Book: Цена любви



Цена любви

Алисон Эшли

Цена любви

Купить книгу "Цена любви" Эшли Элисон

1

Взглянув на часы, Джессика с удовлетворением отметила, что до конца полета осталось чуть больше двух часов. Самые длинные и самые восхитительные в ее жизни каникулы подошли к концу, но сейчас это не огорчало, а скорей радовало ее. Совсем уже скоро жизнь вновь станет такой же, как раньше, но зато сколько в ней теперь будет чудесных воспоминаний!

Закрыв глаза, Джессика попыталась восстановить в памяти еще такие свежие образы, и послушное воле воображение тут же пришло ей на помощь.

Нотр-Дамм, Сакре Керр, Монмартр, галереи Лувра, прогулки в Булонском лесу, улочки старого города, бродя по которым, начинаешь понимать, что прошлое никуда не ушло, что оно, напротив, необычайно тесно связано с настоящим…

Ступая по вымощенным булыжником мостовым или дотрагиваясь до гранитных плит набережной, Джессика испытывала поистине странные чувства. Гюго, Бальзак, Роден, Ван Гог — все они когда-то жили в этом городе, ходили по его улицам, любовались несущей свои темные воды Сеной, ели луковый суп в трактирах Монмартра…

От этих мыслей становилось немного не по себе, и, проводя рукой по шершавым, нагретым за день стенам домов, она чувствовала, как непонятное волнение начинает заполнять ее сердце. Старое и новое не имели здесь четких границ и, переплетаясь, рождали особую атмосферу, о которой ей столько рассказывал Ланьи.

Милый старый Ланьи! Как он разволновался, когда узнал о том, что отец собирается отправить ее в Париж! Сколько Джессика помнила себя, столько помнила и старика дворецкого, который служил семье Крафт вот уже почти две четверти века. Это от него она узнавала в детстве самые восхитительные в мире сказки, это с его помощью в возрасте неполных восьми лет начала говорить по-французски, как настоящая парижанка.

Наверняка Ланьи обрадуется моему подарку, радостно подумала Джессика, вспомнив о купленном пару дней назад в галерее Лафайет альбоме с видами Парижа.

Для отца, Ричарда Лоуренса Крафта, был куплен особый подарок, чудесная миниатюра девятнадцатого века кисти Роббера де Луанти. Едва увидев ее в витрине антикварного магазина на пляс Пигаль, Джессика сразу же поняла, что за чудо перед ней, и, хотя это приобретение пробило изрядную брешь в ее финансах, она ни минуту не пожалела о своей покупке.

Был куплен подарок и для Эдварда, галстук ярко-голубого цвета с вышитой на нем крошечной Эйфелевой башней. Покупая галстук, Джессика знала наверняка, что Эдвард вряд ли когда-нибудь найдет в себе мужество надеть подобную вещь, но все равно собиралась подарить ему этот галстук. Перед самым отъездом в Европу между нею и Эдвардом произошел довольно неприятный разговор, и, хотя его нельзя было назвать настоящей ссорой, осадок, появившийся в тот день на душе, не исчез до сих пор.

Едва позволив не совсем приятным воспоминаниям вновь завладеть сознанием, Джессика почувствовала вдруг странную тяжесть в груди. Словно кто-то невидимый сжал холодной как лед рукой ее сердце. Неосознанные страхи не были свойственны ей, но на этот раз они явно имели под собой какую-то основу.

Это все из-за резкой смены часовых поясов, в смятении подумала она.

Но хотя разумное объяснение и было найдено, желаемое успокоение не наступило. Джессика изо всех сил пыталась успокоить себя, но предчувствие близкой беды жило в ней, оно уже носилось в воздухе, напоминало о себе при каждом удобном случае. Словно невидимая глазу тень отгородила Джессику от всего мира, и, интуитивно чувствуя ее присутствие, она искала, но не находила объяснения происходящему. Пытаясь анализировать, она пришла к выводу, что все ее страхи и переживания напрямую связаны с Эдвардом. Мелькнула также мысль о том, каким странным, немного даже безжизненным был услышанный недавно по телефону голос отца, но, не задержавшись на ней, Джессика вновь вернулась к мыслям об Эдварде.

Скорее всего, пока я была в отъезде, Эдвард начал встречаться с этой мерзкой Морин Дрекстон! Она давно уже заглядывается на него и наверняка воспользовалась моим отсутствием, чтобы стать ближе к нему! — пришла к неутешительному выводу Джессика.

Мысль эта не улучшила настроения, но, дав себе слово не набрасываться на Эдварда с расспросами и упреками в первый же день, Джессика, чтобы успокоиться, постаралась перевести ход мыслей в иное русло.

Внешний вид Джессики Крафт не совсем соответствовал ее подлинной натуре, и, глядя на нее, вряд ли кто-то мог догадаться о том, какой силы вулкан скрыт под истинно ангельской внешностью. Пушистые белокурые волосы являли необыкновенно привлекательный контраст с темно-голубыми, почти синими глазами, а матовая кожа напоминала о затерявшейся в веках толике южной крови. Отсветы скрытой страсти были видны, да и то не всегда, лишь в ее глазах, придавая ей загадочность и даря очарование.

До конца полета оставалось уже не более получаса, но никогда еще Джессике не хотелось так поторопить время, как в этот чудесный летний день. Поминутно поглядывая на стрелки часов, она думала лишь о том, что совсем уже скоро окажется дома, и ожидание это наполнило ее душу удивительным, не поддающимся описанию чувством. Сердце, сорвавшись вниз, застыло на мгновение, а затем, вернувшись, напомнило о себе гулкими быстрыми ударами.

Никогда еще Дэниел не уставал так, как за последние три месяца. Утомительная, вымотавшая его до предела процедура развода, а затем, после всего пятидневного перерыва переговоры с «Франс ресерч бэнк» и «Франс анлимитед бэнк». Вспомнив подробности последних дней переговоров, Дэниел невольно сморщил кончик носа. Старый свет! Настолько старый, что только диву даешься принятым в нем методам и стилю работы. В Европе даже молодые ведут себя как столетние старики, не говоря уж о тех, кому за сорок и уж тем более за шестьдесят. Но, слава создателю, все это уже в прошлом. В будущем же отдых вдвоем с Кевином где-нибудь на Карибах или Майорке. Кевину наверняка понравится катание на доске и морские прогулки на лодке со стеклянным дном. Мальчишка — настоящий дьяволенок, но его активность куда лучше, чем замороженные инстинкты европейских подростков. И как же хорошо, что именно его, Дэниела, суд назначил опекуном ребенка. Вспомнив подробности развода, Дэниел машинально передернул плечами. Клэр сражалась как тигрица, но его адвокаты оказались на порядок выше нанятых ею. Но дело даже не в этом, а в том, что даже самый либерально настроенный суд не вправе закрыть глаза на то, что мать ребенка, которая хоть и входит в сотню самых богатых наследниц Америки, принимает наркотики и ведет беспорядочный образ жизни, продолжил он начатый много дней назад монолог.

До конца полета оставалось менее часа, и, не зная чем занять себя, Дэниел попытался заснуть. Но стоило ему только закрыть глаза, как тут же в памяти начали оживать самые омерзительные подробности последних месяцев совместной жизни с Клэр. Бесконечные, переходящие в оргии вечеринки, чужие лица, с которыми он никогда не был и не хотел быть знакомым, и как апогей сама Клэр с каким-то латиносом в их тогда еще общей спальне. Какое счастье, что все это уже в прошлом! Никогда он не повторит подобной ошибки и если когда и женится вновь, то лишь на той, которая сможет полюбить самого лучшего и самого невыносимого в мире ребенка, его сына.

Несмотря на все выходки Кевина, Дэниел был искренне убежден в том, что полное неприятие мальчиком чужого мнения лишь результат неправильного воспитания.

Надо нанять ему подходящую няню, эта мисс Бэрилл совсем не то, что нужно маленькому мальчику, решил вдруг он. Ребенку необходимы подвижные игры, а не бесконечное чтение скучных книг и чинные прогулки в парке. Жаль только, что он сам вынужден так много времени уделять работе. Но отец уже слишком стар, да и здоровье у него совсем не то, чтобы в одиночку управлять такой махиной, как «Америкэн бэнк индастриз».

Дэниел еще долго перебирал в уме различные варианты улаживания своей и Кевина жизни, но, так и не придя ни к какому решению, решил отложить эту проблему до лучших времен. Когда-нибудь, будучи уже готовым к переменам, он женится на той, что сможет быть любящей женой ему и хорошей матерью для Кевина, но пока… пока в его жизни не будет места женщинам, по крайней мере тем, с кем при желании он мог бы связать свою судьбу.

Дэниелу почти уже удалось заснуть, как вдруг раздавшийся откуда-то сзади шум в одну секунду вернул его в состояние бодрствования. Вне себя от злости, он обернулся в просвет между креслами и, увидев, кто и что явилось причиной шума, не удержался от язвительного вопроса:

— Прошу прощения, мисс, но вы, наверное, забыли о том, что находитесь не в собственном доме и что рядом с вами есть еще люди?

Глупая гусыня! Наверняка из тех лишенных всяких мозгов особ, которые только и делают, что мотаются без особых на то причин из одного конца света в другой!

Устремленный на Джессику — а это была она — взгляд серо-голубых глаз был так холоден, а тон полон такого неприкрытого сарказма, что на мгновение она потеряла дар речи. И все это лишь из-за оброненного случайно журнала!

— Прошу прощения, сэр, если помешала вам, — полным холодного достоинства тоном произнесла она. — Но, право, я уронила его не специально.

— Естественно, не специально, только я уже не смогу заснуть.

— Безусловно не сможете. До конца полета осталось всего полчаса, так что можете даже сказать мне спасибо за то, что разбудила вас. И потрудитесь отвернуться, кажется у меня начинается аллергия на ваш одеколон.

Едва не испепелив девушку взглядом, Дэниел сделал вид, что не расслышал последних обращенных к нему слов, а отвернувшись, изо всех сил сжал сомкнутые в замок пальцы.

Маленькая дрянь! В точности такая же, как и Клэр! Даже прическа и та, как у нее! Наверняка только и думает что о себе и о своих удовольствиях! Это ведь надо выдумать такое — аллергия на одеколон!

Независимо пожав плечами, Джессика отвернулась к окну.

Нахал! Так обозлиться на нее из-за какого-то журнала! Интересно, где воспитывался этот мистер недотрога!? Говорил с ней таким тоном, словно она совершила преступление века!

Джессика еще долго бы награждала незнакомца нелестными эпитетами, но вскоре открывшийся из окна лайнера вид отвлек ее от этого занятия. Играющий всеми оттенками зеленого и бирюзового океан был великолепен, а от вида выплывающего из-за слоя облаков огромного города захватывало дух. Гигантские, похожие на стеклянные карандаши небоскребы словно впивались в небо, а омывающие Манхэттен реки походили на две слившиеся в вечном рукопожатии руки.

Эдвард наверняка уже ждет меня в аэропорту, подумала Джессика, и счастливая улыбка озарила ее лицо.

Недавние страхи скрылись в туманной дымке, и, в нетерпении взглянув на часы, она сдержанно улыбнулась своим тайным мыслям.

Вытащив из кармана сотовый телефон, Дэниел вызвал нужный номер и, сказав несколько слов невидимому собеседнику, направился к пункту таможенного досмотра. Как же хорошо, что у него почти нет с собой никаких вещей. Всего одна небольшая дорожная сумка, а значит, есть шанс уже через четверть часа покинуть здание аэропорта.

То, что ждать придется довольно долго, он понял, едва взглянув на стоящую напротив инспектора девушку.

Ну конечно! Та самая неуклюжая девица, что разбудила его в самолете! Есть же такие, из-за которых в жизни одни неприятности, отметил про себя он.

— Вы не имеете права! — донеслось до слуха Дэниела. — Я внесла эту миниатюру в декларацию и заплатила за нее требуемую сумму! Вы не вправе заставить меня платить дважды!

— Конечно нет, мисс. Никто не должен платить дважды, но здесь нет пометки о том, что вы заплатили.

— Но я платила! Свяжитесь с Орли, пусть они пришлют вам подтверждение!

— Мы уже занимаемся этим, мисс, но как вы, наверное, понимаете, нам необходимо время. Не могли бы вы отойти пока в сторону, чтобы не задерживать остальных пассажиров?

Едва сдерживая раздражение, Джессика отошла к турникету, успев при этом уловить брошенный в ее сторону насмешливый взгляд. Она не сразу узнала в стоявшем неподалеку мужчине своего недавнего обидчика, но исходивший от него запах подсказал ей, кто перед ней.

Господи, ну за что ей это?! Претензии со стороны таможни она хоть и с трудом, но смогла стерпеть. В конце концов, это их работа — подозревать всех и каждого. Но терпеть усмешки нахального незнакомца из самолета?! Ну уж нет! Мерзавец! Наверняка один из тех надутых снобов, коими полны Манхэттенские пентхаузы. Знать бы его имя, так она бы показала ему, как насмехаться над ней!

Взглянув на спорившую с таможенником девушку, Дэниел с удовлетворением отметил, что, несмотря ни на что, справедливость на свете все же существует. Закон сохранения психической энергии. Она заставила испытать негативные эмоции его, а теперь, спустя всего две четверти часа, испытывает их сама. Эта мысль развеселила его, и, бросив на явно разгневанную девушку выразительный взгляд, он направился в западную зону аэропорта, в один из расположенных там ресторанов. Предстоял трудный день, и кто знает, удастся ли ему поесть в ближайшее время.

К тому моменту, как выяснились все недоразумения, Джессика находилась уже в состоянии холодного бешенства и, забирая вещи, думала лишь о том, как бы сдержаться и не высказать таможенному инспектору все, что она думает о нем. Независимо тряхнув волосами, она принялась звонить Эдварду, но всякий раз, как она вызывала нужный номер, включался автоответчик. Едва сдерживая так некстати навернувшиеся на глаза слезы, Джессика попыталась позвонить отцу, но, набирая и домашний и мобильный номера, слышала в ответ одни лишь равнодушные гудки. Окинув еще раз внимательным взглядом зал, Джессика вновь принялась поочередно вызывать номера отца и Эдварда, но ни один из них не отвечал. Прошло уже почти полтора часа с того момента, как самолет, на котором она прилетела из Европы, приземлился в аэропорту Кеннеди, и, вновь взглянув на часы, Джессика пришла к неутешительному выводу, что в Ривердейл ей придется добираться самой.

Волнение с новой силой обрушилось на нее, и теперь она хотела лишь одного — как можно скорей оказаться под защитой родного дома. Подхватив сумку, она двинулась к выходу, от всей души надеясь, что перепалка с таможенником была последней в списке отпущенных ей на сегодняшний день неприятностей.

Увидев свободный автомобиль, Джессика со всех ног бросилась к нему, не заметив, что перехватывает такси у какого-то мужчины. Оказавшись более проворной, она первой ухватилась за ручку дверцы и заметила стоявшего в ярде от такси своего недавнего обидчика, лишь когда очутилась на заднем сиденье автомобиля. Не в силах сдержать торжествующей улыбки, она с треском захлопнула за собой дверцу, а спустя всего несколько минут забыла о нем. Сейчас все ее мысли были посвящены отцу и Эдварду, и, недоумевая, почему никто из них не встретил ее в аэропорту, она чувствовала, как все сильней сжимается внутри нее неизвестно откуда взявшаяся пружина. Волнение почти уже полностью подчинило ее своей власти, и, мысленно рисуя всевозможные ужасы, Джессика молила Всевышнего, чтобы все они оказались лишь плодом ее воображения.

Сорвавшийся с места автомобиль обдал его водой из образовавшейся после недавнего дождя лужи, оставив на светло-серых брюках грязные потеки. Глядя на стекающие капли, Дэниел с трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции. Мерзавка! Что ты возомнила о себе?! Перехватила такси, да еще и оставила меня стоять посреди грязной воды! И как, спрашивается, я поеду теперь в банк?! — едва не закричал он вслед отъехавшему автомобилю.

Скрипнув зубами, Дэниел сделал знак высадившему своих пассажиров таксисту и, сев в автомобиль, велел ехать в «Трейд юнион сентр».

Решено. Он не станет тратить время на поездку домой, а просто купит новые брюки по дороге в банк. Времени на это уйдет куда меньше и тогда у них с Кевином будет еще шанс сходить на бейсбольный матч. Свое согласие он дал еще месяц назад и был уверен, что Кевин с нетерпением ждет сегодняшнего вечера.

Глядя невидящим взглядом на пробегавший за окном автомобиля пейзаж, Джессика пыталась понять, почему никто не встретил ее в аэропорту, но всякий раз, найдя правдоподобное объяснение, сама же отметала его в сторону. И если отсутствию Эдварда она могла найти какое-то объяснение, то отсутствие отца не вписывалось ни в одну логическую схему. Сколько Джессика помнила себя, отец всегда был рядом. О погибшей много лет назад в автокатастрофе матери сохранились лишь отрывочные воспоминания, и все, что она знала и чувствовала по отношению к ней, было воспринято через рассказы о ней отца. Это он, Ричард Крафт, научил ее ездить на лошади, водить машину, жарить мясо на углях и находить на небе нужное созвездие. Это с ним она могла часами бродить по побережью, слушать ворчание накатывающих на берег волн и мечтать о том, как сложится ее дальнейшая жизнь. И это ему она могла рассказать о том, о чем не смогла бы поведать даже Салли Кортни, хотя и дружила с ней с детства. Никто не понимал ее так, как отец, и, гадая о причине его отсутствия, Джессика испытывала все большее волнение. Сейчас ей хотелось одного: убедиться, что отец жив и здоров, все же остальное, отодвинувшись на задний план, показалось вдруг мелким и ненужным.



Проехав поворот на Солсбери, такси устремилось к Ривердейлу, и, заметив знакомый с детства пейзаж, Джессика в волнении сжала сцепленные пальцы рук.

Только бы ничего не случилось с отцом! — набатом стучало у нее в голове, и, подгоняя время, она мысленно уже взбегала по ступенькам родного дома.

К Ривердейлу такси подъехало уже в сумерках. До «Фледжберри-хауз» оставалось уже не больше двухсот ярдов, и, глядя в окно, Джессика в нетерпении пыталась разглядеть сквозь плотный слой листвы льющийся из окон свет. Но, как она ни вглядывалось, все пространство вокруг уже выступившего из-за деревьев дома было погружено во тьму.

Въехав на подъездную дорожку, такси остановилось у парадного входа. Расплатившись с водителем, Джессика еще несколько бесконечно долгих секунд стояла, оглушенная царившей вокруг тишиной. Все окна огромного дома были темны, и ни один, даже самый крохотный луч не пробивался сквозь плотную ткань штор или опущенные жалюзи. Страх вновь холодной рукой сжал ей сердце. Опустив сумку на покрытую мелким гравием дорожку, она бросилась к торцу дома в надежде увидеть свет в одном из окон отцовского кабинета. Ее надежды оправдались. Крохотный, едва заметный луч все же выбивался сквозь щелку между шторами, и, увидев его, Джессика едва не заплакала от радости. Бросившись назад, она стремительно взлетела по ступеням высокого крыльца и, не переводя дыхания, дернула на себя ручку двери. Невероятно, но обычно открытая в это время суток дверь была на этот раз заперта!

После того что произошло с ней за этот день, запертая дверь была самой малой неприятностью. Нажимая на кнопку звонка, она слышала, как затихают вдали зовущие обитателей дома звуки, и только спустя несколько бесконечно долгих минут услышала робкие, едва различимые шаги.

Ну наконец-то! — пронеслось у нее в голове. Наверняка это Ланьи! Он, конечно, достаточно стар, но не до такой же степени, чтобы не открыть ей дверь!

Бесконечно медленно, словно каждый шаг давался его обладателю с огромным трудом, шаги приближались к двери, и, напряженно вслушиваясь в едва различимые звуки, Джессика готова была кричать от нетерпения. Наконец дверь приоткрылась, и в скупом свете бра она увидела сгорбленного, с потухшим взглядом старика, в котором с величайшим трудом узнала своего отца. Потрясение было столь велико, что несколько минут она только и делала, что завороженно смотрела на почти незнакомого ей человека.

Нет! — пронеслось у нее в голове. Все это какая-то жуткая фантасмагория! Я словно попала в иной мир!

— Джессика? — Голос отца был почти таким же безжизненным, как и он сам. — Я ведь оставил для тебя сообщение. Ты не должна была возвращаться домой. Неужели ты ничего не получила?

Слыша словно сквозь слой ваты обращенные к ней слова, Джессика никак не могла вникнуть в их смысл. Но вскоре звуки родного голоса помогли ей вернуть реальность восприятия, и, войдя в дом, она дрожащим от волнения голосом произнесла:

— Какое сообщение? Что вообще, черт возьми, происходит?!

— Не чертыхайся, Джесс. Я не встретил тебя потому, что был уверен, что ты получила мое сообщение, но, раз ты здесь, будет лучше, если ты узнаешь обо всем от меня. Умывайся и проходи в мой кабинет, там я и расскажу тебе обо всем.

— Но, папа…

— Никаких «но», Джесс. Этот разговор слишком труден для меня, и я должен еще подготовиться к нему. Приводи себя в порядок, ужинай и тогда поговорим. У Ланьи наверняка найдется что-нибудь на ужин, я предупрежу его, что ты вернулась.

Видя, что, несмотря на его просьбу, дочь готова задать еще множество вопросов, Ричард Крафт, сделав упреждающий жест рукой, направился к ведущей на второй этаж дома лестнице. Хорошо все же, что Джессика не получила его письма, уж лучше он сам объяснит ей все. По крайней мере теперь есть шанс проститься с его дорогой девочкой, а это, по сути, самый лучший подарок, который он мог бы просить у судьбы.

Очутившись в своей комнате, Джессика без сил опустилась в стоявшее у окна кресло. За весь наполненный волнениями день это были первые спокойные мгновения, и, закрыв глаза, она словно губка впитывала в себя звуки и запахи родного дома. Шелест листьев старого платана за окном, прикосновение к уставшим ступням мягкого ворса ковра, тиканье старинных, принадлежавших еще прадедушке, часов, едва уловимый запах лаванды, звук хлопнувшей где-то внизу двери… Немного придя в себя, Джессика отправилась в душ, но и там, стоя под упругими прохладными струями, продолжала думать о странном поведении отца. Мелькнула мысль о том, что что-то случилось с Эдвардом, но она тут же отмела ее. Отец, несмотря на довольно близкое знакомство с родителями Эдварда, всегда недолюбливал его самого и вряд ли стал бы так убиваться, если бы с Эдвардом и в самом деле случилась какая-нибудь неприятность. Нет, здесь было что-то другое. Но что?

Окидывая внимательным взглядом предложенные ему в торговом центре две дюжины брюк, Дэниел думал о том, что давно уже не был так зол, как в этот день. Тратить время на ходьбу по магазинам, когда впереди еще столько дел! Через полчаса совместных усилий брюки наконец были выбраны и плюс к ним рубашка и подходящий по цвету галстук.

Подойдя к зеркалу, Дэниел окинул себя таким взглядом, от которого у стоявшего рядом консультанта тут же пробежали мурашки по всему телу.

Наверняка один из тех ублюдков, что, устав от безделья в офисах, приходят сюда лишь затем, чтобы потрепать нервы обслуживающему персоналу! — нашел он подходящее происходящему объяснение.

Но вопреки его опасениям клиент не стал высказывать никакого недовольства, а только молча разглядывал свое отражение в зеркале.

Если бы Клэр увидела меня в этой одежде, она не удержалась бы от своего излюбленного: «Дорогой, ты самое серое пятно в серой нью-йоркской толпе!». Черт! Опять он думает о ней! Когда уже эти и подобные им мысли перестанут приходить ему в голову? В его жизни нет и не будет больше места Клэр и подобным ей!

Но мысли, не подвластные ему на сей раз, продолжали затягивать его в лабиринт воспоминаний. Путая настоящее и прошлое, они то воскрешали в памяти образ бывшей жены, то блондинки из самолета. Сплетаясь в один образ и расходясь в стороны, обе женщины улыбались презрительной усмешкой, от которой его бросало в дрожь. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, Дэниел попросил переслать испачканные вещи по указанному адресу и отправился на встречу с отцом в главный офис «Америкэн бэнк индастриз».

2

Увидев входящего в кабинет сына, Алан Тейлор сразу же обратил внимание на его усталое лицо. Развод конечно же никого не красит, подумал он и сдержанно обнял подошедшего к нему Дэниела. Нужно было что-то сказать, но вновь появившийся комок в горле не позволял ему произнести ни слова. Проклятая болезнь! Отнимает силы именно тогда, когда они больше всего нужны ему.

Откашлявшись, он смог наконец произнести слова приветствия, радуясь, что на этот раз приступ был не особенно сильным.

— Как съездил, сынок? Надеюсь, переговоры отняли у тебя не слишком много сил? Мне бы нужно было послать туда Маргарет, но на ней весь наш южный филиал, а это, как ты знаешь, наиболее уязвимая наша часть.

— Все в порядке, отец. Переговоры прошли нормально. Контракты подписаны и совсем уже скоро наш первый европейский филиал начнет действовать. Скажи лучше, как Кевин. Наверное, совсем замучил вас с мамой?

— Твоя мать называет его очаровательным чудовищем. За время твоего отсутствия у него сменились две няни, и это, я думаю, не предел. У мальчугана столько энергии, что я только диву даюсь. Иногда мне даже кажется, что он обладает даром быть одновременно во всех частях дома. Как ему это удается, ума не приложу, но тем не менее это так. Не знаю, как ты будешь в одиночку справляться с ним.

— Как-нибудь справлюсь. Порой мне кажется, что подобное поведение лишь способ привлечь к себе внимание. Мы с Клэр только и делали, что ругались по поводу и без, Кевин же все это время был предоставлен самому себе. Кстати, она не звонила?

— Она — нет. Но звонили Бетти и Джеймс. Они хотят видеть внука. Думаю, это их право, и на твоем месте я разрешил бы им повидаться с Кевином.

— Странно, что они вообще вспомнили о существовании Кевина, но ты прав — не следует запрещать им видеться.

— Можно пригласить их на обед в следующее воскресение. Тогда ты мог бы быть рядом и в то же время дать возможность Кевину пообщаться с дедушкой и бабушкой.

— Неплохая мысль. Обещаю подумать над твоим предложением. Скажи, отец, Кевин… он вспоминал о Клэр?

— Почти нет. Думаю, это к лучшему. Мальчик только начал привыкать к другой жизни, и встречи с Клэр ему сейчас ни к чему.

— У нее есть право на посещение, отец. Я сделал все что мог, чтобы получить право опеки над Кевином, но лишить Клэр права видеть сына… на это я не смог пойти.

— Кевин не только твой сын, Дэниел, но и наш внук. Прошу тебя, помни об этом. Клэр никогда не была хорошей матерью Кевину, и будет лучше, если мальчик какое-то время не будет видеться с ней.

— Скажи это ее адвокатам, отец. Может быть, они смогут убедить ее оставить Кевина хоть на какое-то время в покое. Но все. Хватит об этом. Кстати, ты обещал мне отпуск, это еще в силе?

— Я помню о своем обещании, Дэниел, но у меня есть еще одно поручение для тебя.

— Надеюсь, не в Южной Америке?

— В Ривердейле. Довольно неприятная история. Я не стал бы просить тебя, но, ты же знаешь, через месяц состоится собрание акционеров. Все документы должны быть в порядке.

— А в чем, собственно, дело?

— Банк выдал кредит одному из наших клиентов. Сумма кредита внушительная, полтора миллиона долларов, но мистер Крафт — наш давний клиент, и потому я лично дал согласие на выплату.

— Так в чем же дело?

— В том, что Ричард Крафт арестован за сокрытие доходов. Кроме того, он неудачно вложил полученные деньги, и теперь он банкрот.

— Ерунда какая-то. Я слышал о Ричарде Крафте только положительные отзывы. Как это произошло?

— Фармацевтическая компания Крафта не из самых больших, но и не маленькая. Все у него шло хорошо, пока один из ведущих фармацевтов не решил продать на сторону формулу нового лекарства от аллергии. В создание лекарства были вложены немалые средства, и вот, когда работы подошли к концу, оно вдруг появилось на рынке под маркой конкурирующей фирмы. С тех пор словно злой рок обрушился на беднягу. На взятые в нашем банке деньги он попытался наладить выпуск лекарства в Европе, но в самый последний момент вновь что-то не заладилось. Какие-то проблемы с химическим составом, подробностей я не знаю. В общем, Ричард Крафт, как это ни прискорбно, теперь банкрот.

— А что конкретно ты хочешь от меня?

— Крафт должен подписать документы, подтверждающие переход оставшейся у него собственности в собственность банка.

— А как насчет утаивания доходов?

— Насчет этого мне практически ничего неизвестно. Пока шло расследование, Крафт был выпущен под залог, но, кажется, именно завтра коронер должен возвратить его назад в тюрьму.

— Значит, его вина уже доказана?

— Выходит, что да, хотя мне все это кажется достаточно надуманным — вроде показательной порки, которую решила вдруг устроить налоговая полиция. Так я могу рассчитывать на тебя?

— Можешь, хотя, если уж быть честным до конца, я с куда большим удовольствием провел бы этот день с Кевином.

— Понимаю тебя, Дэниел. Но ты единственный, кому я могу поручить столь щекотливое поручение.

Поговорив еще немного с отцом, Дэниел забрал свою машину со стоянки главного офиса и, выехав на Мейвуд-стрит, направил свой автомобиль к расположенному с южной стороны Центрального парка родительскому дому.

Донесшийся с кухни запах горячих кукурузных лепешек вытеснил из головы Джессики все связанные с событиями прошедшего дня невеселые мысли. На несколько мгновений она словно вновь вернулась в детство, в то самое время, когда не было в ее жизни никаких волнений и каждый день был полон не омраченного ничем счастья. Задержавшись на площадке второго этажа, она внимательным взглядом окинула лестницу и видневшийся внизу холл. Внешне в доме все осталось по-прежнему, но невидимая глазу печать отчуждения уже властвовала над ним. Вздрогнув всем телом, Джессика бросилась вниз по лестнице и остановилась только на пороге кухни. Это место всегда было для нее неистощимым источником тепла и света и даже теперь, когда детство осталось далеко позади, здесь ее душа обретала то, о чем давно уже забыл разум.

— Джессика! Как же я рад, что ты все же вернулась домой! — Ланьи! — Бросившись в объятия старого слуги, Джессика почувствовала, как предательские слезы брызнули у нее из глаз. Ланьи всегда был добрым духом «Фледжберри», и, увидев его сейчас, Джессика почувствовала, как долгожданное спокойствие снисходит наконец на ее душу.

— Добрый вечер, Ланьи, — как в детстве, вытерев глаза рукавом, произнесла она. — Я так рада, что вернулась домой. Париж — это чудесно, но дома куда лучше. Я так соскучилась по папе, по тебе и по Эдварду. Но, когда поняла, что никто меня не встретит, чуть с ума не сошла от беспокойства. Потом еще «Фледжберри-хауз» без единого светлого пятна и вдруг такой постаревший отец… Что все же случилось, Ланьи? Отец так ничего и не объяснил мне, сказал, чтобы я сначала приводила себя в порядок, затем ужинала… Что все это значит? Отец болен? И почему я не должна была возвращаться домой?

— Извини, Джесс, но я не вправе отвечать на эти вопросы. Мистер Крафт запретил мне говорить что-либо, он сам хочет рассказать тебе обо всем.

— Ну хорошо, хорошо. Скажи только, это никак не связано с мистером Лоузом?

— Думаю, нет. Но давай я все же сначала накормлю тебя. Есть горячие лепешки с сыром, жареный цыпленок под белым соусом, ежевичный мусс, йогурты и кофе.

— Прекрасно, Ланьи. Я буду все. Никогда еще не чувствовала себя такой голодной.

Вглядываясь в царящую за окном темноту, Ричард Крафт лихорадочно подбирал слова, которые собирался сказать дочери. Еще совсем недавно он был богатым и всеми уважаемым человеком, а сейчас он не только банкрот, но еще и преступник, по крайней мере так утверждают газеты.

Бойд Дженкинс, мерзкий ублюдок! Продать на сторону дело пятилетнего труда всей компании! Вот кого нужно судить! Но разве можно судить того, чей тесть является пусть не вторым, но и не десятым лицом в государстве?! Господи! Что же будет теперь с ним самим и, самое главное, с Джессикой?!

Сокрытие доходов! Всего две недели — и он бы обязательно выплатил требуемую сумму! Всего две недели! И что в итоге?! В итоге он — всеми презираемый укрыватель доходов!

Никогда еще Джессике не было так страшно, как сейчас. Оттягивая начало разговора с отцом, она без умолку говорила о красотах Парижа, но где-то в глубинах ее сознания уже включился некий счетчик, который слышала она одна и который то и дело напоминал о том, что, как ни откладывай проблему, она не станет от этого менее весомой. Выпив еще одну чашку кофе, Джессика встала из-за стола и, поблагодарив Ланьи, направилась к отцу. Идя по коридору и поднимаясь затем по лестнице, она машинально отсчитывала шаги, и каждый последующий шаг давался ей с еще большим трудом.

Он скорее почувствовал, чем услышал приближение дочери благодаря едва уловимым, известным ему одному признакам. Подождав, когда она войдет в комнату, Ричард отошел от окна и, пригласив Джессику войти, закрыл за ней дверь. Оттягивать разговор не имело смысла, но как же трудно было приступить к нему! Спазм сковал горло, и несколько бесконечных, тянущихся словно резина секунд он не мог произнести ни слова. Время, самый ненадежный его союзник, остановило свой ход, и в образовавшемся безвременном пространстве он смог наконец собраться с силами для предстоящего разговора. Откашлявшись, он притянул дочь к себе и, обняв, вдохнул родной, оставшийся таким же, как и в детстве, запах чистой кожи и лавандового мыла. Уловив устремленный на него взгляд, Ричард наяву ощутил, как рвется в клочья его душа, и не в силах больше оттягивать самый трудный в своей жизни разговор, жестом предложил дочери сесть в кресло.

— Папа, я…

— Подожди, Джесс, не говори пока ничего. То, о чем я хочу рассказать, слишком тяжело, но лучше ты узнаешь обо всем от меня. Помнишь ту историю с продажей конкурирующей фирме формулы нового лекарства?

— Ты о Дженкинсе?

— О нем. У этой истории старые корни, и, как это ни прискорбно, корни эти слишком уж разрослись. Я о многом не говорил тебе, все на что-то надеялся, но сейчас надеяться уже не на что…

— О господи, папа! Ты пугаешь меня!

— Я и сам напуган, Джесс. Быть может, впервые в жизни. Такого страха я не испытал даже в тот день, когда мы с твоей мамой попали в аварию. Но тогда я был молод и многого не понимал, а сейчас…



— Ты говоришь так, словно тебе сто лет! Но тебе нет еще и пятидесяти!

— За этот месяц я постарел на добрую сотню лет, и не делай вида, что не замечаешь этого. Но слушай дальше. После того как лекарство было выброшено на рынок, мы кое-что поменяли в формуле и попытались наладить его продажу в Европе. Свободных денег не было, и тогда я взял кредит в банке под залог компании. Все шло хорошо, и я был уверен, что смогу вернуть деньги в срок, но, как только мы вышли на рынок, поступил запрет на выпуск.

— О, папа!

— Молчи, Джесс. Это еще не все. Надеясь привести дела в порядок, я почти все предназначенные на выплату налога деньги пустил в производство, и теперь меня обвиняют в сокрытии доходов. — Переведя дух, Ричард Крафт продолжил: — Эта последняя ночь, что мы можем провести дома. Завтра сюда явятся коронеры и представители банка. Компания и дом отойдут за долги, а меня заключат под стражу. Уже известна дата суда. Адвокаты делают все возможное, но у меня почти нет сил бороться.

Потрясенная услышанным, Джессика не могла произнести ни слова. Сказанное не сразу дошло до ее сознания, и в первую минуту Джессика могла думать лишь о том, что она и отец должны будут покинуть родной дом.

Уйти неизвестно куда только потому, что какой-то там банк не может подождать с выплатой кредита?! Этого нельзя допустить! Она будет работать и отдавать все деньги, лишь бы только никто не посмел отнять у них «Фледжберри-хауз»!

Но постепенно в ее сознании стали всплывать другие сказанные отцом слова, и наконец осознав их, Джессика почувствовала, как сердце ее сжалось от страха.

Коронеры?! Но зачем? При чем тут представители закона? И суд?! Почему вдруг суд? — вихрем пронеслось у нее в голове.

— Ты хочешь сказать, что тебя будут судить? — еще не до конца веря услышанному, произнесла она дрожащим голосом.

— Да, солнышко, меня будут судить. В нашем штате не любят тех, кто не платит налоги, а потому нет смысла рассчитывать на лояльность суда. Но о тебе, Джесс, я успел позаботиться. Ты не сможешь больше жить во «Фледжберри», но и не останешься совсем без средств. Я успел открыть счет на имя Ланьи в Лондоне, и завтра вы с ним летите туда.

— Но, папа!

— Никаких «но», Джесс!

Голос отца вновь приобрел былую строгость, и, взглянув на него, Джессика поняла, что сопротивление бесполезно.

— А как же все твои картины и мамины драгоценности? А мебель? Ведь часть ее принадлежала еще твоему прадеду?!

— Все это будет выставлено на аукцион. Все, кроме нескольких маминых драгоценностей. Тебе разрешено забрать золотой браслет и кольцо с изумрудом. Остальное отойдет в уплату долга банку.

— А компания? Кто будет теперь ее владельцем? И все люди, что работают в ней, — что будет с ними?

— Компания перейдет в собственность холдинга, так что люди, работающие в ней, не пострадают.

— Я все понимаю насчет компании, папа, но все же почему мы должны уехать из «Фледжберри»! Неужели совсем ничего нельзя сделать?! — совсем по-детски воскликнула Джессика.

— Поверь мне, Джесс, я сделал все возможное, чтобы избежать этого, но банк не хочет и слышать об отсрочке платежа.

— Значит, судьба «Фледжберри» зависит только от воли владельца банка? — воскликнула Джессика. — Но можно ведь попробовать еще раз попросить их об отсрочке! Я уверена: если мы поговорим с представителями банка еще раз, они обязательно пойдут нам навстречу!

— О, Джесс! Какой же ты еще в сущности ребенок! Просить снисхождения у банка… Легче достучаться до небес, чем получить отсрочку в выплате. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Знаешь? Значит, ты уже пробовал…

— И не раз.

— Но, может, попробовать обратиться к отцу Эдварда? К Патрику Лоузу? Он ведь, кажется, знаком с президентом банка и не откажется помочь нам. Я сейчас же позвоню Эдварду и попрошу его поговорить с отцом!

— Не нужно никому звонить, Джесс. Патрик Лоуз не из тех, кто спешит на помощь и… не хотел говорить, но я уже обращался к нему. Вернее, пытался обратиться. Мистер Лоуз просил передать, что у него слишком много дел и в данный момент он не может встретиться со мной.

— А Эдвард? Он ведь тоже может помочь! Он любит меня и обязательно поможет!

Не в силах выносить взгляд дочери, Ричард отвернулся. Скупые слезы блеснули в уголках его глаз, а сердце, сделав сильный удар, остановилось на несколько секунд. Такое в последнее время случалось с ним все чаще, и все чаще он думал о том, что станет с Джессикой, когда его не будет рядом с ней. Не просто не будет рядом, а не будет вообще.

Заподозрив неладное, Джессика встала с кресла и, отойдя к окну, долго всматривалась в ночное, полное ярких звезд небо.

Неужели сбылись ее самые худшие предчувствия? Неужели Эдвард предпочел ей другую?

— Я хочу спросить, папа… — Услышав свой голос, Джессика поразилась его безжизненности. Лишенный всех красок, он больше походил на голос автоответчика, чем на голос живого человека. — Эдвард… У него что, появилась другая девушка?

— Да, Джесс. И появилась, кажется, в тот самый день, когда мне было предъявлено обвинение. Все это очень грустно и неприятно, но я надеюсь, что у тебя хватит сил достойно отреагировать на случившееся.

— Ты имеешь в виду, что я не должна звонить Эдварду и выяснять отношения? Не беспокойся, этого не будет.

Никогда еще голос дочери не был таким чужим, и, слушая его, Ричард словно наяву чувствовал, как невидимые когти отрывают еще один кровоточащий кусок от его истерзанной души.

Джесс, его дорогая девочка! За что ей такие страдания? — в который раз спрашивал он себя, но не находил ответа.

Как же ему хотелось прижать ее к себе, хоть как-то утешить и облегчить боль, но, интуитивно чувствуя, что настал тот самый миг, когда человек решает нечто очень важное для себя, Ричард не тронулся с места и, стиснув кулаки, молча наблюдал, как меняется выражение лица дочери. Растерянное и беспомощное вначале, оно вдруг стало приобретать незнакомое ему выражение, увидев которое, он сморщился как от боли. Мечтательность уступила место строгости, нетерпеливость сменилась равнодушным спокойствием, а легкая обаятельная улыбка уступила место иронической усмешке. За один всего лишь вечер его дочь повзрослела на целую жизнь — и виной этому был он, ее отец!

Поток мыслей сметал все на своем пути, но, собравшись с силами, Джессика попыталась подвести итог услышанному: постаревший на целую вечность отец, суд, банкротство, иная жизнь, не имеющая никаких точек соприкосновения с прежней…

Не в силах больше выносить затянувшееся молчание, Ричард Крафт сделал шаг по направлению к дочери, но смог произнести только некий нечленораздельный звук.

Увидев обращенный к ней взгляд и услышав невнятное восклицание, Джессика сделала шаг навстречу отцу и уже через секунду была в его объятиях. Невыплаканные слезы, что весь вечер жгли ей глаза, наконец нашли выход, и, плача, она чувствовала, как постепенно уходит боль из ее сердца.

Что из того, что они лишаются дома и компании?! Главное не это, а то, что они, как и всегда, близки друг другу, способны понимать и прощать, любить и надеяться.

Смешавшись, их слезы образовали общий поток, сумевший омыть не только их лица, но и души.

— Джесс, я хочу попросить у тебя прощения, — придя наконец в себя, произнес Ричард. — Я один виноват в случившемся, это по моей вине ты должна покинуть «Фледжберри-хауз».

— Не говори так, папа! Ты ни в чем не виноват и, если поступил так, это был единственно возможный выход. Главное, что мы вместе, все остальное не так уж важно. И даже… даже если тебя осудят, я сделаю все, чтобы вытащить тебя оттуда! Я пойду работать и найму для тебя самого лучшего в мире адвоката и…

— И потом мы вместе посмеемся над всеми нашими горестями и страхами. Ты самая лучшая в мире дочь, Джесс, и я не был бы так счастлив все эти годы, не будь тебя у меня. Но сейчас, как это ни прискорбно, я должен напомнить тебе о том, что настала пора собрать твои вещи. Ланьи отвезет их в гостиницу и будет ждать тебя там. На завтра, я уже, кажется, говорил об этом, заказаны билеты на рейс Нью-Йорк — Лондон. Я открыл счет в одном из банков Лондона на имя Ланьи. Этих денег тебе должно хватить на ближайшие несколько лет. Ланьи поможет тебе снять квартиру и, если захочешь, поживет с тобой некоторое время.

— Некоторое время?

— Да, только некоторое время. Потом он уедет во Францию. Нашелся сын, которого он искал много лет. Ланьи очень хочет повидать его, познакомиться с внуками, с невесткой.

— Всегда думала, что подобное случается лишь в кино, — всхлипнув, произнесла Джессика.

— Жизнь порой преподносит еще большие сюрпризы, и не всегда они оказываются приятными. Но я верю в тебя, моя девочка. Ты только кажешься слабой, на самом же деле ты очень сильная. В Лондоне у тебя начнется новая жизнь, но ты не будешь совсем одна. Я дам тебе несколько рекомендательных писем, которые, надеюсь, помогут тебе. Ты талантливый дизайнер, Джесс, и, как знать, быть может, работа поможет тебе преодолеть ту пустоту, которая наверняка возникнет в твоей душе после отъезда из «Фледжберри».

— Ты говоришь так, словно мы никогда уже не увидимся, папа. Ты, кажется, предусмотрел все…

— Не говори глупости, Джесс. Мы обязательно еще увидимся. Не думаю, что приговор будет слишком суров, и, даже если меня осудят, вряд ли мы расстанемся надолго. А сейчас, Джесс, я должен вернуться к своим делам. Боюсь, мне придется не спать всю ночь. И у меня есть еще одна просьба к тебе. Завтра, когда наш дом будет полон чужих людей, постарайся не плакать. Никто из них не должен видеть твоих слез. Ты обещаешь мне?

— Обещаю, папа.

С этими словами, не в силах сдерживать вновь подступившие к глазам слезы, Джессика выбежала из комнаты. Потрясение было слишком велико, чтобы сразу справиться с ним, и, несмотря на все сказанное отцом, она в глубине души продолжала надеяться, что все это плод чей-то не совсем удачной шутки.

Проходя по пустым, наполненным лишь призрачным лунным светом коридорам и комнатам огромного дома, Джессика мысленно прощалась не только со своим настоящим, но и с прошлым и будущим. Разглядывая любимые с детства картины, она дала себе слово возвратить их отцу и, сглатывая слезы, поклялась отомстить тем, кто довел их семью до разорения.

Проводя рукой по стенам и мебели, Джессика пыталась запомнить каждый выступ и каждую трещинку, вспоминая при этом, что именно послужило причиной возникновения некоторых из них. Вот едва уже заметные следы двух букв, вырезанных когда-то ею на боковой стороне старинного бюро, принадлежавшего еще прадедушке Гордону Крафту. Рядом с одной из них небольшое темное пятнышко. Вырезая буквы, она порезала палец и, боясь признаться в содеянном, весь вечер прятала порез под носовым платком. А вот царапина на полированной поверхности огромного обеденного стола, появившаяся в тот день, когда, играя с Элинор, она, разозлившись, запустила в нее игрушкой. Элинор увернулась, игрушка же, приземлившись на стол, оставила на нем этот след.

Вспоминая подробности своего детства, Джессика вновь ощутила приступ сильнейшего страха.

Как?! Ну как она будет жить без всего этого? Как будет просыпаться в чужом доме, вдыхать чужие запахи, спать на чужой кровати? И отец… как она будет без него?

Вопросов было множество, ответов ни одного.

Бродя по комнатам огромного дома и рассматривая, быть может, в последний раз мебель и висящие в домашней галерее картины, она мысленно просила у них прощения. С детства они были ее молчаливыми друзьями, но как же нелегко было представить их в чужих, равнодушных руках! Часы давно уже пробили полночь, а она все никак не могла вернуться к себе в комнату. Мысль о том, что уже завтра она должна будет покинуть родной дом, сводила с ума.

Мерзавцы! Какие же все они мерзавцы! И Бойд Дженкинс, и этот владелец банка, и Эдвард, и его отец! — мысленно восклицала она.

Но, постепенно слезы уступили место холодной, обжигавшей душу ненависти. Никогда и никого она не ненавидела еще так, как этих людей. Это они отняли у нее все! Это из-за них должен сесть в тюрьму отец! И это из-за них она сама должна покинуть родной дом!

Я отомщу им всем! — приняла решение Джессика. Сначала Бойду Дженкинсу, затем Эдварду, ну а напоследок этому ублюдку из банка. Никто не вправе лишать человека шанса на спасение, а он лишил!

Возвратившись наконец к себе в комнату, Джессика обнаружила поджидавшего ее там Ланьи.

— Джесс, мистер Крафт послал меня помочь собрать твои вещи. До утра осталось не так уж много времени и нужно еще многое успеть.

— Даже странно, Ланьи, что эти стервятники разрешили мне забрать их, — невесело усмехнулась она.

— Опись мебели и драгоценностей была произведена две недели тому назад, личные вещи не вошли в этот список. Вещи мистера Крафта я уже передал на хранение, осталось забрать твои.

— Спасибо тебе, Ланьи, не знаю, что бы мы с отцом делали без тебя все эти годы. И поздравляю тебя. Отец сказал, что нашелся твой сын и что у тебя есть теперь своя собственная семья.

— Спасибо, Джесс. Я и в самом деле чувствую себя очень счастливым человеком.

— Скажи, Ланьи, а как получилось, что все эти годы ты ничего не знал о своем сыне?

— Грустная и нелепая история. После развода с женой я уехал на две недели к родителям в Прованс, а когда вернулся, обнаружил, что Кристиана и маленький Анри исчезли. Где я только не искал их! Но они как в воду канули. Во время этих поисков я попал в Америку, познакомился с твоим дедом, и он уговорил меня остаться во «Фледжберри». Но и оставшись, я не прекратил поисков, а когда появился Интернет, стал искать с его помощью.

— И нашел.

— Нет, это не я, Анри нашел меня. Всю жизнь Анри был уверен, что второй муж Кристианы и есть его родной отец, но, разбирая документы после смерти матери, выяснил, кто на самом деле его отец.

— Совсем как в кино.

— Да, Джесс. Печальное кино со, слава богу, счастливым концом.

— Мне будет грустно расставаться с тобой, Ланьи.

— Но мы ведь не расстанемся на всю жизнь, Джесс. Ты будешь приезжать ко мне в гости, я также буду навещать тебя, а потом и мистер Крафт выйдет на свободу. Все будет хорошо, Джесс, поверь мне. Ну а теперь давай все же складывать вещи. Я приготовил пять дорожных чемоданов — думаю, их должно хватить.

На сборы у них ушло не так много времени, потому что добрую половину вещей Джессика отказалась брать с собой.

— Отдай их в «Красный Крест», Ланьи. Все эти вечерние туалеты… вряд ли я когда-нибудь найду в себе силы и желание надеть хоть один из них. Теперь моей одеждой будут джинсы, майки и деловые костюмы.

— А обувь?

— Обувь? А что с ней?

— Здесь не менее двадцати пар. Возьмешь их с собой?

— Да, причем всю. Цены на обувь растут с каждым днем, а мне нужно экономить. И, знаешь, пожалуй, я все же оставлю парочку вечерних платьев, кто знает, как и куда повернет жизнь, вдруг они все же пригодятся. Упакуй, пожалуйста, вот это черное, голубое и серебристое. Они куплены совсем недавно и вряд ли скоро выйдут из моды.

— Джесс…

— Да, Ланьи.

— Твои детские рисунки, школьные тетради, фотографии… их ты тоже возьмешь с собой?

— Нет!

Ответ ее был так поспешен, что удивил даже всегда невозмутимого Ланьи.

— В Лондоне у меня начнется другая жизнь, в которой не будет места прошлому. Отвези это все туда, куда отвез папины вещи, кто знает, может когда-нибудь мне и захочется взглянуть на них еще раз.

Помогая Ланьи, Джессика желала только одного — чтобы закончилась наконец эта ночь. Следующий день тоже не предвещал ничего хорошего, и его тоже нужно было еще прожить, но до него оставалось еще несколько часов, тогда как ночь уже сейчас была с ней.

Едва дождавшись, когда Ланьи вынесет чемоданы из комнаты, Джессика выключила свет и, упав на кровать, долго лежала, следя за игрой света и тени на потолке. Глотая слезы, она пыталась еще раз осмыслить то, о чем рассказал ей отец, но если разум и находил какие-то объяснения, то сердце отказывалось их принимать. Никогда еще жизнь не была так сурова к ней, и никогда еще она не должна была принимать столько решений за такой короткий срок. Закрыв на минуту глаза, она погрузилась в короткий, всего на несколько минут сон, а проснувшись, начала перелистывать в памяти страницы прошлой жизни. Находясь в пограничном между сном и явью состоянии, Джессика словно наяву видела то картинки из будущего, то вновь погружалась в прошлое. Прошлое и будущее переплелись в ее сознании так тесно, что порой она не могла понять, было ли это уже в ее жизни или же все это только предстояло пережить. В один из таких моментов Джессика попыталась подумать о матери, и память, словно скинув оковы, напомнила о том, что хранилось в самых ее глубинах. Две руки, словно два крыла, на ее плечах, водопад пахнущих вербеной волос, ласковая улыбка и глаза, в которых сосредоточилась, кажется, вся любовь и мудрость мира.

— Мамочка! Милая моя мамочка! — едва слышно прошептала Джессика и в ту же секунду вновь, как и тогда, в детстве, ощутила на своих плечах руки матери. Дрожь, что волнами пробегала по ее телу, внезапно улеглась, а на душе стало так же спокойно, как когда-то в детстве. — Спасибо, спасибо тебе, родная моя, — шептала Джессика, и легкий, ветерок обдавал ее едва уловимой смесью забытых, но от этого не менее родных, запахов.

3

Взглянув на часы, Ричард Крафт мысленно подсчитал оставшиеся до момента расставания с дочерью часы. Никогда еще время не летело для него с такой скоростью, и никогда еще ему не было так тоскливо, как в этот момент. Думая о том, что произошло, он не жалел о случившемся. Его отец и дед не раз начинали жизнь с нуля, значит, настал и для него шанс доказать себе и всему миру, чего стоит он, Ричард Крафт, и как человек и как бизнесмен. Выйдя на свободу, он, как когда-то они, начнет новый отсчет и тогда уже никому не позволит встать у себя на пути. Дождавшись, когда первые лучи солнца окрасят верхушки растущих напротив дома платанов, Ричард достал из ящика стола небольшую стопку писем. Все эти письма он получил от Лоры, когда служил во Вьетнаме, и после ее гибели ни разу не доставал их оттуда. Странно, но именно сейчас он почувствовал в себе силы вновь вернуться к ним и, читая полузабытые строки, чувствовал, как душа его наполняется живительной силой. Какими же глупыми и необыкновенно мудрыми были они тогда! Какие строили планы и как надеялись на их исполнение! Как радовались рождению Джессики и первым произнесенным малышкой словам!

Погрузившись в воспоминания, Ричард не заметил, как прошли еще два часа, и очнулся лишь тогда, когда часы в холле пробили восемь. Сложив письма обратно в пакет, он положил его в карман и, проверив еще раз ящики стола, подумал о том, что совсем скоро кто-то чужой будет писать за этим столом письма своей девушке или, возвратившись из школы, делать уроки.

Теперь, когда все мосты были сожжены, Ричард прощальным взглядом обвел уже не принадлежавший ему кабинет. Мелькнула мысль, что все это он видит в последний раз, но, как ни странно, он не испытал при этом никаких чувств. Душа вдруг перестала реагировать на боль, а привычные с детства вещи стали недосягаемо далеки от него. Словно огромная, невидимая обычному взгляду пропасть разверзлась перед ним и, разделив его жизнь на две части, оставила по ту сторону все, что было когда-то так дорого ему.

Осталось еще проститься с Джессикой, и это, пожалуй, было самой трудной задачей. Оттягивая этот момент, Ричард спустился на кухню, где, к своему удивлению, застал сидящую за утренним кофе дочь.

— Доброе утро, папочка.

Увидев, как спокойно лицо дочери, как благожелательна ее улыбка, Ричард Крафт почувствовал небывалое уважение к этой такой еще юной, но уже необычайно мужественной женщине.

Настоящая Крафт! — пронеслось у него в голове. Никаких истерик и слез, спокойная решимость и понимание. Какое счастье, что Бог услышал его молитвы и не дал Джессике сблизиться с Эдвардом Лоузом! Этот мерзавец не заслужил такого подарка, как его обожаемая девочка! Как же он будет счастлив, если его дочь свяжет свою жизнь с тем, кто действительно будет достоин ее!

— Ты уже позавтракала, Джесс?

— Вообще-то нет. Ланьи сказал, что ты скоро спустишься, и я решила подождать. На сегодня у нас гречишные оладьи, клубничный джем, яйца, сыр и паштет. Звучит заманчиво, не правда ли? Что ты будешь?

— Я бы выпил чашку крепкого кофе.

— Хорошо. Но, может, все же съешь что-нибудь?

— Нет, спасибо. Совершенно не хочется есть, наверное от волнения. Сегодня всем нам предстоит трудный день, Джесс.

— Понимаю, папочка. Но давай хотя бы сейчас не говорить об этом. У нас есть, кажется, еще час? Так пускай он будет таким, словно ничего не случилось. Хорошо?

— Согласен. Но сначала выслушай мою просьбу. Ты должна покинуть «Фледжберри» до того, как покину его я. Мне невыносимо думать, что ты увидишь, как меня посадят в полицейскую машину. Ты должна запомнить меня стоящим на крыльце, Джесс, тогда тебе не будет так тяжело вспоминать свой последний день дома.

— Ты говоришь так, словно мы расстаемся навсегда! — воскликнула Джессика.

— Нет, конечно. После того как ты устроишься в Лондоне, мистер Флетчер сообщит тебе, где и когда ты сможешь увидеться со мной. Будешь прилетать в Америку, а затем, когда меня выпустят, мы опять станем жить вместе. Быть может, к тому времени ты уже выйдешь замуж, у тебя будут дети… Я не стал бы вмешиваться в твою жизнь, Джесс, но мог бы жить где-то поблизости. — Он говорил, но сам не верил ни одному из произнесенных слов. Сердце, вот уже десять лет доставлявшее ему массу хлопот, словно сошло с ума и порой готово было выпрыгнуть из груди.

— Прекрасная идея, — судорожно сглотнув готовые уже было пролиться слезы, произнесла Джессика. — Мы купим новый дом и снова будем жить вместе. Жаль только, что с нами не будет Ланьи, но мы и сами как-нибудь справимся. Кстати, куда он делся? Я искала его, но он словно сквозь землю провалился.

— Ланьи повез на склад оставшиеся вещи, и, как только вернется, вы с ним тут же покинете «Фледжберри».

— Но…

— Никаких «но», Джесс, это моя последняя просьба к тебе и я настоятельно прошу выполнить ее, — более строгим, чем обычно, тоном произнес он. — И не расстраивайся так. Меня не лишат свободы надолго, к тому же мой адвокат добился некоторых послаблений. Раз в неделю мне будет разрешено пользоваться электронной почтой, так что ты будешь в курсе всего, что происходит со мной. Неплохо, правда?

— Замечательно! — уже не скрывая слез, произнесла она. — Я буду писать тебе длинные письма, чтобы ты читал их потом целую неделю.

Крошечные ручки, что вот уже четверть часа судорожно обвивали его шею, но наконец ослабили хватку, позволив Дэниелу сделать более глубокий вздох. Едва увидев отца вчера, Кевин ни на минуту не оставлял его одного и даже спать забрался к нему в кровать. Слушая ночью неровное дыхание мальчика, Дэниел пытался понять, какие ему снятся сны, но понял только, что сны эти не из самых приятных. Лоб ребенка то и дело хмурился, губы сжимались, а один раз маленькое тельце даже начало содрогаться от беззвучных рыданий. Не в силах выдерживать эту пытку, он схватил сына на руки и долго ходил с ним по залитой призрачным лунным светом спальне, кляня на чем свет стоит свою бывшую жену, а заодно и себя за то, что не сумел оградить ребенка от всех тех скандалов, что то и дело сотрясали стены их дома.

Гладя сына по голове, Дэниел попытался усадить его к себе на колени и когда это ему наконец удалось, произнес:

— Ну пойми же, Кевин, я вернусь домой сегодня же. И мы обязательно сходим с тобой в парк, покатаемся на роликах или на велосипеде. А пока меня не будет, Рози погуляет с тобой возле дома. Я ее попрошу, и она поиграет с тобой в мяч. Ну как, идет?

— Рози не умеет играть в мяч, она старая и толстая, лучше ты сам поиграй со мной!

— Не будь такой злюкой, Кевин. И не говори, что Рози старая, ей нет еще и сорока. Она прекрасная няня и любит тебя.

— Я знаю, но все равно я хочу играть в мяч с тобой!

В какую-то секунду Дэниел практически утратил контроль над собой, но тут же, спохватившись, в сотый уже, наверное, раз за утро напомнил себе, что перед ним его единственный, горячо любимый сын и все эти капризы лишь следствие проживания мальчика под одной крышей с Клэр.

Устав сопротивляться, он передал плачущего Кевина на руки няне и, схватив со стола оставленные там еще с вечера документы, выбежал из комнаты. Вдогонку, словно напоминание о прегрешениях перед сыном, тянулся плач Кевина, и, слыша его, Дэниел поймал себя на мысли, что никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.

Едва увидев входящего в гостиную мрачного как туча сына, миссис Тейлор встала из-за стола и, отослав горничную, сама налила ему чашку кофе. — Что-то случилось, Дэн?

— Извини, мама. Это все из-за Кевина. Он не верит мне, и даже если я говорю, что скоро вернусь, все равно не хочет отпускать меня. Его плач до сих пор стоит у меня в ушах и единственное, чего мне хочется, это плюнуть на все дела и остаться с ним.

— Не расстраивайся так, Дэн. Дети все такие в этом возрасте, считают, что родители целиком и полностью должны принадлежать им одним. Ты был таким же. Терпеть не мог оставаться с няней.

— Я помню, мама, — ответил Дэниел, и легкая улыбка тронула его губы, — но меня все равно волнует такая реакция Кевина. Может быть, стоит показать его врачу?

— Прекрати, Дэн. Кевин нормальный, здоровый ребенок, но, чтобы успокоить тебя, я приглашу к нему доктора Холмарка. Он превосходный специалист, и, если с Кевином что-то не так, мы сразу же узнаем об этом.

— Спасибо, мама. Ты как никто умеешь успокоить меня.

— Благодарю, Дэн. Но, боюсь, следующая новость порядком расстроит тебя. Звонила Клэр. Она выписалась вчера из клиники и просит разрешить ей увидеть сына.

Звук упавшей на пол вилки был таким громким, что Дэниел невольно поморщился. Да я скорей убью ее, чем разрешу увидеться с Кевином! — пронеслось у него в сознании.

Эта мысль так ясно отразилась на его лице, что Эвелин Тейлор сразу же поняла всю тщетность попыток бывшей невестки.

— Она разве не помнит, что опекуном ребенка назначен я и что суд оставил за мной право решать, можно или нет ей видеться с сыном?! — звенящим от возмущения тоном произнес Дэниел.

— Думаю, она помнит об этом, иначе сюда позвонил бы ее адвокат, а не она сама.

— А ты, мама? Ты разрешила бы ей увидеться с Кевином?

— Думаю, да, но это мое личное мнение и оно ни в коем случае не должно повлиять на твое собственное решение.

— Оно и не повлияет, и, если Клэр позвонит еще раз, передай ей, что никаких встреч с Кевином в ближайшем будущем не будет. А теперь извини, но мне нужно идти.

— Ты куда-то едешь?

— В Ривердейл. Но постараюсь вернуться пораньше. Кевин ждет, что я отведу его в парк, не хочу обманывать его.

Поцеловав мать, Дэниел вышел из гостиной. Прошло уже полчаса, как он расстался с Кевином, а ему все еще казалось, что он слышит плач мальчика. Настроение было безнадежно испорчено, и, спускаясь на первый этаж, он лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Кевин несколько раз вчера спрашивал его о Клэр, и ему едва удалось отвлечь его от мыслей о ней. Но где гарантия, что он не начнет спрашивать о ней уже сегодня?

Дорога да Ривердейла заняла у него около часа. Все это время он пытался найти ответы на мучившие его вопросы, но, как только начинало казаться, что нужный ответ найден, Дэниел понимал, что перед ним опять фальшивый выход из лабиринта. С виду выход, а на самом деле еще одна глухая стена. В принципе неудивительно, что, несмотря на все усилия, ему так и не удалось до сих пор разрешить свои проблемы. Вся его жизнь с Клэр одна сплошная фальшивка, а где фальшивая жизнь, там и фальшивые выходы.

Взглянув в зеркало заднего вида, Дэвид заметил, что пропустил поворот на Ривердейл. Чертыхнувшись, он хотел было повернуть обратно, но, заметив невдалеке патрульную машину, вновь нажал на газ. В этом месте, насколько он помнил, разворот был разрешен только на кольцевой развязке, а до нее как минимум полтора-два километра. Возвращаясь к повороту на Ривердейл, Дэниел поймал себя на мысли, что давно уже не был раздражен так, как в это летнее утро.

Почему?! Ну почему вместо того, чтобы остаться с Кевином, он должен провести весь этот чудесный летний день, занимаясь чужими семейными проблемами?! — вновь и вновь спрашивал себя он, но нужный ответ не спешил появляться.

Сверившись с картой, Дэниел отметил, что дом Ричарда Крафта, «Фледжберри-хауз», является чуть ли не самой известной исторической достопримечательностью Ривердейла.

Скорей всего этот Крафт купил дом у какой-нибудь почтенной семьи. Люди, имеющие такие корни, никогда не попадают в подобные ситуации, решил он.

Через четверть часа он был на месте. Открывшаяся взору картина настолько потрясла Дэниела, что несколько минут он только и делал, что молча рассматривал великолепное по своей красоте строение.

Пожалуй, это одно из самых изысканных и красивых зданий, какие мне только приходилось видеть, подумал он.

Обвитые плющом светло-серые стены дома, причудливой формы окна, арки, переходы, башенка, крытая коричневой черепицей крыша — все это делало «Фледжберри-хауз» невероятно приятным местом для проживания, и неожиданно для себя Дэниел понял, что более всего на свете ему хочется купить этот дом. Он попытался отмахнуться от этой мысли, но, попав на благодатную почву, она не только не хотела уходить из его сознания, но и рисовала невероятно заманчивые картины.

Жизнь в этом доме была бы чудесной для Кевина. Тишина, свежий воздух, цветы… Здесь можно было бы устроить небольшое поле для гольфа, а на заднем дворе установить переносной бассейн, подвел он итог увиденному.

Услышав шум подъехавшего автомобиля, Джессика подошла к окну и, отогнув край занавески, принялась рассматривать вышедшего из автомобиля мужчину. Пока она могла видеть его только со спины, но что-то неуловимо знакомое было в его облике и в том, как он склонял набок голову. Она узнала подошедшего к крыльцу мужчину до того, как увидела его лицо. Ну конечно! Незнакомец из самолета! Посмевший отчитать ее за то, что она случайно уронила журнал! И потом, когда случилась та неприятность на таможне, он усмехался, видя, что она попала в неприятную историю. Что он здесь делает?! Почему вдруг она видит его здесь, в своем доме?! В эту минуту Джессика напрочь забыла о том, что с этого дня дом уже не принадлежит ее семье, и даже сделала несколько шагов в сторону ведущего в холл коридора, но тут же, вспомнив обо всем, бессильно опустилась в одно из стоящих у окна кресел.

Мерзкий ублюдок! Наверняка из тех, кто строит свое благополучие на чужом несчастье! Как же он будет рад, увидев, что это именно я попала в столь неприятную историю! — мысленно воскликнула она.

Но совершенно неожиданно для себя Джессика вдруг подумала о том, что у незнакомца довольно-таки симпатичное лицо, красивая фигура, выразительные глаза… Захотелось вдруг дотронуться до его рук, ощутить их нежность и силу.

О господи, о чем я думаю?! Откуда все эти странные мысли?! Я должна ненавидеть его, а вместо этого думаю о том, что хочу ему понравиться! Он не должен видеть здесь меня. Я вынесу все, кроме довольной, полной превосходства улыбки.

Спрятавшись за занавеской, она наблюдала, как незнакомец осматривает дом, и ее поразило выражение его лица. Этот человек смотрит на «Фледжберри-хауз» так, словно тот уже принадлежит ему!

Но почему тогда его лицо не напоминает ей хищную маску? Почему он смотрит на ее дом так, словно это и его родной дом тоже?! Увидев, что незнакомец направился к крыльцу, Джессика в смятении заметалась по примыкавшей к холлу комнате. Она едва успела спрятаться за плотной шторой, как услышала стук входной двери, а вслед за ним звук спускающихся по лестнице шагов. Вжавшись в стену, она с ужасом подумала о том, что будет, если ее обнаружат, но, постепенно успокаиваясь, начала прислушиваться к доносившимся до нее голосам.

«Подслушивая можно узнать много интересного», — вспомнила она слова героя любимой с юности книги и, отбросив в сторону сомнения, принялась напряженно вслушиваться в доносившиеся до нее звуки.

— Так, значит, вы, молодой человек, и есть Дэниел Тейлор, сын Алана Тейлора? — Да, сэр. Это я и есть. Мой отец плохо чувствует себя в последнее время и потому попросил меня приехать к вам. Где я мог бы просмотреть документы?

— Думаю, удобней всего будет в моем кабинете, тем более что все документы находятся именно там. У меня вопрос к вам, мистер Тейлор. Как скоро «Фледжберри-хауз» будет выставлен на продажу?

— Думаю, уже в этом месяце, хотя я могу и ошибаться. Если это принципиально для вас, мистер Крафт, я мог бы узнать и сообщить подробности.

— Нет, не нужно. Просто не хотелось бы, чтобы дом моих предков попал в руки того, кто не в состоянии оценить его уникальность.

Слушая полный боли голос отца и спокойный, лишенный каких-либо красок голос его собеседника, Джессика испытала такие чувства, о существовании которых у себя даже не подозревала. Никогда и никого она не ненавидела так, как этого лощеного, полного высокомерия мистера Тейлора! И ни к кому еще ее не тянуло с такой силой, как к этому мужчине! Соединившись, два чувства подняли настоящий ураган в ее душе, и она, маленькая, беззащитная песчинка, должна была противостоять буйству стихий. Значит, его зовут Дэниел Тейлор! Теперь-то она уж точно никогда не забудет это имя! Бедный отец! Как ему тяжело сейчас! Предательство Дженкинса, потеря компании, проблемы с деньгами, обвинение в сокрытии доходов… И как апогей встреча с тем, кто должен отнять у него самое дорогое — «Фледжберри-хауз»!

Нужно ехать прямо сейчас, не дожидаясь, когда приедет Ланьи. Этот человек не должен видеть меня здесь. Ведь иначе я никогда не смогу отомстить ему! — в смятении подумала Джессика.

Пришедшая в голову мысль подвела итог всему, и неожиданно для себя Джессика обнаружила, что теперь у нее есть цель, ради которой она и будет жить. Решение было найдено, а для его выполнения нужно было лишь одно — чтобы Дэниел Тейлор не знал дочь Ричарда Крафта в лицо.

Что ж, придется превратиться в роскошную женщину и влюбить его в себя. А затем, когда он будет уже полностью в моей власти, открыть ему глаза.

Она не призналась бы в этом даже себе, но мысль о том, что когда-нибудь этот мужчина будет шептать ей на ушко слова любви, наполнила ее восхитительной радостью ожидания. И хотя она говорила себе, что это будет радость от свершившегося возмездия, душа ее уже знала то, о чем пока не догадывался рассудок.

Идя по «Фледжберри-хаузу», Дэниел с любопытством осматривался. Как же нужно любить свой дом, чтобы сделать его таким элегантным и в то же время необыкновенно удобным для проживания? Его собственный дом никогда не был столь уютным, и в нем он никогда не чувствовал себя по настоящему дома. И вся эта мебель — ей как минимум около сотни лет — выглядит великолепно. А эти окна, панели из дерева, украшенные ажурной лепниной потолки, затянутые розовым шелком офорты на стенах, великолепные обюссоновские и персидские ковры… Интересно, как удается поддерживать все это в таком прекрасном состоянии? — удивленно подумал он.

— Мистер Крафт, — не выдержав, обратился он к хозяину дома, — скажите, правда то, что пишут в путеводителе? Вашему дому и в самом деле более ста лет?

— Да, это так. Дом был построен моим прадедом, Джеймсом Крафтом. Но тогда у «Фледжберри» не было третьего этажа, его возвел уже мой дед, Гордон Крафт. У него было девять детей, и все они, женившись или выйдя замуж, жили с ним. Мы с дочерью конечно же не пользовались всеми комнатами в доме, а третий этаж вообще закрыт много лет.

— Но как вам удается поддерживать дом в таком великолепном состоянии? Такое впечатление, что он был построен не двести, а двадцать лет назад.

— Вы правы, мистер Тейлор, он и в самом деле великолепно сохранился, к тому же семь лет назад был проведен капитальный ремонт здания. Были заменены все трубы, лестницы, налажена система вентиляции, приведен в порядок бассейн.

— Бассейн? Здесь есть бассейн?

— Да, правда небольшой, но нам с дочерью хватало.

— А какова площадь участка вокруг дома?

— Два акра. Немного, но и немало. Но ухожена лишь малая его часть. Остальная скорее напоминает лес, но и мне и Джессике так даже больше нравилось.

— Скажите, мистер Крафт, а какова общая площадь дома?

— Точно не могу сказать, но вы ведь все равно будете сейчас просматривать документы, там все указано.

— Да, действительно. И еще один вопрос. Кто будет жить в доме до того момента, когда он будет выставлен на торги?

— Никто. Ланьи и Джессика улетают сегодня в Лондон, а больше здесь никто не живет. Вот мой кабинет, мистер Тейлор, все приготовленные для вас документы на столе. Там же полная опись картин, мебели и драгоценностей. Надеюсь, представители аукциона не опоздают и вы сможете управиться за один день.

— Мистер Крафт, может, это покажется вам немного странным, но я хотел бы сам купить у вас этот дом. Более того, я хотел бы купить его со всем содержимым. Вам нужно только назвать цену.

— Вы действительно хотите купить мой дом?! — удивленно воскликнул теперь уже бывший владелец «Фледжберри».

— Да, хочу. Я никогда еще не видел более потрясающего места, чем это. Всего час езды от Нью-Йорка, свежий воздух, участок с бассейном. Думаю, моему сынишке здесь очень понравится.

— У вас есть сын?

— Да. Его зовут Кевин, и ему пять лет.

— А ваша жена? Согласится ли она жить здесь?

— Мы в разводе. Так что теперь я решаю, где и как будет жить мой сын.

— Понятно. Но, право, вы застали меня врасплох. Боюсь, я не смогу назначить вам цену прямо сегодня, для начала я хотел бы обсудить этот вопрос со своим адвокатом, ну и конечно же с дочерью.

— Само собой. Время еще есть, но, если можно, постарайтесь не задерживаться с ответом. Вы останетесь здесь?

— Нет, мистер Тейлор. Думаю, мое присутствие лишь помешает вам. Все документы в порядке, но, если у вас все же возникнут вопросы, нажмите на эту кнопку и я услышу вас в любой точке дома. А сейчас извините, но мне нужно еще попрощаться с дочерью.

Едва дождавшись, когда хозяин покинет свой кабинет, Дэниел подошел к окну и, открыв его, с удовольствием втянул насыщенный запахами цветов и травы воздух. Никогда еще он не чувствовал себя более отвратительно. Вопреки всему, этот Ричард Крафт понравился ему, и мысль о том, что именно он, Дэниел, должен лишить его родного дома, повергла его в смятение. Неужели нет никакого выхода? Неужели отец прав и продажа дома единственно возможный выход из создавшегося положения? Нужно еще раз внимательно просмотреть все бумаги, вдруг отец что-то не учел? Вдруг есть еще какая-нибудь возможность оставить этот дом в собственности семьи Крафт? — подумал он.

Дэниел начал внимательно просматривать лежавшие на столе документы. Погружаясь в работу, он забывал обо всем на свете. Субъективная оценка переставала в такой момент влиять на его решения, а сделанные выводы отличались стройностью и объективностью.

Подождав, когда окончательно стихнут шаги и голоса поднимающихся по лестнице мужчин, Джессика бросилась вон из холла в свою комнату. Не хватало еще, чтобы ее поймали за подслушиванием! Но этот Дэниел Тейлор, как он посмел разговаривать с ее отцом в таком холодном тоне? Банковская крыса! Наверняка у него в голове вместо нормальных извилин ряды с банковскими ящичками! И никто не переубедит ее в том, что все человеческие чувства он не рассматривает через призму денег! Интересно только, по какому курсу он покупает и продает эти самые чувства? И в какой валюте? Неожиданно ей стало стыдно за себя и свои мысли. Ничего оскорбительного сказано не было, этот человек лишь интересовался документами, это всего лишь его работа. Джессика сама не заметила, как начала оправдывать Тейлора. Испытывая одновременно и влечение и ненависть, она окончательно запуталась в своих чувствах и, как ни старалась, не могла выбраться из созданного ею же самой лабиринта. Все время представлялась задумчивая улыбка, увиденная ею на лице Тейлора, когда он рассматривал «Фледжберри-хауз», и, как Джессика ни отгоняла от себя непрошеное видение, оно все равно возвращалось.

Погруженная в свои мысли, Джессика не услышала стука в дверь, и вернул ее в реальность лишь голос отца:

— Джесс, ты не ответила на стук, с тобой все в порядке?

— Да, все хорошо. Просто задумалась немного. А как ты?

— Приехал представитель банка. Он сейчас просматривает документы. Очень приятный молодой человек. Его имя Дэниел Тейлор. Вообще-то я ожидал самого Алана Тейлора, но…

— Ты надеялся, что тебе удастся уговорить его отсрочить платеж, чтобы не продавать «Фледжберри»?

— Не скрою, я до последнего надеялся на это, но, как видишь, зря. Более того, этот Тейлор-младший хочет сам купить наш дом. Неожиданное предложение, не правда ли? И хочет купить его со всем содержимым. Попросил меня назначить цену. Все это слишком неожиданно, и потому я сказал, что мне нужно еще посоветоваться с тобой и с адвокатом.

Ну конечно! Как же я сразу не поняла!? Этот красавчик давно уже положил глаз на «Фледжберри», а сейчас только делает вид, что эта мысль случайно пришла ему в голову! Бедный отец! Он ведь даже не допускает мысли, что все это сделано нарочно, наивно верит в то, что этот Тейлор хочет купить «Фледжберри» лишь потому, что он так понравился ему! Но тогда… тогда почему он не покупает его за бесценок, а просит назначить цену? Ведь назначенная цена может оказаться куда выше той, которая прозвучит на торгах! Мысли словно испуганные птицы метались в ее сознании, но она не могла поймать ни одну из них.

Все это было слишком странно, а потому не поддавалось никакому логическому объяснению.

— Так что мы ответим мистеру Тейлору, Джесс? Если ты против, я тут же откажусь от этого предложения, хотя, не скрою, оно весьма выгодно для нас. Ведь в этом случае мы не зависим от аукциона, так как мистер Тейлор готов заплатить ту цену, которую назначу ему я.

— В таком случае, я думаю, тебе следует согласиться, — растерянно произнесла она. — По крайней мере тогда вся мебель и картины останутся в доме, а не разбредутся по всему миру. Скажи, папа, а этот Тейлор сам собирается жить здесь? Вместе со своей семьей?

— Да, хотя вся его семья — это он сам и его маленький сын.

— А где же жена?

— Он сказал, что они в разводе.

В разводе! Она боялась признаться в этом даже себе, но мысль о том, что Дэниел Тейлор в разводе, необычайно порадовала ее. Нечто похожее на ревность шевельнулось в душе, и, не понимая, что творится, Джессика вдруг с неприязнью подумала о том, что вряд ли какая женщина могла бы ужиться с ним.

— Соглашайся, отец, — после нескольких минут молчания произнесла она. — Это и в самом деле отличный вариант. Мы лишимся дома, но по крайней мере ты будешь избавлен от лишней боли.

— Спасибо, Джесс. Я всегда знал, что могу рассчитывать на тебя.

— Папа, а те деньги, что ты оставил для меня в Лондоне, откуда они?

— Хороший вопрос. Я все ждал, когда ты задашь его. Это деньги твоей матери, те, что лежали на ее счету, когда она погибла. Поначалу сумма была небольшой, но я несколько раз удачно инвестировал ее, и теперь в твоем распоряжении ровно восемьсот тысяч долларов.

— Так много? Но почему тогда ты не взял эти деньги, чтобы выплатить банку хотя бы часть долга?

— Я думал об этом, Джесс. Но потом отказался от этой мысли. Эти деньги все равно не смогли бы спасти «Фледжберри», а тебя я оставил бы совсем без средств. Эти деньги по праву принадлежат тебе. Если захочешь, сможешь даже купить себе квартиру в Лондоне, конечно не в престижном, но во вполне пристойном районе. Недвижимость дорожает с каждым днем, и такая покупка будет неплохим вложением капитала. Кроме всего прочего, я связался с одной моей старой знакомой, которая живет в Лондоне. Ее имя Сандра Уилсон, я учился с ней в университете. Сейчас она главный редактор лондонской «Lady’s life». Сандра чудесная женщина, немного резкая, но необычайно отзывчивая. Я даже был немного влюблен в нее когда-то, но у Сандры было слишком много поклонников и она попросту не заметила меня среди них.

— Спасибо тебе, папочка. Надеюсь, мне не придется долго жить в Лондоне и, как только тебя отпустят, я сразу же вернусь в Америку. Терпеть не могу сырость.

— Не будь такой занудой, Джесс, — улыбнулся он.

— Хорошо, не буду. Папа, Ланьи, кажется, уже приехал и, наверное, уже ждет меня внизу…

— Знаю, солнышко. Я слышал звук мотора.

— Папа, — взмолилась Джессика, — ну, пожалуйста, разреши мне побыть с тобой еще немного!

— Нет, Джесс. Коронер явится за мной уже через час. Мы говорили с тобой об этом, не заставляй меня повторяться. Собирайся, я провожу тебя до машины. — С этими словами Ричард Крафт покинул комнату, дав возможность дочери проститься с тем, что так дорого ее сердцу.

Сердце Джессики болезненно сжалось. Закрыв глаза, она мысленно попрощалась со своим детством и юностью. Хотела попрощаться и с будущим, которое всегда представлялось ей неразрывно связанным с «Фледжберри», но не смогла. Родной дом не отпускал, он словно говорил, что никакая сила не сможет навеки разлучить ее с ним.

4

Привлеченный непонятным шумом, Дэниел отложил в сторону очередную порцию документов и, подойдя к окну, отогнул занавеску. Его внимание привлекла прижавшаяся к плечу Ричарда Крафта молодая девушка. Что-то неуловимо знакомое было в ее облике, но, не видя лица, он никак не мог вспомнить, где и когда мог видеть ее. Стройные ноги в голубых джинсах, собранные в строгую прическу белокурые волосы, нежный изгиб шеи… Неожиданно ему захотелось, чтобы эта белокурая головка оказалась прижатой к его плечу, и лишь усилием воли он смог отогнать непонятно откуда взявшееся желание. Происходящее показалось ему вдруг отвратительным фарсом, и, почувствовав себя виновным в происходящем, Дэниел отошел от окна.

Наверняка это та самая дочь, о которой упоминал мистер Крафт. И она вынуждена покинуть родной дом только потому, что мой отец не желает ссориться с советом директоров, в смятении подумал он.

Неутешительный вывод оставил неприятный осадок в душе, и, стремясь избавиться от него, Дэниел попытался вернуться к работе. Но мысли о неуловимо знакомой незнакомке все не шли у него из головы.

Интересно, почему Крафт не познакомил меня с ней? — подумал вдруг он. Хотя какая, собственно, разница почему. Не познакомил, потому что не счел нужным. Мы вправе распоряжаться его домом, а не душой.

— Я даже не знаю, что сказать тебе сейчас, Джесс, — ласково взглянув на дочь, произнес Ричард Крафт. — Ничего не говори, папочка. Давай просто сделаем вид, что я опять ненадолго улетаю в Европу.

— Хорошо. Ты ненадолго улетаешь в Европу, и совсем скоро я присоединюсь там к тебе. Звучит заманчиво.

Последний взгляд на стоящего у входной двери отца и…

Что было потом, Джессика почти не помнила. Последующие события почти полностью стерлись из ее памяти, но образ поднявшего руку в знак прощания отца был настолько ярким, что она видела его, как только закрывала глаза.

Взглянув на сидящего напротив него сына, Алан Тейлор решился наконец задать тот самый вопрос, что вот уже несколько дней не давал ему покоя. — Ты и в самом деле решил купить дом Крафта, Дэн? Но почему? У тебя великолепный дом в Нью-Йорке, налаженный быт, да и вообще…

— Я ненавижу этот дом, отец. Он как постоянное напоминание о том, во что Клэр превратила мою и Кевина жизнь. Я не был и дня счастлив в нем, и тебе это известно как никому другому.

Встав из-за стола, Дэниел отошел к огромному, до самого пола, окну. Обычно отсюда открывался великолепный вид на лежавший внизу Манхэттен, но в этот момент город был почти полностью скрыт за серой пеленой дождя.

Глядя на неподвижно стоящего у окна сына, Алан Тейлор думал о том, как несправедлива жизнь к его мальчику. Столько лет, практически с юности, быть влюбленным в женщину, буквально боготворить ее и затем получить такой удар!

— Извини, что вмешиваюсь, Дэн, но, может, стоит подумать еще раз, прежде чем заключать договор? Цена этого дома значительно превышает цену за твой, а это значит, что тебе придется продать акции!

— Не придется. Маргарет согласна дать мне в долг, я говорил с ней на днях. Что же касается дома, то не знаю даже, как объяснить тебе то чувство, которое я испытал, увидев его. Словно я уже жил в нем когда-то и спустя много лет вернулся домой.

— Но этому дому более ста лет!

— И что из того? Дом не просто в хорошем, а в очень хорошем состоянии, к тому же совсем недавно в нем был произведен капитальный ремонт. Впрочем, что я говорю, давай съездим в Ривердейл, чтобы ты смог все увидеть своими глазами.

— А мебель? Я слышал, ты хочешь купить его вместе с мебелью?

— Я хочу купить его вместе со всем содержимым. Дом полон старинной мебели и великолепных картин, без них он потеряет свою индивидуальность. Как ты не понимаешь? Я хочу купить не просто дом, я хочу купить то тепло, что он хранит. Думаю, и Кевину будет там гораздо лучше, чем в Нью-Йорке. «Фледжберри-хауз» окружает множество деревьев, есть превосходная лужайка, цветы, а позади дома бассейн. И все это всего в часе езды от Нью-Йорка.

— Ну что ж, давай съездим туда, но как-нибудь в другой раз. Сегодня мы с мамой приглашены на ужин к Гарольдам. Кстати, может, пойдешь с нами? Они всегда спрашивают о тебе, особенно Ники.

— Нет уж, уволь. Тратить целый вечер на бессмысленную болтовню? Ни за что. К тому же я обещал Кевину сводить его в кино.

— Честно говоря, я бы с удовольствием составил вам компанию, но ты ведь знаешь маму. Она и слышать не захочет о том, чтобы идти к Гарольдам без меня.

— Только в такие моменты понимаешь все плюсы холостяцкой жизни, не так ли? — весело подмигнув отцу, произнес Дэниел.

— Один — ноль, сынок, но скажи тогда, о каких плюсах думаешь ты, ложась вечером спать в свою холостяцкую постель?

— Ты неподражаем, отец! — рассмеялся Дэниел и, махнув на прощание рукой, вышел из кабинета.

Покинув здание банка, он увидел, что дождь прекратился. Решено. Он все же съездит сегодня в Ривердейл, но не с отцом, а с Кевином. Покажет ему дом, а затем, если дождь не пойдет вновь, покатает его на лодке. Еще в прошлый раз он заметил небольшое озеро с северной стороны Ривердейла и видел множество машин, к багажникам которых были привязаны легкие пластиковые лодки.

Глядя в иллюминатор на исчезающий в серой дождевой дымке Нью-Йорк, Джессика с тоской вспоминала свой недавний приезд домой. Такое чувство, что с того момента как самолет, на котором она прилетела, сел в аэропорту Кеннеди, прошло не несколько дней, а целая жизнь, мысленно произнесла она и, закрыв глаза, вновь начала перебирать в памяти события последних дней.

Приехав в Нью-Йорк, они с Ланьи поселились в небольшом отеле, и, чтобы не сойти с ума от переполнявших голову мыслей, она целыми днями бродила по огромному городу. Смешавшись с толпой, Джессика словно растворялась в ней, чувствуя себя при этом невидимкой. Никому не было до нее дела, и впервые в жизни ее это радовало.

Правильно говорят, что куда легче затеряться в толпе, чем лесу, усмехнулась как-то она, пройдя всего в двух шагах от поджидавшего ее у входа в отель Эдварда.

Эдвард. Как же он переполошился, когда, покинув «Фледжберри», она позвонила ему! Начал говорить, что искал и не нашел ее в аэропорту и что очень хочет увидеться, но, к сожалению, не имеет ни минуты свободного времени. Не сказав ни слова в ответ, она отключилась, а спустя всего несколько минут он вдруг сам перезвонил ей и начал просить о встрече. И каким же омерзительным был этот последний разговор с мистером Лоузом-младшим!

Воспоминания вихрем пронеслись в ее голове. Странно, что никогда прежде она не замечала, какие тонкие губы у Эдварда, и как противно он морщит нос, и как ловко умеет уходить даже от самых конкретных вопросов. Куча слов, из которых ничего нельзя понять.

Истинный сын своего отца, мысленно усмехнулась она. Впрочем, сейчас ей уже все равно и даже как-то не верится, что совсем еще недавно она постоянно думала о нем. Какой же глупой она была всего несколько дней назад!

Недавний разговор с Эдвардом Джессика запомнила почти дословно и теперь то и дело возвращалась к нему.

— Ты не должна плохо думать обо мне и моей семье, Джесс. Мой отец в будущем году будет баллотироваться в сенат штата, и, как ты понимаешь, он просто не мог позволить себе, ну… ты понимаешь, о чем я…

— Позволить — что? Быть скомпрометированным столь нежелательным знакомством? Можешь не беспокоиться, Эд, ни я, ни мой отец больше не потревожим спокойствия семьи Лоуз.

— Ты несправедлива, Джесс. Пойми, иногда обстоятельства складываются таким образом, что…

— Что лучше отказать в помощи тому, кто столько раз оказывал ее тебе. Я не хотела напоминать тебе об этом, но ведь именно благодаря моему отцу твой отец, Джошуа Лоуз, занимает сейчас столь высокое положение.

— Ты бьешь ниже пояса. В конце концов, это нечестно — напоминать о благодеянии.

— Гораздо честней отказать в помощи тому, кто столько раз оказывал ее тебе, не правда ли? Кстати, те деньги, что вы остались должны моему отцу… Думаю, пришла пора вернуть их.

— Но, Джесс, как ты не понимаешь, что сейчас не время и не место говорить об этом?! Те деньги были добровольным пожертвованием на предвыборную кампанию моего отца!

— Добровольным пожертвованием?! Но тогда как насчет расписки, что я видела как-то в сейфе отца?

— Что ты намеренна с ней сделать, Джесс? — пересохшими от волнения губами спросил он.

— Я уже сделала. Сегодня утром я отослала ее в «Америкэн бэнк индастриз», так что теперь вам придется иметь дело с ними. — Все это был блеф чистой воды, но ей так хотелось заставить поволноваться Лоузов.

— Ты не должна была так поступать, Джесс! В конце концов, это дело твоего отца и только он вправе решать, как ему поступить.

— Ошибаешься. У меня есть все необходимые права, и, как видишь, я уже пользуюсь ими. Сто пятьдесят тысяч долларов не валяются в придорожной канаве, так почему же я должна отказываться от них?

— Никогда не думал, что ты можешь так поступить со мной и моей семьей, Джесс!

— То же самое я могу сказать и о тебе, Эдвард. Жаль только, что поняла я это так поздно. Впрочем, свои плюсы в этой ситуации все же есть. Я избавилась от иллюзий, а также от опасной возможности выйти за тебя замуж. Не понимаю, как вообще я могла допускать такой вариант? Ты ужасно скучный человек. Все в твоей жизни расписано на годы вперед, и ты никогда ни на шаг не отступишь от заранее намеченного пути. Мне даже жаль тебя, Эдвард Лоуз. В твоей жизни никогда не произойдет ничего необычного. Все, что тебя ждет, это брак с Морин, работа в фонде твоего отца и расписанные на годы вперед дни. Какое счастье, что все это никогда не будет иметь ко мне никакого отношения!

— Но, Джесс, я все еще люблю тебя!

От этих слов ее даже сейчас бросило в дрожь.

— Ты не любишь и никогда не любил меня, Эдвард. Ты вообще не способен любить кого-либо, кроме самого себя. Это настоящая трагедия, но вряд ли ты когда-нибудь поймешь это. А теперь прощай и постарайся никогда больше не вставать у меня на пути!

Вынырнув из омута воспоминаний, Джессика отметила, что на сей раз они не причинили ей никакой боли. И чем дальше отдалялся от Американского континента огромный белоснежный лайнер, тем быстрей таял в ее сознании образ Эдварда.

Она попыталась заснуть, но растревоженное сознание никак не хотело расстаться с мыслями о последних событиях в ее жизни, и спустя несколько секунд Джессика поняла вдруг, что с Лоуза-младшего ее мысли, непонятно как и когда, перескочили на Дэниела Тейлора. Она не хотела думать о нем, но… думала! Вспоминала странный задумчивый взгляд и ругала себя за то, что никак не может выбросить образ Дэниела Тейлора из головы. Никогда еще она не была в таком разладе с самой собой! Ей нужно ненавидеть этого человека, а вместо этого она мечтает о том, чтобы вновь увидеть его! Интересно, что именно заставило его так разозлиться на нее? Явно не оброненный журнал. Ведь даже сидевшие рядом с ней пассажиры не обратили никакого внимания на столь незначительный шум. А может, у него неприятности в жизни? Нелады с сыном, бывшей женой или ссора с любимой девушкой?

Мысли эти вызвали неожиданную реакцию. Нечто весьма похожее на ревность шевельнулось в ее душе, и ей понадобилось какое-то время, чтобы справиться с собой. Какое мне, собственно, дело до проблем мистера Тейлора? — убеждала она себя. Да пусть его жизнь перевернется с ног на голову, мне и тогда не будет никакого дела до его проблем!

Сидя в кресле самолета рядом с мирно посапывающим во сне Ланьи, Джессика старалась думать только о том, какой будет ее новая жизнь в Лондоне. Она перебрала в уме как минимум с десяток вариантов, но так и не смогла представить, как будет жить вдали от отца. Скорей всего все сведется к тому, что после работы она будет возвращаться в пустую квартиру и долгими вечерами в одиночестве сидеть перед телевизором. О том, как будет жить теперь отец, она старалась не думать. На это у нее просто не было сил.

Странно, но неизвестность вдруг перестала пугать ее, и впервые за последние несколько дней в Джессике проснулся интерес к новой жизни. Кто знает, вдруг все произойдет совсем не так, как она нафантазировала себе. Вполне возможно, что у нее появятся новые друзья или даже мужчина, рядом с которым она вновь сможет почувствовать себя счастливой. Жизнь достаточно непредсказуема, уж она-то это знает твердо.

— Ты сошла с ума, Сандра! Как вообще можно вести себя подобным образом?! В словах Кэрол Лоусон, директора по маркетингу, было столько неподдельного изумления, что, едва услышав их, Сандра Уилсон испытала жуткое желание вцепиться Кэрол в физиономию. Вообще-то они всегда неплохо ладили, но только до тех пор, пока кто-либо из них не переступал границу чужой территории. На этот раз ее переступила Кэрол, и потому Сандра чувствовала себя вправе первой начать наступление.

— А ты, значит, считаешь, что я, будучи главным редактором, не вправе уволить этого проходимца?!

— Джимми Ален наш лучший дизайнер, если ты, конечно, еще помнишь об этом! Стоит тебе уволить его, как конкуренты тут же откроют сезон охоты и он будет работать против нас!

— Он и так работает против нас, Кэрол! Жаль только, что я лишь вчера поняла это. Посмотри сюда — и ты сразу все поймешь. Сравни сентябрьский и октябрьский номера нашего журнала и вот эти номера «Мадемуазель». Разница только в цвете, да и то не везде.

Окинув внимательным взглядом глянцевые страницы, Кэрол почувствовала, как волосы зашевелились у нее на затылке, но, не желая окончательно признавать правоту Сандры, произнесла: — Но почему ты решила, что это сделал именно Джимми?! Информацию мог передать любой, кто имеет к ней доступ!

— Не знай я тебя столько лет, подумала бы, что ты нарочно говоришь глупости. Окончательный вариант макета известен только мне, Хэнксу и Джимми. Хэнкс — владелец журнала, следовательно, продавать информацию конкурентам явно не в его интересах. Я — главный редактор и работаю в этой должности вот уже восемь лет. Если бы я занималась подобными вещами, то неприятности начались бы много лет назад, а они начались почти сразу же, как мы взяли на работу Джимми Алена. Кстати, я навела справки, с прошлого места работы его уволили точно за такие же делишки.

— Но, Сандра, Джимми Ален лицо журнала!

— Пока да, но совсем скоро может получиться так, что лицо это превратится в самую отвратительную в мире задницу! Он, конечно, милашка, но подумай все же о том, что твоя карьера вряд ли стоит этого проходимца. Да, он талантлив, не спорю, но я все же предпочитаю иметь дело с теми, кто не сливает информацию на сторону.

Лишь громкий стук хлопнувшей двери был ей ответом, и, едва заметно пожав плечами, Сандра Уилсон принялась собирать разбросанные по всей поверхности стола бумаги. Самый неприятный — по крайней мере, она надеялась на это — разговор был позади, и теперь можно думать о том, кем заменить Джимми. На примете было несколько кандидатов, оставалось только решить, кому из них стоит отдать предпочтение. Нужно было также просмотреть присланные из агентства резюме и лишь затем решать, кого именно приглашать на собеседование. На все это могло уйти куда больше времени, чем она рассчитывала, но Сандра все равно не жалела о содеянном.

Работать с тем, кто тебя предает?! Нет, это не в моих правилах, мысленно произнесла Сандра и, подойдя к компьютеру, начала методично просматривать всю присланную на ее личный электронный адрес информацию.

Писем было столько, что она чуть было не отложила их просмотр на следующий день, но, вовремя вспомнив, что завтрашний день будет посвящен переговорам с возможными рекламодателями, приступила к работе. Уж лучше работа, чем вечернее, а потом и ночное, лишенное всяческого смысла одиночество.

Она уже почти закончила работу, как вдруг ее внимание привлекло еще одно послание.

Адрес явно не европейский, определила она. Письмо из Штатов. Интересно, кто это вспомнил о ней спустя столько лет?

Чувства, которые она с тихим упорством загоняла все эти годы в самый дальний угол своего сознания, вырвались наружу, и, еще не открыв письмо, Сандра уже знала, кто его автор.

Ричард! Это мог быть только он. Но что должно было произойти, чтобы он вдруг вспомнил обо мне спустя столько лет? — мысленно спросила она себя.

Прочитав письмо, Сандра встала из-за стола и, отойдя к окну, принялась рассматривать лежащую прямо перед ней улицу. После Нью-Йорка она долго не могла привыкнуть к тому, что окна ее кабинета находятся на уровне не сорокового, а всего лишь третьего этажа, а привыкнув, начала находить в этом особенную прелесть. Жизнь теперь не проходила мимо, а была неотъемлемой частью того, что происходило с ней. Множество звуков огромного города рождали особую музыку, и, всякий раз вслушиваясь в ее звучание, Сандра находила в ней нечто новое для себя. Вот и сейчас, вслушиваясь в доносившиеся до нее звуки, Сандра вдруг вновь почувствовала себя студенткой первого курса университета, без ума влюбленной в недосягаемого Ричарда Крафта. Интересно, знал ли он, насколько сильно она была влюблена в него? Наверное, нет. Слишком много в те годы кружилось вокруг нее поклонников, за спинами которых она прятала полные тоски глаза. Но как же он был красив! И как недосягаем! В те дни не она одна сходила по нему с ума, а как минимум половина девчонок с курса. Он же, как никто другой, умел оказывать предпочтение всем и никому конкретно. Лишь она, Сандра, порой удостаивалась задумчивых, полных непонятного ожидания взглядов, но с появлением Лоры прекратились и они. Странно, что после ее гибели он так и не женился. Благодаря Кэтлин Мэрфи, она, Сандра была в курсе дел Ричарда и знала, сколько женщин вилось вокруг него. Время от времени он оказывал предпочтение кому-нибудь из них, но так ни на ком и не женился. Но, как все же странно, что судьба, сделав зигзаг в двадцать с лишним лет, вновь свела их. Не напрямую, но косвенно все же свела. И почему именно ее, Сандру, он просит помочь своей дочери? Неужели все эти годы Ричард знал, что небезразличен ей?

Откинувшись на спинку стула, Сандра Уилсон мысленно перенеслась на годы назад и долго еще перебирала спрятанные в сердце воспоминания. Как же давно и как же недавно все это было! Прошло столько лет, а она вдруг вновь чувствует себя прежней Сандрой Уилсон, самой красивой и самой несчастной студенткой университета. Если бы она только вела себя тогда иначе! Возможно, все в ее жизни сложилось бы по-другому: была бы семья, дети и эта Джессика вполне могла бы быть ее, Сандры, дочерью. Но, хватит этих «если бы». От них начинает кружиться голова, замирает сердце и становится холодно в животе.

Посмотрев на календарь, Сандра машинально отметила, что до приезда Джессики осталось чуть больше недели. И за такой короткий срок нужно найти для нее не только жилье, но и работу?!

Все это было слишком уж неожиданно, и, с силой захлопнув окно, Сандра подумала о том, что такое к себе отношение могла позволить лишь нескольким людям, и Ричард Крафт был одним из них.

5

Лондон встретил их таким ярким солнечным днем, что Джессика даже засомневалась, туда ли они с Ланьи попали. Высокое ясное небо и яркая зелень листвы, по мнению Джессики, куда больше подходили, например, для Италии, чем для знаменитого своими туманами Лондона. Дорога от Хитроу до отеля, где у них были забронированы номера, заняла около полутора часов, и все это время Джессика рассматривала проносившиеся за окном автомобиля пейзажи. Кое-что было знакомо по фильмам и путеводителю, но, и знакомое и незнакомое, оно не переставало вызывать у нее восхищение. Биг-Бен, Вестминстерское аббатство, Дом парламента, галерея Тейта, собор Святого Павла, Тауэр — какие волнующие, наполненные необыкновенно глубоким смыслом названия! Отец был прав, настаивая на ее отъезде из Штатов. В Лондоне она быстрей придет в себя и обязательно найдет способ вернуть «Фледжберри-хауз».

Погруженная в свои мысли, Джессика не заметила, когда такси остановилось у самого входа в отель. Здание не было похоже на гостиницу, и первые несколько минут, пока Ланьи с таксистом выгружали багаж, Джессика с интересом осматривала его.

Поздний Ренессанс, определила она.

Очутившись же внутри, она поначалу подумала, что перенеслась как минимум на сто лет назад. Бархатные шторы, отделанные темными дубовыми панелями стены, полированный мрамор пола, бронзовые светильники, массивные кожаные кресла холла, сидящие в них странные, словно персонажи из прошлого, люди…

— У меня такое чувство, Ланьи, что в этом отеле время остановилось где-то на рубеже веков, — обратилась Джессика к своему спутнику.

— Ты правы, Джесс. «Виктория плейс» — уникальное в своем роде заведение. И хотя вся эта обстановка не более чем рекламный трюк, жить здесь и в самом деле очень приятно. Мистер Крафт всегда останавливался здесь, когда приезжал в Лондон.

— Рекламный трюк? Но кто тогда эти пожилые люди, вон те двое в твидовых костюмах и та женщина в странной шляпке и пенсне?

— Это платные гости. В основном все они вышедшие на пенсию и желающие подработать актеры. Читать газеты, спорить о том, какая партия победит на выборах, и вязать шарфики они могли бы и дома, но там им за это никто не стал бы платить. А здесь у них нечто вроде собственного клуба, они чувствуют себя кому-то нужными и не такими одинокими.

— Никогда не думала, что когда-нибудь увижу нечто подобное, — потрясенно произнесла Джессика. — А с ними можно разговаривать?

— Почему бы и нет? Все они довольно симпатичные люди, а общение с постояльцами и есть часть их работы.

— Позже обязательно познакомлюсь с кем-нибудь из них. Они такие забавные и такие милые…

Глядя на погрузившегося в какие-то свои, детские мысли Кевина, Дэниел не сумел удержаться от вопроса: — Ну, Кевин, нравится тебе наш новый дом?

— Нравится. А ты будешь жить здесь со мной?

— Ну конечно. Ведь это наш с тобой дом. А еще с нами будет жить миссис Хейдли. Она твоя новая няня, и я надеюсь, что вы понравитесь друг другу. А что это у тебя?

— Я нашел ее под кроватью. Правда, классная?

Оглядев старую, но явно чистую плюшевую панду, Дэниел хотел было предложить отнести игрушку на чердак, а вместо нее купить новую, но, увидев выражение глаз сына, произнес:

— Превосходная панда, совсем как настоящая. Ты уже придумал для нее имя?

— Да. Я назову ее Снупи. Ей нравится это имя, я знаю.

— Знаешь? Откуда?

— Не знаю, просто знаю — и все.

— Ну хорошо, Снупи так Снупи. А как тебе твоя новая спальня? Правда, здорово? Кровать такая большая, что на ней могут уместиться сразу несколько человек. А детская? Ты уже видел новые игрушки?

— Видел, но мне больше нравится Снупи. Она добрая и любит меня.

— Я рад, что у тебя появился такой замечательный друг, но, может, все же дашь панде отдохнуть и сходишь со мной куда-нибудь поужинать?

— А ты возьмешь мне пиццу? Мне надоела та еда, которую ты заказываешь в ресторане.

— Все что угодно, Кевин. Можешь даже залить ее майонезом и кетчупом, я не буду возражать. — Ведь нужно как-то отметить такое событие, как переезд в новый дом? Так почему бы не залитой майонезом и кетчупом пиццей, если сыну это так нравится?

Увидев стоявшую у ресепшена женщину, Джессика невольно залюбовалась ее роскошными рыжеватыми волосами и точеной, не подвергшейся возрастным изменениям, фигурой. С четырех ярдов я не дала бы ей больше тридцати, успела подумать Джессика и с улыбкой произнесла:

— Добрый день, миссис Уилсон. Рада познакомиться. Мне, право, неудобно, я должна была первой связаться с вами…

— Сандра. Зови меня Сандра, Джессика. Кстати, ты все равно не смогла бы связаться со мной. Я только вчера вернулась из Дублина. Но сейчас не об этом. Неделю назад я получила письмо от твоего отца, в котором он просит оказать тебе помощь и поддержку. Свободного времени у меня не очень много, но кое-что я все же смогла сделать. Может быть, пройдем куда-нибудь?

— Да-да, конечно. Здесь за углом есть довольно симпатичный ресторанчик, может туда?

— Прекрасно. Заодно съем что-нибудь. Столько работы, что порой вообще забываю о том, что нужно обедать.

Предоставив Джессике право самой делать заказ, Сандра воспользовалась передышкой в разговоре, чтобы внимательней рассмотреть девушку. Красива, кажется умна, прекрасно воспитана. Речь правильная, улыбка приятная, вот только взгляд, порой словно застывший, и глаза живут своей, отдельной жизнью, даже когда она улыбается. На вид не больше двадцати, но иногда кажется, что она гораздо старше.

— Миссис Уилсон… Сандра, я хотела спросить насчет десерта…

— Взбитые сливки по-ирландски с орехами и ликером и чашку кофе без молока и без сахара, — машинально ответила она и, дождавшись, когда официант отойдет от столика, обратилась к Джессике с вопросом, что вот уже неделю вертелся у нее на языке.

— Ну а теперь, Джессика, ты, быть может, расскажешь мне, что именно произошло с твоим отцом? Он и в самом деле осужден за неуплату налогов?

— Это очень запутанная история, миссис Уилсон… ой, извините, Сандра. Я сама узнала обо всем недавно и, честно говоря, до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Но если в нескольких словах то… Несколько лет назад компаньон моего отца, Бойд Дженкинс, продал конкурентам формулу нового лекарства от аллергии. Отец обратился в полицию, но там сказали, что доказать его вину практически невозможно. В создание лекарства были вложены огромные средства… Можете представить состояние отца, когда оно было выпущено не им, а конкурирующей фирмой?! Через год, когда были внесены кое-какие изменения в формулу, отец взял кредит в банке и попытался наладить выпуск этого лекарства в Европе. Но в самый последний момент пришел вдруг запрет на его продажу. Какие-то проблемы с химическим составом, подробности мне не известны.

— Но при чем здесь сокрытие доходов?

— Те деньги, что были предназначены для уплаты налогов, были пущены в производство, платить налоги было просто нечем.

— Так, значит, кроме всего этого у Ричарда еще и огромный долг перед банком?

— Нет, долга уже нет. Банк забрал у нас все, что только можно было забрать. Акции, «Фледжберри-хауз», коллекцию папиных картин и даже мамины драгоценности.

— Да, не думала я, что все так серьезно. Но неужели ничего нельзя было сделать?

— Думаю, можно. Банк мог дать отцу отсрочку, но приближался совет директоров и, следовательно, вся отчетность должна была быть в полном порядке.

— Бред какой-то! — не в силах поверить услышанному, воскликнула Сандра.

— Я тоже так думаю. Но скорей всего дело в том, что сыну владельца банка очень уж понравился наш дом. Он даже предложил отцу купить его со всем содержимым.

Сандре показалось или она в самом деле увидела странный отсвет в глазах Джессики? Нечто среднее между тоской и неприязнью.

— И Ричард согласился?

— Да. Это очень выгодное предложение. Согласившись, отец может назначить цену сам и не зависеть от аукциона.

— Но тогда получается, что он лишил тебя всего!

— У меня есть деньги, целых восемьсот тысяч долларов. Это деньги моей матери. Первоначальная сумма была небольшой, но отец несколько раз удачно инвестировал ее. Он посоветовал мне купить квартиру в Лондоне, сказал, что в ближайшие несколько лет недвижимость обязательно вырастет в цене.

— Думаю, Ричард прав. Он попросил меня помочь тебе с квартирой. Заниматься ее поисками у меня, естественно, нет времени, но кое-что я для тебя все же сделала. Вот номера телефонов самых известных риелторов Лондона. Быть их клиентами сплошное удовольствие. Все желания выполняются словно по мановению волшебной палочки.

— Огромное спасибо, Сандра. Я сегодня же свяжусь с ними и, как только куплю квартиру, приглашу вас на новоселье.

— Ловлю на слове, Джессика. Ну а что касается работы, тут немного сложнее. Я ведь ничего не знаю о тебе, не знаю даже, какой колледж ты окончила.

— У меня диплом Высшей школы искусств.

— Прекрасно, а конкретней?

— Я дизайнер по интерьеру, правда еще без опыта работы. Но кое-что я все же могу показать. Правда, у меня нет его с собой, но, может, вы видели…

— Видела — что?

— Рождественская гостиная в декабрьском номере «Космополитена». Это была моя дипломная работа. Одна из наших преподавателей… короче, она показала мою работу главному редактору, после чего та появилась в журнале.

Услышав это, Сандра на несколько секунд впала в ступор. Рождественская гостиная! Да ведь увидев ее тогда, она чуть ли не с лупой рассматривала все детали интерьера! Даже Джимми Ален, говнюк хренов, и тот готов был признать, что подобный дизайн под силу только очень хорошему профессионалу! И вот этот самый профессионал перед ней — девушка, не имеющая практически никакого опыта работы!

— Честно говоря, ты порядком удивила меня, Джессика, — едва переведя дух, произнесла Сандра. — Я прекрасно помню тот номер, причем именно из-за этой самой гостиной. Превосходная работа! Даже не верится, что это дело рук такой молоденькой девушки!

— Ну не такая уж я и молоденькая. Мне уже двадцать два.

— Когда мне было двадцать два, я, как и ты, тоже считала себя вполне зрелой женщиной. Тогда я училась на первом курсе университета и даже была влюблена в твоего отца.

— Правда? Папа тоже признался, что был влюблен в вас, Сандра. Сказал только, что вокруг вас вилось столько поклонников, что вы не заметили его среди них.

— Ричард так сказал? — На миг Сандре стало нечем дышать.

Как жестока порой судьба! Почему, ну почему от нее всегда укрывалось то, что было понятно всем остальным?! Да потому, тут же сказала она себе, что у каждого свой путь и каждый поступает так, как может поступить лишь он один.

— Знаешь, Джессика, увидев тебя сегодня, я первым делом подумала о том, как ты не похожа на своего отца. Но сейчас я готова признать, что ошиблась. Ты очень похожа на мать, но глаза у тебя в точности такие, как у Ричарда. По крайней мере, именно такими они запомнились мне. У меня есть к тебе предложение. Оно касается работы. Я предлагаю тебе место ведущего дизайнера в «Lady’s life». Работа хлопотная, но интересная. Ну как, согласна?

— «Lady’s life»? Вы серьезно? Но ведь это самый читаемый журнал во всей Великобритании!

— Тебя это смущает?

— Нет, но вдруг я не справлюсь? — пересохшими от волнения губами произнесла Джессика. — Я должна дать ответ сейчас?

— Ну… можешь подождать до завтра.

— Нет, я не буду ждать, — справившись с волнением, произнесла Джессика. — Конечно же я согласна, ведь о таком шансе можно только мечтать. Но если вдруг…

— Никаких «вдруг», Джессика. С этого дня можешь рассчитывать на мою помощь и защиту, об остальном же не беспокойся. Да, есть еще кое-что. Тебе конечно же понадобится машина, но, так как движение здесь правостороннее, нужно будет как следует потренироваться или даже пройти специальную подготовку. Что же касается самой машины, то пока можешь пользоваться моей старой. Хотя не такая уж она и старая, ей всего два года и она в отличном состоянии. Вернешь, когда приобретешь собственную.


— Мне, право, неловко, Сандра. Вы столько сделали для меня…

— Ерунда. Ты тоже сможешь помочь мне, если приложишь максимум усилий для того, чтобы «Lady’s life» и дальше оставляла далеко позади своих конкурентов.

— Я постараюсь, Сандра.

— Вот и прекрасно, а сейчас извини, но мне уже пора. Увидимся завтра утром в головном офисе. Вот моя визитка — здесь все телефоны и адрес.

Попрощавшись с Сандрой, Джессика еще долго сидела на террасе ресторанчика, вспоминая прошлое и думая о будущем. Интересно, знал ли отец, что Сандра Уилсон была влюблена в него? Наверное нет, иначе обязательно предпринял бы что-нибудь. Она из тех женщин, что надолго оставляют след в сердце мужчины — такая красивая, уверенная в себе и в то же время такая простая. На такую женщину Дэниел Тейлор вряд ли повысил бы голос и уж точно не стал бы отнимать родной дом, сделала она неутешительный для себя вывод.

При мысли о Дэниеле сердце Джессики вновь странно сжалось и захотелось… Нет, об этом нельзя и думать! Дэниел Тейлор настоящий мерзавец и ничто не может оправдать его! Решено! Я стану такой же, как Сандра Уилсон! Такой же уверенной в себе и такой же красивой! — мысленно воскликнула она. Впереди ее ждал долгий день, и впервые за последнее время ей захотелось, чтобы день этот длился как можно дольше.

Тряхнув головой, Джессика встала из-за стола и, расплатившись за стакан сока, который заказала уже после ухода Сандры, вышла из ресторана. Переговорами с риелторами займется Ланьи, у него это лучше получится, а я начну делать то, что мне предназначено судьбой. Начну переделывать податливую глину в гранит, а когда переход будет завершен, сделаю все, чтобы небезызвестный Дэниел Тейлор разбил об этот самый гранит свой лоб! — решила Джессика, и едва заметная улыбка скользнула по ее губам.

Просмотрев предложенный мастером каталог, Джессика пришла к неутешительному выводу, что ей не нравится ни одна из представленных там причесок. Слишком женственно, ни одного намека на стервозность и непоколебимую уверенность в себе. И цвет! Разве можно говорить о какой-то там уверенности, если у тебя такой цвет волос?! Подойдя к огромному зеркалу, Джессика стянула стягивающую волосы ленту, и тут же ее плечи окутало искрящееся белое облако. Когда-то эти белокурые волосы были предметом зависти всех девчонок сначала в школе, а затем и в колледже.

А эти глаза? Голубые, ну прямо как у Барби! Нет, новая Джессика должна выглядеть иначе, и, что самое главное, она не должна быть похожа на то, что я вижу сейчас в зеркале.

— Вы уже определились, мисс?

Услышав голос мастера, Джессика резко обернулась и, произнеся одно короткое «да», подошла к креслу.

— Я хочу, чтобы вы как можно короче постригли весь этот белый кошмар и покрасили то, что останется, в какой-нибудь другой цвет. Можно бы, конечно, и в черный, но для черного у меня слишком белая кожа. Вам все понятно?

— Вообще-то да, — ошеломленный услышанным, произнес мастер. — Но у вас такие чудесные волосы, мисс! Неужели не жалко лишиться такой красоты?

— Не жалко. Иногда в жизни нужно менять все, включая длину и цвет волос. Приступайте, я закрою глаза и не буду вам мешать, а открою, когда вы закончите, тогда уж точно будет ощущение нового рождения.

Открыв наконец глаза, Джессика в изумлении уставилась на незнакомку в зеркале. Перемена была столь ощутимой, что в первые несколько секунд у нее даже дух захватило. Из зеркала на нее смотрела новая женщина. От пушистых белокурых волос не осталось и следа, на смену им пришла короткая, сделавшая ее почти неузнаваемой, стрижка. Но главным было даже не это, а то, что от легкомысленной с виду блондинки не осталось и следа. Темно-русые, с красивым кремовым оттенком волосы полностью изменили ее внешность, и, заметив, как изменился вслед за внешностью ее взгляд, Джессика чуть было не захлопала в ладоши от восторга.

— Вы довольны, мисс? — услышала Джессика откуда-то позади себя и, обернувшись, наткнулась на такой понимающий взгляд, что невольно испугалась.

Неужели я так никогда и не научусь скрывать то, что творится у меня в душе? — промелькнуло у нее в голове.

— Да, спасибо, я очень довольна. Цвет великолепен и стрижка тоже. Благодаря вам, я стала практически неузнаваемой. Прекрасная работа, лучшего результата я не могла бы и ожидать.

— Вы можете обратиться к другим нашим специалистам, мисс. Вашему новому облику необходим другой макияж, и, если хотите, они могли бы дать вам нужные рекомендации.

— Спасибо, я обязательно воспользуюсь вашим советом, но не сегодня. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к своему новому облику.

Покинув салон, Джессика прошла к автобусной остановке. Можно было, конечно, спуститься в метро, но уж очень ей понравились огромные даблдеккеры.

Они словно слоны в городских джунглях, неповоротливые, но в то же время странно грациозные, с восторгом отметила она про себя.

Все в Лондоне вызывало у нее повышенный интерес, и рассматривая с верхней площадки автобуса городские улицы, она подмечала много такого, что давно уже не замечали коренные лондонцы. Машинально запустив руку в волосы, Джессика удивилась их отсутствию, но в ту же секунду вспомнила, что произошло всего час назад. Ветер странно холодил шею, и хотелось закутаться во что-нибудь теплое и мягкое.

«До тех пор не привыкнешь к жизни в чужом городе, пока не будешь знать, где расположены нужные тебе магазины», — вспомнились ей вдруг слова одной из сокурсниц, и, улыбнувшись своему отражению в оконном стекле, Джессика принялась думать о том, какой именно стиль подойдет ее новому облику. Вариантов было множество, но все их еще следовало опробовать на практике.

Внимательно разглядывая кронштейны с висевшей на них одеждой, Джессика остановила выбор на узких коричневых брюках, строгой белой блузке, бордовом атласном жилете и маленьком пиджаке из коричневого твида.

Стиль а-ля Моцарт, тут же определила она про себя и, передав выбранную одежду менеджеру торгового зала, отправилась в обувной отдел. Сразу же отвергнув обувь на высоком каблуке, Джессика выбрала легкие удобные туфли из коричневой замши. К туфлям ей тут же была предложена сумочка, и, не в силах устоять, она согласилась на ее покупку. Вернувшись в отель, она первым делом примерила купленные вещи. Изучая себя в зеркале, она пыталась понять, что чувствует, но не чувствовала ничего, кроме странной пустоты в душе. Холодный взгляд незнакомки ничем не напоминал так хорошо знакомый ей взгляд, а когда-то милая улыбка напоминала теперь ироничный оскал.

Ну что ж, теперь, когда никто уже не сможет узнать во мне прежнюю Джессику, можно наконец заняться тем, что, собственно, и составляет нынче цель моей жизни. Я соберу полное досье на Бойда Дженкинса и Дэниела Тейлора. Совсем скоро буду знать о них то, о чем они сами постарались бы никогда не вспоминать, и, когда информации будет достаточно, решу, что мне делать, мысленно произнесла она, глядя прямо в глаза своему отражению.

Странным было одно: мысли о Бойде Дженкинсе порождали холодную, ослепляющую ярость, тогда как при воспоминании о Дэниеле Тейлоре сердце ее вновь наполнялось странной тоской. Каждый день она говорила себе, что не должна думать о нем, но все равно думала, ища ему оправдания, и ненавидела себя за то, что по странной иронии судьбы именно он оказался тем, кто завладел ее сердцем. Вспоминался его взгляд, немного растерянный и мечтательный, когда он рассматривал «Фледжберри-хауз», его губы, падающие на лоб волосы…

Она не смогла бы объяснить, зачем мучит себя этими мыслями, но и не думать о Дэниеле Тейлоре не могла.

— Да ты, я вижу, неплохо устроился здесь, старина! О таком доме можно только мечтать! — воскликнул, окинув восхищенным взглядом гостиную, первый посетивший «Фледжберри» гость Дэниела. — Ты прав, Луис. Этот дом и в самом деле настоящее сокровище.

Откинувшись на спинку кресла, Дэниел не смог удержаться от сдержанной улыбки. Прав он был, что настоял на своем и купил этот дом. С тех пор как они поселились здесь, Кевина перестали мучить ночные кошмары, да и сам он засыпает, как только голова касается подушки. Наверняка это одно из тех мест на земле, где душа чувствует себя наиболее комфортно и где ее не мучают никакие мерзкие воспоминания о прошлой жизни. Иногда его, правда, одолевали мысли о прежних хозяевах дома, и тогда где-то внутри появлялся странный холод. В такие моменты он начинал сомневаться в правильности своих решений, но затем, видя сияющее, порозовевшее на свежем воздухе лицо сына, выбрасывал из головы все тревожащие его мысли.

— Кстати, Дэн, я тут недавно разговаривал с окружным прокурором, и он сказал, что у Ричарда Крафта совсем плохо со здоровьем. Адвокат подал прошение на его перевод из тюремной больницы в окружной госпиталь, и, кажется, уже завтра его должны перевести туда.

— Я не знал. А что с ним? Что-то действительно серьезное?

— Говорят, у него плохо с сердцем. Еще бы, столько потрясений сразу! Он ведь, кажется, потерял не только этот дом, но и компанию?

— Да, именно. Но кое-что здесь все же не так, это касается «Фледжберри». Я не совсем купил этот дом, вернее я его купил, но на определенных условиях. В приватном разговоре с Крафтом я обязался вернуть этот дом по первому же требованию бывшего владельца или его дочери, при условии, конечно, что он или она смогут выплатить необходимую сумму.

— И ты не побоялся заключить подобное соглашение?

— Нет. Я счел такое требование справедливым, тем более что чувствовал себя виноватым перед этим человеком.

— Виноватым? Но почему?

— Потому что не сумел возразить отцу.

— Да уж, ситуация не слишком приятная, но тот факт, что ты согласился на подобные условия, говорит о многом.

— Например, о том, что до развода с Клэр я вряд ли бы решился на подобный поступок.

— Именно так. Ты и в самом деле сильно изменился с тех пор, Дэн. Стал мягче и не таким категоричным, как раньше. А где сейчас дочь Крафта? И кто она вообще?

— Понятия не имею. Я не только ничего не знаю о ней, но и даже ни разу не видел. Хотя нет. Я видел ее мельком в тот день, когда приезжал сюда в первый раз. Она садилась в машину с пожилым мужчиной, наверное каким-нибудь дальним родственником. Лица я не видел, заметил только роскошные белокурые волосы и…

Сказав это, Дэниел вдруг замолчал. Неужели? Нет, этого не может быть! Подобные совпадения случаются лишь в кино, в реальной жизни им нет места! — мысленно воскликнул он.

— И?.. Ты не договорил. Что-то случилось?

— Да так, ничего, просто…

— Что?

— Та девушка в самолете… я вел себя с ней недопустимо, почти накричал на нее лишь за то, что она уронила журнал, а потом радовался как последний идиот, когда у нее возникли осложнения с таможенником.

— И что? При чем тут она?

— Мне кажется, что та девушка из самолета и есть дочь Крафта.

— С чего ты взял? — удивленно воскликнул собеседник.

— Наверное, из-за волос. Они были похожи на белое облако, в какой-то момент мне даже захотелось дотронуться до них, чтобы узнать, каковы они на ощупь. И еще то, как она поворачивала голову… Что-то необычайно трогательное было в наклоне ее головы. Это точно была она, сейчас у меня нет в этом никаких сомнений.

Испарина выступила у него на лбу, и вспомнилось то, о чем давно уже забыл разум, но не забыло сердце. Глаза девушки были полны такого искреннего недоумения, но в них не было ни капли злобы. Огромные, лучистые, словно пронизанные солнцем голубые озера… И губы, и длинные стройные ноги, и тонкие длинные пальцы… Почему? Ну почему он так повел себя с ней?! Неужели после совместной жизни с Клэр он никогда уже не сможет нормально общаться ни с одной женщиной? Неужели душа его так и останется отравленной жуткими воспоминаниями?

6

Осознав, кто перед ней, Сандра даже привстала со стула.

— О господи, Джесс, что ты сотворила с собой?! — не в силах скрыть удивление воскликнула она. — Что все же произошло? Ты стала совсем иной, словно родилась заново!

— Все прекрасно, Сандра. Просто захотелось что-то изменить в своей жизни, и я решила начать с внешности. Думаю, мне это удалось. Сама до сих пор не могу привыкнуть к этим переменам.

— Понятно. А знаешь, тебе идет. Действительно, совсем новый облик. Смесь элегантности, неприступности и, я бы даже сказала, стервозности. Ты именно этого хотела?

— Вы угадали, Сандра. Захотелось немного отгородиться от окружающего мира.

— Мне это знакомо. Но, прошу тебя, не закрывайся все же полностью в раковине, оставь небольшую щелку. Иначе потом будет тяжело возвращаться к нормальной жизни. Так ты готова приступить к работе, Джесс?

— Да, конечно. И… Сандра, я хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня. Не знаю, что бы я вообще делала без вашей поддержки. Это так важно для меня, поверьте.

— Я верю тебе, Джесс. Но не стоит тратить время на столь громкие слова. Еще неизвестно, кто кого больше выручил. А сейчас пойдем. Я познакомлю тебя с будущими коллегами. Думаю, они тебе понравятся.

Идя вслед за Сандрой, Джессика с любопытством осматривалась. Что, если я не понравлюсь работающим здесь людям? Или кто-то из них решит, что место ведущего дизайнера досталось мне потому, что Сандра Уилсон оказалась старой знакомой моего отца? И что будет, если я не справлюсь с работой и подведу Сандру? Словно почувствовав ее состояние, Сандра остановилась и, взяв Джессику за руку, произнесла:

— Не нужно так волноваться, Джесс. Ты талантливый дизайнер, и твоя рождественская гостиная лучшее тому подтверждение. В ней есть что-то такое, чему нигде нельзя научиться, оно есть или его нет вообще. Надеюсь, ты понимаешь меня?

— Кажется, да.

— Вот и прекрасно. Что же касается нашего знакомства… думаю, самое лучшее — это доказать на деле, что местом ведущего дизайнера ты обязана своему таланту, а не мне. Ну а теперь давай знакомиться. — С этими словами Сандра Уилсон отворила ведущую в редакционный блок дверь и, пропустив Джессику вперед, вошла следом.

Окинув еще раз внимательным взглядом стилизованную под джунгли студию, Джессика сделала знак фотографу начинать съемку. Как же она устала за этот месяц! Но затея, кажется, удалась на славу. Согласно замыслу Сандры, джунгли должны были плавно переходить в городской пейзаж, создавать иллюзию общности двух миров. Но то, что хорошо на натуре, не всегда выигрышно смотрится на странице журнала, и, помня об этом, Джессика решила не уходить из студии, пока не увидит хотя бы первые несколько снимков. То, что она увидела четверть часа спустя, чуть не заставило ее разрыдаться от отчаяния. Никакого слияния миров не получилось, и, мучительно вглядываясь в распечатанные снимки, она пыталась понять, что здесь не так. Дизайн удался, это она поняла сразу, едва взглянув на снимок, но тогда откуда стойкое ощущение фальши?

Модели! — вдруг поняла она. По их лицам должен стекать пот, и прически не должны быть волосок к волоску. Вода! Их нужно облить водой, причем сделать это так, чтобы они не успели понять, что именно с ними произошло. Тогда-то уж точно в их глазах появятся удивление и растерянность людей попавших в иной мир.

Шепнув несколько слов фотографу, Джессика вышла из студии, а вернувшись, улучила момент и выплеснула на стоявших друг возле друга моделей содержимое большого пластикового ведра. Стараясь не обращать внимания на возмущенные крики моделей, она сделала фотографу знак снимать и, едва дождавшись конца съемки, выхватила первые вышедшие из принтера фотографии. Только взглянув на них, Джессика почувствовала себя полностью вознагражденной за бессонные ночи и потраченные нервы. Все получилось именно так, как она задумала. Фигуры моделей больше не напоминали манекены, а казались неотъемлемой частью двух миров.

— Фантастика! Просто фантастика! Ты молодчина, Джесс! Такое впечатление, что это стопроцентная реальность, а не студийная бутафория. Кажется, стоит только захотеть — и сам окажешься там. Скажи, кто-нибудь уже видел фото? — Нет. Ларри ушел к себе, сказал, что займется монтажом завтра, а я решила показать вам первые пробные снимки.

— Скажи, а как тебе удалось заставить их вспотеть? И эти взгляды… Никакого наигрыша!

— Ничего особенного. Просто я окатила их водой из ведра, а, пока они удивлялись и возмущались, Ларри успел отснять целую пленку. Скорей всего, придется доплатить им за причиненные неудобства, но это, думаю, стоит полученных фотографий.

— Если понадобится, заплачу из собственного кармана. Да, кстати, а как у тебя с деньгами?

— Все хорошо, но я хотела… попросить десять дней отпуска. Хочу слетать домой повидать отца. Я очень волнуюсь за него, Сандра. Его письма… они стали другими. Я чувствую, не знаю как, но чувствую, что ему очень плохо.

— Да, конечно. Можешь лететь хоть завтра. Я сама хотела предложить тебе небольшой отпуск, но ты опередила меня. Когда планируешь уехать?

— Завтра вечером. Утром буду уже в Нью-Йорке, встречусь с адвокатом и попрошу его устроить мне свидание с отцом.

— Передай ему привет от меня.

— Обязательно передам. Спасибо, Сандра.

Нью-Йорк осенью. Как же он красив в восхитительном красно-желто-коричневом буйстве красок. Глядя из окна такси на проносившиеся мимо улицы, Джессика с удовольствием вдыхала знакомый с детства аромат. Нигде больше она не встречала такую смесь запахов. Океанский бриз, осенняя листва, запах бензина и еще чего-то неуловимого, чему она никогда не могла найти названия.

А что, если съездить в Ривердейл? — подумала вдруг Джессика, и в ту же секунду горячая волна пробежала по ее телу. Всего один только час — и я увижу родной дом! Увижу, тут же остановила она себя, но не посмею и близко подойти к нему! Дэниел Тейлор наверняка уже успел обосноваться в нем и не даст мне даже взглянуть на него!

Тоска по родному дому сменилась приступом гнева, и, любовно погладив лежавшую на коленях небольшую сумку, Джессика подумала о первом, приготовленном ею для Дэниела сюрпризе. Тяжело было вытеснить из головы мысли о нем, но она, кажется, справилась. А сколько было сводящих с ума сновидений! Уставшее от постоянного контроля сознание уносило ее в восхитительную страну грез, в которой не было места ненависти и в которой она была необыкновенно счастлива с Дэниелом. Но теперь все это в прошлом. И совсем уже скоро она окончательно справится со своими глупыми снами.

— Простите, мистер Брэдли, но я так ничего и не поняла. Так мой отец сейчас не в тюрьме? — Нет, мисс Крафт, ваш отец сейчас в больнице. Он в Центральном нью-йоркском госпитале. Две недели назад состояние его резко ухудшилось и из тюремной больницы его перевели в госпиталь.

— Но почему вы не сообщили мне об этом? Я бы сразу же приехала!

— Я хотел, но ваш отец, мисс, не разрешил. Скорей всего, он не захотел вас расстраивать.

— Неужели все так серьезно, мистер Брэдли? А может, врачи все же ошибаются?

— Нет, мисс Крафт, все именно так, как я вам сказал. Доктор Салливан, лечащий врач вашего отца, говорит, что его сердце может остановиться в любой момент.

Услышав это, Джессика отвернулась к окну и несколько минут молчала, не в силах произнести ни звука. Возникший в горле ком мешал дышать, а руки тряслись противной мелкой дрожью. Сделав над собой невероятное усилие, она смогла все же немного успокоиться, и, когда вновь обратилась с вопросом к адвокату, в голосе ее почти не осталось следов недавнего волнения.

— Я могу увидеть отца уже сегодня? Мне позволят встретиться с ним?

— Конечно, мисс. Но, думаю, нужно все же сначала поговорить с доктором Салливаном. Да, кстати, в каком отеле вы остановились?

— «Глэдис». Пересечение Двадцатой и Черч-стрит.

— Прекрасно. Я заеду за вами, как только получу согласие доктора Салливана.

Попрощавшись с адвокатом, Джессика решила немного прогуляться по городу. Нужно было привыкнуть к мысли, что скоро она может остаться совсем одна, но как же трудно было даже представить себе подобный исход! Погруженная в свои мысли, она не заметила, как дошла до Центрального парка, и пришла в себя, лишь услышав смех и крики снующих вокруг детей. Невольно улыбнувшись одному из них, она ускорила шаг и, выйдя к дороге, махнула проезжавшему мимо такси.

Идя вслед за медсестрой и адвокатом по бесконечно длинным коридорам госпиталя, Джессика мысленно повторяла все те слова, что собиралась сказать отцу. Но действительность оказалась настолько отличной от всего, что она представляла, что ей пришлось собрать воедино все свои силы. Этот лежащий на кровати человек не мог быть ее отцом, и тем не менее это был он. Бледное лицо, бескровные губы и взгляд, в котором не было уже ничего, кроме осознания приближавшегося конца. — Папа! — только и смогла вымолвить она.

— Джесс, девочка моя. Я так рад увидеть тебя еще раз. — Взгляд Ричарда обрел былую осознанность и даже глаза перестали поражать своим безжизненным выражением.

— Не говори так, папа. С тобой все будет в порядке. Не можешь ведь ты оставить меня совсем одну, не так ли?

— Тебе придется привыкать жить без меня, Джесс. Рано или поздно это все равно должно было произойти, так почему не сейчас? Вчера мне приснилась твоя мама, она ждет меня.

— Не говори так, ты обязательно поправишься, я знаю.

— Я многое сделал не так в жизни, Джесс, но кое-чему я все же научил тебя. Я говорю об умении смотреть правде в глаза. Умирать не страшно, но угнетает мысль, что по моей вине ты лишилась не только семейного бизнеса, но и «Фледжберри».

— Это не самое страшное, что могло произойти, папочка, — судорожно сглатывая слезы, ответила Джессика. — У меня хорошая работа, новые друзья. И еще Сандра. Она просила передать тебе привет, и, знаешь, Сандра, кажется, до сих пор влюблена в тебя. У нее становится такой странный взгляд, когда она говорит о тебе.

— Она была самой красивой девушкой в университете и однажды даже стала победительницей конкурса красоты. Странно, но я никогда не замечал, что нравлюсь ей. Всегда немного робел в ее присутствии.

— Наверное, она боялась быть отвергнутой. Ведь ты тоже был потрясающе красив в молодости.

— Да, совсем не то, что сейчас.

— Не говори глупости. Ты и сейчас самый потрясающий мужчина из всех, кого я знаю.

— Никак не могу привыкнуть к твоему новому облику, Джесс. Ты стала совсем другой. Твой взгляд полон грусти, но ты не должна грустить. Жизнь не закончится с моим уходом, и ты должна всегда помнить об этом.

— Да нет, я все та же, просто в голове у меня стало чуть меньше иллюзий. Но я не могу не грустить! Я не хочу оставаться без тебя!

— Ты и не останешься. Я всегда буду рядом с тобой, просто ты не будешь видеть меня. Жизнь не заканчивается, она просто переходит в какую-то другую форму.

— Извините, мисс Крафт, — раздался вдруг позади нее приятный, чуть хрипловатый голос. — Мое имя Патрик Салливан, я лечащий врач мистера Крафта. Могу я поговорить с вами?

— Да, конечно.

— Тогда идемте. Мистеру Крафту необходим отдых, и, пока он будет отдыхать, мы вполне можем поговорить. Давайте спустимся на второй этаж, там есть небольшое кафе, выпьем по чашке кофе.

На мгновение Джессике стало не по себе. Взгляд этого человека буквально окутал ее теплотой, заставив странно сжаться заледеневшее сердце. Как же давно она не чувствовала себя желанной и привлекательной! Как устала бороться с нелепыми мечтами! Вдруг этот доктор послан ей для того, чтобы она смогла наконец избавиться от воспоминаний и мечтаний о том, кто пусть косвенно, но все же явился причиной ее несчастий? Но, едва подумав об этом, она поняла тщетность своих надежд. Образ Дэниела Тейлора не желал уходить. Прочно укрепившись в ее сознании, он, казалось, давно уже жил там своей собственной жизнью, не позволяя никому заслонить себя.

Дорога до кафе заняла у них почти четверть часа. Идя вслед за доктором, Джессика ловила на себе множество любопытных взглядов и с невольным любопытством оглядывалась по сторонам. Это был иной мир, и она, к своему стыду, чувствовала себя лишней в нем. Войдя в кафе, Джессика сразу же прошла к стоявшему в самом дальнем углу столику и, сев спиной к двери, бессильно откинулась на спинку стула. Лицо отца стояло перед глазами, и она даже не пыталась остановить льющиеся из глаз слезы. Все, что она испытала до сегодняшнего дня, оказалось сущей ерундой по сравнению с тем, что она увидела сегодня.

— Мисс Крафт…

— Да, извините, доктор, я слушаю вас.

— Не в моих правилах обнадеживать родных, если сам я не уверен в благоприятном исходе. Ваш отец, мисс, может умереть в любой момент. Слишком высокий уровень холестерина в крови привел к образованию тромбов, один из которых может в любую минуту прекратить доступ крови к сердцу.

— Но неужели нельзя ничего сделать? Операция или еще что-нибудь?

— Я думал об этом, но отказался от этой мысли. Состояние здоровья мистера Крафта таково, что он не вынесет даже самой безобидной операции, не говоря уже об операции на сердце. К тому же у него очень высокое давление из-за проблем с почками.

— Значит…

— Да, вы можете потерять его в любой момент.

Устремив безжизненный взгляд в окно, Джессика мысленным взором увидела отца таким, каким он был всего два года назад. Образ был столь ясным, что она чуть было не поверила в его реальность.

— Сколько отец может еще прожить? — лишенных всяческих красок голосом поинтересовалась она.

— Никто не может ответить точно на этот вопрос. Минута, день или даже год — никто не сможет сказать вам наверняка.

— Спасибо, доктор. Поверьте, я очень благодарна вам за откровенность. Скажите, я могу навестить его сегодня еще раз?

— Да, когда хотите. Думаю, это будет для него самым лучшим лекарством.

— Спасибо, доктор. А сейчас извините, но мне пора идти.

Вернувшись к отцу, она долго еще беседовала с ним и ушла только тогда, когда медсестра напомнила о том, что больному давно пора отдохнуть.

Проснулась она резко, словно от удара, когда серый рассвет едва успел сменить ночную тьму. Сев на кровати, Джессика попыталась понять, что именно разбудило ее. Вокруг царила странная тишина, словно и не находился за окном огромный, полный звуков город, а только огромная, лишенная жизни пустыня. Не было слышно даже шума ветра в ветвях деревьев за окном. Огромный город словно вымер, и, осознав это, Джессика поняла вдруг, что осталась совсем одна в этом мире. Глаза ее оставались странно сухими, душа же рвалась на части. В какой-то момент Джессике даже показалось, что она слышит неприятный сухой треск, но оказалось, что это всего лишь резкая трель телефонного звонка. — Мисс Крафт? Это доктор Салливан.

— Да, я поняла.

— Мисс Крафт, Джессика…

— Не нужно ничего говорить, доктор, я все знаю. Скажите только, он сильно мучился?

— Нет. Ваш отец, Джессика, умер во сне, он даже не успел ничего почувствовать.

— Я могу приехать?

— Да, конечно. Может, заехать за вами?

— Нет, я попрошу портье вызвать такси. И… доктор, спасибо вам за все.

Глядя на плывущие по ярко-голубому небу облака, Джессика подумала о том, как не соответствует праздничность наполненного солнечным светом дня траурной церемонии. Изредка до нее долетали произносимые священником слова, но значение самих слов оставалось за пределами понимания. Опираясь на руку прилетевшего на похороны Ланьи, она вспоминала самые счастливые моменты своей жизни, и тихие слезы медленно стекали по озаренному внутренним светом лицу. Церемония подошла уже к концу, когда она заметила стоявших неподалеку человека с камерой в руках и симпатичную девушку с большой сумкой в руках.

Неужели нельзя оставить меня в покое хотя бы в такой день?! — раздраженно подумала она, но тут же другая мысль вытеснила из сознания прежнюю. «Evening news»! Как раз то, что мне нужно! Господь услышал меня и послал тех, с чьей помощью я смогу наконец нанести первый удар!

— Ты уже читал это, Дэн? — Ты имеешь в виду интервью с Джессикой Крафт? Читал и могу сказать, что она оказалась достаточно умной. Не обвинив нас ни в чем в открытую, умудрилась сделать это между строк. Никаких прямых обвинений, одни завуалированные полунамеки. Честно говоря, давно уже я не получал такого удовольствия от прессы, как сегодня.

— Ты удивляешь меня, Дэн. Получить удовольствие оттого, что прочитал кучу гадостей о себе!

— Ничего странного. Уж очень изящно она это проделала.

— Изящно, не спорю, но только представь, какие пойдут волны от этого камешка. Учти, иногда даже самая маленькая волна может стать предвестницей настоящего цунами. И это не пустые слова. Два наших вкладчика приняли сегодня неожиданное решение перевести свои деньги из нашего банка в «Сентрал партнер бэнк оф Америка». И, боюсь, это только начало.

— И что ты предлагаешь?

— Пока ничего. Но я начинаю думать, что уж лучше бы мы предоставили тогда отсрочку Ричарду Крафту.

Аккуратно сложив газету, Джессика положила ее на самое дно сумки, а саму сумку засунула как можно дальше под сиденье. Первый, пусть едва заметный шаг по пути отмщения, был сделан, и, думая о том, какой резонанс вызвало данное ею интервью, Джессика невольно сравнивала его с крошечным, но все же способным вызвать мощную лавину снежком. И пусть ей придется потратить на это всю свою жизнь, она все равно отомстит за отца. Подумать только, всего месяц назад она готова была простить Дэниела Тейлора, но смерть отца положила конец этим надеждам. Глупая девчонка! Она ведь почти уже влюбилась в него! Грезила о том, что будет счастлива с ним, находила оправдания… Но теперь все это уже в прошлом. Пропасть между ними теперь уже слишком велика — и никакой мост не сможет помочь им перейти ее. Жаль только, что не удастся поквитаться с Бойдом Дженкинсом, подумала Джессика. Но, раз уж Всевышний сделал это за нее, не стоит спорить с его волей. Попасть в автокатастрофу и на всю жизнь остаться прикованным к инвалидной коляске не самый лучший способ существования, тем более если при этом тебя бросают жена и сын.

Вот уже третий раз за последние два года улетает она из Нью-Йорка, а кажется, что со времени последнего отъезда прошло не несколько месяцев, а несколько лет. Столько всего пережито за это время, столько передумано, что порой она чувствует себя старухой, а не двадцатичетырехлетней девушкой!

Последний перед отлетом день Джессика провела в Ривердейле. Короткая стрижка и темные очки настолько изменили ее внешность, что даже знавшие ее с детства соседи не обратили на нее никакого внимания, когда, выйдя из машины, она прошла всего в двух ярдах от них. Желание увидеть родной дом охватило ее в тот день с такой силой, что ничто уже не смогло удержать ее в Нью-Йорке.

Сбросившие листву деревья практически не скрывали от нее «Фледжберри», и, жадно всматриваясь в знакомые до боли очертания родного дома, Джессика старалась запечатлеть в памяти все мельчайшие подробности. На все еще зеленой лужайке она заметила несколько детских игрушек, и память тут же напомнила ей о том времени, когда на этой лужайке играла она сама и лежали ее собственные мячи и куклы. Вернувшись в машину, она сделала несколько снимков «Фледжберри» и направилась обратно в Нью-Йорк.


— Ты уже читал это, Дэн? — швырнув на стол свежий номер «Sunday Тimes», поинтересовался у сына Алан Тейлор. — Еще одна отвратительная статья! Эта девчонка перешла все границы! Да я подам в суд на эту мерзавку! Внимательно прочитав статью, Дэниел положил газету на стол и, устремив на отца внимательный взгляд серых глаз, спросил:

— Это правда?

— Правда — что?

— Не увиливай, отец. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Кросби должен был банку огромную сумму, и он сам предложил взамен денег одну из своих фабрик. И никто его не разорял, его бизнес прекрасно существует и по сей день!

— Все равно это отвратительная практика забирать то, что не принадлежит тебе по праву.

— Ты говоришь глупости, Дэн! Не можешь расплатиться, отдай то, что у тебя есть, а нет, садись в тюрьму! Если бы я потакал всем клиентам банка, то давно бы уже сам был разорен, неужели это непонятно?!

— Понятно, но иногда стоит более внимательно относиться к людям и их проблемам.

— ?Только не в банковском деле, сын. Деньги ведь не просто бумага, это особая материя, живая и капризная. Она сама решает, где и с кем ей быть, и, если она отворачивает от кого-то свой капризный взор, следует подумать, где и когда ты обидел ее.

— ?А где сейчас эта Джессика Крафт?

— ?Понятия не имею, — раздраженно пожав плечами, ответил Тейлор-старший. Я разговаривал с Джастином Ленерманом, он сказал, что материал пришел по электронной почте и, когда он захотел связаться с дочерью Крафта, адрес оказался заблокированным. И откуда только она узнала об этой истории?! Ей как минимум тридцать лет. Когда все это произошло, девчонки еще и на свете не было!

— Ты и в самом деле хочешь привлечь ее к ответственности?

— Хотелось бы, но за что?

— С тобой что-то происходит, Джесс. Ты такая бледная, что, глядя на тебя, мне становится не по себе. Может, стоит обратиться к врачу? Со дня смерти Ричарда прошло достаточно времени, но мне кажется, что ты и сейчас переживаешь, как и в первый день. Ты должна подумать о себе, Джесс. Вряд ли твой отец обрадовался бы, увидев, во что ты превратила свою жизнь. Так как, может, поделишься со мной? В голосе Сандры было столько искреннего сопереживания, что неожиданно для себя Джессика решилась рассказать ей о той боли, что буквально сжигала ее изнутри.

Внимательно выслушав все, что рассказала ей Джессика, Сандра отошла к холодильнику и, достав из него бутылку виски, вернулась к сидевшей в кресле Джессике.

Бедная девочка! Говорит, что ненавидит этого Дэниела Тейлора, а сама сходит с ума от любви к нему. Любовь эта так же ясно читается в ее глазах, как в моих — одиночество. Как жаль, что она сама не понимает еще этого. И, начни я убеждать ее в обратном, скажет, что я сошла с ума и все разговоры на эту тему полный бред. Конечно, когда-нибудь она и сама поймет это, но как же ей будет жаль упущенного времени! — подумала Сандра.

— Давай выпьем немного, нам обоим это не повредит. Тебе с содовой? Или просто со льдом?

— Со льдом, пожалуйста. Кстати, не найдется ли у тебя чего-нибудь съедобного? С утра ничего не ела, а если еще и выпью, то вообще перестану что-либо соображать.

— Ты же знаешь, хозяйка из меня никакая. Но есть чипсы и рыбные палочки.

— Прекрасно. То что нужно. Чипсы и виски, о чем еще можно мечтать в дождливый, полный жутких воспоминаний день?

— Ну, например, о том, как ты вернешься в Нью-Йорк. Я правильно поняла, что настал тот самый момент, о котором я думала и которого боялась?

— Но я не сказала ни слова о возвращении…

— Это понятно и без слов. Ты жаждешь отомстить Дэниелу Тейлору, а для этого тебе необходимо вернуться в Нью-Йорк.

— Я разочаровала тебя, Сандра?

— Нет. Но я хотела бы предостеречь тебя, если это возможно. Ты разрешишь?

— Да, конечно, хотя и не могу обещать, что соглашусь последовать твоим советам.

— Я и не надеюсь, просто послушай. Когда-то меня очень обидел один человек. Обидел так, что я не находила в себе сил жить. Сначала я пыталась найти объяснение случившемуся, ведь тогда я еще очень любила его. Но потом любовь вдруг прошла. Странно, но она исчезла так же внезапно, как и появилась, и, когда это произошло, я захотела отомстить этому человеку. Это стало смыслом моей жизни, и спустя пару лет я все же добилась своего. Я лишила его всего — карьеры, любимой работы и даже жены. Когда же все было позади, я поняла, что никогда мне уже не избавиться от жуткой пустоты, что появилась у меня в душе. Месть иссушила мою душу, и даже сейчас, спустя столько лет, я чувствую ее леденящее дыхание. Из-за этой пустоты я не смогла ответить на любовь очень хорошего человека, не вышла замуж, не родила детей. Мне сорок восемь, не много, но и не мало, но у меня нет ничего, кроме работы. Звучит ужасно, не правда ли?

— Не то чтобы ужасно, но все же достаточно грустно.

— Так что ты решила, Джесс?

— Все то же. Дэниел Тейлор не просто обидел меня. Он отнял у меня родной дом, это из-за него умер мой отец. Я не могу позволить ему и дальше наслаждаться жизнью.

— А ты уверена, что он наслаждается?

— А как же иначе? Что вообще может помешать такому, как он, жить в свое удовольствие?

Никогда еще Сандра не видела таких потерянных глаз. Губы Джессики говорили одно, душа кричала о другом. Как же хочется помочь девочке! Но нельзя. Она должна сама разобраться во всем! Сама должна найти выход из построенного ею же самой лабиринта.

7

— Кевин! Послушай меня! Мы опять остались без няни, и опять по твоей вине! Зачем ты положил слабительное в чай мисс Хофман? Она чуть было не подала на меня за это в суд! Почему ты так поступил с ней?!

— Я не хочу, чтобы она жила с нами! Ты же ничего не знаешь о ней, а я знаю! Когда тебя нет, она идет в спальню и трогает твои вещи! А еще я видел, как она прижималась к твоей подушке! Она мерзкая! И от нее всегда так противно пахнет!

— Но где я теперь найду тебе другую няню?! В агентстве со мной не захотят даже разговаривать.

— Отвези меня к бабушке или оставь одного.

— Нет, Кевин, к бабушке ты не поедешь и одного тебя я тоже не оставлю. Наверняка здесь, в Ривердейле, есть агентство по найму персонала, я позвоню туда, и они пришлют нам кого-нибудь на несколько дней. А потом, как только я найду другое подходящее агентство, я подыщу тебе постоянную няню. Ну как, договорились?

— Лучше отдай меня маме! Ты ведь только и делаешь, что работаешь, а на меня у тебя никогда нет времени!

— Прекрати, Кевин. Ты прекрасно знаешь, что я не могу отдать тебя маме. Даже если бы захотел, и то не смог бы. Она сейчас в частной клинике, в Швейцарии, и выпишется оттуда не раньше чем через несколько недель.

— Это ты во всем виноват! Зачем ты развелся с мамой?! Все, все из-за тебя!

Глядя вслед выбежавшему из комнаты сыну, Дэниел растерянно подумал о том, что никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Кевин стал совсем неуправляемым в последнее время. И таким раздражительным. Подумать только, за последние пять месяцев в их доме перебывало уже восемь нянь и ни с одной из них Кевин так и не смог ужиться. И что мне делать теперь, когда ушла последняя из них? Не могу же я брать мальчика с собой в главный офис! И кто теперь будет возить его в школу?! Вопросов было много, но ни на один из них Дэниел так и не смог найти ответ.

Решив дать сыну остыть, Дэниел прошел в кабинет и, включив компьютер, вошел в Сеть. Поместив объявление о найме няни, он просмотрел имевшиеся предложения и, не найдя среди них ни одного подходящего, занялся работой. Ему столько еще предстоит сделать, а после размолвки с Кевином ничего не идет в голову. Но и работая, он не переставал думать о словах сына. В чем-то мальчик, конечно, прав, но ведь это еще не повод так разговаривать с отцом!

Все началось с покупки этого дома! Пришедшая на ум мысль поразила его настолько, что он тут же с негодованием отверг ее. Но, явившись вновь, она уже не покидала его, и все новые всплывающие в памяти подробности заставляли увериться в ее правоте. Все верно. Когда они жили в Нью-Йорке, Кевину было абсолютно все равно, что их семья распалась, а здесь он словно заново осознал то, о чем он, Дэниел, предпочел забыть. Особая аура этого дома заставила сына понять то, о чем сам он боялся даже думать. Ребенку нужна мать, а иначе в душе его будет особая, невосполнимая никем и ничем пустота.

Но не может ведь он просто так взять и жениться! Няню можно поменять в любой момент, а вот жену нет. Что, если выбранная им женщина не понравится сыну? Ведь тогда может случиться так, что от безобидных в сущности проделок он перейдет к открытым военным действиям.

Снова Нью-Йорк. И снова ни одного знакомого лица в толпе встречающих! Горько усмехнувшись, Джессика вышла из здания аэропорта и, подставив лицо холодному ветру, с удовольствием втянула в себя наполненный почти уже зимними запахами воздух. Жизнь продолжается, и, что бы ни ждало ее впереди, она сумеет справиться со всеми трудностями. Махнув проезжавшему мимо такси, она села в него и, невольно улыбнувшись сидевшему за рулем водителю, произнесла:

— Отель «Солсбери», пожалуйста.

Глядя на мелькавшие за окном улицы, Джессика думала, что на этот раз она надолго, если не навсегда, задержится в Нью-Йорке. После того как с Дэниелом Тейлором будет покончено, она постарается наладить свою собственную жизнь. Может, даже выйдет замуж, родит детей, которых будет любить и которых будет сама возить в бассейн или на танцкласс. Но все это потом, сейчас же все ее мысли должны быть посвящены одному Дэниелу Тейлору. Пока он еще не подозревает об этом, но совсем скоро получит возможность вступить в новую, отнюдь не самую светлую полосу своей жизни.

Зарегистрировавшись, Джессика прошла вслед за коридорным в забронированный еще в Лондоне номер и, дождавшись, когда тот покинет его, подошла к окну. Все та же шумная Трэвис-лейн-стрит, все та же толпа спешащих куда-то людей. Все заняты своими делами, лишь она чувствует себя изгоем в этом наполненном жизнью и страстями городе.

Интересно, где сейчас Дэниел Тейлор и чем занимается? — подумала вдруг она. Скорей всего, сидит в своем офисе в одном из этих огромных зданий и не подозревает, что она, Джессика, уже здесь и что война против него уже началась!

План ее был прост — влюбить в себя Дэниела Тейлора, чтобы затем, когда он совсем потеряет голову, объявить ему о том, какое он на самом деле ничтожество. Она не признавалась в этом даже себе, но желание почувствовать его близость и было главной движущей силой всех ее замыслов. Она должна быть рядом с ним хотя бы для того, чтобы понять, что он за человек и следует ли ей отказаться от своих действий или признать их единственно правильными.

Спустя всего неделю Джессике начало казаться, что сама она уже не существует, что за эти дни она превратилась в тень мистера Тейлора-младшего. Везде, где только было возможно, она была рядом с ним, и ни разу он не заметил ее присутствия. Зато она знала теперь о нем если не все, то многое, и, что самое главное, знала, какова его главная проблема. Подтверждение этому она неожиданно нашла на одном из сайтов в Интернете, и тут же великолепный по своей простоте план родился у нее в голове. Теперь она знала, как проникнуть в дом Дэниела Тейлора. Оставалось только продумать детали.

Окинув внимательным взглядом сидевшую перед ним Джессику, Майкл Лоуренс с недоумением подумал, что никогда еще порог его офиса не переступала подобная женщина. Невероятно! Женщина с внешностью телеведущей ищет работу няни! Такое случается разве что в кино, в реальной жизни — никогда, машинально отметил он.

— Извините, мисс, но мне все же не совсем понятно, почему вы согласны на такую работу. Быть может, мы могли бы подыскать вам что-нибудь более подходящее?

— Честно говоря, работа няни — первое, что пришло мне на ум, мистер Лоуренс. Я только недавно прилетела из Лондона и, не имея здесь никого из знакомых, решила поискать для начала работу попроще. Может, позже я и найду что-то более подходящее, но сейчас мне хотелось бы получить именно эту работу.

— Ваше право, мисс. Наше агентство самое известное в городе, а наши клиенты, как правило, публичные и состоятельные люди. Сейчас вы заполните несколько анкет, и после соответствующей проверки мы свяжемся с вами.

— Проверки?

— Ну да. Вы должны понимать, мисс, что мы не можем направить в дом нашего клиента человека, имеющего судимость или какие-то проблемы по части здоровья.

— О да. Я как-то не подумала об этом, но, думаю, вы абсолютно правы, мистер Лоуренс.

Звук голоса этой молодой женщины приятно ласкал слух, а ее взгляд обещал нечто такое, отчего Майклу Лоуренсу вот уже четверть часа было не по себе. Воображение рисовало одну заманчивую картину за другой, и, искоса взглянув на ноги посетительницы, он с тоской подумал о том, что в его жизни никогда не было женщины с подобными ножками.

— Скажите, мистер Лоуренс, могу я взять анкеты с собой и принести их обратно, ну скажем, завтра к обеду? — положив ногу на ногу, поинтересовалась Джессика.

— Вообще-то это не в наших правилах, мисс…

— Льюис. Аманда Льюис.

— Прекрасно, мисс Льюис. Ну… хоть это и не в наших правилах, но, думаю, для вас мы сможем сделать исключение. Я предупрежу секретаря, она даст вам нужные бланки, и вы, спокойно обдумав все, заполните их дома.

— Благодарю вас, мистер Лоуренс. Вы даже не представляете, как выручили меня! — улыбнувшись сдержанной, но в то же время призывной улыбкой, ответила Джессика.

Какое счастье, что этот мистер Лоуренс вспомнил о проверке! Ведь если Джессика Крафт вряд ли прошла бы ее, то Аманде Льюис это вполне по силам! Неожиданно настроение Джессики ухудшилось. Страховая карточка! Как же она не подумала о ней раньше! Ведь тогда получается, что официальным путем я никогда не смогу проникнуть в дом Тейлора! — в смятении подумала она. Горячая волна пробежала по ее телу.

Неужели все мои усилия напрасны? Ну нет! — тут же сказала себе Джессика. Я найду новое решение проблемы и тогда уж обязательно добьюсь своего.

Нужное решение пришло к ней в предрассветный час. Не в силах усидеть на одном месте, Джессика соскочила с кровати и, накинув теплый халат, принялась кружить по комнате. Необходимо было еще раз как следует обдумать детали, но самое главное Джессика уже знала. Если все пойдет так, как она задумала, Дэниел Тейлор обязательно предложит ей работу и, если это произойдет…

— Что бы вы хотели мисс? — Да. Мне необходимо изменить прическу, сделать ее более женственной, не такой стильной.

— Понятно. Вы поменяли работу, и вашему боссу не нравятся девушки в стиле бизнесвумен. А может, ваш новый босс жуткая стерва. Я угадала?

Едва не расхохотавшись на предположение мастера, Джессика только и нашла в себе сил, что тряхнуть головой. Все правильно, ее будущий босс, судя по всему, и в самом деле жуткий стервец, а это значит, что придется пустить в ход все имеющиеся в ее распоряжении средства обольщения.

— Предлагаю сделать на голове эдакий стильный, но необычайно симпатичный беспорядок. Ну как, согласны?

— Согласна. Именно то, что нужно. Придется, правда, сменить еще и гардероб, но это уже мелочи. Главное, новая прическа.

— Хорошо, что вы это понимаете, мэм. Вот я всегда говорю: неважно, во что одета женщина, важно, что у нее на голове и на ногах. Спросите любого парня, помнит ли он, в какое платье была одета неделю назад его подружка, и сосчитайте, кто из них сможет ответить на такой простой вопрос. А вот прическу и туфли заметят и запомнят почти все.

Закрыв глаза, Джессика машинально вставляла «да» и «нет» в почти непрерывный поток слов, но мысли ее были бесконечно далеки от происходящего. Что, если мой план не сработает? Или для Кевина Тейлора уже нашли подходящую няню? — с замиранием сердца думала она.

— Готово, мэм. То, что вы просили, можно заколоть и распустить, как захотите.

— Прекрасно. — Расплатившись, Джессика покинула салон и, выйдя на улицу, подозвала проезжавшее мимо такси.

Две белые блузки, пара джинсов, костюм из светло-серой замши, одна длинная юбка и две короткие, пара теплых свитеров и пара тонких, брюки из тонкой черной шерсти, короткая ярко-красная куртка, белая парка, сапожки из замши и натуральной кожи, кроссовки, две пижамы, халат и пять комплектов нижнего белья. Оглядев еще раз купленные вещи, Джессика уложила их в одну большую сумку, оставив на кровати только джинсы, тонкий, молочного цвета джемпер и красную куртку.

То, что надо, одобрила она свой выбор. Не слишком броско, но и не слишком скромно. Красный привлекает внимание, синий с белым намекает на общепринятый, не внушающий никакого внутреннего беспокойства стандарт. Плюс ко всему это цвета американского флага, знакомые с детства, а значит, любимые.

Окинув взглядом номер, Джессика побросала в сумку последние мелочи. Вряд ли она уже вернется сюда, ну разве что для того, чтобы забрать не уместившиеся в сумку вещи. Новая жизнь началась, и от нее одной зависит, какой будет она.

Спустившись в холл, Джессика оставила ключ у портье, а оказавшись вслед за этим в гараже, остановилась у неприметного, арендованного пару дней назад темно-синего «фольксвагена». Сев на водительское место, Джессика вытащила из сумки взятые в агентстве анкеты и, просмотрев их еще раз, положила рядом на сиденье. Ну, теперь все зависит от меня и от Его Величества Случая. Если сегодня он найдет для меня минутку, то, вполне вероятно, я получу то, чего так хочу. А хочу я получить место няни в доме Дэниела Тейлора, подвела итог Джессика.

— Ты уже нашел новую няню для Кевина, Дэн? — Нет, мама, но я уже позвонил в агентство и дал объявление в Интернет. Сообщения уже начали поступать, но их еще должна просмотреть служба безопасности.

— Вот и прекрасно. Но, может, пока у Кевина нет постоянной няни, он все же поживет у нас?

— Нет, мама. У Кевина есть свой дом, и он будет жить в нем. К тому же его школа расположена в Ривердейле, а не в Нью-Йорке. Он и так уже два дня пропустил.

— Думаю, ты слишком строг с мальчиком, Дэн. Кевин такой ранимый ребенок, а ты так мало уделяешь ему внимания.

— Я совсем не строг с ним, мама. Мне в его возрасте не разрешалось делать и половины того, что разрешается ему. Кстати, ты балуешь его больше всех.

— Мальчик растет без матери, Дэн, не забывай об этом. И я совсем не балую Кевина, просто стараюсь быть с ним мягче. Мой тебе совет: найди женщину, которая сможет стать тебе хорошей женой, а моему внуку настоящей матерью.

— Такие женщины, мама, на дороге не валяются.

— Кто знает, Дэн, кто знает. Никто не в силах предсказать свою судьбу. Но, знаешь, чаще всего мужчины проходят мимо таких женщин, не желая замечать очевидное. Как мотыльки они тянутся к обманчивому, способному погаснуть в любую минуту светильнику.

— Спасибо за совет, мама, и в благодарность за чудесный ужин обещаю как следует подумать над твоими словами.

— Прошу тебя, Дэн, разреши Кевину остаться сегодня у нас. Я обещала отвести его завтра в зоопарк, и он так ждет этого.

— Хорошо, мама, но только потому, что ты уже пообещала. А теперь, извини, мне пора ехать.

— Может быть, и ты останешься сегодня у нас? Ведь завтра суббота.

— Как-нибудь в другой раз. Нужно еще раз просмотреть документы по последнему проекту.

Попрощавшись с матерью, Дэниел отправился на поиски Кевина, но так и не найдя его, спустился в гараж за машиной. Легкая улыбка тронула его губы. Наверняка маленький пройдоха, еще не зная о том, что ему разрешено остаться ночевать у дедушки и бабушки, спрятался где-то на чердаке. Когда-то и он прятался там, не подозревая, что родителям прекрасно известно, где именно скрывается их сын. Дэниел печально усмехнулся, вспомнив детство.

Страх, что она просчиталась и что Дэниел Тейлор не вернется вечером домой, навалился на Джессику с такой силой, что стало трудно дышать. «Неужели мой расчет не оправдался? И когда еще выдастся такой подходящий дождливый вечер с минимумом машин на шоссе?!» — в сотый уже, наверное, раз спросила себя Джессика. Нетерпение пронзало каждую клеточку ее тела, но внешне она оставалась все такой же невозмутимой, как и два часа назад. В какой-то момент она, правда, чуть было не вдавила в пол педаль газа, но что-то подсказывало ей, что ожидание не будет бесполезным. Она не боялась пропустить автомобиль Дэвида. В узкий, едва заметный в темное время суток поворот могли свернуть только те, чьи дома находились неподалеку от «Фледжберри». Смитсоны, Флейки и Гаррисоны были уже на месте, не хватало только Дэниела Тейлора.

Шум машины Дэниела Джессика услышала прежде, чем увидела ее, и быстро прошептав про себя слова молитвы, тронула свой автомобиль с места. Ей понадобилось все умение, чтобы не устроить настоящее столкновение. Необходимо было сделать так, чтобы огромный автомобиль Дэниела лишь слегка задел ее собственный, и, досчитав до десяти, она начала сдавать назад.

Свет фар возникшего, словно из небытия, автомобиля ослепил его всего на пару секунд, но этого крошечного отрезка времени хватило на то, чтобы его огромный «линкольн» задел крошечный «фольксваген». Удар, хоть и не был слишком сильным, оказался достаточно чувствительным. Зажатый со всех сторон сработавшими подушками безопасности, Дэниел прилагал все усилия, чтобы выбраться из автомобиля, с ужасом думая о том, что могло произойти с «фольксвагеном».

Прижатая ремнем и подушкой безопасности, из которой почему-то с ужасающе громким шипением выходил воздух, Джессика думала о том, что никогда еще не была столь безрассудна. Чуть сильней удар — и эта, весьма сомнительной прочности преграда никак не смогла бы защитить ее от увечий. От пережитого страха неожиданно сильно разболелась голова и начало тошнить. Нужно было как можно скорей получить глоток свежего воздуха, и, рванув дверцу автомобиля, Джессика буквально свалилась под ноги подоспевшего ей на помощь Дэниела.

Он едва успел подхватить ее и в первую секунду с ужасом подумал о том, что стал причиной смерти этой молодой женщины. Оцепенение было столь сильным, что он не сразу даже услышал негромкий стон, скорей догадался о нем по дрогнувшим губам. Осторожно коснувшись волос, он убрал их с лица и в ту же секунду чуть было не обронил свою ношу обратно на дорогу. Взгляд широко открытых глаз был столь пронзительным, что казалось, будто они живут отдельной, независимой от тела жизнью. — Простите, мисс, но… с вами все в порядке? — Вопрос был столь неуместен, что Дэниел моментально смутился и, не зная, о чем вообще можно говорить в такой ситуации, смог лишь вопросительно взглянуть на девушку.

Его ладони прожигали ее насквозь, их тепло она ощущала даже сквозь слой ткани. Руки мужчины держали ее так бережно, так осторожно, что неожиданно для себя Джессика поняла, что хочет более смелых прикосновений. Возникшее желание было столь сильным, что она испугалась реакции своего тела. К тому же все это абсолютно не соответствовало ее цели! — Не могли бы вы меня отпустить, сэр? Со мной, кажется, все в порядке.

— Да, конечно. Простите, мисс, но вы и в самом деле уверены в этом? — осторожно поставив девушку, поинтересовался Дэниел.

— Со мной да, а вот с моей машиной, кажется, нет. Не понимаю, как это ваш монстр вообще не раздавил ее.

Мелодичный голос с едва заметным французским акцентом приятно ласкал слух, и, несмотря на нелепость положения, ему больше всего хотелось сейчас стоять и разговаривать с этой прелестной девушкой. Взгляд ее глаз завораживал, и ему ужасно хотелось, чтобы настороженное выражение покинуло его.

— Вы можете не беспокоиться насчет своей машины, мисс…

— Льюис. Аманда Льюис.

— Вам не нужно беспокоиться ни о чем, мисс Льюис. Я конечно же оплачу ремонт, и, если вам нужна медицинская помощь, вы только скажите…

— Со мной все в порядке, — сдержанно улыбнувшись, вновь уверила его Джессика. — У меня только испачкалась куртка, немного болит голова и плюс ко всему шишка на затылке.

— Но тогда, может, вы согласитесь проехать ко мне домой? Я живу в двух минутах езды. Там мы сможем осмотреть вашу шишку и вычистить куртку.

— А это удобно? Может, лучше вызвать такси?

— Нет, никаких такси. В конце концов, это я во всем виноват, следовательно, мне и заглаживать ситуацию.

— Но ваши близкие, что они скажут, когда увидят меня с вами?

— Я живу вдвоем с сыном, но и его сегодня нет дома. Так вы согласны?

— Да, мне только нужно забрать вещи из машины.

— Я помогу. Что нужно забрать?

— Сумку из багажника и мои бумаги, они на переднем сиденье.

— Я все заберу, а вы пока посидите в моей машине, согласны?

— Согласна. Только, может, все же скажете мне, как ваше имя?

— О, извините, мисс Льюис. Меня зовут Дэниел, Дэниел Тейлор. И совсем уже скоро вы будете моей гостьей. «Фледжберри-хауз» — одно из чудеснейших мест на земле, и я искренне надеюсь, что он понравится вам.

Опять этот донельзя самодовольный тон! В какой-то миг Джессике показалось, что, потеряв самообладание, она вцепится ему в физиономию!

Испытываемые ею чувства походили на маятник. Ее раскачивало от одной крайности к другой, и она не знала, где и когда найдет в себе силы остановиться. Закрыв глаза, Джессика попыталась сосредоточиться на дальнейших действиях, но, тут же открыв их, начала жадно высматривать среди деревьев стены родного дома. Волнение овладело ею с такой силой, что она едва не выскочила из машины и не бросилась бегом туда, где прошло ее детство. Но, поминутно напоминая себе о том, что не должна спешить, Джессика постаралась придать своему лицу спокойное выражение, в котором лишь очень хорошо знающий ее человек мог бы распознать признаки небывалого волнения. Сейчас все зависело от того, насколько любопытен Дэниел Тейлор и сунет ли он свой нос в документы, оставленные на сиденье специально для него.

В салоне «фольксвагена» витал едва уловимый запах духов, и, с удовольствием втянув его в себя, Дэниел невольно подумал о том, что этот запах подходит его новой знакомой. Взяв из багажника сумку, он протянул руку за лежавшими на переднем сиденье документами и, машинально скользнув взглядом по первому листу, понял, что совершенно неожиданно для себя нашел то, что искал. Это было невероятно, почти немыслимо! Окинув документ еще раз более внимательным взглядом, он закрыл дверь и, вернувшись к своему автомобилю, произнес: — Все в порядке, мисс Льюис. Вот ваши вещи, а вот документы. Ну а сейчас поехали, уже сосем поздно, а вы наверняка устали.

Чувствуя дрожь во всем теле, Джессика едва смогла заставить себя шагнуть на ведущее в дом крыльцо. Как же хорошо она знает его! Знает все трещинки и пятнышки! Ведь сколько раз она играла на нем ребенком! Каждый шаг словно последний, налитые свинцом ноги, затуманенный взор. Входная дверь с массивной ручкой в виде головы льва, колокольчик со шнурком — старинный, установленный еще прадедушкой Крафтом, фонарь… Внешне все то же, но что внутри? Что, если она не увидит ни одной знакомой вещи?! — едва ли не крича от страха, мысленно воскликнула она.

На мгновение Джессике стало страшно, но, сжав зубы, она все же нашла в себе силы переступить порог «Фледжберри».

— Прошу вас, мисс Льюис. Пожалуйста, проходите.

Ей хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять, что все здесь осталось практически без изменений. Исчезла только небольшая статуя богини Исиды из красного кварцита, в остальном все было по-прежнему.

— Мисс Льюис, вы позволите?

— Позволю — что?

— Ваша куртка. Она вся в грязи, и я хотел бы как-то почистить ее…

— Не стоит, мистер Тейлор, я справлюсь сама. Просто покажите мне дорогу в ванную комнату.

Идя вслед за Дэниелом по длинному коридору, Джессика испытывала странное чувство. За время ее отсутствия в доме ничего или практически ничего не изменилось. Это рождало недоумение и многочисленные вопросы. Больше всего на свете ей хотелось сейчас остаться одной, но, слушая идущего рядом мужчину, она была вынуждена улыбаться и изредка вставлять какие-то слова. Только сейчас она поняла, как устала. Мокрые брюки неприятно липли к ногам, а в мокрой куртке было холодно даже в доме.

— Мисс Льюис, мне кажется, вам нужно во что-то переодеться. Ваши брюки и куртка совсем мокрые…

— Но у меня ничего нет с собой, только то, что на мне.

— Я принесу вам теплый халат и тапочки. Эти вещи, правда, принадлежат бывшим хозяевам дома, но они чистые и в прекрасном состоянии.

— Вы храните вещи прежних хозяев?! — не в силах сдержать изумление воскликнула Джессика.

— Странно, правда? Но так уж получилось, что я не смог заставить себя выбросить их или сдать в Красный Крест. Так мне нести?

— Да, и, если можно, поскорей, а то я очень замерзла.

— Тогда примите душ, согреетесь, а заодно и расслабитесь.

— Прекрасная идея, мистер Тейлор.

— Дэниел, зовите меня Дэниел или Дэн, так зовут меня друзья и близкие.

— Ну а я тогда Аманда.

Дэниел неловко кивнул и, стараясь не смотреть больше на девушку, вышел из ванной комнаты.

Прислонившись пылающим лбом к холодному окну, он пытался унять сотрясающую тело дрожь. Эта девушка… взгляд ее глаз буквально перевернул его душу, а ее лицо казалось знакомым и незнакомым одновременно. И этот голос — он словно обволакивал и давал пусть призрачную, но все же надежду на избавление от одиночества.

Стянув с себя мокрую и испачканную одежду, Джессика вошла в душевую кабину и, включив воду, встала под упругие горячие струи. Сотрясавший тело озноб начал постепенно стихать, а вскоре на смену ему пришло удивительное спокойствие. Пока все шло просто превосходно, оставалось только надеяться, что удача и дальше не отвернется от нее и подарит возможность довести задуманное до конца. Неожиданно вспомнился взгляд Дэниела, в котором не было на сей раз и следа холодного высокомерия, а только искренняя тревога за ее жизнь. И ее вещи… Почему он не избавился от них? Замучила совесть или просто не захотелось тратить время на избавление от них? Я не должна, не должна искать ему оправданий! У меня совсем иные планы, и я обязана четко следовать к поставленной цели!

Нежно поглаживая мягкую ткань халата, Джессика подумала о том, как рада этой неожиданной встрече с некогда любимой вещью. Мелькнула мысль о том, что в доме наверняка осталось кое-что еще из ее вещей, но раздавшийся негромкий стук в дверь прервал ход ее мыслей, и, вернувшись в реальность, она ответила:

— Одну минутку, мистер Тейлор, я уже почти готова.

Расчесав волосы, Джессика чуть тронула губы помадой и, туже затянув пояс халата на тонкой талии, вышла из ванной. Халат еще хранил запах ее духов и, улыбнувшись ему как старому знакомому, Джессика почувствовала себя почти полностью успокоившейся.

— Я хотел поинтересоваться насчет ужина, — отводя взгляд от вышедшей из ванной гостьи, произнес Дэниел. Исходивший от ее кожи аромат кружил голову и рождал давно забытые мечты и иллюзии.


— Прекрасная идея. Честно говоря, я и в самом деле ужасно проголодалась. Всегда ужасно хочу есть, когда понервничаю.

— Есть замороженная пицца, холодное мясо, яйца, сыр и салат. А еще консервированные фрукты и замороженные овощи.

— Звучит многообещающе. Но из всего перечисленного я бы предпочла пиццу и чашку крепкого кофе.

— Прекрасно, пицца так пицца. А где будем ужинать — в гостиной или на кухне?

— На кухне. И разогреем пиццу прямо в камине.

— В камине? А откуда вы знаете, что в кухне есть камин?

— А я и не знала, — нервно рассмеялась Джессика. — Просто предположила. Дому наверняка много лет, а в таких старых домах плита часто соседствует с камином.

— У вас безупречная логика, Аманда. А что еще вы можете сказать об этом доме?

— Не так много, но одно знаю точно — те, кто жил тут до вас, любили и заботились о нем.

— А почему вы решили, что я недавний владелец дома? — не в силах сдержать удивление спросил Дэниел.

— Крючки в ванной. Они сделаны не под ваш рост. И еще миссис Гаррисон. Это она поведала мне о том, что вы лишь недавний хозяин «Фледжберри».

— Так вы знакомы с миссис Гаррисон? — вытаскивая пиццу из холодильника, поинтересовался Дэниел.

— Она моя дальняя родственница. Правда, видимся мы редко, не чаще одного раза в год. Раньше она навещала нас в Бостоне, но на этот раз я решила сама съездить к ней. Возвращаясь, я заблудилась. Тетя Лесли объяснила, где и куда сворачивать, но я почти ничего не поняла из ее объяснения, только еще больше запуталась и закончилось это тем, что ваш автомобиль столкнулся с моим.

— А что вы вообще делали в этих краях, Аманда?

— Вообще-то я ищу себе работу. Секретаря или няни, но только если ребенок не слишком маленький.

— А у вас есть опыт общения с детьми?

— Честно говоря, нет, — проникновенно улыбнувшись, произнесла Джессика. — Но я знаю французский, умею рисовать, знаю технику росписи по батику и вообще неплохо разбираюсь в дизайне. Вот я и подумала, что все это поможет привлечь интерес каких-нибудь родителей.

— Но почему тогда вы не поищете себе работу дизайнера, Аманда? Ведь она оплачивается куда выше, чем услуги няни.

— У меня проблемы со зрением, мистер Тейлор… Дэниел. Я так много времени проводила у экрана компьютера, что врачи запретили мне как минимум год подходить к нему. Вот потому я и решила подыскать себе другую работу. Хочу больше бывать на свежем воздухе и вообще сменить ритм жизни, — на ходу сочиняла Джессика.

— Но тогда можете считать, что вы нашли ее, — улыбнувшись чуть смущенной улыбкой, произнес Дэниел. — Забирая вещи из вашего автомобиля, я невольно обратил внимание на анкету из агентства и, честно говоря, подумал, что подобных совпадений не бывает. Дело в том, что как раз сейчас я ищу няню для моего семилетнего сына Кевина и…

— И вы предлагаете мне стать ею?

— Вообще-то да. Если вы, конечно, не против моего предложения.

— Не против. Но тогда нужно обратиться в агентство и сказать им, что вы предлагаете мне эту работу. А еще нужно пройти какую-то проверку. Я не знаю, какую именно, но мне сказали, что это обязательно. Правда, это займет некоторое время и…

— Не нужно никаких проверок. Я достаточно повидал людей, чтобы научиться разбираться в них. Сообщите в агентство, что раздумали искать работу, а я в свою очередь сообщу им, что уже нашел няню для Кевина.

— Но ведь вы совсем не знаете меня! — сделав вид, что удивлена, воскликнула Джессика.

— Зато я верю в Провидение. Как-нибудь позже я все объясню, а пока давайте покажу вам вашу комнату.

Забыв, что должна ненавидеть этого человека, Джессика двинулась вслед за ним в противоположную часть дома. Так хорошо, как сейчас, ей давно уже не было. Родные стены вновь дарили свое тепло, и, чувствуя это, она невольно забывала о боли, что столько времени не покидала ее душу.

— У вас и в самом деле чудесный дом, Дэниел. О, простите, мистер Тейлор. Если я и в самом деле буду работать у вас, мне следует забыть о фамильярности.

— Зовите меня как вам удобно, мне, право, все равно. Что же касается дома, то он и в самом деле великолепен, к тому же находится в прекрасном состоянии. Никто из моих друзей не поверил, когда я сказал, что ему более ста лет.

— А эти картины? Вы сами собирали их?

— Нет.

Неожиданно лицо Дэниела приняло замкнутое выражение и стало таким суровым, что Джессика невольно поежилась.

— Они достались мне вместе с домом, но я не хотел бы говорить об этом сегодня, как-нибудь в другой раз.

Пожав плечами, Джессика сделала вид, что ей абсолютно безразлична судьба висевших в галерее картин, и ничем не выдала приступ охватившего ее гнева.

Жалкий ценитель чужой собственности! Да что вообще он понимает в искусстве!? Собирать эти картины начал еще ее прадед, а уж он-то знал толк в живописи!

— Прошу вас, мисс Льюис. Вот комната моего сына, а эту, рядом, можете занять вы. Вам, наверное, нужно будет съездить за вещами?

И вновь искренний, полный заботы тон, словно и не было ледяных, способных заморозить своим холодом ноток.

В искусстве перевоплощения с ним вряд ли кто может сравниться. Этому нельзя научиться, с этим нужно родиться, отметила Джессика.

— Да, конечно, мне нужно забрать свои вещи и обговорить с вами условия работы. В частности, сколько вы будете мне платить и какой день будет у меня выходным.

— Честно говоря, я даже не знаю толком, сколько следует платить няне. Этим всегда занимается бухгалтерия банка. Вы открываете счет, и вам перечисляют на него деньги. Все просто. Что же касается выходного дня, то почему бы не выбрать субботу или воскресенье?

— Прекрасно, тогда воскресенье. А когда я смогу увидеть Кевина?

— Он будет здесь уже завтра. Утром мы можем вместе уехать отсюда, а вечером я заберу вас, откуда скажете. Мы можем даже, если вы, конечно, не против, сходить куда-нибудь втроем. Кевин давно уже просится в Аквариум, а я все никак не могу найти время сводить его туда.

— Аквариум? Неплохая идея. В детстве я тоже любила бывать там. У меня даже был там один знакомый скат. Ну, по крайней мере мне казалось, что я узнаю его из десятка других. Глупо, конечно, но для меня все было именно так.

— Ну, тогда у вас есть шанс проверить это. Вдруг вы вновь узнаете его?

— Стоит попробовать. Говорят, тени из прошлого иногда оживают, чтобы дать нам еще один шанс понять и почувствовать то, что мы не поняли когда-то.

Она не сказала ничего лишнего, но была уверена, что Дэниел сразу же понял, что речь идет не о скате. Слишком уж проницательным был брошенный на нее взгляд и слишком выразительным повисшее в воздухе молчание!

Оставшись одна, Джессика без сил опустилась на кровать и, уткнувшись в подушку, дала волю слезам. Если бы она только знала, какая это пытка вновь очутиться там, где еще живы призраки прошлой счастливой жизни! Оставшиеся на своих местах вещи, мебель, картины… Все напоминает ей о прошлом, о прежних чувствах и угасших надеждах, которым теперь никогда уже не будет суждено сбыться!

И виновник всему Дэниел Тейлор, человек, которого она ненавидит больше всего на свете! Человек, к которому, вопреки всем доводам разума, ее тянет как магнитом! Он снится ей по ночам, он единственный, кто волнует ее сердце!

Проводя рукой по мягкому атласу подушки, она вспоминала свою последнюю ночь дома и думала о том, что по странному, быть может даже роковому, стечению обстоятельств вновь очутилась в своей, правда теперь уже бывшей, комнате. Следя, как когда-то, за игрой света и тени на потолке, она еще долго вспоминала события прошедшего дня, анализируя и делая выводы. Пока все шло хорошо, даже слишком хорошо, и это настораживало. Что, если Дэниел Тейлор узнал ее и теперь ведет свою игру? Но тут же против воли вспоминался устремленный на нее за ужином взгляд, и возникающее вслед за этим чувство вносило смятение в ее душу.

8

— Дэн, ты уверен, что поступаешь правильно? Ведь ты совсем не знаешь эту девушку. Как можно доверять воспитание ребенка постороннему человеку? Она ведь даже не настоящая няня!

— В доме постоянно присутствует охрана, к тому же она родственница миссис Гаррисон, нашей соседки.

— Но ты проверил ее документы?

— Нет, но это ни к чему. Она чудесная девушка и никогда не причинит вреда Кевину, я чувствую это.

Взглянув на сына, миссис Тейлор отметила, что давно уже не видела его таким. Блестящие от скрытого возбуждения глаза, мечтательная задумчивость, тронутый волнением голос…

Неужели все это из-за этой девушки, Аманды Льюис? — задала себе вопрос она.

Таким счастливым Эвелин Тейлор видела сына лишь однажды, в день, когда родился Кевин, но даже в день свадьбы с Клэр его лицо не было наполнено таким внутренним светом.

— А где вообще ты познакомился с ней? И как насчет рекомендаций?

— Ты не поверишь, мама, но я нашел ее на дороге. Звучит ужасно, но все совсем не так, как ты думаешь. Мой автомобиль столкнулся с ее неподалеку от «Фледжберри». Она выезжала из боковой аллеи, а я как раз въезжал в нее.

— Так, значит, ты попал в аварию?! Но почему ты сразу не позвонил нам? Ты был у врача?! — воскликнула Эвелин.

— Успокойся, мама! На мне нет ни царапины. Если кто и пострадал, так это Аманда. Когда я открыл дверцу ее машины, она свалилась мне прямо под ноги, в грязную холодную лужу. Естественно, я тут же предложил ей отправиться вместе со мной во «Фледжберри». Потом мы разговорились, и я узнал, что она ищет место секретаря или няни. Получилось все так, как ты и сказала: я нашел то, что искал, и там, где не надеялся найти.

— Что ж, будем надеяться, что находка эта не разочарует тебя, Дэн. И будь впредь более осмотрителен, прошу тебя. Авария дело серьезное и просто счастье, что ты так легко отделался, — еще не придя в себя от слов сына, взволнованно произнесла миссис Тейлор.

Настороженный взгляд серых глаз ни на минуту не отрывался от ее лица, и, даже поворачиваясь к мальчику спиной, Джессика все равно чувствовала его. Вопреки всем опасениям, Кевин понравился ей сразу же. Словно испуганный олененок, растроганно подумала она. В любую минуту готов убежать или начать бодаться маленькими рожками. Ну что ж, единственный выход — это перехитрить маленького упрямца, а вот как это сделать, я пойму, когда узнаю о его слабостях, пришла к выводу Джессика. — Поздоровайся с мисс Льюис, Кевин. Теперь она будет твоей няней, и я очень надеюсь, что ты поладишь с ней.

И вновь молчание и все тот же настороженный, не позволяющий приблизиться взгляд.

Что же должно было случиться, чтобы этот маленький человечек научился смотреть на мир не доверяющим никому и ничему взглядом? — задала себе вопрос она.

— Кевин, я к тебе обращаюсь! — вновь повернулся к застывшему в неподвижности ребенку Дэниел.

— Не нужна мне никакая няня! Я хочу быть с тобой, а не с ней! Ты ведь обещал, что, когда мы переедем в этот дом, ты всегда будешь со мной! Лучше я буду жить у бабушки!

— Кевин, прекрати сейчас же!

— Одну минуту, мистер Тейлор, — остановила Джессика дошедшего до крайней точки раздражения Дэниела. Я хотела бы поговорить с Кевином с глазу на глаз, разумеется с вашего позволения.

Подождав, пока за Дэниелом закроется дверь, Джессика произнесла:

— Я не собираюсь навязывать тебе свое мнение или общество, Кевин. Ты уже достаточно взрослый и вряд ли нуждаешься в опеке. Я просто буду рядом, и, если тебе станет вдруг одиноко, ты всегда сможешь поговорить со мной.

— Я хочу, чтобы рядом был отец! Я уже достаточно взрослый! И я не хочу больше никакой няни!

— Не хочешь — не надо, но тогда тебе придется проводить много времени одному, дожидаясь, когда твой отец возвратится с работы. До свидания, Кевин. Рада была познакомиться. — Открыв сумку, Джессика сделала вид, что рассматривает находящиеся в ней вещи. Одновременно она прислушивалась к недовольному сопению Кевина, и оно сказало ей куда больше всех возможных слов.

— А вы будете делать мои уроки? — все еще недовольно сопя, поинтересовался он.

— Нет, но я буду помогать и объяснять тебе то, чего ты не понял в школе, — едва сдерживая улыбку, ответила она.

— А как насчет «Макдоналдса»?

— Раз в неделю при наличии трех «А» в дневнике.

— Согласен, но у меня есть одно условие.

— Говори, я слушаю.

— Вы не будете заставлять меня есть кашу и спать в пижаме, которую купила миссис Ховард.

— Хорошо, но при условии что у тебя есть другая пижама. А чем, кстати, тебя не устраивает та, что купила миссис Ховард?

— Она с котятами, как для девчонки! — с явным возмущением в голосе ответил мальчик.

— Довод серьезный, — вновь с трудом сдерживая улыбку, ответила Джессика. — Это все?

— Пока да, но, если будет что-то еще, я сообщу. А мы едем в Аквариум? Тогда пойдемте скорей, а то папа опять раздумает и спрячется в кабинете со своими бумагами.

Все это было сказано таким тоном, что Джессика едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Несмотря на всю свою взъерошенность и серьезный тон, этот маленький человечек производил невероятно трогательное впечатление. Его глаза, так похожие на отцовские, еще не напоминали застывший лед, они были похожи на полные жизни озера.

Глядя на прильнувших к стеклу Кевина и Аманду, Дэниел испытал странное чувство. Словно все это когда-то уже было в его жизни! Аквариум с его многочисленными морскими обитателями, яблочный пирог, кексы и кофе с огромными шапками взбитых сливок, игровые автоматы, от которых он едва оттащил Кевина и, что самое главное, взгляд Аманды, когда она смотрела на его сына. Именно этот взгляд он все надеялся увидеть когда-то у Клэр, но так и не увидел. Неужели счастье еще возможно в его жизни? И эта девушка, в ней есть нечто особенное, ее хочется защищать и завоевывать одновременно. Она словно пришла из иного мира, давно забытого, но оттого не менее дорогого его сердцу.

Увидев идущую по подъездной аллее незнакомую девушку, а рядом с ней восторженно повизгивающего лабрадора по кличке Шэдоу, Нина Гаррисон недоуменно вскинула брови. Какое чудо заставило всегда такого недоверчивого пса так умильно вилять хвостом и так преданно заглядывать в глаза незнакомке? Не в силах сдержать любопытство, она чуть было не бросилась бегом к входной двери, но возникшая в ту же секунду резкая боль в спине заставила ее еще крепче ухватиться за спинку стоявшего у окна кресла. Что-то неуловимо знакомое было в облике приближавшейся к дому девушке, но, глядя на спрятанное за темными очками лицо, Нина Гаррисон никак не могла понять, кто это. Осторожно сев в кресло, она расправила складки теплой шали и, постаравшись не выдать мучившее ее любопытство, обратила взор к двери. — Миссис Гаррисон, вас спрашивает некая молодая особа, — раздался спустя несколько минут голос дворецкого. — Она отказалась назвать свое имя, но утверждает, что вы будете рады повидать ее.

— Можешь впустить ее, Кортни, и скажи жене, чтобы накрыла чай в голубой гостиной.

Отпустив дворецкого, Нина с неудовольствием отметила, что не дала более подробных указаний насчет чая. Если то, о чем она вдруг подумала, правда, следовало бы подать к чаю ореховый пудинг.

Нужно было чем-то занять себя и, оглянувшись вокруг, Нина притянула к себе корзинку с рукоделием. Взяв почти уже довязанную шаль, она даже сделала несколько движений крючком и отложила ее, лишь когда расстояние между нею и вошедшей в комнату девушкой сократилось до нескольких ярдов.

— Доброе утро, миссис Гаррисон. Рада видеть вас в добром здравии.

При звуках этого голоса Нина едва нашла в себе силы справиться с охватившим ее волнением, выдала которое лишь пробежавшая по телу слабая дрожь.

— Доброе утро, Джесс. Мне следовало бы сразу догадаться, что это ты. Никому другому Шэдоу не стал бы так радоваться. Честно говоря, я думала, что никогда уже не увижу тебя, но, слава богу, это не так. Где ты была все это время? И что заставило тебя вернуться?

— Ужасно долгая история, миссис Гаррисон, но если в нескольких словах, то все это время я провела в Лондоне, работала в журнале «Lady’s life». Что же касается моего возвращения, то я просто ужасно соскучилась по дому.

— По дому? Неужели ты имеешь в виду «Фледжберри», Джесс?

— Именно. И, как ни странно, вот уже два дня я живу там. И это как раз то, о чем бы мне хотелось поговорить с вами, мисс Гаррисон.

— Ты порядком удивила меня, девочка, но, как бы ни было велико мое любопытство, разговор мы продолжим, лишь перейдя в голубую гостиную. Надеюсь, ты все так же любишь булочки с карамелью и черничное варенье?

— О да! — счастливо рассмеялась в ответ Джессика. — Булочки миссис Кортни всегда были достойны настоящего восхищения, даже Ланьи признавал это.

— Да, Ланьи знал толк в выпечке. Я узнала от него множество великолепных рецептов, таких, каких никогда не встретишь в кулинарной книге. Где он теперь?

— Во Франции, у своего сына. Я звоню ему раз в месяц, и он рассказывает мне о своем сыне и внуках, у него их двое. Мальчику Анри девять лет, а девочке Мишель семь.

— Фантастическая история. Настоящее доказательство того, что в жизни встречаются куда более закрученные сюжеты, чем в романах.

Но что все же произошло с тобой, Джесс? И этот новый хозяин «Фледжберри», неужели он не знает, кто ты?

Свой вопрос Нина задала лишь после того, как была съедена последняя булочка и выпита последняя чашка чая.

— Мой ответ наверняка шокирует вас, миссис Гаррисон, но новый владелец «Фледжберри» думает, что я ваша родственница. Вернее, я сама сказала ему об этом. А попала я к нему в качестве няни для его сына. Еще одна невероятная история, не правда ли?

— ?Значит, ты теперь моя племянница? И как, позволь узнать, твое имя?

— ?Аманда Льюис.

— Аманда Льюис, — словно пробуя имя на вкус, повторила Нина. — Не Джессика Крафт, но звучит не так уж и плохо.

— Вы сердитесь на меня, миссис Гаррисон? — встревоженно спросила Джессика.

— Пока нет. Ведь мне неизвестна причина столь неожиданно возникшего родства.

— Честно говоря, я и сама не знаю, что толкнуло меня на эту ложь, это получилось как-то само собой, а потом, когда мистер Тейлор предложил мне стать няней его сына, отступать от этих слов было уже поздно. Вот, собственно, и все.

Взгляд пожилой женщины был полон такой мудрой снисходительности и проницательности, что Джессике стало не по себе. Но, стараясь придерживаться своей версии, она с честью выдержала это испытание.

— Можешь не говорить больше ни о чем, — произнесла Нина после довольно продолжительного молчания. — Каким бы оно ни было, я уважаю твое решение и верю, что ты не опозоришь имя Гаррисонов. Пожалуй, ты единственный человек в этом мире, кому я могла бы сказать такие слова, а это, как ты знаешь, дорогого стоит.

— Спасибо, миссис Гаррисон. Я обязательно расскажу вам обо всем, но позже. Когда сама окончательно разберусь в сложившейся ситуации. Я и не думала, что так получится, но в какой-то миг тоска по «Фледжберри» стала столь невыносимой, что я не смогла отказаться от соблазна вновь очутиться в стенах родного дома.

Прожив достаточно долгую жизнь, Нина Гаррисон была уверена в том, что хорошо разбирается в природе человеческих страстей. Она готова была биться об заклад — не только тоска по дому явилась истинной причиной отразившейся в глазах Джессики боли. Было что-то еще, но об этом она могла пока лишь догадываться.

— Извини, что спрашиваю об этом, Джесс, но как все же получилось, что этот мистер Тейлор стал хозяином не только дома, но и всего его содержимого? Ходило так много слухов, но я не верила ни одному из них.

— Честно говоря, я и сама толком не знаю, что толкнуло его на этот шаг. Дэниел Тейлор сам предложил отцу подобный вариант сделки. Может, ему понравилась наша мебель и картины, а может, просто не захотелось возиться с распродажей и покупкой новых вещей. Я была по-настоящему ошеломлена, увидев, что в доме нет практически никаких изменений. Даже показалось, что стоит закрыть глаза — как услышу шаги отца по лестнице. Мне и самой хотелось бы разобраться во всем этом, и это одна из причин, почему я здесь.

— А этот мальчик, Кевин, он и в самом деле настоящее маленькое чудовище? Так по крайней мере отзываются о нем остальные соседи.

— О нет! Кевин просто очарователен. Мы довольно быстро нашли с ним общий язык, и он совсем не чудовище. Наоборот, Кевин ужасно одинокий ребенок, и мне хочется внести хоть капельку тепла в его жизнь.

Горячность тона Джессики заставила миссис Гаррисон чуть заметно приподнять брови. Крошечные кусочки головоломки постепенно начали выстраиваться в ее сознании в правильный рисунок, но она не собиралась никого, тем более Джессику, посвящать в это.

— Миссис Гаррисон, так я могу надеяться, что, если вдруг мистер Тейлор спросит вас обо мне, вы подтвердите…

— Конечно! Не беспокойся, Джесс. Можешь даже навестить меня как-нибудь вместе с Кевином. Карамельные булочки есть в моем доме всегда, а если предупредишь заранее, я попрошу миссис Кортни приготовить еще и ореховый пудинг.

— Ореховый пудинг! Вот уж не думала, что вы помните о моих пристрастиях.

— Такое не забывается. Вы с Линдой утащили кастрюлю с пудингом на чердак, а Кортни чуть не свела меня с ума, твердя, что в дом проникли воры и следует вызвать полицию.

— Потом мы с Линдой ужасно жалели о своей проделке, — счастливо засмеявшись, сказала Джессика. — Мы так объелись, что у нас разболелись животы, а вы поили нас лекарством и делали вид, что понятия не имеете о причине нашего недомогания. Какое же славное было время!

— Действительно, славное. Тогда мир был совсем другим. Всего каких-то пятнадцать лет назад, но кажется, что с тех пор прошла целая вечность.

— А как дела у Линды, миссис Гаррисон? Мы так давно не переписывались. У нее все еще один ребенок?

— Трое. Два месяца назад она родила двойню. Двух мальчиков, которые, надеюсь, пойдут характером в нее. Я сама назвала их Мартином и Ларри. Тот, кто родился первым, получил имя в честь прадеда, второй в честь деда.

— Я так рада за Линду, миссис Гаррисон. Она всегда мечтала иметь большую семью, и это ей удалось.

— Из нее мог бы получиться очень хороший художник, но она выбрала другой путь. Впрочем, это ее выбор, и я, даже если не одобряю, все равно обязана уважать его.

— Вы необыкновенная женщина, миссис Гаррисон. Линде повезло, что у нее такая понимающая бабушка.

— Не преувеличивай, Джесс. Просто я так давно живу на свете, что успела научиться кое-чему. А теперь иди. Наверняка у тебя еще много дел. И поскорей навести меня вместе с Кевином.

— Обязательно, миссис Гаррисон. И спасибо вам за все.

Глядя вслед удаляющейся по аллее Джессики, Нина Гаррисон довольно усмехнулась своим мыслям.

Какое все-таки счастье уметь понимать и чувствовать то, что пока еще только носится в воздухе! Самое восхитительное из всех существующих занятий и самое интригующее. Жаль только, что это умение приходит лишь на склоне лет, ведь иначе скольких ошибок и разочарований можно было бы избежать, подвела она итог своим рассуждениям.

Взглянув на календарь, Джессика не смогла сдержать удивленного восклицания. Воскресенье?! Но ведь недавно был понедельник! Неужели она живет во «Фледжберри» вот уже неделю?! И что я буду делать с завтрашним выходным? Уеду в Нью-Йорк и буду весь день бродить в одиночестве по городу? Нет, только не это! Но и остаться здесь я тоже не могу! — с ужасом осознала Джессика. Дэниел так странно смотрит на нее, будто вот-вот узнает. И если она как-то выдерживает ежевечерние десять минут общения с ним, то пребывание под одной крышей в течение всего воскресенья будет ей явно не по силам. Уж лучше и в самом деле отправиться в Нью-Йорк.

Завтра же уеду из «Фледжберри», а вернусь рано утром в понедельник, как раз к тому моменту, когда нужно будет везти Кевина в школу. И тогда Дэниел не будет смотреть на нее своим странным взглядом, от которого мурашки бегут по всему телу.

Стоя у окна и размышляя, она не сразу заметила появление Кевина и была порядком удивлена, увидев его рядом с собой.

— Аманда! Папа звонил и сказал, что через час приедет домой! Правда здорово?!

Глядя на сияющее личико ребенка, Джессика не смогла сдержать ласковой улыбки. Неужели перед ней тот самый Кевин, с которым она познакомилась всего неделю назад?!

— Конечно, здорово, Кевин. Твой отец ужасно занятой человек, но ведь и ему нужен отдых. А он не сказал, чем собирается заняться?

— Сказал! Он приедет через час, и к тому времени нам следует уже знать, как именно мы хотим провести остаток дня.

— И что ты предлагаешь? Может, хочешь сходить в детский игровой центр? Клоуны и все такое…

— Ну, мы ведь были там всего два дня назад, Аманда. Вряд ли там что-то изменилось.

— Тогда, может, в кино? Детский праздник у Маккензи? Прогулка на лошадях?

— Прогулка на лошадях! Вот здорово! Папа давно уже обещал научить меня ездить на лошади, но у него не было времени. А где мы возьмем лошадей?

— В конном клубе мистера Лоусона, конечно.

— А где это?

— Подожди немного — и сам все увидишь. А пока ты должен покончить с уроками. И не говори, что сделаешь их завтра. Завтра у тебя на них просто не хватит времени.

— Прогулка на лошадях? Прекрасная идея, но, боюсь, она не совсем выполнима, Кевин, — ласково потрепав сына по голове, произнес Дэниел. — Но почему, пап?!

— Потому что уже полдень, а до ближайшей конюшни ехать как минимум три часа. Пока доедем, уже начнет темнеть и не останется времени на саму прогулку.

— В Ривердейле есть прекрасный конный клуб, мистер Тейлор, — вмешалась в разговор Джессика. — Хозяин там очень милый человек, и он конечно же не откажет вам с Кевином в гостеприимстве. Его имя Патрик Лоусон, в его собственности около пятидесяти великолепных лошадей.

— Так вы знакомы с ним, мисс Льюис?

Услышав обращенные к ней слова Дэниела, Джессика почувствовала, как ее щеки начали окрашиваться в алый цвет. Идиотка! Как можно было забыть, что у этого человека компьютер вместо головы! Нужно было срочно выпутываться из создавшейся ситуации, и, глубоко вздохнув, Джессика произнесла первое, что пришло ей в голову:

— Я не знакома с ним лично, но много слышала от моей тети, миссис Гаррисон.

— Понятно. Ну тогда, я думаю, нам всем и в самом деле стоит отправиться туда. Мисс Льюис, надеюсь, вы составите нам компанию?

— Я плохо держусь в седле, мистер Тейлор, и, боюсь, буду для вас с Кевином настоящей обузой. Что, если вы отправитесь без меня, а я тем временем приготовлю что-нибудь вкусное на ужин?

— Аманда, ну пожалуйста! Поедем с нами!

И вновь этот полный мольбы и ожидания детский взгляд. В нем столько надежды, и от нее одной зависит, погаснут или останутся гореть те два фонарика, что освещают сейчас внутренним светом лицо ребенка.

— Ну хорошо, Кевин, хорошо. Я поеду с вами, но с условием, что ты попросишь для меня самую смирную лошадь, — ласково улыбнувшись ребенку, произнесла она.

Спрятавшись за темными, скрывающими половину лица очками, Джессика жадным взглядом осматривала все вокруг. Как же часто она бывала здесь с отцом! Совсем крошкой он посадил ее на лошадь и так гордился ее умением держаться в седле. Ох, папа! Как же мне не хватает тебя! В какой-то момент Джессика испугалась, что Патрик Лоусон узнает ее, но, чуть задержавшись на ней взглядом, тот вернулся к разговору с Тейлором и больше уже не смотрел в ее сторону.

Интересно, вспомнит ли меня Красавчик? — подумала Джессика и, взяв Кевина за руку, отправилась с ним к видневшимся невдалеке строениям.

Ласково поглаживая голову прекрасного животного, Джессика радовалась, что не забыла захватить с собой пакетик с молочной карамелью. Пока Кевин разговаривал с девушкой-конюхом, она могла без помех пообщаться с Красавчиком и угостить его захваченным из дома лакомством. Как же она соскучилась по нему! Нетерпеливо переступая, прекрасное животное подталкивало ее к выходу, и, ласково смеясь, Джессика шутливо трепала его за шелковистые уши и гриву.

Глядя, как огромный конь, словно котенок, заигрывает с Джессикой, Дэниел не сумел сдержать удивленный возглас. Никогда еще он не видел ничего подобного. Эта девушка, Аманда Льюис, словно разговаривала с конем на каком-то известном им одним языке! На мгновение Дэниелу стало не по себе. Ее движения были столь чувственны, что ему нестерпимо захотелось самому испытать их ласку. Почувствовать прикосновение рук к своему лицу, ощутить дыхание, запах волос…

— Чудесное животное, не правда ли? — услышал вдруг Дэниел откуда-то позади себя и, неловко развернувшись, чуть было не наткнулся на вышедшего из соседнего стойла уборщика.

— Да, этот конь и в самом деле великолепен. И так красив…

— Ну да. Потому его и зовут Красавчиком. И добрый к тому же. Я сколько лет при лошадях, всех помню с рождения, а уж этого в особенности. Сам его из соски выкармливал.

— А он что, со всеми такой ласковый?

— Со всеми, а с женщинами и детьми в особенности. Видите вон как заигрывает с девушкой? В первый раз видит, а ведет себя так, словно родней у него никого нет. Ну а вы уже сделали свой выбор?

— Да, пожалуй. Подготовьте вот этого гнедого. А для сына… Впрочем, он, похоже, сам уже сделал выбор. И передайте, пожалуйста, этой девушке, что Кевин и его отец ждут ее на площадке.

Повернувшись, Дэниел быстро зашагал прочь. Неповторимой красоты и чувственности картина все еще стояла у него перед глазами, и, боясь реакции своего тела, он спешил удалиться на безопасное расстояние от этой необыкновенной девушки. Ведь это из-за нее он почти что сбежал сегодня из офиса! Просматривая сделанные в Аквариуме фотографии, он вдруг понял, что не в силах больше заниматься делами. Теплота, что исходила от ее взгляда, была заметна даже на фотографии. С тех пор как эта девушка появилась в его доме, в его душе вдруг начал таять ледяной ком, столько лет мешавший ему жить нормальной жизнью. Захотелось вдруг услышать ее чуть приглушенный смех и словно невзначай дотронуться до тонких пальцев…

Нет, не стоит даже думать об этом! Она ведет себя с ним так ровно — можно даже сказать, отстраненно, — что не стоит и надеяться на нечто большее. И все же так хочется надеяться на большее в такой чудесный день, подумал он.

— Добрый день, Джессика. Рад видеть тебя. — Добрый день, Том. Как ты узнал меня?

— Достаточно взглянуть на Красавчика, как сразу все становится на свои места. Никому другому он не позволил бы таких вольностей.

— У меня к тебе огромная просьба, Том. Не говори никому, что я это я. Хорошо?

— Конечно, Джесс. Кстати, отец мальчика, с которым ты пришла, просил передать, что они ждут тебя на площадке.

— Он был здесь? Видел, как я играла с Красавчиком?! — мгновенно испугавшись, воскликнула Джессика.

— Не беспокойся, Джесс. Я сказал ему, что Красавчик ведет так себя со всеми. Он, кажется, поверил.

— Огромное спасибо тебе, Том. А как ты? Как внуки?

— Все хорошо. Старший уже оканчивает школу, а младший только готовится пойти туда. Я же — как всегда, при лошадях. Ну а теперь иди. Я выведу Красавчика через несколько минут. А то он того и гляди перемахнет через ограждение. Соскучился, бедняга.


— Мисс Льюис, этот конь так огромен, что, может, стоило выбрать другого, поменьше? — Все в порядке, мистер Тейлор. Представляете, я всего лишь угостила его молочной карамелью, а он в ответ начал ласкаться ко мне как котенок. Ни разу не встречала столь доверчивого животного.

— Но позвольте все же помочь вам, Аманда. Давайте руку.

Чуть заметно пожав плечами, она протянула руку Дэниелу и, как только почувствовала тепло его ладони, поспешила отвернуться. Никто не должен увидеть смятение на ее лице! Порой Джессике становилось так страшно, что она готова была бежать на край света от этого проницательного взгляда. Дэниел Тейлор, мужчина, в чей дом она пришла с мыслью о мести, совершенно не соответствовал старательно придуманному ею образу! Никогда и ни с кем еще ей не было так хорошо и спокойно, как рядом с ним! И в то же время ведь это именно он стал владельцем «Фледжберри» и это он, пусть даже и косвенно, стал виновником случившегося в ее семье!

— Благодарю вас, мистер Тейлор, — взобравшись на Красавчика, поблагодарила Джессика. — Вы уже решили, куда отправитесь на прогулку?

— Мистер Лоусон предложил пройтись по среднему кругу. Вдоль ручья, затем до фермы и назад. Вы не против?

— Конечно же нет. Мы поедем с проводником?

— Нет. Лошади хорошо знают дорогу, но, если все же возникнет необходимость, проводник тотчас двинется нам навстречу.

Серебристые, словно тронутые инеем ели, небо, такое низкое, что кажется, будто стоит только протянуть руку — и ухватишься за его край. Хруст веток под ногами мирно идущих лошадей, обращенные к ней время от времени слова Дэниела, звонкий смех Кевина, пофыркивание Красавчика. Неужели все это происходит с ней на самом деле? Я вновь живу иллюзиями! — мысленно воскликнула Джессика. Мне кажется, что они моя семья. Но на самом деле это лишь плод моей фантазии. Моей семьей был мой отец, но и его давно уже нет рядом со мной.

Неожиданно Джессика почувствовала, что что-то происходит вокруг нее. Нечто невидимое носилось в воздухе, электризуя его и наполняя непонятно откуда взявшимся светом. Машинально обернувшись, Джессика неожиданно для себя увидела отца. Он стоял всего в нескольких ярдах от нее, такой, каким она помнила его с детства. Улыбаясь, он смотрел на нее тем самым взглядом, что так часто согревал ее в детские годы и заставлял забыть обо всех на свете неприятностях.

Появившись, видение растаяло через какие-то секунды, но у Джессики не было никаких сомнений в том, что только что на этой самой лесной тропинке она увидела отца. Подтверждений не было никаких, но осталась теплота, которой была полна сейчас ее душа.

— Аманда! Вот вы где! Мы с Кевином ждем вас уже четверть часа и даже начали волноваться.

О господи, что за взгляд! Такой чистоты и такой доверчивости он не встречал еще ни в одном женском взгляде. Не подозревал даже, что такое вообще возможно. Эта девушка сродни глотку свежего весеннего воздуха! И когда она смотрит на него так, огромная волна нежности поднимается у него в груди, грозя затопить собой все вокруг.

— Простите, мистер Тейлор. Но я так задумалась, что забыла обо всем на свете. Прогулка подходит к концу?

— Нет, если только вы откажетесь от пирога с сыром, которым нас могут накормить на ферме.

— Ни за что не откажусь. Но потребую еще и огромную чашку кофе со сливками, — с улыбкой ответила Джессика.

— Я рад, что вы согласились, Аманда. До фермы осталось около трехсот ярдов, и наверняка Кевин уже успел обогнать нас. Он так проголодался, что готов слопать все запасы съестного на этой ферме.

9

— Клэр, дорогая, ты действительно хочешь начать новое разбирательство с Дэном? Уверена, он никогда не согласится вернуть тебе Кевина.

— Прекрати, мама! Все эти разговоры насчет Кевина наводят на меня жуткую тоску. Я просто хочу немного попортить жизнь самому Дэниелу. Слишком уж она у него спокойная.

— И что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Но я обязательно придумаю что-нибудь. У Дэна достаточно слабых мест, и я знаю о каждом из них.

— Клэр, извини, что спрашиваю, но неужели ты и в самом деле не скучаешь по Кевину? В конце концов, он твой сын и…

— Да, он мой сын, но если бы ты знала, мама, какая это скука заниматься проблемами маленького ребенка! Я чуть не сошла с ума, пока кормила его! Дэниелу, видишь ли, захотелось, чтобы ребенок получал материнское молоко! А еще ему хотелось, чтобы я играла с ним! И устраивала эти нелепые детские праздники! Словно нельзя доверить все это няне!

— Аманда, ты покажешь мне, как разложить эти картинки, чтобы никто не понял, где начало, а где конец?

— Обязательно покажу, но только после того, как ты выучишь это стихотворение.

— А это обязательно?

— Вообще-то нет, но на завтра запланирован поход в «Макдоналдс», который конечно же не состоится, если в твоем дневнике не появится еще одна «А». Ты помнишь уговор? Вот и прекрасно. Кстати, есть еще кое-что. Звонила миссис Карсбридж. Она говорит, что ты вновь подрался вчера с Тимоти Ландером. Это правда?

— Правда. Он сказал, что у меня самые огромные уши в школе и что, если я не дам ему десять долларов, его брат подвесит меня за них.

— А почему ты не рассказал об этом миссис Карсбридж?

— Тимоти ее племянник, и, даже если я скажу ей, она все равно не поверит. Но ты не беспокойся, Тимоти не будет больше приставать ко мне.

— Это почему же?

— Я пообещал сто долларов Джиму Рейну, самому сильному мальчику в школе. Сказал, что заплачу их ему в конце года, если Тимоти не будет больше приставать ко мне.

— Ты настоящий сын своего отца, Кевин! — смеясь воскликнула Джессика. — Мне бы и в голову не пришло таким образом разрешить проблему.

— Деньги решают все, Аманда. Папа всегда так говорит.

— Нет, Кевин. Деньги не могут справиться со всеми проблемами, но ты пока слишком мал, чтобы понять это. А теперь пойдем, я напою тебя шоколадным молоком.

Укладывая Кевина в постель, Джессика поймала себя на мысли, что ищет предлог еще немного побыть с мальчиком. Невероятно, но этот ребенок заставил ее душу вновь ощутить те чувства, о которых она уже успела забыть. Весь вечер он не переставая задавал ей всевозможные вопросы, а уже засыпая, потребовал, чтобы она спела ему песенку. И она спела. Ту самую, которой когда-то научил ее Ланьи. Песенку про маленькую Адель и ее ослика. Она пела по-французски, но звуки чужой речи были удивительно созвучны этой ночи. Убедившись, что Кевин заснул, Джессика осторожно поправила подушку и в ту же секунду чуть не вскрикнула от изумления. Осторожно, стараясь не разбудить мальчика, она вытащила спрятанную под ней игрушку и в первое мгновение подумала, что спит и видит сон.

Панда! Ее панда! Любимый с детства медвежонок!

Нахлынувшая волна воспоминаний была подобна цунами, и на миг она вновь ощутила себя маленькой девочкой, получившей от Санты именно тот подарок, о котором просила в письме. В то рождественское утро она впервые после гибели матери почувствовала себя счастливой. Одетый в красную курточку медвежонок стал для нее лучшим другом, и если для кого-то это была просто игрушка, то для нее это был кусочек прошлой жизни. Осторожно гладя мягкую шерсть, Джессика все глубже погружалась в воспоминания, не замечая устремленного на нее пристального взгляда. Ее обычная сдержанность сменилась необычайной мягкостью, и это не укрылось от невидимого наблюдателя.

Осторожно, стараясь не шуметь, Дэниел прикрыл ведущую в комнату сына дверь и, постояв несколько секунд, вернулся в свою комнату. Что-то было не так с этой девушкой, няней, которую буквально обожал его сын и которая за столь короткий срок стала так необходима ему самому. Всего за один месяц она стала так дорога им обоим, что мысль о том, что она может уйти, приводила его в ужас. Он, Дэниел Тейлор, фактический глава «Америкэн бэнк индастриз», человек, имеющий в своем подчинении более двух тысяч служащих, робел перед няней собственного сына! И не просто робел, а замирал от ужаса, видя, каким чужим и отстраненным бывает порой ее взгляд. В такие минуты она казалась ему инопланетянкой, возвратившейся на родную планету и вдруг обнаружившей эту самую планету изменившейся до неузнаваемости. А сегодня она так смотрела на найденную Кевином игрушку, что он чуть было не потерял голову. Он едва нашел в себе силы отойти от двери! И Кевин… он даже начал изучать французский, хотя раньше отвергал даже разговоры на эту тему. И стал лучше учиться: вместо ставших привычными «В» и «С» в его дневнике сейчас практически одни «А». А как его сын смотрит на нее! Словно она единственно нужная ему женщина на свете, словно она его вновь обретенная мать!

А он сам? Ведь стоит ей только улыбнуться, как он готов мир перевернуть, лишь бы только эта улыбка появилась на ее лице еще раз. Она даже начала сниться ему! И порой в этих снах с ним происходит такое, что даже отрывочные воспоминания рождают дрожь во всем теле. Вот и сейчас, стоит ему только лечь в постель и закрыть глаза, как ее образ тут же заслонит собой все то, что совсем еще недавно казалось важным и значимым. Ее глаза цвета покрытых инеем гиацинтов, пушистые ресницы, чувственные губы, длинные тонкие пальцы, маленькие, словно у ребенка ступни… Как же ему хочется зарыться лицом в ее волосы, почувствовать запах кожи, дотронуться губами до аккуратного розового ушка…

Еще ни одной женщине не удавалось взять над ним такую власть, и те чувства, что он испытывал, озадачивали и пугали его. Даже самому себе он боялся признаться в их истинной природе! И все же что-то с ней не так. Кто она, эта удивительная во всех отношениях девушка? Нигде и никогда он не встречал подобных ей! Великолепное знание французского, манеры, которым могла бы позавидовать особа королевской крови, ясный ум, прекрасное знание литературы, живописи. И обладая всем этим, она работает всего лишь няней!

Бросившись ничком на кровать, он пытался думать о чем-нибудь другом, но коварные мысли вновь возвращали его к ставшей единственно нужной на свете женщине.

Решено, он поговорит с ней завтра же или, вернее, послезавтра. Нет, когда вернется из Вашингтона. Да, правильно. За то время, что ее не будет рядом, он сможет более трезво оценить свои чувства и, если все останется прежним, признается ей в любви.

Едва дождавшись отъезда Дэниела в аэропорт, Джессика вернулась в дом и без сил опустилась в стоявшее в холле кресло. Как же она ждала этого момента и как ей стало плохо, когда он наступил! Это было абсолютно неправильно, отвратительно и неправдоподобно, но она ничего не могла с собой поделать! Все шло не так! Она сама все глубже погружается в пучину чувств, в то время как Дэниел Тейлор не сделал ни одной попытки сблизиться с ней! Она стала заложницей собственной глупости и самонадеянности, но, как выпутаться из сложившейся ситуации, не знала. Его взгляд преследовал ее по ночам, не давал спать и заставлял желать невозможного. Глухо застонав, Джессика сжала пылающую словно в огне голову и попыталась вызвать в душе прежние, приведшие ее сюда чувства. Но все, что она испытывала раньше, бесследно исчезло. И самым странным было то, что теперь, когда душа ее уже не напоминала выжженную пустыню, она была еще более несчастна, чем прежде. Тогда ей было для чего жить, сейчас же она ощущала себя потерявшимся во тьме ребенком.

Закрыв глаза, она видела Дэниела внутренним взором так же ясно, словно он был рядом. Как же ей хочется испытать силу его рук, нежность губ, сладость поцелуя… Почему?! Ну почему все получилось совсем не так, как она задумала? Из-за него умер отец, так почему же она готова простить — и не только простить, но и оправдать?

Все с самого начала пошло не так! И этот малыш, Кевин, стал так дорог ей! Маленький упрямец! Будь он ее сыном, она и тогда вряд ли бы смогла любить его больше, чем сейчас. У них уже появились свои секреты — и самый главный из них: покупка рождественского подарка для Дэниела.

Мысли о мести постепенно вытеснились из ее сознания, и она не делала ничего, чтобы вернуть их обратно. Лукавя с собой, говорила, что вернется к ним позже, но в глубине души знала, что вряд ли уже сможет жить и думать так, как раньше. Прошлое постепенно выпускало ее из своих объятий, и вопреки всему ей так хотелось любить и быть любимой…

Неожиданная трель телефонного звонка заставила Джессику вынырнуть из пучины обуревавших ее чувств, и, едва предположив, кто звонит, она чуть было не отбросила телефон в сторону. Все что угодно, но только не разговор с Дэниелом! Сейчас, когда она в таком состоянии, ее голос наверняка скажет ему о том, о чем сама она боится даже думать. А боится она думать о том, что любит этого мужчину, любит так, что готова простить и просить прощения сама!

Но, неожиданно подумала она, что, если подобные чувства испытываю лишь я одна? Что, если он испытывает ко мне лишь благодарность за мое отношение к Кевину? Что, если я стала заложницей собственных фантазий?

Сомнения переполняли ее душу, и ей больше всего на свете хотелось очутиться как можно дальше от «Фледжберри». Родной дом перестал быть ее союзником, и она уже не получала успокоения в его стенах.

Еще одна настойчивая трель, но у нее нет даже сил вытащить телефон из кармана. Рука тяжелая, словно свинцовая, и мысли ворочаются в голове, как огромные камни, и кажется, что она даже слышит издаваемый ими скрежет. Телефон все звонил, и, не в силах больше выдерживать эту пытку, она, не глядя на экран, нажала кнопку ответа.

— Привет, Джесс. Неужели ты еще спишь? По моим расчетам, в Нью-Йорке уже десять утра, или я ошиблась? — услышала она бодрый голос Сандры Уилсон.

— Сандра! Если бы ты только знала, как я рада тебя слышать! Как поживаешь?

— Вообще-то не очень. После твоего ухода из журнала я нигде не могу найти мало-мальски приличного дизайнера. Просто катастрофа какая-то. Все хотят получать большие деньги, но при этом никто не хочет работать. Приходится буквально шкуру спускать, чтобы они делали хотя бы то, что я им говорю. А как продвигаются твои военные действия?

— О, Сандра!

Прозвучавшие в голосе Джессики слезы сказали Сандре куда больше слов. Бедная девочка! Как же ей плохо там одной!

— Ты была права, Сандра, когда говорила о бесполезности моей затеи. Если бы я только могла предположить, чем все это закончится, то никогда бы не уехала из Лондона!

— Я что-то не совсем понимаю… Он что, узнал тебя?

— Нет! Но вместо того, чтобы влюбить его в себя, я влюбилась сама! Я люблю его, Сандра! Понимаешь? Люблю! Но это неправильно! Из-за него умер в тюрьме мой отец, а я схожу с ума от любви к нему!

— Успокойся, Джесс. Успокойся и постарайся выслушать меня внимательно. С чего вообще ты взяла, что Дэниел Тейлор имеет хоть какое-то отношение к тому, что произошло с Ричардом? Дэниел не владелец банка, он всего лишь исполнял порученную ему работу. Вспомни, это ведь не из-за него обанкротился твой отец и не он упрятал его в тюрьму. А ваша первая встреча в аэропорту всего лишь роковое стечение обстоятельств. После этой встречи ты была полна предубеждений к нему, плюс вся эта история с твоим домом. Прошу тебя, Джесс, попробуй пересмотреть свое отношение ко всей этой истории. Позволь прошлому хоронить своих мертвецов, живи настоящим. Не позволяй ненависти иссушить твою душу, потому что в конечном итоге наиболее пострадавшей стороной окажешься именно ты.

— Спасибо, Сандра, — только и смогла произнести Джессика. — Ты самая лучшая, и я не знаю, что бы делала без тебя.

— Каждый из нас делает то, что должен делать, Джесс. Это закон жизни, и никто не вправе изменить его. Ну, мне уже пора. Рассел ждет меня с эскизами и будет вне себя, если я задержусь хотя бы на минуту. Кстати, все здесь передают тебе привет.

— Спасибо. Передай и от меня. И спасибо еще раз, Сандра. Даже не верится, что я была такой дурой все это время. Дэниел и в самом деле ни в чем не виноват перед моим отцом, жаль только, что я поняла это лишь сейчас.

Попрощавшись с Сандрой, Джессика отправилась на кухню. Скоро вернется из школы Кевин, а она обещала приготовить для него пудинг с черничным вареньем. А еще они пойдут сегодня выбирать рождественский подарок для Дэниела, и она ждет этого момента, пожалуй, еще с большим нетерпением, чем сам Кевин.

Огромное здание торгового центра уже лихорадили рождественские распродажи, и, невольно заразившись витающим в воздухе волнением, Джессика счастливо засмеялась. Царившая в торговом центре праздничная атмосфера вызывала улыбки на лицах посетителей — люди словно делились друг с другом ожившими в их душах надеждами и радостью ожидания чуда. — Ну, Кевин, ты уже придумал, что мы подарим твоему папе?

— Вообще-то нет, Аманда. А ты придумала?

— Нет, но предлагаю для начала посмотреть то, что есть в этом магазине. С чего начнем?

— Пойдем туда, где продают бейсбольные перчатки. Папа давно уже обещает научить меня играть в бейсбол, но у него нет перчаток.

— Отличная идея, Кевин. Одним ударом ты подсекаешь сразу двух рыбок: даришь подарок и учишься игре. Но один подарок это слишком мало. Давай поищем что-нибудь еще.

— Можно купить ручку или новый лэптоп. Какую-нибудь последнюю модель.

— Ты думаешь, твоему папе нужен еще один лэптоп? Но у него их и так три! Если ты подаришь ему еще один, то он еще глубже увязнет в работе. Может, купишь вместо этого какой-нибудь симпатичный сувенир? Ну, например, крошечную копию Эмпайр-стейт-билдинг.

— Класс! Мы были там в прошлом году на смотровой площадке. Вот было здорово! Весь Нью-Йорк как на ладони. А что ты подаришь моему отцу, Аманда?

Вопрос застал ее врасплох, но, подумав несколько секунд, Джессика ответила:

— Я куплю ему новое портмоне и положу внутрь монетку на счастье.

— А что за монетка?

— Старинная испанская монета. Ее когда-то подарил мне один человек, и все эти годы я хранила ее.

— Но, может, не надо дарить то, что подарили тебе, Аманда?

— Подарки конечно же следует хранить, но иногда наступает такой момент, когда чувствуешь, что эта вещь может порадовать кого-то другого, и тогда ты даришь ее.

— Кажется, я понял. Это как с моим яблоком. Я хотел съесть его сам, но отдал Лили Вэндис, потому что она мне нравится.

— Ну да, что-то в этом роде, — рассмеялась в ответ Джессика и, чтобы отвлечь внимание Кевина от столь щекотливой темы, предложила съесть по паре пирожных в его любимой кондитерской.

Уложив Кевина спать, Джессика еще раз осмотрела яркие, в праздничной упаковке, коробки. Как странно порой все складывается в жизни. Всего три года назад она прятала в этой комнате подарки для отца и Ланьи, а теперь делает это для человека, которому совсем еще недавно хотела отомстить. Но нет, хватит об этом! Дэниел ни в чем не виноват. Сандра абсолютно права, вся его вина — плод ее, Джессики, воображения. С таким же успехом можно обвинить в смерти водителя дерево, в которое врезался его автомобиль.

Почему, ну почему я не поняла это раньше? — в сотый, наверное, уже раз спросила она себя.

Закрыв глаза, Джессика начала перебирать в памяти дорогие сердцу воспоминания. Вот Дэниел помогает ей взобраться на лошадь, и затем они долго едут рядом. Большей частью молчат, так как слова не могут выразить и половины испытываемых ими чувств. Странно, но она вдруг почувствовала запахи того дня и даже услышала мерное дыхание лошадей. А вот они отмечают день рождения Кевина, и Дэниел предоставляет ей право самой внести в гостиную украшенный свечками торт. А вот они играют в монополию, и Дэниел весело подтрунивает над ней, когда, несмотря на все свои усилия, она никак не может перейти к «до».

В этот поздний час Джессика вновь испытала жуткую тоску по Дэниелу. Захотелось услышать его голос, пусть даже на минуту, и, не в силах устоять перед возникшим желанием, она вытащила телефон из кармана.

10

Увидев Клэр в вестибюле гостиницы, Дэниел поначалу подумал, что глаза сыграли с ним злую шутку, и, только услышав ее голос, понял, что это не игра воображения, а самая настоящая реальность. Какого черта?! Неужели она здесь из-за него? И на какую тему попытается заговорить сегодня?

— Скоро я начну думать, что ты следишь за мной, Клэр, — не желая отдавать инициативу в руки подошедшей к нему бывшей жены, произнес Дэниел. — Только не говори, что ты здесь случайно. Вашингтон не слишком подходящее место для тебя.

— Можешь язвить сколько хочешь, Дэниел. Но только не обольщайся на свой счет. Я здесь с отцом. У него сделка с «РБК корпорейтид». А вот что ты здесь делаешь?

— Так, несколько деловых встреч.

— Как Кевин? Он вспоминает обо мне?

— В основном ты являешься к нему в ночных кошмарах.

— Тебе всегда доставляло удовольствие унижать меня!

— Ошибаешься, дорогая. Эта привычка появилась у меня именно в тот момент, когда ты стала приводить в наш дом своих многочисленных любовников.

— Ты просто чудовище, Дэниел Тейлор! Кстати, я подала прошение в суд штата с просьбой изменить предыдущее решение городского суда относительно Кевина. Я хочу видеть сына!

— Видеть сына?! Ты не вспоминала о нем с самого его рождения! И это из-за тебя он чуть не погиб, наглотавшись твоих таблеток!

— Я прошла реабилитационный курс в одной из лучших швейцарских клиник! Теперь я совсем другой человек, и мы даже могли бы попытаться вновь жить одной семьей.

— Если это шутка, то одна из самых неудачных. Жить с тобой?! Да я лучше заведу в доме террариум, это куда безопасней. Выкинь эти мысли из головы, Клэр. В моей жизни есть другая женщина, она любит Кевина и будет ему куда лучшей матерью, чем ты.

Кивнув застывшей от изумления Клэр, Дэниел обошел ее и направился к стойке администратора.

Мерзавец! Завел себе девку и думает, что теперь может обращаться с матерью своего сына, как с последней дрянью?! Ну уж нет! Клэр едва сдержала готовый вырваться наружу крик. Не в силах совладать с собой, она изо всех сил дернула висевшую на шее цепочку. Впившись в белоснежную кожу, цепочка оставила на ней заметный кровоподтек, но Клэр даже не почувствовала боли. Ярость душила ее и не давала возможности рассуждать здраво. Все мысли были сосредоточены на сказанных Дэниелом словах, они прожигали сознание и набатом стучали в ушах. Еще толком не понимая, что делать дальше, Клэр бросилась к стойке администратора и, выяснив, в каком номере остановился Дэниел, прошла к расположенным на противоположной стороне холла лифтам.

План действий созрел у нее в голове в тот момент, когда, поправляя прическу, она заметила блик фотовспышки. Прекрасно! Свидетель, способный к тому же запечатлеть ее появление в номере Дэниела, был найден. Все остальное же дело техники.

Услышав настойчивый стук в дверь, Дэниел недоуменно пожал плечами. До прихода Дугласа оставалось еще около получаса, а никого другого он не ждал. Стук повторился еще раз, и, раздраженно отбросив в сторону полотенце, Дэниел подошел к двери. Ну конечно, кто еще мог побеспокоить его в столь неподходящее время? — мысленно усмехнулся он.

— Что тебе нужно, Клэр? Кажется, мы все уже обсудили, незачем было утруждать себя. Что еще ты хочешь от меня? — не дав Клэр опомниться, произнес он.

— Может, для начала все же пригласишь меня? Или предпочитаешь, чтобы о наших разногласиях знала половина обитателей отеля?

Молча посторонившись, Дэниел дал ей войти.

— У тебя две минуты, Клэр. Через полчаса у меня встреча. А я должен еще успеть принять душ.

— Можешь идти в душ прямо сейчас, я подожду. Поговорим, когда освободишься.

Безразлично пожав плечами, Дэниел молча вышел из комнаты. Что ж, если Клэр так хочется устроить очередной скандал, пусть это будет по крайней мере в присутствии Дугласа. Свидетель ему не помешает, ведь от этой дряни можно ожидать чего угодно.

Звонок мобильного телефона раздался одновременно со звуком падающей воды. Метнувшись к нему, Клэр первым делом взглянула на имя вызывавшего абонента.

Аманда. Наверняка это она! — мелькнуло в голове у Клэр, и, нажав кнопку, она полным истомы голосом произнесла:

— Слушаю вас.

Молчание, и лишь спустя несколько секунд последовали произнесенные лишенным всяческих красок голосом слова:

— Добрый вечер. Могу я поговорить с мистером Тейлором?

— С Дэниелом? Боюсь, что нет. Он принимает душ. А что ему передать?

— Передайте, что звонила няня его сына. Кевин хочет знать, когда мистер Тейлор позвонит ему.

— Не беспокойтесь, Аманда. Так, кажется, вас зовут? Я все передам Дэниелу. Он позвонит Кевину, как только освободится. Но не обещаю, что это будет сегодня. Бедный Дэниел, он так устал и так нуждается в отдыхе…

Невидимая собеседница еще продолжала что-то говорить, но Джессика уже не слушала ее. Отключив телефон, она отшвырнула его в сторону и, не в силах сдержать подступившие к глазам слезы, разрыдалась.

Идиотка! Ну какая же я идиотка! Нафантазировала себе неизвестно что! Деловая поездка! Лицемер! Заставил меня поверить в невозможное, а теперь, когда я схожу с ума от любви к нему, решил выбросить меня на свалку! Ну нет, с меня хватит. Да я завтра же объявлю ему о своем уходе!

Но стоило Джессике только подумать об этом, как перед глазами возникла недавняя картина сегодняшнего вечера.

Кевин! — мысленно воскликнула она. Мальчик, которого она привыкла уже считать своим и чья доверчивая ладошка так легко умещается в ее руке, когда они идут в школу или гуляют в парке Ривердейла. Как она будет жить без обращенной к ней улыбки и вопрошающего взгляда серых глаз?! В какую же жуткую ловушку загнала она себя и где найти выход из столь запутанного положения?!

Уже стоя под упругими струями душа, Дэниел с досадой вспомнил о том, что забыл на столе телефон. В принципе в этом не было ничего экстраординарного, но, учитывая присутствие в номере Клэр, следовало быть готовым ко всему, особенно к новым неприятностям. Как вообще меня угораздило жениться на ней? Ведь видел же, что она собой представляет, и все равно, глупец, надеялся на чудо, с привычной злостью подумал он. Вновь жить одной семьей! Кто, интересно, внушил ей подобный бред? Наверняка ее полоумная сестрица. Странно и непонятно, как такие родители, как Паттерсоны, смогли воспитать двух законченных моральных уродов.

Сквозь шум воды ему послышалась трель телефонного звонка, и, зло чертыхнувшись, он поспешил выйти из ванной.

— Мне показалось или и в самом деле звонил телефон? — обратился он к сидевшей на диване Клэр.

— Звонил, но мой. Это отец, он спрашивает, где я и соглашусь ли поужинать с ним и еще парочкой старых скучных сенаторов. Вообще-то я с большим удовольствием поужинала бы с тобой, Дэниел, но не хочу подводить отца. Поговорим в другой раз. И передай привет Кевину, скажи, что я непременно пришлю ему рождественский подарок.

В ее улыбке, наивной и порочной одновременно, Дэниел уловил едва прикрытое удовлетворение, но, так и не поняв причину, поспешил вслед за ней к двери.

Вспышка фотокамеры ослепила его в тот самый момент, когда, выпустив Клэр из номера, он отвечал на еще какой-то ее вопрос. Оттолкнув бывшую жену в сторону, он бросился вслед за бегущим по коридору человеком, но догнать не успел. Двери лифта захлопнулись прямо перед его носом — и единственное, что он мог сделать, это изо всех сил стукнуть кулаком по стене. Сделанная папарацци фотография наверняка появится в желтой прессе, и пусть бы, но Аманда… Что, если она увидит ее? Как тогда он объяснит ей присутствие Клэр в своем номере?

Вернувшись к себе, Дэниел подошел к окну и, раздвинув тяжелые гобеленовые портьеры, устремил взгляд на море огней вечернего Вашингтона. Эта светящаяся мозаика всегда помогала ему отключиться от реальности, а блуждания в переливающемся всеми цветами радуги лабиринте помогали находить ответы на мучившие его вопросы.

Я должен поговорить с Амандой и сказать ей о тех чувствах, которыми переполнено мое сердце, сделал для себя окончательный вывод Дэниел.

Эта мысль, отчетливо прозвучавшая в его сознании, подвела итог всем сомнениям. Все верно, он признается Аманде в любви и сделает официальное предложение. И они будут необыкновенно, просто сказочно счастливы втроем. Кевин в восторге от Аманды, да и она — это сразу видно — искренне любит его. Нужно срочно купить кольцо. Что-нибудь не особенно броское и очень изящное, не с традиционно огромным бриллиантом, а, скажем, с изумрудом.

Да, изумруд в платиновой оправе именно то, что нужно. Клэр никогда бы не оценила подобного, а Аманде — он был уверен в этом — такое кольцо придется по душе.

Отложив в сторону газету, Джессика почувствовала, как ее душа вновь одевается в ледяную броню. Кто-то неизвестный не поленился прислать ей этот газетный кошмар. И наверняка этот кто-то — Клэр Паттерсон, бывшая и, как утверждает пресса, будущая жена Дэниела Тейлора. «Клэр и Дэниел, они оба, словно сошедшие с рекламной картинки звезды. У них много общего, и, что самое главное, у них общий сын», — вспомнились ей недавно прочитанные слова.

Какой же нужно быть дурочкой, чтобы вообразить себе невозможное?! Решено. Она покинет «Фледжберри», как только Дэниел Тейлор вернется из Вашингтона. И на этот раз покинет его навсегда. И никаких больше мыслей о том, какие именно чувства этот человек пробудил в ее душе. Чувства умрут, она позаботится об этом. Что же касается воспоминаний, то и они рано или поздно канут в лету. Она вернется обратно в Лондон. Сандра наверняка согласится вновь взять ее на работу, и никогда, никогда больше она не позволит себе думать о человеке по имени Дэниел Тейлор!

— Прекрати ходить из угла в угол, Алан! Ты действуешь мне на нервы. Наш сын прекрасно может сам о себе позаботиться, не стоит вмешиваться в его дела, — сказала мужу миссис Тейлор. — Но пойми же, Эвелин! Клэр вновь на тропе войны, и эта статья в газете лишь начало ее!

— Не говори глупости, Алан. Клэр не из тех, кто способен на сильное чувство. Чтобы мстить, нужно иметь характер. Клэр же способна лишь на такие вот мелкие укусы. Скорей всего, она просто узнала, что Дэниел собрался жениться, вот и пытается хоть на ком-то выместить свое неудовольствие.

Услышав слова жены, Алан чуть было не опрокинул на себя чашку с кофе.

— Да ты с ума сошла, Эвелин! С чего ты вообще решила, что Дэниел вновь собрался жениться? И на ком?

— На Аманде Льюис, конечно. Неужели ты до сих пор этого не понял? Когда он смотрит на нее, его глаза наполняются светом. Он явно чувствует себя счастливым рядом с ней. Кевин, кстати, тоже обожает эту девушку, только и говорит мне о ней по телефону. Она растопила лед в их сердцах, и уже за одно это я всю жизнь буду благодарна ей.

— Но кто она? Откуда вообще взялась эта мисс Льюис?!

— Она не Аманда Льюис. Ее имя Джессика Крафт.

На несколько бесконечно долгих мгновений почва ушла у Алана Тейлора из-под ног. Беззвучно хватая ртом воздух, он пытался что-то сказать, но из горла вылетали лишь бессвязные обрывки слов.


— О господи, Алан! Да успокойся же! Ты ведешь себя так, словно Дэн собрался жениться на исчадии ада, а не на любимой девушке!

— Но, Эвелин! — придя наконец в себя, воскликнул Алан Тейлор. — Она ведь дочь того самого Ричарда Крафта!

— Ну и что с того? Да, она дочь Ричарда Крафта, и я, кстати говоря, узнала ее сразу же, как увидела.

— Но тогда почему она сменила имя?

— Думаю, бедняжка страшно соскучилась по своему дому, вот и сменила имя для того, чтобы попасть туда.

— А что, если она хочет отомстить?!

— Для мести у нее был уже миллион возможностей, но она почему-то не воспользовалась ни одной из них. Нет, тут дело в другом, — задумчиво улыбнувшись своим тайным мыслям, произнесла Эвелин.

— И в чем же тут дело? Может, просветишь меня? — не скрывая сарказма, произнес Тейлор-старший.

— В том, что она любит нашего сына, Алан. Любит, но боится признаться в этом даже самой себе.

Просматривая уже третий каталог ювелирных изделий, Дэниел нашел наконец то, что искал. Чудесный, цвета зеленой травы изумруд в обрамлении крошечных бриллиантов. — Прекрасный выбор, мистер Тейлор. Девятнадцатый век. Это кольцо только недавно прошло реставрацию, и теперь оно в идеальном состоянии.

— А кому оно принадлежало прежде? Вы знаете имя владельца?

— Британский королевский дом, сэр. Но, кому именно оно принадлежало, мы не знаем. Продажа была анонимной.

— Я беру его прямо сейчас.

— Превосходно, сэр. Оплата по карточке или наличными?

— По карточке. И подберите достойную кольца упаковку, на ваш вкус.

— Будет сделано, сэр. Не угодно ли подождать в комнате отдыха? Наш менеджер, мисс Брайнс, проводит вас, мистер Тейлор. За время моего отсутствия вы как раз успеете выпить чашечку кофе.

Все то время, что он находился в самолете, с лица Дэниела не сходила мечтательная улыбка. То и дело поглаживая обтянутую бархатом коробочку, лежавшую в кармане, он представлял, как наденет кольцо на палец Аманды. Она, конечно, удивится, но, если даже у нее и будут какие-то сомнения, он развеет их. И как же хорошо, что все это произойдет в преддверии Рождества! Никогда еще он не был счастлив так, как в эти минуты. Закрыв глаза, Дэниел представлял себе их семейную жизнь, и рождаемые воображением образы были самыми прекрасными из всех когда-либо виденных им зрелищ.

Оглядев внимательным взглядом комнату, Джессика подумала о том, что вот уже второй раз она покидает стены родного дома. Но, если раньше у нее и была хоть какая-то надежда на возвращение, теперь она исчезла без следа. И дело вовсе не в том, что в жизни Дэниела есть другая женщина, а в том, что она, Джессика, не желает больше жить чужой жизнью. Покинув этот дом, она навсегда выбросит из головы все воспоминания о Дэниеле Тейлоре и никогда больше не вспомнит о нем. Оставалось только дождаться и сообщить ему о своем решении, но эти, оставшиеся до его приезда часы будут, пожалуй, одними из самых трудных в ее жизни… Услышав шум подъехавшего автомобиля, Джессика отложила в сторону книжку, которую читала Кевину, и, подойдя к окну, отдернула в сторону занавеску. Сердце замерло в груди и захотелось, несмотря ни на что, броситься со всех ног туда, где уже звучал звук хлопнувшей двери. Но, пересилив себя, она вновь загнала в самый дальний угол все свои прежние мысли и мечты. Теперь, когда Дэниел наконец вернулся домой, счет пошел уже на минуты, и Джессика, словно наяву, слышала ход времени.

— Это папа, Аманда?! — услышала она взволнованный голос Кевина.

— Да, это он. Думаю, тебе стоит пойти поздороваться с ним.

— А ты спустишься вниз?

— Да, Кевин, но чуть позже.

Дождавшись ухода мальчика, Джессика мысленно повторила все, что намеревалась сказать сегодня Дэниелу, и, как только услышала шум в коридоре, вышла из детской. Увидев державшего за руку отца Кевина, Джессика почувствовала ноющую боль в груди.

Как же мне будет недоставать этого малыша и этих чудесных вечеров! — прозвучало у нее в голове.

— Аманда! Добрый вечер. Надеюсь, тебе было не очень трудно с Кевином?

О господи! Ну что я несу?! Разве это я хотел сказать и разве о такой встрече мечтал?

— Добрый вечер, мистер Тейлор. Кевин прекрасный ребенок, и мне совсем не было трудно с ним. Вы будете ужинать? Миссис Браун взяла выходной, но мы с Кевином сами приготовили вам ужин. Пиццу, пепперони и фруктовый салат.

— Звучит заманчиво, и, хотя я что-то ел в самолете, от пиццы, пепперони и салата отказаться не могу.

— Тогда ждем вас внизу через четверть часа, мистер Тейлор.

Дэниел едва дождался ухода Кевина в свою комнату. С одной стороны, он ужасно соскучился по нему, с другой же — ему хотелось остаться наедине с Амандой. Какое счастье, что существуют компьютерные игры. Никакая другая сила не смогла бы заставить Кевина уйти к себе.

— Мисс Льюис, Аманда, я хотел бы поговорить с тобой. — Язык словно прилип к гортани, и, чтобы продолжить разговор, Дэниелу пришлось залпом выпить стакан воды. — Аманда…

— Да, я слушаю вас, мистер Тейлор. Вы хотите сказать мне что-то насчет Кевина?

— Да, вернее нет. В общем… это касается не только Кевина, а всех нас, — придя наконец в себя, произнес он.

Пусть, пусть сам скажет о том, что в его жизни вновь появилась эта женщина! Она ни за что не станет помогать ему в этом!

— Может еще кофе, мистер Тейлор? — делая вид, что не замечает его волнения, произнесла Джессика.

— Да, спасибо! — обрадовавшись передышке, воскликнул Дэниел. — Ты варишь прекрасный кофе, Аманда. Одно не могу понять, как это тебе удается. Миссис Браун вроде бы делает все так же, но у нее он никогда не получается таким вкусным.

Что-то не так. Он не мог понять что, но чувствовал нечто особенное в воздухе. Окружающее пространство было словно пронизано электрическими разрядами, и казалось, что вот-вот прогремит гром. Куда делись чудесная, способная согреть душу улыбка, мягкий, слегка ироничный взгляд, звонкий как колокольчик смех? Откуда эта холодная сдержанность? А главное, это чувство, что она намеренно держит его на расстоянии?

Она волнуется! — понял вдруг он. Волнуется не меньше, чем я сам, и потому так странно ведет себя.

— Аманда, мне действительно нужно сказать тебе нечто важное, но я не знаю, с чего начать. А потому волнуюсь как мальчишка. — Я…

— Можете не продолжать и ни о чем не беспокоиться, мистер Тейлор! — не в силах более ждать, воскликнула Джессика. — Я покину «Фледжберри» завтра же. Насчет Кевина можете не волноваться, я позвонила в агентство — и уже завтра у мальчика будет новая няня.

— Но почему? Зачем? — ошеломленный услышанным, пробормотал он.

— Ваша жена… в общем, я все понимаю и не хочу становиться ни у кого на пути.

— Моя жена?! Но она-то тут при чем?! — еще не придя в себя от услышанного, воскликнул Дэниел.

— Спросите у самого себя, мистер Тейлор. И у вашей жены. У нее, кстати, довольно приятный голос. Вместе вы прекрасно смотритесь. Не понимаю, зачем вообще нужно было разводиться.

Вытащив из кармана джинсов сложенную в несколько раз газетную статью, Джессика положила ее на стол и, чтобы хоть чем-то занять себя, принялась снимать кожуру с апельсина. Нужно было уйти, но что-то держало ее.

Молча развернув вырванный из газеты лист, Дэниел сразу же увидел напечатанную на первой полосе фотографию. Мерзкий папарацци! Если бы только можно было предположить, что снимок будет опубликован в столь короткий срок, он бы придушил ублюдка собственными руками! Наверняка все это дело рук Клэр! И на звонок Аманды ответила она! Ответила в тот самый момент, когда он был в ванной.

— Все это сплошное недоразумение, Аманда.

Недоразумение?

Джессика почувствовала, как пол уплывает у нее из-под ног. Недоразумение то, что она вернулась сюда и позволила себе влюбиться в этого человека! И что из того, что она и сейчас, несмотря ни на что, безумно влюблена в него?! Напрасно! Все напрасно! Недоразумение! Но теперь никому и никогда она не позволит больше причинить себя боль!

— Аманда, поверь мне, прошу тебя!

— У меня нет ни сил, ни желания верить вам, мистер Тейлор.

— Ты должна верить мне, Аманда, ведь я люблю тебя!

На несколько бесконечно долгих мгновений мир вокруг Джессики наполнился странной тишиной, которую не могли нарушить никакие звуки из внешнего мира.

Это не может быть правдой! — с быстротой молнии пронеслось у нее в голове. Нельзя верить таким, как он! Люди, подобные Дэниелу Тейлору, только и умеют, что причинять боль.

Неожиданно Джессике захотелось проверить искренность и правдивость сказанного, и, глядя Дэниелу прямо в глаза, она произнесла:

— Посмотрим, куда денется ваша любовь, мистер Тейлор, после того что я скажу вам! Мое настоящее имя Джессика Крафт, и мое появление в этом доме отнюдь не случайно.

— Джессика Крафт?! Но почему? Зачем?

Никогда еще Джессика не видела у Дэниела такого выражения лица. Глаза, в которых сосредоточилась вся боль мира, а затем вдруг пустота, словно случилось непоправимое и жизнь покинула их. Дэниел все молчал, и тогда, не в силах больше выносить оглушающую тишину, она воскликнула:

— Да! Да! Да! Я обманом проникла в этот дом! В мой дом! Хотела отомстить! Хотела, чтобы ты испытал такую же боль, как и я!

О господи! Что же я наделала?!

Никогда еще Джессике не было страшно так, как в этот момент. Звук упавшей на пол обтянутой бархатом коробочки был подобен взрыву, но тут же другой звук привлек ее внимание. Обернувшись, Джессика увидела совсем близко от себя глаза Кевина. И в них зеркально отразились те же чувства, которые она только что видела на лице Дэниела. Мгновение — и вот уже она слышит, как затихают где-то вдали то и дело срывающиеся на бег шаги. Уже не слыша, что говорит ей Дэниел, она бросилась вслед за Кевином. Этот мальчик! Он не должен отвечать за их с Дэниелом грехи! И она не позволит ему вновь влезть в ту скорлупу, из которой с таким трудом вытащила.

Добежав до конца коридора, Джессика на секунду остановилась, но тут же звук хлопнувшей входной двери подсказал ей, куда двигаться дальше. Скорей! Ну, пожалуйста, скорей! Ноги словно ватные столбы, они едва передвигаются, и нет никакой надежды заставить их двигаться быстрей! Как, ну как она могла быть такой глупой?! Бедный мальчик! Он верил ей, а она… И Дэниел! Он так смотрел на нее, словно видел впервые в жизни! Зачем? Ну зачем она пошла на поводу у своих эмоций, почему не послушалась голоса сердца?!

Белая куртка Кевина мелькала уже в конце подъездной аллеи. Еще мгновение — и он скроется за одним из поворотов, и тогда она не будет знать, куда бежать.

— Кевин! — Звук ее голоса растворился в ночной тиши, оставив как воспоминание о себе лишь легкое облачко пара. — Кевин, прошу тебя, остановись!

Отчаяние придало Джессике сил. Дыхание выровнялось, и стало легче бежать. Расстояние между ней и Кевином начало потихоньку сокращаться, но он был еще далеко от нее.

Безлюдная часть улицы закончилась, и Джессика вдруг в ужасе поняла, что может потерять мальчика в толпе прохожих. Обычно полупустые в это время улицы в преддверии Рождества были полны людей. На них уже начали обращать внимание, но сейчас ей было абсолютно все равно, что о ней подумают. Осознав, куда именно направляется Кевин, Джессика испытала ни с чем не сравнимый страх. Все это время она надеялась, что Кевин побежит в сторону парка, но он направился в самую оживленную часть Ривердейла.

О господи, но там же столько машин! — пронеслось у нее в голове.

— Кевин! — вновь закричала она, но мальчик никак не отреагировал на ее крик.

Неожиданно ребенок сбавил шаг, и расстояние между ними сократилось всего до нескольких ярдов.

— Кевин, прошу, выслушай меня!

Затравленный взгляд, полные ужаса глаза — и во всем этом виновата она одна! Мгновение — и его белая куртка мелькает среди несущихся по Линкольн-стрит автомобилей. Не видя никого и ничего вокруг, кроме бегущего всего в нескольких ярдах от нее Кевина, Джессика изо всех сил сокращала расстояние между ними. Пару раз она была готова уже схватить его за руку, но всякий раз Кевин делал резкий рывок в сторону и ее рука хватала пустоту. Визг тормозов она услышала в тот самый момент, когда собралась уже схватить Кевина за развевающиеся полы куртки. И всего одной секунды ей хватило на то, чтобы оценить ситуацию. Серая тень неумолимо надвигалась на них, и, казалось, от нее нет и не будет спасения.

Все что угодно, но только не смерть ребенка! — с ужасающей ясностью поняла она.

Изо всех сил толкнув Кевина в спину, Джессика успела заметить только, как он кубарем скатился на пешеходную часть улицы. В ту же секунду что-то огромное ударило ее, и свет начал медленно меркнуть в ее обращенных в сторону лежавшего на тротуаре ребенка глазах.

11

Звук шагов выбежавшей из комнаты Джессики эхом стучал у него в ушах. Множество воспоминаний вихрем пронеслись в голове Дэниела.

Глаза! Ее глаза! Их нельзя ни забыть, ни спутать с другими, но он, болван, сделал и то и другое! Как, ну как он сразу не догадался, кто именно перед ним! Ведь чувствовал же, что что-то не так с этой девушкой, но не дал себе труда разобраться в ситуации! — мысленно отругал себя Дэниел.

Еще мгновение — и память вновь услужливо подбросила ему картинки из прошлого. Вот он выказывает неудовольствие уронившей журнал девушке. Она удивлена, но в ее взгляде нет ни злости, ни раздражения. Напротив, она будто понимает, что именно с ним происходит, и даже пытается смягчить его раздражительность чуть заметной улыбкой. А вот она уже в объятиях отца, тоненькая фигурка со скорбно опущенными плечами, но гордо поднятой головой. Все, все вокруг буквально кричало ему о том, кто она, но он оставался слеп! Ее знание дома, картин, мебели, окрестностей… Если бы только можно было повернуть время вспять, он бы тотчас же сделал это! Он бы объяснил ей истинную причину покупки «Фледжберри», и тогда ей не нужно было бы устраивать весь этот маскарад. Бедная девочка! Как же нелегко ей пришлось! Но ничего, сейчас он догонит ее и все объяснит. Она поймет его, поймет и простит, и тогда все в его жизни начнет складываться так, как он когда-то мечтал.

Обойдя весь дом, Дэниел не нашел ни Джессику ни Кевина. Они словно испарились и даже стоявший у входа охранник не смог сказать ему что-либо вразумительное об их местонахождении. Подкравшийся неизвестно откуда страх сковал все в нем, и непонятная сила погнала его прочь от дома.

Дэниел пробежал уже два квартала, когда увидел столпившуюся у проезжей части толпу. Страх вновь холодными щупальцами сжал его сердце, и он бросился в самую гущу толпы.

Увидев лежавшую прямо под колесами автомобиля Джессику, Дэниел закричал от ужаса, но вместо громкого крика из его горла вылетел лишь едва уловимый шепот. Неловко вывернутая нога, неподвижное, словно уже неживое, тело, вытянутые вперед, будто в последнем прощальном жесте, руки…

Склонившись над лежавшей на дороге Джессикой, он осторожно убрал волосы с ее лица. Затем его рука скользнула к ее шее, и, ощутив чуть уловимое биение, Дэниел почувствовал, как слезы стекают по его лицу. Пульс — едва уловимый, но был! А это означало, что судьба смилостивилась над ними, подарив им обоим шанс на спасение. Ангелы улыбнулись на небесах, и самый младший спустился к той, что лежала сейчас на мокрой, в отсветах фар и лунного света дороге.

Сознание возвращалось к ней медленно, будто раздумывало, стоит ли ему вообще возвращаться в этот безумный, полный переживаний и боли мир. Иногда как сквозь сон Джессика слышала чьи-то голоса. Они звали ее, но, куда идти, она не знала. Голоса то исчезали, то появлялись вновь. Порой ей казалось, что она слышит голос Дэниела, и тогда слезы появлялись в уголках ее глаз. Кто-то невидимый осушал их, и в такие секунды душу ее охватывало удивительное спокойствие. — Мистер Тейлор? Я хотел бы поговорить с вами, — услышал Дэниел раздавшиеся где-то позади него слова.

— Извините, что не сразу заметил вас, доктор. Скажите, как она?

— Думаю, еще никто и никогда не отделывался так легко, как мисс Крафт. Просто поразительное везение. Такое впечатление, что чья-то невидимая рука оттолкнула в сторону несущийся автомобиль. У мисс Крафт всего лишь сломаны два ребра, вывихнуто плечо и сильно рассечена кожа на голове. Мы вкололи ей обезболивающее и успокоительное. Она еще не пришла в себя, но, думаю, через несколько часов вы уже сможете поговорить с ней.

— Скажите, доктор, а как долго она вынуждена будет оставаться в больнице?

— Минимум неделю. Мы наложили ей пять швов, вправили плечо и надели корсет. Самостоятельно она не сможет пока даже встать с кровати. Но вы можете навещать ее хоть несколько раз в день. Что же касается оплаты…

— Вот номер моего счета, доктор. Все суммы будут погашаться автоматически.

Увидев спешившую по коридору больницы женщину, Дэниел едва сумел сдержать возглас удивления. Что его мать делает здесь? Но спросить об этом он не успел. Эвелин Тейлор первая обратилась к нему: — Дэн, мальчик мой, Кевин позвонил мне и все рассказал. Как она? Есть ли какие-нибудь новости и что вообще говорят врачи?

— Мама, ты имеешь в виду…

— Джессику Крафт конечно же. Можно подумать, меня в этой больнице может интересовать кто-то другой. Так как она?

— Доктор говорит, что ей необыкновенно повезло. Последствия могли быть намного хуже. Пока она еще без сознания, но серьезной опасности нет. Но, мама, откуда ты вообще узнала, что речь идет именно о Джессике Крафт? Я сам лишь сегодня узнал, что настоящее имя Аманды Льюис — Джессика Крафт!

— Как же ты еще наивен, Дэн! — ласково улыбнулась сыну Эвелин. — Сменив прическу и цвет волос, женщина может ввести в заблуждение мужчину, но женщину никогда. Я узнала эту девушку сразу же, как только увидела, но решила до поры до времени ни во что не вмешиваться, а просто понаблюдать за происходящим.

— Но как ты ее узнала? И где вообще ты могла видеть ее?

— Я знала ее мать, Лору Крафт, и несколько раз видела ее вместе с Джессикой. Лора и Джессика даже были однажды у нас в гостях, но ты конечно же не помнишь этого.

— Но почему ты сразу не сказала мне? Почему, мама?! — вне себя от изумления, воскликнул Дэниел.

— А зачем? Рано или поздно ты сам обо всем узнал бы. Ну и еще мне было любопытно, что именно затеяла Джессика. Надеюсь, ты не станешь упрекать меня за это?

— Ты неподражаема, мама. Никогда не знаешь, что именно ожидать от тебя в следующий момент. Но именно это мне и нравится. Кстати, может, заберешь с собой Кевина? Он так переволновался, что пришлось дать ему немного успокоительного, а сейчас он спит в комнате для посетителей.

— Сейчас скажу Генри, чтобы перенес Кевина в машину. Представляю, как он испугался. Я оставлю его у нас на всю следующую неделю. Твой отец будет просто счастлив. Он купил для Кевина две коробки с солдатиками, и уже завтра они устроят настоящее сражение.

— А папа… он знает?

— Я сказала ему на днях, так он чуть было не опрокинул на себя чашку с кофе. Странный все же народ мужчины, могут сходить с ума из-за того, что не имеет никакой ценности или значимости. А ведь на самом деле значение имеет только одно: умение найти и сохранить любовь.

— Ты настоящее чудо, мамочка, и я так люблю тебя. Пойдем, я провожу тебя к Джессике. Если она пришла в себя, ты сможешь поздороваться с ней. Она чудесная девушка, и я люблю ее. У нее самые красивые в мире глаза и такая улыбка, что кажется, будто она понимает все на свете. Никто и никогда не был так мне близок, как она. И Кевин так привязался к ней… Клэр никогда не любила Кевина, а Джессика — я это точно знаю — любит моего сына.

Внимательно вглядевшись в лицо лежавшей на кровати Джессики, Дэниел поразился его бледности. Она все еще была без сознания, и тень то и дело пробегала по ее лицу. Такой Дэниел никогда не видел ее, и страх холодной рукой сжал его сердце. Что, если доктор Сайлем не прав? Что, если с Джессикой все намного серьезней, чем он думает? Она кажется такой беззащитной и такой отстраненной от всего. Словно она уже готова покинуть этот мир! — Успокойся, Дэн, — увидев, как взволнован ее сын, произнесла Эвелин. — Главное, что она жива, со всем остальным вы справитесь. И не думай о плохом. Теперь все в вашей жизни будет хорошо, я чувствую это. Ну, я пойду. Позвони мне, как только Джессика придет в себя. Я буду ждать.

С этими словами Эвелин вышла из палаты, оставив сына один на один со своими страхами и надеждами. Когда-нибудь дети должны учиться взрослеть. В этом она было уверена. И не в том дело, сколько лет ее сыну и сколько денег он зарабатывает. Дело совсем в другом. Мужчина взрослеет, когда к нему приходит умение не только любить, но и прощать. Женщинам подобный опыт не нужен, это умение изначально заложено во всех нас, ну или почти во всех, тут же мысленно поправила себя Эвелин.

Два дня! Вот уже два дня он находится в больнице рядом с Джессикой, а она так и не пришла в себя! Визиты доктора Сайлема участились, и, всякий раз глядя на его озабоченное лицо, Дэниел ловил себя на мысли, что все больше и больше боится этих визитов. Почему?! Ну почему она не приходит в себя?! Неужели все так плохо? Что же происходит там, за гранью сознания? Что не пускает ее обратно, в полный любви мир, который он готов подарить ей?!

Сознание возвращалось к ней медленно. И никогда еще ей не было так страшно, как в этом пограничном состоянии, где перемешивались сон и явь. Звуки внешнего мира порой долетали до нее, но были они какими-то плоскими, словно неживыми. Последнее, что она помнила, был свет фар сбившего ее автомобиля, и единственным мучавшим ее вопросом было, жив ли Кевин. Она пыталась произнести его имя, но губы не могли издать даже самого слабого звука. Окончательно Джессика пришла в себя ранним утром, когда небо за окном только начало менять черный цвет на темно-серый. Первые несколько секунд Джессика никак не могла понять, что с ней и где она находится, но вскоре по окружающей обстановке догадалась, что она в больнице. Увидев спящего прямо на стуле возле ее кровати Дэниела, Джессика подумала было, что все еще спит и видит сон. Но реальность, тут же мощным потоком хлынувшая в ее сознание, помогла понять, что сон уже закончился, что она и в самом деле видит перед собой Дэниела. Она не хотела его будить, но, когда пошевелилась, он сразу же открыл глаза.

— Джессика! Как ты? Как же ты нас напугала! Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя под колесами автомобиля.

Его взгляд вновь был полон тепла и того особенного, чего она так боялась и надеялась увидеть. Мучившая ее боль отступила, но как же страшно было поверить в то, о чем так долго мечталось!

— Ты не должен быть здесь со мной, Дэниел, — отведя глаза, произнесла она. — Ведь я вернулась, чтобы отомстить тебе. Оставь меня, а еще лучше — забудь о моем существовании.

— Ты самая очаровательная упрямица из всех существующих на земле, но за это я, кажется, еще больше люблю тебя. И мне все равно, какая дорога привела тебя сюда, Джессика. Я люблю тебя и не позволю никуда уйти. «Фледжберри» вновь станет твоим домом, и я сделаю все, чтобы ты была счастлива в нем. Я люблю тебя, Джессика, люблю с того самого момента, как впервые увидел тебя. Жаль только, что понял я это лишь недавно. Ты самая лучшая, и я не знаю никого, кто мог бы сравниться с тобой.

Его слова были для Джессики лучшей в мире музыкой, лучшим лекарством для ее истерзанной души. Ураганы, еще недавно бушевавшие в ней, уступили место мягкому утреннему бризу, и яркий свет наполнил все ее существо. Жизнь, полная радостных надежд и мечтаний, вновь возродилась в ней, но нужно было еще привыкнуть ко всем этим столь стремительно возникшим переменам.

— Ты нахамил мне в аэропорту! — неловко вытирая льющиеся из глаз слезы, пробормотала она.

— Но ты ведь простишь меня? Или мне придется на коленях вымаливать твое прощение?

— Обязательно придется. И не только вымаливать, но еще и заплатить за него, — улыбнувшись сквозь слезы, ответила она.

— Штраф? Неплохая идея. И каким же он будет?

— Тебе придется жениться на мне, Дэниел Тейлор! — собравшись с силами, воскликнула она. — Но для начала все же подари мне то самое кольцо, которое я так и не успела как следует рассмотреть!


Купить книгу "Цена любви" Эшли Элисон

home | my bookshelf | | Цена любви |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 2.8 из 5



Оцените эту книгу