Book: Клеймо Теней



Кравченко Владимир Владимирович

Клеймо Теней

Пролог

Вечер. Таверна «Нетрезвый весельчак»

В таверне сейчас был невообразимый шум и гам. А как иначе? Ведь праздник, который вполне может стать национальным! Союз Магического Братства[1] заявил о полной своей капитуляции по никому не известным причинам! И это именно в тот момент, когда ударные части магов шли победоносным маршем на Орус. Все были готовы стоять до последнего, хотя и признавали свой абсолютный проигрыш. Но вместо победоносной армии врага, по самые уши покрытой магическими щитами новейших разработок, прискакал жутко уставший и не менее пыльный гонец в плаще королевской почтовой службы. Оказавшись в предельной близости от стен, он сразу же прокричал, что война окончена! Хоть мы и не победили, но и не проиграли. После полного уничтожения восьмидесяти процентов нашей армии вместе с королем и всей его свитой, враг неожиданно отступил. А почему, никому не известно. Шпионная сеть в Братстве накрылась как раз перед началом войны.

Сейчас у отряда капрала Баттера вышел увольнительный, чем они непременно и воспользовались. Именно его отряд тогда стоял на воротах и именно он разнес сию благую весть по всему городу вплоть до самых трущоб. Комендант города, назначенный главным ввиду отсутствия его величества, естественно, узнал об этом первым. Баттер застал его в своем кабинете с початой бутылкой крепкого коньяка и уткнувшимся в разложенные на письменном столе карты местности. Под тяжелым, совсем не захмелевшим взглядом, капрал вытянулся в струнку и сообщил сию радостную весть. И комендант почему-то сразу поверил. То ли из-за счастливого блеска в глазах стража, то ли еще по какой-то причине. Реакция у него была соответственной. Весь его отряд получал увольнительный на всю следующую неделю и по пятьдесят золотых каждому его члену. Поэтому настроение у него было просто замечательное. Все сослуживцы, естественно, воспользовались такой манной небесной и пошли в трактир! После пятого кувшина все больше и больше шло разговоров про бывшую войну. Какой же такой пакости они обязаны столь благополучным исходом? Мыслей по этому поводу было просто не счесть! В самый апофеоз беседы в зал зашел какой-то старик в сером бесформенном балахоне. К немалому удивлению Баттера, задумчиво смотревшего в этот самый момент в сторону двери, вышибалы, у которых был четкий приказ под страхом смерти не запускать вот таких нерентабельных типов в заведение, даже бровью не повели, как стояли лицом к стене, так и стоят. В скудном освещении масляных светильников казалось, что они даже не моргают. Незнакомец тем временем, не обращая ни на кого внимания, направился за единственный пустующий столик, который находился под лестницей, ведущей на второй этаж. Не очень популярное место, подумал страж. Чтобы занять намеченное место, этому типу пришлось пройти вплотную к столику отряда. И неизвестно, как бы все сложилось, если бы не два пьяных в стельку подчиненных, у которых за все это время успел назреть серьезный спор на интересующую всех тему.

— Э-э-эй! Ты-ы-ы! Сто…о-ой! — заплетающимся языком приказал один из неспокойной парочки.

— К тебе обращаааеееется доблестная стража нашего славного Оруса! — Не более внятно сказал другой. — Вот ответь нам. Как ты думаешь, почему эти проклятые колдуняры оставили нас в покое? И если твое мнение хотя бы отдаленно будет напоминать одно из наших, мы поставим тебе бочку пива!

Незнакомец с неожиданной легкостью вывернулся из захвата, хоть и пьяного, но все-таки стражника. А их всех гоняли о-го-го! Не успел толком Баттер сформировать эту мысль, как незнакомец обратился ко всей компании.

— Хорошо. Я отвечу вам. Вот только это будут не домыслы философов, не предположения теоретиков, не туманные бредни предсказателей-шарлатанов, а чистейшая истина. Правда, плата за это будет куда больше, чем кружка, бочонок или же погреб пива. Готовы ли вы обменять знание на ваше будущее благополучие?

И не успел он закончить свою речь, как под капюшоном, на том месте, где должны были находиться глаза, засверкали две серые звезды, не давая права произнести отрицательный ответ…

Абсолютное начало

Зазвонил будильник, и соловьиные трели разнеслись по комнате. И какой же нехороший человек додумался поставить его на одиннадцать вечера?! Ах да… Это был я сам. А себе, любимому, высказывать все, что я думал по этому поводу, на тот момент было глупо, так как я и не к такому привык. Пока я тихо ненавидел себя и весь окружающий мир, звук будильника стал совсем невыносимым. И надоумило же меня еще и запрятать его куда подальше, чтобы гарантировано проснуться во время поисков. К счастью (или к сожалению) вечерний «я» был куда более организованный, чем «я» утренний. Кто не понял, то утро для меня — это время, когда я проснусь. Поэтому посылал проклятия всем, кого мне удалось вспомнить. Ну и, конечно же, больше всего досталось моему работодателю, который и заставлял меня с завидной регулярностью просыпаться так «рано». Идти в проклятущую тюрьму, где я работал на полставки смотрителем, совершенно не хотелось. Грязно, уныло, темно, да еще и контингент, там обитающий, мне не нравился. Но месячная аренда моего чердака уже почти истекла, а денег у меня пока нет. Переборов себя, я встал и поплелся искать хитроумно спрятанный будильник.

Кстати, разрешите представиться, меня зовут Вальдер. Просто Вальдер. Без фамилии и отчества. Так как я сирота, то неоткуда мне было их взять. Известно, что жители Оруса, столицы Ориана[2], которые почти все были каким-то образом связаны с дворянством, очень ими дорожили. Иногда даже кровавые стычки на этой почве устраивали. Зачастую эти стычки ничем не заканчивались. Так как все жители Ориана были чрезвычайно развиты физически, то вся эта военная кутерьма уличных масштабов обычно заканчивалась только парой раненых. Хотя порой мне кажется, что будь даже убитые, наши власти не очень бы огорчились. Обычно им плевать на такие случаи, и расследования сворачивают буквально через день. А многочисленные стражники за пару серебряных монет приобретают исключительную слепоту и глухоту. Ну еще бы! Население Ориана достаточно велико. Да и территорию эта «благословляемая» богами страна занимала немалую. Где-то две трети Комада[3], материка, на котором мы все сейчас находимся, занимал именно Ориан.

В нашей стране все мужчины от рождения воины. В возрасте трех лет каждый ребенок отдавался на обучение в специальные академии, откуда в одиннадцать лет передавался для дальнейшего обучения своим родителям. Как ни странно, никто из сердобольных мамаш не противился, даже, наоборот, они всячески поддерживали подобный лад вещей. Магии в нашей стране не было даже в зачаточном состоянии, но при всем при этом мы занимали лидирующее место по процветанию. «Руки есть, и без магии как-то обойдемся», — так говорил наш правитель. И все довольно-таки не маленькое население было с ним согласно, предпочитая физическую силу силе Духа.

Наконец, найдя будильник, который был спрятан в ворохе тряпья, являющегося моей одеждой, я пошел умываться. Под струями горячего душа постепенно приходил в себя. Душ — это единственное средство, которое заставляло меня прийти в себя после сна. Пробыв в душе буквально минут десять, я вышел оттуда уже бодрый и с диким аппетитом. Пройдя в кухню, первое, что я заметил, так это умопомрачительной высоты гору посуды. Ох, нелегка жизнь холостяка…. Хоть и не сказать, что я был страшным, но девушки на меня абсолютно не хотели смотреть. А все из-за некоторых странностей моего тела. Ну, или я думаю, что тела, а там кто его знает… Подумаешь, тени не отбрасываю, подумаешь, пятно родимое на всю грудь в виде паутины серого цвета. С некоторыми и похуже вещи бывают. Особенно с теми, кто решал шутить с магами. С такими бедолагами могло случиться чего похуже, чем невинные шалости моего организма. Я уже на них перестал обращать внимания. Мои немногочисленные друзья, кстати, тоже. Как я уже заметил, друзей у меня немного. Некоторым не нравилось, что я человек без рода и имени, некоторые боялись моих милых странностей. Но люди всегда боятся того, чего не понимают. А меня мало кто понимал.

В моем животе требовательно заурчало, и я решил, что займусь самобичеванием позже. Не скажу, что не умею готовить, но мне всегда это делать лень. Наскоро приготовив и почти тут же проглотив этот поздний завтрак, состоявший из двух яиц и куска мяса, я пошел одеваться. Часы показывали без четверти полночь, и мне пришлось поспешить, чтобы не опоздать на работу. Я быстро оделся в довольно удобные серые бриджи с многочисленными карманчиками для оружия и мелкой утвари и серую рубаху. Я совершенно не признаю ярких цветов, и это не потому, что они мне не нравятся, просто от длительного созерцания чего-то яркого у меня начинала зудеть моя «паутинка». Еще одна странность, но про нее я предпочитал не рассказывать, а то еще подумают, что пора мне выписывать путевку в больницу с таким контингентом, что на их фоне мои шалости — просто детский лепет. Пока я не представлял себя героем давно отшумевших войн, да и голос в моей голове я насчитал только один. Если кто не понял, то это был мой голос. Надев пояс, на котором висела рапира и с которой я, кстати говоря, неплохо обращался, и маленький арбалет со складывающимися частями так, что получался довольно удобный продолговатый предмет размером с локоть. Это инженерное чудо наших мастеров мне подарил мой лучший друг Сезофф на мой законный двадцать первый день рождения. Он был сыном мелкого купца, но все же довольно обеспеченного человека, поэтому такую вещь мог себе позволить, не особо напрягаясь. Сезофф также был известен под прозвищем Сладкий. Я его так прозвал из-за того, что противоположный пол к нему просто прилипал. Вскоре его уже так называли почти все наши общие знакомые. Хоть ему это не сильно нравилось, но все же он смирился и стал постоянно подшучивать насчет своего странного прозвища.

Итак, полностью экипировавшись, я вышел на ночные улицы нашей славной столицы!

* * *

На улице мне в лицо сразу же подул прохладный ветерок. Хотя сейчас и была середина лета, однако ночи выдались достаточно прохладные. Везде стелился мягкий, глушащий все звуки, обволакивающий туман. Слава богам, от того места, где я проживаю, до моей работы не больше десяти минут. Но все это время мне придется идти почти в кромешной тьме. Власти не позаботились поставить фонари в таком часто посещаемом и многолюдном районе — рядом с тюрьмой. А свет двух наших лун и звезд не проникал в узкие улочки из-за тесно стоящих домов. Про «часто посещаемый район» я откровенно врал. Рядом с тюрьмой чаще всего ошивались не почтенные граждане, а всякие темные и опасные личности, поэтому я всегда вооружался как на войну. Вообще наш город довольно спокойный, не считая стычек спесивого дворянства и преступников. Одни готовы рубить головы за мнимое оскорбление их рода и чести, другие же — сделать загулявшему прохожему улыбку от уха до уха всего лишь за пару медяков. Естественно, это неприятное событие оплачивала жертва. Достав арбалет и зарядив его ослепляющей «пугалкой»[4], я направился к своему месту роботы. Как ни странно, но все было тихо, даже обычные для этого времени пьяницы куда-то запропастились. Но именно эта тишина меня и пугала. Однако, одна мысль вселяла некую уверенность. Почти все разбойники — это «забракованные» военные по причине слабой физической развитости или каких-то других недугов. Поодиночке они могли представить опасность лишь вусмерть пьяным либо безоружным. Я не подпадал ни под один из этих критерией, но все же кое-что меня настораживало. Понимая такое положение дел, романтики ножа и топора всегда ходили группами по три-четыре человека. Пока все эти мысли проносились у меня в голове, позади себя я расслышал какой-то непонятный, еле слышимый шум. Будь я не я, уверен, что ничего бы не услышал. Туман отлично глушил все звуки. Но сколько себя помню, у меня всегда был отличный слух и зрение — хоть чем-то моя физиология меня могла порадовать. Звук был похож на скрежет металла по камню. Недолго думая, я нырнул в ближайший густой мрак. Грудь тут же начала зудеть. Ну, ничего, небольшой приступ чесотки намного лучше, чем кинжал под ребра, могу и потерпеть. Через несколько секунд на рваный кусок освещенной площадки вышли трое людей с насквозь уголовными рожами. Их крайняя небритость только подчеркивала окружающий их ореол разбойников. Все они были одинаково одеты в мешковатые штаны и безрукавки из грубо выделанной кожи и отличались лишь оружием. У самого дальнего от меня в руках была праща, очень сильно похожая на обычный кожаный ремень. На бедре у него висел мешочек со снарядами для его нехитрого орудия. Один из них он нервно подкидывал в руке. У среднего и самого щуплого из разбойников были парные даги величиной приблизительно в полтора локтя, на поясе у него болталась петля аркана. Ближний же, похоже, являющийся их главарем, был вооружен двуручной секирой. Оружие, конечно, ему под стать, но в узком переулке им особо не размахнешься, но и не увернешься, если размахнуться все-таки получится. Поэтому я слился с мраком и стал ждать.

— Где же этот щегол в сером делся? — На удивление тонким для своей комплекции голосом произнес здоровяк.

— Полминуты назад он был тут, — с показной ленцой ответил обладатель даг. Его шарящие вокруг глаза выдавали его полностью.

— Не мог же он раствориться! — нервозно сказал третий.

— А если он не растворился, — поддержал его здоровяк, — то значит где-то спрятался! Дааа… Мыслительные процессы у них явно не были привычным видом деятельности. Тем временем они закончили свой краткий диалог и стали слушать окружавшую нас ночь. Ха! Слушайте, слушайте. Я мог простоять не шевелясь и практически не дыша еще два часа. А окружавший нас туман мог поглотить и гораздо более громкие звуки, чем дыхание. Вот только эта моя проклятая родинка все никак не успокоится… Думаю, если я ее немного почешу, то ничего не случится… Ведь так? Я осторожно, не делая никаких лишних движений, почесал свою грудь через одежду… Фуууу… Как же все-таки это приятно… Производя все эти нехитрые действия, я не переставал наблюдать за стоящей невдалеке от меня троицей. Обладатели пращи и даг развели бурный спор об интеллектуальных способностях друг друга и почему-то никак не могли прийти к соглашению. Здоровяк же, кажется, не слушал их и, мало того, внимательно смотрел в ту сторону, где я нашел приют. Неужели он заметил меня? Нет, в такой темноте меня никто не должен был заметить, даже стоя на расстоянии вытянутой руки… Но главарь все никак не сводил с моего места взгляд. Червяк сомнения продолжал грызть меня, и я уже был готов достать арбалет из чехла и стрельнуть «пугалкой». Но тут он заговорил со своими компаньонами.

— Сворачивайте базар! — рыкнул он на них, с его голоском это казалось довольно забавно. Те двое сразу же притихли и посмотрели на него.

Все-таки я не ошибся, когда посчитал, что он главарь.

— Он уже давно ушел вперед, пока вы тут разговоры разговаривали. Пойдем отсюда, пока стража не прибежала. Безо всяких пререкательств они быстро свернули в переулок. Неужели пронесло? За это я готов вознести молитву любому из многочисленных богов нашего мира, который решил позаботиться о сохранности моей шкуры.

Я простоял еще пару минут в своем укрытии и продолжил путь. Двинуться пришлось тем же маршрутом, которым ходил уже чуть больше года. Можно было бы идти и по более освещенным улицам, вот только пойди я так, мне пришлось бы возвращаться почти к самому началу моего пути и тогда я бы точно не успел вовремя на работу. А этого мне не хотелось… Обычно тем, кто опаздывал, мелкий чинуша, заведующий тюрьмой, упиваясь своей властью над простыми рабочими, такими как я например, задерживал зарплату. А если мне ее задержат, то жить мне на улице… Потому как милой тетушке, которая сдает мне свой чердачок (не помню, как ее зовут), такие вот задержки ой как не нравятся… Она ясно дала понять, что если еще одна такая задержка, которых было уже достаточно много, каюсь, то жить мне под забором.

А я, как и любой сознательный житель большого города, этого естественно не хотел. Поэтому я припустился бегом по узким улочкам гнилого, как называют его обитатели, района. Но не забывал я и об осторожности. Подготовив арбалет, постоянно посматривая по сторонам, я ожидал практически любой каверзы. Ну, может быть, кроме той, что мои штаны куда-то пропадут. Реакция, на подобное появление у меня на работе, наверное будет знатной. Пробежав через очередной перекресток, я заметил смутное движение. Подумав, что моя фантазия слишком разыгралась, я побежал дальше, хоть и более осторожно, периодически оглядываясь. И полной неожиданностью для меня было то, что через пару несколько шагов после этого переулка у меня на пути возник мой давний знакомый. Здоровяк со смешным голоском! Хотя сейчас мне было не до смеха.



— Кого я вижу! — пропищал он, отвратительно улыбаясь.

Сзади ко мне уже подходили двое его компаньонов.

Дааа… положение мое было незавидным. Здоровяк закрывал собой больше половины узенького прохода, остаток закрывала его же здоровенная секира. Я слышал шум шагов его подельников. Не произнося ни слова, я стрельнул из своего арбалета здоровяку в лицо. Не долетев буквально половины метра до его лица, с оглушительным хлопком болт взорвался, высвобождая ярчайшую вспышку. Буквально на секунду в этом проулке засияло маленькое солнце. Я предусмотрительно что есть сил зажмурил глаза и прикрыл их рукой. Здоровяк же от неожиданности ничего не успел сделать. Хотя он наверняка был хорошо знаком с «пугалкой». Эти болты для арбалета были созданы нашими алхимиками и свободно продавались в любой оружейной лавке. Предпочитали их в основном сознательные граждане для дезориентации своих каких бы то ни было противников.

Через секунду после вспышки я услышал душераздирающий вопль главаря шайки. Осмотревшись, я увидел его сидящим на грязной мостовой и держащимся за глаза. Временная потеря зрения — довольно неприятная вещь. Услышав топот и витиеватую ругань у себя за спиной, я припустился вперед что было мочи. Но далеко убежать мне не дали. Пробежав буквально пару метров, я услышал звук раскручиваемой пращи и легкий свист металлического желудя. Я вам уже говорил, что у меня хороший слух? Последняя моя мысль, прежде чем на меня упало небо, это: «На работу все-таки не успею, зарплату задержат, обидно!». И повалился на пол вниз лицом.

* * *

Как обычно пробуждение было отвратительное… Но на этот раз, возможно, потому, что я оказался на полу? Стоп. А почему на полу? Последним моим воспоминанием было то, как трое милых ребят хотели поиграть со мной в ножики. Мало того, они уже выигрывали, но я, не желая видеть своего поражения, потерял сознание. Или это потому, что пращник попал мне в затылок? Скорее всего, второе. Но раз так, то почему я все еще жив? И даже не болит почти ничего, кроме головы и моей гордости, разумеется… Я стремительно встал на ноги и огляделся. Странно. Щека еще теплая, хотя я был уверен, что пролежал достаточно долго на камнях. Вывод. Лежал я вовсе не долго. Секунд двадцать от силы. Но тогда где же мои «друзья»? На этот вопрос я ответить, к сожалению, не мог. И слава богам! Нету их, и то хлеб.

Но тут я, уже полностью адаптировавшийся к густому полумраку, увидел часть знакомого здания. Да это же тюрьма! И как это я оказался прямо перед входом в свое место работы? Неужели мои грабители мало того, что были столь милосердны, что не взяли совершенно ничего (это я заметил несколько секунд спустя), так еще и проявили верх любезности (установив мировые рекорды по бегу), за несколько секунд дотащив меня до этого места. А до тюрьмы оттуда, по моим прикидкам, еще минуть пять довольно быстрого бега. Это определенно было неправдой. Я бы скорее поверил в то, что грабители научились летать, чем в то, что они просто так меня оставили. И почему так сильно болит мое «пятнышко»? Причем это уже не обычный зуд, а тупая пульсирующая боль. Признаться, такое было и раньше, вот только после сильной попойки. И так, стоя и размышляя о таком странном, совершенно мне не понятном выверте судьбы, я вспомнил, что опаздываю. Слава богам, до работы рукой подать. Пребывая в думах о моем чудесном спасении, я открыл обитую стальными полосками дверь тюрьмы. Сразу же почувствовалась теплота, исходящая от большого камина. Пройдя через приемный зал, я оказался в караулке, где собственно и находился этот камин. Войдя в маленькую комнату я заметил, что мой дневной напарник уже собирает свои пожитки, готовясь к уходу.

— Привет, Вальдер, — сказал он, улыбаясь, — ты почти опоздал.

— Привет, Ториан, — ответил я улыбкой на улыбку.

Ториан хороший человек. Он никогда не выказывал ко мне презрения или неприязни из-за моих странностей. А согласитесь, их у меня хватает.

— Если бы ты пришел хоть на минуту позже, этот жирный княш[5] вытряс бы из тебя душу своими моралями об ответственности, — смеясь сказал он.

— Извини, просто задержался чуть-чуть. — Я решил не рассказывать ему о происшедшем инциденте, да и не знал, что именно рассказывать. Еще подумают, что пытаюсь привлечь к своей скромной персоне чуть больше внимания, чем она заслуживает. А шишку набил, когда с крыльца какого-то упал. Поэтому придется мне молчать. Но ничего, как только я все узнаю… И что я сделаю, когда узнаю? Все наверняка пойдет, как и раньше. Эх… жаль, что так не случилось! Но об этом я расскажу вам позже. А пока…

— Ты чего задумался, Вальдер? — спросил Ториан, положив мне руку на плечо. Так как я был занят своими мыслями, то, понятное дело, ничего подобного не ожидал.

— Да ничего, просто я еще толком не проснулся, — нашел что соврать! В это мог поверить разве что трехлетний ребенок…

— Не проснулся, говоришь? — с улыбкой спросил он.

— Ты во мне разве сомневаешься? — с кислой миной поинтересовался я.

— Конечно, нет, ты что?! Вот только ответь мне на один вопрос: откуда у тебя на голове шишка таких внушительных размеров, что если не присматриваться, то может показаться, что у тебя из головы как минимум рукоять кинжала торчит?!

Сказав это, он рассмеялся своей шутке. Я же всего лишь вежливо улыбнулся. Он слыл довольно хорошим парнем, однако пустомелей был куда лучшим. Если я сейчас что-то не придумаю, то завтра же почти во всех трактирах будет гулять байка о том, как я самолично дрался против огра-дракона-богов-нашей армии (десятикратно увеличенной) и еще одноу [6]у известно с кем. Поэтому первое, что мне более правдоподобное пришло в голову, то я и сказал.

— Это я с крыльца упал! — Надеюсь, он не знает, что у меня нет крыльца.

— С какого такого крыльца? — Он стал верхом подозрительности. — У тебя дома его ведь и в помине нет.

Все-таки он это знал, обидно.

— А вот это не у меня было! — на меня снизошло вдохновение.

— А где же тогда? Ты из чердака своего и не выходишь почти. — И это он знал? И сколько же в этом городе людей, которые знают обо мне столь личные подробности? Если уже врать, то врать по полной.

— Я был у девушки… — тихо сказал я, опустив глаза вниз.

— Что?! С каких это пор ты по девушкам ходишь? Ну и кто эта счастливица? Давай рассказывай! И раз ты был у девушки, откуда же шишка?

— Кто она, я тебе не скажу, так как пообещал не афишировать наши отношения, а шишка у меня из-за того, что ее папаша вернулся раньше времени, и мне в скором порядке пришлось ретироваться через окно второго этажа. Уже почти у самой земли я сорвался с какого-то растения, и вот результат, — уныло поведал я.

— Ладно, не печалься. — Решил поддержать меня он.

— Меня ребята в кабаке ждут, поэтому побежал я, прощай! — схватив свой узелок с пожитками, он резко выбежал в дверь.

Не буду вам рассказывать, как проходила моя смена. Там нет ничего интересного. Ну, может, разве что поток новых ругательств из камер. (Но такое знание меня никогда не интересовало.) Да еще хмурая рожа моего толстого начальника. Просто он думает, что придает ей грозный вид, но из этого никогда ничего не получается, и зрелище выходит довольно жалкое и смешное. Никто ему об этом, естественно, не говорит, так как всем известно, что У-Тар очень злопамятен, и тем, кто ниже положением, он может доставить немало неприятностей. Хотя ниже были только охранники тюрьмы и ее непосредственные обитатели. Поэтому он из кожи вон лез, чтобы показать, какой он важный и как велика его власть.

Протерпев свою смену и сдав пост своему дневному колеге, я направился домой по утренним улицам Оруса. В столь ранние часы жизнь столицы только начинала просыпаться. Открывали свои многочисленные лавочки булочники, от которых приятно тянуло сдобой, накрывали на столы белые скатерти работники мелких ресторанчиков. Уютные и опрятные заведения. Чем дальше я отходил от района тюрьмы, тем сильнее преображался город. Многочисленные парки, скверы с прудами и прочие места общественного посещения были в изобилии разбросаны по городу. Идя домой, я наслаждался нашим городом.

Из моей памяти как будто выветрились все воспоминания о ночном инциденте. Я любил утро. Если бы еще и рано вставать не приходилось… Эх, мечты! Вот почему утро, скажем, не в полдень? Или ближе к вечеру? Улицы в это время были почти пустынны. По ним сновал лишь рабочий люд, которому столь ранние побудки давали средства к существованию. На меня никто не обращал внимания, что меня полностью устраивало. Все были заняты чем-то своим. И им не было дела до одинокого путника, хоть и странно выглядевшего.

К сожалению, утреняя идилия длилась не долго. Мимо прошел патруль стражи. Посмотрев на меня, они тут же посмурнели. Еще бы! Лишь недавно вышел указ о том, что все граждане могут носить оружие в черте города. Раньше за такое надавали бы по шее и отправили в кутузку. Или пришлось бы отделываться полновесным золотом. Так как я все это отлично знал, то, ничего не боясь, постарался как можно милее им улыбнуться. Наверное, улыбка у меня вышла довольно кривой, так как, посмурнев еще сильнее, они направились в мою сторону. Этого мне еще не хватало! Разбираться со служителями закона крайне не хотелось, а если начну убегать от них, то это может и за хулиганство мелкое сойти.

Мы шли по противоположным сторонам улицы, и они уже стали пытаться перейти ее, как мимо пронеслась карета какого-то дворянина. Удача! Пока они стояли, разинув рты, смотря на удаляющийся экипаж, я быстренько забежал в одну из лавочек и старательно сделал вид, что что-то выбираю для покупки. Боковым же зрением я наблюдал за патрулем. Заметив, что я пропал, они наверное очень огорчились, так мне показалось, потому что как минимум половина из них смачно выругались. В принципе я их понимаю. Всю ночь бродить по городу в поисках каких-то преступников не очень приятная работенка. Наверное, потому что как только представители этой древней как мир профессии завидят стражников, так сразу же пускаются со всех ног куда подальше. А за преступниками бегать в тяжелых кирасах и с алебардами — занятие не из благородных. Зарплата у них зависит только от их эффективности: чем больше поймают, тем больше получат. Поэтому периодически в мои владения попадают ни в чем не повинные гра ждане. Таких, конечно, процент минимальный, но все же иногда бывают, правда, их через день-два отпускают. Но даже эти дни в тюрьме запомнятся честному гражданину надолго.

Не найдя меня, стражи порядка медленно поплелись в свою караулку закрывать смену. Так как с их стороны мне больше ничего не угрожало, я бросил разглядывать прилавок со всякими булочными изделиями и легкой трусцой направился домой. Вообще я старюсь держать себя в форме. Но единственное, что из этого у меня выходило, так это обзавестись слегка жилистой мускулатурой, ни больше, ни меньше. А на фоне всех массивных и сильных жителей Ориана я вообще смотрелся довольно-таки жалко.

В такие моменты, я часто задумываюсь о том, что меня здесь держит. И каждый раз прихожу к выводу, что ничего. Вот только нет у меня места, куда можно было бы сорваться, забыв об этом ненавистном городе. Я почти уверен, что такое пренебрежительное отношение к моей персоне будет везде. А здесь у меня есть хоть какая-то работа и крыша над головой. Пара хороших друзей, которым нет дела до предрассудков толпы. Ну а в каком-то далеком и, возможно, прекрасном краю у меня не будет даже такой приятной мелочи. Человек — существо, привыкающее ко всему. Но у любого правила есть исключение. Я именно такое исключение. Так что буду жить тут и коптить небо потихоньку.

Наконец дойдя до своего дома, я сделал то, что мечтал с самого выхода из тюрьмы: не раздеваясь упал на кровать и погрузился в исцеляющий от всех дурных мыслей сон.

* * *

Проснулся я на удивление быстро. Такое редко случается.

— Наверное, к дождю! — шутливо произнес я.

В ответ на мои слова раздался отдаленный раскат грома. Выглянув из окна, я тут же заметил огромную черную тучу на горизонте, которая надвигалась на наш город сплошным фронтом.

«Да мне в провидцы идти надо». Подшучивая над самим собой, я медленно побрел в душ. Выйдя из душа и сбрасывая на ходу последние остатки сна, я направился в кухню. Первое, что бросалось в глаза, так это все та же огромная гора посуды. Мне даже показалось, что за время моего отсутствия она стала еще больше! Такое впечатление, что если ее так и оставить, то она заполонит весь мой чердачок.

Бросив взгляд на часы, я многозначительнохмыкнул. До встречи с моими друзьями в ближайшем трактире оставался еще час. А от этого места до него пять минут ходьбы. С сожалением подумав, что мытье посуды отложить все же не придется из-за спешки к друзьям, я направился к немалой «башне». Водопровод — великая вещь! До него додумались наши инженеры и алхимики еще при деде нынешнего короля. Вода бралась из горной речки, которая, словно взбесившаяся змея, обвивала Орус. В нее же впоследствии и стал уходить весь сток. Быстро помыв посуду, я направился делать легкую зарядку.

В моей маленькой комнатушке стоял деревянный болван, на котором я стал отрабатывать удары своей рапирой. Хочу сказать пару слов о своем оружии, если позволите. Рапира выглядела так, будто развалится от малейшего взмаха. Но на самом деле ее бы даже не поцарапало, если бы по ней целые сутки топорами била бригада пьяных лесорубов. Эта вещь была со мной от самого рождения. По крайней мере, так сказал добрый старик, нашедший меня в один прекрасный день на крыльце своего дома. Он был военным в отставке. Накопив приличную сумму денег за тридцать лет своей службы, он мог себе позволить прокормить еще один рот. Женой и детьми ему обзавестись не удалось, и он воспитывал меня как своего собственного сына. Он же научил меня сносно владеть этим хитрым оружием, лезвие которого было, словно дым, серого цвета, принявшее хищные очертания клинка. С удобной рукоятью, из какого-то неизвестного материала, напоминающего кожу. Витая гарда была в форме извивающегося серого змея, поедающего собственный хвост. Плюс ко всему оружие было прекрасно сбалансировано. Как только я брал рапиру в руку, мне казалось, что она начинала жить своей жизнью, разя воображаемых врагов.

Не один раз за мою «малышку» мне предлагали немалую сумму денег, на что я отвечал, что скорее лишусь левой руки, чем подобного совершенства. Потренировавшись, я опять пошел в душ, чтобы быстро смыть с себя пот. Выйдя из душа, надев привычные серые вещи и надев пояс с рапирой в петле, я вышел наружу.

В нашей стране совершенно не признавали ножен. Каждый хотел показать, какой он великий воин, поэтому почти все ходили с клинками наголо. Даже женщины у нас ходили с кинжалами. Почти никто не ходил без оружия. Ну а любимыми игрушками детей уже давно стали затупленные ножи и звезды для метания.

До нашей запланированной встречи оставалось еще минут пятнадцать, поэтому я успевал. Выйдя на улицу, я сразу же направился к трактиру под названием «Нетрезвый весельчак». Тихое, уютное место для любителей спокойно провести время. К тому же весьма недорогое. В этом заведении мы собирались в конце недели, когда у всех был выходной. И конечно же, как обычно, это должно было стать грандиозной пьянкой. Без происшествий дойдя до «Весельчака», я увидел ставшую уже привычной вывеску. На ней был изображен какой-то пучеглазый детина с кружкой размером с кувшин. Не дожидаясь своих товарищей, я вошел в зал. Сразу же хотелось отметить чистый пол, умопомрачительный аромат жаркого и миловидных девушек, разносящих посетителям заказы. Пройдя через весь зал, я направился к моему любимому столику. Он был не очень популярен, так как находился в тени от лестницы на второй этаж и поэтому всегда был свободен. А так как особой гордыни в себе я никогда не замечал, то с удовольствием стал занимать это место с завидной регулярностью. Плюс к этой маленькой приятной мелочи добавлялось отсутствие внимания сидящих в зале людей.

Ждать мне, к счастью, пришлось недолго. Не успев выпить даже половину пузатой кружки пива, как дверь распахнулась, и на пороге я увидел своих друзей. На входе в таверну стояли два молодых парня. Один был высок и довольно широк в плечах, второй, как ни странно, комплекцией не очень отличался от меня. Оба были зеленоглазы и недурны собой. Заприметив меня, эта пара двинулась в направлении столика, за которым я сидел.

— Опять ты в этот мрак залез?! Смотри, глаза себе попортишь, — улыбаясь, произнес дежурную фразу меньший из пары, отлично зная, что такой полумрак не мог от меня ничего скрыть. Встав их поприветствовать, я крепко с каждым обнялся. Сев за столик и заказав по пиву, мы стали обсуждать, что с кем случилось за прошедшую неделю.

Сезофф как обычно стал рассказывать о своих любовных похождениях. Эта высоченная бестия имела просто неимоверную популярность у противоположного пола. Даже девушка, приносившая нам пиво, игриво ему подмигнула! Кирсер, так звали второго моего друга, болтал без умолку обо всем, что только смог услышать за последнее время. Говоря о всякой чепухе и потягивая пиво, мы провели в этом заведении как минимум полчаса.



Но тут Сезофф перебил всех и, оглядываясь по сторонам, стал рассказывать печально известную мне историю.

— Друзья мои, сейчас я расскажу вам кое-что интересное и довольно секретное. Я услышал это случайно, когда к моему отцу в лавку приходил начальник городской стражи. — Мы все дружно сгрудились возле него и стали внимательно слушать.

— Представьте! У нас в городе завелся маг! Причем не просто маг, а какой-то странный маг! — вещал он со страшным лицом.

— Ты можешь нормально объяснить, что произошло? — спросил Кирсер.

— Да не перебивай ты! — шикнул на него друг. — Сейчас все расскажу.

Сегодняшней ночью в переулке, недалеко от городской тюрьмы, какой-то забулдыга нашел несколько опасных железяк, пару вещей и что-то незначительное из снеди. Ладно бы, если все эти вещи просто лежали и никого не трогали, в таком случае их бы сразу же растащили всякие смутные личности из низов. Эти вещи просто лежали, вот только в каком-то сером пепле, чем-то похожем на пепел того растения, которое богатые люди любят тянуть через трубку. И ладно бы просто был пепел… Естественно, этот бедолага захотел присвоить вроде как бесхозные вещи. Вот только когда решил приватизировать все найденное, его руки, которыми он уже успел поднять что-то из кучи, стали распадаться прямо на глазах! Выл он, наверное, так, как все грешники в Мертвой пустыне[7] вместе взятые. К счастью, рядом проходил отряд стражей, которые решили разобраться, кто там беспокоит сон честных граждан. Нашли они парня уже на последнем издыхании. На его руках до локтя не было абсолютно ни-че-го, кроме костей. А кости, в свою очередь, пожелтели так, будто они лежали с первой войны наших предков при очень плохой погоде.

И еще это непонятное что-то не давало ему ни умереть, ни потерять сознание. Его добили стражники после того как узнали, что с ним произошло. Поэтому не прошло и десяти минут, как на том месте уже толпилась бригада лучших инженеров-артефакторов[8]! Но и это полбеды! Как только они распаковали все свои агрегаты, как от них стал исходить серый дым. Через несколько минут они все оплавились до такой степени, что стали представлять собой одну сплошную непонятную массу! А в таких артефактах задействуют сверхпрочные сплавы и даже драгоценные камни! Этот неизвестный кто-то мало того что проклял человека, так еще и нанес городу ущерб на многие тысячи золотом. К сожалению, именно второе очень огорчило власть. И теперь идут повальные проверки всех и каждого. Сначала проверяют «низы», но потом и до нас доберутся… Хоть мы и не виновны, но приятного все же мало. Да и город перекрыли для выезда всем, кто без бумаги, заверенной в королевской канцелярии. Вот такие дела.

После всего услышанного я онемел как соляной столб Иллории[9]. В моем мозгу почему то роила уверенность в том, что это именно те разбойники, что попытались меня ограбить. Подобную версию можно было подогнать и про мое чудесное спасение. Сразу же у меня появилось два варианта развития событий.

Первый, он же мой любимый, мне кто-то помог. Зачем он это сделал, будем думать позже. И второй, я сам себе помог. Не знаю, как у меня это получилось, но такое развитие событий мне не нравилось определенно.

К моей немалой радости, никто за столом не заметил моего странного поведения. И пока я не стал вызывать лишних подозрений, решил быстро ретироваться. Обуреваемый самыми плохими предчувствиями, я быстренько придумал басню о том, что мне нужно на работу сверхурочно и поэтому я ухожу. Выслушав легкое недовольное ворчание и попрощавшись, я направился домой.

Как дошел, я не помню, так как мою голову распирали всякие догадки. Причем одна страшнее другой! И из города как назло не выбраться! Хотя чего мне паниковать? Что-то на великого и ужасного властелина запредельных чар я не тяну, так что беспокоиться, наверное, не стоит. На всякий случай, приободрив себя чем-то вроде «да где наша не пропадала?» (честно говоря, получилось не очень), я завалился спать.

Выспаться мне, к сожалению, не удалось, даже с моей невероятной тягой к сну. Весь вечер мне снились какие-то кошмары непонятного содержания. Единственное, что мне удалось вырвать из мешанины видений, так это настойчивую мысль про какие-то трофеи и что эти трофеи только мои и я буду их защищать любой ценой! И горе тем, кто решит ими завладеть. Было такое ощущение, что подобная мысль пришла откуда-то извне. Словно кем-то навязанная! Правда, еще присутствовало ощущение некой теплоты, нежности и безумного обожания моей скромной, но явно маниакальной личности.

Что-то меня все это начинает настораживать… Тут одно из двух: либо я окончательно сошел с ума и мне пора в заведение с героями отгремевших воин бог знает какой давности, либо происходит что-то совсем запредельное. Что именно, пока, к сожалению, мне понять не удалось. Сказать по правде, первый вариант мне был гораздо ближе и понятней. Отдельная комната, мягкие стены, трехразовое питание… Красота, а не жизнь! Вот только я не чувствовал, что мое сознание медленно начинает меркнуть, уступая место сомнительному счастью безумия. Но если все же правдивы мои худшие опасения… То в Орусе мне делать абсолютно нечего. Да что там в Орусе, во всем Ориане для меня места не найдется. Местные издавна славились своей нелюбовью ко всяким темным личностям, которые не брезгуют повелевать Силами большинству недоступными. Если во всем случившемся виноват я, то в лучшем случае меня где-то по-тихому вздернут. В худшем же меня ждали очень «гостеприимные» застенки имперских дознавателей. Ну а потом показательная казнь «червоточины» с применением всякой алхимической дряни, после которой человек, будь он хоть сто раз маг, умирает в жутких мучениях около недели. К счастью, таких ужасов мне видеть не доводилось, но, как говорили некоторые хроники, где-то лет двадцать назад как раз что-то подобное произошло.

Пока что вырисовывался один выход. По-тихому смотать удочки и выбираться в соседнюю старну, которая представляла собой несколько десятков летающих городов-крепостей, разбросанных по пустыне. Называлось оно на мой не искушенный взгляд довольно вычурно — Союз Магического Братства.

Зато из названия сразу становилось понятно, что оно собой представляет. В тех далеких, почти безжизненных краях все пронизывала магия. Как рассказывают древние хроники, так было не всегда.

Еще в незапамятные времена, когда гремели жуткие войны с применением запредельных заклинаний, цветущий край превратился в выжженную магией пустыню. Правда, не совсем обычную. На этой территории сам воздух звенел от переполняемой его силы, а глубоко в песках можно было найти артефакты умопомрачительной мощи. Все войны давно минули, и этой пустыней все чаще стали заинтересовываться маги со всего света. Сначала для всех это был просто полигон по разработке и тестированию новых заклинаний. Благо, место подходило. Ну а потом все произошло по давно накатанной дорожке. Кто-то захотел больше власти, или денег, или еще чего-то, и в результате вся магическая братия взбунтовалась против глав своих стран, и появилось малюсенькая, но чрезвычайно грозная страна. В тех краях людей без магии, хоть и не обижали, но и ни во что не ставили. Их жизнь чем-то напоминала жизнь любимого скота на фермах. Тихая и сытая. Без забот, без посторонних мыслей, без потребностей…

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за секунду, приблизительно вырисовывая план дальнейших действий на случай ситуаций, которые плохо сочетаются с личной безопасностью. Вскоре мне надоели подобные терзания, и я решил чуть размяться и заодно приготовить поесть. Подкинутый вверх кусок мяса, несколько молниеносных ударов, и вот на сковороду падают четыре практически одинаковых куска.

К сожалению, для меня это единственно интересный способ готовить. Если к нему не прибегать, то что бы я ни готовил, всегда получался практически одинаковый результат. Кашица непонятного происхождения и назначения. Довольно вкусная, но на вид похожая на рыбью требуху. Пришлось хоть как-то приспосабливаться для того, чтобы мою стряпню мог употреблять кто-то, кроме меня.

На улице была довольно приятная погода, и поэтому я решил, что от всяких умственных терзаний может избавить лишь отсутствие деятельности в голове как таковой. А для этого надо хватать Кирсера и идти по злачным местам нашего района. На заведения, которые находятся в самом центре, денег у нас банально не хватило бы, хотя простора для маневра там больше. Серые бриджи с рубашкой. Мягкие (опять-таки серые) полусапожки. Рапира на пояс. Мой складной арбалет в удобный карманчик бридж, все. Столица! Встречай меня!

* * *

Погода была как раз мне под стать. Нависшие серые тучи были готовы разразиться дождем, но этого пока, слава богу, не происходило. Приятный прохладный ветерок трепал мои длинные (снова серые) волосы. Наслаждаясь погодкой и отсутствием большого количества людей, которые почти все попрятались по домам, ожидая скорого ливня, я шагом никуда не спешащего человека пошел к своему другу.

За короткий промежуток времени я добрел до его дома. Стук в дверь. Ноль реакции. Более настойчивый стук. Случай идентичен первому. Не надо быть профессором столичного университета, чтобы понять, что дома никого нет, а это значит, что дорога моя лежит в трущобы. Одно из увлечений Кирсера была игра в кости, под названием «Покер».

Не то чтобы он уже давно пропал в этом деле, но азарт за ним был замечен очень сильный. И теперь, когда у него появлялись лишние деньги, он тут же шел их спускать. Поэтому я и решил навестить несколько увеселительных заведений подобной тематики. Дойдя то ли до трактира, то ли до самого что ни на есть откровенного притона, я остановился. Никогда не любил таких мест. Не понимаю, как Кир в них мог свободно себя чувствовать. Контингент практически ничем не отличается от того, с которым я работаю. Когда я подошел к двери, совершенно неожиданно мою грудь пронзила острая боль, от которой я практически потерял сознание. Последнее, что я успел сделать, так это схватиться за грязную ручку двери и провалиться в темный зев дома.

* * *

Очнулся я практически сразу. Вот только вокруг была темнота. Даже не темнота, а чернота, я бы сказал. Не было ни присущего в таких ситуациях страха, ни вообще никаких эмоций. Не было ничего. Как будто я часть этого мрака. Находясь в этом загадочном «ничто», я абсолютно потерял счет времени. Казалось, будто прошла тысяча лет. Я уже успел полностью осмыслить всю свою жизнь, с тщательностью пересмотрел несколько тех необъяснимых случав и даже смирился с мыслью, что могу провести здесь целую вечность… Вдруг тьму прорезал неяркий проблеск света.

Я его не увидел, а скорее почувствовал. Были ощущения как будто в мое тело кто-то несоизмеримо могучий привносит настолько сильные изменения, что было удивительно, как такое может происходить. Казалось, что ко мне примешивают нечто чуждое, не родное, но и не враждебное. Еще через огромное количество времени я перестал состоять из тьмы. Теперь мое тело было похоже на серую дымку, легкую, и в то же время густую, как туман. Достаточно было лишь подумать об этом, как туман принял форму моего физического тела.

Не знаю, откуда пришла эта мысль, но я был абсолютно уверен, что это сработает. Так и случилось. Как только я проделал такое со своим телом, тут же невдалеке появились очертания маленького озерца, рядом с которым была на вид очень хрупкая беседка, выполненная из того же тумана, который находился вокруг. С обретением тела ко мне вернулась и какая-то часть чувств. По крайней мере, теперь я почувствовал некоторое опасение.

Совершенно не понимая, что происходит, я направился к единственно видимому мной ориентиру в этом абсолютно неописуемом пространстве. Обойдя беседку, я направился к озеру. В близи озеро оказалось обычной лужей. Идеально ровный круг десять на десять метров с серым туманом вместо воды. При всей своей нереальности место было очень красивым. Вдоволь насмотревшись на серую гладь «воды», я все же решил обследовать строение. Не успел я толком войти в беседку, как мой взгляд тут же наткнулся на фигуру, выделяющуюся на фоне окружающего дыма. Если бы я мог смотреть со стороны, то сейчас, скорее всего, выглядел похоже. Изучить досконально себя это нечто мне не дало. Одним текучим движением поднявшись и оказавшись возле меня, оно заговорило. Как только прозвучали его первые слова, тут же пришли в норму и его очертания. Он был похож на низкорослую фигуру, закутанную в какой-то серый балахон. Голос оказался на удивление детским и очень озорным.

— Ну, привет что ли! — на фоне окружающего пространства его голос звучал чересчур живо.

— Привет… — это все, что я из себя смог выдавить. Мои чувства медленно возвращались ко мне и меня стал обуревать страх перед неизвестностью.

Я скорее почувствовал, чем увидел, что это существо начало улыбаться. Было очень непривычно, неудобно и до одури страшно разговаривать с тем, кого не то что классифицировать не можешь, а даже толком разглядеть.

— Не бойся. Здесь тебе никто не причинит вреда, по крайней мере, пока.

Ступор от всего этого так и не прошел, поэтому я задал самый интересующий меня на тот момент вопрос.

— Кто ты? И что это за место? Как я сюда попал и что я тут до сих пор делаю?

— Ну, смотри, — его голос принял нравоучительные нотки, что на фоне детского голоска смотрелся немного смешно.

— Отвечаю по порядку. Первое, я твоя тень. Второе, это мир, где живут, — тут его голос немного дрогнул, — ну, точнее, жили такие, как я. Третье, я тебя сюда сам вытащил, хоть это и стоило мне немалых трудов. И четвертое, ты разговариваешь со мной.

Последний его комментарий звучал довольно ехидно.

— Дай угадаю, от моих ответов у тебя возникло еще больше вопросов? К сожалению, в этот раз я не смогу тебе ответить на все, поэтому ты сейчас чуть-чуть помолчишь и послушаешь меня, ладушки?

Пока ничего не поняв, что тут со мной может произойти, я не то что помолчать и послушать могу, я и статуей прикинуться согласен. Что-то удовлетворенно проворочав, моя тень устроилась на дымную скамейку и сделала приглашающий жест мне. Ничего не оставалось кроме как сесть напротив и слушать.

— Времени осталось не так уж и много, я объясню только самое важное. Ну и еще то, что в будущем придется сделать, если хочешь выжить, конечно.

От последних слов у меня бы пробежали мурашки, если бы им было, где бежать. Серый дым, который составлял все окружающее пространство, для этих целей не очень подходил.

— Я часть тебя. Я твой от самого рождения. И для того чтобы прикоснуться той силе, которой я владею, тебе придется узнать мое имя. Предупреждая все твои дальнейшие вопросы, скажу, что ты должен все сделать сам. И это не из-за банальной вредности, а потому что я и сам этого имени не знаю.

Вышесказанное совершенно не уладывалось в голову, но я решил пока не задавать никаких вопросов, чтоб не запутаться еще сильнее.

— Из-за того, что я хотел тебя спасти, у тебя будут огромные неприятности, ну это ты и так скоро узнаешь, так что помни, перове, что ты должен сделать, это узнать мое имя. И часть моих сил, точнее уже наших, перейдет в твое распоряжение.

Все это было произнесено настолько серьезным тоном, что я действительно проникся важностью момента.

— Ну а теперь, — его голос снова стал похож на голос озорного десятилетнего мальчугана, — с добрым утром, солнце.

После этих слов, его, глаза, налились серебристым свечением, и я почувствовал, как куда-то проваливаюсь.

— С добрым утром, солнце! — эти слова заставили меня резко открыть глаза и узреть следующее. Грязный пол, не менее грязный низкий потолок, маленький зал, в котором хаотично наставлены столы и маленькие ссохшиеся стулья без спинок.

— Слава богу, в себя пришел! Ты что же так честной народ пугаешь? — Слово «честной» человек, который являлся никем иным, как моим другом, слегка, незаметно для окружающих, выделил.

— Кир! Слава всем богам! Что только что произошло?

— Это ты мне расскажи. Я тут сижу, значит, не менее честным трудом, чем собравшийся здесь народ, зарабатываю суммы кому-то на двадцать второй день рождения, и тут этот самый кто-то вваливается на место моего заработка. Причем вваливается мешком с мукой, а не гордой походкой победителя, как привык.

При произнесении этой фразы на наших с ним лицах тут же заиграла улыбка.

— Ну хотя ты все равно вовремя. Все свои дела я тут закончил, так что пойдем в кабак! Тебе надо восстанавливать пошатнувшееся здоровье. А какой самый лучший способ для этого? Правильно! Хороший эль и миловидные девушки, которые его подают.

Сказал и заговорщицки мне подмигнул.

— А ты думаешь, зачем я сюда пришел? Или считаешь здоровье в одиночку лучше восстанавливать?

Больше не говоря ни слова, Кир взял меня за ворот и поволок в сторону выхода. Единственное, что я успел заметить прежде чем мы вышли, так это колючий, изучающий взгляд какого-то типа, который сидел в самом темном углу и цедил местное, наверняка дрянное пиво. Выкрутившись из цепких пальцев друга и поравнявшись с ним, я тут же завязал беседу на совершенно ничего не значащие темы. Поэтому того типа я забыл чуть ли не мгновенно. Как показала практика, сделал я это очень зря.

Одновременно в той безымянной или таверне, или притоне происходило следующее…

* * *

Главарь одной из местной шайки бандитов по прозвищу Шустрила был крайне озадачен. Человека, которого он только что видел, замечал и ранее. Направляясь на подпольные бои, проводившиеся близ городской тюрьмы, он заметил ребят Малыша, которые уже загоняли какого-то хилого типа. Не было в нем ничего необычного, кроме цвета волос и одежды. Ну да наши алхимики придумали такую штуку, что волосы в любой цвет перекрасить можно. Про одежду и говорить нечего.

Меткий бросок бандита с пращей вроде как уже решил дело. Он даже мысленно зааплодировал той легкости, с которой удалось скрутить этого паренька. Никакого отвращения или гадливости к подобного рода обогащению он уже давно не испытывал, так как и сам не был дураком побродить по переулкам в темное время суток, когда был чуточку моложе. Шусрила мысленно поздравил своих «коллег» с удачной добычей. Подобный арбалет, который валялся у ног поверженного человека, стоил немалых денег. А про его зубочистку и говорить нечего. Такую штуку можно за несколько тысяч продать кому-то из благородных. В то время, как он уже подумывал над тем, как бы за свое неразглашение получить свой маленький кусочек из такого богатого куша, произошло нечто такое, что вызвало нестерпимое желание уносить ноги оттуда со всей доступной ему скоростью и незаметностью. Собираясь выйти к бандитам, он увидел то, чего совершенно не ожидал. Тело парня, который явно сейчас находился в глубокой олючке, начало дымить! Причем каким-то непонятным дымом, глядя на который, в мозгу помимо своей воли возникали непонятные, замогильные ощущения. И вот что странно, чем дольше шел дым, тем менее отчетливыми становились очертания тела дымящегося. Дальше он даже ничего не успел понять. В течение какой-то секунды дым, в который полностью превратилось тело, стал закручиваться в воронку. Легкий, едва слышный хлопок — и на месте туманной воронки возникает нечто шарообразное. Образовавшийся шар был серого цвета, размером с некрупную дыню. Вся его поверхность постоянно шевелилась, и складывалось впечатление, что шар состоит из тысячи маленьких, не больше игольчатого ушка, чешуек.

Миг, и этот шар превращается в замысловато завитую спираль, которая пронзает бандитов. После чего вся бандитская братия взрывается мириадой кровавых капелек, которые зависают в воздухе, не желая падать, а эта убийственная спираль ввинчивается в окно пустующего дома. Еще миг, и улица становится абсолютно пустой, даже без намека хотя бы на одну живую душу. И лишь едва слышимый шелест осыпающегося пепла, в который стремительно превращалось кровавое облако, указывал на то, что все это Шустриле не привиделось.

Стараясь идти как можно тише и незаметней, он направился на бои, предварительно обойдя внушающее опасения место стороной. Все его тело очень трясло. Было ясно как день, что парень не прост. Однако были некоторые нестыковки. Если он маг, то раскатал бы всю троицу грабителей в тонкий блин по всей улице. Но его вырубили. А когда ты в отключке, особо не поколдуешь. Значит, амулет? Но подобных этому Шустрила еще не видел. Хотя повидал их не мало. Черный рынок опасных артефактов был везде. Даже в стране, которая магию не переносила. Но при должном количестве денег можно было и полный отряд боевых големов с десятком магов расквартировать, что уж говорить о безделушках, не превышающих размером мизинца.

Побрякушка подобной силы должна стоить очень дорого. Такие могут себе позволить либо отпрыски столичного дворянства либо чрезвычайно зажиточные купцы. На дворянина тот парнишка не похож. Даже на того, кто решил побродить по городу инкогнито. Значит, сыночек какого-то толстосума. Хотя и водится с людьми явно не его сословия. Тот парень, что шельмовал в кости, как сама тьма, явно не походил на представителя общества, немного отличающегося от крепкого середнячка. Ну да ладно. Если схватить обоих, то, скорее всего, можно будет получить неслабый номинал. Да и при себе какие-никакие ценности найдутся у обоих. В общем, перспектива слишком заманчива, чтобы позволить себе сидеть сложа руки.

Все эти мысли успели промелькнуть в голове у предводителя одной из бесчисленных шаек людей, занимающихся разными незаконными делишками, буквально за несколько секунд. И пока интересующая его парочка не вышла на обжитые, постоянно патрулирующиеся стражниками улицы, нужно было действовать.

Подозвав типа, постоянно ошивающегося около импровизированого бара, хотя на самом деле это была огромная бочка с пивом, вмурованная в стену, и сказав ему шепотом несколько слов, Шустрила встал из-за своего стола и вышел наружу.

* * *

Эх! Люблю я такую погоду! Хотя нет. И кого я пытаюсь обмануть? Просто подобная погода не вызывает у меня дискомфорта, а так я ее терпеть не могу.

Выйдя из не очень законного места заработка моего друга, мы тут же направились в нашу любимую таверну. До нее идти было порядком, но подобный факт меня не очень огорчал. Мне всегда нравилось гулять по пустынным улочкам столицы. Вот и сейчас весь местный контингент попрятался по своим лачугам, и даже носа наружу высунуть не хочет. Нам встречались лишь редкие прохожие, торопящиеся по каким-то им одним известным делам. Прогулка выдалась бы идеальной, если бы не тот факт, что некий Вальдер и некий Кир идут не по самому благополучному району нашего города. Хотя стража патрулирует подобные места, но при некотором везении здесь даже самого короля можно похитить средь бела дня. И концы так хорошо запрятать, что лучшие дворцовые ищейки и за сто лет беспрерывного рытья земли носом ничего не найдут.

От таких не очень приятных мыслей меня отвлек мой практически никогда не унывающий друг.

— А ты зачем за мной в такие дебри полез? Я вроде никогда за тобой маниакальной тяги к самоубийству не замечал.

— Ну а что мне прикажешь делать? — немного резковато ответил я.

— Сам ведь нечистую силу за усы дергаешь, каждый раз приходя сюда, а мне было до такой степени скучно, что пришлось за тобой лезть аж сюда, наплевав на мое жгучее нетерпение подобных мест.

— Что ж, вполне похоже на тебя, друг мой. Припоминается, что эта твоя скука находила тебе столько приключений на то место, которым ты привык думать, что впору повеситься. Если все твои похождения немного приукрасить, то можно неплохой слюнявый романчик состряпать. Подумай об этом, обогатишься на века! — с легкой иронией сказал мой друг.

— Ну а если мы будем чуточку серьезнее? — спросил я, впрочим отлично зная ответ.

— А я всегда серьезен! — сказал улыбаясь мой друг, полностью оправдав мои догадки насчет его ответа.

— Ах да, конечно, в отсутствие скупости у торгашей и честность стражников я тоже верю.

— Ну что ты сразу ведешь себя, как дверная ручка? Можно же для разнообразия и подыграть мне! — картинно приложив руку ко лбу так, что позавидовала бы любая дворянка, проворковал мой друг.

— Твои слова ранят меня почище, чем острейшие сабли пустынных ракшас[10]! — продолжал паясничать мой друг.

Так как подобное поведение у Кира преобладало все время, кроме сна, я уже привык пропускать это безсмысленное словоблудие мимо ушей. Хотя сначала оно меня забавляло, затем стало бесить, а потом я неизбежно привык, и если бы случилось чудо, и мой друг перестал бы так делать, я бы очень удивился.

— А ты хоть раз этих ракшас видел? Ты же всю жизнь провел в стенах этого города, а подобных существ в нашем цирке я что-то не замечал. Да еще и с саблями… — иронично проронил я, лишь бы только прервать этот поток абсолютно бесполезной информации. Не сделав этого, я рисковал услышать еще целую кучу всяких витиеватых домыслов на абсолютно разные, но черезвычайно волнующие моего друга темы.

— Конечно, видел! Правда, только на картинках, — стушевавшись ответил он.

— Тогда как ты можешь судить об остроте их сабель? — я решил уже окончательно стушевать своего друга.

— А я когда был маленький, себе руки этим плакатом порезал, вот и подумал, что если всего лишь картинка смогла нанести мне такие множественные порезы, то настоящий ракшас, думаю, этим бы явно не ограничился, — как всегда нашел что ответить мой друг, которого мне еще ни разу не удавалось переспорить.

— Таких бредовых домыслов я не ожидал услышать даже… Берегись! — прокричал я, толкнув своего друга на землю. И в тот же момент на то место, где была его голова, прилетел свинцовый шарик размером с желудь.

Возблагодарив свой странный организм за чудовищно хороший слух, я тут же вскочил и окинул взглядом двух верзил. У одного из них в руках была праща, у другого — непонятное нечто, которое было очень похоже на рыболовную сеть. Эта сеть была странным образом присоединена к настоящему металлическому рукаву, который полностью закрывал правую руку аж до шеи. На плече у этой зловещей перчатки было парочка не слишком обнадеживающих шипов весьма зловещего вида.

Еще даже не успев все толком осознать, я, благодаря моим чутким ушам, услышал шаги у себя за спиной.

— Кир, что там? — спросил я, доставая арбалет и передавая его другу вместе с несколькими оглушающими болтами. Каждый из таких болтов полностью копирует обычный, но вместо стали наконечника обычное стекло, причем довольно хрупкое. При выстреле это стекло лопается, и во все что было на пути болта летит сильнейшая звуковая волна, сопровождающаяся ярким светом, оглушая любого живого человека на отрезок времени до минуты, в зависимости уже от физиологии пострадавшего. Единственный минус, это невысокая дальность действия, до шести метров, и просто умопомрачительная цена. По две золотушки за штуку! К примеру, обычный болт стоит серебрушку. А моя зарплата в тюрьме — всего десять золотушек. У меня было всего три штуки таких болтов, и то они были подарены в довесок к арбалету.

Сам же я обнажил рапиру.

— Это Шустрила… — неуверенно проскрипел мой друг. — Хозяин того притона, в который ты сегодня имел честь ввалиться.

— Сколько их?

— Трое.

— Оружие?

— У двух кинжалы, у главаря сабля.

— С моей стороны двое, оружие дальнее. Меняемся местами. Стреляешь сразу, как только я чихну.

— Хорошо… Как только ты что?!

— Чихну, — терпеливо повторил я. — У меня очень в носу зудит! — слегка обозленно сказал я.

— Нашел время, сожри Криксал твою печенку! — выругался Кир.

— Ладно, меняемся…

Мы синхронно поменялись местами, не выпуская противников из поля зрения. Увидев своих противников, я насторожился, их главаря я уже видел, это он сверлил меня взглядом в той Тьмой проклятой таверне!

Бежать нам некуда, меня с другом взяли в самую классическую коробку. Оба выхода перекрыты бандитами, по бокам от нас грязные стены трущобных домов. Окна первых двух этажей заколочены досками, дверей вообще не наблюдается, как будто их замуровали. Так что в здании не спрячешься. Местность была подобрана этими неприятными типами просто на ура!

— Ребята! Ну зачем же сразу шуметь? — гнусавым голосом протянул главарь.

— Мы все еще можем мирно разойтись! Просто положите оружие на землю, вместе со своими ценностями, разумеется, и будете абсолютно целы и невредимы, — сказал он, не сводя с меня слегка неуверенного, но все же цепкого взляда. Моего друга он как будто бы не замечал.

Понятное дело, что никто нас отпускать не собирался, мы видели их лица, Кир знает, где находится логово этого весьма неприятного типа, а настолько ценных свидетелей преступления отпускать было верхом кретинизма. И это была всего лишь попытка решить дело малой кровью, понадеявшись на нашу глупость, так как ему неизвестно, что мы могли представлять собой как воины.

Похоже, выражение моего лица было достаточно ироничным, чтобы он понял, что все так гладко не пройдет, как бы того хотелось.

Сзади послышался треск моего арбалета. Пришла пора заканчивать эти бессмысленные разговоры и начинать действовать. «Шумелка»[11] еще не успела достигнуть своей цели, как я уже несся на своих противников, стараясь угадать момент так, чтобы и им немного досталось от света, вырвавшегося наружу. Ослепит их, или же они просто зажмурят глаза, пережидая буйство вырвавшейся из тесного плена алхимической смеси, — меня устроит любой из вариантов.

Вот только бандиты поступили совершенно не так, как я ожидал. Как только я рванул на них, бандиты, словно делали нечто подобное всю жизнь, отскочили на неплохое расстояние и взорвали у меня под ногами маленькие стеклянные шарики, которые были начинены светящимся дымом. Видимость тут же стала нулевая, а вот я у них был как на ладони, потому что выделялся темным пятном на фоне голубовато-сизых струек дыма, тянувшихся у меня из-под ног.

«Теперь я отличная мишень для любых дальних атак, попасть в меня не сможет разве что абсолютно слепой и безрукий человек, которому к тому же мешают», — подумал я.

Как бы в подтверждение моих довольно скверных догадок послышался характерный щелчок, и через мгновение я ощутил обжигающую боль в правом плече. Похоже, у кого-то из моих соперников оказалось что-то вроде маленького самострела, при помощи которого легко можно подстрелить такую беспомощную мишень, как я. Вот только откуда у обычных бандитов такое внушительное снаряжение? Конечно, ничего удивительного в нем нет; в столице любая оружейная лавка обладает еще более опасным более, но только если на каждого человека, которого хочешь ограбить, тратить столько усилий, то никакая добыча не компенсирует.

При всем присущем мне эгоцентризме я не ситал, что мы с Киром такой уж жирный кусок. Конечно, он что-то выиграл в кости, да и я одет в принципе не так уж бедновато. Безвкусно, конечно, но на оборванца смахивать не должен.

Можно подумать, что эти разбойники уж слишком бережно относятся к своим жизням, поэтому и стараются минимизировать потери среди личного персонала любыми доступными средствами, но зачем же они тогда в разбойники пошли?! Ведь в порту всегда не хватает грузчиков, строителей и прочего рабочего люда, в конце концов, в армию набор не прекращается никогда.

Как же скверно все выходит, полтора человека (меня с ранением можно было не считать даже за половину) вряд ли смогу оказать достойное сопротивление численно превосходящим бандитам. Разве что нам поможет только чудо.

— Стоять! Никому не двигаться, именем королевской стражи! — послышался мне окрик уж очень луженой глотки.

Если откровенно, то в тот момент я чуть не расплакался, как маленький мальчишка. Никогда я еще не был рад услышать подобных слов, адресованных мне. А так как я состою на государственной службе, то разбойники обычными взятками не отделаются.

Наш государственный аппарат нещадно карал любого за малейшую угрозу жизни тем, кто работал на правительство. В этот список входили даже не совсем военные профессии, такие как учителя и медики. Другими словами, все, кто получал зарплату непосредственно от собираемых налогов, были чуть ли не неприкосновенны. Ну, по крайней мере на словах. А со всей этой гос машиной связываться никто не хотел.

Дым уже начинал развеиваться, и я увидел плотное кольцо людей в доспехах, в котором находилась вся наша веселая компания, точнее, повеселели после появления стражи только мы с Киром, нападавшие же почему-то приуныли.

Оружие тут же было брошено на землю. Оказывается, пятнадцать людей в полных пластинчатых доспехах и с двуручными мечами внушают нешуточный страх. Будь я на месте бандитов, уже бы сорок раз от разрыва сердца умереть успел. «Но к счастью для меня, закон ведь на моей стороне? Так и чего мне бояться? Наконец-то мне было позволено хоть немножко расслабитбся, пусть теперь за меня все решают уполномоченные на то люди. Распросов, конечно, не избежать, но прежде чем допрашивать, я думаю, мне вытащат этот неприятный дротик из моего плеча, которое явно непригодно для его хранения. А затем еще и рану промоют. И помажут чем-то. И перевяжут даже. Тогда я им готов все рассказывать хоть всю жизнь. А если бы еще и попить чего дали, жизнь тогда вообще удастся…»

За подобными, слегка странными рассуждениями я и не заметил, как отключился, решив поплотнее познакомится своим затылком с мастерством столичных строителей дорог.

* * *

Ох уж эта реальность… Ну почему всегда, когда я просыпаюсь, она настолько враждебна? Все тело ломит, будто меня основательно обрабатывали дубинами целую неделю кряду, в плечо мне засунули как минимум раскаленный гвоздь, шишка на голове размером с пудовый кулачище, да и эта холодная каменная коробка, на полу которой я лежу… Стоп! Что-то очень сильно эта атмосфера напоминает место моей работы. И правда, вот и решетка во всю стену. Но что делает такой добропорядочный, положительнее самого плюса персонаж, в тюрьме?!

Постепенно, словно нехотя, мой разум стал скармливать мне крупицы информации недавнего прошлого. Нападения этих, честно сказать, мерзопакостных типов, ранение, приход стражи… Но ведь бандит-то не я! И в кутузке мне делать нечего. Вроде бы… Ух, как же голова трещит, мысли в кучу собираться решительно отказываются, как бы говоря, что с таким непутевым хозяином они работать не намерены.

Тут в камере напротив раздался какой-то шорох. Так как видимость была практически нулевая, мне пришлось всего себя обратить в слух. Да и откуда бы ей появиться? Не могло же маленькое решетчатое окошко под самым потолком давать много света, и вечер наверное разыгрался во всю. А других источников света что-то не наблюдалось. Даже факелов, не говоря уж о чем-то более современном.

Видимо, шуршать моему соседу надоело и он решил подать хоть какие-то признаки жизни, тихо застонав. После стонов звуки пошли уже более информативные, правда, все до единого нецензурные. Ну да, я этого бедолагу понимаю. Сам бы разразился подобной тирадой, если бы был в состоянии хоть пару слов связать.

— Вальдер?

Да это же никто иной, как мой друг.

— Был им еще сегодня утром. И какого из темных богов нам нужно благодарить за то, что мы оказались в таком живописном месте?

— Ну, чью волю исполнял Шустрила, я не знаю, но в тюрьму мы угодили именно по его вине.

— Видимо не зря его так прозвали. Никак не могу поверить, что он смог обставить все в свою пользу. Что он мог сказать стражникам? Что это мы напали на него самого и его друзей-одуванчиков? Или может он сказал, что мы оба в совете Союза состоим? — истерические нотки в моем голосе заставили меня успокоиться. Стало даже немного стыдно за себя. Вроде и нет никого тут кроме меня и моего друга, но все равно что-то не по себе.

— Давай ты мне сейчас все по порядку расскажешь, и уже тогда будем думать. А если дела окажутся совсем плохи, то хоть соврать складно сможем.

— Так как выбора особого у меня нет, то я охотно поведаю тебе свою маленькую историю, — саркастически начал мой друг.

— Только сначала скажи, на каком моменте ты посчитал нашу славную компанию недостойной своего внимания и решил покинуть нас столь бесцеремонным образом?

— А как стража нагрянула, так сразу и потемнело в мозгу.

— Тогда ты пропустил самую короткую, но самую информативную и интересную часть. Слушай.

— Ты же помнишь ту историю, которую нам рассказывал наш общий друг?

— Он нам много чего рассказывал.

— Ну ту, про больного на всю голову мага-маньяка, который очень сильно любит умерщвлять людей особо жестокими способами.

При этих словах мне стало казаться, что я побледнел до такой степени, что можно было начинать подрабатывать фонариком. Но слава богу, это были всего лишь выверты моего сознания, так как мой друг на подобные мелочи даже внимания не обратил.

— Продолжай. — Чтобы выдавить из себя это слово нормальным голосом, мне пришлось собрать все остатки своей воли в кулак.

— Так вот. Если коротко, то доблестная стража, благодаря законопослушному гражданину по прозвищу Шустрила смогла найти этого чертовски опасного рецидивиста!

Сердце мое уже и без того еле работающее, совершенно остановилось. Ну так мне показалось. Хотя я до сих пор был жив.

— И ты представь! Этот плут, Криксал, отрави его душу, обвиняет во всем именно тебя! Он якобы видел, как человек, внешность которого подозрительно сильно совпадает с твоей, превратился в нечто непонятное, взорвал трех мирно гуляющих людей и скрылся в окне одного из пустующих зданий.

— И он, как истинный патриот, решил этого человека задержать и представить пред ясны очи справедливому столичному суду!

— И что, они сразу же поверили в правдивость этой истории? — уже полностью поникнув, спросил я.

— Ну как ты сам должен понимать, личность ты… специфическая, это мягко говоря.

— А теперь поставь себя на место патруля, который, совершая обычный ежедневный обход, может раскрыть дело всей своей жизни. Да они сразу же несколько ступенек в карьерной лестнице перепрыгнуть в состоянии.

— А непосредственно власть имущим важно поскорее разобраться с этим делом, так как на них давят сверху еще более крутые дядьки.

— В общем, на справедливый суд нам надеяться определенно не стоит.

Эти слова меня сразу же выдернули из моих мрачнейших раздумий.

— Стоп. Погоди. Кому это нам? Ведь ты тут вообще ни причем.

— А вот и не угадал! — с напускной радостью сказал мой друг.

— Как они думают, я то ли твой связной, то ли агент под прикрытием или еще какая-то глупость в этом роде. Как, собственно, и сама эта ситуация.

Несколько безумных смешков были концом этой неутешительной тирады. Раз ситуация начала складываться подобным образом, то я решил посвятить своего товарища в некоторые нюансы данного положения, которые, как я думал, известны только мне.

— Вообще-то не такая уж и глупая эта ситуация, — после некоторого молчания начал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, возможно, я не так уж и невиновен, как ты считаешь. Это долгая история, потому, пожалуйста, не перебивай меня, и скоро ты узнаешь всю правду. Ну, мне кажется, что правду.

После чего я все подробно рассказал своему другу. И про покушение на мою любимую шкуру, и про свое чудесное спасение, и про непонятный сон-видение в том безымянном кабаке. Рассказ мой занял немало времени, так как я старался передать все как можно более ярко, не упуская ни единой детали.

— Вот примерно так все и было, — без лишних эмоций закончил я.

— Дела-а-а… — единственное, что смог сказать мой друг.

— На судебном процессе я расскажу эту историю, и думаю, тогда тебе нечего будет опасаться. Ну а я понесу достойную кару.

— Можешь даже не пытаться. Этот, безусловно, красивый жест воспримут скорее как попытку сохранить хоть какой-то кусочек агентурной сети Союза. Ну или еще чей бы то ни было.

Как только мой друг закончил говорить, на смену его голосу пришел звук бряцанья чего-то металлического и шагов уверенного в себе человека. Через несколько мгновений появился источник освещения, которой стремительно приближался из дальнего конца коридора.

— А вот и наши палачи, — сказал мой друг, как только в паре метров от наших камер появилось четверо высоченных мужчин.

Хоть их лица и скрывали маски (которые, как я узнал позднее, полностью снимали возможность ментального контроля), моему воображению это только поспособствовало нарисовать настолько страшные рожи, что сразу же захотелось вцепиться руками в решетку камеры, лишь бы только не идти с ними в неизвестность.

Я бы, наверное, так и поступил, не будь уверен в их способности дотащить меня до пункта назначения любой ценой.

Единственное, что меня хоть немного радовало, так это то, что до самого момента казни с меня пылинки сдувать будут. Маги в нашей стране слишком уж редкие гости, чтобы убивать их тайно, не потешив при этом обычную толпу. А если учесть совершенно официальный тотализатор, который курируется одной из государственных служб, то бояться мне точно до часа «Х» нечего. Слишком уж много денег можно с меня выручить, так что я не удивлюсь, если отсюда меня переселят в лучший отель города, назначат семиразовое питание да еще неделю будут эликсирами поить, от которых я и с отрезанными ногами смогу пойти.

Не жизнь — сказка. Причем чем дальше, тем страшнее. Вот только конец мне известен, и он меня совсем не радует. Но рыпаться абсолютно бесполезно, так как охранять меня теперь будут пуще короля. Еще и какие-то антимагические кандалы навесят. Я же все-таки опасный маг-маньяк-рецидивист. Конечно, лестно подобное слышать, но будь моя воля, я подобной чести все же избежал. Ну да кто меня теперь спрашивать будет?

— Дружок мага, на выход, — сказал один из пришедших.

— Постойте, а почему только… — договорить я не успел, так как был прерван самым бесцеремонным образом. Думаю, не слишком вежливо бить закованным сапогом в прутья камеры. Чтоб меня скособочило, но на секунду я даже почувствовал сожаление стражника о том, что воздействию сапога на мое лицо помешала решетка.

— Сиди молча, если не хочешь, чтобы началась разминка перед представлением, — зарычал тот стражник, который наносил удар.

— Да не переживай ты, уже завтра мы все увидим, не потеряли ли наши слуги плети[12] свои умения за такой долгий перерыв.

— Давно наша контрразведка не ловила прихвостней этих магов. — Последнее слово стражник буквально выплюнул, словно хотел вложить в него все ругательства, которые ему когда бы то ни было приходилось слышать.

— Тебе еще повезло, что принца сегодня нет в столице, иначе уже сейчас нам бы посчастливилось лицезреть мастерство наших палачей, — сказал до сих пор не вступающий в беседу стражник.

За время этого небольшого разговора они уже успели вывести моего друга из камеры и нацепить на него кандалы, которые связывали и руки и ноги одновременно, но при этом не особо стесняли движения. Тащить его явно никому не хотелось.

После завершения этой процедуры двое стражников пошли впереди, мой друг посередине и еще двое замыкали маленькую процессию. Потом, не произнося ни слова, они удалились по коридору, унося с собой единственный источник света. На эти неизвестно где находящиеся казематы снова опустился мрак.

Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и переживать за друга, думать о том, что же будет происходить дальше, и вообще о прожитых мною годах в целом. Дел вроде бы не так уж и мало, вот только вовсе не хотелось заниматься ни одним из них. Настроение и так ни к черту, не стоит его усугублять размышлениями на подобную тему. Поэтому, как мне тогда казалось, я принял единственно верное решение, завалившись спать на каменном полу.

Как это ни странно, но заснуть мне удалось практически сразу, будто я лежал не на холодных и неудобных плитах, а на самой мягкой перине, плюс ко всему приняв еще лошадиную дозу быстродействующего снотворного. Снилось мне что-то уж совсем запредельное, непонятный полусон-полуявь как бы показывал мне сразу несколько возможных вариантов развития событий. В одном из них меня постепенно растворяли в разных смесях, которые слабо относятся к долгой и счастливой жизни, а в другом я брел неизвестно куда по бесконечной равнине, поросшей серой травой.

И как обычно это бывает, в одном варианте я выступаю в качестве пока еще живого развлечения для столичной толпы, а во втором брожу по какой-то непонятной местности, но зато живой, здоровый и вроде даже вполне довольный происходящим. Эти два варианта разделяла какая-то мелочь, буквально одно слово, но вот какое — для меня было полнейшей загадкой.

Когда мне уже конкретно надоело созерцание самого себя, этот странный сон начал становиться куда более осмысленным. Постепенно пространство вокруг стало принимать уже знакомые мне очертания. Сначала появилось дымчатое озеро, потом такая же дымчатая беседка и в довершение картины материализовался мой недавний безымянный знакомец.

— Салют новоприбывшим! Разрешите пригласить вас на чашечку… Ах, ну точно, угостить-то мне тебя нечем. Тогда просто пойдем присядем, что ли? — со своей обычной интонацией проговорил единственный здешний обитатель.

Как же эта его манера разговаривать, оказывается, может бесить.

— Итак, какими судьбами на этот раз? Неужели ты пришел сюда, чтоб уже хоть как-то меня назвать? Ну, давай, порадуй меня, не тяни.

— Я и рад был бы тебе помочь, вот только не имею ни малейшего понятия, как же тебя звать-величать. Как насчет «моя слишком сильно прогрессирующая шизофрения». Подойдет?

Ух ты, я, оказывается, тоже могу быть раздражающим.

— Эх, растешь прямо на глазах, сразу видно, моя школа! — совершенно не растерявшись, с напускной гордостью ответила мне тень.

— Ну а теперь побудем чуточку серьезными, хотя в большинстве случаев мне это претит. Понравились веселые картинки, которые я тебе только что показывал? Дай угадаю, ты не понял вообще ничего из увиденного? В общем, это меня не особо удивляет, соображалка никогда не была твоей сильной стороной.

Тут я даже обиделся немного, не то чтобы сильно, но достаточно для того, чтобы почувствовать нарастающее желание долго-долго душить этого поганца.

— Тебе никто никогда не говорил, что ты просто как заноза в одном мягком месте?

— А тебе? Я — часть тебя. Так что все мои действия — это в большей степени проекция твоих собственных, так что если ты намерен кого-то обвинять, то вот… — И по мановению его руки прямо напротив меня появилось зеркало.

— Я еще долго могу рассказывать тебе о связи между нами, но давай это отложим для наших последующих встреч, потому как сроки уже поджимают. Не хочу показаться бесцеремонным, но посиди пока и помолчи, а я сказочку одну расскажу. Тобой, кстати, уже увиденную.

Особых вариантов действий у меня не было, так что мне оставалось только подчиниться.

— По пути сюда ты видел свое возможное будущее. Конечно, я показал тебе не все бесчисленное множество возможных вариантов развития событий, а только те, которые, по идее, должны случиться гарантированно. Ты можешь спросить, почему гарантированно должны произойти столь различные события, ведь твоя смерть не слишком поспособствует твоим прогулочкам по вашему бренному миру. Но тут уже в дело вступаю я, так что и эти детали пока опустим.

— Подожди, уж слишком много мы, так сказать, опускаем. Чую, мне это потом таким боком вылезет, что и представить трудно.

Только я успел договорить, как чья-то рука мгновенно заклеила мне рот. Как я ни пытался, но не смог не то что вымолвить самое коротенькое слово, а вообще не мог издать ни единого звука. Даже утробных, для которых, по идее, закрытый рот вовсе не помеха. Осталось лишь заткнуться (мысленно) и примирительно поднять руки, мол, я все понимаю, продолжай, о великий, только далеко в своих садистских желаниях не заходи.

Легкий ироничный смешок был мне ответом. Думаю, мои истинные мысли были ему известны, отсюда и такая реакция.

— Итак, бриллиантовый мой, продолжаем разговор. Так как в отключке ты провалялся гораздо дольше, чем тебе могло показаться, то ты явно будешь обрадован новостью, что тебя уже как пару минут куда-то волокут два знатно ругающихся индивидуума. Подготовка к твоей бесславной кончине все это время шла полным ходом, и уже начинается ее завершающая стадия, так что будем торопиться.

Ох, ты ж… Вот это я, так сказать, покемарил.

— Смотри, сейчас будет особо непонятно, как очнешься, в суть не вникай, просто прими как факт. Иначе придется сыграть нам с тобой в о-о-очень долгий ящик.

«Вообще-то, все мои проблемы как раз из-за тебя», — только и смог подумать я.

— Я дар, а не проклятье, запомни. И думать тоже прекращай, тебе сейчас явно будет не до этого.

Пришлось изобразить смиренное выражение лица, что бы стервец наконец продолжил.

— Тогда слушай. Твоя рапира — это физический проводник моей силы. В дальнейшем ты сможешь и без нее обходиться, ну а пока это будет несколько рискованно для здоровья. Этот инструмент был создан для обучения управлению своей силой, как раз для таких, как ты. А для простоты применения силы придумали включение всех возможностей этой занятной вещицы при помощи голосовой команды. Она может быть любой и лишь при одном условии: чтобы в этой команде присутствовало мое имя. А так — любой каприз.

«Ясно одно, что ничего не ясно» — уныло подумал я.

— Ладно, можешь уже говорить, думаю, пара лишних минут у нас есть, так что я отвечу на некоторые твои вопросы. Учти, за глупые получишь в тыкву, — и снова серьезности в голосе как ни бывало.

— Получать не охота, поэтому спрошу по существу. — Я не знаю как, но у этой штуки получилось иронически приподнять бровь, при том, что бровями на его лице даже и не пахло. Как, в общем, и самим лицом.

— Скажи мне, что я могу сделать с твоей помощью?

— Да что угодно. Тень, как известно, — проекция своего хозяина. Так как я тень не совсем обычная, то у меня и возможностей больше. Так что тут тебе все карты в руки, фантазируй.

— То есть, ты хочешь сказать, что я теперь практически всесилен?

— Теоретически да. Но только не забывай, что за все приходится платить. И чем выше запрос, тем больше плата.

— И чем же я должен платить? Наверняка ведь не деньгами?

— Само собою нет. К твоему сожалению.

— Это почему к сожалению? Денег у меня-то нет, так что любая другая плата подойдет как нельзя лучше. — Кажется, я только сейчас начал понимать, какая хорошая штука мне попала в руки. Если б еще не эти проблемы… Ох, что-то я рано обрадовался.

— Да потому, что за каждое чудо-юдо тебе придется платить собственной жизнью!

— Жизнью?! Э нет, она у меня одна и я не хочу ее менять на возможность один раз зажечь небольшой костерок!

— Расслабься, разные возможности, разная цена. Вот, например, тот фокус, что помог тебе спастись от бандитов, стоил пять лет. — При этой фразе, у меня в голове возник образ довольно-таки жутенького стального шара, состоящего как будто из маленьких насекомых.

— Пять лет?!! — я уже и забыл о том, что сейчас у меня в запасе только пять минут.

— И то потому, что напрямую вмешался я, без твоего прямого участия, так бы тебе это обошлось всего лишь в год.

— Всего лишь?! В лучшем случае я смог бы дожить до семидесяти-восьмидесяти, двадцать из них я уже прожил, минус пять, которые у меня забрал ты. А если использовать твои возможности, то мне придется гроб уже через месяц заказывать. Увы и ах, но контракт я разрываю. Где там нужно расписаться?

— Да не паникуй ты раньше времени. Конечно, с подобной арифметикой все твои предки еще бы детьми поумирали, но ведь жили чуть ли не вечно, так что тут есть своя лазейка.

— Мои предки? А кто они? — Ответ на этот вопрос мне всегда был интересен.

— А вот это уже вопрос совершенно не по теме, — весьма резко ответил мой собеседник.

— Ну все же… Ай! — не успел я закончить фразу, как в меня будто молнией ударило, трухнуло не очень сильно, но очень неприятно.

— Доволен? Вот тебе еще минус месяц жизни. Сказано же тебе было, не-по-те-ме.

Сейчас я решил промолчать, хотя высказать хотелось очень многое.

— Если б все было так, как ты говоришь, то поколений твоих предков точно никогда бы не было, — как ни в чем не бывало продолжила тень.

— Но, к твоему счастью, все без исключения твои соплеменники обладают врожденной особенностью. Вы можете забирать себе жизнь любого существа. Из плоти и крови, разумеется. Шутка творца, так сказать.

— Довольно злая шутка.

— Согласен, но уж такие мы с тобой родились. Забирая чужие жизни, ты прибавляешь все непрожитые годы твоей жертвы к своим. Например, будь ты маньяк, который только и делал, что резал беззащитных бабушек ржавым тесаком, совершенно не применяя магию, то жил бы ты в идеале вечно. Конечно, при условии, что тебя не поймают.

— И сколько же мне осталось тогда осталось жить?

— Около часа, по моим прикидкам, так как тебя уже давным-давно куда-то принесли и сейчас пытаются привести в сознание.

— А если я каким-то чудом смогу выбраться?

— Нет, меня зовут определенно не Чудо, но попытка была неплохой.

Интересно, он хоть на чуть-чуть может быть менее противным? Если он — это я, то как меня люди вообще терпят?

— Если тебя великодушно отпустят, то на твоем счету сейчас примерно сто пятьдесят лет. Хватит на кучу фокусов. Или же хватит на километровый взрыв, в пределах которого все живое жить просто перестанет. Даже трава никогда расти не будет.

— Ого… — это все, что я смог из себя выдавить.

— Кстати, это я считаю самым предпочтительным планом побега.

— Но там же люди!

— Конечно, люди. Причем толпа. Думаю, их жизней хватит на то, чтобы ты устроил падение небольшого солнца на этот континент.

— Нет, план, в котором есть беспричинные убийства, мне что-то совсем не нравится.

— А как же ты жить будешь, не убивая?

— Думаю, мне за глаза хватит уже имеющегося времени.

— А той толпе, которая уже наверняка собралась на площади и жаждет твоей кровушки, ты что скажешь? Думаю, одним «извините, был напуган» отделаться явно не получится. Так что я голосую за взрыв. Сразу целый ряд проблем отпадет.

Тут мне в голову пришла одна гениальная, и самое главное, не очень жестокая идея.

— Скажи мне, могу ли я заставить человека заснуть?

— Можешь, конечно, причем навсегда, — довольно кровожадно проговорил мой собеседник.

— Дай угадаю, взрыв?

Ответом мне было очертание оттопыренного большого пальца руки.

— С этим все уже понятно. А просто заставить его заснуть? Хотя бы на час?

— Для тебя это проще ярмарочных фокусов. И Времени отнимает всего ничего. Правда, чем сильнее воля человека, тем больше Времени придется на него потратить. Ну а если воля человека поистине сильна, еще и подкреплена магией, то единственный негативный эффект от твоих усилий — лишь пыльная одежда. Потому как посмешищем ты получишься знатным.

— Ага, то есть как из рогатки по Катафалку[13] стрелять.

— Суть ты уловил быстро. Делаешь успехи. Горжусь. — Если бы буквально не килограммы сарказма, вложенные в эту фразу, я, может быть, поверил.

— Хорошо, что мы находимся в королевстве магоненавистников, а то могли бы возникнуть неслабые проблемы.

— Да, ты прав, а сейчас ситуация просто идеальная. Придумал ты, конечно, интересно, хоть и весьма миролюбиво, но все же в твоем плане одна малюсенькая дырочка, которая, тем не менее, рвет все полотно. На каждого человека тебе придется потратить от тридцати секунд. А с количеством народу на квадратный метр у тебя это займет прорву времени. Они от старости умереть быстрее успеют.

— Слушай, что за маниакальная тяга к взрывам и массовому смертоубийству? Если верить твоим словам, что мы одно целое, то почему у нашей живой части, то есть меня, ничего подобного не наблюдается?

— Ну кто-то же должен быть лучше. Тебе, увы, в этом не повезло, — не скрывая насмешки, сказала Тень.

— Вместо того чтобы издеваться, лучше помоги мне что-то придумать. Я понял из твоего рассказа, что бесславная кончина придет не только мне, но и моему чрезвычайно злобному внутреннему прототипу.

— Мои идеи ты почему-то слушать не желаешь, причем довольно практичные, хочу заметить.

— Чрезвычайно практичные, я бы даже сказал, жаль мне не подходящие.

— Ханжа, — ответил, как выплюнул, мой собеседник.

— Приятно слышать, — улыбнувшись, сказал я.

— Я не знаю, что ты собираешься придумывать, но если ты уже решил обходиться без кровопролития, то немного ударимся в теорию. Для создания морока усталости нужен хоть какой-то контакт с выбранной целью. Чаще всего использовали зрительный. Правда, есть один минус у подобного способа. Жертва должна смотреть тебе прямо в глаза, иначе ничего не выйдет. Но, в общем, привлечь внимание к себе не так уж трудно, так что такой способ всегда считался самым предпочтительным.

Наконец появилась хоть какая-то дельная информация, поэтому я весь превратился в слух, даже не планируя перебивать своего рассказчика. Почему бы ему сразу не начать с чего-то подобного? Тогда бы точно мне рот заклеивать не пришлось.

— Дальше идет более трудный способ физического контакта. Физика процесса предельно проста: достаточно дотронуться до кого-то с направленным желанием сна. И вуаля, цель засыпает богатырским сном минимум суток на трое. Правда, энергозатраты несколько больше, чем в предыдущем методе, да и не всякая особь позволит себя лапать столько времени, сколько потребуется.

— И не один из этих способов не подходит для данной ситуации… — задумчиво протянул я.

— Конечно, не подходит, как я и говорил. Но я тебя не в пучину отчаяния повергнуть хотел, а сказать лишь то, что у всех этих способов есть нечто общее. Будь умницей, пораскинь мозгами и скажи, какая эта общая особенность?

— Как какая? Люди засыпают!

— Да, мне с тобой явно несладко придется, — слегка разочарованно протянул мой невольный учитель.

— А если не считать самого эффекта, что еще там общего?

— В первом методе приходилось смотреть в глаза, во втором — касание… Контакт! Точно, для обоих этих способов необходим хоть какой-то контакт с целью.

— Молодец, хоть и не сразу, но все же такие элементарные вещи до тебя способны доходить. Для общества ты еще не полностью потерян. Конечно, нам сразу придется исключить то, которое вот-вот тебя казнит.

— Значит, мне нужен какой-то контакт. Но как я могу сделать нечто подобное сразу с таким огромным количеством народа?

— А вот тут тебе думать, батенька. Я помог достаточно, чтобы ты уже сам нашел выход из этой передряги. Твой же план, в конце-концов, вот ты и додумывай все детали.

— Спасибо, твоя помощь просто неоценима. — Тут ваш покорный слуга не удержался, и добавил в свой тон несколько язвительных ноток.

Ответом мне было лишь безразличное пожатие плечами. Дальше Тень мне помогать была явно не намерена. Ну и ладно, и без нее получится придумать что-то действительно дельное.

Основательно подумать мне не дали, довольно нагло прервав мои мысли.

— Это замечательно, что ты решил времени даром не терять и сразу же стал придумывать разные вариации на тему, но есть один тобою не учтенный нюанс.

— Это еще какой? — довольно раздражительно от того, что прервали мой мыслительный процесс, спросил я.

— Ты так и не знаешь моего имени. А без него у тебя и капельки чудес из себя выдавить не получится.

Это действительно вылетело у меня из головы. Думая, что уже практически нашел панацею от своей проблемы, я напрочь забыл о делах насущных.

— Как насчет тебя? До этого ты же смог вытащить меня из той передряги, — воодушевленно сказал я, окрыленный только что пришедшей на ум догадкой.

— А вот и нетушки, — в тон ответил мне этот мелкий, раздражающий даже кончики моих волос, сгусток не пойми чего.

— Почему? Есть какой-то лимит на использование тобою твоих же способностей? — слегка удивился я.

— Разве что только жизненный.

— Почему же ты не в состоянии мне помочь?

— Помочь-то я в состоянии, вот только делать этого не буду, а то потом еще сядешь мне на шею. Думаю, другого такого сильного стимула для того, чтобы ты наконец дал мне имя, я больше не найду, так что отдувайся сам.

— То есть ты лучше умрешь, чем пробудешь еще какое-то незначительное время безымянным?

— Именно. Считай это профессиональной этикой. — Мой собеседник сказал это таким тоном, что возражать перехотелось.

— Но как же мне узнать это треклятое имя?! — не выдержав свалившегося на меня напряжения, взорвался я.

— Я — неотъемлемая часть твоей жизни, вот и ищи ответ именно в ней, — услышал я совершенно спокойный ответ.

— Мы еще долго можем сидеть тут, играть в гляделки, но наша проблема сама собой не решится. Так что на этой славной ноте я тебя покину.

И даже не выслушав моего ответа, эта гнусная часть меня встала и растворилась в воздухе. Хотя сейчас мне и нечего было ему сказать, но все же такое явное наплевательское отношение к моей персоне меня задело.

— Как только додумаешься, просто скажи имя вслух, и будет тебе великое счастье, — как будто отовсюду прозвучали последние слова Тени. И я остался совершенно один в этом сумасшедшем мире Теней.

Оставшись наедине, я наконец смог поразмыслить и хоть как-то сложить общую картинку из уже известных мне фрагментов. Итак, с одной стороны, у нас есть нерешаемая проблема в виде моего заточения и сильнейшей охраны, хотя вообще-то мне бы и обычных кандалов хватило, и я бы уже никуда убежать не смог. С другой стороны, есть решение этой нерешаемой проблемы. Но это решение несет в себе еще одну нерешаемую проблему, которая выглядит как очень капризный сгусток Тени. Пока я каким-то чудом не найду правильного имени этой штуки, спасения мне не видать как своих собственных ушей. Что ж, придется думать, умирать что-то совсем неохота.

Если следовать совету самого безымянного страдальца, то его имя как-то связанно с моей жизнью. Надеюсь, это не какая-то мелочь, которых в жизни у меня была целая куча. Потому как я ничего подобного никогда не запоминал, и как результат, плакала моя долгая и по возможности здоровая жизнь.

Хм, а если подумать, что я могу сказать о том, у кого я сейчас в гостях? Просто сгусток теней, имеет меняющуюся форму и умеет разговаривать. Обладает довольно дурным характером. Наплевательски относится к жизням людей, не имеющим к нему непосредственного отношения, то есть ко всем, кроме моей. Хотя это еще спорный вопрос. Если подумать, то он ничем не отличается от всех остальных людей этой богом забытой планеты. Да и если быть честным с самим собой, то на меня он похож куда больше, чем хотелось бы. Ведь я никогда людей за людей и не воспринимал. Молча терпел их насмешки, угрозы и прочие проявления современной «гуманности». Как будто и не люди меня всегда окружали, а, например, говорящие камни.

Хоть я с самого детства и научился абстрагироваться от любых проявлений неприязни ко мне, это еще не значит, что я со всем смирился. А чего я вообще начал переживать за тех, которые пришли посмотреть на мою казнь? Кто пришел делать ставки на последние минуты моей жизни? Может, действительно стоит послушаться совета своего внутреннего «я» и взорвать тут все к Криксаловой матери? Может, его желания и излишне кровавы, но в них нет ни капли лицемерия.

Теперь я, наконец, понял наверняка, он точно часть меня. Те мысли, которые я всегда старался подавлять, нашли приют в его буйной головушке. Люди всегда относились ко мне как к пустому месту, и я не скажу, что всегда мог с легкостью это переносить. Постойте-ка, он не просто неотъемлемая часть моей жизни, а сама моя суть. Кажется, у меня есть что сказать этому мелкому теневому засранцу, сожри Криксал его неосязаемые потроха.

Некоторое время позднее

Сегодня на главной площади собралось огромное количество зевак, желавших посмотреть на казнь какого-то неизвестного мага, не иначе как шпиона Союза. Поэтому не трудно представить какой там стоял гвалт.

У Сезоффа с самого утра было отличное настроение и в порыве жажды деятельности он решил пройтись по городу, где и наткнулся на глашатая, оповещающего о том, что сегодня на главной площади состоится показательное издевательство над одним из подданных Союза, как бы в назидание другим. Эта идея ему не нравилась по личным соображениям, но делать было особо нечего, так что он все-таки решил пойти посмотреть на последние минуты бедолаги.

На площади и яблоку упасть негде было, поэтому он решил залезть на крышу близстоящего здания, которое уже облюбовали местные мальчишки. С этого места можно было охватить взглядом всю площадь и понять, что посмотреть на предстоящее представление пришла как минимум треть города. В толпе уже, видимо, давно ходили люди и принимали ставки, как долго этот вражеский прихлебатель сможет устоять перед мастерством Орианских палачей. Сезофф скривился, глядя на это с высоты крыши. Остро захотелось спуститься, и надавать по шее каждому, кто для себя превратил казнь, в обычную забаву.

У порога здания облюбованного Сезом, уже собралось приличное количество народу, желающее залезть повыше и все хорошенько рассмотреть. Хоть это место и находилось довольно далеко от помоста, но все же это лучше, чем видеть лишь затылки впереди стоящих. Повезло лишь тем, кто успел занять места в передних рядах, находившихся сразу за местами вышестоящих особ. Совсем вплотную к эшафоту сидели венценосные особы со своей свитой.

До часа «Х» оставалось еще примерно пять минут, поэтому единственное, что оставалось Сезоффу, это сесть и разглядывать небо. Погода сейчас была на удивление гадкой, хотя еще буквально час назад вовсю светило солнце и небо было чище новой скатерти. Но с поражающей скоростью весь небосвод затянуло огромными грозовыми тучами, нагнетая обстановку предстоящего «праздника».

Хотя под дождем никому мокнуть не хотелось, все же интерес взял верх над нежеланием попадать под ливень. Но были и те, кому подобная непогода только на руку. Торговцы, которые продавали бумажные зонтики от жары, были только рады такому стечению обстоятельств, когда за день можно заработать больше, чем за месяц беспрерывной работы.

За созерцанием слегка пугающего, но все-таки завораживающего небосвода, он и не заметил, как прошло оставшееся время до начала долгожданного события. К счастью, в чувство его привел голос объявителя, который, надрываясь в громоглас[14] пытался привлечь внимание беснующейся толпы. Довольно быстро ему это удалось, и на площадь опустилась долгожданная тишина.

— Внимание! Внимание! Уважаемые дамы и господа! Сегодня вашему вниманию будет представлен ужасный человек, злобный маг и, безусловно, один из первейших врагов всей нашей страны. Убивая всех, кто находился на его пути, не щадя ни стара ни млада, он все же не смог скрыться от карающей длани нашего доблестного и справедливого закона. И сейчас, в назидание всем тем, кто хочет навредить Ориану, мы покараем действительно виновного человека.

Тут голос объявителя, из ораторского, заставляющего слабые умы беспрекословно верить во все, что он скажет, превратился в откровенно шутовской, и, насмехаясь, он продолжил. — Итак, представляю вашему вниманию виновника сегодняшнего торжества, сам Темный Лорд, прошу любить и жаловать!

И вся площадь потонула в реве, полном презрения и ненависти.

Под свист и улюлюканье толпы на помост вывели какого-то парня. Хотя со своего места разглядеть детали Сезоффу и не удавалось, но эта согнутая фигура показалась ему знакомой. «Хотя откуда мне знать всех подряд магов?» — подумал он и после чего выбросил все посторонние мысли из головы, желая максимально возможно обратить всего себя в зрение. Любому, кого ожидала такая прилюдная казнь, всегда давалось одно последнее желание, вне зависимости от тяжести совершенных преступлений. Орианское правосудие гордилось подобной репутацией, поэтому данное правило всегда исполнялось непрекословно.

— Виновный, каковым будет ваше последнее желание? — Ничего не выражающим голосом обратился к парню глашатай.

— Всего лишь несколько слов для собравшегося здесь народа. Я прошу лишь несколько секунд тишины. — В тон ему ответил парень.

— Это все? — слегка удивленно спросил объявитель.

— Да, это все, что мне сейчас нужно. — Все таким же безразличным тоном был ответ. — Да будет так! — Неожиданно в ход беседы вступил сам король. — Всем на площади, тихо! Кто нарушит этот приказ, займет место этого парня. Тотчас на площадь опустилась гробовая тишина. Такое ощущение, что даже птицы и сам гром устрашились королевской угрозы. — Дайте ему громоглас. — почти шепотом сказал император.

«Интересно, что же сейчас нам скажет этот смертник, — подумал Сезофф. — Ну, ничего, сейчас через пару секунд и узнаем». Уняв свое нетерпение подобным образом, он со зрения весь обратился в слух.

В то же время…

— Дайте ему громоглас. — Кое-как смог услышать я слова императора.

Мне дали это произведение орианских инженеров и застыли в ожидании моих последних слов. Ох, как же я волнуюсь. Хотя бы все у меня получилось.

— Люди Оруса, надеюсь, вы не против, если мои «прощальные» слова, будут услышаны вами под видом песни? — На этом слове, я все же не удержался и слегка усмехнулся. Надеюсь, что незаметно.

Люди же ничего и не думали замечать. Они были всецело поглощены происходящим перед ними действом.

«Ну а сейчас самая ответственная часть моего плана. Главное, не подведи меня». «Ты на меня можешь рассчитывать больше, чем на себя», — тут же прозвучал ответ у меня в голове. Отодвинув подальше ГромоГлас от себя, сделав вид, что прокашливаюсь перед пением, я прошептал: «Да будет тень, Никто!».

«Господи, ты еще более глупую команду придумать не мог?».

«Потом это обсудим. Действуй!».

«Ладно-ладно. Слушаюсь и повинуюсь, мой господин».

«К твоей иронии я уже успел привыкнуть. Придумай что-то новенькое».

Ответом мне был дикий жар, моментально охвативший все мое тело. Хоть с наружи этого и не было заметно, но ощущения были таковы, как будто я выпил огромный тигель раскаленного свинца. И этот свинец тут же заменил мне кровь, кости и вообще все, что только могло находиться у меня внутри. Меня предупреждали, что без откатчика[15] я буду чувствовать себя несколько неприятно, но кто же знал, что это его «несколько неприятно» на самом деле подразумевает «адски больно». Мне было ясно как божий день, что если я сейчас же не начну реализовывать свой план, то просто проору во всю глотку все отведенное мне время. Зрители, я думаю, не оценят. Вон как притихли в ожидании моих последних слов. Выбора у меня как обычно не осталось, и я, собрав все свое мужество в кулак, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, запел.

Засыпай на руках у меня, засыпай,1

Засыпай под пенье дождя.

Далеко, там, где неба кончается край,

Ты найдешь потерянный рай.

Как только прозвучали первые слова этой песни, я просто не поверил своим глазам. Люди сначала несколько неуверенно, а потом все более активно начали падать на землю. В такт моим словам из висевших над городом грозовых туч полился небольшой дождик, грозящий в скором времени превратиться в огромный ливень.

— Ах ты ч…… - продолжение моей не слишком цензурной речи потонуло в раскате грома.

«Не прекращай петь, дубина! Без поддержки эффект сна будет длиться не больше одной минуты! Ты даже кандалы снять не успеешь!».

— Нет, ты мне сначала ответь, какого Криксала мне стало настолько больно?! — уже не выдержав, со всей силы заорал я.

«А что ты хотел? Магия — это тебе не фунт изюма в кресле трескать. Особенно твоя магия. Хотя нынешнее поколение чародеев согласно было бы самолично откусить себе и руки и ноги лишь для того, чтоб обладать сотой частью твоих возможностей. Это просто с непривычки. И именно поэтому придумали откатчик. А теперь пой!»

Петь действительно было пора начинать, не взирая на любую боль. Потому как некоторые, особо крепкие люди из собравшихся, уже начинали потихоньку шевелиться. А если меня поймают, думаю, больно мне будет куда как сильнее. Хотя в этом я уже начинаю сомневаться. И я запел. Как только начал все заново, тут же вернулась та боль, на фоне которой прошлая казалась лишь бодрящим покалыванием. Настало время помахать всем ручкой.

Но сначала мне нужно найти своего друга, благо, это особого труда не составит, так как он до сих пор сидит, а точнее уже лежит в том помещении, откуда меня привели. А отсюда до него рукой подать. Потом мне нужно найти этот треклятый кусок железки, иначе с магией я навсегда завязываю. Что-то подобное вытерпеть второй раз у меня просто не будет сил. Уже слезы на глаза наворачиваются от терзающих меня мук.

Поставив для себя подобные цели, я направился их исполнять со всей скоростью, на которую был способен в моем данном состоянии. Около двух минут мне понадобилось для того, чтоб добраться до моего друга. Двух минут, которые мне показались двумя вечностями сразу. Не имея представления, как его разбудить, не обрывая песни, мне ничего не оставалось, кроме как взвалить его на плечо и бежать уже с ним. Не стоит говорить, что скорость моя значительно понизилась, а боль с каждой секундой становилась все сильнее. Теперь внутри меня был уже не раскаленный свинец, а целый вулкан. Где моя рапира, я не имел ни малейшего понятия, а больше терпеть последствия своего же волшебства не мог, поэтому, приняв единственно верное решение на тот момент, я направился со своим заснувшим другом в район городских трущоб. От площади до них было довольно далеко, поэтому, понадеявшись на то, что большинство людей сейчас именно там, и мне никто больше не встретится, я прекратил свой концерт.

— Шах и мат, — произнес я, после чего сила, наполнявшая каждую клеточку тела, отступила, забрав с собой боль, взамен оставив лишь усталость.


Площадь. За несколько минут до…

Наконец Сезофф дождался этого момента. Заключенного вывели на всеобщее обозрение. Традиционное предложение последнего желания, по идее, не должно было стать чем-то занимательным. Все всегда говорили практически одно и то же. Либо вопили о том, что не хотят умирать, либо им нужно было вино, чтоб упиться до беспамятства, либо гору вкуснейших лакомств, или же на худой конец перед смертью они просили женщину. Никто пока еще не отличился, поэтому многие это традицию считали откровенно глупой. Но этот парень смог всех удивить. Никто не ожидал, что все, чего захочет приговоренный к одной из самых мучительных смертей, так это выступить с речью перед собравшимся здесь народом.

Отказать ему не имели права, да, в общем, никто и не хотел. Всех заинтриговало то, что может сказать этот стоящий на пороге смерти маг.

Взяв громоглас в руки, он сказал, что на прощание споет всем нам. И, откашлявшись, он запел. Как только послышались первые звуки его голоса, сторожевые механизмы, расставленные вокруг площади и дополнительным кругом рядом с помостом, созданные специально для любой блокировки магии в пределах зоны их действия, засверкали ярко желтым цветом. Тут же на Сезоффа навалилась просто титаническая усталость, и он заснул.

Придя в себя, он сначала не мог понять, что же произошло. Каким-то чудом, не свалившись с крыши после потери сознания, Сезофф встал на самый ее краешек и осмотрел доступную его взору картину. Все люди без исключения, которые находились на площади, попадали в обморок. Эта участь не обошла стороной даже императора, который точно был увешан контрабандными артефактами по самую макушку.

Посмотрев назад, Сезофф увидел, что даже за пределами площади никто не избежал этой участи. На соседней с площадью улице как раз только что поднялся извозчик и пытался привести в чувство свою лошадь, которая заснула так же, как и все.

Переведя взгляд на помост для казни, Сезофф чуть не упал с крыши. Полностью потеряв дар речи, он смотрел на совершенно пустое место для казни и валяющиеся рядом с ними кандалы, оставленные тут не иначе как насмешка над всеми жителями столицы, которые пришли сегодня в это место.

«А вот теперь, я думаю, королю стоит бояться, потому что если его не смогли удержать сильнейшие антимагические изобретения, то в Орусе его уже точно ничто сдержать не сможет. Ладно, посмотрим, что будет дальше, а пока поковыляю я домой, а то дождь делает пребывание тут совершенно невыносимым. Да и в качестве свидетеля непонятно чего мне тоже выступать не хочется. Мороки много, а толку — кот наплакал. Но все то, что я тут увидел, нужно будет обязательно передать Мастеру». С подобными, не слишком радужными мыслями он слез с крыши и потихоньку направился к себе домой, подальше от всех этих непонятных вещей.

Чудом спасшийся Вальдер

Честно говоря, сейчас я не смог бы с точностью сказать, сколько я провалялся без сознания в одном из подвалов первого попавшегося мне заброшенного дома. Хорошо хоть Кир очнулся практически моментально после того, как я прекратил петь. И уже не мне приходилось его тащить, а ему меня.

Такого сильнейшего истощения физических и опустошения моральных сил я не испытывал еще никогда. Не хотелось делать совершенно ничего. Даже моргать было трудно. Мысли же как будто были полностью сожжены бушующей внутри меня энергией. Как только мы добрались до этого временного убежища, мой друг пытался о чем-то меня расспрашивать, но я был не в состоянии поддерживать диалог. Поэтому на какое-то время он от меня отстал, чем я и воспользовался, бессовестно потеряв сознание. Придя в себя, первое время я не мог осознать, что происходит вокруг. Ощущение было такое, как будто я очнулся после одной из попоек с моими друзьями. Даже окружающая обстановка была похожей. Маленький лучик света, пробивающийся сквозь трещину в потолке, практически не давал освещения, поэтому рассмотреть окружающий меня пейзаж в деталях, я не мог.

Рядом со мной что-то начало шуршать, и, превозмогая слабость во всем теле, мне пришлось приподняться на локте и повернуть голову на источник звука. Как раз в том месте, куда был направлен мой взгляд, был единственный источник освещения, поэтому хоть и с некоторыми трудностями, я все же смог опознать своего друга. Таким грязным и измотанным видеть мне его еще не приходилось, а видел я его, наверное, во всех возможных состояниях. Неизменная улыбка померкла, оставив после себя лишь налет усталости и приглушенного испуга. Вечно торчащие в разные стороны волосы сейчас свисали сосульками, как диковинный шлем, обрамляя его впалые щеки.

— Очнулся-таки? — постарался как обычно бодро произнести Кир. Получалось, откровенно говоря, не очень.

— Ох… лучше бы я оттянул этот момент как можно дольше. Где мы сейчас находимся? — В одном из тайников местных контрабандистов.

— А эти милейшие люди не обидятся на то, что мы решили тут немножко отдохнуть? Да еще и несколько уменьшить количество их товара? — Только сейчас я заметил несколько пустых жестяных банок, в которых раньше находилась какая-то консервированная снедь, валяющихся у ног моего товарища по несчастью.

— Мне кажется, насчет этого нам точно переживать не стоит. Ты поднял на уши всю страну! Теперь, помимо мелочевки, на тебя записали покушение на всю правящую семью вместе взятую. А это, как тебе известно, преступление последней тяжести. Так что сейчас все не слишком законопослушные ребята забились по щелям, и носа лишний раз не высовывают.

— Покушение? Да если бы я действительно затевал нечто подобное, то точно не остановился бы на полпути. Какой же бред! Они там вообще думать головой разучились?

Круговые движения указательного пальца около моего виска были полны негодования.

— Не знаю, что эти самые «они» себе думают, но напуганы до одури точно. — Ладно, а как насчет ребят уж очень законопослушных? Они нас тоже тревожить не собираются?

— С этим куда хуже. Нас ищут буквально все без исключения. За твою голову уже назначена награда. Восемьдесят тысяч.

— Всего-то? Я думал, что человек, покусившийся на правящий род, должен стоить несколько дороже.

— Золотом. — Поставил жирную точку мой друг.

— Что-о-о?! — Не смог сдержать я удивленного возгласа. — Да за эти деньги можно себе целое крыло дворца выкупить. А на сдачу полностью обучить и вооружить полтысячи элитных кавалеристов. — И это только за твою голову. Если тебя приведут живым, то в качестве презента к этим деньгам счастливчику будет пожаловано дворянство с правом наследства титула всеми его потомками влоть до сотого колена. — Да-а-а… Действительно жирный кусок за меня предложили. Может пойти самому сдаться и забрать денежки? Заживу всласть! — пробормотал я себе под нос.

— Вот я в общих чертах и рассказал тебе все, что знаю сам. Теперь твоя очередь делиться знаниями! Что вообще произошло после того, как тебя повели на эшафот? Общедоступную историю я уже знаю, теперь я хочу послушать твою, более правдивую, — склонив голову набок, сказал Кир.

— Меня всегда поражала твоя способность добывать любую информацию! Ты случайно мимо тайных школ контрразведки никогда не пробегал?

— Все мои бесчисленные возможности мы обсудим с тобой позже, а сейчас я хочу слушать сказки!

Ну почему меня окружают настолько нетерпеливые и вообще неописуемые существа? Всем что-то расскажи. Знал бы я еще что рассказывать. Решив попусту не забивать себе голову глупыми размышлениями на тему того, что лучше рассказать моему другу, я выложил все, что знал сам. Ну или думал, что знал.

— Да ты действительно крут, друг! — полный восторга возглас был мне ответом. — Усыпить столько народища всего лишь одной песенкой. Да еще и сквозь самую мощную на данный момент антимагическую защиту. Такой подвиг действительно достоин уважения! — Радость моего друга от того, что он прикоснулся к чему-то загадочному и непонятному, была просто неописуема.

— Если ты забыл, то у тебя проблемы как раз именно из-за того, что я, по твоим словам, просто нечто, — не скрывая скептицизма, ответил я Киру.

— Вот тогда скажи мне, что делать? Обвинять тебя в чем-то? Так это просто глупо, так как твоей вины я во всем случившимся не наблюдаю. Обвинять твоего неосязаемого напарника? Так это занятие еще более глупое, чем обвинять тебя. Он тебе все же жизнь спас. И то, что происходит сейчас, гораздо лучше безымянной могилы на загородном кладбище. Куда бы тебя непременно отправили, не вмешайся этот твой Теневой Рыцарь. Так что как только с ним снова увидишься, не забудь его поблагодарить. И от меня привет передай. Может, он и твоего друга хоть каким-то фокусам научит, — мечтательно закончил он. «Троекратное „ура“ этому молодому человеку. Хоть кто-то смог оценить мои заслуги по достоинству. Учись у него и в скором времени мир падет к твоим ногам».

«Так, может, ты как-нибудь к нему в голову перелезешь? А то мне посторонний голос уже конкретно надоел».

«Эх, не ценят меня тут. Вот смотри, обижусь ведь. А без меня, ты и дня толком не протянешь. Так что на твоем месте я бы был сама вежливость».

«Да пусть меня лучше в кипятке три года варят, чем тебя каждый день терпеть». «С тобой, думаю, что похуже делать будут. Хоть и не так длительно, конечно, но воспоминания будут точно прелестные. До конца жизни забыть не удастся. Которая, кстати, будет довольно короткая»

— Вальдер! Вальдееер? Ты вообще тут?

— А?! — аж подскочил я от неожиданности. — Не пропадай больше так. А то мне показалось, что тебя парализовало. Застыл, как статуя, и смотришь в одну точку. Даже не моргаешь. А вокруг твоей фигуры как будто все видимые тени плясать начинают. Довольно жутко выглядит, скажу я тебе. — Да это я просто немного заболтался с еще одним обитателем моей головы. Прям как душевнобольной.

— Знаешь, если бы у меня была возможность приобрести такой голос в голове, то я бы и секунды не думал. Так что тебе повезло, — завороженно сказал мой друг. — Я вот не пойму, почему ты так радуешься сложившейся ситуации? — Ну как это почему? Что ты как непонятливый ребенок, в самом-то деле. «Я полностью с ним согласен. Какой же все-таки приятный парень, этот твой друг». — Да помолчи уже. Я понял, ты просто в восторге от него. Если уже невозможно избавиться от твоей надоедливой персоны, то влезай хотя бы не тогда, когда я с кем-то разговариваю! — не выдержав, заорал я во весь голос.

— Снова Он? — с каким-то непонятным трепетом произнес мой друг. — Ну а кто еще? Ты меня извини, я буквально на минуту.

— Конечно, никаких проблем. Только на будущее, не кричи так громко. Ты, между прочим, в розыске.

А я и забыл уже об этом. Действительно, впредь мне стоит быть осторожнее. А пока надо «ласково» поговорить с моим вторым «я». «Так, давай сразу договоримся о том, что ты не мешаешь мне. Высказывайся исключительно по делу».

Не знаю, на что я надеялся. Ведь если он откажется меня слушаться, заставить я его никак не смогу.

«Еще чего. И вообще, я все делаю с какой-то целью. Тебе по силам сделать так, что ты станешь глухим ко всем моим словам. А заодно и ко всему ментальному воздействию заодно. Цветочки закончились, пошли ягодки. И если ты не хочешь ничему учиться, то мне придется тебя заставлять всеми доступными способами. Сейчас прямой угрозы твоей шкуре нет, так что номер с преждевременной кончиной не подойдет. Значит, просто буду действовать на нервы. Сделать ты все равно ничего не сможешь, пока не научишься ставить даже самый плохонький щит».

Его слова с делом расходились недолго. И практически мгновенно, после того, как закончил говорить, Никто запел какую-то похабную песенку, которой когда-то меня научил Кир. Голос у него был еще более отвратительный, чем сама песня. Не в состоянии собрать мысли в одну осознанную кучу, я пробормотал другу, что отлучусь еще на чуть-чуть. И если мне самому не удастся заглушить эту напасть, покоя ждать не стоит. Так что нужно найти решение этой проблемы, пока кровь из ушей не полилась.

Пытаясь хоть чуть-чуть заглушить голос Тени, я стал думать. На этот раз мне почему-то решили не подсказывать. Этот факт вызывал одно лишь огорчение, а никак не гордость от той мысли, что меня считают достаточно умным для такой задачи.

Если мне неизвестно ровным счетом ничего нового, что помогло бы решить эту задачу, значит, сгодятся и знания, приобретенные ранее. И нужно было быстрее находить какое-то решение, потому как поняв, что я настроен серьезно, мой мучитель тут же усложнил мне задачу, начав петь разными голосами, добавив эхо и сильно увеличив громкость.

В первый раз моего использования недавно приобретенных возможностей я представлял себе ощущение усталости. На тот момент сделать что-то подобное было проще простого, так как обстановка расслабляющей явно не была. Значит все, что остается вашему покорному слуге, это воспользоваться приобретенными знаниями.

Мысленно сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я приступил к своей задаче. К сожалению, все, на что меня хватило, это представить, как у этого проклятого певца замотана голова, на манер мумии. Естественно, ничего не сработало. Лишь в голосах, продолжающих петь, появились насмешливые нотки. Дальше я представлял себе все то, что хоть как-то было способно заглушить звук. И снова меня ожидал полный крах. Единственное, что изменилось, так это песня. Теперь на меня обрушился не град уже довольно привычных слов, а просто сумасшедший хохот. Подобная перемена почти начисто выбила из меня все мысли, совершенно не давая сосредоточиться.

Почему же у меня ничего не получается? Я уже представил, наверное, все вещи в мире, которые сейчас мне могли бы помочь. Как говорил сам Никто, моя сила ограничена исключительно моим воображением. Ну и Временем разумеется. И того и другого мне вроде хватает. После моего концерта я потратил около половины своего запаса, оставив себе еще примерно семьдесят лет. Этого точно должно было хватить для того, чтобы, наконец, закончить этот звуковой ужас.

В чем действительно Тени не откажешь, так это в способности здраво оценивать мои возможности. Так что не думаю, что он давал бы задачу, которую мне пока решить не по силам. Так что воспользуемся его основным советом и включим мозги на максимум. Хотя в такой обстановке это вряд ли возможно. Первое, до чего я кое-как додумался, так это поискать разницу в действиях тогда и сейчас. И единственным различием между этими случаями была только еле терпимая боль. Точно! Сейчас все мои образы вообще не наполнены той энергией, которая струилась по моему телу, когда я находился на площади. А для того чтобы снова получить эту энергию, мне нужно проговорить ключ. Зная, что нужно делать и морально, насколько это было возможно, подготовившись к последствиям, я, стараясь не кричать, произнес заветные слова.

— Да будет Тень, Никто! И прежде чем меня накрыла уже знакомая волна боли, я успел подумать: «А ведь действительно глупо звучит. Потом придумаю что-то менее помпезное».

Голоса сразу же померкли на фоне происходившего со мной после активации ключа. Желая как можно скорее все завершить, я представил самый яркий образ, на который только хватило сил. Снова замотанная на манер мумии Тень, и смех смолкает. Не успел я толком порадоваться своему успеху, как у меня перед глазами появилась картинка, на которой, совершенно не напрягаясь, Никто освобождается от моих пут, превратив их в серый дым. Этот звук, который уже успел засесть мне в печенки, к моему удивлению, не вернулся. Вместо него прозвучало следующее:

«Ай, молодец! На секунду я даже растерялся. Уже горячо, но пока все еще не то. Так что приступим ко второму раунду».

В голосе моего безтелесного спутника звучала неподдельная гордость. Я даже было подумал, что он не так плох, каким хочет казаться, как начался обещанный второй раунд. На этот раз мой слух поразил замогильный вой целой тысячи грешников. Ничего более громкого мне еще не приходилось слышать. После такого звукового удара навсегда остаются глухими. Уже совершенно не соображая, что делаю, абсолютно по наитию я представил невидимые наушники, которые очень плотно закрывают уши. Звук снова тут же прекратился. Для верности я подождал некоторое время, ожидая, что зловредная Тень найдет лазейку и тут, но звук не возвращался. Видимо, на этот раз, мне таки удалось найти правильное решение этой напасти.

Немного переведя дух, боковым зрением я заметил какое-то шевеление совсем рядом со мной. Моему взору открылась картина сидящего на полу Кира, шевелящего губами так, будто он особо смачно ругается.

Заметив, что я, наконец, обратил на него внимание, он что-то произнес. Вся проблема заключалась в том, что я не услышал ровным счетом ничего. Совершенно. Видя замешательство на моем лице, он повторил фразу. Все тот же эффект. Я не слышал ни-че-го. На всякий случай жестами мне пришлось показать, что слышимость просто нулевая. Для проверки Кир поднял одну из банок и со всей силы кинул ее в стену. По идее, я должен был услышать звон или хоть какой-то звук, но не судьба. Для меня мир все так же был погружен в тишину.

Честно говоря, сказать, что я испугался, это не сказать ничего. Неужели из-за какого-то очередного идиотского испытания Тени я навсегда потеряю возможность слышать? Правда, не успел я полностью впасть в панику, как перед глазами начали бегать радужные пятна. Не то чтобы меня это успокоило, но в ступор вогнало точно, отложив мои переживания по поводу потери слуха на тот момент, когда я окончательно разберусь в происходящем.

В скором времени пятна начали двигаться куда более осмысленно и принимать все более отчетливые очертания. Не успел я опомниться, как предо мной уже были буквы орианского алфавита, сначала неуверенно, но потом все более целенаправленно складывающиеся в слова.

«Ладно, второй раунд тоже за тобой, но если ты не хочешь по собственной глупости насылать на себя глухоту, то отменяй заклинание. Само собой, ты сам должен понять, как именно это сделать, но это, наверное, самая простая часть твоего обучения, так что тут проблем возникнуть не должно. Не переживай, своей цели я достиг, так что дальше мучать тебя никакого резона нет. Короче, в двух словах, возрадуйся! Звук больше не вернется».

Повисев некоторое время у меня перед глазами, текст начал постепенно пропадать. Вот оно оказывается как, моя глухота — это следствие моей же задумки. Да, практики для реализации подобных задумок мне пока определенно не хватает. Но все же это хоть какой-то старт, начиная с которого пойдет уже нечто действительно интересное.

Как и говорил Никто, развеять заклинание оказалось проще простого. Достаточно было представить, как эти невидимые наушники становятся материальными и постепенно истлевают, превращаясь в серый дым. Идея, конечно, была украдена у самой Тени, но я думаю, он не сильно обидится. После этого мою глухоту как рукой сняло, и я стал наслаждаться вернувшимся слухом.

Надолго расслабиться мне не дали, нагло ворвавшись в поток моих умиротворенных мыслей.

«С моей стороны было бы бестактно тебя не похвалить, так что ты молодец. Решение несколько непрактично и глупо исполнено, но главную цель ты таки достиг, научился пользоваться своей силой по минимуму».

«И это ты называешь похвалой? Хотя для такого типа как ты это уже достижение». Хмыкнув в ответ на мою фразу, Никто продолжил:

«Ладно, с формальностями закончили, пора заняться делом. Разберем ошибки, которые ты допустил. Взять, например, твою задумку с блокировкой самого источника угрозы, то есть меня. Этот опыт тебе скорее пригодится не для защиты, а для нападения. Зазевавшегося менталиста подобный фокус скрутит по всем его наглым ментальным щупальцам, главное — отразить первый удар. Тут вроде все должно быть понятно, так что перейдем к твоей задумке под номером два. Сработала она исключительно потому, что я использовал звук как источник угрозы. Но это больше потому, что он самый раздражительный, а не потому, что его чаще всего используют для создания ментального тарана. Тебе придется придумать что-то такое, что защищает непосредственно твой разум, а не только какую-то отдельную твою часть. Теперь я дам тебе время, чтобы ты подумал, а после того, как ты придешь к какому-то решению, я атакую сразу твой разум. И если ты не придумаешь что-то действительно новое, тебе точно придется несладко. В общем, приступай, скажешь мне, когда будешь готов. И, кстати, для применения щита необязательно использовать всю мощь, которую ты сейчас в состоянии провести через свое тело. Достаточно лишь небольшого ручейка. Вот заодно и придумаешь, как реализовать эту более тонкую задачу».

Тень в своем репертуаре. Куча новой информации, поставленная задача и совершенно никакого намека, как ее реализовывать в действительность. Ничего не остается, придется думать. Получить направленный удар уже по мозгам мне что-то не охота, особенно если учитывать, насколько было неприятно до этого.

Итак, для начала решим проблему с энергией. По настоятельному совету Тени, щит мне придется держать до тех пор, пока я не научусь делать это автоматически, а зная мою обучаемость, это будет действительно долго. Но чтобы проходить хотя бы пять минут с включенным щитом, нужно придумать, что делать с потоком энергии. Нынешнее мое состояние в режиме «крутого парня» можно описать как бушующий горный поток, заканчивающийся огромным водопадом. А мне же нужен лишь маленький ручеек, который едва-едва не пересыхает от окружающей жары. А ведь, постойте, если подумать, то стандартные границы для меня слишком размыты, но это еще не значит, что я не могу найти стандартное решение. Так, кажется, с этой проблемой я разобрался. Сейчас проверим… да, работает вроде безотказно. На смену всепожирающей боли пришел легкий зуд. Но и ощущение непередаваемого могущества сменилось лишь легкостью в конечностях. Как после небольшого отдыха. Да, такое состояние мне куда больше нравится, чем то, что было раньше.

«Вот тут я действительно снимаю шляпу, такого простого и одновременно элегантного решения даже я представить себе не мог. Но посмотрим, хватит ли тебе этого канала для защиты. Да и вообще сможешь ли ты придумать что-то дельное по этому поводу». Пренебрежение, которое прозвучало в последних его словах, меня только раззадорило. «Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Не забывай об этом, выпендрежник проклятый», — думал в свою очередь я, в пылу работы позабыв о том, что Никто прекрасно слышит все мои мысли.

Ну а я тем временем продолжал думать над решением этой не самой простой проблемы. Особенно, если ты даже приблизительно не знаешь, с чего начинать. Немного поразмыслив, я решил идти по пути наименьшего сопротивления и представил самое банальное из того, что хоть как-то подходило под заданные условия. Но, видимо, представлять свой мозг железным было не самой лучшей идеей, так как мою голову тут же пригвоздило к полу. А вес у нее был такой, что самостоятельно поднять ее я был не в силах.

Пришлось раскромсать свою задумку, чтобы вывести себя из этого неудобного положения. Как только это произошло, пол перестал тянуть мою многострадальную головушку. Похоже, я допустил ту же ошибку, что и с наушниками. А все почему? Да потому что мои задумки направлены непосредственно на мое физическое тело, а я должен защитить ментальное или что-то в этом роде. Мне пока еще самому не все понятно. Ладно, придется несколько усложнить задачу. Но для начала надо кое в чем убедиться наверняка.

Закрыв глаза, я дал полет воображению. Перед моим внутренним взором предстал самый обычный Вальдер. Из плоти и крови. Представив то, что рука этой проекции покрывается змеиной чешуей, я уже не удивился, когда так и произошло. Оставалось открыть глаза, и проверить, случилось ли что-то подобное со мной в реальном мире. Что и было произведено мгновенно. Стараясь держать свой чешуйчатый образ в голове, я открыл глаза. При доступном мне освещении было заметно, что измененная рука отличается от той, которую я привык лицезреть. Стальной отблеск и ярко выделенные сегменты-чешуйки ясно говорили о том, что эксперимент удался.

Теперь мне нужно придумать точную копию своего тела, только сделанную из дыма, а не из мышц и костей. Небольшое усилие, и на месте первого появляется второй, предварительно выпрыгнув из моей прошлой задумки. Только на этот раз такой, какого я хотел. Проведя уже знакомый ритуал с чешуйчатой рукой, я довольно сильно обрадовался, так как в реальном мире ничего не изменилось, хотя перед моим взором до сих пор продолжал висеть образ моей задумки.

«Надеюсь, все не поломалось окончательно, и я, наконец, смог найти решение этой проблемы», — несколько взбудоражено подумал я.

Не откладывая проверку на «прекрасное завтра», ваш покорный слуга тут же приступил к реализации супер-ультра-ментального щита, как я про себя уже успел его окрестить. Нагромождать всякие колючие стены, рвы, толпу защитников я откровенно поленился. Поэтому, не особо напрягаясь, мне удалось воссоздать образ железного мозга. Опасаясь того, что моя драгоценная голова снова познакомится с каменным полом, уже Криксал знает в который раз я сразу лег на землю и начал наполнять придуманный проект годами своей жизни.

Не произошло совершенно ничего, как мне сначала показалось. Полностью в себе разочаровавшись, я хотел было уже разорвать этот образ, как меня остановил едва слышимый полушепот Тени:

«Да, мысленный фон практически не проглядывается. Но все равно не скажу что работа отличная, так, удовлетворительно. Хотя на данном этапе этого должно хватить. Но все же не стоит рассчитывать на эту защиту слишком сильно, я смог лазейку найти, сможет и кто-то другой. А если брать все в целом, то я тобой доволен. Теперь привыкай держать этот странный щит постоянно, только учти, что с ныне доступным тебе каналом времени ты не можешь одновременно и держать щит, и колдовать, так что будь осторожен. Ладно, пробиваться к тебя стало довольно трудно, поэтому общаться будем только в крайних случаях. А теперь иди, возвращайся к другу, у него наверняка есть множество вопросов». — Слушаюсь и повинуюсь, мой безликий господин, — ответил я уже вслух, практически не скрывая насмешки.

Ну наконец-то я был свободен от едких комментариев этого теневого приживалы. Но стоит последовать его совету и обратить внимание на Кира. Мой друг в это время просто сидел рядом со мной, что-то прихлебывал из бутылки, судя по запаху, наверняка спиртное, и глупо улыбался. — Кир, с тобой все в порядке? — немного обеспокоенно спросил я. — Лучше просто быть не может! — усмехаясь, ответил он.

— Несмотря на то, что я наверняка объявлен в розыск по всей стране. Сижу в каком-то обшарпанном подвальчике, в столице этой страны. И в довершение картины с человеком, за которого назначена награда в восемьдесят золотушек; с которым, в свою очередь, происходит что-то запредельное, да и ведет он себя как какой-то припадочный.

Я понимал, к чему клонит мой друг. Происходящая ситуация слишком нестандартна, чтобы реагировать на нее иным образом. — Но не взирая на все это, я действительно чувствую себя замечательно! — совершенно серьезно сказал Кир, чем поверг меня в шок. — Такое приключение не с каждым случается. И если нас поймают и казнят, наши имена навсегда останутся в истории. Мы запомнимся как люди, которые впервые избежали карающей длани правосудия Ориана. Если и не здесь, то в Союзе о нас точно пару легенд сложат. — С блеском в глазах, сродни маниакальному, закончил мой друг. Хоть одной головной болью меньше. Хорошо, что не стоит переживать за душевное спокойствие друга. По всей видимости, сложившаяся ситуация приводит его в полный восторг. Было бы совсем замечательно, если бы я хоть чуть-чуть мог разделить отношение Кира к происходящему. Меня в отличие от него ситуация не устраивала совершенно. Но, к сожалению, никто почему-то не удосужился поинтересоваться моими желаниями, а просто бросили в водоворот событий. Словно только что открывшего глаза щенка бросают в воду, которому чтобы выжить, придется научиться плавать. К сожалению, шансов на выживание у меня еще меньше, чем у этого щенка. Но просто сложить лапки и ждать неминуемой расправы я не намерен, так что пришло время завершать все свои дела в Орусе и уносить отсюда ноги настолько далеко, насколько возможно. Единственной задачей, которую мне нужно решить в столице, — это возвращение моего оружия, или дальнейшие занятия магией видятся мне труднодоступными. Вот только с чего начинать? Уже входит в привычку то, что я совершенно не знаю, как мне решать проблемы, которые сыплются на меня, как горох из дырявого мешка. То ли потому что я такой глупый, то ли потому что проблемы действительно трудные. Второй вариант само собой куда более приятен, если так вообще можно сказать о проблемах. И как обычно я решил пойти по пути наименьшего сопротивления и почерпнуть информацию из единственно доступного мне источника, то есть единственного находящегося тут человека, помимо меня.

— Кир, если ты так сильно восхищен происходящим, то мне потребуется твоя небольшая помощь, — перейдя на официальный тон, сказал я.

— Любой каприз, — с готовностью отозвался мой друг.

— Помнишь мою рапиру? — Твоя игрушка любимая? Само собой. — Ты случайно не знаешь, где она сейчас могла бы находиться? — не особо рассчитывая на положительный результат, спросил я. — Последний раз я видел ее в той комнате, где меня держали во время твоей казни. Только не говори, что ты хочешь лезть в пасть Криксала за этой железкой?! — От этой новости весь воодушевленный настрой моего товарища моментально испарился.

— А как же приключения, легенды и все такое, о чем ты только что мне рассказывал? — усмехаясь, не удержавшись, упрекнул я друга.

— Попрошу приключения с откровенной глупостью не путать. А от этой авантюры не то что глупостью, а скорее кретинизмом попахивает. Ну кто в здравом уме полезет в самую гущу стражников, которые тебя, между прочим, разыскивают? — Не могу с тобой не согласиться, друг. Я бы ни за какое серебро на свете не предпринял подобного, если бы ни уникальность этой, как ты выразился, железяки.

— И что же в ней такого особенного? Вещь, может, и дорогая, но ничего уникального в ней мне заметить не удалось, хотя видел я ее даже чаще, чем тебя.

— От нее, мой друг по несчастью, напрямую зависит наше выживание и все последующие приключения, которых ты так жаждешь. — Даже так? Объясни, — оживившись, попросил Кир.

— Все предельно просто. Без своей рапиры я не смогу колдовать. Теоретически, конечно, могу это делать, только сопровождается это такими эффектами, что самому заклятому врагу не пожелать.

— Но ты же колдовал буквально несколько минут назад, все в змею пытался превратиться не понятно зачем. И на смертельно больного ты совсем не похож. Скорее, был похож на того, кто готов обрушить эти самые смертельные болезни на головы своих врагов.

— Тут тоже своя хитрость существует. Для того чтобы высвободить силу, мне нужно произнести голосовую команду. Покажу потом! — тут же сказал я, увидев, как встрепенулся друг от моих последних слов.

— Так вот, как только я ее произнесу, мне становится доступен огромнейший спектр возможностей. Грубо говоря, могу сделать все, на что только фантазии хватит, правда, тут свои сложности имеются. Недавно мне нужно было чем-то защитить свой мозг от постороннего вмешательства, заранее, так сказать. Но эта способность не слишком энергоемка, так что весь канал мне использовать нет никакого смысла. Вот я и придумал выход из этой ситуации. Чем тише я произношу формулу активации, тем меньший объем силы мне доступен.

— И что же сейчас ты можешь? — не скрывая своего интереса, спросил Кир. — Сейчас вся энергия уходит на поддержание моей мозговой защиты. Если ее убрать, тогда максимум на что меня хватит, это — вшивые искорки. Может, совсем слабенький удар молнией. Эффекта от них, сам понимаешь, мало, а времени требуют как полноценные разрушительные способности.

— Времени? — Ах, да, ты же не в курсе. У меня есть определенный лимит на использование своих способностей — это время моей жизни.

— Ты хочешь сказать, что если будешь использовать весь свой потенциал, то состаришься через месяц? А то и вовсе умрешь? — Ха-ха, месяц. Хватило бы и одного дня, если экономно пользоваться. Но к счастью, я прибавляю непрожитые годы жизни своих жертв к своим.

— Довольно жуткая способность. — Вот и я так думаю. Действительно жуткая. Я не был бы против, если бы это произошло с кем-то другим. Погоревать о своей тяжелой судьбе мне не дал друг, так как у него все еще оставались вопросы.

— А как ты вообще все это узнал? И про время, и про твои возможности. Озарение? — Это слишком долгая история, которую сейчас у меня нет никакого желания рассказывать. Если нам удастся выбраться из этой передряги живыми, то я тебе точно все расскажу. Во всех деталях, даже самых мелких. — Ладно, договорились. Я запомнил твои слова, и просто так от тебя не отстану. — На лице Кира играла легкая улыбка.

— Согласен. А теперь вернемся к нашим проблемам, которые и так стоят уже в полный рост. Повтори, где ты последний раз видел мою рапиру?

— В караулке, за эшафотом. — Весь дурашливый тон с него как рукой сняло. Теперь мой друг был сосредоточен и внимателен, стараясь не упустить ни единой детали.

— Если никто не заметил ее ценности, то, думаю, она там и лежит. А в свете переполоха, который я устроил, все точно должны были забыть о самом обычном оружии.

Размышляя вслух, мне было куда проще представить картину целиком и прийти к верному выводу.

— Каков план действий? — Действуем следующим образом. Дожидаемся ночи, после чего вылезаем отсюда и разделяемся. Я иду искать свою рапиру, ты же идешь к Сезоффу и залазишь в окно второго этажа. Отец его уехал в другой город, прислуги они не держат, так что никого кроме него ты встретить так не должен. О тебе никакой информации распространить, я думаю, не успели, и опасаться тебе нечего. Когда придешь к нему, расскажи мою историю и убеди в том, что я ни в чем не виновен. Чтобы покинуть город, нам потребуется посторонняя помощь, так что это очень важно. Ну а я, как только найду свое оружие, сразу же направлюсь туда, так что ждите.

В мыслях план работал как часы, вот только была уверенность, что случится много чего непредвиденного.

— А нам обязательно разделяться? — слегка севшим голосом поинтересовался друг. — Увы, да. Самому мне будет куда проще прятаться. Да и ментальная защита есть только у меня. Так что придется нам на какое-то время пойти разными дорогами.

— Ладно, договорились. Буду ждать тебя у Сеза, — недовольно сказал мой второй друг.

И чтобы слова не расходились с делом, он тут же встал и направился к люку.

— Подожди, ты куда? Еще же светло совсем! — озадачено произнес я. — Это для всяких магов светло. А для нас, обычных людей, которые обладают простым зрением, уже минут двадцать как стемнело. И правда, за то время, пока мы с Киром вели беседу, уже опустилась ночь. А я, совершенно того не замечая, успел адаптировать свое зрение под глубокий сумрак. И теперь видел все так же, как и тогда, когда в этот подвал пробивались редкие лучи закатного солнца. Выйдя на пустынную улицу, мы с другом крепко обнялись и направились в разные стороны.

Вальдер

Путешествовать по городу, когда ты в розыске, не самая приятная работа. И ты больше страдаешь не потому, что на каждом шагу тебя ожидает отряд стражи, а потому, что твой разум даже в тенях видит этот самый отряд. Справедливо решив, что ментальная защита мне пока не нужна, я ее снял, заменив защитой от всяких любопытных взоров. Нужно было лишь представить, как мое тело теряет всякие очертания и практически полностью сливается с окружающим меня сумраком. Если бы меня смог кто-то заметить, то он увидел бы лишь призрак, который передвигается рывками, на несколько секунд пропадающий из поля зрения.

Ну а для того, чтобы встреч со стражей избежать наверняка, на оставшуюся доступную мне энергию я усилил слух, представив аналог громогласа, только работающего не наружу, а вовнутрь. Эти меры предосторожности помогали мне довольно эффективно справляться с поставленной задачей.

Заблаговременно предупрежденный о присутствии чужаков и слабо различимый для их глаз, я избежал встречи со столичными блюстителями закона и порядка. Конечно же, мне еще просто повезло. Один раз, задумавшись о своих дальнейших действиях, я чуть не прозевал патруль, который вышел из-за поворота. Хорошо, что в тот момент рядом со мной находилась небольшая ниша, в которой стояла какая-то уродливая крылатая статуя с отбитой головой. Спрятавшись там, мне удалось снова остаться незамеченным для стражей, которые прошли буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.

Добирался я до намеченной цели мучительно долго. Тот путь, который занимал пять минут быстрым шагом, я кое-как проделал за полчаса. Но между мной и целью встало труднопреодолимое препятствие в виде хорошо освещенной площади и толпы стоящей на ней стражников. Выйти на открытую местность означало просто отдать себя на милость императорским слугам, то есть самолично подписать себе смертный приговор.

Стоя в тени близлежащего дома, я думал, как же мне пробраться к своей цели. Думалось, к сожалению, очень плохо. Не находя никакого выхода из ситуации, я возвел глаза к небу, как бы прося совета у кого-нибудь из богов. Богов, к сожалению, не слишком волновали мои жалкие проблемы, так что никакого озарения я не получил. Зато мой взгляд зацепился за фасад дома, который идеально подходил для того, чтоб залезть по нему на крышу. Обрадовавшись подобной удаче, я быстро воспользовался подвернувшимся шансом и уже через мгновение оказался на несколько метров выше того места, где только что стоял. Буквально через полминуты там промаршировал отряд стражников. Останься я стоять все на том же месте, они бы меня точно заметили. Правда, вместе с радостью от находки укрытия меня посетило и разочарование от того, что я больше не мог слышать шагов этих враждебно настроенных типов. К сожалению, мой суперслух работал не только на шаги, но вообще на все окружающие меня звуки, так что через какое-то время мои уши просто перестали реагировать на внешние раздражители. К счастью, я был почти у цели, и спрятаться от моего взора тут особо негде. Немножко переведя дыхание, мне пришлось продолжить свое путешествие по крышам столичных домов. Мое счастье от довольно свободного перемещения длилось недолго. Дом, на котором я оказался, был последним в этой секции, а следующая секция начиналась после перекрестка шириной примерно метров в семь. На этом мои беды, разумеется, не закончились. Прямо под моими ногами, за столиком расположился очередной отряд, сделав себе небольшой перерыв на ужин. Оказывается, я стоял на крыше небольшого кафе.

Однако просто спуститься я не мог, а назад возвращаться очень не хотелось, так что пришлось думать, как одолеть возникшую преграду и при этом остаться незамеченным. Сев на грязную черепицу, я стал решать очередную проблему. Единственным вариантом было просто перепрыгнуть на крышу противоположного дома, но, к сожалению, люди пока не научились прыгать в длину на семь метров. Конечно, я был не простым человеком, чем и стоило воспользоваться.

Полностью убрав маскировку и усилив приток энергии так, что довольно ощутимо заломило кости, отойдя немного от края крыши, я представил, как отталкиваюсь от нее с неимоверной силой и перелетаю на крышу здания, которое стояло на противоположном конце улицы. Кое-как собравшись с духом, мне пришлось прыгнуть, поставив на кон все. Прыгнул я как раз так, как рисовало мое воображение. Взвившись в воздух примерно на тридцать метров, я стал приближаться к следующей крыше по пологой дуге. Хорошо, что небо было полностью затянуто тучами, и лунный свет не мог пробиться сквозь них, иначе любой, кто сейчас посмотрел на небо, увидел бы летающего человека. А так я был полностью скрыт от посторонних взоров.

Не успев толком порадоваться успехом, я начал понимать ранее скрытые особенности своего полета. Если мне не удастся как-то затормозить свое падение, тогда меня просто размажет ровным слоем по полу второго этажа, ибо крышу я пробью наверняка. Судорожно цепляясь за обрывки каких-то идей, единственное, что удалось придумать, так это уменьшить свой вес настолько, насколько это было возможно с моим нынешним каналом. Вышло как всегда безотказно. И вместо крутого пике я получил всего лишь быстрый спуск. Идеально приземлиться, к сожалению, не удалось, но отбитая пятая точка все же лучше, чем поломанные кости.

Встав на ноги и отряхнув одежду, я поклялся себе, что больше никогда не буду предпринимать что-то столь безрассудное. Однако мне удалось достичь своей цели, ваш покорный слуга оказался на другой стороне улицы, хоть и натерпелся немало страху. Уменьшив канал до минимума и снова включив маскировку, я направился по крышам зданий к концу площади.

Цель моего визита находилась несколько правее конца площади. Дома, по крышам которых я шел, в свою очередь, начали поворачивать влево. Дойдя до нужного места, я спрыгнул вниз, на ходу уменьшая свой вес. Между мной и местом, где по предположениям лежал Откатчик, был небольшой парк. Спрятаться в нем особого труда не составляло, поэтому до нужного мне здания я смог добраться довольно быстро и с относительным комфортом. Этим зданием оказалась одна из многочисленных столичных тюрем. Так как строились они по одному и тому же принципу, я, совершенно не опасаясь, открыл дверь, которая должна была вести в длинный коридор, за которым уже находилось место обитания тюремщиков. Каково же было мое удивление, когда вместо коридора я очутился в просторной комнате с двумя стражниками, которые точно не ожидали ничьего прихода и поэтому азартно играли в кости.

В тот момент для меня скрип двери был сродни громовому раскату. Конечно, это всего лишь мое разыгравшееся воображение, но и легкого скрипа хватило для того, чтобы привлечь внимание игроков. Толком не разобравшись, что происходит, они лихо выскочили из-за стола и чуть было не бросились на нарушителя. Но я оказался быстрее. В тот момент, когда они только вставали, я уже несся на них, сжав пальцы обеих рук в щепоть, вовсю фантазируя о маленьких разрядах, которые бегали вокруг них. Два быстрых, практически неразличимых удара в район солнечного сплетения, и два человека тут же падают, не успев подняться.

Один из них упал замертво, другой бился в конвульсиях. По вставшим дыбом волосам обоих стражников бегали крошечные молнии. Осмотрев того, кто выжил, я заметил небольшую капельку расплавленного золота у него на ухе. Скорее всего, еще недавно это был защитный амулет в виде сережки. Он-то, по всей видимости, и защитил своего владельца от смертельного удара. При взгляде на убитого стражника меня начало наполнять какое-то странное чувство, как будто кожа натягивается до состояния тетивы взведенного арбалета, после чего мягко разглаживается, оставляя приятное покалывание по всему телу.

Видимо, только что меня наполнили остатки недожитого времени этого бедолаги. Можно было назвать эти ощущения приятными, если бы только не гадкое чувство отвращения к самому себе. Я чувствовал себя каннибалом, продлевая жизнь за счет других людей.

Изначально мне не хотелось никого убивать, но я недооценил свои возможности в теперешнем режиме. Хоть и было обидно по поводу того, что я наконец-таки прервал чью-то жизнь осознанно, а не когда валялся без сознания, горевать по этому поводу слишком долго мне не пришлось. Думаю, если стражникам представился подобный случай, они не стали бы думать дважды. Да и единожды тоже не стали, у них был приказ поймать меня живого или мертвого. А так как я стал бы сопротивляться, то, скорее всего, мертвого. На некоторое время отвлекшись от поверженных людей, я обшарил взглядом комнату, в которой произошли все эти события. Обычная каменная коробка с двумя дверями, находящимися друг напротив друга. Через одну из них я вошел, вторая же, скорее всего, вела на нижние уровни тюрьмы. Помимо дверей, здесь так же был маленький стол с небольшой горкой медяшек и несколько кособоких стульев, лежавших рядом со столом. На стенах же не было ничего.

Случилось как раз то, чего я опасался больше всего с того момента, как решил провести операцию по освобождению своей рапиры. В предполагаемом месте ее не оказалось, и где теперь искать, мне неизвестно. Последним лучиком надежды был контуженный мною стражник. Если он знает, где находится мое оружие, то проблема местонахождения снова исчерпает сама себя.

Подойдя к выжившему стражнику, я не стал особо церемониться и, несколько увеличив свою физическую силу, просто взял его за доспех, сминая пальцами прочный металл, словно фольгу. Эта небольшая демонстрация силы должна была сделать его еще более словоохотливым.

Как я и предполагал, поверженный человек даже не думал играть в молчанку. Услышав вопрос об оружии, он тут же выложил все, что знал сам. Оказывается, мой откатчик был унесен практически сразу после событий, произошедших на площади. И унесен не куда-то, а в королевский дворец для детального изучения. Именно на этой славной ноте меня и захлестнуло полнейшее отчаяние. Это была самая ужасная перспектива из всех, так как дворец был самым неприступным местом во всем Ориане. А может, даже и во всем мире. С тех времен, пока еще Ориан был малюсеньким королевством, никто так и не смог захватить этот дворец, хотя попыток была тьма тьмущая. Не знаю, насколько это было правдой, но на собственной шкуре правдивость наших историков проверять совершенно не хотелось. Когда я уже было хотел плюнуть на это дело, вмешалась Тень: «Даже не думай. Эта вещь тебе нужна гораздо больше, чем кислород. Так что иди и ее доставай, будь паинькой». «Да я и без нее себя неплохо чувствую. Тебе нужна, ты и доставай, а я посплю пока, а то вымотался от всего происходящего». «К сожалению, это тело твое, безмозглое тело, прошу заметить. И выйти куда-то погулять мне не под силу».

«Вот именно, это мое тело, и так им рисковать я точно не намерен. У меня нет ни планов дворца, ни маршрута патрулей стражи, даже их приблизительного количества нет. Соваться туда сейчас, это гарантированное самоубийство, а я тягой к суициду не обладаю. А если еще учесть, что произошло совсем недавно, то там меня точно ожидает теплый прием, уверен, глава королевской стражи точно не дурак и уже ждет меня с распростертыми объятиями».

«У тебя огромный магический потенциал, и если ты захочешь, то сможешь превратить этот дворец в пепел! Как и половину города в придачу», — продолжал гнуть свою линию Никто.

«Так-то оно так, но без Откатчика я скорее угроблю себя, а не половину города. И во дворец не полезу, хоть стреляй». Молчала Тень подозрительно долго. И уже когда я решил, что не дождусь никакого ответа, Никто снова подал голос:

«Я полностью не согласен с твоим решением, и будь моя воля, ты бы штурмом захватил этот треклятый дворец. Но за тебя вечно думать я не могу, так что будь готов к последствиям своего выбора». «Хоть на этом спасибо. Я уж было думал, что ты либо возьмешь меня под контроль, либо будешь сводить меня с ума до окончанья моих дней. А учитывая то, кем я являюсь, это могло бы происходить катастрофически долго». «Ладно, забудем на время о рапире. Лучше скажи, что ты планируешь делать дальше?». «Вернусь за Киром и постараюсь как-то выбраться из города. А дальше длительная и не самая приятная дорога до Союза». «Допустим, у тебя получилось туда добраться. Что ты предпримешь потом?». «А вот потом и посмотрим. Мне не стоит сейчас забивать себе голову проблемами будущими. Лучше подумать о насущных». «Из огня, да в полымя… — чуть слышно пробормотал мой второй внутренний голос. Последнюю его фразу я решил никак не комментировать, так как и сам понимал, что план мой, мягко говоря, шит белыми нитками. Жаль, разработать лучший мне не позволяют обстоятельства, так что будем довольствоваться тем, что есть. Продолжать оставаться в караулке становилось опасно. В любой момент сюда мог кто-то войти и увидеть не самую приятную картину. И тогда мне снова придется пополнить список своих жертв. Или же мной пополнят его те, кто сюда войдет. Второй вариант достаточно вероятен, что бы я мог смело здесь оставаться. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, я открыл дверь на улицу и растворился в ночном сумраке.

Путь к моему второму запланированному месту посещения, а именно к дому Сеза, занял куда меньше времени, чем путь до тюрьмы, в которой предположительно была моя рапира. Уже имея некоторое представление о безопасном путешествии по городу, когда за тобой охотится практически вся стража, я спокойно прошагал почти все время по крышам столичных домов. Пару раз мне пришлось нарушить мое обещание не совершать безумных прыжков, но после первого опыта это уже не казалось чем-то действительно серьезным. Как только я замечал группу людей, одетых в блестящие доспехи, мне приходилось замедлять свой ход, до скорости парализованной черепахи, и чуть ли не ложиться на влажную черепицу столичных крыш. Не то чтобы это было действительно необходимо, на фоне черного неба меня было не разглядеть. Но лучше не гневить богов излишним разгильдяйством. Не скажу, что я суеверен, однако в ситуациях, подобных моей, думаю, не найдется ни одного человека, который не поверит в сверхъестественных существ, лишь бы только они ему помогли. После изнурительного путешествия по ночной столице, мне практически удалось добраться до дома моего друга. Оказавшись на крыше одного из домов противоположной улицы, я решил осмотреться. И моя излишняя подозрительность оказалась не напрасной! Озираясь по сторонам, мне удалось краем глаза зацепить какую-то фигуру, стоявшую в абсолютно темном закутке, напротив парадного входа. Если концентрировать свое внимание именно на том месте, где находился этот человек, то не было заметно ничего даже моим кошачьим зрением. Что-то удавалось разглядеть только самым краешком глаза, правда, в очень короткий промежуток времени. Меньше секунды.

Как только до меня дошло, что за домом Сеза следит какая-то непростая личность, я тут же постарался выйти из предполагаемого поля обзора этой таинственной фигуры, так как интуиция просто кричала, что окружающий нас мрак ему совершенно не помеха, и видит этот некто сейчас лучше, чем я днем.

Справедливо подумав, что человек ждет именно моего прихода, я сначала решил все обдумать и собрать как можно больше информации о нем. Пришлось вспомнить, все то, чему я успел научиться ранее. Увеличив канал до состояния жара во всем теле, я тут же применил защиту от ментального сканирования. Практически мгновенно после этого мне показалось, что таинственный человек немного шевельнулся, став на пару мгновений видимым для обычного зрения, после чего снова пропал. Теперь мне нужно было что-то придумать против его невидимости. Некоторое время ничего не выходило. Все мои фантазии на тему разного рода увеличительных приборов были безуспешны. Мне удавалось рассмотреть даже самые мелкие трещинки в мостовой, но человека как будто след простыл. Правда, на том месте, куда я так пристально пялился, наблюдалась какая-то странность, слегка раздражающая зрение.

При особо внимательном осмотре этот закуток будто начинал плыть. Эта аномалия была очень похожа на дребезжание воздуха в сильный зной или же от пламени костра. Насколько мне удалось понять, этот субъект сейчас находился под действием чего-то, что не давало ему оказаться замеченным для посторонних глаз. Правда, при движении его невидимость спадала, после чего практически мгновенно включалась. Если бы человек все время оставался неподвижным, у меня ни за что не получилось его обнаружить, потому как я понятия не имел, что мне нужно искать. Жжение во всем теле уже порядком осточертело, так что пора приступать к разрушению невидимости. Не мудрствуя лукаво, я направил поток энергии из канала прямиком в глаза, не представляя себе никаких особых свойств. Время[16], не ограненное в какую-то идею, ударило по глазам как целое ведро песка. Но сквозь слезы ручьем мне удалось увидеть мужчину очень странной внешности. Одет он был в черный облегающий костюм, полностью расшитый чем-то, что можно было охарактеризовать как радужные пуговицы. Между пуговицами расположилась сеть белых трубок, которые были заполнены жидкостью, цветом напоминающую цвет пуговиц. Образ довершал странный головной убор, который очень сильно походил на полностью закрытый, без единого зазора, шлем. Макушку его венчал целый лес из игл, по которым то и дело пробегали маленькие разряды.

Складывалось впечатление, что внешний вид этого шлема списали с человека, которого только что ударила молния. Конечно, при условии, что от него хоть что-то осталось. Завершал образ странный прибор на глазах, напоминающий солнцезащитные очки. Отличался он только обилием металлических ниток, красными стеклами и их количеством. Самое большое стекло было для глаз, а дальше шел набор из пяти других небольших стекол. Каждое следующее чуть-чуть меньше предыдущего. Мне как раз удалось застать тот момент, когда третье в ряду стекло отъехало на железной палочке в район виска, а остальные завертелись, что-то настраивая.

Должно быть, благодаря этому костюму он оставался невидимым, а приспособление на глазах позволяло ему пронзать взглядом темноту. Не ошибусь, если предположу, что подобные окуляры способны не только рассеивать мрак. Иначе почему этот человек сейчас смотрит именно в мою сторону?!

Я затих и постарался даже не дышать, так, на всякий случай. Через пару секунд я скорее почувствовал, нежели услышал, звук камней, попадающих в нечто металлическое. Не трудно догадаться, что нечто металлическое — это мой мозг, а эта каменная бомбардировка, не что иное, как ментальное сканирование. Хвала небесам, что о защите разума я успел позаботиться заранее.

„Сканируй, сканируй. Сколько бы ты ни пытался, у железа нет мыслей. Да и в отличие от целого ментального бастиона моя защита не отличается от окружающего меня пейзажа“. По истечении небольшого количества времени эта ментально-каменная бомбардировка прекратилась, и таинственный радужный человек отвернулся к первоначальной цели своего созерцания, то есть к парадному входу в дом Сеза.

Теперь, главный вход для меня был закрыт, а попасть вовнутрь мне было жизненно необходимо. К моему великому счастью, имелись окна, через которые мне и стоит попытаться попасть внутрь. Однако находились они на втором этаже, но этим препятствием меня уже точно не остановить. Пришлось сделать не самый маленький крюк, чтобы незаметно обойти тайного наблюдателя.

Остановившись за две крыши до восточной стены дома, я лег и стал продвигаться ползком к самому краю. К сожалению, к дому моего друга не примыкало ни одно строение. Между крышей нужного мне дома и той, на которой я находился, было небольшое расстояние, не больше двух метров. После моих недавних эквилибристических потуг это расстояние не казалось значительным. Сейчас гораздо сложнее было пробраться во внутрь, так как к дому были приставлены соглядатаи, увешанные всяким шпионским оборудованием.

Для начала стоило проверить, не притаился ли тут кто-то еще с целью выслеживания меня. Постоянно ходить с глазами, которые вот-вот лопнут от переизбытка энергии, не самое приятное времяпрепровождение. Так что нужно было придумать такое, что откроет мне местонахождение гипотетических шпионов. По возможности всех и сразу. Сказать — легко, но вот представить дельное решение получилось не сразу.

Некоторое время, экспериментируя с разными вариантами нахождения людей на расстоянии, я, наконец, придумал, как мне показалось, что-то дельное. Вспомнив о разрядах, которые пробегали по штыкам на голове у того человека, я представил себе подобие сонара летучей мыши, который отталкивается не от всех подряд предметов, а от энергии, подобной молнии.

Звук, созданый моей силой, не смог бы услышать никто, потому что это была совершенно новая, магическая частота. А количество энергии, которое я затратил на его создание, было просто минимальным, так что и со стороны нахождения магического следа я тоже был в безопасности.

Результат, к сожалению, оказался не совсем такой, какой мне хотелось получить. Использовав свои глаза в качестве приемника сигнала, я на некоторое время просто ослеп от ярких кругов, которые начали возникать с совершенно неожиданных сторон. Даже со спины, если это хоть как-то возможно представить. В пылу разработки своего очередного гениального плана я совершенно не учел, что звук распространяется вокруг меня, а глаза смотрят только в одну сторону. Поэтому наложение сигналов и дало такой отвратительный эффект. А главное, я не учел, что относительно недавно, не больше года назад, орианские инженеры-алхимики открыли какую-то штуку, которую они назвали сердце шторма[17].

Это самое сердце было отличным источником энергии и уже вовсю использовалось в столичных домах для обогрева и освещения. Думаю, именно поэтому я зафиксировал такое множество целей. „А что если добавить еще парочку параметров поиска?“ — стал размышлять я.

— Добавим к поиску энергии выбранного что-то исключительно человеческое, сердцебиение, например. А чтобы мне не находило все это по отдельности, сделаем максимально доступный промежуток, не больше десятка сантиметров.

Представить себе нечто подобное оказалось достаточно трудно. Моя фантазия просто не могла подобрать подходящие картинки, чтоб наполнить их жизнью. Но вскоре найденое мною решение оказалось настолько примитивным, что мне даже стало немного стыдно за то, что я столько времени провозился его находя.

Проблема с наложением сигнала один на другой решилась достаточно просто. Теперь звуковые волны шли не полностью вокруг меня, а только в том направлении, куда смотрела моя голова. Для проверки задуманного я посмотрел в ту сторону, где по идее должен был находиться замеченный ранее человек. Представив себе сердце, окутанное энергетическими разрядами, мною была пущена первая волна звука. На этот раз для отклика потребовалось несколько больше времени, но ничего страшного в этом не было, так как сработало все отменно. Через пару секунд после начала этой странной процедуры на том месте, на котором я помнил шпиона, засветилась равномерно пульсирующая красная точка.

Тот закуток, в котором я его заметил, был недоступен моему обычному зрению из-за части крыши, которая полностью перекрывала обзор той стороны улицы. И даже если бы у него не было невидимости, кого-то заметить с этого места у меня бы не получилось. Тестирование показало, мне снова удалось окольными путями додуматься до нужного плана. „Надеюсь, мне будет так везти и дальше“, — подумал я и начал сонорное сканирование местности вокруг нужного мне дома. Как вскоре выяснилось, я не зря потратил столько времени на придумывание этого удивительного слухо-зрения. Еще две точки засияли, словно звезды в ночном небе. Обе точки находились на крыше дома Сезоффа, что меня совсем не обрадовало. Мои шансы пробраться незамеченным внутрь дома стремительно упали до нуля. Но и сидеть на крыше ожидая чуда было нельзя. И снова приходилось искать ответ на вставший в полный рост вопрос, только на этот раз ситуация казалась абсолютно безвыходной.

По той информации, которую я получил ранее, можно было судить, что часовые расставлены так, чтобы перекрывать все подходы к дому. Скорее всего, эти шпионы не новички, а если учесть неизвестные мне способности их снаряжения, то картина вырисовывается совсем безрадостная. Взять хотя бы одну невидимость. И кто знает, что у них там еще припасено? Может быть, они меня уже выследили и незаметно позвали подмогу, а сейчас ничем не выдают своего знания о моем присутствии, чтобы меня не спугнуть и не гоняться по всему городу.

„Так, что-то мысли твои, Вальдер, стали погружаться в пучину паники. Сейчас это самое последнее, чем стоит заниматься, так что успокойся, глубоко вздохни пару раз и прекращай преувеличивать и без того паршивую ситуацию. Ты уже столько преодолел не для того, чтобы сейчас окончательно раскиснуть“.

Небольшое самовнушение помогло, и тиски паники разжались ровно на столько, чтобы я мог детально оценивать обстановку, но не настолько, чтобы окончательно расслабился и допустил фатальную ошибку. Еще раз внимательно осмотрев здание со своего места, я нашел только один доступный путь проникновения внутрь. И этот путь оказался маленьким окошком чердака, которое было расположено под самой крышей. Скорее это было даже не окно, а просто небольшая дыра в стене, зачем-то награжденная подобием ставней. А размер ее был таков, что проникнуть на чердак с улицы могли разве что птицы, причем не самые крупные. Любому дураку было понятно, что существо моих размеров влезть в это маленькое отверстие не способно чисто физически. И вот когда я уже был близок к тому, чтобы плюнуть на осторожность и перебить всех соглядатаев, решил проявить себя мой второй внутренний голос.

„Я бы не советовал действовать столь опрометчиво. Пока ты занимался своими детскими игрушками, я успел кое-что узнать“, — как всегда неожиданно подал признаки жизни Никто.

„Знаешь, было бы гораздо проще, если бы ты сразу делился тем, что тебе известно, а не заставлял меня доходить до всего Криксал знает каким способом“.

„Само собой проще, вот только скучнее. Мне доставляет неописуемое удовольствие наблюдать за тем, как ты выпутываешься из очередной проблемы. Да и грех тебе жаловаться, пока что у тебя все получается просто шедеврально“, — усмехаясь, ответил Никто.

„Я молодец? Неужели ты только что меня похвалил?“, — в тон ему пришлось ответить мне.

„Да все предельно просто, пока живой — молодец, как только умрешь — неудачник“. „Прагматичная система оценивания, не находишь? Я все больше убеждаюсь, что в моей голове поселился какой-то психопат“. „Не психопат, а высокоактивный социопат, а это, да будет тебе известно, несколько разные вещи. А все карты я не раскрываю лишь потому, что с большим знанием приходит и большая ответственность. Слишком велика вероятность того, что у тебя не получится выдержать всей тяжести приобретенной информации, и психопатом станешь уже ты, а не я. Так что наслаждайся блаженным неведеньем, пока у тебя еще есть такая возможность. Придет время, и ты узнаешь все, что положено знать“. — Серьезность тона Тени заставила меня проникнуться его словами ровно до того момента, пока он не продолжил.

„Конечно, если тебе удастся дожить до этого момента“, — добавив в голос издевки, закончил Никто. Как это обычно происходило, наш внутренний диалог начинал мне откровенно надоедать после пары реплик, поэтому нужно поскорее его завершать, сейчас не самая подходящая ситуация для праздной и непринужденной беседы. Особенно с таким собеседником, как Тень.

„Многоуважаемый Никто, а чем я вообще обязан вашему всплытию из недр моего разума?“, — как можно более витиевато и официально постарался выразиться я.

За время нашего не самого продолжительного общения мне удалось заметить одну особенность моего спутника. Как только начинаешь с ним разговаривать подобным образом, весь разговор будто превращается в его монолог. Причем все сказанное непосредственно касается интересующей меня темы. И в завершение Тень еще и затыкается на какое-то время, то ли обидевшись, то ли поразившись моей способностью выражать свои мысли официальным образом. Однако это мне доподлинно известно не было, что вовсе не мешало пользоваться такой его странной особенностью.

„Тьфу!“ — мысленно сплюнула Тень, еще раз подтверждая присудствие здравого смысла в моей теории общения.

„Ладно, слушай и не вздумай меня перебивать, иначе можешь забыть про любую помощь с моей стороны“, — попытался таким образом восстановить статус-кво Никто.

„Сейчас тебе точно не стоит связываться с этими ребятами“, — тем временем продолжил он.

„Пока ты занимался всякими глупостями, я успел основательно их прошерстить. И результаты, скажу я тебе, весьма безрадостны“.

Я весь обратился в слух, стараясь не упустить и крупицы данных, которые каким-то образом раздобыла Тень. Благо, это дело не требовало ничего такого, чего я не мог бы сделать.

„Тебе ни в коем случае нельзя никому из них попадатся на глаза, а уж тем более пытаться навредить. Между каждым из них идет постоянная связь на рукотворно созданной ментальной волне, поэтому подслушать у меня ничего не вышло. Но я узнал то, что данные о состоянии агента уходят куда-то в сторону дворца“.

„Видимо, там стоит очередное хитроумное изобретение инженеров-алхимиков“, — вклинился я в речь Тени.

„Я пришел к такому же выводу. Но так как я не разбираюсь в выдумках ваших кулибин, ничего конкретнее сказать не могу“.

Да-а-а… Как же все-таки хорошо, что в этой передряге я оказался не один, а с кем-то таким, который всегда сможет уберечь мою пятую точку от неприятностей. Хотя я и не могу сказать, что сам способ того, как Тень это делает, мне по нраву. Да и если быть откровенным, вся эта каша заварилась именно из-за моего невольного „напарника“. А если уж совсем напрямоту, то без вмешательства этой непонятной штуки мои глаза уже клевали бы стервятники, так что я благодарен Тени. Относительно благодарен.

„Итак, дальше, — тем временем продолжил Никто. — Есть еще одна причина, по которой тебе не стоит встревать в стычку с этими ребятами. Я не уверен, что ты сможешь выйти из этой битвы победителем, даже если будешь сражаться в полную силу и только против одного. Они увешаны опасным оборудованием по самую макушку. Из того, что на них напялено, мне удалось понять, как работает едва ли треть. С невидимостью, я думаю, тебе и так все понятно, а объяснять, как это работает, сейчас не самое лучшее время. Дальше — хуже. Их окуляры способны смотреть сразу в нескольких спектрах, включая тепловой. Единственная причина, по которой тебя еще не обнаружил тот хмырь, который пробовал твою ментальную защиту на зуб, это то, что черепица крыши на две трети состоит из свинцового сплава, видимо, для долговечности. Это тебя и спасло“.

Я еще раз поразился способности Тени собирать информацию и объединять на первый взгляд совершенно необъединимые вещи. Все же, как бы я лестно о себе ни думал, до моего загадочного учителя — как до Союза на козле.

„Их странная корона штыков, — все никак не унимался Никто, продолжая выплескивать на меня все новые и новые знания. — Это сердце, которое питает все снаряжение. Если что-то там выйдет из стоя, сразу же из опасного противника любой обладатель этого костюма превтатится в глупо наряженого олуха, не представляющего для тебя никакой опасности“.

„То есть все, что мне нужно сделать, так это разломать эти штыки у них на головах?“ — заинтересованно спросил я.

„Фактически, да. Но тот, кто это придумал, не был дураком. И, видимо, первая его мысль была похожа на твою, так как это самая защищенная часть всей конструкции. Ставлю на кон трех своих последующих хозяев, если ты будешь колотить по этим кольям кузнечным молотом хоть целый день, не поломается ни один“.

„Должно же у них быть хоть какое-то слабое место?!“ — мысленно взвыл я.

„И оно имеется. По всей видимости, этот костюм был создан для незаметной слежки, а невидимость, главный ее атрибут, исправно работает только тогда, когда ты полностью обездвижен. Плюс ко всему, одновременно ты можешь использовать только одну способность этого чудо-костюма. Хотя насчет последнего никакой уверенности у меня нет“.

„Так как же попасть в дом? После твоего рассказа не вижу ни одного допустимого пути, если, конечно, не смогу превратиться в комарика“, — ни на что особо не надеясь пробормотал я.

„Твое счастье, ты можешь еще и не такое“.

Перед глазами засиял слабый лучик надежды.

„Правда, не в нынешнем твоем состоянии“.

Лучик, который только-только успел появиться, был нещадно проглочен кромешной тьмой разочарования.

„Благо, у тебя есть я“, — усмехнувшись, закончил Никто.

Лучик снова отвоевал позиции у мрака, недавно его потеснившего.

„Если ты еще не успел заметить, то соглядатаи расставлены так, чтобы перекрывать три возможные стороны входа. То есть сторону с главным входом и две оставшиеся, где есть только окна. Четвертую, рядом с которой ты сейчас находишься, они доверили довольно простой сигнальной сетке, правда, практически незаметной. И если бы я был не я, то точно бы ничего увидеть мне не удалось“.

„Давай говори уже, что ты предлагаешь. Это мне, а не тебе, задницу тут морозить, — хотелось бы как можно скорее попасть внутрь“.

„Терпение, мой юный и глупый друг“.

Честно говоря, я не заметил никакой связи между этими двумя характеристиками, но Тени, думаю, наплевать, ей главное лишний раз меня поддеть.

„Все, что от тебя требуется, максимально увеличить канал времени так же, как было тобою проделано на площади“.

„Снова меня в преисподнюю самыми длинными путями тащишь…“ — пробормотал я плаксивым голосом, но все же выполнил просьбу Тени, и окружающий меня мир потонул в багровых искрах практически непереносимой боли…

Его величество Терран VI

— Ваше величество, ваше величество! — отовсюду раздавались обеспокоеные крики рядом с королем, взрывая в голове у венценосной особы сотни огненных шаров пульсирующей боли.

— Так, все заткнулись, со мной все в порядке, — раздраженно гаркнул монарх, поднимаясь с мощеных камней площади, на которых он невесть как оказался.

Естественно, этот раздражающий гомон и не думал утихать. Буквально каждый из свиты Террана жаждал поинтересоваться, хорошо ли себя чувствует их король. Только после повторного приказа, шум потихоньку начал утихать. Видимо, окружающие смекнули, что король сейчас не в духе, и лучше лишний раз не раздражать столь могущественную персону, а то ведь и на месте сбежавшего мага оказаться можно.

— Хотя бы один мой подданый, заморозь маги ваши потроха, может мне объяснить, какого Криксала тут случилось?! — взорвался окончательно пришедший в себя монарх после того, как крики окончательно затихли.

— Ваше величество…

— Отец…

Раздалось одновременно два голоса. Первый принадлежал главе личной охраны короля, второй — единственному сыну, наследнику орианского престола Тео Терранскому, а в будущем Тео II.

— Сначала ты, Бон, говори, — взор монарха обратился к начальнику охраны.

— Ваше величество, — стал в струнку солдат. — Разрешите обратиться…

— Брось ты всю эту официозную мишуру, Бон, не до нее сейчас, давай оставим ее придворным лизоблюдам и подхалимам, — раздраженно бросил Терран.

Капитан Бон кивнул и принялся излагать то, что недавним временем произошло на площади.

— Ваше величество, если коротко, то, приговоренный к казни маг сбежал, применив какое-то невероятно мощное заклинание. Все защитные артефакты приведены в негодность, данные уже снимаются и скоро будут отданы на расшифровку нашим лучшим артефакторам, — бесстрастным тоном отчеканил солдат.

Эта новость ошарашила короля. Ему было совершенно непонятно, каким образом этому шпиону Союза удалось применить волшебство. Процесс подобных казней выверен до мелочей, магическая энергия подсудимого намертво блокировалась особой инъекцией, а вокруг места казни устанавливались артефакты, накрывавшие нужную местность вакуумным антимагическим куполом. Проще говоря, на определенной территории магия просто- напросто пропадала, а те внутренние крохи, что могли остаться у подсудимого, блокировались сывороткой. И даже глава Союза не смог бы выдавить из себя даже самых захудалых огоньков, не говоря уже о чем-то серьезном.

Что-то подобное и сказал король стражу.

— До получения информации со следящих артефактов и их полной расшифровки у нас нет никакой информации о том, как шпиону удалось это провернуть.

— Как только я вернусь во дворец, первым делом, что я хочу увидеть, войдя в свой кабинет, так это всю подноготную этого мага. Свободен, капитан.

— Будьсделан, — скороговоркой пробормотал Бон и, быстро поклонившись, выстрелом из накопителя[18] метнулся исполнять приказ.

— Теперь ты, сын, говори. Внимательно тебя слушаю, — несколько более мягко произнес король.

— Мне практически нечего добавить, отец. Могу сказать лишь только то, что я видел, как он возвращался за тем парнем, которого поймали вместе с ним, потом они отправились в западную часть города. Это все, что я успел заметить, прежде чем окончательно отключился, — кратко и по существу ответил принц.

— Ну, на безрыбье, как говорится… — не успел владыка Ориана договорить, как его оборвал только что прибежавший человек.

— Ваше величество, разрешите обратиться, получены предварительные данные со следящих артефактов, — задыхаясь, произнес нелепо выглядевший человек в белом халате и с растрепанными волосами.

— Докладывай, артефактор, — ответил король прибывшему человеку, который был никто иной, как инженер-артефактор.

Немного отдышавшись, человек продолжил. Этот слуга науки явно не слишком любил физические нагрузки, так как умудрился сильно запыхаться, пробежав всего лишь около сотни метров.

— Сломавшиеся артефакты не зафиксировали никакой враждебной магии, даже самых мелких ее проявлений. Складывается впечатление, что их просто окунули в лаву, а не уничтожили каким-либо магическим воздействием.

— Это невозможно, — твердо ответил король. — Всю площадь этот человек усыпил явно не с помощью упомянутой тобой лавы.

— Согласен, ваше величество, хоть это и предварительные данные, но я уверен, что дальнейшая расшифровка даст точно такой же результат.

— Как только получите окончательные данные, отчет тут же мне на стол, а копию нашему аналитическому отделу.

Король постепенно отходил от шока, и в нем тугой спиралью начинал закручиваться гнев. Такой унизительной оплеухи от Союза он не мог стерпеть.

— Приступай к работе, — сказал король.

— Слушаюсь, ваше величество, — поклонившись, произнес инженер, после чего моментально растворился в толпе снующих всюду людей.

— Лейтенант! Каковы потери среди граждан? — задал король вопрос стоящему невдалеке воину.

— Абсолютно никаких. У некоторых несколько ссадин да синяков, но это только от неудачного знакомства с мостовой. Летальных исходов не замечено, как среди гражданских, так и среди вашей свиты.

Король кивнул скорее своим мыслям, чем докладу воина. Что-то в этой истории было странным…

«Если этот маг прихвостень Союза, то почему он не убил ни меня, ни моего сына? Совет магов точно бы не упустил такой возможности. Да и среди мирного населения ни одной потери. Почему же он использовал обычный сон, хотя, чует моя душа, ему было бы нетрудно залить всю площпдь огнем и под шумок скрыться из города».

— Ну что ж, его ошибка. Теперь ему такого шанса точно не предоставлю, — чуть слышно произнес Терран, а на лице его заиграла хищная ухмылка.

Подозвав к себе герольда, монарх забрал у него громоглас и произнес.

— Граждане Оруса, не стоит переживать, ситуация полностью под нашим контролем. Разходитесь по домам.

«Надеюсь, это хоть немного сократит объем сплетен, которые гарантированно поползут по городу. Ведь если этот человек принадлежит не Союзу, а какой-то третьей силе, магов ждет весьма занимательная история, которая точно дойдет до их соглядатаев. Если, конечно, они не присутствовали на площади».

Отбросив усилитель голоса, Терран тихо сказал одному из воинов, стоящих рядом с ним.

— Мы возвращаемся во дворец. Здесь остаются нужные для сбора оставшейся информации люди. Организуйте оцепление площади. Все остальные — за мной.

Отдав честь, солдат побежал разносить распоряжение короля, а сам монарх направился в сторону дворца, совершенно не смотря, идет ли кто-то за ним или нет.

Путешествие во дворец сей венценосной особы обошлось без всяких произшествий, прохожие почтительно кланялись, встречавшиеся по пути патрули стражи отдавали честь. Король же как будто не замечал ничего из того, что происходило вокруг, осознавая действительность лишь маленькой частичкой сознания. Мысли его были заняты куда более важными заботами. Лишь несколько раз задумчивость монарха прерывалась докладами прибегавших слуг. А доклады не радовали. Непонятные вещи, связанные с приговоренным к казни, росли как снежный ком, угрожая уничтожить любого, кто встанет у него на пути. Но короля такая перспектива совсем не пугала, с каждой секундой в нем все больше и больше разгоралось пламя исследователя, нашедшего достойную его особы тему.

Через некоторое время вереница людей в главе с королем добралась-таки до дворца. Стоит сказать отдельно несколько слов об этом сооружении. Высокие, циклопические стены опоясывали огромную территорию, занимаемую резиденцией правящей династии Ориана. В парадные ворота этого города внутри города могло въехать тридцать рыцарей, облаченных в полный доспех, или же совершенно не теснясь туда могли войти десять Инициаторов[19]. За воротами тут же начиналась мощеная дорога под стать самим воротам. А по бокам, начинаясь сразу же от основания стен, возвышался настоящий лес, именуемый королем нежным словом «садик».

В этом садике, который мог поспорить с маленькими заповедниками, были высажены абсолютно все виды деревьев с Орианского континента. Становилось это возможным лишь благодаря подземным разбрызгивателям, которые аккуратно подводили особый раствор к корню каждого дерева, не способного на рост в этих широтах. Тут же водились разнообразные животные, привезенные охотниками из различных мест еще детенышами и умело натасканные королевскими дрессировщиками на полное подчинение обитателям дворца. Для гостей и жителей этого места они были не опасны, но если же ты оказался в дворцовом саду без приглашения, за целостность твоей шкуры не даст никто и ломаной медяшки. Некоторые типы, имеющие привычку брать все, что плохо лежит, стали внеплановой кормежкой для местной фауны, после чего воровская гильдия решила промышлять куда более простыми целями.

Пройдя не самый короткий отрезок пути, король оказался около вторых ворот, уже не таких гигантских размеров, но все равно достаточно больших, чтобы любой человек почувствовал себя карликом, проходя сквозь них. Подобный размер ворот, как внешних, так и внутренних, объяснялся достаточно просто. Королевский дорец был не только резиденцией монарха, но и целым комплексом, состоящим из лабораторий, исследовательских отделов самой разной степени секретности, пыточных, ряда административных зданий и даже заводов по производству всевозможных механических изобретений, которые и составляли основную ударную мощь Ориана. Сейчас же Терран направлялся в свой кабинет, где его уже должно было ждать личное дело заинтересовавшего его человека.

По пути к кабинету вся вереница дворцовской челяди разбрелась по предписанным им зданиям, и в кабинет монарха вошли двое, включая его самого. Закрыв за собой дверь, принц молча стал у стены и наблюдал за отцом, который уже успел открыть тоненькую невзрачную папку, сиротливо лежащую на огромном столе из красного дерева. Довольно скоро молчание, повисшее в комнате, было прервано многозначительным «ага». Это король, наконец, дочитал предоставленный ему документ, после чего посмотрел на своего сына и взглядом указал ему на одно из кресел, расставленных по комнате. Принц все так же молча уселся и обратил взор на отца, готовый выслушать его дальнейшие указания.

— Как ни странно, этот человек абсолютно чист. Еще младенцем он был подкинут одному военному в отставке, кем и воспитывался. Ни разу не покидал стен столицы, никаких правонарушений не имеет, даже самых захудалых пьяных дебошей. Работал надзирателем в одной из тюрем рядом с трущобами, — стал излагать король только что прочтенное своему сыну.

— Прямо примерный гражданин, — усмехнувшись, ответил Тео.

— Именно. Он с самого рождения был на виду. Когда же он успел научиться такой разрушительной магии? Не думаю, что его приемный отец имел хоть какое-то отношение к магам, — стал размышлять вслух Терран.

— Но ведь это еще не вся информация, ведь так? — спросил принц.

— Конечно, не вся, большая часть его жизни — это чуть ли не ярый пример патриотизма. В последние несколько лет он плотно контактировал только с несколькими людьми. Со старушкой, у которой он жил, и с двумя своими друзьями, Кирсером и Сезоффом. Второй — ничем не примечательный сын мелкого купца, первый тоже не особо наследил. Единственная подозрительная деятельность, в которой был замечен Кирсер, — так это пристрастие к азартным играм. Постоянно ошиваясь в компании подозрительных типов, ему каким-то образом удалось не засветиться в чем-то действительно серьезном.

— А тот человек, которого поймали вместе с магом, кем является он? — решил уточнить принц.

— Так этим Кирсером и является. Единственное, в чем его можно обвинить, так это в дружбе с магом. Хотя нет никаких гарантий, что он имел хоть малейшие подозрения на этот счет.

Принц потер свой подбородок, и задумчиво уставился в лкно королевского кабинета.

— Подводя итог, нам ничего неизвестно о дальнейших шагах этого Вальдера, — закончил свое повествование Терран.

— Думаю, стоит направить соглядатаев во все возможные места его появления. Если позволишь, отец, то я бы лично хотел возглавить отряд слежения. Заодно и новую придумку инженеров протестируем, — хитро вглянув на короля, сказал Тео.

— Бери все под свой контроль, — ответил ему король. Он знал о пристрастии своего сына ко всяким шпионским играм и жажду первым опробовать на деле новые изобретения орианских ученых. Да и чего кривить душой, принц в этом деле был лучшим, исполняя тайные приказы короля без осечек, как четко отлаженный механизм.

На реплику отца принц лишь хищно усмехнулся, встал с удобного кресла и поклонившись, покинул кабинет свое отца. Ему нужно было в кратчайшие сроки сделать много дел. Собрать группу из лично проверенных людей, запросить нужное оборудование и организовать слежку. За всеми этими заботами Тео даже не заметил, как день подходил к своему концу, и на Орус стали опускаться пока еще едва заметные, но вскоре грозящие превратиться в кромешную тьму сумерки.

Сформированный им отряд состоял из одиннадцати проверенных в большом количестве вылазок опытных шпионов и его самого. Троим из них не досталось маскировочных костюмов, которые назывались преломителями, так как у них была несколько иная задача, нежели у основной группы. Эти трое должны были отправиться в трактир «Нетрезвый весельчак», где часто появлялась заданная цель. Поэтому под видом уставших работяг, решивших пропустить по кружке пива, они должны были прийти туда и наблюдать, не появится ли там Вальдер. На тот случай, если он все же окажется именно там, им, как и всем остальным, были выданы коммуникаторы, позволяющие переговариваться друг с другом на дальних расстояниях.

Оставшиеся же девять человек также разделились на тройки, и каждая группа получила свое место слежки. Трое направились к дому, в котором обитал маг, еще трое — к тому месту, где жил попавшийся вместе с ним парень. А оставшиеся во главе с принцем отправились к дому его последнего друга Сезоффа.

Густой сумрак опустился на столицу к тому моменту, когда все четыре группы заняли позиции. Своих людей принц расположил так, чтобы пресечь любую возможность незаметного попадания цели в охраняемый дом. Двум свои подопечным принц приказал занять позиции на крышах и наблюдать за теми сторонами дома, на которых находились окна. Ему же достался парадный вход. В ту стену, на которой не было ни одного окна, Тео лично всадил маленьких размеров иголку длиной не больше мизинца. Это приспособление способно было развернуть маленькую сигнальную сеть. Из-за малых размеров этой конструкции сигналка получалась практически незаметной, даже если ты знаешь, что искать, тебе придется изрядно попотеть. Правда, эта незаметность была получена за счет малых размеров конструкции, и для покрытия огромных территорий она никак не годилась. Но для подобного дела такая сеть была практически незаменима.

Конечно, принц не думал, что этому магу, если он решит зайти на огонек к своему другу, удастся проникнуть с той стороны, предварительно не разобрав всю стену по камешку, но чем Криксал не шутит. Если учесть те фортели, которые колдун вытворял на площади, лучше перестраховаться. Закончив все приготовления, принц отошел на свою позицию, еще раз проверил свое оборудование и замер неподвижно, после чего мгновенно растворился в воздухе, став полностью невидимым.

Новый механизм инженеров-артефакторов оказался просто восхитительным. Они назвали его «преломитель», так как основная его функция была в преломлении солнечных лучей. Одевший этот костюм, становился полностью невидимым, но только если оставался недвижимым. Однако ученые уже работали в направлении сохранения невидимости и при перемещении.

Так как этот костюм был все же следящим преспособлением, ему добавили мощнейшие окуляры, выточенные из рубинов поразительной чистоты. Посредством опытов артефакторам Ориана удалось обнаружить замечательные свойства этого камня. Воздействуя на него разными составами и ограняя в разные формы, можно было получить несколько различных результатов. В этот костюм были включены возможности ночного, инфракрасного, магического, усиленного и энергетического зрения. Рубин обработали и так, что, посмотрев через него, можно было увидеть систему кровеносных сосудов человека. Эта была самая первая особенность, которую удалось обнаружить артефакторам, так как в древние времена маги любили устраивать диверсии в стане врага при помощи зомби, которые практически ничем не отличались от обычного человека.

Как только практически все стражники были снабжены подобными окулярами, диверсии тут же прекратились. Видимо, создание такого зомби пожирало уйму магии, а господа волшебники не слишком любили разбазаривать ее попусту.

Вся эта конструкция запитывалась маленьким сердцем шторма, находящимся в лобной части. Этот лес из проводников, превращавший голову в подобие ежа, и позволял создать сердце такого маленького размера, но которое питало абсолютно все системы костюма.

Можно было сказать, что принц в этой одежде выглядит нелепо, если бы не та опасность, которую он представлял. На локтях находились два мощных накопителя, проводами соединенные с пальцами. Они позволяли носителю на протяжении трех минут обрушить на врага нескончаемый шквал энергетических разрядов, который способен превратить ничего не подозревающего человека в груду пепла за считанные секунды. Правда, это был тестовый вариант, и инженеры предупредили принца, что накопители пока слишком нестабильны, и лучше их не использовать без крайней нужды. Слишком велика вероятность того, что они могут разорваться, лишив носителя обеих рук по самые локти. А если цепь неудачно замкнет, — то и головы.

Тео даже не думал пускать их в ход, хотя все его естество порывалось проверить способность костюма создавать всамделишние молнии. Но свои руки дороже, чем мальчишеское любопытсво.

Естественно, магов принц не любил, как и любой гражданин его страны, но это нисколько не мешало ему преклоняться перед их способностью создавать что-то исключительно при помощи своей внутренней силы, а не использовать громоздкие и часто опасные приспособления, как это делают граждане Ориана. Это преклонение нисколько не мешало ему нещадно разить заклятых врагов его страны.

Вскоре простое созерцание парадной двери дома порядком надоело, и принц решил лишний раз протестировать способности костюма. Одно нажатие незаметной кнопки на виске, и линзы ожили, приходя в движение. Усиливающая линза, стандартом стоящая на всех аппаратах, отъехала в сторону на тоненькой и обманчиво хрупкой железке и была заменена на ту, которая позволяла смотреть в тепловом спекте. Теперь стены перестали быть преградой для Тео, и он снова уставился на порядком опостылевшую дверь.

Начиная с первого этажа, принц принялся скользить взглядом по всей высоте дома, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни. Как это ни странно, но проверка показала, что дома никого нет, хотя свет горит и на первом и на втором этажах.

«Какое расточительство», — осуждающе подумал будущий король. Хотя Тео и был королевских кровей, однако воспитан в рамках жесткой дисциплины и всяческих лишений. Поэтому любое разбазаривание чего бы то ни было не вызывало у него ничего, кроме раздражения. Как считал его отец, именно таким и должен быть король, а не как презренные царьки тех маленьких королевств, которые присоединил к себе Ориан за время своего существования не как могущественная держава, а как полуварварское племя, прибывшее из-за океана.

История самой большой страны материка начиналась не так радужно, как того хотелось тогдашнему вождю племени. Сильные и агресивные воины из-за океана еще на своей родине привыкли брать силой все что нужно, нежели создавать самим. Не мудрствуя лукаво, они решили наведаться к своим ближайшим соседям и… получили по наглым загребущим лапам. В тот момент будущим орианцам пришлось впервые познакомиться с магией, а точнее с боевым ее аспектом.

Жутко шумящие металличесике палки, которые выплевывали маленькие кусочки свинца, не приносили того результата, к которому привыкли варвары на своей родине. Смертоносные снаряды вместо того чтобы косить немногочисленную армию врагов, отлетали обратно в тех, кто отправлял их в кратковременный полет. А потоки огня и молний, обрушивающихся с неба, уничтожали орианцев толпами, вселяя суеверный страх и ужас перед врагами. Новоиспеченным захватчикам пришлось уйти не солоно хлебавши. И после нескольких попыток нападения на других своих соседей, заканчивающихся так же, как и первое, ничего не оставалось, как остановить свою деструктивную деятельность по отношению к жителям неизведанного материка. Так и появился Ориан. Перейняв способы жизни исконных обитателей этого материка, за каких-то сто лет из воинственного сброда появилась на удивление сильная страна с идеально работающей государственной машиной, которая использовала каждую каплю ценных ресурсов, каждую возможность для развития по максимуму.

Нехотя новички стали сотрудничать с соседями, торговать и делиться научными знаниями, которых у диковинного народа было больше, чем рыбы в океане. В основном, все эти знания не имели никакой ценности для старых королевств, так как были сконцентрированы на развитии деятельности, направленной на всевозможные способы смертоубийства.

Но к этим знаниям старые королевства относились с плохо прикрытым презрением. Зачем разбираться в каких-то диковинных приспособлениях, от которых тем более нет никакой пользы? Магия решает большинство возникающих проблем, поэтому тратить столько денег на принятие бесполезного мусора, как называли орианское оружие владыки других государств, не имело никакого смысла.

И они, в общем-то, были правы, до того момента пока на другом конце материка не произошел природный катаклизм, превративший некогда огромную цветущую равнину в не менее огромную безжизненную пустыню. От магических возмущений в том месте у всех колдунов материка волосы встали дыбом, о чем они непреминули сообщить своим владыкам. И буквально от каждой страны отправились делегации из величайших светил магического искусства. Ушли… и не вернулись. Господа маги пришли, куда требовалось, посмотрели, увидели там что-то только для них интересное, почесали репы, и решили обратно уже не возвращаться, а создать новое королевство чистого волшебства. За поразительно короткие сроки был воздвигнут первый летающий город, ставший столицей новой страны, которую, по решению большинства, назвали Союзом Магического Братсва. Таким образом, магия ушла из большей части известного на тот момент мира.

А орианцы, все это время скрепящие зубами от прежних обид, только и ждали возможности показать всю силу той дисциплины, которую они называли наукой. С того времени, когда Ориан стал самодостаточным королевством, прогресс не стоял на месте. И неистовое желание людей пограбить, в которых так и не улеглась кровь воинственных предков, выплеснулась на близлежащих соседей. Без поддержки колдунов малочисленные армии никак не могли противостоять окрепшей и набравшей куда большую силу армии бывших варваров. Вместо одиночных и не очень метких выстрелов из длинных, выглядящих нелепо металических трубок, защитников своих родин ожидал бесконечный ливень металла, разящего врагов лучше стрел. От пуль, как их называли орианцы, не могли спасти ни верный дубовый щит, обитый кожей, ни цельный доспех, который спокойно мог выдержать выстрел из мощнейшего арбалета чуть ли не в упор. Новое оружие захватчиков прошивало стройные ряды оборонявшихся так, как горячий нож разрезает подтаявшее масло.

Единственное, что могло спасти от мгновенной смерти, это каменные высокие стены цитаделей, втягивая захватчиков в долгую и затратную осадную войну. Но и тут орианцы смогли всех удивить. Страшные железные механизмы, работавшие на силе пара, имели разрушительную мощь. Вооруженные гигантскими сверлами из сверхпрочных сплавов, они играючи расправлялись как с воротами, так и со стенами. А полная неуязвимость к потокам кипящего масла, такого губительного для живого человека, делала их практически неуязвимыми. Меньше чем за год Ориан увеличил свои владения за счет окружавших его соседей. Еще за три года новые соседи непрекращающего расти королевства склонили головы перед оккупантами. Всего за пятнадцать лет были захвачены все государства, находившиеся на материке. Все, да не все. Как и в первый раз, армия орианцев, порядком увеличившаяся и гораздо лучше вооруженная, обломала свои зубы о магов.

Битва в недавно появившейся пустыне была страшная. Для нападавших, разумеется. За все то время, пока орианцы играли с беспомощными царьками, маги под предводительством неизвестно кого набирали силу. Великую силу. Было построено еще пять летающих городов, а столица новоиспеченного Союза разрослась до таких размеров, что закрывала собой весь небосвод, пролетая над армией врагов. И снова молнии, снова столбы пламени разили врага так же, как разили их предков.

Не прошло и недели, как порядком поредевшей армии атакующих пришлось убраться подальше от границ, охраняемых летающими городами. Наверное, на земле можно было бы организовать какое-то сопротивление колдунам, но никак не в воздухе. Все могло бы закончиться весьма плачевно для только-только появившейся империи, если бы города смогли преодолеть ту границу, где заканчивалась пустыня и начинался полный зелени мир. Как потом выяснилось, из-за потребления колоссального количества энергии города не могли отлетать далеко от той самой магической аномалии, которая и создала эту пустыню. А как выяснилось еще позже, что-то в центре этой выженной земли стягивало магическую энергию со всего мира, делая колдовство в других местах весьма затруднительным. Именно поэтому за границами песков перестали рождаться люди с магическим талантом. Орианцы были только рады этому, ведь на захваченных территориях осталось немало народу, у которых магия была в природе вещей, а тогдашнему правительству совершенно не хотелось иметь в тылу рассадник магической заразы.

Вскоре захваченные народы начали находить плюсы в правительстве орианцев. Налоги снизились, болезни прекратились, уже давным-давно забыли, что такое голод. Условия жизни поднялись на порядок, и ранее роптавшие постепенно заткнулись. Ну а посредством многовековой пропаганды страна пришла к тому укладу дел, который существует на данный момент. И во всем Ориане не удасться найти хоть одного человека, симпатизирующего колдунам. После стольких лет промывки мозгов Тео бы очень удивился, случись обратное.

Все эти мысли у принца успели пронестись за то время, пока он завершал обратный обзор дома, от чердака до первого этажа. Но стоило ему добраться взглядом до первого этажа, как все исторические мысли тут же покинули его молодую, но не по годам светлую голову. А все потому, что на первом этаже появился человек, хотя еще несколько секунд назад там никого не наблюдалось. Сначала Тео удивился, как кто-то умудрился забраться в тщательно охраняемый дом, а потом вспомнил о том, что у того приспособления, при помощи которого он мог видеть размытый человеческий контур, был один незначительный недостаток. Прибор напрочь отказывался показывать что-либо через свинец милиметровой толщины, а в Орусе свинцовые стены подвалов не редкость, особенно в домах торговцев, которые часто хранят большую часть товара у себя дома. Свинец отлично защищает скарб от паразитов, чем и пользуются все кому не лень. Ну и у кого денег хватает, само собой. Каркас из этого металла стоил достаточно дорого.

Все происходящее пока что укладывалось в обычную жизнь гражданина, но принц нутром чуял, что тут не так все просто. «Может, я стал слишком…», — не успел королевский отпрысок додумать мысль до логического конца, как в ушах начал раздаваться непрекращающийся звон разбивающегося стекла, будто пьяный каменотес забрел в лавку с лучшим горным хрусталем. Как сказал ему старенький бородатый инженер, когда расхваливал возможности костюма, этот звон означал, что где-то рядом творится волшебство. Старичок заранее предупредил принца о том, что эта система пока проходит фазу тестов и частенько барахлит по неизвестным причинам, так что не стоит на нее полагаться на все сто процентов.

Бытрое движение руки к виску, и на место термолинзы становится другая, стрелочкой показывая приблизительное нахождение источника волшбы. Стрелка указывала точно на крышу здания, стоящего неподалеку. Естественно, принц ничего не заметил. Проклятая стрелка загораживала всю видимость. Принцу снова пришлось прибегнуть к маленькому рычажку у виска, чтобы нужная линза стала на положенное место. На этот раз принц поставил линзу, которая отслеживала мыслительный фон в небольшом радиусе. Артефактор долго объяснял, по какому принципу работает эта штука, но принц не понял и десятой части. Посылаются какие-то волны, потом прибор получает какой-то отклик. Тео воин, а не ученый, и ему такие тонкости знать совершенно ни к чему. Видя скучающую мину на лице принца, ученый решил его пожалеть и упростил все объяснения до максимума, просто сказав, что эта линза создана для поиска ментальных тел. У обычного человека проверка подобной штукой вызовет всего лишь небольшую головную боль, и он ничего не заподозрит. А у любого уважающего себя мага стоит заковыристая ментальная защита, так что от подобного рода внимания к своей персоне последний даже не почешется. В итоге, цель даже не подозревает, что ее уже обнаружили, а вы знаете ее точное месторасположение вплоть до пары метров. Полезная, в общем, штука.

Выдохнув, Тео нажал на маленькую кнопочку на своей левой руке, и десятки ментальных щупов выстрелили в заданном направлении. Началась непродолжительная бомбардировка местности, но никакой мысленной активности обнаружить не удалось. Принц разочарованно сплюнул и, чертыхнувшись снова, вернул себе возможность видеть в тепловом спектре. На всякий случай еще раз осмотрев место обитания предполагаемого мага другой линзой, он, наконец, отвернулся.

— Куча хлама… — рассерженно пробормотал принц.

Хотя тут он немного слукавил. Костюм показывал поразительные возможности, открывающие доселе недоступные горизонты. А ведь это только тестовый вариант. Как только артефакторы устранят все возможные ошибки, этот механизм станет на вес золота для орианской разведки, непосредственным начальником которой он и являлся.

Еще некоторое время после проверки принцу казалось, что за ним с заинтересовавшего машину места, кто-то пристально наблюдает. Но, перепроверив место всеми доступными ему способами (разве что только на крышу не полез), он немного успокоился, получив негативный результат.

Вечер становился откровенно скучным, и Тео стал маяться от безделья. Однако он был профессионалом высочайшего класа и не останавливал наблюдение за домом ни на секунду. А внутри ничего не происходило. Человек, находившийся в доме, сначала немного побродил из комнаты в комнату, а потом сел и, по всей видимости, принялся что-то читать. Само собой, это были только догадки, так как по размытой картинке от тепловой линзы, к которой привыкнуть до конца так и не получилось, понять наверняка хоть что-то было практически нереально.

Так бы принцу и стоять под ночным беззвездным небом до посинения, если бы не неожиданный, потрескивающий, кажущийся безжизненным голос, раздавшийся у того прямо в ушах.

— Ваше высочество, появилась информация, — коротко и максимально быстро сказал безликий голос.

Микрофоны, находившиеся у каждого, передавали разные голоса абсолютно одинаково, так что понять, кто именно говорит из одиннадцати подчиненных, было невозможно.

— Кто говорит? — на всякий случай решил уточнить принц.

Не то чтобы принц боялся прослушки или возможной дезинформации, но та техника, при помощи которой можно было держать связь с людьми на расстоянии, была такой же, как и у магов. Только последние были сами себе приемниками, микрофонами и источниками силы. Правда, потом маги уставали, когда за орианцев всю работу выполняла бездушная машина. Но ведь совсем недавно переносные станции дальносвязи[20] весили очень много, и пупок надрывали орианские связисты с куда большим постоянством, чем маги Союза.

— Говорит лейтенант Боллет, главный среди тройки, отправленной в трактир, — скорее всего, голос лейтенанта звучал бодро и молодцевато, вот только проклятые помехи превращали его во что-то несуразное и раздражающее.

— Был отдан приказ использовать дальносвязь только в случае экстренной необходимости, — холодно заметил Тео.

— Я помню, ваше высочество, — лейтенант чуть-чуть помолчал. — Вот только ситуация как раз именно такая.

— Продолжай.

— Только что в таверну зашел человек, очень похожий на подозреваемого, после чего направился за столик под лестницей на второй этаж. По заверениям трактирщика, который помнил нужного нам типа, ему еще ни разу не приходилось видеть, чтобы маг сидел за любым из других столов.

— Ничего не предпринимайте до прихода остальных. Действуйте крайне осторожно. Этот человек чертовски опасен, и для вас же лучше, если у него не будет поводов для подозрений. Я приду через пять минут.

— Так точно, — раздалось в приемнике, после чего все звуки стихли.

На этот раз принц включил дальносвязь для того, чтобы отдать более точные приказы остальным членам своей команды, расставленным в разных местах города. Тео очень повезло, что место нахождения таверны оказалось практически равноудалено от всех трех охраняемых объектов. И бегом к ней, не более пяти минут.

— Внимание всем. Вы слышали, что сказал лейтенант? — обратился принц как будто бы сам к себе.

— Отлично. Моя и тройка лейтенанта Карин позиционируются на крыше, охраняя главный и запасной входы соответственно. Тройка лейтенанта Сари остается на подхвате, прийдя на помощь туда, где окажется цель. Тройка Боллета продолжает следить за магом и сообщать малейшие его телодвижения. Все понятно? — принц издавал приказы со скоростью пулеметной очереди.

— Так точно! — раздалось по очереди девять фраз. Тройка, которая сидела сейчас в таверне, благоразумно промолчала. А то было бы несколько странно, если трое работяг вдруг ни с того, ни с сего вскочат и будут выкривать нечто подобное.

Тео на прощание еще раз оглядел дом через тепловую линзу, не увидел ничего интересного и со вдохом облегчения (ему порядком надоело это затишье) понесся по ночным улицам выполнять обязанности главы разведки.

Сезофф Рафийский. Так же известный, как…

День, начинавшийся так прекрасно, в десять минут пополудни достиг апогея паршивости. Вопросов у Сезоффа (для близких — просто Сез, для очень близких — Сладкий) было выше крыши. И, кажется, даже непосредственный начальник не мог дать на них ответы. А ведь он глава столичного отделения союзной контрразведки, да и просто умудренный жизнью человек. После событий, произошедших на площади, Сез поспешил к себе домой, спустился в подвал, подошел к стелажу с винными бутылками и вытянул одну из них. Пить он не собирался. Таким способом запускался скрытый механизм, открывая проход в небольшую комнату, в которой не было ничего, кроме небольшого стола, маленького стульчика и огромного, во всю стену, зеркала в мощной позолоченной раме.

Подойдя к столу и открыв один из ящиков, Сез достал оттуда небольшой нож с хищным волнистым лезвием. Закрыв ящик, маг подошел к зеркалу и, глубоко вздохнув, полоснул себя лезвием по запястью, после чего резким движением выкинул руку в сторону зеркала для того, чтобы на холодную стеклянную гладь попало несколько капель крови из уже начавшего затягиваться пореза.

Сез ненавидел эту процедуру. Но другого способа связаться с кем-то, кто находился от него на внушительном расстоянии, у него не было. Только члены совета Союза могли, не особо напрягаясь, направлять свой взор в любую часть материка, а такой мелкой сошке, как он, приходилось использовать созданные для этого артефакты. Обходиться без них он силенками пока не вышел. Некоторое время ничего не происходило, и человек, не посвященный в тайны волшебства, мог посчитать Сеза безумцем, занимающимся членовредительством и порчей красивых и довольно дорогих вещей. К счастью, в комнате никого кроме него не находилось, чтобы Сез мог услышать постороннее мнение. Потому как маг был крайне вспыльчив, то горе-комментатор мог получить пылевым молотом промеж глаз…

После ожидания серебряная гладь начала темнеть, постепенно принимая оттенок попавшей на зеркало крови. Когда оно окончательно потемнело, став бордовым, по ровной поверхности пошли волны, как будто в воду стали кидать камни. Сначала маленькие, а потом все больше и больше. Буквально через минуту зеркало было похоже на бушующий горный поток кроваво-красной реки, готовый утащить неподготовленного человека в губительные дебри астрала. Закончилось все так же неожиданно, как и начиналось. Утихли взбесившиеся волны, и поверхность стекла снова приняла надлежащую ей гладкость. Цвет стал привычный, но вместо отражения Сеза и скудной обстановки комнаты зеркало показывало богато обставленные апартаменты. Стены, пол и даже потолок были устланы коврами поразительной красоты. На полу, вокруг маленького столика были хаотично разбросаны мягкие подушки. На самом же столике стоял кальян и маленькое зеркальце в серебряной оправе, усыпанной множеством драгоценных камней. На подушках перед зеркалом сидел лысый старичок с длинными седыми усами, достававшими ему до груди, и потягивал ароматный дым из трубки. Одет он был в обычную шерстяную робу без всяких изысков. Такие были в ходу на западе Ориана.

— Я тебя слушаю, мой мальчик, — произнес загадочный старичок, одновременно выпуская клубы сизого дыма, принявшие форму огромного песчаного ската.

— У меня есть для вас информация, Мастер, — склонил голову в почтительном поклоне шпион Союза.

— Она настолько важна, что ты обошел своего непосредственного начальника и направился с докладом сразу ко мне? — слегка изогнув бровь, мягко спросил старик.

Эта обманчивая мягкость вводила в заблуждение многих врагов Мастера. Ныне покойных врагов. Мастер был главой седьмого из тринадцати летающих городов и занимал не самое последнее место в совете правления. Вот только образ тщедушного старичка плохо вязался с могущественным повелителем чар и главой тайной стражи Союза. Начальник Сезоффа, который в Орусе играл роль его отца, подчинялся непосредственно Мастеру.

— Откуда вы… — начал было Сез, но его оборвал легкий смешок старика.

— Работа у меня такая, мой мальчик, знать все наперед. Ведь если я не буду обладать свежей информацией, грош цена мне как главе тайной стражи, — с мягкой полуулыбкой закончил он.

— Прости старика за то, что перебил тебя, мальчик мой. Продолжай, что ты хотел мне рассказать?

— Ничего страшного, Мастер. У меня есть важная информация об одном инциденте, недавно отгремевшем в столице.

— Насчет какого-то талантливого мага-самоучки?

— Откуда… — снова начал было удивляться Сез, но, увидев веселые искорки в бледно-голубых водянистых глазах, осекся.

— В мире тонких энергий, мой мальчик, который мне удалось познать в совершенстве, все ходит ходуном. Как раз в районе столицы этих горе-вояк. А так как там не было никого из наших с такой силой, я знаю это наверняка, значит, это кто-то посторонний. А самоучка потому, что единственная школа волшебства на этом континенте принадлежит нам. Все просто, мой мальчик, — как ни в чем ни бывало закончил Мастер.

Старик не зря ел свой хлеб. И вот уже на протяжении двухсот с лишним лет он ни разу не давал повода усомниться в своей компетенции, каким-то образом получая информацию даже раньше оперативников, отправленных на место происшествия.

— Вы как обычно правы, Мастер, — снова поклонился Сез старику, — но есть несколько уточнений. Я непосредственно присутствовал на казни этого самоучки, и у меня есть некоторые подозрения на счет его личности.

— Охотно тебя послушаю. Будь добр, уваж старого больного человека, мой мальчик, — все с той же полуулыбкой попросил Мастер.

— Орианское право последнего желания сыграло с нашими врагами злую шутку, — начал свой рассказ Сез, — прежде чем окунуть этого мага в кислоту, у него спросили, чего он хочет. Тот попросил лишь обратиться к народу, находящемуся на площади. Я ожидал услышать что-то вроде проклятий, направленных на головы своих палачей, но вместо этого подсудимый запел и погрузил всю площадь в сон. Защитные артефакты, без которых не проходит ни одно подобное мероприятие, банально не сработали, и вся площадь погрузилась в сон, вместе с королем и его свитой. Странно, но прежде чем отключиться, я не почувствовал ни капли магии, вложенной в его голос. Очнувшись, я заметил жутко развороченные охранные механизмы, как будто через них прошло заклинание невообразимой мощи. Подсудимого к тому времени уже и след простыл. Сез выложил то, что знал наверняка.

— Это все? — спросил старый маг, не меняясь в лице, но глаза его хищно сузились.

— Еще одно, Мастер. Мне кажется, что этот неизвестный маг — мой здешний друг по имени Вальдер. Сколько времени я его знаю, мне не удалось заметить даже зачатков внутренней силы, а тут такое. Но в этом я не уверен.

— Молодец, мой мальчик, ты дал много ценной информации, — похвалил своего собеседника старик.

— Будут какие-то особые указания, Мастер?

— Конечно, будут. Только это не приказ, а скорее просьба. Такого перспективного молодого человека мне бы хотелось видить у нас в союзниках, чем в могиле. И уж точно мне бы не хотелось, чтобы он работал на орианских собак, хотя это маловероятно. Прошу тебя, постарайся найти его и превлечь на нашу сторону. В свете того, что он совершил, как минимум преступление против короны, это будет достаточно просто. А если ты таки окажешься прав, и он является твоим другом…

Продолжать не требовалось. Если это будет Вальдер, то Союз приобретет очень ценного союзника.

— До свидания, мой мальчик. Постарайся выполнить мою просьбу, — произнес колдун и прервал контакт.

Зеркало тут же из магического средства связи превратилось в обычный, ничем особо не выделяющийся предмет.

Просьбу Мастера стоит исполнить в самые кратчайшие сроки. Старик никогда не приказывал, а всегда только просил. А если он специально акцентирует твое внимание на этой самой просьбе, то тебе лучше расшибиться в лепешку, но исполнить то, что от тебя хотят. Иначе ты просто пропадешь неизвестно куда, как и многие до тебя, которым не повезло не оправдать доверия главы тайной стражи.

Не откладывая дело в долгий ящик, Сез вышел из комнатушки, поставил бутылку вина, все это время стоявшую на полу, в пустующую нишу, после чего винная полка заняла свое прежнее место, тщательно скрывая наличие еще одной подвальной комнаты. Поднявшись в дом, Сез накинул легкую куртку и понесся выполнять приказ Мастера.

Он понятия не имел, где искать Вальдера. Да и не был уверен, что это именно он. Но до возвращения начальника стоит принять эту теорию как рабочую и начать действовать. Если же все его потуги успехом не увенчаются, то, дождавшись командира, они вместе смогут развернуть полномасштабный магический поиск. А пока можно и ножками поработать.

Прийдя к такому выводу, Сез направился в дом, где жил его друг. Успехом эта затея не увенчалась. Единственное, что магу удалось узнать, так это то, что «хулиган», как описала его владелица дома, уже не появлялся несколько дней, а ведь он ей еще за последний месяц заплатить должен. Поблагодарив сварливую тетку, Сез направился к их общему другу Киру, но там его тоже ждало разочарование. Оставался только трактир. Это единственное место, которое постоянно посещала их небольшая компания, так что если и там Сеза ожидает неудача, других мест для поиска он не мог предположить. Не ходить же ему по улицам и выкрикивать имя друга, как какой-то сумасшедший.

Путешествие к «Весельчаку» не заняло много времени. У крыльца таверны он заметил человека с пепельными волосами. Такие волосы он видел только у своего друга, так что Сез окликнул того по имени, но реакции не последовало. Справедливо решив, что проще будет просто подойти, а не орать через улицу, маг, ускорив шаг, быстро догнал непринужденно прогуливающуюся личность.

«Видимо, все же собирались казнить не моего друга, — с некоторым облегчением подумал Сезофф. — Иначе почему он спокойно выпивает в своей любимой таверне? Не полный же он кретин».

Схватив за локоть своего друга, Сез повернул того к себе лицом, чтобы высказать длинную тираду о том, что дружить с такими глухими, да и просто непутевыми людьми совсем не дело. Но увидев лицо пойманного, он тут же разжал пальцы и выругался так смачно, как только умел. Оказалось, это не Вальдер, а неизвестный идиот, которого, видимо, недавно выпустили из палаты с мягкими стенами за примерное поведение или еще по какой-то причине. В пользу той мысли, что неизвестный — душевно больной человек, говорило одно событие. Примерно два месяца назад в «Весельчак» стал заходить человек, который как две капли воды был похож на Кира. Одежда, прическа и даже манера речи очень походили на оригинал. Друзья, конечно, удивились, но не обратили на это особого внимания, мало ли что на белом свете бывает? Примерно месяц спустя, когда к Киру-дубль-два успели привыкнуть, он куда-то пропал. Потом, по прошествии трех дней, появился второй Сез. Снова поразительное сходство двойника с оригиналом. Тут-то наша компания и стала подозревать неладное. И в один прекрасный момент, использовав допинг в виде нескольких пузатых бочонков пива, они решили проследить за этим человеком. В мозгах, сильно затуманенных пивными парами, даже проскользнула теория о том, что это и не человек вовсе, а таинственный допельгангер, существо, которое, по легендам, жило тысячи лет назад. Эта зловредная тварь убивала людей, после чего превращалась в точную копию только что убитого и занимала то место в обществе, которое имела жертва. Зачем существо так делало — история умалчивает.

Все оказалось куда проще. Это был обычный человек, которому, видимо, больше нечем было развлечься, кроме как подражать всяким незнакомым людям. Заглянув в окно дома этого странного незнакомца, друзья заметили, как он снял точную копию волос Сеза с головы и смыл грим смоченной чем-то тряпкой. Теперь даже упитый в дугу стражник не смог бы найти хоть что-то общее между Сезом и этим парнем. Друзья тогда неплохо посмеялись и вернулись обратно в трактир, подтрунивая над тем, что скоро, вероятно, появится второй Вальдер. Не сказать, что последнего обрадовала подобная перспектива, но делать нечего. Не с кулаками же налетать на безумного бедолагу. Нравится ему делать что-то странное, пусть делает, а с объектов подражания не убудет.

Человек вопросительно изогнул бровь, как бы спрашивая, чего от него хотят. Друг Сеза поступил бы именно так, если бы его схватил на улице незнакомый человек. Спрашивать что-то у этого доморощенного лицедея не было никакого смысла, так что магу пришлось возвращаться домой не солоно хлебавши. Где искать своего друга, он не имел ни малейшего понятия, и ему ничего не оставалось, как ждать более опытного мага для проведения поисков. Этим он и занялся. Снова спустившись в подвал, Сеззоф подошел к стеллажу, скрывающему комнату, и взял оттуда бутылку с вином, только не ту, которая запускала скрытый механизм, а другую, более пыльную. Рассмотрев выцветшую этикетку, он одобрительно крякнул и стал подниматься наверх с только что выбранным вином.

Таким образом, он решил скоротать несколько часов за бокальчиком отменного вина столетней выдержки. На самом деле, это вино было сделано из урожая позапрошлого года, но встроенное в стеллаж заклинание ускорения времени (его личная разработка, которой маг неимоверно гордился) позволяло за несколько лет придать вину такой вкус, который мог появиться только со временем. За бутылку такого вина можно было выручить немалые деньги, но Сез даже не думал заниматься торговлей. Не те задачи перед ним стоят. Да и жалко продавать почти что свое детище.

Чтобы не умереть от скуки, вино он решил разнообразить усилением имеющегося арсенала заклинаний. Используя каждую минуту свободного времени на совершенствование своих магических способностей, он многого достиг. И лет через десять уже сможет померяться силами со своим нынешним начальником. А через пятьдесят, может, и с самим Мастером. И враги, и друзья предвещали ему блестящую карьеру. Сез же старался подтвердить их ожидания на деле. Выбрав еще одну свою задумку, пылевой молот, он стал уже в которой раз разбирать токи силы, для того чтобы ускорить создание этого разрушительного заклинания.

Пылевой молот назывался так не потому, что создавал огромный молоток из пыли, а потому, что во что бы ни попало это заклинание, все превращалось в пыль. Силы этому заклинанию, конечно, не занимать, вот только энергии оно жрет, как два десятка полноценных огненных шаров, а времени на создание уходит просто уйма. Десять секунд в обычной жизни особой роли не играют. Но в бою за это время опытный противник успеет тебя пять раз подряд в котлету превратить. А магию крови, которую уже давно практиковали маги Союза для усиления возможностей и ускорения создания заклинаний, он отказывался использовать принципиально. Кроме тех случаев, когда это действительно необходимо. Многие могут посчитать такое поведение глупым и, в общем-то, будут правы. С этим соглашался и сам Сез. Будь он способен вынести вид крови, он бы тоже использовал это тайное искусство. А так нашему горе-магу становится очень дурно даже от нескольких капель этой красной жидкости, а от большего ее количества он вполне мог потерять сознание. Естественно, когда ты валяешься в отключке, много не навоюешь. Вот и приходилось ему изворачиваться, придумывая способы стать сильным колдуном без всяких кровопотерь. Собственно, именно поэтому большинство заклинаний, которые он успел придумать, не оставляют даже мокрого места от своей жертвы.

После завершения обучения в магической академии в одном из городов Союза его хотела завербовать группа магов карающего назначения. Назывались они «мастера первого удара»[21] и, как становилось понятно из названия, со своими жертвами они особо не церемонились. Из-за угла — накачанное под завязку заклинание анигиляции, похожее на заклинания Сеза, и проблема решена. Никакой глупой дуэли, на которой у жертвы есть хоть какой-то шанс, ни затяжных баталий с применением красивого волшебства. Орден асассинов Союза не любил пустую трату времени и сил.

Сез же хоть и был вспыльчив, жестоким себя не считал и конфликты не любил. Так что как можно вежливее и с глубочайшим почтением он отказал убийцам и пошел в разведку. Интриги были ему куда ближе отравленного клинка.

За увлекательным занятием время пролетело практически мгновенно. И хоть желаемый результат не был достигнут, это куда лучше, чем сидеть и плевать в потолок от безделия. Сумерки пришли незаметно, как и в те далекие времена, когда Сез еще ребенком вгрызался в тайную науку под предводительством своего теперешнего начальника.

Встав со стула и с сожалением посмотрев на давно опустевшую бутылку, он потянулся до сладкого хруста в спине. Небольшим магическим усилием заставил кровь бежать по жилам быстрее, смывая следы кропотливой работы. За этим занятием его и застал отклик от одного из датчиков пола второго этажа. Судя по полученной информации, сигнальная сеть среагировала на шаги в его личной комнате. Справедливо решив, что добропорядочные люди привыкли заходить через парадный вход, а не через окна, Сез окутал указательный палец правой руки белыми молниями большой концентрации. Сжатая в такую компактную форму мощь оставляла аккуратненькую сквозную дырочку практически в любой поверхности, так что белая молния, как называлось это заклинание, идеально подходила нашему боящемуся вида крови магу.

Пока тот подготавливался, неизвестный гость стал отчетливо слышен, а не только ощутим при помощи сигнальной сети.

«Если это вор, то полнейший неумеха. И я только сделаю ему одолжение, пришибив на месте», — с такими мыслями Сез затаился в густом полумраке, оставленном лестницей на второй этаж. Над головой послышался скрип половиц. Потом ступеней. А затем и до боли знакомый голос, почему-то говорящий шепотом.

— Сез. Сез, где же ты есть, лопни твоя задница.

— Кир? — удивленно спросил маг, развеивая уже готовое сорваться заклинание, — какого Криксала ты тут забыл?

— У нас проблемы, — коротко сказал друг, окончательно спускаясь в холл первого этажа.

— У кого это «у нас»?

— У меня с Вальдером. Сейчас все тебе расскажу.

И рассказал. Рассказал все, что знал сам. И про стычку с грабителями, и про подставу их главаря, которая в итоге оказалась не подставой. И про странности, происходящие с их общим другом. И про плен. И про казнь. И про чудесное спасение этих двоих. И про их «гениальный» план.

— Значит, мне не показалось! — удивленно воскликнул Сез.

— Ты о чем, дружище?

— Я присутствовал на казни. И подсудимый мне показался до боли знакомым. Но видел я все издали, поэтому посчитал, что мне просто привиделось.

— Ну, возрадуйся, ты обладаешь отличным зрением. — решил схохмить Кир.

— Стоп. Подожди, за тобой ведь могли следить, — наконец дошло до Сеза. Рыскающая по союзной штаб-квартире орианская стража — это не та новость, которая должна вызывать улыбку.

— Да не следил за мной никто, я проверял, — попытался успокоить разволновавшегося друга Кир.

— Ты не знаешь, на что способны орианские шпионы. Если они захотят быть незаметными, они будут незаметными.

— А ты откуда знаешь, как работает орианская разведка?

— Интуиция, — коротко ответил Сез. — Пойдем, я тебя в подвале спрячу, а потом, как придет Вальдер, надеюсь, его еще нигде не поймали, так все и обсудим. Видимо, ему есть что рассказать, как, в общем-то, и мне.

— Зачем нам в подвал? Ты думаешь, меня тут кто-то будет искать?

— А ты бы на их месте стал бы искать преступников на главной площади столицы? — съязвил Сез.

— В скором времени ко мне наведаются, если уже не наведались. Так что живо в подвал! — рявкнул напоследок маг.

Кир безропотно отправился в подвал, где ему была предоставлена потайная комната, в которой совсем недавно состоялся сеанс связи с одним из глав Союза.

— Сиди тут и ничего не трогай. Особенно зеркало, — погрозил пальцем Сез непутевому другу.

— А ты разве не останешься со мной? Тут же скучно, как в библиотеке. Заняться совсем нечем.

— Если бы ты почаще сидел в таком месте, как библиотека, глядишь, и не попал бы в эту передрягу.

— Это тоже верно… — слегка разочарованно протянул Кир.

— Ладно, подожди, сейчас постараемся найти тебе занятие, — Сез помигнул и вышел из комнаты. Его не было лишь пару минут, а когда он вернулся, то нес с собой откупоренную бутылку вина и бокал размером с половину этой бутылки.

— Пожалуй, некоторое время я смогу посидеть с тобой. Но потом мне все равно нужно будет подняться. Если наш друг все-таки сможет заглянуть на огонек, то кто-то же должен его встретить.

По негласному соглашению друзья решили не поднимать интересовавшую всех тему до появления Вальдера, поэтому беседовали о всяких глупостях. Выходило, честно говоря, скверно, и висевшее в воздухе напряжение можно было резать ножом. Сез, как и обещал, посидел чуть-чуть с другом и оставил того наедине с вином, куда более лучшим собеседником в данной ситуации. Решив, что ему тоже не помешает немного расслабиться, маг захватил еще одну пыльную бутылку со стеллажа, а вход в тайную комнату предусмотрительно закрыл. Поднявшись из подвала в холл дома, он уселся в мягкое кресло, откупорил бутылку и принялся почитывать газету, пытаясь отвлечься от дурных мыслей. Получалось, к сожалению, так себе.

Буквы, как песок сквозь пальцы, ускользали от понимания Сеза, не желая складываться в слова. За друга он очень сильно переживал. И если тот, как говорил Кир, научился магии всего лишь три дня назад, то у него могли возникнуть серьезные проблемы. Особенно, если учесть, что они сейчас находятся в сердце королевства, объявившего магам войну на уничтожение. На протяжении всей своей истории королевство совершенствовало навыки этого самого уничтожения. Хотя, если Вальдер смог избежать казни, разрушить мощнейшие глушилки[22], то, может, зря он так переживает.

Казалось, время, если не остановилось, то точно плелось со скоростью вусмерть пьяной улитки. Никак не получалось себя отвлечь от тревожных мыслей. Даже проверенное средство — улучшение заклятий не принесло ожидаемого результата. Сез не знал, сколько он просидел, потягивая вино и тупо уставившись в черно-белые страницы газеты. По ощущениям казалось, что много. Согласно расчетам, Вальдер должен был уже вернуться, путешествие к площади и обратно, даже скрытное, не могло занять у него столько времени. И это было еще одним поводом для беспокойства.

И вот в момент апофеоза переживаний к нему пришел отклик от сигнальных заклинаний чердака. На самом деле это не особо было нужно, чтобы понять, что на чердаке кто-то появился. Дикий грохот металлической посуды был лучшим подтверждением того, что на чердак уже во второй раз за день проник посторонний. Окрыленный надеждой, что это его друг, Сез влетел по ступенькам со всей доступной ему скоростью. И, распахнув дверь, увидел человека, лежащего на полу в куче мусора. Пыль стояла непроницаемой завесой, но короткое заклинание и потоки воздуха собрали всю витающую в воздухе гадость в тугой шар, который тут же вспыхнул, на секунду освещая комнату. Видимость улучшилась, и Сез наконец смог опознать фигуру, до сих пор лежащую на полу и ругающуюся, как десяток матросов.

— Ну, наконец-то… — облегченно произнес он и заключил пыльного человека в объятия.

Вальдер. Последний маг Теней

Проникновение сквозь этот птичий лаз прошло успешно. Чего не скажешь о приземлении. Тень не удосужилась меня предупредить о том, что в этом разобранном состоянии я наберу неплохую скорость, а когда снова стану одним целым, эта скорость никуда не пропадет. Так и произошло. Применив только что разжеванную Никем технику, я смог превратить свое тело в сотни маленьких серых искорок и протиснуться в небольшую дыру на чердаке, по недоразумению именовавшуюся окном. Именно таким способом меня ранее удалось спасти от разбойников, именно из-за этой способности завертелась вся теперешняя канитель. Но вернемся немного назад, на крышу не известного мне дома.

«Все, что от тебя требуется, максимально увеличить канал времени так же, как было тобой проделано на площади».

«Снова меня в преисподнюю самыми длинными путями тащишь…».

Честно говоря, мне не хотелось, одни боги знают, который раз за день применять свою силу. Все те же боги, которые от безделья считают все эти случаи, могут дать ответ, чего мне этого стоило.

Я произнес фразу активации и сквозь зубы пробормотал: «Если мне еще хоть раз придется оперировать такими энергиями без откатчика, я лично раскатаю весь королевский дворец по бревнышку». Такие мысли хоть немного грели мою и без того измученную душу.

Чуть раньше я получил очередной вводный курс на тему «Странная магия для чайников», из которого вынес одно неутешительное знание. С моим теперешним уровнем способностей меня в бараний рог может скрутить чуть ли не каждый человек, обладающий толикой какой-либо силы. Будь то машина или же волшебство. А так как я был практически уверен в том, что по пути в Союз будет слишком много желающих отрезать мою буйную головушку, которая стоит гору золота, нужно было хоть как-то себя обезопасить.

Никто назвал мою проблему «тугой соображалкой», и в целом он был прав. Чтобы создать хоть что-то, мне приходилось ярко это представить. А времени это отнимало достаточно много, так что если я и выигрывал на порядок в силе, то настолько же отставал в скорости. Да и в мастерстве я откровенно проигрывал большинству магов, положивших на изучение тайных наук всю свою жизнь. К счастью, Тень предложила выход из этой ситуации. Достаточно было наработать определенный арсенал из примененных ранее заклинаний и как-то их назвать. Принцип был такой же, как и с освободительной командой моей скрытой силы. Закрепляя за словом или фразой определенную возможность, гораздо проще было воплотить ее в жизнь. Скорость увеличивалась в разы, а именно это мне и нужно было для целостности шкуры.

Первой способностью в моем списке стал теневой скачок. Именно такую ключ-фразу я за ней закрепил. Перемещение в бестелесной форме на короткие дистанции могло помочь мне в разных ситуациях, например, преодолеть препятствие или уйти с линии огня. А высокий атакующий потенциал скачка мог помочь расправиться с зазевавшимся противником. Как обычно, если Тень решила помогать, то помогает наверняка. Сам бы я додумывался до всего этого не один год. К несчастью, мне предстояло опробовать работоспособность скачка уже через несколько мгновений, хотя, будь на то моя воля, я бы предпочел до сих пор работать в тюрьме и лиха не знать. Даже, не взирая на такой вкусный пряник, как магия.

Некоторое время я просто стоял на крыше и смотрел на то место, куда мне нужно было попасть. Честно говоря, было немного страшно самолично разбирать свое тело на кусочки, чтобы протиснуться в этот треклятый лаз. Тут же возникали не слишком приятные мысли о том, что не дай темная сила, я как-то не так соберусь. Например, руки поменяются местами с ногами или голова с сердцем. Или собраться мне удастся, но только верхняя и нижняя части почему-то решат, что они уже готовы существовать отдельно. Короче говоря, было СТРАШНО! Но просто стоять на крыше — это не вариант, ибо пульсирующая в висках сила вот-вот готова вырваться из моих ушей фонтаном крови.

Выдохнув, как перед прыжком в холодную воду, я произнес:

— Теневой скачо-о-о-ок.

На мгновение мир окутала непроглядная тьма, но вскоре видимость полностью восстановилась. Только теперь я видел, что находилось и сзади, и впереди, и сверху, и снизу. От поступающей информации мозг, ныне превращенный в тучу искорок, был готов разорваться на еще более мелкие части. Сильно кружилась голова, и чертовски мутило, хотя почему это происходило, если у меня даже органов в привычном понимании этого слова нет.

Как будто давая возможность насладиться окружающим пейзажем, мой мозг на секунду смог воспринять всю картинку целиком. И как только это произошло, по какому-то вселенскому свинству, красивый объемный мир дрогнул и смазался в полоску света на границе сознания. Если кто не понял, я стал передвигаться с просто умопомрачительной скоростью.

Бам! Это моя не весть когда собравшаяся голова решила посоревноваться в прочности с потолочной балкой. Звон! Это мое не весть когда собравшееся тело упало в груду металлической посуды и прочего хлама. Тут же поднялась гора пыли, пытаясь сделать то, что не получилось у скачка, а именно вывернуть мой желудок наизнанку, сотрясая мою глотку в диком приступе кашля. Все вокруг покрылось пылью. Вот уж не знал, что у Сеза может быть подобный бардак. Пока я был занят попытками удержать свой давным-давно прошедший завтрак, открылась дверь в комнату, обрисовав светящийся прямоугольник входа, который был частично заслонен плохо различимой фигурой. Непринужденный взмах руки новоприбывшего — и у меня почему-то заныли все кости, но кашлять я перестал, так как вся пыль была собрана в тугой шар и уничтожена единственной огненной вспышкой.

«Маг!», — прозвучал вопль Тени у меня в голове, но я и сам уже мог все разглядеть. После исчезновения пыли мне открылась интересная картина. В проходе стоял мой друг Сез с картинно поднятой рукой, которая стремительно избавлялась от оранжевого свечения, недавно ее окутывавшего.

Сказать, что я был удивлен, это не сказать ничего, и наконец, раздражения, боль и страх, копившиеся во мне все это время, вырвались наружу в виде потока сквернословий.

— Ну, наконец-то… — произнес мой друг, одним движением руки поднял меня с пола, словно я не весил ничего, и заключил меня в могучие объятия, которые окончательно сбили мне и без того спертое дыхание.

Видимо, почувствовав, что если мне не дать вдохнуть хоть немного воздуха, то я преждевременно отдам богам душу, Сез разжал объятия, и я в который раз оказался на полу. Неопределенно хмыкнув, мой друг схватил меня, словно пушинку, закинул себе на плечо и начал спускаться с чердака. Как выяснилось позже, мой друг был магом, не чурающимся физических упражнений, как большинство его коллег, и мог ударом кулака уложить человека на больничную койку. После удара головой мне было трудно ориентироваться в пространстве, все расплывалось и двоилось. А теперь, когда верх поменялся с низом местами, понять что-либо было просто нереально. Дойдя до холла первого этажа, Сез не остановился, а направился прямиком в подвал. Нес он меня не очень аккуратно, и я еще пару раз несильно ударился об узкие каменные стены спуска.

Попав в просторную подвальную комнату, местами заставленную какими-то коробками, Сезофф подошел к стеллажу и вытащил самую обычную бутылку. За стеной что-то тихо щелкнуло, и стелаж с немалым винным ассортиментом отъехала в сторону, освобождая проход в очередную комнату. Эта была не в пример меньше предыдущей, основным ее интерьером было большое зеркало. В комнате за маленьким столиком сидел мой второй друг, потягивающий вино из огромного бокала.

Видимо, я достиг пункта назначения, и моя поездка на закорках Сеза подошла к концу. Иначе почему меня бесцеремонно сгрузили на холодные каменные плиты? Состояние мое было все еще неважным, так что никаких попыток подняться я не предпринимал. Да что там подняться, у меня даже сказать моим друзьям, что со мной все в порядке, не было сил. Секунду посмотрев на меня, Сез произнес многозначительное «ага» и исчез. Вернулся он минут через пять, неся с собой огромное блюдо с жареным мясом и полное ведро холодной воды. Как только мой нос учуял умопомрачительный аромат еды, в желудке тут же требовательно заурчало, а рот наполнился слюной. Я уже был готов, превозмогая слабость в теле, встать и добрести до вожделенного блюда, но на меня было опрокинуто ведро ледяной воды! Усталость как рукой сняло, и я вскочил от неожиданности. Видимо, сделал я это достаточно резко, так как пол заходил ходуном, а в глазах потемнело.

— Что ты творишь?! — тут же взревел я, как только пол перестал качаться, словно маленькая шлюпка посреди океана во время сильнейшего шторма.

— Привожу тебя в порядок, — невозмутимо ответил хозяин этого подвала, — ты был грязнее самого бедного оборванца Ориана.

— А теперь я мокрее самого мокрого из оборванцев. Блеск! — пытаясь говорить так, чтобы зубы не стучали, произнес я.

Мокрая одежда неприятно холодила тело, из-за чего оно покрылось гусиной кожей. Да и в самом подвале температура была достаточно низкой. Вполне вероятно, что завтра я слягу от переохлаждения, так как крепкое здоровье почему-то обошло меня стороной.

— Это поправимо, — усмехнувшись, сказал мой друг и взмахнул рукой, после чего меня обдало горячим воздухом, моментально высушивая одетые на мне тряпки.

Тут-то до моего прояснившегося разума наконец начало доходить.

— Ты что, маг? — тупо спросил я.

— У меня к тебе тот же вопрос. Дружище, ну у тебя и рожа, — сквозь смех сказал мой друг.

Две пары глаз уставились на Сеза, как бараны на новые ворота. И я, и Кир были несколько шокированы. Сеза мы знали не первый год, и подобное откровение вызывало массу вопросов. Так долго скрывать от своих лучших друзей то, что ты маг, по меньшей мере было достойно уважения, хотя и задевало. Как будто читая наши мысли, Сез произнес:

— Ну, вы же понимаете, почему я от вас это скрывал? В стране, ненавидящей волшебство, лучше держать ухо востро.

— И это не потому, что я вам не доверяю, — тут же выпалил Сез, — это лишь для вашей безопасности. Орианцы в своей тяге к уничтожению мне подобных способны далеко зайти.

— Это уж точно, — пробормотал я, вспоминая об уготованной мне участи.

Мы втроем понимающе переглянулись, после чего расхохотались. Наконец-то напряжение, сдавившее всех нас ужасающими тисками, немного ослабило хватку.

— Ну а сейчас, — произнес мой друг, выйдя из комнаты и вернувшись с бутылкой вина, которая присоединилась к уже стоявшей на столе, — ты расскажешь мне все по порядку, как тебя угораздило попасть на оруский эшафот.

И я, поедая вкуснейшее мясо и запивая великолепным вином, начал свой рассказ. Большую часть истории Кир уже знал и практически не слушал меня, уделяя внимание блюду с едой. Лишь в некоторых случаях он удивленно вскидывал брови, заслышав что-то такое, чего я не рассказывал ему. Когда мой рассказ подошел к тому моменту, где мы попрощались с Киром, последний стал слушать с куда большим интересом, хотя и не переставал уменьшать запасы имеющейся снеди.

— И вот таким образом я оказался на твоем чердаке, обойдя поставленную на стену защиту.

Новость о том, что за его домом следили орианские шпионы, Сеза нисколько не обеспокоила. На мой вопрос, почему он так легкомысленно к этому относится, Сез рассмеялся, но все же ответил:

— Это конспиративная квартира Союза. Не только орианские выскочки все это время совершенствовали свое оборудование. Магия тоже не стояла на месте и сделала огромный скачок вперед. И даже если они будут знать наверняка о том, что это пристанище магов, то смогут найти ее следы только через месяц поисков. Причем без перерывов на сон и отдых, — горделиво закончил мой друг.

— А как насчет того приспособления, которое позволяет видеть тепло человеческого тела? — припомнив слова Тени, решил спросить я.

— Стены подвала частично состоят из такого же свинца, как и черепица близлежащих домов. Так что Кира они заметить не могли, а я все же законный обитатель этого жилища.

— Теперь твоя очередь поведать нам свою историю, — вдруг вспомнил я.

— Ах да, совсем вылетело из головы.

Мы с Киром обратились в слух. Всем было интересно послушать о настоящем прошлом нашего товарища.

— Как вам уже известно, родился я в Союзе Магического Братства, в седьмом летающем городе, который называется Кариф. Отца своего я не знал, и моим воспитанием занималась мать. Предвещая ваши вопросы, скажу, что со мной живет не мой настоящий отец, а глава нашей разведгруппы. В четыре года во мне обнаружился талант к магии и меня отдали в местную школу волшебства. Там я проучился до одиннадцати лет, после чего отдали учителю и отправили вместе с ним в Орус для усиления нашей шпионской сети в столице врага. Тут-то я и познакомился с вами. Получив добро на дружбу с орианцами от своего начальства, я стал поддерживать с вами общение. Вот, собственно, и вся история.

— Но почему ты решил нам открыться сейчас? Ведь ты мог все также продолжать играть в молчанку, и мы бы точно ничего не заподозрили, — задал вполне уместный вопрос Кир.

— Да все потому, что после событий, произошедших на площади, Мастер заинтересовался тобой, Вальдер. — И он испытывающе уставился на меня.

— Э-э-э… Мастер? Кто это? — это было единственное, что я смог ответить.

— Это один из членов совета. Он одновременно является владыкой Карифа и начальником тайной стражи Союза.

— И что ему от меня надо?

— Тебе удалось обойти защиту мощнейших защитных артефактов. Я тоже был на площади и меня усыпило наравне со всеми. А ведь я не самый слабый маг.

— То есть мне предлагают покровительство взамен на мое добровольное желание отдать себя на опыты? — решил я узнать наверняка.

— Ну-у-у… Что-то вроде того, — слегка замявшись, ответил мой друг.

— Но не стоит переживать по этому поводу. Естественно, под нож тебя никто класть не будет. Просто попросят применить пару заклинаний и понаблюдают за этим.

— Довольно маленькая цена за спасение от королевского преследования.

— Я тоже так посчитал. Только хочу тебя предупредить: опасайся Мастера. Уверен, он покажется тебе милейшим старичком, не способным и мухи обидеть. На самом деле это не так. Он способен прервать твою жизнь даже за самый малейший проступок.

— Ты говоришь, что этот Мастер способен убить человека, который не скажет ему «будь здоров», когда тот чихнет? — шутливо спросил я.

— Именно по этой причине он уже превратил в кровавую кашу трех своих секретарей, — совершенно серьезным тоном ответили мне.

Я сглотнул. И именно к этому человеку мне нужно было направляться.

— А может, я тут поживу? — с надеждой в голосе спросил я.

— Не выйдет. Он уже знает о твоем существовании, и мне был отдан приказ разыскать тебя. А если у меня не выйдет, то скоро сюда приедет мой начальник, который точно захочет выслужиться. И ему совершенно наплевать на то, что ты мой друг.

— Да-а-а… Что называется, из огня да в полымя, — пробормотал Кир после всего услышанного.

— Не стоит так переживать, дружище. Пока ты нужен Мастеру живым и здоровым, он позволит оседлать себя и прокатиться верхом по пустыне. Так что постарайся оттягивать тот момент, когда ты ему окажешься ненужным, как можно дольше. А дальше мы что-то придумаем.

— Напомню, — решил вмешаться я, — этот Мастер сейчас за тысячи миль отсюда, а меня разыскивают обозленные королевские когорты. Так что сейчас меня больше интересует, как нам выбраться из города.

— Тут я могу тебе помочь. Уже давным-давно под стенами города прорыли туннель. Один его конец находится прямо у нас под ногами, второй же выведет нас за пару миль от главных ворот. Недавно там был установлен один артефакт, он-то и поможет нам добраться до Союза.

— Что же это за артефакт, который позволяет путешествовать на такие огромные расстояния? — непонимающе спросил Кир.

— Увидишь, — таинственно ухмыльнулся Сез.

Что-то не нравится мне его ухмылка. Наверняка путешествие при помощи артефакта не сулит нам ничего хорошего.

— Тогда чего мы с моря погоды ждем? Пойдемте быстрее к этому чуду современной магической мысли, и унесем свои задницы из Ориана раз и навсегда, — воодушевленно высказал свое мнение Кир. Видимо, загадочной ухмылки нашего друга он не придал никакого значения.

— Один момент. Мне нужно доложить Мастеру о том, что задание выполнено. И тогда можно отправляться к катапульте[23].

— А почему та вещь, на которой мы собираемся путешествовать, называется катупульта? — подозрительно уточнил я.

— Увидишь, — расхохотался мой друг.

Ох, чует мое сердце, аукнется мне эта поездка.

— Ладно, вызывай своего Мастера, а я пойду снеди в дорогу соберу, — сказал Кир и растворился в темноте основной части подвала.

Сез молча подошел к столу и уже во второй раз за день достал страшный кинжал. Подойдя к зеркалу, он очень аккуратно порезал себе руку, не забыв при этом сравняться цветом лица со скатертью, и брызнул кровью на зеркало. Мне было очень интересно, что именно делает мой друг, поэтому, вновь направив маленькую толику энергии себе в глаза, я увидел все совсем иначе.

Кровь была не привычного красного цвета, а янтарно-оранжевая, к тому же она периодически пульсировала. Зеркало было похоже на провал в бездну, а не на привычный отражатель солнечных лучей, с которым так любят играть маленькие дети, устраивая импровизированные войнушки.

После попадания крови в эту тьму последняя стала трескаться, ломаться и искажаться, вызывая шевеления внутри провала. Наблюдая за водоворотом энергии, складывающейся в какой-то причудливый узор, отдаленно напоминающий человеческий глаз сразу с тремя зрачками, я совершенно не заметил, как отражение изменилось, и на другом конце появился сухонький старик. К счастью, посторонний голос, раздавшийся в комнате, вывел меня из оцепенения.

— О! Это снова ты, мой мальчик? Чем обязан тебе на этот раз?

— Я выполнил вашу просьбу, Мастер, мне удалось найти человека, с которым вы так хотели поговорить.

Голос Сеза изменился, в нем не было ничего, кроме почтения и тщательно скрытого страха. Мне ни разу не приходилось слышать, чтобы Сез с кем-то так разговаривал. Одно это говорило, что старик не прост. А если вспомнить предостережения моего друга, то от него точно лучше держаться подальше. По крайней мере до тех пор, пока я не смогу от него защититься, а то и вовсе надавать по старой морщинистой шее.

— Так быстро? Молодец, молодец, мой мальчик, — тем временем продолжался диалог между начальником и подчиненным.

— Всегда рад вам помочь, Мастер, — склонив голову в поклоне, пробормотал Сез.

— Я нисколько в тебе не сомневался. А теперь дай же мне, старику, потешить свое любопытство и посмотреть на этого молодого человека, что стоит у тебя за спиной.

Сез без разговоров отошел в сторону и глазами показал мне, чтобы я подошел поближе. Не сказать, что мне очень этого хотелось, особенно, если учесть, что наговорили про этого человека. Сам Мастер же выражал исключительное дружелюбие и просто океаны доброты. Мягкая полуулыбка морщинистых губ, ласковый, приободряющий взгляд, даже сама поза излучали радушие. Складывалось впечатление, что он смотрит на своего внука, которого не видел много лет. Не будь я предупрежден о двуличии сидящего предо мной человека, я бы точно поверил, что это вместилище одного из ангелов. Но под радушной оболочкой скрывался жестокий разум.

— Подойди, мой мальчик, не бойся, я не кусаюсь. А даже если бы и кусался, то я слишком далеко, чтобы сделать нечто подобное, — решил приободрить меня Мастер.

Я молча подошел и стал изучать представившуюся моему взору картину. Кальян, множество подушек и старик, одетый в простую крестьянскую одежду. Ничего особенного. Рядом с границей Ориана с Союзом такую картину можно встретить в каждом третьем доме.

— Так это ты тот паренек, который вызвал столько шума? — решил нарушить молчание старик.

— Именно, — я не стал облегчать ему задачу вести разговор самому.

— Ты очень способный, мой мальчик, говорю тебе это в первую очередь как один из членов совета Союза. У нас тебя ожидает великолепное будущее.

Понятно. Сейчас мне наобещают гору пряников, затем вытянут все возможные знания, а потом выбросят на помойку. Но пока придется играть по их правилам, потому как в котел к слугам плети попадать не хотелось.

— Как только прибудете в Союз, направляйся сразу ко мне, мой мальчик. Думаю, у каждого из нас найдутся вопросы, на которые мы хотим найти ответы.

Криксал! Эти его «мальчики» раздражают почище подначек Тени.

— Всенепременно. — Мне пришлось поднапрячься, и выдавить более-менее правдоподобную улыбку.

— Ну, не буду тебя задерживать, мой мальчик. Вам предстоит много работы и долгий путь. Поторопитесь, — сказал напоследок Мастер, мягко улыбнулся и одним жестом оборвал связь.

— Ни за что не подумал бы, что в этом старичке сидит маньяк, — обратился я к Сезу, после того как зеркальная гладь вновь обрела положенные ей свойства, а именно стала показывать мою донельзя потрепанную физиономию.

— Большинство из тех, кто так думал, были развеяны по ветру, — совершенно серьезно ответил мне друг.

Возникло неловкое молчание, которое, к счастью, оборвал появившийся Кир.

— Все необходимое собрано… Эй, а чего у вас такие рожи кислые?

— Забудь, — решил я ответить за нас обоих другу.

— Ну что, отправляемся? — поддержал меня Сез, переводя разговор в другое русло.

— Ну, наконец-то! Я уже сгораю от нетерпения, так хочется посмотреть на Союз.

Сез улыбнулся и, поманив меня за собой, направился к выходу из комнатушки. Как только мы вышли, хозяин подвала поставил стоящую на полу винную бутылку, на только ему известное место, и вход в комнату тут же скрылся за винной полкой. Пройдя в другой конец подвала, он подошел к одному из ящиков и извлек из него золотую статуэтку, похожую на страшную тварь из ночных кошмаров. Вставив ее в старый держатель для факела, Сез отошел к нам. Как только он занял место рядом со мной, огромная плита, из которых состоял пол, плавно отъехала в сторону, открывая темный провал, ведущий в туннель.

— Ну, с богом… — зачем-то сказал я и первым полез в открывшийся зев туннеля.

Мастер. Глава Корифа

Мастер оборвал связь со столицей этих невежд, и откинулся на подушки, потягивая кальянный дым, пахнущий каскадом спелых фруктов. На смену добродушному дедушке пришел расчетливый, жестокий и коварный глава тайной стражи Союза.

— Конечно, этот паренек весьма интересный. Вот только я не увидел в нем такого, что могло бы заинтересовать Элемента. Почему же сам глава совета отдал ему приказ лично проследить о его сохранности? — размышлял Мастер вслух.

— Магии я в нем не почувствовал ни капли. Но ведь Элемент четко сказал, что это пока еще не раскрывшая себя угроза. Но как эта букашка сможет противостоять всему Союзу? Даже этот зазнавшийся мальчишка Сез сможет, не напрягаясь, развеять его по ветру.

Но приказы Элемента не обсуждаются. Это Мастер знал наверняка. Основатель Союза Магического Братства не терпел неповиновения, жестоко карая любого, кто посмел его ослушаться. А сколь честолюбив и эгоистичен Мастер ни был, с первым номером в совете ему не тягаться. Да и вообще никому.

Мастер поднялся с подушек и пошел на балкон оберега[24] города, выход на который был скрыт за драпировкой мягкого желтого цвета. Выйдя на балкон, он оказался в глазнице огромного ворона, возвышающегося над седьмым городом Союза.

Его взору открылся завораживающий вид. Поистине титанических размеров каменная платформа, парящая над песками, которым не было ни конца, ни края. Летать города Союза могли благодаря огромному синему кристаллу, вокруг которого, как вокруг стержня, строилось все остальное. Нижняя неограненная его часть выпирала из дна летающей платформы на добрые пятьдесят метров, верхняя же часть возвышалась над основанием на все двести метров и принимала очертания ворона, раскинувшего крылья, как бы желая защитить доверенный ему город от всех напастей.

Эти кристаллы были созданы самим Элементом и представляли собой не что иное, как огромный энергетический резервуар с простеньким заклинанием левитации, но накачанным до такой степени, что оно было способно поднимать тридцатикилометровый круг основания города на недосягаемую высоту в два километра, что делало город недоступным для любых нежелательных гостей. Маги слишком тщательно охраняли свои секреты, чтобы позволить кому попало разгуливать по славным улицам своих городов.

Население летающих городов было не слишком велико. Пятьдесят — семдесят тысяч, и на этом все. Во множестве народу просто не было нужды. Основная работа выполняется либо големами, либо при помощи магии. Небольшие фермы, построенные на крыше каждого из домов, давали по десять урожаев в год благодаря заклинаниям ускоренного роста. Армия состояла из тех же големов и магов, так что в грубой человеческой силе не нуждалась совершенно. Однако волшебники не могли обойтись без людей. А все потому, что мага не получится собрать из мусора, валяющегося под ногами, как какого-то голема.

Поэтому единственное, для чего требовались обычные, обделенные магическим талантом люди, — это деторождение. Так продолжалось уже на протяжении пяти веков, и никто не хотел менять установленный в старину порядок.

Вдоволь налюбовавшись раскинувшимся перед ним пейзажем, Мастер вернулся обратно в свои покои, сел на подушки, вдохнул ароматный дым и позвал своего секретаря. Не прошло и минуты, как перед пожилым волшебником постал молодой юноша, склонившийся в глубоком поклоне.

— Вызывали, Мастер? — голос юнца подрагивал от волнения и плохо прикрытого страха.

Именно такой голос и нравился Мастеру. Голос, который говорит: «Я трусливое ничтожество, и я это знаю». Лишь немногим позволено говорить со стариком на равных. Остальных дерзнувших ждет медленная и очень мучительная смерть. И только один не выказывал страха, разговаривая с колдуном, — это пацан Сез. Любой другой был бы уже в пыточных палатах, где Мастер самолично взялся бы за ножницы и отрезал язык, посмевший так с ним разговаривать. Но стервецу пока приходилось все спускать. Сез был очень важен для старика, так как в скором времени, когда тот еще немного подрастет, Мастер собирался переселить свой дух из своего дряхлеющего тела. Только огромный магический потенциал, бурлящий в самой крови, позволял играть в прятки со смертью. И пока магу удавалось оставлять старуху с носом. Но долго это продолжаться не может, так что еще год-два, и в этой разваливающейся оболочке окажется Сезофф. И вот тогда вновь помолодевший Мастер отплатит ему за все невысказанное уважение.

— Конечно, вызывал, мой мальчик, — тепло улыбнулся старик, вновь надевая маску божьего одуванчика.

— Отправь Элементу сообщение о том, что в скором времени прибудет так заинтересовавший его молодой человек, он уже направляется в Кариф. Пусть свяжется со мной так скоро, как только сможет.

— Слушаюсь, Мастер. Это все?

— Да-да, мой мальчик. Давай, беги.

Секретарь, так и не подняв головы за все время разговора, пятясь спиной назад, удалился, оставив Мастера наедине со своими садистскими мыслями.

Вальдер и компания

На удивление в подземном туннеле, ведущем прочь из столицы, было чисто и светло. Пол, стены и потолок обложены плиткой, которая начинала светиться только тогда, когда на нее наступаешь. Правда, одна проблема все же была. Высота этого коридорчика была мне чуть выше пояса, заставляя предвигаться по нему на четвереньках. Видимо, этот коридор создавали либо для карликов, либо для мифических гномов, потому что только они могли передвигаться по этой каменной кишке с комфортом.

— А какая длина этого туннеля? — не выдержав, спросил Кир после пятнадцати минут путешествия не в самой удобной из возможных поз.

— Четыре километра, — невозмутимо ответил мой второй друг.

Кто-то громко застонал. Надеюсь, это был не я. После некоторого времени тишины Сез решил нас поразвлечь рассказами о Союзе. Он поведал о тринадцати великих городах, каждый из которых управляется одним из членов совета. Рассказывал о големных фабриках, которые в огромных количествах были расставлены по городам. Рассказывал о оберегах, в каждом из городов принимающих различные формы. Так, например, в его родном городе Карифе это был огромный ворон. В столице же, оберегом являлся исполинских размеров меч. Как будто какой-то гигант решил вернуть обратно на землю эту груду летающих камней, и пронзил ее до самого основания.

И таких рассказов было еще целое множество. Он рассказывал об образе жизни, о магической школе, об отношениях между городами, и тому подобное.

Не сказать, что я узнал много нового из рассказа друга, большая часть этого материала подавалась в орианских школах. Но сейчас эта история была пропитана точкой зрения родившегося на одном из летающих городов, а не в пригороде столицы. И хотя в общих чертах и было сходство с орианским видением событий, но было и одно главное различие. Рассказчик не пытался вызвать в нас отвращение своей историей, не искажал намеренно факты, выращивая новое поколение магоненавистников. С другой точки зрения, голые факты, усыпанные подробностями, вызывали интерес, недоверие, смех, но никак не неприязнь.

Не знаю, сколько длился этот интереснейший рассказ, но мне пришлось очнуться от представления Союза и вернуться к делам насущным, так как мы зашли в тупик.

— Эм-м-м… Сез, тут тупик, — несколько отрешенно сказал я другу, который чуть было зазевавшись, не уткнулся носом мне прямо в пятую точку.

— Не переживай. Тупик — это хорошо, — произнес Сез и как ни в чем не бывало поднялся в полный рост, разрывая тоненькую полоску дерна, создающую видимость равнины. Нам с Киром ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Как только мы вылезли наружу, земля, поросшая травой, тут же закрыла прорехи, скрывая тайный путь за стены столицы. Не веря своим глазам, я потрогал то место, откуда только что вылез. По ощущениям, это была обычная земля, с обычной травой, и никакого хода под ней не ощущалось. Осмелев, я даже решил попрыгать, дабы окончательно удостовериться в прочности тоненького слоя земли.

Первые пару прыжков были такие же, как будто я прыгал по самой обычной земле. А вот во время следующего Сез щелкнул пальцами, и я пробил скрывающий лаз покров, словно тончайшую бумагу. Не скажу, что это было очень приятно, так как в тот момент, когда мои ноги не встретили должного сопротивления, я уже успел представить, что проваливаюсь в бездну и увидеть всю свою жизнь перед глазами. Как прошедшую, так и будущую.

— Не смешно! — сказал я, снова вылезая из ямы, друзьям, которые попадали на траву и хохотали, как сумасшедшие.

И снова, как только я вылез, проход был скрыт. На этот раз я уже решил не проверять прочность магии Союза. По крайней мере, пока Сез рядом.

— Ладно, пойдемте, тут недалеко совсем, — закончив смеяться, Сез поманил нас за собой и направился в сторону россыпи валунов, видневшихся невдалеке.

— Там что ли этот твой артефакт? — нетерпеливо спросил Кир.

— Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу. Пока артефакт неактивен, его не найдет ни одна королевская ищейка, — истолковав по своему вопрос друга, ответил Сез.

Я решил на прощание обернуться и посмотреть на тот город, в котором провел всю свою сознательную жизнь. Никакой щемящей пустоты от расставания с насиженным местом я не ощущал. Слишком мало было приятных моментов в моей столичной жизни. То место, где мы выбрались на поверхность, было несколько выше города, находящегося в котловане, образованном окружающими холмами, поэтому вид открывался замечательный. С расстояния в пару-тройку километров Орус казался каменным муравейником, а не величественной столицей самого большого королевства. Помахав на прощание рукой гигантским стенам, сделанным из огромных серых блоков, я направился вслед за своими друзьями, которые успели от меня порядком оторваться.

Шли мы минут пятнадцать, пока не оказались в странном каменном саду. Создавался эффект, будто тебя забросили в лабиринт, и на многие мили вокруг ты не найдешь ничего, кроме хаотично разбросанных валунов. Но это ощущение было обманчиво, стоило пройти сотню шагов влево или вправо, как ты окажешься на свободном участке холма, оставив за собой каменный лес. Еще минут пять Сез водил нас от валуна к валуну, петляя, словно раненый заяц, запутывающий следы. И вот когда терпение Кира было на пределе, Сез выкрикнул радостное «ага» и побежал к громадному камню, который сиротливо лежал посреди небольшой полянки.

— Ну, наконец-то, пришли, — отдышавшись, сказал наш друг.

— И-и-и… Где? — это все, что смог выдавить из себя Кир, чувствуя, что его ожидания нагло обманули.

— Вот, — просто ответил мой друг и указал на так заинтересовавший его валун.

— Ты хочешь сказать, мы полетим в Союз верхом на камне? — вкрадчивым тоном, поинтересовался Кир.

— Не знаю, как ты, а я лично полечу вот на этом, — сказал Сез и стал в какую-то странную стойку.

Ноги на ширине плеч, руки согнуты в локтях, пальцы сжаты в кулаки. На руках и шее взбухли вены, как будто он пытался поднять что-то невидимое и очень тяжелое. Постояв так некоторое время и весь покраснев от натуги, он наконец вскинул руки вверх. Повинуюясь этому жесту, камень, на который ранее указал Сез, взлетел в воздух, и его отбросило на порядочное расстояние. Под камнем была странная платформа, состоящая из семи колец. Самое большое кольцо было около тридцати метров в диаметре. А самое маленькое было платформой из темного металла, не больше пяти метров.

Отдышавшись, мой друг произнес:

— Вот на этом, как ты выразился, «полетим». Хотя я бы предпочел твой вариант.

— Это еще что за безумный выверт чокнутого магического сознания? — с опаской поинтересовался я.

— Это система транспортировки всяческих посылок. Ее используют в Союзе для доставки грузов.

— А люди уже доставлялись при помощи этой штуки?

— Пока нет, но это не надолго, — подмигнув, ответил мне Сез.

— Я решительно отказываюсь путешествовать на этом кругляше, — уверенно сказал Кир и для верности даже отступил на пару шагов назад.

— Поздно, батенька. Как только я убрал валун, катапульта начала очень сильно фонтанировать магической энергией. В столице уже наверняка все забегали, и в течение двадцати минут сюда прибудут не самые вежливые ребята.

— А сколько времени тебе нужно, чтоб активировать этого курьера? — на всякий случай решил уточнить я, уже догадываясь, что мне ответят.

— Гораздо больше двадцати минут, — подтвердил мои самые мрачные догадки Сез.

— Тогда что же нам делать? — подал голос Кир.

— Защищаться до того момента, пока все не включится. Все, потом поговорим. Времени в обрез, — сказал Сез, доставая из-за пояса прихваченный с собой еще из подвала кинжал.

— Минут пятнадцать я буду занят настройкой и ничем вам помочь не смогу, так что вся защита на тебе, — друг испытывающе посмотрел на меня.

Я лишь молча кивнул.

— Но думаю, я все же успею до прихода гостей.

Очень надеюсь на то, что Сез успеет. Иначе, останусь один против отправленного по наши души отряда захвата. Кира можно было не считать, так как ему нечего противопоставить подготовленным воинам.

— Ну, понеслась… — горестно пробормотал Сез, и вспорол себе запястья обоих рук, щедро орошая свежей кровью странный конструкт. Естественно, мой друг чуть тут же не свалился в обморк, но к его чести смог удержаться на ногах, хотя и изрядно пошатывался.

Время как будто замерло. Стрелки вселенских часов упорно не желали двигаться, заставляя нас нервничать все больше и больше. Сез застыл статуей, простирая руки над платформой, из его раскрытых ладоней настоящим водопадом вырывались снопы синего света, оживляя причудливую резьбу каждого из кругов. Кир же просто сел на траву и стал смотреть в ту сторону, где находился город. Он совершенно не шевелился, и как мне показалось, даже не моргал.

Сначала мы услышали шум. Шум скрежета металла по камню. Кир тут же встрепенулся и стал рядом со мной. Потом мы заметили оранжевые всполохи. А еще через некоторое время на поляну шагнуло три огромных механизма, напоминавших смесь человека, маленькой заморской птички и чего-то совершенно невообразимого. За этим чудом инженерной мысли медленно шагал отряд из десятка человек, полностью закованных в тяжелейшие латы. На плечах у них покоились огромные двуручные мечи, готовые в любой момент пуститься в смертельный танец. Периодически по доспехам и оружию этих воинов пробегали едва заметные энергетические разряды.

Завершали процессию мои недавние знакомые, люди в нелепых костюмах, со странными способностями. Их было девять и, видимо, трое из них следили за домом моего друга. Хоть до нас пока еще было далеко, а вся процессия передвигается со скоростью черепахи, было ясно, что как только мы окажемся в пределах их досягаемости, нас в лучшем случае сразу убьют. А в худшем возьмут живыми, и, здравствуйте, слуги плети. Зная, что за живого меня награда куда больше, чем за мертвого, думаю, меня убивать не станут. А вот моих друзей могут и не пощадить.

От осознания этой мысли со мной произошло то, что происходило крайне редко — я разозлился. А как оказалось позже, злой я, да еще и с приобретенными способностями к магии, не самое приятное зрелище. С каким-то странным удовольствием я увеличил канал времени примерно на треть от максимума. Создавалось ощущение, что мне переломали разом все двести шесть костей. Состояние было очень неприятным, но вполне терпимым. По крайней мере какое-то время. После чего я сделал то, что выходит вообще за рамки моего поведения. Я атаковал первым. Атаковал с осознанным желанием поубивать всех этих людишек, посмевших дерзнуть выйти против меня! Странно, подобные мысли мне чужды…

«Я подумал, что небольшой допинг тебе не помешает. Эти ребята сюда явно не чай пить пришли», — вдруг раздалось у меня в голове.

— Тень, ах ты сво… — договорить я не успел, очередной приступ желания крушить своих врагов стал непреодолимым.

И я подпрыгнул и ударил ногой с разворота в голову воображаемому противнику. Очертя перед собой полукруг, я аккуратно приземлился и стал наблюдать, как черно-красный полумесяц, сделанный из чистой энергии, несется на моих врагов.

Наступающие люди, завидев приближающуюся опасность, очень неизящно шмякнулись о землю. Механизмы таким проворством не обладали, и энергетическая дуга, пройдя их насквозь, улетела вдаль, где и взорвалась, превратив в щебень какой-то из камней. Сначала ничего не происходило, и успевшие встать с земли люди хотели было возобновить движение, как верхняя половина одного из железных монстров аккуратно съехала на землю, обнажая идеальный разрез, не толще ногтя. У второго механизма в кабине, так сильно похожей на клюв птицы, что-то замерцало, задымилось, после чего раздался оглушающий взрыв, забрав с собой на тот свет троих латников и одного шпиона, стоявших рядом с эпицентром. Оставшаяся железная машина сделала шаг в нашу сторону, но тут же рухнула, так как опорная нога полностью проржавела и поломалась от нагрузки. Вскоре из кабины, быстро поедаемой ржавчиной, выполз человек, весь в коричневой метталической стружке.

Уж не знаю, что я в порыве злости представил, но это что-то явно работало. И если бы люди не увернулись от магического снаряда, на поляне остались бы только я и мои друзья.

Оцепенение, разлившееся над площадкой действий, продлилось недолго, и люди в странных костюмах рассыпавшись, метнулись в мою сторону. Ощущая, что если что-то не предпринять, то плакали наши жизни, я попытался провернуть фокус с огромным защитным куполом. Получилось, конечно, на отлично, и это доказала отразившаяся от на секунду мерцнувшей поверхности молния, пущенная одним из обладателей костюмов. Получится-то получилось, вот только мне показалось, что на меня рухнуло небо, в любую секунду грозившее раздавить мошку по имени Вальдер. Молнии стали барабанить по щиту бесконечным потоком, отражаясь во всевозможные стороны, усиливая и без того огромную нагрузку. Но мне пока удавалось сдерживать эти смертельные подачи.

Один из умельцев сцепил пальцы в замок и ударил в сферу щита мега-молнией, за что и поплатился руками. Взрыв в районе локтей напрочь отбил у бедолаги желание продолжать битву. Эта усиленная атака повергла меня на одно колено, но мне чудом удалось удержать трещащую по швам защиту. Подвиг смельчака повторять никто не решился, видя, какая учать его постигла. Полностью сконцентрировавшись на защите, я не имел времени организовывать ответную атаку, чем и воспользовались осмелевшие меченосцы. Тройка этих ребят вовсю неслась на меня, приготовив свое страшное оружие для удара. И когда до барьера оставалось не больше метра, рядом со мной встал Сез, повелительно выставив правую руку ладонью к нападающим.

Воины не успели среагировать на появление моего друга, за что и поплатились жизнями. Мгновение — и большая часть латников превращается в пыль, тут же уносимую разгулявшимся ветром. Об их недавнем существовании говорили только ноги, как будто отрезанные чуть ниже колен, которые так и остались стоять на том месте, где только что были целые люди.

Не тратя времени на созерцание эффективности своего заклятья, Сез развернулся влево, и направил указательный палец левой руки на решившего забраться под барьер шпиона. Секунда — и столб белого света попадает тому прямо меж глаз, создавая сквозную дыру не только в черепе, но и в камне, который стоял за человеком. Еще одним жестом Сез поднял один из камней, не в пример быстрее, чем проделывал это в первый раз, и смел остатки бронированых воинов куда-то в сторону, по пути зацепив еще одного из шпионов. Посмотрев на своего друга, я заметил, что руки у того по локоть в крови. Его крови. Лицо у него было белее мела, но все же на нем была отпечатана решительность разрезать себя еще в нескольких местах, если это понадобится для общего дела. Настала секунда затишься, и Сез, обернувшийся посмотреть на готовящуюся катапульту, крикнул мне:

— Снимай защиту, потом прыгай на платформу!

Я так и поступил. Артефакт завелся очень вовремя, потому как еще десять секунд, и я был бы втоптан в землю на пару метров все увеличивающимся давлением. Оборвав подпитку своего творения и закрыв канал до того состояния, в котором я мог почувствовать себя более-менее нормально, направился к самому маленькому диску.

Сделал я это очень вовремя, потому что после того как я запрыгнул на холодный металл платформы, она стала подниматься вверх, а вокруг закружились со страшной скоростью круги побольше, создавая иллюзию непроницаемого шара.

Нападающие перенаправили свою атаку на уже разогревшийся артефакт, но это было бестолку. Бешено вращающиеся кольца защищали не хуже моего щита. И вот когда мы поднялись на десятиметровую высоту, металлические полосы стали сбавлять скорость, а платформа замерцала синим светом. И вот из больших колец был грубо сделан импровизированный туннель, розширяющийся к концу.

— Готовы? — улыбаясь, спросил Сез.

— Нет! — в один голос ответили мы с Киром.

— Поздно! — продолжая улыбаться, ответил нам друг и, обмякнув, повалился на платформу.

Сразу после этого меня вдавило в платформу так, что даже пошевелить мизинцем оказалось невообразимо тяжело. Диск, на котором мы находились, стал перемещаться с ужасающей скоростью по туннелю. Каждый раз, проходя очередное кольцо, платформа начинала мерцать другим светом и ускоряться все сильнее, пока мы не достигли седьмого, самого большого круга. На нем диск остановился, и вся конструкция стала принимать первоначальный вид. А вот мы по инерции полетели в какой-то из городов Союза.

Тео Терранский

Принц был зол. Казалось, как только он взялся за дело этого мага, проблемы на него посыпались как из рога изобилия. А ведь сначала ничего не предвещало беды, и Тео в хорошем настроении направлялся на задержание нужного субъекта. По крайней мере именно так он думал. Операция была проведена в лучших традициях отряда быстрого реагирования. Разместив отряд у входов в таверну, принц стал ожидать выхода нужного человека, периодически интересуясь у группы внутри, чем именно он сейчас занимается. Ответ принцу был всегда одинаков и достаточно короток, ему говорили, что маг пьет! Пьет очень много, и если будет продолжать в том же духе, то и ловить никого не придется, так как тот скоро просто не сможет стоять на ногах.

Ждать принцу пришлось недолго. Прошло примерно полчаса, прежде чем следящая команда сообщила о том, что маг встал из-за своего стола и шатающейся неуверенной походкой направился к главному входу. Дальше все пошло как по маслу. Принц заранее спустился с крыши и стал рядом с входной дверью, включив преломитель. И местность рядом со входом в «Весельчак» снова опустела, словно тут и не стояла закутанная в черное фигура. Совсем скоро дверь таверны отворилась, и в приглушенном свете масляного фонаря принц увидел нужного человека. Этот человек был действительно очень похож на разыскиваемого, так что у принца не осталось никаких сомнений. Оставалось только дождаться того момента, когда парень окажется на расстоянии вытянутой руки от Тео.

Немного пропустив того вперед, принц просто протянул руку к затылку мага и направил туда разряд небольшой мощи, выбивая сознание из последнего почище окованной железом дубины.

Как только цель рухнула на мостовую как подкошенная, с крыши тут же стали спрыгивать тени, все это время ожидавшие на некотором отдалении. Одна из теней протянула принцу черный мешок, который тот водрузил валяющемуся без сознания человеку на голову. Другая тень протянула тонкие браслеты грубой ковки, предназначенные для блокировки магической силы. Как только были соблюдены все предосторожности, была вызвана обитая металлом большая карета, запряженная четверкой лошадей. Погрузив мага на пол подошедшего транспорта, четверо шпиков, включая принца, залезли вместе с ним в кабину, дабы не прозевать тот момент, если вдруг пойманный придет в себя и попытается выкинуть какой-нибудь фортель.

До дворца отряд добрался достаточно быстро, и маг не успел прийти в себя. Так что двоим из отряда Тео пришлось брать контроль над его транспортировкой буквально в свои руки.

Пока его несли до допросной комнаты, он даже не пошевелился, хотя носильщики как будто специально выбирали самую неудобную дорогу, а один раз его даже уронили, якобы случайно. Наконец донеся мага до нужного места, носильщикам пришлось приводить его в чувства, так как он до сих пор так и не очнулся. Наверное, разряд, пущенный в затылок магу принцем, оказался слишком сильным для отравленного алкоголем организма.

Посадив этого государственного преступника на жесткий неудобный стул без спинки, принц отправил одного из провожатых за медиком. Прибывший по приказу Тео пожилой мужчина с аккуратной бородкой, в которой больше половины волос были седыми, не спеша положил на стол свой саквояж и начал доставать оттуда разные баночки, порошки и прочую врачебную утварь. Как только врач выложил все необходимое, он разжег небольшую масляную горелку, выуженную все из той же сумки. Некоторое время он химичил с ингредиентами, и на огне забулькала какая-то зеленая бурда с отвратительным кисловатым запахом. Через несколько минут, когда микстура сменила цвет с зеленого на темно-малиновый, врач снял ее с горелки и добавил еще чего-то, тщательно перемешивая.

— Мастер Шольц, что вы готовите? — наконец, не выдержав длительного помешивания, спросил принц.

— Одну микстуру, ваше высочество. Она поможет вывести токсины из организма и приведет нужного вам человека в чувство, — несколько высокопарно ответили принцу. Как будто перед ним стоял не врач, а придворный глашатай.

Вскоре после перемешивания микстура была готова, о чем говорил агатово-черный цвет, который неизвестно когда успела принять жидкость.

— Ваше высочество, не могли бы вы запрокинуть голову этому молодому человеку? — попросил доктор, подходя к лишенному чувств человеку.

— С удовольствием, — несколько озлобленно произнес принц, схватив бедолагу за волосы и довольно сильно дернув на себя. Волосы мага остались у него в кулаке.

Немая сцена. Примерно минуту Тео смотрел то на врача, то на волосы в руке, то на кардинально изменившего внешний вид безсознательного человека. Врач же с невозмутимостью, которой может позавидовать орианская горная цепь, посмотрел на это, а потом снова начал копаться в своем безразмерном саквояже. Достав оттуда очередной пузырек и кусочек ваты, он снова подошел к так и не пришедшему в сознание парню и стоящему в ступоре принцу, который до сих пор не выпустил сорванный ранее парик.

Смочив вату жидкостью из пузырька, врач принялся втирать эту жидкость магу в лицо. Поначалу казалось, что от взаимодействия с этой микстурой кожа начала течь и местами пениться, но после стало ясно, что текла вовсе не кожа, а искусно наложенный грим, а в бутылочке не что иное, как чистый спирт. Примерно минута работы, и перед принцем сидел совершенно другой человек, у которого нет практически ничего общего с тем, кого разыскивали.

— Приведите его в чувство, доктор. Нужно спросить, кто он такой и какого лешего затеял весь этот маскарад, — сказал, наконец, пришедший в себя принц.

На этот раз доктор сам запрокинул голову безсознательному человеку и аккуратно, не проронив ни капли, вылил в глотку недавно приготовленный отвар. Зелье подействовало моментально, и как только пузырек опустел, человек согнулся в приступе кашля, вскоре перешедшего в рвоту.

Как позже стало понятно из рассказа пойманного, он бывший актер-неудачник малого театра, у которого незаладилось с карьерой. Но мучимый жаждой иметь хоть какое-то отношение к актерскому ремеслу, он стал сам придумывать для себя роли. В своей любимой таверне выбирал компанию завсегдатаев, после чего изучал повадки, манеру речи и даже мимику лица. А когда, как он считал, получал от оригинала все, что требуется, наряжался в выбранного человека и делал это так, что даже родная мама не смогла бы углядеть подмену. И надо же ему было превратиться во всеми разыскиваемого человека именно сейчас. А о том, где находится этот самый Вальдер, он ведать не ведает.

Пришлось его отпустить с глубочайшими извинениями и внушительной компенсацией за моральный ущерб, так что дурное настроение принца можно было понять. Пришлось заново запустить широкомасштабные поиски, которые, скорее всего, не принесут никакого результата. Потому как если маг не дурак, он уже давным-давно успел перелететь через городскую стену и отправиться в неизвестном направлении. За такими пессимистическими мыслями принца застал вызов о творящейся рядом с городской стеной волшбе.

— Маги совсем страх потеряли, — обрадованно констатировал факт Тео.

Был призрачный шанс, что это наш недавний знакомец. А даже если нет, то принц хотел хоть чуть-чуть реабилитироваться в своих глазах, потому как в провале операции он винил именно себя.

— Ближайшее боевое формирование к эпицентру? — с порога спросил принц, войдя в командный центр.

— Десять центурионов[25] и три катафалка. Последние разогреются до восьмидесяти процентов мощности за четыре минуты. Раньше этого времени выход невозможен, — ответил связист, сидящий рядом с огромным овальным кристаллом, на котором мерцала схематическая карта столицы.

— Отлично, созывай отряд, с которым я недавно работал, и направляй к складу. Они ведь еще не успели разбежаться?

— Нет, сейчас вся команда в секторе отдыха, при лаборатории зарядки преломителей, — сказал связист, после того, как посмотрел план дворцовых лабораторий.

Ничего не сказав, принц бегом направился на склад, находившийся рядом с лабораториями. Нужно было вытребовать полностью заряженные костюмы. Добежав до склада за время, которому бы позавидовали даже профессиональные бегуны, Тео быстро назвал нужные вещи, и дабы опустить все бюрократические формальности, бросил тыловой крысе кольцо с фамильным гербом королевской династии. Удивительно, но никаких пререканий не последовало, хотя обозники, люди такой противной породы, что готовы спорить не то что с королем, а даже с парочкой богов.

Пришедший только что отряд без лишних разговоров начал снова одевать тяжелые, но весьма удобные костюмы. Когда с приготовлениями было закончено, и снова собравшийся отряд направился к выходу из помещения, тыловик успел кинуть во след уходящим:

— Осторожнее, ваше высочество, эти костюмы сошли с конвейера только два часа назад, поэтому заранее неизвестно, как именно они поведут себя в бою.

Обуреваемый жаждой действия, принц не услышал этих слов. До южных ворот добираться пришлось по засекреченной подземной дороге. Изначально она была построена для безопасного вывоза королевской семьи из дворца при случае осады. Теперь же, когда из врагов Ориана остались только маги, безвылазно сидящие в своей пустыне, ее стали использовать для быстрого перемещения между разными точками столицы.

Рядом с воротами принца ждали уже собранные воины. Катафалки разогрелись и были готовы вступить в битву с неизвестными обидчиками в любую секунду. Они представляли собой огромные ходячие механизмы, в два человеческих роста высотой. Четыре когтистые лапы с двумя суставами для придания большей устойчивости и проходимости. Вооружены они были двумя гидравлическими отбойниками с похожими на чашеобразные блюдца наконечниками. В эти наконечники были вплавлены небольшие перламутровые камушки, добываемые далеко от столицы, в единственной горной цепи континента, где можно было достать, наверное, любую существующую породу. Именно эти камни стали оружием полка катафалков не просто так. Если правильно обработать разрывник[26], как его называли ученые, можно было получить мощный взрыв, при взаимодействии этого камня с другим таким же. Долговечность подобных камней была крайне низка, но эта проблема решалась большим ящиком камней, находившимся в задней части машины. А механизм моментальной воздушной подачи позволял уничтожать противника катафалков без остановки.

В движение эта машина приводилась паровым двигателем, который давал энергию для абсолютно всех систем машины. В скором времени планировался переход на энергию с сердца, но пока приходилось довольствоваться тем, что есть. Катафалки — последнее подразделение, не реорганизованное по самым последним технологиям.

Ярким примером могущества орианской науки были центурионы. Стоящие рядом с огромными машинами — ударным кулаком орианской армии, они не казались такими уж великанами. Чтобы носить усиляющие доспехи, нужно изначально обладать немалой физической силой. Благо у орианцев с этим проблем нет. Двухметрового роста люди были одеты в полный пластинчатый доспех, увеличивающий и без того немаленький рост еще сантиметров на пятнадцать. Внутри броня было напичкана разномастными щитами, усилителями и прочими военными приспособлениями. Довершалась картина огромным двуручным мечом, раскаленным докрасна. Опять же, особый металл, с запредельной температурой плавления, был главным компонентом для этих мечей. Механизм разогрева, встроенный в рукоятку меча, создавал огромную температуру на спице, служившей основой, на которую накладывался слой тугоплавкого металла. Отличное средство против боевых големов Союза, сделанных из камня и железа.

— Ваше высочество, капитан соединенных отрядов центурионов и катафалков Ринулин, — представился вышедший немного вперед человек в нагруднике с красной гравировкой одной лесной птицы.

— Оставляю командование тебе, капитан. Ты лучше знаешь, на что способны твои люди. Я буду руководить отрядом преломителей.

Ринулин молча кивнул. Капитан, так же, как и Тео, отлично понимал, что он сможет отдать куда более точные приказы, что приведет к большей эффективности на поле боя. Выдвинулись немедленно, как только с этой формальностью было покончено. С недавнего времени в каждый боевой костюм Ориана стали встраивать усиляющие модули. Так что бег по бездорожью был для маленького отряда не слишком обременителен. Даже несмотря на то, что доспехи могли весить до сотни киллограмов.

Примерно через десять минут бега вдалеке стал виднеться каменный лес. Именно там и были замечены следы творящегося волшебства. Подойдя немного поближе, обычные воины смогли уже лично в этом удостовериться. Звон битого стекла тут же повалил из мощных динамиков катафалков, но люди в этом не нуждались. Приглушенный синий свет явственно говорил о том, что где-то за грудой камней творится волшебство. Войдя в этот каменный лес, отряд стал двигаться с куда большей осторожностью, опасаясь нарваться на засаду или же прозевать искусно спрятаную ловушку. Но ничего подобного не происходило, и все эти предосторожности оказались лишь напрасной тратой времени. Добравшись до поляны, принц вдалеке заметил трех человек, его чутье подсказывало, что это именно те люди, с поимкой которых он так облажался. Человек, который единственный стоял лицом к надвигающейся толпе, видимо, тоже обладал хорошим зрением, и очень плохим характером. Так как после какого-то акробатического пируэта в королевских подданных полетела явно не самая приятная магическая штука. Люди совершенно без всяких команд успели попадать на землю, а вот катафалки не смогли проделать чего-то подобного из-за излишней устойчивости конструкции.

Враждебный вихрь энергии прошел сквозь катафалки, не причинив, на первый взгяляд, никакого вреда. Однако через пару мгновений у одного из них взорвалась кабина, зацепив осколками несколько стоящих человек и моментально убив пилота; второй насквозь проржавел, прийдя в полную негодность за минуту. А третьего просто располовинило — аккуратный хирургический срез навсегда похоронил возможность учавствовать в славных боевых походах.

— Рассыпались! Действуйте по обстоятельствам, — коротко приказал принц и помчался обходить опасного человека по пологой дуге.

Ринулин снова молча кивнул, подтверждая приказ принца и для своих воинов. Видимо, он был не самым разговорчивым человеком. Вся толпа рванула с места в разные стороны, пытаясь добраться до магов не пострадавшей. Несколько преломителей остались стоять на местах и сконцентрировали огонь локтевых разрядников на уже успевшем поднять щит враге. Обстрел не приносил никаких результатов, и одни из подчиненных Тео решили увеличить возможность атаки вдвое, вызывая перегрузку разрядников. Образец явно был несколько бракованным, потому как бедняге тут же оторвало обе руки, и он скончался на месте от болевого шока. Но его старания не прошли даром: державший защиту маг, в котором при приближении наконец удалось опознать того, кого он искал, упал на одно колено. Атаки посыпались на защиту с удвоенной яростью, но молнии как отражались от мерцающего купола, так и продолжали отражаться.

Однако полной сосредоточенностью на защите воспользовался капитан Ринулин с двумя своими подручными. Во весь опор несясь на врага, капитан был готов уже снять тому голову, и у него бы это получилось, если бы не очнулся стоящий спиной ко всему происходящему человек. Буквально за один шаг преодолев больше трех метров, новый актер этой сцены взмахнул рукой, и от капитана с его воинами остались только ноги. Потом быстрый поворот, и вот уже один из отряда принца падает с простреленной головой. Ну а потом взлетевший камень, раскидавший центурионов, как слепых котят, попал по принцу. Но прежде чем потерять сознание, Тео успел увидеть, как нужный ему человек запрыгивает на платформу, незамеченную им все это время. Запрыгивает и вскоре улетает в неизвестном направлении. Только после того, как принц увидел этот безумный полет, он потерял сознание.

Очнулся принц от того, что его кто-то усердно хлопал по щекам. Открыв глаза, он увидел одного из солдат своего отряда, все это время пытавшегося привести его в чувства. Знаками показав, что с ним все в порядке, воин тут же прекратил профилактические удары и помог принцу подняться. Взору Тео открылась неутешительная картина.

— Потери? — коротко спросил хриплым голосом принц.

— Отряд центурионов полностью уничтожен. Все три катафалка разрушены и не подлежат восстановлению. Из пилотов выжил только один. Отряд под вашим командованием потерял двух человек. Из раненых только вы, — сухо отрапортовал приводивший его в чувства воин.

Это был полный разгром. Двадцать с лишним человек проиграли всего лишь двум магам. Это лишний раз доказывает, что численное превосходство орианцев не дает никаких преимуществ перед маленьким населением Союза.

— Вызывайте медиков и исследовательскую группу. Пусть аналитики сделают полный отчет и отправят королю, — начал отдавать приказы уже полностью пришедший в себя принц.

— Уже сделано, ваше высочество, пока вы были без сознания. Все вышеупомянутые люди должны быть с минуты на минуту.

И как будто подтвержая слова воина, за каменной россыпью раздался гудок походной машины. Через несколько минут на площадь вкатил механизм размером с двухэтажный дом. Огромным гусеницам было без разницы, по какой местности ехать, а большие клешни, так сильно похожие на крабьи, откидывали с дороги вездехода особо крупные валуны. Доехав до поляны, механизм остановился с характерным шипением, а из открывшейся двери посыпался разномастный люд. Первыми вышли медики в красных ливреях с белым крестом и тут же направились к пострадавшим. За ними вышли инженеры-артефакторы в белых халатах и с ходу принялись вставлять в землю следящие артефакты, очень похожие на жезлы церемонимейстера. Следом выпрыгнули аналитики и тут же устремились к той странной штуке, которая недавно помогла избежать магам заслуженной участи. И уже в завершение вышла пара воинов, одетых в простые фиолетовые балахоны.

Каратели[27], личная королевская гвардия. Видимо, угроза жизни будущего короля достаточно веский повод, чтобы отвлечь этих людей от их основных занятий. А именно защиты короля и постоянных тренировок, которым они уделяют все свободное время. После прохождения курса обучения даже самый молодой каратель превращался в машину разрушения, снабженную лучшими изобретениями королевства.

— Ваше высочество, — обратился к принцу один из только что подошедших карателей.

— Слушаю?

— Вас вызывает к себе король. Немедленно.

— Я не смогу добраться до дворца так быстро, как того хочет мой отец.

— Сможете. Внутри бастиона[28] для вас приготовлен [29].

Принц присвистнул. Во всем Ориане было лишь пятеро табунов. Это были достаточно хрупкие, но безумно быстрые механизмы, созданые специально для срочной доставки государственных пакетов или важных персон. Теперь он точно сможет оказаться во дворце не более чем за пять минут.

— Прошу проследовать за мной, — прервал мысли принца голос Карателя.

Принц кивнул, встал с камня, на котором его оглядывали медики, и последовал за фигурой в балахоне. Дойдя до бастиона, вниз спустился механический подъемник, который поможет новоприбывшим попасть в машинный отсек этой движущейся громадины. Как только принц встал на платформу, подъемник дрогнул и со скрежетом и треском стал плавно поднимать принца вверх. Вскоре он оказался на первом ярусе механизма, который сплошь состоял из разных труб, вентилей, нагнетателей, котлов и прочей механической начинки, которая приводила в движение всю эту многотонную конструкцию. Его провожатый сходу запетлял по узеньким полутемным коридорам, не давая толком рассмотреть окружающую обстановку. После десятка поворотов, пары лестничных пролетов и в среднем минуты хотьбы принц оказался в боевых доках. По крайней мере так гласила свежепокрашенная табличка.

На небольшой платформе, прицепленной кипой тросов, стоял табун. Узенький, одноместный конструкт с обтекаемыми формами, состоял из мощного парового двигателя и четырех колес. Окрашенный в красный цвет, этот механизм не мог не завораживать. Правда, из-за практически полной бесполезности, трудности создания и дороговизны табун был уделом немногих богатых коллекционеров. Ну и короля, естественно.

— Прошу, — сказал спутник принца и потянул за незаметный рычаг, спрятанный в хитросплетении труб и шестеренок.

Тросы, все это время крепившиеся к скоростному механизму, стали постепенно ослабевать, пока вовсе не обвисли, и красная прелесть не опустилась на платформу, которая, в свою очередь, повернулась на девяносто градусов.

По казавшейся цельной поверхности прошла маленькая трещина, и скорлупа черного матового стекла развалилась на две части, обнажая внутреннее устройство кабины. В ней не было ничего, кроме кресла, обитого сиреневой кожей, и приборной панели, на которой мирно покоился один только кристалл-поводырь[30]. Благодаря ему и осуществлялось управление, а точнее простое указание места назначения на детально сделанной карте окрестностей. Оптимальный же маршрут механизм выбирал сам, благодаря двум кристаллам, одновременно служащим и системой освещения, и глазами. Возможно, когда цена на эти штучки перестанет быть такой заоблачной, тогда их и запустят в массовое производство. Отличная замена лошадям, коретам и прочему проигрывающему в скорости транспорту. Но в ближайшие лет пятьдесят ничего подобного не произойдет. Так как кристалл-поводырь делают из очень редкого и труднодобываемого минерала. Самый большой кусок, который удалось добыть королевству, сейчас находится в дворцовом аналитическом отделе.

На подобной штуке Тео катался только несколько раз, и то в глубоком детстве, поэтому сейчас его то и дело пробивала мелкая дрожь, с которой он никак не мог справиться. Когда он попал внутрь, дрожь унялась, уступив жгучему нетерпению снова сесть за управление табуном.

— Вы знакомы с управлением, ваше высочество? — учтиво спросил человек в фиолетовом балахоне.

— Да, — коротко ответил ему принц, желая, чтоб его поскорее отпустили во дворец.

— Тогда не смею вас больше задерживать, — сказал человек и растворился в хитросплетенных путях машинного отсека.

Как только принц залез в кабину и умостился на черезвычайно удобном, мягком кресле, черная скорлупа кабины снова сомкнулась, не оставляя не единого зазора, будто никогда и не была разделена на две части. Как только это произошло, поводырь замерцал приятным оранжевым свечением, показывая карту окрестностей. На ней большим синим пятном выделялся королевский дворец. Надавив на эту точку пальцем, принц откинулся в кресле, зная, что умная машина сделает все за него.

Платформа, на которой покоился табун, защелкала, зашипела и медленно начала опускаться вниз, открывая проход для выезда механизма из дока. Как только образовался достаточно большой зазор для свободного выезда из цитадели, юркий механизм тут же, без всякого шума, рванул с места, хотя до земли оставалось еще как минимум два метра. Удара о землю принц не почувствовал благодаря отличной системе амортизаторов, гасящих любую тряску и придававших скоростному путешествию максимум комфорта. Правда, если поводырь не сможет распознать даже мельчайшую неровность в ландшафте, принца ждет неминуемая смерть. Когда ты несешься со скоростью триста километров в час, любой камешек может стать последним. Но об этом принц сейчас не думал, наслаждаясь размытой полоской ландшафта, видневшейся из кабины, и приятным массажем, который делали шесть двигательных поршней. Принц уже в который раз поразился способности орианских инженеров использовать все доступные ресурсы по максимуму.

Так сильно будоражащая поездка ничем принцу не запомнилась. Размытый пейзаж сначала радовал своей новизной, но потом стал раздражать и даже вызвал легкую головную боль. Ненормально мягкое кресло вместо расслабления вскоре стало вызывать ломоту во всем теле, а у тебя даже нет возможности пошевелиться, так как ты намертво примотан к нему ремнями безопасности. Массаж так же надоел и теперь напоминал езду по брусчатой мостовой на старой рассохшейся телеге. Но больше всего принца бесило то, что он никак не мог повлиять на управление конструктом. Хотелось лично взяться за рычаги управления и показать, что человек всегда будет превосходить машину в своей удали.

Не более чем через две минуты показался живой коридор, стоящий на обочинах дороги, лениво впадающей в открытые настеж ворота. Именно через этот проход принц и отправился в погоню за унизившим весь Ориан магом. Видимо, стражников заранее предупредили о скором прибытии столь экстравагантного транспорта, поэтому они подготовились, убрав все возможные препятствия, которые могли помешать Тео максимально быстро добраться до дворца. Будь-то люди из пригорода, запруживающие проход своими повозками и лошадьми, или огромная стальная решетка, верно охранявшая покой столицы от непрошенных гостей.

Выехав на прямую, табун разогнался еще сильнее, хотя, казалось, что это уже попросту невозможно. Никакой тряски так до сих пор и не ощущалось, не считая массажного кресла, хотя по всем научным законам, механизм уже давным-давно должен был развалиться на сотни тысяч маленьких винтиков.

Люди, стоявшие по сторонам от мчавшегося во весь опор принца, видимо, выкрикивали приветствия и восхваления наследнику престола, но из-за смазанности картинки и полной звукоизоляции понять что-либо наверняка было невозможно. Может быть, они были недовольны тем, что их заставили ждать еще какое-то время, прежде чем они, наконец, смогут попасть в город. Так что принцу со всех сторон могли лететь вовсе не приветствия, а разномастные проклятия. Тео на это было абсолютно наплевать. Он все же принц, и ему нет никакого дела, о чем думает чернь.

Промчавшись со скоростью урагана, принц влетел на столичные улицы и, ничуть не снижая скорости, понесся в сторону дворца. Благо дорога до него не предвещала никаких крутых поворотов, и можно было не беспокоиться о том, что механизм не совладает с управлением в особо трудных местах.

На рассветных улицах Оруса практически не было народа. Многочисленные лавки и рыночная площадь начнут свою работу только тогда, когда станут запускать первых гостей из окрестностей столицы. Да и большинство торговцев обитало именно там, не в состоянии позволить себе жилье в черте города, или же не желая быть вдали от источников своего заработка, который, в основном, состоял из различных фруктов и овощей. Благоприятный климат и всевозможные алхимические добавки позволяли выращивать в этой широте практически все, что только могло расти на земле, чем и пользовались местные фермеры. Единственный фрукт, который никак не хотел расти на територии королевства, назывался карююк[31], который при правильном приготовлении становился на вес золота. В своем изначальном состоянии он больше напоминал сильно потрепанный солдатский сапог, и съесть его можно было только если посидеть недельку-другую на диете из одной воды. Рос этот странный фрукт лишь в пустыне магов, а в других местах быстро чахнул и умирал.

Неизвестно, почему у принца всплыли воспоминания о виденном еще в детстве фрукте, но это помогло ему хоть как-то скоротать не слишком продолжительную, но порядком опостылевшую поездку. Табун начал сбрасывать скорость еще до того, как дворец появился в поле зрения Тео. Вскоре размытое пятно, видимое принцем из кабины, начало принимать очертания домов, деревьев и прочего окружающего интерьера. Остановился умный механизм в точности там, где и хотел принц, а именно сразу за дворцовыми воротами. Там его уже ожидала команда техников и очередной бастион.

Ремни, которые словно кандалы удерживали Тео всю поездку, ослабли, и непроглядно черная скорлупа вновь раскололась на две части ломаной линией. И вот только сейчас, когда он, наконец, смог вылезти из механизма и размять ноги, на него обрушилась копившаяся все это время усталость.

— Слишком много происшествий для одного дня, — пробормотал покачнувшийся принц.

Совершенно не обратив внимания на приветствовавших его людей, принц направился вглубь сада по широкой дороге, ведущей во дворец. Вдыхая свежий утренний воздух с примесью палитры разных садовых запахов, он почувствовал себя несколько лучше. Но эта бодрость носила лишь временный характер, не пройдет и часа, как принц свалится без чувств. Так что ему сейчас нужно было поскорее поговорить с отцом и отправляться в свои покои, потому как только полноценный сон мог смыть всю грязь прошедшего дня. Все те проблемы, которые принес на венценосную голову маг, отказавшийся смириться со своей судьбой. По пути во дворец принц заметил невиданную ранее активность. Густая растительность хоть и скрывала большую часть переполоха, учиненного многочисленными людьми, снующими туда-сюда, но Тео, проживший всю жизнь во дворце и знающий каждый его уголок, как свои пять пальцев, неосознанно отмечал эти странности. Если бы он сейчас мог воспарить над бренной землей, то заметил бы, что королевская резиденция больше напоминала разворошенный муравейник, а не оплот орианского королевства. Но принц, к сожалению, летать не умел, поэтому ему пришлось довольствоваться лишь тем, что он смог заметить со своей позиции.

Войдя непосредственно в самое здание дворца, Тео встретил переполох, почище того, который он лицезрел во дворе. Толпы людей носились по каким-то, только им известным делам. Секретари тащили огромные кипы важных документов, требующих заверки вышестоящих лиц. Становилось непонятно, как такой огромной толпе народу удавалось оставаться незамеченной все это время. Но вот, видимо, случилось что-то действительно важно, и самые разномастные чинуши повылазили из многочисленных щелей, именуемых кабинетами. И каждый из этой бюрократической братии считал своим долгом лично поприветствовать своего будущего короля.

На четвертом десятке приветствий Тео сбился со счета и дальше шел, уже не обращая внимания на окружающий его народ. От разнообразия лиц и пестроты одежд начало рябить в глазах, и недавно утихнувшая голова разболелась вновь, делая настроение принца и без того паршивым. Хитросплетения коридоров дворца, наконец, привели принца к кабинету отца, перед которым собралась внушительная очередь из всевозможного люда. Принц узнал плешивого полного старичка с крысиными чертами лица и свиными глазками. Это был Ризор, главный казначей короля. Неподалеку от него стояли два военных генерала, дожидающихся подхода своей очереди.

«Да что же такое могло произойти? Ведь неспроста вся эта беготня», — именно с такими мыслями принц без стука вошел к королю. Его отец как раз заканчивал беседу с очередным чинушей, отдавая тому стопку бумаг с королевской подписью и печатью. Неизвестный коротко поклонился и опрометью бросился из кабинета выполнять полученные поручения.

— А, Тео. Проходи, садись, — наконец заметил сына Терран.

— Отец, что происходит? Почему во дворце такой бедлам? — спросил у короля принц, присаживаясь напротив.

— Все как обычно, сын. Маги.

— Неужели эти песчаные выкормыши посмели высунуть нос из своих пустынь? — недоверчиво спросил Тео.

— По данным разведки, все летающие города Союза в спешном порядке подтягиваются к границе. Ничего более точного неизвестно. Но как гласит одна поговорка…

— Хочешь мира, готовься к войне, — закончил принц за своего отца.

— Именно. Уже отдан приказ на формирование еще трех легионов центурионов, которые в случае внезапного нападения первыми примут на себя удар и задержат врага. Также на границу отправлены семь сотен бастионов.

— Отец, в случае полномасштабного прорыва маги сметут этот заслон как былинку, даже без помощи летающих городов. А если они, наконец, нашли способ вывести их из пустыни, то мы потеряем весь восток королевства меньше чем за неделю.

— Я это отлично понимаю. Но нам пока неизвестна причина активности Союза, так что мобилизовать всю армию — опрометчивое решение.

— Думаю, ты прав, отец, — ответил Тео.

Некоторое время первые фигуры королевства молчали, думая каждый о своем. Тишину нарушил король, придя к согласию со своими мыслями.

— Я уже получил доклад о том, что ты упустил того мага. Скажу тебе одно, твоей вины в этом нет.

— А тогда кто виноват в моем провале? Винить кроме меня некого, — горько произнес принц.

— Не забывай, что Союз — единственная страна, которая так и не покорилась нашей армии. Так что даже двадцатикратное численное преимущество с нашей стороны не дает никаких гарантий на успех. Твоими противниками были маги, а с ними стоит считаться. Особенно с теми, кто способен играючи преодолеть все наши антимагические артефакты.

Принц болезненно поморщился, невольно вспоминая инцидент, произошедший на главной площади.

— Но у меня для тебя есть хорошая новость. Нашим аналитикам уже удалось вычислить примерную траекторию полета наших беглецов.

— Да?! — усталость принца сняло как рукой.

— В скором времени они упадут в болота Шеола[32], - ответил ему король, заглянув в одну из бумажек, хаотично разбросанных по всему столу.

— В место величайшего позора наших предков… — глухо произнес принц.

— Именно. И тебе выпадает возможность дать оплеуху магам там, где когда-то получил ее Ориан. Покажи всем, что от нашего правосудия невозможно скрыться.

Принц задумался. Болотами Шеола называлась огромная заболоченная территория, которая напрямую примыкала к границе магической пустыни. Там состоялась решающая битва Ориана с магами. В то время прадед нынешнего короля собрал огромную армию в надежде захватить последний оплот сопротивления орианцам. И ничто не предвещало разгрома, наоборот, маги терпели поражение за поражением. Орианцам казалось, что победа уже лежит у них в кармане, но все эти ранние поражения оказались обычной уловкой, сделанной специально для того, чтобы королевская армия забыла о всякой осторожности. И она забыла. План магов сработал, как механические часы, и ловушка захлопнулась. Финальное сражение должно было состояться на огромной равнине, которая одним концом упиралась прямиком в пустыню. Когда вся орианская армия собралась на равнине и готовилась к решающему удару, маги отступили в пески, оставив после себя лишь одного человека. Этим человеком и был Шеол. Второй номер в совете Союза. Выглядел он так, как будто его пропустили через мясорубку. На Шеоле не было ни одного живого места, и кровь лилась нескончаемым потоком из многочисленных ран. Удивлению тогдашнего короля не было предела, и он отдал ошибочный приказ приостановить наступление и наблюдать за оставшимся смертником. Некоторое время ничего не происходило, но буквально за секунду ситуация кардинально изменилась. На открытой равнине, на которой трава доставала разве что до колена, со страшной скоростью начали расти исполинские деревья, с острыми как бритва ветками. Начали происходить чудовищной силы оползни, погребая под собой громоздкую технику. Ударившие из-под земли потоки кипятка уничтожали людей тысячами, варя их заживо в тяжелых доспехах. Не более чем за час взбесившаяся земля успокоилась, уничтожив практически всю орианскую армию вместе с королем. Спастись удалось лишь жалким недобиткам, которые находились в самом хвосте этой военной процессии.

Именно тогда Ориан навеки опозорился, поставленный на колени одним-единственным человеком, который скончался от своей собственной волшбы. Молчаливым напоминанием самого большого поражения орианцев остались болота, которые назвали именем их создателя.

Принц тряхнул головой, прогоняя всплывшие мысли, и ответил королю:

— Я приложу все возможные усилия, отец.

— Рад это слышать, Тео. Тогда отправляетесь завтра утром.

— Но…

— Никаких возражений. Тео, тебе нужно отдохнуть. Да и раньше пуститься в погоню у тебя просто не получится.

— Но почему?! — недоуменно спросил принц.

— Потому что силами, имеющимися в нашем распоряжении, добираться до болот Шеола не меньше недели.

— Я знаю, вот поэтому…

— Не перебивай меня, сын, я не договорил.

— Слушаюсь, — принц смущенно склонил голову, как нашкодивший мальчишка.

— Наши техники меня заверили, что смогут запустить этот магический артефакт к завтрашнему утру. Благодаря ему, ты сможешь преодолеть расстояние, на которое уходит неделя, всего лишь за несколько часов.

— Но как он заработает без мага?

— А вот это тебе нужно спрашивать у самих техников. Мне же важен только результат, — усмехнувшись, ответил Терран VI.

— Есть что-нибудь еще, что мне нужно знать?

— Да. Оружие плененного ранее мага начало выделять огромное количество энергии. Сейчас наши ученые пытаются найти причину столь странного поведения обычной с виду железки. Если они смогут понять, почему так происходит, то проект «коллос»[33] наконец-то будет завершен.

— Что?! Но ведь…

— Именно. Но не будем пока об этом. Теперь я не доверяю даже стенам собственного кабинета.

— Будут еще распоряжения? — спросил принц, у которого никак не получалось побороть удивление от услышанного.

— Нет, это все. Можешь идти в свои покои, где тебя ждет заслуженный сон.

Принц встал, коротко поклонился и направился к двери. Уже рядом с порогом Тео остановил оклик короля.

— Постой. Чуть не забыл тебе сказать. Я лично подобрал тебе сопровождение. Это будут двое карателей.

Уже второй раз за последние две минуты Тео пришлось подбирать свою челюсть с пола. Если с ним отправляются двое элитных убийц короля, специально созданных для устранения магической угрозы, значит, провал недопустим. Ничего не ответив, принц лишь снова поклонился и молча направился в свои покои, минуя до сих пор дожидавшихся королевской аудиенции людей. До личных покоев принца идти было не далеко, благо они находились в этом же крыле безразмерного дворца. Добравшись до них, он, наконец, смог снять опостылевшую, пропитанную потом и пылью одежду и отправиться в душ. Смыв с себя всю грязь, которая налипла на него за этот ужасно длинный день, принц почувствовал непреодолимую усталость. И если он сейчас же не ляжет спать, то шмякнется прямо на пол своей комнаты. Вот смеху-то будет, если его завтра обнаружат слуги валяющимся на полу, в чем мать родила. Но до роскошной кровати оставалось всего лишь несколько шагов, и эти последние шаги показались ему труднее, чем все те передряги, в которых он сегодня побывал. Заснуть Тео успел еще до того момента, как его голова коснулась подушки.

Элемент. Глава Союза

Идеально круглый каменный зал без окон и только с одним широким входом. Нет ни дорогих драпировок, ни мягких ковров, ни удобных подушек, ни ничего такого, к чему привыкла правящая каста Союза. Вместо всего этого есть один только каменный трон невероятных размеров, на котором восседал лысый человек с черной бородой-метелкой. Скорее всего, кого-то из его родных можно было уличить в связи с каким-нибудь видом, далеким от человеческого. На подобные мысли наталкивали размеры человека, сидящего на этом самом троне. Даже сидя, он был двухметрового роста, а руки его могли поспорить толщиной с некоторыми деревцами королевского дворца Ориана. Если не понятно, то человек был просто огромен. Кольцо каменных чаш, расположенных по всей длине круглой стены, в которых трепетало робкое пламя, отбрасывающее полутень, придавало еще более пугающие очертания и без того внушительной фигуре. Одет он был лишь в короткие штанишки, которые едва могли укрыть колени. Все тело человека покрыто шрамами разной степени длины и ширины. Увидев такого в темном переулке, инфаркт гарантирован. Можно было подумать, что перед тобой сидит беглый каторжанин, невесть каким образом пробравшийся в святая святых Союза Магического Братства.

Но, конечно же, это был никакой не каторжанин, а сам Элемент. Главенствующий над всеми, кто причислял себя к гражданам Союза. Формально, пустынным государством летающих городов правил совет из тринадцати магов, достигших невероятного мастерства в подчинении сверхъестественных сил. На деле же, остальные двенадцать были лишь марионетками в могучих руках Элемента. Именно он создал Союз, переманив на свою сторону честолюбивых магов древности. Именно он все эти пять сотен лет лет противостоял окружающему миру. И все это для исполнения той цели, ради которой он был оторван от родного мира и вынужден был иметь дело с дикарями, напрочь лишенными магического таланта.

Ни один из нынешних магов Союза не смог достичь даже сотой части той силы, которой мог повелевать глава Союза. И вот, наконец, ожидание могло подойти к концу. Недавно ему доложили, что найден тот человек, которого он ни на секунду не переставал искать всю эту вечность. Более того, нужный ему человек, ничего не подозревая, идет сам в руки, которые так сильно хотят свернуть эту ненавистную шею. Одним сворачиванием шеи дело, естественно, не ограничится, и Элемент лично позаботится о том, чтобы тело мальчишки было отправлено к раскаленному ядру этой всеми богами забытой планеты.

Здоровяк даже причмокнул губами от наслаждения, когда представил те кары, которые он вскоре обрушит на юнца. Но нужно это сделать как можно скорее, пока тот не стал проблемой и не начал приносить неприятности. Размышления, которые так сладко грели душу вот уже шестой век, прервал вошедший в странный зал человек. В нем не было ничего необычного. Смуглая кожа, черные волосы и небольшая бородка. Одет он был в простую белую тогу, а на ногах были удобные сандалии, охватывающие ремнями всю голень. Самая обычная внешность обитателя магических песков. Выйди на любую улицу любого из летающих городов, и ты сможешь встретить таких сотни, если не тысячи. Но все же кое-что отличало этого человека от бесчисленного множества обывателей. А именно — глаза. В них плескалась мудрость повидавшего мир человека и сила молодого воина.

Вошедший прошел по коридору из горящих чаш и опустился на колени в нескольких шагах перед огромным каменным троном. Ни перед кем больше Саррин, второй номер в совете Союза, не склонял своей головы. На всех остальных он смотрел с превосходством и плохо прикрытым презрением. И не зря. Саррин был самым первым из тех, кто присягнул пока еще неизвестному детине. По силе его превосходил только Шеол, но, к счастью, тот навсегда остался в созданных им же болотах, и теперь никто не мог соперничать с магом за обладание над вторым городом, Рикаром.

— Встань, — скомандовал сидящий на удивление тонким голоском для такой комплекции.

Вошедший молча встал и преданно уставился на своего господина.

— Докладывай, — произнес Элемент, разговаривая будто с пустым местом. Взгляд исполина был устремлен в какую-то только ему видимую точку, где-то над головой Саррина.

— Все тринадцать городов отправлены к границе нашей райской пустыни, Элемент, — произнес маг, пытаясь поймать взгляд гиганта своим взглядом.

— Все из совета оповещены о долгожданном госте?

— Да, мой повелитель.

Элемент поморщился. Вся эта раболепность его порядком раздражала.

— Что известно из стана этих шакалов? — спросил Элемент, намекая на орианцев.

— Как вы и предполагали, они начинают стягивать к границе силы. Пока незначительные. Их задача — выиграть немного времени.

— Ну, пусть поиграють в свою любимую войну. Что насчет местоположения гостя? — Элемент, наконец, обратил свой взгляд на маленькую фигуру, стоящую около трона.

Саррин стремительно побледнел, а из его тоги можно было выжать целое озеро пота. Создавалось впечатление, что на него посмотрел не человек, а гора, нависая и грозя раздавить любого, кто окажется рядом.

— Н-н-н-е-е-известно, господин. — Склонился в глубоком поклоне Саррин, не выдержав настолько тяжелого взгляда.

— Неизвестно? — вкрадчиво спросил Элемент, заставляя и без того волнующегося мага чуть ли не брякнуться в обморок от напряжения.

— М-м-мы смогли засечь активацию катапульты, находящегося близ стен орианской столицы. Но ритуал был проведен не до конца, так что координаты прибытия нам неизвестны.

— Вот оно как… — задумчиво пробормотал Элемент, переставая буравить взглядом нервничающего мага.

— Прикажете выслать поисковые отряды? — наконец-то взяв себя в руки, спросил Саррин.

— Нет. Зная то, что сидит внутри этого мальчишки, нам не стоит волноваться за его сохранность. Можешь мне поверить. Ну а если он таки сгинет по пути сюда, значит он не тот, кто нам нужен.

— Слушаюсь, господин. — Склонился в очередном поклоне маг.

— Свободен, — скучающе кинул Элемент, наблюдая за тем, как его правая рука, не разгибаясь, пытается поскорее покинуть каменные покои.

Вскоре Элемент остался один и мог снова погрузиться в пучину тоски по родному миру. Но то чувство, которое все эти века было верным спутником могущественного мага, уступило место нервному нетерпению. Будь Элемент чуточку моложе, он наверняка бы начал ходить из стороны в сторону, меряя шагами знакомый, до самой последней трещинки зал. Но подобной вольности он не мог себе позволить, так как исполняемая им роль обязывала быть невозмутимым. Однако великану на одном месте не сиделось, и он сделал то, что делал всего лишь четыре раза за все время своего правления. Он встал с неудобного каменного трона и направился к выходу из круглого зала.

Сразу после арки дверного проема коридор разделялся на два пути. Один, широкий и хорошо освещенный, вел вглубь здания, другой же был темным и маленьким настолько, что массивная фигура Элемента еле протискивалась сквозь узкие стены. После коротенького коридора начиналась винтовая лестница, уходящая вверх. Лестница была сущим кошмаром для людей, страдающих клаустрофобией, поэтому идущему по ней человеку пришлось передвигаться на четвереньках, что было странно и унизительно для всемогущего главы Союза.

Наконец, когда и это препятствие было преодолено, Элемент оказался на самой вершине оберега столицы страны магов — Ильн-Хазари. Башня была в форме огромного меча, пронзающего весь город до самого основания под небольшим углом. Та лестница, которую только что преодолел, вела на самую ее верхушку, а именно на конусообразный набалдашник, которым завершалась исполинская рукоятка.

Солнце пекло немилосердно, но Элемент, будто сам высеченный из куска камня, не замечал никаких раздражающих погодных условий. Как и во все предыдущие разы, окружающий вид нагонял только неумолимой силы тоску. Именно поэтому маг предпочитал полумрак круглых стен своего зала бескрайним просторам выжженой магией земли. А ведь когда-то тут был зеленеющий лес, в коронах деревьев которого шумели ветра. Но своим перемещением Элемент превратил этот процветающий край в жалкую насмешку над всем живым. Эта была еще одна причина, по которой он ненавидел эту пустыню, символ его прибытия из родного мира. Но больше всего он ненавидел того человека, из-за которого он был вынужден был покинуть милые сердцу места. И уже совсем скоро неугодный магу человек окажется в его руках.

— Не заставляй меня ждать слишком долго, брат! — проорал Элемент горизонту, после чего зловеще расхохотался.

Вальдер и компания

Оказывается, приходить в сознание после сокрушительного падения, еще противнее, чем просыпаться на работу после знатной попойки. Затылок саднило после тупого удара о землю, язык был прокушен. Мне даже удалось каким-то образом разбить губу, хотя я не имел ни малейшего понятия, как у меня это получилось. Открыв глаза, я заметил небольшие кусочки серого, предгрозового неба, то тут, то там пробивающиеся через густую листву. В нос ударил неприятный запах болотной ряски, тины и гнилой листвы. Правда, сразу после него мой нос учуял одурманивающий запах жареного мяса. В животе призывно заурчало, словно говоря, что от еды сейчас мой желудок не откажется. Пришлось подняться с мягкого мха, который, словно ковер, покрывал то место, где я лежал, и направиться к Киру, увлеченно вертевшему самодельный вертел, на который была насажена тушка какой-то местной птицы.

Поднявшись, я огляделся, и моему взору открылся унылый пейзаж раскинувшихся повсюду болот. По счастливой случайности, мы упали на маленький пятачок твердой поверхности, вокруг которого раскинулись обширные территории, занятые трясиной. Невдалеке сидел Сез, который опять был белее снега. На его запястьях я заметил очередные набухшие рубцы, постепенно становившиеся все менее заметными. Видимо, благодаря его магии мы приземлились достаточно удачно, если не считать моего небольшого недомогания.

— Наша спящая красавица, наконец, очнулась? — как всегда неунывающе произнес Кир, который заметил, как я подхожу к весело потрескивающему костерку.

— Лучше бы она так и осталась лежать без сознания, — пытаясь отлепить присохший к небу язык, сказал я, одновременно с этим массируя виски в надежде на то, что головная боль немного утихнет.

— Совсем тяжко? — сзади подошел Сез, раны которого уже успели бесследно пропасть. Он снова порозовел и просто полыхал здоровьем.

— Ну-у-у… Бывало и лучше.

— В лечебной магии я не силен, как ты сам понимаешь, специальность не та. Но кое-каких верхушек в академии я успел нахвататься, — произнеся это, Сез подошел ко мне и положил скрещенные руки на мой лоб. Через пару секунд от самой макушки до пяток пронеслась теплая исцеляющая волна, приносящая освобождение от этих мелких, но весьма неприятных ранений.

Моя губа стремительно затягивалась, во рту пропал металлический привкус крови, да и кости перестали напоминать кости немощного старика. Было такое впечатление, что я сделал глоток холодного пива после сильнейшего похмелья. Мир снова обрел краски, и наше попадание в болота перестало быть таким удручающим.

— Спасибо, Сез, — произнес я с улыбкой от уха до уха.

— Ты вовремя очнулся, наш обед как раз готов.

— Оно хоть не ядовито? — спросил Сез, скорее ставя под сомнения кулинарные способности Кира, нежели переживая об отравленности самой птицы.

— Такого изысканного блюда ты даже в столичных ресторанах не попробуешь, — несколько обиженно сказал Кир.

— Наверное, потому, что в этих самых ресторанах готовят высококвалифицированные повара? — не удержался от подкола мой друг.

— Не хочешь, не ешь. Нам с Вальдером больше достанется, — сказал, как отрезал, наш невольный кашевар.

В животе у Сеза заурчало так же, как урчало несколько минут назад у меня, так что отвечать не было никакого смысла. Мой друг лишь виновато развел руками, как бы говоря, что сейчас он готов съесть даже землю, мирно покоящуюся под нашими ногами. Кир снял птицу с вертела и положил ее на огромный лист неизвестного мне растения. Сез, в свою очередь, достал из-за пояса ужасный волнистый кинжал и принялся кромсать тушку невинной зверюшки.

Когда мы все насытились, я решил задать вопрос, который не переставал меня волновать с того момента, как я очнулся.

— Кто-нибудь может мне сказать, где мы находимся?

— Ты в школе географию не учил? — удивленно спросил Кир.

— На нашем материке находятся только одни болота, а именно болота Шеола, — ответил мне Сез.

Я внутренне похолодел. Все это время мне не хотелось верить в то, что мы оказались на самой враждебной земле нашего материка. Как известно из истории, именно тут орианская армия пала от могущественной магии, так что это место обросло легендами и слухами.

— Лучше бы я снова оказался на столичном эшафоте, — пробормотал я, но друзья все же смогли расслышать мои невнятные слова.

— Не так страшен Криксал, как его рисуют, — ответил мне Сез пустынной поговоркой.

— Мы тут уже несколько часов, а на нас так и не выпрыгнуло нечто ужасное, пытающееся полакомиться моей нежной плотью, — поддержал его Кир.

— Тот, кто лично видел Криксала, никому об этом рассказать не смог. По причине своей преждевременной кончины, — отпарировал я. — А то, что на нас никто не выпрыгнул, желая нами закусить, так это чистая случайность.

— Негативно настроенные люди определенно потерпят неудачу в любых своих начинаниях. Я, между прочим, всю свою жизнь провел в стане врага, ведя подрывную деятельность. Так что какие-то болота меня точно не остановят. Особенно, когда дом так близко! — сказал Сез, и глаза его засверкали. Видимо, он во что бы то ни стало решил добраться до своей родной пустыни.

— Надеюсь, ты прав, дружище, — несколько неуверенно ответил я.

— Ладно, сейчас меня больше интересует, как нам отсюда выбраться, — сказал всегда практичный Кирсер.

— Как мне удалось заметить, мы упали почти в самом начале болот. Так что за неделю вполне сможем добраться до територии Союза. Главное, всегда быть начеку, — ответил нам Сез.

— Попробуй быть начеку, когда дальше десятка метров не видно абсолютно ничего, — пессимистически заметил я.

— А выбор все равно у нас не богатый. Либо оставаться тут, надеясь, что нас кто-то удосужится найти. Либо идти вперед, доверив свою судьбу случаю. Ну, и нашим способностям, разумеется.

— Увы и ах, но ты прав, — был вынужден согласиться я.

— Тогда не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Выступаем.

Мы с Киром молча поднялись и последовали за нашим другом, который единственный представлял, куда нам направляться. А еще только у него был кинжал, которым он расчищал нам дорогу сквозь буйно разросшуюся листву. Я полностью потерял счет времени, поэтому не могу сказать, как долго мы шли. В болотах практически всегда темно, так что ориентироваться по солнцу не было никакой возможности. Иногда меня посещала мысль, что мы ходим кругами. Вроде вот тот куст с ярко оранжевыми цветками я видел уже несколько раз. Но уверенно идущий вперед Сез внушал хоть какую-то надежду.

Через некоторое время Сез привел наш маленький отряд на поляну, неизвестно как сохранившуюся среди болот. На ней были хаотично разбросаны разные железки, полностью или частично поросшие мхом. Поляна была настолько запружена железными остовами, что яблоку упасть было негде. Мы кое-как пробирались сквозь неожиданно вставший на нашем пути лес.

— Остатки орианской армии… — несколько печально проговорил Сез.

— Ты же гражданин Союза. И, по идее, должен радоваться при виде поверженных врагов. — непонимающе ответил Кир.

— Ты заблуждаешься. Я ненавижу смерть. А в этих болотах умерло свыше сотни тысяч человек не более чем за минуту. А ведь они просто исполняли приказ вышестоящих лиц. Вся эта война была интересна только правителям. А отдуваться приходилось обычным воякам, которые устали от смерти так же, как и я. У большинства из них были семьи… Но война забрала отцов у своих детей, тем самым усиливая и без того огромную ненависть к магам, — горько произнес Сез. Было видно, что эта тема его очень волнует и задевает за живое, играя на невидимых струнах человеческой души.

— С нами, магами, все точно так же. Мы не хотим этой вражды. Но нам приходится ненавидеть орианцев только потому, что нам так внушили с самого детства. Мы, так же как и вы, воспитывались в состоянии постоянной вражды со своими соседями. И чего кривить душой, на подавляющее большинство магов это подействовало.

Мы с Киром молчали, не зная, что ответить неожиданно расчувствовавшемуся другу. Но, видимо, Сез не нуждался в ответе. Наконец он нашел, кому излить душу. Ведь если верить его словам, то на родине единомышленников у него не было. И плотина, сдерживающая истинные чувства юного мага, пала под напором истинных эмоций. Наверное, это очень трудно скрывать свои настоящие мысли всю свою сознательную жизнь лишь потому, что тебя не смогут понять.

Внутри моей головы раздалось символическое покашливание Тени, как бы говоря, что не один Сез столкнулся с подобной проблемой. Я мысленно шикнул, и Никто вроде бы заткнулся. Разумеется, не навсегда, а только на какое-то время. Он точно не лишит себя удовольствия донимать меня по самому малейшему поводу. Ну и на этом ему огромное спасибо. Всю эту поляну, ставшую братской могилой как для множества людей, так и для управляемой ими техникой, мы прошли в полном молчании. Никто не решался нарушить воцарившуюся тишину, и создавалось впечатление, что даже надоедливые москиты, не дававшие мне житья с того самого момента, как я оказался в этих болотах, наконец от нас отцепились. Стихли даже резкие выкрики болотных птиц, которые также не решались нарушить покой мертвецов своими голосами.

Но вот примерно через час пути эта ужасная поляна закончилась, и мы снова вступили на территорию зловонных болот и вездесущей растительности. И снова монотонная дорога, состоящая из продирания через листву и прыжков с кочки на кочку. Один раз Кир, убаюканный этой монотонностью, зазевался и чуть не рухнул в черную воду болот, которая неожиданно возникла с левой стороны от него. К счастью шедший сзади, я успел вовремя схватить друга за ворот рубашки, который жалобно затрещал под моими пальцами. Лицо Кира остановилось в нескольких сантиметрах от водной глади, периодически подергиваемой маленькими пузырьками, которые то тут, то там всплывали на поверхность с глубин болота.

— Мертвяк! — неожидано завопил Кир и дернулся так сильно, что я не смог удержать равновесия, и мы вместе с ним угодили в вязкую жижу, скрывающуюся за обманчиво глубокими водами.

Моментально среагировав, Сез схватил длинную палку, валявшуюся неподалеку, и протянул ее нам. Первым на берег выбрался Кир и тут же разразился длинной тирадой, сплошь состоявший из нецензурных выражений. Вслед за ним выбрался я и присоединился к своему другу. Сейчас мы с другом больше напоминали огородных пугал, чем живых людей. Одежда, покрытая ровным слоем болотной жижи с примесью синих водорослей, придавала нам до жути нелепый вид.

Сез, наблюдавший все это, не выдержал и расхохотался. Практически сразу мы присоединились к нему, заливая болота громогласным хохотом в три глотки. Мы смеялись и не могли остановиться. Видимо, сказывалось напряжение, не покидавшее нас с того времени, как мы угодили в эту богами забытую землю.

Смех прекратился так же быстро, как и начался, и мы тупо переглянулись друг с другом. Меня начало ощутимо трусить: уже вечерело, а вода оказалась ледяной. Сез заметил, что у меня зуб на зуб не попадает, и небрежно махнул рукой в нашу с Киром сторону. Спертая волна горячего воздуха ударила мне в грудь, и я, совершенно не ожидая подобного подвоха, рухнул на землю, больно ударившись своим мягким местом. Кир в отличие от меня смог устоять на ногах, и теперь ухмылялся, глядя на меня. Эта ухмылка грозила перейти в очередной приступ истерического хохота, поэтому я решил подавить эту возможность еще до того, как это станет невозможно.

— Мог бы хотя бы предупредить, — буркнул я, срывая с себя куски мгновенно высохшей грязи.

— Разумеется, мог бы. Но ведь тогда ты бы так смешно не рухнул. Ох, видел бы ты свое лицо…

Моя попытка пресечь смех провалилась, и друзья покатились со смеху.

— Ладно, хватит вам уже. Ты лучше скажи, с какого перепуга ты начал вопить, как резаный? — решил я хоть как-то отвлечь своих друзей.

— Да из болот неожиданно всплыл скелет, улыбающийся мне всеми тридцатью двумя зубами, — посмеявшись, ответил Кир.

— И что? Ты никогда покойников не видел? — непонимающе спросил Сез.

— Вообще-то нет. Я же не какой-нибудь шпион Союза или особо опасный преступник, которого лишь чудом не казнили. — Кир осуждающе посмотрел на нас.

Мы с Сезом решили сделать вид, что совершенно не понимаем, к чему клонит наш друг.

— К тому же это было неожиданно. Вот я и испугался.

Все трое непроизвольно бросили взгляд на всплывший костяк какого-то бедолаги. Одежды на нем никакой не было, видимо, за время, проведенное в черных водах болот, она полностью успела истлеть. Но скелет сохранился на удивление хорошо, кости даже не пожелтели. По всей видимости, этот человек лежит тут не так уж давно. Потому как если предположить, что обладатель этих костей жил в эпоху той знатной войны между магами и Союзом, то от него не должно было остаться даже праха. Руки у мертвеца почему-то были скрещены на груди. Создавалось впечатление, что скелет, еще во времена своей жизни просто прилег отдохнуть, да так и не проснулся. На указательном пальце правой руки у мертвеца одиноко блестело золотое кольцо с драгоценным камнем, который был сделан будто из кусочка звездного неба.

Иссиня черный камень был усыпан мерцающими голубоватыми точками, создающими эффект, который мы можем созерцать ночью, лишь подняв взгляд к небу.

— Забирай трофей, — сказал Сез Киру, делая короткие пасы руками. Кольцо слетело с пальца скелета и по воздуху направилось к Киру.

— Почему бы и нет? Вещица вроде дорогая. Нам она явно пригодится больше, чем ее владельцу, — произнес Кир и на лету подхватил парящий перстень.

— Был бы ты поосторожнее, — недовольно сказал я, глядя на кольцо и невольно вспоминая свою недавнюю ванну в холодной воде болот Шеола.

— Да что со мной может случиться? Это же обычное… — Кир не успел договорить, как раздался громкий треск и оглушительные вопли какого-то болотного отродья. И буквально в метре от моего друга упала огромных размеров ветка, которую, при особом желании, можно было назвать маленьким деревом.

— Кольцо, — закончил фразу мой друг и уставился на просвистевшее перед носом бревно, на котором сидело странное существо, полностью покрытое серой шерстью, напоминающей по виду щетку для обуви.

Две руки, две ноги, хвост, человекоподобные черты морды, местами поросшей шерстью. Сначал я принял это существо за обезьяну, которых довольно часто можно увидеть в столичных зоопарках и заезжих цирках. Но все мои предположения были разрушены в тот момент, когда эта гипотетическая обезьяна зашипела. Низкий, угрожающий звук из открытой пасти, в которой находилось аж три ряда зубов-кинжалов, пробирал до самых костей.

— Вот так обезьянка, — Сез, по всей видимости, пришел к такому же выводу, что и я.

— А я уже успел забыть, что мы находимся в одном из самых опасных мест Комада, — поддержал нас Кир.

Обезьяне, похоже, надоело слушать наши разговоры, и она решила перейти к активным действиям. Еще раз зашипев, после чего пронзительно заверещав, она совершила гигантский прыжок в моем направлении и, взвившись в воздух, попыталась вцепиться мне в лицо. Слава богам, я обладал лучшей реакцией, чем она, поэтому успел вовремя уткнуться носом в болотный мох, который обильным зеленым ковром покрывал весь островок суши, где мы имели несчастье находиться.

По всей видимости, моего неожиданного врага подобный результат не удовлетворил, и обезьяна, сгруппировавшись в воздухе, ловко оттолкнулась всеми четырьмя конечностями от хлипенького деревца, и сделала она это с такой силой, что бедное растение вырвала с корнями из мягкой, податливой почвы. Моему удивлению не было предела. Как в существе, которое было в полтора раза меньше обычной собаки, такая огромная сила?

Быть мне с откушенным лицом, если бы мой верный друг не обладал куда лучшей реакцией, чем моя. Всего в метре от меня полет обезьяны очень сильно замедлился. Создавалось впечатление, что она продирается через слой густого киселя, а не через обычный воздух. Я обернулся и увидел Сеза, стоявшего с вытянутой в сторону болотной твари рукой. С его виска скатилась одинокая капелька пота, и он взглядом показал на обезьяну, как бы говоря, что мне стоит поторопиться, так как долго он не сможет держать свое заклинание. Я зачем-то кивнул и снова обратил внимание на обезьяну. Она уже находилась от меня на расстоянии вытянутой руки.

Заметив удивление, застывшее на ее морде, так сильно похожей на человеческое лицо, я без лишних разговоров замахнулся и врезал ей точнехонько в нос.

Сначала ничего не происходило, и мне даже показалось, что мой удар оказался безрезультатным. Но потом заклинание Сеза прекратило свое действие, и, обдав поляну визгом, отдаленно похожим на ругань, обезьяна отлетела метра на четыре и ударилась спиной о ствол того самого дерева, которое она недавно использовала как опору для своих эквилибристических номеров.

— В битве между маленькой беззащитной обезьянкой и ужасным магом, который опозорил весь Ориан своим побегом, определился победитель, — копируя манеру речи рыночных зазывал, произнес Кир.

— Хоть и не без посторонней помощи и слегка варварскими методами, но безоговорочную победу одержал Вальдер! — подхватил за нашим другом Сез.

— Эта маленькая беззащитная обезьянка с удовольствием бы закусила вашими потрохами, так что вы меня еще благодарить должны, что я принял этот грех на душу, — укоризненно произнес я.

Но меня уже никто не слушал, ибо обезьяна была в глубоком нокауте, а двое этих дурней, которых я имею честь называть своими друзьями, хохотали, как умалишенные из соответствующего лечебного заведения.

Неизвестно, сколько бы они еще смеялись, но треск ломающихся деревьев заставил моих друзей прийти в себя и посмотреть в ту сторону, откуда доносились эти звуки. Как будто только этого и дожидаясь, неизвестный разрушитель огласил окрестности мощным утробным воем, давая нам понять, что настроен он не очень дружелюбно. Практически мгновенно ему ответили с противоположной стороны похожим воем.

— Кажется, у нас сейчас возникнут огромные проблемы, — почти шепотом сказал Кир.

— Может, это просто птички? — немного нервно попытался пошутить Сез.

— Если это и птички, то очень огромные и жутко, жутко голодные, — возбужденно заметил я, начиная потихоньку увеличивать канал времени.

Мы стали спиной к спине, делая нападение сзади невозможным. Сез перекинил Киру свой ритуальный кинжал с жутким лезвием, а сам начал готовить нечто зубодробительное. Руки его вздулись бугристыми нитками вен, как будто он пытался утащить на своем горбу целый летающий город. Мне даже показалось, что он просел на пару сантиметров в вязкую болотную почву. Кир же просто горизонтально поставил кинжал на уровне своей груди. В данной ситуации ограниченной маневренности это был самый идеальный выбор.

Я же просто пустил потоки времени по всему своему телу. Кости тут же заломило, мышцы напряглись, а зубы плотно стиснулись, пытаясь сдержать крик боли, который с непривычки чуть не вырвался из моей глотки. К моей некоторой гордости, вместо вопля, почище обезьяньего, раздался лишь чуть слышимый сдавленный стон.

Стояли мы так не больше минуты, но мне и Сезу, который сейчас держал на привязи какое-то очень мощное заклинание, эта минута показалась целым часом каторжных работ. И вот, наконец, появились наши предполагаемые враги. Ожидания Сеза не оправдались, вместо птичек перед нашим взором предстали товарки поверженного монстра. Два человеческих роста, зеленая жесткая шерсть, покрывающая почти человеческие лица, огромные, налитые кровью глаза и почему-то четыре руки, густо увитые жгутами мышц. По телу, покрытому все тем же зеленоватым мехом, расходились черные разводы, складывающиеся в разного рода рисунки. Мне удалось насчитать штук пятнадцать этих тварей, которые взяли нас в редкое кольцо. Немного поиграв со мной в гляделки, самый огромный монстр из всех прибывших заревел и заколотил себя в грудь сразу четырьмя руками, после чего вырвал стоящее рядом с ним дерево и швырнул в наш маленький отряд.

Это стало чем-то вроде сигнала для Сеза, который уже из последних сил сдерживал накопленную мощь. Скрестив пальцы в замок, он выставил руки перед собой, прокричав при этом какую-то гортанную фразу. Тут же взвыл ветер, и мощный поток сжатого воздуха ударил в том направлении, в котором указывали его руки. Родившийся ураган выворачивал огромные комья земли, поднимал в воздух ветки и даже вырывал деревья, усиливая и без того мощную атаку. Вся эта мусорная завеса со свистом врезалась в четырех наших врагов, отправив их в далекий и наверняка смертельный полет. Обезьяны отлетели в чащу джунглей, как пушинки от порыва ветра, ломая своими телами любую растительность, которой не повезло оказаться на пути их полета.

Скрывшись от наших взоров за густой листвой, они не спешили подавать какие бы то ни было признаки жизни. Умерли они, или же просто были в отключке, нам было без разницы, потому как оставшиеся друзья поверженных обезьян решили отомстить за своих поверженных товарищей. Все это произошло настолько быстро, что дерево, кинутое в нас предводителем этих ужасных существ, пролетело только половину пути до наших многострадальных голов.

Сез слегка пошатнулся после использования такого сильного заклинания, но на ногах устоял, хотя ему и пришлось для этого частично опереться на наши с Киром спины. Нужно было защитить нас всех от летящего с неба бревна, и кроме меня сделать это было некому. Быстренько представив окутанное пламенем дерево, я сжал кулак, наполняя образ временем. Но тут меня постигла первая неудача в моей практике неизветной магии. То ли я вложил мало энергии в образ, то ли дерево было несгораемым, но вместо того, чтобы полыхнуть яркой вспышкой и рассыпаться горсткой пепла, дерево весело замерцало желтоватыми красками, обдало жаром всех стоящих на этом пятачке свободной земли, а меня с друзьями вообще кинуло на колени. Меня как будто парализовало, и я с ужасом наблюдал за захватывающим полетом огромного факела, который неминуемо закончится нашей бесславной гибелью. И снова меня выручил мой друг, на которого я уже и не мог надеяться, так как сам видел, сколько сил забрала у него волшба.

Сез зубами разорвал кожу на своей ладони, и из раны тут же ударила густая, слегка светящаяся алая кровь. Вот только она не падала на землю красным водопадом, как должна была, а вместо этого собиралась в тугой моток на ладони.

Дальше все происходило так, будто какой-то божественный шутник щелкнул пальцами и замедлил время. Я вижу, как горящий кусок дерева неумолимо приближается к нашим лицам, вижу, как мой друг из последних сил, практически теряя сознание, выкидывает руку с кровавым клубком, вижу, как этот клубок разворачивается в мелкоячеечную сеть, и время снова принимает свой привычный ход. Сез дергает рукой в сторону, и прежде чем жуткая сеть распадается, дерево меняет свое направление в сторону одной из обезьян. Ужасный удар огромного факела опрокидывает ее на спину, шерсть тут же загорается, и, оглашая криками боли и ужаса, обезьяна уносится в глубь болотных джунглей.

— Будете должны… — из последних сил проговорил Сез и потерял сознание.

За всеми этими событиями я совершенно забыл об остальных врагах, которые пока еще уверенно стояли на ногах и точно не питали к нам жаркой любви. Самый большой монстр, которого я окрестил как вожака, уже был в опасной близости от нас с Киром, ставших на защиту лишившегося чувств друга.

— Чтоб меня гоняли какие-то грязные твари?! — у меня появился боевой задор, и теперь я точно не успокоюсь, пока не отправлю на преждевременную встречу с их обезьяньим богом каждого из оставшихся стоять на ногах.

Решив действовать наверняка, я скопил огромное количество времени в среднем пальце правой руки и, ничего особого не представляя, отпустил щелбан в сторону приближающегося монстра. Такого результата даже я не мог предвидеть. Голову монстра просто-напросто оторвало от тела, и та с бешеной скоростью ударила в грудь стоящей позади обезьяне. Ударившись о твердую поверхность, голова, на морде которой застыло выражение крайнего удивления, взорвалась кучей кровавых ошметков, разрывая грудную клетку товарке обезглавленного. Тут же мою правую руку пронзила острая боль. Как мне показалось, я даже услышал треск ломающихся костей, который не смогли заглушить даже предсмертные крики смертельно раненого монстра.

«Какой позор. Пострадать от своей собственной силы», — раздались полные презрения слова в моей голове.

«Заткнись! Мне сейчас не до тебя», — наплевав на всякую вежливость, грубо ответил я.

Тень пробубнила что-то неразборчивое, и, о чудо, затихла. Насладиться этой маленькой победой над своим личным магическим паразитом в должной степени я не мог, так как на ногах стояла еще добрая половина напавшего на нас стада. Оглянувшись, я заметил, что Кир сражался с одной из тварей немного в стороне от меня, и пока что у него все шло гораздо лучше, чем у его друзей. Обезьяноподобные твари были сильны, вот только мобильности им не хватало, чем Кир и пользовался. Пританцовывая то с одной стороны от монстра, то с другой, он наносил неглубокие порезы ритуальным кинжалом Сеза. Обезьяна ревела, кричала, пыталась схватить юркого противника, но в реакции Киру она уступала на порядок, и все ее попытки разможжить голову надоедливому человечишке, который так больно жалит острой палкой, оставались безуспешными.

О Кире можно было не беспокоиться. Хоть он и был лентяем и пройдохой, но все же клинком владел отменно, и одна-единственная неуклюжая тварь не должна была принести ему много неприятностей. А вот о Сезе того же я сказать не мог. Упав лицом в грязную канаву, оставленную его же заклинанием, он представлял собой отличную мишень. Даже если никто из наших диких врагов не будет целенаправленно переть на моего друга, его вполне могут затоптать в пылу схватки, так что нужно было позаботиться о его безопасности. Оттаскивать его в сторону и тем самым стать лакомым куском для обезьян у меня не было ни желания, ни возможности. Поэтому я поднапрягся и представил, как моего друга окутывают мощные корни деревьев. Слегка притопнув ногой, я направил поток времени в землю, и тут же влажная почва взбугрилась, разрываемая мощными корнями близстоящих деревьев, создавая прочный навес.

По счастливой случайности очередная обезьяна в этот самый момент решила меня атаковать. Подобные изменения в ландшафте стали для нее сюрпризом, и она, перецепившись через корень, так удачно выросший перед ней, полетела прямо на меня. Выдумывать что-то зубодробительное не было времени, поэтому я просто направил волну силы в свою пострадавшую руку, на ходу преобразовывая магию в волну сильнейшего жара. Схватив тварь за морду, я сжег ей мозги, оставив обоженный отпечаток своей пятерни и на морде. В нос мне тут же ударил отвратительной запах горелой плоти вперемежку с шерстью, а по ушам резанул оглушительный визг, полный боли и страданий. Слава богам, продолжался он недолго, иначе мои барабанные перепонки могли не выдержать подобной нагрузки.

Раскаленные спицы боли, с новой силой вонзившиеся в мою и без того многострадальную руку, вызвали радужные пятна перед глазами, и сознание уже собиралось помахать мне ручкой на прощание. В данной ситуации это означало гарантированную смерть, причем не только для меня, но и для моих спутников, поэтому мне пришлось сжать всю имевшуюся силу воли в кулак, скрипнуть зубами и продолжать сражаться.

— Рано радуетесь, помойные выкормыши! Одна рука у меня все еще осталась, — прорычал я в сторону приближающихся ко мне обезьян.

Не знаю, поняли они меня или нет, но после моих слов обезьяны бросились в мою сторону с удвоенной прытью. Одна из тварей особенно преуспела, и до меня ей оставалось всего лишь несколько шагов. Разум, сильно затуманенный болью, исходившей от поломанной руки, отказывался рисовать какие бы то ни было дееспособные образы, поэтому я, по наитию, обернул здоровую руку толстым корнем, который находился как раз рядом со мной. Немного видоизменив его, у меня получилось весьма устрашающего вида зазубренное деревянное копье. Не теряя даром времени, я вонзил созданное оружие в находящуюся в опасной близости от меня тварь. Тут же попытавшись отскочить, я с ужасом осознал, что копье намертво засело в брюхе обезьяны, а другой его конец плотно обвивает всю мою руку, вплоть до самого плеча. Остатки атакующих тем временем были в шаге от только что убитого товарища, и чтобы не быть измочаленным могучими кулаками, мне пришлось использовать уже ноги. Зачерпнув носком горсть рыхлой земли болотного островка, я бросил ее в приближающихся обезьян, представляя, как эти бесформенные комья грязи вытягиваются, превращаясь в каменнык сосульки огромных размеров.

Одну из наступавших тварей прошило насквозь, и она, увлеченная силой удара, отлетела на добрых пару метров, после чего рухнула наземь, с ужасным снарядом, торчащим из груди. Пока я разбирался с одной, вторая тварь успела подобраться ко мне слишком близко, и я, видя над своей головой уже занесенную для удара когтистую лапу, из остатков сил применил теневой скачок. Меня вновь охватило это странное ощущение бестелесности, и я насквозь прошил готовящуюся к атаке обезьяну. Тварь, через которую я только что просочился, рухнула замертво, с множеством кровоточащих мелких ран. Можно было подумать, что ее нашпиговали стогом иголок, причем с такой силой, что они все пролетели насквозь.

Я же, в очередной раз не рассчитав силы скачка, со всего маху врезался всем телом в так некстати подвернувшееся дерево. Этот удар стал последней каплей. Внутренности, и без того, горевшие от струящейся по ним силы, как будто взорвались. Правая рука оказалась вывернута под ужасно неестественным углом. Сознание на этот раз решило наверняка покинуть меня, и никакие уговоры с моей стороны не смогли бы его переубедить. Лежа на влажной земле, я видел, как Кир, который уже практически одолквший своего противника, упал на землю от ужасного удара когтистой лапы твари, которая пробралась к нему за спину. Убежище, которое я создал для Сеза, трещало под могучими ударами одного из монстров. А на меня во весь опор неслись две оставшиеся твари, явно не для того, чтобы предложить мне руку помощи.

«Неужели это конец? И стоило мне проходить через все те трудности, чтобы сбежать от орианцев, лишь для того, чтобы умереть в этих богами забытых болотах?»

«Было приятно познакомиться, Никто. Хотя ты и превратил мою жизнь в злую сказку, не скажу, что я слишком горюю о происшедшем».

«Запомни эти слова. А то твое нытье о том, какой я плохой, мне порядком надоело».

«Думаю, в загробном мире мне это знание не понадобится».

«Не спеши хоронить себя раньше времени. Еще ни один алтарь пустоты не умирал так бесславно. И первым ты точно не станешь, по крайней мере не сегодня».

«Алтарь чего…»

Мой внутренний диалог был бесцеремонно прерван выпрыгнувшим на поляну человеком. Одет он был в странную конструкцию, сплошь состоящую из ремней и разноцветных листьев. Без лишних проволочек человек вскинул руки ладонями к верху. На его руках были две одинаковые татуировки с изображением извивающихся змей. Чешуйчатые кольца опоясывали руки по всей длине, начинаясь у плечь и заканчиваясь ладонями, где были изображены головы. А потом эти головы раззинули нарисованные пасти и закричали. Сначала громкий звук с каждой секундой становился все тише и тише. И чем тише становилось на поляне, тем сильнее я не чувствовал своего тела. Складывалось впечатление, что каждый его кусочек постепенно превращается в камень. Пропадает боль со сломанной руки, пропадает периодически вспыхивающая боль из разбитого в кровь лица. Можно было подумать, что я просто лишился тела, и от меня остался лишь свободный разум, не обремененный оковами плоти. И вот когда крик полностью стих, у меня не было возможности даже моргнуть.

Из-за исчезнувшей боли и вообще всяческой усталости рассудок мой прояснился, и я смог нормально рассмотреть опасного визитера, благо голова моя была повернута как раз в ту сторону, где он находился. На поляне, все в той же нелепой позе стоял молодой парень примерно моего возраста. Практически каждый кусочек тела, который не был скрыт его странной одеждой, был покрыт разномастными татуировками. В основном, они изображали различных животных или же природные явления. На лопатках были искусно выбиты два крыла, чуть ниже, ровно по середине спины, красовался меч, лезвие которого рассыпалось на сотни лепестков.

Пока я рассматривал нашего гипотетического спасителя, на этом миниатюрном поле боя произошли кардинальные изменения. На подмогу к человеку с татуировками выпрыгнули еще пятеро так же странно одетых людей. Единственным отличием между ними было то, что все новоприбывшие не обладали такой внушительной коллекцией татуировок. А если точнее, то их тела были совершенно не тронуты иглой неизвестных мастеров. Не теряя даром времени, новоприбывшие достали короткие деревянные трубки, засунули в них зеленые камешки и что есть сил дунули в противоположный конец, предварительно направив дула на обезьян. Зеленый ливень забарабанил по мощным телам моих недавних врагов, становясь практически невидимым на фоне зеленой шерсти.

Как только были выплюнуты все снаряды, самый первый парень, наконец, опустил руки и уставился на монстров, которые начали постепенно приходить в себя. Вместе с обезьянами контроль над телом начал возвращаться и ко мне. Ох, лучше бы этого не происходило. Боль из многочисленых ран с новой силой вгрызалась в мое и без того измученное тело. Усталость от длительного применения времени тут же помутила рассудок, сделав видимой мною картинку донельзя расплывчатой. Но прежде чем я полностью потерял сознание, я успел увидеть, как до сих пор стоящие на ногах обезьяны стали стремительно обрастать лианами, сплошь усеянными колючими шипами, которые все сильнее и сильнее сжимали их тела. И именно в тот момент, когда чудовища взорвались кровавыми брызгами, не выдержав мертвой хватки растений, я потерял сознание.


Гирин. Наследный шаман угартов[34]


Гирин уже целую неделю находился в карательном рейде, направленном на истребление куранчей[35], группа которых была замечена близ окраины его родной деревни. Под его командованием было всего лишь пятеро человек. Многим уничтожение почти полторы дюжины куранчей могло показаться форменным самоубийством, и Гирин мог бы согласиться с подобными рассуждениями, если бы не одно «но». Командир столь малочисленного отряда был сыном шамана, и к своим двадцати трем годам смог заключить договор уже с пятью тотемами. Его гордостью был контракт с тотемом горгон, астральных змей, которые своим криком могли парализовать любых недругов наследника шаманской трубки, которой сейчас владел его отец.

Угартскому юноше предрекали великое будущее, ибо он для своего возраста успел переплюнуть всех своих предшественников, включая своего отца, как по количеству тотемов, так и по их силе и мастерству управления. Через трое суток начнется долгожданный куачипотли[36], так что куранчи подвернулись как нельзя кстати.

Уроженцы болот, ловко перепрыгивая с кочки на кочку, быстро продвигались по свежим следам огромных лап, которые отпечатались в податливой почве. По прикидкам Гирина, поддерживая тот же темп, угарты смогут нагнать отряд тварей и напасть на тех, пока те спят. Не слишком благородно, но с куранчами игра в войну ничем хорошим не закончится. Особенно, когда на каждого человека Гирина приходится по две огромные твари. Еще минут пятнадцать отряд продирался через непроходимую местность болот Шеола, пока идущий первым следопыт с совершенно незапоминающимся именем не поднял руку, призывая отряд остановиться.

— В чем дело? — шепотом спросил Гирин, подойдя вплотную к стоящему впереди воину.

— Куранчи, — таким же шепотом ответил следопыт, — примерно в миле от нас.

— Как ты это определил?

— На грани слышимости только что раздался вой. А вой куранчей ни с чем не спутать.

— Я ничего не слышал, — засомневался Гирин.

— Потому что ты шаман, а я следопыт. Работа у меня такая, видеть и слышать то, чего не могут другие, — усмехнувшись, ответил воин.

— С этого места двигаемся как можно более осторожно, — уже ко всем обратился следопыт.

Гирин кивнул уставившимся на него воинам и пошел сразу за проводником. Тот ловко выбирал самый легкий маршрут, среди опасных топей и труднопроходимых джунглей. Минут через десять после того угарты перешли на осторожный шаг, Гирин услышал очередной вой и приглушенный треск деревьев.

— Кто с ними сражается? — решил поинтересоваться у следопыта молодой шаман.

— Кто знает? Болота кишат различными тварями, и куранчи не самые опасные из них. Видимо, наткнулись на кого-то огромного.

— И жутко голодного, — добавил шедший позади воин, слышавший всю эту беседу.

Проводник лишь молча кивнул, давая понять, что он согласен с воином. Гирин нахмурился. В отличие от остальных он лучше других знал, что мех куранчей крайне ядовит, и есть их никто не станет, даже с трехсотлетней голодухи.

— Поторопимся, — коротко приказал шаман, и отряд припустился со всех ног прямо к эпицентру битвы.

Когда звуки битвы стали ясно слышны, отряд снова замедлил ход и стал продвигаться крайне осторожно, как будто вся окружающая местность была усеяна смертоносными ловушками. Добравшись почти до самого края поляны, полностью свободной от вездесущей растительности, Гирин увидел трех молодых парней, один из которых уже валялся без сознания. Двое других пока еще стояли на ногах, но расклад был явно не в их пользу. К пареньку болезненно серого цвета во весь опор мчался разъяренный монстр, опережая своих товарок на добрых пять метров. Шаман никак не успевал среагировать. Чтобы тотемы проснулись, нужно немного времени, а этого времени у паренька нет. Хоть Гирину и было жалко неизвестного смельчака, но своими людьми он рисковать совершенно не собирался. Как только горгоны окончательно отойдут от астрального сна, он отомстит этим злобным тварям, и с почестями похоронит неизвестных. Но тут произошло то, чего молодой тотемщик никак не ожидал.

Землят вспухла и разорвалась, как гнойный нарыв, выпуская из своего чрева толстый жгут корня какого-то дерева. Этот корень, словно живой, окутал руку показавшегося больным парня со странным цветом волос и превратился в ужасающего вида зазубренное копье, которым он и пронзил живот подошедшего почти вплотную куранча. Парня можно было бы поздравить с успехом, но наметаный глаз Гирина видел, что копье плотно засело в туше поверженной твари, а ее дружки уже были на подходе. Но и тут неизвестный не перестал удивлять молодого шамана! Вырвав носком кусок земли, он швырнул его в сторону одного из куранчей. Земля, на ходу превращаясь в каменную сосульку огромных размеров, впилась в грудь нападавшей твари с громким треском, и та рухнула замертво. Гирин выругался. Оставшийся куранч подошел практически вплотную к незнакомцу и уже заносил свою когтистую лапу для смертельного удара. Единственное, что успевал сделать парень, так это удивиться.

Шаман уже мысленно попрощался с парнишкой, проклиная ленивых горгон, которые так долго отходят от своей астральной спячки. Но парень сделал что-то совершенно невообразимое. Очертания его тела, который уже стоял одной ногой в могиле, вдруг резко поплыли, после чего, на том месте, где только что был человек, остался дымный шлейф. Парень же, превратившись в странное дымное подобие самого себя несся во весь опор от угрожающей опасности. Путь его продлился недолго, так как через секунду человек снова приобрел привычный вид, и со всего маху врезался лицом в ствол попавшегося на пути дерева. Врезался и затих, либо мертвый, либо потерявший сознание от столь мощного удара.

Гирин окинул взглядом маленькое побоище. С десяток туш куранчей валялись то тут, то там, не подавая никаких признаков жизни. Из той пятерки, что все еще стояла на ногах, двое насели на стоящего в стороне парня с кинжалом, один пытался достать из деревянного панциря незнакомца, а последние два неслись к пострадавшему от столкновения с деревом. Парень с кинжалом рухнул, сраженный мощным ударом когтей в спину, защита второго трещала по всем швам, и уже был недалек тот момент, когда она поддастся под напором мощных ударов. А над третим уже возвышался особо прыткий куранч, готовый отомстить за смерть своих товарищей. И пришлось бы всей этой великолепной тройке отправиться на преждевременный суд богов, если бы наконец не проснулись горгоны.

Выпрыгнув из своей засады, Гирин стремительно бросился к центру маленького побоища и вскинул руки к небу, поставив ладони вровень с горизонтом. Татуировки на его руках, олицетворяющие двух ужасных змей, ожили, сладко зевнули и заорали во всю мощь своих астральных глоток. Как это было и раньше, шаман сначала оглох от способности своих тотемов, но усилием воли он скинул накатывающее оцепенение, и слух вернулся практически моментально, так и не успев погрузить Гирина в царство тишины.

Движения куранчей очень сильно замедлились. Складывалось впечатление, что воздух загустел до плотности стали, и для каждого движения приходилось прикладывать титанические усилия. Через пару секунд всех находившихся на площади полностью парализовало, и воины, сидящие все это время в засаде, ждали только этого момента. Выпрыгнув на открытое пространство, они с подлинным мастерством охотников угартов принялись плевать из своих трубок семенами особого растения. Это растение было паразитом, которое не могло существовать без других. Обвивая своим телом стволы деревьев, они постепенно высасывали из них все полезные вещества, расцветали, разбрасывая именно вот эти семена, после чего быстро увядали. Если их некоторое время вымачивать в особом составе, то скорость роста увеличивалась в сотни раз, вследствие чего эти безобидные изначально семена становились грозным оружием.

Сразу несколько таких природных снарядов ударили в массивные тела обездвиженных куранчей, и, вырвавшиеся на свободу лианы просто разорвали на куски всех обезьяноподобных тварей. Даже закаленный отряд разведчиков не мог полностью игнорировать разбросанные по всей поляне ошметки тел, поэтому периодически цвета их лиц менялись с привычных на нежно-зеленые. Самый юный из отряда не сдержался и вытряхнул весь свой завтрак на мягкую почву. Никто не мог его осудить, так как к такому зрелищу трудно спокойно относиться, даже когда видишь не в первый раз.

Шаман опустил руки и устало плюхнулся на то место, где только что стоял. Все-таки прямой вызов астральных существ в наш мир не самое просто занятие, особенно таких мощных, как горгоны.

— Проверьте тех троих, что так упростили нам задачу, — хриплым голосом произнес Гирин, махнув головой на одного из парней.

Пока отряд рассредоточился и осматривал пострадавших, шаман отстегнул от пояса металлическую флягу, вытянул зубами плотно засевшую пробку и смачно приложился к горлышку, делая три больших глотка. Гирин скривился из-за горечи, которая медленно поползла по всему горлу прямо в желудок. Во фляжке был отвар из разных ингредиентов, созданный специально для того, чтобы восполнить силы после использования тотемов. Неизвестно что может выпрыгнуть на эту поляну, привлеченное запахом крови, так что лучше не рисковать жизнями своих людей, а немного потерпеть неприятный привкус зелья.

— Все трое живы, — отрапортовал подошедший к Гирину воин.

— Состояние?

— Тот, которого защищали корни, практически не пострадал. По всей видимости, он потерял сознание еще до начала битвы.

— А тот, который выглядит как будто чем-то болен?

— У него полностью раздроблена правая рука. Такое впечаление, что весь отряд куранчей плясал на ней целые сутки кряду. Я не понимаю, как он еще не скончался от болевого шока.

— А последний?

— Хуже всех. Ужасная рана через всю спину. Он потерял много крови. Удар был нанесен когтями одной из тварей, так что наверняка пойдет заражение. Можно сказать, что он не жилец.

— Это мы еще посмотрим. Несите его в центр поляны, только осторожно! — сказал Гирин, поднимаясь и разминая отекшие ноги.

Воин молча удалился и принялся раздавать приказания шамана. Гирин же направился к своему мешку, который он оставил в кустах перед тем как выпрыгнуть в гущу битвы. Найдя его на том месте, на котором оставлял, он принялся потрошить содержимое, небрежно отбрасывая ненужное прямо на землю. Произнеся победное «ага», он схватил порядком опустевший мешок и направился к парню, которого уже перенесли туда, куда и просил шаман. Пострадавший лежал на животе, показывая всем присутствовавшим, что может случиться, если подпустить куранча к себе за спину. Рваные раны от лопаток и чуть ли не до поясницы выглядели лсень скверно и уже начинали темнеть по краям

«Явный признак заражения», — подумал Гирин.

Достав из своего мешка простую деревянную баночку, он откупорил крышку и захватил пальцами немного кашицы, которая в ней находилась. В нос тут же ударил пряный запах лечебных трав. Аккуратно размазав целебную мазь по всей длине порезов, молодой шаман достал из мешка очень тонкие кусочки листьев лилового цвета, которые наложил сверху ран. Вскоре всю спину пострадавшего покрывала тоненькая лиловая корка из затвердевших листьев.

— Переворачивайте его, — скомандовал Гирин наблюдающим за его действиями воинам.

Трое споро кинулись выполнять приказ и аккуратно перевернули парня на спину, предварительно расстелив на земле кусок материи. Гирин же ничего этого не видел, так как снова начал копаться в недрах своего походного мешка. Найдя очередное, нужное для лечения приспособление, он снова направился к находящемуся при смерти парню. На этот раз из мешка появились на свет две странные трубки, заканчивающиеся пятью иглами крестовидной формы, пучок сухой травы и плод дерева амакки. Молоко этого плода являлось отличным средством для уничтожения любой заразы, которое как раз и нужно пострадавшему. Воткнув один конец трубки в единственное уязвимое место на казавшейся каменной кожуре, Гирин нашел то место, где должна была быть печень у парня, и воткнул туда второй конец. Теперь любая отрава или заражение ему не страшна, так как печень, стимулируемая молоком плода, начинала работать как у сотни здоровых мужиков.

Теперь шаману предстояло выполнить самую неприятную часть процедуры лечения. Взяв последнюю трубку, он слегка поморщился и резко воткнул игольчатый конец себе в шею. С противоположного конца тут же начала выливаться маленькая струйка крови. Взяв другой конец, Гирин нащупал нужное место на шее у лежащего без сознания парня и вонзил его в мягкую, податливую плоть.

«Вот только такими темпами переливание крови может затянуться на целые сутки, а этого времени у парня может и не быть. Придется рискнуть и ускорить процесс», — подумал шаман и принялся разжевывать пучок той травы, которую достал из мешка. Сначала ничего не происходило, но вот Гирин почувствовал, как удары его сердца становятся все медленнее и медленне. И когда сердце уже практически остановилось, травяная жвачка начала работать по назначению. Резкий рывок, и сердце заколотилось с утроенной силой, замедляя восприятие окружающего мира шамана в несколько раз. Мир налился красками, пейзажи тут же приобрели объем и будто засветились изнутри.

— Как же я ненавижу это делать, — ужасно растягивая буквы, произнес шаман.

На самом деле же он говорил гораздо быстрее привычной человеческому слуху речи. Сейчас его слова напоминала слитную тарабарщину, которую никто не смог бы разобрать. Стараясь лишний раз не шевелиться, Гирин молча уставился на передающую его кровь трубку. С каждым новым ударом сердца из него уходила частичка жизни и передавалась умирающему.

Таким способом было спасено уже достаточно жизней, но только была одна проблема. Без летального исхода эту траву могли жевать только шаманы, которые с самого детства привыкли к использованию опасных для жизни составов. Любой другой человек, который решит воспользоваться усиливающим травяным сбором, гарантированно упадет замертво через пять минут с разорвавшимся на куски сердцем.

Наконец действие жвачки начало подходить к концу, постепенно возвращая миру его привычный вид. Звуки, которые усиленный слух так ясно различал, начали постепенно пропадать, погружая уставший разум в практически полную тишину. Краски потеряли свою насыщенность, а предметы — свой объем. Кажлый раз после употребления этой травы, которая, по сути, являлась сильнодействующим наркотиком, накатывала апатия и сожаления по поводу утраченной красоты мира и остроты чувств. Но Гирин отлично понимал, что не стоит обманываться по этому поводу, вторую дозу наркотика не сможет выдержать даже подготовленный шаман. Теперь нужно ждать не меньше недели, прежде чем вновь использовать эти травы. Так что лучше по возможности не лезть на рожон и побыстрее отправиться в свою родную деревню.

Достав трубку из своей шеи, а другой конец из шеи парня, шаман скомандовал наблюдавшим за ним воинам.

— Соорудите носилки этим трем. Зафиксируйте руку тому болезненому пареньку. Лечить будем уже в деревне. Этот — вне опасности, но несите осторожно, если откроются раны, значит, я зря над ним потел. И дайте уже наконец мне кровавника[37], не видите что ли, я еле на ногах стою! — под конец рявкнул раздраженный Гирин.

Воины, зная, что после наркотического транса бывают перепады настроения, никак не отреагировали на вспышку гнева командира, и молча кинулись исполнять его приказы. Двое с маленькими топорами, которые все время покоились у них за поясами, отправились искать подходящие для носилок палки, один пошел смотреть, что можно было сделать с рукой того паренька, который так яростно сражался с куранчами. Командир отряда разведчиков начал рыться в своем мешке, откуда вскоре появились три кроваво-красных плода кровавника, идеального лекарства для тех, кто только что потерял много крови. А остальные люди достали из-за спины маленькие серповидные ножи и принялись аккуратно срезать мех с поверженных куранчей. Ведь именно этот мех был изначальной целью похода всего отряда. Без него не было никакой возможности провести предстоящий ритуал, и Гирину очень повезло, что ему удалось добыть так много, не потеряв ни одного из членов доверенного ему отряда.

Шаман же сел на то место, на котором стоял, и принялся уплетать алые плоды, наблюдая за работой своих подопечных. Каждый кусочек приторно сладкой пищи возвращал Гирина к нормальному состоянию. Головокружения и слабость во всем теле постепенно отступали, проясняя разум и наполняя жаждой действий. Уже насильно запихнув в себя последний плод, шаман встал, отряхнулся от мокрой листвы и направился помогать собирать мех куранчей. К тому времени, как последний кусок ценного меха был тщательно упакован в непромокаемую листву, были сооружены носилки для пострадавших. Гирину и самому пришлось поучаствовать в транспортировке потерявших сознание незнакомцев, так как людей в его отряде просто-напросто не хватало.

Теперь, когда цель их вылазки была выполнена, обремененный ранеными, отряд продвигался гораздо медленее и только проверенными тропами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что до своей родной деревни они смогли добраться только к глубоким сумеркам. Ближе к деревне окружающая растительность резко изменилась. Полностью исчезли деревья и кусты. Остались только огромные зеленые стволы, сплошь покрытые длинными иголками, которые накапливали в себе отфильтрованную воду. Угарты тщательно следили за тем, чтобы их источни чистой воды не пострадали от различных растительных паразитов и всевозможных сорняков.

Идя протоптанными тропинками, отряд чувствовал приближение родного дома, и вот вскоре сквозь зеленые стволы в закатных лучах солнца заблестели металлические части частокола, которые были сорваны с найденных механизмов.

Высотой в четыре человеческих роста, он давал отличную защиту от непрошеных гостей, будь то куранчи, или же другие твари, в изобилии разбросанные по всей територии болот. Часовые, еще издали заметив молодого шамана с отрядом, заранее позаботились, чтобы закрытые ворота не задерживали уставших разведчиков. Войдя в ворота, Гирин приветливо кивнул стоявшим на них стражникам и направился с отрядом в центр деревни, где находилось самое большое здание, а именно астральный дом[38].

Астральный дом одновременно являлся главным административным зданием всей деревни, и местом проживания шаманской челяди, которая и являлась правящей в деревне. Домом, конечно, это сооружение можно было назвать только из вежливости, на самом деле это был полый ствол многовекового дерева, возвышавшимся над всем болотом. Войдя внутрь через огромное дупло, которое служило входом, Гирин отдал приказ разместить раненых на первом уровне гигантского оплота шаманов. Перый уровень, а именно комнаты, находящиеся прямо на земле, были обустроены как раз под лечебницу, для того чтобы не тащить смертельно больных или тяжелораненых на умопомрачительную высоту.

К шаману тут же подбежали юные подмастерья, спошь состоящие из его родственников, взяли носилки с живым грузом и потащили их в дальний угол комнаты, где за деревянной перегородкой скрывалось лечебное заведение. Гирин был уверен, что там больных осмотрит более опытный, чем он, шаман, специализирующийся как раз на лечении. Может, это будет его старший брат, а может, и дядя. У них обоих хватало исцеляющих тотемов, и оба они были достаточно опытными шаманами. Сам же Гирин направился под самую крону дерева, где находился духовный зал, в котором восседал его отец, верховный шаман племени угартов. Предварительно взяв с собой двух парней покрепче, которые понесут его добычу, он направился вверх, по жутко неудобной лестнице.

Различное расстояние между деревянными жердочками, вбитыми в ствол дерева, делало подъем не самым приятным занятием, а зазевавшийся путник мог и с жизнью распрощаться. Сделано это было специально для того, чтобы кто попало не беспокоил верховного шамана по пустякам. Гирин, конечно, сомневался в способности отвадить надоедливых зевак от духовного зала, но спорить по этому поводу не собирался.

Подъем занял чуть больше пяти минут, и к тому моменту, когда под ногами была прочная поверхность деревянной платформы, с шамана уже градом катился пот. После всех тех напряжений, что он испытал в пути, ему лучше бы отлежаться денек, а потом идти с повинной к отцу. Но от него ждут вестей, а верховного лучше не заставлять ждать, даже если это твой отец. Немного отдышавшись и переведя дух, Гирин выпрямился, поправил одежду, насколько это было возможно, и направился в дальний конец платформы, где виднелась ярко освещенная комната, задрапированная полупрозрачной тканью.

Подойдя поближе, он слегка кивнул двум стоящим по обе стороны от входа шаманам в разноцветных мантиях и коронах из перьев болотных птиц. Левые руки их сжимали посохи, сделанные из костей поверженных врагов, навершием которым служили человеческие кисти, плотно сжимавшие мутно агатовые камни. Гирин улыбнулся двум своим племянникам. Помнится, когда он был помоложе, а нетронутой кожи на теле было еще очень много, он так же сутками простаивал перед входом в покои отца. Все в деревне считали, что охрана покоя верховного — великая честь, и были поражены красотой нарядов и пугающей белизной посохов. На самом же деле так наказывали нерадивых мальчишек и девчонок, которые в чем-то успели провиниться.

На лицах двух парней не дрогнул ни один мускул, хотя в глазах промелькнула радость от мимолетной встречи. Лик и Тик любили своего дядю, который с самого детства уделял им много времени.

Гирин еще раз улыбнулся стоящим, как два истукана, совсем еще юным шаманам, резко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и откинул рукой ткань, закрывающую вход. Каждый разговор с отцом напоминал игру в кошки-мышки с тем, кто безмерно сильнее и мудрее тебя. В присутствии своего родителя хоть и молодой, но уже достаточно грозный шаман становился пятилетним ребенком, который делает исключительно глупости.

Войдя в просторный зал, наполненный мягким дневным светом вне зависимости от времени суток, Гирин сразу же направился к невысокой трибуне, на которой сидел его отец в простой зеленой накидке, без всяческих украшений, положенных его статусу. Седые длинные волосы, собранные в обычный хвост, начинающая седеть борода, заплетенная в три аккуратные косички до груди, мощный высокий лоб, через который была прочерчена одинокая морщинка. Рука, увитая жгутами мышц, подпирала подбородок, выказывая крайнюю степень скуки к тому, о чем ему рассказывал двоюродный брат, полноватый шаман с визгливым и тоненьким голосом, который так неприятно резал слух.

Своего двоюродного дядю Гирин не любил, как и все вокруг. Ценет слишком кичился своим положением, своим родством с верховным, своим богатством. Даже брюхом своим и тем пытался хвастать, пока его не подняли на смех. Шаманом он был посредственным. Гирин еще три года назад мог скрутить его в бараний рог, при этом совершенно не запыхавшись. Но все же отец держал его подле себя из-за его аналитических способностей. Человека, умнее своего дяди, он пока еще не встречал. Такая способность связывать несовместимые вещи в единую картинку, получая при этом максимально возможный результат, вот в чем была особенность этого полноватого человека. Хотя Гирину казалось, что отец включил Ценета в свою свиту, следуя древней поговорке, которая гласит, что врагов нужно держать ближе, чем самых верных друзей.

Заметив своего любимого сына, в голубых глазах Горона засветился интерес, и он, жестом прервав разошедшегося в тираде толстяка, обратился к молодому шаману, стоявшему перед ним.

— Гирин! Как быстро ты вернулся! Неужели в пути произошло что-то непредвиденное? — сказал Горон громким, утробным голосом.

— Можешь поздравить меня с успехом, шаман среди шаманов, — церемониально обратился к отцу Гирин, слегка кивая на двух парней позади себя, которые все это время несли мех куранчей.

Верховный шаман быстро окинул взглядом тюки, полностью заполненные шерстью, и удивленно вскинул брови. По его подсчетам, сын должен был вернуться в лучшем случае к завтрашнему вечеру.

— Только не говори, что ты угробил всех своих людей лишь для того, чтобы меня удивить? — в голосе отца появились грозные нотки.

— Все живы. Никто даже не ранен, — усмехнувшись, ответил Гирин.

— Тогда ты смог приятно удивить старика, — расплылся в улыбке Горон, — но как тебе это удалось? Ты, конечно, сильный шаман, но не настолько, чтобы справиться с двумя дюжинами куранчей.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — слегка посмурнел Гирин.

— Тогда рассказывай, — властно приказал ему отец.

— Мы преследовали куранчей уже достаточно длительное время. По стандартной тактике решили дождаться ночи и напасть на тварей, пока те спят, — начал рассказ Гирин.

Верховный шаман лишь молча кивнул, признавая целесообразность данного решения.

— Но тут наш следопыт услышал еле различимый крик одной из обезьян. Решив проверить, что могло произойти, мы прибавили ходу и через некоторое время стали свидетелями схватки между преследуемым нами стадом и тремя чужаками, по всей видимости, пришедшими из внешнего мира.

— В этом нет ничего удивительно. Ты забыл, что мы и сами когда-то были этими «чужаками». Время от времени здесь появляются люди, жаждущие лучшей жизни. — Горон выдал ироничный смешок.

— Я все это знаю, отец. Но вся странность в том, что эти трое практически сами справились со всеми монстрами!

— И как же это у них получилось? Трое людей из внешнего мира, которые даже не подозревают, что есть такие существа, как куранчи, смогли одолеть почти две дюжины? — Горон прищурился, пытаясь уличить сына во лжи.

— Один из них очень похож на шамана. Он заставлял корни деревьев подчиняться его воле, из обычной грязи создавал смертоносные снаряды, и что само главное, он смог раствориться в воздухе, а потом снова появиться в некотором отдалении от огромного монстра! — воскликнул под конец Гирин, надеясь, что отец ему поверит.

— Неужели маг? — обращаясь к самому себе тихо спросил верховный шаман.

— Маг? — переспросил того Гирин.

— Очень сильные шаманы из Союза. Им не нужны ни тотемы, ни изнуряющие ритуалы, которые должны использовать мы, — пояснил Горон, выйдя из задумчивости.

Гирин спокойно отнесся к этой новости. О чем-то подобном он и сам догадывался, а слова отца только подтвердили его мысли.

— Что произошло дальше?

— Дальше этот… маг не справился со своим тотемом, и со всего маху влетел лицом в дерево, потеряв сознание. К тому моменту мои горгоны уже проснулись, и мы с отрядом добили оставшихся.

— Что ж… Возблагодарим астральных духов за такое удачное стечение обстоятельств, — воскликнул верховный шаман, поднимаясь со своего места.

— Постой, отец, это еще не все, — слегка замявшись, остановил его Гирин.

— Произошло что-то еще?

— Да. Одному из внешних куранч разворотил половину спины, и тот потерял много крови. Так что для его спасения мне пришлось дать ему часть своей, — виновато склонил голову Гирин, ожидая вспышки гнева.

Гнев не заставил себя ждать, вот только не с той стороны, откуда ожидал его увидеть шаман. Вскочив со своего места, да так резво, что объемное брюхо колыхалось еще добрых полминуты, Ценет пронзительно завопил, разнося свой противный голос далеко за пределы астрального зала.

— Неслыханно! Теперь какой-то безымянный чужак из внешних является моим родственником?! — слюна из жирной пасти Ценета лишь чудом не долетала до стоящего на приличном расстоянии Гирина.

— Успокойся, брат! — властным тоном рявкнул Горон, и истерика тут же прекратилась. Лишь покрасневшее лицо, которое сейчас очень походило на свиное рыло, говорило об крайней степени раздражения советника верховного.

— Каково наше самое главное правило?! — спросил Горон у своего брата.

— Всегда отдавать свои долги, — слегка недовольно ответил толстяк, понимая, к чему ведет брат.

— Эти чужаки спасли жизни нашим людям. Чьим-то сыновьям. Возможно, даже моему сыну! Так что спасти жизнь одного из них, пусть и принятием его в нашу касту, это малая цена, которую я бы заплатил, не раздумывая, — сказал верховный шаман таким тоном, который на корню пресекает любые возражения.

— Ты все сделал правильно, сын. Прими ты другое решение, я бы перестал тебя уважать как сына и как будущего верховного шамана, — с ноткой теплоты в голосе обратился к Гирину отец.

Гирин лишь улыбнулся, довольный тем, что отец одобрил его решение. Ведь у угартов кровный брат становился родственником для всех членов семьи. А в шаманской касте, где всех связывают узы родства, к этому относились крайне предубежденно.

— Я могу идти? Мне бы хотелось посмотреть, как там твой новый сын и его спутники.

— Да, ступай. Я распоряжусь подготовить шерсть к предстоящему ритуалу. До этого времени ты полностью свободен ото всех поручений. Так что можешь использовать свое время как угодно, — сказал Горон и отвернулся от сына, давая понять, что аудиенция закончена.

Гирин слегка поклонился и направился прочь из астрального зала. Впереди его ждала все та же неудобная дорога с этими глупыми ступеньками. Решив, что сначала лучше вернуться в свою комнату и немного отоспаться, а только потом навестить спасенных людей, Гирин, дойдя до третьего яруса, где находились жилые помещения всей его семьи, направился в свою комнату, предвкушая скорый сон.

«Не убегут же они. Всех троих порядком потрепало, так что проспят они не меньше суток. Глядишь, к ритуалу как раз и очнуться», — с этими мыслями Гирин прошел по коридору с множеством ответвлений, ведущих в другие жилые помещения, и дойдя до самого конца, толкнул дверь своей комнаты, в которой ничего не было, кроме маленького столика, зеркала из до блеска начищенного метала, еще одного маленького столика, на котором стоял бочонок с водой для умывания, и огромной кровати, на которую шаман и рухнул, моментально погружаясь в сон.

Вальдер. Последний маг Тени

Как оказалось на досуге, приходить в сознание от дикой боли, на части разрывающей правую руку, — самый неприятный процесс пробуждения из всех мне известных. Боль была настолько сильной, что мое пока еще безсознательное тело выгнуло дугой, а из глотки вырвался довольно жалобный хрип. Только после этого я открыл глаза и заметил ходящий ходуном деревянный потолок, на котором был высечен красивый узор огромного кленового листа. Машинальная попытка встать привела к новой болезненной вспышке в потревоженной руке. Встать мне не удалось, а все потому, что я был крепко привязан к койке, на которой лежал. Переведя взгляд на донимавшую меня конечность, я увидел странную конструкцию из палочек разной толщины, сплетенных таким образом, чтобы создавать удерживающий каркас. Под ветками была заметна зеленоватого вида корка, сплошь пропитанная дурно пахнущей мазью.

Оглядевшись более внимательно, предо мной открылась картина обычной комнаты, которая сплошь состояла из дерева. Узенькая, довольно жесткая кровать, деревянный стул с красивой резной спинкой и стол, полностью заставленный всевозможными баночками и бутылочками. Это и был весь интерьер моего нынешнего пристанища. Повертев головой настолько, насколько это было возможно из моего зафиксированого положения, я не заметил ни одного окна или двери.

— И как я сюда попал? — произнес я вслух, тупо уставившись в потолок, не ожидая, что мне кто-то ответит.

— Тебя занесли сюда двое человек через вот этот проем, — раздался голос из-за стены, которая стремительно рассасывалась, образуя полуарку входа.

От удивления я открыл рот. На том месте, где только что была цельная стена, стоял мужчина лет сорока — сорока пяти. Одет он был в обычный черный халат, слегка отливающий синевой. Аккуратная рыжая борода, в которой только-только начала проклевываться седина, обрамляла суровое лицо много повидавшего человека. Взгляд его был едким и колючим, как будто неизвестный визитер хотер вывернуть меня наизнанку и посмотреть, что же у меня там внутри. Лоб его покрывала густая сеть морщин, говоря о напряженном процессе мышления, не прекращавшемся ни на секунду.

— Извините… А вы кто? — немного обескураженно, но достаточно вежливо спросил я.

— У меня к тебе тот же самый вопрос, — достаточно грозно ответил мне новоприбывший.

— Я Вальдер. — достаточно просто ответил я.

— А я Гаран, — дали мне такой же простой ответ.

— А где я нахожусь?

— В лазарете.

Разговор явно не клеился. Человек продолжал меня буравить жестким взглядом, пытаясь уличить в не весть чем. Под столь пристальным наблюдением пугающего человека мне стало совсем неуютно, и я заерзал на кровати. Вернее, попытался это сделать. Путы крепко удерживали меня от возможности совершить хотя бы одно лишее движение. А вот руку мне снова удалось задеть. По всей видимости, самую больную часть тела оставили болтаться так намеренно, чтоб я помучался. Особенно, если представить что вошедший мужчина и есть мой врач. Обладатель такого злобного взгляда точно способен на что-то подобное.

— Да не дергайся ты лишний раз, а то все мои труды насмарку пойдут, — меняясь в лице сказал мне мужчина.

Теперь в моей палате находился совершенно другой человек. Глаза подобрели, лоб, все это время выглядевший напряженным, расслабился, что сразу же избавило мужчину от столь злобного вида.

— Тот парень оказался прав! — не выдержав, расхохотался новоприбывший.

— Эээ… Какой парень?

— А один из твоих. Высокий такой, — утирая слезы смеха, ответил мне мой врач.

— И в чем же он оказался прав? — видимо, травма напрочь отбила у меня все способности к мышлению, так что доходило до меня крайне туго.

— Что ты именно так отреагируешь, — уже спокойней ответил мой собеседник, на губах которого играла легкая улыбка.

Тут-то до меня и дошло. По всей видимости, Сез, ведь только его из всей нашей компании можно назвать высоким, очнулся раньше и подговорил моего лекаря разыграть этот спектакль. Поняв все это, я смачно выругался, проклиная Сеза и всех его родственников вплоть до седьмого колена за его идиотские шуточки.

— Это тебе за бревно, — раздался насмешливый голос из-за широкой спины моего врача.

— Бревно?.. Кир! — воскликнул я, когда память нехотя отдала мне кусочек информации о недавних событиях, а именно тот момент, когда мой друг падает наземь с ужасной рваной раной на спине.

— Все с ним в порядке. Не переживай ты так. Лекари-шаманы свое дело знают. А над твоим другом работает целая бригада. Да и мой племянник постарался. — гордо заявил мне мужчина, представившийся Гараном.

— Слава богам. А теперь, может быть, мне ответишь, где мы находимся и как долго я провалялся без сознания?

— Сейчас мы в гостях у угартов, — начал рассказывать мне Сез, который уже успел выведать всю возможную информацию.

— Угарты? — переспросил я.

— Ты не ослышался. Они так называются потому, что предки этих людей были сплошь беглыми каторжанами, которые пытались спастить от длани закона в этих непроходимых местах. Как ты можешь сам заметить, у них это получилось отлично.

— А без сознания ты провел чуть больше суток. Горазд же ты спать, парень, — подхватил за моим другом шаман.

— Прошу прощения… — слегка смутился я.

— Да не стоит, не стоит. Это даже хорошо, что тебя и колоколом не разбудить. Мне пришлось собирать кость твоей руки буквально по кусочкам, а процедура эта не самая приятная. Так что не спи ты как убитый, мне пришлось бы тебя усыпить, — зловеще усмехнулся Гаран, похлопав себя по поясу, на котором висела сливающаяся с одеждой короткая дубинка.

Я поперхнулся водой, стакан которой протянул мне учтивый Сез.

«Странные шуточки у этого парня. Добренький-добренький, а потом хрясь дубиной по башке, и будет надо мной опыты шаманские ставить», — подумал я.

«Интересные люди», — неожиданно раздалось у меня в голове, что я аж подпрыгнул на кровати, благо ткань, удерживающая меня, ослабла, как только Гаран повелительно махнул рукой в мою сторону.

Две пары оживленных глаз уставились на меня, не понимая, чего это я решил изобразить горного козлика в столь неподходящий момент. Я прикинулся, что не заметил их вопросительных взглядов, и обратился к своему бестелесному собеседнику.

«А я уже и забыть про тебя успел. Не пугай меня больше так», — раздраженно подумал я.

«Короткая же у тебя память, однако», — как всегда язвительно ответила мне Тень.

«А что такого необычного в этом Гаране?» — решил я поскорее сменить тему, понимая, к чему клонит Никто.

«Да не только в нем. Пока ты изволил отдыхать, к тебе приходило достаточно много этих так называемых шаманов», — охотно начала рассказывать Тень. Видимо, ей было скучно, когда она не могла отравлять мое существование своими язвительными репликами.

«Хорошо, и что же в них такого необычного?» — сделал я ударение на нужное слово, лишь бы поскорее Никто начал делиться информацией. Как ни странно, но меня самого заинтересовали эти парни, особенно после демонстрации силы на той поляне.

«Интересно то, что магии в этих людях нет. Вообще ни капли. Хотя это попросту невозможно. Даже у самого тупого грузчика из столицы ты сможешь найти хоть какие-то крохи. Тут же пусто, как в карманах у бродяги».

«И это вся странность?» — не понимая, к чему ведет Никто, спросил я.

«Практиковал бы ты магию хоть чуть-чуть подольше, для тебя это стало бы загадкой всей жизни. Можешь задать вопрос своему дружку из Союза, и он тебе заявит, что магии нет только в трупах», — объяснил Никто, уже пожалев, что стал разговаривать с таким невеждой.

Я на всякий случай решил задать этот вопрос Сезу. Не то чтобы я не доверял Тени, но задеть ее сомнениями в магических познаниях было весьма приятно.

— Сез, а во всех людях есть магия? — неожиданно спросил я, прерывая беседу между шаманом и магом.

— Естественно. Именно эта капля, которая появляется у тебя при рождении и заставляет твое сердце биться, — слегка удивленно ответил мне друг.

— То есть, если каким-то образом лишить человека магии, он умрет?

— Теоретически да. Но практически сделать это невозможно.

— А как же орианские наручники, которые блокируют возможность колдовать?

— На тебе они, между прочим, не сработали. И не сравнивай магов и обычных людей, — слегка обиженно выпалил Сез.

— А в чем разница? — непонимающе спросил я.

Сез ударил себя ладонью по лбу, закрывая глаза, таким образом показывая крайнюю степень моей глупости, но все же ответил.

— А разница в том, что магия есть везде, даже в воздухе. И маги умеют эту рассеянную энергию поглощать и концентрировать. Собственно, чем больше маг сможет сконцентрировать силы в заклинании, тем выше его ранг, — как по учебнику начал тараторить мой друг.

— Представь себе костер. Если перестать в него подкидывать дрова, то со временем он угаснет, но угли все равно продолжат тлеть. Именно так и работают орианские блокираторы. Для жизни не опасно, но колдовать ты не сможешь, — закончил свой рассказ Сез.

— Спасибо, — коротко проговорил я и снова ушел в себя, чтобы продолжить общение с Тенью.

Мой друг непонимающе посмотрел на меня. Потом на шамана, который так же не понимал, что сейчас произошло, покрутил пальцем у своего виска и продолжил свой разговор с Гараном.

«Убедился?» — недовольно проворчал Никто.

«Убедился. То есть ты хочешь сказать, что мы находимся в деревне живых трупов?»

«Если и так, то настолько живых, что они живее некоторых живых», — сказала Тень и мерзко захихикала, довольная получившейся фразой.

«А они нас того… не сожрут ненароком?» — слегка перепуганно спросил я, когда перед глазами замаячила перспектива того, что наши спасители нежить.

«Только если эти ребята каннибалы, в чем я очень сомневаюсь. Никто бы вас не стал лечить, с одним единственным желанием — сожрать вас здоровыми».

«Как-то я об этом не подумал», — виновато ответил я Тени.

«Да я уже привык, что думаешь ты крайне редко и очень неохотно», — Никто не упускал возможности съязвить.

«О моих мыслительных способностях ты еще успеешь поговорить. Ты лучше скажи, что не так с нашими спасителями».

«Так как меня заинтересовал этот случай, я решил копнуть немного глубже и заметил, что магии нет только у шаманской касты. Все остальные угарты в этом отношении обычные люди».

«То есть нежить только шаманы?»

«Да что ты пристал с этими мертвяками?! Дай я закончу, тогда и будешь задавать вопросы».

Я попытался мысленно опустить голову, чтобы Тень поняла, что я полон смирения. Не знаю, получилось у меня или нет, но Никто продолжил.

«Виной того, что в шаманах нет ни капли магии, служит мутация одного из генов. Вместо того, чтобы теплиться внутри, как и положено магии, она просто фонтанирует из их татуировок, которые, в свою очередь, служат маяками для каких-то тварей из астрала».

«Ген? Астрал? Что это такое?» — на свой страх и риск решил уточнить я, понимая, что за этим последует.

«Ах, ну да. Я и забыл, с кем разговариваю. Если в двух словах, то гены — это такие штучки которые определяют, как ты будешь выглядеть. А астрал — это зеркальное отображение вашего мира, наводненное всякими тварями, которые, в свою очередь, являются зеркальным отображением всех живых существ».

«То есть ты хочешь сказать, что есть астральный я?» — заинтересованно спросил я.

«Нет, ты как раз-таки исключение из правила. Но твои друзья в астрале отпечатаны. Правда, там у них может быть по двадцать щупалец и по сорок глаз, но прообразами этих тварей послужили именно твои друзья».

«А чем я такой особенный?»

«Все просто. У тебя есть я. А я единственный и неповторимый. Так что прошу впредь меня всячески холить и лелеять».

«Из-за тебя меня чуть не убили уже добрую дюжину раз, я враг номер один для Ориана, я не знаю, что случится завтра. И из-за тебя меня даже в астрале нет! Все есть, а меня нет. Несправедливо, ты так не считаешь?» — решил я напомнить Тени о том, что все-таки мои беды именно от ее присутствия.

«Ладно, можно и не лелеять, обойдусь», — мысленно надулся Никто.

«Ладно, ты можешь мне сказать, что произошло с шаманами, что их… гены мутировали».

«А вот об этом я не знаю. Знаю лишь, что татуировки нанесены особым составом, который вступает в реакцию с кровью, вызывая эффект маяка. Так что либо среди каторжан был самый гениальный человек на этой проклятой планете, либо им везет куда больше твоего, и съеденный неизвестный фрукт вместо пищевого отравления вызвал подобный результат».

«А как они…», — решил было задать я интересующий меня вопрос, как Никто грубо перебил.

«Позже поговорим. Не то запахнет жареным», — сказала Тень и тут же пропала, хотя я хоть убей не понимаю, куда она может деться из моей головы.

— А я тебе говорю, что ничего он не почувствует! — придя в себя, услышал я крики Сеза, о чем-то спорящего с шаманом. В его руке был не весть откуда взявшийся факел, который находился в опасной близости от моей здоровой руки.

— Да пусть даже и не почувствует. Но лечить-то потом мне придется, а не тебе! — не сдавался шаман.

— Неужели тебе не интересно? Тем более там даже ожога не останется. Такие глупости даже я вылечить в состоянии, не то, что признанный лекарь угартов, — мой друг решил схитрить и взыграть на самолюбии Гарана.

Было видно, что лесть пришлась шаману по вкусу. Спина выпрямилась, плечи расправились. Лицо приняло благообразное выражение. Разве что щеки, как индюк, не раздул. Если бы я затянул разговор с Тенью еще на минуту, то меня бы точно поджарили.

— Интересно, признаю. Я впервые вижу, чтобы человек впадал в беспамятство с открытыми глазами, да еще и сидя. Ладно, давай проверим, может он-таки на это отреагирует.

— Извините, а мое мнение учитывается? Если да, то мне совсем не интересно, — решил я вмешаться в выходящую из-под контроля ситуацию.

— А, Вальдер! Ты очнулся? А это так… Я вообще не понимаю, откуда это взялось, — запинаясь, стал оправдываться Сез, туша факел и откидывая его в дальний угол.

— Будем считать, что я тебе поверил, — усмехаясь, сказал я.

— Что это было? — решил вмешаться в нашу милую беседу лечащий меня шаман.

— Можно сказать, сеанс связи, — мы переглянулись с Сезом многозначительными взглядами.

Хотя Гаран и не понял, что я имел в виду под этой фразой, но больше решил вопросов не задавать, не желая лезть не в свое дело. Я был благодарен ему за понимание, потому что у меня нет желания рассказывать пусть и вылечившему, но все-таки незнакомому человеку о своих странностях.

— Ладно, мне нужно до конца залечить твою руку. Остался последний сеанс, и будет почти как новенькая.

— Что мне нужно сделать? — было интересно увидеть лечебные способности шамана.

— Да ничего особенного. Сиди, как сидел, и постарайся не шевелиться.

Я удобнее устроился на своей лежанке и принялся наблюдать за Гараном. Тот, подойдя ко мне почти вплотную, закатал рукава своего халата по локоть, обнажив мощные руки, сплошь покрытые татуировками в виде листа клена. Хрустнув пальцами и потерев ладони шаман, опустился на колени рядом с лежанкой и вытянул обе руки над моей больной. Медленно, но уверенно каждый из многочисленных листиков начал наливаться перламутровым свечением и оживать. Вскоре на его руках была целая перламутровая поляна листьев, которая разгоралась все сильнее и сильнее. Примерно через минуту после начала сияние стало настолько сильным, что полностью скрывало руки лечащего меня мужчины. Я почувствовал тепло и легкий, едва ощутимый запах хвои.

Изменения на этом не закончились, и через некоторое время его руки «потекли», будто были сделаны не из плоти и крови, а из перламутрового стекла, которое обдают жаром большой температуры. Первая капля света, попавшая мне на руку, оказалась самым холодным веществом, которое я когда-либо трогал. Тут же стадо мурашек пробежало по моей коже, покрыв ее мелкими пупырышками. За первой каплей упала вторая, за второй — третья, а после по моей руке забарабанил ледяной ливень света. Закончился он так же быстро, как и прекратился, вот только теперь вся моя рука была покрыта казавшимся вязким светом.

Я оторвался от созерцания своей конечности, бросив взгляд на колдующего шамана, и ахнул. У того не было рук по самые локти. С ужасом осознавая, что свет, попавший на меня, это видоизмененные руки, я вновь уставился на себя.

Свет тем временем почти наполовину прошел повязку, покрывающую руку, и начал впитываться в кожу. Как только последний клочок перламутра исчез где-то внутри моей руки, я почувствовал, как сотни маленьких мошек разбежались по всей ее длине и с остервенением начали что-то тащить к центру руки. Как выяснилось потом, это самые мелки кусочки моей кости становились на свои законные места. Я не чувствовал никакой боли, просто было ощущение того, как что-то копошиться внутри тебя.

Следующие полчаса я играл в гляделки со своей рукой и прислушивался к своим ощущениям. Честно говоря, мне было немного страшновато наблюдать за такой жуткой способностью. Ведь что мешало этому человеку пробраться вверх по руке до груди, а там уже сжать мое сердце?

Все это время, потея и бледнея каждый раз, как чувствовал давление в руке, я наблюдал то за шаманом, то за Сезом, глаза которого налились оранжевым свечением. В отличие от меня ему было крайне интересно, что же происходит, и он без зазрения совести пользовался своим магическим зрением. И вот когда я уже успел смириться с неизбежным и даже привыкнуть к манипуляциям в моей руке, как корка бинтов разлетелась на кусочки, а на коже вновь стали появляться перламутровые капли, только на этот раз с слегка красноватым оттенком. Руку вновь покрыл свет, который стал постепенно пропадать, унося с собой могильный холод. И вот когда каждый сантиметр моей руки был свободен от света, ко мне обратился шаман, вытиравший свои вновь появившиеся руки.

— Постарайся как можно больше шевелить рукой. Кость полностью срощена, вот только чувствительность восстановить полностью не удалось. Думаю, за пару дней тебе удасться ее разработать, так что будет даже лучше, чем раньше, — улыбаясь, сказал Гаран.

— Большое спасибо, — подавив дрожь в голосе, произнес я.

Как бы мне ни было страшно, я был благодарен этому человеку, который, совершенно не зная меня, взялся за лечение. Благодаря ему прошли все негативные эффекты от моей магии, так что нужно воспользоваться этим шансом и впредь быть осторожнее. Я встал и на пробу подвигал рукой, делая маховые движения, одновременно с этим сжимая и разжимая пальцы. Рука казалась какой-то чужой и подчинялась неохотно, но шаман предупреждал о подобном.

Пока я пытался прочувствовать свою руку, и так и этак ее выкручивая, в мою палату вошел тот парень, который спас наши с Сезом и Киром шкуры. На этот раз он был одет не в свой боевой наряд из ремней, а в зеленую мантию с глубоким отливом. Голову его венчала странная конструкция из ярких перьев, лоскутов ткани, цветов и шерсти. Смотрелось все это очень красиво, хотя и слегка нелепо.

Окинув комнату взглядом, парень кивнул моему целителю, улыбнулся Сезу и заинтересованно посмотрел на меня.

— Привет, дядя. Как прошло лечение? — спросил вошедший, подойдя к нашей компании.

— И тебе не хворать, Гирин. Когда это ты стал сомневаться в старике? — насмешливо спросил Гаран, выгнув бровь дугой.

— Прости, дядя. Не рождался еще у угартов шаман, который смог бы лечить лучше тебя.

— Рука полностью зажила, осталось только разработать, — решил я ответить за шамана.

Парень, которого старик назвал Гирином, перевел на меня вопросительный взгляд, не понимая, почему я влез в их разговор.

— Приветствую. Ведь это вы тот человек, который спас нас от тех тварей? — слегка замялся я под испытующим взглядом.

— Куранчи. Их называют куранчи. И да, я именно тот человек. Но мне стоит также вас поблагодарить. Благодаря тому, что вы оказались в нужном месте в нужное время, мне удалось так легко справиться с целым стадом.

— Понятно…

Честно говоря, я не знал, о чем поговорить с этим парнем. У меня была масса вопросов, на которые хотелось бы услышать ответы, но вот так просто, за здорово живешь, я их вряд ли получу. К счастью, ситуацию спас Гирин, у которого мысли шли в сходном с моим ключе.

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов. Думаю, некоторые вопросы найдутся и у вас. Предлагаю совершить ознакомительную прогулку по нашей деревне, и спокойно поговорить на интересующие нас темы.

— С удовольствием, — сказал я и бросил вопросительный вгляд на Сеза, спрашивая, пойдет ли тот с нами.

Мой друг лишь молча помотал головой, давая понять, что самое интересное он уже узнал, а сейчас с удовольствием поговорит с Гараном о способе моего лечения. Гирин махнул рукой, призывая идти за ним, после чего вышел через живую арку. Я тут же пошел следом, и как только мы покинули комнату, стена тут же затянулась за нашими спинами.

Я впервые увидел хоть что-то помимо своей палаты. Оказалось, что все это время я провел в полом стволе огромного дерева. Это, конечно, давало ответ, почему стены были из полуживого дерева, но создавало еще больше вопросов. По всей видимости, Гирин заметил мой любопытный взгляд, шарящий по огромному зданию-дереву, поэтому решил приступить к своей роли экскурсовода.

— Это — астральный дом. Уже многие годы он служит пристанищем для шаманской семьи угартов. Говорят, что его создал такой же чужеземец, как и ты, — начал Гирин свой рассказ.

— Огромное дерево, — сказал я, глядя вверх и наблюдая за группой людей, медленно поднимающихся по импровизированным ступеням.

— Астральный дом делится на несколько ярусов, каждый из которых предназначен для чего-то своего. На первом, например, мы исцеляем больных. На последнем же находится духовный зал, пристанище великого шамана.

— Великий шаман?

— Да, грубо говоря, это правитель всех шаманов. Ты сейчас и сам с ним познакомишься, так как отец приказал привести тебя к нему сразу, как только очнешься.

— А что он от меня хочет? — неуверенно спросил я.

— Кто знает. Мой отец скрытный человек, чтобы высказывать все свои мысли.

— Твой отец? Так значит ты будущий великий шаман?

— Да. Но не потому, что я его сын. Помимо меня у него еще трое сыновей, два брата и одна сестра. Меня выбрали за мои способности.

— Ничего не скажешь, большая семейка.

— Все жители астрального дома — родня. Близкая, или же далекая, но у всех в жилах течет одна кровь.

Я удивленно присвистнул, представляя, сколько же родственников у Гирина. Тем временем мы начали подниматься по вбитым в стену балкам на манер винтовой лестницы. Подниматься было жутко неудобно, так как балки находились на разном расстоянии друг от друга. Мне приходилось прикладывать немалые усилия для того, чтобы несверзиться вниз. Медленно, но верно мы оставляли за нашими спинами ярус за ярусом, поднимаясь на самый верх исполинского дерева. Один раз, почти у самой верхушки, я чуть не рухнул. Падение с такой умопомрачительной высоты гарантированно было смертельным, но, к моему счастью, Гирин не зевал и успел схватить меня за локоть до того момента, когда я упаду в бездну. Весь мой дальнейший путь был проделан с утроенной осторожностью, что не могло сказаться на скорости.

Перевести дух мне удалось лишь тогда, когда моя нога ступила на платформу последнего яруса. Здесь в отличие от других этажей практически не было людей. Лишь два стражника в очень пестрых одеяниях с ужасными посохами, изображающими человеческие руки, державшие мутные шары, были нам компанией. Гирин в очередной раз махнул мне рукой и молча пошел к стражникам, охранявшим задрапированный вход в огромный зал. Парни даже не шелохнулись, когда мы проходили мимо. По всей видимости, мой провожатый достаточно важная шишка. Уверен, если бы я попытался попасть сюда в одиночку, то уже давным-давно получил бы посохом под зад.

Откинув ткань, Гирин вошел внутрь, тут же скрываясь за матерчатым препятствием. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Оставаться наедине с обладателями ужасных посохов совсем не хотелось, хоть они и не подавали никаких признаков враждебной активности. Войдя в зал, первое, что бросилось в глаза, это было маленькое солнце, мирно отдыхающее в кроне дерева. Оно заливало все пространство мягким, совсем не слепящим светом. Приятный аромат неизвестных мне растений щекотал ноздри. С каждой секундой, с того момента, как я попал в этот зал, все мои тревоги таяли на глазах. Если бы я верил в богов, это ощущение можно было бы описать, как будто один из них взял меня за шкирку и засунул к себе за пазуху.

Наслаждаясь снизошедшим на меня состоянием и любуясь красотами этого места, я совершенно не заметил небольшую трибуну, за что вскоре и поплатился.

«Не торгуй лицом, дурья твоя башка!» — совершенно неожиданно взорвалось у меня в голове, сбрасывая настигший меня морок. Комната все так же была светла и приятна, вот только не вызывала такого неописуемого восторга и чувства вселенского удовлетворения.

Вместо «добрый день, чувствуйте себя как дома» меня решили поприветствовать оскаленным в жутковатой ухмылке полупрозрачным черепом какого-то животного. Тот со страшной скоростью несся в мою сторону, и я, по чистой случайности, оказался на траектории его полета.

Все же постоянная практика дает о себе знать. В этот раз мне даже задумываться не пришлось для того, чтобы пременить теневой скачок. Моментально растворившись, частички моего тела кинуло куда-то в сторону, подальше от опасного снаряда. Почти сразу же собравшись, я запутался в ногах и полетел кубарем к одной из стен. На мою радость, там были наставлены тюки с шерстью, так что я отделался лишь парочкой небольшмх ушибов и огромным испугом. К моей гордости, пока я кувырками летел к финишу, мне удалось бросить что-то нелицеприятное в ту сторону, с которой меня атаковали. Не то чтобы я надеялся на хоть какой-то успех, но ответить чем-то все же стоило.

Моментально вскочив после падения, я полностью окутал свои руки серыми электрическими разрядами, готовый в любой момент поджарить парочку особо ретивых нападающих. Нападать же на меня никто не хотел. Окинув беглым взглядом комнату, я заметил лишь пять пар удивленных глаз, смотрящих на меня, и не весь когда появившуюся длинную борозду, насквозь прошившую стены духовного зала.

Человек, сидящий в самом центре трибуны, поднял руки вверх и мощным голосом произнес:

— Никому не двигаться. Иначе наш гость в следующий раз не промажет, — эти слова были явно адресованы его подданным, которые уже были готовы разорвать меня на клочки.

— Это что сейчас было? — с оттенками суеверного ужаса спросил неприятный толстяк визгливым голоском.

— Демонстрация превосходства над тобой, дорогой брат. Не в мастерстве, так в силе точно, — усмехнувшись, ответил говоривший ранее человек.

Толстяк уже было набрал воздуха для гневной тирады на тему, что будь его воля, то я был бы уже скручен в бараний рог, однако мужчина в центре трибуны его перебил.

— Не спорь. Полметра вниз, и тебя бы располовинило магией этого молодого человека. Как, в общем-то, и меня, — уже чуть тише добавил он.

— Теперь я хочу задать тот же самый вопрос. Это что сейчас было? — немного расслабившись, но все еще держа заклинание наготове, спросил я.

— Прошу прошения. Это была обычная проверка. Никакой реальной опасности для вас не представлялось. В отличие от нас, — с легкой полуулыбкой закончил он.

— Учтите, я могу призвать свои силы в любой момент, — на всякий случай предупредил я шаманов, и картинным движением стряхнул разряды со своих рук на пол.

— Собственно говоря, это все, что я хотел узнать. Вы наверняка хотите прогуляться по деревне. Мой сын послужит вам провожатым и ответит на ваши любые вопросы. Так же сегодня вечером вы приглашаетесь на ритуал единения с духами в качесвте почтенных гостей.

Надеюсь, я смог удержаться и не открыть рот от удивления. Мне так и не объяснили, зачем на меня напали, что же верховный шаман хотел этим проверить? Пока я находился в состоянии сильного ступора, пытаясь уложить все произошедшее хоть в какие-то разумные рамки, Гирин взял меня под локоть и под шумок вывел из духовного зала. Очнулся я уже на лестнице, аккуратно придерживаемый сзади молодым шаманом.

— Мы можем зайти к Киру? — решил я на время забыть об инциденте.

— Конечно. Он почти полностью здоров и также сможет принять участие в ритуале.

— Что это за ритуал? — мне уже порядком надоело о нем слышать, не получая никаких объяснений.

— Этот ритуал называется куачипотли и проходит он раз в год, в самое благоприятное время для связи с астралом. Каждый раз это разные дни, и целая бригада шаманов занимается вычислением подходящего времени.

— А в чем заключается суть этого ритуала? Вы поклоняетесь какому-то неизвестному богу? — решил я направить рассказ Гирина в то русло, которое меня интересовало, отбросив ненужные формальности.

— Богу? — расхохотался Гирин. — Посмотри на нас, мы живем в болоте, которое кишит не самыми приятными соседями. Если боги и есть, то от нас они точно отвернулись.

— Тогда в чем суть?

— А суть в том, что в этот день все шаманы пытаются заключить очередной договор с обитателями астрала, тем самым приобретя еще частичку могущества.

— Пытаются? То есть это не гарантированно.

— Само собой нет, — снова рассмеялся молодой шаман. — Духи довольно капризные существа, и ты можешь прожить всю жизнь, так и не заключив ни одного контракта. Такого, конечно, еще не случалось, но мало ли что…

— А зачем этим духам вообще заключать контракты с шаманами? — заинтересованно спросил я.

— Все просто. В обмен на силу они забирают наши сновидения, отбирая из них все хорошее. Извращая и переделывая их, они возвращают нам ужасные кошмары. Совсем не редкость, что к преклонным годам шаманы сходят с ума, больше не в состоянии поддерживать защитную плотину от этих кошмаров, — как ни в чем не бывало сказал Гирин.

— Жутковатый договор, — поежился я, представив как это ужасно.

— Первым угартам нужно было выживать в болотах. И то, что ты сейчас можешь увидеть, выйдя на улицы нашего поселения, стало возможно только благодаря нам, — в его речи не было даже оттенка гордости, простая констатация факта.

За этим разговором мы успели спуститься на первый ярус дерева и пройти по длинному коридору к одной из стен. Гирин щелкнул пальцами, и на стене появилась трещина разрыва, которая стремительно превращалась в широкий проход. Войдя внутрь, я сразу же отметил, что склянок на стоящем рядом с лежанкой столике было не в пример больше, чем рядом с моей. Во всем остальном различий не было никаких. Почти вся утварь с целебными мазями, отварами и прочей целебной атрибутикой шаманов была полупуста. Видимо, Кир подвергался весьма интенсивному лечению. Я перевел взгляд на своего друга. Хоть он и казался бледноват, но вроде никакой угрозы для жизни не было. Сейчас он был без сознания, аккуратно примотанный к своей постели, чтобы не перевернуться случайно во сне и не потревожить только-только затянувшиеся раны.

Мы с шаманом просто стояли и молча смотрели, как мой друг спит, каждый при этом думал о чем-то своем. Я о том, что из-за меня Кир сейчас находился в таком состоянии, и от смерти его уберегли только люди, не весть как оказавшиеся в болотах. А если бы нам не пощастливилось их встретить? Скорее всего, мы трое были бы мертвы, и опять-таки виноват в этом был бы я. Думаю, мне стоит наплевать на свою гордость и очень вежливо попросить Тень об обучении. Что-то мне подсказывало, что это не последняя передряга, в которую нам довелось попасть. Молчание вместе с моим самобичеванием прервал Гирин.

— Вальдер… А чем отличаются такие, как ты, от нас? — в первый раз назвал он меня по имени.

— В каком смысле, такие, как я? — не сразу понял я, что от меня хотят услышать.

— Ну, чем отличаются маги от шаманов.

— Честно говоря, я в этом вопросе полный профан. Я ведь не совсем маг, в привычном понимании этого слова.

— Мой отец сказал, что ты маг, после того как послушал рассказ о тебе.

— В источнике своей силы я еще и сам не до конца разобрался. Маги всю свою жизнь учатся высвобождать свою силу. А я же являюсь магом без малого неделю, так что лучше этот вопрос задать Сезу, это он у нас уроженец Союза.

Гирин немного помолчал, осмысливая полученную информацию, после чего спросил:

— Но если ты говоришь, что маги должны учиться длительное время, как ты смог достичь столь поражающих результатов всего за неделю?

«Слышал?! У меня поражающие результаты! А ты этого совсем не ценишь!», — решил я подколоть Тень.

В голове у меня лишь многозначительно хмыкнуло, давая понять, что Никто не нуждается во мнении какого-то дикаря.

— Понимаешь, за свои способности мне так же приходится расплачиваться. За любое сотворенное мной волшебство забирается время моей жизни. Так что я скорее ближе к вам, чем к магам.

«Ты далек от шаманов, как небо от земли. Не городи чепухи», — пренебрежительно раздалось у меня в голове.

— Твоя ноша еще более суровая, чем наша. — Гирин решил не вдаваться в подробности, за что я был ему очень благодарен.

Я лишь пожал плечами, как бы говоря, что все может быть.

— Давай оставим твоего друга. Тем более что он не проснется до вечера, его накачали сонным зельем по самую макушку, — предложил мне Гирин, больше не поднимая вопрос о магах.

— А это не опасно? — спросил я обеспокоенно, вспоминая, что снотворное в Ориане было одним из самых излюбленных способов самоубийц расставаться с жизнью.

— Почему это должно быть опасным? — непонимающе спросил Гирин.

— Ну, понимаешь… — я слегка замялся. — Там, откуда я сбежал, очень много смертей происходило из-за подобного сонного зелья.

— Если бы это зелье было опасным, то из наших пациентов выживала бы максимум половина. Большинство травм, которые лечат шаманы, сопровождаются крайне болезненными эффектами, так что сонное зелье просто необходимо, — обиженно ответил мне Гирин.

Я лишь молча кивнул, давая понять, что я полностью доверяю мастерству лечащих шаманов угартов. Мой спутник, видимо, удовлетворился подобным ответом, после чего махнул рукой и направился к выходу из покоев моего друга. Путь от палаты Кира до выхода из огромного дерева мы проделали в полном молчании.

Снаружи моему взору открылась деревня угартов. Площадь, в центре которой и находилось многовековое дерево, была огромной. Конечно, с площадью Оруса, столицей Ориана, она не шла ни в какое сравнение, но для болотной глубинки даже это было достижением. За пределами площади ютились здания различной формы и размеров. В основном, они были сделаны из добротных на вид промасленных стволов деревьев. Иногда попадались строения из обожженной глины. Как мне потом рассказал Гирин, эти здания были школами охотников и прочими учебными заведениями. Совсем редко попадались дома из металлических обломков орианских механизмов древности. Практически весь металл, который удалось найти близ деревни, был потрачен на стену, защищающую от нападений из глубин болот. Остальные места скопления обломков техники находились достаточно далеко, на территории куранчей, так что без особой нужды никто не собирался за ними отправляться.

Прогуливаясь по деревне, я заметил, что очень многие здания были украшены различными яркими перьями и фонарями. Как сказал Гирин, это все из-за предстоящего ритуала, который для обычных людей был сродни празднику нового года. Неизвестно, как долго мы бы еще ходили узкими улочками деревни, которую смело можно было назвать провинциальным городком, настолько большой она была, если бы не мой желудок, который недовольно заурчал, давая понять, что если я сейчас не кину в него какую-нибудь еду, то меня скрутит от голода прямо на улице.

Шаман услышал позывы моего организма, улыбнулся и потащил в какое-то здание. Было оно не в пример больше других и состояло из обожженных блоков глины.

Это место оказалось чем-то вроде постоялого двора. Путники в центре болот были крайней редкостью, и поэтому комнаты второго этажа всегда пустовали, зато запасы спиртных напитков и жаркого уничтожались местными любителями погулять со страшной силой. В основном завсегдатаями этого питейного заведения были вернувшиеся из своих вылазок следопыты. Неизвестно, каких ужасов они успели насмотреться в болотах, но пили они так, будто вернулись из самой бездны и совсем скоро им возвращаться обратно.

Большой зал, скудно освещаемый горящими чашами с маслом, был почти полон. Видимо сейчас, перед угартским праздником, местный аналог таверны получал самые больше барыши.

И только трактирщик был самым что ни на есть шаблонным представителем данной профессии. Пузатый низенький мужичок, стоящий за барной стойкой, меланхолично протирал кружку, пока не заметил Гирина. Как только его взгляд упал на только что вошедших людей, глаза его расширились, и могло показаться, что его хватил удар. Но уже через мгновение он вылетел из-за стойки и оказался рядом с уважаемым гостем.

— Добрый день, Отто. Мне как обычно. Два раза, — поймал шаман взгляд трактирщика, направленный на меня.

Отто коротко поклонился и бросился на кухню отдавать приказы. Мы же сели за столик в центре таверны, рядом с которым было самое хорошее освещение. Гам, стоявший в таверне до нашего прихода, практически полностью стих. Видимо, все очень хорошо знали, кто такой Гирин, поэтому старались не докучать шаману, когда тот обедает.

Не успели мы толком рассесться за маленьким столиком с резными красивыми стульями, как две молодые служанки начали накрывать на стол. В разномастных блюдах находилось мясо, рыба и всевозможные салаты, приготовленные разными способами. В центре стола умостилась бутылка, оплетенная лозой. В ней оказалось не вино, как я думал изначально, а молочно-белая жидкость с приятным кисловатым привкусом.

— Сок аггата, — сказал Гирин, когда я пригубил содержимое бутылки.

Я одобрительно крякнул, и мы принялись за трапезу. Еда была бесподобной. Я понятия не имел, что из мяса и рыбы можно создавать такие блюда. Повар Отто не зря ел свой хлеб. Минут на десять я полностью выпал из окружающего мира, наслаждаясь всеми оттенками вкуса из стоящих передо мной блюд. Наконец поняв, что в меня больше не сможет влезть ни кусочка, я откинулся на спинку стула и перевел дух, словно я не ел, а разгружал судно, привезшее камень в Орус. Гирин к этому моменту уже тоже закончил обедать, поэтому решил немного побеседовать

— Вальдер, а откуда ты сбежал? — задал мне совершенно неожиданный вопрос шаман.

— Ты слышал об Ориане? — решил начать я издалека.

— Само собой. Может, я и родился в болотах, но это еще не значит, что я не образованный дикарь. Не забывай, мои предки родом из этой страны, — улыбнулся он.

— Я жил в Орусе, пока не произошло нечто неприятное, и мне пришлось оттуда спешно уходить.

— Нечто неприятное? А если конкретнее?

— Ну-у… Если коротко, то меня объявили врагом короны и назначили огромною награду… — я крайне неохотно начал рассказ.

— А почему за тебя объявили награду? — спросил Гирин, прихлебывая из стакана белую жидкость.

— Я вроде как на короля покушение устроил, — окончательно стушевался я.

Из моего рассказа выходило так, что я самое злобное существо на все планете, а овечка Терран VI просто невинная жертва.

Гирин удивленно присвистнул, а после задал вопрос, которого я совсем не ожидал.

— А на самом деле?

— А на самом деле я оказался не в том месте и не в то время, — тяжело вздохнул я.

— Если мне не изменяет память, то Ориан всегда вел войну с Союзом. Хоть ты и говоришь, что не маг, но как я понял, тебя приняли именно за него.

— Да, это так. А до этого я жил обычной жизнью, никого не трогал, и все у меня было хорошо. Наверное… — я даже сам удивился, понимая, что я не уверен, что моя нынешняя жизнь хуже прошлой.

— То есть ты не уверен? — усмехнулся Гирин.

— С одной стороны, мою недавнюю жизнь нельзя было назвать интересной, скорее обычной. С другой стороны, живя своей обычной жизнью, я не подвергал своих друзей опасности. Ведь именно из-за меня Кир оказался при смерти, — печально закончил я.

— А может, тебе стоит задать этот вопрос им самим?

— К чему ты клонишь?

— Любого человека могут ограбить и убить, он может смертельно заболеть или банально свернуть шею, споткнувшись на ровном месте. Но почему-то никто об этом не задумывается. Путешествуя же с тобой, твои друзья ожидают чего-то подобного, а значит, не будут застигнуты врасплох. Все просто.

— Интересная точка зрения. Теперь мне стоит пойти с них благодарность выбить? — насмешливо спросил я.

— Ну почему же? Ведь это ты корень всего зла, — в тон мне ответил Гирин.

— Думаю, мне действительно стоит об этом с ними поговорить, — решил я послушаться странного совета шамана.

— Не забывай и то, что у них могла быть такая же скучная жизнь, как и у тебя, так что все твои тревоги могут быть напрасны.

— Сез с самого детства шпионит за врагами Союза. Какая тут скука?

— Тогда риск, связанный с тобой, для него не будет чем-то непривычным.

Стоило признать, что тут шаман меня уел. Определенная логика в его словах присутствовала, вот только моя неспокойная натура пыталась найти все новые и новые причины для самобичевания. На наш столик опустилось неловкое молчание. Я вплотную занялся самокопанием, пытаясь найти изъян в размышлениях шамана. Гирин же, похоже, ни о чем не думал, а просто окидывал сидящих по соседству людей ленивым взглядом.

За все время нашего пребывания в этом заведении никто так и не удосужился на нас даже посмотреть. Все старательно прятали глаза, не желая поймать на себе взгляд серых глаз шамана.

«Боятся, однако, этих ребят», — проскользнула мысль в моей голове.

Тень будто только и ждала этого момента и тут же решила со мной поспорить.

«Скорее уважают».

«Одно другому не мешает», — совершенно спокойно подумал я, уже привыкший к подобным внезапным появлениям.

«Не скажи. Уважение, построенное на страхе, обычные люди страхом и называют. Для того чтобы тебя уважали, нужно быть личностью, а чтобы боялись — всего лишь страшным. Второе гораздо проще первого, поверь мне».

Видимо, Тень слишком долго не отравляла мне жизнь, так что сейчас была настроена как минимум на перепалку.

«Может, ты и прав», — апатично подумал я, не желая подыгрывать паршивцу.

Похоже, Никто ожидал другого ответа. Скорее всего, у него уже была заготовлена речь о том, как тупость моя сравнима лишь с ослиной упрямостью. Ну, или что-то в этом роде.

«Может, и прав? Может, и прав?! Ты еще не привык к той мысли, что все, что я говорю, является самыми умными словами, которые ты слышал в своей жизни?! А если бы ты…»

Дослушивать я уже не стал. Открыв канал примерно на треть, я включил свой ментальный щит на полную мощность, заглушая надоедливого вторженца в мою голову. Последнее, что я услышал от Тени, прежде чем ощущение ее присутствия полностью пропало, это возглас возмущения и крайнее неодобрение моей бесцеремонности. Ну и ладно, в тот момент мне было не до ее нападок. Молчание в очередной раз нарушил Гирин, придя к какому-то умозаключению.

— А скажи мне, куда вы направляетесь?

— В Союз, на родину Сеза, — я вздрогнул от неожиданного вопроса, поэтому помедлил с ответом.

— И зачем ты туда направляешься?

— Если ты не забыл, то я объявлен врагом всего орианского народа.

— Это то, почему ты туда направляешься, а я спрашиваю зачем.

Я задумался. А ведь действительно, зачем я туда направляюсь? Скорее всего, мою жизнь в Союзе нельзя будет назвать шоколадной сказкой, хотя мое воображение рисует ее как оазис стабильности в пустыне проблем. Немного подумав, я ответил то, что пришло мне в голову.

— Все просто. Потому что мне больше некуда пойти. У меня нет семьи, даже места, которое я мог бы назвать домом, и того нет. Единственное, что у меня осталось, это пара верных друзей, обрывки мне самому непонятной магии и, разумеется, моя жизнь.

— И естественно, все из этого списка ты желаешь сохранить, — закончил за меня мысль Гирин.

— По возможности. Хотя от магии можно было бы и отказаться.

К сожалению, я не нашел причину, по которой мне нужно винить себя во всем случившемся, поэтому решил во всех моих невзгодах винить именно Тень. И абсолютно не важно, что это, в общем-то, был не ее выбор, а так захотела судьба.

— А зачем тебе куда-то идти? Ведь ты можешь остаться с нами. Наш народ сплошь состоит из беглых каторжан и их детей. Человек, совершивший преступление против короны, быстро вольется в наше общество.

— Я и болото — две несовместимые вещи. Да и Союз все-таки оплот магического искусства. Надеюсь, там мне помогут разобраться в истоках моей силы, и как правильно ею управлять, — решил я как можно вежливее отказать Гирину.

— По преданиям, человек, благодаря которому появились шаманы угартов, был таким же беглым магом из Ориана, — как бы невзначай сказал Гирин.

— Что?! Был еще один человек, похожий на меня? — от удивления я чуть не разломал стол упавшей на него челюстью.

— Ну… Так говорят, — слегка смутился шаман.

«Это правда?» — я тут же переключился на внутрений диалог с Тенью, полностью снимая защиту.

«А мне откуда знать? Все, что я могу сказать, так это то, что он не врет. И, наверное, стоит добавить, что этот гипотетический человек не имеет к тебе совершенно никакого отношения», — Никто ответил неохотно. Видимо, мой поступок задел его за живое.

«Ты в этом абсолютно уверен?» — все не успокаивался я.

«Точно-преточно. Ты такой один, единственный и неповторимый», — в его тоне звучали одновременно и сарказм, и констатация факта. Похоже, Тень говорила правду, хоть ей и не нравилось осознание этого.

Я услышал все, что хотел, и, мысленно попрощавшись с Тенью, снова вернулся в реальный мир, в котором Гирин с интересом наблюдал за мной.

— Ты куда-то… отходил? — сказал он сразу же после того, как я открыл глаза.

— Можно и так сказать. Беседа со своим личным «астральным духом». Очень едким и противным.

Видимо, для шамана что-то подобное было в порядке вещей, так что он не придал значения тому, что у меня в голове поселились голоса. Я поблагодарил за это сразу же всех богов, которых только умудрился вспомнить. Объяснять, кто такой Никто и что он делает у меня в голове, я не хотел, да и если быть полностью честным, то и сам не знал внятного ответа на этот вопрос.

— Ладно, пойдем. Ритуал уже совсем скоро, и мне бы не хотелось пропускать его начало.

Бросив на столик несколько деревянных кругляшей с искусным изображением змеи, пожирающей собственный хвост, которые служили местным аналогом денег, Гирин встал и направился к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Выйдя во двор, я заметил, что на улице порядком потемнело. Мне было трудно привыкнуть к тому, что в джунглях темнеет рано. Мои внутренние часы буйно протестовали против того, чтобы вечер начинался так рано.

По узеньким улочкам поселения стекался народ к главной площади, на которой будет происходить таинственный обряд единения с духами. Влившись в оживленный поток, мы медленно направились к огромному дереву. Совсем рядом с площадью людская стена стала просто непроходимой, и нам пришлось во всю заработать локтями, расчищая себе путь к центру. Толпа хоть и поддавалась, но крайне неохотно. Неизвестно, сколько бы мы еще так продирались, если бы не окрик одного из шаманов, занимающихся приготовлениями к ритуалу.

— Гирин! Вот ты где! А мы тебя обыскались.

Толпа тут же расступилась, пропуская такую важную шишку, которая была нужна шаманам. Ну и его неказистого спутника заодно, не зря же они вместе ходят. Гирин тут же принялся что-то обсуждать с позвавшим его шаманом, и я был предоставлен сам себе. Немного покрутив головой в надежде найти укромное местечко, я наткнулся на своих друзей, которые что-то обсуждали с постаревшей лет на десять копией Гирина. Быстро пройдя пространство, запруженное жаровнями, тюками с шерстью и кувшинами с дурнопахнущей смесью, я добрался до своих друзей. Заметили они меня не сразу, так как были через чур увлечены спором с шаманом. Подойдя, я тактично прокашлялся, чтобы на меня обратили хоть какое-то внимание. Этому не суждено было случиться, так как раздался одинокий удар по бубену, который низким вибрирующим звуком заставил весь гул на площади мгновенно стихнуть. Шаман, любезно развлекавший Сеза и Кира до моего прихода, тут же направился к центру площади, именно там стояла самая большая жаровня.

Кир наконец-то заметил меня и приветливо помахал рукой, не испытывая никакого дискомфорта из-за недавней раны. Сез же просто сдержанно кивнул и тут же про меня забыл, полностью поглощенный процессом. Удары бубна начали раздаваться все чаще и чаще, пробуждая ранее незнакомую мне вибрацию в теле. Хотелось плясать под этот странный ритм. Точнее говоря, не плясать, а просто сотрясать тело, делать хоть что-то, чтоб эта вибрация прошла по всему телу и растеклась по всем конечностям. Некоторые стоящие на площади начали показывать, будто их бьет огромным тараном в грудь, но ноги в отличие от тела остаются на месте. Вскоре к бубну присоединился барабан, слегка меняя тональность звучания. Теперь хотелось прыгать, бегать, нелепо дрыгая при этом руками. Уже примерно треть площади поддалась трансу и вытворяла что-то запредельное.

На мгновение мне показалось, что на площади царит полнейший хаос, а вокруг меня опасные безумцы. Но вскоре это ощущение пропало, так как я заметил, что все телодвижения происходят синхронно, рисуя только одним угартам известный рисунок из человеческих тел.

К барабанам добавился странный инструмент, очень похожий на обычный лук. На его одной струне играли палочкой с навершием из емкости с чем-то сыпучим. Звук походил на рассыпанное пшено, вперемешку со звуками лютни. При появлении этого инструмента площадь на секунду замерла, после чего словно поплыла. Плавные движения руками исполняли уже все, кроме нас троих. Ну и шаманов, разумеется. Каждый пытался запустить плавную волну, и через пару минут всем людям на площади удалось достичь идеальной синхронности.

Как только один опускал свою руку, стоявший рядом с ним тут же ее поднимал, создавая иллюзию непрерывающейся волны. Неожиданно все инструменты затихли, и люди попадали прямо на укрытую тростником площадь. Создался идеально ровный круг из собравшихся людей. Шаманы, все это время стоявшие рядом со своими жаровнями, тут же подхватили их, и сделали меньший круг, внутри круга из находящихся в трансе людей. Только самая большая жаровня, рядом с которой собрались верховный шаман, Гирин, Гаран и тот, кто совсем недавно разговаривал с моими друзьями.

Гирин, заметив, что мы стоим в легком недоумении, удивленно расширил глаза, но быстро с собой справился и махнул нам рукой, чтобы мы подошли поближе.

— Как вам это удалось? — спросил он, как только мы подошли?

— Удалось что? — непонимающе спросил я.

— Устоять на ногах, разумеется. Вы только что слышали необычный концерт. Он сделан специально для того, чтобы как можно сильнее истончить грань между нашим миром и миром астральных духов, — пояснил нам Гирин.

— Сейчас, это самое безопасное место во всех болотах. Любая тут живущая тварь обходит нашу деревню десятой дорогой.

— А почему вы на ногах устояли? — спросил Кир.

— Ты не поверишь. Наверное, потому, что они шаманы. Ранение явно не пошло тебе на пользу, дружище, — рассмеялся Сез, решив поддеть друга.

— Ну, в общем-то, это не особо важно. Раз вы смогли устоять на ногах, значит будете находиться рядом с шаманской жаровней, — тем временем продолжил Гирин.

— А в чем разница? — но этот раз вопрос уже задал я.

— Сильная концентрация дыма из этих жаровен способна убить неподготовленного человека, — верховный шаман взглядом показал на стоящую рядом жаровню.

— Тогда зачем вы вообще подвергаете тех людей опасности? — на этот раз пришла очередь Сеза задавать свой вопрос.

— Для них нет совершенно никакой опасности. В остальных жаровнях, кроме этой, используется малое количество меха куранчей. Да и без этих людей у нас бы не получилось так сильно истончить грань между нашим миром и миром духов, — ответил нам верховный.

— И еще мы не оставляем надежды на то, что хоть кто-то сможет выдержать все преграды и стать одним из нас. Это даст нам еще один кирпичик в стене понимания нашей силы, — закончил за отца Гирин.

— Приступаем, — визгливым голосом сказал толстяк, стоящий по правую руку от верховного шамана.

На его лице была гримаса отвращения. Будто он собирается проводить ритуал с болотными жабами, а не с людьми. Думаю, виновниками такого отвращения стали я и мои друзья. Все шаманы, кроме небольшой группки, сели на землю вокруг огромной жаровни. Остальные же отправились к жаровням поменьше, для того чтобы заполнить их шерстью из тюков, стоящих невдалеке. Верховный шаман лично заправлял ту жаровню, рядом с которой мы и сидели. Вскоре все чаши были заполнены зеленоватым мехом и закрыты крышками с множеством дырок. После чего под каждой из них были разведены костры. Дождавшись, когда шаманы, отправленные на это дело, вернутся на свое изначальное место, верховный и сам поджег костер. По всей видимости, дрова из нашего костра были облиты чем-то очень горючим, так как буйство пламени, мгновенно вспыхнувшего, обдало жаром мое лицо и сразу же стихло, превращаясь в самый обычный костерок.

Все шаманы почему-то закрыли глаза и склонили головы, как будто кланяясь перед кем-то. Я переглянулся с друзьями и увидел такое же непонимание на их лицах, которое в тот момент было и на моем лице. Ничего не оставалось, следовало поступить, как все. Может, это часть ритуала, и, не сделав этот жест, я сорву всю церемонию. А мне бы не хотелось настраивать против себя этих, хоть и милых, но черезвычайно опасных людей. Кира с Сезом обуревали похожие мысли, так что мы все склонили головы и закрыли глаза.

На площадь опустилась полная тишина, и лишь только потрескивание дерева в костре давало понять, что я все еще нахожусь в реальном мире. Честно говоря, чувствовал я себя слегка глуповато. Вот так вот сидеть и ждать, одни боги знают, чего, мне не слишком нравилось. Но страх того, что я могу нарушить задуманное течение обряда, заставлял меня сидеть на своем месте и не шевелиться.

Не знаю, сколько времени я так просидел. Мои внутренние часы напрочь отказались работать. Складывалось ощущение, что я уже вечность без движения, хотя через секунду мне виделось, что я только закрыл глаза. По прошествии времени в нос мне ударил резкий мятный запах, смешанный с еще чем-то не знакомым. Голова моя тут же закружилась, и теперь мне казалось, что я нахожусь на хлипкой рыболовецкой лодочке в самом сердце урагана. Сейчас идея открыть глаза не казалась мне такой уж предосудительной, так что я попытался сбросить с себя оковы неизвестного дурмана. В том-то и дело, что только попытался. Веки словно налились свинцом и совсем не желали открываться. Головокружение становилось просто невыносимым, и когда я уже не мог с ним бороться, меня бросило на землю.

«Если так продлиться еще хоть пару минут, то меня точно стошнит», — мимолетом подумал я.

Но вскоре эта мысль была вытеснена различными неописуемыми образами, пришедшими извне. Мне казалось, что лечу через весь наш материк. Лечу с такой скоростью, что в состоянии отматывать время назад. Сезоны сменялись один за другим, и так множество раз. Бесконечные видения полей, лесов, городов и, конечно же, болота. Когда мелькавшие в моей голове образы ускорились до состояния одного сплошного размытого пятна, я окончательно потерял сознание.

Каратель его величества Хита II Наутиэль

За 283 года до появления Вальдера

На этот раз подняться с кровати Наутиэлю, или просто Науту, было не в пример труднее, чем в прошлые. Вытяжка из плодов кровавника оказалась слишком токсичной. Если бы не модификации своего тела, сделавшие его сосуды эластичными, как резина, то сердце точно бы не выдержало. Но это только первые испытания, так что пока не стоит отчаиваться. Наконец поднявшись с кровати, Наут на негнущихся ногах подошел к огромному зеркалу. Видок у него был еще тот. Черные круги под глазами, взъерошенные черные с проседью волосы, морщинистое лицо и усталый взгляд глаз, повидавших много грязи в этом мире. Посмотрев на Наутиэля, можно было сказать, что это мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. На самом же деле ему только недавно исполнился тридцать один год. Многочисленные опыты, проведенные над своим телом, хоть и давали весомые преимущества, зато пагубно сказывались на его здоровье.

Наут был уникальным человеком. Он одновременно возглавлял аналитический отдел Ориана, который полностью был его детищем, и ужасных королевских убийц — карателей. Никто из его подопечных в аналитическом отделе не подозревал, что этот неуклюжий и добродушный, слегка повернутый на науке чудак является самым опасным человеком во всем королевстве. Естественно, подобный результат был достигнут тяжелым трудом и непосредственным риском для жизни, но игра стоила свеч. Сейчас, когда он был второй фигурой в королевстве, правой рукой своего короля Хита II, он мог полностью отдаться своей страсти. А именно, это жажда узнать все, до чего только смогут добраться его руки.

Наут был непревзойденным гением во всех областях науки. Будь-то алхимия, физика, машиностоение или что-либо еще. Именно благодаря своей любознательности, он смог так много дать этому королевству. И сейчас, если он завершит свой эксперимент по применению вытяжки кровавника на живых людях, максимально уменьшив токсичность, то орианские центурионы наконец смогут без особых проблем уничтожать ударные части големов Союза.

Как и у любого супер-шпиона, которым Наут и являлся, параллельно с занятиями наукой и истреблением особо опасных магических лазутчиков, у него было множество секретов. И самым важным из них были вовсе не бесконечные модификации своего тела, хотя утаивание только этой информации могло грозить немалыми проблемами. Хит хочет себе армию непобедимых солдат, и Наутиэль мог их ему дать, вот только у него были причины молчать о своих опытах. Если сейчас дать королю возможность раздавить магов, не прибегая к высокотехнологичным разработкам, наука Ориана навсегда останется на нынешнем уровне, без видимой угрозы со стороны врагов.

Самым важным из секретов, который Наут хранил чуть ли не тщательнее своей жизни, был тот, что он практикует занятия магией. Более того, у него начинало неплохо получаться, как для самоучки. Если хоть кто-то об этом узнает, то Наута ждет мучительная смерть от рук своего же народа, которому он так много дал. Но порой предрассудки гораздо сильнее чувства благодарности, и Наут был уверен, узнай хоть кто-то о его причастности к магии, его разорвут на потеху толпе. Вдоволь насмотревшись на свое отражение, он подошел к своему столу, на котором царил полнейший хаос. Всюду валялись какие-то записки, чертежи, фомулы, отдельно взятые ингредиенты, портреты нескольких будущих целей и куча прочего хлама. Как ни странно, Наут в любую секунду мог выудить из этой кипы вещей нужную ему в данный момент, а вот другой может весь день убить, так и не найдя того, чего искал. Эта маленькая уловка была предпринята карателем специально для того, чтобы никто не лез в его дела. Хотя это больше попахивало бравшей верх над рассудком параноей, но никто не решался высказать своего мнения Науту в лицо.

Пристально посмотрев на царивший бардак, гениальный ученый ловким движением, не потревожив остальных вещей, выудил из особо внушительной горы хлама массивный перстень. Сейчас он как раз пытался сотворить свой шедевр, работу всей его жизни. Если у него получится задуманное, он будет первым в истории человеком, кому удалось скрестить технологические разработки с первозданной мощью магии.

Покрутив кольцо и так, и этак, Наутиэль с сожаленим отложил его обратно в горы мусора до лучших времен. Для начала ему нужно будет проследить за работой своего отдела, который вплотную сейчас занимается проектом «Колосс». Этот проект был идеей Наута и представлял собой огромного механического голема, в который превращается весь королевский дворец в случае опасности.

Проект пока был далек от завершения, а все потому, что Науту не удалось найти источник энергии для такой огромной конструкции. Экспериментируя с различными элементами, он пытался найти оптимальное соотношение качества и количества. Наут возлагал большие надежды на еще один свой проект, который нарек сердцем шторма. Пока что это была простая задумка, с которой он еще не успел ни с кем поделиться. Но если у Наута все получится, это будет просто огромный скачок вперед. Больше не потребуется использовать эти неуклюжие громоздкие паровые установки, которые едва-едва дотягивают до трети возможной мощности сердца. Конечно, было много этих «если». Если верны расчеты, если удастся найти нужный элемент как источник энергии, если удастся найти полупроводники, так как обычные трубы паровых механизмов вряд ли подойдут для молний, испускаемых сердцем. Потом переоборудование армии, дворца и столицы. Забот выше крыши. Но обо всем этом стоит подумать позже, сейчас же нужно заняться проблемами, которые уже встали в полный рост.

Надев на себя сиреневый балахон карателя, поверх которого был одет белый халат аналитиков, Наут вышел из своей комнаты во дворце и направился под землю, где сейчас проводились работы по установке огромного кристалла, который в будущем будет мозгом проекта «Колосс». Быстрым шагом, с привычкой, присущей только ворам, шпионам и убийцам, держаться стен, он добрался до главной комнаты аналитиков. В ней трудились человек тридцать в белых халатах, пытаясь установить огромный кристалл на приборную платформу.

— Как успехи? — совершенно бесшумно подкрался Наут к своему заместителю аналитического отдела по имени Освальд.

Освальд даже не взрогнул, уже привыкший к подобным внезапным появлениям своего начальника. Хотя поначалу он всегда пугался, после пытался всегда быть на чеку, чтобы не прозевать приход своего господина. За все время, что он работал с Наутиэлем, ему так ни разу и не удалось это сделать.

— Укладываемся в график. Движущиеся части были установлены в большинстве дворцовых блоков. Осталось только поставить кристалл-поводырь и соединить все части в одну единую энергосеть. Ну, и все это нужно чем-то запитать, разумеется, — отрапортовал Освальд, даже не поворачиваясь.

— Этим я займусь лично в самое скорое время, так что тебе остается завершить все приготовления, — тихо произнес каратель.

— Будет сделано, — коротко ответил ему заместитель и направился отдавать приказы своим подчиненным.

Наут усмехнулся и пошел в королевские покои, дабы предупредить о своем будущем отсутствии. Запасы его кровавника подошли к концу, а добыть этот плод можно было только в болотах Шеола. Поднявшись наверх, он свернул в узенький коридорчик, которым пользуются только слуги. Нажав на одну из небольших фресок, в изобилии разбросанных по стенам, Наут скользнул в образовавшуюся нишу, на месте отъехавшего внутрь куска стены. Секунда, и коридор снова пуст, как будто в нем только что не стояла тень, завернутая в сиреневый балахон. Подобными секретными ходами дворец был изрезан как муравейник, и Наут знал о каждом из них, даже о тех, о которых знать не должен.

Идя по пыльным узким тайным ходам, каратель подумал, что захоти он убить короля, никто даже не поймет как и кто это сделал.

Он усмехнулся подобным мыслям и отправился дальше. Путь Наута, который ему пришлось проделать, прежде чем он добрался до нужного места, напоминал петляющего зайца, пытавшегося сбить со следа охотившуюся за ним лисицу. Множество поворотов, развилок, тайных ходов в тайных ходах, наконец, привели его к огромной мощной раме, в которой мирно покоился холст неизвестного мастера. Подойдя вплотную, каратель дернул за незаметный шнурок, висящий в потайной нише слева от картины. В стене раздался едва различимый скрежет механизмов, и после легкого щелчка картина открылась, как обычная дверь, давая проход в кабинет его величества.

Хит II сидел, закинув ноги на свой огромный стол, и смотрел в потолок, шевеля губами и напевая про себя какую-то песенку.

— Заходи уже, раз пришел, — не переставая пялиться в узорчатую фреску на потолке сказал король.

Хит II был молод. Его отец скончался примерно год назад от сердечного приступа. По крайней мере, все так думали. Хотя в дворцовых стенах ходил слушок, что предыдущему королю помогли отправиться на преждевременную встречу с богами. Естественно, самые говорливые языки были вырваны лично самим Хитом II, а над всем тем, что оставалось, работали слуги плети. Люди, которые прожили при дворе немалое количество времени, сразу же узрели закономерность в разговорах о смерти прошлого короля и их скором исчезновении, так что любые сплетни на эту тему стихли, так и не успев начаться. Естественно, Наутиэль знал всю правду о кончине отца нынешнего короля, вот только ему не было никакого дела, кто сейчас сидит на троне. Главное, чтобы ему, Науту, никто не мешал заниматься своими исследованиями, и он поддержит даже портовую шлюху, взойди та каким-то чудом на трон.

— Ваше величество, — поклонился Наут, прежде чем войти в кабинет.

— Брось. Я тебя все равно не вижу.

Это было чистой правдой. Нынешний король был от рождения слеп. Отсутствие зрения он компенсировал безмерно развитым чутьем и обостренным слухом. Так что со слепым монархом приходилось считаться абсолютно всем. Складывалось впечатление, что он не в состоянии видеть только в привычном понимании этого слова. По самым малейшим оттенкам голоса, Хит был способен определить, с каким выражением лица с ним беседуют. Наут проскользнул в кабинет, и образовавшийся проем между стеной и картиной деда Хита тут же закрылся.

Король, наконец, обратил взгляд своих белесых глаз на стоящего перед ним и вопросительно изогнул бровь, как бы приглашая к беседе. Наут еще раз поклонился, чем вызвал легкую полуулыбку на устах короля, и начал разговор.

— Ваше величество, я бы хотел попросить вас отпустить меня в болота Шеола за новой порцией ингредиентов для моих исследований, — бесцветным тоном начал Наутиэль.

— Как успехи у аналитического отдела? — ответил вопросом на вопрос Хит.

— Осталось лишь несколько деталей. Кристалл, разум проекта «Коллос», практически установлен. Объединение всех двужущихся частей в одну сеть займет еще какое-то время, но я бы не стал об этом переживать.

— А о чем мне тогда стоит переживать, Наут? — слепые глаза короля будто пытались вынуть душу из стоящего перед ним.

— Совершенно ни о чем, — как ни в чем не бывало ответил Наут.

— Эх, если бы все было так гладко, как ты говоришь, — король откинулся на спинку стула, раздосадованный результатом своего знаменитого взгляда.

— Вас что-то тревожит?

— Твои исследования в области открытия… — король немного помолчал, подбирая нужную характеристику, — да вообще в любой области проедают огромную дыру в нашей казне! Мне уже дважды пришлось увеличить налог, чтобы ты мог исполнить то, что обещал!

— Я делаю все возможное, ваше величество. Как вы сами знаете, на меня взвалено многое, и я буквально разрываюсь между карателями, аналитическим отделом и личными исследованиями, направленными на то, о чем вы меня просили.

— Дай угадаю. Прошло слишком мало времени, результаты еще неопределенны, лечение слишком опасно и так далее, и тому подобное… — пренебрежительно бросил король.

— Все верно, ваше величество, — не стал спорить с королем Наут.

— Ты кормишь меня обещаниями о том, что я вскоре могу видеть своими галазами уже целый год! А воз и ныне там, — наконец взорвался Хит II, хотя почти мгновенно взял себя в руки.

— Я прошу вас подождать еще немного. Для начала мне нужно найти источник энергии для «Колосса» и только потом заниматься вашей проблемой. К решению которой я почти пришел, — ни один мускул не дрогнул на лице Наута от такой откровенной лжи. Он единственный мог обманывать короля, каким-то образом выключая его сверхчутье.

— Да-да. Я все-таки король, и интересы государства для меня на первом месте, — иронично ответил Хит.

— Так точно, ваше величество.

— Ладно, можешь отправляться в свои богами забытые болота. Даю тебе месяц времени и эскорт из катафалков.

— Вы же знаете, что я не нуждаюсь в эскорте. Они будут меня только задерживать, — вновь поклонился Наут, благодаря короля за оказанную честь.

— Кто бы сомневался… — тихо произнес Хит.

— Я могу быть свободен, ваше величество?

— Да иди уже, не трави душу, — совсем раздосадованно произнес молодой король.

Наут поклонился, снова подошел к портрету, висящему на стене, дернул за небольшой рычаг, замаскированный под подсвечник, и мгновенно скрылся в открывшемся проходе. Отойдя примерно на пятьдесят шагов от королевского кабинета, Наут полностью заглушил свое присутствие, и снова вернулся к гобелену, в котором была проделана небольшая смотровая щель. Наут сделал ее еще во время правления отца нынешнего короля. Так, на всякий случай.

Жизнь шпиона приучила его, что никогда неизвестно, какая именно информация может спасти тебе жизнь. Вернувшись, он увидел, что король повернул голову как раз в то место, где находился каратель. Наут не занервничал, а так и остался стоять соляной статуей, прилипнув к смотровой щели. Для того, чтобы максимально слиться с окружающим его каменным пространством, он даже перестал дышать. Про короля ходила молва, что слух его настолько остер, что он способен услышать падение перышка в пятидесяти шагах от себя. Наут в это, конечно же, не верил, но перестраховаться лишний раз не мешало. Благо, для модифицированного тела не было проблемой оставаться без кислорода на протяжении часа совершенно без какого-либо дискомфорта.

Посмотрев некоторое время в то место, где стоял Наут, король пробубнил что-то вроде «пора завязывать с теорией заговоров» и нажал на кнопку под своим столом. Практически мгновенно дверь кабинета отворилась и в зал вошла миловидная девушка с холодными глазами прирожденного убийцы. Это была Лия, самая преданная слуга Хита II. Еще ребенком она была приставлена к маленькому принцу для скрашивания его досуга и, разумеется, для наблюдения за будущим монархом. Однако уже в нежном возрасте, лет в восемь, Хит начал проявлять поистине королевские замашки. Извратив сознание девочки до неузнаваемости, он сделал себе самого преданного слугу, который был ради него готов броситься и в огонь и в воду. Девочка тренировалась на карателя, и у нее были все шансы занять должность предводителя этого отряда, если бы король не назначил главным Наута. Как бы ни была хороша эта особа, выше головы ей прыгнуть все равно не удалось, так что после восхождения на трон Хит приказал ей уйти из группы, потеряв всякую надежду поставить во главе карателей своего человека. С тех самых пор Лия сидит в приемной, перед кабинетом своего короля.

Многие подумают, зачем королю ставить своего человека над карателями, если они и так подчиняются его приказам. Вот только каратели в первую очередь подчиняются своему начальнику, а уже только потом королю. Попытка сместить признанного всем отрядом главу может закончиться уничтожением целого дворца, со всей королевской семьей вместе взятой, так что Хиту II приходилось мириться со сложившимся положением дел. Хотя Наутиэль никогда не выказывал враждебности по отношению к новому монарху, тот всегда чувствовал скрытую угрозу с его стороны. Науту это здорово мешало. Королевские соглядатаи следили за каждым его шагом, поэтому практиковать магию не было никакой возможности. Ведь если узнают, что он запятнан этой «пустынной скверной», то от него отвернется даже собственный отряд, и тогда Хит точно не упустит своего шанса убрать неприятного ему человека, и не важно, какую пользу он приносит для всего Ориана.

— Вызывали, ваше величество? — тем временем обратилась к королю вошедшая девушка, развеивая мысли спрятавшегося Наутиэля.

— Да. Скоро это отродье Криксала, укравшее твою заслуженную должность предводителя карателей, отправляется в путешествие. Проследи за ним. Только очень аккуратно. Все же не стоит забывать, что Наутиэль за человек, — при упоминании Наута Лия скривилась так, будто одним махом съела тележку лимонов.

— Слушаюсь, ваше величество, — коротко поклонилась девушка.

— Возьми с собой парочку ребят посмышленнее. Свободна.

Девушка еще раз поклонилась, на этот раз более низко, и направилась к выходу. Когда она уже почти покинула кабинет, король снова к ней обратился.

— Будь осторожна. Кроме тебя у меня никого нет, — бесцветным тоном сказал ей король и вновь уставился в потолок.

Девушка на секунду замерла перед самым порогом, потом, поборов оцепенение, вышла, так и не обернувшись, чтобы посмотреть на своего обожаемого монарха. Наут тоже поспешил. Он услышал достаточно, для того чтобы поторопиться. Для того чтобы найти отряд, девушке понадобится минимум полчаса. Наут же управится со всеми делами во дворце за пятнадцать минут и тайно покинет его, как делал это всегда.

Стремительным шагом добравшись до своей комнаты, каратель достал из-под кровати обычный холщевый рюкзак и стал суматошно забрасывать в него какие-то вещи со стола. Внутрь полетела пара книжек, набор инструментов, парочка накопительных кристаллов, в которые он тайно подливал магическую силу, так, на всякий случай. И последним, что Наутиэль взял с собой, было кольцо, которое он рассматривал пред тем как пойти к королю. Надев кольцо на палец, завязав мешок в узелок, который он повесил на простую палку, стоящую около двери, Наут направился к выходу из дворца и из всего Оруса.

Поддев одну из плит резко удлинившимися ногтями, каратель поднатужился и отодвинул ее в сторону. За толстым квадратом синего мрамора находился очередной тайный лаз, ведущий прямиком в пригород Оруса. Ход начинался тут, в личных покоях Наута, и заканчивался в одной из пригородных таверн, которую Наут приобрел через подставных лиц еще давно.

Этот ход был прорыт на самые непредвиденные случаи. Таких, к счастью, пока не происходило, так что тайный лаз использовался для незаметного ухода и прихода во дворец, что придавало его фигуре еще большую загадочность. Подняв плиту на вытянутой вертикально вверх руке, каратель прыгнул в образовавшуюся дыру. Плита стала на место, как влитая, будто бы никогда и не покидала своего законного места. Приземлился Наут не сразу, так как лететь ему пришлось примерно метров двадцать. Это было еще одной ловушкой для очень любознательных и очень невезучих людей, которые любят лезть куда не следует.

Любой другой человек гарантированно поломает себе ноги, а то и сразу шею, прыгни в тайный ход карателя. Для его подопечных из отряда профессиональных убийц такая высота была не проблемой. Конечно, если бы они ожидали чего-то подобного. Поглощающая любой свет краска, которой были намазаны стены этой почти что шахты, не давала никакой возможности узнать, как глубоко придется лететь, полметра или пятьдесят. Пол же был устлан мягким материалом для заглушения любых шумов.

Приземлившись на полусогнутые ноги, Наут встал в полный рост и осмотрелся. Лишь для других этот кромешный мрак был препятствием, каратель же видел в темноте так же хорошо, как и днем. Перед ним открылась картина, будто он стоит в центре комнаты, из которой расходятся восемь путей в абсолютно разные стороны. Прокашлявшись, он громко и четко произнес одно единственное слово «таверна» и направился в коридор, начинающийся от него по правую руку.

На самом деле, каждый их этих коридоров вел в самые важные части Оруса. Один из них мог привести Наута к подземной реке, где его ждала небольшая лодка, на которой он мог покинуть Орус и оказаться в широких водах реки, несущей его как можно дальше от столицы.

Для собственного спокойствия Наут установил на каждом из путей смертельные ловушки, которые даже он не смог бы преодолеть, не знай о каждой из них. Были они установлены опять-таки на всякий случай. Наут не был из тех людей, которые доверяют свою жизнь халатности, так что он всегда все пытался взять под свой контроль. В дополнение к ловушкам был установлен механизм, реагирующий только на голос Наутиэля и после произношения кодовой фразы отключавший все ловушки на одном из выбранных путей. И все же карателю стоило поторопиться. Ловушки отключались только на десять минут, а до пригорода путь был неблизкий.

Конечно, Наутиэль мог без особых проблем обогнать самых быстрых лошадей из королевской конюшни, но даже ему времени всегда хватало впритык. Не тратя больше ни секунды, каратель со страшной скоростью рванул в темный коридор, ускоряясь с каждым шагом. Уже через минуту темные стены прохода слились для него в слабо различимое пятно, с такой скоростью он бежал.

После десяти минут беспрерывного бега где-то вдалеке замерцал приглушенный свет. Пришлось ускориться еще больше, так как по всем расчетам он мог не успеть, и стены просто-напросто сомкнуться, раздавив его как таракана. Каратель успел на последних секундах, темный коридор выплюнул его как раз в тот момент, когда стены с легких скрежетом сомкнулись за его спиной.

— Надо будет запомнить, что после применения кровавника я не в состоянии буду использовать больше шестидесяти процентов своих физических возможностей, — пробормотал он себе под нос.

Звучала эта фраза несколько комично, особенно если учесть, что после бега с такой огромной скоростью он даже не вспотел. Дыхание было ровным, мышцы не ныли, никакой усталости не ощущалось. Подойдя к шкафу, который был умело запрятан среди ящиков со снедью и стеллажей с вином, каратель достал из него простую крестьянскую одежду и узелок поменьше. Быстро переодевшись, он проверил извлеченный узелок. В нем оказалось небольшое количество снеди, как раз достаточное для путешествия к болотам. Конечно, Наут мог обходиться без еды и воды до трех месяцев, но при затяжных пробежках даже его улучшенный организм тратил слишком много ресурсов, которые приходилось периодически пополнять.

Переодевшись, он приклеил себе небольшую бороду, одел очки и повязал на голову цветастую бандану, тем самым утратив любое сходство с собой прежним. Это было предпринято специально для того, чтоб его не смогли в дальнейшем опознать завсегдатаи таверны. Каждый раз Наут использовал новый образ, так что он совершенно не опасался встретить того, кто его уже мог ранее видеть выходящим из служебных помещений. Трактирщик был его доверенным лицом, которому когда-то давно каратель спас жизнь, так что никаких вопросов никогда не возникало. Ниоткуда он появлялся и в никуда уходил. А если учесть, что при каждом таком появлении трактиршик получал увесистый кошель с золотом, ему было грех жаловаться. Поднявшись по лестнице, каратель поднял люк, закрывающий ему дальнейший проход, и оказался в кладовке. Повсюду были развешены связки чеснока, перца и прочих специй. В стороне от них висела пара дюжин копченых окороков. На полу же стояли мешки с самыми разными зерновыми. Тихо открыв дверь кладовки, Наут выскользнул в коридор, который заканчивался мощной дверью. Эта дверь отделяла хозяйские постройки от общего зала, так что каратель направился именно к ней. Подойдя вплотную, он уверенно толкнул ее, всем своим видом давая понять, что он имеет право там находиться. Поймав на себе несколько заинтересованных взглядов обывателей, которые практически мгновенно утихли, не найдя в парне ничего интересного, Наутиэль направился к выходу из зала. Толкнув входную дверь, он оказался на улице, где и услышал легкий писк, раздававшийся у него прямо в ухе.

Это пищало одно из устройств слежения, которые он в изобилии раскидал по всему дворцу. Было оно не больше человеческого ногтя и имело одну полезную способность, а именно позволяло слышать все, что происходит в радиусе пятнадцати метров от него. Настроив его таким образом, чтобы следящий механизм реагировал каждый раз, когда будет произнесено ключевое слово, то есть любая вариация его имени или любая из его должностей, Наут всегда знал, что и кто о нем говорит. Языком нажав на правый верхний зуб мудрости, он переключился на нужный датчик и стал слушать, что говорят, неспешно направляясь по дороге, прочь из пригорода.

— Вы абсолютно уверены, что это Наутиэль? — раздался у карателя в ухе приятный женский голос, от которого его скривило.

— Никак нет, госпожа. Мы просто заметили подозрительного человека, который выходил из служебного помещения таверны, — раздался в ответ сухой потрескивающий голос, по всей видимости, льющийся из переговорного устройства.

— Ну, он хоть был похож на карателя?! — в голосе девушки, которая не могла быть ни кем иным, как Лией, послышались гневные нотки.

— Никак нет, госпожа. Он отличался от того портрета, что вы нам показывали, — вновь раздался отрицательный ответ.

— Ну что за бездари! Ничего вам поручить нельзя! — раздосадованно произнесла Лия.

— Прикажете оставаться на своих местах? — голос говорившего даже не дрогнул.

— Нет. Проследи за ним. Мне что, всему тебя учить придется? — язвительно заметила девушка.

«Какой испорченный ребенок», — про себя подумал каратель.

— Есть, — был ей короткий ответ, после чего раздалось шуршание прерываемой связи.

Наут услышал достаточно. Выключив свой приемник, он быстро прильнул к стене одного из стоящих рядом домов и принялся караулить человека, отправленного для слежки за ним. Прошло не больше минуты, как мимо него прошел человек с плохо запоминающимися чертами лица и хаотично бегающими глазами. Озираясь по сторонам, шпион пытался найти взглядом свою цель и не находил. Науту не хотелось привлекать лишнего внимания к этому месту, поэтому придется показаться на глаза шпиону, отвести его подальше, а там уже устроить тому несчатный случай.

— Эх, чего не сделаешь ради дела… — тихо пробормотал каратель, после чего с силой дернул себя за левый верхний клык. Зуб выпал, словно никогда не крепился к десне. Наут скривился от пронзившей его боли, но усилием воли взял себя в руки. Кровь течь перестала практически мгновенно, и неприятный металлический привкус пропал. Новый зуб вырастет примерно за полчаса, так что времени у него хватало с головой.

Сделав подобные приготовления, он направился к постепенно удалявшемуся шпиону. Одним стремительным рывком он нагнал шпика, после чего, сделав вид, что спотыкается, налетел на того всем телом. Оба мужчины рухнули в дорожную пыль. Наут услышал отборную ругань, издающуюся откуда-то из-под него. Резко встав, каратель помог подняться шпиону, после чего обратился к нему.

— Просения просим, васа милость, — шепеляво и косноязычно обратился он к сбитому человеку.

— Смотри куда пре… — слова застряли у шпиона в глотке, так как он увидел, кто на него налетел.

Его оцепенение продлилось не больше секунды. Как только ступор прошел, шпион тут же отпрыгнул на порядочное расстояние, и даже стал в боевую стойку, судорожно нащупывая что-то в глубинах своего плаща. Наут изобразил на своем лице крайнюю степень удивления, не понимая, почему этот человек так сильно его испугался.

«Успокойся, парень. Если бы я хотел тебя убить, то у меня уже было с десяток возможностей», — подумал каратель, про себя улыбаясь почти детской наивности этого парня, чувствующего себя хозяином положения.

— Ты кто такой? — оказавшись на безопасном расстоянии, спросил шпион.

— Одри меня кличут, васа милость. И отца моего так звали, — продолжил ломать комедию Наут.

— Куда направляешься? — уже гораздо спокойнее задал второй вопрос шпик.

— Домой к себе, в Сирньен. — Науту приходилось прикладывать все больше и больше усилий, чтобы не рассмеяться.

— Ты имеешь в виду Ширньен?

— Да-да, васа милость, именно о нем я и говорю, — наконец улыбнулся Наут, показывая зияющую дыру в своей улыбке.

— И зачем ты притащился в столицу из такой глуши? — брезгливо спросил шпион.

— Не, васа милость. Я в столицу ни ногой. Я к братцу приеззял. Он тут больсой человек, таверну свою открыл, — в словах Наута заиграла неподдельная гордость, будто у него действительно есть брат, который открыл свою таверну в пригороде.

— И как ты собираешься попасть домой? — подозрительно спросил мужчина.

— Хотел прибиться к каравану, идусему до Хельгена, а оттуда узе песком домой. Благо там рукой подать.

По правде говоря, этот вопрос поставил Наута в тупик. Пришлось выдумывать что-то на ходу, надеясь на то, что шпион удовлетворится таким ответом и наконец отстанет от него.

— Мне как раз надо в Хелген по делам, так что пойдем вместе к караванщикам, — не сводя глаз с Наута, сказал ему шпик.

«Проклятье! Только этого мне и не хватало. Как же хочется пристукнуть этого идиота, чтобы под ногами не мешался», — подумал Наутиэль, хотя и произнес совсем другое.

— Я всегда рад компании, васа милость! — еще более широко улыбнулся Наут.

— Иди вперед, а то я не знаю, где находится стоянка караванов, — достаточно примитивно соврал шпион.

Наут особо яро кивнул, да так, что чуть голова не отлетела, и направился в ту сторону, в которую только что шел шпион.

Не успели они отойти и десяти шагов от места столкновения, как каратель принялся увлеченно рассказывать новоявленному знакомому о своей жизни в Ширньене. Какое у него хозяйство, сколько скота, о красавице жене, о двух замечательных детках, и так далее, и так далее. Каратель надеялся на то, что шпион побоиться возможности общения с таким надоедливым человеком всю неделю пути до Хелгена и отстанет, дойдя до караванщиков. Но не тут-то было. Видимо, страх перед Лией был сильнее надоеданий Наута, хотя тот и старался, как мог. Однако шпион лишь стиснул зубы, периодически поигрывая желваками, и молча терпел этот словесный поток бреда. А если еще добавить крестьянский говор и наигранную шепелявость, то вообще удивительно, как шпион смог находиться вблизи от Наутиэля больше пяти минут.

Рассказывая все эти небылицы, они дошли до караванщиков. Узнав у охранников небольшого палаточного лагеря, где находится глава каравана на Хелген, Наут направился вдоль хаотично разбросанных палаток к нужной. Дойдя до большой палатки, сделанной из красного шелка, каратель обратился к стоящему на страже охраннику с просьбой поговорить с главой каравана.

— Господин не в духе. Проваливайте, — угрюмо пророкотал стражник, сплевывая на землю.

— Седрик, кого там нелегкая принесла, Криксал подери его задницу! — раздался сварливый голос караванщика из глубин палатки.

— Тут это, два мужика каких-то. Хотят с нами до Хелгена ехать. — Науту показалось, что он даже услышал скрип мозгов этого детины, пытавшегося выговорить такую обычную фразу.

Через пару секунд из палатки вышел огромный толстяк в зеленом атласном кафтане, опоясанном красным шелковым поясом. За поясом торчала рукоять кинжала, сделанная из кости песчаного ската, сплошь усыпанная драгоценными камнями. Осмотрев нас с ног до головы оценивающим взглядом, таким, как крестьянин оценивает на рынке скот, он сказал.

— Вам повезло, что я все еще тут. Если бы не охранники, которые вчера напились настолько сильно, что с утра не могли сидеть в седлах, то еще утром ноги бы моей не было в этой дыре. Так что по двадцать золотушек с носа, и милости просим, — произнес торгаш, пытаясь набить себе цену.

Наут мысленно присвистнул. Конечно, двадцать золотушек для него не были проблемой, даже сумма в сто золотушек не казалась ему большой, но для обычного крестьянина из глубинки это просто огромные деньги. На двадцать золотых кругляшей можно было нанять отряд из пяти рыцарей в полном доспехе, которые тебя на руках до самой пустыни магов донесут. Каратель понимал, что переспорить алчного торгаша, пытающегося хоть как-то отыграться за простой, не удастся. Но если он не будет торговаться, это может вызвать подозрения у его спутника.

— Васа милость, посядите. Откуда такая сумма у обычного крестьянина с самой глусы? — начал было Наут, но его перебил шпик.

— Возьмите, здесь пятьдесят. Только пообещайте мне, что посадите нас в разные повозки, — многострадально сказал шпион.

Наут тут же бросился благодарить своего спасителя, чем вызвал тяжелый стон. Видимо, шпион уже проклинал тот момент, когда вообще решил пойти на королевскую службу. Торговец же быстро спрятал увесистый кошель за пазуху и махнул рукой, призывая следовать за ним. Проведя пассажиров вглубь лагеря, торговец махнул на группу крытых повозок, уже запряженных и готовых к отбытию.

— Выдвигаемся через полчаса. Можете найти себе месте в хвостовых повозках, они без груза, — пренебрежительно бросил толстяк и, качаясь из стороны в сторону, направился обратно в свою палатку, где его наверняка ждал мягкий тюфяк.

Наут же отправился в самую последнюю из повозок, для возможности удобного бегства, как только подвернется случай. Его невольный провожатый слегка поколебался, но все же отправился вместе с ним. На козлах повозки сидел седой старичок и с интересом поглядывал на колоритную компанию. Как только те подошли достаточно близко, старик очень вежливо обратился к новоприбывшим.

— Чем я могу вам помочь, господа? — с едва заметным поклоном спросил дед.

— Мы едем с вами до Хелгена. С его милостью торговцем уже все улажено, — решил на себя взять обязанности разговора с людьми шпик.

Старик лишь кивнул и потерял к нам всякий интерес. Наут же залез внутрь повозки и умостился на один из находившихся там соломенных тюфяков. Шпион решил пока не присоединяться до отправки, примерно понимая, что сейчас делает шпик, Наут снова включил передатчик кабинета Лии и стал слушать. Вызов не заставил себя ждать, и соловьиные трели раздались в ушах у карателя. Лия ответила практически мгновенно.

— Какие новости? — заинтересованно спросила она.

— Я узнал, кто это такой. Зовут Одри. Говорит, что прибыл из Ширньена к брату. На то, что врет, не похоже. Сейчас направляется в Хелген с одним из караванов, откуда уже и отправится домой, — коротко отрапортовал соглядатай Наута.

— Проследи за ним до Хелгена. Если не возникнет никаких подозрений, возвращайся обратно в пригород, — немного подумав, приказала Лия.

— Так точно, — после этих слов шпик оборвал связь.

Оставшиеся полчаса перед отправкой Наутиэль провалялся в повозке, размышляя о том, как бы отвязаться от хвоста, не вызывая подозрений. Конечно, можно было просто прикидываться провинциальным дурачком весь путь до Хелгена, но это почти восемь дней. Наут не мог позволить себе такую огромную задержку, так что приходилось придумать какой-то альтернативный план. В голову пока ничего дельного не лезло, но одно он понял наверняка, сегодня не стоит ничего предпринимать, иначе это точно вызовет ненужные подозрения. За этими размышлениями Наут и заснул, разморенный теплым днем. Проспал он примерно часа четыре, так как когда каратель открыл глаза, караван уже во всю двигался по широкому тракту, со всех сторон окруженному бескрайними полями. Солнце постепенно клонилось к закату, и вот уже не далек тот момент, когда на землю опустится ночная тьма. Выбравшись на козлы, Наут сел рядом со старичком. Некоторое время помолчав, каратель все же решил завязать беседу.

— Скоро привал? — безразлично спросил он у возницы.

— К сожалению, нет. Господин приказал двигаться всю ночь из-за задержки в пригороде Оруса, — с неодобрением в голосе ответил ему старик.

— Лосадки устанут ведь, — с деревенским удивлением произнес Наут.

— Устанут, — не обращая никакого внимания на дефекты речи собеседника, сказал старичок.

— Я Одри. Очень приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, парень. Ты откуда?

— Я из Сирньена. От братиски домой еду.

Возница лишь молча кивнул. Видимо, он не был настроен сейчас на праздную беседу, но Науту нужна была информация.

— А когда зе тогда привал, если не ночью?

— Ночью следующего дня, — с еще большим неодобрением ответил старик.

— Так это зе целые сутки путесествия без отдыха! — воскликнул Наут, показывая нешуточное удивление.

— Дороги и так не безопасные, а он еще и людей загонять хочет. Вот нападут на нас разбойники, и кто его жирную тушу защищать будет? — в голосе большой любви к своему работодателю Наут не услышал.

— А вы что, везете что-то ценное? — как бы невзначай поинтересовался Наутиэль.

— Всего по мелочи. Самое важное, что Хелген — это последняя точка нашего пути. Так что мы везем все вырученные деньги за товары.

Наут слегка шипяще присвистнул. Если на кону такой большой куш, то почему тогда торговец так рискует? Но это было неважно, самое главное, что он узнал достаточно для того, чтобы придумать подходящий план побега. И ситуация складывается как нельзя кстати. Уставшие после суток езды в седле стражники не смогут заметить даже целую армию големов, а не то что едва различимую тень. Еще немного поболтав с возницей, который так и не сказал своего имени, Наут снова забрался в повозку и принялся считать проплывающие по небу облака. Где-то на трехсотом сон вновь одолел карателя.

В этот раз он проснулся уже глубокой ночью, в тот момент, когда караван сделал маленький привал для того, чтобы поужинать и напоить лошадей. Проглотив безвкусную баланду, предмет гордости местного кашевара, Наут снова развалился на тюфяке, краем глаза наблюдая за сидящим невдалеке шпионом. За долгое время своей службы Наут научился спасть в любое время, и в любых количествах, отдыхая как бы про запас. Иногда он отключался на целые недели, после чего мог три недели бодрствовать, совершенно не нуждаясь во сне и отдыхе. Вот и сейчас он решил, что глупо упускать такую возможность, если что-то сделать он все равно не в состоянии.

Проспав примерно час, каратель снова проснулся. Охранявший его шпик находился в легкой полудреме, готовый проснуться от любого шороха. Специально шумя как можно сильнее, Наут, кряхтя, выбрался из повозки и направился прогуливаться то взад, то вперед медленно тянущегося каравана. Шпик тут же проснулся и стал пристально наблюдать за движениями Наутиэля туда-сюда. Погуляв так примерно минут пятнадцать, каратель снова вернулся в повозку и, только рухнув на тюфяк, тут же захрапел.

Через час Наут вновь проснулся и снова повторил историю с легкой прогулкой. Шпион, разумеется, тоже проснулся, не желая терять из виду свою цель. И так за ночь произошло еще примерно раз семь. К утру злобный на весь мир и не выспавшийся, шпион был мрачнее тучи, провожая угрюмым взглядом довольного жизнью Наута.

Каратель специально устраивал эти праздные ночные шатания для того, чтобы шпион не выспался и чувствовал себя уставшим. Чувства его слегка притупятся, на долгожданном ночном привале спать он будет чуточку крепче, а ведь именно это и нужно карателю, чтобы исполнить свой план побега. Утром же, когда солнце уже полностью взошло на небосвод, Наут принялся надоедать шпику рассказами о своей несуществующей жизни. И так продолжалось до самого вечера, лишь с небольшими перерывами для того, чтобы затолкнуть в себя очередную порцию местной стряпни.

К вечеру шпион был готов разорвать Наута на тысячи кусочков, лишь бы тот, наконец, заткнулся. Радости его не было предела, когда передали, что караван останавливается на ночлег. Затащив повозки на обочину и поставив их небольшим полукругом, обозники принялись подготавливаться к долгожданному отдыху. Большинство даже не дождалось уже булькающей снеди, а просто увалилось спать, расстелив прямо на земле свои плащи. Некоторым, правда, пришлось остаться в карауле, чем бедолаги были крайне недовольны. Они готовы были рискнуть своей безопасностью и попасть в лапы разбойников, лишь бы им наконец дали поспать хотя бы чуть-чуть. Их должны были сменить через четыре часа те, кто уже отдохнул, так что приходилось потерпеть еще. Наут же сделал вид, что мгновенно отключился, как только караван остановился. Шпион сначала не поверил своему счастью. Некоторое время понаблюдав за мирно посапывающим Наутом, тот и сам отправился на боковую. Как бы тот ни старался спать более чутко, задумка карателя сработала как часы. Примерно через полтора часа после привала шпик храпел наравне со всеми, практически не реагируя на то, что происходит вокруг.

На лагерь опустилась полная тишина, периодически прерываемая то одинокой цикадой, то очередной порцией мощного храпа охраны обоза.

Решив, что это время идеально подходит для осуществления своего плана, Наут совершенно безшумно, с кошачьей грацией выскользнул из повозки. Ни одна рассохшаяся доска не скрипнула под его ногами, ни одна веточка не хрустнула, ни один листик не зашелестел. Наут медленно и аккуратно прокрадывался к стоящей особняком повозке, в которой и находилась выручка каравана за все время их поездки. Каратель узнал об этом во время своих ночных прогулок из разговора двух охранников, которые были специально приставлены к ней.

Аккуратно обходя любой источник света, Наутиэль наконец добрался до нужной ему повозки. Вот только там его ожидало очередное препятствие. Двое охранников стояли прямо перед входом, не оставляя совершенно никакой возможности попасть внутрь незамеченным.

— Вот и пришло время проверить мое новое изобретение, — едва слышным шепотом произнес каратель, после чего нажал на камень, находящийся в том самом кольце, захваченном еще со столицы.

Камень слегка отъехал внутрь, после чего встал на свое место. Как только это произошло, все тело Наута покрылось сеткой из слабо мерцающих линий, и вскоре каратель просто растворился в воздухе. Любой, кто сейчас посмотрит на то место, где стоит каратель, не заметит совершенно ничего. Подойдя к стражникам почти вплотную, Наут стал наблюдать за реакцией охранявших повозку людей. К счастью, реакции не последовало совершенно никакой. Охранники как стояли, смотря перед собой, так и стоят, не обращая никакого внимания на невидимого карателя.

На секунду Наутиэля кольнула гордость за свое изобретение и себя самого. Глава аналитического отдела провел немало бессонных ночей над этой штукой, пытаясь сделать возможным движение во время невидимости, без разрыва стабильности в преломлении лучей. Первый в своем роде преломитель работал отлично, так что можно будет потом скормить эту идею Хиту, чтобы тот отстал на некоторое время.

Сейчас же Наут лично пожинал плоды своего изобретения, совершенно беспрепятственно забравшись в повозку. Внутри находилась целая куча ценных вещей: не самые дешевые гобелены известных мастеров, вазы из тончайшего фарфора, обернутые в плотную ткань, редкие сорта вин и прочее добро. Венцом же все этой маленькой коллекции оказался огромный кованый сундук со сложным кодовым замком. Наут разочарованно цокнул языком, понимая, что придется попотеть, чтобы открыть это чудо инженерной мысли.

Усиленный зельями слух сработал лучше любого прослушивающего аппарата, так что через пятнадцать минут возни крышка сундука приветливо распахнулась, являя Наутиэлю груду золота. Каратель не стал обременять себя лишним весом и не взял ни одной монетки из сундука. Мнительность и жадность торговца сделают все лучше любых воров. Как только тот увидит открытый сундук со своим богатством, так тут же скажет, что стащили как минимум половину его золота.

Выскользнув так же тихо, как и попав в повозку, Наут направился прочь от лагеря, удаляясь все дальше и дальше в поля. Как только караванный лагерь остался у карателя за спиной, тот тут же отключил невидимость. Перстень раскалился до порядочной температуры и немилосердно жег палец. Если бы Наут не умел отключать болевые ощущения усилием воли, то тогда точно бы закричал.

— Нужно будет что-то придумать с выделением тепла. Можно направить образовавшуюся энергию на что-нибудь полезное, — сделал себе мысленную зарубку на будущее Наут.

Отойдя на достаточное расстояние от стоянки караванщиков, каратель стремительно набрал скорость выпущенной из арбалета стрелы. Отсутствие ровной дороги совершенно не мешало бегущему человеку. Бежал Наут легко и непринужденно, периодически совершая длинные прыжки, перелетая иногда возникающие канавы и особо высокие кочки. В таком темпе каратель пробежал до самого утра. Как только первые лучи солнца окрасили оранжевым светом землю, Наут замедлил свой бег до обычного шага, а вскоре и вовсе остановился. Ноги слегка гудели, дыхание стало чуть более прерывистым, и даже рубашка прилипла к вспотевшему телу.

— Если мое тело так и будет продолжать выкидывать подобные фортели, то пора завязывать с кровавником, — обратился сам к себе Наут, развязывая узелок со снедью.

Быстренько перекусив и дав небольшой отдых ногам, каратель снова разогнался до бешеной скорости. От быстрого бега поле превратилось в разноцветный ковер из цветов, лежащий у бегущего человека под ногами. Так он бежал до самого вечера, периодически переходя на быстрый шаг, после чего вновь начинал свой марафон. Когда на землю вновь опустились сумерки, Наут остановился на ночлег, понимая, что не стоит загонять себя до полусмерти. Если сильно прижмет, он мог так путешествовать еще сутки, но после такого забега ноги точно откажут. Даже усиленные стальными нитями волокна мышц были не в состоянии справиться с подобными нагрузками. Остановившись на ночлег, каратель, наконец, избавился от атрибутов своей маскировки. Оторвал опостылевшую бороду, снял натирающие переносицу очки и вырастил недостающий зуб. Ему пришлось прикладывать много усилий, чтобы заставлять свой организм игнорировать этот изъян и не убирать его прямо во время путешествия в обозе. Теперь же ему ничто не мешало, и он мог привести себя к привычному виду. Лишь одежда осталась такой, как прежде. К сожалению, Наут не догадался захватить с собой привычный наряд, так что приходилось терпеть.

На самом деле карателю было совершенно все равно, что носить. Вот только его обычный наряд карателя, или же халат аналитика, были сделаны лично им. Так что безо всех приспособлений, собирающих полную информацию о сердцебиении, уровне белков, жиров и углеводов, интоксикации различными добавками, как природными, так и не очень, каратель чувствовал себя слегка неуютно. Наскоро перекусив очередной порцией еды из узелка, Наут погрузился в очень чуткий сон. В таком состоянии каратель мог даже услышать скрип суставов крадущегося к нему человека на расстоянии в пятьдесят шагов, так что каратель не боялся, что к нему кто-то подойдет незамеченным. Проснулся он с первыми лучами солнца и тут же снова направился в путешествие на предельных скоростях. По его подсчетам, к вечеру следующего дня он уже окажется в болотах Шеола, где можно заниматься чем только душе угодно.

Так прошло время до самых болот. Еда закончилась как раз на самом последнем привале перед его целью путешествия. Резкая граница между полем и огромными деревьями с широкой листвой давала понять, что сейчас ты вступишь в болота Шеола, единственное место на всем Комаде, которое не подчиняется ни одной из двух сверхдержав. У болот невозможно было отвоевать ни кусочка территории. Деревья, срубленные орианскими лесорубами, за ночь вырастали вновь, подпитываемые ужасной магией, благодаря которой была уничтожена армия Хита I, деда нынешнего монарха.

Живые существа под воздействием неизвестных заклинаний превратились в кровожадных тварей, так что жить в болотах обычным людям было практически невозможно. Правда, ходили слухи о том, что в болота Шеола стягиваются беглые каторжане со всего Ориана, надеясь спастить там от карающей длани закона.

Отбросив посторонние мысли, Наут вошел под сень высоких деревьев. В ту же секунду в нос ему ударил отвратительный запах болотных испарений и гнилой листвы. Оставалось только удивляться, как этот одуряющий аромат не распространяется на мили вокруг, далеко от начала самих болот. С каждым следующим шагом продвигаться вперед становилось все труднее и труднее. Примерно через пять минут пути по этим джунглям начали появляться первые признаки болота. Под ногами захлюпало, вязкая болотная жижа постоянно пыталась отобрать у карателя сапоги. Наут же как будто и не замечал всех этих неудобств, а просто пер вперед как орианский бастион, не обращая внимания на незначительные препятствия. Конечно, скорость этого безумца, решившего добровольно залезть в одно из самых опасных мест на всем материке, порядочно снизилась, но каратель все равно умудрялся показывать впечатляющие результаты.

Выйдя на кусочек пространства, свободного от растительности, Наутиэль огляделся и направился дальше. Он уверенно шел к одному ему известной цели, не останавливаясь ни на секунду. Карта местности, составленная лично им и намертво отпечатанная в его голове, вела его лучше любых проводников. Через пятнадцать минут ходьбы на максимальной скорости, которую только позволяли развить болотные пейзажи, Наут очутился на кроваво-красной поляне. Шириной она была примерно двадцать на двадцать метров, сплошь усеянная алыми плодами кровавника.

С последнего посещения этого места карателем мало что изменилось, разве что остатки его маленького лагеря окончательно скрылись под красным ковром. Пройдя ровно в центр поляны, Наут расчистил небольшую площадку от растительного мусора. Как раз в том месте оказался пласт твердой, как камень, земли. Каратель не зря рассчитывал на то, что это место ему еще может пригодиться, так что подготовил удобную платформу для своих будущих изысканий, вдали от посторонних глаз.

Вытряхнув свой мешок, в котором лежали все нужные ингредиенты для предстоящей работы, на землю, Наут снял свое кольцо-преломитель и положил его в центр обожженной земли. Сделав кольцо цетром будущего рисунка, каратель подобрал валяющийся рядом мел, благоразумно захваченный из столицы, и принялся чертить различные знаки. Сначала кольцо опоясало два круга разного размера, между которыми была нанесена руническая вязь, подсмотренная из книги, украденой у одной из его жертв. После этого орианский ученый провел шесть идеально ровных лучей из той точки, в которой находилось кольцо. Теперь его механизм невидимости был центром каждого из получившихся шести треугольников, на которые был разделен внутренний круг. За внешним кругом последовал еще один, уже больший, сплошь состоящий все из той же рунической вязи. Отойдя на пару шагов и посмотрев на первые штрихи в создании нужного рисунка, Наут удовлетворительно кивнул сам себе и продолжил подготовку к волшбе.

За кругом из букв был очень большой круг, который являлся одним из внешних кругов. Как писалось в трофейной книге, этот и все последующие круги должны были стабилизировать конструкцию, равномерно распределяя потоки энергии между основными точками рисунка. Позже за этим кругом появился большой треугольник, вершинами которого являлись точки соприкосновения лучей, нарисованных чуть ли не самыми первыми, с кругом, нарисованным в последнюю очередь. Подобный порядок был почему-то важен. Почему именно, в книге не упоминалось. Решив пока не экспериментировать с тем, в чем не очень хорошо разбирался, Наут просто думал собезьянничать и воспользоваться уже готовым ритуалом. Для чертежа этого треугольника каратель выбрал мелок другого цвета, придавая особую значимость этой геометрической фигуре. На каждом из оснований этого треугольника были вычерчены очередные маленькие круги, в которых появились большие символы, отдаленно напоминавшие буквы исконного орианского алфавита.

Наутиэль аккуратно поднялся, пытаясь не повредить целостность так кропотливо выводимого рисунка, и бросил оценивающий взгляд на проделанную работу. Больше половины предложенной пентаграммы было закончено, и пока каратель не допустил ни единой ошибки. Учтя порядок нанесения символов, их размеры и цвета, Наут надеялся получить неплохой результат после первой попытки. Немного полюбовавшись своим творением, начинающий маг-самоучка снова принялся чертить рисунок на неестественно твердой земле.

Точки соприкосновения изначальных лучей с самым большим кругом были соединены между собой в шестиугольник. Каждый конец получившейся звезды должен был венчать свой уникальный символ. При нанесении их против часовой стрелки карателя пронзила шальная мысль, что он занимается какой-то ерундой. Эта мысль быстро была погребена под лавиной исследовательского интереса, которая сопровождала каждое великое открытие молодого ученого.

Наут плюнул на все предрассудки и продолжил работать над рисунком. К основному чертежу он добавил очередную заковыристую вязь из незнакомых символов в каждом из углов шестиугольника, расположил их полукругом и приступил к завершающей части рисунка. Затем каратель добавил еще один круг из символов поверх самого большого, после чего еще два обычных круга, находящихся практически вплотную друг к другу, и, наконец, вздохнул с облегчением.

Это была достаточно кропотливая работа, но он сделал ее отлично, следуя каждому слову из потрепанной книжки. Встав с земли, Наут размял затекшую шею и принялся нараспев читать заклинание, находящееся под самим рисунком.

Как только прозвучали первые слова, рисунок будто начал приобретать объем. Каждая из его частей закрутилась в свою сторону, постепенно ускоряясь все сильнее и сильнее. Чем дольше каратель читал заклинание, тем больше каждая линия наливалась своим неповторимым светом, и вскоре на месте рисунка появилась огромная светящаяся воронка, вращающаяся со страшной скоростью. Где-то на середине ритуала Наут услышал треск ломающихся деревьев, а вскоре и тяжелый храп выбравшегося на поляну сущеста.

— Ну что за невезение? — в сердцах выкрикнул он, прерывая ритуал.

Перед ним стоял решивший заглянуть на огонек куранч. Так он называл огромных четырехруких тварей с зеленой шерстью, которая покрывает практически каждый кусочек их гигантского тела. Эти существа заинтересовали Наутиэля еще в самую первую с ними встречу. Болота Шеола просто кишели ими, и не было абсолютно никакой возможности остаться там хотя бы на сутки, не встретившись с ними.

Проведя кое-какие исследования над этими странными существами, Наут с удивлением обнаружил, что они на самом деле люди, мутировавшие вследствии ужасной магии, до сих пор наполняющей болота. Скорее всего, это потомки тех, кто попал под ужасающий удар Шеола и не умер от разбушевавшейся стихии. Хотя вполне могло быть и так, что в этих болотах осталось несколько очагов с сильнейшим магическим полем, которое превращает каждого вот в такое мерзкое существо. А если представить, что слухи о том, что в этом неприятном месте живут беглые каторжане, то эта теория имела право на жизнь. Однако сейчас Наут не собирался церемониться с этой тварью, которая, возможно, помешала сделать ему открытие века и стать первым в своем роде человеком, умудрившимся объединить магию и науку.

Видимо, твари, все это время стоявшей на месте, наконец, надоело играть в гляделки, и она, издав утробный вопль, ринулась вперед. Точнее, она попыталась издать утробный вопль, и ринуться вперед. Прежде чем из ее глотки вырвались первые звуки, каратель с огромной силой, на которую не был способен обычный человек, метнул свой шест, захваченный еще из таверны. Огромная палка, которая вполне могла оказаться бывшим маленьким деревцом, дребезжа, как арбалетный болт, отправилась в полет. Не прошло и секунды, как деревянный снаряд впился твари в лицо, пробивая его насквозь. Оставив после себя внушительных размеров дыру в голове монстра, которому не посчастливилось наткнуться на карателя, шест впился в толстый ствол дерева, войдя примерно на треть своей изначальной длины.

— Будешь знать, как ученым на пороге великих открытий мешать! — показал язык трупу куранча Наут.

— И товаркам заодно своим расскажи, — добавил он вдогонку к первой реплике и снова приступил к ритуалу.

Начав с самого начала, Наутиэль снова заставил пентаграмму превратиться в светящийся хоровод энергий. И вот когда его слова уже звучали громче колокола, а свет из рисунка достигал самого неба, его снова прервали наглым образом.

— Я так и знала, что ты всего лишь язва на прекрасном теле Орианского королевства! — выпалил приятный женский голосок где-то за спиной карателя.

— Сегодня определенно невезучий день, — устало пробормотал Наут. — Эти болота Шеола прямо проходной двор какой-то.

Наконец обернувшись к говорившей, каратель увидел личного секретаря Хита II Лию.

— Ли-и-и-я. Сколько лет, сколько зим, — улыбнувшись, радостно произнес Наут, делая несколько шагов навстречу девушке.

К его глубокой радости, та сделала несколько осторожных шагов назад, сохраняя дистанцию. Каратель остановился и склонил голову набок, ожидая, что ему скажет эта неудавшаяся глава карателей.

— Заткнись, союзный выкормыш! — гордо вздернула голову девушка.

— Ну что за устаревшее клише? Я всегда считал тебя здравомыслящим человеком, а не безумным фанатиком, слепо верящим во все, что скажет его идол, — задел Наут за живое девушку, упомянув ее обожаемого Хита.

— Во дворце уже знают обо всем, что я тут только что видела, — с мерзкой ухмылкой сказала девушка, пытаясь отплатить Науту той же монетой.

Внешне не было заметно, что парень хоть на каплю расстроился из-за услышанного, однако внутри него бушевало пламя ярости. Решение не убивать эту девушку, которое он принял как только ее увидел, тут же было забыто.

— Все, что мне остается сделать, так это скрутить тебя и подождать прихода моего отряда карателей, — торжествующе проворковала Лия.

— Скажи мне, чем так опасны каратели? — ни с того, ни с сего вдруг спросил Наут.

— Способностью уничтожить целое подразделение врага, используя новейшие разработки в области вооружения, — слегка опешив, ответила девушка.

— Умница. А какая слава ходит про меня? — все так же спокойно задавал глупые вопросы Наут.

— Дурная, — решила съязвить Лия.

— Не сомневаюсь. Хорошо, какие обо мне ходят слухи среди моего бывшего отряда? — Наут усмехнулся, произнося это слово.

— Глава отряда карателей Наутиэль Феритал ни разу не замечен за использованием оружия в экстремальных ситуациях, — пробубнила заученный текст девушка, постепенно понимая, к чему ведет уже бывший каратель.

— Мо-ло-дец, — про слогам растянул Наут, после чего развернулся и неспешным шагом направился в другой конец поляны.

— Эй, не вздумай сбежать! — взвизгнула девушка, но ближе подходить не решилась.

— У меня к тебе та же просьба, — ангельским голосом произнес Наут, после чего одним стремительным рывком вырвал свой посох из дерева, развалив последнее на мелкие щепки.

Глаза Лии широко распахнулись от удивления. Она ни разу не видела, чтобы человек без помощи различных механизмов мог сделать нечто подобное. Именно в ту секунду до нее дошло, что связалась она с самым сильным человеком во всем королевстве, а может, и на всем материке.

— Ты понимаешь, что если я захочу, то смогу убить короля уже через три дня после этого разговора? — Наут медленно приближался к девушке, непринужденно размахивая из стороны в сторону шестом.

— Или же могу выдать абсолютно всю секретную информацию Союзу, — продолжал размышлять вслух ученый.

— Я бы хотел тебя попросить, что бы ты передала Хиту, чтоб он оставил меня в покое, и я никогда не выйду из этих болот. Жаль, что ты так и не увидишь цивилизованного мира, навсегда оставшись тут, — проворковал каратель и ударил пяткой своего шеста в землю с такой силой, что тот вошел в твердую почву на половину своей длины.

Это стало сигналом к атаке для девушки. Лия закрутилась волчком, и в Наута полетел целый рой метательных ножей. Каратель, не напрягаясь, отбивал их голыми руками, на лету изменяя траекторию полета. Последний полетевший в него снаряд он поймал перед самым своим носом и отправил в обратный полет. Девушка хоть и успела среагировать, вот только скорости для того чтобы увернуться полностью, не хватило. И вместо сердца сняряд угодил только в предплечье. С болезненным стоном Лия вытащила ранивший ее нож и навесом бросила его обратно Науту. Нож пролетел по широкой дуге и впился в землю точнехонько перед его ногами.

Каратель отлично видел траекторию полета, так что даже не шелохнулся, наблюдая только за девушкой. Когда брошенный нож оказался на земле, она нажала на левую мочку уха, где находилась сережка в виде черепахи. Как только это было сделано, рукоятки брошенных ножей замерцали багровым светом, после чего мгновенно взорвались.

Вокруг Наутиэля были десятки этих ножей, так что каратель попал в самый эпицентр взрыва. Победная улыбка сползла с лица девушки после того как стали рассеиваться клубы серого дыма. Взрывная волна была очень сильной, и каково было удивление девушки, когда та заметила карателя, не сдвинувшегося ни на шаг. Чуть позже ее удивление сменилось суеверным ужасом. Практически вся одежда на Науте была превращена в кровавые лохмотья. Кожа слезла с половины тела, обнажая мышцы. Левая рука была вывернута под неестественным углом и повисла плетью, но каратель даже не изменился в лице.

Прокашлявшись, Наутиэль вправил руку одним лишь напряжением мышц! Изуродованное тело стремительно регенерировало, затягивая рану за раной. Буквально через пару мгновений перед Лией стоял абсолютно невредимый каратель, и лишь разорванная, окровавленная одежда и следы рытвин и копоти на земле говорили о недавнем взрыве.

— Впечатляет. Но, надеюсь, у тебя есть в запасе что-то еще, иначе каратели под твоим руководством стали бы посмешищем, — усмехнулся пораженной девушке Наут.

Лия коротко выругалась сквозь плотно стиснутые зубы и стремительным движением достала пузырек с янтарной жидкостью из маленькой сумочки, висящей на поясе. Раздавив его в руке, девушка кинула осколки себе под ноги, и поляну стремительно заволокло клубами густого, непроглядного дыма желтоватого оттенка.

— Серьезно? Завеса из усыпляющего газа? Ты и вправду думаешь, что на мне могут сработать подобные фокусы? — спокойно произнес Наут, пытаясь определить нынешнее местоположение девушки. Густой дым полностью блокировал обзор, так что каратель не мог видеть ничего дальше своего носа. С любым другим человеком эта тактика могла бы сработать, вот только все органы чувств Наута были доведены до совершенства, и работали за пределами человеческого понимания.

К гордости Лии, кралась она просто мастерски, так что каратель смог услышать ее только совсем рядом с собой. Где-то между лопаток заныло чувство опасности, предрекающее скорый удар в слепую зону Наута. Дождавшись нужного момента, выверенного до сотой доли секунды, Наутиэль согнулся пополам, упираясь руками в землю. Кинжал с листовидным лезвием прошелестел в нескольких милиметрах от его обнаженной спины.

Поспеши или опоздай Наут хоть на один удар сердца, то весь его план полетел бы в бездну, и девушка успела бы понять, что задумал бывший глава карателей. Оперевшись на руки и погрузив пальцы на всю длину в землю, Наут нанес стремительный удар ногой в то место, где по идее находилось лицо девушки. Лия не зря ела свой хлеб. Снова ей удалось избежать смерти в последнее мгновение, однако сила и скорость удара были так велики, что мгновенно уплотненный воздух оставил глубоку царапину от подбородка до самого носа. Девушка тихо вскрикнула, после чего отступила, снова растворившись в дыму.

Раньше Лия была главой диверсионного отряда, и специализация ее была взрывы и пожары. Так что Науту подобная тактика ведения боя показалась несколько странной. Да, как и все каратели, она великолепно владела своим телом и могла без особых проблем победить пять десятков здоровых мужиков. Но гораздо проще для нее было бы кинуть в них бомбу, а потом идти чай попивать.

«Что-то тут не так…», — додумать мысль до конца Наут не успел.

Налетевший порыв ветра частично разогнал клубы густого дыма, открывая фигуру девушки, стоящую как раз на границе завесы. Щелкнув зубами, как королевская гончая, Лия высекла искру, которая породила цепную реакцию, поджигая все облако. Через секунду Наут оказался в центре бушующего пламени, способного сжечь все, до чего только сможет добраться.

Время совершило упругий скачок и замедлилось до скорости парализованной черепахи. Каратель выхватил свой посох из земли, среагировав еще в тот момент, когда первые искры только начинали зажигать облако дыма и закрутили его со скоростью маленького флюгера, попавшего в самое сердце урагана. Мгновенно поднявшийся ветер направил большую часть горючего газа обратно в девушку, но от всего Науту избавиться не удалось. Огонь горел не больше секунды, но за это время он успел выжечь внушительный кусок болотного леса и оставить несколько ужасных ожогов большой тяжести по всему телу Наутиэля.

Волосы обгорели, во рту першило. Карателю показалось, что его на секунду окунули в жерло вулкана, таким сильным была мощь появившегося пламени. Открыв глаза, Наут увидел порядком закопченную Лию, на лице которой была смесь удивления и ужаса. В ее голове не могло уложиться, как обычным куском дерева можно отразить такую сильную атаку.

— Вот это уже интереснее. Но пока все еще не достаточно. Даю тебе последний шанс меня убить, после чего я прекращу с тобой играть, — казалось бы механическим голосом пророкотал все еще дымящийся мужчина.

— Ты хочешь сказать, что все это время сдерживался? Не стоит себя переоценивать, — Лия решила потянуть время, для того чтобы слегка перевести дух.

— Меня трудно переоценить, — широко улыбнувшись, ответил Наут. — Вспомни, за все это время я так и не сдвинулся с этого места.

Девушка должна была согласиться. Пока что бывший глава карателей только защищался, периодически контратакуя, но так и не переходил в масштабное наступление.

— Почему ты предал Ориан? — спросила девушка, осторожно доставая пузырек с фиолетовой жидкостью из пояса и выливая его содержимое себе на руку.

— Опять ты за свое. Магия — такая же наука, и я как истинный ученый не признаю этого идиотского моратория на ее изучение, — раздраженно бросил Наут, наблюдая, как кровотечение девушки остановилось, а рана на руке стремительно затянулась.

— На этой основе была построена наша великая страна! — патриотически выкрикнула девушка, на секунду потеряв над собой контроль.

— И к чему это привело? Нас гоняет жалкая кучка отщепенцев, засевших в песках. Ориан до сих пор существует лишь потому, что летающие города не могут покинуть пределы пустыни. Как только маги найдут способ это сделать, наши города сгорят в магическом пламени, как свечки. И вся мощь нашей армии окажется бесполезной, — равнодушно ответил ей Наут, говоря то, к чему пришел уже давным-давно.

— Но это еще не значит, что мы должны прибегать к их варварским методам, — упрямо твердила девушка, не желая прислушиваться к голосу разума.

— Именно это и значит. Я на пороге величайшего открытия всей своей жизни, которое сможет положить конец войне. Плюнув на предрассудки, и объединив мощь магии и науки, можно достичь поразительных результатов!

— Похоже, у меня не получится воззвать к твоему чувству долга перед твоей родиной, — печально произнесла Лия.

— Как и у меня не получится воззвать к твоему голосу разума, — не менее печально ответил ей Наут.

Лия еще раз посмотрела на него, пытаясь найти хоть один след раскаяния, но на лице Наутэля увидела лишь уверенность в правоте своих слов. Тяжело вздохнув, она сняла маленькую заколку в виде восходящего солнца, все это время мирно покоившуюся в ее волосах. Как только украшение покинуло ее голову, тут же образовался семиметровый столб пламени, заменяющий ей прическу.

— Венец огня[39]. Довольно редко можно встретить умельца, способного управляться с этой штукой, — присвистнул Наут, наблюдая за языками пламени, охватывающими голову девушки.

— Я в совершенстве овладела всеми тактиками ведения боя при помощи этого изобретения в двенадцать лет! — горделиво кинула Лия.

— А я создал его в десять, — пренебрежительно ответил ей каратель, не впечатленный результатами девушки.

Зарычав от злости, девушка мотнула головой, и длинный огненный хлыст стремительно рухнул на то место, где только что стоял Наут. Каратель оказался в нескольких метрах от места удара одним непринужденным шагом. Но все же стоило отдать девушке должное, удар был действительно проведен мастерски, и Наутиэлю, наконец, пришлось покинуть то место, с которого он не сдвигался за все время битвы.

Венец огня был предметом гордости Наута. В столь юном возрасте ему удалось создать микроскопический механизм, обладающей такой разрушительной мощью. Каждый волосок по всей его длине был опоясан невидимой глазом сетью, раскаляющейся до высокой температуры. От нагрева эта сеть расширялась, что и создавало эффект бушующего пламени. В реальности же подобной прической поджечь практически ничего не получится. Расплавить — сколько угодно, но заставить гореть, например, камень точно бы не вышло.

Однако у этого, несомненно сильного оружия была парочка недостатков. Соединив один раз венец с волосами, уже никогда нельзя было его снять. Ну а самым большим недостатком изобретения Наутиэля был легкий вес раскаляющихся нитей. В итоге волосы вели себя так, как им того и положено. То есть любой порыв ветра мог обернуть преимущество носителя венца против него самого.

Отлично зная все эти недостатки собственного изобретения, бывший каратель в очередной раз подхватил свой шест и махнул им в сторону девушки, как будто пытался отбить летящий в него мяч. Образовавшаяся волна воздуха ударила точно в основание огненного столба, приводя в хаос всю конструкцию. Девушка попытался изменить траекторию полета своего оружия к Науту изящным пируэтом, но получилось у нее это лишь отчасти. Отдельные волоски все же дотронулись ей до лица, оставляя после себя тоненькие полоски ожогов.

Счет был явно не в пользу Лии. Наутиэль, казалось бы, даже не устал, участвуя в смертельной схватке с личным секретарем короля, когда Лия была покрыта множеством хоть и не смертельных, но очень неприятных ран. Решив перейти к самым активным мерам, девушка горизонтально изогнула спину и закрутила всем корпусом вокруг своей оси, создавая непроницаемое пламенное кольцо, центром которого она и являлась.

Взмахнув так пару раз перед самым носом неудавшегося мага, Лия принялась постепенно продвигаться в его сторону. Тактика девушки была стара, как мир, и уже не раз доказала свою эффективность. Если враг не обладает никаким оружием дальнего действия, то можно смело переходить в атаку, постепенно оттесняя его все дальше и дальше, до того момента, пока тот не сломится и не побежит. Именно этого девушка и хотела, чтобы каратель отвлекся от нее хотя бы на секунду, и тогда она точно не упустит своего шанса.

Наут же поступил совсем неожиданным образом. Вместо того чтобы аккуратно пятиться от бешено вращающегося огненного диска, он, наоборот, пошел девушке навстречу. Когда до неминуемого столкновения оставалось несколько сантиметров, каратель с места взвился в воздух, преодолевая сразу полтора метра по направлению к девушке. Лия быстро сменила траекторию вращения и попыталась настичь Наута в воздухе, но он уже находился на земле, пропуская над своей головой объятия огненной смерти. Резкая смена траектории полета вращающегося оружия, и вот каратель должен лишиться ног, но изящное акробатическо па приближает Наута еще на метр ближе к девушке. С каждой минутой Наут приближался к Лие все ближе и ближе, и чем меньше ему оставалось до девушки, тем сложнее становилось уворачиваться от огненных локонов, которые решительно вознамерились поближе с ним познакомиться.

На протяжении следующих десяти минут каратель скакал, как кузнечик на раскаленной сковородке, преодолевая шаг за шагом расстояние до вознамерившейся расправиться с ним девушки.

И вот когда до Лии осталось не больше двух метров, а дальнейшие увороты уже невозможны, каратель принял решение, которого девушка от него совсем не ожидала. Жертвуя своей левой рукой, Наут на доли секунды останавливает смертельную огненную мельницу. Ровно столько времени нужно огню, чтобы справиться с алмазной костью карателя. И столько же времени нужно Наутиэлю, чтобы сделать один стремительный рывок и с разворота размозжить девушке череп одним мощным ударом шеста. Каратель явно перестарался, нанося такой сильный удар. Голова попросу взорвалась фонтаном кровавых брызг, а тело по инерции отлетело далеко в лес, скрученное мощным ударом.

— Способная девушка. Даже жалко убивать стало, — тихо пробормотал Наут, смотря на свою обоженную выше запястья культю.

Наут сел на то место, где девушка распрощалась со своей жизнью, чтобы перевести дух. На удивление, схватка двух настолько сильных людей не привела к большим разрушениям. Пентаграмма, начерченная ранее Наутом, каким-то чудом осталась цела, да и лес практически не пострадал.

«Эта рана точно не затянется», — подумал Наутиэль, с сожалением смотря на свою руку, которой пришлось пожертвовать ради победы.

«Без столичного оборудования новую кость не приделать. Да и алмаз такого размера в этой глуши взять негде. Придется до конца своих дней оставаться калекой, который, кстати, может наступить довольно скоро».

Если по душу Наута отправился его бывший отряд, то придется приложить массу усилий, чтоб они пожалели о том моменте, когда решили выступить после своего бывшего начальника.

Еще немного посидев, приводя взбесившиеся чувства в порядок, Наут поднялся и направился к рисунку. Подняв книжку с земли, он снова принялся зачитывать непонятный текст. На последних слогах заклинания выло и сверкало, как во время шторма, но как только голос карателя стих, и ритуал был окончен, пентаграмма успокоилась и стала вести себя как самый обычный рисунок. Подобрав кольцо, Наут подставил его под солнечные лучи, чтобы посмотреть, что изменилось. Камень из обычной драгоценности превратился в кусочек ночного неба, отображая свет далеких звезд.

— Ради тебя я многого лишился. Не подведи, — пробормотал каратель, после чего запихнул кольцо в чудом уцелевший карман брюк.

Собрав свои скудные пожитки, Наутиэль направился вглубь болот, преследуя только одну цель, — оказаться как можно дальше от границы с Орианом. Скоро его начнут искать, и к этому моменту лучше быть как можно глубже в зловонных топях. Так он шел два дня, не прерываясь на сон и отдых. К концу вторых суток его уже порядком шатало, а сознание уже пару раз пыталось помахать ручкой на прощание. Поняв, что если он сейчас не сделает привал, то попросту отключится, и станет легкой добычей для болотных тварей. Наут разбил лагерь. Отобедав плодами неизвестного ему дерева, которые были жутко ядовитыми, но содержали в себе целый спектр нужных организму веществ, он решил потратить несколько часов на короткий сон. Отключился Наут еще до того, как голова его достигла ковра из гнилой листвы.

Все это время ему снились какие-то формулы, чертежи изобретений и различные магические рисунки. Этот странный сон прервал легкий шорох совсем рядом с ним. Сбрасывая оковы беспамятства, каратель резко подорвался, подхватил ногой лежащий рядом посох, встал в боевую стойку и лишь тогда открыл глаза. Перед ним стояла пятерка мужиков, перепуганных прытью человека, который еще секунду назад казался мертвым. Все они были грязными и в жалких лохмотьях оранжевого цвета.

— Э-э-э… Здрасти… — наконец выдавил из себя детина метра два ростом.

— Вы кто такие? — грозно спросил Наут, медленно водя посохом из стороны в сторону.

— Дак, мы это… За едой отправились, — детина кивнул головой на несколько самодельных корзин, забитых фруктами, которые совсем недавно ел каратель.

— Можете смело их выбрасывать. Они отравлены, — окончательно успокоился Наут, понимая, что перед ним обычные каторжане.

По их оранжевым лохмотьям, которые раньше, несомненно, были робами, служившими одеждой всем каторжникам, можно было понять, что по болотам они ходят уже не первый день.

— А ты откедова знаешь… милсдарь, — на всякий случай добавил детина, с опаской поглядывая на шест карателя.

— Пробовал, — не вдаваясь в подробности, ответил Наут преступнику.

— Ты вродь не выглядишь больным, — заметил самый говорливый из компании, переведя взгляд с шеста на культю.

— Если ты не хочешь умереть вместе со своими товарищами в страшных мучениях, то лучше послушайся моего совета.

Каторжане немного отошли от карателя и стали что-то оживленно обсуждать. Наконец, прийдя к одному решению после бурной жестикуляции и разговора на повышенных тонах, от группы снова отделился говоривший ранее здоровяк и обратился к Науту.

— А что ж делать то, милсдарь? Нас там сотня ртов голодных ждут.

— Сотня? Сложно будет прокормить такую ораву народу одними лишь фруктами.

— Так охотиться нечем. И не на кого, — наконец вступил в разговор щупленький мужичек среднего возраста.

— Ведите меня к остальным, — сказал Наут таким тоном, каким обычно отдавал приказы своим подчиненным.

Аура силы и уверенности волнами расходилась от карателя, так что никому даже в голову не пришло перечить, хотя все окружающие люди были сплошь закоренелыми преступниками. Обратно к остальным каторжанам пополнившийся отряд двинулся едва заметной тропинкой, петляющей между маленькими озерцами черной, как смоль, болотной воды. Минут через десять Наута вывели на маленькую поляну, на которой лежали, сидели или просто стояли люди в таких же оранжевых лохмотьях.

Невольных фуражиров встретили ободрительными криками, но как только увидели, что их корзины пусты, толпа недовольно зароптала.

— Эй, Тесак, где еда? И что за хлыща ты за собой привел?! — злобно рыкнул настоящий гигант, по сравнению с которым вышеупомянутый Тесак казался просто карапузом.

— Он сказал, что все отравлено, — пятясь и пытаясь спрятаться за спину Наута, пролепетал каторжанин.

— Какого хрена я из-за тебя без жрачки остаюсь? — приблизил свое лицо к лицу Наутиэля здоровяк. Стоило сказать, что для этого тому пришлось согнуться чуть ли не пополам.

— Как и сказал Тесак, фрукты были отравлены. Даже такой здоровяк, как ты, не смог бы справиться с ударной дозой токсинов, — споконо ответил ему Наут, не двигаясь с места.

— Уж больно ты умный. Взялся неизвестно откуда и теперь пытаешься тут права качать. Я и за меньшее людей убивал, — обнажил гнилые зубы в кровожадной ухмылке гигант.

Наут ничего на это не ответил, а просто развернулся и пошел к ближайшему дереву. Подойдя к растению, он вонзил в толстый ствол все пять пальцев, после чего без надрыва вырвал ствол из земли. Подержав его немного над головой, Наут легко отбросил его в чащу с такой силой, что этот импровизированный снаряд создал длинную просеку из рухнувших деревьев.

— Еще вопросы будут? — подойдя к великану, все так же спокойно спросил Наут.

На поляне тут же утихли абсолютно все разговоры. Никому не хотелось нарушать опустившуюся тишину и тем самым обратить на себя внимание этого жутковатого калеки, кажущегося таким хрупким.

— Меня зовут Наутиэль. Можно просто Наут. Мне абсолютно все равно, кем вы были в прошлой жизни. Как и вам должно быть все равно, кем являлся я. Сейчас мы все находимся в одной лодке, и каждому из нас придется выложиться наполную, чтобы выжить в этом забытом богами месте. Вы больше не отбросы общества, от которых отвернулся цивилизованный мир. Теперь вы — угарты. Свободные люди на ничейной земле. Покажите же, из какого теста вы сделаны, и станьте первыми людьми, которые покорили болота Шеола! — в каждое следующее слово Наут вкладывал все больше и больше силы, заставляя этих разбитых, измотанных и уставших людей объединиться для достижения единой цели.

Каратель всегда мог найти подходящие слова в самый нужный момент. Эти люди уважают только силу — он им ее показал. Этим людям нужна хоть какая-то цель, чтобы двигаться дальше — он им ее дал. Очередной план молодого карателя начал стремительно реализовываться в жизнь. Вот только теперь целями Наутиэля были не исследования. Он создаст свое собственное государство в этих самых болотах. И когда настанет время его встречи с прошлым, он встретит его во всеоружии.

Как только последние слова карателя стихли, поля взорвалась оглушительным ревом. Люди не знали, почему они кричат, но этот незнакомый парень смог разжечь в них огонек надежды, и теперь они пойдут за ним даже Криксалу в пасть.

Первые шаги в становлении нового народа угартов прошли не совсем гладко. Как только боевой запал от речи карателя начал спадать, перед каторжанами предстала суровая правда. У них не было ни воды, ни еды, а сами они находились в болоте, в котором смертельные опасности поджидают на каждом шагу. Примерно неделю новоиспеченным угартам пришлось бродить по болотам в поиске места, где они могли бы осесть. За это время Наут рассказал всем, какие плоды безопасны, а какие нет, как охотиться в этих болотах, как добывать пресную воду и многое другое, нужное для выживания в этих местах. Вскоре каждый мог на себе ощутить тот вклад, который внес бывший глава карательного отряда Ориана.

Само собой, не обошлось и без жертв. Несколько человек не смогли перенести болотной лихорадки, не смотря на все попытки Наута спасти этих людей. Некоторые были достаточно глупыми, чтобы попробовать ядовитые плоды, несмотря на все предостережения. А некоторые пали в периодических стычках с болотными тварями. И вот, когда на седьмой день пути угарты обнаружили огромное пространство с твердой почвой, от ста двадцати шести изначальных каторжан осталось только сто восемь. Еще больше потерь Наут не мог себе позволить, так как в будущем становлении населения понадобится каждый человек. Настрого запретив любые стычки, для острастки наказав несколько особо выделявшихся драчунов, каратель приказал подготавливаться к обустройству.

Для начала стоило создать дома, которые в состоянии послужить хоть какой-то защитой от опасностей болот. За неимением инструментов, карателю пришлось лично добывать материал для домов. Вырвать огромный ствол из земли было не самой трудной задачей, а вот построить из имеющихся деревьев хоть что-то пригодное, было куда сложнее.

Работа продвигалась чертовски медленно, ровно до того момента, пока Наутиэль в своих исследованиях прилегающей местности не наткнулся на кладбище орианской техники. Сделать нужные инструменты из прочной обшивки боевых механизмов было для карателя плевым делом, и вот вскоре угарты обзавелись парой дюжин топоров и пил.

Работа пошла быстрее. Теперь каторжане могли справиться и без помощи Наута, а тот мог пустить все свои ресурсы на другие задачи. Все из того же кладбища машин Наут выстроил высокий частокол вокруг начинавшей потихоньку появляться деревни. К сожалению, угарты не могли помочь ему в этом деле, так как для транспортировки тяжелой военной техники требовалась нечеловеческая сила, которая была только у карателя. Сконцентрировав внимание всех людей на добыче пищи и пригодной для питья воды, Наут за неделю выстроил высокий частокол вокруг огромного пространства, отведенного под застройку.

К тому моменту, когда последний кусочек в мозаике железной стены встал на место, было построено уже несколько больших домов, в которых и ютились бывшие каторжане. Приказав работать людям в том же духе, каратель решил позаботиться о личном жилище. Для этой цели идеально подходило исполинское дерево, настоящий король болота, стоящий как раз в центре разроставшегося поселения. Всего лишь за сутки Науту удалось выбить полое пространство в стволе, создавая дом внутри дерева. Люди, которые не были задействованы в работе, завороженно наблюдали за его руками, вырывавшими куски дерева из плотного ствола. В эту ночь угарты в очередной раз убедились в страшной силе своего предводителя.

Примерно через полгода непрерывных работ выросшее поселение ничем не отличалось от множества деревень где-то в орианской глубинке. Теперь, когда люди могли работать без постоянного участия Наута, он мог снова заняться своими исследованиями. Так как орианские технологии ему были недоступны, он с головой ушел в изучении магии и алхимии, пытаясь на этот раз создать гибрид этих двух наук. Но как он ни старался, оставалась какая-то ускользающая от него деталь, мешающая сделать прорыв в этой области.

Так прошло еще несколько лет, и случилось так, что Наут обзавелся семьей. Отряд каторжан примерно наполовину состоял из женщин, и теперь, когда быт был налажен, многие начали создавать семьи.

Вскоре у бывшего карателя родился сын, которого он назвал Шамом. По счастливой случайности, рождение Шама совпало с завершающей частью его работы над совмещением магии и алхии. Методом проб и ошибок ему удалось открыть существование пространства чистой энергии, в корне отличающегося от привычного ему мира. При помощи специальных алхимических составов и ритуальной магии можно было проскользнуть в это пространство и там попытаться вытащить одного из местных обитателей в наш мир.

В теории, все население другого пространства сплошь состояло из паразитов, которые питались чистой энергией, накапливая ее в себе. И если получится призвать хотя бы одно из этих существ в реальный мир, то это может дать его владельцу большую мощь, только за это придется чем-то расплачиваться.

Однако вскоре прошлое Наута постучалось в его новый дом. Одним ненастным утром к огромному дереву прибежал запыхавшийся человек, в цветастых перьях, которые служили отличительным знаком стражи угартов.

— Господин Наутиэль! Господин! — кричал парень, стоя перед входом в дерево.

— Уже спускаюсь. Прекрати горланить, — слегка раздраженно крикнул Наут, недовольный тем, что его оторвали от исследований.

— Господин! У ворот стоят какие-то люди. Вас спрашивают, — сам не веря своим словам, пробормотал стражник.

— Как одеты? — резко спросил бывший каратель, внутренне холодея.

— В фиолетовые балахоны.

— Сколько их?

— Семеро.

— Проклятье! — выругался Наут, понимая, кто именно сейчас стоит перед воротами созданной им деревни.

— Что прикажете делать, господин?

— Беги так быстро, как только сможешь, и скажи каждому, чтобы не высовывались. Этим парням разобрать наш дом по бревнышку не составит никакого труда.

— Но…

— Это приказ! — беспрекословным тоном рявкнул Наут, и стражник побежал выполнять данное ему поручение.

Наутиэль тяжело вздохнул и направился в ту сторону, из которой прибежал угарт. Добравшись до ворот, которые сейчас были закрыты, бывший каратель окинул горестным взглядом все эти неказистые домики, которые строились под его началом, а потом приказал открывать ворота. Тяжелая металлическая створка со скрежетом отъехала вверх, открывая взору Наута отряд из семи человек в знакомых бесформенных балахонах.

Выйдя за ворота, глава угартов остановился в нескольких шагах от его бывшего отряда.

— Приветствую вас, господин Наутиэль, — обратился человек, стоящий впереди всех.

— Давно не виделись, Лиррок, — мгновенно узнал говорившего Наут, хотя лицо его и было скрыто капюшоном.

— Мы прибыли сюда для того, чтобы сопроводить вас в столицу для придания суду за государственную измену, — решил не ходить вокруг да около каратель.

— Я уже и сам понял, зачем вы сюда пришли. Но прежде чем я пойду с вами, могу я вас попросить об одном часе отсрочки по старой дружбе? — Наутиэль пытливо уставился на своего бывшего заместителя.

— Не вижу причин вам отказывать. Но вынужден предупредить, если ровно через час вы не выйдете через эти ворота, то мы разнесем все поселение и убьем каждого, кто тут живет, — совершенно безразлично произнес Лиррок.

Наут ожег говорившего таким яростным взглядом, что тот даже отшатнулся на шаг, а руки его скользнули под полы своей накидки.

— Если хоть один волос упадет с головы любого из этих людей, я разорву каждого из вас вот этой самой рукой, после чего вернусь в Ориан и вырежу весь дворец. Тебе понятно, Лиррок?!

Парень лишь только кивнул. Ему еще ни разу не приходилось видеть своего бывшего начальника настолько злым. И не стоило сомневаться в его возможности выполнить свою угрозу. Хоть сейчас на стороне карателя и было многократное преимущество, но против Наутиэля оно не сильно поможет. Бывший глава карателей еще некоторое время смотрел на пришедших за ним убийц, заставляя тех бледнеть.

Хотя лиц и не было видно, каждый понимал, что сейчас испытывают другие. Слишком много раз им приходилось видеть Наута в деле, и никто не хотел испытать на своей шкуре всю его мощь. Убедившись, что никто не сдвинется места, Наутиэль развернулся и быстрым шагом направился обратно в деревню.

— Ворота не закрывать, — бросил он короткий приказ, проходя мимо сторожки.

Не дожидаясь ответа, глава угартов пошел дальше по направлению к своему дому. Наут сейчас не замечал ничего, что происходит вокруг. В голове его роился клубок из противоречивых мыслей. Он очень не хотел покидать созданную им самим общину, покидать свою недавно обретенную семью, которая открыла ему целый спектр новых чувств, недоступных ранее, в бытность королевского убийцы. Но оставаясь тут, он подвергал нешуточной опасности дорогих ему людей. Если Наут сейчас вернется и убьет пришедших за ним людей, то, зная Хита II, он не поленится привести сюда целую армию, лишь бы достать занозу в его королевском седалище по имени Наут.

Дойдя до своего дома, он первым делом направился в свою мастерскую, которая находилась на первом этаже его дома-дерева. Взяв кипу листов, исписанных аккуратным почерком, и свое магическое кольцо, Наутиэль отправился на второй этаж, где сейчас должна была находиться его жена с сыном. Влетев по натыканным в стену сваям, он быстро преодолел коридор, отделяющий его от комнаты своей возлюбленной. Зайдя в комнату, он увидел милую молодую девушку, качающую на руках мальчика и напевающую приятным голосом колыбельную.

— Гани, послушай меня и ничего не говори. Я покидаю вас с Шамом. Я делаю это ради всего поселения и непосредственно вас. Нет слов, способных описать ту щемящую боль, которую я сейчас испытываю. Но подвергать вас опасности у меня нет никакого права. Я всегда буду помнить то время, которое мне посчастливилось провести с тобой. И напоследок я хочу попросить тебя кое о чем. Как только мой сын подрастет, отдай ему вот эти записи и это кольцо. Я завещаю моему величайшему творению за всю жизнь, своему сыну, завершить начатое мною дело, — полным печали голосом произнес Наут.

Гани за время жизни с Наутом научилась понимать, когда не следует спорить со своим мужем. Сейчас был как раз один из таких случаев, поэтому девушка лишь грустно кивнула. Поцеловав на прощание свою жену, и последний раз взяв сына на руки, Наут положил стопку листов со своими исследованиями и магическое кольцо на небольшой столик, после чего вихрем слетел вниз, направляясь обратно к карателям. Расстояние от дома до ворот Наутиэль преодолел меньше чем за минуту, и вот он снова стоит перед своим бывшим отрядом.

— Мы можем отправляться. Но прежде чем мы выдвинемся, я вынужден попросить вас дать слово карателя, что вы не расскажете королю в своем рапорте где и при каких обстоятельствах меня нашли, — обратился к ожидающей его группе людей Наут.

— Но мы… — попытался было возразить Лиррок, но был нагло прерван своим бывшим руководителем.

— Если вы не дадите мне клятву карателя, что никто не узнает о том, что вы тут увидели, то вы умрете уже через минуту. А я вернусь обратно к королю и скажу, что вы решили совершить надо мной самосуд, — серьезным тоном произнес Наутиэль.

Аура мощи сейчас развивалась вокруг него как плащ, начисто подавляя любую волю к сопротивлению. Над поляной нависло тяжелое молчание, готовое в любой момент взорваться вихрем смертельной схватки, из которой отряду карателей не суждено было выйти победителями. Первым сдался Лиррок, а за ним последовали и все остальные.

— Я Лиррок Адвентур, клянусь своей честью карателя, что никто не узнает о том, где и при каких обстоятельствах я встретил своего бывшего руководителя Наутиэля Феритала, — отчеканил Лиррок, не оставляя себе ни малейшей лазейки нарушить данную им клятву.

Чуть позже каждый из пришедших произнес точно такую же клятву, и только после этого Наут расслабился и отправился обратно в Ориан, навстречу неминуемой и наверняка очень мучительной смерти. Позже было недельное путешествие в Орус, во время которого Наут не предпринял никакой попытки сбежать или хоть как-то испортить жизнь своим провожатым. Более того, за все семь дней он не проронил ни единого слова, полностью погрузившись в свои мысли. Сейчас, наверное, впервые в жизни он думал не о своих исследованиях, а о тех людях, которых пришлось оставить там, в этих опаснейших болотах. Но за угартов он был более-менее спокоен. Наутиэль научил их всему, что только знал сам о выживании в таких местах, так что все с доверившимися ему людьми будет хорошо.

На седьмой день, когда вся процессия уже приближалась к Орусу, на Наута одели прочную смерительную рубашку, лишая возможности нормально двигаться. При желании он мог разорвать ее без особых усилий, вот только ничего подобного он делать не собирался. Наут принесет себя в жертву ради благополучия своего сына и его будущих детей.

Вскоре отряд, наконец, попал в город, и каратели с пленником запетляли по таким знакомым улочкам столицы. Добравшись до дворца, его бросили в самую паршивую темницу, которая только могла находиться в этих стенах. Каменный мешок с узкими стенами и низким потолком стал ему домом на целый месяц. Единственным визитером, периодически навещавшим Наута, был тюремщик, который приносил ему очередную порцию отвратительных на вид и на вкус помоев.

За все время своего заключения бывший каратель так ни разу и не притронулся к еде, заставляя тюремщика удивляться, как узнику удается выживать, не употребляя ни пищи, ни воды. И вот, когда начался второй месяц его заключения, за Наутиэлем пришли пятеро угрюмых детин, и заковали того в цепи. Проведя узника по полутемным коридорам, они вывели его во внутренний двор королевского дворца. Там, в живописном саду на маленькой резной скамейке сидел Хит и медленно водил пальцами по страницам слепой книги.

— Оставьте нас, — обратился король к сопровождавшим узника людям. Те молча поклонились, и ушли, быстро затерявшись в непроглядной растительности.

— Рад снова тебя видеть, Наут, — усмехнувшись, король поприветствовал своего бывшего слугу.

— Не могу сказать того же самого, ваше величество, — бесцветным тоном ответил ему Наут.

— Кто бы сомневался. У меня есть к тебе одно предложение.

— Я весь внимание, ваше величество.

— Если ты расскажешь мне реальные обстоятельства твоей поимки, а не ту байку, что мне наплели каратели, то смерть твоя будет быстрой и безболезненной.

— Все было именно так, как сказал мой бывший отряд.

— И ты думаешь, я поверю в то, что ты сдался без боя, на милость победителей, отлично понимая, что тебя ждет, когда ты попадешь в мои руки? — изогнул бровь Хит.

— Расклад был все равно не в мою пользу.

— Может, и так. Но по крайне мере ты бы умер в славной схватке, а не под свист ликующей толпы, испытывая жуткие мучения.

— Мне абсолютно все равно, как отойти в иной мир. Зачем же тогда проливать кровь моих бывших подчиненных, которые просто исполняют приказ бездушного садиста?

Ноздри короля гневно раздулись. Лицо покраснело, и вены выступили у него на шее.

— Значит, никакой сделки. Ну что ж, скоро ты ощутишь на своей шкуре, каково это, идти против Хита II! — яростно выкрикнул король и позвонил в лежащий рядом с ним колокольчик.

Мгновенно появившиеся тюремщики, которые привели Наута к королю, встали перед своим владыкой, ожидая приказов.

— В пыточную его. Я лично займусь этим отродьем, — выплюнул король.

Схватив Наута под локти, его потащили по садовым тропинкам туда, откуда обычно не выходили. Снова пропетляв по полутемным коридорам дворцовых подземелий, тюремщики приволокли Наута в комнату, доверху набитую приспособлениями для принесения себе подобным неистовой боли. Различные дыбы, клещи, крюки, висящие с потолка, были самой безобидной утварью. Наутиэля посадили на стул, спинкой и сидением которому служили сотни острейших иголок. Прочно приковав его цепями к трону искупления, как его называли слуги плети, провожатые начали разводить огонь в стоящей рядом жаровне.

Наутиэль отлично понимал, что сейчас с ним произойдет, но бывший подданный Ориана решил не дарить своим мучителям удовольствия услышать его крик. Дело осложнялось тем, что так просто он не умрет, даже если за ним не будут следить многочисленные врачи с приказом не дать предателю ускользнуть в объятия старухи с косой. Иголки постепенно впивались в тело Наута, причиняя некоторый дискомфорт. Болью бы он это не назвал. Операция по усилению мышц за счет стальных волокон была куда болезненнее.

Вскоре в пыточную пришел сам король и, подойдя к одному из столов с пыточными инструментами, взял с него ржавый железный прут.

— Знаешь, Наут, прежде чем тебя привселюдно казнят, мы успеем познакомиться поближе, — с гадкой улыбкой прошептал Хит, наклонившись к уху пленника, — Сейчас ты узнаешь, каково это, быть мной.

Наутиэлю пришлось приложить немало усилий, чтобы не разорвать эти смехотворные цепи и не скрутить этому садисту шею. Но было слишком рано, и то, что король так надеется на сдерживающие Наута оковы, это даже к лучшему. Тем временем, король подошел к уже раскаленной жаровне и положил взятый прут в красные угли.

— А знаешь, я даже немного расстроен, что все сложилось именно так, — с напускной грустью вдруг сказал Хит.

— Я не уверен, что вы говорите правду, — все так же безразлично, как и до этого, ответил Наут.

— Ты приносил много пользы королевству. И это нельзя отрицать. Но все-таки ты прав, я солгал. Одни только боги знают, как давно я мечтал о подобном дне.

— Неужели вы так сильно меня боитесь? Если бы мне захотелось, то в один прекрасный день вас бы нашли мертвым в своей королевской постели.

— Я? Боюсь тебя? Не смеши мою корону. Ты всего лишь бельмо на моем глазу. Вот ты сидишь предо мной совершенно беспомощный, а я, как видишь, жив и здоров.

— Довольно символические слова, учитывая ваш недуг, — усмехнулся Наут, чем вызвал у короля дикую злобу.

— Хватит любезностей. Добро пожаловать в мой мир! — прошипел король и взялся за прут, который уже успел раскалиться докрасна.

Хит стал медленно приближаться к своему бывшему подчиненному, пытаясь заострить его внимание на покачивающемся из стороны в сторону железном пруте. Наут же отреагировал на это с холодным равнодушием, показывая, что никакие запугивания не сработают, и король не услышит ни единого слова мольбы.

Поняв, что его затея с устрашением провалилась, король грязно выругался, одним стремительным шагом приблизился к карателю и с силой вонзил тому раскаленное железо прямо в левый глаз. Обжигающий сноп боли взорвался у Наута в глазнице. Подавив первый порыв закричать, каратель только улыбнулся, чем еще больше раззадорил короля. Через мгновение та же участь постигла и правый глаз Наутиэля и, пережив очередной приступ всепожирающей боли, он погрузился в кромешный мрак.

— Познакомься с темнотой. Она теперь твой вечный спутник, — прошипел король, после чего лязг метала по камню дал карателю понять, что прут был отброшен куда-то в сторону.

Дальше у Наута не было возможности видеть, что именно с ним делает Хит. Но вспышки боли в разных местах его тела давали примерное представление. Сначала ему хотели переломать пальцы на оставшейся руке, но, видимо, клещи не смогли справиться с алмазной костью, так что палачи снова взялись за огонь. Ему загоняли раскаленные иголки под ногти, вставляли сухие камышники по всему телу, после чего поджигали их, вставляли пропитанные серой гвозди, и таких пыток было еще целое множество.

В завершение ему засунули один из углей жаровни прямо в рот, начисто сжигая все, что там находилось. Наут сдержал свое обещание и не проронил ни единого крика, перенося все эти многочисленные пытки. Более того, за все это время он даже ни разу не поморщился, заставляя Хита просто сходить с ума.

— Завтра тебя растворят в кислоте. Советую тебе хоть немного отдохнуть, — уставшим голосом произнес король после нескольких часов непрекращающихся пыток.

Ответить Наут ничего не мог, так как полость рта все еще не успела регенерировать. Карателю приходилось приложить много усилий для того, чтоб вынести всю принесенную ему боль и заставить свое тело не реагировать на повреждения. Но до завтрашнего дня все раны уже должны были исчезнуть, разве что новым глазам потребуется чуть больше времени, чем у него есть. А жаль, ведь он так и не сможет увидеть то, что задумал совершить.

— Бросьте его обратно в темницу, — сказал кому-то Хит, после чего раздались быстро удаляющиеся шаги, а потом скрип открывающейся двери пыточной.

Наута спешно отвязали от стула с иголками, подхватили под руки и куда-то потащили. Через некоторое время его грубо бросили на каменный холодный пол старой камеры и оставили в одиночестве. Наконец, когда рядом никого не было, Наутиэль мог издать жалобный стон. Переносить все эти издевательства оказалось гораздо труднее, чем он думал. Развалившись на холодных камнях, он впитывал эту прохладу каждой клеточкой своего воспаленного тела.

Примерно через час боль начала отступать. Через пять часов раны на его теле полностью исчезли, и только два темных провала на месте глаз оставались напоминанием о пережитых пытках. А через десять часов с того момента, когда его снова кинули в эту камеру, вдалеке раздались тяжелые шаги.

«Пора. Настало время отдать свой последний подарок для всего орианского народа», — про себя подумал Наут и не смог сдержать улыбку.

Дверь его камеры резко распахнулась, и его вновь заковали в цепи, лишая возможности свободно двигаться. Когда с этой процедурой было покончено, его подняли с пола и толкнули в спину, приказывая идти вперед. Не видя дороги, Наут передвигался очень медленно, чем заставлял злиться провожатых. И вот, когда с путешествием по коридорам подземелья было покончено, Наутиэль почувствовал свежий воздух улицы. Еще через некоторое время он услышал шум толпы, явно пришедшей посмотреть на его казнь.

Преодолев ступеньки, ведущие на эшафот, он оказался прямо перед огромной толпой народу, выкрикивающей всякую похабщину в его адрес. Полетели редкие гнилые овощи, но как только на помост поднялся король, обстрел тут же прекратился, и шум практически полностью стих.

— Не знаю, как тебе удалось выглядеть так, как будто ты был на каникулах в деревне, а не в пыточной, но теперь тебе это точно не поможет, — зло произнес король, останавливаясь рядом с приговоренным.

— Не переживайте, секрет лечения таких ужасных ран уйдет со мной в могилу. И знаете, если бы у меня было больше времени, то вы бы смогли насладиться ужасом, плещущимся в моих глазах, — широко улыбнулся Наут, показывая, насколько сильна его воля.

— Недолго тебе осталось зубоскалить. То, что было вчера, это всего лишь разминка перед сегодняшним представлением.

— Удивите меня.

— Цепляйте, — сказал куда-то в сторону король, после чего отошел на несколько шагов.

Подошедший сзади человек зацепил массивный крюк за цепь, которой были скованы руки карателя. Как только крюк надежно зацепился, Наут почувствовал, как отрывается от земли, взмывая в воздух. Подъем практически сразу прекратился, и теперь, как каратель мог судить, он висел примерно метрах в четырех над землей.

— Граждане Оруса! — тем временем заговорил король. — Вам всем известно, зачем мы здесь сегодня собрались. Нет слов, способных передать ту боль, которую я испытываю от предательства своего верного слуги. Но он показал мне, что не на секунду не стоит забывать о магической скверне, угрожающей нам из песков, — хорошо поставленным голосом обратился Хит II к народу.

— У-у-у! — завыла толпа, заведенная словами короля.

— Перед вами огромный стеклянный куб с кислотой, в котором и будет уничтожен предатель! Многие скажут, что это слишком жестоко, но вот что я им отвечу. Жестокие времена требуют жестоких решений! В такие моменты мы должны объединиться и показать, что случится со всеми, решившими унижать Ориан! Унижать вашу страну! А значит, унижать и вас самих, ее законных граждан! — закричал Хит II, вводя собравшийся народ в состояние праведного гнева.

Толпа заулюлюкала и засвистела, давая понять, что больше не потерпит присутствия прихвостня магов.

— Так скажите же мне, правильно ли я поступаю, давая такой отпор захватчикам?!

— Да-а-а! — площадь потонула в реве сотен глоток негодующих людей.

— Тогда самое время начинать! Смотрите, как исчезает этот предатель. И так случится с каждым, кто захочет посягнуть на гордость орианского народа!

Толпа стихла, и Наут почувствовал, что он начал медленно опускаться. В нос ударил резкий запах химикатов, с которыми ему не раз приходилось работать.

— Постойте! — крикнул Наут, обращаясь к толпе. — Разве у меня нет права на последнее желание? Неужели вы решите наплевать на свои традиции?!

— Решать вам! Заслуживает ли человек, променявший те самые традиции, о которых он так говорит, на горстку безжизненного песка пустынь?!

— Не-е-е-т! — заревела в ответ толпа.

— Для меня закон — воля жителей моей страны! Ведь вашими устами говорит сам Ориан! — вновь закричал Хит II, обращаясь к толпе.

— Прости, Наут, но сегодня не твой день, — уже тише обратился король к карателю.

— Ты заплатишь за это. Причем гораздо быстрее, чем тебе кажется, — тихо обратился Наут к королю, но тот проигнорировал его слова.

Спуск снова возобновился, и огромный чан с кислотой начал медленно приближаться. Резкая боль в ногах, и жуткое шипение растворяющейся плоти дали понять, что Наутиэль, наконец, достиг ядовитого зелья. Боль была не в пример сильнее, чем та, которую он испытал вчера. Направив все силы своего организма на регенерацию, каратель продолжал погружаться все глубже и глубже в кислоту. И вот над его головой сомкнулась смертельная жидкость.

Прождав мучительные несколько секунд, которые потребовались кислоте для того, чтобы растворить оковы Наута, он напрягся, и собрав всю свою силу в здоровой руке, ударил по непробиваемому стеклу емкости с кислотой.

Прочнейший сплав лопнул, как дешевое стекло, под ударом молота каменотеса, и кислота брызнула из разлома прямо на помост. Вторым ударом окончательно выломав одну из стенок, Наутиэль подлетел к не успевшему ничего понять королю. Схватив того за шиворот, он сделал подсечку и окунул правую сторону лица Хита II прямо в лужу кислоты, уже успевшей добраться до того места. Король истошно завопил. Ему вторила толпа, в панике пытающаяся убежать от льющейся на них смерти.

На площади образовалась давка. Люди бежали по телам тех бедолаг, которым не посчастливилось упасть в суматохе, топча их насмерть.

— Вот вам и орианская гордость! Задумайтесь, люди! — прокричал Наут, и упал замертво рядом с мертвым Хитом II, лицо которого было изьедено химической отравой.

Вальдер и компания. Наше время

Я вскочил, как ошпаренный кислотой, в которой оказался Наут. Оглядевшись, увидел лежащих в самых различных позах шаманов, находящихся в трансе от ритуала с труднопроизносимым названием куачипотли. Судорожно ощупав свое тело, я понял, что все эти видения — всего лишь результат воздействия той дряни, которые шаманы зачем-то вдыхают.

— О боги, я успел постареть на десять криксаловых лет! — нервно вскрикнул я.

Этот крик послужил своеобразным сигналом для тех людей, которые сейчас находились без сознания. Волна шевелений произошла на площади. Первым после меня глаза открыл верховный шаман, а за ним и все остальные. Одними из последних очнулись мои друзья.

— Что произошло?! — вторя мне, вскрикнул очнувшийся Сез.

— Последнее, что я помню, это лица сидящих напротив меня. Потом я отрубился, и дальше ничего, — ответил поднявшийся Кир.

— А я снова оказался в Союзе. Только во времена великого Шеола! — нервно сказал Сез, оглядываясь по сторонам.

— И что же ты видел? — заинтересованно спросил я.

— Я своими глазами видел, как образовались эти болота! Только почему-то я был в теле второго номера совета. А что привиделось тебе?

— Ничего. У меня то же самое, что и у Кира, — почему-то соврал я.

Неизвестно, по какой причине, но мне не хотелось рассказывать о том, что я видел в своих снах. Появление угартов должно остаться в тайне. Думаю, во мне все еще ярким следом сверкали мысли Наута, не желавшего, чтобы хоть кто-то узнал о его привязанности к предкам этих людей.

— А как насчет тебя, Гирин? — решил я отвести внимание от неприятной мне темы.

— Я заключил контракт с очередным духом! — радостно закричал наш спаситель.

— И что же теперь тебе предстоит сделать? — спросил Кир, которого очень заинтересовали все эти шаманские игры.

— Теперь нужно сделать татуировку-маяк для духа, а потом учиться его использовать.

— Вроде все предельно просто, — решил я вклиниться в их разговор.

— На словах — возможно. На деле же все куда труднее. Ладно, мне пора, пока дух не успел передумать.

Гирин коротко поклонился своему отцу, дружелюбно кивнул нам и присоединился к группе шаманов, направляющихся внутрь огромного дерева. Видимо, каждый из этой группы заключил контракт со своим духом, и теперь они все спешили скрепить эти узы знаком на своем теле. Остальные же приводили в сознание лежащих на земле людей, не отмеченных шаманской кровью. Я и мои друзья решили помочь приютившим нам людям и поэтому присоединились ко второй группе.

Кому то хватало обычного касания, кого-то приходилось хлестать по щекам, чтобы пришел в сознание, а некоторым понадобилась помощь шаманов-лекарей, чтобы вывести из транса.

За этим занятием нас и застал запыхавшийся человек, прибежавший со стороны ворот деревни. У меня тут же в голове возникли образы карателей, пришедших за Наутом. Я мотнул головой, пытаясь выкинуть всплывшие воспоминания давно умершего человека.

— Верховный! Слава древним духам, вы здесь, — скороговоркой выпалил пришедший, пытаясь отдышаться.

— Успокойся, воин. Что произошло? — спокойным голосом спросил Гаран.

— Люди. Перед воротами стоит тройка людей. Одеты в фиолетовые балахоны.

— И чего же они хотят?

— Они хотят, чтобы мы выдали наших гостей, иначе наше селения будет разрушено, — с нотками паники в голосе воскликнул гонец.

— И как же всего лишь трое человек хотят справиться с нами? — улыбаясь, спросил верховный.

— Не знаю… — слегка смущенно произнес стражник. Видимо, до него, наконец, стало доходить, как смехотворна эта угроза.

— Ничего у них не получится. Вели им убираться со своими угрозами куда подальше, — все так же спокойно произнес верховный шаман.

— Слушаюсь, верховный! — поклонившись, сказал стражник и бросился обратно к воротам.

— Я бы на вашем месте не спешил. Вполне вероятно, что эти люди в состоянии исполнить свою угрозу, — вмешался в разговор я.

— Объясни, — обратил на меня внимание Гаран.

— Скорее всего, по нашу душу пришли каратели, — вспоминая одежду карателей из сна, сказал я.

— Каратели? — в три голоса спросили оба моих друга и верховный шаман.

— Если в двух словах, то это очень опасные люди.

— Элитный отряд убийц, созданный специально для устранения высокопоставленных магов, — подхватил мой рассказ Сез, который, как и любой другой уроженец Союза, слышал о них.

— Но откуда тебе это известно? — спросил ничего не понимающий Кир.

— Позже объясню. Сейчас на это нет никакого времени! — повысил я тон, в надежде на то, что шаманы все-таки отреагируют на возможную угрозу.

В подкрепление моих слова со стороны ворот раздался оглушительный взрыв. Грибообразное черное облако выросло как раз на том месте, где находился вход в селение угартов.

— Все свободные шаманы, живо к воротам! Остальные, пусть займутся людьми на площади, — быстро скомандовал верховный и с прытью двадцатилетнего парня бросился в сторону заварушки.

За ним последовали еще с десяток приближенных шаманов и я с Сезом. Кир, учитывая его состояние, остался на площади, помогая приводить обычных людей в сознание. Добравшись до ворот всего лишь за несколько минут, мы увидели на их месте лишь груду дымящихся обломков, из-под которой торчала рука того бедолаги, который запретил неизвестным войти в селение.

Ноздри верховного шамана гневно задрожали, глаза налились кровью, а губы расплылись в кровожадной улыбке. Сейчас предо мной стоял не добродушный старик, с которым я разговаривал каких-то пять минут назад, а голодный демон мщения, жаждущий уничтожить людей, напавших на его дом. Гаран скинул свое церемониальное одеяние, украшенное разноцветными перьями, обнажая торс. На его мощной груди красовался рисунок раскрывшего крылья дракона. Секунда, и дракон ожил, поднимая свою голову, и заревел безшумным криком. На тот открытый пятачок неба, что я мог видеть сквозь растительность, мгновенно набежали темные грозовые тучи. Задул шквальный ветер, а температура воздуха резко упала. От ног озверевшего шамана начал медленно расползаться иней, замораживая утоптанную землю поселения угартов.

Медленно набрав полную грудь воздуха, Гаран закричал, и из его рта вырвалась разрушительной силы метель, замораживая и сметая все на своем пути. Остатки железных ворот были отброшены, словно щепки, освобождая дорогу для губительного мороза. Огромный поток льда с треском ударил в стоящих за воротами людей. На несколько секунд видимость стала нулевой, скрывая нападавших за белой завесой. Когда поднявшийся туман начал рассеиваться, я увидел ровно очерченный круг раскаленной земли, не дававший шанса атаке шамана поразить цель. За пределами этого круга все растения были покрыты толстой коркой льда, чем-то напоминая ледяные статуи.

— На нас это не сработает! Сдавайтесь! — закричал смутно знакомый парень.

Вместо ответа верховный кивнул Горону, который так же скинул свою одежду и встал рядом с братом. Все его тело было покрыто множеством мелких татуировок, разделенное на группки с одинаковым изображением. Грудь моего лекаря была усеяла изображениями мелких летающих ящеров, чем-то напоминающих дракона Гарана. Верховный вновь закричал, вызывая очередной поток смертельной стужи. И на этот раз к свистящему реву Гарана добавился громкий, взрывной рык брата, отдаленно напоминающий раскаты грома. Небо вторило шаманам, свистя и разрываясь громовыми раскатами. По белоснежному потоку мороза пробежали сначала редкие, а потом все учащающиеся желтоватые разряды молний. Вся эта воющая и гремящая конструкция снова врезалась в незваных гостей, заставляя тех почувствовать, на что способен гнев шаманов. На этот раз нападающие так просто не отделались. Их откинуло примерно на десять шагов, а одежда на одном из них стремительно тлела, открывая нашему взору ужасную картину.

По всему телу этого человека торчали рукояти от мечей самой различной формы и размеров. Выглядело это довольно пугающе, но, видимо, этот каратель не испытывал совершенно никакого дискомфорта по этому поводу. Сдвоенная атака шаманов вновь не заставила себя ждать, и я, подлив каплю времени в глаза, успел заметить, как каратель стремительным движением вырывает из своего тела голубую рукоять сабли, украшенную пучком конских волос. Тут же от его тела отлетела спертая волна воздуха, блокируя атаку, но почему-то не задевая его спутников. Орианцы снова отлетели на несколько метров, но в третий раз, атака братьев оказалась не такой эффективной, как бы того хотелось.

Отсиживаться в защите после такого горячего приема незваные гости явно не собирались. Достав из своего тела рукоятку с шаровидным набалдашником на конце, неизвестный каратель ударил им со всей силы по земле. В тот же миг почва рядом со мной взорвалась фонтаном грязных брызг, как будто по ней ударили исполинских размеров молотом. Увидев, как каратель вновь замахивается для удара, я быстро отпрыгнул с того места, где только что стоял, и кубарем покатился по земле. Через мгновение очередной удар пришелся по тому месту, где я только что находился, оставляя внушительную воронку. Третий удар не дали сделать шаманы, вновь атаковавшие своей сдвоенной атакой. Мужчине пришлось быстро засунуть рукоять ужасного молота обратно в тело и вновь поставить воздушную защиту.

«Очень опасный противник», — мельком подумал я.

«Не такой уж и опасный. Будь ты чуточку умнее, то уже бы понял, что этот злобный парень не может одновременно атаковать и защищаться. Кроме того, воздушная стена, защищающая их от атак, появляется только на секунду, в момент доставания рукояти из тела. После чего ему нужно поставить ее на место», — тут же отозвался Никто, решив, что это обращаются к нему.

«То есть нужно атаковать именно в этот промежуток?»

«Именно. Парень обладает феноменальной реакцией, так что придется прибегнуть к хитрости».

«Кажется, я понял, что ты имеешь в виду».

«Вместо того чтобы со мной трепаться, прекрати трусливо прятаться за спины шаманов и покажи этим помойным выкормышам, чего ты стоишь».

Я зачем-то кивнул и бросился за спины верховного и его брата, уже готовых к очередной разрушительной атаке. Пока что мои действия полностью разнились со словами, сказанными Тенью, но у меня уже созрел план. Дождавшись начала атаки братьев, я тут же обратился к источнику своей силы. Ощущения ломоты в костях и периодической боли во всем теле стали уже практически привычными, так что на эти неприятные мелочи я просто не обращал внимания. Представив воздушный кулак большой плотности, я отправил его сразу же за смертельной стужей. Щит карателя вновь сработал, полностью блокируя первую атаку, но со второй, скрытой в тени первой, не совладал. Страшный удар невидимого тарана поднял карателя в воздух, разбивая лицо в кровь и ломая кости. Нелепо кувыркаясь, орианец улетел далеко в глубь болотного леса, круша своим телом недавно появившиеся ледяные скульптуры. Выводом из строя одного из нападавших тут же воспользовались братья, атаковав вновь.

Новая атака была похожа на бледную копию предыдущих. Ветер не ревел и не громыхал, вторя шаманам. Было видно, что те уже на пределе. Видимо, частое использование настолько мощных духов отнимала много сил. Но даже такого слабого удара должно было хватить оставшимся без защиты людям. Однако перед нами стояи не обычные люди, а элитные убийцы Ориана.

Фигура, все это время остававшаясь в стороне, наблюдая за разборками угартов и своего товарища, стремительно мотнула головой, и длинный столб пламени превратил пургу в безобидный пар. Молнии, потеряв свою опору, тут же с треском растворились в воздухе. Мгновенно испарившийся капюшон открыл миловидное личико девушки с бушующим пламенем вместо волос.

— Лия?! — удивленно вскрикнул я, узнавая стоящую передо мной девушку.

— Твоя знакомая? — спросил подошедший ко мне Сез.

— Нет… Просто очень похожа на одного человека, которого я когда то видел.

— Встреча явно была не из приятных, если ты так перепугался.

— Можно сказать и так.

Разговор нам не дала продолжить девушка, перешедшая в атаку. Огненный хлыст просвистел всего в паре метров от нас, обдавая сильным жаром. Как и ее дружок, девушка целилась почему-то именно в меня, совершенно игнорируя собравшуюся тут группу шаманов. К счастью, один из этих парней атаковал каким-то багровым светом, и чтобы не пострадать, девушке пришлось ускользнуть с траектории полета неизвестного снаряда, тем самым промахиваясь по мне.

— По всей видимости, именно ты цель этих людей. — обратился ко мне верховный, отвлекаясь от прыгающей невдалеке девушки. Несколько шаманов из свиты верховного крепко на нее насели, так что про меня она на время забыла.

— Не буду отрицать, — напряженно ответил я, опасаясь того, что Гаран принял решение выдать меня орианцам.

— Тогда тут тебе точно не место…

«Вот оно, случилось. Ну, ничего, я заставлю пожалеть их о таком решении», — подумал я, и мощный поток времени хлынул по моим жилам, принося с собой ужасные муки.

— Отправляйся к Гирину. Он выделит тебе сопровождение до границ болот. А мы разберемся с этими, — шаман махнул головой в сторону крутящейся волчком девушки.

От услышанного я открыл рот. Бущующая сила внутри меня стремительно угасала, больше не грозя вырваться наружу разрушительным волшебством.

«Парень, ты становишься параноиком», — мерзко хихикнул Никто, внутри моей головы.

«И кто же в этом виноват?!» — взбешенно вскрикнул я.

«Эм-м-м… Боги?» — издевающимся тоном спросил Никто.

— Спасибо вам. Я этого никогда не забуду, — проигнорировал я Тень и обратился к Гарану.

Верховный только улыбнулся мне на прощание и вновь включился в битву с девушкой, которая постепенно начинала теснить нескольких шаманов. Махнув Сезу, я направился в глубь деревни, подальше от эпицентра боевых действий. По пути до дома шаманов мы не встретили ни единой души. Деревня, казалось, вымерла.

Вбежав внутрь дерева, мы увидели группки шаманов, которым наносили различные татуировки. Поискав глазами Гирина, я нашел его в дальнем углу, сидящим прямо на деревянном полу. Над его шеей с иглой в руках корпел низенький старичок, старательно выбивая изображение какой-то твари, отдаленно напоминающей летучую мышь. Рядом с ним сидел мой второй друг, и завороженно наблюдал за порхающей иглой.

Подойдя ближе, Гирин попросил нас жестом подождать конца работы. Минут пятнадцать мы сидели в напряженной тишине, наблюдая за работой мастера-татуировщика. Как только работа была окончена, и старик, поклонившись, направился к очередному шаману, Гирин тут же обратился к нам.

— Что там произошло? Как мой отец?

— За мной пришли орианские каратели, — виноватым тоном сказал я.

— А как отец?

— Он в порядке. Сражается в первых рядах.

— Узнаю своего старика. Если уж сам верховный взялся за дело, то нападавших не ждет ничего хорошего, — облегченно произнес Гирин.

— И ты совсем не волнуешься? — спросил у него Кир.

— За всю мою жизнь мне только дважды пришлось увидеть гнев моего отца. И оба эти раза заканчивались для объекта его злости плачевно.

— Верховный сказал, что нам нужно убираться, и ты выделишь провожатых до границ болот, — решил я перейти сразу к делу.

— Конечно. Ждите здесь, — быстро произнес Гирин, и через пару мгновений исчез в