Book: Дневник под номером шесть



Дневник под номером шесть

Печев Сергей

Дневник под номером шесть

Пролог

Серийные маньяки, психопаты, убийцы. Они заполоняют мир, и с каждым годом их становится все больше. Бездушные ублюдки без совести и жалости. Но в каждом из них скрыт огромный мир, целая планета фобий и воспоминаний, чувств и эмоций. Для нас они лишь монстры, но, быть может, стоит заглянуть чуть глубже? Ведь, их жизнь, тоже драма. Многие из них, даже не представляют, какие злодеяния совершали. Каждый видит то, что хочет видеть. Ирония мира.

Глава 1

Часть 1

- Здравствуйте – томный голос пронзил пространство комнаты, которая напоминала больше холодный и мрачный квадрат – Джефри?

Около двери комнаты, за которой находились длинные коридоры лечебницы для душевнобольных, стояла фигура человека. На вид ему было немногим больше тридцати. Темные глаза голубоватого заковали в себе черные маленькие зрачки, отражающие блики неоновой, тусклой лампы, находящейся на потолке и напоминающей форму НЛО. Человек сделал пару шагов вперед, представив свое тело свету.

- Вы Джефри? – он словно говорил в пустоту

Невысокого роста человек, положил руки, которые покрывали белые перчатки, на спинку стула, стоящего около большого железного стола. Не спеша он отодвинул его и опустил свое усталое тело, выложив на стол сигареты с ярко-зеленой зажигалкой. Свет от лампы играл по скулам, которые были довольно объемными, подчеркивая мужские и суровые черты лица. Вдохнув большой глоток воздуха ртом, он сделал небольшую паузу, а затем выпустил горячий поток ветра через нос, словно заковав его в усы, покрывающие часть его лица.

- Можно закурить? – раздался голос из темноты, что скрывала дальнюю часть стола, выплюнув к свету молодое лицо паренька двадцати-двадцати пяти лет – Да, Вы правы, я – Джефри. А Вы?

- Я Морган. Психолог – ответил мужчина, сложив ладони друг на друга

- Знаете, Морган, я задал Вам вопрос. Мне не нравится, когда люди игнорируют то, что мне интересно – с улыбкой, скрывающей явный оттенок злости, произнес молодой человек – Разве Вам приятны такие вещи?

- Конечно, Джефри, возьми – ответил мужчина, слегка подтолкнув пачку сигарет в сторону молодого человека

- Мне, кажется, что Вы просто издеваетесь надо мной – произнес Джефри, приподняв слегка руки, после чего послышался звук тяжелых металлических цепей

- Я не понимаю твоего раздражения, молодой человек!

- А Вы включите свет, Морган. Сделайте его чуть-чуть ярче – тихий смешок сорвался с его уст, разрезая тишину, которая повисла в комнате.

Морган поднялся с блестящего стула, по которому бликами играл свет, подошел к стене с выключателями и нажал на один из них. После нескольких редких мерцаний, зажглась вторая лампа, вливая в комнату все больше белого, приятного света. Мужчина обернулся, и его взгляду престал парень, сидящий на таком же стуле. Его кисти опоясывали два металлических кольца, от которых шли цепи, закрепленные в самом основании стола. Голубые глаза смотрели в сторону Моргана, а на устах, кроваво-красного цвета, виднелась злобная, какая-то странная улыбка.

- Теперь понимаете, почему я не мог взять сигареты? – произнес Джефри, потирая гладко выбритым подбородком о плечо, которое покрывал белоснежный свитер – Вы понимаете, Морган?

Мужчина, не говоря ни слова, подошел к Джефри, протягивая ему сигарету ,которую он вынул из пачки, и зажигалку.

- Спасибо, Вам, Морган – произнес Джефри, выдыхая большое облако дыма, которое таяло под высоким потолком, обшитым тканью так же, как и стены – Присаживайтесь, будьте уверенней. Не люблю застенчивых ублюдков!

Морган, словно находясь в состоянии гипноза, послушно присел на стул.

- Интересно – задумчиво произнес Джефри, указывая пальцем под потолок, в то место, где находились две камеры, направленные на стол и кровать парня, стоящую около стены – Знаете, что это, Морган?

- Да. Это камеры. И я сюда пришел вовсе не для того, чтобы смотреть на ваши фокусы

- Хм. А люди по-прежнему глупы – удивился Джефри, сделав еще один затяг тяжелого дыма – Это не камеры, Морган. Это, словно глаза, Вашего Бога, в которого вы все по-прежнему верите. Жалкие букашки перед его взглядом, на теплых, мерзких ладонях! Это, словно наручники вашей свободы, сковывают иллюзией, но каждый боится предстать перед ними в своем говне, грязными, не умытыми свиньями! Люди до сих пор думают слишком замкнуто! А теперь, вопрос – зачем, Вы, пожаловали ко мне, Морган?

- По поводу вот этого – мужчина достал с кармана тетрадь, обшитую кожаным чехлом, и положил ее на стол перед собой – Знакомая вещь?

- Хм. Откуда это у Вас, Морган?

- При твоем аресте она была в квартире. Я, так понимаю, ты записывал каждое свое убийство в этой книге. Что-то вроде дневника?

- Можно и так сказать, Морган. И что же, Вам, интересно? – парень докуривал сигарету, выпуская облака серого дыма – Вы уверены, что хотите попасть в нее, Морган?

- Уверен! – мужчина открыл тетрадь на первой странице – Начнем?

- Читайте, Морган. Все карты перед Вами. Эффект пазла – Джефри злостно улыбнулся, потушив окурок об край стола

Глава 2

Морган медленно перевернул обложку тетради, выпуская в глаза двух камер строки из дневника. Молчание повисло в комнате. Морган натянул очки на глаза, опустив голову к страницам. Джефри лишь молча сидел, осматривая комнату, все чаще заглядывая в камеры, словно в глубину океана.

Голос Моргана звонко прозвучал в комнате:

«Запись № 1.

Иногда, сидя в ванной, кромсая себя осколком металлического лезвия, я погружаюсь в детство. Эти легкие шрамы на руках, словно замочки с молнией, открывают мне многие истории, которые вытекают из тела вместе с багровой кровью, пачкая безупречный мир, тихую водную гладь. Она вливается внутрь моего тела, мешая все эмоции и переживания с воспоминаниями и чувствами. Глаза закрываются, а по телу ползет легкая дрожь. Хм. Превосходное чувство, которое вскоре будет похоронено в стихах и крови.

Разные места посещает мой разум. Начиная от избиений в школе, непонимания дома, вечных скандалов, и заканчивая моей первой жестокостью, которая так пробирала мои тело и разум».

- Извините, Морган – Джефри перебил мужчину, отвлекая его от дальнейшего чтения – Я не смогу Вам помочь в этом деле

- Почему? – удивленно спросил Морган

- Ведь, мы с Вами совсем незнакомы. Я не знаю ни чего о Вашей жизни. Не привык доверять незнакомым – Джефри, все с той же зловещей улыбкой, ответил на вопрос, заданный мужчиной – Извините

- Что же ты хочешь узнать? – Морган снял с глаз очки, положив их рядом с тетрадью – Что тебе интересно?

- Вы женаты?

Морган, слегка растерявшись от неожиданного вопроса, задумался. Достав из пачки сигарету, он закурил, укутывая воздух в тонкую пелену дыма, которая превращалась в узоры, забирая в себя свет ламп.

- Да – ответил мужчина, сделав еще пару вдохов ядовитого дыма – Тебе это так важно знать, Джефри?

- Морган, ведь, мы должны стать ближе. Обмен. Я расскажу Вам о своих жертвах в обмен на информацию о Вас. Честно ведь? – Джефри уставил взгляд прямо на Моргана, словно просверливая в нем дыры, пытаясь влезть в самые тайные уголки души – И знаете, Морган, это не вопрос – немного подумав, произнес парень

- То есть, у меня нет выбора?

- Он есть всегда. Вы можете встать, уйти и растаять навсегда, но тогда не проникните в мир полный красоты и боли. Примите решение, Морган

- Я согласен – ответил мужчина, протягивая пачку сигарет в сторону парня – Закуришь?

Джефри взял сигареты. Открыв пачку, он глубоко вдохнул.

- Люблю запах табака. Продолжайте чтение, Морган – парень слегка прикрыл глаза, словно предвкушая какое-то наслаждение

Мужчина, вновь, одел очки и, тонким, протяжным голосом, начал перебирать буквы, которые рисовали собой предложения:

« … Я всегда подкармливал того пса, что так радостно встречал меня на пути в школу. Ему было плевать на мой мозг, на знания, чувства. Хм. Глупое животное. Несмотря на это, как бы странно не прозвучало, но я любил его, он был близок мне.

Я помню, как после очередного скандала в стенах моего дома, мой разум увел меня на улицу, где мне пришлось просидеть всю ночь под проливным холодным дождем. И знаете, он пришел ко мне, наплевав на капли, которые ледяным потоком спускались с небес…».

- Почему ты сидел под дождем? Что произошло? – подняв глаза на парня, спросил Морган, почесывая правую щеку

- Домашние проблемы

- В чем они заключались? – Морган продолжал сыпать вопросы

- Вы любите свою жену? – взяв короткую паузу, словно покинув тело, спросил Джефри, перебирая пальцами по столу, как по клавишам пианино

- Люблю – уверенно заявил мужчина, изменив выражение лица

- И неужели у Вас ни когда не было мыслей о ее изменах, о собственном выборе? – Джефри продолжал монотонно задавать вопросы

- Нет. Какие проблемы посетили твой дом в ту ночь, Джефри?

- Люди всегда врут. Вы, Морган, тоже лжете мне. У каждого человека, как бы сильно он не был уверен в своей возлюбленной, есть мысли, кадры, которые посещают голову. Иначе, что такое любовь? Без страсти, ревности, огня – бред! Любовь – мертвый ребенок. Среди порезанных рук, изгибов, кусков тела, которые пожирают черви, издающих приторный запах гнили, можно увидеть красоту, вытекающей из организма кровью. Она мешается с грязью и создает по-настоящему великолепную смесь! Вы, начинаете болеть этим, сходить ночами с ума! Разве гниющее тело ребенка может быть прекрасно? Да! Потому что оно создает вселенский салют, заставляя смотреть глубже. И тот, кто смог выйти за рамки, понять, что без боли нет любви, так же как и без мерзости нет красоты в смерти, уже не сможет повторить чувства, не сможет жить без постоянного желания, без болезни, которую невозможно вырезать самым острым скальпелем из сердца! Вы, лжец, Морган! – выплевывая куски фраз, Джефри, словно горел изнутри, лелеял в себе зло, пожирающее его хрупкий разум – Зачем Вы лжете, Морган?

В комнате повисла тишина. Лишь редкие звуки, капающей из крана, воды нарушали молчание, разбиваясь о холодную раковину.

- Откуда такая уверенность в том, что я вру тебе, Джефри? – спросил Морган, переведя дух после услышанных фраз

- У каждого из нас есть те уголку души, в которые для всех остальных закрыт вход. Все эти грязные и похотливые мысли. Ведь, Вы представляли ее с другими мужчинами? В их грязных лапах! Как она стонала! – Джефри громко засмеялся – Знаете, Морган, я веду чистую игру с Вами. Продолжайте чтение. Или, может, закончим весь этот цирк? Я готов принести себя в жертву! Меня казнят, а Вы продолжите спокойно спать по ночам. Как Вам такая идея, Морган?

Мужчина стискивал зубы, сдерживая в себе зло. Его посещало огромное желание встать и закрыть за собой дверь , чтобы больше не видеть это гнусное лицо напротив, но что-то не давало ему покинуть комнату, поэтому Морган вновь нацепил на глаза очки и продолжил читать кривые строки из букв и запятых:

«…Помню, как я украл из кошелька отца пару долларов, чтобы купить хороший ошейник. Я знал, что этот ублюдок обнаружит пропажу, и вечером меня будет поджидать очередное издевательство. Он отыграется за все! Плевать!

При входе в школу я привязывал пса к соседнему дереву, чтобы он ждал меня. В дождь, жару, холод этот комок добра протирал своими лапами серую землю, смотря глазами в сторону дверей, из которых я появлялся каждый день. Многие в школе смеялись, говорили, что я странный. Помню насмешки этих тварей. Я лишь опускал веки и представлял, как они горят в пламени, а их лица, словно пластмасса, плавятся в огне!

Я даже дал ему кличку: «Бобби». Я кормил его, поил, мыл…»

- Джефри – Морган перевел взгляд на парня, отстранившись от книги – Расскажи мне о своем отце. С первых строк твоего дневника становится понятно, что ваши отношения были напряжены. Ведь, так?

- Я хотел избежать рассказа этой истории – Джефри, сделав серьезный вид, закурил еще одну сигарету

- Доверься мне. Это очень важно. Что происходило между Вами?

- Мои взаимоотношения с отцом? Их нет – ответил Джефри, переведя взгляд на потолок – Знаете, Морган, его любимое занятие? Показать силу перед невинным ребенком. Он приходил с работы раздраженный, озлобленный и пьяный, вымещал всю свою злобу на мне! Вам, ни когда не понять этого!

- Что он делал, Джефри?

- Он наносил удары кожаным ремнем, а затем запирал меня в темном подвале. В этом мраке я слышал так много голосов, шагов и звуков. Мне было так страшно, Морган. Я помню, как царапал дверь изнутри, оставляя грубые разрезы на деревянных досках, кричал, срывая голос, но эта тварь так и не открыла мне дверь! Наверное, его забавляли мои крики и слезы – Джефри тяжело дышал, переваривая злобу в своей груди – Вы даже не представляете, что это такое! Грубый, циничный ублюдок!

Минутная пауза.

- Продолжайте чтение, Морган – сквозь горячее дыхание произнес парень – Ведь, всему свое время. Так?

«… Я любил сидеть вечерами в парке, который находился в сотни метров от моего дома. Часами я наблюдал за счастливыми семьями. Они так мило беседовали, смеялись. А я? Что я? Что было у меня?! Глупый пес, сидевший рядом, шею которого обволакивал кожаный материал, ценою в сигаретные ожоги на моем теле!

Однажды, я привел Бобби домой, отца там не оказалось. Мне пришлось накормить моего пса, поиграть с ним, но мы не успели уйти. Дверь открылась, и в пороге появилась тучная фигура ублюдка. Дальше я помню лишь звонкие удары ногами, боль, которая пронзала все мое тело, ожоги, выпаливающие дотла каждый сантиметр моей кожи! Я выбежал из дома, пытаясь утянуть с собой и Бобби. Его лапа была перебита, а в глазах виднелся страх. Мы бежали по дороге, стараясь уйти как можно дальше от криков и матерной брани...».

- Как имя у Вашей жены, Морган? – Джефри произнес слова, тем самым перебив мужчину, который все глубже погружался в чтение

- Мэри – ответил Морган, перелистывая еще одну страницу дневника – Зачем тебе ее имя, Джефри?

- Прекрасно! Красивое имя. Послушайте, Морган, Ваша жена изменяла?

- Нет – после минутной паузы мужчина добавил – Наверное, нет

- Неуверенность? Хм, интересно. Но я Вас не виню, Морган. Мы не можем знать наверняка то, что происходит за пределами нашего разума. Иногда, мы даже теряемся в себе. Пытаемся найти ответы на вопросы, но делаем ситуацию только хуже. Скажите откровенно, Морган. Как Вы считаете, она изменяла? – Джефри, словно стараясь влезть в самые потаенные уголки души, просверливал вопросами тело мужчины, искажая реальность, одаривая Моргана новыми мыслями и переживаниями

- Да – сквозь тяжелый выдох ответил мужчина – Я даже знаю с кем и когда. У всех из нас есть слабые места. Мое ты нашел, поздравляю

- Продолжайте читать, Морган. Мне очень нравится то, с какой интонацией Вы передаете мой текст

«…Ночью было так холодно. Густой лес скрывал нас от пристального взгляда звезд, которые, будто прослеживали каждый наш шаг, оказывались так близко. Серые тени, отпущенные деревьями на свободу, кружили в своем мистическом танце, заставляя меня дрожать от страха. В каждом хрусте сухих веток, в порывах ветра я слышал различные звуки. Казалось, что мой отец где-то рядом, ходит, выжидает, ищет нас, чтобы снова выпустить всю злобу, которая переполняла его мерзкую душонку…».

- Где была твоя мать, Джефри?

- О, мама. Она работала в ночные смены в соседнем баре. Чертовы гроши, полученные в конце месяца, уходили моментально: еда, выпивка, тяжелые сигареты. Она бросала меня на растерзание ублюдку, покидая дом, оставляя за собой лишь длинный след ночи и обиды – Джефри сжал кулаки, словно погружаясь в те дни – Думаете, ее волновали мои побои, как я выгляжу, какие оценки получаю в школе?! Нет! Я ходил в рваных лохмотьях, небрежно зашитых собственными руками. И, Морган, сколько я вынес насмешек в школе, сколько призрения в глазах соседей. Казалось, мир сошел с ума. Я был не нужен ни одной живой душе! Тогда и появилась жестокость, безграничное желание стать богом! Решать судьбу этих мерзких людей! И, знаете, Морган, я рад, что все случилось именно так! Жаль только Бобби – Джефри положил руки на стол, отпуская боль, что так сильно засела в его груди.

«… Я смотрел в глаза Бобби и не мог остановиться погружать себя в мысли. За несколько дней он увидел столько боли, столько обид и лжи, сколько не наблюдал всю свою глупую жизнь! Разве я мог спокойно спать по ночам, чувствуя ужас в его черных глазах?! Той ночью я решил остановить мир, чтобы он сошел с рейса под названием «Боль». Не видел страха и лжи, не проникал в мое травмированное детство. Я знаю, это всего лишь пес, но только для вас! Своими глазами видел все его переживания. Он был лучше сотни людей! Без корысти, греха, уродства! Единственное создание, которое мне было по-настоящему жалко!

Сколько раз я оставлял его на железнодорожных станциях, парках, заброшенных стройках, но он все равно возвращался, находил дорогу ко мне! Неужели Бобби не мог просто уйти?! Зачем он прибегал к дверям моего дома, в котором была лишь боль?! Ведь, я не хотел всего этого! Глупый пес! Но я любил его, и, видимо, он чувствовал тоже по отношению ко мне. Чистая душа, неиспорченная бегом лет! Я не мог больше вносить его взгляд, полный жалости.



В ту ночь мы вновь сидели в лесу у большого дерева, которое было окружено десятками густых кустарников. Я гладил его мягкую шерсть, а Бобби мирно лежал на теплой земле. Тучи закрывали небо, оставляя лишь надежду лунному свету пробиться к земле. Тишина. Ночью лес очень молчалив, поэтому каждый шорох врезался в мои уши с огромной силой, заставляя вздрагивать от страха. Я понимал, что будет дальше. Лишь пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Старые опасные бритвы. Еще в детстве я обожал их изгибы, их острые лезвия. В ту ночь она была в моей руке. Та самая бритва, которой мой отец нещадно резал меня, оставляя на руке кровавые шрамы. Фу. Было страшно. Я подносил ее все ближе к морде Бобби, а тот даже не шевелился. Он доверял мне! Но этот способ являлся единственным, самым верным для того, чтобы избавить его от вечных мучений! Чтобы навсегда освободить его глаза от вида ужаса, страха, злобы и боли! Я прислонил лезвие к его шее, а он лишь только посмотрел на меня. Из глаз лились слезы, через которые мне было очень трудно что-либо видеть. Я почувствовал, как капли крови, из разрезанной линии, падали мне на руку, стекая по блестящему лезвию бритвы! Бобби начал скулить, привлекая внимание монстров, которые жили в темноте густого леса. Что-то внутри меня вскипало, словно бензин, подпаленный неровным движением чьих-то трясущихся рук, я повалили Бобби на землю и грубыми ударами начал проникать лезвием в его тело! Брызги горячей крови разлетались во все стороны, попадая на мое лицо и белую рубашку, обволакивающую мое тело! О боже.

Спустя тридцать минут все было законченно. Я сидел, прислонившись спиной к большому дереву, а рядом со мной лежал труп убитого мною друга, пса! Словно дополняя картину, будто небеса писали этот сценарий, с тяжелых туч покапал едкий дождь, который попадал на землю, размывая лужицы крови…».

- Почему Вы с ней до сих пор вместе, если она изменяла? – Джефри перебил чтение, заставив Моргана поднять свои глаза – Неужели Вы просто не можете уйти от нее?

- Честно? Я не знаю. Не уверен, что она изменяла. Однажды, я хотел уйти, но не смог – ответил Морган, и на его глазах появились маленькие капли, которые он спешно вытер – Позволь закончить чтение. Хорошо?

Джефри лишь одобрительно кивнул головой. Морган был взволнован. Его очень интересовало продолжение первой записи парня. Словно ком, любопытство увеличивалось в объеме, поглощая разум и душу мужчины. Морган достал из портфеля бутылочку воды, сделал пару глотков, видимо, чтобы смочить пересохшее горло, и его голос зазвучал более звонко и отчетливо:

«… Я не успел зарыть труп Бобби, хотя, как выяснилось в будущем, мне только так казалось. Вместо того чтобы предать его тело земле, я оттащил бренную шкуру, набитую костями, кровью и дерьмом, к соседнему мосту, уложив нежно на берегу, и замаскировал его под кучей листьев и прочего хлама. Дело в том, что этот мост был заброшен уже около года, обнесенный дырявым забором, он был хорошим местом для одиночества. Лишь изредка туда заходили местные пьянчуги и наркоманы, чтобы получить еще пару выстрелов своего грязного кайфа.

На протяжении трех или четырех недель я каждый день приходил к нему. После школы, когда все дети убегали домой, я топал к своему другу. Конечно, отец часто меня бил за позднее возвращение домой, но, поверьте, мне было наплевать на него, ведь, кроме пары часов ада, моему телу ни чего не грозило. Зато я видел то, что многие из вас мечтают увидеть лишь в своих самых мерзких мыслях.

Бобби гнил изнутри, оставляя лишь противный запах, который смешивался с ароматом воздуха и болотной воды. Звон мух, круживших над его телом, не затыкался ни на минуту. Но самое главное, что я сдержал свое слово. Смог выпустить боль, мерзость, обиду и страх с его усталых глаз. Когда я пришел туда в очередной раз, моему взору предстала восхитительная символичная картина! Его черные глазки грызли противные черви, пробивая себе путь к свету, чтобы показать миру свое безграничное уродство. Они десятками выплевывались наружу, оставляя лишь пустоту внутри оболочки, которая не так давно радовалась каждому моему касанию. Черви вываливались на облезлую морду, оставаясь на ней ужасными изгибами. Желтые, мерзкие твари, словно воспоминания, показывали свету свои обезображенные лица! Меня так манила эта картина. Я любовался ею часами!

Однажды, придя посмотреть на кости Бобби, я наткнулся лишь на толпу людей. Они были в ужасе от того, что стало с этим бедным псом. Я решил постоять в стороне. Мне было весело. Ведь, ни кто из них даже и не мог подумать о том, что рядом с ними находился монстр, ждущий, высматривающий свою следующую жертву!».

- У тебя тяжелое детство, Джефри. Сочувствую – Морган закрыл дневник, отложив его в сторону – Нужен перерыв?

- Морган, вы не понимаете. Детство – виселица. Человек – сосуд хороших и приятных воспоминаний. Они и есть его душа. Ведь, так легко вдыхать полной грудью восхитительные моменты жизни. Друзья, школа, семья, домашний питомец – это пронзает все тело, растягивая довольную улыбку на вашем лице. Люди так рады, думая, что небо ни когда не спустит нить! Петлю жестких волокон, собранную из боли, страха и грусти! Она сдавливает шею, оставляя глупые попытки сохранить в себе воздух! Сжать в ладонях все доброе и светлое! Из всех сил пытаешься держаться, но зло всегда сильнее добра! Круг становится все меньше, врезаясь в нежную кожу, разрезая ужасные шрамы, из которых течет алая кровь, обволакивая веревку, пропитывая ее мерзостью и жестокостью. А в итоге? Человек закрывает глаза, пытаясь вдохнуть напоследок чистый воздух, но через сжатые пути проникает лишь ядовитый газ смерти. А дальше? Лишь жестокость! – Джефри потушил сигарету, оставив на фильтре кровь, которая тихо сочилась через слегка надорванную зубами губу – Это лишь начало истории, Морган. Вы, уверены, что хотите идти дальше?

Глава 3.

Свет наполнял комнату, в которой не было даже окон. Дверь за спиной Моргана скрипнула, издав истошный звук. В проходе появился молодой санитар, одетый в зеленый врачебный костюм. В его руках, которые тряслись, или из-за страха, окутывающего его тело, или по причине веселых выходных, находился поднос. Мужчина подошел к столу, поставив на него железное изделия. На подносе стояла тарелка с овощным супом, которая, вскоре, перекочевала на гладкую поверхность стола. Следом за ней на столе появились чашка молока и сладкий кекс. Не сказав ни слова, санитар развернулся, взяв в руки уже пустой поднос, и вышел за двери, закрыв их на ключ, прокрутив пару оборотов.

- Угощайтесь, Морган – произнес Джефри

- А ты? Не голоден?

- Нет. Я сыт. Понимаете, Морган, ваше чтение для меня, словно пища, оно переполняет меня. Я вспоминаю эти кадры. Удовольствие пронзает мое тело, насыщая организм лучше, чем ваша сраная пища!

- Но, ведь, я не смогу сейчас читать – с легкой иронией произнес Морган, размешивая в супе щепотку соли

- Это еще лучше – Джефри загадочно улыбнулся, перебирая в руках сигарету

- Почему?

- Я смогу узнать Вас лучше. Мне бывает очень скучно одному. Копаться в себе не выходит, а разговаривать с пустыми стенами я устал – Джефри опустил голову вниз, уставив свой взгляд на сверкающие обручи, которые ласкали запястья

- Что тебе интересно, Джефри?

- Вам нравится работать психологом?

- Конечно. Это то, о чем я мечтал всю свою жизнь – ответил Морган, отодвинув пустую тарелку к краю стола, взяв в руку стакан холодного молока

- Что Вам больше всего нравится в работе? Неужели Вы получаете удовольствие от таких монстров, как я? – Джефри вновь закурил, оставляя в воздухе красивые узоры дыма – Ведь, есть множество других профессий. Почему именно психология, Морган?

- Мне нравится проникать в мир больных людей. Может, ты сочтешь меня психопатом, но в них очень много глубины, которая, словно вязкая трясина, засасывает в себя. Им так тяжело выбраться наружу, увидеть мир, свет, ослепляющий и великолепный. Я, словно мост, ведущий на другую сторону реки, помогаю стать иными. Помогаю стать нормальными. Я счастлив, что могу сыграть столь важную роль в чужой судьбе – ответил Морган, опустошив стакан молока одним глотком

- Стать нормальными? Я думал, Вы умнее, Морган – выдохнув тяжелый воздух, произнес парень – А кто решает, что такое «нормально»? Люди, которые сами совершают тысячи глупых ошибок в своей дерьмовой жизни?! Или Вы, Морган? Но как Вы можете решать, что такое «нормально», если и сами не знаете как это?! Смешно! – Джефри явно начинал выражать агрессию, заставляя Моргана выкручиваться из сложившейся ситуации

- «Нормально» - это рамки общества – начал мужчина, но он не успел закончить и предложения, как холодный голос парня грубо оборвал его

- Общество?! Вы про элемент, который наращивает на ваших грязных шеях кольца с детонаторами?! Одно неверное слово, и «бум» - Джефри дернул руки, но благодаря наручникам, они снова упали на стол – Вы – глупая масса! Не более! Кто вы такие без указаний?! Стадо глупцов! Забери у вас свод законов, написанных чьими-то мерзкими лапами, и что будет дальше? Как вы все будете жить?! Глупые, слепые котята, брошенные в огромное море! И вы утонули, если бы не являлись кучей говна!

- Тогда, что такое нормально, Джефри?

- Это понятие не может быть массовым. Особенно, если оно относится к человеку. Каждый сам решает для себя, как ограничивать свое поведение, насколько широко раздвинуть рамки собственной души!

- А ты считаешь свои деяния «нормальными»?

- Нет. Поэтому я и признаю себя психопатом. Но, знаете, Морган, я убивал, и мне безумно нравилось это. Я получал удовольствие от грязной крови, вытекающей из разрезанных тел. Я обожал ощущать, как жизнь покидает их души, а глаза наливаются серым оттенком смерти – Джефри улыбнулся, переведя взгляд на свой дневник – Продолжим?

- Да, конечно – Морган быстро искал очки на столе, перебирая пальцами одной руки по переплету дневника.

В комнате вновь повисла тишина, лишь редкие вздохи и шуршание страниц нарушали ее. Где-то за пределами комнаты слышались шаги медицинских работников, их голоса и разговоры, которые разносили множество историй и слухов внутри стен холодной лечебницы.

«Запись №2. Фрэнк.

Прошло так много времени после того, как я лишил боли Бобби. Все эти долгие шесть лет до дня своего совершеннолетия моя душа не могла забыть той истории. Я так часть просыпался ночами, вскрикивая в пустоту, в темноту, которая заполоняла весь объем моей комнаты. Казалось, я больше не смогу причинить вреда, но я глубоко ошибался.

Первое число июля светилось на календаре, а значит, пришло время поступать в институты, университеты, колледжи. Мои оценки в школе, вряд ли позволяли мечтать о высших учебных заведениях. Решение было одно. Соседний колледж, сразу за лесом, в котором нашли Бобби. Меня не волновала специальность, на тот момент мне было на все плевать! Лес превратился в ухоженный парк с фонтанами и аллеями, а я…а я стал еще более жесток, хотя, как мог, сдерживал в себе всю эту ярость. Колледж тоже не радовал меня новыми друзьями. Да и кому нужен парень в лохмотьях? Я видел, как мои коллеги по учебе приезжали на тонированных машинах богатеньких родителей, и зависть поедала мое тело. Зависть – один из самых важных аспектов жестокости.

Был пасмурный день. Солнце скрывалось за тучами, и дождик поливал тротуарную плитку парка. На дальней скамейке сидел мужчина, одетый в белый изношенный плащ, дырявые брюки и туфли, которые носили на себе царапины и маленькие шрамы. Почему я присел к нему? Не знаю. Наверное, я просто не хотел идти домой, где меня снова ждал лишь стресс.

Фрэнк. Сорок четыре года. Я отдал ему свой гамбургер, который приобрел в небольшой палатке при входе в парк, а он начал рассказывать о своей жизни. Глупый человек. Он даже не подозревал, чем закончится наше знакомство….».

- Как прошли Ваши первые месяцы на работе? – спросил Джефри – Очень сложно было адаптироваться к подобному роду занятий?

- Джефри – начал Морган, но тут же был перебит

- Для Вас, Морган, просто Джеф – сказал паренек, нарисовав на своем лице таинственную ухмылку – Как знать, может мы станет ближе, чем пациент и доктор. Нельзя быть уверенным в том, что это невозможно. Ведь так, Морган?

- А кем ты хочешь стать для меня?

- Другом, Морган. Мне не нужны твои ответы, размышления. Время расставит свои позиции. Я бы очень хотел услышать ответ на мои вопросы о Вашей работе – Джефри сложил руки в ожидании голоса, который разрежет тишину и поведает о своей жизни вне стен этой холодной палаты

- Было сложно. Молодой врач, да еще и хочет иметь дело с самыми тяжелыми случаями. Хм. Слишком самоуверенно, на мой взгляд – Морган улыбнулся – Мне мало кто доверял, но после одной девушки, которой я помог, все изменилось. Я так часто чувствовал зависть у себя на спине. Но, я продолжал бороться. Тогда я и познакомился с Дэриком – Морган вновь опустил взгляд в книгу – Я продолжу чтение, если ты не против, Джеф?

Парень лишь отрицательно помахал головой, прикрыв глаза, впиваясь зубами в нижнюю губу, из которой снова медленно начала сочиться кровь.

«… Фрэнк начал рассказ своей долгой и тяжелой жизни. Конечно, мне было неинтересно и скучно слушать его болтовню, но со временем его рассказа, я начал проникаться к истории все больше. Можно сказать, окунулся в этого бездомного всей своей мерзкой душой.

Когда Фрэнк попал в лагерь для военнопленных, его посчитали мертвым, и выслали жене и сыну уведомление и кое-какие деньги. Одна ошибка, ничтожное решение может сломать жизнь человека. Удивительно. В лагере Фрэнку тоже не везло. Каждое утро он просыпался от боли, а ночью закрывал глаза, прижимая страх все сильнее к своей груди. Ад на земле? Он есть. И Фрэнк испытал его на своей шкуре сполна. Что может быть хуже ежедневных мучений? Единственное, по его словам, что помогло ему выжить – это жена и ребенок, которые, как он думал, ждут с трепетом его возвращения. На что человек готов ради семьи? Пройти столько ужаса, жертвовать всего себя, отдавая самое важное и красивое, что было в душе. А на что был готов я? Хм. Трудный вопрос. Наверное, только на то, чтобы перерезать им глотки, пока они мирно спали после грязного секса! Большая цена…».

- Кто такой Дерик, Морган? – спросил Джефри, отпуская последние капельки наслаждения в воздух

- Хм – Морган улыбнулся, но продолжил говорить – Дерик работал тут задолго до моего прихода. Перспективный психолог, уважаемая личность, несмотря на свои двадцать восемь лет. Это, словно инстинкт выживания, побеждает сильнейший. Разве ты бы смотрел на выскочку, который хочет уничтожить твою карьеру, забрать себе это теплое место?

- Морган, я бы перерезал ему шею – ответил парень, выводя более милую гримасу на своем лице

- Но, как видишь, я еще жив – ответил Морган, подмигнув глазом – Он мешал мне с каждым пациентом. Пытался настроить совет директоров против меня. Каждый день, приходя на работу, я чувствовал ненависть, которая выплескивалась из его души и глаз. Конечно, меня это задевало, и было время, когда я хотел бросить всю эту затею. Но какого черта?! Чем я хуже этого выскочки?! У меня было все, чтобы надрать ему задницу – Морган откинул очки в сторону, закинув ладони на затылок, предаваясь воспоминаниям, которые грели его душу так, что это было очень тяжело скрыть – Мы враждовали с ним за каждого пациента, каждый божий день. И знаешь что? Вскоре, мы стали замечать, как похожи друг на друга

- Интересная история, Морган – Джефри показывал всем своим видом насколько ему приятно слушать мужчину, он, словно иголка шприца, входил все глубже в тело Моргана, в его душу и жизнь – Но зачем ее рассказывать сходу? Неужели Вы не хотите посмаковать момент триумфа вновь?

Морган ни чего не ответил, лишь опустил взгляд в книгу, перед этим надев очки на свои блестящие от света глаза.

«… Настал день, когда война для Фрэнка завершилась. Ему удалось бежать из лагеря поздней ночью, пока охрана развлекалась с девчатами из соседнего поселка. Интересно, что он чувствовал тогда? Легкость? Счастье? Давящие на голову мысли о семье? Хм. Трудно сказать, да и сам Фрэнк не знал правильного ответа. Быть может, тоска витала в его сердце? Знаете, жертвы иногда привыкают к своим мучителям, и как бы они не были рады освобождению, некая сила тянет их обратно. Глупость? Может быть. Тяжело сказать, ведь, ни кто из вас не был так близок к подобной ситуации, как Фрэнк.

Паромы, причалы, корабли, капитаны и безграничный океан. Фрэнку казалось, что он ни когда не увидит свою семью, не обнимет сына. Долгий путь к родным берегам, после года истязаний и мучений, добивал Фрэнка все сильнее, растягиваясь и увеличиваясь во временном отрезке. Спустя четверо суток, Фрэнк почувствовал под ногами тяжелый тротуар, отдающий холодом осени и людей. Вдохнув прекрасный воздух, Фрэнк отправился к своему дому.



Он так долго был далеко от родных, но всегда чувствовал любовь, которая ждала его. Интересно, как это? Словно катетер, воткнутый в вену, по которому медленно перебегает алая кровь, доставляя маленькие волокна жизни. Она так стремительна, не похожа на остальные капли. Словно надутая новой жизнью, кровь мчит прямо в вену, заполняя ее своим теплом. Маленькие, алые частички памяти и чувств. Они помогают жить. Заставляя сердце биться быстрее, драться за эти мельчайшие удары! Когда человек начинает умирать, то лишь надежда живет до последних минут. Но если катетер перерезать у самого основания то, что станет с телом? Ответ слишком очевиден!..».

- У Вас что-то выпало, Морган – Джефри показал пальцем на место, где лежала фотография, измятая и довольно потрепанная.

На кафельном полу, холодном и грязном, лежала фотография, которую Морган поспешил взять в руки и спрятать в кармане.

- Покажите, Морган

- Зачем тебе это видеть, Джефри? – взяв небольшую паузу, мужчина продолжил – Извини, Джеф

- Я хочу знать, что могу Вам доверять. Постараться узнать Вас. Быть может, помочь понять всю суть этого мира – ответил Джефри, слегка протянув прикованные ладони – Может, я все-таки взгляну?

Морган трепетно достал из потрепанного кармана фотоснимок и протянул его в сторону Джефри. На фотографии красовалось лицо молодой женщины. Веселая улыбка, глаза зеленого цвета, которые слегка закрывала челка русого цвета. Внизу снимка находилась подпись: «Изабелла».

- Жена? – спросил парень, не отрывая взгляд от великолепной красоты ,которая пронзала его черные зрачки

- Да – ответил Морган, поспешив забрать снимок

- Она у Вас очень красивая

- Так же говорил и Дерик – Морган замолчал

- Он сыграл такую важную роль в Вашей жизни, что получил право познакомиться с Изабеллой?

- Как я уже говорил, он завидовал мне, ненавидел каждый мой жест – начал Морган, но тут же был вновь перебит

- Почему он завидовал Вам, Морган? – Джефри улыбнулся, но в его глазах блестели капли переживания, отражая мягкий свет, который падал от ламп

- Меня считали дарованием, самородком. В области психологии меня сравнивали с великими людьми. А Дерик? Он не блистал глубокими познаниями, но в клинике его уважали все. Наверное, все дело было в харизме. Он, словно по щелчку пальцев, мог проникнуться в доверие человека, узнать все его самые страшные тайны. С самого первого дня он меня невзлюбил, но последней каплей стал день, когда его пациента отдали в мои руки. Молодая девушка по имени Стефани – Морган проглотил тяжелую слюну – Она была очень больна, но я смог ей помочь. А Дерик возненавидел меня еще больше. Но, вскоре, все изменилось – Морган тяжело вздохнул, подвинув к себе дневник, хотя Джефри даже и не говорил ему продолжать чтение – Продолжим – грубым тоном сказал мужчина, а парень лишь одобрительно кивнул в ответ.

«… Время близилось к вечеру, стрелки циферблата на моих часах оставляли лишь талые следы, но я ни как не мог покинуть Фрэнка, не дослушав историю его жизни.

Вернувшись из лагеря для военнопленных, первым делом Фрэнк отправился в цветочный магазин, который раньше находился на окраине города на том самом месте, где сейчас раскинулись склады могущественных корпораций, поставляющих свой товар не только внутри страны, но и за ее пределы. Букет красных роз. Его жена так любила эти цветы. Даже провожая Фрэнка на войну, она вручила ему медальон с изображением бутона красных лепестков.

Знакомый маршрут, затем дом. Деревянное двухэтажное здание очень сильно изменилось с тех пор, как Фрэнк видел его последний раз. Вместо маленьких счастливых фигур гномов на алее находились странные перила, ведущие к самому дому. Некошеный газон, словно чужие пальцы, выдавливал глаза, насилуя сознание Фрэнка новыми догадками и тайнами. Даже сам цвет здания претерпел множественные изменения. Открыв старую калитку, которая издала звонкий скрип, Фрэнк ступал по тротуару из разноцветной плитки, подбираясь все ближе к долгожданной встрече. Тяжелая ручка двери так и манила его к себе. Фрэнк подошел ближе и постучал три заветных раза…».

- Расскажите мне еще о Дерике, Морган – произнес Джефри

- Что тебя интересует?

- Как вы стали друзьями?

- С чего ты это взял? – Морган удивленно посмотрел на парня, нахмурив свои густые брови – Откуда такие сведения?

- Все очень просто, Морган. Ненависть – ключ всех загадок. В ваших глазах я вижу лишь пелену тумана – загадочно произнес Джефри

- Не понял тебя – недоумевая, сказал мужчина, ожидая новой волны объяснений – Что ты имеешь в виду?

- Ненависть – роса на утреннем солнце. Это чувство столь прекрасно, что осознание его приносит вам множественные дозы удовольствия. Что я пытаюсь Вам донести, Морган? Ненависть – самое чистое чувство в мире. В нем нет корысти, зависти, обмана, лжи. Оно превосходно! Как роса, чистая и прозрачная, впускает в себя тысячи лучиков света и оставляет их без внимания. То чувство, что идет из глубины души, проникая в наш мир, дарит людям искусство чистоты и великолепия. Но люди настолько глупы, что не замечают этого! Любовь всегда подпитывается извращением и желанием, грязью и похотью! Вы так привыкли превозносить чувства, которые несут лишь добрый смысл, но совсем забываете о настоящем искусстве. Ненависть – величие человеческой души! – Джефри глубоко вдохнул – А в Ваших глазах, Морган, я вижу лишь туман. Мерзкий утренний туман с примесью добра, ностальгии и тепла. Он обволакивает картины, не давая ничтожному взгляду просочиться за свои тяжелые стены, скрывая от чужих глаз росу, которая все еще сверкает на усталых листьях кустарников и деревьев. Вы знаете, Морган, что она все еще там, внутри Вас – Джефри вытянул руку чуть вперед, указывая в грудную клетку мужчины – Но так боитесь признать это, теряясь в лабиринтах дымной пелены, кутаясь ею, словно одеялом. И страх, ужас, который Вас поджидает за нею, невыносим, омерзителен для Вас! Хотя, роса все еще там, испаряясь все медленней, одаривая воздух дыханием зла и ненависти. Самообман, Морган. Вы слишком боитесь признать правду!

- А зачем помнить прошлое, Джеф?

- Потому что в нем скрыты многие тайны. Человек без прошлого – «Ящик Пандоры» без бед внутри – Джефри глубоко выдохнул и тихо засмеялся – Морган, и как же вы с Дериком стали друзьями?

- Однажды, он пригласил меня в бар, который находился не так далеко от его дома. Странно. Для меня это было удивительно. Человек, ненавидящий меня всем сердцем, так хотел компании, разговора. Сначала, я с недоверием отнесся к его предложению, но, не знаю почему, согласился. На улице во всю правил январь. Мы молча дошли до бара. Заказав виски, наши тела упали на мягкие диваны, расставленные вокруг деревянного стола. Сначала, беседа не задалась, и я уже собирался уходить, но Дерик одернул меня за рукав. Дальше творилось нечто новое, что я никогда бы не смог себе даже представить. Он поведал мне о причинах своей ненависти – Морган выразительно посмотрел на Джефри, словно убеждаясь в интересах парня к данной истории – Вся его ненависть ко мне – лишь блик. Ее и не было вовсе. Зависть затуманивала его мозг. Я же прекрасно это понимал

- Он признал, что Вы талантливее Морган?

- Именно. Человек, признающий свои ошибки – великая личность – Морган потряс сжатым кулаком

- Не соглашусь с Вами – Джефри выпустил ровное кольцо дыма – Человек, признающий свои ошибки – слабовольное создание. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев это именно так. Я видел массу споров, криков, разговоров, где лишь догадки выстраивали огромные теории. Есть факт – признай ошибку. Если ты признаешь чужую теорию, отказываясь от своих убеждений, то извини. Ты – раб этого мира. Ваше же с ним примирение выстроено на теориях. Ни кто не мог знать, насколько плох или хорош, Дерик. Он хуже Вас? Абсурд!

- Но я вылечил пациента, которого он не смог - поспешил объясниться Морган, но в ответ услышал лишь грубый, измененный голос парня

- Это не доказывает того, что он хуже Вас! Один пациент ничего не решает! Он был талантливее в одном, Вы в другом! Но зачем думать логически?! Если, вот я – король и царь! Любуйтесь люди, я победил в бессмысленной войне! Меня раздражает, когда пустые тела спорят о том, кто лучше! Лучших нет! Так же, как нет и худших! Люди – на лице Джефри скользнула ухмылка – Люди так глупы в своих рассуждениях. Одни богаты и считают себя лучшими, вторые добры и считают также. Но нет! Нет общепринятого понятия о лучшем! Неужели, Вы не задумывались об этом, Морган? Хотя, видимо, нет – Джефри струсил пепел в железный стаканчик, стоящий около его рук

- Я не знаю, что тебе ответить, Джеф – Морган задумчиво смотрел куда-то под потолок, словно разыскивая подсказки для дальнейшего разговора

- Тогда, не придумывайте слова, Морган. Лучше промолчать, когда не знаешь ,что ответить – парень улыбнулся, подмигнув глазом, заставив веки на мгновение коснуться друг друга – Продолжайте чтение.

«…Ему открыла пожилая женщина невысокого роста. Сказать, что Фрэнк был удивлен – значит, просто оставить вопрос без ответа. Мужчина говорил об этом дне, будто все случилось еще вчера. Женщина объяснила Фрэнку, что хозяева давно съехали, а дом она приобрела на аукционе, которые были очень популярны в те годы. Она пригласила его пройти.

Женщина накормила Фрэнка, выслушала его тяжелую историю и сообщила, что о месте нахождения хозяев, она ничего не знает. Это убивало моего собеседника. Ему казалось, что жить смеется над ним, подсовывая все новые и новые беды. Я же, слушая его басни, проникся каким-то сочувствием к его душе.

Интересно, как это, стать невидимкой? Остаться без документов, дома, связи с родными, но самое главное - без жизни?! Стать всего лишь гниющим пятном на лице мерзкого общества, прыщем, который выдавят сильными пальцами механических машин! Это, словно носители смертельного вируса. Они живы физически, но уже давно мертвы в своих гнилых душах! Каждый день, они считают, сколько минут им осталось до финальной ленточки. Разве это жизнь? Быть может. Лучше пустить им пулю в лоб. Остановить мучения и боль. Но есть такое слово, как: «Надежда». Глупая маска обреченных. И все же оно есть. Именно «надежда» позволяла жить Фрэнку. Шанс увидеть родных. И так жаль, что надеждам суждено было не сбыться.

На улице стремительно темнело. Солнце опускалось все глубже в горизонт, словно прыгуны в воду выполняли трюк. Этому закату, я бы поставил все десять балов. Он наполнял землю кровавым оттенком. Я поднялся с лавочки, Фрэнк встал следом. Я предложил уйти вглубь парка, к небольшому озеру, что тщательно скрывали пару рядов деревьев. По пути я прихватил в палатке дешевую бутылку вина и пачку крепких сигарет. Увы, но минуты Фрэнка были сочтены….».

- И после того вечера Вы с Дериком стали друзьями? – спросил Джефри, выбивая кончиками пальцев незамысловатый мотив на металлической плоскости стола

- Нет – ответил Морган – Это было лишь первым шагом на пути к нашей дружбе. В тот вечер мы обсудили не так много перед тем, как разошлись по своим домам. Вернее, я пошел пешком, а Дерик предпочел желтую машину такси

- Вы любите пешие прогулки, Морган?

- Да. А кто их не любит? – недоумевая, спросил мужчина – Что может быть лучше, чем плавно передвигаться по уставшему городу, чувствовать каждое дыхание, ощущать запахи и напряжение тяжелых бетонных плит?

- Хм. Интересно. Впервые я услышал то, что хотел – Джефри улыбнулся – Мне тоже нравятся прогулки по городу

- Что тебя в них привлекает, Джеф? – спросил Морган, закуривая сигарету – Они являются для тебя чем-то особенным?

- Возможно – холодно бросил парень – Все эти люди, куда-то вечно спешащие, не могут насладиться своей мерзкой жизнью. Меня так привлекает вид их деловых лиц, ничтожных попыток успеть. А мысли? В этих лицах нет мыслей! Ни кто из них не сможет поднять глаза к небу и оценить свою ничтожность. А без нее не бывает величия! – Джефри громко засмеялся – Что доброго есть в них? Ценного? Что они имеют, нанося на лица краску холодной мимики?! Безоговорочная капитуляция разума и души! – парень выразительно плюнул в угол комнаты – Вот их цена! А я? Я не лучше и не хуже! Мне так нравится заглядывать в окна пустых домов. Нет, в них есть люди, уютный очаг, любящие семьи, но в общем плане все они пусты! И да! Я мечтаю об этих пустых жизнях! Проходя мимо домов, мои мысли терзали голову о том, что у меня ни когда не будет такой семьи! Это больно! А затем осень, ее касание моего лица, и грусть, которая пробиралась в самое сердце. Я люблю гулять по улице, Морган – Джефри испил воды из пластикового стакана, тяжело выдохнув воздух, от которого пахло лишь ненавистью и ужасной болью

- Джефри, иногда, я так сочувствую тебе

- Не нужно, Морган. Жалкое чувство!

«… Мы прошли через ряд деревьев и оказались у озера. Прекрасное багровое солнце играло лучами на воде, вдалеке тихо пели птицы, а моя душа наполнялась желанием и красотой. Мы сидели на зеленой траве, наблюдая за каждым мгновением ветра. Фрэнк что-то твердил, но я лишь ждал продолжения его истории.

После того, как он обнаружил пропажу семьи, Фрэнк долгое время пытался найти их, получить документы, но ирония жизни в том, что никому не нужны проблемы человека, которого они не знают. Все думают об алчности, наживе, материальном благе, забывая о ценностях, которые им приносит судьба! Разве этот мир заслуживает право на жизнь?!

Долгое время Фрэнк перебивался на неблагодарных работах, ютился в тесных комнатах, но в один день «надежда» оставила его в слезах, стоящим на коленях, около пыльного окна! Он был мертв. Хм. Забавно. Мертв в душе, в которой гниль захватывала некогда живые клетки, превращая их в грязную гримасу насмешек и фальши!

Фрэнк начал заливать в свою глотку вино, купленное мною, так жадно, что, казалось, он чувствовал, как я уже сдавливаю его шею своими руками. А я? Я всего лишь наблюдал и ждал. Словно змея жаждет накинуться на свою жертву, мой разум прокручивал перед глазами картинки жестокости, ожидая лишь момента! Я увидел, как из глаз Фрэнка потекли слезы, что разжигало во мне пламя! Он что-то твердил себе под нос, а затем резко обернулся на меня. Вот он, тот момент! Но, вдруг, я остановился …рано, слишком рано! Тяжелое дыхание сбило удары сердца, и я попросил его продолжать свой монолог. Эх, Фрэнк…».

За дверьми палаты вновь послышались шаги, которые заставили Моргана остановить чтение. Затем едкий звон цепей раздался по коридору, разрезая тонкие слои воздуха. Видимо, очередного пациента переводили в другое отделение. Вскоре, все затихло.

- После того вечера, Ваши отношения с Дериком изменились? – спросил Джефри, склонившись так, что подбородок лег на сложенные вместе руки, а глаза, налитые интригой, устремились прямо на Моргана

- Да – холодно ответил мужчина, собираясь продолжить чтение дневника, который уже не первый час не давал ему покоя

- Расскажите, что было дальше, Морган. Как развивалась ваша дружба? – Джефри старался говорить, как можно тише, словно опасаясь быть услышанным кем-то извне, маскируя свой взгляд – Мне можно это узнать?

- Эх – мужчина тяжело вздохнул – На следующий день, встретив его в клинике, я удивился еще больше. Увидев Дерика в коридоре, в компании главного доктора, мои мысли разошлись не на шутку. Первое, что пришло в голову – это то, как он рассказывает обо мне разные гадости, заставляя усомниться в моем таланте!

- Почему Вы так решили?

- Тяжело доверять человеку, который ненавидел тебя, после одного вечера, проведенного в дружеских улыбках и разговорах

- Как я Вас понимаю Морган. Доверие – странная вещь. Это как первые недели после совершенного убийства. Кажется, что все хорошо, ты не оставил даже следов. Все идет по плану! Но в каждой сирене, в каждом шорохе ты чувствуешь то, что за тобой пришли! Не можешь забыть это! Не веришь даже своему разуму, опасаясь того, что это все сон, а ты проснешься в камере, заполненной крысами и такими же извращенными ублюдками! Нельзя расслабляться! Сосредоточен! Ищешь подвох во всем! Но его нет – Джефри вновь растянул на лице зловещую улыбку – Все хорошо. Всем плевать! Тебя ни кто не ищет, и даже не догадываются, что ты где-то рядом! Нет ни каких подвохов, ловушек! Все это – фантазия, нарисованная твоими страхами! Это и есть фокус твоих фобий! – парень достал из пачки, которая лежала рядом, сигарету и закурил, втягивая в легкие огромные клубы дыма

- Хм – с ухмылкой выдал Морган – Интересное сравнение, Джеф. Чем больше я тебя узнаю, тем объемней мое удивление от того, что такой мыслящий человек, как ты, мог совершить все эти деяния. Но факт всегда остается фактом

- А я и не хотел всего этого. Высший разум заставил взять в руки чужие жизни! И с этим, я не мог бороться. Чей-то противный голос заставлял меня делать это! – Джефри сделал еще один затяг, указав пальцем на дневник, лежащий около Моргана, словно указывая ему продолжить чтение

«… Фрэнк скинул с себя плащ, под которым его тело покрывал изношенный свитер. Меня же не интересовали больше детали его жизни, я лишь выжидал момента повернуть русло его судьбы, оборвав его, преградив тяжелыми камнями. Ведь, что можно было ожидать от этого человека? Продолжение истории, в которой он спал на чердаках, вонючих притонах, где собирались такие же неудачники, как и он сам, грязная работенка за гроши, которые уходили на такие же пакеты дешевого вина, что держал он у себя в руках? Увольте. Разве это заслуживает того, чтобы я слушал? Вряд ли! Но, была одна проблема. Зло, которое переполняло меня буквально минуту назад, исчезло, оставив лишь приторный запах стыда.

Тем временем солнце уже покинуло горизонт, оставив лишь редкие брызги света, уступив свое место луне и звездам. Прекрасное зрелище. Фрэнк допил вино. В его пьяных глазах светились блики луны, что начинало меня бесить. Казалось, еще так много времени, чтобы я смог набрать нужное количество ненависти, но мне попался весьма любопытный человек. Фрэнк все сделал сам. Его пьяная пасть начала учить меня жизни! Ха! И я впитывал каждое слово. О, Фрэнк, как же ты глуп!».

- И что же он говорил главному доктору? – поинтересовался Джефри

- Поверь, я удивился еще больше, когда услышал, что он выдвигает мою кандидатуру на ежемесячную денежную премию. Понимаешь, сначала у меня с женой были проблемы в материальном плане. Мой оклад не позволял обеспечивать ее и мои прихоти. Поэтому ей тоже приходилось трудиться, иногда, даже в ночную смену. Дерик знал об этом, потому что я ему рассказывал. И он, оставив мысли о себе, просил главного доктора отдать мне эту премию. Я не мог оставить данный поступок без внимания – ответил Морган, отпив холодной воды из стакана, наполненного до краев

- Что Вы сделали, Морган?

- Я пригласил его на ужин в свой дом

- Хм. Интересно. На какие же поступки способен человек, лишь только стоит погладить его, обставить все так, как он этого хочет. Вы все так легко клюете на добро. Словно рыбка захватываете немыми ртами наживку, но разрезаете пасти об острые крюки из металла. Удивительно

- Впервые, я не согласен с тобой, Джеф. Дерик явился в мой дом с цветами для жены, бутылкой дорогого коньяка, в прекрасном костюме. Всем своим видом он давал понять, какая честь для него это приглашение. Мы мило болтали, делились впечатлениями, воспоминаниями – Морган прикрыл глаза, словно утопал в собственных словах, состоящих из мягкого белоснежного пуха – Тот вечер прошел на славу. Иногда, я очень скучаю по Дерику. Продолжим?

- Как пожелаете – Джефри махнул рукою

«… Знаете, мигом я забыл все его беды. Не нужно меня учить, Фрэнк! Он рассказывал мне, кем я должен стать, как воспитывать детей! Жалкий ублюдок! Разрушив свою никчемную жизнь, Фрэнк пытался создать подобие учителя. Ха! Он даже не подозревал, как сильно во мне разгоралась ненависть к каждому его слову, наставлению! Любить семью?! Уважать родных?! Работать на доброго дядю?! Завести семью?! Разве это свобода?! Путь непорабощенных людишек?! Ха! Это дорога простых смертных! А я? Я величие этого мира! Высшее звено! Именно я решал его судьбу! Фрэнк, глупец! В своей голове, я пытался заткнуть его, просил остановиться, но что взять с пьяного бродяги?! Мои глаза наливались кровью, как спелые вишни. Одно нажатие, и град багровой жидкости захлестнул бы маленькое озерцо, которое так лаконично шумело в такт моему сердцу. Пора.

Фрэнк отвернулся, чтобы ветер не тушил пламя горящей спички. Я же медленно вытянул с его плаща белый ремень, который опоясывал талию. Взяв за края материи, мои руки, словно ими управлял невидимый кукловод, начали наматывать ее на кулаки, делая из пояса лучшую нить, прочную, великолепную! Фрэнк даже не успел обернуться, как на его шею сползла смерть, в виде старого ремня! Я со всех сил повалил его на траву, которая к тому времени уже стала вялой, испустив все свои силы перед неумолимыми законами природы. Он упал на землю, уткнувшись своим мерзким лицом в грязь, расползающуюся под гнилым газоном. Ненависть наполняла мою душу, делая все больше необъятных образов! Я – Бог! Ремень сильно сдавливал горло. Фрэнк хватался руками за почву, сжимая пальцами холодную землю, пытаясь вырваться из моих лап, но нет! Вся его жизнь закончиться здесь и сейчас! Я сильно тянул пояс на себя, сдавливая шею моего собеседника так, что ни единого слова не могло больше проскочить по его грязному горлу! Этот противный голос больше не сможет учить меня! Не сможет разрезать воздух своими жалкими баснями! Ха! Лишь хрип, который едва слышался, выскакивал комками крови! Давай тварь! Сдохни! О боже! Как это было прекрасно!

Как только Фрэнк перестал дергаться, я отпустил ремень, подняв голову к небу, раскинув руки в разные стороны. Эти звезды, они, словно свидетели, молчаливы, немые, без души, лишь с холодом своих улыбок. Пустотою безразличных глаз они наблюдали за мною! Но я был уверен, что эти яркие блики в ночном небе сохранят мой секрет. Они не предадут и не расскажут, лишь сгорят, сохранив в своих душах тайну!

Я не так много времени провел рядом с бездыханным телом Фрэнка. Покурил, забрал ремень, которым пережимал его мерзкое горло, столкнул труп в тихую гладь воды и отправился домой, в свою комнату, где так тепло, уютно и больно!».

- Это конец? – подняв глаза на Джефри, спросил Морган

Парень кивнул головой.

- Вы сказали, что скучаете по Дерику. Что с ним произошло? – покручивая в руке потухший окурок, спросил Джефри

- Его перевели в другой город, спустя несколько месяцев после вечера в моем доме – грустно ответил Морган

- Зачем же скучать? Ведь вы провели множество моментов вместе. Разве нельзя ценить это? Благодарить за то, что этот человек был в Вашей жизни, Морган. Почему люди так эгоистичны? Ведь, наверное, ему там намного лучше. Почему Вы не можете вспоминать те моменты, которые он дарил. Игру в гольф, улыбки и шутки, рассказы о своих похождениях, как вы обсуждали коллег и начальство, как прекрасна была ваша дружба. Почему Вы просто не можете быть счастливым, Морган?

- Я счастлив, Джеф – ответил мужчина, и улыбка скользнула по его лицу.

Глава 4.

В палате было тихо, лишь редкие шорохи нарушали покой. Морган выпускал сигаретный дым из легких, оставляя его в мире тонкой струей. Джефри пытался дотянуться до стакана воды, но оковы, которые опоясывали его кисти, каждый раз возвращали ладони в исходное положение. Лампы все так же мерцали мягким светом, обливая им две фигуры, оставляя на стенах прекрасные тени, глубокие и черные.

- Знаете, Морган, чего я хочу? – вдруг нарушил тишину Джефри, потирая ладонями металлические кольца

- Чего?

- Мы же с Вами друзья, Морган?

- Как мы можем быть друзьями? Джеф, я тут, чтобы попытаться помочь тебе. Сегодня, в десять вечера, тебя переведут в лечебницу для особо опасных больных, где ты проведешь остатки своей жизни. Понимаешь? А я тут для того, чтобы поставить окончательный диагноз по твоему делу. И если я увижу в твоем состоянии просветы для возвращения в социум, то попытаюсь добиться твоего лечения именно в нашей клинике. И, возможно, спустя десять-пятнадцать лет ты сможешь выйти здоровым в настоящий мир, общаться с людьми, начать все сначала. Разве ты не хочешь этого? – мужчина потушил сигарету, направив свой строгий взгляд на Джефри, словно внедряя в его тело свои мысли

- Морган, диагноз уже давно известен, и я готов его принять. Я проведу оставшиеся дни глубоко в душах мягких палат и белых халатов. Я готов к этому. Настоящий мир? А где он? Вы называете настоящим то, что окружает тело каждый день? И неужели Вы готовы с уверенностью это подтвердить? Сказать, что это реальность, а не выдумка больного разума, и, однажды проснувшись, этот мир останется, а не сгорит в пламени пробудившегося разума? Морган, - Джефри вздохнул – Единственное дело, которое я сейчас хочу, чтобы Вы сняли с меня эти оковы. Они приносят так много боли – парень потирал ладонями металлические оковы на своих кистях, сканируя Моргана глубоким взглядом – Боль. Не только физическую боль, от сжатия моих рук, но и душевную. Знаете, Морган, что для меня значат эти оковы? – Джефри немного приподнял руки так, чтобы металлические круги въелись в кожу – Знаете?!

Мужчина лишь покачал головой, намекая на то, чтобы Джефри поведал ему об этом в своей излюбленной манере.

- Кольца? Всю свою жизнь я не любил кольца. Я никогда не понимал, почему молодожены носят их на своих пальцах, почему люди покупают ожерелья, украшения в виде колец. Что может быть более явным олицетворением оков, чем замкнутый круг? Глупо. И представьте себе, Морган, что я сейчас ощущаю, закованный в два металлических кольца. Мы общаемся с Вами не первый час, но за это время я не смог сказать ни слова, чтобы быть равным. Я, словно раб, который вынужден разговаривать со своим хозяином. Пес на цепи! Так же как и женатый мужчина не сможет ввязываться в странные истории со своим другом, у которого еще нет семьи! Все дело в этих паршивых кольцах, Морган! – Джефри резко дернул руками так, что даже, прикрученный к полу, стол немного приподнялся ввысь – Освободите меня, Морган

- Я не могу, Джефри – мужчина покачал головой

- Морган, не врите мне, пожалуйста. Мы оба знаем, что ключи от моих цепей находятся у Вас. Единственное, что Вам нужно сделать: это достать из кармана ключ, подойти ко мне и раскрыть тюрьму, в которой я погряз, в которой умирает моя душа! Морально подыхает! Морган, пожалуйста – Джефри смотрел на мужчину печальным взглядом, ожидая лишь реакции, его согласия – Прошу!

- Джефри! Я не могу! Риск слишком велик!

- Страх? Чего Вы боитесь, Морган?

- В твоей тетради шесть номеров, и я не хочу быть седьмым – выдохнув тяжелый воздух, ответил Морган

- Я думал, мы можем доверять друг другу. Седьмой номер явно не для Вас, Морган. Страх. Как много судеб загубило это чувство. Вы знаете, что такое настоящий страх, Морган? Когда все Ваше тело пробирает удовольствие, ужас. Когда Вам кажется, что каждый шаг лишит жизни! Знаете, что это такое, Морган? Страх – это, словно Вас поджаривают на электрическом стуле. Вы сидите, скованный, связанный, даже не можете пошевелиться! Паралич! И этот блестящий ток, который пронзает Ваш мозг раскатами болезненных укусов. Тело трясет, а глаза настолько распахнуты, что можно влить в них тысячу капелек дождя! Вы чувствуете, как ток плетет свою паутину внутри вашего тела, соединяя все мышцы каналами, заполненными до краев отвращением и болью! Вы чувствовали это когда-нибудь, Морган? – Джефри сильно сжал зубы, казалось, что вот-вот они расколются, как грецкие орехи под давлением щипцов – Ответьте мне, Морган!

- Все чувствовали страх! Думаешь, я боюсь тебя?! – Морган подхватился со стула и быстрыми шагами направился прямо к парню, который мирно ждал продолжения со скованными в запястьях руками – Боюсь?!

Морган быстро приближался, гнев, словно молния, блестел в его глазах. По пути мужчина доставал из кармана ключи. Подойдя к Джефри, Морган быстрым движением рук схватил замочек, который болтался около колец, всунул в него ключ и резко прокрутил пару раз. Оковы упали на пол, произведя шумный металлический звук. Лишь спустя мгновение, Морган осознал, что он сейчас наделал. Мужчина отошел от Джефри, замерев в ужасе. Парень перевел глаза на Моргана, потирая ладонями кисти рук, на которых отчетливо виднелись синие линии, словно разрезы.

- Спасибо, Морган – тихо произнес Джефри – Теперь ты по-настоящему знаешь, что такое страх. Ты, ведь, почувствовал это?

Морган лишь кивнул головой, до сих пор находясь в диком ужасе. Он даже не представлял себе, что бояться уже нечего, и Джефри сдержит свое слово.

- Присаживайся, Морган – Джефри улыбнулся, указывая рукой на стул в противоположной стороне стола – Как же хорошо вновь почувствовать запах свободы. Ты даже не представляешь, как это прекрасно, Морган – парень взял пачку сигарет и закурил – Великолепно! – радужно вскрикнул он, затем, залился громким и звонким смехом, который наполнял комнату, врываясь в зоркие глаза камер.

Тишина повисло в палате. Стрелки часов продолжали свой бег, показывая четкую цифру: «три». До дести вечера было еще много часов, поэтому мужчина ни куда не спешил, медленно переворачивая страницы дневника.

- Ты думал, я не сдержу свое слово, Морган?

- Честно? Я был в этом уверен – ответил мужчина, протирая тряпочкой лоб, который заметно вспотел после недавних событий

- Я думаю, теперь ты будешь доверять мне намного больше. Ведь, так?

- Да. Мне, казалось, что ты прирожденный убийца, но теперь я в этом не уверен. Кто ты, Джефри?

- Я – кошмар, психопат, маньяк. Дьявол, если угодно! – молодой человек вновь залился смехом – И как ты мог подумать, что я не сдержу своего слова? Я доверяю тебе, Морган, взамен прошу делать тоже самое. Не более. Ты согласен со мной?

Морган, который еще не отошел от испытанного шока, лишь кивнул одобрительно в ответ, поставив палец на начало новой страницы, где уже виднелись буквы.

- Продолжу? – спросил мужчина

- Конечно – ответил Джефри, почесав голову и закинув руки за голову

Монотонный голос Моргана зазвучал в тишине:

«Запись №3. Мэри.

Осень пролетела незаметно. Хотя, многое успело случиться за это время. После находки у озера, полиция взялась за это дело. Страх окутывал мое тело. Услышав сирену, я сразу же думал, что все, это за мной. На витринах магазинов красовались газеты с этой историей, люди обсуждали случившееся, придумывали множество разных слухов, и только я знал правду. Мое тело пронзало удовольствие от того, что это я! Моими руками был задушен Фрэнк! То чувство лучше, чем вся ваша жизнь! Каждый день я выходил на улицу и видел страх в лицах людей! Жалкие создания! Тьфу! Мальчишки пугали друг друга историями о монстре, который поселился в парке, а я? А я наслаждался их страхом. Он, словно пища для бездомных, насыщал меня все больше! Но вскоре, все затихло. В декабре уже никто и не помнил, что случилось в парке. Моя душа терзалась в сомнении. С одной стороны мне было очень жаль, что люди забыли это, они перестали писать в газетах, полиция не опрашивала, гуляющие в парке, пары. Словно Феникс, их память сгорела дотла, чтобы вновь воскреснуть в прекрасном полете. А с другой стороны то чувство безнаказанности, которое я получил, было великолепным. Оно все больше съедало меня изнутри, оставляя в моей душе дыры, которые нужно было заполнить сладкой, прекрасной, багровой болью…».

- Джеф, а после случившегося, ты видел его во снах? – подняв свои глаза на парня, спросил Морган

- Кого? – удивленно, вопросом ответил Джефри

- Фрэнка. Он приходил к тебе во сне?

- Если бы только во сне, Морган – ответил парень, тяжело выдохнув воздух, который, словно шаром, осел в его легких – Я видел его везде. Первые трое суток после того, как убил Фрэнка, я не мог уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как его лицо всплывало передо мной. Распухшее, синее, омерзительное, с кровавой линией на шее! Он что-то пытался говорить, но вместо слов из его пасти вытекала черная жидкость! Наверное, он выплевывал свою душу в мир моих снов. Долгие недели я видел его везде: на занятиях, в автобусе, в темных коридорах дома, в лицах мерзких прохожих! Везде! Это не давало мне покоя. Меня посещали странные мысли о том, чтобы во всем сознаться, рассказать всем этим людям! Но, вскоре, его образ покинул мои мысли, оставив лишь ощущение бесконечного удовольствия. И это было прекрасно – Джефри тяжело дышал, но все еще выдавливал слова из своего горла – Ты же хотел услышать именно это, Морган? Ведь, так? Я прав?

Мужчина лишь промолчал в ответ, продолжив чтение:

«… Эти раны не давали мне покоя. Я отлично запомнил тот вечер, когда встретил ее.

Уже декабрь бил огромными хлопьями снега по замерзшим окнам. Быстрые пешеходы превратились в обыкновенные души, которые блуждали по холодному миру. В проезжающих железных гробах не было жизни, лишь маски, одетые на манекены. Мир остановился. Живая кровь, которая населяла города, превратилась в массу беспомощных котят.

После очередного скандала дома, ударов по лицу, я выскочил из этой коробки ужаса, нацепив лишь свитер, штаны и кроссовки. Тело пробирал холод, заставляя сердце работать все быстрее. В кармане я обнаружил измятые купюры, которые выдавали в колледже за примерную, хорошую учебу. Жалкие гроши! Не так далеко от нашего дома находился небольшой бар. Чтобы заглушить свои слезы, боль, обиду, я решил пропустить пару бокалов пива. Зайдя внутрь, моим глазам предстала картина: сонное помещение, прокуренное, отдающая запахом алкоголя, было почти пусто, лишь редкие силуэты мелькали за дальними столиками, о чем-то громко споря. Старые, потрепанные стены, мягкий джаз, который плавно заплывал в уши, окутывая разум тонкой пеленой ностальгии и покоя. Я присел на стул около барной стойки, заказав стакан виски. Вскоре, мои десна обжигал алкоголь, а мысли покидали голову. Через мгновение я увидел ее. Именно там произошла наша первая встреча. О, Мэри…».

- Как ты пришел в психологию, Морган? – спросил Джефри, потирая ладонью правую щеку – Почему именно она?

- Честно? Я сам не знаю ответа на этот вопрос – Морган тяжело вздохнул – Я всегда отличался от своих сверстников. Интересовался другими вещами, поэтому, наверное, и проводил так много времени дома. Почему именно психология? Каждому из нас хочется открыть новые миры, планеты, вселенные, и за годы долгой работы я видел множество разных жизней внутри моих пациентов. Поверь, я не жалею о том, что уже не первый год помогаю людям избавиться от проблемы, которые их убивают. Наверное, поэтому и психология – ответил мужчина, перевернув страницу дневника

- Знаешь, Морган, я ведь тоже всегда хотел быть психологом – задумчиво произнес парень – Лезть людям в душу, запускать туда свои грязные лапы, у меня получалось отменно. Я всегда знал, как довести человека до слез, причинить ужасную боль, лишь произнеся несколько фраз. Это вдохновляло меня. Я видел их слезы, гнев и наслаждался. Наверное, в каждом движении человека есть добро и зло. В каждом решении, словно на чистой, блестящей монете, две стороны. К сожалению, у меня не было человека, который бы направил мои способности в нужные русла реки. Хотя, ведь и зло необходимо этому миру. Как ты считаешь, Морган? – Джефри сжал зубами нижнюю губу, ожидая ответа

- Без зла не будет добра. Символ вечности с примесью двух границ нашего мира – ответил мужчина

- Кто помог тебе разобраться в дорогах добра и зла? Кто заставил тебя помогать людям? Кто вдохновил? Ведь, мы общаемся не так долго, но я уже вижу, насколько ты талантлив, Морган. Хм, странно. Только теперь я понял, почему вижу тут именно тебя, а не тварь, которая жаждала бы отделаться от меня как можно быстрее. Ты легко входишь в доверие, проникаешь в душу, с тобой хочется разговаривать все больше. Такие люди, как ты, жаждут помочь. В этом заключается смысл их существования. Спасибо тебе, Морган

Мужчина улыбнулся в ответ, прикрыв усталые глаза.

- Кто научил тебя этому? – продолжил Джефри, затихая в ожидании ответа – Кем он был для тебя?

- Мистер Мэтью – коротко ответил Морган – Мой учитель в институте. Среди девяти его учеников, он выбрал именно меня. И я счастлив

- Расскажешь о нем, Морган?

- Конечно – ответил мужчина, набрав в легкие еще больше сжатого кислорода, который заполнял палату, чтобы продолжить свой рассказ, но тут же был перебит пареньком, сидевшим напротив него

- Не забывай, Морган, у нас честная игра – с этими словами Джефри указал пальцем на дневник

- Продолжим?

Парень кивнул головой, и томный голос Моргана вновь разрезал воздух:

«… Мэри. Она, словно тень среди белоснежного света, будто цветок среди разрушенной планеты, появилась в тот вечер. Она села около меня, сложив руки, на которых ярко выражался белый лак, на свои бедра, укутанные юбкой, касающейся колен. Кофточка с глубоким вырезом покрывала ее тело, слегка показывая часть груди пьяным глазам местных алкоголиков, похотливых и жадных. Черные локоны касались плеч, поглаживая их. А лицо? Оно было прекрасным. Словно лучшие модели мира слились в одних чертах, подарив миру совершенство, которое нельзя затмить даже тысячей величественных звезд. Чувственные, пухлые губы, накрашенные красной помадой, нежно обхватывали трубочку, торчащую в бокале какого-то напитка. Небольшой носик, который вдыхал горячий воздух, наполняя грудь жизнью. Пухлые щечки, которые покрывал великолепный легкий румянец. На нее было направленно десятки жаждущих, озабоченных, похотливых взглядов, но ее глаза смотрели лишь на меня. О, боже, ее глаза! Карие цвет так прекрасен среди всех остальных. Такие глубокие распахнутые двери в ее душу, похотливую, продажную, мерзкую, но такую притягательную и великолепную.

Мое сердце, словно осколочная граната, готово было разорваться на куски от бешенных ударов, невероятного ритма. Во рту пересохло, и я поспешил смочить губы глотком горького напитка, что искрился на дне моего бокала. Мы слились с ней в едином взгляде. Я пытался встать, но ноги, будто боялись, не шевелились. Тяжелое дыхание пронзало мои легкие. Казалось, я готов сдохнуть, и если она моя смерть, то я согласен! Мэри медленно встала со стула, легкой и грациозной походкой подошла ко мне и промолвила…».

- Морган – Джефри обратился к мужчине – Почему именно ты?

- В смысле?

- Вас было девять учеников, но он выбрал именно тебя. Почему? Я не понимаю, что позволило ему так поступить – растеряно произнес Джефри – Что стало с другими его учениками? Как они отнеслись к выбору?

- Ты не понял, Джеф – Морган замолчал, подбирая нужные слова – Понимаешь, хоть я всю жизнь и стремился к психологии, но, волей случая, судьба забросила меня на факультет литературы, где мой разум провел пару бесполезных месяцев

- Хм. Интересно. Как часто наша жизнь зависит лишь от выбора. Вот, например. Когда-то давно я слышал историю о том, как в нашем городе бесследно исчезла девушка. Вскоре, нашли ее труп и убийцу. Но суть совсем не в этом. Перед уходом из дома, она очень долго раздумывала. Сходить до магазина, чтобы купить кое-каких продуктов или остаться в родных стенах и лечь спать. Выбор. Как много он решил в той ситуации. Хм. Останься она дома, и все было бы в порядке, но, увы – Джефри тяжело вдохнул – Правильный выбор? А существует ли вообще такое понятие? И что вообще можно назвать правильным выбором? Люди, которые говорят о поступке, всегда могут ошибаться, наблюдая лишь поверхностный слой ситуации. Не так ли? Сам человек лишь в праве судить о совершенном. Именно ему нужно решить был ли его выбор правильным или нет. Как думаешь, Морган, что такое испариться посреди улицы, мимо знакомых лиц? Как это? Просто взять и исчезнуть. Знаешь, что чувствовал я, когда случилась история с этой девушкой?

Мужчина отрицательно покачал головой.

- Страх. Я не был причастен к этому, но постоянно ощущал ужас, возвращаясь домой в темное время суток. Это не было боязнью за собственную шкуру, потому что я всегда желал себе только смерти, боли. Они вдохновляли меня. Тут замешано что-то другое. Этот мистицизм, что витал в воздухе при каждом вздохе. Я так боялся встретить ее, посмотреть в глаза – Джефри начал тяжело дышать, а его глаза бегали, словно пытаясь собрать воедино тысячи мельчайших деталей пазла

- Тише, Джеф – Морган попытался разредить атмосферу - Давай продолжим наш сеанс. Хорошо?

Джефри промолчал в ответ, залив в рот воду, которая блестела в полупустом стакане. Морган медленно продолжил чтение:

«… «Привет». Я немного растерялся, но тут же выдавил из себя какую-то фразу, которая вызвала у Мэри смех. Она представилась и уселась рядом со мной. Великолепный запах ударил мне в нос. Аромат цветов с примесью нежной мяты был так же прекрасен, как и вонь разложившегося трупа, на котором утро оставило капли росы. Я пытался насладиться каждой секундой. Душа наполнялась теплом, а Мэри не могла понять, что происходит.

Мы долго разговаривали с ней. Я многое узнал о ее жизни. Тяжелое детство, аборты, насилие. Однажды, ее отчим измывался над ней в подвале собственного дома, пока мать лежала в наркотическом кайфе, не соображая, не слыша ее криков о помощи. Мэри даже уронила слезу, которая отражалась черными каплями размазанной туши. Но потрясло меня не это. Я находился в ужасе, после ее слов. Она предложила пойти в ее дом, где за грязных, вшивых пятьдесят долларов я смогу с ней сделать все, что только пожелаю. Эти слова перекрыли воздух, заткнули мое горло, родив в голове тысячу разных мыслей…».

- Морган, что было дальше?

- В смысле? – растерянно спросил мужчина, который уже настроился прочитать страницу до конца, вновь погрузиться в мысли Джефри, в его безупречный почерк, что рисовал буквы на белых листах дневника

- В институте – уточнил Джефри

- Лучшие ученики были собраны на банкет, в честь прибытия какого-то доктора наук. Все весело смеялись, общались, пили пунш. Ты же понимаешь, что такое праздничное настроение – Морган улыбнулся

- Увы – вздохнул парень – В моем детстве не было праздников. А когда я повзрослел, то уже тяжело было радоваться чему-то. На всех вечеринках, я пытался маскировать свои чувства. Радовался, пил, курил, общался, но никогда не ощущал себя по-настоящему собой. Вокруг горели огни, но мои мысли не отпускали разум ни на секунду. Я желал смерти всем этим бесполезным отбросам! Я видел их лица, покрытые тяжелыми масками. Но самое, что меня раздражало – это смотреть в зеркало и наблюдать туже пластиковую рожу! Мое тело трясло, я ненавидел весь гребаный мир! И, вскоре, я перестал появляться на банкетах, предпочитая грязные углы дома или улиц, тем красивых и блестящим квартирам и залам! Так что, Морган, я не могу понять, что такое вечеринки и ваше, так называемое, праздничное настроение – Джефри провел рукой по лицу, закрыв свои глубокие глаза

- Я тоже не любил все эти приемы. Но именно тот вечер кардинально изменил мою жизнь. Пока гости плясали, общались, я смотрел в окно, о чем-то думая. Из-за спины до моего слуха донесся голос. Это и был мистер Мэтью. Он был слегка пьян, а на белой рубашке виднелось красное пятно от вина. Он поздоровался со мной и присел на подоконник, около которого находилось мое тело. Носы его черных, блестящих туфлей касались пола. В руке сверкал бокал пунша, а в зубах торчала сигарета, которая выплескивала тонкие струи дыма. «Как тебе вечер?» - обратился он ко мне, на что я лишь пожал плечами. Казалось бы, весь вечер мы и просидим рядом, не сказав ни слова. Но мои ожидания не оправдались. Мы разговаривали о футболе, о книгах, духовности. Мне нравилось общаться с ним. В считаные часы он стал моим идеалом. Вечер близился к завершению, а так как Мистер Мэтью был пьян, я решил проводить его до дома – Морган улыбнулся – С твоего позволения, Джеф, я продолжу чтение. Хорошо?

Джефри промолчал.

«… Неужели, впервые в жизни, когда меня заинтересовала девушка, когда я испытал что-то новое в своей душе, она оказалась проституткой?! Это был так странно. Неужели, мое грязное сердце может задеть лишь тварь, продающая свое тело за несколько бумажек с изображением лиц и цифр?! Это пугало меня. Неужели, я могу почувствовать тепло лишь к таким же мерзким людям, как и я?! Грязь в ее душе, которую я видел в глазах, так сильно потрясла меня. Словно мертвецы ищут покой в деревянных пиджаках, наши души, грязные, мерзкие, искали друг друга, среди лабиринтов живых масс, жаждущих существовать в своем слепом мире. Губы дрожали, а руки пытались коснуться ее великолепной кожи.

Я бы мог отдать ей все свои деньги просто за поход в кино, но желание владеть ею было сильнее. Я кое-как достал из кармана несколько мятых купюр и положил их на стол. Мэри забрала деньги и, немного вызывающе, направилась к выходу. Аромат ее парфюма, тепло тела, словно невидимой рукой, обхватили мне глотку, поднимая со стула, и, как вшивую собаку, бросили меня вслед за ней на холодный зимний воздух. С неба падали хлопья снега. И как ей было не холодно? Не знаю. Но, вскоре, пройдя несколько десятков метров, мы оказались на крыльце ее дома. Мэри. Дверь открылась, и наши тела проникли в темный, загадочный дом. Сознание твердило взять ее, но я даже боялся дотронуться до прекрасных форм…».

- Я довел мистера Мэтью до дома, и мы остановились – произнес Морган, оторвав свои глаза от дневника, что очень сильно удивило Джефри – Мы очень долго разговаривали с ним, болтая о разных вещах. Начиная от литературных шедевров, заканчивая бесконечностью, которую люди называют жизнь

- Хм. Интересная формулировка для понятия «жизнь» - задумчиво промолвил Джефри, который был нагло выброшен из мира своих грез – Бесконечность? Почему?

- Потому что после смерти каждого человека остается память. Неважно кем он был, кадры, подаренные им, будут жить вечно в рассказах и историях. Даже, если у него не было родных, он когда-нибудь касался маркером стен, каких-то писем и заявлений, поэтому человек всегда будет жить. Вернее, часть его останется в тех или иных аспектах мира

- Как космос – тихо произнес Джефри

- Что? – спросил мужчина, не услышав слов парня

- Я говорю, как космос, Морган – уже чуть громче Джефри продолжил свою мысль – Звезды. Ведь, они сгорают подобно человеческой смерти. Кажется, вот она, так недосягаема, величественна, ничто не сможет ее уничтожить, а потом лишь вспышка и плавное падение вниз. Она сгорит, но оставит место другой звезде, которая сможет ее заменить. И ты не увидишь никакой разницы в замене механизма. Хм. Так и люди оставляют свои рамки, чтобы другие повторяли их картины. Увы, но это так. Механизм налажен, и уничтожить его невозможно – Джефри вновь закурил сигарету, оставляя на столе маленькие частички пепла, падающего, словно миниатюрный снег на липкую гладь металла

- Возможно, ты и прав. Но у каждого из нас, своя, неповторимая и пугающая, жизнь. Не так ли?

- Не так, Морган. В этом мире слишком мало дорог, по которым можно пойти. Это так ужасно – Джефри выдул из себя тонкую струю дыма

- Поэтому люди и стараются выложить свой собственный путь

- При этом копируя маршруты? Вся жизнь – дубликат. А вот будет ли он удачным или нет? Решать лишь им

Морган промолчал в ответ, поспешив вернуться к своему рассказу:

- Мы обсуждали все, что приходило на ум. Я даже не успел заметить ,как на небе образовалось восходящее солнце. После чудесного рассвета, мы спешно попрощались. Мистер Мэтью зашел в свой дом, а я поймал такси и поехал в квартиру, где мой разум ушел в мир снов – Морган вдохнул.

Молчание повисло в палате. Словно каждый из людей выжидал своего шага, чтобы выпрыгнуть со словами, будто шпагой, и порезать слух противника. Морган, опустив глаза в дневник, погружаясь все глубже в мир Джефри, тихо и аккуратно, продолжил чтение:

«… В доме было очень темно, а в воздухе витал запах похоти и стыда. Я по-прежнему боялся даже коснуться Мэри. Вдруг, это все иллюзия? Обман? Вдруг, она сейчас растает, будто ее и не было вовсе? Боже.

Мэри повернулась ко мне, приблизилась и поцеловала в губы. Какой же великолепный вкус имели ее уста. Он проникал в мое горло, наполняя легкие тяжелым оттенком красной помады. Мир, словно по желанию чьих-то грязных лап, остановил свое вращение, наведя прицел оптической винтовки, направленной Купидоном, на наши тела. Нет. Даже глубже. Туда, где заканчивает свой стук сердце, рисуя безупречные линии расстроенной души. Оглушительный выстрел. Я, словно ощущал это. Как закрученный патрон пробивает мне спину, опаивая гнилые доски паркета безупречностью моей крови. Сосуд, наполненный порохом, проламывал мои кости, принося с собой лишь удовольствие. Острие пронзало сердце, оставив в нем сквозную дыру, которая тут же заполнялась кровью Мэри, через аккуратные раны в наших телах. Обмениваясь багровым кайфом, мы не могли оторваться от величественного ощущения, которое люди привыкли называть «любовь». Но она была другая! Мерзкая, жалкая, отхаркивала грязь, и, затем, резко вырывала все красивое, что было собранно в наших дрожащих телах. И этот патрон прошил насквозь два тела, сердца, пару тщедушных миров, оставив лишь медленный звук, ударяющейся об доски, залитые липкой кровью, гильзы.

Мэри сбрасывала с себя одежду. Кофточка и юбка уже лежали на полу, лаская его своими мягкими нитями, обнажая тело, которое словно узорами, было исписано шрамами. Легкие порезы, ожоги от сигарет покрывали ее нежную кожу, показывая миру, насколько уродлива вся красота. Я касался устами каждого сантиметра ее шрамов, пытаясь скинуть с себя тряпичные оковы, которые разделяли наши жаждущие тела. Ее мягкая постель, словно облако, манила к себе грязным бельем, на котором и до меня побывало огромное количество мужчин. Она ласкала меня руками, и от каждого прикосновения я вздрагивал, впуская в свое тело еще больше наслаждения. О, боже. Мы вновь сливались устами, касались телами друг друга. Бешенное желание владеть ею было сильнее, чем когда-либо. О, Мэри!

Спустя несколько часов, мы лежали рядом, стесняясь даже смотреть друг другу в глаза, наполненные похотью и наслаждением. По моему телу скатывались горячие капли пота, которые были единственными свидетелями нашего союза, впитав в себя всю пошлость той ночи. Тяжелое дыхание резало воздух. Мэри отрыла отсек обшарпанной тумбочки, которая стояла около кровати, достав оттуда изделие, очень похожее на сигарету. «Будешь?» - спросила она. Я лишь одобрительно кивнул головой, понимая, что внутри уже не табак. Травка. Она была очень популярна среди молодежи. До этой ночи я ни когда не вдыхал в себя ее аромат и старался держаться дальше от наркотиков. Но именно тогда, я не смог устоять. Разделить кайф с Мэри – это, словно окунуться в океан наслаждения, почувствовать, как мир слетает со своей орбиты, унося далеко во вселенную!».

- А знаешь, что было на следующий день? – Морган поднял глаза на парня

- В смысле?

- Я шел по коридору института, опаздывая на лекцию, как голос Мистера Мэтью раздался из-за моей спины – мужчина, на лбу которого блестели капли пота, продолжил свой рассказ – Он выглядел очень культурно, свежо. Мэтью догнал меня своими большими шагами и положил руку на плечо. Тогда, он предложил то, о чем я даже не смел подумать. Перейти в его группу психологии. Почему он так сделал? Видимо, я произвел на него большое впечатление на банкете. Честно? Мое сознание было заковано этим вопросом, как камера футбольного мяча, обшитая тяжелой кожей. Я даже не мог выдавить из себя и слова. Моя мечта, к которой я шел всю школу, могла вновь, как Феникс, восстать из пепла, затмить все тучи, стоило лишь дать свое согласие – Морган закурил, замолчав на несколько секунд – Но это все было настолько сложным, что в мою голову влетало сотни мыслей. Я не знал, что ответить на это предложение

- Почему? Ведь, ты всегда мечтал об этом – недоумевая, спросил Джефри, подкрепив свою растерянность веским аргументом – Разве ты не заслуживал мечты? Знаешь, Морган, если я и испытывал к людям теплые чувства, то только за их мечты. Без них, человек – лужа, напичканная болью, пластиком и какими-то материальными ценностями. Именно мечта так безгранична и прекрасна. Она наполняет жизнь смыслом. Многие люди так бояться ее осуществить. Почему? Потому что не смогут? Нет. Тут совсем другое. Они бояться потерять то, что глубокой ночью греет им душу. Сколько счастья приносит осуществленная мечта? Это чувства сильнее, чем сотни инъекций для наркомана его любимого кайфа. Но что наступает потом? Нет. Не через день или неделю, а спустя многие годы. Опустошение. Это, как в темной комнате включить лампочку, с самого начала оно приносит боль вашим глазам, словно голову кружит успех, но потом вы привыкаете к бликам. Это становится обыденностью. Пропадает цель, ради которой ты готов был свернуть горы. А дальше? А дальше анабиоз. Холодный сон. Мечта – единственная путеводная нить. Она вырывает вас из лап грязного мира и переносит в свою вселенную. Мир грез ,где так спокойно, где лишь фантазия, словно кисть в чьих-то умелых руках ,рисует на мольбертах души самые яркие картины. Мечта – все – Джимми выпил воду, потрясая стаканом перед Морганом – Ведь, ты осуществил свою мечту?

- Да. Но тут же приобрел новую. На следующий день я подошел к мистеру Мэтью и дал свое согласие. Он был рад. Мэтью даже выбил мне стипендию, которую так сложно было получить. Я стал его учеником и, в ближайшее время, понял, что этот выбор сделал не зря – мужчина встал – Тебе принести водички?

- Да, пожалуйста – Джефри протянул стакан в сторону Моргана

- Все хотели учиться у мистера Мэтью. Он был прекрасным педагогом. В институте его все уважали, восхищались его талантом. Он мог вдохновить любую душу – из-за спины Джефри послышался звук, как вода наполняла стакан, выливаясь из тяжелого скрипящего крана, лишь голос Моргана заглушал эту противную симфонию – После первых же занятий с его группой, я по-другому начал видеть разные вещи, которые до этого казались такими обычными. Мы улавливали каждый его слог, каждое предложение. И знаешь – Морган поставил стакан около Джефри и вернулся на свое место – Это было прекрасно. Если остальная группа наслаждалась его лекциями лишь на уроках, то я слушал их практически всегда. Мэтью давал мне изучать множество литературы и статей. Зачем именно мне? Поверь, я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос – мужчина опустил глаза в дневник.

Джефри сделал пару глотков воды и затаился в ожидании. Глубокий голос Моргана раздался вновь, еще громче и ярче:

«… Сделав пару затягов, я наполнил свои легкие ядовитым дымом, который менял мое сознание, как сценаристы фильмов корректируют строки в своих листах. Мир был так прекрасен. Разные краски плыли перед глазами, запах обнаженных тел заполнял комнату, а тело пронзали иглы наслаждения и покоя. Менять свое сознание – это так легко. Стоит лишь втянуть горький дым, и ты уже летишь, чувствуешь, как под тобой мелькают дома, низкие земные чувства! Первый приход – это, словно начальная минута смерти, замок на двери запрещенного мира. Я чувствовал каждую капельку рассвета! Как мягкие лучи проникают сквозь тяжелые шторы, наполняя меня теплотой, которая вскоре будет перемешана с грязью и похотью! Мне было хорошо! Это лучше, чем умереть, чем подарить вечный сон их телам!

Встретив рассвет, я собрал свои вещи, глядя на спящую Мэри, на ее тело, и вышел вон, в холодную метель. Снег резко врывался в глаза, отражая на себе лучи замерзшего солнца, людей не было, а мою голову имели мысли! По заснеженной тропе я оставлял свои следы, которые так ярко выражались на небе, рухнувшем на землю. Память играла со мной. Вкус ее губ, запах, который сводил с ума, тело, усеянное сотней шрамов, из которых сочилась кровь. Фантазия рисовала на холстах шедевры! Я не мог перестать думать о ней. Это чувство, как первое убийство человека, не покидало меня ни на минуту. Оно так похоже на это. Тот же запах гнили, вкус от ощущения себя Богом! Перед глазами всплывали кадры, где кровавые реки пульсируют по организму, рисуя схему метро, паутину, которую так бережно ткали пауки!

Двери дома были заперты, а внутри никого не оказалось. Я лег на диван в своей комнате, уставившись глазами в грязный потолок. Мне снилось, как я режу ваших детей, вскрывая им горло, из которого хлещет розовая девственная кровь, как из шрамов Мэри вытекает багровая гниль, перемешивая чувства с черной тушью. Я проспал весь день.

Интересно, как сильно мы можем уйти в сон? Сколько жизней мы проводим через сито грез? Быть может и мы чей-то сон?! И, однажды, когда он откроет глаза, все исчезнет. Быть может, это и есть смерть? В один прекрасный момент тебя перестанут придумывать. Твое существование больше ни кому не нужно, ведь, в его голове начнутся совсем другие сны. Тогда, в своем разуме мы тоже создаем ни один десяток судеб. Цепь длинною в сотни поколений. Быть может, мы есть Боги?!

Вечером, после очередного скандала и избиений, я вышел на улицу и отправился к бару, в надежде вновь встретить ее. Но то, что я увидел, обрушило весь мой мир, добавив грязных красок! Мэри!

Холодный декабрьский вечер бил по лицам прохожих частичками замерзшего пепла. Словно небо курило, стряхивая все мысли в пепельницу, в которой копошились жалкие людишки! Я зашел в бар, широко открыв тяжелые двери, впустив в теплое заведение порывы морозного ветра. Мои глаза изучали каждый сантиметр помещения, пытаясь найти взглядом ту, которая так сильно просверлила мне душу, но ее тут не было. Я пропустил пару стаканчиков виски и уже собирался домой, как увидел странный фургончик, припаркованный сзади бара, в центре стоянки для машин. Двери его были раскрыты, а внутри я смог разглядеть какие-то тела. Я быстро вышел из бара.

Завернув за угол здания, я увидел то, от чего мое сердце, словно бомба по щелчку кнопки, разорвалось на куски. Между двумя похотливыми тварями тихо стонала Мэри. Они ласкали ее тело, что-то говорили ей. Как они вообще посмели пачкать ее безупречную красоту похотью своих желаний?! Я был готов убить каждого из них, но не мог сделать и шага! Лишь, впитывал глазами эту сцену! Мерзко… Прости меня, Мэри! Как кофе растворяется в прозрачной воде, окрашивая ее в черный цвет, побеждает безупречность, прозрачность, так и их грязь вливалась в Мэри с каждым ее стоном! Твари! Сердце бешено билось, оставляя внутри моего тела огромные синяки! А ее глаза, боже! Казалось, они утопали в волне наслаждения и грязи! Их мерзкие лапы держали ее волосы, заставляя кричать еще сильнее! Я видел все это! Боль пронизывала мой организм! Я пытался закрыть глаза, но не мог, какое-то непонятное чувство наполняло мою душу!

Это похоже на диагноз, что выписывают белые халаты в холодных клиниках. Одна фраза может изменить все! Единственный взгляд на ровные буквы, которые проникают вглубь вашей души, перекрывая воздух! Это словно диагноз о том, что вы скоро умрете. РАК, СПИД, не важно! Имеет цену лишь то чувство, когда вы открываете потрепанную бумажку и видите буквы, выписывающие вам смертный приговор! Ха! Дрожь проникает по телу, вызывая страх, словно скорую помощь, глаза расширены, а из уст лишь горячее дыхание! Слезы катятся по щекам, но не оставляют узоров, они слишком прозрачны! Молчаливые соленные свидетели! Вы лишь читаете, водите своими глазами по листу, а душа постепенно умирает. Великолепно?! Для психов? Да! Встреча со смертью! Что может быть прекрасней?! Вот и я, стоящий там, наблюдающий, как моя любовь сладко стонет под похотью их тел, возбуждался с каждым ее криком!

Вскоре, Мэри была выброшена из фургончика, словно вшивая собака, а за ней полетели мятые купюры. Она судорожно собирала их, опуская руки все глубже в снег, который обволакивал ее пальцы холодом, причиняя лишь адскую боль. Я начал медленно подходить к ней. До меня доносился смех тварей, которые быстро уезжали на фургончики, что-то крича в сторону Мэри, оставляя черные следы шин на белоснежной постели земли! Я подошел ближе, чем сильно напугал ее. Она, сквозь пьяный треп, что-то бормотала о том, что на сегодня с нее хватит. А я? Я взял ее за руку и повел прочь от ярких фонарей, улавливая на наших силуэтах похотливые взгляды посетителей бара…».

- А что было дальше, Морган? – спросил Джефри.

На глаза парня четко отражался свет. Они были покрыты маленькими капельками слез, которые Джефри пытался сдерживать за своей лживой улыбкой.

- Что с тобой? – спросил Морган, заметив состояние Джефри

- Не обращайте на меня внимания. Иногда, память причиняет боль – парень затянул едкий никотиновый дым в свои легкие – Что было дальше, Морган?! – Джефри повысил тон, стараясь достучаться до мужчины

- Мы проводили вместе очень много времени. После занятий, когда все ученики уходили по своим квартирам, оставляя в кабинетах те знания, которые получали, я сидел рядом с Мэтью, вслушиваясь в каждое его слово, впитывая в себя его талант и мудрость – Морган замолчал – Мы даже выпивали с ним в соседнем баре. Его излюбленное вино, я до сих пор помню его едкий вкус. Я многое узнавал о жизни Мэтью, от чего проникался к нему сочувствием. Его жизнь была не так хороша, как казалось окружающим

- Он рассказывал тебе о ней?

Морган кивнул головой, потирая свои руки, словно согревая их, хотя, в палате было не так уж и холодно.

- Поведаешь мне о ваших беседах?

- Зачем?

- Я же говорил, что хочу, как можно больше знать о тебе. Почему ты меня не слушаешь, Морган?

- Тогда зачем тебе его жизнь?

- Ты не понимаешь, Морган. Ведь, каждое слово играет огромную роль в становлении личности. Кому, как не тебе понимать это? Ведь, люди вкручивают друг в друга десятки болтов и шурупов за всю свою бесполезную жизнь. Слова, проблемы, шутки. Все это становится частью жизни. Ты бы не вырос в такой талант, если бы не рассказы твоего учителя. Ведь, так? Ты знаешь, что я прав. Тогда зачем ты задаешь подобные вопросы?! – Джефри резко хлопнул ладонью по поверхности стола – Просто расскажи мне, Морган. Пожалуйста. Или ты считаешь, что мне не следует знать это?

- Мэтью был очень несчастливым человеком. Он был одинок. Его жизнь – драма. У него никогда не было семьи, детей. Всю свою жизнь Мэтью посвятил карьере, воспитанию своих учеников – начал Морган, но тут же был прерван

- Ты не прав. Может, у него и не было семьи, но существовали дети

- Ты насмехаешься?! - разгневанно произнес Морган, ударив кулаком по столу так, что тот задрожал под давлением

- Нет, ни в коем случае – довольно спокойно, и между тем уверенно, ответил Джефри, потушив сигарету об край дрожащего стола – Разве, похоже?

- Тогда, объясни мне свои слова!

- Его дети – это все вы, Морган. Каждый человек, прошедший через его кабинет. Разве я не прав? Именно вам он подарил свою душу. Учитель. Как много жертвуют они, чтобы показать вам свет этого мира, научить видеть разные вещи. Без них, вы всего лишь кучка слепых котят. Люди, достойные уважения, жертвуют свои жизни, ради чужих голов. Думаешь, он был не счастлив? Абсурд! Словно солнце, что дарит миру свой мягкий свет, поднимаясь над землей, одаривая его безупречностью своих лучей, они вливают в вас знания, зрение! У него не было детей?! Бред, Морган! В глубине своей души он считал таковыми всех вас! – Джефри замолчал – Теперь, скажи мне, Морган, почему он так бережно относился к вам?! Ответ прост, но сможешь ли ты признать величие его души? Тебе выпала огромная честь, но ты ее не смог разглядеть тогда, понять это. Или я ошибаюсь, Морган?!

Мужчина пожал плечами, не найдя в своем горле нужных слов, чтобы выдавить их в тяжелые воздух, а лишь вновь опустил глаза в потертый дневник, сделал глубокий вдох и собрался продолжить чтение.

- Морган, ты так спешишь прочесть мой дневник – удивленно и задумчиво, произнес Джефри

- Да. Потому что у нас не так много времени. И если есть шанс вылечить тебя, то я должен это знать

- Вылечить? От чего? От мании убийства?! Ха. Неужели ты думаешь, что мне это нужно? Я получал истинное удовольствие, пронзая их всех. Стоит убить, чтобы почувствовать это – Джефри продолжал говорить

- Мне этого не понять – с какой-то странной ноткой досады произнес мужчина, не отрывая глаз от дневника

- Неужели, ты не хочешь еще поговорить? Рассказать о мистере Мэтью, о своей карьере

- Хочу – коротко ответил Морган

- Так, что нам мешает, кроме часов, которые так незаметно уходят сквозь суету будничных дел?

- Честная игра – Морган улыбнулся

- Хитро – промолвил Джефри, указав пальцем на дневник – Читай, Морган. Я весь во внимании

Монотонный голос начал перебирать буквы, которые так легко складывались в предложения и рассказы:

«… Я остался в доме Мэри до самого утра. Как только солнце запустило свои мерзкие лапы в комнату девушки, ее глаза распахнулись, одаривая мир величием и красотой. Конечно, она немного испугалась, когда увидела меня, стоящего с кружкой крепкого чая, около ее постели. Но вскоре, успокоилась, приняв чашку из моих рук. Я же смотрел на нее, вспоминая события прошедшего вечера, которые без разрешения врывались в глаза, поднимая из души то возбуждение, что я получил, впитав похоть той сцены.

Я молча сидел в кресле, наблюдая, как Мэри нежится в постели, обнажая свое тело. Наверное, она не могла понять, почему я все еще тут. Запах табака и травы витал в воздухе, вонзаясь в каждую клетку моего тела. Мэри нарушила молчание, что-то спросив. В ее глазах проскользнул огонек, который еще сильнее подпалил мне сердце. Я хотел чувствовать каждый ее вздох.

Мы сидели на кухне, говорили о чем-то, касались рук друг друга, встречались взглядами. Я набрался смелости и пригласил ее на свидание в этот же вечер. Она, к моему большому удивлению, согласилась. Зачем я сделал это? Лишь этот вопрос волновал меня на пути к своему дому. Свидание с проституткой. Зачем?! Каждый день просыпаться с мыслью о том, где она провела эту ночь. Тяжело. Зачем люди делают глупые поступки?! В надежде? Риск? Кто знает. А я? Я хотел сделать это, мечтал провести с ней вечер, впитать ту мерзость, что глубоко засела в ее душе. Вся наша, так называемая, «любовь» своим строением напоминала мне игру в рулетку. Шесть холодным ртов, которые глотают всего один патрон, чтобы со всей силы вонзить вам его в голову! Раскручиваешь барабан, и резко «стоп». Дуло у виска. Капельки пота стекают по лбу, падая на доски. Ты даже не представляешь, станет ли этот выстрел для тебя последним или нет. Глаза закрыты, ровное дыхание пронзает тело, как спицы протыкали глаза детей, палец на курке, готовый нажать, мысли ушли куда-то в пустоту. Только ты и дуло. Патрон, который спрятался где-то, в одной из шести шляп, и жизнь! Щелк! Резко открываешь глаза, наблюдая, как за окном пролетают птицы, так медленно, словно кто-то нажал на кнопку, несут на своих крыльях капли влаги, которая так же безупречна, как и слезы, что медленно обволакивают глаза! Тяжелый выдох. Повезло. Воздух более чистый. А мысли? Они вновь возвращаются в голову, одаривая сонный разум теплом и счастьем! И снова: «Щелк, щелк, щелк»! Давишь на курок, ожидая момента, когда пилюля, напичканная свинцом и порохом, все-таки вылетит из дула, прошивая насквозь больную голову, ломая кости, пронизывая мозг невероятной болью! Фокус? Он в том, что это обязательно случится, и каждый это понимает! Но ты продолжаешь жать на курок, загоняя себя в яму! Ха! Пока в голове не пронесется грубый возглас: «Сдохни, тварь!». Разве это не прекрасно?

Вечером того же дня, я встретил Мэри у моста, что так загадочно нависал над рекою, и мы отправились в бар.

Мы проникли внутрь. В воздухе звучала легкая музыка. По-моему это был джаз. Мягкий свет от ламп падал на дальние столики, за которыми сидели угрюмые пары и одинокие люди, попивая напитки из прозрачных бокалов. Мы миновали много тел, блуждающих в поисках друзей, для того, чтобы сесть за единственный свободный столик. Небольшое окошко, за которым плавно играла холодная метель, находилось совсем рядом с нашим местом. Я заказал какие-то напитки, и мы опустили свои тела на твердые стулья, обшарпанные и старые.

Странным было лишь то, что так много глаз смотрели в нашу сторону. Они, словно камеры, изучали мою спутницу. Иногда, я ловил их, и в моей душе вспыхивал огонь ненависти, возбуждения и злобы. Мою голову кружили странные мысли, но я, как мог, старался скрыть их от Мэри. Странно, но в каждом взгляде я видел очередную сцену похоти и «любви». Казалось, каждый, смотревший на нас, владел моей возлюбленной! Это было так сложно.

Мы сидели и разговаривали о разных вещах. Мэри улыбалась, глядя на меня, казалось, она была счастлива. Я все больше проникал в ее жизнь. Она рассказала мне то, что никогда не говорят люди. По крайней мере, я бы не произнес это в глаза человека. Ровно год назад она потеряла ребенка, зачатого под алкоголем в туалете какого-то клуба. Фу, как это мерзко звучало из ее пасти, но маленькая слезинка, ползущая по щеке, заставила меня проникнуться каким-то сочувствием к Мэри. Увидев, что я заметил слезы, она быстро привела себя в порядок, стараясь как можно дальше перевести тему, но в моей голове уже вовсю пылал ураган мыслей, чувств и эмоций!

Интересно, как это? Родить мертвого ребенка. Насколько должна быть мерзкой ваша душа, чтобы подарить миру смерть? А может дело вовсе не в этом? Всего лишь судьба?! Бред! Семьи так ждут рождения ребенка, чтобы он мог смеяться, верить в чудеса, мечтать, дарить радость родителям. Но что будет, если вместо великолепной, чистой души появится уродливое, мертвое тело? Какие мысли посещают людей в такие моменты? Горе? Боль? Мэри не смогла мне ответить на этот вопрос, но показала всем своим видом, что она до сих пор страдает. Мне не было жалко ее, она лишь впустила в мою голову еще мыслей, которые так легко находили приют, словно в детских домах, к которым подкладывают брошенных детей, находят свободные полки для новых глаз и сердец. Может и к лучшему, что ее ребенок умер, так и не открыв глаз?! Ведь, над ним не будут шутить, что его мать была проституткой, не будет насмешек, обид и боли! В его душе итак уже была грязь! В каждом ребенке есть маленькая частичка мерзости! При самом зачатии вы внедряете в него свою похоть, желание, «любовь»! Ха! Лишь, совершенство может излечить больные души! И в конце жизни мы все придем к нему! Рождение мертвого ребенка, как электрическая лампочка! Бесполезная лампочка в комнате, которая для вас, как огромный темный мир! Вы так ждете, что скоро зажжется свет, обольет теплом эти холодные стены, подарит красоту окружающим вещам! Но нет! Ха! Она перегорела, оставив в себе лишь пустоту! И вместо радости, вы получите мерзкий холод! В ней нет света, всего лишь блик, и вновь темнота размажет вашу душу, слабую и никчемную! Разбить стеклянные оковы, выпустив пустоту в мир, что отныне закрыт в четырех стенах, словно труп маленького мерзкого эмбриона выкинуть на дорогу, чтобы по его телу проехали тысячи колес, размазав его по черному асфальту, окрасив дорогу в цвет дерьма и крови! Довольны?!

Мы еще долго сидели в баре, выпивали, смеялись, но мою голову не покидали картинки мертвых детей, обрисовывая контуры их тел, принося мне тепло и радость! Затем, вновь, холодные улицы города, следы на безупречном покрывале, сотканном из неба и грязи, дороги и ее дом. Я долго не мог проститься с ней. В кармане нащупал измятые купюры, которые протянул Мэри. Но, к моему большому удивлению, она откинула мою руку и крепко поцеловала губы. Вновь, этот великолепный вкус проникал в меня, по миллиметру захватывая всю душу. Не отрываясь от поцелуев, касаний рук, мы проникли в дом. Постель, стоны, наслаждение, сон, утро…».

- Тебе было сложно справиться с мыслью, что Мэри дарит свое тело не только тебе? – подняв глаза на парня, спросил Морган

- А как ты думаешь? – уставившись в пол, ответил Джефри, показывая всем своим видом, что еще до сих пор эти кошмары терзают его душу

- Думаю, было очень сложно. Да?

- Нет – коротко прозвучал ответ – Я не смог справиться с этим. Представь себе, каждый вечер, когда мы были не рядом, картины ее измен кружили мою голову, забивая ее, словно ватой, мыслями, ревностью, слезами! Это, как галлюцинации! Ты не можешь понять, что происходит вокруг, не реагируешь на людей, разговоры, а пламя, что ярко сияет внутри, сжигает тебя, словно клочок ненужной бумаги!

- Я так понимаю, в дневнике записана память о мертвых?

- Да

- Поэтому ты ее и убил? Потому что не мог справиться с ревностью?

- Нет. Ревность слишком низкое чувство, чтобы лишать кого-то жизни. Зачем? Проще уйти, чтобы оставить в покое чужой мир. Понимаешь, Морган?

- Тогда, почему? Почему ты лишил ее возможности жить дальше?

- Все в дневнике. В этой тетради, в которую ты проваливаешься с головой, находятся ответы на все твои вопросы

- То есть мне продолжить? – удивленно спросил Морган, не отрывая взгляда от Джефри, который все также смотрел в пол палаты

- Не сейчас – Джефри сделал глоток воды – Мистер Мэтью. Неужели он больше не появлялся в твоей жизни?

- Я учился пять лет. И каждый день я видел его. На занятиях, на пробежке, в кинотеатре, в парке. Он давал мне многое. Можно даже сказать, Мэтью подарил часть своей души – Морган плавно сбавил тон – Лишь в одном он не смог меня убедить – мужчина тяжело выдохнул, перебирая в пальцах платочек, которым вытирал капли пота, иногда скатывающиеся по грубой коже

- В чем?

- Он видел во мне своего приемника. Учителя. Человека, который сможет заменить его! – громко проговорил Морган – Он видел в моих глазах огонь, желание, но не смог понять к чему. Увы. Я не хотел воспитывать хороших психологов, я сам мечтал им стать! Лучшим в своем деле! Мэтью, как мог, пытался направить меня на путь преподавания, старался изменить мою душу – Морган замолчал, ожидая реакции парня

- Ты не прав – резко промолвил Джефри, оторвав свой взгляд от холодного пола палаты – Он видел в тебе себя. И в этом нет его вины. Лишь желание превосходства. Продолжить путь человека? Повторить его успех? Зачем? Разве в мире мало дорог? Зачем ступать по протоптанным тропинкам? Ведь, намного лучше открывать мир заново? Да? Но весь фокус в том, что этот мир уже истоптан! И есть лишь один выход. Стать на тропу ,которая манит к себе, и зайти как можно дальше, туда, где нет следов людей!

- Возможно, ты прав, Джефри

- Ведь, мистер Мэтью так и не доработал до конца твоей учебы. Я прав?

Морган смиренно кивнул головой.

- Продолжай читать, Морган. Еще один кусочек моего мира в твоих руках – Джефри улыбнулся

Монотонный голос, вновь, разрезал напряженный воздух, в котором пахло лекарствами и табаком:

«… Весна. Странное время года. Я всегда ненавидел жаркие месяца. Так много жизни вокруг, людей. Но было в ней что-то свое. То, что есть во всех временах года. Что-то особенное, неповторимое. Мир оживал, просыпался, выходил из холодной комы, которую приносила в своих оковах зима. Совершенство природы! В воздухе пахло каплями стыда, смехом, жизнью! Яркое солнце уже согревало землю, возвращая небеса на свое место. Они таяли и паром поднимались в высь!

Долгие дни мы были с Мэри. Каждый день я боялся потерять ее. Иногда, я был готов принять ее измены, лишь бы она навсегда осталась только со мной. Я так часто рассказывал ей о смерти, о ее значении, красоте. И, мне казалось, что она понимает меня. Сколько бы холода не вынес мир той зимой, я получал лишь тепло!

Смерть. Идеальное искусство. Безупречный шарж на вашу жизнь. Великолепный финал полотна. Наверное, если кто-то приход тебя забирать, то явно не старая дама с косой. Красивая девушка, от запаха которой ты просто взлетаешь вверх, чтобы раствориться пеплом на орбите, в атмосфере круглой планеты. Ее походка, лицо, голос будут сводить с ума, перекроют глотку так, чтобы ты не смог больше дышать, остановив твой медленный пульс ударами величественных птиц. Вся ваша жизнь – лишь поток сожалений и сомнений, радости и счастья, горя и боли. А что должно быть в финале? Идеальный сюжет. Чувствовать, как душа медленно покидает тело, как кровь заполняет вены, вскипая в них – великий дар. Вы так боитесь умереть. Зачем?! Чтобы бросать на холсты бездарные мазки красок?! Смерть столь же прекрасна, как и черно-белые сны, в которых мертвые дети падают с небес, облагораживая собой землю, уставшую и сухую. Их кровь покидает глаза и руки, омывая все живое, одаривая красотой смертельного фокуса! Мертвый дождь! В смерти нет греха, боли, ничтожества этого мира. Лишь красота и великолепия наполняют ее легкие, чтобы вновь ворваться в мир с каждым выдохом! Смерть очищает вашу совесть и разум, останавливая на секунду молчаливые ходы зевак. Она, словно капли золота, облагораживает душу, показывает идеальный финал жизни! Смерть заглушит все вопли и слова человечества! Почему люди не могут понять этого?! Превосходство. Перед ней нет ничего вечного! Все, рано или поздно, поддастся в ее лапы, чтобы вновь засверкать от счастья, света, тепла и радости! Смерть – идеальное искусство. Финал полотен ваших душ! Ощутить ее прикосновение – чувство, что заглушает миллионы.

Я лежал на кровати, а Мэри, стоя перед зеркалом, медленно смывала с глаз черную безупречную туш. За окном ярко светило солнце, уничтожая остатки неба, показывая всем глупым людям, что пришла весна. Мысли о смерти наполняли мою голову. А почему бы не сейчас?! Почему бы не соединить три совершенства?! Я встал с кровати, подошел к Мэри, обняв ее сзади. Рукой гладил великолепную шею. Три совершенства: весна, смерть и Мэри.

Я начал сдавливать чуть сильнее ее шею. Она, видимо, подумала, что это какая-то игра, где я полностью владею ее телом. Мэри извивалась в моих руках, издавая тихие стоны. На ее лице все еще была размазанная туш, что возбуждало меня. Я, как мог, пытался откинуть из души все плотские желания, сдавливая шею все сильнее. Мэри начала волноваться. Она пыталась закричать, но моя рука сжимала ей горло, впиваясь пальцами в ее бархатную кожу. Ей все-таки удалось это сделать. Ее красивый крик врезался в мои уши, пронзая их насквозь, и я не смог стерпеть. Мне пришлось со всей силы толкнуть ее в зеркало так, что то посыпалось, разлетаясь на десятки маленьких осколков. С головы Мэри падали багровые капли крови, а ее тело, находящееся в бессознательном состоянии, рухнуло на мои руки.

Примерно, через час она находилась в собственном подвале, привязанная к тяжелому старому стулу. Ее руки были зафиксированный на подлокотниках, а рот заклеен скотчем. По лицу ползли багровые реки крови, спускаясь все ниже, падая на ее белую кофточку. Я сидел рядом, подпирая спиной стену, и курил, ожидая момента, когда Мэри придет в себя. Увидеть ужас в ее глазах, тщетные попытки, чтобы закричать, слезы, которые смешаются с кровью, очищая ее. Тонкие струи дыма, имевшего запах никотина, поднимались под потолок подвала, образуя танец, который пронзали несколько ярких лучей солнца, врывавшихся через щели в гнилых досках.

Наконец-то, Мэри пришла в себя. Она пытался вырваться, старалась кричать, но вместо громкого «помогите» слышалось лишь невнятное мычание. Интересно, что она чувствовала в этот момент? Страх? Злобу? Ненависть? Или все же любовь, странную и пошлую?

Я рассматривал в руках кухонный нож, пока из глаз Мэри капали слезы. Они замирали на ее ресницах, создавая призму, через которую сочился свет. Она была так прекрасна, напугана, выброшена в море ужаса. На ее белой кофте виднелись пятна крови, а обнаженные ноги касались пола, лаская его пальцами. Я прислонил лезвие ей к шее, не говоря ни слова, и кончиком ножа начал вести вниз, разрезая кофточку, оставляя на теле неглубокие царапины, из которых мельчайшими линиями проступала кровь. Мэри стонала от медленной боли, а глаза становились все больше. Боже, я так боялся всадить нож в ее тело, но мой разум требовал этого для создания идеала, совершенства, искусства! Ее кофта была разрезана, показывая моим глазам великолепную грудь, укутанную в тесные объятия лифчика.

Вашему идолу потребовался день, чтобы отделить тьму от света, мне же на это дело хватило лишь мига! Одним движением я выдрал из ее души все доброе, теплое бросил на землю и растоптал легким движением ноги! Размазал по грязному полу! Ха! Я гладил ее руки, говоря о том, как она красива…».

- Морган, после того, как мистер Мэтью ушел, ты встречался с ним за пределами твоей привычной жизни? – голос Джефри остановил чтение мужчины – Или судьба вас больше не сводила вместе?

- Однажды, я видел его в проезжающем автобусе, а через год узнал о том, что он умер – тихо ответил Морган

- Ты не успел ему сказать?

- В смысле? – удивленно, потирая уставшие глаза, спросил Морган

- Многие люди, после потери важного для них человека, сетуют на то, что не успели сказать ему самых важных слов. Но, ведь, они все ошибаются. Ты ведь понимаешь, Морган? За всю жизнь они проговаривали эти фразы не один раз, мельком, едва слышно, посылали их прямо в душу. Тогда зачем люди не замечают этого? Что заставляет их ощущать вину за недосказанные слова, которые даже не существуют? Неужели, это боязнь потерять человека, отпустить все нити, ведущие к нему. И, как через горе, можно чувствовать тепло и радость? Вечные вопросы. Даже я не в состоянии дать на них ответы – Джефри виновато опустил голову – Ты часто приходил на его могилу, Морган?

Мужчина промолчал. Но в его взгляде Джефри сумел прочитать ответы на, интересующие, вопросы.

- Я понял, Морган. Знаешь, о чем сейчас мои мысли?

- Нет

- А смог бы я быть твоим учеником? Ведь, если честно, то я очень этого хотел бы – Джефри улыбнулся, ожидая ответа мужчины

- Каждый может им быть, Джефри

- Ты думаешь, я бы смог повторить твои успехи, Морган? Скажи честно, был бы у меня шанс? – тихо спросил Джефри, будто боясь своих же слов

- В тебе нет таланта – ответил Морган – Чушь! В тебе огромный потенциал, Джефри, который можно было раскрыть и показать миру. Поверь мне

- Спасибо, Морган – Джефри улыбнулся.

В палате вновь повисла тишина, которая пробиралась в каждую клеточку тела, вырисовывая десятки различных картин, что представлялись мыслями в запутанных лабиринтах подсознания. Голос Моргана дрожал, но он уверено продолжил чтение:

«… Губами я касался ее шеи, вдыхая такой родной, знакомый и любимый аромат похоти. Она не сопротивлялась, видимо, понимала, что ей уже никуда не убежать от меня. Я что-то шептал ей на ушко. Слова о том, как она красива, идеальна, совершенна. С ее глаз, которые были цветом боли, все чаще падали кристальные слезы.

Я взял со стола тяжелые ржавые щипцы и поднес их к ее рукам. Желание разобрать ее по частям было так велико, что я, не задумываясь о происходящем, с силой вырвал с ее кожи ноготь, окрашенный в кислотный цвет. Он упал на доски, и капли крови забарабанили по нему с мощной силой. Мэри не переставала мычать! Тварь! Я безумно хотел услышать ее, хотя бы одно слово. Наверное, поэтому я отклеил скотч, освободив ее горло. Она молчала. Своей ладонью я гладил щеку, пальцем играя с ее сладкими влажными губами, стирая с них остатки яркой помады, чувствуя похоть горячего дыхания. Я резко почувствовал боль! Эта тварь схватила зубами мой палец, кусая его все сильнее, сжимая свою мерзкую челюсть. Со всей силы я ударил ее, ладонью свободной руки, по лицу так, что ее голова отвернулась в другую сторону, а веки захлопнулись, раздавив капли безупречных слез. Тварь! Я упал на колени и громко, к своему же удивлению, заплакал.

Из бездонных морей моего лица вытекали прекрасные реки. Это не были слезы боли, что-то другое заставляло меня дрожать. Этот удар по ее лицу, боже. Это было так мерзко! Как я вообще смог сделать это?! Нет! Не я! Не может быть! Мое тело пробивала боль, из глаз лились слезы, словно ручьи! Как я посмел испачкать ее своими лапами пред самым идеальным финалом?! Я испортил ее! И та линия совершенства летела в прах, с каждой моей новой мыслью.

Одно касание, единственный неровный штрих на работу мастера, что рисовал своими красками по белым холстам, и все может сгореть дотла. «Эффект бабочки», «Теория Хаоса»! К черту! Как я мог потерять контроль?! Невыносимая боль разрывала мне душу, уничтожая мысли. Прости, мое совершенство. Это, как яркое солнце пробивает тучи. Его мерзкие лучи проходят сквозь серый строгий тон неба, образуя дыры в нем, смешивая идеальный шарж, с грязью своего света! Нет!

Я схватил, лежавший рядом, нож и с силой бросился к Мэри. Одной рукой я обхватил ее лицо, надавливая пальцем на глаз, из которого сочилась кровь, а второй очень быстро начал наносить удары ножом, вспаривая ее прекрасную кожу! Я чувствовал, как палец проникал все глубже в ее глаз, обволакиваясь слизью зрачка и крови. Мэри громко кричала, выплевывая из горла потоки багровой жидкости, которая мешалась с рвотой! Слезы с моих глаз падали ей на лицо, которое выражало лишь боль. Я чувствовал, как жизнь покидает ее тело. Кровь летела огромными брызгами по стенам, оставляя какие-то замысловатые картины! Нет! Сколько ударов ножом я нанес в ее тело?! Сорок?! Шестьдесят?! А может, и все сто?! Нет! Мою голову рвали на части десятки мыслей! В отражении ее глаза я, словно видел, наблюдал, как медленно прекрасная дама в черном платье забирает ее душу, уводя далеко за горизонт туда, к совершенной весне! Мэри уже не дышала, лишь принимала удары холодного лезвия, что разрезало ее кожу по сантиметру, показывая миру всю мерзость ее души!

Я, вновь, упал на колени, оставив нож, который был вогнан по рукоятку в ее живот! Я плакал. Не мог успокоить свои мысли! Боже, они причиняли столько боли! А Мэри неподвижно сидела на стуле, вся в крови и рвоте!

За окном уже стемнело. Луна забрала себе горизонт. В небольшом лесу, за домом Мэри, я закапал ее тело, чтобы вновь вернуться сюда, чувствовать запах, как разлагается ее гнилой труп, улавливать аромат ее духов и вспоминать те дни, когда она дарила мне мир. Прости меня! В своей душе я чувствовал покой. Ведь, три совершенства, не смотря на испачканные мною узоры, соединились в одно.

А затем, спустя несколько дней, на пороге моего дома появились офицеры в полицейской форме. Честно? Я думал – это финал!».

Глава 5.

- Морган, ты рассказывал о пациенте, благодаря которому, ты стал столь уважаем среди своих коллег. Кто он? – спросил Джефри, сделав небольшую паузу, ожидая пока мужчина перевернет очередную страницу дневника, дочитав ее

- Она – коротко ответил Морган, словно не желая рассказывать Джефри о тех событиях – Синди

- Хм. Для тебя это болезненная тема?

- С чего ты это взял, Джефри?

- Я вижу, когда люди не хотят говорить о каких-либо событиях в своей жизни. Пытаясь уйти от вопросов, они создают шар, который наполняется ненужной информацией. Тоже самое делаешь и ты. Ответить вопросом? Ты серьезно? – Джефри слегка прищурил глаза, сканируя мужчину, который все так же сидел на стуле – Я вижу многое в тебе, Морган. Ты, ведь, не излечил ее – с уст парня сорвалась надменная ухмылка

- Заткнись! – Морган резко вскочил со стула – Заткни свое поганое горло! Ты не представляешь, сколько я вынес в своей голове!

- Тише, Морган – Джефри, словно издеваясь над гневом мужчины, продолжал выплевывать слова, создавая из них ком, который сносил все устои, ломая им кости, выдавливая кровь из их жалкого организма – Расслабься. Хорошо?

- Чего ты добиваешься? – мужчина опустился на стул, сделав глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоить нервы

- Морган, я лишь хочу понять, что произошло. Ты так часто говорил, что помог ей. А как было на самом деле?

- Услышав записи, которые мне приносил Дерик, я сразу обратил внимание на ее проблемы – мужчина закурил

- Какие записи?

- Дерик вел записи разговоров с Синди. Он хранил их у себя дома, не подпуская к ним ни одну живую душу, но после того, как понял, что бессилен в данном деле, Дерик был вынужден попросить моей помощи. Мы очень часто слушали их на его хрипящем магнитофоне. Я давал разные анализы происходящего, но даже не представлял себе, насколько сильно ошибался – на мгновение Морган замолчал – Ее травмы, оставленные различными аспектами прошлого, были ужасны. Наверное, я сделал все, чтобы помочь ей

- Что творилось в ее сознании?

- Столько фобий я не видел ни разу во всей своей врачебной практике. При первой встречи, она утверждала, что мир вокруг – иллюзия, где на лица людей умело натянуты маски – Морган перевел взгляд в камеры, которые по-прежнему наблюдали за силуэтами в комнате, просверливая разум своей загадочностью

- Маски? – спросил Джефри – Хм. Интересно. Для защиты? Для того, чтобы, проходящие мимо, люди видели совсем другой облик? Возможно. Но – парень сделал небольшую паузу – Зачем? Неужели людям так важно мнение других? Или маска – лишь способ чувствовать себя другим? Вот оно! То, что скрыто от понимания безвольных разумов! Человек и есть маска! С каждой новой ролью меняется не мнение окружающих, а он сам. Представляясь в разных образах, человек, словно в картотеке, подбирает для себя самую лучшую роль! Ощущение внутри собственной души – главная цель карнавала! Раньше, когда-то давно, я думал, что маска, словно море! Песок на его дне – есть истинное лицо. Люди запоминают лишь гладь воды, волнуя ее, создавая огромные круги волн и капель, а потом уходят, забывая это! Маска – щит, который собирался по крупицам, возвращая идеальные ровные струи воды, пелену, затягивающую неровную линию дна! Но, ведь, тот песок – есть море – Джефри улыбнулся, прокручивая в пальцах яркую зажигалку

- То есть, ты считаешь, что она была права?

- Абсолютно. Это твоя ошибка, Морган

- В чем?

- В том, что ты пытался забрать ее глаза. Вбить в нее то, что даже твой разум не мог осознать. Почему, Морган? Зачем люди пытаются заковать полет чистой мысли? И если честно, в тебе она тоже видела маску. Лик друга, но, в глубине своей души, понимала совсем другие вещи – Джефри выпустил дым из своего горла, освободив тяжелые легкие от никотинового горького дыма, который рисовал внутри прекрасные узоры

- Но я стал для нее другом. Она это видела

- Как и дети после долгого дня видят звезды?

- В смысле? – не понимая слов Джефри, спросил Морган

- После долгого дня, жаркого и знойного, забыв о солнце, которое так мерзко врывалось в окна, било в глаза своими сухими лучами стыда, обжигая спину и руки, пришла тихая ночь. Этот мерзкий свет, уничтожающий все живое на планете, пронизывающий пеклом, исчез, уступив свое место тихому холодному небу, мелким бликам лунного театра. Яркие звезды, как слезы потерянных миров, зажглись на небе, вырисовывая картины последних мертвых тел. Ночь. Ее холодные объятия успокаивали касаниями по лицу, одаривая прохладным ветерком. Прекрасно. Время волшебства, магии, иллюзий. Улыбки на детских лицах, но лишь осознание приносит мысли. Понимание того, что это очередная маска мерзкого дня, и, спустя несколько часов, он вернется, уничтожая мир, который сгорит дотла. Ты для нее – ночь. Иллюзия колдовства, в котором живет все тот же день, сухой, жаркий и безразличный. Твоя игра – обман. Ведь, ее глаза слишком долго видели палящее солнце в лицах окружающих. Вера? Зачем верить ночи, которая уйдет?

- А они счастливы ночью?

- Да – коротко ответил Джефри

- Тогда, я рад, что, хоть несколько часов, в ее мире наступала темнота – Морган перевернул страницу дневника – Продолжим?

Джефри выдохнул тяжелый воздух, одаривая им стены палаты, откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и начал улавливать голос Моргана, который перебирал буквы, создавая из них цепочки событий:

« Запись №4. Чарльз.

Страх. Именно страх преследовал меня после того, как я увидел на своем крыльце двух офицеров. Неужели промах? Что я сделал не так? Есть ли свидетели? В моей голове одновременно возникало тысячи вопросов, ответов на которые не было. Я медленно спускался по лестнице, а мое сердце выбивало наивные мелодии быстрыми стуками в грудь.

Меня привезли в участок. Конечно, я был главным подозреваемым. Следователь был уверен, что пропажа Мэри дело моих рук. Естественно. Я – тот, с кем видели ее последний раз, кто встречал и провожал ее, кто так часто пользовался услугами ее безупречного тела. Но именно его они и не смогли найти. Отсутствие трупа не позволит им завести уголовное дело. Ха. Я злорадствовал над их жалкими попытками привязать меня к Мэри! Ха! Тяжелые дни, недели, допросы, а толку не было! Да и кто всерьез займется пропавшей проституткой без семьи? Глупо. Клоунада! Они напоминали мне кучку людей, искавших смысл там, где лишь темнота. Так узко смотрели на вещи, даже не понимая, что единственная нить, которая поможет распутать клубок событий, находится перед ними! Я! Я – есть смысл! Идея их грязной работы! Сидя на стуле в кабинете офицера, мой разум насмехался над каждым звонком, движением! Вы ничего не найдете! Ха! Какое-то странное чувство пробирало мое тело, создавая в нем дефекты вашего мира. Я вспоминал, как прикончил ее, как закопал! Боже, как же я ее любил. Вскоре, Мэри была подана в розыск, а дело заброшенно. Проститутки часто уезжали, бросив все, на это было много причин. Одну из таких причин привязали и к Мэри. Бюрократические ублюдки!

За окном мелькала весна, затем лето, пропуская жаркие лучи своего тепла через дождливое сито, что воцарилось на небе. А затем, наступила осень. Такое доброе время. Закат тяжелого дня, перед холодной ночью. Солнце уже не грело своими лучами, все чаще разбиваясь об твердую почву горизонта. Деревья приобретали новые краски, убаюкивая неоновый город в золотые объятия сна. Мелкие дожди поливали асфальт, как кровь не рожденных детей ополаскивает нервы их нежных родителей, оставляя приторный запах горя. Темные тучи сковывали небо, не позволяя звездам наблюдать за красотой дорог, которые венами раскинулись на телах городов. Если есть рай, то для меня – это осень. В каждой нотке воздуха чувствовалось тихое дыхание смерти. Она так нежно прикасалась к моему лицу своими ладонями, напевая великолепные мелодии боли. Гнилая земля сковывала мои ноги, заставляя вздрагивать от возбуждения. Мне так хорошо. Казалось, смерть впервые в жизни посетила меня. Наедине с идеальным искусством. Лишь я, оно и прекрасная осень, что шепчет приговорами судеб для тысячи мертвых детей. В этом великолепии я тихо сходил с ума. Так часто закрывался в комнате и скулил, подобно собаке, у которой больше не было жизни! Редкие вечера, которые пролетали в приходах от легких наркотиков, заставляли пульсировать мой разум, создавая портреты моих жертв. Я долго сидел у окна, искал смысл, но его не было! Жажда смерти врывалась в мою душу с новой силой, но я не мог убить, ведь не было идеи!

Однажды, вернувшись домой после вечерней прогулки, я обнаружил конверт, который лежал около моей двери. Грязные отпечатки пальцев, словно лица усталых людей, ехидно смотрели в мою сторону, заставляя поднять тайную находку. Я обернулся по сторонам, но вокруг никого не было, лишь мир, который умирал при вздохе холодной ночи. Что-то странное терзало мою душу. Огромный интерес к содержимому конверта не давал мне покоя до самой кухни, где я его открыл. Какие-то жуткие фотографии людей с вырезанными сердцами, глазами. Это было похоже на страшный сон. Ужас поработил мое тело. Среди этих мерзких картин находился сверток белоснежной бумаги. Когда я открыл его, моим глазам предстали буквы, написанные неровным подчерком. Смысл этих слов ужаснул меня еще больше:

« Привет, дорогой друг. Наверное, ты даже не знаешь, кто я, никогда не видел моих глаз, но я так часто наблюдал за тобой. Еще с того прокуренного бара твоя персона не давала мне покоя. Знаешь, мы видим друг друга насквозь. Наши больные души, словно магнит, притягиваются желанием делать больно! Мы психи, Джефри! Я так долго ждал этого дня, так сильно хотел увидеть тебя, встретиться, поговорить, но мне никак не хватало смелости, чтобы предложить это! Ты все еще помнишь Мэри?! Я знаю, что тебе очень интересно узнать, кто я. Так давай! Узнай! На ее могиле! Завтра! Ровно в десять вечера!».

Письмо выпало из моих рук. В голове плелась паутина из мыслей и догадок, но ни одна из ее линий не была верной! Кто это?! Что ему от меня надо?! Полиция?! Нет! Не может быть! Я упал на колени в кухне, закрыв глаза. На конверте красовалась подпись: «Чарльз». Слишком много вопросов терзали мою голову!

Иногда, чтобы избавиться от мучений, мы должны прийти к самому факту, идеи, смыслу. Можно терзать себя всю жизнь, продумывая в голове события, которым не суждено было сбыться, разные развития сюжета существования, решения, но стоит ли оно того? Лучше один раз увидеть свой кошмар, чем тешить себя иллюзиями о том, что он тебя не найдет среди холодных спин немых прохожих. А какой был выбор у меня?! Мучиться долгое время или явиться перед Чарльзом?! На следующий день, я накинул на плечи легкую куртку и в девять часов покинул свой дом…».

- Морган – произнес Джефри, поднимаясь со стула – Знаешь, что самое смешное в сложившейся ситуации?

- Что ты имеешь в виду?

- Видишь? – парень указал пальцем на две камеры, которые по-прежнему своим усталым взором наблюдали за происходящим в палате – Как думаешь, кто по ту сторону этих загадочных глаз?

- Охранники, сотрудники – уверенно заявил мужчина, наблюдая за тем, как Джефри поднялся со своего стула, поставив ладони на стол

- Пустота. Неужели, ты до сих пор веришь в это? Тогда, почему они все еще не здесь? – Джефри протянул руки вперед, показывая синие кисти, которые были освобождены от объятий металлических оков – Думаешь, если бы кто-то наблюдал за нами, то они позволили бы тебе освободить убийцу?

Тишина повисла в комнате. Лишь, тихие шаги Джефри нарушали покой. В голове Моргана проносились разные мысли, заставляющие смотреть на ручку двери, которая была закрыта изнутри для безопасности содержания. За нею всегда находился дежурный санитар, который должен был открывать ее по каждой просьбе Моргана.

- А что тут странного? – дабы разрядить обстановку, спросил Морган – Ведь, даже если что-то и случиться, ты не пройдешь дальше этой палаты. Тогда в чем смысл делать что-то странное и своеобразное? Думаешь, ты сможешь убить меня? Только зачем? Сгнить в камере? Остаться в палате до конца своих дней? Запомни, Джеф, я – единственный, кто может помочь тебе – Морган улыбнулся, словно специально дразня молодого человека – Зачем тебе это?

- Знаешь, Морган – произнес Джефри, расхаживая по, словно нарисованному, квадрату – Зачем мне думать о последствиях? Люди постоянно пытаются выстроить какой-то план, которому они будут следовать, надеяться на то, что их чертежи не дадут сбоя. Глупо. Жизнь – шахматы. И тут дело не в черных и белых квадратах на доске, а в том, что есть ходы, права, стратегия. Не всегда все зависит от нас самих. Надо помнить, что напротив нас всегда есть пара глаз, которые безустанно следят за каждым движением ваших фигур. Битва удачи, война интеллекта. Неужели, ты думаешь, что меня остановят какие-то правила, наказания? Нет, Морган. Желание смерти всегда живет в моей душе. Чем больше я узнаю о человеке, тем сильнее хочу подарить ему красоту, идеал! Я дарю вам грусть, боль, смерть, но разве это не прекрасно? Бескрылый ангел вашего иллюзорного мира! Поверь, за это я заплатил огромную цену. Приступы рвоты с кровью, болью, слезами вырывались из моего горла в руки вашей планеты! Поэтому, Морган – Джефри сел на стул – Я – главная жертва своего разума! Искусство требует жертв! И именно я – главная цель спектакля. Именно мое сердце всегда было в прицеле оптических винтовок, которые дрожали в руках бесчеловечной боли! Что мне мешает убить тебя?! Мы не закончили нашу беседу, которая приносит мне так много удовольствия!

- Джефри, иногда, приходиться сделать то, о чем будешь жалеть

- Ты жалеешь, что расковал меня?

- Нет. Я жалею о том, что не смогу помочь твоей душе – Морган опустил взгляд в пол, поглаживая голову

- И я не первый – на лице Джефри скользнула мерзкая ухмылка, выдавливающая капли чистой доброты

- Заткнись! – Морган швырнул стакан, наполненный водой, в сторону Джефри, но промазал, а пластиковый сосуд ударился об стену, опоив своим содержимым холодный пол – Ты не смеешь говорить о ней!

- Морган – словно не замечая агрессии, продолжил Джефри – Если ты не можешь помочь мне, то почему твой разум ее тут?

Мужчина промолчал в ответ. Нащупав пальцами нужную строчку, Морган опустил взгляд в дневник и продолжил чтение:

«… На улице едко моросил дождь, отбивая знакомые мотивы по асфальту, от которого шел отчетливый запах жженой резины. Листья, ведомые порывом ветра, срывались с деревьев, как глупые романтики прыгаю с крыш, не дождавшись своей любви, разбивались об землю, рассыпаясь на тысячи золотистых осколков.

Я очень быстро добрался до Мэри. На ее могиле никого не оказалось, лишь, букет цветов, который был возложен чьими-то мерзкими лапами. Стрелки моих часов показывали то, что мне осталось ждать тридцать минут до встречи с таинственным аспектом моих дней. Эти цветы на ее могиле. Они, словно насмешка, чья-то извращенная улыбка, красовались на сырой земле, которая лежала на трупе Мэри.

Сорванные цветы. Я смотрел на них, и в каждом движении лепестков видел истошные крики жизни. На моих глазах умирал огромный мир, затухая в красоте красных лепестков, которые, словно кровь, так нежно ласкали мой взгляд. Разложение этих бутонов неизбежно. С каждым новым днем, на лепестках будут проступать черные пятна, будто опухоль на телах утопленников, гниль обволакивает некогда прекрасный мир, принося в него мерзость жестоких лап. Эти капли росы, что так ярко блестели на солнце, были единственным чистым кристаллом на бутонах, но упали вниз, проникая в холодную почву. Закат мира! Смерть уродства! Падение доброты и любви! Ха! Всепоглощающее дыхание мертвых уничтожит великолепный мир, подарив свое идеальное искусство!

Вскоре, к «могиле» Мэри приблизился человек, который вышел из редкого леса. Его тело покрывал белый тяжелый плащ, на голове красовался серый капюшон, проглатывающий очертания его лица. Белые кроссовки, потрепанные и мокрые, оставляли следы на холодной почве, а черные перчатки обтягивали ладони, предавая еще больше загадочности неизвестному для меня человеку. Сердце бешено колотилось в груди с каждым его шагом. Казалось, я рискую не дожить до того момента, когда мы встретимся взглядами, пытаясь утопить душу друг друга в догадках и сомнениях. Дыхание сбивалось, а воздух был таким тяжелым, что, словно свинцом, заполнял мои легкие, делая их тяжелыми, принося боль, которую невозможно было заглушить. Ненавижу такие моменты!

Он подошел ко мне вплотную и замер. Моя потная ладонь сжимала рукоять ножа, который лежал в кармане куртки. Тишина витала в воздухе, лишь падение мертвых листьев с уставших деревьев нарушали ее. Я видел его глаза, впитывающие в себя всю темноту этого вечера. Яркие искры злобы пробегали по зрачкам, оставаясь в них чистыми каплями ненависти. Чарльз медленно протянул мне руку, которую мне пришлось пожать. О, этот момент. В моей душе, словно поезд, проехала волна удовольствия, издавая истошный скрип колес. Что-то было не так. Не так, как с обычными глупыми людишками! Было ощущение, что я чувствую его душу, впитывая в себя все грязные секреты и воспоминания. Борьба двух разумов, пары мерзких миров! Словно огонь и вода в своем мистическом танце решают судьбу жизни! Будто ток, мое тело пробирал холод, играя на ребрах замысловатую мелодию хаоса. Это чувство потрясающе! Мое сознание готово было лопнуть под тяжестью моментов. Мысли раздували разум, словно воздушный шар накачивают гелием, и вот-вот он улетит высоко в небо, пробив мой череп, подарив взгляду Чарльза великолепный кровавый фонтан!

Несколько секунд мы стояли молча, как можно сильнее сдавливая ладони. Затем, Чарльз, резким движением руки, сбросил с себя серый капюшон, который съедал его лицо, показав мне истинную маску зла…».

- Ты часто видел Синди, Морган? – Джефри выдавил из себя вопрос, который рассек рассказ, который читал мужчина – Сколько раз ты приходил к ней?

- Раз в неделю – ответил Морган, медленно поднимая глаза на паренька, курившего сигарету, пепел от которой разлетался по палате, словно ведомый ветром, сочень едким запахом табака

- Сколько это длилось?

- Сейчас уже и не вспомню – Морган не успел договорить фразу, как был перебит язвительной насмешкой молодого человека

- Ха – Джефри закрыл глаза, растянув на своих устах широкую улыбку, скованную по обе стороны треснувшими губами

- Что смешного?

- Память – странная вещь. Не так ли, Морган?

- Не понимаю о чем ты. Объяснишь?

- Вы изначально лжете себе. Все эти слова о том, что будете помнить вечно – бред! Память тает с годами, стирается, оставляет лишь тонкий налет силуэтов и событий, обстоятельства которых давно погребено под кучей ненужных дел, имен, мобильных номеров! Фокус вашей гнилой жизни! Ложь с самого начала живет глубоко внутри! Помнить?! Это смешно, Морган. Люди знают, как беспощадны годы, но продолжают врать себе! Зачем?

- А как же память об ушедших?

- Ха. Боль. Именно она, словно катетер, вставленный в вену, поддерживает жизнь в предсмертном теле памяти! Как кислородная маска, боль дарит чистые слезы, часы великолепных мучений, образ ушедших и их надгробных камней! Морган, разве ты не понял, что все прекрасное, подобно фениксу возрождается из черного пепла?!

- Но память остается жить? Плевать, чем она питается. Память жива. Так?

- Да, но один вопрос, Морган. Заслуживает ли она жизни? Если каждый день ваше тело пронзают тысячи мерзких иголок боли. Людям не дано найти красоту в мучениях – Джефри сделал глоток воды – А я? Я наслаждаюсь черной болью! Она, словно ваши убогие жизни, помогает мне существовать дальше. Если нет ее, то я – всего лишь нарисованный небрежным штрихом, шарж, карикатура солнечных детских дней!

- Ты так сильно любишь боль?

- Это взаимно, Морган – ответил Джефри, закуривая очередную сигарету, которая издавала противный запах табака – Продолжайте – парень указал пальцем на дневник – Ведь, для этого ты все еще тут?

Мужчина промолчал, лишь, дрожащими пальцами, нашел те буквы, на которых он был перебит, и тихим голосом продолжил чтение:

«… Глубокие глаза сверлили мне душу, улыбка все больше растягивалась на лице, а холодный ветер бил по лицу, лаская небритые скулы. Сколько же ненависти было в этих очертаниях. Психов тяжело распознать?! Берд! Я видел, что его руки, душа были буквально пропитаны кровью и насилием! Чарльз! Сколько зла внутри твоей головы?!

Мы стояли молча до тех пор, пока он не произнес несколько фраз. Я даже не доверял ему! Зачем верить ненужным людям?! Но какой-то непонятный страх витал в моей душе. Чарльз считал меня богом! Ха! Наивный ублюдок! Он так долго твердил о том, что восхищается моей работой, что видел, как я закапывал Мэри в, промокшую от неба, землю! Интерес наполнял мой разум, играя с ним в какие-то замысловатые игры. Чарльз не затыкал свою глотку до самого бара, где я впервые встретил Мэри.

Мы выпивали, общались, но я уже давно погрузился в свои мысли, которые приносили так много удовольствия в мою душу. Наконец-то я нашел единомышленника! Нет! К черту! Не так! Мои мысли сильнее, чем эти жалкие позывы ярости, что я видел в Чарльзе! Он создавал во мне идола. Но зачем мне это?! Я чувствовал себя выдуманным объектом его фобий! Это очень сильно бесило меня! Я так хотел всадить ему нож в горло, чтобы он захлебывался в потоке крови, хрипел, а через его глаза уходила жалкая жизнь! Нет! Мне было так интересно, чем он живет?! Как?! О, Чарльз! Ты будешь украшением моего разума!

Я сильно удивился, когда Чарльз пригласил меня к себе, чтобы показать какие-то пленки. Я согласился. Мы поймали такси, и машина, чертя черными колесами по мокрому, подыхающему асфальту, отправился вдаль. В моей душе уже не было страха, ведь, этот безумный глупец никогда не сможет убить бога! Его судьба теперь принадлежала лишь мне! Ха! Чарльз.

Подойдя к ветхому дому Чарльза, я уловил на себе какой-то прожигающий взгляд чистых глаз. Обернувшись в сторону соседней постройки, я смог разглядеть лицо маленькой девочки, которая устраивала чаепитие в компании своих мягких игрушек. Белое платье покрывало ее тело, а на нежных ладонях виднелись глубокие порезы, будто чей-то развращенный ум проводил лезвием ножа по мягкой коже, принося боль в ее уютный маленький мир. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а на ее устах красовались капли засохшей крови, которая проступала через треснувшие губы. Русые волосы раздувал ветер, играя с ними, заставляя кончиками ласкать оголенные плечи. Мир замер. Мой взгляд проходил чрез какой-то своеобразный мост. Мимо мелькали машины, но я даже не замечал их. Красота момента, сравнимая лишь с падением величественных империй, овладевала моим разумом, создавая новые мишени для моих фобий. Я почувствовал, как кто-то берет меня за рукав, словно вытаскивая из моих иллюзорных снов. Чарльз!

Дверь его дома открылась, и мы проникли внутрь. Едкий запах табака витал в воздухе, в дальней комнате громко шумел телевизор, из которого противный голос вещал в глупые головы людей о зарплатах, о жизни, вновь обманывая и впихивая в разум ложь. Мы прошли мимо этой комнаты и попали в кухню. Чарльз постоянно что-то твердил, не давая мне даже вставить слово, это очень сильно раздражало, но я пытался сдерживать свою злобу. Ведь, так интересно было то, что он собирался показать мне. Чарльз откинул липкий половик, под которым находилась дверь, ведущая в подвал. Темная бездна пожирала мой взгляд. Спуск в тот подвал, как лестница в человеческую душу. Там лишь темнота так мило вглядывалась в глаза. Окунуться в душу других людей? Это так странно. Идти на ощупь, не замечая просветов, что изредка пронзают гнилые забитые доски, оставляя людям лишь хрупкую надежду на счастье. И этот мир, который скрыт в самых темных уголках человеческой души, где еле живые пошлые, мерзкие мысли доживают свои последние годы, подпитываясь болью своих фобий, раздавит вас так же, как и темнота сырого подвала, набитого страхом и ужасом! Идти вперед, доверяя лишь ощущениям, причинять боль, которая храниться в каждой душе, вытягивать ее наружу! Словно медленно ступать по скрипящим доскам, разливая бензин из канистры, дойти до середины и поджечь весь этот рай! Стоять, наслаждаться видом этого мира, который был погружен в темноту, и сгореть, разлетаясь пеплом памяти по разуму их душ!

Мы спустились в подвал, и Чарльз зажег настольную лампу, освещая помещения, одаривая мои глаза образами, которые так сильно впадали в душу…».

- Морган, ты так сильно хвалился своим делом, но теперь не рассказываешь мне об этом. В чем дело?

- Джефри, мне очень тяжело говорить об этом

- Но ты же помог ей. Или я чего-то еще не знаю?

- Я помог, но только в пределах этих стен – Морган замолчал, погружая свой тяжелый взгляд в темную бездну размышлений и раздумий

- Ты так и не смог вылечить ее – улыбка вновь скользнула на лице Джефри – И почему она не в стенах этой больницы?

Морган не мог говорить, он лишь молчал, собираясь с силами, чтобы выдавить из себя хотя бы пару слов и остановить это глупое молчание, которое не давало дышать усталому миру. Джефри долго смотрел на мужчину, а затем, произнес:

- Что тревожило ее, Морган?

- Многое – тихо ответил мужчина – Она очень часто приносила мне рисунки, в которых изображала свои взгляды

- Что она рисовала на тех листах, Морган?

- По-настоящему страшные вещи. Для ее возраста – это было запредельно. Мне до сих пор снятся те рисунки – Морган закурил сигарету – Люди, у которых нет глаз, ртов, эмоций. Ужасные черно-белые картины. Серые круги на белых листах – мужчина тяжело выдохнул – Пугающе. Наверное, она пыталась донести свои секреты.

- Художники – задумчиво произнес Джефри – Знаешь, Морган, они прекрасны. В каждом человеке, который творит кистью по новым холстам, живет так много чувств, уходящих из души прямо в снег, создавая на нем новые круги, витки великолепных миров. Иногда, лестница в душу художника лежит именно через холст, через его работы, которые так плотно въедаются в глубокие глаза людей!

- Как ты думаешь, что именно она хотела донести?

- Желание того, чтобы люди вокруг стали добры к ней, перестали сверлить ее взглядами, колоть укусами своих жалких слов! Разве ты сам не понял этого?

- Хотел услышать твое мнение, Джефри

- Ты же до сих пор хранишь эти рисунки?

Морган ничего не ответил, опустив руку в карман. Вскоре, в его ладони красовался измятый лист бумаги, который мужчина протянул по направлению к Джефри, заставляя парня увидеть красоту великолепных линий.

На белом листе была изображена картина, на которой Джефри видел столько наслаждения, удовольствия. Так нежно мысли пронзали кожу, а дыхание переключило свой ровный шаг, на быстрый бег. Человек – манекен, без лица, облаченный в черный строгий костюм, украшал белый лист. Через его грудь прорастала великолепная черная роза, пронзая тело насквозь. И капли грязной крови падали куда-то вниз, казалось, они сейчас спустятся с листа и разобьются об тяжелый пол холодной палаты. Джефри проникал взглядом глубоко в рисунок. Туда, где заканчиваются краски, и свой путь начинает полет души. Картина – вирус. Она пронзала разум парня, заставляя его покидать реальность, уводя куда-то далеко, за пределы разумных рамок, ломая их, словно гнилые доски старых построек.

- Что это? – спросил Морган, но парень не отвечал ему – Что она хотела тут сказать, Джефри?! Ответь мне!

- Морган – начал парень – Неужели, ты настолько слеп, чтобы не видеть этого? Не понять того, что она пыталась донести до твоего глупого разума?

- Замолкни! Просто скажи, что ты видишь тут?! – Морган заметно начал злиться, теряя контроль над ситуацией

- Хочешь знать мое мнение? В одном рисунке она уничтожила ваше грязное и мерзкое общество! Ха, да у нее талант. Так показать это – Джефри качал головой – Это же превосходно, Морган!

- Тебе понравился этот рисунок?

- Конечно. Лицо вашего общества в одной карикатуре. Эта роза так красива. Она пронзает тело бесчувственных ублюдков, лишенных эмоций, слов и зрения. Манекены, которые не смогли увидеть красоты в цветах, будут уничтожены великолепием серых тонов. Разве тебе не понятно, Морган? Посмотри на это! Вы никогда не замечали простого удовольствия, сколько великолепия в вашем мире, который стал лишь бездной для сбора информации и денег. Слепы! Глупцы! Даже ребенок видит намного больше, чем жалкие люди вокруг! Вы стараетесь найти красоту в закате, океанах, но нет! Она ближе, чем твари представляют себе! И осознание этого факта, когда-нибудь убьет вас всех! Пронзит сердце, которое качает грязную, испачканную кровь по резиновым венам, покрытым пластиковым изображением кожи!

- Хочешь забрать его? – тихим голосом спросил Морган

- Ты серьезно? – Джефри очень удивился – Ведь, ты хранил его эти годы, он многое значит для тебя. Я прав?

- Да. Этот рисунок несет в себе хронику воспоминаний

- Тогда, зачем ты отдаешь его?

- Не задавай лишних вопросов – ответил Морган, опустив глаза в дневник, в страницах которого красовались размазанные буквы – Продолжим?

Джефри кивнул головой, дрожащими пальцами слаживая рисунок. Морган пытался найти последние буквы, которые закончил выплевывать в воздух палаты. Мужчина тихим и спокойным голосом продолжил чтение:

«… Подвал был уютным, хоть и очень холодным. Но эти оковы мороза лишь добавляли красоты в зажатую душу. Небольшие полки, на которых находились старые книги, украшали стены мягкого зеленого цвета. Около двери расположился стол, покрытый лаком, что заставляло его сиять от редких бликов ламп, количество которых заставляло задумываться. Их было так много, что, казалось, если зажечь все разом, то они, своим светом, смогут выпалить глаза, зачарованные красотой окружающей обстановки. Мягкие кресла так и манили мое усталое тело в свои объятия. Я небрежно ступал вперед по мягкому ковру, который словно пух, поглощал мои ноги, одаривая их безупречным чувством наслаждения. Под маленьким окошком, которое, словно сквозной выстрел, находилось у самого верха стены, прямо под потолком, стоял широкий телевизор, с, подключенным к нему, стареньким видеомагнитофоном.

Я опустил тело в кресло, всматриваясь в темный экран телевизора, на моем лице проскользнула улыбка, которая разрезала черную гладь отражения. Чарльз метался из угла в угол, словно он искал что-то, повторяя, чтобы я приготовился и ждал. Честно сказать, мой разум даже не понимал, что именно я должен был увидеть. Все мои мысли были собраны на едва заметном отражении в экране. По какой-то непонятной причине, я не мог оторвать глаз от темноты, которая манила своей загадочностью.

Вскоре, экран зажегся синим цветом, оборвав мои мысли, которые уже создавали красоту в каждой секунде. Чарльз держал в руке видеокассету со странным названием «Жизнь и смерть». Через пару минут, после того, как пасть видеомагнитофона жадно поглотила новые сюжеты, как львы пережевывают куски свежего мяса своих жертв, обливая острые клыки невинной кровью, на экране появились картинки, собирающиеся в целый фильм. Чарльз сел рядом и попросил меня посмотреть это. На экране появлялись животные: кот, собака, мышь. Всегда рядом с ними находился и мой «коллега». Он кормил их, улыбался, ухаживал. В этом фильме не было ничего, что могло заинтересовать мою больную психику. Но, со временем, картинки начали меняться. Жестокость обретала свой смысл, она даже имела лицо! Повешенный кот, из глаз которого ползли черви, пес, задыхающийся в воде! Кровь на лице Чарльза! Ха! Это было великолепным зрелищем, которое врывалось в мои глаза!

Гениально! Я начинал ненавидеть Чарльза, который создал подобный шедевр! Поместить зло в видеопленку, чтобы оно жило вечно в этих кассетах, которых было очень много в его подвале. Зло в этих пленках, как вмятины на девственной оболочке Луны, которые делают ее великолепной, прекрасной, добавляют в образ той магии, что никогда не создаст человек в своих глупых попытках приблизиться к совершенству! Они вечны! Завораживают взгляд, как и зло, что навсегда засело в редких пленках жизни! Наверное, это было единственной причиной, по которой я восхищался Чарльзом! Из-за которой проклинал себя! Боже, я не мог отвести взгляда от экрана, впитывая ненависть и красоту! Лишь огонь, пламя – самый сильный штрих нашей жизни! Взрыв! Бум! Единственное, что могло уничтожить эти пленки, зло в них, сделать более значимый жест в сторону великолепия! Спалить дотла, превратив в пепел, а затем, подобно Фениксу, возродить ненависть и жестокость в разы сильнее, величественнее, чтобы они парило над миром глупых слепцов! Зло, которое выплюнет жалкий подвал в тяжелый воздух вашей планеты! И оно, словно хаос, внедрится в разум каждого живого организма, сделав их на капельку прекрасней, открыв им грязные глаза, пропитанные сладким туманом слепцов! Чарльз! Как же это прекрасно. Спасибо, ты принес смысл своей смерти…».

- Морган, почему они не могли вылечить ее? Вас тут, так называемых «специалистов» много, и неужели никто, кроме тебя, не мог помочь ей?

- Понимаешь, Джефри, Синди пряталась от всех окружающих людей. Никто не мог говорить с ней о ее проблемах

- Кроме тебя?

- Меня и Дерика – тихо ответил Морган – Но, после того, как он попросил меня с ней поработать, а вскоре, и вовсе был переведен, то остался только я. У нее не было выбора, кроме того, как довериться мне – мужчина развел руки в стороны, показывая свое удивление – Понимаешь меня?

- Да. Но почему именно ты?

- Ты ведь тоже никому не позволял читать твой дневник, кроме меня? Поэтому, я не знаю, что вы ощущаете

- Ты сказал, что она закрывалась в своем мире

- Именно – коротко произнес Морган

- Хм. Прекрасно. Поверь, Морган, я знаю, что это такое. Жить в своем придуманном мире, не подпуская туда людей. Лелеять мечты, укутывая их теплым пледом бесконечности. Жить в них! Знаешь, и это прекрасно. Тот мир, как оболочка каштана, вы никогда не сможете сломать его, не почувствовав сильную боль, от укола маленьких игл. Ваши души, как те нетерпеливые руки, будут пронизаны ужасом, который оставит сквозные раны, сочащиеся багровой кровью! Ведь, вы все куда-то спишите, натыкаясь на шипы, которые сгладит лишь время, слова. Фразы, словно асфальт, которые срезают иглы, позволяя вам проникать вглубь мира, где лишь мечты рисуют узоры и новые жизни. Мечты, как дым в легких. Они так красиво создают иллюзию, танцы, что в красоте своей не уступают крови, которая падает на землю, заставляя прорастать величественную розу. Мечты заполняют мир, как дым легкие, с нетерпением ожидая того момента, когда смогут проникнуть в вашу планету, усвоить воздух среди уставших старых построек и умереть, создав счастье, которого вовсе и нет!

- Тогда, почему она открылась мне?

- А ты в этом уверен?

- Да. Синди рассказывала о многих вещах, о своих ведениях и мечтах – Морган немного повысил тон

- Это не значит, что ты проник в ее мир. Быть может, твои руки коснулись лишь гладкой стороны каштана, не более. Люди никогда не узнают насколько далеко прошли вглубь чужого мира. Они думают о пути, но не видят этой цитадели. Увы – Джефри пожал плечами, сделав очередной глоток воды – Морган, ты никогда не узнаешь, смог ли ты добраться до ее мира. Единственное, что ты можешь делать, так это надеяться. Греть в душе мысль, что твой разум сделал все необходимое для нее. Понимаешь?

- Да. Надеюсь, у меня получилось. А ты как считаешь?

Джефри отрицательно помахал пальцем, показывая Моргану, что его вопрос останется без ответа, и склонил голову, в надежде услышать продолжение своего дневника. Редкие звуки неоновых ламп терроризировали тишину, словно таймер бомбы, которая готова разорваться на тысячи осколков, пронзив ими умы сидящих. Морган смочил горло мелким глотком воды, опустил глаза в дневник, нащупывая обрывки тех строк, на которых он остановился. Медленно, вдумываясь в каждую букву, начал читать, одаривая парня своим голосом, который монотонно звучал в пределах холодной палаты, стараясь все чаще вырваться за дверь, разлететься по коридорам клиники и разбиться об загадочные и огромные умы пациентов:

«… В ту ночь я долго ворочался в кровати, но так и не смог обрести покой, в виде великолепных снов. Мою голову терзали странные мысли. Не знаю, может в этом была виноваты наркотики, которые я скурил перед тем, как лечь в постель, или это было что-то другое, но я никак не мог сомкнуть своих глаз. О чем я думал? Меня посещали различные мысли, воспоминания. Наверное, впервые в жизни я ушел так далеко в свой мир. Звезды смотрели в мое окно, а ветер пытался разбить все стекла, чтобы ворваться внутрь, избить дрожащее тело и оставить свой вкусный аромат осени. Я лежал в постели и курил. Мне было плевать на то, что пепел падает на пол, что ядовитый никотиновый дым собирался в огромное облако смерти, заполняя мою комнату, от чего глаза начинали болеть и слезиться. Плевать! Сейчас только я и бешеный поток мыслей. Так давно в моих руках не было смерти. Я скучал по этому чувству. Это, словно заключенный, который смотрит на мир через тяжелые прутья своей камеры. Солнце медленно играет своими лучами по металлическим трубам, слегка всовывая любопытный нос в темный вонючий квадрат, где лишь воспоминания и боль. И эти блики солнца, как части жестокости, проникают в камеру, играя на грязных стенах, напоминая о мире, который далеко за пределами черного квадрата, о планете, воздухе, что пропитаны болью. Ты сидишь и ждешь! Ожидаешь, когда же закончится срок твоего заключения! Когда желание увидеть смерть победит их глупые решетки и законы! Знаете, той ночью я долго думал об этом! Еще немного и я вырвусь на свободу. Чарльз, благодарю тебя за это! В моих глазах менялись картинки, в которых повешенные коты и собаки танцевали в петлях, образуя собой ансамбль боли! Я мог уничтожить его еще рано утром, но разве тогда смерть заслуживает принять его тело? Убийство без идеала и смысла – плевок в великолепное лицо смерти!».

- Что было дальше, Морган? – Джефри вновь прервал чтение мужчина, чтобы проникнуть в его жизнь, как инфекции медленно проникают в кровь

- С Синди?

- Не только с ней. Ведь, ты принял на себя главную роль в ее душе – Джефри вытянул из пачки очередную сигарету и долго не мог поджечь ее – Любая судьба, Морган, когда в нее вмешивается другой человек, имеет две стороны, как монетка, подброшенная в воздух. Она так феерически крутится в воздухе, словно сражаясь со своими краями, но только один из них упадет на землю, разбив свою душу о камни!

- Мы долго работали с ней. Целыми днями я пытался помочь. Мы анализировали ее проблемы, стараясь свести страх в душе до минимума. И знаешь, вскоре, это принесло свои плоды. Синди смогла выходить на улицу, видеть в людях что-то доброе, общаться с окружающими. Но что-то не давало покоя, казалось, будто это игра

- Что?

- Ее прогресс. Словно она старалась обмануть меня, лишь бы я ушел, не тревожил ее – Морган заметно нервничал, что заставляло Джефри еще медленнее сверлить его душу вопросами – Но мы продолжали работать

- Думаешь, она обманывала тебя? Если так, то это была не она! В мире каждого человека есть те, кто не даст вам ступить и шагу! Это, словно защита. Быть может, она хотела открыть тебе все свои тайны, понять тебя, но блокированный мир уничтожал твой интерес. Нужно быть сильным человеком, чтобы рисковать всем ради спасения, помощи. Люди так редко ценят это. Но мы знаем, Морган, какого было тебе в те моменты. Ты и был одной из сторон монеты, подброшенной в воздух. А теперь главный вопрос. Ты не смог вылечить ее, Морган? – на устах Джефри появилась зловещая улыбка, которая пронизывала сердце Моргана, принося ужас и боль в его душу – Почему?

- С чего ты это взял?! – мужчина повысил тон

- Эффект монетки. Если ты помог ей, то не сидел бы тут! Твои попытки вытащить меня в мир – лишь тщетные старания загладить вину! Ведь, я прав, Морган?

Мужчина опустил глаза в дневник, сжимая ладони в кулаках. Казалось, он сейчас взорвется от ненависти к улыбающемуся парню, который замолчал, ожидая продолжения своих трудов, излитых на белые страницы тетради. Морган сделал глубокий вдох, и, вновь, его голос разрезал тишину палаты:

«… Тем же вечером я вновь встретился с Чарльзом. Его глаза. Ха! Он смотрел на меня так, будто слепой увидел этот мир! После вечной темноты, которая не имела смысла, не радовала красками, лишь холод и страх витал в ней, он впервые открыл глаза, и тысячи красок ударили прямо по зрачкам, освобождая прекрасный огонь внутри. Это великолепие цветов завораживает его хрупкий разум. Удивление, счастье пронизывают душу. Я чувствовал себя смертью! Его взгляд лишь подпитывал ту жестокость, которая должна была вырваться из моей груди, сметая все на своем пути.

Сухой асфальт поливал дождь, оставляя на нем мокрые следы стыда. Ветер срывал последние листья с уставших деревьев, унося их куда-то далеко, туда, где кончается жизнь, и начинается полет великолепного искусства. Люди, вечно спешащие, словно вымерли, оставив лишь груды металла, превращенного в строгие цвета машин. Наверное, это был самый спокойный и тихий день за последние несколько лет. Даже воздух имел свой превосходный аромат гнили, которая убивала все живое в такой загадочной осени. Мы долго гуляли с Чарльзом. Я наслаждался атмосферой, видом того, как медленно умирает природа. А Чарльз? Он радовался тому, что я находился рядом с ним, разговаривал и объяснял смысл этого общества, но все мои слова пролетали мимо. Я, словно картина, которой Чарльз никак не мог налюбоваться. Вскоре, мы дошли до его дома. В нем никого не было, поэтому я, не опасаясь, согласился на очередной сеанс в подвале. Чарльз даже не понимал, что, гуляя рядом со мной, сам себе ищет смерть, которую обязательно встретит в липких, ужасных лабиринтах моего разума.

Приближаясь к входной двери, я вновь почувствовал тот взгляд. Обернувшись в сторону соседнего дома, моя душа сумела уловить эти глаза в окне. Вновь эта девочка. Она так загадочно сверлила во мне дыры, пытаясь все глубже проникнуть в мой мир. Нотки страха овладевали моим телом. Кто она? Что ей нужно?! Этот чистый взгляд завораживал меня, создавая иллюзию моста, вновь и вновь. Так много можно было разглядеть в ее душе, но грязные стекла белоснежных окон закрывали путь, что я так долго собирал по кусочкам материи.

Мы зашли внутрь, спустились в подвал. Снова, темнота пожирала мое тело, пробивая его холодом, казалось, лишь невероятное пламя может согреть мой уставший разум. Я опустился в кресло, ожидая продолжения фильмов, что до сих пор мелькали в моих глазах, опаивая мою душу жестокостью и болью. Чарльз подошел к телевизору, держа в руках кассету. Странное название: «Сара». Видеомагнитофон вновь проглотил свою пищу, пропитанную болью. То, что я увидел дальше, шокировало меня. Такого я не мог ожидать. На небольшом экране телевизора появился взгляд, который несколько минут назад пронзал меня насквозь, заставляя трястись в ужасе мой больной разум. Сара.

В чистых глазах девочки, которая была привязана к креслу, изредка блистало отражение ножа. Ее рот закрыт шарфом, туго обхватывающим ее голову. Руки, привязанные к подлокотникам кресла, тряслись от ужаса, а по щекам медленно ползли некогда чистые слезы. Платье было небрежно разорвано, обнажая бледное детское тело. Эта картина все больше наполняла мерзостью мою душу, но я сидел в ожидании продолжения, и, как ни старался, не мог оторвать взгляд от волшебного «калейдоскопа» и творящихся в нем событий. Экран телевизора транслировал фигуру Чарльза, который, по всей видимости, стоял за камерой, что-то бубня себе под нос. Было очень тяжело разобрать слова. Неужели он прикончит ее?! Тогда, кого я видел все это время?! Голова кипела, но мне так хотелось увидеть, что же будет дальше, тот ужас, который должен проникнуть в пленки, оставляя на них налет зла. Сара пыталась кричать, но ее попытки заканчивались где-то в глубине глотки. Чарльз подошел к ней, держа в руках опасную бритву, и резко провел ей по ладоням девочки, из которых брызнула кровь. Багровая жидкость капала на пол, но она была другой. Впервые в жизни, я увидел чистую кровь! В ней не было грязи, мерзости, она блестела, отражая в себе сверкание бритвы. Зрачки моих глаз расширялись от удивления с каждой секундой «фильма». Казалось, что именно я был там, мои руки резали ее ладони, но нет! Чарльз ходил вокруг ее тела, улыбаясь в камеру, гладил живот, волосы, щеки, изредка касался губами нежной кожи. Это злило меня все больше!

Он приносил грязь в чистоту. Это, как прекрасные картины, испорченные чьими-то мерзкими мазками краски! Все переплетения, чувства, что были изображены на холсте, перечеркивал один непонятный штрих. Такой неровный ужасный мазок краски! Зачем?! Зачем портить искусство, если твои грязные лапы умеют лишь разрушать! Бездарное, мерзкое существо! Шедевр, которым люди вдохновлялись веками, был испорчен каким-то зародышем человеческих эмоций и чувств! Ха! Гнев пронзал мое тело, словно иглы наркоманов пробивают им вены, впуская в великолепную кровь капли разлагающегося яда! А те картины, испорченные, уничтоженные резкими мазками, так и останутся тонкой линией бездарности в переплетении прекрасных шедевров небесного разума! Чарльз, что же ты наделал?! Я ненавидел его, но в тоже время и благодарил! Ведь, Чарльз оставил мне такую картину величества, моему разуму оставалось лишь отреставрировать детали, чтобы красота холста, вновь ворвалась в мир, но в совсем другом виде!

На экране по-прежнему находилась Сара. Бритва, которой искусно владел Чарльз, разрезала ее нежную кожу, а руки моего «друга» лапали ее беззащитное юное тело! Я же не понимал, чем закончится фильм! Мой разум не мог найти смысла в этих омерзительных кадрах, но он был. Смысл жил в моей голове! В том идеале, который я создал для себя! В цели! И это было великолепно! Рядом с креслом на полу, валялась бритва. Иногда, я переводил взгляд на нее, чувствуя боль, которую она видела! Вскоре, бритва была в моих руках. Интересно, понимал ли Чарльз то, что ему уже никогда не выбраться из подвала? Наверное, да. Он прекрасно видел, как мои пальцы трогали лезвие, игрались с ним, но не сделал ни шагу. Чарльз, словно выжидал своей смерти! Вскоре, на экране поплыли полосы помех, а тело Сары упало на пол. Знаете, она не плакала, улыбка блестела на ее лице! Почему?! Этот вид сводил меня с ума! Какого черта тут происходит?! Чарльз промыл ее раны, окутав их бинтом, кинул платье в сторону обнаженного ребенка. Экран погас…».

- Морган, как это получилось? – Джефри прервал дрожащий голос мужчины, который так хотел увидеть в своих глазах окончание четвертой записи

- В смысле?

- Ты ведь не помог Синди – Джефри улыбнулся

- Заткнись!

- Нет! Ты не помог ей – с ненавистью в голосе, продолжал Джефри – Тогда какого черта тобой так вдохновляются люди?! Что произошло, Морган?!

- Это тебя не касается, чертов ублюдок!

- Ты же не мог так сделать – широко открыв глаза, задумчиво произнес Джефри – Морган, ты великолепен – парень громко засмеялся – Зачем решать судьбу других, если в этой битве только поражения?! Ты отлично сыграл с монеткой, Морган!

- Я ненавижу себя – тихая фраза сорвалась с уст мужчины, пролетая по палате – Я не знаю, почему поступил именно так

- Что произошло, Морган?

- Ты же знаешь. Такой умный и не можешь догадаться?

- Я знаю, но хочу услышать это от тебя. Мне интересно, Морган – парень замолчал – Как это получилось, Морган?

- Я – устало начал мужчина – Долго пытался помочь ей. Мы уничтожали много проблем, часто говорили с ней, и, казалось, идем по верному пути. Но, вскоре, она начала блокировать доступ к себе. Люди, которые работали с ней, сразу бы поняли, что она еще не здорова, но другие были слепы. Мне нужна была эта должность – Морган опустил глаза в пол, словно рассматривая какие-то мелкие детали

- О, Морган – парень ухмыльнулся – Я тебя недооценивал. Все люди такие, Морган. Не стоит себя винить в этом. Увы. Ты был рожден и воспитан в обществе гиен. В том социуме, где собственная нажива превышает все идеалы человечества. Наверное, она – идеал! Ценность, которая теперь превратилась в ложь. Общество радует меня все больше, Морган. Ты – сторона монеты, которая своими глазами увидела небо, а не черную, грязную землю. Как ты ее отпустил, Морган?

- В последний сеанс я собрал комитет, объяснил им ее состояние, но утаил главные аспекты ее души, которая была больна. Она посовещались, поблагодарили меня и предложили должность ведущего специалиста

- Хм. Понимаю. Тяжело устоять перед, манящей уважением, жизнью. Ведь так? А что было с ней?

- Ее выбросили из клиники – Морган поднял голову, и на его глазах отчетливо проявились капли соленных рек

- Ты до сих пор переживаешь, Морган. Разве ты мог помочь ей? Нет. Ее мир не пустил тебя. Но, вопрос: куда делась твоя честь? Алчность. Не более того. Она, словно золотые монеты, пропитанные кровью и похотью, своим блеском затмевают удары благородного железа. Зачем стараться что-то изменить, если все, о чем ты мечтал, пришло в твои лапы?! Монеты. Как много смысла в их аромате. Ты можешь винить себя, но в глубине души мы оба знаем, что повторись все заново, решение осталось бы без изменений! В этом суть, Морган. Хм – Джефри умолк на пару секунд – Интересно, все бы выбрали этот путь? Думаю да, но ты не все! Это мучает тебя, съедает изнутри! Расслабься. Что с ней случилось дальше?

- Я не знаю, Джефри – тихо ответил Морган, вытирая капли слез со своих глаз – Я больше не видел ее, не отслеживал жизнь

- Брошенный остров в холодном океане людей, лживых и мерзких, злых и бездушных – Джефри сжал кулаки – Она – твой проект. По завершению – снести! Твое решение и было детонатором. То здание, которые ты так долго возводил в своей душе, выстраивая по этажам однокомнатных квадратов с имитацией тепла, что излучала батарея, нажатием одной кнопки превратилось в прах! Бум! – Джефри раскинул руки в стороны, показывая очертание взрыва – Это пламя, разносящее боль по этажам дома, по квартирам, в которых находились ее мечты, уничтожало все доброе, играя в великолепном танце страданий и пороха, аромат которого проникал в ноздри окружающего мира! Это пламя снесет твою постройку, освободив место для нового музея! Но я не твой проект, Морган!

Мужчина молча сидел, перебирая в руках пачку сигарет, изредка поглядывая на часы, стрелки которых выбивали восемь часов. Сто двадцать минут отделяли Моргана от прощания с Джефри, а ведь еще так много нужно было успеть.

- Продолжим? – тихо спросил Морган.

Джефри кивнул головой, погружаясь в мир своего дневника, что небрежным подчерком подходил к финалу. И вновь холодный голос продолжил чтение, натыкаясь на острые буквы, оставленные рукой парня:

«… Чарльз достал кассету из видеомагнитофона. Стоя ко мне спиной, он пытался уложить ее в коробку. Тот самый момент! Миг, когда бездарность перерастает в искусство! Я сжал в кулаке бритву и подошел к Чарльзу. Я чувствовал сильные удары внутри головы, с которым были тяжело справиться. Размах, удар. Рубашка, которая покрывала тело Чарльза раскрылась, обнажив спину, принявшую на себя сильный и глубокий порез. Кровь закапала на пол. Чарльз упал на колени, издав истошный крик. Удивительно. Он даже не поднимался. Почему?! Я был поражен тем, что происходило дальше.

Чарльз приподнялся и встал на колени, расставив руки в разные стороны. Я был удивлен. Он мечтал умереть от моих рук. Как сильно я недооценивал его разум! Прости! Чарльз мечтал стать частью великолепного искусства, которое я нес в сонный ум этого мира! Он молил убить его! На что способны люди, чтобы создать шедевр? Отдать свою жалкую жизнь?! Я тяжело дышал, понимая, как прекрасна его душа! Он был готов отдать свое бессмысленное существование ради великолепной картины! Это, словно еще один романтик, ощутивший хрупкую любовь на своих губах, которая исчезла в жестоком забеге лет. Крыша, полет – единственный выход, чтобы вдохнуть полной грудью тот самый аромат. А для людей? Для них, как знак величества любви, очередная жертва. Облагораживать багровой кровью тысячи прекрасных чувств в одной душе, чтобы они стали смыслом. Открыть людям глаза, пожертвовав собой, но перенести любовь в разряд заоблачных надежд, в самый прекрасный роман вашей жалкой жизни. Глупцы? Наверное. Но может быть, они пытаются открыть глаза людей на свои цели, да только те слепы. И своей жертвой старались показать всю силу, красоту и прелести любви! Великое чувство, что так достойно ваших душ! Но миру вряд ли нужно осознание. Для него достаточно глупых роликов по телевизору, железных стен работы и выпивки на выходных! Глупцы, не более того! И Чарльз все это понимал, но так хотел оставить имя, которое никто не вспомнит, на шедеврах чистой боли. Красота.

Я смотрел по сторонам, вливая в уши Чарльза снимки моего идеала. Моему взгляду предстала канистра, стоявшая у самого угла подвала, заваленная разными тряпками. Я подошел ближе. Резкий запах бензина ударил мне в нос, рождая в голове великолепный финал жестокости, которая пропитала темный подвал. Тысячи мыслей атаковали мою голову. Самое странное то, что, несмотря на время, я все так же не мог бороться с ними, контролировать их прекрасный полет. Чарльз стоял на коленях, ожидая моих действий. Поток бензина начал обволакивать его одежду, капая на пол, затекая в разрез на спине, что приносило «другу» так много боли. Он даже кричал, но вовремя сжимал зубы. Слезы мешались с едким бензином, создавая узоры на грязном полу. Чарльз прижал к груди пленки, в которых чувствовалась вся боль, закрыл глаза и поднял глаза к потолку. Щелк, щелк. Я никак не мог создать пламя, нажимая на тонкую кнопку зажигалки. Но вскоре, мне это удалось.

Тело Чарльза обхватил огонь. Он начал громко кричать, заставляя меня медленно отходить к выходу. Да! Мою душу наполняло великолепное чувство! Шедевр! Я видел, как пламя пожирало кожу, растапливая ее, словно пластмассу, капли которой падали на пол и застывали в прекрасных узорах! Боже, огонь уничтожал боль, и даже мерзкие крики Чарльза не могли затушить его! Я стоял у самого выхода, наблюдая за тем, как красные языки расползались по стенам, пленкам, по телу моего «друга»! Казалось, они готовы, словно пики стражников в цитаделях, пронзить тело Чарльза, выдрать его мерзкое сердце! Я представлял, как плавились его глаза, вытекая на пол, смешиваясь с кровью, очищая боль, чтобы возродить ее вновь! Как Феникс, что летит выше ваших грязных городов! Да!

Я быстро начал выбираться из подвала, который разгорался все больше, заполнялся облаками густого черного дыма. Мне нельзя было оставаться в доме! Входные двери выплюнули мое тело в пустой мир, а ветер, словно заставляя убегать, уносил меня все дальше от пылающего дома, что так одиноко догорал на фоне мертвых листьев! Я шел домой, с неба маленькими капельками падал мерзкий дождь, омывая мою душу. Сильный ветер пронзал тело, но он был сейчас так нужен. Именно его прекрасные порывы должны разнести пепел по этому миру. Боль, жестокость, ужас, что запечатлели пленки, превратились в черный снег, что кружит ветер в своем танце, подарит миру, и каждый из вас впитает их часть в свои забитые легкие! Мерзкие ублюдки!».

Глава 6.

Комната наполнялась едким запахом табака. Тишина пробиралась в каждый угол палаты, наполняя их каким-то своеобразным страхом. Стрелки часов неумолимо бежали вперед, оставляя все меньше секунд.

- Морган, ты когда-нибудь видел смерть?

- Нет, но я чувствовал ее – ответил мужчина, стараясь спрятать свой взгляд за буквами дневника

- Неужели, ты успел познать, что такое драма?

- Да, однажды – коротко ответил Морган

- Это было давно. Ведь, так?

- Почему ты так решил, Джефри? – задумчиво спросил мужчина, поставив палец на новую запись дневника

- Я это вижу, Морган. Ты так величественно произнес тихий ответ, спокойно и уверенно, а значит, боль ушла из твоей души – Джефри положил ладони на стол – Иногда, по фразам человека можно увидеть многое. Это, как великолепные картины. С годами они лишь лучше. Все больше поблекших красок, которые своей четкостью прибавляют лишь новые витки совершенства. Так и твои слова, Морган. Поблекшая боль в твоей душе придает лишь огромный запас красоты – Джефри замолчал – Расскажешь, Морган?

- Это случилось, когда я еще был ребенком – мужчина тяжело вдохнул – Мне только стукнуло десять лет

- Полет – Джефри развел руки в стороны, перебив рассказ мужчины – Полет во времени всегда прекрасен. Ты отматываешь секунды, которые уже давно убежали вперед, оставив за собой лишь след бензиновых оков. И твой разум мелькает мимо них, пытаясь найти ту самую точку, чтобы захлебнуться кадрами прошлого. Это прекрасно, Морган. Весь этот путь так и манит к себе неизвестной магией. Интересно, люди когда-нибудь задумываются о том, что не стоит искать красоту в башнях, пещерах, космоса? Ведь, она всегда здесь! И даже этот полет хрупкой памяти великолепнее, чем потрясающие памятники архитектуры. Каждый из нас – творец! Запомни это, Морган – Джефри перевел взгляд на часы – Ведь, у нас осталось не так много минут, чтобы прочувствовать аромат бесед

- А жаль – задумчиво произнес Морган – Итак, как я уже сказал, мне исполнилось десять. В школе мало кто хотел общаться с мальчиком, который погряз в книгах, фантазиях. Понимаешь, я очень любил читать. Книги – мое все. Иногда, чтобы спрятаться от проблем, я заползал под большую кровать в комнате родителей и читал. Мой разум пускался в сотни приключений с героями рассказов. Мне нравилось это. Знаешь, мне казалось, что никто и никогда не поймет мои увлечения, эту безумную любовь к строкам, буквам, рассказам. Так и было, пока, однажды, я не встретил Уильяма

- Понимаю, Морган. Людям не нравятся увлечения других, если они не проходят по их мерзким нормам. Ведь, что должны делать дети? Играть, бегать, кричать! Да? Бред! Никто не поймет твои приключения в книгах, кроме тебя самого! Даже взрослые твари не могут осознать цель просвещения в книгах, все эти миры, которые заложены в страницах, одиночества, пропитанного великолепными пейзажами жизней! Тогда, что говорить о ребенке?! Это глупо, Морган

- Я отчетливо помню то лето. Я сидел на ступеньках своего дома, листая очередной приключенческий роман. Меня не волновало то, что происходило за приделами страниц. Легкий ветерок обдувал мое тело, пока соседские мальчишки кружили около гидранта, радуясь каждой капле воды. У них лужи, а у меня целый океан, великолепный и прекрасный. Моя лодка пробивает волны, унося меня все дальше от этих забот – на лице Моргана скользнула улыбка, наполняя его душу радостью

- Ты так рад возвращаться в те дни – произнес Джефри – Надеюсь, теперь ты понимаешь, как мне приятно слушать строки своего дневника, переживая все еще раз, с большей силой. Эти картины вновь всплывают в моей голове, приносят удовольствие, их крики, воспоминания. Эх, Морган, мы так похожи, хоть ты и не замечаешь этого – Джефри указал пальцем на тетрадь, в которой буквы ожидали своего часа вновь разрезать холодный воздух палаты, въедаясь в разум тех глаз, что до сих пор смотрели в комнату, сверкая где-то под потолком.

Морган поправил рубашку, надвинул на глаза очки, в которых отражались строки, написанные жидкими чернилами, и, так медленно и проницательно, начал выплевывать слова, разлетающиеся по душам собеседников:

«Запись №5. Сара.

Прошло всего два дня после того, как Чарльз был съеден языками мерзкого пламени. Его пленки сгорели дотла, принося красоту в этот гниющий мир. Я так часто бывал там. Приходил к его дому и часами смотрел, как ветер разносит остатки пепла, обволакивая им грязную почву. Уничтожь и меня! Я вдыхал зло, ненависть к людям! Нет! Ненависть к себе! Казалось, минуты превратились в годы. Я просыпался рано утром, впуская мысли в свою голову, засыпал поздним вечером, задыхаясь от пепла, которым дышал полной грудью! Это момент, когда уже ничто не могло остановить меня! Я понимал, что скоро полиция выйдет на меня, и в этот раз, мне уже не отделаться! Конечно, можно залечь на дно, ждать, терпеть несмолкающие крики в своей голове! И, быть может, я вновь смогу уйти от наказания! Но всегда есть «но». Желание убивать. Жажда творить шедевр! Это, как уродливое лицо войны, что застилает собой, словно покрывалом, душу мерзкого мира! Оно покрыто шрамами, украшая леди, как морщины вдохновляют старость. Война. Она пробиралась из глубины моей души. На карте планеты, охватывая пожаром, видны ее уродливые следы, в каждом городе, движении! Убей меня! Она стирает границы добра к себе и людям! И это чувство рвало мою душу на части! Сдаться или бороться? Но в каждом эпизоде будут жертвы!

Полиция допрашивала круг знакомых Чарльза. Единственное, что мешало им выйти на меня – это то, что нас никто и никогда не видел вместе! Я не чувствовал себя неуязвимым, даже больше, мой разум был растерян, цепляясь кончиками пальцев за почву вокруг огромной ямы. Так тяжело творить искусство! Я хотел прочувствовать кровь в своих венах, пропитанную болью, желанием убийства, смерти! Плевать!

Четверг одаривал мир сильным дождем, который стучал по подоконнику, выбивая мерзкую мелодию неба. Моя голова трещала по швам. Казалось, еще немного и она взорвется! В комнате было холодно. Лишь, редкие воспоминания запечатывали мою душу, согревая ее своим горячим потоком крови. Смерть мерещилась в каждом шаге, звуке, дыхании! Отпусти меня, тварь! Тот день убивал мой разум. Вскоре, петля, сотканная мною из крепкого каната, раскачивалась под потолком, завораживая мой взгляд! Неужели я был готов сдохнуть, ради шедевра?! Нет! В чем тогда ваше искусство?! Кольцо, созданное канатом, медленно раскачивалось, затягивая меня в свою пустоту. Разве? Там не было пустоты! Целый мир вселялся в круг, чаруя своим великолепием. Крупный дождь, что обливал окна, ветер, который кружил, ломая верхушки старых деревьев! Я просто сидел, держась руками за волосы. Уйти сейчас? Разве это может быть финалом?! Нет! Да! Я терялся в догадках и мыслях! Непонятное чувство наполняло мою душу. Казалось, что этот прочерк может положить конец всему великолепию, которое я создавал по миллиметру, картинкам в голове! Желание чувствовать смерть возрастало! Знаете, я уже стал на табуретку, просунув шею внутрь петли, в эту чарующую бесконечность. Крепкие волокна ласкали мою кожу, слегка сдавливая горло. Секунда! Миг! И меня не станет! Это, как покрывало, которое скрывает страх детей перед монстрами, живущими под их кроватью! Стоит накрыться, и вас уже нет! Боль, страх, ужас исчезают, лаская молекулами бетонные блоки опустевших улиц, где сотни трупов, без эмоций и чувств, готовы разорвать вас на куски, лишь бы быть целыми, великолепными, значимыми! Ублюдки!

Наверное, я бы толкнул табурет, но мой разум посетили другие мысли. Как обрывки горящих листов, они врывались в душу, распадаясь на безупречный пепел, который заполнял легкие, не давая даже дышать! Я спешно вытер слезы с глаз и упал на мягкую кровать. Петля все так же раскачивалась надо мной. Перед глазами мелькали обрывки платья, русые волосы, глубокие глаза! Я видел все это на той кассете, что сгорела в пламени боли! Я закрыл глаза, и медленный полет желаний пронзал мою голову, возрождая из памяти смысл финала! Идею моего великого творения! Сара!».

- Морган – прервав чтение мужчины, обратился Джефри – Кем был Уильям? Как вы познакомились?

- Хм – мужчина оторвал руки от дневника и поднял взгляд на Джефри – Как и все дети. Забава, общий интерес, общение

- Люди так любят упрощать, сравнивать, обобщать. Зачем, Морган? Неужели, до твоего ума не доходят простые истины? Каждый разговор уникален. Одинаковые слова, но разное настроение. Отличия, которые могут видеть лишь глаза, знающие вашу жизнь. Интонация, голос. Почему люди не могут принять этот факт? Они ищут похожее, одинаковое, ждут, пока хоть кто-то сможет удивить их жалкие умы! Зачем?

- Что уникального в Уильяме?

- Это твой вопрос, Морган, и лишь ты знаешь ответ

- Я не помню, как мы познакомились, слишком много минуло лет. Какие-то обрывки памяти, не более – Морган опустил взгляд, а затем резко поднял голову и вскрикнул, щелкнув пальцами – Книги! Дело в них! Он так же любил читать – улыбка засияла на лице мужчины – В первый же день мы обсуждали какое-то произведение, представляя себя в главной роли романа. Я даже помню его смех

- Вот видишь, Морган – Джефри улыбнулся в ответ – Это был долгий день. Я прав?

- Откуда ты знаешь?

- Два ума, чистых и готовых впитывать в себя множества ролей. Разве эта встреча могла обойтись парой слов? Нет. Это, как взгляд на звезды, Морган. Знаешь, когда смотришь ночью в небо, находишь тот самый огонек, что греет твою душу, и не можешь отвести глаз! Почему?! В сердце падает тепло, надежда, будто кто-то смотрит в ту же точку! Это прекрасно! Чувствуешь, как соединение душ, благодаря лишь взгляду, греет ваши сердца. И этот чистый разум где-то далеко, в другой точке планеты, так прекрасен, близок тебе. Жаль. Отвести взгляд и нарушить связь! Зачем?! Дай побыть ей еще немного. Ведь, кто-то надеется на тепло, которая так нежно проникает в тело

- Ты чувствовал это?

- Покажи мне звезды, и я найду тот взгляд. Он всегда там. Нет, не в небе – парень нажал пальцем на грудь – Тут. В душе! Единожды проникнув в нее, он никогда не уйдет, не заменит холодом то тепло, что так легко грело сердце, раскручивая секундами циферблата, превращая морозное небо в жаркий океан

- Ты хочешь увидеть звезды?

- Да, Морган. И я их вижу

- Как? – робко спросил мужчина

- Стоит мне закрыть глаза, избавиться от жизни, воспоминаний, моя душа тут же рисует небо и тот взгляд. Он так прекрасен, Морган

- Я продолжу? – тихо спросил Морган

- Да

Мужчина вновь опустил взгляд в дневник, и монотонный голос зазвучал с новой силой, наполняя палату болью, которая засела глубоко в исписанных листах:

«… Осень приносила холодный ветер, который поднимал с земли золотые гниющие листья и уносил их куда-то вдаль, рисуя в воздухе торнадо, шторм и тысячи прекрасных картин яркими красками жизни. Голые деревья медленно качались, словно провожали птиц, пролетающих под полотном тяжелого неба. Уже восьмой день подряд мерзкий дождь опаивал землю. Маленькие капли касались асфальта, разбиваясь на тысячи молекул, в каждой из которых создавался новый мир, чарующий своими красками и образами. А люди? Они все так же куда-то спешили, прятали свои пустые головы под навесами домов, магазинов. В чем смысл? Бояться дождя? Волноваться о своем здоровье, лелеять теплоту в груди, отказываясь принимать тот факт, что каждый из нас всего лишь молекула, как и капли, которая разобьется об асфальт, оставив лишь память момента, но вскоре высохнет, и это место растопчут тысячи грязных подошв.

А я? Я продолжал приходить к сгоревшему дому, который уже давно раздал весь свой пепел, пропитанный жестокостью и кровью. Зачем? Для чего я приходил туда? Впитывать остатки черного снега, который уже давно исчез под напором порывов ветра? Нет! Я не мог забыть тех глаз, что смотрели на меня через грязное окошко. Через дорогу от дома Чарльза находилась небольшая аллея, усеянная тяжелыми лавочками, которые уже давно вросли в землю. Я долго сидел там, наблюдал, видел, как Сара играла с куклами, устраивая чаепития, разговаривала с ними, наряжала в платья, усыпанные блестками и сверкающими камушками. Интересно, она испытывает ту боль, которую приносил ей Чарльз? Я не знаю ответа на этот вопрос. Мой разум мог лишь догадываться. Как много можно влить в сосуд? Изменить взгляды ребенка на жизнь, дружбу, смерть. Дети – тот самый холст, где вы стираете ненужные детали, создаете что-то новое, налаживая слой за слоем! Но каждая деталь, рисунок, мазок великолепной кисти остается где-то внутри, под тонкой гримасой разноцветных взглядов. И эти линии всегда пытаются вырваться, как человек, который стараться пробить тяжелый лед на реке, оказавшись глубоко под ним, в холодной воде, задыхаясь от нехватки воздуха. Морозные волны пробивают горло, заполняя легкие. Удар по льду, но он слишком тверд, чтобы сломаться под натиском вялых рук мечты. А ведь ей нужен воздух, чтобы вдохнуть кислород, взлететь к небу, охватывая сознание, но нет! Темнота в глазах, и расслабленное тело падает вниз, в голубую бездну без тепла и любви! И лишь весной, когда растает лед, оно всплывает мерзким трупом на поверхность этих волн, как воспоминания. Наверное, именно так умирают мечты. И сколько трупов поднимаем мы со дна? Жалеем, но быстро так закапываем в землю, лишь изредка принося цветы на могилы, где кистью выведем очередную надпись: «А я мечтал».

В тот день, я набрался смелости и сил, чтобы подойти к Саре. С неба падал дождь, а девочка, все в том же грязном платье, сидела на крыльце дома, под большим навесом, спрятавшись от дождя, играла в кукол, изуродованных и мерзких. Чем ближе я подходил к ней, тем чаще улавливать ее прекрасный взгляд на своем теле, она, словно через прицел винтовки, смотрела прямо в мое сердце. Наверное, Сара видела всю боль, что глубоко въелась внутри меня, наблюдала чудовищные вещи, которые я вытворял не так давно. Они и до сих пор жили там! Боль и чистота совсем скоро затанцуют в прекрасном вальсе, где выхода и вовсе нет. Лишь постоянное кружение мимо шкатулки, наигрывающей великолепные мотивы. И кто ведет? Наверное, та боль. Но разве можно мне с уверенностью утверждать, что я не проиграю этот бой? Хотелось бы, но нет. И в этом есть свой смысл. Красота…».

- Тебе нравилось проводить время с Уильямом? – спросил Джефри, оборвав лаконичное чтение мужчины

- Очень – слегка растерянно, но довольно ясно, ответил Морган, который был выдернут из мира дневника, что так глубоко втягивал в себя его душу – Я радовался каждому дню, проведенному с ним

- Чем вы занимались, Морган?

- Словно батискаф, погружались в море рассказов и героев. Это было отличное время, Джефри – Морган вновь улыбнулся

- Теплые воспоминания?

Морган положительно кивнул головой.

- Ведь, правда – начал Джефри – Красивые вещи, теплые чувства лишь усиливают эффект драмы. Какие слезы, без прекрасных эмоций? Лишь мерзкая влага, которая не заслуживает опаивать землю, дарить ей боль и осколки великолепного горя. Ты и сам знаешь это, Морган. Словно тучи на небе. Они монотонны и изящны, но яркий свет безумного солнца пронзает их насквозь, заставляя терять связь между собой, превращая в сотни маленьких островков, как память минорных минут. И среди них, так медленно, великолепно, рисуется радуга, словно путь, среди воспоминаний, что вы так слепо ищите дрожащими руками. Это так прекрасно. Понимаешь, Морган?

- Помню – игнорируя вопрос Джефри, мужчина закинул руки за голову, предаваясь воспоминаниям из далекого прошлого – Мы вырядились рыцарями и отправились на поиски приключений – Морган засмеялся – Тонкие палки, вместо мечей и сабель, а картонные коробки вполне заменили нам яркие блики доспех. Это было первое наше приключение. Мы смеялись, ушли далеко от города, туда, где, казалось, небо касалось земли. Звезды усыпали небо, а наши разумы парили где-то под ними, вспоминая строки из любимых книг. Мы лежали на траве, наблюдая, как под ярким полотном проносятся самолеты, словно огнедышащие драконы, которые летят покорять неизведанные земли, куда-то далеко за песчаные волны пляжей. Мы делились впечатлениями, смехом, радостью – Морган тяжело вздохнул

- У тебя был великолепный друг. Ты с таким теплом в глазах вспоминаешь это. А как родители отнеслись к вашему приключению, Морган?

- Ужасно – мужчина засмеялся – Помню, мама была на работе, а отец накричал на нас. Затем рассказал маме, а та, в свою очередь, запретила приводить Уильяма в дом и общаться с ним. Это было ударом для меня

- Понимаю, Морган. Иногда, родители так стремятся обезопасить своего ребенка, что причиняют ему ужасную боль и мучения. Но разве можно винить их за это? Детская психика, как тонкая грань паутины, что годы сплетают в душе. И вы, правда, думаете, что она сильна, прочна, ее невозможно разрушить? Бросьте, люди. Абсурд! И дело даже не в разрушении ее, а в том, что этот страх не даст вам покоя. Люди слишком бояться сделать ошибку, сотворить что-то не так, уйти хоть на миллиметр от устоев общественных норм и морали. И этот страх загоняет их в угол, заставляя ошибаться во всем! Это и есть та самая игра жизни! Плевать вам в лицо! И твои родители, Морган, не были виноваты в своих криках, наказаниях. Ты понимаешь это? Животный страх за свое чадо убивал их. А ты ведь до сих пор не простил им того случая – Джефри закурил сигарету

- Откуда ты знаешь?

- Продолжи чтение, Морган – парень указал пальцем на дневник – Ведь, это и есть главная цель твоего визита сюда. Нельзя просто уйти от нее – Джефри выдохнул огромный ком дыма, который поднимался все выше, пока не рассеялся под холодным потолком палаты, въедаясь в глаза черных камер – Ведь так, Морган?

Мужчина не ответил. Он вновь нашел обрывки строк, на которых завершил чтение, надвинул на глаза очки и продолжил выплевывать буквы, гонимые монотонным голосом, в окружающую атмосферу палаты:

«… Мы долго разговаривали с Сарой. Она делилась своими играми, показывали различных кукол с множеством имен, рассказывала истории их жизней. Удивительно. У каждой куклы, будь то девочка или поломанный зверек, была своя история. Нет, не просто: «Они поженились и жили счастливо». В любой из десятка кукол был свой мир. Это поражало, приводило меня в восторг. Сколько миров внутри ее головы? Она, словно копилка для мелочи. Каждая монетка с громким звоном падала на дно, дополняя огромную сумму. И как в этом хаосе можно выбрать лучшую монету? И зачем ее искать? Быть может, лучше собрать всю мелочь и создать великолепную мечту, мир, что, словно крупная купюра, не разменивается на сотни маленьких миров? Это великолепие захватывало мой разум, терроризируя его тысячами картин. А сколько миров было во мне? Сколько их в вас? Наверное, это единственный аспект человеческой души, который закрыт от всего, и даже я не могу проникнуть внутрь.

Я взял в руки одну из кукол, помогая Саре создавать новую историю для ее фильмов, рассказов, картин. На ладонях девочки виднелись огромные порезы, оставленные Чарльзом. Эти линии, как колючая проволока, закрывали в ней всю боль, не позволяя выйти в этот мир. Под грязным платьем, на котором находилось несколько разорванных дыр, красовались синяки и шрамы. Казалось, все ее тело усеяно метками, этими маленькими замочками души, что не давали ей чувствовать радость в порывах ветра. Сара вся дрожала от холода, но продолжала улыбаться, глядя на меня своими большими, глубокими глазками. Я чувствовал тепло, которое разливалось в моей душе, наполняя ее реками грусти. Кровь в венах медленно циркулировала, и жизнь убегала куда-то к небу, разрисовывая серое полотно багровыми красками.

Из-за дверей дома раздался звук битой посуды, криков и ругани. Теперь, мне многое стало понятно. Она – темная сторона Луны. Ее никто не ищет, не видит. Да и вряд ли, она кому-нибудь нужна в этом мире. Так больно видеть безразличие родных и близких. Сара тряслась от холода, и я укрыл ее своей курткой. Рядом с ней минуты превратились в долгие месяцы. Почему? Я не знаю. Мой разум наполняло какое-то непонятное чувство тепла и доброты. Хотелось убежать от этого дома, исчезнуть, провалиться под гнилые доски или раствориться в тумане боли, меланхолии и ужасе. Там, где мне было уютно! Я взял Сару за руку. Пальцами я чувствовал грубые порезы на ее мягкой коже, а в мою душу проникал покой. Автобусы, аллеи, парки мелькали мимо нас. Зачем я уводил ее? Чтобы убить? Смысл в ее смерти, если я сделаю это своими руками? Я хотел подарить ей счастье, мир, без боли и обид!

Мы проникли в мою комнату, и Сара прыгнула на кровать, такую мягкую и нежную. Петля раскачивалась на том же месте, забирая в себя капли едкого дождя, проецируя жизнь, в которой не было глупых людей, лишь капли, слезы неба и пелена. Я сделал чай, поставив две кружки на кофейный столик. Впереди долгий разговор. Смысл моего творения. И время, что секундная стрелка отсчитывала по ласковой коже циферблата, тянулось, словно долгие месяцы. Привет, Сара…».

- Морган, ты перестал общаться с Уильямом после того, как тебе запретили родители? – спросил Джефри

- Нет – тихо и виновато ответил мужчина

- Почему?

- Не знаю, Джефри. Что-то тянуло меня к нему. Я хотел проводить время только рядом с ним, делиться впечатлениями, книгами, рассказами и таинственными приключениями, которые мы воссоздавали в своих мечтах

- Запретный плод сладок – задумчиво произнес Джефри, перебирая в голове тысячи мыслей, которые собирались в снежный ком, готовые выстрелить, застилая палату своей красотой – Ведь так? Как часто мы хотим то, что лежит под запретом? Тут важен даже не сам вопрос, как всего одно слово. Запрет. Неужели, люди до сих пор верят в то, что именно он делает вещи такими прекрасными? Да, возможно. Быть может, наш разум так стремится открыть замок, освободить заключенные мысли, чьи руки скованны браслетами печати. Зачем? Неужели, люди думают, что лишь запрет придает вещам той магии, которую они видят? Бред, Морган – Джефри раскинул руки – Вы всегда хотите ту или иную вещь! Неважно запрещена она или нет, та магия, которая чарует своим великолепием, всегда существует, живет! Просто люди слепы. А запрет – способ обратить внимание! Словно микроскоп! Песчинка. Что в ней прекрасного может быть?! Разве человек восхищается тонкой линией паутины? Нет! Но стоит положить их под микроскоп, и сколько многогранных линий открывается человеческому взгляду! Сколько красоты, великолепия! Людям всегда нужен эффект, чтобы видеть магию и красоту – Джефри поджег сигарету, втянув в себя великолепный никотиновый дым

- А тебе?

- В смысле?

- Что нужно тебе? Ты ведь видишь красоту? – Морган, проникая словами все глубже в душу парня, продолжал задавать вопросы

- Мне? Ничего. Морган, я и без эффектов вижу достаточно. Мои глаза открыты, а разум свободен в своем полете, готов впитывать в себя все линии мира, чтобы все чаще открывать глаза глупым прохожим

- Зачем тебе это, Джефри?

- Честно? Я сам не знаю. Мерзко наблюдать за тем, как люди проживают свою жалкую жизнь, стараются везде успеть, берут кредит и вязнут в них, жалуясь на бессмысленные годы, в которых топят друг друга ради солнца, что своими лучами ласкает спины единиц – Джефри выпустил дым, переведя взгляд на грудь Моргана – Интересно, сколько красоты в тебе. Готов ли ты признать очевидные факты?

- Думаешь, я смогу?

- Не сейчас. Еще слишком рано. Но совсем скоро ты все узнаешь, Морган – Джефри потирал ладони, зажав в зубах дымящуюся сигарету, которая своим ароматом наполняла небольшое пространство палаты – И как долго ты общался с Уильямом?

- Еще месяц или чуть больше – тихо ответил Морган

- Расскажи мне, Морган

- Мы переиграли множество ролей, сотни масок примерили на свои лица. Знаешь, Джефри, это было великолепно. Вчера мы были пиратами, сегодня наряжались космическими путешественниками, а завтра превращались в рыбаков. И в каждом новом дне мы искали что-то новое, другое, непонятное – Морган вновь улыбнулся – Родители даже не подозревали, что я до сих пор дружу с Уильямом. Они и не понимали меня. Не знали, как хорошо нам было. Казалось, он один понимал меня, видел все мои переживания

- Ты до сих пор все это помнишь?

- Такое тяжело забыть, Джефри. Ведь, он был мне как брат. За всю свою жизнь, я не встречал более интересного человека, понимающего меня – Морган замолчал – До этого дня – мужчина тихо произнес фразу, подвинув к себе дневник парня

Джефри промолчал, лишь улыбка проскользнула на его лице. Морган же искал пальцами обрывки строк, на которых закончил чтение, но никак не мог их найти. Время быстро бежало вперед, стирая грани дозволенного, создавая иллюзию неприкосновенности. Мужчина смочил горло водой, чтобы вновь проникнуться в дневник парня. Буквы и слова посыпались в тяжелую атмосферу палаты:

«… Наверное, я никогда не забуду ее слов: «Жизнь – это больно». Я смотрел в ее глубокие глаза, стараясь, как можно сильнее, ворваться в душу, создавая огромный вихрь эмоций, но это было не так просто. Горячая кружка согревала ее ладони, разрезанные острой бритвой, проникая теплотой, которая разливалась по телу, такому молодому и невинному.

Я не мог выбросить из головы кадры тех пленок и то, как Чарльз трогал ее тело своими мерзкими лапами. Не смотря на порывы ветра, которые сильно били в окна, после горячего чая в комнате стало душно. Я медленно снимал с себя кофту. Вдруг, увидев это, Сара пискнула, отскочив в угол комнаты, и закрыла лицо руками, спрятав свои глаза за своеобразными воротами из ладошек. Именно тогда, я понял. Чарльз не просто резал и издевался над ней, больной ублюдок! Он насиловал красоту этого мира. Фу, мерзость! Самый тошнотворный факт вашего грязного мира. Рвота, что выплескивается из пастей на великолепные сюжеты, застилая их едкой жижей отвращения и стыда, злобы и мерзости! Ее запах врывается в ноздри, режет глаза, словно элегантной бритвой вспаривают зрачки, из которых падают капли великолепной крови, смешиваясь с омерзительной рвотой! Сколько дерьма вы держите в себе?! Твари! И как сильно ублюдки хотят испоганить прекрасное искусство смерти, боли?!

Я поспешил к Саре. Бежал успокоить ее! Я прижимал испачканное тело к своей груди, а она лишь мычала, капая чистыми реками, которые пробивались из глаз, на пол. Мысли влетали в голову, злость кружила зимней метелью, проникая в меня все сильнее и глубже! Вскоре, Сар пришла в себя. Она сидела рядом, рассказывая мне десятки разных историй о своих мирах, куклах, играх. Я смотрел в ее глубокие глаза и видел, как они хотели доброты, любви, тепла. Я изо всех сил держал себя в покое, но с каждой секундой внутренний пожар разгорался все сильнее в моей душе. Я должен был спасти ее! Но как?! Убить?! Все не то! Сара сама должна была отдаться в руки смерти, которая подарит ей мир, где лишь она, доброта и куклы! Казалось, она уже была мертва.

Я сидел на кровати, пока Сара показывала мне очередной спектакль. Она держала кукол, двигала их по глади кофейного столика, словно в памяти, играя новый фильм. Какие-то непонятные монологи, жизни. Среди них, этих игрушек, она достала одну, которую никогда не выпускала из рук. Без лица, потертая, ужасная кукла. Сара произнесла то, что я никак не ожидал услышать. Она протянула мне эту странную фигурку и сказала: «Это ты». Шок! Ужас! Это все, что я испытывал в тот момент! Нет, не из-за олицетворения меня в этой ужасной кукле. Дело в другом. Она показала мне не один спектакль. И в каждом из них, я был кем-то вроде ангела. Знаете, как бессмысленная особь ждала моего прихода! Я – ангел! Существо, которое забирало проблемы Сары, очищая ее кукольный фильм! Это было прекрасно! У зла нет лица, ибо оно многолико! Но я был для нее великолепным, добрым, тем, кто уносит горе! Нет, она не создала идола, Сара поверила в мечту, надежду, обрисовывая меня не человеком! Наверное, это была последняя ступень к моей вершине! К идеальному искусству! Эта девочка смотрела на меня широкими глазами, словно упрашивая перенести иллюзию из кукол в комнату, где мы были вдвоем, освободить ее от проблем, подарить мир, куда отвозит лишь Хорон. Мою душу наполняли чувства, а голова была забита мыслями о кукольных фильмах! Сара продолжала мило улыбаться, даже не подозревая о том, как сильно, словно сбросив ядерную бомбу, она потревожила мою душу! Ангел? Быть может, она была права. Но я художник. И мое искусство подходило к завершению!

Я попросил Сару встать на стул, который находился под петлей. Она без сомнений быстро вскарабкалась на него. Кольцо, созданное из тяжелой и грубой веревки, раскачивалось прямо перед ее милым лицом. Интересно, она понимала это? Я подошел сзади, положил свои грубые руки на ее плечи и тихо прошептал: «Что ты видишь там?», указывая пальцем в середину петли, в которой находились ветер и дождь…».

- Что произошло, Морган? – тихо спросил Джефри

- В смысле? – поглощенный чтением, растерялся Морган

- С Уильямом – пояснил молодой человек

- Он исчез – промолвил Морган, отложив тетрадь в сторону – Ты хочешь знать, что случилось в тот день?

Джефри кивнул головой.

- Мы договорились увидеться с Уильямом в парке, чтобы начать наше новое приключение – тяжело начал Морган – Но он не пришел. Я помню дождь, который падал вниз, подчеркивая мое одиночество. Он не пришел – повторил мужчина – Я ждал его, пока не стемнело, но он так и не появился. Полиция искала пропавшего мальчика, а я пытался смириться с этим. Вскоре, его труп был найден. В том же парке, под могучим деревом лежало тело Уильяма. Он так спешил ко мне, что сбивался с ног – Морган сделал паузу, набрал воздуха в легкие и произнес – Он упал на металлическую ограду, украшенную пиками. Боже, зачем ты заставляешь меня вспоминать это? – по щеке мужчины скатилась слеза, упав на холодный пол – Я до сих пор виню себя в его смерти! Понимаешь, Джефри?

- Успокойся, Морган – парень пронзительно посмотрел в глаза мужчины, из которых сочились чистые слезы – Ведь, в тот день умер не только Уильям. Все его персонажи, роли, разыгранные вами, были мертвы! Печаль за каждую из них глушила твою душу, возможно, они и сейчас мучают тебя во снах. Я должен был знать, Морган, сможешь ли ты стать частью моего искусства, как сильно ты проникся драмой. А Уильям? Он подарил тебе жизнь. Ведь, если бы не он, кем ты был? В тот день часть тебя умерла. Это, словно переполненный воздушный шар, вынужденный сбрасывать ненужные материалы, чтобы как можно выше подняться в великолепное небо, воцариться над этим миром, увидеть его суть! Ведь, ты – шар! Уильям – ненужный материал, который, увы, сыграл свою роль! А те герои, возрожденные вами, останутся, как светлый маяк, словно солнце, намного выше твоей вершины, Морган

- Может ты и прав – тихо произнес Морган

- Ты сильно переживал разлуку с ним? Его смерть, наверное, оставила сильный отпечаток в твоей душе. Расскажи мне. Перестань нести в душе этот камень – Джефри на секунду замолк – Ведь, ты можешь доверять мне, Морган

- Признаться честно?

- Да

- Я очень сильно переживал эту утрату – тихим голосом начал Морган – Понимаешь, Джефри, он был единственным моим другом, которому я мог рассказывать все, что угодно. Мы проводили много часов вместе – мужчина остановился, тяжело вдохнув холодный воздух – А потом его не стало. Ты прав, я и сам исчез. Следующий год был для меня очень тяжелым. Я закрылся в себе, Джефри! Пойми!

- Морган, ты просто искал часть себя, которая была уже мертва. И в этих поисках ты заблудился. Сотни коридоров из мыслей и идей, тысячи разных дверей, и среди них лишь одна чарует своей магией, манит освобождением. Как ее найти, Морган? Можно стучаться в каждую из них и ждать ответа. Будет ли он там? Что ты увидишь в очередной замочной скважине? Чарующий красками мир? Полотно новых картин? Освобождение? Или холодную даль, которая уводит куда-то в грусть, боль, к ледяным звездам? И медленной походкой по коридорам, так спокойно и плавно, минуя двери, заглядывая за каждую из них, искать то, что освободит душу от лап боли и тоски. Интересно, сколько людей скитаются по коридорам в ожидании нужной двери? Сколько еще умов поглощены в своих мирах?

- Тебе это знакомо?

- Да – ответил Джефри – Ведь, я немало лет провел, скитаясь по залам, в поисках нужной двери

- И как ты ее нашел?

- Это был долгий процесс, Морган. Я так же, как и все люди, скитался по коридорам, открывая двери своей души, но их там было много. Я устал. А почему бы не разрушить это все? Поджечь и наслаждаться взглядом на пустынное поле! Ведь, без дверей и стен все поиски становятся лишь картинами, где можно видеть красоту! И это проще, Морган – Джефри остановился – Я помогу и тебе, но еще слишком рано

- Мне кажется, я итак нашел дверь, где хранится мое избавление от смерти Уильяма – ответил Морган

- Но ты так и не дошел до главной двери, мой друг. Понимаешь?

- А как ты можешь говорить о том, какая дверь из них самая главная, если внутри себя сбивался с поиска?

- Я знаю тебя, Морган. Ты должен мне поверить – парень замолчал – Ну что? Продолжим чтение?

Морган перевернулся страницу, набрав больше воздуха в свои легкие, концентрируясь на каждой букве, стараясь прочитать слова с еще большим выражением:

«… Сара молчала. Она не могла ответить. Лишь легкая улыбка скользила на ее лице, воодушевляя меня! Я знал, именно внутри этой петли ее ждет успокоение, тот мир, о котором она так мечтала. Как сложно перенести игру из ее кукольных спектаклей в наш грязный мир. И в этом мерзком воздухе, я – ангел ее фильмов, который должен увести от проблем, печали, через мучительную боль искупления! Это было прекрасно! Чувства съедали изнутри, рассеивая пепел зла, что так глубоко засел в моей душе!

Мы всматривались в петлю, стараясь увидеть ту красоту, к которой так стремилась Сара. Она была там. Среди тяжелых скал печали, находился мир, взятый в кольцо тяжелой веревкой, без боли! Это, словно ворота в рай, где каждый может найти себе место! Я, будто видел, как черная боль уходила из ее тела, прорываясь сквозь шрамы, которые оставил на ее теле Чарльз. Они раскрывались, как цветы, жаждущие влаги небес, освобождали ее душу от ненависти, стыда, фальши. Эти чувства заполняли комнату, маскируясь в каждой капле воздуха, и лишь петля была чиста. Она, словно светилась, заманивая в себя наши хрупкие разумы. Улыбка на лице Сары показывала мне, как уходила ее боль. Я нежно надавил ей на затылок, просовывая ее голову в петлю, она даже не сопротивлялась. Интересно, как сильно она доверяла мне? Наверное, в ее сознании, я был тем самым миром без боли. Ее кукольный театр, как мечты!

Дождь за окном прекратился, и солнце, словно подыгрывая мне в этом шедевре, ударило своими лучами, которые отражались тысячей огоньков в каждой капле влаги, в мое окно, освещая комнату, принося тепло в душу Сары. Грубые волокна веревки обнимали ее шею, лаская нежную кожу. Последние капли боли убегали через раскрытые шрамы, оставаясь липкими черными пятнами в воздухе! С улицы отчетливо доносился звук сирен. Я знал, что это за мной, но никак не мог оторваться от ее плеч, взгляда! Я видел, как сильно она хотела уйти. Ее ноги начали дрожать, из глаз закапали чистые слезы, а руки сжимали куклу, которая олицетворяла ангела! Меня! Я что-то тихо шептал ей, рассказывая про мир после этого шага, но не обманывал ее. В моей голове уже бежали картины ее убийства. Я обошел вокруг табуретки и стал перед ее лицом, смотря в раскрытые глаза, ожидая самого главного момента. Она сомкнула веки, и по щекам потекли реки красивых слез. Это и было освобождением. Набрав воздуха в свою грудь, Сара сделала шаг вперед, покинув нежную гладь стула.

Веревка с огромной силой обхватила ее шею, обнимая своими ласковыми волокнами. Она въедалась в нежную кожу, оставляя грубые разрезы, принося боль в ее освобожденное тело. Вынужденные мучения, чтобы попасть в лучший мир. Сара хваталась руками за веревку, стараясь высвободить свое тело, которое раскачивалось, танцуя в объятиях воздуха. Ее горло пережимали волокна, не позволяя гнусному воздуху проникать в легкие, перекрыв пути дыхания! Глаза Сары наполнялись кровью, а лицо краснело, вены проступали все сильнее. Казалось, они скоро лопнут под давлением! Я – ангел, который показал ей дорогу в тот мир! Жизнь уходила из ее опухших глаз, изо рта текли слюни, падая на пол! Как же мерзко это все! Она, словно осенний лист, сорванный с дерева, гонимый ветром, который так нежно ласкает его, но обречен на смерть, гниение в пределах вашей земли! Вскоре, Сара замолкла. Я встал на колени и тихо заплакал! И где теперь тот мир? Я обещал бежать за ней, она ждала по ту сторону петли, но мой разум так и не пришел туда! Она нежно раскачивалась в петле, оставляя на воздухе тонкие линии боли и стыда, что я принес в ваш мерзкий мир!».

Морган закрыл тетрадь и поднял глаза на Джефри:

- А что было дальше?

- Я сидел на кровати, смотрел, как она висела, повторял каждое ее движение, прокручивал в голове тысячи событий и всех своих жертв – тихо ответил Джефри – Я слышал все, что происходило на улице. Полицейские ломали двери моего дома, их топот по скрипящим ступеням, и ружья, которые, словно глаза, смотрели в мою душу, готовые выплюнуть десятки свинцовых слез в мое тело

- Почему ты не пытался сбежать, оправдаться, Джефри?

- Они нашли мой дневник, который я заполнял в этот момент, тело Сары раскачивалось в петле. Думаешь, был смысл оправдываться? Почему я не сбежал? – Джефри сделал тяжелый вдох – Зачем? Убежать и не увидеть финала моего прекрасного искусства? Ведь, я хотел раскрыть глаза хоть одного человека на зло, что так прекрасно, показать, как сильно оно возрождается из глубины души, обхватывая мозг и разум, и никому не удавалось остановить его! Морган, я тут. И единственное, чего ждет мой разум – это закончить свое безупречное творение! Думаешь, мне важно время, на которое ты так часто смотришь? Мне плевать на него!

- Оно необходимо тебе – уверенно произнес Морган

- Для чего?

- Чтобы завершить свой шедевр – мужчина улыбнулся, упиваясь своей правотой – Ведь, этот дневник неотъемлемая часть твоего искусства

- Мне не обязательны эти минуты, что так быстро утекают сквозь воздух. Я буду тут до определенного момента, Морган. Понимаешь, весь мой дневник – холст. Но без штриха финала он бездарен. Мне приходилось дописывать его, сидя в холодной палате! Знаешь, как сильно я ждал тебя?! Ведь, я не могу играть один, Морган!

- Ты хочешь, чтобы я был свидетелем твоих картин?

- Частью – тихо ответил Джефри, закурив очередную сигарету, дым от которой улетал под потолок, застилая глаза камер, что до сих пор нежно смотрели на происходящее – Одной из вершин!

- Но почему мне такая честь?

- Ты все поймешь, Морган – Джефри замолчал.

В палате чувствовалось напряжение, словно ток бежал по проводам душ, создавая электрический вакуум заряженной смерти. Тихий стук часов отчетливо слышался в каждой секунде. Так мало минут. Джефри глотал ядовитый дым, а Морган, перекручивая в пальцах ручку, о чем-то думал, погружаясь в мир своих мыслей. Вскоре, голос парня нарушил тишину, которая повисла в воздухе:

- Морган, ты готов принять последний штрих? – Джефри указал на дневник – готов ли ты увидеть финал?

- Что ждет меня там, Джефри?

- Финал, Морган. Великолепное окончание искусства! Завершающий штрих поколения! Это, словно последняя минута жизни! Увидев ее, ты откроешь глаза, впитывая всю красоту полета, как губка впитывает алую кровь! Все искусство сводится к финалу, Морган. Последний штрих должен быть прекрасным, иначе картина – бездарность! А мой шедевр имеет право на то, чтобы показать миру свое омерзительное лицо! Стоит открыть лишь разум, как мысли уничтожат все живое на своем пути. Зачем творить без идеала? Финал – конечная станция усталых поездов. Так мало пассажиров выплевывают железные вагоны, таких печальных. Немногие способны ждать финала, и ради их глаз, чтобы они увидели последний пирон, стоит творить!

Морган перевернул страницу, опустил глаза в новые буквы, написанные другими чернилами. Видимо, Джефри писал эту часть, находясь в окружении стен палаты. И томный голос начал ласкать усталый воздух:

« Запись №6. Джефри…

Глава 7. Финал.

Морган резко отстранился от дневника. Молчание повисло в воздухе. Мозг пульсировал, выдавая сотни ударов, словно сердце, которое быстро стучит где-то под ребрами, завораживал всплеском какой-то непонятной эйфории и легкости. Будто удар по натянутым струнам гитары, оставляя за собой бесконечный минорный звук, дыхание Джефри въедалось в уши мужчины. По морщинистому лбу медленно скатывались капельки пота, в которых отражался свет тусклых ламп. Морган не мог понять смысла следующих страниц. В голове крутились тысячи мыслей: «Что задумал Джефри? Какое искусство он нес? Насколько сильно зло проникло в его тело? И в чем смысл?». Сплошные вопросы, на которые Морган так боялся найти ответы. Казалось, каждое слово, выплюнутое из его рта, будет неправильным, поспешным, глупым, но молчание поедало все быстрее душу. Атмосфера требовала прекратить эту тишину, которая завораживала, наигрывала интригу на тонких клавишах рояля, создавая палитру минорных нот, без смысла и идеи.

- Как это понимать? – спросил Морган, нарушив молчание

- Что именно?

- Твои строки! Что это значит?! Самоубийство – твой идеал искусства?! – Морган заметно нервничал, но старался скрыть это

- Идеал? – Джефри громко засмеялся – Морган, ты глупец, если думаешь, что я способен лишить свое тело жизни! Разве это будет искусством?! Неужели, Морган, ты так и не понял, что именно я пытаюсь донести в своем шедевре?!

- Что же?! – Морган встал из-за стола и хлопнул руками об гладь стола, благодаря чему раздался оглушительный звук

- Как великолепно зло, смерть – спокойно ответил Джефри, не обращая внимания на эмоциональность мужчины – Зло, как искусство. Сколько умов поглощают книги, картины, мелодии? Какое количество людей, однажды окунувшись в великолепие искусства, меняли свои взгляды, вкусы, интересы? Иногда, увидев шедевр, мы не можем отвести глаз от, творящегося внутри, великолепия! Когда мозг перестает слушать, а душа видеть, искусство проникает вглубь! Люди даже не понимают, что эти шедевры владеют их разумом! А зло? Оно прекрасно. Его тяжело определить, зло съедает изнутри, оставаясь налетом событий, психических расстройств. Иногда, оно живет в нас, но мы так боимся это признать, выдумывая сотни разных жизней. Понимаешь, Морган?

- Нет – мужчина вновь опустился на стул, раскинув руки в стороны – Я не могу этого понять! Джефри, мне кажется, что все это – игра! Бред в мои уши! Ты болен! Тебе необходимо лечение. Я не позволю санитарам забрать тебя!

- Думаешь, они послушают?

- Да!

- Морган, как только ты тут появился, я спросил о том, готов ли ты идти до конца, увидеть что-то новое, понять тот ужас, который несет в себе мое искусство. Что ты тогда ответил?

- Готов! – Морган повысил тон

- Тогда почему мы тратим драгоценное время?

- Потому что я хочу понять тебя! Мой разум не готов отправить на эшафот твою больную душу! Я хочу помочь – мужчина опустил голову

- Тогда проникни в эти строки! – Джефри грубо указал на дневник, который манил к себе финалом искусства – Заткни свой рот и вникни!

Морган, открыв нужную страницу, начал судорожно искать пальцами последние, прочтенные им, буквы. В горле пересохло, и едкий кашель вырывался наружу. В голове витали тысячи мыслей, и Морган не мог представить, как с ними бороться. Мужчина даже не смел произнести и звука, почему-то он слушался Джефри, который своим, леденящим кровь, взглядом наблюдал за Морганом, заставляя проникать того все глубже в ужасный дневник из боли и смерти. Парень что-то твердил себе под нос, но мужчина никак не мог разобрать его слов. Наконец-то, Морган нашел обрывки строк, собравшись с силами, он начал чтение, но тут же был прерван:

- Я же тебе сказал, Морган, молчи, вникни! – казалось, в голосе Джефри было столько ярости, что ни один забор в мире не сможет ее остановить.

Морган лишь кивнул одобрительно головой, опустил глаза в дневник и начал прокручивать строки в своей голове, проникая все глубже в больные рассказы Джефри, не понимая того, что происходит:

«… Наверное, он появился еще в утробе. Когда жалкая форма жизни зарождается внутри матери, обволакиваясь мечтами, фантазиями, как замерзшие дети укрываются теплым пледом. Да, именно в тот момент появился и он. Одна из крупиц становления мира. В маленьком сердечке, словно семя падает в гнилую землю, чтобы из него появилось дерево, которое чарует своей красотой, загадочностью, цепляясь за память безвольных умов, остается навсегда перед глазами, уже тогда зародилась смерть. И как часто он маскировал свою личину? Так тщательно прятал лик, чтобы никто из моего окружения даже не замечал его! Интересно, как долго он владел моими мечтами? Сколько боли рисовал на темных полотнах?

Умен, красив, сообразителен. Джефри нес в себе все то зло, которое вырывалось на свободу, исписывая часами строчки моих листов. Очаруй меня вновь! Словно слабое тело на рельсах, которое так ждало прихода поезда, чтобы впитать в себя силу его удара, оставив мозги и грязную кровь на железнодорожной насыпи, мой разум попал под металлический каркас зла! А что осталось от меня? Немного реальности с примесью мечты.

Я помню детство. Все те проблемы в семье, в отношениях с другими детьми так давили на мою хрупкую психику, поливая ее грязью, что так медленно вытекала из пробитых бочек, до краев заполненных дерьмом ваших душ! А он? Он всегда был рядом! Шел за мной, словно тень ступает за человеком в каждый из его домов. И знаешь, мой дорогой читатель, он был великолепен. Джефри – тень. В моем мирке, где солнце – общество тупых людей, а лучи его – мнения, он так часто растворялся в транспорте и людных местах. Джефри пропадал. Он просто исчезал, чтобы глупые глаза людей не видели его лик. Лицо зла! Зачем он был нужен мне? Не знаю, но Джефри всегда был рядом, шептал на ухо слова, подсказывал в трудных ситуациях, и все больше заставлял меня принять тот факт, что мир, как человек с эмоциями, когда-нибудь умрет. Наверное, он был прав!

Я смотрел в прошлое, но Джефри там не было. Вернее, я его не видел. Со временем он научился скрывать свой силуэт даже от моих глаз. Я забыл о нем. Где та тень, что преследовала меня все эти годы? Она словно растворилась, будто выжидала момента, чтобы напасть и снова принести в этот мир свое искусство. А как же я? Я ждал, думал, собирал по крупицам. Время шло. Оно, как бомба с таймером. Секунды исчезали на циферблате, а я слышал шаги, словно взрывная волна этой жизни. Джефри явился снова, снося все на своем пути! Как разряд, ядерный взрыв, уничтожал выстроенные этажи спокойствия в моей разрушенной голове! Который сейчас час?! Слезы наворачивались на мои глаза…».

Морган был поражен. Что-то необъяснимое творилось в его голове. Десятки мыслей, словно рыба в грязных водоемах, кружили косяками. Но как поймать ту, по-настоящему, верную? Непонимание всей ситуации, сотни букв, пугало Моргана. Неизвестность. Что может быть страшнее. Это, как самая драгоценная вещь в вашем мире, которая скрыта под тяжелым непробиваемым стеклом. И вы, вроде бы, находитесь рядом с ней, можете даже касаться стекла своими лапами, но никогда не притронетесь к совершенству. Отпечаток ладони остается на «защите», выводя тонкие контуры линий, что покрывают вашу кожу, словно насмехаясь прямо в лицо. А что там, за этим мерзким стеклом? Достояние? Богатство? Разве вы можете быть в этом уверены? Иллюзия за тяжелым стеклом может высмеять вас! Может, там и вовсе нет драгоценности, а она – плод, созданный тысячами световых лазеров, чтобы туманить разум безвольных людей! Как часто хоть кто-то из вас думал об этом? Непонимание все глубже проникало в самое сердце Моргана, заставляя его дыхание превращаться в огрызок неровного асфальта, где нет ровных полос, лишь ямы и сотни различных поворотов.

- Что случилось, Морган? – тихий и спокойный голос Джефри оборвал ужас, творящийся в душе мужчины

- Я.. – заикаясь, наверное, от того, что сильно был взволнован, Морган старался выдавить из себя слова – Я не понимаю смысл твоих строк, Джефри. Такое ощущение, что ты играешь со мной, больной ублюдок!

- Я? Играю? – удивился Джефри – Время игр давно прошло. С тех самых пор, как ты стал углубляться в этот дневник, стараться разобраться в строках, и он захлестнул тебя, открывая с каждой главой все шире твои глаза! И теперь, ты спрашиваешь меня?! Да как ты смеешь?! – Джефри ударил по столу так, что оглушительный звук врывался в уши Моргана, причиняя невыносимую боль – Я сделал все, чтобы ты увидел красоту! И где теперь твои глаза?! Ничтожество!

- Тише, Джефри – Морган закрывал ладонями уши, казалось, он сходит с ума – Тут нет красоты! Здесь лишь твои извращенные фантазии!

- Ты ведь даже не понимаешь! – Джефри тяжело дышал. И в каждой капли воздуха, которые вылетали из его рта, скапливалась злость – Красота не в строках, а в идеи! В том, чтобы ты понял, тварь!

Страх окутывал тело Моргана все сильнее, сжимая тяжелыми цепями ужаса. Капельки пота стекали по лбу. Сильный шум разрезал уши, казалось, вот-вот из них хлынет поток крови, стирающий все на своем пути. Перед глазами Моргана плыли буквы, окрашиваясь в багровый цвет.

- Морган, ты не пытаешься вникнуть!

- Во что?

- Вспомни о том, что я говорил тебе. Об искусстве, которое мой разум пытался пронести! Открой свои глаза! Нет. Не на глупый мир, распахни их в себя! В свою мерзкую душу! Что там внутри?!

- Пустота! – громко выкрикнул Морган – В ней нет ничего! Я - не ты! У меня нет той красоты, что так для тебя важна! Понимаешь это?! Я обычный человек, с людскими проблемами и мыслями! А что дала твоя псевдо философия?! Кучку трупов?! Ты искал какую-то красоту, которой и не было вовсе! Идеал?! Ты серьезно?! В чем твой смысл?! Показать, как ты убивал этих людей?! Элегантность зла?! Где твое зло, ублюдок?! Где тот идеал, что стирал грани дозволенного, убивал доброе, самый сильный элемент?! Человечность – вот сила!

- И как же тебе помогла человечность, Морган?

- Я не стал тобой!

- Как же ты ошибаешься, Морган

- Ошибаюсь в чем? Я спокоен, сдержан – сквозь огромный поток мыслей говорил мужчина – Я не режу людей, не причиняю им боль, в которой ты, видимо, находил успокоение! Знаешь кто ты?

- Давай, Морган, скажи мне – Джефри широко улыбался, пытаясь хоть как-то скрыть ярость, которая кипела в нем, словно масло на раскаленной сковороде

- Больной ублюдок с кучей глупых комплексов! Думаешь, твой идеал будет жить вечно?! Нет! Чушь! Никого не заботит больная фантазия психа! Ты сгниешь в камере, прихватив туда и свой глупый смысл! Люди никогда не увидят того, что ты сделал! Шах и мат! – Морган коварно улыбнулся

- Неужели, ты думаешь, что для признания нужны толпы бездушных тварей?! Достаточно одного элемента, чтобы искусство, подобно Фениксу, возродилось из пепла зависти. Всего один ум превращает глупые рисунки в изящные картины. Стоит удивить лишь молекулу, тогда мое искусство будет бесценным. А ты – часть его! Я старался, чтобы твой хрупкий разум понял это, Морган! Я не желаю тебе зла, но именно ты – та часть, ради которой это все происходит! Моя цель – открыть твои глаза! Я лишь хочу, чтобы ты понял, насколько глубоко зло осело в твоем разуме! Выпусти его! Признай это!

- Нет, Джефри! Во мне нет зла! Мои руки не запачканы каплями крови! – Морган протянул ладони вперед, показывая их чистоту

- Крови?! Ее и нет на твоих руках, но есть чернила! – Джефри громко засмеялся, погружая мужчину в десятки новых мыслей, которые с силой кружили голову, пытаясь найти ту самую крупицу осознания.

Морган перевел взгляд на свои руки и ужаснулся. На кончиках пальцев он видел жирные пятна синих чернил, которыми была усеяна тетрадь, где таились все жертвы Джефри. Страх проникал все глубже в душе, оставляя лишь холодное дыхание смерти. Морган был растерян. Даже в самых жутких своих кошмарах его не пронзал такой ужас. Рядом с дневником лежала ручка. Морган провел рукой по одному из листов тетради, и на его ладони появились разводы синих чернил, а буквы превратились в монотонные линии, оставив лишь память о тех словах, которые они хранили под своей защитой.

- Что происходит, Джефри?! – выкрикнул мужчина, стараясь стереть с рук капли едких чернил

- В смысле?

- Я не понимаю! Что творится?! – боль в голове мужчины усиливалась, и с каждой секундой грубый голос парня пронзал слух все глубже

- Ты знаешь, где искать ответы, Морган – Джефри указал пальцем на дневник, с которого, словно слезы дождя, падали капли чернил – Эти записи – ступени к твоему просветлению! Как же ты устал идти, Морган, но не останавливайся на пути к этому! У нас так мало минут! Разорви на части свой разрушенный мозг, чтобы мы увидели солнце!

- Я не могу! Я боюсь проникнуть!

- Соберись, тварь! – Джефри вновь ударил по столу, заставив содрогнуться стакан, наполненный чистой водой – Ты должен впитать мой гений!

Морган, сквозь оглушительный шум, спустился на колени, держа в руках дневник. Казалось, это просто страшный сон! Мужчина так хотел проснуться, но не было сил вырваться из его сладких объятий! Джефри продолжал что-то кричать, а в коридоре слышались тяжелые шаги, которые с каждой секундой становились все ближе. Морган быстро листал страницы, пока не нашел те строки, где остановился. Глубокий вдох. Секунды превращались в недели. Глаза в дневник, и лишь одинокий голос внутри головы, что так сильно впивался в душу, словно львы сжимают стройные шеи антилоп:

«… Интересно, как долго я мог скрывать его присутствие? Наверное, в глубине души я всегда знал, что рано или поздно он придет. Смогу ли я ответить за свои поступки? Каждое решение, принятое людьми, несет за собой последствия. Это, как крик на вершине горы. В ожидании лавины, которая снесет все на своем пути, мы продолжаем драть глотку грубыми и холодными словами, словно специально желая быть съеденными под огромным языком белой смерти. Всегда, когда совершается какое-либо дела, есть вопросы. А сможешь ли ты вынести те последствия, которые ждут тебя?! Каждый раз, совершая поступки, я все чаще задумываюсь об этом. Может ли человек остановить лавину? Или она раздавит его, как жалкую молекулу на бережном лице планеты. Чтобы жить дальше, надо уметь стоять до конца. Ваш поступок – ваши последствия. Все просто. Как фокус или магия. А решение – лишь тонкая нить на грани фантастических звуков. Мои последствия оказались сильнее.

Были ли готовы мои родители узнать правду? Вряд ли, ведь они никогда не понимали магии, красоты, идеала, что Джефри нес в себе. А я? Я старался убежать от этого, но, увы, тщетно. Я знал, что настанет тот час, когда мы встретимся лицом к лицу, но не подозревал, насколько быстро это случится. В тот день, я открыл дверь своего усталого разума. Сколько можно было бежать?! Насколько тяжело давался мне этот путь?! Здравствуй, Джефри.

Я вновь увидел его лицо. Спустя столько лет, я даже не узнал его. Разве это он? Как я могу быть уверен, ведь я не помню черт его лица? Было сложно привыкнуть. Очередной незнакомец, но такой похожий. Почему-то я мог доверить ему все мои мысли. Что-то странное творилось в моей душе. Наверное, именно ему я мог поведать все что угодно. Давай, размажь меня по этому миру! Я вспоминал ту тень, что многие годы бродила за мной. А затем, я написал все это! Каждую жертву! Боже, неужели вся эта кровь на моих ручонках?! Я пытался вспомнить все это, но натыкался лишь на тень из прошлого, без лица, без чувств!

Я помню, как я взрослел, пошел в институт, но даже там чувствовал боль, ощущал то зло, что всегда сидело в моей душе! Как же тяжело мне было справляться! Я не давал Джефри выходить на свет, а теперь даже не помню его лица! Иногда, оборачиваясь назад, его там нет! Тогда, с кем сейчас я разговариваю?! Кто он?! Моя голова не может этого выносить. Он назвал то же имя, у него те же манеры! Эта тень вернулась в мою душу! Отпусти меня, тварь! Знаете, это река. Великолепное течение несет веточки, листья, будто опавшие мысли, и нет предела красоте прекрасной жизни. Она забирает все в себя: обломки старых лодок, легкие камни, как больную память, опускает на дно. Но, однажды, сильный удар, словно канава, разбивает реку на десятки ручейков, что так плавно спешат по этому миру. Каждый из них готов наблюдать феерию другого потока, но никогда не видит прозрачную воду. Свои палочки и ветки они несут, закрыв от прекрасного моря. Однажды, они встретятся вновь. Сотни ручейков соберутся в ту реку, что так завораживала взгляд, и принесут ей тысячи новых мыслей! Бурный поток так нежно спадет со скалы, образовав полет мечтаний и боли! Полет, но куда? Вниз! В прозрачную гладь, где все осядет на дне, но теперь пронзительный взгляд увидит те обломки, что останутся в черных объятиях песка. Глаза раскроются все шире, идея, будто полет бумеранга, вернется в мозг, разрывая все цепочки жизни!

Прости меня, мир! Моя психика на грани срыва! Что может быть хуже, когда стекло, внутри твоей головы, дает трещину! Ад! Ради искусства?! Да, оно есть! И все равно я не понимал, что происходит! Среди этих стен, палат, врачей. Сколько я тут?! Брось меня в эту пропасть! Я не понимал того, что творил! Чушь! Обними меня и не отпускай! Джефри, прошу! Ты не можешь уйти снова, оставив меня одного среди стен! Объясни! Тварь! Мои слюни летели на пол, смешиваясь с чистыми слезами, что медленно падали вниз! Руки заляпаны чернилами, в которых больше крови, чем во всем вашем мерзком теле! Разорви мне разум! Покажи дно моего океана, чтобы я освободился из этих оков…».

Руки Моргана дрожали, по щекам медленно ползли слезы, падая на пол. Казалось, что стены сдвигаются, запирая в свои объятия тяжелый воздух, пропитанный злостью и ненавистью. Секунды замедляли свой бег, оставляя на циферблате налет памяти, который въедался в строгие цифры. Как магия, которая рисует новые контуры горизонта, стрелки часов разукрашивали мир, соединяя звезды в темном и холодном небе. Тяжелое дыхание отчетливо слышалось среди криков Джефри. Мысли атаковали голову, внедряясь в нее, как уникальное сверло впивается в распухшее тело утопленников, такое синее от боли. Где был смысл? Морган старался найти ответ, но в его затуманенном разуме лишь совершенные иглы протыкали каждую идею, словно мыльный пузырь. Сквозь слезы и боль мужчина пытался поднять взгляд на Джефри. Вскоре, у него это получилось, но ужас, который, после увиденного, охватил его разум, нельзя было назвать рядовым. Именно в тот момент Морган ощутил всю боль этого мира, а тот непонятный кристалл, что находился где-то внутри и выжидал момента для великолепного укуса, разлетелся с новой силой, кружа в голове мысли, словно торнадо забирает в себя крыши усталых домов и тяжелые ветки спящих деревьев.

Около дальней стены, на которую падала небрежная тень, стоял Джефри. Его туманный взгляд был направлен на Моргана. Он, словно хотел что-то сказать, но ждал момента, как терпеливые мухоловки ждут свою жертву, чтобы захлопнуть пасть, оставив ее умирать. Но не это было самым главным. В руке парня ярко блестел пистолет, приставленный к виску. Холод, который выплевывало дуло, проникал в самую глубь разума, сковывая мысли, словно освобождая голову от тяжелых переживаний. Улыбка растягивалась на лице. Палец лежал на курке, оставляя потный след. Морган не понимал, что происходит. Буквы из дневника падали на пол, создавая какую-то замысловатую мелодию, такую минорную и тихую, будто похоронный марш. Джефри все сильнее сжимал пистолет в своей ладони, пытаясь вдавить курок до отказа, чтобы холодный свинец выпустил мысли из его головы, как ключ, открывающий двери для тысячи людей. Сердце Моргана в ужасе стучало в такт секундной стрелки циферблата.

- Что происходит, Джефри? – испуганно выкрикнул Морган

- То, чего ты так боялся! – смех Джефри разрезал тяжелый воздух – Неужели, ты еще не понимаешь?! Обернись вокруг, Морган!

Буквы продолжали падать из дневника, разбиваясь об пол. Казалось, это невозможно, но Морган видел все своими глазами. Шаги по ту сторону двери становились отчетливее. С каждой секундой, они приближались к палате.

- Я схожу с ума! – Морган выдавливал из глаз чистые слезы – Что все это значит?! Сон! Это всего лишь сон, ублюдок!

- Ты уже давно сошел с ума! Еще в утробе своей проститутки, что была тебе матерью! Именно там твоя психика дала сбой! А все эти люди лишь уничтожали ее! Вспомни отца, который регулярно избивал тебя! Разве ты не хотел отомстить?! Если нет, то зачем тебе был я?! – слюни вылетали из пасти Джефри, а его рука все сильнее сжимала пистолет – Разве ты не понимаешь?! Все эти жертвы твои! Не была дневника! Ты творил его сам!

- Чушь! – сквозь слезы кричал Морган – Этого не может быть! Нет! Я не мог убить всех этих людей!

- Но ты смог создать меня!

- Нет! Я не верю!

- Тогда открой глаза, прочти все, что там написано! – Джефри громко засмеялся, сжимая веки, его рука дрожала, ожидая сигнала, чтобы нажать на курок

Морган спешно начал перебирать страницы. Буквы вываливались из дневника, и мужчина старался собирать их. Он листал страницы, читая вслух названия записей:

«…Запись №1: Уильям. Запись №2: Мистер Мэтью. Запись №3: Элизабет. Запись №4: Дерик. Запись №5: Синди…».

Ужас все больше заполнял мозг Моргана, он не мог поверить в то, что происходит.

- Я не мог этого сделать! – продолжал кричать Морган

- Но ты смог создать меня в своей мерзкой голове! – Джефри, словно упиваясь ситуацией, продолжал улыбаться, сжимая в руке пистолет – Я – зло, которое сжирало тебя изнутри! Искусство, что уничтожало все твои связки! Я – гений, сидевший внутри тебя! Разве ты не видишь, как сильно искусство выбивает из тебя все человеческое! А ты не верил, что зло – главный механизм этого мира! Доволен?! Теперь ты видишь?! Человек – тварь, недостойная жизни! И лишь зло, что творит искусство, имеет право на существование! Неужели ты не понимаешь?! Ведь, твой разум и не подозревал кто я! – Джефри громко засмеялся – И как же великолепно было, влюбить твой разум в меня, принеся капли мучительно боли в мой шедевр! Где твоя человечность?! Она стерта! Мое искусство останется в истории твоих мечтаний! И вот она! Драма моей картины! Как же это прекрасно, Морган!

Мужчина не мог вымолвить ни единого слова. Ужас проникал в его голову. Боль кромсала тело. Он принимал искусство, о котором так давно мечтал. Глазами, полными жалости, Морган смотрел в сторону Джефри, умоляя прекратить все это, не уходить, остаться рядом с ним. Но разве один человек может остановить искусство, которое годами пробиралось на свободу?! Морган знал ответ, но не мог противостоять желанию не видеть драму! Секунды превращались в месяцы, и ключ, который вертелся в замочной скважине по ту сторону двери, издавал ужасный, пронзительный звук. Кто-то сильно кричал, но Морган не мог оторвать взгляда от драмы, искусства, что должно случиться прямо сейчас. Всего один миг. А дальше? Дальше лишь пустота холодных стен.

- Давай! – выкрикнул Морган, давясь солеными слезами – Раз, это твое искусство, то воплоти его, трусливый ублюдок!

Джефри, злостно улыбаясь, сильно надавил пальцем на курок пистолета, продавливая его все глубже в механизм. Морган чувствовал ту пулю, которая резала дуло, оставляя на нем совершенные царапины. Словно кровь, что спешит по венам, наполняя их алой красотой, пульсируя все сильнее. Оглушительный звук вырвался из пасти пистолета, выплюнув свинцовую смерть. Морган видел своими глазами, как она насквозь пробивала череп, выпуская из головы огромные капли крови, наполненные мыслями. Столько фантазий оставалось на стене палаты, спускаясь реками вниз, одаривая воздух палаты тем самым искусством. Тысячи мыслей вырвались на свободу. Наверное, Джефри не мог больше справляться с их потоком. Голова – сейф. Он переполнен.

В палату ворвались санитары, облаченные в зеленые хирургические костюмы. Увидев плачущего Моргана, они бросились к нему. В палате не было ни крови, ни Джефри, лишь рыдающий мужчина, который обнимал тетрадь дрожащими руками.

- Доволен?! – кричал Морган, наблюдая, как тело Джефри спускается по стене, вглядываясь в его глаза – Нет! Вы не понимаете!

- Пора, Морган – двое санитаров схватили мужчину под руки и сильно потянули из палаты – Пришло время. Успокойся. Здесь никого нет

- Пустите! Вы не понимаете! Ты доволен?! Ответь мне, Джефри! – Морган видел лицо парня, который, словно насмехался над ним, все так же улыбался, всматриваясь прямо в душу – Пустите меня! Твари!

Санитары волокли тело Моргана. Мужчина сжимал в руке дневник, который был залит слезами. Фигуры уходили все дальше, пока темнота коридора не поглотила их тени. Еще долго был слышан истошный крик мужчины, а затем тишина. Лишь она могла принести покой в усталый воздух холодных палат.

Эпилог.

«…Иногда, я смотрю назад, но там никого нет. Я не вижу ни лица, ни фигуры, ни глаз, но чувствую его присутствие. А может, там никого и не было? Но стоит ли искусство тех сладких жертв? Зачем оно вообще, если нет творца?! А может, я и есть он?! Вопросы без ответа. Как часто они наполняют нашу усталую жизнь? И вот еще один.

Я помню тот день, когда случилось зло. Оно пришло ко мне, спустя так много лет. Я благодарен. Открытые глаза, словно изумруд. А есть ли ему цена?! Да. Цена – жизнь тех, кто создавал все это. Что может быть прекрасней?! Зло – великолепие вашего мира. Именно оно создает ту истину, которая так часто проникает в мозг, обличая все ваши пороки, травмы и желания. Интересно, есть ли сила, которая может его остановить? Нет. Все просто. Зло превосходно. Лучшая краска, которая ложится на безупречный холст жизни.

Где Джефри? Он мертв. Его больше нет, как и остальных героев искусства. Творцы эпохи. Они так храбро шли на эшафот. Но можно ли говорить, что они принесли себя в жертву? Нет. Я решил все за них. Где смысл, идея? Как глубоко мы можем зарыть творение? Спалить его дотла, но оно, подобно Фениксу, растворится в пепле, чтобы вновь взлететь! Готов ли кто-нибудь из вас заплатить такую цену? Мой прозрачный океан теперь спокоен и богат. Роль Бога? Неужели, я был способен принять эту маску? Чушь! Столько вопросов. А где ответы? Наверное, с тем выстрелом, он забрал их, оставив лишь налет печали. Прости меня мой мир. Тот хрупкий лед, где я оставлял следы, треснул, затянув меня в свои холодные объятия, в пучину смерти, красоты. Где в танце сотни уродцев создают прекрасный полет.

А виноват ли я? Добей или оставь в живых. Как мог бороться я один с яростью, злом, что так глубоко осели в моей душе? Разве мог? Джефри был прав. Я впитал его еще в утробе! Будьте осторожны в воспитании своего потомства. Вы должны психику детей. Она, словно стекло, на котором чужие кисти так стремятся рисовать свои узоры, соединяя тысячи ужасных фобий. Берегите их! А разве я бы смог бороться? Ведь, мои глаза были слепы. А Джефри – тень, что не увидеть под освещением солнечных лучей! Бороться ведь не с ним! С искусством! Что может сделать слепец?! Что предоставит человек?! Он один, так слеп и глуп! Котенок в холодном мире! Убить искусство? Вы серьезно? Тогда, что останется другому поколению? Выжженные руины? События без слов? Война усталых мимов! Я – часть искусства! Оно съедало изнутри, заставляя падать в пропасть звуков! Те жертвы и глаза – такая маленькая цена! Они мертвы, как и Джефри. И весь мой мир сдох!

А виноват ли я?».

Морщинистые руки отложили карандаш, обшарпанный и старый, закрыли кожаный переплет дневника, и, медленно так, касались обложки. Мысли все чаще влетали в палату, создавая иллюзорную грозы из чувств и эмоций. Тяжелое дыхание нарушало тишину стен, в которых рисовал свой танец усталый воздух. Шаги раздавались где-то за дверьми, в коридоре. Какие-то слова, диалоги. Мертвые души, превращенные в память, которая будет стерта в беге мерзких лет, находились рядом с ним.

А интересно, сколько еще миров обречено умереть в палатах, оббитых войлоком?


home | my bookshelf | | Дневник под номером шесть |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.3 из 5



Оцените эту книгу