Book: Идеальный финал



Печев Сергей «Идеальный финал».

Пролог.


Как часто мы теряем связь с душой? Столько миров, планет, любимых глаз потускнело на звездном небе. Вся жизнь – кино. Игра в театре людей и звуков. Сколько масок и ролей мы готовы примерить ради какой-то славы, уважения. Но стоит ли? Люди такие странные. Куда-то вечно спешат, покупают дешевые вещи, гонятся за счастьем, зарабатывая и тратя. Иногда, кажется, что весь мир погряз в финансовых пробках, в любовных отношениях, вопросах карьеры и бизнеса. С самого детства нам не дают мечтать. Фантазия – чушь! Но, что такое мечты? Мир, в котором так приятно, хорошо. Вселенная, где сбываются все ваши мысли, теплота и уют. Какова цена? Помечтаем и прощай?! Бред. Мир фантазий уничтожит любого из вас, как только дадите ему силу и власть! Бойтесь своих мечтаний. Полеты в мире удивительной жизни погубят все. Стоит только полюбить их всем сердцем, и та тонкая грань, которая разделяет реальность и мир грез, рухнет, оставив вашу психику умирать в тяжелых ударах ножа. Будьте осторожны в этом мире. Однажды, припав взглядом к величественному небу, вы не сможете скрыть очарования. А стоят ли мечты тех жертв?!


Глава 1. «Лифты не взлетают к небу».


Уютный и теплый салон такси, пропахший едким никотиновым дымом, выплюнул усталое тело в липкие объятия городского шума. Январь бил крупными хлопьями снега, словно пепел, который слетает с верхушек сигарет, лаская красивое покрытие стеклянных пепельниц. Морозный воздух отвешивал сильные удары по щекам, сбивая капли замерзших слез. Небо, словно противогаз на лице безнадежной планеты, защищал ее от ядовитых выхлопов огромных заводов, где люди, подобно маленьким волнам тяжелого океана, бились об скалы труда, оставляя на них лишь мокрые пятна. Снег, так мелодично, хрустел под ногами, наигрывая непонятные мелодии, превращая их лишь в звук. А сколько картин из нот погибло в неумолимом забеге лет? Это было так прекрасно, но голову парня терзали совсем другие мысли.


          Хлопья снега падали на темную куртку, тая и рисуя мокрые узоры. Так холодно. Морозный воздух наполнял легкие, прокалывая их ледяными иглами мира. Шарфик покрывал часть лица парня, оставив этой планете лишь его усталые глаза, в которых замерли слезы, отражающие картины измен. Два бледно-голубых шарика смотрели куда-то вдаль, между проекцией и иллюзией, воспевая укусы болезненных пчел. Тело шаталось из стороны в сторону, словно ведомое ветром, как флюгер, указывающий направление холодных порывов. Коричневые ботинки, промокшие насквозь, оставляли неровные следы на белоснежном покрывале января. Неподалеку виднелся небольшой киоск. Музыка громко играла в ушах, проходя по тонким проводам белого цвета.


          - Бутылку виски, пожалуйста – произнес парень, томным голосом, протянув деньги в окошко магазина, занеся внутрь сильный запах алкоголя.


          Спустя несколько минут, он уже топал около своего дома, трясущимися руками стараясь найти в карманах ключи, чтобы открыть дверь квартиры, отделяющую его усталое тело от тепла и громкой музыки, оставив холод и озлобленные лица где-то позади. Яркий свет лампы ослепил глаза, ударив в самые недра зрачков, опоясывая их тяжелым кольцом. Дома никого не оказалось. Пустая квартира тихо била по нервам, а по щекам с новой силой поползли соленые слезы. Музыка заиграла через колонки, подключенные к ноутбуку. Какие-то странные песни о любви и смерти. Так тепло. Десна обжигал алкоголь, оставляя на них налет крепкого напитка, уничтожая трезвый разум, растаптывая его грязной подошвой компаний. Теперь лишь футболка и старые потрепанные шорты покрывали тело парня. Зачем стаканы? Он пил прямо с горла, с каждой минутой опустошая тару глубокими глотками. Приторный вкус виски и табака заполняли полость рта, оставляя лишь мысли, которые в щепки рвал опьяненный мозг.


          Парень сел на кровать, поставив полупустую бутылку у своих ног. Руки гладили голову, а из глаз все так же лились чистые слезы. Резкими движениями молодой человек открыл тетрадь и начал вырисовывать какой-то непонятный текст, пропитанный болью и разочарованием:


          « 13 января 2011 год.


          Измена.


          Я не был к этому готов. Да, я не любил, но не мог себе представить, как это больно. Видеть своими глазами, как рушатся надежды и мечты. Выброси меня, словно старую собаку, слепую, обездоленную, мерзкую. Как она могла со мной так поступить?! Я бродил по городу, искал ответы на этот вопрос, но их нет. Вспоминал, как мы познакомились. Было весело. Такая красивая, великолепная. Сколько людей пускали слюни на ее внешность?! Сколько извращенных рук стремились получить ее белье?! Да и я не лучше. Будь трезвым, вообще не подошел бы. Но, так случилось, что мы были с ней. Челси. Я так много думал. А смысл в этих мыслях?! Его нет! Она с ним! Эта похоть пронзает меня с каждой секундой. Столько картин терзают мою голову, наполняя ее сухими ударами стонов! Как он был с ней, твари нравились дорогие игрушки, украшения, рестораны! Пошла ты к черту, Челси! Не приходи во снах! Оставь меня одного, тварь! Разве это была любовь?! Нет. Но мне почему-то больно! Предатели всегда уходят! А сколько часов она твердила в мои уши о чувствах?! Об эмоциях, которые были вызваны лишь ее мерзкой похотью! Это так ужасно. Такое ощущение, что мое тело не может чувствовать боли! Проколи меня иглами, чтобы кровь хлынула из дыр! Она замечательная. Красивая, но я не знаю, что в ее душе! Да мне и не было интересно. Мною владела похоть, желание разорвать ее на куски. И разве это любовь? Нет.


          Не первый месяц я вливаю в тебя свои переживания, но от них нет толка. Впервые буквы написаны слезами. Иногда, мне кажется, что весь этот мир вращается от меня. Я царапаюсь, вспоминаю прошлое, надеюсь, что кошмары уже давно позади, но они вновь здесь, как маяк, что освещает сильными лампами скалистые берега гор. Стараюсь бежать, но куда? В твои холодные молчаливые объятия. Лишь в твоих просторах могу утонуть в тепле, спрятаться от ненужных чувств, переживаний и страхов. И вновь ты видишь грусть моей души. Не надоел еще? Но ты не ответишь.


          Спасибо».


          Парень отложил тетрадь, глотнув еще горячего алкоголя, обжигающего его десны. Едкий запах табака наполнял комнату. Сегодня сестра ночует у подруги, а значит, никто не скажет о том, что курить в комнате нельзя. Этот вечер полностью принадлежал парню, голову которого взрывали мысли, словно бомбы, падающие на мирных жителей тихих городов. Стрелки циферблата, будто опоясанные вечными льдами, застыли на месте, оставляя тонкий налет грусти. Как механизмы в высоких часах с маятником, его мысли собирались в один замкнутый круг, освобождая место для мусора. Бутылка была почти пуста, а перед глазами все, словно в тумане, плыло, превращаясь в непонятные объекты природы. Алкоголь грел душу, топил лед, который маленькими капельками сочился через глаза и медленно падал вниз, на липкий пол, покрытый лаком.


          Злость пробирала каждую клеточку тела, а из души рвалась печаль, пытаясь войти в этот мир, превратив его в сумбурный хаос. Парень старался сдерживать эти волны, но с каждой секундой чувствовал напряжение в, затуманенной алкоголем, голове. Образы приходили, путаясь с мыслями, создавая новые полотна, на которые выливалась едкая краска, превращая чистые холсты в непонятные изображения картин. Перед глазами все кружилось. Сигареты таяли, оставляя лишь пепел, как гниющие тела показывают миру кости. Музыка все так же лилась с колонок, напоминая об отношениях, чувствах, эмоциях. Напиток из грусти и злобы был уже почти готов, заставляя молодого человека все чаще смотреть в белоснежный потолок квартиры, украшенный различными узорами цветов.


          Щелк! Словно выстрел с револьвера, пуля которого рассекает воздух, попадая прямо в голову, наполненную мыслями, что-то взорвалось в разуме. Парень резко подскочил с кровати и, еле держась на ногах, быстрыми движениями, чуть не падая, побрел к ванной комнате, где хранились препараты первой помощи. Таблетки летели на пол, какие-то бинты только мешали молодому человеку в поисках. В голове происходило нечто похожее на восстание, бунт! Мысли, словно тысячи людей, кричали на площади разума, соединяясь в безликую толпу клонов. Руки автоматически старались найти что-то нужное, важное. С белой коробки падали лезвия, наполняя громким шумом ванную комнату, выбивая ноты, которых так не хватало грустным любовным песням, лившимся из колонок. Все происходило мгновенно. Градусник, пакет, удар. Глаза еле разбирали размазанные пути в комнату, а ноги, ведомые чьими-то нитями, отказывались слушаться своего хозяина.


          Спустя несколько минут, парень сидел на кровати, рассматривая, плотно зажатый в руках, прозрачный пакет, на дне которого лежали осколки градусника, и блестели шарики совершенной ртути. Эти кристаллы, словно чистые глаза смерти, оставляли мрачный налет мыслей. Они так прекрасны. Сколько часов требуется человеку, чтобы уничтожить свою жизнь? Одна минута! Танец нескольких секунд превращает существование в сущий ад! Парень сидел на кровати, освобождая свою голову от криков, проблем, суеты. Потные руки гладили пакет, заряженный тяжелой смертью, словно порохом наполняют пули. Дыхание иногда сбивалось громким кашлем, который вызывал приступы рвоты, но парень старался сдерживаться. Каждая секунда наполняла комнату определенной магией, красотой. Уйти из жизни, от той боли, которую причиняло ему бесконечное время. Словно песочные часы, мысли медленно впускали крупицы в сердце, цепляясь за каждый глоток воздуха. Это так странно. Парень был почти мертв, те цветы, что так долго пытались пробиться через толстую, грязную почву, увидели солнце в конце улицы. Красные бутоны, до краев наполненные кровью, застыли в ожидании финального аккорда. Один вдох, единственный шаг. А дальше что? А дальше лишь пустота картин, бесцветные полосы дней, превращенные в один сплошной поток, без чувств, любви и желания.


          Мысли превращались в огромный ком проблем, застывая тихой нотой где-то внутри головы. Перед глазами все плыло, а руки перебирали тонкие морщины пакета, поднося его все ближе к устам молодого человека. Какие-то воспоминания капали на пол в виде чистых слез. Стены комнаты давили на разум, заставляя его путаться в лабиринтах эмоций и чувств. Убежать от мира, смеясь ему в лицо, а затем сжаться в конвульсиях и отдать последний вздох кружащейся планете. Забавно. Музыка уже давно превратилась в однотонный шум, порывы приступов рвоты учащались, оставляя незабываемый поток. Словно все доброе, что было в душе парня, старалось выбраться наружу и умереть на липком полу в виде мерзких частиц. Разве это конец? Такой прекрасный и хороший? Это мало волновало молодого человека, желание убежать, сгинуть, раствориться в толпе непонимания в разы превышало мысли пьяного разума. Если жизнь лестница, то для парня она была лифтом. Один случай, одно нажатия на красную кнопку, щелк, и ты уже в небесных палатах, там, где тишина и покой, тяжелый воздух, и лишь редкие крики, пролетающих мимо железных птиц, нарушают покой, дарованный теплыми лучами осеннего солнца. Парень плотно прислонил пакет к губам, закрыв пьяные глаза, ожидая лишь момента, чтобы раскрыть ладонь, тем самым освободив путь легкому аромату ртути. Он быстро смешается с воздухом, который наполнял дрожащие легкие. Закрыть глаза, и финиш. Последняя остановка лифта. Здравствуйте, небеса.


          Еще несколько глупых секунд. Молодой человек сильно зажмурил глаза, но, вдруг, в его уши ворвался сильный и громкий сигнал. Очередное письмо с грохотом упало на электронную почту, включив разум, что сонно дремал в алкогольных объятиях.


          Таская по пыльному монитору белую стрелку, парень никак не мог открыть чертов конверт. Он медленно отложил зажатый пакет, в котором ртуть и воздух смешивались в единый поток под музыку смерти, стараясь сфокусировать взгляд на разноцветных полях электронных просторов. Щелк. Текст письма, словно, поднятый на океанскую гладь, затопленный корабль, чахнувший под слоями соленых волн, впервые увидевший свет, небрежно разбросал черные буквы, оставленные чьими-то пальцами за тысячи километров от бетонного квадрата, который скрывал пьяное тело молодого человека.


          Ведьма: «Привет. Как дела?»


          Парень отстранился от экрана, удивленно рассматривая сообщение. Разные мысли посещали его голову, но ни в одной он не увидел правильного ответа. Спустя мгновение, молодой человек выбивал по кнопкам клавиатуры, которые трещали под сильными щелчками, вопрос, интересующий его разум.


          Джимми: «Здравствуй. Мы знакомы?»


          Ответ не заставил себя ждать.


          Ведьма: «Нет. Но это легко исправить. Ведь, так?»


          Джимми: «Не уверен, но можно попробовать. Я – Джимми. Для милых девушек – ангел»


          Ведьма: «Очень приятно, ангел. Я – Саманта. И я вовсе не милая, моя душа – злодейка. Так что, будь осторожен. И, вообще, почему ангел не спит в столь поздний час?»


          Джимми: «Я не боюсь. Хм. Не знаю. Не спится. Мысли, воспоминания лезут в голову, наполняют ее всякой грязью»


          Ведьма: «Расслабься. Послушай меня, закрой глаза, сделай пару глубоких вдохов и возведи прицел. Нарисованную мишень. Видишь проблемы? Стреляй. Пусть из них летит фонтаном кровь. Просто не думай. Все перед твоими глазами. Разум готов сжать курок, впуская очереди свинцовых армий прямо в сердце баррикад. Попробуй. Станет легче»


          Джимми: «Ты меня пугаешь. Интересно, сколько уже подобных мыслей ты расстреляла? Если не секрет, конечно»


          Ведьма: «Много, поэтому и советую»


          Джимми: «Я покурю и вернусь. Может, пока буду идти на кухню, успею всадить в тела проблем по паре пуль»


          Парень встал с кровати. Он, перебирая ногами, медленно топал в сторону кухни, держа в руке зажатый пакет. Тело шатало, алкоголь все еще владел разумом, накатывая ледяными волнами жгучего аромата. Джимми прислонился спиной к стене и тихо съехал вниз, ощутив теплоту скрипучего пола. Никотиновый дым уходил в сторону окна, за которым танцевали крупные хлопья безупречного снега. Иногда, даже слезы небес способны замерзать, превращая поток в великолепный спектакль под симфонический оркестр ветра. Глаза Джимми были закрыты. Он, словно рисовал ту мишень, о которой сказала Саманта. В перекрестии прицела появлялись мысли, Челси. Кровь! Теплая алая жидкость пачкала глаза и руки. Парень еще сильнее сжал пакет в своей дрожащей руке.


          - Да к черту! Всех вас! – прокричал Джимми, перебивая громкую музыку.


          Он резко подскочил с пола. Ненависть кипела внутри его души, заставляя сжимать от злобы зубы! С огромной силой парень бросил пакет, наполненный вальсом, где ртуть и воздух играют в смерть, в мусорное ведро, припечатав его к самому дну, липкому и обезображенному. Волна рвоты вырывалась изо рта, уходя в раковину, под которой и стояло ведро. Джимми откинул голову назад, спокойно вдохнув воздух, а затем, затянулся крепким дымом от табака и выпустил его в окно. Тяжелое облако едкого тумана ударилось об стекло, расползаясь на тысячи маленьких фигурок. Тишина. Лишь музыка, которая доносилась с колонок, разрезала эти ужасные мысли, оставляя от них ошметки кровавого мяса.


          Джимми довольно быстро вернулся к монитору, начиная набирать очередное сообщение, которое улетит по невидимым проводам куда-то далеко. Туда, где пара глаз рассматривает черные буквы, превращая их в огромные чувства.


          Джимми: «Я вернулся. Чем ты в жизни занимаешься?»


          Ведьма: «Успела заскучать. Работаю, но не скажу где. Ты будешь смеяться»


          Джимми: «Не буду. Обещаю. Сейчас совсем не то настроение, чтобы заливаться смехом»


          Ведьма: «На ферме. Смотрю за свинками, коровами. Я – ветеринар. Люблю животных, поэтому и тружусь тут»


          Джимми: «Это было смешно»


          Ведьма: «Смейся, смейся, жук. У меня вопрос. А чем ты занимаешься? Учишься? Работаешь?»


          Джимми: «В поисках места труда. Не люблю слово «работа». Когда я его слышу, то чувствую на себе какие-то цепи и твердый взгляд человека, крепко держащего в руке плетку. А в свободное время пишу стихи»


          Ведьма: «Юморист. А стихотворения – это интересно. Можешь прислать мне что-нибудь? Буду рада прочитать. Я обожаю искусство»


          Джимми: «Хорошо.


Я, наверно, забуду твои слезы


Я, наверно, забуду наши скандалы


Я, наверно, все скоро забуду,


Когда разобьюсь о линию асфальта.



И сотни идиотов, вверх на балконы,


Чтобы опять увидеть серые сны.


И прыгнут вниз, иллюзия свободы,


Не поняв, что я хотел донести.


          Как-то так. К сожалению, мои стихи бездарны, поэтому стараюсь не говорить людям о своем хобби. Все равно осудят»


          Ведьма: «А мне понравился. Только грустно очень. Откуда столько минора?»




          Джимми: «Не хочу говорить об этом»


          Ведьма: «Я теперь от тебя не отстану»


          Джимми: «Почему?»


          Ведьма: «Детей от тебя хочу»


          Эта фраза вызвала волну смеха, которая вырывалась изо рта парня, разносясь по комнате, как ветер кружит за окнами белые хлопья ледяной пыли. Мысли уходили куда-то вверх. Казалось, Джимми вызвал лифт, чтобы уехать в небесные палаты, но отправил туда лишь мысли, оставив свое тело на том же этаже. Они кричали, старались вырваться из механической ловушки, открывая липкими руками прозрачные двери, смотрели усталыми глазами, как мелькают этажи, проносятся тысячи глупых жизней, людей, их ссоры и проблемы, но не могли остановить движение лифта, надеясь, что вместо потолка, их разум обнаружит бесконечные белые небеса. Но ни они, ни сам Джимми даже не подозревали о том, что лифты не идут к небу, оставаясь где-то между. В величественных палатах поднебесья.


          И вновь, тяжелый звук письма оторвал парня от красоты, от прощального танца, момента, где он, со слезами на глазах, машет рукой усталым мыслям, отпуская их вверх.


          Ведьма: «Мы завтра сможем еще пообщаться?»


          Джимми: «Да»


          Ведьма: «Ты не обижайся, мне рано вставать, поэтому нужно выспаться. Я очень рада была поговорить. Надеюсь, завтра пообщаемся еще больше. А теперь, давай, желай мне сладких снов, присылай еще один стишок и сам ложись спать. Поздно уже»


          Джимми: «Самых великолепных сновидений, солнце. А вот и стихотворение:


Капли дождя коснутся земли,


Мешая багровые реки.


По линиям жизни в крови


Душа уходит из вены.



Мимо мелькают машины,


Реклама зомбирует массы.


Остаться в бетонной трясине,


Так и не сняв свою маску.



 Люди увидят лишь психа,


 В образе безликого тела.


 Сердце - все та же резина,


 Которую рвали мы смело.


          Спи сладко. Пусть ангелочки хранят твой крепкий сон»


          Ведьма: «А ничего веселее не нашлось?»


          Джимми: «Извини, но таков мой стиль. Больше присылать не буду. И вообще, марш спать! Бегом!»


          Ведьма: «Ого, какой властный. Мне нравится. Сладких снов, милый. Мы с тобой еще завтра поговорим. Целую в щечку»


          Парень погасил монитор, чтобы он не бил по глазам своим ярким светом, и откинулся на кровать, уперев зрачки в потолок. Словно кубик Рубика, мысли собирались в четкие грани. Что-то скулило внутри, будто собака на поводке, которая ждет своего хозяина под проливным дождем. Джимми вновь взял в руки тетрадь и ручку:


          «13 января 2011 год.


          Время.


          И снова, здравствуй. Интересно, ангелы используют лифты? Или крылья? А может, их и нет вовсе? Секунды. Как перья на циферблате, как нимб над моей головой, прикрученный к стене. Часы тихо шепчут название грустных песен. Сколько жизней в каждой секунде? Новые глаза видят свет, лица докторов, утро, великолепное солнце, или потухшие зрачки наблюдают последний молчаливый вздох своих пастей! Чарующий аромат стука, тиканья часов. А где он? И где теперь я? Ответь. Но ты снова промолчишь, впитав мою грусть. И на том спасибо. И если бы не секунды, то чтобы стало со мной? Доли малейших ударов черных стрелок решают судьбу. Чуть раньше, и я бы лежал, впитывая танго смерти! Время – мой ангел. Нет! Его крылья. Она.


          Эта девочка, что спасла меня, необдуманно, не зная, достойна быть ангелом. Разве нет? Она даже не подозревает, как много сделала для меня. Одно письмо, пара слов – жизнь. И как она ничтожна в мире, где остановилось сердце социума, а у художников кончилась краска. Этот добрый мягкий свет рисовал ее силуэт перед моими глазами. Так легко. Вуалью тысячи цветов. Спасибо ей.


          А сейчас мне нужно спать. Я рад, что ты есть у меня, такой молчаливый, но верный. Спасибо тебе. До скорого!».


          Джимми отложил тетрадь, плавно закрыв усталые веки. И в сонном разуме, будто кистью на белом холсте, кто-то начал рисовать совершенно другой мир, наполненный полетами, красотой и искусством. Казалось, даже запах имел свою форму.


          Большие бутоны красных и белых роз, наполненных до краев чистой освежающей росой, легко покачивались на ветру, теплые порывы воздуха  словно пели им свои колыбельные, убаюкивая пожар в выдуманных сердцах. Где-то вдалеке мерцает белый свет, будто неправильный маяк, манящий к себе корабли для того, чтобы разбить их о прибрежные скалы. И среди этого нетронутого великолепия чувств и пейзажей, так одиноко, парит превосходная бабочка, чем-то отличающаяся от других. Черные  крылья рассекают талый, теплый воздух, касаясь бутонов цветов, тем самым выплескивая из них капли кристально чистой росы. Ее полет так прекрасен и неповторим. Все окружающее перестает иметь свое значение, лишь только она в фантастическом мире, где нет несовершенных деталей. Метр за метром, едва паря в невесомой структуре красок, бабочка приближалась к этому маяку, который собирается уничтожить ее. И так хочется оборвать полет, крикнуть: «Стой!» - но ты слишком очарован, чтобы даже произнести хоть звук, это великолепие останавливает дыхание из твоей пасти, нет ничего настоящего и вымышленного, есть лишь этот миг. Все ближе и ближе она подлетает к своей смерти в то время, как твои глаза наливаются слезами черно – белого макияжа чувств и эмоций.  И вот этот момент, белый свет постепенно втягивает в себя обличие чистой красоты, разрушая его на тысячи детализированных осколков. И как только бабочка пропадает из виду, легкий, едва уловимый, хлопок доносится из белой бездны. И вот уже сотни красивых, черных лепестков сильным порывом возвращаются назад, начиная кружить и медленно падать вниз, растворяясь в фантастическом танце.

Глава 2. «Однажды, воздух будет перекрыт».



          Пронзительный, противный сигнал телефона врывался в уши, спуская механизмы тяжелых свинцовых пуль, которые стреляли прямо в разум. Джимми медленно открыл усталые веки, взял аппарат и нажал на кнопку:


          - Алло – произнес парень болезненным и сонным голосом


          - Привет. Это Мэри. Ты еще спишь? – красивый женский голос обласкал слух Джимми – Я тебя разбудила?


          - Нет. Я давно уже не сплю – соврал парень, еле поднимаясь с подушки – Что-то случилось?


          - Да. Ты можешь приехать сегодня для стажировки?


          - Конечно. Адрес тот же?


          - Да. Через сколько ты будешь? – девушка продолжала сыпать вопросы, как соль, падающая в блюда через металлическое сито


          - Час – коротко бросил Джимми, чувствуя ступнями холодный пол комнаты


          - Жду. До скорой встречи – произнесла девушка, и ее голос сменился частыми сигналами на линии связи.


          Голова сильно болела после вчерашнего алкоголя. Неприятный аромат во рту пробуждал приступы рвоты. Хотелось воды. Около кровати валялись бутылки, потушенные сигареты, а в комнате пахло никотином. Джимми еле передвигался, каждый шаг приносил очередную дозу боли, которая пронзала разум острыми иглами. Парень приоткрыл форточку, несмотря на холодный ветер, ласкающий ледяной январь, и отправился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Промерзший кафельный пол уже не давал тепла, зарисовывая усталое тело. Капли воды били по раковине, скатываясь с лица, словно насмехаясь над парнем. Опухшие глаза, красные от пьяной боли и слез, виднелись между усталыми веками. Руки тряслись. Столько мыслей кружили в голове, что, казалось, она скоро лопнет, освободив слова, скинув с них железные цепи черепной коробки. Спустя несколько минут, на кухне уныло свистел чайник, смешиваясь с громкой музыкой, которая сотрясала стены комнаты, пробуждая сонный разум. Джимми проверил все ли он взял. Ключи, телефон, деньги были при себе. Дверь тихо скрипнула, и парень выпустил свою душу в холодный январь, растворяясь в величественном пепле небес.


          Хлопья снега падали на куртку, оставляя мокрые следы. Сотни людей пытались успеть на работу, маскируя злые оскалы под добрые улыбки. Это так мерзко. Старые модели машин загрязняли воздух, смешивая с ним едкий запах бензина, оставляли следы шин на белом полотне. Автобус был забит до отказа. Люди, словно рыбки в банке, прижимались плечами, чувствовали запах друг друга, звери. Джимми кое-как отвернулся к окну. Наушники выдавали мелодии, а глаза устремились куда-то вдаль, глубже проекции вашего мира.


          Музыка. Как часто она спасала Джимми. В этих долгих поездках, в суровых взглядах прохожих, в каждом мгновении чистого ветра было так сложно, и лишь мелодичные напевы не давали молодому человеку чувствовать пронзающую холодную боль. Вакуум из слов и нот. Он закрывал Джимми, как вечный плащ черепах, в котором можно спрятаться, уйти с головой, чтобы чужие руки не касались разума, а ветер не бил сильными порывами, разрезая безупречную кожу. Изредка, парень поднимал голову вверх, словно желая увидеть великолепное солнце, чтобы впитать пару глубоких глотков чистого воздуха. За окном мелькали деревья, дома, люди, а Джимми провожал их усталым взглядом. И, будто следы от этих шин, что контуры рисуют на снегу, за молодым человеком тянулся след меланхолии и грусти.


          Парень проник в здание, которое находилось по указанному адресу, и обомлел. Десятки, нет, сотни людей бродили по коридорам комплекса, словно мертвецы, ищущие свой гроб. Боже. Джимми очень сильно волновался, его походка изменилась до неузнаваемости и стала какой-то нелепой и глупой. Сердце ускорило свой темп, а руки слегка тряслись. Мимо проходили десятки тел, просверливая парня своим ядовитым взглядом. Джимми глубоко дышал, стараясь прийти в нормальное состояние, но это давалось с трудом. Будто кто-то резал нити нервов прекрасным скальпелем, оставляя лишь порванный звук, как струны гитары. Невозможно спрятаться, убежать. Бессилие. Парень проходил мимо павильонов, прилавков с дисками, продуктовых магазинов, пока не нашел нужный отдел. Весь этот путь представлялся для Джимми, как очередная дорога в аду. Он даже чувствовал тот жар, который сжигал его изнутри, оставляя этому миру взволнованное слабое тело.


          - Привет – произнес парень, как только вошел в небольшой магазинчик спортивной одежды – Ты – Мэри? – обратился он к молодой девушке, стоящей у прилавка и перебирающей какие-то крупные коробки


          - Здравствуй. Да. А ты, должно быть, Джимми?


          Парень одобрительно кивнул головой, оставляя те секунды тишины, что повисли высоко в воздухе, где-то под потолком.


          - Ты такой, как тебя и описывала Кэтрин


          - Нет. Сестра рассказывает обо мне всегда не правду – Джимми улыбнулся


          - В общем, в магазине нет ничего сложного. Продаешь, улыбаешься, закрываешься, идешь домой. Сегодня я тебе объясню, как это делается все, а завтра уже будешь один тут. За главного – девушка засмеялась – Ты куришь?


          - Да. С этим какие-то проблемы?


          - Нет. Просто хотела предложить выйти и покурить


          - Спасибо, но я только что закончил глотать никотин. Не хочу пока что


          - Так, кто здесь сегодня главный? Я. Правильно? А значит, что? Верно – девушка показала на Джимми пальцем – Мы идем курить


          - Как скажешь – тихо ответил парень, нацепив нелепую улыбку на лицо.


          Молодые люди вышли из павильона, снова в тот самый коридор, наполненный пожаром и болью. В голове Джимми не укладывалось, как столь маленький бутик, если его можно было так назвать, мог приносить прибыль владельцу, учитывая заработную плату продавцов и арендный платеж. Странно. Парень хотел узнать это у Мэри, но ему не хватило духа. Вскоре, под белоснежным дождем, вопрос стал безразличен, словно в него всадили обойму свинцовых пчел.


          Мэри объясняла Джимми, как нужно трудиться, что делать, но мысли парня были далеко за пределами бетонных стен. Там, где кончается ваша, напичканная ложью, жизнь, и начинается совсем другой мир, без гримас и масок. Где нет злобы и доброты, где мирские понятие тонут под тяжестью липких приходов иллюзий и грез. Тоскующие раздумья о доме, Саманте. Именно они владели разумом парня, заставляя все чаще смотреть на часы, дожидаясь легкого вечера, без обмана и лжи. Но секунды – предатели. Они так медленно бежали вперед, накручивая еще один круг, словно планета спешит навстречу смерти, вращаясь мимо своей оси. Еще один нудный день. Боже.


          За коном было уже темно, когда молодые люди покинули торговый центр, разойдясь в разные стороны. Мэри оставила Джимми ключи и легкий запах духов. Почему-то все эти ароматы надолго сохранялись в разуме парня, доставляя приятные ощущения. Зимними вечерами так тихо было в городе. Казалось, общество вдохнуло грязный воздух и залегло глубоко на дно. В автобусе так мало людей. Джимми уселся на последнее место, закрыв глаза, медленно уплыл в мир своих размышлений и музыки. Странно. Но парень уже не чувствовал той боли, которую ему преподнесли в виде похоти тел. Нет. Она умерла, оставив лишь неприятный осадок чувств. Телефон играл в кармане, выдавая на экране: «Картер», но Джимми не слышал его. Молодой человек был полностью порабощен грустью и ностальгией. Он знал, что через несколько минут его больное тело выкинет из салона, как плевок в безупречную маску города, но продолжал засыпать в грусти, все глубже укладываясь в своеобразный гроб, который закопают под тоннами песка, как в эмоциях от недосказанных слов. Джимми вышел на ближайшей остановке, и холодный ветер ударил по лицу, хлопнул ладонью по щеке, оставив красный отпечаток пальцев. Тепло умерло, чтобы весной вновь подняться к самым небесам.


          В квартире пахло чем-то вкусным. С кухни доносился красивый голос, поющий знакомые песни. Джимми поспешил переодеться, просочившись вглубь своей комнаты.


          - Привет – обратилась девушка, увидев Джимми – Где это ты целый день пропадал? Снова с Картером глупостями занимались?


          Кэтрин. Старшая сестра парня. Разница в восемь лет сыграла свою роль в становлении Джимми. Она всегда была с ним, с самого детства, как ушел отец, а мать пропадала в ночных посиделках. Нет, она не была плохой. Кэтрин находилась рядом с Джимми, оберегала его, наставляла на жизненный путь. Наверное, она заменила ему многое. Для него Кэтрин стала идолом, спасительным кругом, но так много он ей не рассказал.


          Девушка стояла около плиты, поджаривая картошку. Ее тело покрывал длинный красный свитер, который едва заслонял оголенные бедра. Стройные ножки, прекрасная фигура, Джимми не встречал еще таких. Она была синонимом слова «красота». Русые длинные волосы касались плеч, излучая мягкий и приятный свет. В ее голубых глазах спрятались океаны великолепной воды, затягивая в безупречную бездну. А чего стоила ее улыбка. Многие мечтали о ней, и Джимми это знал. Но у нее не было мужа, семьи, детей. Ее жизнь только начиналась, рисуя портреты красочных чувств.


          - Нет. Звонила твоя подруга утром. Сегодня первый день на работе был – улыбнувшись, ответил Джимми


          - О, поздравляю! – глазки Кэтрин заблестели – И как? Понравилось?


          - Сойдет на первое время


          - Поэтому надо было учиться, а не уходить посреди года


          - Не начинай, а – лениво произнес Джимми – Я не хочу снова обсуждать эту тему. Проехали. Хорошо?


          - Как скажешь. Чем вчера без меня тут занимался? – спросила Кэтрин, вернув тяжелые воспоминания в усталый разум парня


          - Ничем. Пришел домой, послушал музыку и лег спать – нагло соврал Джимми, скрывая сложные процессы правды – А вы как погуляли?


          - Отлично. Так, иди мой руки и садись за стол


          - Слушаюсь, мадам – Джимми улыбнулся, отправившись в ванную комнату.


          Ужин был превосходен. Молодые люди кушали, разговаривая о разных вещах. И лишь телефонный звонок, словно черта между границами стран, разделил брата и сестру. Джимми поспешил к телефону. Нажав на кнопку, парень сразу же услышал знакомый голос:


          - Привет – он был таким холодным – Ты дома?


          - Да, Картер, только пришел. Кушаю


          - Хватит, а то станешь толстым и некрасивым – парень по ту сторону телефонных сигналов громко засмеялся – Выходи на улицу, отличная погодка. К тому же у меня кое-что есть, если тебе это интересно


          - Хм. А ты умеешь заинтриговать. Ты где? – Джимми даже забыл о Саманте


          - Дома. Вот выхожу. Так что у тебя есть пятнадцать минут, чтобы подняться, одеться и выйти сюда. Я не хочу ожидать тебя на морозе, пока ты там накрасишься – Картер вновь засмеялся – Хорошо?


          - Да – коротко ответил Джимми, и быстрые гудки заласкали его слух.


          Парень проник в комнату, поблагодарив сестренку за прекрасный ужин, достал измятую тетрадь и ручку и начал записывать какие-то буквы:


          «14 января 2011 год.


          Ад.


          Привет. Насыщенный день получился. Работа, на которой мне нет места, все эти люди. Общество. К черту его! Казалось, что я спустился в ад. Вот знаешь, медленно так, с каждым шагом, все глубже. Я ненавижу их глаза, мимику, улыбки. Терпеть не могу. Это, как воздух, ужасный, пропахший смолой и никотином. Он так противен для тебя, но от него не убежать, не спрятаться в соседней планете, не закрыться в морском дне. Воздух везде, тысячи маленьких капелек, так пронзают тело и разум, наполняют их особой ненавистью и злобой. И вот ты. Посреди всех этих танцев, один, разбит и помят, встречаешь новую дозу в легких, как наказание. А воздух бывает чистым? Нет. Всегда найдется капля горечи, фальши, грязи. Горстка ничтожных молекул! Этот коридор, заполненный до отказа запахом табака, алкоголя, мерзких слов и похотливых желаний. Меня всего трясло. С каждым разом, все сильнее чувствуется металлический взгляд их океанов, грязных и вечных.




          А когда это началось? Я помню школу. Последняя парта, чтобы их взгляды не сверлили мое тело. Я слышал улыбки, чувствовал их смех и всегда думал, что они адресованы именно мне! Это так мерзко. Я весь трясся от ужаса, волнения. Почему?! Ведь смех не был близок ко мне! Но что-то внутри сверлило, вторя их взглядам! И так было всегда. Автобусы, площади, кафе, заведения, праздники. Это уничтожало меня! И как стереть грани, если твои слова никто не слышит? Ты даже не можешь выдавить их со своей пасти! А теперь, все стало хуже в разы. Я так боюсь разговоров, взглядов. Иногда, я хочу закрыться в сейф, без воздуха и воды, чтобы никто не потревожил мое тело, не касался моего разума! Но это невозможно. Вуалью пережимает аорту и с каждой секундой все меньше уверенности в себе. Странно».


          Телефон громко играл, напоминая о том, что Картер уже подошел к подъезду. Джимми быстро собрался, торопясь попрощался с Кэтрин, и резкий звук двери, как выстрел, отпустил парня в холодный мир.


          - Привет – обратился к Джимми темнокожий паренек, протянув свою ладонь – Что-то ты сегодня быстро накрасился. Новый способ?


          Это был Картер. Джимми очень давно дружил с ним. С самых ранних пор. Детский сад, первый класс, колледж, Картер всегда и везде был рядом. Они понимали друг друга практически без слов. Да и зачем говорить вслух? Наверное, это и была та дружба, к которой стремятся жалкие люди. Они ищут ее среди песка, оскалов, глаз, но нет тех сил, стимула, чтобы вернуться в детство, выбрать частичку из разрушенной души. А ведь все казалось таким правильным. Дружба – глупое слово. Ей приписывают образ вечности, но это не так. Время сильнее, чем какие-либо клятвы. Отношения превратятся в выгодную часть сделки. Вот так и живем. Фальшиво, глупо. Но в глубине своей души Джимми был рад тому, что уже четырнадцать лет знаком с Картером. Было разное: ссоры, крики, ругань. Не смотря на все это, молодые люди находили удовольствие в общении. А что еще надо, чтобы назвать ее вечной? Дружба.


          - Привет. Заткнись, а – ответил Джимми, пожав руку Картера


          - Тяжелый день? – стерев улыбку с лица, спросил паренек, закуривая очередную сигарету, которая так плавно дымила куда-то вверх


          - Да. Сегодня первый день был на работе. Ужас. Скучно там – ухмыльнулся Джимми и медленно начал перебирать ногами за угол дома


          - У меня есть то, что тебя расслабит


          - Опять?


          Картер аккуратно отвернулся спиной к усталым прохожим и достал из кармана небольшой пакетик, наполненный едким запахом настроения. Поток наркотиков в тот год поработил город. С холодных рук января можно было взять все. Теплое «солнце», которое набирали в шприцы, а затем, впускали в усталые вены, разбавляя грязную кровь каким-то непонятным ароматом, таблетки, травку. Эти волны забирали умы, целые жизни, но молодежь все шла, в надежде оторвать заветный кусочек рая. Глупые головы выбирали тяжелые наркотики, а потом гробы уходили в неизвестном направлении. Жить в красочном мире, последний раз глотая воздух. Стоит ли он того? «Солнце» грело лучше, чем самый теплый плед в эту холодную зимнюю стужу. Но молодые люди старались держаться подальше от подобных вещей, предпочитая немного веселья, что засыпалось в сигареты, а потом превращалось в туман, улетавший вверх, к железным трубам заводов, питавшим небо своим смертоносным дымом.


          Молодые люди, недолго думая, направились к старенькому, заброшенному дому. Его так и не достроили. Там часто собиралась молодежь, чтобы проникнуться эйфорией красоты и звуков. Но зимой тут было тихо. Лишь легкие шаги ребят подхватывал ветер и нес через бетонные столбы ввысь по этажам, завораживая великолепным хрустящим шумом. Дым поступал в легкие, а в глазах горело небольшое пламя. Этот туман наполнял рот, а затем, тонкой струей покидал тело, принося в него ту самую капельку радости, веселья. Доза стыда, но она всегда так сладка. Этот великолепный аромат, что пронзает разум. Выдох, и пусть глупая планета почувствует приход, остановит свой унылый механизм и даст людям спокойно уснуть под колыбельные песни холодного января.


          - Ну, как тебе первый рабочий день? – улыбаясь, спросил Картер, как только молодые люди покинули плен заброшенной многоэтажки


          - Хм. Знаешь, продуктивно, хорошо. Чувствую себя неотъемлемой частью команды – Джимми громко засмеялся.


          Они еще долго бродили по вечерним террасам, пока не уселись на лавочку под большим навесом. Холод пронзал тело, а «веселье» практически покинуло разум.


          - Ну, как там, в колледже? – нарушив минуту молчания, спросил Джимми, отвлекая Картера от его мыслей


          - Отлично. Все идет своим чередом. Сам-то не жалеешь о том, что ушел?


          - Как тебе сказать? И да, и нет – парень пожал плечами – Знаешь, это, словно вызов себе. Риск, если угодно. Не мое это, Картер – Джимми закурил сигарету – Не знаю. Все было не так. Каждый день эти люди, толпы блуждающих зевак. Только и умеют впитывать воздух в свои легкие, знакомиться для одноразовой «любви», превращать пищу в дерьмо, слепо веря в то, что их жизнь чего-то стоит. А что им даст эта учеба? Диплом и воспоминания? Вот поэтому я и ушел. Не стоит вообще у меня такое спрашивать, Картер. Каждый должен уметь сделать выбор. Человек без права – оболочка, не более. Так что давай забудем эту тему, мне неприятно что-либо говорить. Хорошо?


          - Думаешь, тебе будет легче без образования?


          - Картер – громко произнес Джимми – забыли эту тему!


          Великие истории начинаются с ошибки. Одно решение ведет за собой другое, и так дальше, длинной цепочкой событий. Это, словно состав локомотива. Так медленно, по вагончику, собирается чудо, которое пронзает воздух, набирая бешеную скорость по скользким рельсам. Неверное движение – ад. И каждый вагон везет в своих рамках сотни людей, подобно тому, как события приносят за собой мысли. Им всем по пути. Они выйдут на станции, собираясь в хаос. Гул, крики, вопли. И в каждой мысли своя эмоция, проносящая дикий ужас, грусть. А как же душа? Она стоит на рельсах, собирая в себя страх и ненависть, ожидая того момента, когда острый нос локомотива коснется ее тела, бешеным ударом чувств, размажет его по рельсам, одаривая мир кровавой кашей, перекрыв воздух в усталых легких. Она не может уйти, не избежать удара, не спасти жизнь, не жертвуя чем-то высшим. Это и был тот риск. Джимми даже не подозревал, что путь его локомотива только начинается, и лишь пара вагонов собраны им с усталых станций, а люди все заходят, ищут свои места. Душа впервые встала на рельсы. Не сейчас. Уже давно, еще в утробе матери, но парень поймет это позже, когда свинцовый занавес закроет шторы его театра. А сейчас, лишь стук тяжелых колес едва слышен из-за горизонта, в котором уже давно утонуло то радостное солнце.


          Парни еще долго сидели на лавочке, перебирая разные темы, громко смеялись, пели какие-то песни, вернее твердили цитаты из них. Часы не щадили ребят, усиливая мороз в разы. Вскоре, Картер посадил свое промерзшее тело в, пропахший потом и табаком, салон такси, и металлический гроб увез его от Джимми, оставляя на дороге следы шин и мерзкий запах бензина, перемешанный с зимним бодрящим воздухом. Парень медленно шел в сторону дома, наслаждаясь красивым звездным небом и музыкой, которая лилась в его уши, лаская слух. Джимми жил на окраине города, далеко от всех неоновых витрин, шума, громкой музыки и клубов. Именно поэтому, здесь было так легко, а небо рисовало узоры мириадами звезд. Это так странно.


          В квартире пахло приятным ароматом духов. Дверь в комнату Кэтрин была закрыта, и Джимми не стал тревожить сестру. Включив монитор, он переоделся и лег на кровать. Большими черными буквами на синем фоне появилась надпись: «Новое письмо». Парень, легкими нажатиями по клавишам, поспешил открыть его.


          Ведьма: «Привет. Где тебя целый день носит?»


          Джимми винил себя за то, что вовсе позабыл о Саманте, о той самой девушке, которая вчера спасла его жизнь, явившись своеобразным ангелом. Она ворвалась в судьбу, разрушив все эти мокрые полосы соли. Парень тут же поспешил ответить.


          Джимми: «Здравствуй. Да сегодня первый рабочий день был. Устал жутко. А ты что, скучала по мне?»


          Ведьма: «Да. Неужели, ты до десяти часов трудился сегодня? Это, что за работа-то такая? Или обманываешь меня?»


          Джимми: «Трудился до шести. Потом пришел домой, покушал, в душ сходил и отправился встречать Кэтрин, помочь ей донести пакеты»


          Ведьма: «Интересно. Кто такая Кэтрин?»


          Джимми: «Сестра, помогал ей. Ревнуешь что ли?»


          Ведьма: «Нет. Ну, может, совсем капельку. А чем помогал-то?»


          Джимми: «Да она с работы шла, сумки тяжелые, пришлось помочь. И вообще, я целый день скучал по тебе»


          Обман – ловушка для глупцов. Болото, которое затягивает все сильнее, стараясь обездвижить, загнать в угол проблем и оставить там одного против звериных оскалов судьбы. Как много людей попадаются в его изощренные сети? Ложь во благо? Хм. Чепуха и только. Нет такого понятия. Его придумали ублюдки, попавшиеся на обмане. Лишь течение времени сделало из этого выражения какой-то идеал. Бросьте. Каждый понимает, что нет этого. Ложь остается ложью. Других вариантов нет. И плевать, как вы трактуете свои поступки. Обман – совершенство. Тонкая игра на порядочном лице общества. Пожалуй, самая тяжелая нить вашей жизни. Стоит полюбить эти роли, и они прибьют вас, словно муху, оставив лишь жалкие капли крови! Но для Джимми, обман – избавления от многих расспросов и проблем. И так жаль, что он не был осторожен, впиваясь в клочки выдуманных действий.


          Ведьма: «Я тоже скучала. Слушай, а ты можешь прислать свою фотографию? Очень интересно, как же выглядят поэты»


          Джимми: «Я не люблю фотографироваться. У меня нет ни одной картинки, кроме детских. Так что, извини»


          Ведьма: «Почему не любишь?»


          Джимми: «Я некрасивый, страшный, нефотогеничен. Думаю, я ответил на твой вопрос. А вот, ты, можешь прислать свою фотографию?»


          Ведьма: «Нет. Увидимся, и сам полюбуешься. Так будет честно»


          Джимми: «А мы встретимся?»


          Парень, затаив дыхание, ждал ответа. По каким-то странным причинам его сердце бешено стучало в груди, выбивая, словно по нотам, музыку, пугающую и завораживающую. Парень даже забыл о Челси, о ее изменах. Сейчас его волновали эта минута и буквы, которые должны были высветиться на экране ноутбука, расстреливая мечты, иллюзии, фантазии. Дыхание сбивалось, Джимми не мог усидеть на месте. Звонкий сигнал вылетел в пределы комнаты, он разбивался об стены, как сонные яхты пьяных капитанов врезаются в прибрежные скалы, освещенные подобием маяка, злые шутки Луны. Парень поспешил открыть письмо.


          Ведьма: «Это зависит от того, где ты живешь»


          Джимми: «Город С.»


          Ведьма: «Ну, значит, увидимся. Я в Ф.»


          Джимми: «Круто. Я так рад. Знаешь, Б. – идеальный город для нашей встречи. Ровное количество километров до него, только с разных сторон. Я так рад, правда»


          Ведьма: «Я не знаю. Незнакомый город, к тому же я тебя даже не видела. Вдруг, ты маньяк какой-нибудь. К тому же у меня сейчас работа, дела. Моя подруга живет в пригороде Б., я к ней собираюсь перебраться, чтобы работенку лучше найти. Все-таки Б. больше, чем моя деревня. Это под вопросом еще, но, думаю, на днях все станет ясно. Ты меня даже не видел. Вдруг, я страшная? А так и есть»


          Джимми: «Я знаю Б., как свои пять пальцев. Я в нем часто бываю, так что одной проблемой у нас меньше. А когда ты к подруге собираешься?»


          Ведьма: «Что-то ты про «страшная» пропустил. Ха. Не знаю еще. Скорее всего, в середине февраля, числа пятнадцатого»


          Джимми: «Внешность человека не играет огромной роли»


          Ведьма: «Почему?»


          Джимми: «Главное душа. Внешность лишь оболочка, не более.


          Ведьма: «Откуда ты знаешь мою душу? Поверь, она ужасная. В ней слишком много кошмаров»


          Джимми: «Понимаю. Не знаю. Мне нравится общаться с тобой, полностью окунаться в тебя этими вечерами, думать о тебе»


          Ведьма: «Но мы знакомы всего-то пару дней. Хотя, давай забудем эту тему. Лучше расскажи мне, что за работа. Интересная?»


          Джимми: «Нет. Продавать спортивную одежду»


          Ведьма: «С каких пор ангелы торгуют? Ха. Слушай, уже поздно, я могу уснуть. Поэтому, если не буду отвечать, то все, вижу сны. Так что заранее тебе сладких снов. Целую в щечку»


          Джимми: «Да я и сам собирался спать»


          Ведьма: «Значит, решено, желай сладких снов и топай на боковую»


          Джимми: «Погоди. Дай мне свой номер телефона, чтобы я мог позвонить тебе завтра с работы, все равно там дел немного, зато есть свободное время. Например, когда пойду курить, можно будет поговорить. Услышу твой голос»


          Ведьма: «У меня некрасивый голос»


          Джимми: «Позволь мне это решить, пожалуйста»


          Девушка оставила свой номер телефона, молодые люди попрощались, и Джимми погасил монитор. Он долго лежал с открытыми глазами, изучая каждую линию на потолке. Это было прекрасно. Небрежные контуры соединялись в великолепные рисунки, зомбируя сознание, но боги сна все еще молчали, не били ладонями по лицу и глазам. Джимми вновь достал свой дневник, взяв в руки карандаш, парень сделал запись:


          «14 января 2011 год


          Чувства.


          Внешность не играет роли? Фраза мечтательных романтиков! Кто вы без красивого лица? Хороший человек?! Добрый и отзывчивый? Интересный? Да всем плевать! Первое впечатление считывается с лица, как эпизод. Один не точный эскиз природы, и твой внутренний мир никому не нужен. Невозможно быть идеальным! Лишь единицы не видят этого. Остальным плевать на ту грязь, что засела глубоко в душе. Эти отношения на лицах не доживут и до утра, но именно к ним и стремятся люди! А я? Наверное, такой же. Стыдно.


          Представь, Саманта попросила фотографию. И что мне ей отправить?! Вспомни, как начиналась болезнь объективов. Я ограждал себя каждую минуту, старался убежать от этих вспышек, пока окружающие смеялись и весело кричали «еще». Но почему я так боялся?! Все эти годы глаза ненавидели отражение в чертовом зеркале! Я чувствовал, как готов удавить эту тварь! Иногда, казалось, что монстра невозможно любить, и, видимо, это правда, судя по тому, как поступила Челси.


          Я думаю, фотография забирает часть души, те счастливые моменты, которые успела зафиксировать в фокусе камер. Как тонкая великолепная работа хирурга, который нежными движениями разрезает тело, выпуская потоки багровой крови, капающей на холодный пол операционных палат. Он так аккуратно отделяет счастливые опухоли, оставляя душу, измотанную и печальную, опустошая ее, словно вишню от кости. И в этих фокусах так мало волшебства. Небрежные швы, наложенные поверх кровоточащих ран, когда-нибудь порвутся и бросят тело умирать, наблюдая, как из него выходят последние капли жизни, доброты, человечности. Холодный труп – пиджак для шкафа в виде гроба. И так печально это все.



Я видел ангелов и видел бесов,


Я видел ад и видел небеса,


И даже труп бывает весел,


Когда без стука врывается весна.


          Уже поздно. Мне пора. Завтра еще один день. Спасибо, что снова выслушал меня, опустошил до дна».


          Очередной день на работе оказался таким же скучным, как и предыдущий. Лишь мысли о вечере не давали парню покоя. Он ждал, когда сможет окунуться в мир, где только они, вдвоем. Это так странно. Казалось бы, молодые люди даже не были знакомы лично, но какая-то непонятная нить тянула все ближе, соединяя их тела и души. Очереди глупых людей смотрели внутрь павильона, как психологи заглядывают в огромный мир больных, создавая в нем новые истории, раскрашивая монотонными красками и наполняя смыслом. А сколько их? Тех самых миров. Джимми чувствовал себя неловко, улавливая взгляды этих людей. Казалось, он был лишь объектом, ненавистной деталью в механизме, который подавал обществу кислород теплых чувств, пока его мерзкое тело билось в конвульсиях в периметре больничной палаты. Всего лишь шестеренка. Одна незначительная деталь. Оригинал.


          Джимми закрыл двери магазина, погасил свет, чтобы его тело никто не увидел, и сел за стол, прокручивая ручку в своих руках. В любую минуту могло приехать начальство, но парня это не останавливало. Он сидел внутри стеклянной коробки, глаза были закрыты, а разум уже давно покинул усталое тело, пустившись в долгий путь в страну грез и фантазий. Впервые в жизни Джимми зашел так далеко в своих мечтах.


          Парень представлял огромную сцену, тысячи ярких прожекторов устремлены в самый центр, освещая крепкие доски, пронзая своими лучами его отдаленную фигуру. Тысячи людей в огромном зале, как капельки крови в организме, которым там тесно, но они не могут выйти, тая где-то в фантазиях. Толпа что-то кричит, хлопает в свои ладони, не отрывая взгляда от яркого света. И во всем этом море, Джимми, словно отдельная фигура, маяк среди плещущихся волн, большими тяжелыми шагами направляется к стойке посреди сцены, чтобы сказать, подарить, вырвать из себя эти строки, отдать их многотысячной толпе сонных зевак, приукрасив уставший разум общества. И вот он, при громких воплях стада, тихо, едва заметно, открывает тетрадь, выпуская вверх прекрасных птиц, которые слетают с чистых листов, кружась в знакомом танце, стремясь вырваться туда, где нет каменных оков, к небу, что нежно, словно теплыми руками, хранит в себе солнце. Глаза улавливают буквы, а голос ласкает микрофон, отдавая ему всю душу и привкус соленых рек.


          Все глубже проникая в свою мечту, Джимми видел, как на иллюзорных глазах блестели слезы, а зал, словно вулкан, пылал от тысячи редких огней. Тишина. Последний стих, как патроны, которые солдаты направляли в небо, расстреливая звезды, чтобы они рухнули с купола этого мира, подарив право на еще одно желание. И сколько строк в сердца этих людей? И снова аплодисменты. Низкий поклон. И красный занавес, будто пелена тумана скрывает утром всю красоту росы, падает вниз, и звук минорной ноты, что создавали все эти стихи, как окончание спектакля, вернее, лишь его антракт.


          Джимми медленно открыл глаза, которые слезились. Страх. Именно он выбивал парня из мечты, показывая то, насколько далеко зашел молодой человек. Джимми взял в руки телефон и набрал номер. Длинные гудки резко сменились голосом:


          - Алло – произнесла девушка.


          Этот тембр, грация. Восхитительно. Такой мягкий волшебный голос. Он так легко проникал в уши, лаская каждую клеточку тела. Одно слово – тысячи эмоций. На минуту Джимми даже испугался. Он не ожидал испытать такое, и не понимал, почему чувствует это.


          - Алло – настойчиво повторила девушка – Вы меня слышите?


          - Да – робко ответил Джимми, боясь спугнуть тот превосходный миг – Я Вам не помешал, мадам?


          - Прекрати – Саманта засмеялась


          - Чем занимаешься?


          - Не поверишь – девушка продолжала смеяться, а ее голос смешивался с каким-то непонятным шумом


          - Что там у тебя происходит?


          - Я еду на велосипеде


          - В январе? С тобой все нормально?


          - Да – Саманта не переставала смеяться – А что тут такого? Я до соседней деревушки и обратно. К тому же, мое тело греет куртка


          - Жаль я этого не вижу – Джимми улыбнулся – Наверное, выглядит очень мило. Слушай, а по какому ты адресу едешь? Я смогу вызвать скорую, а потом тебя буду навещать, обещаю. Поверь, в палатах из бетона и войлока всем найдется место. Особенно тебе


          - Придушу тебя при встрече.


          Какой-то непонятный шум оборвал голос Саманты, колкими ударами пронзив слух Джимми. Парень даже не понял, что произошло. Он вновь набрал номер девушки, но там уже не было ни гудков, ни Саманты, лишь механический голос оповестил о том, что аппарат недоступен. «Наверное, сел аккумулятор» - подумал Джимми, не предав этому особого значения. Его память прокручивала диалог, принося все больше удовольствия. Странно.


          Парень закрыл магазин и покинул торговый центр, отдав свое тело лапам морозного воздуха. Холодный автобус, восемь мгновений, как кадры новых жизней на этих остановках. И сколько судеб вершили эти фонари? Сколько признаний в любви, разрывов, глупых ссор, скандалов, смеха и горя видел каждый метр усталого города? Если бы он только мог говорить. Нам не стоит придумывать сюжеты, когда есть эти сонные улицы. Приди ко мне во сне и расскажи эти тайны, просто шепотом, так легко, отдай свои секреты.


          Джимми зашел домой, и все та же схема набирала свои обороты. Ужин, разговор с Кэтрин, звонок Картера. А затем, холодный январь, старая многоэтажка, дым, эйфория, сквер. Но мысль о Саманте не отпускала разум Джимми. Он даже не задумывался о том, что ему говорил Картер, отсеивая его слова, как ненужный мусор, словно общество старается выбросить неугодные для него законы, но они все равно остаются, заставляя смириться с глубиной потрясающего разума. Какая-то странная грусть витала в воздухе, пронизывающим холодом. Телефон в кармане парня странно заиграл, и Джимми поспешил посмотреть, кто его тревожит. На экран падали снежинки, вальсируя в танце, будто птицы играются в небе, стараясь спрятать свой взор от палящих лучей солнца.


          Саманта:


          «Извини. Я упала с велосипеда, пока с тобой говорила. Содрала колено, но в этом нет ничего смертельного. Ты, наверное, встречаешь сестренку? Не буду мешать. Как придешь домой, дай знать. Жду».


          Не обращая внимания на какие-то красочные описания Картера, Джимми поспешил тут же ответить ангелу.


          Джимми:


          «Да. Уже встретил, идем в сторону дома. Упала? Это плохо. Но хорошо, что только колено. Я скоро напишу. Скучаю по тебе. Целую в щечку. Жди».


          Улыбка засияла на лице парня. Он весело и очень бодро начал разговаривать с Картером, да так, что тот был шокирован резким оживлением друга. Хоть вечер еще не закончился, мыслями Джимми был уже дома в теплых объятиях постели, никотина, чая и диалога с Самантой. Парень настолько сильно хотел оказаться в бетонной ловушке, что его разум начал склонять собеседника к той же мысли. Распрощавшись с Картером у подъезда своего дома, Джимми поспешил попасть в квартиру. Затем комната, музыка, чай и блеклый свет монитора, на котором уже ярко горела надпись: «Новое письмо».


          Ведьма: «Долго ты сестренку встречаешь»


          Джимми: «Устал ужасно. Добрый вечер. У нас холодина, снег стеной. Это был долгий поход. Такое ощущение, что я стал полярником. Ха. Как твое колено, снежная королева?»


          Ведьма: «Не люблю королев. Они старые и страшные, а мой разум уверяет меня в том, что я еще не такая»


          Джимми: «Хорошо. Принцесса подойдет? И ответь на мой вопрос»


          Ведьма: «Смутил меня. Побаливает немного, но к утру пройдет. Видел бы ты, как я летела, катилась в какой-то овраг»


          Джимми: «Смешно. Я бы все отдал, чтобы это увидеть»


          Ведьма: «Даже душу? Мне? Тут должен быть дьявольский смех. Слушай, я сейчас ужин себе приготовлю и вернусь. Хорошо?»


          Джимми: «Жду»


          Парень откинулся на кровати, прикрыв усталые веки. Эйфория добивала глупыми картинками, как прибрежный песок давят огромные волны. Редкие улыбки, а затем лишь тишина. Воображение вновь рисовало какие-то незнакомые ландшафты, окутывая их туманом соседних снов. Мир грез снова заключал в свои цепкие объятия разум молодого человека. Джимми все глубже проникал в мечты, разрывая их тело на сотни маленьких кусочков, создавая путь. Его глаза улавливали блики усталых фонарей, которые тянулись длинной чередой куда-то вдаль, освещая заснеженную трассу, мерцающие вывески маленьких придорожных магазинчиков, в которых, по своему обыкновению, закупались водители огромных фургонов, спешащих доставить свой груз, чтобы люди вновь радовались, по сути, ненужным вещам. Сам же парень бродил по какой-то непонятной местности, похожей на стоянку машин, забытых и пораженных налетом мерзкой ржавчины. Не было ни людей, ни звуков, ни шорохов, казалось, не хватало даже воздуха. Джимми слышал свое учащенное сердцебиение, которое, отрывистым дыханием, сносило мысли, собирая их в однотонную массу, как люди, жаждущие смены власти, выходят на площади, сливаясь в стадо, без идей, эмоций и смысла. Белые перчатки покрывали его руки, рисуя контуры кожи, шрамов, а блестящие черные туфли оставляли неровные следы на покрывале неба, с огромной силой рухнувшее на землю, принеся холод в этот мир. Уголек тлеющей сигареты, зажатой в зубах, освещал лишь часть грубого лица.


          Зачем он тут? Кто он в этой мечте? Парень все глубже проникал в свою фантазию, оставаясь в ней налетом табака. Этот путь приносил в его сердце покой и радость. Реальность перестала существовать. Этот мир, вокруг его тела, рухнул, так и не успев загореться пламенем сердца. Но он все еще имел свою мощь.


          Резкий звук, словно канат, опоясанный вокруг талии, вырвал Джимми из бездны его фантазий. На мониторе мигало сообщение:


          Ведьма: «Я вернулась»


          Джимми: «Слушай, а ты училась на ветеринара?»


          Ведьма: «Конечно. А что?»


          Джимми: «И как проходила учеба? Что интересного было? Расскажи мне что-нибудь. Хочу, как можно больше, узнать о тебе»


          Ведьма: «Это было веселое время. Представь, мы уходили в лес дня на два, жгли костры, пели песни, пили, спали там в палатках. Каждый день запах костра, впечатлений, приключений. Мы часами просто сидели, не говоря ни слова. А потом на учебу. Преподаватели были в шоке. Представь, ты стоишь у доски, вбиваешь знания в людей, а тут в кабинет вваливаются три, четыре тела, пьяных, пропахших костром, табаком, под глазами синяки. Нас даже выгнать хотели, но не удалось. Мы же учились все-таки. К тому же, я на очень хорошие оценки шла. Но это не удивительно. В школе была прилежной ученицей. Даже не верится»


          Джимми: «А потом уехала из родного города, и вот свобода?»


          Ведьма: «Типа того. Теперь улыбка сияет на лице. Надо будет к друзьям съездить. Ну, конечно, после встречи с тобой»


          Джимми: «Поверь, я очень жду этот день. Постой, ты пьешь?»


          Ведьма: «Да. Каждый день. Шучу я, а то еще не так поймешь. Бывает, люблю расслабиться. Только, когда я под этим делом, то лучше бегите все. И вообще, рассказывай ты. Давай, что-нибудь о себе»


          Джимми: «Живу с сестренкой, начал трудиться, пишу стихи. У меня скучная жизнь»


          Ведьма: «Да уж. Умеешь ты описать. Почему с сестрой? Где родители?»


          Джимми: «Мама живет в другом городе, отец тоже. Они в разводе. Она предлагала переехать к ней, но, знаешь, тут мне удобнее. Здесь все друзья, мысли, воспоминания. В общем, я на своем месте»


          Ведьма: «Тебе завтра на работу? Или начались выходные?»


          Джимми: «У меня график два дня через один. Но так, как я только начал трудиться в их фирме, мне придется работать три дня, а потом только выходной. Но это не беда. Теперь я тебе могу писать всегда. Если, конечно, еще не надоел»


          Ведьма: «Именно так. Все. Не хочу больше с тобой разговаривать. Завтра подаю на развод, детей заберу. Шучу. Конечно, пиши. Мне нравится»


          Джимми: «Не шути так, юная леди. У меня чуть сердце не остановило свой бег»


          Ведьма: «Ха. Глупый. Слушай, мне, наверное, уже пора. Завтра тяжелый день. Приедут какие-то комиссии, будут что-то смотреть, выяснять, спрашивать. В общем, жуть. Поэтому я хочу выспаться»


          Джимми: «Конечно. Я завтра раньше домой приду. Будет больше времени, чтобы поговорить. Ложись спать. Самых великолепных сновидений тебе, малыш. Целую. До завтра. Я уже скучаю».


          Получив ответ, молодой человек закрыл ноутбук, взял в руки тетрадь и карандаш. Он долго думал, прежде чем что-либо написать. В его глазах мелькали мысли, как в свете фар несутся километры. Джимми прислонил стержень к чистому листу и, медленно, аккуратно, начал выводить какие-то буквы и цифры.


          «15 января 2011 год.


          Грезы.


          Здравствуй. На часах уже двенадцать, а я все не сплю. Не знаю. Какие-то вопросы не дают мне уснуть. А я вновь сегодня летел в фантазии. Так далеко я еще не заходил. Мой разум чувствовал запахи, слышал все эти шумы. Фантастика. Мне так нравится проникать в эти миры, в них так тепло и уютно. Лишь там я могу убежать от реальности, скрыться в каплях дождя, иллюзии снега. Как умелый фокусник, пробиваться среди туч, чтобы увидеть великолепный звездный пейзаж. Беги. Это, словно сон, но именно ты там хозяин. Так просто. Щелк. Твоя жизнь совсем другая. Без переживаний, серости и грусти. Если человек – творец, то грезы – холст. Нарисуй свой мир, чтобы люди бежали едва слышно. Ты – Бог. Создать планету за семь дней? Бред. Дело одной секунды. Там даже звезды подвластны тебе, как пепел сигарет танцует под музыку ветра. Грезы с такой легкостью поддаются мне, даже не приходится искать ответы на защитные коды механизма. Так просто. Я могу нарисовать дом, затем снести его. Ха.


          Интересно. Как глубоко человек может уйти туда? Как сильно, он жаждет убежать? И что там? Миллионы красок, тысячи холстов, сотни пейзажей и десятки жизней. Постановка – фокус. Антракт – занавес. Жизнь – иллюзия. Мне так спокойно. И я все чаще там. Словно подводная лодка, которая разрезает своим железным телом мягкую материю воды, оставив для воздуха лишь край своего корпуса, но вскоре исчезнет полностью, мое сознание рвет мир грез. Пусти меня глубже, молю. И вновь каюты на замок, закрыть все люки. Внимание! Мы начинаем погружение! Прекрасно.


          Мечты не уходят, когда жизни перекрывают воздух. Они остаются где-то глубоко, в синей пучине фантазии. Тело потеряет способность дышать, но не перекроет грезам воздух. Быть может, однажды.


На один шаг ниже неба,


Оставят меня мои сны,


Уложив в руки лишь веру,


Раскрасят маслом холсты.


.


Я там буду свободен,


От чувств чужих людей.


Сотни прекрасных мелодий,


В тысячи серых дней.


.


Облако спустит лишь петли,


Дабы перекрыть кислород,


И пальцем укажут дети,


На мертвый подвешенный сон.


          Слишком странные стихи, но они мои. Прими их или выброси в урну. Это неважно. Ведь ты всегда готов впитать мою душу».

Глава 3. «Холод зимнего солнца».


          «1 февраля 2011 года.


          Сутки.


          Я вновь открыл свои глаза. Еще один день. Скользкий, холодный. Да уж. Но есть одно отличие. Январь дожил свои последние минуты и, на протяжном хриплом крике смерти, оставил свое наследие февралю. И так прекрасно, когда в первый день нового «часа» светит великолепное холодное солнце. Это символично. Лучше бы оно катилось вниз с ледяной горы горизонта. Пейзаж за окном – картина. Серебряный снег сверкает на лучах солнца, переливаясь, создавая новые миры. В каждом миге чувствуется решительность. Скоро планета снова проснется, а пока насладимся звездами в небе, что лежит на грязной почве.


          Устал просыпаться с грустью. Не понимаю, откуда она. Но что-то сверлит грудь, стараясь дойти до сердца, остановив его бег. Эти серость квартиры, скудность прохожих лиц – частицы механизма. Они так безмолвны, но всегда рядом. Каждый час. А утро ведь не бодрит. Поймал себя на мысли, что мне хочется одиночества. Залечь в кровать до выходных и смотреть в глупый потолок. Плевать. Чувствовать, как зима заполняет вены, греться в ее холоде, смотреть в окно, из которого сильно дует ветер, и курить, выдыхая облака никотинового дыма. Не выйдет. Моя душа – надежда на завтра.


Кто увидит мое лицо,


Погрузившись в море тоски,


Ускользнут, будто песок,


Не дожив свои глупые дни.


.


Я под маской дождя не промок,


Не откроюсь вашим мирам,


И по телу небрежный мой ток,


Заставляет меня умирать.


.


Ваша фантазия так беспредельна,


Я образ вам дал в этих стихах,


И кто - то уже рисует на стенах


Багровыми красками мои глаза


.


Это просто игра - "ты меня придумай"


Или беги с этой планеты,


Закрытый психоз уже не преступен,


А ты нарисуй маслом портреты.


.


          Еще один глупый стих. В последнее время их стало слишком много. Мне нравится писать. Эти рифмы, грация, которой я пытаюсь добиваться, кружат голову, уверяют меня в таланте. Так жаль, что в людей уже не верят. Плевать.


          С Самантой все великолепно. Мы общаемся, делимся впечатлениями. Боюсь предположить, но, мне кажется, в ее душе так много боли. Слишком много моментов не дают мне покоя. Но зачем тебе знать о них? Не сейчас.


          И снова ты. Выслушал. Выстрадал. Вырвал все то, что лежало у меня в душе. И вот я. Выжатый, как лимон, который потерял последние капли сока. И эта кислота капает на пол, оставляя лишь влажные следы, бледные и едва заметные. Как мысли, что глубоко внутри меня, впадают в море твоих букв, чистых холстов, освобождая звук. Голос чистого разума. Я еще даже не встал с постели, а уже весь в тебе. Скажи хоть слово! Мой безмолвный свидетель. Друг с тысячей фобий. Всего лишь тетрадь, которая поглотит душу, восстанет из пепла в лице человека, знающего мир».


          Джимми отложил тетрадь, прикрыв сонные глаза. Предстоял тяжелый день. Двенадцать часов на работе, которая уже по горло достала парня, все эти взгляды на него, беспокойные прохожие, сотни безмозглых тварей. Да еще и день рождения Кэтрин. Именно поэтому Джимми мечтал, чтобы грядущие сутки прошли быстро и незаметно. Он ненавидел подобные вечера. Все эти праздники, словно лупа, пропускающая через стекло лучи солнца, выжигает траву, письмена на гнилых досках, уничтожали душу парня. Приезжали все. Начиная с матери и заканчивая дальними родственниками, которых Джимми и видел-то пару раз в своей жизни. И каждый вечер, один и тот же сценарий. Будто его планировал режиссер, снявший ни один десяток скучных однотипных фильмов. И все, всегда начиналось с веселья. Громкие тосты, застолье, алкоголь, шутки, рассказы о молодости и о том, как быстро летит время. А заканчивалось как? Нервы Джимми, крики, ругань, ссоры. И вот уже парень вылетает из дома, чтобы оказаться плевком на лице города! Все эти упреки, размышления, так сильно давили на Джимми, взрывали его душу. Иногда, казалось, они его ненавидят! Но за что?!


          Предстоящие сутки очень пугали парня. А как без них? Джимми медленно поднялся с кровати. На кухне летал аромат крепкого чая, а Кэтрин уже собиралась на работу.


          - Доброе утро, Джимми – раздался голос девушки


          - Для кого как, Кэтрин – парень подошел к сестре – С днем рождения, дорогая. Ты знаешь, что я не умею говорить пожелания, не хватает эмоций во фразах. Просто будь самой счастливой во всем этом мире – Джимми поцеловал девушку в щечку и крепко обнял, положив голову на ее плечо


          - Спасибо – улыбнувшись, ответила Кэтрин – Я сегодня вернусь раньше с работы. Смотри, не задерживайся. Я хочу, чтобы ты был тут, когда все соберутся. Хорошо?


          - Я постараюсь, Кэт – парень подмигнул сестре, нарисовав глупую улыбку на своем лице – Счастливого дня на работе


          Дверь тихо скрипнула, и февраль забрал еще одного человека. Горячий чай, крепкие сигареты, открытые окна и глупая музыка. Февраль, словно последний выживший день недели, оставался спасительным кругом, гранью, отделяющей Джимми от мерзкой весны, в которой парень терялся каждый год, закрываясь в себе до самой осени. Шесть месяцев покоя. Зима, осень. Когда дни не имеют минут, их заменяет стук усталого сердца. Гармония. Тишина. Ностальгия. И эти сонные цепи, в которых глупые дети замыкают контакты, чтобы ток прошел, спалив весь мир дотла красотой грустного огня. Листья, как пламя, затем снег, как пепел. Природный крематорий. И если весна – детство, а лето – юность, то осень – пылающая старость. И как сильно Джимми ждал этих моментов. Желание – патрон, готовый влететь в голову, разукрасив миг, освободив все мысли. Разбег, миг, прыжок, искусство. И сколько мыслей в голове кружил февраль. Они преследовали Джимми везде. И в это утро он не смог отвлечься, напихав карманы чувствами, которые не дали ему насладиться долгой дорогой до работы.


          Зайдя в торговый центр, Джимми нашел нужный павильон. Еще один долгий день на работе, которая очень сильно раздражала парня. Все эти люди, шныряющие туда, сюда, приносили лишь ненависть в его душу. День на месте труда не задался с самого утра, как только Джимми открыл дверь магазина. В принципе, такое начало этих долгих часов ожидало парня семь дней в неделю. Невозможно было описать это состояние. Джимми казалось, что все, проходящие мимо люди, смотрели на него своими осудительными, черствыми глазенками, прожигая душу насквозь. Как вулкан, что мирно и долго спал на усталых плечах гор, но был тронут неосторожной природой. Она нарушила его сны, где он был так счастлив, прекрасен, великолепен. И злость, которая так глубоко пряталась в его душе, порывами горящей рвоты показывала миру ненависть, сжигая все на своем пути, оставляя лишь пепельный след великой цивилизации. Получи! И ваши молитвы уже не спасут! Бог еще в отпуске! А эта ярость уничтожит красоту маленьких деревушек, поселков и неоновых городов, что так ярко светят в небо, загораживая прожекторами мириады талых звезд!


          Парень уселся на мягкий стул. Этот долгий день начал свой отсчет. Через прозрачные большие окна магазина, Джимми видел, как куда-то вдаль уходили люди, спешащие показать глубину своих намерений, признаться в грехах или сотворить новые. Жалкое стадо. С другой стороны, сотни ног истоптали красный ковер, оставив на нем мокрый след, как письмена дарят чувства книгам истории, которые вскоре перепишут политиканы, нарисовав новые даты и факты.  Каждый прохожий, все сильнее просверливал парня своим тяжелым взглядом, стараясь коснуться сердца, чтобы остановить его легкие удары.


          Зло переполняло с каждой секундой, и в голове Джимми, словно каким-то хриплым голосом, пролетали слова:


          «Хватит на меня таращиться! Блин, ну что же они все время на меня смотрят? На своих детей обратили бы внимание!»


          На дальнем стекле, через которое просвечивался весь холл, находилась небольшая точка, от нее короткими линиями протекали трещины, как след, оставленный на замерзших лужах. Это являлось своеобразной мишенью, она двигалась в зависимости от угла обзора, то есть Джимми мог управлять ее уровнем. Для этого парню стоило лишь прищурить один глаз.


          И пусть это выглядело по-детски, но воображение Джимми явно так не считало. Оно лишь выдумало игру, которая должна была уничтожить долгие, скучные часы. Суть всей затеи была в том, что точка на стекле являлась мишенью, а десятки, проходящих мимо, людей целями. Ничего интересно, но только не для Джимми. С каждым новым выстрелом, игра приобретала краски. Головы слетали с плеч прохожим, как пробка прыгает с бутылки, открывая путь багровому фонтану крови, который своими каплями попадал на запотевшие стекла. Тела падали, люди бежали с криками о помощи. Сюжет, словно в фильме, разворачивался все больше, с каждой секундой пребывания в воображаемой вселенной. Здание окружали, но Джимми, словно неся свой манифест, продолжал отстреливать людям руки, головы. Мясо и кровь наполняли коридор все большими потоками багровой жидкости. Так молодой человек продолжал еще долго, пока его «игру» не прервала молодая девушка, подошедшая к кассе, держа в руке спортивные штаны синего цвета.


          - А где их можно померить? – улыбнувшись, спросила она


          - За той ширмой – парень показал пальцем в угол магазина, где стояли примерочные кабинки


          - А у вас есть все размеры? – застенчиво произнесла девушка.


          Джимми лишь кивнул головой, прокручивая в голове сотни мыслей, путей, не отрывая взгляда от небольшой точки, которая, словно липкая лента заковывает мух в свои объятия, гипнотизировала парня, ожидая его возвращения в мир грез.


          Вскоре, девушка расплатилась за товар и исчезла из магазина, как снег, что тает по весне, оставив на полу десятки мокрых следов. Джимми вновь медленно сел на стул. Он закрыл глаза, стараясь снова вернуться в мир, где нет рамок и порядка, красоты и уродства. Планета грез кружилась где-то в холодном космосе, одиноко и молчаливо, ожидая новых кораблей, флагов и экипажей, опоясывая себя магическими кольцами. Джимми искал, плутал в звездных путях, но так и не смог выйти на нужной станции. Он не нашел планету грез. И точка на стекле уже не была мишенью. Всего лишь дырка с кучей трещин, и не более того.


          Этот вечер за окном автобуса был пропитан какой-то непонятной магией. Невероятная атмосфера разрезала морозный воздух. Джимми уселся на самом последнем кресле, вдали от всех этих людей. Почему-то он всегда так поступал. Парень не мог находиться впереди, ему постоянно казалось, как чьи-то глаза пристально наблюдали за ним, и от этих странных чувств, становилось неловко. В наушниках лилась музыка, лаская слух, придавая все больше эмоций, которыми дышала душа. Джимми мечтал, чтобы этот путь до дома никогда не заканчивался. Пусть он лучше идет по кругу, даже не меняет пейзажей, но там было тепло и уютно. Сонные люди входили в салон, грели ладони, платили за билеты и, мирно так, дышали на окна, оставляя капли воздуха тем, кто займет их место, чтобы они могли жить. Снег устало падал вниз, кружась в великолепном вальсе под светом ярких фонарей. Эти лампы, как прожектора театра, освещали сцену, где музыка, и пары в белых костюмах рисовали новые спектакли для неблагодарных зрителей. Упасть на землю и разбиться, соединяясь в однотонную массу. Как люди, которые когда-то мечтали, кружили в танце, целуя свои грезы, но время сыграло антракт, обрезав крылья, выключив мелодии ветра, бетонных домов, тихой свободы, заставив сорваться вниз и стать одним из механизма человечества, без чувств, эмоций и души. Однотонная масса глупых тел. И чьи-то подошвы грязных ботинок раздавят людей, как власть. Прожить долгие часы, став однотипным небом. А затем, с приходом весны и палящего солнца, растаять, проникнуть под грязную землю и сгнить. Разве это жизнь?


          В окне квартиры горел свет, мелькали тени, а значит, родственники уже приехали. Это пробирало ознобом. Джимми закурил, стоя около подъезда, оттягивая момент, когда увидит их глаза, услышит эти речи, упреки и рассуждения. Парень заранее готовился уйти. Наверное, он бы и не проник в квартиру, если бы не день рождения Кэтрин. Джимми обещал прийти. И сможет ли он сжать всю свою ярость, выслушать все эти речи? Нет. Но он обязан там быть, как не стало бы больно.


          Парень всунул ключ в замочную скважину, повернул пару раз, положив руку на дверь, чтобы толкнуть ее и войти в квартиру, населенную запахами и ненавистью. Еще пару секунд Джимми стоял около двери, собираясь с силами.


          - Пора – тихо прошептал молодой человек и переступил порог дома.


          В квартире горел мягкий свет. Какие-то речи слышались из кухни, гул и шум. Джимми медленно переоделся. Все эти минуты, спасительные шаги секундной стрелки, придавали лишь новых мыслей, непонятных, пугающих и странных. Парень зашел на кухню. Привычная картина. Пустые рюмки на столе, ожидающие потоков алкогольных снов, какие-то салаты, и люди, смотрящие в душу Джимми, немые, брошенные в этом мире, который выколол им глаза свинцовыми спицами солнца. Бред. Улыбки, смех. Гости были изрядно пьяны. Все такие красивые, нарядные. Алкогольные речи текли из их уст, оставаясь в воздухе мертвой тишиной. Иллюзией счастья. И в каждом взгляде, Джимми чувствовал секунды той встречи, диалогов, того, что произойдет дальше. От этого не убежать, не раствориться в забвении зимы, не забыть в пении долгих лет. Наверное, этот страх будет преследовать Джимми ни один год. Все, как и раньше, бег по скользкому льду, стимул, выращенный на капельках бурой ненависти, желание подняться в их глазах. И как часто люди губят свои жизни? Это стремление быть лучшим для кого-то, как сеть, будто грязный родник, убивает глупые мечты. Мы так жаждем одобрения толпы. Но зачем оно нам? Статус? Нет. Лишь желание бесконечного покоя, но в хаосе его нет. Метаться между словами, чужими мнениями, отличиями. И так на протяжении многих лет. Строить пирамиды стыда, видеть в глазах ноты недовольства, но жить, карабкаться вверх, на самый пик человеческих гор. Один неловкий шаг – полет. Медленный спуск вниз, как осенние усталые деревья бросают на мокрый асфальт, пропахший бензиновым сном, свои золотые листья, а затем, дождь и ветер поглощают их в своем искусстве, не оставляя права на жизнь. Минуты – ножи. Подошвы людей и сон.


          - Джимми, как у тебя дела? – слегка пьяным голосом, спросила мать парня.


          Даже она приехала издалека, чтобы побыть тут. Это случалось так редко. Больше было звонков, электронных писем. Но разве все это может заменить нежность родных рук? Вряд ли. Имитация тепла, которая больше похожа на батарею, нежели на солнце. Она всегда начинала этот диалог, перерастающий в долгий спор, крики, ругань. Джимми опустил голову, стараясь спрятать глаза, и ответил:


          - Отлично все


          - Как так? – мама усмехнулась – Не может быть отлично


          - Почему?


          - Потому что ты бросил учебу. Что ты теперь будешь делать?


          - Работаю я!


          - Ха – засмеялся кто-то за столом – Работаешь? Продавец? Ну да, престижно. Учиться надо было. Тебя устроили, помогали, а ты всех бросил в итоге. И ты считаешь это нормально? То есть ты подставил не только себя, но и всех собравшихся


          - Началось – тихо прошептал Джимми


          - А что началось-то? – удивилась мать – Разве не так? Неужели ты сам не понимаешь, как плохо ты поступил по отношению к семье?


          - Это моя жизнь! – прикрикнул Джимми – Что ты в ней забыла?


          Как только парень произнес это, ужас охватил его тело. Он понимал, что будет дальше, как тяжело ему придется. Слова вылетали из круга. Каждый пытался вставить свою лепту в это моральное избиение. Словно аудио система, расставленная по небольшим промежуткам комнаты, атмосфера создавал поток невероятных слов. Этот накал уничтожал каждый сантиметр тела Джимми. Лишь Кэтрин сидела молча, попивая сок. Разум пульсировал, разрушая каждую секунду, пронизывая ее ненавистью. Казалось, еще немного и Джимми не выдержит всего этого, крикнет и сбежит от едких упреков этих глупых людей. Парень стискивал зубы. Вдруг, телефон в кармане Джимми громко заиграл.


          - Алло – произнес парень, покинув кухню для того, чтобы ответить на звонок


          - Привет. Что делаешь? Ты собираешься сегодня выходить на улицу? – голос Картера смешивался с помехами на линии


          - Да. Когда ты будешь в районе?


          Этот звонок – спасательный круг. В глубине души Джимми был счастлив. Всего лишь случай, но как много он играл роли. Повод уйти. Улыбка скользила по лицу парня. Спокойствие проникало в душу, заставляя все больше радоваться этому дню. Бежать от упреков, прятаться за лицами прохожих. Плевать. Джимми готов был разорвать свою грудь, чтобы освободить сердцу путь для его ударов.


          - Минут через пятнадцать. В общем, одевайся и выходи, чтобы я тебя не ждал. Хорошо? – спросил Картер


          - Да. Конечно – радостно ответил Джимми.


          Он даже не возвращался на кухню. Молодой человек хотел, как можно быстрее, убежать из квартиры, отдать свое тело на растерзание холодному февралю. Джимми улавливал тяжелые голоса родственников, которые до сих пор обсуждали его жизнь, поступки. Эти слова разжигали пламя ненависти, но парень держался, зная, что оно погаснет, как только он вдохнет холодный шепот февраля.


          - Кэт, я пойду до Картера – выкрикнул Джимми, обуваясь в прихожей


          - Ты уходишь? – спросила девушка, показавшись в проходе


          - Да. Слушай, ты извини, что мне приходится убегать, но не могу я тут больше находиться


          - Почему?


          - Да там Картер ждет, я обещал ему помочь – соврал Джимми, забыв, как мерзок обман – Я приду позже. Постараюсь недолго гулять. Правда. Ты не обижаешься?


          - Нет. Удачной дороги. А с родственниками прощаться не будешь?


          - Не хочу. С днем рождения тебя, сестричка – Джимми крепко обнял Кэтрин – Скоро буду. Если не дождешься, то ложись спать. Хорошо?


          Кэтрин кивнула головой, выпустив парня в февраль. Картер стоял около подъезда, а крики, вырывающиеся из окон Джимми, разносились по всему двору, пугая прохожих.


          - Привет – произнес паренек, как только увидел Джимми – Чем будем заниматься?


          - Не знаю. И почему я всегда должен предлагать?!


          - Я предлагаю пройтись до магазинчика и купить выпивки – Картер улыбнулся – Как тебе идея?


          - Поддерживаю – ответил Джимми, стукнув друга кулаком по плечу.


          Заснеженная дорога тянулась куда-то к фонарям, в свете которых, устало, дремали небольшие магазинчики. Купив бутылки с алкоголем, молодые люди направились в небольшой сквер. Небо сыпало снегом, рисуя новые сцены старых спектаклей, чаруя своей магией. Деревянные лавочки были занесены снегом, поэтому друзья так и не смогли опустить свои тяжелые тела на их твердое покрытие. Долгий разговор, который смешивался со смехом, запахом алкоголя, танцевал и звучал в такт грохота пустых бутылок, на которых фонари рисовали узоры, пронизывая их своим мягким и холодным светом. Блик.


          - Пойдем сегодня в центр? – спросил Картер, закуривая очередную сигарету


          - Может быть. Пока стоим тут – ответил Джимми, сделав очередной глоток алкоголя, который обжигал десна – А что там интересного?


          - Веселье!


          - Тогда, идем. Вот только у меня денег почти не осталось – произнес парень, выдавливая из горла десятки пьяных слов – У тебя есть финансы?


          - Нет, но есть кое-что другое – Картер улыбнулся – Угадаешь, что?


          - Я уже знаю – Джимми засмеялся – Тут даже экстрасенсом быть не нужно, чтобы догадаться о содержимом твоего кармана. Только мне позвонить надо


          - Кэтрин?


          - Нет – коротко ответил молодой человек, уткнувшись в телефон


          - А кому?


          - Это тебя уже не касается – произнес Джимми, сдерживая улыбку – Девушке одной. Только не задавай мне глупых вопросов


          - Но… – начал Картер


          - Заткнись! – оборвал его Джимми – Я сам расскажу, если посчитаю нужным. Хорошо?


          - Сейчас звонить будешь?


          - Нет. Я напишу сообщение – полупьяным голосом ответил парень – Вдруг, она уже спит, не хочу оборвать ее сон


          - Вообще-то завтра выходной, поэтому вряд ли она будет спать. Мог бы и позвонить. Нет в тебе романтики


          - Картер, завязывай. Не мешай мне – слегка покачиваясь, Джимми старался попадать по клавишам телефона, которые замерзли в объятиях февраля


          Джимми:


          «Я вышел на улицу. Наверное, буду сегодня поздно. Не скучай. И вообще, ложись спать. Я тебя люблю».


          Не успел Джимми закурить сигарету, как пришел ответ.


          Саманта:


          «Ты уже пьяный, жук. Я так и поняла, что тебя сегодня не ждать. Сама устала ужасно. Весь день с мамой провела. Ты же знаешь, у меня тут нет друзей. Сейчас потопаю спать. Целую тебя. Будь осторожней. До завтра».


          А ведь, и, правда, в родном городе у Саманты не было друзей. Она сама рассказывала об этом. Причины? Разве они нужны? Настоящих друзей девушка обрела за время учебы в академии, да и те давно уже разъехались. Город, в котором жила Саманта, был мал, поэтому вся молодежь старалась убежать оттуда при первой же возможности. Оставались лишь единицы. Да и те уже давно были заражены алкоголем, наркотиками. С кем должен общаться ангел, если вокруг лишь мерзкие глупцы? Так и получилось, что в свои годы девушка не имела надежных друзей. А кто из нас может похвастаться их количеством? Кто с уверенностью скажет, что доверяет другу на все сто процентов? Шанс ошибиться есть всегда. Девушка проводила долгие вечера дома, просмотр каких-то передач, общение в социальных сетях и мечты. Наверное, она часто пускалась в грезы. А где те друзья? Расстояние, разные города. И лишь месяца за окнами являлись опорой для Саманты. Она сама уже ждала, когда сможет вырваться из родного дома, оставить позади скучные вечера, разговоры с мамой, стать лучше, быть счастливой! Но возможно ли это? Или вновь рутина событий, глупой работы, мерзкого общения, кампаний и машин уничтожат свет, падающий на бутоны лепестков где-то глубоко в ее душе?


          Тепло разлилось по душе Джимми, согревая его тело. Плевать на сильный февральский ветер, на холодные звезды где-то далеко в небе, на эти снежинки, которые кружили в воздухе, а потом, сильными ударами, падали на лицо. Несколько букв грели сильнее, чем свет солнца или тепло батареи.


          Картер, стоя рядом, закурил, но в сигарете, которая отливала ярким пламенем уголька, находился уже не табак. Это было заметно по глазам темнокожего паренька, плавающим где-то в волнах эйфории. Его зрачки уходили все глубже, как огромные космические корабли улетают в чистые облака, пронзая их насквозь, оставляя за собой лишь маленькие черные точки. Молодые люди по очереди втягивали в себя ядовитый горький дым, наполняя им свои усталые легкие, пропитанные смолой от никотиновых снов. Разум еще кое-как цеплялся за реальность, а тело перестало слушаться, отключив мозг. Поход до центра города? Эти смешные попытки придавали лишь жалости в картину, нарисованную легкими наркотиками и холодом февраля. Друзья даже не могли выйти из сквера, хотя он был так им знаком. Родной. Перед глазами, которые открывались с большим трудом, все кружило, ноги не чувствовали почвы, словно молодые люди парили над землей. От яркого света фонарей и, проезжающих мимо, фар машин возникали частые позывы рвоты. Это было ужасно. Молодые люди едва держались от того, чтобы не упасть лицом в холодное небо. Картер ковырялся в телефоне, но не мог нажать даже на клавишу. Силы покидали тело.


          - Походу, мы переборщили – тихо произнес Джимми, стараясь уловить капли свежего воздуха своими пересохшими губами, которые трескались от холода, выдавливая из себя капельки крови


          - Ты еще думаешь? – спросил Картер, чувствуя, как рвота подходит все ближе


          - Пошли


          - Куда?


          - Я знаю. Идем – Джимми толкнул друга в спину, придав тому инерции.


          Две фигуры, шатающиеся и сильно пьяные, отправились в самый угол сквера. Туда, где тяжелые деревья держали на своих ветках огромный слой снега. Там было так темно, именно под маской неба молодые люди могли укрыться от ярких фар и вывесок неонового города. Их уже не волновало то, что лавочки были занесены белой смертью, холодом небесных губ. Парни опустили свои тела на холодное покрытие, стараясь сфокусировать взгляд на одной точке.


          - Мне скоро домой – произнес Картер, стараясь держать глаза открытыми – Как я пойду?


          - Зачем?


          - Отец с работы придет. Мать в ночную смену. Ключи у меня – парень едва говорил – Понимаешь?


          - Во сколько дома должен быть?


          - Через двадцать минут


          - А как ты собирался идти в центр? – Джимми, собрав все свои силы, поднял глаза на своего друга


          - Хотел закинуть ключи, а потом отправиться, но думаю, сегодня не получится. Блин, как домой идти?


          Картер долго возился с телефоном, пытаясь набрать номер такси, чтобы уехать прочь. Организм крутило, туман застилал глаза, оставляя налет мучений. Это было ужасно. Молодые люди едва дышали. Казалось, что жизнь покидает тело, скрываясь в воздухе с каждым глотком аромата февраля, который проникал в легкие. Они долго обсуждали дорогу. Вскоре, послышался рев мотора. Обернувшись, Картер заметил машину, которая ожидала его.


          - Дружище, ты точно дойдешь? – беспокоясь за друга, спрашивал парень – Может тебя подвезти?


          - Расслабься, Джимми. Все будет хорошо – заверил его Картер.


          Молодые люди не стали даже жать руки. Казалось, каждое движение приносило боль. Тень Картера покинула сквер, а за спиной Джимми вновь раздался оглушительный рев мотора, сообщающий о том, что его друг отправился домой, оставив парня одного в холодных объятиях февраля, под снежным куполом, в тени неоновых городов. Молодой человек прижался в углу лавочки, стараясь согреть свои ладони в глубоких карманах, в уши лились мелодии, проходящие по проводам, обработанные электронными разрядами пульса. Снежинки так же медленно падали вниз, искрясь в свете ярких фонарей. Джимми пытался написать Саманте, но он даже не видел липких клавиш телефона. Февраль бил холодом по лицу, оставляя красные отметины. Парень утопал в тяжелых порывах ветра, чувствуя, как тучи закрывают звездное небо, согревая яркие точки на горизонте планеты. И как безграничен весь этот мир. Сколько эмоций и чувств погибают каждый день в разных уголках земного шара? А разве они имеют право на жизнь? В потоках сознания Джимми улавливал новые мысли, которые ему дарила эйфория. Они приходили, делали вздох и умирали, оставив свои грязные кости в разуме дней. Будто люди, мысли рождались, чтобы вновь умереть, задержавшись лишь на мгновение. И все так боятся смерти. Пытаются успеть сделать что-то значимое, великолепное, войти в историю, но в этой суете забывают о жизни, лелея глупые надежды. Глаза закрыты, не замечают линий взлетной полосы. Страх от того, что скоро наступит старость, словно осень в последнем проявлении, но она уже здесь. А смерть ближе, чем мы думаем. Подари листопаду имя, и его капли разнесут эхо по мокрым улицам. Дай ему шанс, и он никогда не закончится. Войти в историю, подобно сотням людей, и растаять в ней, не сделав даже шагу. Поменяй жизнь на счастье или на спешку. Бег по ровному льду, где ноги скользят, заставляя падать. Удары об холодную поверхность, трещины, чтобы однажды провалиться вниз, в морозные волны. А будут ли силы, чтобы плыть? Хм. Вопрос. И где найти на него ответы?


          Сон одолевал парня, жесткие волны непонятного удовольствия забирали из тела последние силы. Едва открыв глаза, Джимми видел, как последние такси уезжали куда-то вдаль, одаривая улицы бензиновым запахом жизни. А сколько видели эти салоны? Парень кое-как поднялся с лавочки, опираясь руками на подлокотник. Снег захватывал ладони в свои объятия, прокалывая, словно совершенными иглами, пальцы. Перед глазами все кружило. Сухими губами Джимми старался уловить хотя бы капельки воздуха. Порывы рвоты отошли, но боль в организме чувствовалась с новой силой. Медленно передвигая ногами, шурша подошвой по белому снегу, парень, шатаясь, отправился в сторону дома. Музыка все так же наполняла его разум, а дорога была освещена усталыми старыми фонарями. Родственники уже уехали. Джимми и не пошел бы домой, будь они там. Волны эйфории били по телу, заставляя цепляться руками за ограды и заборы. Пальцы болели от холода. Джимми не видел, что было перед ним. Лишь яркий свет витрин, прожекторов, фонарей уничтожали зрачки, и, казалось, они готовы выпалить их, ослепив парня на всю оставшуюся жизнь. Провалы в памяти, меняющиеся картинки дороги.


          В подъезде было тепло. Этот душный воздух проникал в легкие, словно напевая колыбельную, от которой засыпают дети, приносил сон в разум Джимми. Ключ, дверь, замок. Темнота. Провал. Утро.


          Джимми проснулся от громких шагов. Видимо, Кэтрин собиралась на работу. Голова трещала, словно бригада рабочих проводили в ней дороги, закатывая асфальт от торгового центра до окраин черепной коробки. Ноги едва держали тело. Каждый шаг придавал все больше боли. Джимми двигался в сторону кухни, захватив сигарету с тумбочки около прихожей. Крепкий аромат кофе витал в сжатом воздухе, лаская легкие парня при каждом вздохе. За столом сидела Кэтрин, попивая великолепный напиток.


          - Проснулся? – девушка громко засмеялась – Погулял ты вчера на славу. Даже я в свой день рождения была трезвой


          - Кэтрин, твой смех сегодня особенно противен – попытался пошутить Джимми, закрыв уши руками – Слушай, во сколько я вчера пришел?


          - Ха – еще громче засмеялась Кэтрин – Пришел? Да ты еле на ногах стоял. Я удивляюсь, как ты вообще до квартиры дополз


          - Ну, Кэт – жалостливо произнес Джимми


          - Часа в два ночи – девушка поставила пустую чашку в раковину – Слушай, мне на работу пора. Ты тут сам разберешься?


          - Да, конечно. Счастливого дня


          Джимми сделал себе крепкий чай, чтобы почувствовать прилив бодрости, и закурил. Снег валил огромными хлопьями, казалось, он и не кончался со вчерашнего вечера. Дороги были занесены толстым слоем неба, и лишь сонные люди, спешащие на работу, ломали прекрасные облака. Еще один день. Телефон запищал в комнате, и Джимми поспешил ответить на очередной звонок:


          - Привет – донеслось по ту сторону аппарата – Любвеобильный мой – девушка засмеялась, пронзая слух Джимми


          - Доброе утро


          - Уверен? По-моему, это утро для тебя, словно мучение – Саманта засмеялась еще громче – Помнишь хоть, что вчера было? Или все, как в тумане?


          - И да, и нет. Ты как?


          - Я хорошо. Ведь ты меня любишь – со своеобразной интонацией произнесла девушка – Чудак, зачем ты мне такое пишешь?


          - Какое?


          - Про то, что ты любишь меня – смех девушки усиливался, причиняя боль Джимми, словно ему выстрелили в голову – Или ты врал, а?


          - Знаешь, ты меня сейчас поставила в очень затруднительную ситуацию – улыбка растеклась на устах Джимми, маскируя боль, которая пронзала голову парня – Извини. Просто я как-то не заметил меры


          - Да все нормально, милый. Как состояние?


          - Ужасное. А завтра еще на футбол с другом собирались, но я пить не буду. Хватит с меня – жалостливым голосом продолжал Джимми


          - Слабак – Саманта вновь засмеялась, вызвав еще больше боли в голове парня – Слушай, мне работать пора. Давай вечером спишемся?


          - Хорошо. Как скажешь, миледи!


          - Не называй меня так – строго кинула Саманта – Не люблю. Хорошо?


          - Ладно – мирно согласился Джимми – До вечера, хомяк – парень громко засмеялся – Целую. Надеюсь, скоро встретимся


          - Позже поговорим об этом, милый.


          Короткие гудки, словно тикающие стрелки часов, оборвали голос девушки. Джимми скитался по квартире, наслаждаясь выходным днем. Парень присел на кровать, достав карандаш и тетрадку, и начал выводить новые буквы в чистых листах:


          «2 февраля 2011 год.


          Любовь.


          Здравствуй, мой молчаливый свидетель. А сколько в этом мире лжи? И как часто люди прибегают к ней? Бред. Ужас. Вы можете врать, но не трогайте великое!


          Любовь – лишь слово, не более. То, о чем писали поэты, барды слагали песни, теперь лишь бред. Всего лишь фраза, чтобы затащить в постель очередную. И в сутки по сто раз: «люблю тебя». Вот это бред. Как поворачивается язык у вас кричать об этом?! Ложь! Зачем руками лапать небо?! Для чего его смешивать с грязью?! Вы хотели утопить красоту в своей мерзкой похоти?! Ну, так радуйтесь, у вас это вышло! Поколение продрогших тварей! Лучше убей меня, чем исправь микросхемы в моей голове короткими замыканиями волн.


          Любовь – искусство. Капля господства в сердце раба. И если есть в этом мире что-то святое, то именно любовь та часть планеты. Сколько повестей и романов написано ее изящной рукой? Сотни! В ней нет грязи, греха, лжи. Она совершенна для этого гнусного мира. Говорить каждой встречной о том, что любишь ее? Увольте. Если ты бросил кому-то эту фразу, то будь добр пронести ее сквозь всю свою никчемную жизнь! Зачем метаться и кричать? Скажи это ветру, он унесет далеко, подарит осколки всем этим людям, заставив их вдохнуть разбитые зеркала, которые порежут горло, рисуя кровью пару сердец. А где ее найти? Спорный вопрос. Ее можно обнаружить даже за углом собственного дома! Любовь – далекий космос. Представьте ночное небо, в котором утопаешь, словно в море из песка, твой разум уходит вдаль, лаская морозные просторы. И это небо не имеет лун, солнца, звезд. В нем так чисто, спокойно. Холод. Ты замерзаешь вновь, стараясь разжечь костер внутри своей души, но он не сияет. Это и есть чувства. Обыденные эмоции, которые люди зовут любовью. Бред! И вот звезда, затем другая, рождаются спутники и маяки, появляются луна и солнце, кружат в медленном вальсе, меняя сутки вновь. Рассвет, закат. И так тепло становится от прикосновений полей, усеянных сладкими пейзажами. Вот это любовь, способная превратить холод в пламя. А ты горишь, не замерзнешь в глупых чувствах, ненужных, бедных и ужасных. Каждый диалог, встреча, поцелуй – звезды, луна, солнце. Они греют твой космос, придавая надежды на следующий день. Прекрасное чувство, без масок, лжи и коварства.



Лезвие проникнет в уста,


Когда во сне соприкоснемся.


От этих снов я так устал,


Но лишь они мой воздух.


.


Я вновь проснусь, постель пуста,


А за окном уже рассвет,


И из-под век падет слеза,


От осознания, что рядом нет.


.


Я медленно пущу шаги до ванны,


Едва ступив на пол холодный,


Моя абстракция вне рая,


Умыв лицо, я стану новым.


.


Увижусь с сотнями людей,


Так мило улыбаясь им в глаза,


На протяжении сотни дней


Жизнь уже стала не моя


.


Домой я ближе к вечеру приду,


Улягусь медленно под плед,


И лишь опять пущу слезу,


От осознания, что рядом нет.


.


          Еще один глупый стих. Иногда, я боюсь в тебя писать. Ты забираешь много чувств. Я такой опустошенный выхожу с твоих объятий. Это так мило. Ты, словно письма в конвертах. Я не дам тебя вскрыть. Никто не узнает об этих строках, пока не придет назначенный час. Слишком много в тебе меня. А ведь это только начало. Интересно, сколько еще лет ты готов выслушивать мои эмоции? А сколько я смогу в тебя влить? Хм. Спасибо тебе».


          Этот день пролетел не заметно. Джимми не покидал пределов квартиры. Он, то смотрел телевизор, впитывая информационные каналы, которые вещали о том, как хорошо жить, то утопал в музыке, ласкающей его слух инструментальными мелодиями и прекрасным вокалом. Да и состояние для прогулок было, мягко говоря, не подходящее. Парень обдумывал встречу с Самантой, прокручивая в своем воображении тысячи разных ситуаций, моментов, исходов. Когда, где и как она произойдет? К вечеру Кэт вернулась с работы, уставшая и грустная, а сердце Джимми отпустило боль и начало стучать равномерно и плавно. Зимой темнело рано, ночь все быстрее пыталась захватить власть над этим миром, предательски вонзая звездный меч в спину горизонта. В недолгом разговоре с Картером, Джимми обсудил завтрашний день, поход на футбол, вчерашние приключения, и, отказавшись от прогулки, молодые люди попрощались. Это был очередной скучный вечер, и лишь кампания Саманты могла спасти положение. А пока девушка не пришла с работы, у Джимми было время, чтобы вновь улететь в мир своих фантазий, мечтаний и грез.


          Вечер. Разговор с Самантой, шутки, смех, рассказ о своих приключениях. Все это, казалось, таким милым и невинным, как лепестки первых роз, которые не видели еще дождя, не слышали раскатов грома и молнии. Они так чисты, что даже роса не отражает багрового цвета, создавая влажную оболочку, как кристалл, чтобы удержать хотя бы миг этой красоты. Тепло разливалось в душе Джимми. Это необъяснимое чувство доброты, уюта витало в воздухе, наполняя черепную коробку парня сигналами тяжелых сообщений, падающих с грохотом на адрес электронной почты. Этот вечер был великолепен.


          Утром следующего дня, утренний морозный воздух, который наполнял комнату, разрезал противный сигнал телефона:


          - Алло – сонным голосом произнес Джимми


          - Привет – громко крикнул Картер – Ты помнишь, какой сегодня день?


          - Надеюсь, твоей смерти. Что ты хотел?


          - Угадай – злобно сказал Картер


          - Чудак, говори! Иначе, лучше тебе сегодня не появляться в радиусе моего зрения – ответил Джимми, стараясь открыть глаза


          - Сегодня футбол – еще сильнее завопил парень – Я достал нам билеты. Как тебе такая новость?


          - Нормальная – произнес Джимми, показывая голосом, как ему безразлична, так называемая, «новость» - И во сколько матч?


          - В семь. Часов в пять я буду у тебя. Идет?


          - Да, вполне


          - Футбол! – прокричал Картер, пока его голос не сменили короткие гудки на телефонной сети.


          «Чудак» - подумал Джимми, поднимаясь с кровати. Кэтрин открыла дверь комнаты. Сестра выглядела великолепно. Очередной рабочий день обязывает сотрудников иметь хороший внешний вид.


          - Джимми, ты проснулся? Доброе утро. Слушай, я опаздываю на работу. Разберешься тут сам? – девушка сыпала вопросами, которые, словно молоты, ударяли по разуму парня – Или мне задержаться?


          - Тебя уволят скоро, такими темпами. Ты вечно опаздываешь


          - Уволят? Меня? – удивленно спросила Кэтрин – Как они могут выгнать лучшего сотрудника? Чушь! Вздор! Бред!


          - Таких сотрудников на каждом углу хватает – парень засмеялся – Беги уже. Кстати, я сегодня иду с Картером на футбол


          - Тебе денег дать?


          - Нет. У меня свои финансы есть


          - Поздно вернешься?


          - Нет. Часам к десяти – спокойно ответил Джимми – А что?


          - Ну, даже не знаю, стоит ли тебя отпускать – задумчиво и иронично, произнесла Кэтрин, скорчив умную гримасу – А ты сильно хочешь пойти?


          - Беги уже – парень засмеялся


          - До вечера, братишка – девушка мило подмигнула.


          Джимми лишь кивнул головой и вновь упал на кровать, уставившись в потолок. На часах стрелки предательски убегали вперед, лаская легкими прикосновениями шершавую поверхность циферблата. Джимми расправился со своими делами и отправился в знакомый бар, где ожидал Картера, заранее оповестив об этом друга. Тот появился без опозданий, и слабые алкогольные напитки начали свое действие. Они туманили разум, создавая поток невероятного веселья. За окном проходили сотни фанатов, пьяных и радостных. Открытие футбольного сезона, после зимнего перерыва. Они что-то кричали, пели гимны своих команд. Допив напитки, молодые люди заказали еще по стаканчику и, держа их в руках, примкнули к толпе, пугающей мирных жителей своими напевами. Праздничная атмосфера витала в воздухе. Этим вирусом невозможно было не заразиться. Словно грипп, который разносится по холодному городу, влетая в открытые окна автомобилей, поражая каждое тело на своем пути. Подошвы стирали асфальт на пути к стадиону. Сотни людей пели песни, кричали, радовались и громко смеялись. Это непередаваемое ощущение праздника, который влетел в город, стирая все на своем пути. Стадион был заполнен.


          Команды уже вышли на поле. И вот судья дал пронзительный сигнал к матчу. Игра началась. Тут же на соседней трибуне кто-то поджег странный предмет, который загорелся красным цветом и начал сильно извергать клубы дыма. Оранжевый туман поднимался в воздух, такой едкий и тяжелый. Люди начали размахивать флагами, крича все громче. Они гнали свою любимую команду в атаку. Джимми и Картер так же поддались всеобщему безумию. Как менялись люди в эти моменты. Будто ими управляла дикая, звериная страсть, огни в глазах, сердце бешено стучало. Даже самый тихий человек в обыденной жизни, тут терял контроль. У всех была одна цель, одна идея, мало что в мире способно так сплотить людей. Прошло немного времени, как родная команда Джимми забила красивый мяч и повела в счете. Радость переполняла, открывалось второе дыхание, крики становились все сильней, песни громче. Праздник души – лишь это подходит под описание тех самых минут. Игра была красивой, и парни даже не заметили, как уже подошел к концу первый тайм встречи. В перерыве никто так и не встал со своего места. Обсуждая сорок пять минут игры, фанаты одной стороны не могли нарадоваться, а болельщики второй раздосадовано говорили о том, что нужно менять тактику и выпускать новых игроков. Перерыв пронесся мгновенно, и команды снова ступили на ухоженную зеленую траву стадиона.


          Начался второй тайм. Атмосфера на стадионе была накалена до предела. Джимми и Картер заранее начали праздновать победу, как тут же в сетку ворот залетел ответный мяч, и табло уже высвечивало ничью. Произошедшее повергло в шок фанатов команды, которая выступала на своем поле. Никто не мог поверить в то, что неизвестность наступила вновь и шансы на победу стали равны. Время второго тайма истекло, и главный судья добавил еще три минуты. Болельщики замерли в ожидании развязки.


          Вдруг, защитник длинным пасом переводит мяч вперед, и между игроком и воротами остается лишь голкипер. Удар. Гол. Трибуна, на которой сидел Джимми, словно взорвалась. Радость переполняла сердца. Можно было уже заявить с уверенностью, что команда родного города все-таки добилась успеха. Звучит финальный свисток. Толпы счастливых фанатов потянулись к выходу. Они обнимали, поздравляли друг друга. Все шли с одной целью – продолжить банкет, тем самым отметить победу любимого клуба.


          - Победа! – кричал Картер, обняв Джимми – Ты это видел?! Победа, Джимми!


          - Успокойся, ты. Я все прекрасно видел – сдерживая улыбку, произнес Джимми – Что мы теперь будем делать, дружище?


          Ответ на этот вопрос Джимми так и не получил, потому что все было очевидно. Заброшенная многоэтажка, едкий дым, эйфория и парк.


          - Чего молчишь? – спросил Картер, едва открыв рот


          - Задумался – ответил Джимми, наслаждаясь волнами эйфории, которые ему дарил тот туман, пропитавший легкие


          - О чем?


          - Что такое тень? Отражение человека? Преломление солнечных лучей? Ученые все доказали, но не искали ли они легких путей? Может тень – это душа человека? Или его прежние жизни? Когда ты идешь по улице и не видишь, кто топает за тобой, когда твоим глазам попадает только тень, что ты испытываешь? Страх? Радость? Безразличие? Спокойствие? Тревогу? Почему ты это чувствуешь? Может твой разум видит то, о чем не скажет информация, которую уловили глаза? Например, прошлые поступки человека, его душу, и что за ней таится. Ведь не зря многие душевно больные боятся теней. Возможно, их разум видит грехи. Может они намного выше нас, и на самом деле мы психи? Возможно тень – это жизнь, которую прожил человек. Тогда получается, мы живем по кругу, просто не помним этого. Ведь от освещения зависит, сколько теней будет около тебя. Чем больше мы проливаем света, тем больше жизней видим, и может, когда-нибудь прикоснемся к этой тайне. Разум – вот истинные глаза человека, только им можно понять тени. Когда наше «Я» соединится с ним, то мы обретем покой и более глубоко проникнем в неизвестную нам вселенную. Но тогда мы станем психами. Готов ли ты обменять уважение и почет на самые скрытые тайны этого мира? И все же, что такое тень?! Я думаю, каждый должен заглянуть в себя и решить, во что ему верить!


          - Ты ненормальный!


          - Почему? – удивленно спросил Джимми


          - Откуда у тебя эти мысли?!


          - Да, успокойся. Это всего лишь предположения, не более


          - Твои предположения меня шокировали. В общем, надо завязывать курить – Картер громко засмеялся – Тебе нельзя, больной!


          - Заткнись, ты – парень улыбнулся


          - Послушай, Джимми – задушив в себе смех, серьезным голосом произнес Картер – Я должен был сказать это раньше, но не хотел портить вечер. Тут произошло кое-что


          - Ученые воскресили Гитлера, а ты явно не ариец? – Джимми засмеялся


          - Нет. Я серьезно. Ты можешь послушать?


          - Да – парень убрал улыбку с лица


          - В общем, отцу предложили хорошую работу в столице. Мы долго совещались, и он решился на переезд


          - Стой – запаниковал Джимми – А как же колледж?


          - Дружище, ты же понимаешь, что у нас в городе всего лишь филиал. А у отца там хорошая работа. Мать тоже не против переезда. К тому же, он обсудил все условия уже. Меня переведут в главный колледж, там я буду доучиваться. Столица – огромные возможности


          - Но как же наша дружба?


          - Я буду приезжать, звонить. Поверь, все будет нормально – Картер похлопал по плечу Джимми – Приятель, все будет круто


          - И когда ты уезжаешь?


          - Завтра утром – тихо ответил Картер


          - Так, надо тебя проводить, как следует! – воскликнул Джимми


          - Ты это уже сделал – парень улыбнулся – Выпьем?


          Молодые люди долго сидели в сквере, изучая каждый сантиметр знакомого парка. Они смеялись, вспоминали ушедшие годы. Прохожие исчезли, оставив лишь аромат духов. В городе было тихо. Снег сыпал хлопьями, освобождая тучи от тяжелого веса. Воспоминания. Как дороги они были друзьями. Молодые люди переживали вновь, давно утерянные, моменты жизни. Они были счастливы.


          Картер по-дружески обнял Джимми, сел в такси, и железная камера унесла его прочь. На белом снегу рисовались новые полосы от шин, создавая великолепную картину. Джимми долго стоял на одном месте, наблюдая, как машина увозит Картера куда-то вдаль, маскируя свое бегство под пеленой совершенного пепла, которую дарило небо, сжигая новые тучи. Уезжал не человек, исчезала деталь механизма. Множество чувств, воспоминаний, историй Джимми забыл на заднем сидении машины такси, пропахшей никотином, потом и сотнями судеб. Часть души покидала его глаза, обещая вернуться, но парень понимал, что это всего лишь слова. Небритый иммигрант управляет железным гробом, где Джимми похоронил воспоминания. Тяжелые хлопья снега били по лицу, а в глазах застыли капли росы. Лишь бензиновый запах не давал февралю заморозить парня. Спалить дотла мосты. Джимми сделал глубокий вдох, и снег захрустел под его ногами.


          Зайдя домой, парень скинул с себя одежду и отправился в комнату. Музыка пронизывала колонки так тихо, чтобы не разбудить уставшую Кэтрин, вливалась в комнату, застывая в непонятном танце фантазий. Джимми был полностью погружен в мысли, и лишь молчаливый свидетель мог вновь выжать парня, словно спелые грозди винограда.


          «3 февраля 2011 год.


          Мысли.


          Здравствуй. Я не хочу сейчас думать! Позволь просто побыть с тобой. Картер, твою мать! Даже не верится. Он всегда был рядом. С самого детства. И теперь они просто уезжают. Такое ощущение, что и я еду вместе с ними. Сколько историй сохранят эти стены?


          Он обещал звонить, приезжать. И почему всегда есть «но»? Расстояние – не просто слово. Это сила, способная разрушить все, что у тебя есть. Человеческий фактор не выше убийственной мощи километров. Звонить? Ха. Приезжать раз в год? И что? Другие интересы, разные вкусы, чужие жизни. Расстояние – годы. Оно спешит, ломается, имеет свою собственную жизнь. Сколько людей морально сдохли на этих километрах? И иногда, ты так хочешь вернуться назад, перемотать календарь на пару лет, ворваться в родные места, увидеть своими глазами прошлое. Возможно ли это? Наверное, нет. Годы стирают память. Километры уничтожают чувства. И в беге этих лет не повернуть нам время. Так жаль.


.


Там, где воздух рисует картины,


Там, где ветер играет с лицом,


Там мои берега из ванили


Бережно укрывают мой сон.


.


Проходящие мимо паромы,


Там причал, тишина и тоска,


И там мир, такой огромный,


Так без спроса врывался в глаза.


.


Только вечная мокрая осень,


Золото страха, песня души,


Там деревья роняли слезы,


Желтый лист, только кружи.


.


Не спускайся на черный песок


Будь свободен и просто лети,


И на путь в этот мир повешу замок,


Там я останусь доживать свои дни.


.


Не пущу в этот рай ни кого


Он для вас слишком сер, не понятен


Моя свобода так высоко,


Кружит одна, среди серых зданий.


.


Медленно вступая на землю,


Принесу с собой плед и тоску,


Посмотрю вверх, выше неба,


Но, увы, покинуть тебя не смогу.


.


          Еще один стих. И пусть он не по теме моих размышлений, но я бы хотел уплыть в этот мир. Спасибо, мой молчаливый свидетель».


          Резкий звук письма ворвался в комнату, сметая оставшиеся мысли, которые терзали тело парня.


          Ведьма: «Привет. Слушай, я ненадолго сегодня. Хотела сказать тебе, что пятнадцатого я увольняюсь, после зарплаты, шестнадцатого еду к подружке, а семнадцатого жду тебя»


          Джимми: «Здравствуй. Почему ненадолго? Собралась куда-то?»


          Ведьма: «Нет. Брат с женой приехал. Ты что? Не рад?»


          Джимми: «Встрече? Еще как рад! Поверь, я буду считать дни, чтобы тебя увидеть. Скорей бы уже. Ха»


          Ведьма: «Я побежала. Меня за стол зазывают. Целую тебя. До завтра, милый»


          Джимми: «Беги, хомяк. Заранее самых сладких тебе снов. Целую»


          Парень погасил монитор. В комнате повисла тишина, которая давила на разум, причиняя жуткую боль. Джимми сидел на углу кровати, продумывая все события, произошедшие за этот долгий день. Его глаза были устремлены на календарь, стаявший на невысокой тумбе около телевизора. Парень даже не шевелился, пронзая взглядом бумажные цифры, которые, словно заколдованные быстро побежали вперед, меняя день на ночь, тьму на свет, вырисовывая час за часом новые числа.

Глава 4. «Полет прекрасной тени».

          Календарь сменил свои числа, и вот уже шестнадцатое число красовалось на его титульном листе. Джимми по-прежнему сидел на углу кровати, уставив свои глаза в меняющиеся цифры. Да и что могло измениться? Все та же работа, разговоры с Самантой, мечты о встречи и редкие крики с Кэтрин. Словно трясина, весь это быт затягивал парня все глубже в свои скучные объятия. Очередной ужасный день. Радовало лишь то, что уже завтра парень будет выплюнут салоном автобуса в холодный чужой город, чтобы он встретил ту, которая спасла ему жизнь. Джимми сотни раз представлял их встречу. Первые слова, жесты, взгляды. Какими они будут? Душа рвалась из груди, и какой-то непонятный страх владел телом Джимми. Наверное, неизвестность – самый большой кошмар этой планеты. Неудавшийся трюк отрезком в жизнь. Фокус неумелого иллюзиониста.


          - Кэтрин – обратился парень к сестре, как только зашел на теплый пол кухни – Ты же помнишь, что я завтра уезжаю?


          - Да – тихо ответила девушка – И я до сих пор против этой затеи, потому что не знаю, зачем ты туда едешь. Может, скажешь правду?


          - Я уже тебе говорил


          - Ну да, «по делам» - блестящий ответ


          - А что ты хочешь услышать, Кэтрин? – раздраженно спросил парень, закуривая очередную сигарету


          - Правду, Джимми


          - К девушке я еду. Довольна?


          - К какой?


          - Глупый вопрос, Кэт. Хорошей, сообразительной леди – Джимми улыбнулся – Вечером приеду домой


          - Джимми, ты бы лучше думал о будущем, а не ездил по городам – недовольно проворчала Кэтрин – Что тебе даст эта поездка?


          - Твое какое дело?


          - Ты живешь у меня! И я хочу, чтобы ты думал о своем будущем, а не о каких-то бабах! – прикрикнула девушка


          - Знаешь, ты не права. И вообще, зачем я тебе все рассказываю? Тебе же плевать на то, что я хочу. Главное – не ударить лицом в грязь. Перед кем? Знаешь, я устал слушать ваши советы. Чего вы сами-то добились?! Только и умеете причитать!


          - Уж больше, чем ты! Да ты посмотри на себя!


          - Пошла ты, Кэтрин!


          Джимми схватил кружку, из которой высоко понимался пар, и, быстрыми и уверенными шагами, отправился в комнату. Громко хлопнув дверью, парень сел на кровать, сжимая пальцами руки белоснежную простынь. Зло кипело где-то внутри, словно раскаленная кровь вулканов, ждущая своего момента, чтобы вырваться через его пасть, сметая все на своем пути. И под этой багровой жидкостью рушатся, плавятся целые города, и сотни жителей бегут в страхе, пытаясь спрятаться под большим куполом дождя. Но это уже не капли, лишь пепел выжженных душ, который падает с неба на хрупкий разум глупого стада. В такие моменты в душе Джимми бушевало пламя, а в голову влетали тысячи воспоминаний и мыслей. Вся боль за его жизнь собиралась в один великолепный шар. Бум! Взрыв. И осколки миниатюрной планеты сносят все на своем пути, освобождая каждый миг усталых комнат. Они пронзают разум, словно острыми иглами, оставляя в голове тонны разбитого стекла. И очень осторожные шаги ломают его, уничтожая каждую деталь механизма. Одно неверное движение, и ноги начнут кровоточить от глубоких порезов, заливая алым рассветом пол маленькой комнаты, что была закрыта внутри черепной коробки.


           Парень откинулся на кровать. Стараясь успокоиться, Джимми перебирал моменты своей жизни, но натыкался лишь на разломленный ужас, воспоминания, которые он так долго пытался забыть. Молодой человек закрыл глаза. Словно выстрелами, мысли атаковали разум, превращая его в решето, дыры которого тут же заполнялись мерзкими воспоминаниями. Такое ощущение, что злоба и ярость пробивали им дорогу, чтобы мучить парня, сжимать его в конвульсиях.


          Джимми отчетливо помнил тот день. Солнце едва светило, медленно поднимаясь из-за усталых многоэтажных домов, окна которые видели так много боли и эмоций, но, будто закрытые глаза, держали в себе отражение тех ситуаций. Пронзительный звонок в дверь заставил мальчика подняться со своей уютной кроватки. Маленькими ножками Джимми топал до двери. Сколько ему было тогда? Одиннадцать? Двенадцать? Неважно. Дома никого не было. Кэтрин ушла на учебу, а мама давно уже уехала в другой город. Холодный пол сковывал ступни маленького мальчика, заставляя чувствовать озноб в теле. В дверь продолжали настойчиво звонить. Это утро, казалось, таким добрым, чутким и теплым. Осень ласкала планету, рисуя на ее лице золотые узоры сухими мыслями усталых деревьев. Джимми, дернув за ручку, открыл дверь, и его взору пристал пожилой мужчина:


          - Здравствуй. Малыш, а твои родители дома? – произнес старик


          - Нет – обижено, протирая ручками глаза, ответил Джимми – Им надо что-то передать?


          - Мальчик, а у вас телефон домашний есть? – мужчина продолжал задавать вопросы – Можно мне позвонить?


          - Домашний телефон? – переспросил Джимми сонным голосом – Нет. Вы спросите у соседей сверху. У них должен быть


          - Спасибо – поблагодарил мужчина и отправился вверх по лестнице, наполняя подъезд грохотом тяжелых шагов.


          Джимми закрыл дверь.


          Странно, но, лежа на кровати много лет спустя, парень прекрасно помнил тот день. Он, словно путешественник во времени, был там и сейчас. Видел все, что происходило. Проникал в то утро до мельчайших деталей, рисуя картины в голове. Сладкие воспоминания окутывали вуалью, ласкали бархатом, чтобы нацепить железные оковы и не выпускать никого и никогда.


          Закрыв дверь, мальчик потопал на кухню. Ему было жутко интересно, почему такой важный дядька бегает по подъезду с испуганным лицом, спрашивая домашний телефон. Через тонкие шторы на кухонных окнах в помещение вливался теплый блик солнца, которое высвечивалось из-за туч, так слабо подогревая землю частями маленьких лучиков. Джимми подставил к батарее небольшую скамейку, чтобы еще лучше разглядеть прекрасную осень. Три, два, один! Мальчик, держа своими маленькими пальчиками шторы, резко раздвинул их в разные стороны. Лучик солнца ударил прямо в глаза. Джимми даже не зажмурился. Страх переполнял его разум и душу, врываясь в тело, заставляя сердце биться быстрее. Зрачки расширились, улавливая отражение ужаса, пульс ускорил свой ритм, словно песок, который переползает в колбу, отсчитывая бесконечные секунды.


          Напротив окна, из которого мальчик наблюдал за мерзостью картины, стояли высокие турники. Казалось, они касались неба, срезая облака, превращая их в ровные доски, убегающие куда-то за горизонт. Именно там Джимми впервые увидел страх. Тяжелая веревка спускалась вниз с перекладины, окручивая шею мужчины. Его потрепанные вещи, мокрые от дождя, покрывали тело, обнимая жесткой тканью. Как ни странно, но его голова была поднята, а мертвые глаза направлены прямо в окно Джимми. В них не было больше жизни, такие глубокие и блеклые. Словно кто-то вытянул из них цвета. На шее виднелась синяя полоса от веревки, которая сжимала ее все сильнее. В уголках губ засохли слюни смешанные с багровой кровью. Боже. Джимми стоял не подвижно, его глаза заковывали в себя вид мужчины, лик смерти. Он так грациозно раскачивался на веревке, словно ведомый теплым сентябрьским ветром. Этот одинокий вальс в воздухе был великолепен. Такие мертвые глаза смотрели в душу Джимми, наполняя ее каким-то непонятным чувством. Страх отступил назад, и красота зачаровывала мальчика. Вокруг тела бегали люди, суетились, где-то вдалеке слышались сигналы скорой помощи, но Джимми не обращал на это внимания. Планета остановила свой бег. Этот мужчина, словно усталый ночной город. Такой тихий и безмолвный. Стоит где-то под небесным куполом, ожидая момента быть уничтоженным ядерными ракетами, запущенными неловким нажатием глупых рук. В нем нет красоты, тем более жизни. Сколько секретов хранит этот город в своих грустных мотивах? И лишь едкий дождь барабанит по крышам покинутых домиков. Он манит к себе какой-то непонятной магией, разорванной в клочья подошвами бегущих людей, как поток совершенных мыслей. Когда последний раз он видел небо? Разве смерть существует без красоты? Нет. И этот яркий свет луны, который выбивался из-за тяжелых туч, раскрашивая город, будто дешевую книжку, и был тем самым эскизом совершенства! Он так мягко, словно вуалью, заворачивает холодное тело старых зданий в бледно-желтые объятия. И лишь комбинация красок приносит искусству тот самый, единственный, особенный вид. Так было и тогда. Мертвые глаза, спешащие люди, суета врачей. Но золотые листья, ведомые ветром, танцующие свое танго, наполняя воздух чарующим ароматом осени, являлись безупречным эскизом. Мертвые глаза, блеклая осень, золотые листья и аромат – магия того утра. Джимми еще долго стоял у окна, смотря в пустое место, где когда-то висел целый город. А днем Кэтрин вернулась с учебы, нарушив этот полет длиной в несколько часов. Именно у того окна, она и нашла Джимми.


          Громкий сигнал очередного письма выдернул парня из мира воспоминаний. Джимми широко раскрыл глаза, пытаясь губами уловить все больше воздуха. Мурашки бежали по телу, превращаясь в дрожь, а у уголков глаз собрались маленькие водоемы слез, готовые распуститься, рисуя по щекам узоры великолепными реками. На мониторе ноутбука ярко мигало новое письмо. Парень даже и не заметил, сколько времени он провел в своих воспоминаниях. Нажав на пару клавиш, Джимми освободил черные буквы из оков конверта, который очень сильно сжимал их в себе:


          Ведьма: «Привет, милый. Я у подруги уже»


          Джимми: «Здравствуй, солнце. Я очень рад»


          Ведьма: «Ну, что? Готов к встрече? Или уже передумал?»


          Джимми: «Передумал? Хм. Ты меня недооцениваешь. Я ее жду с нетерпением, чтобы увидеть твои бесстыжие глаза»


          Ведьма: «Почему это они такие?»


          Джимми: «Захотелось так. Как добралась? Никто не приставал?»


          Ведьма: «Спасибо, хорошо. Нет. А что это ты так волнуешься? Дорожишь мной? Правильно, я такая одна на миллион. Ха»


          Джимми: «Я и не сомневаюсь. Чем занимаетесь?»


          Ведьма: «Сидим, разговариваем, вспоминаем молодость. Мы с ней учились вместе. Теперь она замужем, ребенок есть. А у меня ничего, так грустно»


          Джимми: «Я могу помочь? Ха»


          Ведьма: «Я тебя придушу при встрече. Будь в этом уверен»


          Джимми: «Нет. Я же шучу. Мне для детей еще рано. Хотя, как знать. Может, влюблюсь в тебя и останусь навсегда с тобой. Ха»


          Ведьма: «Эх, чудак»


          Молодые люди еще долго беседовали между собой, не замечая, как минутные стрелки циферблата наворачивали круги, уничтожая часы до их встречи. Наверное, это было прекрасно. Джимми вновь позабыл все обидные слова Кэтрин, свои, пугающие до дрожи, воспоминания. Снова то теплое чувство, которое испытывал парень, растекалось в душе с каждым ударом по буквам клавиатуры. Джимми, словно слепой музыкант, находящийся около рояля чувств. Каждое нажатие – новая нота в симфонии большой любви. Мелодия ветра. Коснуться планеты руками, остановить время, чтобы еще немного побыть со своей великолепной тенью, которая находилась где-то близко, за сотню километров, но ее резвый пульс доносился до парня ударами клавиш. Прекрасно.


          Ведьма: «Тебе спать не пора?»


          Джимми: «Нет. А зачем?»


          Ведьма: «Чтобы явиться на нашу встречу без синяков под глазами»


          Джимми: «А тебе?»


          Ведьма: «А что мне? Знаешь в чем отличие? Мне ехать до вокзала тридцать минут, а тебе часа три. Во сколько ты планируешь подняться?»


          Джимми: «Часов в шесть. В девять буду в Б.»


          Ведьма: «Ты, как сядешь в автобус, позвони мне сразу же, чтобы я знала, что едешь. Хорошо?


          Джимми: «Да, конечно. Скорей бы уже завтра»


          Ведьма: «Ты так ждешь этой встречи? А вдруг, все будет не так, как ты представляешь себе? А что, если я совсем не такая?»


          Джимми: «Я посмотрю издалека, развернусь и уеду. Ха»


          Ведьма: «Чудак. Давай, спать укладывайся. Тебе уже скоро просыпаться. Сладких снов. Целую в обе щечки»


          Джимми: «Спокойной ночи, хомяк. Ха»


          Парень достал измятую тетрадь, открыл ее на нужной странице и записал, царапая наконечником карандаша нежные листы бумаги:


          «16 февраля 2011 год


          Числа.


          Здравствуй. Эти числа уничтожают меня. Каждый день с новой датой. Хм. И в этом урагане недель, лет кто-то теряется, так и не сумев найти нужные слова, пути. Это просто числа? Нет. Прямой отсчет вашей жизни. Словно секунды уходящего дня. Вы стараетесь поймать лишь мгновение, но они падают сквозь пальцы, разбиваясь на тысячи совершенных молекул, где-то под ногами системы. Вы ребенок, числа бегут, стареет кожа, набирается мудрости душа. И как много событий протекает сквозь эти цифры? Бег от календаря к календарю, день за днем до самой сладкой смерти.


          Завтра, наконец-то, я увижу ее. Ожидание убивает. Я так хочу этого, но до ужаса боюсь предстать перед ней. Кто же она? Тень, бегущая по зрачкам в виде глупых букв. Я даже уснуть не могу. Мысли. Уехать прочь, чтобы увидеть ее. Такое ощущение, что мне закрыли глаза, одаривая великолепным чувством красоты. Через плотную повязку я не вижу даже света. Двигаться на ощупь, трогать руками ее великолепие, насладиться. Я так слеп. И почему меня тянет к ней? Одни вопросы, а ответов нет. Боже. Уснуть? Не выходит. Я всегда спал. Но завтра – время скинуть повязки, рассеять туман перед глазами. Я чувствую, как во мне бурлит кровь, словно ее вскипятили неловкими движениями огня. Что я скажу ей? Ха.


.


Это солнце откроет нам дом,


Наше время уйдет не спеша.


Мы убьем на двоих чудный сон,


В танце на воздухе еле дыша.


.


Ты только не бойся,


Дай мне руку, я ведь с тобой,


Будь уверена - это не больно,


Так легко парить над землей.


.


А потом мы увидим холсты,


И на них рисунки все тлели,


Ну давай, шаг от любви,


Два сердца раскачивает ветер.


.


          И снова эти глупые стихи.


          Когда я последний раз летал в мечтах? Да я в них каждый день, но стараюсь держать грань, чтобы не уйти в этот непонятный транс. Я часто вспоминаю детство, но не хочу об этом писать. Ты итак знаешь меня. Все мои мысли в тебе. Как думаешь, это странно? Рассказывать тебе все свои мысли, разговаривать, словно с живым человеком. Это неправильно, но меня тянет к тебе. Я не могу бросить все эти строчки. Не знаю, как объяснить. Будто, кто-то другой управляет моей душой, выплевывая свою кровь на твои листы. Прости».


          Казалось, Джимми лишь прикрыл глаза, как уже звонким шумом в уши врывался сигнал будильника. На циферблате застыли числа. Пять часов утра. Джимми решил встать раньше, чтобы основательно подготовиться к выезду в Б., тело болело, а голова с трудом соображала. Помятое состояние. Сон накатывал волнами, но парень поднялся с кровати, пустив шаги до холодной ванной комнаты, чувствуя морозные объятия кафельного пола. Джимми умылся и отправился в кухню. Сигарета тлела под звуки свистящего чайника. Бодрящее кофе, которое молодой человек так не любил, но ничего другого в это утро не было. За окном мирно спал усталый город, лишь небольшие хлопья снега сбивали ритм его вен, кружась и падая вниз, куда-то глубже земли, одаривая почву холодными кристаллами неба. Вскоре, голова пришла в норму, а волны сна отступили назад, убегая, словно рыцари удирали с побоищ. Джимми напоследок заглянул в комнату Кэтрин, девушка еще спала, а на ее устах блестела улыбка. Интересно, что ей снится в это утро?


          Февральская темнота била холодом по рукам и лицу, заставляя парня глубже прятаться в куртку с высоким горлом. Проходя по заснеженной дороге, Джимми еще раз проверял все ли он взял с собой. Паспорт, деньги, телефон, музыкальный плеер. На вокзале, как  ожидалось, было много людей. Все куда-то ехали, спешили по делам.  Хм. Вот так и спешат, пропуская мимо великолепную жизнь. Междугородний автобус стоял с открытыми дверьми, ожидая последних пассажиров, чтобы увести их в незнакомый город, прочь от стужи и февраля. Джимми выкурил еще одну сигаретку, так как дорога ожидалась очень долгая, и проник в теплый салон автобуса. Такое мягкое освещение ласкало взор, включенный обогреватель тихо шумел, а пассажиры, замерзшие и злые, рассаживались на свои места. Джимми расплатился с водителем, включил музыку, но не громко, чтобы не мешать другим людям. Парень прошел в конец салона, заняв свободное место у окошка, в которое бил усиливающийся снег. Молодой человек утопал в мягком кресле. Закрыв глаза, Джимми почувствовал, как закружились колеса автобуса, увозя его на встречу с Самантой. Незаметно для себя, парень уснул.


          Такой знакомый дом. Постройка из старых кинолент. Джимми даже чувствовал этот едкий запах усталых стен. Тлен. Он без спроса врывался в ноздри, наполняя их тошнотворным ароматом струн. Под ногами валялось битое стекло, отражая в себе, заковывая, шершавый потолок, на котором виднелись потеки багровой жидкости, напоминающей кровь. Капли воды бились об бетонный пол, разлетаясь на тысячи разных шестеренок. И каждая из них несла в себе новый рассвет, безупречную радугу серых цветов. Черное небо отчетливо просматривалась через разбитые окна, в которые задувал ветер, лаская тело парня. Стены, которые устало дышали среди сжатого воздуха, несли в себе рисунки, изображенные чьей-то неловкой кистью. Плохой художник. Изображения людей. Нет, непривычные вам портреты или картины. Там было совсем другое. Лишь силуэты людских тел, аккуратно обведенные мелом, пустые внутри. Вокруг них красовались цветочки, дома, луны и звезды, закрашенные белыми линиями. И только люди были пусты. Внутри них не было ничего, лишь серость старых стен. На лицах не было эмоций, да и гримас не видно. Они казались такими грустными. Вокруг рисовалась белая жизнь, а люди были слепы, озадаченные своей никчемностью, хотя, даже не понимали этого. Джимми прислонился спиной к стене, в надежде успокоить свой резвый пульс. Сильные пальцы резко сжали его кисти. Парень испугано старался перевести взгляд. Ужас. Цепкие руки, которые росли из серых стен, обхватывали Джимми, прижимая его к шершавой поверхности. Они брались за шею, лицо, ноги, не давая сделать и шагу. Молодой человек пытался кричать, но из его рта вылетал лишь мерзкий хрип, который резал уши. Слезы катились по глазам, оставляя следы рек. Казалось, Джимми даже чувствовал ту боль, которую ему приносили объятия страшных рук. Шум. Взрыв. Парня, словно пулю из ствола пистолета, выплюнуло из стены. Молодой человек упал на колени, прикрывая лицо руками, из глаз сочились слезы, смешиваясь с багровой кровью. Что это? Джимми не понимал. Он так боялся повернуться обратно к стене. Секунда. Парень медленно поднялся на ноги, вытерев красные слезы. Пора. Джимми резким движением повернулся на сто восемьдесят градусов, и его взору пристала очередная картина. Пустые звезды и цветы, нарисованные белой краской, бездушные люди вокруг, и среди всего этого хаоса его фигура, наполненная колоритом цветных мелков. Ужас.


          Джимми резко открыл глаза. За окном мелькали деревья и машины. Чистый снег кружился в воздухе, разбивая замороженные умы падших. Это был всего лишь сон. Музыка по-прежнему ласкала слух. Джимми написал Саманте сообщение, и та, в свою очередь, покинула дом подруги и отправилась на вокзал, куда должен был вскоре приехать и сам парень. Сквозь стену холодного снега виднелась вывеска города Б., затем сонные лица, парки и скверы, и большая привокзальная площадь встречала гостей, обнимая февральским холодом.


          Автобус выплюнул тела людей, как ненужные препараты. Лютая зима все сильнее забирала жизнь в свои оковы, опустошая ее до краев. Человеческие тела разбрелись в разные стороны, словно стервятники, ищущие гнилую добычу, у всех свои дела и заботы. Лишь Джимми медленно ступал к подземному переходу, чтобы не дожидаться зеленого цвета на холодном светофоре. Вокруг носились толпы людей, просверливая парня своим присутствием. Молодой человек достал телефон и набрал, уже до боли знакомый, номер:


          - Алло – донеслось с обратной стороны телефонных сетей – Ты уже приехал?


          - Да. Встреть меня – парень не смог сдержать смех – Я заблудился


          - Ты же знаешь город, как свои пять пальцев – иронично, хихикая, произнесла девушка – Вот сам теперь меня и ищи


          - Ну так не честно – жалостливым голосом протянул Джимми – Я выхожу из перехода. Где ты?


          - Смотри в сквер. Вот я. С черными волосами, пухлая. Нашел?


          - Да брось ты, худышка – парень улыбнулся


          - Ага – засмеялась Саманта – Видишь меня?


          - Да – вдалеке парень заметил ту, ради которой и примчался в этот чужой заснеженный город


          - Так подходи сюда. Я тебя точно задушу – голос Саманты оборвался и сменился на короткие гудки телефонных операторов.


          Чем ближе парень подходил к той единственной, тем больше им овладевало желание развернуться и убежать прочь. Странное чувство сверлило душу, заставляя прокручивать тысячи мыслей в голове. Какой-то непонятный страх наполнял его разум. Перед глазами предстала девушка. Немного полная, одетая в серое пальто с капюшоном, высокие сапоги, в которые были аккуратно заправлены джинсы. Ее черные, как тьма, скрывающая под собой тысячи звезд, волосы небрежно трепал ветер, усыпая белым снегом, рисуя очередной пейзаж добра и зла. Она стояла одна, казалось, весь мир замер. Лишь ветер ласкал ее фигуру. Подойдя ближе, Джимми смог разглядеть лицо Саманты. Оно так же было немного полноватым, но именно эта черта придавала ему своеобразной красоты, великолепия, делая его особенно милым и прекрасным. Аккуратные губки растягивались в лучезарной улыбке, но девушка пытался нахмурить брови. Это выглядело довольно забавно. А какие у нее были глаза. Даже поэты всех времен не смогли бы описать их красоту. Широко открытые глаза, налитые прекрасными карие красками, смотрели прямо в сердце парня, разжигая в нем огонь, который уже никогда не потухнет. В них можно было утонуть, провалиться, как моряки падают под лед, захлебываясь в холодной бездне, ласкающей их тела. Джимми уже не думал, он, окаменевший и шокированный, не мог отвести взгляда от великолепия. Такие добрые, милые кристаллы на фоне белой зимы и парящего снега. Глаза, которые вдохнули бы жизнь во все тайное на этой планете, раскрыли бы прекрасные секреты бесконечной вереницы звезд. О Боже, как же они хороши.


          Как только парень приблизился вплотную к Саманте, та, своими небольшими пальчиками, ногти которых отдавали черным цветом ароматного лака, взяла его за шею и сделала вид, что хочет задушить молодого человека. Джимми было немного больно, но он не подал виду, лишь улыбался, стараясь хоть как-нибудь отвести взгляд от великолепия ее глаз. Саманта не успокаивалась и, улыбаясь, приговаривала: «Знает он город. Вот чудак!». Джимми вторил ей, пытаясь выдавливать из себя какие-то фразы, чтобы оправдаться. Чарующий аромат ее духов бил в ноздри, наполняя легкие какой-то непонятной добротой, рваными клочьями рая. Вскоре, девушка отпустила шею Джимми, стыдливо пряча свои великолепные глаза, забирая у парня возможность, видеть звезды.


          - Ну, вот я какая – произнесла девушка своим мелодичным голосом, лаская слух молодого человека – Нравлюсь?


          - Очень – улыбнувшись, ответил Джимми


          - Да ладно тебе, врун – девушка попыталась изобразить долю смущения – А ты пингвин – Саманта громко засмеялась – Вот так тебе!


          - Это еще почему? – удивленно, открыв широко глаза, спросил парень – Не правда, ведь. Зачем ты меня обманываешь?


          - Правда. Сам посмотри – продолжала девушка – Закутался в капюшон, толстенький в этой куртке, да еще и во всем черном. Вылитый. Сто процентное сходство – девушка продолжала громко смеяться


          - Так не честно. Я с тобой не дружу – Джимми, сделав обидчивый вид, старался отвернуться от Саманты, чтобы не смотреть в эти прекрасные глаза – Может, пройдемся куда-нибудь? Не хочу стоять на одном месте


          - Пошли, пингвин


          - Прекрати – строго произнес Джимми, стараясь удержать улыбку, которая готова была растянуться на его устах


          - Все, все, все. Хорошо – сказала Саманта, а затем, добавила шепотом – Строгий пингвин – и снова залилась смехом.


          Девушка робко взяла парня за руку, от чего Джимми слегка дернулся, не ожидая такого развития событий. Молодые люди медленно потопали по хрустящему снегу куда-то вдаль, минуя усталые и озлобленные лица прохожих, туда, где заканчивается долгая вереница фонарей, и начинается свобода. Среди старых зданий, музыки, доносящейся из закрытых окон, подъездов и детских площадок, пара остановилась, чтобы покурить. Аромат духов девушки пропитал собой каждую капельку воздуха, его малейшие частицы. Когда прилетели голуби, девушка, позабыв обо всем на свете, побежала к ним, размахивая руками, выкрикивая что-то непонятное. Джимми был удивлен, но продолжал хохотать.


          - Ты вообще нормальная? – сквозь смех спросил парень


          - Да – коротко бросила девушка, поправляя волосы, которые закрывали часть лица – А что? Странно?


          - Ну, вообще-то, да


          - Не люблю я голубей. Птица мира? Ага. Помойные крысы!


          - Да ты издеваешься?! А ну иди сюда


          - Зачем?


          - Потому что сейчас люди увидят из окон, а в лечебнице для душевно больных я тебя посещать не собираюсь – Джимми продолжал смеяться – Прекрати, а. Ты меня пугаешь, ненормальная. Иди ко мне.


          Саманта не спеша подошла к молодому человеку, виновато опустив глаза.


          - Ну, эти голуби – начала девушка


          - Да прекрати ты – вновь засмеявшись, промолвил Джимми.


          Было в Саманте что-то особенное. То, что отличало ее от всех этих тел, наполнявших городские постройки и улицы. Капля детства в ее сердце лишь предавала красоты и великолепия. Джимми мог утопать в ее образе, но старался держаться. Все ее движения, слова были наполнены той невероятной добротой, которая разрезала моменты грусти, принося в душу парня мгновения огромной радости. Она не стеснялась прохожих, могла говорить что угодно, но продолжала держать руку Джимми. Улыбки, смех. Все это было, словно в самом лучшем кино. Давно уже парень не чувствовал таких эмоций. Это заставляло вспоминать детство и ту чистую радость, которую он испытывал. Подобно бензиновому запаху, пропитавшему любой крупный город, образ Саманты, ее улыбка, радость, смех, проникал в душу парня. Джимми, впервые за долгое время, чувствовал себя по-настоящему счастливым.


          Молодые люди двигались дальше, разрушая подошвами небо, уходя от глаз прохожих и, влюбленных в эту жизнь, детей. Спустившись по склону вниз, пара оказалась на каком-то подобии моста. Доски, усыпанные большим слоем снега, через который просвечивался лед на замерзшей воде, трещали под ногами. Джимми остановился, высвободив руку из цепкой лапки Саманты, и закурил. Девушка встала к железным перилам, которые сопровождали молодых людей на протяжении всего пути по этому «мосту», и начала ждать.


          - Пойдем уже – произнесла девушка – Зачем остановился?


          - Ну, подожди. Ты же знаешь, что вредно идти и курить. Об этом говорят все медицинские издания – ответил Джимми, втягивая в легкие очередную порцию едкого дыма, который улетал тонкой струей куда-то к небу


          - А просто курить – хорошо? И вообще, вредно на морозе стоять


          - А вот и нет – Джимми показал язык, словно дразня девушку


          - Чудак, да


          - Нет


          - А вот и да! – слегка повысив тон, но сдерживая улыбку, проговорила Саманта


          - Нет! – голова парня приблизилась к Саманте, их носы соприкоснулись и начали медленно гладить друг друга.


          Они продолжали спорить, но уже шепотом, чтобы не спугнуть этот момент. «Целуй ее» - пронеслось в голове Джимми. Их губы находились в паре сантиметров друг от друга. Парень медленно коснулся уст девушки. О боже. Как это было прекрасно. Так тяжело описать подобные чувства, будто ночь встретилась с ранним утром, и вот солнце уже взошло наполовину, озаряя небосклон, и лучи его распростерлись по необъятной земле, подарив миру новые краски. Стоишь очарованный и не можешь отвести глаз. Оно поднимается все выше, маленькие, едва заметные, звезды уступают свое место, и ночь закатывается за бескрайний океан наслаждения, чтобы выспаться и набраться новых сил. Распускаются первые цветы, с сильными порывами сбрасывают тяжелую чистую росу со своих лепестков. Птицы высоко в небе поют торжественный гимн восходящего солнца. И вот ты стоишь на высоком холме, твои глаза раскрыты, каждым вздохом набираешь в себя великолепный аромат океана, улавливаешь каждую деталь прекрасного мира, и даже это чувство не сравнилось бы с тем поцелуем. Мимо шли люди, но будто бы просто тени, покидающие мир. Машины остановились, заглушив свои звериные моторы, и даже белые снежинки не спускались на землю, они, словно замерли, кружась в потрясающем танце высоко, чуть ниже небес. Пальцы касались друг друга, весь мир – лишь они вдвоем и этот миг.


          Отстранившись от сладких губ, Джимми все еще стоял с закрытыми веками, не мог сказать и слова, через просвет между ресницами, едва заметно, улавливалось лицо Саманты, которая, прекрасными глазами, с долей застенчивости, смотрела на парня. Такие милые и уже любимые черты.


          - Какая же ты хорошая – с изумлением проговорил Джимми – Самая замечательная на этом свете


           - Да брось ты – застенчиво, слегка краснея, ответила Саманта – Ты меня еще не знаешь, я очень плохая


          - Нет. Ты великолепная. Обманываешь меня, врушка – Джимми поцеловал девушку в носик, оставив мокрый след губ, на которых еще чувствовался пряный аромат уст Саманты – А еще ты вкусная и сладкая. Давай лапку – после этих слов, Джимми протянул раскрытую ладонь, в которую легла рука девушки


          - А куда мы пойдем?


          - Не знаю. Давай просто идти вперед, куда-то далеко, не думать об этом – улыбаясь, ответил Джимми


          - Чудак – промолвила Саманта, а затем дополнила – Милый чудак


          Пара шла по мосту к высокой лестнице, которая выведет их в чужой город с сотнями ледяных людей. Держась за руки, они испытывали странные чувства. Джимми было плевать, куда они попадут, что их ждет. Он много раз останавливался, чтобы поцеловать своего ангела. Саманта мило стеснялась, но всегда поддавалась ласкам парня. Метель играла на струнах природы заунывные мотивы, изображая новые мелодии, под которые так легко вальсировали снежные кристаллы.


          - Ты не замерз? – очередной вопрос сорвался с уст девушки


          - Нет – ответил парень, чувствуя, как сильный ветер пронзает его тело – А ты?


          - Немного – промолвила девушка – Может, зайдем куда-нибудь? Погреемся?


          - Куда?


          - Пошли в магазин – Саманта указала пальцем на небольшую постройку, стоявшую на углу многоэтажного дома


          - Зачем нам туда?


          - Я посмотрю какие-нибудь штучки, может куплю кое-что. Заодно и погреемся. Пойдем? – девушка сжала ладонь Джимми, которую обдувал холодный ветер


          - Конечно.


          Хоть Джимми и не любил незнакомые места, которые охватывали его страхом, но именно с этой девушкой он был готов пойти хоть на край света, лишь бы холодный день не рисовал на небе звезды.


          В магазине оказалось довольно тепло. Тяжелые двери закрывали проход холодному ветру, обогреватель мощно, но довольно в малом объеме, вырабатывал горячий воздух. Люди столпились в очереди, кто – то еще выбирал покупки. Саманта, тем временем, разглядывала какие-то штучки для телефона, или что-то типа того. Вскоре, подошла ее очередь покупать. Девушка назвала продукты, среди которых были какие – то чипсы, сигареты, сок и две бутылочки слабоалкогольного напитка.


          - Давай здесь постоим – сказала Саманта


          - Да. Как ты себе это представляешь? Может, еще посидим, кино посмотрим – и парень указал пальцем на маленький черно – белый телевизор, по которому шли кадры какого – то вестерна


          - Ну я же шучу, глупый


          - Нет. А вот я на полном серьезе – в словах Джимми слышался ярко выраженный сарказм – Пойдем?


          Они открыли тяжелые двери, и снова ветер начал обжигать лицо, а руки как-то самовольно лезли в карманы. Молодые люди шли мимо небольшого двора, в центре которого находились яблоневые деревья, занесенные снегом так, что прямо прогнулись под тяжестью. Туда они и отправились. Став под одно из них, Джимми страстно поцеловал девушку, засунув руки в карманы. Свет еле пробивался через толщу снега, но это лишь предавало красоты тому моменту.


          - Ты будешь? – спросила девушка, протянув парню открытую бутылочку


          - Ага. Только сама налей – с этими словами парень приоткрыл рот


          - Совсем что ли? – Саманта покрутила указательным пальцем у виска – И как ты себе это представляешь?


           - Очень просто. Ты льешь, а я рукой показываю. Если ладонь поднимается выше, то лей, если ниже, то хватит, иначе я захлебнусь – смеясь, молвил парень.


          Это выглядело забавно. Джимми контролировал поток алкоголя рукой, а Саманта, наслаждаясь громким смехом, заливала, обжигающую десна, жидкость. Иногда, девушка перебарщивала, что вызывало кашель у молодого человека, но они были счастливы в тот холодный февральский день. Джимми чувствовал, что это начало чего-то нового, большого, путешествия длиной в годы. И лишь предательское время, которое летело вперед, сметая драгоценные секунды, уничтожало самые лучшие моменты огромной любви, согревающейся в сердце молодых людей.


          - Как тебя подруга встретила?


          - С радостью. А как меня еще можно встречать?


          - Ну, я бы тебя выгнал, как только ты на порог зашла – Джимми засмеялся


          - Затащить бы тебя куда-нибудь


          - Зачем? – парень показал язык, передразнивая девушку


          - Изнасиловать – Саманта улыбнулась и мило захлопала ресницами


          - Нет. За мной надо ухаживать сначала. Дарить цветы, водить в дорогие рестораны – Джимми, как мог, сдерживал смех – С родителями познакомить, сделать предложение, а потом уже насиловать


          - А это ускорить процесс?


          Девушка наклонилась к парню, поцеловав его в губы. На ее устах блестели капли сладкого алкоголя, делая их более влажными. Этот снег, что падал мимо их фигур, лишь придавал магии в картину, нарисованную большим пламенем любви.


          - Да – робко ответил Джимми, отстранившись от губ Саманты – Теперь с тебя только цветы. Хорошо?


          - Ой, чудак


          - Нет. Я - феминист – молодые люди громко засмеялись


          - Джимми, а во сколько у тебя автобус назад?


          - В семь – опечалено, прошептал парень – Глупое время


          - Успокойся, малыш – Саманта вновь поцеловала парня – Плевать на эти минуты, не думай о них. Вот смотри: я, ты. Разве этого мало?


          - Нет – Джимми улыбнулся – Знаешь – начал парень, готовясь рассказать, что именно сделала девушка в тот январский вечер


          - Смотри! – выкрикнула Саманта, перебив молодого человека – Видишь те лавочки около дома?


          Джимми одобрительно кивнул головой.


          - Ностальгия – проговорила девушка – Помню, когда училась, часто зависали в этом дворе до позднего вечера. Блин, я сегодня нахожусь в самых памятных местах. Сама бы ни за что сюда не приехала. Не вспомнила бы уже. Хорошее было время


          - Я рад, что ты счастлива. Волновался все-таки


          - Почему? – удивленно спросила Саманта


          - Боялся, что не понравлюсь. И вообще, как только увиделись, я так и подумал – опустив взгляд в землю, ответил Джимми


          - С чего ты это взял?


          - Ты как-то холодно меня встретила


          - А, то есть я должна была прыгать тебе на шею, кричать про любовь и сразу лезть целоваться? Я могу быть культурной. Да и откуда мне знать, понравилась ли я тебе? Так что, ты – чудак – девушка погладила щеку молодого человека своей холодной рукой, принося дрожь в его тело


          - Ну, я как раз такого и ожидал – улыбка не сходила с лица Джимми


          - Чудак ты все-таки.


          Бутылки были пусты, а на сонный город находила тьма. Она пожирала силуэты людей, поглощая их улыбки и эмоции. Казалось, даже снег остановил свой танец. Молодые люди отправились к вокзалу, так как автобус Джимми уже ждал своих гостей. Это был прекрасный день. Они долго шли, оставляя следы на небе, ломая кости маленьким снежинкам, от чего те хрустели, словно кричали от боли. Улыбки. На вокзале ярко светили фонари. До отправления оставались считанные минуты. Молодые люди зашли внутрь, где было тепло и уютно. Они уселись на стулья, держась за руки и о чем-то оживленно болтая. Джимми приблизился к девушке, чтобы поцеловать ее, но та неожиданно отвернулась.


          - Эй, ты чего? – с жалостливыми глазами спросил Джимми


          - Тут так много людей, я стесняюсь. Все на нас смотрят – поглаживая ладонь парня, ответила девушка


          - Тогда у меня есть великолепная идея


          - У тебя? Великолепная? Сомневаюсь – засмеялась  Саманта – Шучу, какая? Ну, расскажи мне


          - Я показать могу – улыбнувшись, произнес Джимми


          - Как интригующе. Удивишь меня?


          На пальто девушки крепился очень большой и глубокий капюшон, который сплошь был украшен пухом. Парень потянул его на себя, тем самым закрыв лицо Саманты, так что никто, из проходящих людей, его не видел. Сам приблизился и очень нежно поцеловал девушку, не смотря на смех, который вырывался от столь глупой идеи. Время подходило к назначенному часу. Молодые люди покинули вокзал, миновали проезжую часть и подошли к автобусу.


          - Время прощаться? – уныло спросил Джимми – Я буду скучать. Мы же сегодня еще поговорим по телефону?


          - Конечно, и не только сегодня – подмигнув, ответила девушка – Ты только не грусти, мы еще не один раз с тобой увидимся


          - Точно?


          - Обещаю, милый


          Их губы вновь соприкоснулись в потрясающем и очень сладком поцелуе. Затем Джимми зашел в автобус, водителя не было, видимо он, как свойственно почти всем шоферам, еще пил чай в комнате диспетчера. Парень видел уходящий силуэт Саманты, и какая-то теплая грусть заполняла его сердце. Джимми не выдержал, положив пакет с наушниками на свое место, он встал и быстро вышел из автобуса, пытаясь нагнать девушку. И надо сказать, ему это удалось. Не говоря ни слова, парень развернул ее к себе лицом, Саманта лишь успела заметить его образ, и нежно поцеловал, как в первый раз. Улыбнулся, снова попрощался и отправился назад. Еще несколько раз он так же догонял ее, целовал. Люди по ту сторону смотрели на эту картину, кто-то удивлялся, кто-то смеялся, но парню и девушке было плевать. Ведь, это так прекрасно, делать глупые поступки, ради любимого человека. На третий или четвертый раз, Саманта все же сказала, просверливая парня своими потрясающими глазами, в которых застыли яркие блики фонарных столбов:


          - Хватит уже, глупый, а то не успеешь уехать. А ночи нынче холодные, Понимаешь?


          На это Джимми лишь улыбнулся, поцеловал еще раз такие сладкие губы, и побежал к автобусу, так как шофер уже завел мотор и собирался ехать, чертить покрышками скользкую,  заснеженную дорогу трасс.


         Парень достал из пакета наушники, включил свою любимую грустную музыку, откинулся в кресло, и уставшими глазами улавливал длинный строй фонарных столбов, сопровождающий всю долгую, но красивую дорогу.


          Пока парень ехал до дома, Саманта добралась до подруги, сообщив об этом молодому человеку. Странно. Среди этих людей, звуков мотора, каких-то ненужных слов, Джимми улавливал аромат ее духов. Чувствовать запах, который уже далеко, так отчетливо – первый признак любви. Этот пряный аромат въедался в нос, заставляя парня вдыхать полной грудью. Наслаждаться ее духами. Странно.


          Путь пролетел быстро, так как голова Джимми была занята размышлениями и образами прошедшего  дня. Лишь музыка ласкала слух, и медленный вальс снега играл очередной спектакль. Вывеска родного города и знакомый вокзал встречали молодого человека холодными объятиями. Покинув салон автобуса, Джимми закурил, затем городской транспорт и вот уже дом. На часах было около десяти, но дома никого не оказалось. «Кэтрин, наверное, где-то у подруг» - подумал Джимми, расстилая постель. На кухонном столе стояла небольшая тарелка с фруктами, а в чашке находились заварка для чая и несколько грамм сахара, так что парню оставалось только залить кипяченой водой, чтобы получить прекрасный напиток, но даже это было делать лень. Умывшись и поужинав, Джимми отправился в кровать. Его лицо вновь освещал бледный цвет монитора.


          Джимми: «Это было прекрасно. Надеюсь, я тебе тоже понравился»


          Ведьма: «Конечно»


          Джимми: «Я так боялся тебя поцеловать, но, словно голос внутри приказал мне сделать это. Извини, что так долго мучил твои губы»


          Ведьма: «Знал бы ты, что происходило в моей голове»


          Джимми: «Что в ней происходило?»


          Ведьма: «Я не могла дождаться, пока ты меня поцелуешь. Мой разум твердил одно, и был готов порвать тебя на куски»


          Джимми: «И что он твердил?»


          Ведьма: «Целуй уже меня. Что ты медлишь? Я устала ждать! Быстрей! Вот в таком духе, но было довольно забавно»


          Джимми: «Ха, и, правда, весело. Ты как добралась-то? Никто не приставал к моей королеве? Признавайся»


          Ведьма: «Ой, да кому я нужна?»


          Джимми: «Например, мне. Очень»


          Ведьма: «Никто не приставал. И вообще, я не королева. Они старые, а мой мозг уверяет меня, что я еще молодая»


          Джимми: «Хорошо, принцесса»


          Ведьма: «Смутил меня, жук. Ты, наверное, устал сильно?  Спать не хочешь? Это мне тут ехать не много, а тебе ведь такой большой путь пришлось проделывать»


          Джимми: «Большой путь проделал Наполеон, а мне это раз плюнуть, но устал я сильно. Да и глазки уже закрываются, прижимая веки»


          Ведьма: «Тогда нужно идти спать. Самых добрых и прекрасных снов, малыш. Целую тебя в губы. Спи крепко. До завтра. Тебе, кстати, на работу?»


          Джимми: «Спасибо, сладкая моя. Да, нужно идти трудиться. А так лень»


          Ведьма: « Тоже завтра тяжелый день, нужно искать, куда устроиться. Так что сейчас лягу спать. Буду вспоминать сегодняшний день, неугомонный ты»


          Джимми: «До завтра, солнышко мое. Самых волшебных и милых снов»


          Ведьма: «Пока».


          Парень погасил монитор, который долгое время освещал комнату, врываясь в его глаза бледным цветом и кучей ненужной информации. Джимми, привычно для себя, достал тетрадь. Звук, царапающий белые листы, еще долго тревожил покой бетонного квадрата:


          «17 февраля 2011 год


          Мысли.


          Здравствуй. Я только приехал. Знаешь откуда? Хм. Конечно, ты в курсе, ведь, столько много впитал из моей души. Я был сегодня с ней. Даже не могу подобрать слов, чтобы описать это. Да и зачем они? Счастье моей души. Впервые за долгое время, во мне столько радости. Какая она? Она загадка. Самый сложный механизм мира, который не был разгадан. Собирать по молекулам ее жизнь, ощущения, чувства, так сложно будет это сделать, но я готов. Готов окунуться в нее с головой, до полного погружения, добраться до дна, чтобы найти тот жемчуг, что цепляет мертвой хваткой за горло, перекрывает кислород. Нет. Во мне нет эмоций, они, подобно гусенице, которая превращается в великолепную бабочку, переросли сразу в чувства. Разница? Она велика. Я до сих пор чувствую ее парфюм. Он так прекрасен. Я готов в него влюбиться! В один лишь силуэт, в прекрасную тень. И ее полет очаровал.


          Впервые за долгое время, я испытал счастье. Сегодня меня даже не тянут те грезы, в которые я погружался, как батискаф, каждый вечер. Воспоминания о детстве? Я сегодня не в том порыве чувств, чтобы писать о них. Но еще один грустный стих пронзит твои листы.



Я потерял тепло, тех рук небрежных добрый сон


Меня пронзи...


Как радуга тела насквозь своею красотой


Неотразим...


И кровью поливала на асфальт, а в небе умер сатана,


Без имени, собрав тона, подняв со дна моей души кристалл.


Один момент... последний час...


Твои глаза... моя печаль...


.


Пей чай либо печатай наши строки утром строго


Запах весны...


Меня ты не тревожь! Не беспокой, не трогай!


Прошу остынь...


Отстань, забудь к моей разрушенной душе ключи,


Засыпь холодным снегом труп.


А я уйду... уйду ли я вообще? Оставь


.


Как на могиле, на моих героях возведи свой крест,


Смотрю в прицел...


Там перекрестие души, давай, стреляй!


Сосредоточься, не дыши...


Пиши мне снова пять поэм, сады, Эдем,


Где я - они...


Огни, и в них гори дотла, предсмертный крик


Земля пуста... в объятия примет тишина


Небесный взрыв... дождем навзрыд


.


          Спасибо, мой молчаливый свидетель».

Глава 5. «Когда растают ледники».



          Ранним утром парень проснулся от того, что чья-то рука толкала его в бок. Едва открыв глаза, парень увидел Кэтрин.


          - Просыпайся – проговорила девушка – Тебе пора вставать. Во сколько ты вчера приехал? Как все прошло?


          - Встаю – сонным голосом произнес Джимми и, не без труда, перевернул свое тело в сидячее положение


          - Во сколько ты вчера приехал? А то мы с девчонками посидели и решили ехать к одной особе, там я и уснула


          - Я так и понял, не стал тебе звонить


          - Во сколько ты приехал?


          - Часов в десять


          - Как все прошло? – Кэтрин продолжала сыпать вопросами, словно барабанными палочками, которые настукивали знакомый мотив, в разум Джимми


          - Отлично. Тебе на работу не пора? – недовольно промолвил парень, пытаясь подняться с мягкой постели


          - Так, чай на столе – Кэтрин улыбнулась – Мне пора. Не скучай тут. Хорошо?


          Джимми ничего не ответил, лишь скрывая сонный взгляд, в котором блестели воспоминания, заставляющие его уста разливаться в лучезарной улыбке. Казалось, в жизни наступает покой, долгожданный и смиренный.


          Кто такой человек перед обстоятельствами этого мира? Частица, не более. Условный предмет, играющий свою ничтожную роль в спектакле крутящегося шара. Деталь в колеснице прогресса, которая может быть заменена при любой поломке. Ведь, после смерти, место не пустует. Оно занято посмертно, отстраняясь от вещей и забытых теней, каждый новый принесет часть старого. Парадокс. И бег колес не зависит от детали. Он стремителен, горяч, безумен, подобно потокам Везувия. И как часто колеса давят разум?


          Ведьма: «Привет»


          Джимми: «Здравствуй, солнышко. Ты почему не спишь?»


          Ведьма: «Брат разбудил»


          Джимми: «Вот негодник»


          Ведьма: «Да. Но дело не в этом. У меня для тебя плохие новости»


          Джимми: «Что случилось? С тобой все в порядке? Чем я могу тебе помочь?»


          Ведьма: «Я уезжаю»


          Джимми: «Куда? Что случилось?»


          Парень, трясущимися руками, выбивал по клавишам сообщения. В голове все летело. Стараясь собраться со своими мыслями, Джимми закрыл глаза, представляя образ Саманты, но от этого становилось только хуже.


          Ведьма: «К брату. Он живет в пригороде столицы. Предложил хорошую работу. Ну, в общем, дело в том, что, несмотря на свой возраст, я не могу ему перечить. Я даже не рассказывала ему о своих ухажерах, отношениях. Он слишком сильно любит меня и заботится. И вот сегодня позвонил, сказал, чтобы собирала вещи. Он живет с женой и меня забирает к себе. Прости, пожалуйста»


          Джимми: «Когда уезжаешь?»


          Ведьма: «Завтра. В шесть утра он заедет к подруге и заберет меня»


          Джимми: «Постой, ты же хотела найти работу тут. Неужели тебе обязательно ехать?»


          Ведьма: «Да»


          Джимми: «Я сейчас вернусь»


          Молодой человек резким движением поднялся с кровати, прихватив за собой пачку сигарет. Через запотевшие кухонные окна, на которых мороз рисовал новые картины, едва виднелись лучи солнца, отражающиеся на покрывале колких облаков. Джимми, не отводя взгляда от эскизов холода, втягивал в себя едкий дым, обдумывая каждую букву нового сообщения, которое предстоит написать. В тот момент, парень, впервые в жизни, почувствовал, как часть его души покидала тело. Она, словно отошла, чтобы принять свое решение. Это было странное ощущение. Казалось бы, вот парень, вот его решение, но что-то было не так, чего-то не хватало там, где нет добра и зла, понятий ценности и гнева, внутри, под оболочкой из грязной кожи. Докурив сигарету, пепел от которой упал прямо на пол, Джимми мигом рванул в комнату, оставляя позади небольшой коридор. Прильнув жаждущими глазами к монитору, парень быстро начал что-то писать, нажимая на холодные кнопки.


          Джимми: «Послушай, только не оставляй меня одного. Не ставь на нас крест, пожалуйста. Я придумаю способ быть вместе, обещаю. К тому же, в начале марта мне придется ехать в столицу, может, и увидимся там»


          Ведьма: «Зачем тебе в столицу? Если ко мне, то знай, мой ответ очевиден. Нет. Не стоит прокатывать такие деньги»


          Джимми: «Не к тебе. Мне в издательство заехать необходимо, касаемо моих стихотворений. И вообще, я не позволю ставить на нас крест!»


          Ведьма: «Давай поступим так: я никуда от тебя не ухожу. Мы вместе, и у нас все хорошо. А дальше будем смотреть по обстоятельствам. Идет?»


          Джимми: «Хорошо»


          Ведьма: «Слушай, мне вещи пора собирать. Хорошо хоть не все успела разложить. Давай ближе к вечеру спишемся?»


          Джимми: «Согласен. Целую»


          Ведьма: «До вечера, малыш. Обожаю тебя»


          Джимми вновь лег в постель. Уставив свой взгляд в потолок, молодой человек пытался собрать в одну сеть косяки мыслей, проплывающих в океане фантазий и памяти. Он не мог выкинуть из головы то ощущение неполноценности своей души, куска, оторвавшегося для новых идеалов. Джимми не мог успокоиться, поэтому вновь достал дневник и ручку. Словно разрезая листы бумаги, парень что-то царапал чернилами в тетради, превращая еще одну страницу в отрывок его миров.


          «18 февраля 2011 год.


          Мысли.


          Прости меня за ужасный почерк. Прости, что даже не приветствую тебя. Я напуган. Мой страх вызван реальностью. Эта тварь вновь хочет забрать у меня что-то ценное. Саманта уезжает. Это так больно признавать. Зачем судьба бросает мне кость, а потом возводит свой прицел?! Ну, так давай, стреляй! Убей меня на месте! Мне нужна она! Как гипербореям необходима милость  Аполлона. Не отнимай! Оставь! Боже, что со мной? Я видел ее лишь раз, но ощущение такое, что я влюблен по горло. Этот океан чувств затягивает все глубже, не оставляя мне даже вдоха, и вскоре, я захлебнусь! Пусти! Нет! Не трогай! Оставь!


          Я вновь вру ей! Ведь, какое к черту издательство для бездарности?! Ложь во благо? Бред! Зачем все это? Почему я просто не могу относиться к ней, как к мимолетному мгновению, пропитанному добром и счастьем? Ложь – способ искупления.


          И почему я так сильно переживаю за нее? Любовь? Да быть такого не может! Я видел ее лишь раз, но этого мгновения хватило, чтобы растопить весь лед, который так сильно сковал мое сердце. И вновь душой моей овладел страх. Ужас перед ее поездкой. Интересно, а сердце считает километры? Чувствует ли каждый шаг родной души?!


          Я так устал вливать в тебя все эти строки, в которых больше вопросов, чем ответов. И где их искать? В циферблате старых часов? Они хранят тайны прошлого, настоящего, будущего, оставляя молчаливый выстрел вашим головам. В каждом звуке стрелок рождаются чувства. Нет, не на мгновения, и не на завтра, они появились посмертно. И в этом беге строчек по твоим листам я ищу не ответы, я стараюсь откопать себя. Часть своей души, которая бьется в предсмертных конвульсиях, зарождая во мне лишь ненависть ко всему вокруг.


          Извини, я сегодня не смогу порадовать тебя стихами. Время не то. Возраст не тот. Такое ощущение, что я постарел. Мгновением ударов механизма, что крутит стрелки в пыльных часах, секунда, словно год, и я так стар. Да и зачем стихи, если я все чаще утопаю в своих мечтах? Я не понимаю, как это происходит. Словно что-то внутри меня ломает клетку, вырываясь на свободу, вдыхая аромат осени около зимы. И если я раньше мечтал о море людей, которые ловят глазами мои строки, то сейчас это жалкие сотни!


          Легче. Прости меня. Мне пора идти на работу. Как же я ее ненавижу!


          Спасибо».


          Джимми откинулся на кровати, считая минуты. Скоро на работу, которую парень уже ненавидел. Все эти глаза, души, рассматривающие его через призму стекла, словно утонченные хозяева аквариума, должны были умереть, вдохнув аромат красного вина перед жизнью, похожей на тлеющий камин, где мысли превратятся в пепел, бестолковые и слепые. Голова парня была забита вопросами, ответы на которые так и не нашли своего адресата, затерявшись в грудах пустых коробок, обклеенные марками и скотчем. Желание уйти из этого материального мира, поддаться искушению искусства было велико. Лишь необходимость в деньгах перед грядущей поездкой сдерживала Джимми от шага и подписи внизу договора. А возможно ли запечатать письма с ненавистью, которые, словно обезумевшие, носились в его душе?


          А за окном ярко било февральское солнце. Казалось, оно растопит небо, которое покрывало усталую планету, но слишком холодными были его лучи. Мелькали люди, на заснеженных дорогах виднелись следы шин, скорости, ярости, с которой усталые водители жали педали. Это все было так привычно. Сонные школьники, спешащие на занятия, безразличие на лицах людей, покинувших искусство, нырнувших в поток материальных отношений. Февраль рисовал свой декаданс, наполняя возвышенными склонами город, забытый и замерзший. Джимми спешил на работу, чтобы вновь ощущать те презрительные взгляды прохожих и копить иглы совершенной ненависти. Мысли о том, что Саманта уезжает, терзали парня. И эта смесь из взглядов, фантазий и раздумий уничтожала рассудок Джимми, пробивая его отверткой, словно сердце средневековых рыцарей, разрезали блестящими мечами. Долгий путь и двери магазина.


          Сегодня был очень важный день. Впервые, за все время работы, Джимми увидит начальника сети магазинов. Волнение играло в душе парня, перебирая минорные струны старой гитары. Затем, это чувство сменила ненависть. От каждого крика, который вырывался из фальшивой глотки толстого начальника, в Джимми била злость. Безупречным фонтаном она вырывалась в материальный мир, минуя все эти глупые комплексы жалких людей.


          - Заткнись! – вырвалось у Джимми, удивляя всех собравшихся и наблюдающих за тем, как морда начальника морально пожирает душу паренька – Закрой свой рот!


          - Что ты себе позволяешь? – удивленно, слегка опешив, спросил человек в строгом костюме – Ты забываешь, кто тут главный! – с этими словами начальник ударил кулаком по столу


          - Ты забываешь, кто тут человек! Думаешь, ты нажил свое состояние, и теперь царь?! Нет! Деньги не равны количеству счастья! Ты сколько потерял друзей?! Построил от них забор, лживый кусок говна! Ты, и правда, думаешь, что твои грязные бумажки смогут заткнуть всем рты?! Нет! Они заставят замолчать лишь слабых, вынужденных подстраиваться под обстоятельства! И виноват даже не ты, а те, кто, прикрываясь гербом, рушат страну! А ты при чем? Ведь, твоя душа – раб. Ха – Джимми засмеялся – Что скажут, то и сделаешь, лишь бы сохранить частичку власти! И я надеюсь, что ты сгоришь в пламени!


          Джимми швырнул в угол специальную форму, которую выдавали на работе, и отправился к выходу из магазина. Заработная плата пришла еще вчера, поэтому уже ничего не держало парня в этом разговоре. Начальник лишь провожал взглядом молодого человека, пытаясь выдавить из себя хоть часть мерзких слов, но горло было перекрыто.


          Эта ненависть, казалось, она расползлась по всему торговому комплексу, въедаясь в умы сонных зевак. Джимми тяжело дышал, стараясь справиться с очередными нападками злости. И снова, то чувство, когда часть его души, словно умирая, переходила за грань наблюдения, выстраивая свои новые планы. Еще никогда в своей жизни молодой человек не ощущал таких позывов к жестокости. Весь чертов мир был переполнен объектами, которые старались уничтожить сознание парня. Нутро стонало от желания стереть ухмылки с лиц прохожих, подарить им кровавый дождь. Джимми прижался к стене, подняв лицо к небу, чувствуя, как белый пепел падает на кожу, принося легкие уколы холода. Перед глазами бежали картинки. Какие-то малопонятные фильмы. Кровь, куски мяса. Но они никак не могли собраться в долгую череду событий. В одну вереницу историй! Это раздражало еще больше. Парень приоткрыл глаза и, увидев, сколько человек на остановке, решил поймать машину такси. Это было похоже на то, как волны бьют по прибрежным скалам, с каждым ударом проникая глубже, вырезая своеобразные отметины чести! Тяжело.


          Хрипящее радио, которое играло на всю свою мощность в салоне такси, ласкало слух Джимми, успокаивая его душу. Нет, это не конец. Ведь, в мире так много работы. И одна ничтожная должность не сломает устои, высеченные на величественных столбах. Как минимум, так думал Джимми.


          Парня терзали десятки различных вопросов. Как обо всем рассказать Кэтрин? Что она ответит? Как примет такую новость? На какие деньги ехать в столицу? Вопросы догоняли, взрывали оболочку души, врываясь внутрь, оставляя лишь легкий аромат никотина и старых бандитских песен, которые выплевывали радиоволны. Да и плевать на эту работу, лишь материальные частицы договора имели свои проблемы. Парень даже не догадывался, как он поедет в столицу. Хотелось выбраться из этого логова бетонных оков, чтобы машина такси миновала эти дома и холодные лабиринты. Давай, шофер, дави педаль глубже! Мечты о доме, музыке, терзали Джимми. В окно парень видел проходящих людей, которые боролись с белой гримасой смерти.


          Да и где тот дом, о котором так мечтал Джимми? Место, где крики и упреки важнее человеческих качеств, где насмешка играет роль заряженной бомбы, готовая взорваться, касаясь нежными осколками корпуса, разрезая ласковую кожу. И разве это дом? Сколько времени молодой человек провел, блуждая по коридорам холодной планеты, в поисках закрытой коробки чувств? Но так и не смог ее отыскать. Дом – место, где спокойствие и легкий бриз из эмоций ласкают твою душу. Есть ли он? И зачем искать бетонные стены? Может быть, дом внутри. Где-то глубоко под слоем кожи.


          Джимми открыл дверь квартиры, и теплый воздух обласкал его лицо. Вскоре, должна была прийти Кэтрин. Парень так и не придумал, что сказать сестре. Его слух тревожили унылые песни, а душа, казалось, покидала тело. Злоба утихомирилась, сменив ураган на легкий ветерок ненависти, который касался осенних листьев, что так грациозно танцевали внутри его сознания. Джимми собирал по деталям механизм разума, чтобы запустить его вновь. Быть может, он уничтожит этот мир, хотя бы разобьет вальсирующие рамки стыда. И какова цена этого аппарата? Наверное, самая страшная смерть реальности.


          Джимми лежал на кровати, выглядывая в потолке знакомые координаты. Он вновь уходил в объятия грез, которые ласкали его душу вуалью весенних цветов.


          Ведьма: «Слушай, я забежала, чтобы тебе написать, потому что вечером буду спать, наверное, и мы не пообщаемся»


          Джимми: «Почему? Рано вставать? Кстати, в котором часу выезжаете?»


          Ведьма: «Брат заедет в шесть утра»


          Джимми: «То есть, ты хочешь сказать, что сейчас на часах семь вечера, но ты ложишься спать? Я правильно понимаю?»


          Ведьма: «Именно. А к чему эти вопросы? Не доверяешь?»


          Джимми: «Не, ну мало ли. Вдруг, ты вроде спишь, но в это время держишь за руку какого-нибудь паренька?»


          Ведьма: «А почему бы тебе не успокоить свой пыл. Знаешь, я тебе скажу одну вещь. Не перекрывай мне кислород, я этого не выношу. Люди начинают ревновать, кричать. Да, у меня есть много друзей, но они ко мне не навязываются. Иногда, люди могут просто дружить и хорошо общаться»


          Джимми: «Не уверен я в этом»


          Ведьма: «Знаешь что, засунь свою ревность в глотку себе! Ты меня разозлил, как встретил. С самого порога. И теперь думаешь, что мы сможем нормально попрощаться?! Ты издеваешься?! В общем, сладких снов тебе! Пока!»


          Джимми: «Прости меня. Блин, я не знаю, что на меня нашло. Просто все навалилось сразу. Да и потерять тебя я очень боюсь! Знаешь что, может быть, я вообще тебя люблю! И нет, я не пьяный, чтобы писать такое!».


          Дальше лишь глухое молчание, в котором секунды превращались в миниатюрную вечность. Джимми подумал еще немного, прильнул к экрану и начал быстро выбивать новые буквы, которые превращались в незамысловатые строки.


          Джимми: «Самых сладких снов. Счастливо доехать. Как будешь на месте – сообщи мне, пожалуйста. Люблю тебя. Целую».


          Одно слово – обещание. Сказать: «Люблю» - подписать себе приговор длиною в жизнь. Приговор, который обязывает смертных чтить его великолепные грани. Невозможно нарушить это искусство. А если получится, то оно не было безупречным. И готов ли человек, рискнувший и поставивший все на кон, вступить в игру любви и светлых чувств? Вряд ли. Но как ответить на вопрос, если вокруг нет тех, кто понимает его суть? Лишь сотни готовы задать этот вопрос. Десятки будут ждать ответов. И только единицы постараются их найти, перебирая картотеку своих душ, словно книги на старых и пыльных полках городских библиотек. Холодный душ детальных задач, для сонных умов мира.


          Вечером пришла Кэтрин. Как ни странно, но она довольно-таки легко отнеслась к новости о работе Джимми и его увольнении. Это очень удивило молодого человека. Конечно, парень ожидал очередных скандалов и криков, но вместо этого получил лишь долю сочувствия и полет мысли. А о чем была та мысль? Деньги. Ведь, скоро ехать к Саманте. Конечно, у Джимми оставались наличные от заработной платы. Но хватит ли их? Да и плевать уже. Ни одна монета в мире не сравниться с величием любви.


          Ровно в пять утра прозвенел будильник. Голова Джимми болела. Наверное, от всех тех мыслей, которые разрывали его разум на мелкие клочки величественного страха. Парень перевернулся на бок, схватив телефон, лежавший на полу около кровати, и начал набирать сообщение:


          Джимми:


          «Доброе утро. Я проснулся, чтобы пожелать тебе счастливого пути. Извини за вчерашнее. Знаешь, я буду надеяться, что у нас все отлично. Бывают ссоры и прочая муть, но не хочу забивать тебе этим голову. Счастливого пути. Люблю тебя».


          Как только парень отослал сообщение, сон настиг своими оскалами, поедая разум, который еще старался быть в реальности. Величие богов сна – страшная сила. И так редко удается справиться с ними. Джимми не смог. Он, в беге нескольких секунд, был полностью поглощен мирами, где творятся чудеса, разбивая колючие рамки.


          Утро не задалось. Дело в том, что почти все ровесники Джимми уже давно получили водительские права. Почему их не получил сам парень? Все время, сколько ему не предлагала Кэтрин, у Джимми находились дела важнее. Отношения, потеря минут и прочие глупые отговорки. Этим утром, пока Кэтрин собиралась на работу, снова зашел подобный разговор, испортив ожидания парня.


           - Джимми, в этом году отучишься на права? Теперь у тебя куда больше времени – начала девушка – У меня там знакомые, договорюсь, чтобы ты ходил туда, денег меньше возьмут. Как тебе идея?


           - Думаю, не стоит – в голове парня крутилась одна мысль


           - Почему?


           - Сколько там нужно учиться? Пару месяцев? Ведь так? – сыпал вопросами Джимми – У меня есть определенные планы на это время


           - Интересно, какие?


           - Это не столь важно. Кэт, я не хочу ругаться. Ты же знаешь, что этот разговор снова приведет к крикам


           - Если у тебя есть мозг, то согласишься. Или что тебе мешает? Какие планы?! – девушка повысила голос – Хочешь всю жизнь продавать одежду? У тебя нет даже образования. Как ты собираешься жить дальше? Объясни мне! – в голосе сестры явно слышался гнев, который, словно костер на открытом воздухе, вспыхивал все сильнее, обжигая тело парня


          - Я в столицу на пару дней поеду в начале марта! Какие еще вопросы! Мне не нужны твои права! Это моя, мать ее, жизнь! – Джимми, сильно размахнувшись, ударил ладонью по стене – Поступлю, и образование у меня будет, и работа отличная!


          - Мне идти нужно! Знаешь, я с тобой еще вечером поговорю – угрожающим тоном, произнесла девушка


          - Меня вечером не будет!


          - И где на сей раз пропадешь?


          - В аду, сгорю заживо – Джимми швырнул сигарету в пепельницу и быстро отправился в комнату


          - Снова убегаешь? Слабак и тряпка! – выкрикнула в след, уходящему парню, девушка – Всегда так, и правильно, что тебя никто не любит! Только и умеешь трепать всем нервы! – продолжала девушка, уже обуваясь в коридоре – Я с тобой еще не закончила. Вечером договорим, и только попробуй сбежать!


          Джимми лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, прокручивая все слова сестры у себя в голове. Какая-то непонятная агрессия разливалась по его венам, окрашивая кровь в черный, как смола, цвет. Мысли заполняли каждый уголок разума – «Мне никто не нужен! Есть только я! Как же я хочу, чтобы весь этот мир умер в мучениях!». Но, как и раньше, это была лишь маленькая часть души Джимми. Сам же парень прекрасно понимал, насколько сильно был не прав. Пытаясь унять эти непонятные мысли, он пальцами врезался в простынь. Бешенство, словно помутнение рассудка, овладевало им с каждой секундой все больше. Пять очень долгих и странных минут проклятий, которые не контролировал разум Джимми. Состояние похожее на кому, сон. Он вырван из реальности, которая бросала свой кожаный ошейник на его тело, привязывая душу парня к неуправляемым полетам среди вулканов гнева. Тяжело. Щелк. Вспышка. Будто кто-то стер все слова и чувства, так быстро мыли стали на свои места. И вот уже тело лежит на кровати, задыхаясь, глотая медленно губами воздух, приходит в свое начальное положение. Что это было? Даже Джимми не знал ответа. С трудом, но все же парню удалось прийти в себя, ужасаясь странному моменту очередного дня.


          Самое ужасное в этих ситуациях было то, что в последнее время они возникали очень часто. Все эти ссоры и крики стали частью быта, и в каждый такой момент парню хотелось убежать, ведь было так больно слушать правду или наоборот очередной бред, направленный на самые больные места. Но рядом с ним в эти моменты была Саманта, хоть и не физически. Боль, которую приносили все эти ссоры, девушка заглаживала, словно утюгом мятую рубашку, но она не уходила полностью. Это так же невозможно было объяснить. Слезы, раны уходили куда-то глубоко, образовывая в душе парня тучи, здания, какие-то истории. Поэтому, стоило парню остаться в одиночестве, сразу же меланхолия окутывала его сердце, но это было лишь началом. Джимми даже и не подозревал, что носил в своей груди.


          Вестей от Саманты не было. Это очень пугало парня, заставляя раз за разом смотреть в телефон, в надежде увидеть там новое сообщение. За коном завывала вьюга, играя струнами по нервам, заставляя Джимми закрывать свои глаза, чтобы вновь убежать в детство. Гнев, словно неумелый кинорежиссер, подбирал воспоминания, пропитанные различными эпизодами жестокости, но не мог нарисовать одну картину, бросаясь в красках потухшей души. Джимми поднял с пола тетрадь и, открыв ее в нужном месте, начал записывать новые строки, продумывая каждую букву:


          «19 февраля 2011 год.


          Мир.


          Здравствуй, мой молчаливый свидетель. Я так часто думаю о мире, вижу, как его наполняют холодные лица, без чувств и эмоций. Роботы, которые куда-то бегут, оставляя лишь тонкий налет прозрачной пудры на книжные обложки истории. Да и в чем весь смысл? Один огромный шар, забирающий каждый метр теплого воздуха, крутит его со всей громадной силой, чтобы поразить еще несколько сердец, вдохнуть в них жизнь, чтобы убить. Гениально. Игривый каприз вселенной – собрать пустые души в одном месте, запустить движение по кругу от начала и до самого конца. Апокалипсис уже идет, и каждый в его эпицентре.


          А быть может, и нет ничего? Лишь хорошо спланированная иллюзия. Безупречный фокус, созданный чьими-то нелепыми руками. Магия, не более. Но, ведь, волшебников не бывает. Значит, этот обман исчезнет, одаривая пустоту тихими выстрелами, которые подхватит эхо, унося далеко за пределы разума, уставшего бороться и рисовать. И как любого шарлатана, умело раскроет трезвый взгляд. И сколько лет понадобиться, чтобы разрушить иллюзию многогранного наигранного мира?


          А вдруг все – сон. Такой тихий мирный сон. И нас нет. Мы в нем. И пробуждение разума принесет апокалипсис. Стареем в воображении других людей, любим в чувствах чужих душ, живем в смерти незнакомого разума. Он откроет глаза – мы исчезнем, стирая все страницы истории, которые создавались годами. Эта тонкая грань, от чувств людей, до смерти Бога. И сколько планет крутится в наших снах? Ведь, я часто вижу в полетах грез чужие лица, которые пугают, заставляют бежать, или прижимают к себе, одаривая нежностью рук. Может быть, я – Бог? Религия в сосуде. В кожаном футляре тот добрый взгляд старца. Найду ли я себя в бесконечных фантазиях незнакомого лика?


          Душевнобольной. Хм. Теория вашей планеты! Привязанный к холодной каталке, кричащий, плюющий в сознание масс, выдумывающий новый мир. В его воображении есть все! Война и хаос! Любовь и порядок! Душевнобольное божество, сотворившее ваш мир в препаратах и инъекциях! Тысячи галактик в палатах, оббитых войлоком! И кто мне скажет, что он не может быть богом?! Каждый имеет шанс быть создателем, находясь в смирительной рубашке внутри мягких стен! Разве, нет?


          Щелк. Пустота. И осознание уходит куда-то далеко за грань разумного, теряешь связь. И этот мир – просто шар, кружащийся в холодном космосе. Да и плевать на всех этих людей. Зачем я думаю об этом? Наверное, стараюсь наполнить тот пробел, который оставили годы. И снова без стиха в тебе. Прости.


          Я навсегда твой».


          Вечерело. В комнате темнело. Кэтрин еще не вернулась домой. Скорее всего, осталась у подруги, как она и любила делать. Легкий джаз проникал в уши, лаская их, подобно летнему ветерку, заставляя Джимми закрывать глаза и, словно мелкие снежинки, таять в объятиях постели. Мысли терзали голову. Где была Саманта? Парень находился в каком-то непонятном состоянии души, то волнуясь, то тихо засыпая. Та злоба, которую получил молодой человек еще утром от слов Кэтрин, играла немаловажную роль, заставляя Джимми выбивать по клавиатуре новое сообщение:


          Джимми: «Привет. Ты должна была написать, по-моему! Я сижу тут, как чудик, волнуюсь за тебя, а ты там прохлаждаешься!»


          Молодой человек был удивлен тому, что звук сообщения пришел буквально через десять минут. Значит, Саманта что-то ответила. Он без колебаний бросился к ноутбуку, впитывая глазами приторный и блеклый свет.


          Ведьма: «Ты на меня не ругайся! Скажи спасибо, что я вообще жива! Разошелся он. Думай своей головой, хоть изредка. Я тут в слезах вся сижу, колотит до сих пор. Только приехали, а ты сразу начинаешь»


          Джимми: «В смысле? Что случилось? Ты чего плачешь? – на мгновение огромный ком страха окутал сердце парня – Прости меня, пожалуйста. Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть или задеть чем-либо»


          Ведьма: «Мы в аварию попали»


          Джимми: «Как?! Ты цела?! Все в порядке?!»


          Ведьма: «Мы ехали, был туман большой. И брат начал обгонять машину, а дорога-то скользкая. Нас занесло, и прямо нам на встречу фургон ехал, водитель, видимо, не успел притормозить и влетел в бок машины. Мне так было страшно. До сих пор отойти не могу. Я? Ребра очень болят, просто невозможно. Вот сижу, а на глазах слезы, и тот момент прокручивается, вызывая снова страх»


          Джимми: «Прости меня. Я не знал. Может в больницу тебе нужно?»


          Ведьма: «Может быть. Я обезболивающие таблетки приняла и снотворного. Надеюсь, удастся уснуть. До сих пор трясет всю»


          Джимми: «Маленькая моя, все уже позади. Успокаивайся. Боль пройдет. Главное, что не случилось самого страшного. Ложись на бочок, обнимаю тебя очень нежно. Закрывай глазки»


          Парень не мог поверить в случившееся. Его руки дрожали, а в уголках глаз скапливались слезы, касаясь ресниц холодными кристаллами. Внутри, где-то в камерах сердца, застыла грусть, которая давила все сильнее, заставляя Джимми касаться руками клавиш, чтобы успокоить принцессу, принести радость. Как это сделать?! Иногда, мы бессильны в глупых играх природы. А значит, человек уже давно не венец творения, не лучшая деталь механизма вселенной. Просто часть.


          Ведьма: «Не могу»


          Джимми: «Почему?»


          Ведьма: «Стоит мне закрыть глаза, как я вижу те события. Страх. Это очень сложно. Спасибо тебе за заботу»


          Джимми: «Значит, перевернись на бок, я тебе сейчас позвоню, если можно. Убаюкаю тебя. Спою тебе колыбельную»


          Ведьма: « Ты такой милый, но думаю, не нужно. Ты просто пиши, я буду читать, и меня само отрубит от реальности. Хорошо?»


          Джимми: «Как пожелаешь, принцесса»


          На протяжении часа парень писал истории из своей жизни, приукрашая их образами, тоской, радостью. Вскоре, Саманта перестала отвечать. «Уснула» - подумал Джимми, отвернувшись к стене. Молодой человек долго пытался покинуть реальность, чтобы его разумом завладела синтетическая мечта в виде сна. Он благодарил судьбу за то, что она не забрала самую ценную персону его дней. Джимми долго мечтал, перебирая в осколках разума события, которые наполняли его жизнь. Борьба реальности и сна закончилась лишь через два или три часа. Джимми уплыл в мир грез.


          Всего одна ночь. Казалось бы, несколько часов. Но было ощущение, что Джимми проспал все эти недели. И вот он открыл глаза, а за окном первый день весны. Капельки воды падают с огромных сосулек, которые повисли где-то под крышей домов, словно ночь нависает над городом и постепенно тает, оставляя жизнь солнцу. Несмотря на теплые лучи огненного диска, нагревающие воздух, земля была усыпана снегом, и, по всей видимости, он даже не думал отдавать свое место грязной вязкой почве. Первые числа весны били по календарю. Она всегда такая. И если год – жизнь, то весна – детство. То самое время, когда солнце начинает светить, чтобы показывать весь этот мир. Сонные листья распускаются на деревьях, узнавая тепло, которого так долго ждали. Жизнь учится жить. Природа начинает свой путь, чтобы умереть зимой. Словно ребенок, который учится ходить, ощущать, играть в песочнице, строя тысячи иллюзорных замков. Человек, который учится мечтать. Весна – детство. Лето – юность. Когда мир почти узнан. Цветы, деревья, солнце. Листва, которая шумит своеобразными песнями, реки, журчащие при каждом мгновении ветра. Теплый мир. Беззаботный период года. Ночь задерживается в сутках, оставляя все больше минут для веселья, мыслей и любви. Так пусто внутри. И все прекрасно. Ни сожалений, ни проблем, ничего нет. Лишь радостные блики солнца. Осень – период старения. Когда планета сбрасывает с себя всю радость, принимая усталые линии ударов грусти, осознания. Сколько сожалений в летящих листьях октября? Мудрость в бесконечных каплях дождя. Блаженное смирение. Эта талая меланхолия, добрая ностальгия. Тысячи ненужных слов, которые забирает ветер, клятвы уносятся за горизонт, остывая в неоновых камерах больших городов. И лишь бензиновый запах улиц смешивается с ароматом гнилых листьев и ненависти, одаривая горячим чаем и спокойствием. А затем, зима, как смерть. Природа видела все, но не видела небес. Зима – старость. И на последнем вздохе она готова умереть. Холодные дома, ветер, который задувает внутрь окон. Снег, приносящий смирение в этих днях. Сонный катаклизм, усталый фокус смерти. Природа учиться умирать. И разве это не прекрасно, когда ты слышишь, как она закрывает глаза? Приходит смерть в последний день февраля. Еще один вздох, но горло перекрыто, а легкие отказываются принимать этот талый аромат. И снова детство. Весна.


          Джимми стоял у окна, наблюдая, как весь этот мир утопает в количестве великолепных звуков. Почему-то весна всегда приносила ненависть в душу парня. Все эти люди, бегущие куда-то, грязные улицы, которые уничтожают белое небо, покрывающее землю. Почему все так? И где была душа, когда ее резали на части лучи солнца?


          Парень привыкал к меланхолии, которая все глубже оседала в его легких. Странно. Он по-настоящему влюблялся в это ощущение одиночества. Боль все глубже отпечатывалась в его сердце, оставляя лишь короткий визг тормозов, но, казалось, уже не уйти от столкновения. Ссоры с Кэтрин возникали намного чаще, чем раньше, и после них парень впадал в глубочайшие депрессии, но они притягивали к себе. Именно в минуты одиночества молодой человек мог творить шедевры, думать более масштабно, видеть то, что невозможно заметить утопическим взглядом общества. Он все глубже опускался в мечты, дарившие ему крылья, отправляющие в полет, где бренное тело способно балансировать между серых облаков, впитавших в себя дым заводов и промышленных станций.


          Саманта шла на поправку. Ребра болели уже не так сильно, а кошмары, преследующие во сне и наяву, отошли на задний план. Они сломались под тяжестью жизни. Поиски работы увенчались успехом, и теперь, она продавала какие-то товары для животных в одном из самых крупных зоомагазинов страны. Единственная проблема, которая мешала ей – путь от дома, где жила девушка, до места работы.


          Во всем этом урагане событий Джимми грела лишь мысль. Мечта о том, что скоро они вновь встретятся с Самантой, стирая грани безумия и боли. Девушка, конечно, была всячески против встречи, но Джимми вновь придумал легенду с издательством, чтобы добраться в объятия той, о ком думает целыми днями. Проблема с деньгами брала свои обороты, уничтожая рассудок парня, внося в него тысячи плохих мыслей, с которыми молодой человек боролся всеми силами.


          Иногда, мы делаем необратимые поступки, и именно в них открываются глаза. И то, что казалось таким милым, правильным, добрым, превращается в ложь.


          Джимми отошел от окна и опустился на кровать, взяв в свои руки дневник. Он даже не представлял о чем писать. Да и зачем вообще создавать строки, если никому до них нет дела? Хм. Странно. Чернила оставляли следы на белых листах, пачкая их все больше, пропитывая разумом и мыслями:


          «3 марта 2011 год.


          Общество.


          Здравствуй, мой дом. Я боюсь людей. Я не понимаю, почему все так. Да, я появляюсь в толпах, но меня тошнит! Они какие-то немые. Терпеть можно. Но знаешь, пришла весна, а значит, их станет больше на улицах. Все эти толпы. Не люблю. Просто боюсь. Человечество, как механизм шестеренок, будто рой пчел. Тысячи, миллионы, миллиарды бактерий, которые заполоняют землю, создавая иллюзию смысла жизни, строят свои глупые соты, чтобы закрыться в них навечно! И разве в этом смысл? Работать, как слаженный симбиоз, чтобы вырваться через много лет, создать семью и умереть. Что со мной не так?! А эти ссоры с Кэтрин. Она твердит, чтобы я больше бывал на улице, думал о будущем. Боже. Бред! Я не могу бывать на улицах чаще, ведь там эти лица, без эмоций и гримас. Куда они вечно спешат? Успеть купить, заработать? Где смысл?! В чем он?! Будущее? Кому оно надо?! Прости за столь неровный почерк, за этот разброс в мыслях. Я слаб.


.


Оттепель. И птицы прилетают с юга,


В этот холодный край, холодных душ,


И где однажды в нас побывала вьюга,


Пытаемся согреться, хоть как-нибудь


.


Она молчаливо глаза мне застеклила


Сердце - пластик, льдом покрыта кровь.


Бежали от дождя, сухой запах лилий,


Рано утром с росой проникал в мой кров


.


Где найти приют? В обрывках памяти?


В старых записях, мне там так тепло.


Дай мне время немного, пока маятник


Передвинет стрелки наших часов


.


Во дворе так сыро, и снова туман


Кофе греет ладони, а я опять не спал


По зрачкам бежали и исчезали дома


И в своих мечтах я не мог летать


.


Дай хотя бы чуть-чуть старых чувств


Смех не рожденного поглощает старость


Минор в зеркалах снова наводит грусть


А я не забыл и это слишком странно


.


Дай боль тех ран, буду ее лелеять


Петь колыбельную, ну и что теперь?


Красивый, слишком холодный апрель,


А мы все так же ждем. Оттепель.



          Глупые бессвязные стихи. Но знаешь, что тревожит меня? Эти состояния меланхолии, в которые я влюблен по горло. Бороться? Зачем? Я люблю их. Эта легкость, тихий туман на окнах, чувство невесомости и мои мечты. Именно в них я становлюсь лучшим. Мне так тепло там. Кажется, что каждый уголок разрушенных городов в моей душе готов принять меня в свои ласковые объятия. В такие моменты я забываю о боязни общества, о тех проблемах, которые стоит решить, через слезы общения с людьми. Да, иногда, собеседования доводят меня до безумного состояния, заставляя дышать ненавистью к этому чертовому миру! И лишь грезы спасают мой очаг.


          Спасибо. Я не устану это повторять. Огромное тебе спасибо».


          Джимми отложил тетрадь, включив грустную музыку, которую так сильно любил. Мысли вновь уходили в неизведанный мир, где правит грусть и усталость. Парень перебирал купюры, которых явно не хватало на поездку в столицу. Этот фактор убивал все светлое. Джимми был готов пустить по щеке холодную слезу, но держался, надеясь, веря во что-то лучшее, доброе, успешное. А что остается человечеству, кроме надежды и веры? Однажды, мир погибнет. Останутся лишь люди, которые надеялись.


          - Доброе утро – в комнату Джимми зашла Кэтрин


          - Привет – сухо и грустно ответил парень


          - Почему так рано проснулся? С твоим образом жизни можно спать до обеда


          - В смысле?


          - Не работаешь, не учишься. Я вообще не понимаю, что ты будешь делать дальше. Вот ответь, кому ты такой нужен?


          - А тебе обязательно говорить это каждый день? – Джимми поднял голову вверх, предвкушая очередной скандал, который ворвется в его разум – Думаешь, я не осознаю свое положение? Мне весело?


          - Я не вижу, что ты к чему-то стремишься


          - Знаешь – начал Джимми, стараясь выплюнуть те слова, которые мучили парня долгое время, рассказать Кэтрин о тех проблемах, что уничтожают его сознание, но вместо этого, парень лишь продолжил – Я скоро еду в столицу


          - Зачем?! – девушка повысила голос – К очередной мадам?!


          - Она не очередная! И не смей о ней так говорить!


          - Вот как! Чужой человек дороже сестры?!


          - Я этого не говорил. И вообще, мне нужна твоя помощь – смиренно опустив голову, тихо произнес Джимми


          - Какая?


          - Дай мне в долг денег на поездку


          - Ха – засмеялась Кэтрин – Ты и правда считаешь, что я помогу тебе в этом? Я не собираюсь спонсировать твои свидания!


          - Да мне в долг! Я тебе их верну в скором времени – старался объяснить Джимми, сдерживая слезы, которые приносили мысли – Пойми ты, мне необходимо туда!


          - Нет – словно насмехаясь над парнем, произнесла девушка – И ты никуда не поедешь. С чего ты вернешь? Посмотри на себя. Безответственный, необразованный, безработный элемент. Кому ты такой сдался? Не смеши меня, Джимми. Ты превращаешься в ненужный элемент, брошенный всеми. Понимаешь?


          Парень замолчал, отвернувшись к окну. Кэтрин что-то кричала, но Джимми уже не слушал. Невероятно, но он смог покинуть эту реальность на мгновение, отдать свое тело на растерзание молекулам грез, которые способны уничтожить все живое в очередное утро. Вскоре, послышался скрип двери, а значит, девушка ушла на работу, оставив парня наедине с отголосками ее упреков и колких фраз. Затем и сам Джимми покинул дом, надеясь, что небольшая прогулка пойдет ему на пользу.


          На улице ярко светило весеннее солнце, которое еще больше бесило молодого парня. Блики лучей на снегу сильно слепили глаза, дети бегали во дворе, играя в какие-то игры, выкрикивая друг на друга обидные слова, когда у них что-то не получалось. На остановке так же было полно народу. «И куда они все едут?» - подумал Джимми. Вскоре, прибыл автобус. Парень нашел свободное место в конце салона, уселся на мягкое кресло и погрузил лицо глубоко в капюшон. В ушах играла музыка, но ее заглушали ненависть и крики. Молодой человек переводил глаза с одного на другого пассажира автобуса. Дальний путь, парень и сам не знал, куда он едет, нужно было побыть одному, и, кроме парка на краю города, ничего не приходило в голову. Джимми прикрыл глаза, вновь, создавая в своей голове кадры картин, и совсем другого мира. И как бы он не пытался сделать что-то доброе, сколько бы радужных красок не выливал на белый холст, жестокость и темнота брали вверх. Парень еще долго сопротивлялся, но в конечном итоге сдался в багровые объятия насилия.


          Все тот же автобус, но уже в реальности, которая сильно изменена воображением Джимми. Минимум шума, лишь непереносимый запах перегара и пота, второсортные граждане, спешащие на работу, по делам. Не смотря на довольно теплую погоду, на руках парня все те же белые перчатки, в которых он держит длинное ружье, а весь салон автобуса забит в самом краю, боясь даже сказать слово. Вокруг лес, заполненный прекрасными видами, оживленный при помощи пения диких птиц, такое умиротворенное состояние души. Сам парень, расхаживая по салону автобуса, задвигал долгие тирады о создании мира, о религии, о существовании Бога или его полном отсутствии. Люди, прижимаясь ближе друг к другу, тихо плакали и стонали, что вызывало у Джимми огромное удовольствие. Он видел, как слезы разбивались о грязный пол салона, омывая его, наблюдал, как их руки тряслись. Они боялись парня с ружьем наперевес, и их страх лишь подогревал желание Джимми, словно увеличивал его любовь к насилию. Ведь, когда, если не сейчас, парень мог играть со своими жертвами, словно всемогущий посланник ада.


          - Не советую играть в героя – произнес Джимми


          - Ты сгоришь в аду! – выкрикнул кто-то, сквозь слезы, из толпы жалких, дрожащих от страха, людей


          - Я попрошу тебя выйти – сорвалось с уст парня, но толпа замерла, лишь умоляя отпустить их к семьям, родным


          Зло переполнило чашу равновесия Джимми. Схватив за волосы какую-то женщину, он поставил ее перед собой так, что она коленями уперлась в грязный пол. Холодное дуло ружья коснулось ее лба.


          - Я считаю до трех. Раз, два – но в толпе все равно находилась тишина – Три! Вот видишь, одна овца портит все стадо. И в каждом скоплении биомассы есть такие люди, быть может, поэтому мир настолько грязен и омерзителен – шепотом, на ухо женщины, произнес молодой человек.


          Парень не спеша продавил тяжелый курок на себя, чувствуя, как пуля проходит по стволу, и снова оглушительный хлопок. Словно гнилой арбуз, голова женщины разрывалась на куски. Пуля, будто резак, входила в череп, разламывая его, разрывая на мелкие частицы. И когда кора черепа пошла по «швам», кровь, как все тот же сок гнилого арбуза, в огромном количестве хлынула на лица толпы, сидевшей сзади. Обезглавленное тело рухнуло. Люди замешкались в паническом страхе, пытаясь вырваться из железной банки смерти. Джимми вновь нажимал на курок, бренные куски человеческой плоти падали на пол, крики и слезы наполняли салон. Оторванные конечности, руки, ноги, пальцы, валялись по всему полу, поливая обильными струями крови полуживые лица, вытекшие глаза смотрели на Джимми, который в это время устраивал багровый фарш.


          В воздухе пахло омерзительной смесью пороха и гнилой плоти. Дым опускался в салоне, придавая глазам Джимми возможность видеть. Забрызганные кровью окна не пропускали свет, разорванные в клочья тела усеивали весь пол автобуса, по крыше которого барабанили капли дождя. Закинув ружье на плечо, парень, насвистывая мелодию, отправился к выходу. Около двери, он взглянул в зеркало, которое стояло около водительского кресла. Вся одежда была запачкана кровью, по лицу текли, чуть ли не ручьи, алой жидкости, улыбка на лице сияла больше прежнего. Парень открыл дверь и покинул салон. На улице шел дождь, смывая с него цвета греха и стыда.


          Лишь объявление водителем нужной остановки, вырвало Джимми из этого едкого сна насилия. Он так же вышел на улицу реального мира, но тут светило солнце, и все люди радовались, что вновь вызывало гнев. И только удовольствие от новой картины, которую подарили ему  мечты, пробирало тело парня насквозь дрожью.


          Среди тяжелых деревьев, окутанных снежной пеленой, Джимми нашел свободную скамейку и присел. Тяжелый воздух проникал в легкие парня. Воздух, словно смесь запахов жизни и гнилого трупа, через который чувствовалось, как умирает зима, оставляя свое место новой весне. На потолке города виднелось нарисованное солнце, и небольшие стаи птиц кружили под, великолепно воссозданными, облаками. Не смотря на это, снег все так же не таял. Мысли парня летали где-то в атмосфере, искали пути, возможности встречи с Самантой. Вскоре, идея пришла сама, неожиданно и резво.


          Джимми медленно расстегнул замочек цепочки и снял ее с шеи. Держа за край, молодой человек долго рассматривал лицо Иисуса, которое было столь печально, что даже свет от солнца не отражался в его глазах. Конторы по скупке различных вещей были очень популярны среди молодежи. В них бывали все. Телефоны, кольца, цепочки «уходили» в потные руки предпринимателей, когда люди срочно нуждались в деньгах. Вот и сейчас мысли Джимми кружились вокруг цепочки с изображением «спасителя». Может это не правильно? Продать распятого Иисуса за небольшую кучку бумажек. Дико? Но душа Джимми никогда не находилась близко к «божественному свету», она отказывалась верить в бородатого дядьку, который помогает людям своими невидимыми ладонями. Поэтому решение о продажи цепочки пришло очень быстро. Сам же аксессуар был подарен молодому человеку отцом, но безразличие к этому человеку, не заставляло Джимми передумать. К тому же он готов был бросить все, лишь бы еще раз увидеть Саманту, обнять ее, погулять с ней, держась за руки.


          Ломбард находился через дорогу от парка, в котором сидел Джимми. Молодой человек лишь позвонил сестре, чтобы сообщить о своем решении. В ответ, как и ожидалось, он получил массу критики и бесчисленное количество оскорблений и криков. Но разве это могло остановить влюбленное сердце? Вряд ли. Уже ничего не способно было помешать Джимми осуществить сделку, ценою билета в рай. И зачем мешать?


          Телефон Джимми уныло заиграл знакомую мелодию, и парень поднял трубку, услышав пронзительный, но такой родной, голос:


          - Привет – донеслось с обратной стороны телефонных линий


          - Здравствуй


          - Что делаешь? – спросила Саманта


          - Остановился вот в парке покурить. А ты на работе?


          - Да. У нас обед – пояснила девушка


          - И почему ты не кушаешь?


          - Вот решила позвонить и узнать, как там мой любимый поживает. Поговори со мной немного, и я отправлюсь обедать. Хорошо?


          - Согласен. Кстати, у меня к тебе серьезный разговор. В какие числа марта ты будешь на выходных?


          - Зачем тебе?


          - Поеду в издательство, и хочу увидеть тебя – произнес Джимми, в очередной раз обманывая свою любимую


          - А когда тебе ехать?


          - Понимаешь, мне сказали явиться в марте, но число не уточняли. Значит, я могу приехать в любой день. Но раз уж я буду в столице, то очень сильно хотел бы тебя увидеть там. Поэтому и спрашиваю, когда у тебя выходные, чтобы мы смогли встретиться с тобой


          - Надо подумать – девушка замолчала на несколько секунд, просчитывая в голове, словно на воображаемом календаре, на котором можно зачеркивать дни, подходящее число – Десятое подойдет?


          - Вполне. В общем, я сегодня куплю билет – сказал Джимми, стараясь успокоить шквал бешеных чувств, терзающих его душу – И скоро мы увидимся. Ура!


          - Чудак – засмеялась Саманта – Слушай, мне пора. Давай вечером еще поболтаем?


          - Хорошо – ответил парень, добавив – Я люблю тебя, малыш


          Короткие гудки сменили голос в телефонном аппарате. Джимми перешел дорогу и оказался у дверей конторы, где принимали вещи. Проникнув внутрь, впустив за собой порывы холодного воздуха, взгляду парня предстал небольшой стол, обнесенный забором плотного стекла, в котором виднелось лишь одно окошечко. Спустя несколько минут разговора, крестик с изображением «спасителя» лежал на весах, находящихся по ту сторону ограды, а электронное табло показывало несколько красных цифр. Толстый владелец конторы, подсчитав что-то на листе бумаги, обратился к Джимми:


          - Три грамма ровно. Вы уверены, что хотите продать? Может, еще подумаете? Наверняка эта вещь для вас многое значит


          - Нет. Она не несет в себе чего-либо, что может заставить меня передумать. Так что, могу ли я получить свои деньги?


          - Конечно. Только подпишите здесь – с этими словами, толстяк достал из стола белый лист бумаги, на котором виднелись какие-то цифры, и протянул его парню


          Джимми взял ручку, небрежно бросил свою подпись на лист бумаги, пока владелец конторы отсчитывал деньги, которые являлись для Джимми не просто материальными составляющими мира, а билетом в рай.


          Холодный воздух бил по лицу. На улице темнело, а Джимми только плелся домой, уставший и замерзший. В руке парень сжимал билет на поезд, который увезет его дальше с этого города, туда, где лишь Саманта. Эта мысль успокаивала молодого человека, лелея в нем теплые чувства, способные уничтожат холодные оковы усталого города. Музыка ласкала слух, а вереница ярких фонарей спешила осветить дорогу к самому порогу квартиры, где Кэтрин готовила вкусный ужин. Быть может, она все еще зла на парня, но это уже не тревожило Джимми, как полет реальности не беспокоит безграничные просторы сна.


          - Алло – произнес Джимми, как только гудки телефонных линий сменились  шумом улицы – Ты где?


          - Жду брата – ответила Саманта


          - А почему ты еще не дома?


          - С коллегами зашла в бар. Я, девчонка и парень


          - Круто. И как посидели? Отлично? Я рад – непонятный поток зла терзал душу – И как парень? Красивый?


          - Ты снова начинаешь?! Да, красивый. Но он к подруге подкатывал


          - А я смотрю, тебе от этого не по себе, да? Сейчас тоже с ними? Или с ним? А что? Ведь, вдвоем намного лучше?


          - Как же ты злишь меня! Что я не так сделала? Или у меня не должно быть друзей вообще?!


          - Я билет купил – сбавив гонор, произнес Джимми – Мы же увидимся?


          - Знаешь, не уверена! Пока!


          И вновь голос прервали короткие гудки. Джимми вновь набрал номер, но никто не поднимал аппарат, что вызывало чувство боли, мысли. Дрожащими от холода руками, парень начал набирать сообщение:


          «Джимми.


          Ты хотя бы, как дома будешь – сообщи мне. Я все-таки волнуюсь».


          Конечно, парень понимал, что слова девушки о встречи – всего лишь зло, которое вызывал он сам, но что-то сверлило в душе. Наверное, каждое ее слово воспринималось Джимми, как безоговорочный приказ солдатам, отправляющий их на смерть. Эти слова были так правдивы, ценны, неоспоримы. Каждой клеточкой тела молодой человек сожалел о ревности, дожидаясь теплых объятий дома, чтобы влить переживания в те, испачканные чернилами, листы, без лжи и фальши.


          «3 марта 2011 год.


          Ревность.


          Здравствуй, мой молчаливый свидетель. И вновь я обидел ее. Как объяснить тебе то, что даже вслух произнести невозможно. То чувство, когда перед глазами мелькают кадры чужих глаз, незнакомых рук, лапающих мою совершенную. Знаешь, иногда мне кажется, что я схожу с ума. Но разве люди могут видеть это?! Чувствовать запахи чужих тел?! Она, наверное, уже дома. А я, как потерянный кристалл чистого неба, закрылся изнутри своей головы, не впуская туда даже хирургический нож общества. И как часто мы можем контролировать то, что глубже глаз?! Зачем мой разум рисует все эти сцены?! Почему мы не можем просто говорить с ней?! В чем тут дело?!».


          Электронный сигнал, оповещающий о новом письме, вырвал Джимми из объятий дневника, заставив вернуться в липкий мир. Парень быстро клацал по клавишам, пока его взгляду не явились черные буквы.


          Ведьма: «Я дома»


          Джимми: «Прости меня, пожалуйста. Я не понимаю, что со мной происходит в такие моменты»


          Ведьма: «Понимаешь, когда ты ревнуешь, к тому же так необоснованно, то я чувствую, что мне не доверяют. Словно я предавала уже. И какие отношения без доверия могут быть, Джимми? Мы – друзья. Я очень рада, что в этом грязном городе есть те, кому нравится моя компания, кто поддерживает мои темы. Понимаешь? Я уже ни раз просила тебя, не делать так. Почему ты не слышишь?»


          Джимми: «Потому что. Я не знаю, как это объяснить. Многие люди уходили из моей жизни, предавали. Даже мать, и та наполовину сбежала, оставив лишь горький вкус воспоминаний. Это, словно начертания судьбы, которые невозможно обойти. Все женщины, которых я знал, становились, либо холодными ко мне, либо уходили прочь»


          Ведьма: «Я не все, Джимми. Просто ты должен понять, что мне необходимо общение живых людей. И да, извини. Я сказала, не подумав, что не уверена в нашей встрече. Она будет. Слушай, устала сегодня. Можно я лягу раньше?»


          Джимми: «Конечно, зачем ты спрашиваешь? Прости меня»


          Ведьма: «Хватит извиняться, чудик. Просто постарайся сдерживать свои гормоны. Кстати, на какое число билет?»


          Джимми: «На девятое. Десятого буду в столице. Встретишь меня?»


          Ведьма: «Конечно, встречу. Ха. Впервые буду ждать парня на вокзале. Цветы купить?»


          Джимми: «Хватит. Прекрати надо мной издеваться»


          Ведьма: «А иначе что?»


          Джимми: «Получишь! Вообще, при встрече узнаешь! Сильно устала на работе сегодня?»


          Ведьма: «Да. Да и разговор с коллегами тоже выматывает. Они в столице уже не первый год, такие странные, другие ценности»


          Джимми: «Большие города меняют людей. Интересно, почему? Наверное, они дарят мнимую свободу человеку. Старые законы, имеющие силу рядом с домом, там, не подчиняются ритму быстрых машин. Ценности меняются, заставляя людей рисовать новые маски на своих лицах. Окунувшись в город микросхем, очень тяжело вернуться назад»


          Ведьма: «А я вернусь. Не хочу тут жить»


          Джимми: «Почему?»


          Ведьма: «Чтобы не стать картонным роботом. Что-то меня в сон клонит. Можно я пойду спать?»


          Джимми: «Конечно. Зачем ты это спрашиваешь? Самых великолепных сновидений. Люблю я тебя, все-таки»


          Ведьма: «Хи. Взаимно. Жду с нетерпением тебя в моих снах. Целую»


          Джимми откинулся на кровати, медленно проникая в сознание своих мыслей. Дверь в комнату была приоткрыта так, что парень слышал все, что происходило в квартире. Каждый звук, каждую мелочь. Капельки воды падали в раковину, разбиваясь на десятки частиц, которые, словно умелые пальцы музыкантов, касающиеся клавиш рояля, выбивали мелодию добрых миров. Вскоре, в дверном проходе появилась Кэтрин.


          - Ну, что? – начала девушка – Когда уезжаешь?


          - Девятого – тихо ответил Джимми, ожидая очередную сцену скандалов – Вечером. А что ты хотела?


          - Джимми, как ты мог? Это ведь был подарок


          - Да! Подарок! Ты права! Но от кого он был?! От человека, который уехал, когда я только начинал познавать весь этот мир. И вспомни, что началось потом?! Помнишь, как мы сидели одни в квартире, как ты приглядывала за мной? Ты, правда, думаешь, что этот жест с его стороны был мне так дорог?! Нет! Пусть засунет свой подарок себе в горло!


          - Успокойся,  Джимми – Кэтрин опустилась на стул, который стоял около стены – Ты к Саманте едешь?


          - Какая разница, Кэт?


          - Скучаешь по ней, да? А она знает, каким образом тебе достались деньги на поездку? Ведь, сумма внушительная нужна


          - Нет, не знает, и никогда не узнает – тихо ответил Джимми, сжав в руке билет до рая.


          Летели дни, сменяя друг друга, как люди приходят в этот мир, занимая место давно покинувших его. И снова учатся жить. За окном преображалась природа, но в душе Джимми горели великолепные пожары грациозных струн. Лишь изредка в дневнике появлялись новые надписи, которые несли в себе глубокие мысли, парящие над черной бездной людских эпизодов судьбы.


          «7 марта 2011 год.


          Религия.


          Здравствуй, мой молчаливый свидетель. Мимо мелькают часы, наполненные нудными минутами, а я лишь жду тот миг, когда вновь увижу ее. И так безумно тяжело убивать секунды до встречи, стараться не считать их. Последние ночи я не могу спать. Различные мысли посещают мой разум, заставляя прокручивать цепочки совершенных строк, соединяя их в предложения и рассказы. Иногда, они пугают меня, словно маленьких детей дразнят историями про чудовищ, живших очень давно. Иллюзия, как ложь. Обман в фальши.


          Бог. Кто он? Мифическое существо, выдуманное в эпоху хаоса? Творец? Сказка? Что несет в себе это слово? Человек слишком ничтожен, чтобы найти ответы на эти вопросы. И стоит ли их задавать? Такова человеческая природа. Иметь свое мнение, по тому или иному вопросу. А существует ли бог? Не знаю. Но вот веселая головоломка. Когда хирург спасает маленькую девочку – божье чудо, но если она умирает на операционном столе, выплевывая всю жизнь из своего сердца – вина врача. Забавный парадокс, не правда ли? Никто и никогда не винит бога в тех или иных неприятностях. Почему? Почему люди выставляют его трусом, не способным взять на себя капризы этого мира? Зачем оберегать того, кто должен нести людям свет? И эта трусость, как заразная болезнь, видимо, уже давно поразила его тело. Усталый старик – теперь трусливый ангел небес.


          « Не бог создал человека по своему образу и подобию, а человек всегда творил бога по своему образцу, наделяя его своим умом, своими качествами, особенно – пороками» - сказал однажды Пауль Гольбах. Надо признать, что я вижу смысл в его словах. Этот жалкий образ всемогущего бородатого дядьки, словно идеалы человеческой внешности и могущества. Почему он не может быть женщиной? Все просто. Время, когда выдуман бог – часы идеализирования мужчины, как совершенного существа. Его слова – закон. Феминизм? Кто тогда думал о феминизме, о котором сейчас кричат на каждом информационном канале? Стоит вернуться. Почему люди отдают богу лишь светлое, забывая об ошибках, которые он не способен принять? Ответ прост. Большинство людей трусливы. Они выбросят каждое плохое слово, чтобы не впитывать его в свою душу, не мешать чашу равновесия. Каждый из нас боится того или иного аспекта, прячась за равнодушной маской каменных скульптур. Всегда найдутся и герои, бесстрашные и храбрые, но это те же пороки. Грех, имя которому – Гордыня. И замкнутый круг из смертных грехов, как тугой ошейник дворового пса, забирает свободу теплых глаз. Каждый из нас окунался в картины насилия, зла, похоти. И пусть эти мысли соединяются в сплошной ком грязи. Плевать. Я должен вылить свои мысли в твои листы.


          Бог есть. Тогда где он ходит, когда умирают дети? Когда женщины сходят с ума, роняя чистые слезы на мраморные плиты с изображением чистых глаз? Играет в пул? Ходит по барам? Легендарный ответ – «Грехи отцов». Кому не наплевать на то, что совершили родители?! Почему тогда маленькие чистые глаза, в которых только начинается жизнь, все ее краски и великолепие, должны тускнеть, закрывая в себе лик смерти?! Но ведь трусость порождает ложь – «Пути господни неисповедимы».  Скажите это седым женщинам, которые несут две розы на могилы.


          Бог есть. Особенно в религиозных процедурах. Конечно, богу необходимы ваши деньги, которые вы несете в храмы, на молитвы, свечи, иконы. Интересно, что покупает бог? Или он дарит? Благодарит купюрами тех, кто несет духовную пищу вашим умам. Конечно, ведь нести службу без дорогих машин, больших домов, набитых животов, красивых женщин и золотых украшений невозможно! Нет, я никого не хочу обидеть. Но если бог есть, то не проще ли будет идти к нему через собственную душу, нежели по ступеням золотых церквей?


          Библия – законы, рассказы. Бог выводил чернилами на страницы, на каменные скрижали наносил свои фантазии? Нет. Лишь посланники божьи писали эти буквы. Сколько нестыковок? И кто посмеет им перечить, если страх перед мифическим созданием намного сильнее трезвого взгляда? И лишь вопросы.


          А сколько войн породила религия? Сколько остановила она? Покажите мне тот гениальный ум, который создал совершенное оружие. Идеализированный боевой комплект – бог. Повод уничтожать, забирать жизни – бог. Я преклоняюсь перед тем, кто увидел эту брешь человеческой души, заполнив ее страхом перед могуществом. Религия, как совершенный обман человечества. Бог, как безупречная иллюзия страха. Гениально!


          Я не призываю отвернуться от веры, бога. У каждого свое мнение – человеческая сущность. Увы, для меня бог мертв. Уже давно. Раскрыть глаза, увидеть полет грациозной веры, чтобы она разбилась об мокрый асфальт моей души. Религия – ложь.


          И все же людям необходима надежда, вера. И если эта необходимость застилает глаза, то проложите путь в своей душе. Лишь так можно прийти к богу, которого вы все так долго ищите в своих мирах. Зеркало даст ответы.


          Прости».


          Джимми закрыл тетрадь. Он долго думал, держа в ее руках. На обложке парень, небрежным шрифтом, написал: «Иллюзорий». Джимми закрыл глаза, его душа была свободна, словно капельки первого дождя летят с неба, вальсируя в порывах ветра. Время мечтать. И перед ним та сцена, но как ни странно, теперь людей около нее было еще меньше. Лишь жалкая сотня душ прокручивала в своем воображении непревзойденный гений. Света было очень мало, его едва хватало на то, чтобы улавливать струистый дым, выходивший изо рта парня, при каждом новом слове. Старые доски паркета скрипели под ногами Джимми. Красная краска, стоптанная годами, разрезанная  чьими-то чужими подошвами, приобретала новый цвет, напоминая всем своим видом окровавленные вены, внутри которых еще пульсирует багровая жидкость. Старый, едва заметный, микрофон, изготовленный в стиле тридцатых годов прошлого столетия, пропускал через себя голос Джимми, превращая его в один монотонный звуковой импульс.


          Картер уже давно не звонил Джимми, в очередной раз, доказывая теорию расстояния. Парень собирался в столицу, и, конечно, он мог позвонить другу. Зачем? Разные интересы, другие встречи. И если положить на весы, то та любовь, живущая в душе парня, намного сильнее, чем дружеские отношения с «чужим» человеком.


          Долгожданный вечер. Джимми туго завязывал белые шнурки на кроссовках, стоя в прихожей. Молодой человек вновь проверял содержимое небольшого пакетика, в котором находились: паспорт, билет, ключи, плеер, наушники и тонкая тетрадь. Он очень боялся что-либо забыть. Это было так важно для него. В дверях появилась Кэтрин.


          - Уже уезжаешь? – спросила она грустным голосом


          - Да, Кэт. Мне пора – завязывая шнурки, как можно туже, что те уже трещали и скрипели, ответил Джимми – Скоро поезд, не скучай тут без меня. Хорошо?


          - Да. Будь осторожней там – девушка обняла Джимми – Как приедешь, сразу позвони мне, чтобы я не волновалась. Договорились?


          - Хорошо. Пока. Не скучай тут – с этими словами парень вышел из квартиры, захлопнув за собой тяжелую дверь


          - Удачи – тихо прошептала Кэтрин.


          Мартовский вечер встречал лицо парня своим холодом, что казалось очень странным, ведь снег должен был уже растаять.


          Пирон, на котором было множество людей, хотя Джимми и приехал задолго до поезда, благодаря быстрому водителю такси,  выглядел устало и сонно. Желтый свет фонарей освещал платформы, на которых столпились люди, и тишина окутала эту местность. Парень сел на лавочку, попивая какой-то энергетический напиток, рассматривая изредка проходящие товарные поезда. Легкая грусть витала в душе молодого человека.


          Вокзал. Такое волшебное место. Сколько судеб билось тут? Сколько сердец разрывалось на мельчайшие части? Мы так ждали прихода, но получали лишь вереницы поездов. Они бегут куда-то, оставляя едкий запах и сильный шум, дополняя картины сотни жизней. Вокзалы видели любовь, смерти, радость и печаль, но не один из них не расскажет даже десятой части своих взоров. Те тайны, которые они прячут глубоко в себе, так и останутся никому не нужными секретами. Мелькали судьбы, а люди лишь махали платочками в след уходящим составам. Разве не это магия? Показать что-то волшебное таким обыденным и ленивым. Вокзалы шепчут истории, выплескивая их в рупор, но никто из нас никогда не узнает всех тайн. Магия, без масок и игры. Гениально. Это, как самый сложный фокус в мире. И лишь маг может узнать, какая карта теперь в твоем кармане.


          Послышался тяжелый стучащий звук. Это колеса поезда резали рельса, оставляя на них черные следы своего пребывания. Состав остановился. Джимми зашел в вагон, показав билет контролеру, нашел свое место, сначала сел, а затем положил уставшее тело на жесткую, потрепанную годами, полку, которая служила чем-то вроде кровати, хотя была очень далека от этого. Снова музыка раздалась в ушах, а  глаза устремились в окно, провожая яркие цвета вокзала. Поезд плавно скользил по рельсам, от чего покачивались вагоны, кто-то выпивал, разговаривал, играл в карты или шахматы, и лишь Джимми мечтал, листая множество придуманных образов и жизней. Не смотря на то, что атмосфера была довольно сонливой, парень так и не сомкнул глаз.


          Столица. Джимми никогда не бывал здесь. Вернее, всего один раз. Очень давно, когда еще лилось то самое, счастливое детство. Именно тогда, он вновь увидел очертания отца. Они катались на горках, были в парках, но только день. Жалкие двадцать четыре часа. Теперь лишь ненависть тех воспоминаний в каждом звуке проезжающих машин. Парень выбрался из поезда и отправился в большое здание вокзала, минуя странных охранников другой национальности, десятки камер, служебных псов, призванных сохранять спокойствие среди граждан. Несмотря на то, что десятое марта било за окном, в столице было очень много снега. Ледяной ветер пробивал тело парня, казалось, он, словно лезвие ножа, так мило и нежно проникал под кожу, заставляя остывать горячую кровь. Ужасный холод. Джимми проник внутрь здания. Достав телефон, который уныло и небрежно валялся в кармане, парень набрал номер Кэтрин и, сообщив ей, что у него все в порядке, тут же позвонил Саманте. Выяснилось, что девушка уже не далеко от вокзала, так что молодому человеку оставалось лишь тихо ждать. Заказав себе горячий кофе, чтобы согреться, Джимми с нетерпением смотрел в окна, стараясь разглядеть во всех этих людях знакомое лицо, но его все не было. Так странно. Масса мыслей, закованная в кожаные оболочки, бежала по скользким тротуарам, спеша куда-то вдаль, чтобы совершить глупые дела, которые от нее требует безрассудный мегаполис. Шумные выкрики привокзальной площади, где продавали абсолютно все: начиная от незначительных сувениров и цветов, заканчивая телефонами и одеждой – просачивались в здание, кружась вихрем денежных речей. Джимми лишь улыбнулся, вновь подумав о Саманте. Странно. Молодому человеку стоило только подумать о своей избраннице, как в его душе разливались реки тепла, которые все больше убеждали парня в том, что это и есть та чистая любовь. Именно о ней Джимми мечтал долгими вечерами, читал в сотни книг, улавливал в тысячи фильмах.


          Сзади, на плечо парня, неожиданно легла ладонь. Он повернулся и окаменел. Реальность вновь вырисовывала перед ним те манящие глаза. Сколько же в них было тепла. Казалось, что весь этот холод, ледяная маска на лице мегаполиса, растаяли, оставив лишь неловкий жест водных струн. В этих глазах можно было утонуть. Радости не было предела. Не смотря на стоящих вокруг людей, Джимми крепко обнял Саманту, сильно прижав к себе. Около минуты парень не отпускал девушку, пока та старалась хоть как-то освободиться от своеобразных оков. Теплое черное пальто покрывало ее тело, а ножки сжимало синяя джинсовая ткань, и только черные кеды с изображением белых черепков выбивались из великолепного образа.


          - Привет – робко произнес Джимми


          - Здравствуй, милый. Пойдем отсюда. Тут так много людей – с этими словами девушка взяла парня за руку и повела прочь с вокзала, минуя людей, затем большие деревянные двери.


          - А куда мы идем? – успевая лишь отворачиваться от большого и мощного потока людей, спрашивал Джимми.


          - Не знаю – зайдя за угол и остановившись около скамейки, ответила Саманта – А тебе, куда по делам-то? Ну, в смысле, в какую сторону? Или по адресу?


          - Мне тебе надо кое-что сказать. Ты только не злись, хорошо?


          - Говори


          - Обещай не сердиться – продолжал Джимми


          - Выкладывай, я тебе говорю! – громко приказала Саманта, конечно, в ее голосе слышалась доля шутки


          - А что будет, если мне, совершенно случайно, не идти не по каким делам? – Джимми заметил, как зрачки в прекрасных глазах увеличивались от удивления – И я приехал сюда, лишь для того, чтобы побыть с тобой наедине? Потому что я очень сильно скучал, а потерять тебя, для меня невыносимо


          - Тогда я тебя убью – мило хлопая ресницами, ответила Саманта – Ты ведь сейчас пошутил?


          - Убивай – Джимми виновато опустил взгляд в землю – Только сделай это быстро и безболезненно


          - Вот чудак – Саманта гладила щеку парня – Ты у меня такой хороший, хоть и врунишка еще тот – она засмеялась


          - А поцеловать тебя можно?


          - Почему ты спрашиваешь? Конечно, можно


          Джимми легонько коснулся ее губ своими устами. Как же ему было хорошо в тот момент, когда они были рядом, будто самые приятные моменты его жизни умножались в сотни раз. Прекрасный запах волос медленно и плавно проникал внутрь, словно бензин, обливая сердце, а ее уста, та самая искра, которая случайно упадет, и все вспыхнет, сжигая мечты, и пепел изнутри огромным фантом ударит в реальный мир, разукрашивая его в великолепные цвета.


          - Ты рада меня видеть? – спросил Джимми


          - Очень. Не отпущу – девушка прижалась к парню – У нас весь день впереди. Так хорошо


          - И мне – вторил ей Джимми – Пошли? Давай свою лапку. Вернее, мою лапку, никому не отдам!


          - Ты мой любимый, жадина – Саманта поцеловала Джимми в щеку, сжав его ладонь, поглаживая пальцы.


          Они шли по аллее, которая была сплошь усеяна частичками белого неба. Ветер обдувал лица, но им было плевать. Сначала тишина и долгое молчание, будто дар речи покинул  уста, затем обыденный разговор, смех, поцелуи, объятия. «Мое седьмое небо - подумал про себя Джимми – моя первая любовь».


          Холод бил по лицам влюбленных. Молодые люди водили глазами по разным сторонам проезжей части, думая куда зайти, чтобы согреться хотя бы на минуту. Вернее, думала только девушка, ведь она уже давно в этом мегаполисе быстрых роботов и холодных масок, приспособилась к невыносимым будням, способным убивать все тепло, что засело где-то внутри, заменяя его мерзкой жаждой постоянной наживы.


          - Как у тебя на работе дела? – не отпуская нежную ладонь, тихо спросил Джимми


          - Вроде, отлично. Люди приходят, покупают изделия для животных. Мы продаем все: корм, игрушки, домики


          - Ты любишь животных?


          - Да. В доме родителей у нас три кошки и большой кот, но я всегда хотела собаку, поэтому я ее обязательно куплю. В детстве много времени проводила с книжками и животными – ответила девушка – А ты как относишься к животным?


          - Собак боюсь – виновато произнес Джимми


          - Почему?


          - Меня в детстве покусали две псины, теперь я боюсь даже приближаться к ним, хотя очень сильно люблю их. Вот такой забавный парадокс


          - Ха – усмехнулась Саманта – Не пробовал перебороть свой страх?


          - Старался, но не выходит. Слушай, я тебе хотел цветочек подарить, но не знаю, какие именно ты любишь


          - Кактус – бросила девушка, продолжая мило улыбаться


          - Ты же не серьезно? – подозрительно спросил Джимми, приподняв одну бровь


          - Правда. Мне не нужны розы, тюльпаны, лилии, дай мне колючее растение, и я буду счастлива и благодарна


          - Удивительно – задумчиво произнес парень, сильнее сжав нежную ладонь.


          Впереди виднелось большое здание, которое выделялось на общем фоне яркими вывесками и витринами. Заметив его, девушка сильно схватила парня за руку и потащила за собой. Джимми не любил подобные места, которые были переполнены количеством людей, если их так можно назвать, но сегодня ему было плевать. Парень даже не ощущал на себе все эти презрительные взгляды прохожих, не видел пустых глаз, он наслаждался лишь тем, что его ладонь чувствовала тепло любимой, ее нежную кожу. Молодой человек удерживал руку Саманты, сжимая ее все сильнее с каждой секундой, именно в этом прикосновении Джимми находил умиротворенность, спокойствие и легкость. Счастье.


          И как мало человеку необходимо для счастья? Одно касание, словно прекрасная радуга после проливного дождя разрезает небо, вскрывая облакам животы, чтобы освободить лучи бесконечного солнца. И эта радуга – своеобразное лезвие ножа, совершенное и прекрасное. И вот лучи, подобно потокам алой крови, застилают землю, одаривая ее теплотой каждого мига, согревая мир в своих безупречных потоках.  И где найти то счастье, о котором мыслители писали тысячи книг? Бег людей в погоне за сияющим солнцем по наклонной поверхности земли, сутки в поисках мифических аспектов. И вы готовы тратить время на бесполезные попытки обрести алую кровь, даже не задумываясь о том, что счастье намного ближе. Вот оно! В каждом возгласе ветра, в каждой мелодии дождя, в тысячах прикосновений. И стоит лишь открыть глаза, отвесить тяжелые черные шторы, чтобы увидеть мир. Как жаль, что многие меняют миг на бег.


          Здание представляло собой огромный развлекательный центр. Джимми жил в провинциальном городе, которых бесконечное множество по всему миру, поэтому все эти движущиеся лестницы, фонтаны, яркие витрины магазинов, скопления стольких людей в одном месте были для парня в новинку. Глаза разбегались, все чаще замечая какие-то мельчайшие детали. Холод на лицах людей, не просто просматривался, он, словно осязаемый шар, прокатывал по плечам и телу, принося дрожь и бешеные удары ритма сердца. Молодые люди поднимались все выше по этажам, которых в здании насчитывалось три или четыре. Наконец-то, они добрались до самого верха. На бетонной перегородке находились все возможные кафе, закусочные, а в конце огромного зала виднелась вывеска «Кинотеатр «Мечта»». Туда молодые люди и отправились.


          - Зачем мы сюда пришли? – робко, словно боясь собственного голоса, спросил Джимми у своей прекрасной спутницы


          - Я давно хотела посмотреть фильм, а в компании с любимым это вдвойне приятно – ответила Саманта, и улыбка растеклась на ее устах – Ты ведь пойдешь со мной? Или не хочешь идти, малыш?


          - С тобой? Хоть на край света – промолвил парень, чувствуя давления стыда и стеснительности, которые, словно пресс, сжимали разум


          - Вот и хорошо – девушка очень нежно поцеловала парня, и открыла дверь


          - Только после тебя – Джимми сделал жест рукой, которым указывал на то, что Саманта должна первая войти в дверь – Я же джентльмен!


          - Нашелся тут, джентльмен – девушка засмеялась, переступая порог дверей, которые вели в кинотеатр


          Красные стены отчетливо давили на зрение, пронзая его, словно красочные иглы пробивают зрачки, выпуская зажатые в них образы памяти. Длинный коридор, который вел к кассам, где можно было купить билеты, а чуть ближе к входной двери находились туннели, ведущие в залы для просмотра, около которых стоял высокий мужчина в строгом костюме и галстуке, видимо охранник.


          - Малыш, сходи, возьми билеты, а я пока тут что-нибудь куплю – произнесла Саманта, указывая пальцем на небольшой прилавок, в котором продавали закуски и различные напитки – Хорошо?


          Джимми одобрительно кивнул головой. Такой длинный коридор до касс, по ту сторону которых пара глаз, готовая впиться в душу, разрывая ее на мелкие куски, словно голодные звери рвут свою жертву, окрашивая грязные пасти в багровый цвет. Они грызут до сочного мяса, которым способны удовлетворить свой внутренний голод. В общем, как и люди. Джимми трясло изнутри, казалось, он сейчас упадет. Ноги подкашивались, а сердце бешено стучало в конвульсиях, разжигая пламенем грудь. Парень обернулся и вновь увидел те влюбленные глаза. «Ради них» - подумал про себя Джимми, стараясь идти прямо и ровно.


          Такое было впервые. Незнакомое место, другие люди. Джимми едва говорил, когда покупал билеты. Трясущимися руками он достал несколько купюр, получив взамен два жетончика на проход в зал.


          Вернувшись к дверям, молодой человек увидел Саманту, стоявшую около охранника. В руках девушки находился полупрозрачный пакет, скрывающий в себе бутылки слабоалкогольного напитка и кое-какие закуски.


          - Долгий ты – звонко произнесли девушка – Или флиртовал с девушками?


          - Вспоминал фильм, который тебе нравится – ответил Джимми, стараясь сжать ту тревогу, что кружила в его сознании – Устала ждать?


          - Нет. Пошли уже – с этими словами, Саманта затолкала парня в темный зал с огромным экраном, по которому бежали различные рекламные кадры предстоящих фильмов и дата их появления для всеобщего просмотра.


          Внутри было почти пусто, лишь несколько силуэтов утопали в мягких багровых креслах. Пара поднималась вверх по лестнице, облаченной в какой-то мягкий материал. Именно там находились их места. В уши, не спросив даже разрешения, врывался громкий звук динамиков. Молодые люди опустили тела в мягкие кресла, чтобы насладиться фильмом. На экране мелькнули заставка и киностудия, выпускающая данную ленту. Честно? Джимми даже не помнил и не понимал того, что происходило в мерцающем танце пикселей. Интересно, какой сюжет рисовали они? Сколько еще жизней жалкие режиссеры поместили в метры кинопленки? И кто теперь тот самый герой, призванный стать кумиром многочисленной молодежи, чтобы разрывать им разум, заменяя их жизни на постановочные сцены надежд? Да плевать. Весь сеанс его глаза были устремлены на девушку. Казалось, они, словно новый сканер, отделяли каждую деталь образа, идеализируя ее до ангельских масштабов. Долгий и нудный фильм – не помеха любви, которая ломала ребра, словно заточенные гении вырываются из камер, закрытых решетчатым забором фобий. Молодые люди касались уст друг друга, гладили щеки и шею, смотрели в глаза, что-то шептали о любви, не замечая взглядов поникшей молодежи. Да и кому нужны детали реальности, если твой мир здесь, в единственном поцелуе, который открывает так много дверей? Он вдыхает абсолютно новую жизнь в руины души.


          Вскоре, молодые люди покинули кинозал, закончив просмотр фильма.


          - Придется все пересматривать – возмутилась Саманта, бросив милый взгляд в сторону Джимми


          - Почему? Кто-то мешал смотреть? – удивленно, с улыбкой, спросил молодой человек, сжимая ладонь девушки


          - Ага. Чьи-то губы – Саманта мило улыбнулась – Пошли, перекусим где-нибудь. Хочешь кушать?


          - Понимаешь, тут такое дело – грустно начал Джимми, отводя свой взгляд в пол – У меня осталось на билет, и все. Как же стыдно тебе говорить это – парень не отпускал руку девушки – Прости меня, пожалуйста


          - Ты захотел по шее получить? Ты думаешь, что я заоблачная мадам, которая ничего не понимает? У меня есть и свои монетки. Пошли – Саманта потащила парня вперед к кассам – Что будешь кушать?


          - Все, что угодно. На твой выбор. Только, если будешь брать попить, то без трубочки можешь не возвращаться


          - Какой еще трубочки? – удивленно спросила девушка


          - Пластиковой. Желательно, розовой. Купи еще трубочку – Джимми сделал жалостливое лицо – Ну, купи


          - Успокойся, чудик – засмеялась Саманта


          - Серьезно – парень посмотрел в глаза своей спутнице – Без нее можешь и не возвращаться


          - Хорошо – смеясь, ответила девушка – А ты сходи и займи столик свободный – с этими словами девушка указала на вестибюль, уходя в очередь к кассам


          Джимми долго плутал среди столов, выбирая тот, на который попадало как можно меньше взглядов. Этот своеобразный лабиринт въедался выстрелами в разум парня, возвращая ту неуверенность, что преследовала его в кинотеатре. Наконец-то, Джимми выбрал место. Небольшой металлический стол, находившийся у окна, отлично подходил парню. Из серых туч медленно сыпал снег, создавая иллюзию холодной зимы, которая уже давно умерла, но преследовала мир своим невесомым призраком. Вскоре, к столику подошла Саманта.


          - Я очень рад, что мы встретились – произнес Джимми, положив руку на ладонь девушки, словно укутывая ее – Тебе понравилось?


          - Ты шутишь? Да? – с удивлением произнесла Саманта – Конечно, мне понравилось! Ты еще никуда не уезжаешь, и от этой мысли мне становится хорошо и спокойно. Зачем ты вообще задаешь такие вопросы?


          - Просто мы часто соримся. Да и ты не хотела, чтобы я приезжал – виновато, ломая пластиковую трубочку, ответил Джимми


          - Соримся мы, в основном, с твоей подачи. Меня иногда раздражает твоя необоснованная ревность. Понимаешь?


          - Я боюсь тебя потерять, поэтому и ревную, как глупый. Да и ты ведь не хотела, чтобы я приезжал. Вот и подумал


          - Я вижу, думать – это не твое – с улыбкой на губах произнесла Саманта – Я очень хотела увидеть тебя тут, но не желала, чтобы ты на меня тратил деньги и время


          - Глупая. Я ведь люблю тебя – сказал Джимми, поцеловав легонько в губы девушку


          - Это так мило – с ноткой стеснения в голосе, прошептала Саманта


          - Ты сегодня сказала, что проводила очень много времени в книгах и с животными. Почему? Ты разве не бегала с соседской ребятней по улице?


          - Редко – прошептала она – Больше внимания я уделяла книгам, учебе. В моем городе, у меня нет друзей


          - Тебе не было одиноко?


          - Иногда. Было время, когда я даже в квартире была одна. Отец-то ушел от нас, захотел жить другой жизнью. Вот мы и остались вдвоем с мамой. Но, иногда, не было и ее – Саманта улыбнулась – Давай, не будем говорить об этом?


          - Конечно – ответил Джимми.


          Его разум уже успел прокрутить в голове все события тех времен. Вернее, разные догадки и мысли. Зачем озвучивать слова? Зачем люди отдают миру свои мысли? Показать, какой ты умный? Озвучить догадки, которые сломаются об человеческую натуру? Сколько мнений в этих головах? И каждый жаждет показаться умным, разбирающимся в тех или иных аспектах серых будней. Наверное, это и есть то общество, о котором сложено сотни рассказов. Но, что будет, когда свет этих умов померкнет, оставив лишь догоревшую дотла свечу? Так рушатся эпохи. Интерес к мышлению и чувствам будет остановлен по средствам информации. На этом крах. Стоит лишь открыть глаза.


          - Покушал, малыш? – обратилась к парню девушка, вырвав его из воображаемой структуры мыслей


          - Да – ответил Джимми


          - Тогда, пошли отсюда прочь – Саманта мило улыбнулась и, приблизившись к молодому человеку, поцеловала его в щеку


          Пара встала, молодые люди оделись и отправились по знакомым лестницам, которые несли их тела уже вниз, к выходу. На улице было ветрено, и черные волосы девушки раздувались с каждым порывом холодного воздуха. Так молодые люди, обнявшись, дошли до метро и спустились в подземные вены города, по которым большие составы скрипели старыми колесами. Словно кровь течет по телу, наполняя его жизнью, так и поезда дарили новые сутки этому городу, заставляя дышать его полной грудью, обжигая движением металлических колес. Так странно. Географический организм. И каждая его цепочка – вереница тела. И как забавно было наблюдать, заполняющие вены, составы, спешащие продлить очередные сутки. А люди – всего лишь капли воздуха, которые покидают пасть подземных переходов, вылетая под открытое небо неизведанных планет. Они – мусор, ненужный компонент организма, переработанный товар, который не заслуживает прекрасных линий горизонта.


          - А куда мы едем? – спросил Джимми


          - Я думаю в район вокзала. Купишь билет, потом погуляем еще. Хорошо?


          - Да. Интересно, во сколько последний поезд? И на какое время брать билеты?


          - Желательно, на самый последний рейс. А там смотри, как тебе удобней будет – девушка устало положила голову на плечо парня – Ты такой мягкий


          - Спасибо, мое солнце – произнес парень, поглаживая голову девушки, – Отдыхай – Джимми шепотом начал напевать какую-то песню.


          И вновь, уже знакомая привокзальная площадь. Все те же толпы глупых людей, ищущих лишь повод, чтобы получить шанс, который они ждали всю жизнь, или всего лишь наживу. В воздухе витал тяжелый запах резины и синтетики. Ветер бил по лицу, словно невидимая ладонь оставляла свои красные следы на лицах влюбленных. И все та же привокзальная грусть, которая пронзала спокойный мир, врываясь в сердце Джимми, будто совершенное лезвие трофейного ножа проникало  в живот, разрезая кожу неприятелей. Мимо летели машины и люди, не давая влюбленным даже шанса забыть об этих часах в наслаждении нежными поцелуями.


          К сожалению, билеты на поезд были давно распроданы. Джимми пришлось покупать талон на междугородний автобус с единственной пересадкой в «Б».  На билете выделялись жирные черные цифры, которые показывали десять часов. Это очень сильно разозлило Саманту.


          - Ты чего разозлилась-то? – спросил парень


          - Проводить тебя не смогу – очень грустно, словно в девушки что-то умерло, ответила Саманта – У меня последняя электричка до дома в десять, а еще пятнадцать минут на метро нужно ехать. Извини, пожалуйста


          - Малыш, ничего страшного – Джимми посмотрел на часы – У нас еще несколько часов, чтобы побыть вместе. Понимаешь?


          - Я тебя люблю – застенчиво, краснея, произнесла девушка, и снова, прекрасный поцелуй склеил два влюбленных сердца


          - Я знаю это. И от этого мне плевать на холод, который нас окружает. Мое тело горит пламенем, когда ты рядом – шепотом сказал Джимми – Куда мы пойдем сейчас?


          - Не знаю – ответила Саманта, закуривая очередную сигарету – А куда ты хочешь?


          - Давай, уедим от вокзала


          - Зачем?


          - Тут так грустно. Это место лишний раз напоминает мне о том, что нам придется прощаться – Джимми виновато опустил голову – Я этого не хочу, не желаю даже думать, потому что, как только в моей голове пролетают эти мысли, слезы наворачиваются на глаза. Поехали!


          - Успокойся, малыш – девушка медленно провела холодной ладонью по щеке парня – Я знаю тут небольшой парк. Хочешь, пошли туда


          - Расскажи мне что-нибудь о себе – тихо произнес Джимми, стараясь успеть за своей возлюбленной


          - Что тебе интересно?


          - Все. Чем увлекаешься, какие фильмы любишь


          - Мне ужастики нравятся. Это касается, как фильмов, так и книг. Есть очень много авторов, которые пишут стоящие книги. Этим я и занимаю свои вечера. Привыкла просто быть одна. Знаешь, я очень рада, что ты приехал


          - Слушай, зачем тебе столица?


          - Работа. Но я всегда мечтала жить в «Б». Даже во времена учебы мы часто там гуляли. Множество мест напоминает мне о том веселье, которое испытывал каждый в нашей шумной компании


          - Тебе нравилась учеба? – удивленно спросил Джимми


          - Да. Самое счастливое время для меня. Я уехала из ада, в котором у меня не было друзей, не было личного времени, и получила свободу. И знаешь, я никогда не жалела об этом. Казалось, все люди вспоминают счастливое детство, но не я. Мое детство не было таким уж восхитительным. Вечные упреки, ссоры и много всего


          - Тогда, почему ты приехала сюда?


          - Брат сказал – тихо ответила девушка


          - Почему ты слушаешь его?


          А ведь ответ был настолько очевиден, что Джимми успел получить его внутри своей головы. Саманта, подобно цветку, гнила в городе, где нет радости, лишь холодный  усталый звук надежд и мечты, которые разбились об семейный дом. А сколько еще иллюзий было разрушено? И единственный, кто был рядом с ней – брат. И как его не послушать? Видимо, он один желал ей счастливого будущего. Один ответ способен вызвать сотню других вопросов. Голова Джимми начинала наполняться догадками, словно копилка собирает в себе мелочь, чтобы однажды взорваться, одаривая людей новыми вещами. Чем-то огромным и захватывающим. Тогда, зачем таскать из нее монеты? Зачем рвать на кусочки прекрасное полотно мыслей, созданное для божественной картины. Именно в назначенный час вопросы соединяться воедино, найдя долгожданный ответ. Позвольте часам решить весь этот спор. Не рвите мысли на кусочки – это ничтожно. Творите лишь искусство.


          - Его попробуй не послушать – промолвила Саманта – Знаешь, он у меня очень строгий. Вот и пришлось переехать. Надеюсь, это скоро закончиться, и я вернусь в любимый город – дополнила девушка, утаскивая парня, держащего ее руку, куда-то вдаль к высоким фонарям и холодным лавочкам


           Молодые люди сидели в парке, попивая какой-то алкогольный напиток. Разговаривали о жизни, делах. Почему-то именно с Самантой Джимми было легко. Он мог ей рассказывать все свои мысли, выливать все то, что накопилось в его душе. Для этого парню нужна была лишь ладонь своей любимой девушки. Ладонь, в которой он видел намного больше, чем все эти люди могли разглядеть в синтетическом, пластмассовом мире лжи и фальши. Легкие касания кончиками пальцев по великолепным линиям, разбегающимся, рисующим тысячи эскизов, чтобы успокоить очередной взрыв слез. И среди этой паутины жизни Джимми пытался отыскать тот узелок, который связал двоих влюбленных.


          Темнело. Холод усилился.


          - Ты замерзла? – тихо прошептал Джимми


          - Да – коротко бросила девушка – Темнеет


          - Правда? А я думаю, что же изменилось – парень проговаривал каждое слово, сдерживая смех


          - Не язви, чудик. Лучше наслаждайся моментом


          - Спасибо тебе за тот вечер, когда ты появилась в моей жизни. Ты не представляешь, как хорошо мне сейчас. Далеко от дома, где обитают постоянные крики. Тут, рядом с тобой. Я не жалею ни капли, что смог к тебе приехать


          - Хотя, обманул меня – девушка крепко сжала руку Джимми – Но уже все равно. Главное, что сегодня мы рядом.  На все остальное, просто плевать. А что дома? Почему мне не рассказываешь? Общаемся ведь каждый вечер


          - Да, дома много проблем – холодно ответил молодой человек – Не хочу забивать тебе этим голову. У нас итак не все всегда гладко, а еще и мои проблемы


          - Не все гладко из-за расстояния, которое нас разделяет. А твои проблемы для меня важны. Мы ведь вместе. Так что, все свои переживания можешь рассказывать мне


          Конечно, Джимми мог сказать все, но главную проблему он и сам не замечал, даже не подозревал о ее присутствии в выдуманном им мире. Этот мир и был проблемой.  И как бороться с тем, чего вовсе нет? Лишь «Иллюзорий» мог принять в себя секреты, понять их и вылить без остатка, сохранив чистоту своих листов, на которых писалась трагедия.


            Время не жалело их чувств, оно всегда беспощадно, словно яд, медленно впитывается в кожу мира, а затем убивает все эти частички крови, которые ползают по измученным венам. Время – главный враг любви и жизни, смерти и дружбы, предательства и счастья, радости и горя. Стрелки часов, словно пули в огромной обойме циферблата, уничтожают каждый миг, выстреливая ему в голову, и не оставляют шанса протянуть еще хотя бы немного, обрывают пульс, жестоко и окончательно. Время – есть зло. Медленно тикает в ожидании, но так мимолетно в часы счастья и радости. И если есть боги, которые управляют стрелками часов, то они несут в себе лишь ярость и отчаяние. И почему они так жестоки? Вечные вопросы мира. Наверное, они лишь заставляют нас любить момент, миг. Но смогут ли понять это люди? Ведь время невозможно купить, золото не греет богов. Лишь чистая ненависть к окружающей действительности способна покорить бег этих стрелок. Стараясь что-то успеть, заработать как можно больше, любить дольше, держать себя в оковах материальных вещей, люди забывают радость одного мгновения. И бросьте все свои дела, глупцы, обернитесь и узрите, как быстро вы меняете дорогу жизни. Стоп! Остановись! Вдохни полной грудью лишь один момент, лелея красоту в своей душе, почувствуй вкус ненависти к километрам от пеленок до могилы! Ощути ласковое касание струн, которые трясутся в танце под музыку минут. Ты – бог старых часов!


          Этот миг, когда стрелки часов побеждают в нашей жизни. Момент прощания. И сколько грусти испытывал Джимми, но эта добрая печаль имела привкус сладких вен. Словно люди, которые надеются на то, что в нашей жизни ничего не происходит просто так. Они верят в судьбу, обманывая себя каждый день, чтобы искать тот стимул, помогающий жить дальше. И плевать, что случилось, ведь так планирует судьба. Хм. Какое слабое утешение.  Но именно эта надежда способна скрасить любой момент, как в горький шоколад добавляют сахар или молоко. Наверное, это правильно. Жизнь сломает любого, сколько бы брони ты не сшил на своих доспехах. И лишь вера в судьбу помогает встать с колен. Долгий бег расстоянием в годы. А есть ли этот коварный план судьбы? Сложно сказать, когда закрыты глаза. И вот она жизнь. Люди бегут, стараясь искать путеводную нить, надеясь на следующий день. А что за ним? Еще одна глава пыльной книги, где спрятаны строки, которые выводила судьба. И легкая печаль осознания, что вся жизнь – бег в пустоту, проникает в горло, оставляя порезы и рваные шрамы. Лишь надежда на мифический план латает раны. И этот миг прощания – смесь табака и мяты. Легкая грусть со сладким ароматом судьбы.


          Молодые люди поднялись с лавочки и, не спеша, едва перебирая ногами, пошли к пасти города, чтобы Саманта вновь окунулась в его вены, впитав аромат души. Метро манило к себе, словно ускоряло стрелки на часах. Джимми обнял девушку за талию, и из его глаз медленно поплыли маленькие кристаллики чистой влаги.


          - Ты чего? – удивленно произнесла Саманта


          - Не хочу с тобой прощаться – сквозь дрожь в голосе, которая становилась все сильней, прошептал Джимми


          - Это не навсегда – девушка поспешила успокоить молодого человека – Ты же еще приедешь сюда?


          - Постараюсь, как можно быстрее вернуться. А ты будешь ждать?


          - Конечно – девушка улыбнулась и, кончиками пальцев, вытерла капли чистых слез, которые уже были готовы сорваться со щек и упасть, разбиваясь на части, на бетонные ступени метро – Мне нужно идти – виновата опустив голову, промолвила Саманта.


          Джимми положил ладони ей на щеки и очень нежно коснулся губ, сливаясь в однотонном поцелуе, где свой танец кружили эмоции и чувства. О, этот вальс. Именно он зарождает тот огонь, который тухнет при виде узоров этого мира. Гаснет, чтобы, подобно Фениксу, вновь взлететь к небу, испепеляя безумную планету холодных гримас. Парень хотел, чтобы это никогда не кончалось.


          - Я люблю тебя, малыш – шепотом произнес Джимми


          - И я тебя – сказала Саманта – Как сядешь в автобус позвони мне, а затем, как будешь дома. Пока. Я буду скучать – сорвалось с уст девушки.


          Джимми вновь поцеловал девушку. Он еще долго не мог отойти с того места, провожая взглядом Саманту, которая спускалась в глубины метро. Парень смотрел ей вслед, пока силуэт девушки не растаял в холодных и безразличных лицах людей, спешащих покинуть вены города, чтобы оказаться дома, где их ждут семьи или просто ужин.


          Минуты тянулись, превращаясь в годы. Автобус начинал забиваться людьми. Вскоре, Джимми проник в салон. Найдя свое место, он опустил уставшее тело в кресло, достав с кармана телефон. Парень очень быстро начал набирать сообщение, чтобы оповестить Саманту о том, что он уже в автобусе, и металлический зверь скоро отправляется. Ответ пришел незамедлительно, Джимми даже не успел отложить телефон:


          Ведьма:


          «Отлично. Я уже почти около дома. У меня не такой долгий путь. Слушай, желай мне сладких снов сейчас, потому что я приду в квартиру и сразу же завалюсь спать. Ужасно сегодня устала».


          Джимми:


          «Приди домой и ложись. Самых великолепных тебе снов. Пусть они будут яркие, как далекие звезды в холодном небе, которые освещают путь всем душам. Ведь звезды – точки райских островов. И пусть твои сны соединятся в однотонный рай. Я люблю тебя».


          Ведьма:


          «Звезды – другие солнечные системы, чудик. Очень приятно. И ты засыпай, милый. Я уже дома. Сейчас умоюсь и лягу спать. Я тоже тебя люблю. Сладких снов».


          Прочитав сообщение, Джимми отложил телефон, включив музыку в плеере, и утонул в мягком кресле автобуса. Он чувствовал, как колеса резали заснеженную трассу. Полузакрытые глаза еще долго сверлили дорогу, а разум все глубже проникал в мечты, прокручивая события прожитого дня. Вскоре молодой человек все же уснул.


           Джимми сидел на кровати, рассматривая свою комнату. В этот раз она была немного другой. Более темные тона, чужие вещи раскиданы по углам. Вместо потолка над головой парня свисало серое небо. Все было немного другим. Откуда-то лилась знакомая с детства медленная мелодия, но Джимми никак не мог вспомнить слова и название песни. Спокойствие и равновесие поселились в этой коробке из четырех стен. В воздухе витал едкий запах никотина, к которому парень привык со временем. Казалось, никого не было в этой комнате, никогда, будто люди не населяли ее.


          Молодой человек чувствовал какое-то жжение в руках, нет, не на коже, а именно внутри. Джимми не спеша закатал рукава кофты, и глазам открылась невероятная картина. На линии вен, вдоль рук, находились молнии, закрытые вверху небольшими замочками. Джимми медленно прикоснулся к ним пальцами, чтобы раскрыть. Он взялся за замочек одной руки и потянул его вниз до самого основания. Кожа распахнулась, и парню открылся потрясающий вид. Не было ни крови, ни вен, ни жил, ни костей, а лишь небольшой паровозик стучал колесами о миниатюрные рельсы. Картина завораживала. Паровоз наматывал круги по всему телу. Он останавливался на станциях, и из него выходили маленькие люди в плащах и шляпах. Они разговаривали и шутили, смеялись и ругались. В то время пока паровоз закрывал двери и продолжал путь в тело, скрываясь с глаз Джимми.


          Парень бросился к другой руке и там расстегнул такой же замочек. Недовольные маленькие люди стояли на небольших платформах, ожидая запоздалый поезд. Некоторые смотрели на часы, некоторые нервно курили, наверное, опаздывая к жене и детям. У каждого из них своя история и судьба. Как только приходил все тот же маленький паровозик, человечки забегали внутрь, и стрелки на небольших часах начинали крутиться все быстрее и быстрее. Джимми спешно начал снимать с себя верхнюю часть одежды. Когда он это сделал, к счастью или горю, обнаружил большой замок. Схватив его рукой, парень со всей силы дернул вниз, тем самым открыв свое тело.


 Внутри находился миниатюрный город. Сотни, тысячи маленьких людей бегали и суетились. Они занимались кто чем, одни отдыхали на лавочках, другие выгуливали собак, некоторые выходили из дверей большого здания, в районе груди. Болтовня, шум и бесконечные звуки населяли город. Сети мельчайших магазинов и кафе, кинотеатров и ресторанов, баров и отелей. Машины ездили по проложенным дорогам. Отделения милиции, пожарной части, скорой помощи. На лавочках играла музыка, поэты провожали дам. И все из того же завода выходили новые люди и клали крупицы песка к большой, по сравнению с ними, статуе Джимми. Парень смотрел не понимающими глазами, страх и интерес овладевал им. Он хотел дотронуться рукой до чего-либо, но передумывал каждый раз, чтобы не повредить настолько прекрасный город. «Но как? Неужели это правда?» - повторял сам себе Джимми, в то время пока паровозик наворачивал круги по линиям границ города. Маленькие люди наслаждались своей жизнью, каждый говорил что-то, пока к статуе приносили все больше и больше крупиц песка. Джимми не мог поверить ни глазам, ни разуму. Лишь удивление и смесь не связанных мыслей.


          Вдруг, как импульс, сильнейшим ударом тока в голову Джимми ворвались мысли и осознание того, что видят уставшие глаза. « Это я! Все эти люди – мои мечты, которые разрушались с годами, но до сих пор живут во мне, создав прекрасное место, где они могут сбыться. Мечты не умирают, лишь мы забываем о них. Так же как и люди, они хотят жить, существовать, создавать свое внеземное будущие. Как я мог забыть о вас? Они все так же во мне и ждут лишь часа, чтобы вырваться в наш мир. Каждая из них добавила частичку себя в мою душу, мое сознание, каждая крупица изменяла меня. С очередным новым человеком, выходящим из дверей завода, я становился немного другим. Они строили мою статую, меня, на протяжении многих лет, добавляя по малейшим частичкам каждый. А завод – это мое сердце, ведь самые чистые и добрые мечты может родить только оно. Ни мозг, ни сознание, ни разум, а только этот не вечный двигатель тела. Все самое сокровенное рождается в нем! Дай одной мечте крылья и она уйдет на небеса, воплотив себя в жизнь, другие же будут и дальше жить в ожидании чуда. Может, мы – всего лишь чья-то глупая и прекрасная мечта. Возможно ли, что люди не умирают, а наоборот обретают жизнь, к которой они и были созданы?!» Джимми не мог оторвать взгляд. Лишь где-то  вдалеке раздавался звон.


          Парень открыл глаза. Это сон, всего лишь сновидение. Но для Джимми это было чем-то выше и больше, чем просто ночной полет в глубинах разума. В окне виднелся вокзал города «Б». Затем пересадки, еще долгий путь, и вот уже, Джимми оставляет следы на ровном снегу родного города. В открытом пространстве, где люди напоминали беспомощных котят, властвовал морозный  талый воздух. На улице по-прежнему было пасмурно, серое небо, сквозь него, едва заметно, пробивались лучи солнца. Мысли лезли в голову Джимми, не спросив разрешения, врывались, как ураган, снося все на своем пути. Все образы и воспоминания не могли остановить эти порывы злобы и ненависти, которые накатывали волнами на опустошенный разум. Парень перебирал ногами по заснеженному  тротуару – « Утро после пятницы» - подумал он. Все было как-то тихо, лишь машины и редкие силуэты прохожих, нарушали своеобразный вакуум.


          Идти было далеко, и Джимми никуда не торопился.  По пути парень видел огромные магазины, смотрел на витрины ресторанов, большие металлические щиты, которые были заполнены рекламными ходами той или иной фирмы. Время медленно бежало. Город, казался таким уставшим, выжатым, вышедшим из сил. Джимми будто ощущал его тяжелые вдохи. Он рассматривал окна домов – «Ведь в этих бетонных коробка живут люди. В своем пустом и холодном иллюзорном мире. У каждого свои проблемы. Они как загнанные звери, перебираясь с одного гроба в другой, с квартиры в машину, с машины на работу и так далее, убивая свою жизнь. Вечность в четырех стенах. Я не хочу так, не смогу так» - думал парень.


          А сколько требуется минут, чтобы осознать, какой обман прячет в себе жизнь? Это, словно ядерный взрыв, призванный уничтожить все человечество. Одна секунда, единственное движение, и ваш мир погибнет в огненной гиене, съедающей бетонные коробки на окраинах земли. И смогут ли люди заметить процесс разрушения планеты? Вряд ли. Годами огонь находит брешь в идеальной броне человечества. И если наш разум содержит в себе целый мир, то будет ли у нас шанс увидеть, как рушится жизнь? Сможет ли человек осознать, в какой момент кнопка была нажата? И каждое решение, как очередной взрыв. А что будет после? Что останется тогда, когда придет время сделать выбор? Стоит ли латать броню, готовясь к новым бомбам? Или сложить мирно руки, надеясь, что новая жизнь способна пробиться через грязную почву, пропитанную кровью и рвотой? Как стебель, который вырывается из черствых оков земли, стремится к лучам великолепного солнца. Джимми? Процесс разрушения внутри его головы уже давно дал свой старт. А эта встреча – очередная бомба, стирающая границы разума, которая испепеляет все живое на своем пути. Разрушение – игра в бога. И только мы – боги. Новая эпоха – цивилизация, опустошенная заранее.


          С каждым метром он подбирался все ближе к дому. Окраина города выглядела полностью пустой, лишь бесконечные здания и дворы. Раннее утро в этих местах всегда такое. Морозное и умиротворенное место. Так тихо и спокойно. Джимми остановился около лавок и присел на одну из них. Он достал из кармана сигареты, зажигалку и закурил. Джимми долго сидел, писал Саманте, вспоминая встречу, которая до сих пор согревала его душу. Затем, пройдя несколько десятков метров, он зашел в подъезд и поднялся по ступеням. Вставив ключ в замок и прокрутив несколько раз, парень толкнул дверь, переступив порог квартиры.


          - Привет – произнесла Кэтрин, находясь в коридоре квартиры – Как поездка? Рассказывай. Чем занимался? Где был?


          - Кэт, ты же знаешь, я не люблю таких разговоров. Все нормально – стягивая с ног кроссовки, ответил Джимми


          - Кушать хочешь?


          - Если только позже – холодно бросил парень, проходя в свою комнату – Я хочу отдохнуть. Устал ехать. Ты же не против?


          - Я на работу, Джимми. Разберешься тут сам?


          - Да. Не маленький – с этими словами парень проскользнул в комнату – Удачи тебе там – послышался его уставший голос.


          Кэтрин промолчала, покинув периметр квартиры. Джимми лег на мягкую постель. Перед глазами поплыли кадры встречи. Снова какая-то непонятная сладкая грусть пронизывала сердце, сжигая каждую линию любви. И эта лужа бензина, которую кто-то разлил в душе парня, пылала совершенным пламенем, пробираясь сквозь кожу в наш мир. Процесс разрушения устремился вверх, выстраивая новые взрывы и атомные станции. Джимми прикрыл усталые глаза, и боги сна, не жалея его грез, уволокли парня за собой, в свои мягкие и теплые объятия.

Глава 6. «Немой театр души»

         «22 марта 2011 год


          Тишина.


          Здравствуй, мой молчаливый свидетель. Впервые мне так легко дышать. Эта весна сводит с ума. Своими касаниями, песнями тихих струн она стирает всю серость с этих лиц. Зачем? Оставь ее мне. Казалось бы, жизнь набирает обороты, радует меня. Я должен быть счастлив?! Возможно. Но в моей душе тишина. Нет, не то молчание, которое испытывают люди, когда им нечего сказать, и даже не беззвучное пение природы. Она намного глубже. Словно мертвые дети не могут проснуться в своих багровых гробах, вдыхая пустоту и сжатый воздух. Тьма проникает в уста, заставляя их снова шевелиться. И они так хотят выдавить фразы, но тишина против этого. Она просто сильнее их. Мощнее, чем жалкие попытки маленьких трупов. Именно такая тишина поселилась в моей душе. Ощущение, что чего-то не хватает в ней. Я старался искать эту деталь, но никак не мог понять, где она! Я устал! Она требует драмы! Но где ее искать?! Ответь хоть ты! Хватит молчать, мерзкий трус!


          Моя душа – театр. И эта сцена требует нового актера. Я не могу понять, какая роль мне светит в нем, кого мне необходимо создать в своем сознании. Эта тишина – минорная пауза. Даже не так. Она – затишье перед бурей аплодисментов, которые сносят вашу драматургию к чертям! Разыгранная пьеса в несколько томов, в симфонии струн, убаюкивающих сердце спящих умов! И я – директор залов и сцен! Именно я должен найти новую звезду, чтобы начать незабываемое шоу! Но где она?! Иллюзорными пальцами перебирать сотни, тысячи контрактов и рваных резюме, чтобы найти единственный объект, вырвать талант из грязи и нищеты, создавая идол миллионных городов!


          Никогда не знаешь, что заготовил театр. И даже я не читал их брошюрку. Все эти выступление, как разум кровожадного маньяка. Закройте пасть! Он выжидает свою жертву, но сам не знает, кто она! Всего лишь пара глаз в бешеном потоке людей, и его сердце готово вырваться наружу, а руки ждут капли теплой крови! И это – случайность. Может и мне стоит ждать тех глаз? Но жажда новой пьесы в разы сильнее, чем самоконтроль! И я так боюсь капать в своих мечтах. Страх. Как легко можно не просчитать глубину?! Вогнать лопату в самую землю и достать то, чего опасался все это время.


          Моя душа – театр. Без маскарада и грима, актеры чахнут в черной тьме. Отдать им главные роли? Не сейчас! Рано! Ведь, мы должны осознать все великолепие прекрасных струн. Собрать тысячи маленьких пьес в одну, чтобы поразить ваши сердца, прострелить их горячим патроном и подарить рай. Но если рай, то почему он красный? Без крови не увидеть небеса! Еще немного. Мы соберем величественный роман, а затем, подарим его вам! Ловите, люди! Пусть он разрежет ваши губы, и литры алой крови рухнут на асфальт! Но, а пока, мы ждем очередную роль! В моем театре слишком мало драмы!


          И снова я спасаюсь в тебе. Иногда мне кажется, что именно ты – единственный друг на этой планете. Не спрашивай про Саманту. Я не отвечу. В голове до сих пор идут кадры нашей встречи. Каждый день я жду ее около монитора, чтобы почувствовать тепло в своем сердце.


Узоры красоты во фразах


Не каждый сможет понять


Будто розы засохли в вазах


Но шипы их не дали обнять


.


Как касались ладони оков


Острием разрезая вены


Один ключ от сотни замков


Ключ от последней измены


.


И стебли на строки падут


Мягко спускаясь во тьме


И ожить им уже не дадут


Зарывая во влажной земле


          К чему эти стихи? Не знаю. Мне просто наплевать! Совершенные строки рождает мой разум. Хотя, что в них хорошего? Очередной бред, способный лишь уничтожать искусство. Ухожу, но не прощаюсь навсегда.


          Прости».


          Джимми отложил «Иллюзорий», вернувшись к монитору, с обратной стороны которого его уже поджидала Саманта.


          Ведьма: «Где ты так долго был?»


          Джимми: «В душ ходил. Я же сказал, что отойду минут на двадцать. А что? Так соскучилась, что даже ждать не можешь?»


          Ведьма: «Не льсти себе. Честно? Скучала. Вот почему ты задаешь вопросы, которые меня заставляют краснеть? Сижу тут, ем, никого не трогаю, а тут «бум», и красная вся. Так ведь не честно»


          Джимми: «Задавать такие вопросы – моя работа. Я представляю твои красные щеки и таю. Слушай, как у тебя дела на работе?»


          Ведьма: «Отлично, только устала сегодня ужасно. И даже работы не так много, больше выматывает путь от магазина до дома. Брат же теперь трудиться до позднего часа, а мне приходиться бежать на электричку, чтобы до квартиры добраться, а не заночевать в этом городишке»


          Джимми: «Это плохо очень. К тому же в этих пригородах столько тварей водится. Слушай, я теперь волноваться буду»


          Ведьма: «Да ладно тебе. К тому же, может быть, я скоро перееду от брата. Главное узнать цены на жилье. Да и предлагают снять вместе квартирку. Вот буду ждать. Примерно, в середине апреля станет все известно. Пока ничего говорить не буду, чтобы не сорвалось. Знаешь же, как оно бывает»


          Джимми: «Буду надеяться, что у тебя все получится. Что делаешь?»


          Ведьма: «Я кушаю, краснею. По-моему говорила уже, что я постоянно ем. И скоро стану очень толстой. Хотя, уже сейчас не худенькая я»


          Джимми: «Да брось ты. Ты немного полная, но это лишь прибавляет тебе красоты. Поверь мне. Знаешь, если честно, то ты самая красивая девушка, которую я встречал за свою недолгую жизнь. И этот факт меня очень сильно радует»


          Ведьма: «Прекрати меня смущать. Лучше скажи, что ты делаешь»


          Джимми: «Я смотрю футбол. Переживаю. Все-таки любимая команда играет важный матч. Я вообще люблю футбол, могу смотреть его часами. Кстати, как ты относишься к этому?»


          Ведьма: «К футболу? Для меня знакомство с ним заканчивается на уровне: «О, красивая форма. Вперед красненькие». Вот как-то так. Так что, тебе будет неинтересно смотреть матчи в моем присутствии»


          Джимми: «С тобой я готов смотреть все, что угодно. Даже бразильские сериалы. И кстати, боюсь, что просмотр футбола рядом с тобой закончится так же, как и наш поход в кино. То есть я буду знать только счет»


          Ведьма: «Везет тебе. Я вот, например, даже не знаю, чем тот фильм закончился. Хотя, очень хотела его посмотреть. Этот грех на твоей совести. Ты ответишь перед Богом, смертный. Ну, еще и передо мной. Ха»


          Обыденный разговор. Самый обычный диалог людей, который происходил каждый день, но для Джимми это было чем-то большим, не просто словами. Клевер – заурядное растение. Но, есть то, что выделяет его от остальных зеленых таблеток природы. Именно он – яркий пример вечерних разговоров. Блуждать среди тысячи растений, словно в потоке черных букв, вдыхать аромат чистого воздуха, дать шанс этой жизни удивить тебя снова, искать глазами что-то особенное, но не замечать этого прямо перед носом. И Джимми шел тропой из клевера, печатая новые узоры, и каждое слово превращалось в драгоценные обыденные листья. Открой глаза! И вот он на поляне, усеянной зелеными пилюлями, но что-то тут не так. Удача. И клевер с четырьмя лепестками врывался в кругозор зрачков, впихивая в душу ощущение добра и радости. Как счастлив человек, нашедший этот редкий феномен? Удача. В поверьях предков описывается данный экземпляр. И если клевер – обыденность, то четыре лепестка на его теле – уникальность. Как и эти вечерние разговоры. И в дебрях строчек можно отыскать ту особенность, которая выделяет буквы из души, из тысячи таких же слов. Но в глазах Джимми вместо сотни букв красовалась поляны клевера, держащего на своих стеблях по четыре лепестка, вырисовывая многогранность чистоты.


          Джимми: «Ты веришь в бога?»


          Ведьма: «Я стараюсь избегать этих вопросов»


          Джимми: «Почему?»


          Ведьма: «Понимаешь, в моем родном городе жителей около тридцати тысяч, но семь церквей и два монастыря: женский и мужской. Вот сам и подумай, верю ли я в Бога. Конечно, первая мысль – это «да, верю», но не все так просто»


          Джимми: «Я понимаю, малыш. Наверное, тяжело быть окруженным холодом позолоченных башен. Видеть с самого детства все это, слышать звоны колокола, читать библии, лицезреть святые лики икон»


          Ведьма: «Да ладно тебе. Давай забудем эту тему. Если честно, то у меня абсолютно нет желания общаться на эту тему. Пусть мои взгляды останутся в секрете. Хорошо?»


          Джимми: «Как пожелаешь, любимая. Ты еще спать не хочешь?»


          Ведьма: «Скоро буду укладываться. Завтра выходной. Наконец-то, я смогу выспаться. Как долго я этого ждала»


          Джимми: «Поздравляю. Да еще и целый день будешь валяться на кровати»


          Ведьма: «Не получится. Тут по дому много дел, которые необходимо исполнить. Так что, отдохнуть хорошенько у меня вряд ли получится. Эх, а так хотелось. Видимо, придется отдыхать на том свете. Ха»


          Джимми: «Это плохо. Даже ужасно. Я не хочу, чтобы ты была уставшая. Особенно, постоянно. И хватит так шутить. Думаешь, сбежишь в загробный мир, и я тебя там не найду? Ты сильно ошибаешься, милая»


          Ведьма: «Ого. А ты немного ненормальный, как я посмотрю. Ты у доктора был когда-нибудь? Кстати, чем планируешь завтра заниматься?»


          Джимми: «У доктора не был, но, видимо, пора обратиться. Мне завтра на собеседование необходимо попасть, хотя я этого совсем не хочу»


          Ведьма: «М, интересно. Куда устраиваешься?»


          Джимми: «Продавец сотовой связи. Боюсь я туда идти, если честно. Снова эти глупые вопросы, задачи. Бесит»


          Ведьма: «Соберись. Поверь мне, все будет хорошо. Слушай, мне пора ложиться, а то весь дом спит, лишь я тут издаю звуки, и они не из приятных. Ха»


          Джимми: «Тогда, ложись. Самых великолепных и добрых тебе снов


          Ведьма: «Самых замечательных сновидений, малыш. Люблю тебя»


          Джимми откинулся на подушку, предвкушая завтрашний день. Что-то стучало внутри его груди, не давая покоя. Эти заурядные разговоры сильно помогали парню, они дарили веру в собственные силы. И если вы ищете стимул, то знайте: он рядом. Иногда, достаточно лишь открыть глаза, чтобы увидеть помощь, которая спешит внедрить в сердце укол адреналина. Дайте ей шанс, спасти этот миг.


          Утро врывалось в комнату, скользя  тонкой полосой по сонным векам. Весеннее утро всегда выглядело странно. Джимми отвесил тяжелые шторы, впуская яркие лучи солнца в свой бетонный квадрат. На улице было так тихо. Даже мелкие облака, разрезающие небо, не издавали звуков, отдаваясь полностью природе великолепных красок. Этот голубой купол, казалось, обнимал всю планету, согревая ее нежными поцелуями палящего солнца. Зима сдохла. Она не оставила даже следов, захлебываясь в кровавых потоках, пульсирующих сквозь замерзшие  вены. Теперь весна художник серых дней. А впереди пять месяцев кипящей ненависти. Дороги, истоптанные сотнями пар ног, превратились в канавы, наполненные грязью и сточной водой. Усталые деревья шатались в такт легкому ветерку, который ласкал каждый сантиметр города, убаюкивая его под теплые сонаты марта. И что нового было этой весной? Да все по-старому. Лишь ненависть, пробивающаяся через грудь Джимми, увеличилась в разы, заставляя парня ненавидеть кристаллики лучей мерзкого солнца. Наверное, парень слишком сильно привык к мрачным оковам. Совсем скоро этот город получит дозу ярких красок, утопая в удовольствии эйфории. И поверьте, ему уже плевать на ваши жизни. Он расцветает, чтобы вновь принести вам осеннюю смерть на чистых листах с примесью золота и крови. Вкус горячего чая обжигал десна, а густой никотиновый дым смешивался со сладким ароматом весны, который врывался в квартиру через приоткрытую форточку.


          Тепло. Впервые за несколько месяцев Джимми горел внутри. Лишь предательское солнце, которое было так отвратно для парня,  разрезало пустоту, выманивая людей из бетонных блоков, как время ланча вытягивает гиен из своих пещер. Неужели эти улицы вскоре будут забиты смехом, криками, взглядами? Казалось, Джимми боялся сделать даже шаг к остановке. Так много людей. Парню пришлось около часа стоять в ожидании того, когда уйдут все эти лица.


          Большое здание сияло окнами, пропуская через себя взгляды новых прохожих. Джимми остановился неподалеку, чтобы принять очередную дозу никотина, которая по малейшим частичкам убивает его организм. Странное чувство. Волны непонятного страха били в грудь парня, оставляя на ней капли стыда. Сигарета тлела, а стрелки часов подходили к назначенной минуте. Впервые в своей жизни Джимми мог почувствовать сладкий привкус страха. Парень прокручивал в голове множество вопросов, которые задают эти лживые маски, старался подобрать к ним ответы. Стоило ему представить тот кабинет, тех людей, закованных в его мрачные объятия, сердце молодого человека разгоняла свои стуки, словно пропуская через себя совершенные крупицы тока. Эти вопросы, мысли внутри чужих голов, сотни выдуманных насмешек. Джимми тяжело дышал. Каждая ступенька на пути к кабинету, будто клавиша рояля, выбивала свой звук минорного марша. Затем дверь, и спина парня скрылась за деревянным заграждением.


          Джимми стремился, как можно быстрее, покинуть здание. Голову взрывали тысячи мыслей, оставляя лишь противный запах боли. Перед глазами летели взгляды, улыбки молодой помощницы, те ужасные вопросы, покидающие пасть начальника, чтобы разбиться об сжатый воздух. Джимми весь трусился, стараясь сильнее стиснуть зубы. Из небольшой ранки на губе текла кровь. Голова кружилась, выстраивая новые препятствия молодому человеку, заставляя его сильнее опираться на стены. На улице пахло свежестью, которая уже давно испачкана кровью грязи. Джимми не понимал, что происходит. Казалось, органы вырвутся наружу, уничтожая все на своем пути. Боль проникала глубоко в голову, вырезая мысли, оставляя их подыхать и ждать последнего выстрела. Молодой человек готов был сорвать с себя кожу, чтобы освободить поток крови! Джимми наконец-то остановился на большой аллее, которую скрывали пышные хвойные великаны. Парень старался закурить сигарету, но у него не получалось, благодаря тому, что его руки тряслись, словно верхушки тонких деревьев трепещутся под напором ветра. Боль, проходящая сквозь легкие, душила молодого человека изнутри, заставляя склоняться над железной урной, предназначенной для мусора. Глаза слезились, но через них все так же мелькали картины долгого собеседования, ухмылки, жуткие гримасы и молчание парня, доводящее до безумия. Рвотная масса, убивая все на своем пути, запачкала урну. Джимми выплескивал зеленую жидкость, перемешивая ее с багровой болью. Казалось, вместе с рвотой, молодой человек избавлялся и от ужасающих мыслей, которые крутили его разум, сжимая и пытая каждую клеточку. Боль пронзала организм. Джимми был готов упасть на колени. Чувство, словно кто-то выбивает из него мысли! Он опустил тело на лавочку, из глаз сочились слезы, а в руке уже тлела сигарета. Его глаза, закрытые влажной пеленой, были направлены куда-то в небо, выше всех этих облаков, туда, где еще не существуют люди. Он никак не мог понять, что ему пришлось пережить в течении этих минут. Незабываемый шок, который сможет уничтожить самые мерзкие желания организма.


          Долгий путь до дома не оставлял Джимми, забрасывая в его голову все новые мысли. Парень лишь наслаждался музыкой, которая ласкала его слух, и смотрел в окно, выискивая новую роль для своего театра. Но где она? Неужели в глубине сюжетов, мелькающих в экране жизни,  парень не сможет найти деталь одинокой пьесы? Но, как и множество масок, роли приходят внезапно, уничтожая прирожденный ужас ожидания. Яркое солнце било лучами по глазам прохожих, освещая глаза, в которых можно было утонуть от ненависти. Джимми считал минуты, чтобы попасть домой, дальше от теплого воздуха, одиноких тел, выращенных природой для того, чтобы смерть забрала их в свои скользкие оковы.


          - Ну, как все прошло? – донесся голос сестры, как только молодой человек захлопнул входную дверь


          - Отлично – запрятав маску под слоем душевной лжи, ответил Джимми – Поговорили, сказали, что перезвонят мне. Я номер телефона им оставил. Вот, теперь буду ждать – скинув с себя куртку, промолвил парень.


          Джимми вновь соврал. Ну, а чтобы он смог сказать? Как выплевывал мысли вместе с потоками рвоты? Или, что он никогда не переживал подобных состояний? И снова Джимми был готов скрывать все в себе, оставляя эти ощущения далеко за пределами вашего мира. Так и формируются мечты. Тайны всегда образуют грезы. И как мало людей знают о ваших мечтах. Может, это к лучшему? Ведь она не будет испачкана лапами извращенных умов. Чем меньше глаз просверлят тайны, тем чище будет мечта. Страшная тайна современности.


          Обыденность клевера и детские мечты. Джимми долго не мог прийти в себя.  Злоба переполняла душу. Парень закрыл глаза, словно он оказался в лодке, стремящейся к грани водопада, чтобы слететь вниз, разбившись о скалы. Это падение в пропасть часовых поясов и минут, которые возвращали Джимми в самые яркие моменты детства. И ей было плевать! Сколько мерзости и крови способна вынести наша душа?! Парень цеплялся руками за трезвость разума, стараясь выбраться из пелены тумана, которая уходила в самое дно, покрытое мерзкими моментами прошлого! Тяжело дышать. Темнота овладела глазами. И вот уже бессознательное тело Джимми падает в самый низ, скрываясь за мглой, окутывающей каждый миллиметр дна воспоминаний.


          Какое раньше было лето! Тогда, в самом детстве, оно было превосходно. Казалось, чей-то чистый разум придумал идеал совершенства. С крупных мегаполисов приезжали родственники, чтобы навестить матерей, друзей, бабушек. С учебы возвращались студенты, наполняя город ночной жизнью, смешивая горький алкоголь со своими венами. И что такое забота, проблемы, дела? Да кто знал о них?! Детские глаза ловили свободу, чтобы закрыть ее внутри своего сердца, продлевая на несколько лет вперед. Человек свободен лишь в детстве, когда фантазия рисует множество узоров, спаянных вокруг одной жизненной нити. Фантазия – свобода. Пока мы способны ловить мир грез, впадать в него, как осенний лист, брошенный на землю, чтобы быть уничтоженным, люди смогут поймать величие раскованных ошейников.


          Неподалеку от Джимми проживал старичок. И каждое лето к нему приезжали внуки. Они не отличались огромным складом ума, воспитанием, манерами. Знаете, глупые малолетние твари, старающиеся жить не без приключений. За плечами у обоих уже имелись судимости, проблемы с законом, но все обходилось условным сроком или штрафом. Они были старше Джимми года на три. В то время, так называемые братья, уже дышали бензином, травмируя детскую психику и сознание. Они всегда гуляли во дворе, где рос Джимми, поэтому для парня открывался весь спектр событий, которые окружали этот дивный мир. Молодой человек уже не помнил их лица, но в его фантазиях тот вечер остался навсегда.


          Жаркое июньское солнце медленно скатывалось за огромные небесные массивы. В воздухе пахло свежестью и тенью, которая дарила незабываемую и такую долгожданную прохладу. Странно, но Джимми помнил даже запах того вечера. Братья сидели за столиком, пили, о чем-то гневно спорили.


          - Он меня убьет – кричал один из них, а по его щекам бежали капли слезы


          - Еще бы! Ты же пропил деньги, которые откладывались на подарок! Отец будет в ярости – дальше шло обилие матов, которые лишь затрагивали соседей, вызывая их недовольство и злость – Что нам делать?!


          - У меня есть идея! – воскликнул первый, начав собирать со стола ненужные инструменты и посуду – Пошли со мной!


          Джимми слышал весь разговор, а сейчас помнил его до мельчайших подробностей, лежа на неудобной кровати. Он даже мог сказать, сколько ярости было в их глазах. Мальчик, как отважный герой, крался за двумя фигурами, которые скрылись в заброшенных гаражах неподалеку от дома Джимми. Он старался думать, о чем был разговор. Дело в том, что мать этих парней ушла из жизни, когда им было всего лишь три, бросив детей на растерзание тирану. Одна смерть – три жизни. Хм. И кем может стать человек, оставленный в одной клетке с хищной гиеной? Животным! Диким и наглым зверем, воспитанным по природным законам. Мораль? Она так же мертва, как и юная психика, изуродованная скальпелем боли, побоями, вызывающими кровь и рвоту. Одна деталь способна уничтожить шестеренку механизма, постараться сорвать гневные печати!


          На улице темнело. Вечером окраины становились тихими, лишь редкие крики пьяной молодежи сотрясали воздух, стараясь высечь в нем свой мерзкий лик. Джимми слышал тихий разговор братьев, подбираясь все ближе.


          - Я скажу, что меня обокрали – радостно кричал один из братьев


          - Ты думаешь, он поверит в это?


          - Если ты постараешься, то поверит! – яростно прошипел первый – Усек?


          Джимми слышал их голоса, подобравшись очень близко. Мальчик выглядывал из-за тяжелых и больших досок. Его глаза улавливали двух людей, который еле держались на ногах под действием алкоголя и легких наркотиков. Они яростно кричали друг на друга. Твари. Мальчику было очень интересно, чем же закончится этот вечер.


          Наверное, даже незначительные решения могут привести к катастрофе. Именно секундные моменты, когда пути расходятся, и позволено выбрать только один, являются сильнейшим механизмом жизни. Единственный шанс добавить в колесницу катастрофы еще одну деталь. Любой человеческий поступок ведет за собой последствия. И только вы сможете осознать ужас этого синдрома. В назначенный час ответа, будет лишь один вопрос: готов ли ты принять последствия? И что говорить о детском воображении, восприятии, если большинство взрослых не готово к таким вопросам.


          - Ты хорошо подумал? – спросил второй брат, сжимая руки в кулаки


          - Да – приподнимаясь, ответил собеседник


          - Будет больно


          - Плевать! Делай!


          Страх. Какой силой должно обладать это чувство, если человек готов встретить боль? Сколько ужаса помещается в одном взгляде господина? Страх всегда граничил с мужеством. Тонкая линия, которую можно разорвать голыми руками! Боязнь криков, побоев, дрессирующих в ребенке зверя. Страх заставляет чувствовать боль.


          Джимми не успел отвести глаз, как в его зрачки ворвался момент удара. Глухой звук, способный разрезать чистоту летнего вечера. Казалось, мальчик слышал, как хрустнули кости, причиняя сильную боль одному из братьев. Еще удар. Юшка красной, как кроны осенних деревьев, крови сильными ударами закапала изо рта брата. Зубы окрашивались в багровый цвет, выдавая легкую симфонию жизни. По его подбородку текла кровь, превращая человека в зверя. В глазах второго виднелась лишь ненависть. Казалось, он уже давно мечтал выместить ту злобу, пожиравшую его органы и душу. Удары стали чаще, сильнее. Фрэнк, именно так звали младшего брата, уже стоял на коленях, принимая удар за ударом, обессиленное тело тянуло вниз, он ухватился руками за почву, приподняв голову, посмотрев в глаза, пропитанные ненавистью и злобой.


          - Еще! – сорвался крик с его уст, подхватив молчание летнего вечера, и устремился ввысь, пронзая небо


          Старший брат, долго не думая, отвесил сильный удар в область челюсти, повалив избитое тело на землю. Джимми даже чувствовал ту ненависть, которая кипела в воздухе, застилая разум твари неведомой пленой, которая, словно иллюзия, рисовала новые сюжеты, заставляя сходить с ума. Бешеные удары ногами по корпусу, лицу, голове. Кровь большими каплями застывала на старых поношенных кроссовках. Он был готов убить Фрэнка. Непонятное хрипение вылетало из пасти младшего брата, смешиваясь с багровой жидкостью и рвотой. Еще несколько минут сильные удары пронзали тело Фрэнка.


          - Все – еле слышно, прохрипел младший брат – Хватит!


          Удары продолжались, пока Фрэнк умолял остановиться. Вскоре, старший брат поднял его с земли и усадил на небольшой пенек, находившийся около стены гаража. Джимми продолжал наблюдать за братьями, задыхаясь от страха и любопытства. А что еще должен испытывать ребенок, увидевший подобную картину? Детские глаза, которые способны на чистоту и грезы, были заляпаны ошметками ненависти и крови, одаривая Джимми сладкими капельками жестокости. Впервые, он видел ее. И этот лик, изуродованный и мерзкий, сливался в памяти с летним вечером, когда должна происходит магия. Рождаться в глубине плотских желаний. Лицо Фрэнка было изувечено. Нос, переломанный в нескольких местах, скривился, обрисовывая потоки крови, которые медленно переходили на разбитые губы, и дальше, вниз, до самого подбородка, с которого капали на багровую землю. Фрэнк едва проговаривал слова.


          - Как я выгляжу? – промолвил он


          - Отлично! – с ненавистью от того, что избиения закончены, произнес старший брат, сжимая какой-то предмет внутри кармана


          - Он поверит, что меня избили?


          - Не знаю – задумчиво ответил второй


          Джимми уже начал уходить, впитывая картину крови и жестоки, как в воздухе раздался разрезающий шум. Мальчик обернулся, улавливая пейзаж ужаса. У старшего брата в руке находился выкидной нож, который улавливал на себе  предсмертную рвоту солнца, скатывающегося все дальше за горизонт. Фрэнк, стараясь вытереть кровь с лица, что-то мычал, подбирая нужные слова. Лезвие блестело в лучах, оставляя лишь секундный маятник, раскачивающий события крови. Джимми вновь вернулся в свое убежище. Интерес, страх владели его душой. Казалось, он не может сделать и шага, чтобы потерять с глаз полотно, которое брызнет кровавыми пятнами.


          - Что ты задумал? – собравшись с силами, спросил Фрэнк


          - Так он поверит! Пойми, это необходимо! – кричал второй брат, закипая от ненависти, которая переполняла его организм – Ты мне веришь?!


          Младший кивнул головой, расставляя руки, открывая грудь и живот. Белая футболка небрежно висела на его теле, впитывая красные капли крови, которые спадали с подбородка. Зрачки Джимми расширились. Странно, но какая-то часть души мальчика хотела впитать ту жестокость, застилающую глаза багровой смесью крови и слез. Фрэнк сильно сжал зубы. Резкое движение, и футболка распахнула маленький разрез, из которого быстро побежали капли жизни. Джимми видел, как вскрывалась кожа, выпуская наружу сотни мыслей. Разрез за разрезом. Футболка превратилась в кровавые отрепья. Еще один удар. Старший брат ласкал тело Фрэнка глубокими надрезами, причиняя тому неимоверные страдания. Джимми смотрел на это, не отводя своих глаз, он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть момент наслаждения, когда мерзость смешивается с прекрасными пейзажами. Казалось, кожа распахивалась, как темные шторы внутри комнаты, скрывающие пыльные окна, которые широко улыбались в морду грязного солнца, пропуская его лучи в бетонный квадрат, одаривая радостью мерзкие стены. И эта кровь лилась в мир, словно блики раскаленного шара, делая его светлее, чем яркий ночник в комнате младенцев, чьи головы уже с рождения подчинены бессмысленному бегу разложившихся лет. Магия красной жидкости завораживала Джимми, заставляя его сильнее стиснуть зубы, в ожидании финала. Фрэнк уже лежал на земле. Его тело было порезано, лицо разбито, руки плотно входили в грязь, сжимая душу земли. Изо рта капала кровь, сочились остатки рвоты. Старший брат поднял Фрэнка, вновь усадив его на пенек, и обнял, положив руку на плечо.


          Темнело. Уже яркие звезды вырисовывались на небе, наполняя вечер своей красотой, холодом, который сковывал сердце внутри груди, оставляя ему лишь удары, наигранные и бесполезные. Джимми перебирал ногами, стараясь быстрее окунуться в домашний океан. Он никак не мог выбросить из головы кадры фильма, сценарий которого придумывала судьба, а не унылые режиссеры. И это кино было рядом, нет, не за толстым покрытием экрана, не за наигранными ролями, оно находилось рядом. Джимми даже мог почувствовать ту ненависть. Сладкий привкус крови терзал мальчика. Та картина преследовала парня и сейчас, проникая в его воображение и сознание. Те нелепые и глубокие разрезы до сих пор мелькали перед глазами паренька, умножая жестокость в его душе.


          А как строились города? Тысячи событий, образов, переплетенных одной цепью событий, складывались в истории. Именно это дает жизнь бетонным блокам. Город – сценарий. Ни одна башня в мире, ни дом, ни человек не сможет подарить квартирам целостность крупного города. Бетонные опухоли планеты создаются руками событий, расписанных наперед красной полосой войны. И лишь люди, как совершенные шестеренки механизма, превращаются в каждую букву истории. Вы – сама история. Сотворение мира в параллельной плоскости городов. Как же дорог бензиновый аромат  памяти.


          Джимми открыл глаза, стараясь уместить в душе огромный поток информации, который, подобно цунами, сносил устои, в виде пустых однотипных квартир. Парень ринулся к тетради, записывая каждый эпизод, что дарил ему этот долгий день. И вновь часть души летит на чистые страницы «Иллюзория».


          Апрель ласкал лучами солнца сонные лица прохожих. На деревьях раскрывались почки, готовые подарить очередное зеленое лето, окрашивая в радостные цвета парки и аллеи. Трава поднялась вверх, создавая превосходный палас, который истопчут чужие ноги, так и не впитав глазами красоту чистой росы на первых струнах земли. В воздухе пахло оптимизмом, радостью, весельем, но Джимми не чувствовал этого. Наверное, его душа закрыла вход подобным очертаниям мира, уверяя парня в обезображенном лице планеты. Когда кислород перестает поступать в сознание, оно задыхается, и вновь учится дышать гнилью переживаний и памяти. Впереди уже чувствовалось лето, всего пару месяцев отделяли планету от теплых вечеров, но парень ощущал лишь гнев и ненависть. Еще эта тишина в душе не давала покоя. Она не дарила даже минуты свободы, словно требуя ввести новую роль в театр теней. Джимми предлагал много вариантов, но все они были сметены иллюзией души.


          Ведьма: «Привет, малыш. Как дела? Где утром пропадал?»


          Джимми: «Здравствуй, любимая. Я был в больнице»


          Драма – вершина искусства. Иногда, роли врываются в наш мир, завоевывая сцену, и им плевать на мнения других людей. Вес величия всегда сильнее, чем чистый разум открытого космоса. И зачем придумывать сценарий, если он уже написан? Постановщик – бог. Ну, а роль – всего лишь часть огромного механизма. Венец творения не найден, но путь к нему лежит через скелеты актеров, что спрятались в шкафчиках, словно муравьи в своих домах.


          Джимми осознавал, что пишет, но не мог остановиться. Тот момент, когда искусство убивает чувства чистых мыслей  – величие таланта. И парень продолжал выбивать по кнопкам клавиатуры новую роль, стараясь бороться, но желание подарить чистоте звук уничтожило трезвый ум. Щелк! Шоу начинается.


          Ведьма: «А что ты там делал?»


          Джимми: «Ходил недавно по поводу больной спины. Тебе говорить не стал, чтобы лишний раз не волновалась. Сегодня забирал анализы. Вернее, старался забрать, но встретил немного другие слова, нежели я ожидал»


          Ведьма: «И что же ты там услышал?»


          Джимми: «Еще раз сдал анализы, и если подтвердится какой-то диагноз, то мне придется лечь на операционный стол. И это может повлечь за собой любые последствия. Знаешь, я напуган, если честно»


          Ведьма: «Почему все так? Это ведь не честно. Поверь, малыш, они просто ошиблись. Вот посмотришь, когда пойдешь вновь туда, все будет хорошо. Не переживай так сильно. Лучше поверь мне»


          Джимми: «Слабо верится, любимая


          Парень не просто писал строки, но и чувствовал боль своей фантазии. Это было странно. Каждая буква отлаживалась в груди, и на глазах, к большому удивлению, проступили слезы. Зачем он мучил себя? Не знаю. Да и сам Джимми не знал этого. Он лишь все глубже уходил в роль, натягивая на себя маску. На другой стороне экрана Саманта так же не находила себе места. Она быстро писала сообщения, делая в них сотни ошибок. Это говорило о том, что ее глаза так же мокрые от соленых ручейков. Данный аспект добавлял еще больше боли в разум парня, который продолжал гнуть линию о смерти придуманного персонажа.


          Ведьма: «Они ошиблись. Поверь мне, маленький мой. Я так сильно переживаю. Когда тебе на проверку?»


          Джимми: «Через неделю, солнце. И если ты сейчас уйдешь от меня, то я все пойму. Честно. Ты ведь тоже не хочешь быть с больным. Я все понимаю»


          Зачем Джимми говорил эти фразы? Это была неконтролируемая роль всепоглощающего спектакля. И с каждым шагом, мигом, она все больше впитывала боль, а по глазам Джимми бегал свет от монитора, усиливаясь благодаря кристальным слезам.


          Ведьма: «Больной? Зачем мне уходить от тебя? Они, скорее всего, ошиблись. Я не брошу моего любимого в любой ситуации! Запомни это! А теперь, тебе нужно прилечь, потому что сегодня был тяжелый день. А я пока убегу заниматься своими делами. Выходной, но проблем еще больше. Я вернусь вечером, и мы еще пообщаемся. Хорошо, мой маленький пингвин?»


          Джимми: «Хорошо. Твои слова дарят мне улыбку. Удачи тебе в делах. Целую в сладкие губы. Я очень тебя люблю»


          Парень отсел от монитора. Молодой человек достал дневник, который лежал под подушкой и записал туда новую роль, приносящую множество боли. Даже в дневнике Джимми не смог выразить мысль, что случалось очень редко, так как лишь с этими листами бумаги он был честен до конца, возможно, он записывал туда даже то, что никогда не сможет признать для себя. Почему он поступил так, заставив плакать Саманту? Парень очень долго сидел, разглядывая чернильные страницы, пытаясь найти ответ, зачем он приносил себе слезы, мучения, разыгрывая очередную драму своей души. Но так и не смог достать нужные слова. Лишь через несколько месяцев Джимми поймет, почему его разум творит подобное, вопреки всем мирским законам. Затем, снова анабиоз захватил тело и душу парня в липкое объятие комы.


          Следующая неделя продвигалась по тому же сценарию, роль парня доводила его до постоянных приступов слез и апатии. Джимми уже сам поверил в свой диагноз, чувствуя не только душевную, но и физическую боль в уставшем теле. Он почти полностью ушел в себя, но время выходило, и великолепная игра чужой жизни подходила к концу. Саманта, как могла, поддерживала парня во всем. Она часто плакала, принося еще большей красоты в наигранную драму. Это было ужасно. И все так же Джимми не мог найти ответа на вопросы, которые задавал разум. Девушка думала, чем помочь парню, пыталась предложить финансовую поддержку, она окутывала его вуалью любви, одаривая нежными словами и мелодичной заботой. Именно поэтому фальшивый ответ парня был готов.


          Проще выдумать правду, которая устроит тебя, чем искать истину, пробираясь, путаясь, злиться и сходить с ума из-за ее отсутствия. И Джимми все сбросил на недостаток тепла, любви и заботы. Окончательно поверив в это, он снова принес себе боль, потому что игра подходила к концу, и скоро придется вернуться в холодную реальность без любви, хотя ее, и без спектакля, было очень много. Все, что происходило в течении этих семи дней, парень описывал в дневнике, который уже превращался в книгу. Выдуманная правда, только спустя несколько месяцев, станет явным обманом.


          Наверное, очень сложно терять то, что было таким дорогим. Придуманный обман? Да дело ведь не в нем. Цена – актерская игра. Любимчик публики, которому аплодировали тысячи рук, дарили сотни красных роз, теперь так стар, что даже не откроет глаз, лишь умирая в безвозмездном хаосе эмоций. И сколько боли впитают его глаза? Вуаль опустится на сцену, одаривая зрителя легким силуэтом танца. А что внутри души? Ребенок скуки и тоски, когда они в пылающем огне страсти дарили друг другу свои тела, сотрясая воздух жадными стонами, кромсая спины длинными ногтями рабства. И отпустить все эти роли, сыграть на клавишах сердец, заставив их задерживать свой бег и ароматный стук. Финал актера, который не уйдет, оставив след внутри театра. Всего лишь эхо для души – прекрасный изумруд последующих ролей. И сколько боли подарил он зрачкам из зрительского зала? Соленые реки бежали по их щекам, искрились при свете тусклых ламп, падали на пол и разбивались об безупречный паркет. Представление сроком в неделю – спектакль расстоянием  в жизнь. Какие чудесные сны он подарил всем этим умам, что закрылись в своих мягких креслах, боясь даже дышать. Их тела дрожали, кто-то не выдерживал и отправлялся прочь за двери театра. Минус одна мечта, которую пронзят сотни совершенных пуль, как только она наступит на грязный асфальт «Иллюзория». А роль лилась великолепием тех красок, превосходством чистых стихов, которые рождаются далеко за линией горизонта, заставляя солнце поднимать свое устало тело, раскинуть лучи по грязному миру, чтобы в капле росы мы увидели новую главу поколения. И как же превосходна смерть актера. Тот миг, когда зритель плачет от скорби, провожая в последний путь наигранную симфонию строк – момент величия души. Больно отпускать спектакль, но Джимми был готов сорвать оковы любви.


          Джимми: «Привет. Я был сегодня в больнице»


          Ведьма: «Здравствуй, милый. И что тебе там сказали? Только честно, я готова к любым новостям, но, надеюсь, они ошиблись»


          Такой сложный выбор. С одной стороны Джимми должен был сказать правду, но с другой, он мог потерять то тепло, которое приобрел за эту неделю. Странным было то, что Саманта итак давала ему очень много любви, но роль, удачно сыгранная парнем,  заставила молодого человека думать совсем по-другому. Он прекрасно понимал, что если он завершит этот спектакль, то его внутренний мир почувствует лишь холод. Парень сам убедил свою душу в ледяном отношении девушки, хотя, это было не так. Не хватало лишь грустной музыки, способной уничтожить барьеры шепота и жизни.


          Джимми: «Ты была права, они ошиблись. Я так рад, безумно. Теперь у нас все будет отлично. Понимаешь?»


           Ведьма: «Конечно. Я очень рада, ой, даже слезки на глаза навернулись. Милый мой, я тебя так люблю. До последнего момента боялась, что все может быть плохо. Но теперь я счастлива, что все обошлось. Целую тебя в губки, самые сладкие»


          Джимми «А можно вопрос?»


          Ведьма: «Конечно, тебе можно спрашивать, что угодно»


          Джимми: «А если бы они подтвердили диагноз? Что бы ты делала? Ушла от меня? Или осталась бы рядом до конца?»


          Всегда тяжело расставаться с иллюзией, а особенно если она была гениально выражена в жизни. В этом состоянии находился и Джимми. Пытаясь хвататься за последние нити красного занавеса, парень хотел еще раз окунуться в слезы, прочувствовать всю боль, которая резала душу на малейшие части совершенства. Парень был готов уничтожить красоту, послать всех к черту, чтобы они закрыли двери театра, лишь бы побыть еще наедине с актером, опускающим свою жизнь на дно огромных чувств. Странно. Это бешеное желание быть наигранным актером, чувствовать боль, было настолько сильным, что даже затуманивало трезвый разум. В чем же закрылась тайна? Почему все так? Ответы придут к парню, но лишь по истечению многих месяцев бреда, непонимания, слез и боли.


          Ведьма: «Я даже думать об этом не хочу. Зачем спрашивать такое? Ведь, все уже хорошо. Ты здоров, мы вместе, все счастливы. Не порти момент, котик»


          Джимми: «Хорошо, как скажешь. Буду думать, что осталась бы»


          Ведьма: «Хоть тебе и вредно думать, но тут ты прав. Давай забудем эту тему, как самый плохой момент наших отношений, совместно истории?»


          Джимми: «Конечно, сладкая. Все ради тебя»


          Той ночью Джимми долго не мог уснуть, ворочаясь с одного края кровати на другой. Его голову переполняли различные, бессвязные мысли, которые витали где-то в глубине, соединяясь во что-то темное и злое, блокируя сознание тех толп, что вновь бежали за билетами театра. И сколько еще ролей впитает в себя парень, мучая разум и душу, внутри которой спрятан целый мир с сюжетами, словами и чувствами. Той ночью Джимми видел сны, когда его эмоции улетели в объятия грез.


          Наверное, мы чувствуем тепло тех губ, что рады нам сказать добрые фразы. Солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы, которые ласкали окна своими нежными прикосновениями. Джимми витал в воздухе, как ветер. Нет, словно разум вылетел за пределы черепной коробки, превращаясь в холодный поток воздуха, способный изуродовать целые города. Он был так легок, невесом, что с каждым новым лучом света, проходящим сквозь шторы, Джимми укрывался в темных местах, стараясь избегать золотых игл, пронзающих, едва заметный, дух. Он видел обстановку, запоминал, но не мог продавить и слова. Призрак. Словно облако вырисовывалось в сплошную фигуру человека, наделяя парня воздушной легкостью теплых слов.


          Джимми не спеша двигался по длинному коридору. Сотни дверей, которые укрывали в себе такие же силуэты. Парень старался заглядывать за каждую из них. И что же видел Джимми? В бетонных квадратиках, где нет солнечного света, где яркая луна освещает комнаты сквозь разбитые окна, где ветер играет новые мелодии, стараясь убаюкать младенцев, разум парня видел однотипные силуэты разных судеб. Их были сотни. Целые легионы выдуманных жизней, новых обитателей пустынных улиц. За окнами квартир сильно лили дождь, выстукивая на подоконниках странные марши зимы. Лишь кухня, где был воссоздан Джимми, сияла резкими лучами солнца. Это больше походило даже не на квартиры, а на старые гримерки забытого тетра. Парень видел все: как духи резали друг друга, и капли невесомой крови кружили в воздухе, как мать пела около колыбели, стараясь заглушить писк своего малыша, как повешенный образ легко парил над землей, как врачи не могут спасти очередную жертву ДТП. Казалось, сотни жизней населяют это здание искусства. А Джимми медленно парил вдоль коридора, различая звуки в темноте, там чей-то плачь и горький смех.


          Странно. С правой стороны коридора чувствовался холодный ветер, который нес в себе частички белого снега, обдувая им двери, одаривая глаза Джимми новыми пейзажами судьбы, а слева виднелись кучки желтых листьев, ароматных и бодрящих своей свежестью, словно осень заползла с другой стороны старых дверей. Лишь в середине пола виднелась длинная полоса, нарисованная багровой жидкостью, которая издавала мощный запах крови и жестокости. Парень продолжал плавно парить дальше, стараясь расслышать заунывную мелодию, которая доносилась из-за больших дверей в конце коридора. Приблизившись вплотную, Джимми легонько толкнул дверь, ожидая красоты момента, обязанного ворваться в глаза, зачаровывая каждую капельку крови, бегущую по организму.


          Длинные ряды кресел, опустошенные, рваные, тянулись тонкой линией, подпирая старые обшарпанные стены, на которых красовались портреты старины. Высокая лестница, начинающаяся от самых дверей, спускающаяся вниз к огромной сцене, манила невесомый дух парня. Джимми медленно спускался вниз, улавливая тихие аплодисменты. Казалось, на этих креслах так много людей, все тех же, невидимых человеческому взору. Парень старался не обращать внимания, приближаясь к сцене, на которой находился человек, сидящий в большом черном кресле, спрятав силуэт лица за тень от прожекторов.


          - Подойди ближе – промолвил человек, скрывающий свое лицо


          - Кто ты? – тихо спросил Джимми, едва выдавив эти слова


          - Разве это главный вопрос? – пауза повисла в воздухе – Кто ты?


          - Джимми – прохрипел парень


          - Подойди ближе, Джимми, чтобы увидеть венец творения!


          Человек приподнялся с кресла, щелкнув пальцами, и тоны яркого света вылились из прожекторов, как краска выходит из банок, чтобы показать силуэт незнакомца, его слова и черты.


          - Не может быть! – воскликнул Джимми.


          Перед ним появился он сам! Выйдя из темноты, словно отражение, точная копия Джимми слегка улыбнулась, обнажая кровавые зубы. Его лицо было потрепанно, разрушено десятками шрамов, украшенных небрежными швами, из-под которых все еще сочилась кровь. Глаза копии были завязаны черной лентой, не пропускающей даже яркого света прожекторов. Отражение улыбалось, хотя, засохшие слезы все еще виднелись на грубых щеках. Худое подобие Джимми, изувеченное годами тяжких мук.


          - Вот я! – раскинув руки в сторону, произнесла ужасная копия – Ты удивлен? Обескуражен? Разобран по молекулам?!


          - Как?! Кто ты?! – Джимми упал на колени


          - Я – творец всего этого места! Я – не ты! Ибо, как и любая мечта, однажды, ты умрешь! Увижу ли я твой крах?! Нет! Первый умирает создатель!


          - Что?! Объясни мне! – кричал молодой человек – Я жду! Скажи мне все, что ты знаешь, тварь!


          Отражение протянуло руки вперед, показывая глубокие разрезы на уставших венах, с которых падала кровь, вырисовывая ту линию, тянувшуюся вдоль коридора. Хрупкие капли начали падать вниз, разбиваясь об гнилые доски сцены. Джимми лишь наблюдал, не смея сделать и шагу. Из багровых взрывов медленно поднимались молчаливые духи, спешащие покинуть сцену, уйдя в очередные двери, чтобы создавать очередной безумный миф. Парень до сих пор не мог понять, что происходит вокруг. Его ужасная копия, выбившись из сил, отдавая последние капли крови на создание духов, упала в кресло, вновь опустив изуродованное лицо внутрь темноты.


          - Кто ты?! – выкрикнул Джимми, под громкий плач уходящих теней


          - Ну, разве ты еще не понял?


          - Нет! – разгневанно произнес парень


          - Я – создатель театра, часть твоей мерзкой душонки! Главный механизм в сотворении актеров! Я – есть душа!


          - Но что с тобой?


          - Представь, насколько великолепен мир. Разве одна жизнь – его цена? Ты посмотри, какой театр я создал, сколько тут актеров и ролей, обреченных на смерть! Как из моей крови рождаются сюжеты, что кружат голову сосуда, заставляя его чувствовать боль, искать необычный мир на этой планете, забывая, что он здесь! Ты, посмотри!


          - Тогда, кто я? – тихо спросил Джимми – Разве тебе не жаль умирать вот так? Для чего все это?!


          - Чтобы создать вселенную в теле! Поверь, ведь я тут не один такой! Ты скоро все поймешь. Но, запомни, я прошу, когда меня не станет, не позволяй им рвать реальность!


          - Кто я?! – громко крикнул Джимми


          - Мечта – сухо сорвалось с губ ужасной копии – Очередная выдумка, обреченная на смерть. А есть ли совершенство в вашем мире? Нет! Но оно живет здесь! Ты – совершенство!


          Казалось, отражение Джимми готово было умереть, воспев последний марш. Его голос становился все тяжелее, пропуская через себя хриплый шум. Из порезанных вен по-прежнему сочилась кровь, заставляя невесомый дух испытывать ужас в каждом взгляде.


          - Этого не может быть! – выкрикнул Джимми


          - Почему? Ведь, в театре возможно все. Ты думаешь, что этот занавес – копия потрепала плотный материал – Думаешь, этот занавес спасет тебя? Закроет двери для миров?! Нет. Финала никогда не будет. Ведь, ты самая главная роль всей пьесы!


          Джимми подошел ближе, склонившись перед отражением.


          - И когда же рухнет финал? Когда закроется занавес? Навсегда


          - Все зависит лишь от тебя. Запомни это!


          Оглушительный скрежет старых инструментов, которые пытались создать мелодию, но уже готовы были умереть, разрезал уши. Джимми наблюдал, как кожа, обтягивающая его копию, начала надуваться сотней маленьких шариков, готовых лопнуть в любой момент.


          - Уходи! – закричало отражение


          Джимми медленно начал пятиться назад. Нет, он уже не был тем самым духом, который пришел в этот театр. Его тело обрастало кожей, а глаза улавливали ужас тихой сцены. Пузырьки на теле создателя начали лопаться, выплескивая огромные потоки крови прямо на сцену. Боль пронзала его с каждой секундой, словно пики стражников карали нарушителя, посмевшего проникнуть в храм. Казалось, кто-то выбирался из него, разрывая руками кожу. Создатель хрипел и сильно кричал, что очень пугало Джимми. Парень бросился прочь от сцены, по лестнице, к дверям, ведущим в коридор, где еще виднелись лучи алого солнца, кромсающие ткань тяжелых штор. Молодой человек оглядывался назад и видел десятки новых духов, которые кричали, громко плакали. Они спешили к Джимми, летели, что есть сил. Большие двери захлопнулись прямо перед носом парня, оставив его тело на растерзание безумных духов. Молодой человек сильно стучал кулаками в закрытую дверь, стараясь вырваться из лап театра. Ногти трескались, причиняя безумную боль. Джимми повернул голову.


          Его ужасная копия истекала кровью. Сильный крик вырвался из ее пасти. Парень слышал, как хрустели кости, словно повторяя предсмертные фразы. Ее кожа, словно резиновое покрытие, растягивалась, пропуская через себя силуэт чьих-то сильных рук. Еще секунда, и тело отражения было разорвано на несколько мелких кусков. Огромное облако, сметая все на своем пути, стремительно летело к Джимми. Парень вновь начал барабанит в тяжелые двери, спускаясь на колени. Из его глаз покапали слезы ужаса, в которых виднелось отражение сотни духов, собравшихся в круг рядом с его телом. Джимми чувствовал их тяжелое дыхание, слышал, как они умирали под давлением другой мечты, разорвавшей создателя.


          Парень вновь обернулся. Яркий свет. Боль, которая ломала ребра, сжимая сердце, словно в тески запирают новую модель инструмента. Огонь разливался по организму, испепеляя каждую клеточку тела. Джимми сильно закричал!


          - Прочь!


          Изо рта парня полилась кровь, которая превращалась в невесомые силуэты, уходящих куда-то далеко за пределы этого мира, закрывающихся за дверьми очередных комнат, чтобы вновь творить историю столетий. Джимми чувствовал, как неведомые силы пронзали его тело, причиняя боль разорванных ран. Пара секунд. Удар огромного облака, который входил под кожу, забывая даже вытереть ноги. Из глаз Джимми закапали слезы, но они были красными от крови. Парень пытался что-то кричать, но изо рта доносился лишь хрипящий визг. Руки царапали пол, сдирая ногти, открывая обзор театру на  куски свежего мяса.


          - Нет! – закричал Джимми, собрав последние силы – Отпусти меня, тварь!


          За закрытыми дверьми слышался вопль, слезы, вздохи.


          Парень резко открыл глаза.


          И как приятно просыпаться в мае. Словно этот сон летел за парнем на протяжении долгих недель, как память, что преследует человека на долгом пути жизни. Да и что можно увидеть в однотипных вечерах? Повторы превосходства любви? Ненужные фразы?  Бред. В этих одинаковых днях мы незаметно набираем высоту, укрепляя платину разума, чтобы полумертвые мысли не проникали внутрь черепной коробки, создавая непонятный звук. Знаете, когда восстание врывается в полночный замок, чтобы подарить людям свободу, но они лишь прикрываются этими лозунгами, чтобы захватить в свои лапы жалкие осколки власти, именуя себе богами этого мира. А как найти свободу? Ее нет в правительственных зданиях, в тонких строках конституции, в политических баталиях и играх. Свобода, словно незаметный момент красоты природы, танец опавших листьев холодной осенью, который прячется от глаз глупых людей, прилипая на их зрачки, но никто так и не увидит его великолепия. Может быть, свобода намного ближе, чем вы думаете. Она в каждом зеркальном отражении, в каждой душе, способной чувствовать прекрасный аромат жизни. И сколько слепых лет готовы провести люди, надеясь на то, что какой-то клерк подарит им это великолепное чувство? Очнись, мир. Хватит ждать еды из чужих ладоней! Не стоит искать свободу в человеческих чувствах, она уже здесь, рядом с вами, готовая в любой момент воспылать великолепным пламенем, чтобы открыть вам глаза. Поймай ее в ладони, зажми и выпусти в небо. Свобода умрет в попытках ее заковать!


          Май грел лучами. На деревьях шелестели яркие зеленые листья, наполняя воздух сладким ароматом жизни. Красивое лицо весны, покрытое вековыми морщинами, огромной улыбкой входило в бетонные блоки, наделяя людей каким-то странным позитивом, желанием жить, творить, создавать великие фрагменты едва теплой планеты. Пустые головы, оттаявшие от вечных ледников зимы, уже ждали прихода совершенного лета, населяя город подобием чувств, заполняя парки и дороги, рестораны и скверы. Некоторые студенты уже вернулись с учебы, чтобы окунуться в ночную беззаботную жизнь. Роботы.


          Понедельник раскинул свои лапы на недельном календаре. Начало рабочих суток. Люди спешили занять свои места в жарких и пыльных офисах, которые они уже успели возненавидеть каждой клеточкой своего сознания. Джимми сидел спокойно на стуле около окна, высматривая серость и уныние в глаз в проходящих лицах общества. Парень взял у Кэтрин в долг небольшую сумму денег. Они были необходимы Джимми, так как у молодого человека совсем не было летней одежды, а то, что лежало в шкафу, уже давно являлось непривлекательным и безобразным.


          На окраине города раскинулся большой рынок. Множество палаток, людей, но именно в будни там было меньше всего пустых голов. Наверное, Джимми специально и ждал понедельника, чтобы спокойно присмотреть нужные вещи, в одиночестве, без взглядов толпы и их колких фраз. Доехав на автобусе до местоположения торговцев, пристающих и липнувших к людям, словно мухи на клейкую ленту, парень закурил. Толпы людей блуждали мимо рядов, сегодня их было очень много, что являлось странным явлением, удивительным, они выискивали какие-то вещи, и Джимми ощущал на себе каждый взгляд холодных масок, заменивших теплые лица, от чего молодой человек чувствовал себя некомфортно, плохо. Казалось, еще немного и он лопнет от накопительной системы чужих глаз.


          - Что им всем надо?! – пронеслось в голове парня


          - Давай уйдем отсюда – шепотом ответил Джимми, обернувшись назад, чтобы убедиться в своем одиночестве – Я не хочу, чтобы они слышали эти фразы – произнес парень внутри своей головы – Пойдем?


          - Смотри, как они сверлят тебя своими глазами, твари – голос внутри сознания сильно изменился, теперь в нем чувствовались страх и злоба.


          В последнее время, Джимми очень часто разговаривал внутри черепной коробки, соединяя тонкие линии мыслей, превращая их в долгие диалоги. Конечно, это пугало парня, но он продолжал мелкие разговоры. Почему-то, именно в такие моменты, молодой человек чувствовал себя спокойно. Но раньше эти диалоги не выходили из пасти, не создавали эхо и звуки, они оставались тихим налетом внутри души, выстраивая новые роли для театра, создавая иллюзию игры, которая должна была ворваться в мир, поражая каждую клеточки серых умов. На людях Джимми никогда не выдавливал из себя фразы. Сейчас же среди толпы мнимых мимов, которым только дай повод, и они сожрут тебя, как гиены, ищущие гнилую добычу в пределах опустошенных фаун, молодой человек шепотом отвечал на вопросы. Джимми даже не мог контролировать подобные состояния. Страх. Огромное  желание диалога переполняло душу, выдавая в мир странное увлечение. Возможно, Джимми было намного интересней общаться с собой, нежели с кучей однотипных клоунов, чей разум уже давно поразил вирус системы, превращая их жизнь, существование в определенный набор навыков, стереотипов и принципов.


          Парню очень сильно хотелось очутиться дома, в пределах родных стен. В его голове уже плыли картинки и мысли. Пролетали строки, которые должны были упасть на страницы дневника, поведать грязному миру капли красоты и чистых размышлений туманного разума. Джимми быстро купил шорты и футболки, взяв первые, что попались под руки, и отправился к центральному выходу. Проходя мимо палаток, молодой человек  заметил отдел с черными очками. Подойдя ближе, Джимми надеялся, что никто из продавцов не станет надоедать ему. Парень очень долго выбирал очки, которые светились на солнце, обнажая всю призму, вторую сторону зеркальных отношений. Отдав последние деньги, парень надел очки на глаза, и все происходящее вокруг приобрело совсем другой вид.


          В мыслях парня стало так спокойно. Взгляды прохожих уже не касались его души, лишь осматривая лицо и внешний вид. Спокойствие от чужих глаз – великолепное ощущение в сонном мире Джимми. Денег на автобус не было, поэтому, чертя подошвой по траве, парень отправился домой пешком. Идти было долго, но в этом находились свои плюсы, которые в полной мере покрывали все отрицательные моменты. В голове складывались тексты, которые позже должны быть занесены на еще чистые страницы дневника. Он продумывал каждое слово, каждый момент и переход, понимая, что сегодня его разум создал очередные великолепные заключения. Плевать! Плевать на то, что это мнение не совпадет ни с каким другим. Главное – это чистые мысли Джимми. Оставалось идти еще не так много, но ноги уже болели, словно их сжимали в тисках, а от пачки сигарет осталось лишь пара палочек, которые постепенно, с каждым затягом,  убивали все пасти, зомбированные привычками, разлагающие своими рвотными словами.


          В кармане глухо зазвенел телефон.


          - Алло – произнес Джимми


          - Привет – послышался голос Саманты – Успокоился?


          - В смысле? Ты о том, что я не знаю, где ты была весь вчерашний день, что места себе не находил от волнения, что ты даже не брала телефон? Верно?


          - Слушай, у меня вчера было много дел, а телефон я забыла на работе. Вот вернулась и решила позвонить. Что тебя не устраивает?


          - Твой холод – тихо ответил Джимми


          - Получилось так. При чем здесь холод?


          - Слушай, давай забудем это. Все. Ничего не было. Я не хочу лишний раз тревожить себя размышлениями


          Джимми никак не мог сказать Саманте о том, что происходит в его разуме в такие моменты. Да и зачем он скрывает это? Перед глазами летели картины ее стонов, пошлых мужских тел, вновь вытаскивая из парня детали механического разума, заставляя его тело трястись от непонятных ощущений внутри груди. С каждым разом эти состояния становились все беспощадней, ужасней, уничтожая добрые линии души, заселяя ее осколками непонятной ненависти.


          Парень слушал, что ему твердила Саманта про работу, отношения, дела, но его мысли уже успели погрузиться в глубину нейронов, создавая очередную роль театра. И как мало нам надо для счастья? И как много, чтобы быть счастливым? Вечные вопросы, которые останутся без ответа, пока театр не откроет двери, впустив тысячи зрителей.

Глава 7. «Мне бы заглянуть за кулисы».

10 мая 2011 год


          « Привет. Странный сегодня день. Пугающий. Купил одежду, шнырял среди толп занудных людей. Ты бы видел их глаза. В них нет и капли добра. Просверливая мою душу, они упивались этим. А может я не прав? Хотя, тут невозможно ошибаться. Тяжело объяснить. Я всегда чувствовал, как они своими руками рвали пелену тумана, обволакивающего мою душу. Проникая внутрь, они делают очень больно. Но самое страшное то, что со временем я начал ощущать это все острее. Теперь каждый взгляд приносит неудобство, или что-то похожее. Это был ужасный день.


          Вообще, люди – твари. Каждый из них так и хочет уничтожить ближнего своего, обмануть, выхаркивая желчь из мерзких организмов. Они ведь даже придумали определенные фразы, чтобы хоть как-то оправдать себя. Например, «Я ни кого не хочу обидеть» - универсальная фраза. Сказав ее, можно выплевывать различные слова, даже не обращая внимания на тех, кто дорог, на смысл своих фраз, произнося безумно болезненные слова. Но, ведь ты «ни кого не хочешь обидеть», поэтому твой слушатель не имеет права злиться или грустить. О людях можно писать бесконечно, но нужно ли это? Каждого волнуют лишь свои проблемы, и слова поддержки - хорошо загримированная ирония.


          Как же хорошо, что у меня есть она. Саманта. Эта девушка отличается от вас всех, своей красотой. Великолепием не лица, души. Она искренне поддерживает в нужные моменты, в ее глазах виднеется надежда на завтра. Я не могу рассказать ей многого, но я могу дарить ей сердце. А это самое великолепное чувство в мире, в вашем грязном и гнилом мире. Почему я не могу ей рассказывать все, что происходит в глубине моей души? Не знаю. Словно какая-то непостижимая сила не дает мне сделать этого. Но я уверен, со временем, смогу рассказать ей все, что происходит в моих мыслях.


          Разговоры с собой. Это реально испугало меня сегодня. Контроль, словно тонкая линия сна, пропал и утонул где-то среди чужих подошв, которые превратили его лишь в мокрую лужу грязи. Я ответил на свой вопрос вслух при обществе посторонних лиц. Это пугает. Ведь, раньше я вел диалоги с собой, но это было лишь мысленно, теперь же, даже когда я пою, я произношу слова песен вслух, шепотом. И плевать где я нахожусь, с кем. Не могу остановить желание разговоров с собой. Почему так происходит? Может, потому что мне скучно в обществе людей, и я нахожу больше удовольствия, общаясь с собой. Главное, чтобы все это не вышло за рамки. Наверное, стоит ужесточить контроль. Ведь, представьте, что вы видите человека, который шепотом бубнит себе под нос вопросы и ответы. Ярлык «психический больной» обеспечен. Люди очень часто вешают ярлыки и ценники. Самое ужасное, что под надписи и цифры в наши дни попадают не только материальные вещи. Ярлык по обложке – еще один признак разложения планеты. Девушка на красивой машине – «вышла замуж по расчету», состоятельный человек – «украл деньги, кого – то обманул», и так далее. Это невыносимо. Но в основном ярлыки вешают те, кому зависть уже давно перекрыла воздух, и теперь они дышат лишь ненавистью. Компенсация своего положения за счет рамок. Глупо.


          И все эти мысли уничтожали мой разум, я еле сдерживался сегодня, чтобы не пустить слезы. Общество приносит мне лишь мучения, и с каждым днем, это чувство становится лишь острее. А затем, я увидел очки, они блестели, отражая лучики солнца, словно умоляя одеть их на глаза. И как бы странно не звучало, но стоило взять в руки, посмотреть через темные стекла на мир, и вся боль, тревога куда-то делись, снова ушли в глубину моей души. Мне кажется, что моя меланхолия, которая лежит где-то внутри, ждет момента, чтобы создать невероятное. Это так же пугает. Но сейчас я не хочу уходить в рассуждения моих мыслей. Я посмотрел через стекла, и мир изменился, полностью и бесповоротно. Стало так тихо, спокойно. Взгляды людей уходили лишь во внешность, но в мою душу уже никто не мог забраться. Я давно не чувствовал такого спокойствия в обществе. Всего лишь тонкие грани темного стекла, но они работают, как очиститель окон, убирая всю грязь, позволяя солнцу пробиваться все глубже в квартиру. Теперь очки будут покрывать мои глаза везде, где только я буду чувствовать себя неловко, неудобно, ощущать боль. Так проще. Я не хочу пускать людей в свою душу, и от этих вывод становится грустно. Лишь, Саманта может войти туда. Но даже для нее некоторые двери останутся закрыты.


          Я так давно не писал тебе стихов. Наверное, ждал, когда мою голову посетят великолепные мысли, чтобы продолжить написание осколков моей поэмы, но вряд ли это случится.



Мои творения пусть будут безоружны


Воюя в лирике готических миров


Среди тех слов, замерзшие снаружи


Устало пляшут под мое кровавое перо


.


Пусть свои песни нам споет зима


И снегом нарисует на полотнах декоданс


А эти строки - пусть горят дотла


Под звуки фортепиано - очередной романс


.


И я хочу увидеть лишь тот миг


Как в безмятежных эпизодах сладких сна


Где смерть клянется в верности любви,


На черных розах заблестит слеза


.


          Это должно было стать большой поэмой, но, увы, у меня не хватает мыслей ее продолжить. Если хочешь, то не выбрасывай эти строки, когда-нибудь я постараюсь их связать, чтобы вновь обрадовать тебя.


          Знаешь, я очень скучал. Скучал по твоим молчаливым ответам, по иллюзорным слезам, по городу, который заложен внутри твоих страниц. Ты – театр. Театр – моя душа. Думаю, твой разум уже давно догадывался об этом. Слушай, ты прости, но мне надо убегать, я устал сегодня. Ты бы видел их глаза».


          Джимми отложил тетрадь, прикрывая рукой один глаз, в который, казалось, словно через оптический прицел, солнце посылало горячие ослепляющие лучи. Вечер владел городом, оставляя на нем оранжевые рубцы огненного диска. Яркие линии маркера, которые сумели вывести буквы на старых стенах домов, искрились на свету, переливаясь разными цветами. За окном слышались крики глупой молодежи, разговоры мужчин и женщин. Вакуум, созданный сознанием парня, начинал сдавать свои позиции, а его стены трещали по швам, вырисовывая грубыми разрезами новые киноленты на прозрачном экране глаз.


          Ведьма: «Привет, еще раз. Я только с работы освободилась, сейчас вновь поеду к сестре. Главное не забыть телефон. Или нельзя шутить на эту тему?»


          Джимми: «Здравствуй. Да ладно тебе, все нормально. А зачем тебе сегодня к сестре? Далеко от дома твоего брата до нее?»


          Ведьма: «Она мне сегодня сделает прическу, погуляем, завтра у меня выходной. Очень далеко, поэтому я у нее на ночь и остаюсь. Представь, брат живет в пригороде, а она почти в центре столицы. Конечно, расстояние большое. Кстати, как у тебя день прошел? Как ночью спалось?»


          Джимми: «Утром на рынке был, купил летнюю одежду, потом домой пришел. Кэтрин сказала, что мама приедет погостить на пару дней»


          Ведьма: «Снова будет указывать, как жить? Кстати, когда она звонила?»


          Джимми: «Наверное, да. Не так давно звонила Кэтрин, про меня говорила. Конечно, зачем разговаривать со мной, если свои нравоучения можно дать сестре, а на мне остаток злости согнать. Она, наверное, и не подозревает, как тяжело найти работу»


          Ведьма: «Но трудиться надо, малыш. Ты же это понимаешь?»


          Джимми: «Да»


          Парень вновь не смог написать и буквы о тех проблемах, которые он испытывает на собеседованиях и прочих мероприятиях. Он даже не рассказал девушке о последней попытке устроиться на работу, которая закончилась сильной болью внутри груди.


          Ведьма: «Ты так и не ответил на мой вопрос»


          Джимми: «Какой?»


          Ведьма: «Как ночью спалось?»


          Джимми: «Честно? Знаешь, Сэм, у меня снова кошмары, и они не останавливаются. Вот, сколько ночей прошло с первого? Неделя? Я же тебе говорил о них. Семь ночей уже меня мучают во сне. Так что и сегодня поспать у меня не получилось, но впереди еще вся ночь»


          Ведьма: «Слушай, отнесись к моим словам правильно. Хорошо?»


          Джимми: «Да, конечно»


          Ведьма: «Меня очень беспокоят твои гневные приступы ревности и эти кошмары. Что с тобой происходит?»


          Джимми: «Со мной все нормально. Подумаешь, какие-то кошмары. Они снятся всем. Ведь так? Я уверен, что сегодня их уже не будет»


          Желание излить душу скреблось где-то под кожей. Оно скулило, раздирая слух. Голова шла кругом, но пальцы Джимми выбивали совсем другие буквы.


          - Может еще рано ей знать? – пронеслось в голове


          - Наверное. Я хочу ей все рассказать про кошмары и мое виденье этого мира!


          - Рано, Джимми. Неужели, ты хочешь разрушить такую роль?


          Ведьма: «Ты уверен?»


          Джимми: «А что предлагаешь делать?»


          Ведьма: «Не знаю. Наверное, есть же специалисты. Те же самые психологи, которые поймут корень твоих ночных кошмаров, выяснят их причину и цель»


          Джимми: «Любимая, послушай, я не психический больной, чтобы ходить к врачам. Понимаешь? У всех людей бывают кошмары, события, мысли. И даже моя ревность. Ты говоришь, что я тебе не доверяю, но ошибаешься. Мой разум пытается не думать о плохом, но почему-то я не могу этого сделать»


          Ведьма: «Малыш, я просто за тебя волнуюсь. Честно»


          Джимми: «Я знаю. Ты сейчас до сестры поедешь?»


          Ведьма: «Ну да. Покушаю и поеду. Завтра все равно выходной. Ты же, надеюсь, не против? А то мало ли, что тебе там в голову придет»


          Джимми: «Нет, я только «за». Лишь бы тебе было хорошо. Так что, время прощаться на сегодня?»


          Ведьма: «К сожалению, да. Что-то я не особо привыкла проводить вечера без общения с тобой. Я люблю тебя. Заранее, самых сладких сновидений. Завтра спишемся, или я позвоню тебе, как буду дома. Хорошо?»


          Джимми: «Договорились. Удачной поездки. Береги себя»


          Парень отодвинулся от монитора, расслабившись в просторах шелкового постельного белья. Солнце скатывалось вниз, за старенькие пятиэтажные домики, из последних сил стараясь осветить как можно больше окон, но его предсмертный марш закончился провалом. Огненный шар упал за горизонт, нарисовав прекрасную тихую майскую ночь. Джимми, как и всегда, долго ворочался в постели, пытаясь зацепиться за нити реальности, но, увы, они ускользали, как частички льда превращаются в капли и медленно стекают по замерзшим окнам.


          Ранним утром Джимми открыл глаза из-за диалога, который доносился с прихожей.


          - Привет, мамуль – послышался голос Кэтрин


          - Здравствуй. Джимми еще спит?


          - Да – тихо произнесла сестра


          - Сколько можно уже спать! Он работу не думает искать?!


          - Мама, успокойся. Все нормально. Лучше, проходи на кухню, я сделаю нам чай


          - Ты тоже не работаешь?


          - Тружусь. Отпуск у меня


          - Хотя бы одного нормального ребенка вырастила.


          Из-за двери послышались шаги, которые плавно тянулись в кухню. Конечно, никто из собеседников не знал о том, что Джимми уже проснулся. Парень слушал диалог, наслаждаясь каждой секундой. Он закрывал глаза от удовольствия, когда кто-то говорил о нем слова. Ненависть бурлила в глубине его души, настраиваясь вылиться в чистейший изумруд, который затмит своей красотой тысячи сказочных образов. Казалось, Джимми чувствовал всю злобу этого мира, презрение проникало в тело, разрывая его с каждым сантиметр, и парню это нравилось.  Он запоминал каждое слово, которое вырывалось из чужих уст. И все эти слова он запоминал в своей голове. Соседская собака действовала на нервы своим громким лаем. Казалось, весь мир настроен против парня, и вот уже совсем скоро воткнет в него острые пики.


          В комнате было темно, лишь блики солнца по ту сторону штор изредка попадали на лицо парня. Мысли скользили внутри головы, перемешиваясь с голосом разума. Джимми медленно закрывал глаза, предвкушая вкус «Иллюзория». Он хотел создать что-нибудь  веселое или красивое, но, словно кто-то другой, рисовал свой ужас, не выпуская парня обратно в реальный мир. Это пугало, но Джимми был готов снова окунуться, ведь происходящее дарило ему наслаждение.


          Какой-то старый ветхий домишка. Потрепанные бревна украшали стену, вернее составляли ее. Шиферная крыша принимала на себя удары дождя, которые громко разносились в помещении. Измученная дверь скрипела, сгибая ржавые петли под порывами ветра. Внутри было темно, лишь огонек от сигареты плавно зажигался с новой силой. Подойдя ближе, можно было увидеть происходящее внутри. Из стороны в сторону расхаживал Джимми, в белых перчатках и строгом костюме. Лицо его было как-то искаженно, словно меняло свою форму и очертания. Около стены сидели какие-то люди, прикованные наручниками к батарее. Парень, девушка и маленький паренек. Это означало лишь одно. Очередная картина насилия в голове Джимми обрисовывалась в новом свете, добавляя еще больше ненависти в «Иллюзорий». Похоже, что эти люди олицетворяли кого-то из реального мира. Например, мальчишка очень громко кричал, захлебываясь своими слезами, что вызывало у Джимми приступ ярости сравнимый с той, какую он испытывал, слушая лай соседской собаки. Парень и девушка могли олицетворять кого угодно, но в своем сознании парень понимал, кто находится перед ним.


          - Хватит реветь! – громко сказал Джимми, взглянув на испуганное лицо мальчика – Я причиню вам боль. Хотите знать почему?


          Люди лишь плакали, умоляя отпустить их, что еще больше вызывало гнев у молодого человека. Ведь кто любит, когда его не слушают? Рядом с ногами Джимми, находилась какая-то канистра. Парень ходил кругами, что-то вновь бубня под нос.


          - Думаете, я хочу это делать? Ошибаетесь. Я вынужден. Ведь именно люди создали меня. Холодные, лживые твари!


          - Но это не мы – вдруг, сквозь слезы, произнесла девушка – Почему мы должны страдать за грехи других?


          - Отличный вопрос! – указав пальцем на девушку, воскликнул Джимми – Дело в том, что все люди, словно море, одинаковы в своих суждениях. Ведь, если бросить камень в озеро, волны пойдут по всей глади, а не только в месте его падения. Разум людей слишком легкая мишень, чтобы тратить на нее много пуль. Порой достаточно даже толчка, чтобы заразить их своими взглядами. Поэтому, какая разница, кто ответит за грехи? Все человечество уже прогнило в своих мерзких мирах. Уничтожив хоть какую-то особь, я смогу очистить лишь каплю. Быть может, ваша жизнь, есть иллюзия доброты, но лишь зло гениально в своих началах. Поэтому грех ложиться на всех вас. Не справедливо? Ничего не напоминает?


          Джимми медленно поднял с пола канистру. Открыв крышку, он почувствовал едкий запах бензиновых испарений. Подойдя к прикованным людям, парень выплеснул на них содержимое, намочив одежду и волосы. Горящая спичка осветила лицо Джимми, на котором очень отчетливо виднелась улыбка. Лицо сильно изменилось, и даже сам парень не мог его узнать. Молодой человек сделал еще одну попытку вырваться из «Иллюзория», но голос в его голове был против этого.


         - Ты должен это увидеть!


          Спичка, брошенная из рук, словно паря, летела к мокрым, дрожащим телам. Пламя, коснувшись чьих-то волос, вспыхнуло с новой силой, осветив весь небольшой домик. В глазах Джимми бушевал огонь, а улыбка растягивалась все сильнее. Он улавливал зрачками, как кожа людей, словно резина или пластмасса, плавилась в языках пламени, оголяя кости, сухожилия, куски мяса, запекая грязную кровь, которая вытекала из лопнувших вен. Их крики наполняли душу парня, будто сосуд. Глаза выпаливало, оставляя лишь пустые дыры, из которых так же сочилась черная кровь. На их телах показывались волдыри, лопавшиеся в конечном итоге. Из них вытекало что-то похожее на гной. Совсем скоро от некогда живых людей останутся лишь обугленные кости, которые никто и никогда не найдет. Пламя перебиралось на деревянные стены, что заставило парня покинуть дом. Уходя, он слышал крики, стоны, чувствовал боль этих людей. Но улыбка на его лице все так же блистала, и снова знакомая дрожь удовольствия пробрала тело насквозь. Еще долго он будет выбираться к дороге через лес, ощущая на себе удары капель дождя, наслаждаясь идеальным злом. Убийство ради убийства. Что может быть лучше?


          Джимми вновь открыл глаза и задрожал от страха.


          - Зачем ты это делаешь? – парень обращался к внутреннему голосу в своей голове


          - Хотя, было забавно – отвечал, словно себе же, бас внутри разума – А теперь все это нужно записать. Еще одна роль в такой театр. Придет время и он взорвется, чтобы все эти глупцы увидели красоту!


          Джимми встал с постели. Зло уже покинуло душу парня, и им овладела грусть. Снова мысли, зачем он тут и для чего. Почему его не понимают? Не слушают любовь, которую он им несет? И уже злой голос сменил более меланхоличный, лаконичный баритон. В голове были воспоминания, представление осенней красоты, зимние вечера и ностальгия. Это так же являлось очень знакомым для Джимми. Но парень, не с первой попытки, отогнал мысли, которые мешали ему сосредоточиться на составлении своего дневника. Молодой человек еще очень долго заполнял листы, затем вышел в коридор и проследовал в кухню.


          - Доброе утро – обратился Джимми к людям, которые пили горячий чай, насыщающий воздух своим великолепным ароматом


          - Привет – протянула Кэтрин


          - Здравствуй – с высоко поднятой головой, промолвила женщина – Неужели ты проснулся. Знаешь, я даже удивлена. Как тебе удалось встать раньше обеда?


          - Секрет прост. Это всего лишь магия. Хочешь, научу?


          - Ты так и не научился уважительно относиться к старшим – женщина вновь покачала головой


          - А почему я должен перед тобой ходить по стукам марша?


          - Потому что я тебя вырастила!


          - Ты? – удивленно произнес Джимми – Разве? А где тогда был я? Видимо, пропустил этот момент


          - Не смей со мной так разговаривать! Мал еще!


          - Тихо! – воскликнула Кэтрин – Хватит! Стоп! Зачем ты к нему лезешь? Не ссорилась давно? – переводя взгляд на мать, продолжила девушка


          - Знаете – Джимми прервал повисшее в воздухе напряжение – Давайте вы тут сами поговорите, пообщаетесь, поделитесь своими секретами, обсудите, какой плохой ваш брат и сын, а я пока чай в своей комнате попью и поеду. Хорошо?


          - Куда? – спросила женщина – К друзьям?


          - Нет – коротко бросил Джимми, покидая пределы кухни.


          Ароматный чай бодрил великолепным вкусом. Тонкие линии пара поднимались из чашки, улетая куда-то в потолок, вырисовывая в воздухе симфонии тонких струн. Казалось, любое касание этих линий родит очередную симфонию, которая призвана убаюкивать усталый город. Музыка способна разукрасить эти живые трупы, спешащие, как можно быстрее, попасть в свой мирный обитель. Они готовы лаять из-за стены, как дикие псы, чтобы быть услышанными. Кому интересны их слова? Надрывать пасти, кричать во весь голос, но безразличные глаза неба не увидят их поэм. В окна заваливалось солнце, словно пьяные мужчины падают в открытые двери баров и клубов, извергая рвотные массы, которые, будто лучи огненного шара, расползаются по полу, вызывая все большее отвращение у десятков глаз. На кухне по-прежнему был слышен разговор, который врывался в уши Джимми, но так и не мог проникнуть в разум, потому что места были уже заняты.


          - Она звонила? – спросил себя Джимми внутри своей головы


          - Нет, еще. Наверное, ночью гуляла, теперь спит


          - Интересно, с кем?


          - В смысле?


          - С кем она гуляла? – уточнил Джимми


          - С сестрой – уверенно ответил парень.


          Казалось, Джимми даже не смущал тот факт, что он разговаривал с самим собой внутри своей головы. За несколько недель эти диалоги превратились во что-то обыденное, простое и глупое.  Наверное, парню было гораздо интереснее погружаться в разговор со своим разумом, нежели ввязываться в «изумительные» темы в общении с людьми.


          - Всю ночь? С сестрой?


          - Да!


          Джимми резко встал с кровати.


          - Ты чего злишься? – вновь спросил парень


          - Потому что не желаю слушать весь этот бред!


          Дверь в комнату открылась. Мама посмотрела на Джимми, покачав головой.


          - Мы с Кэтрин пойдем в магазин. Ты с нами?


          - Нет. В следующий раз. Хорошо?


          Джимми был погружен в свои мысли, в которых создавались новые картины, писались тысячи возрожденных образов. Да и настроение для того, чтобы идти куда-либо, вовсе отсутствовало. Особенно тревожила мысль о том, что вновь придется спускаться в этот мир, где вместо лиц пластмассовые маски, которые плавятся при напоре огня, сжигающего тысячи фраз и мыслей. Казалось, Джимми видел всю ту грязь, скрывающуюся под теплыми улыбками и озорным смехом. Ложь. И как часто люди врут? Нет, не в чужие уши и умы, а сами себе, стоя перед зеркалом, чувствуя голыми стопами холод бетонного пола. Неужели, им так приятно уходить в ложь, прятаться внутри придуманных иллюзий, чтобы не пустить грязные лапы реальности в свои зрачки. И каждый из них, выстраивая новые способы защиты, тяжелые пасмурные стены, готов предать рай ради плотских желаний, во имя маски грубой личности. Люди слабы, но так боятся это признать в своем великолепии, в разрушенной психике, в сотни странных образов и слов. И эта ложь, как сигаретный дым, застилает глаза пеленой тумана, забивает дыхательные пути густыми облаками, уничтожая все светлое и здоровое. И что останется, когда сигарета дотлеет до конца, словно жизнь? Пустое место. Струистый дым поднимется к небу, и легкие порывы ветра разорвут его на мелкие части. И где теперь превосходная история жизни? Ее нет. Ее никогда и не было. Лишь тонкие волны тумана, наполняющие воздух, легкие и умы, растают, показав всю ничтожность вашей жизни!


          Память рисовала новые картины, и Джимми был рад уходить в нее, отстраняясь от реальности, пропитанной теплом, ложью и ярким светом. Перед глазами, словно кадры старых фильмов на белом полотне кинотеатра, пролетали события, слова, крики.


          Мрачное утро осеннего вторника. Дождь медленно капал с неба, словно боль сжимала сердце создателя, заставляя его плакать в бесконечных узорах разума. Его слезы падали вниз, разбиваясь об крышку деревянного гроба, скрывающего лицо смерти. Джимми не помнил, кто был начинкой дубового домика, какие чувства он испытывал к этому человеку, потерявшему каждый миллиметр жизни. Его память рисовала лишь чувства и фигуру маленького мальчика, который, не чувствуя боль потери, сжимал чью-то мягкую руку, пока реки слез текли из глаз ближайших родственников. Толстый бородатый дядя напевал церковные молитвы, образуя своеобразный портал между мирами живых и мертвых. Казалось, это мрачное утро не может показать величие смерти, играя глупые мелодии падения жизни. И сколько траура вокруг? Слова, ложь о том, что мерзкий труп когда-то был лучшим из всех живых. И в каждом зрачке Джимми видел мысли, путающие и пугающие.


          Мальчик осматривался вокруг, но не видел людей, способных увести его из этого хаоса. Страх овладевал душой, но не было эмоций и слез, сострадания и жалости, лишь неумолимый факт того, что, рано или поздно, все мы покинем этот ужасный мир, напичканный фобиями и нелепой страстью плотских желаний. Джимми маленькими шагами пятился назад, чтобы покинуть большие ворота старого кладбища, пока гроб спускался все ниже в землю, вытесняя жизнь из старой рыхлой поверхности планеты. Мальчик приподнял глаза, стараясь разглядеть контуры новых миров.


          Вот он! Миг, когда красота и смерть плотно граничат на одной линии стеклянных образов. Тонкая грань между великолепием и мерзостью, срисованная с лучших полотен западных мастеров. Сильные порывы ветра срывали золотые листья с усталых веток старого клена, поднимая их ввысь, чтобы разбить об землю, кружа в превосходном танце. Они так медленно стелились на планету, усыпая ее покрывалом смертельного исхода. И жизнь давно ушла из их лепестков. Дождь моросил сплошной стеной, попадая на лица, деревья и ветер. Казалось, чувствовать каждую смерть природы – дар, подаренный слезами создателя, прикованный к одинокой душе испуганного ребенка. Черные крылья разрезали воздух. Великолепный черный ворон, словно хирург, который режет очередное тело, чтобы подарить шанс на жизнь, потрошил воздух своим оперением, создавая узоры, в которые заковывал тяжелые капли дождя, не позволяя им разбивать изящество осенней красоты. Черные ленты трепетались на долгой веренице крестов, будто перешептываясь, делясь друг с другом тайнами загробной жизни. Величие в каждом моменте. Словно смерть танцует вальс с последним мигом жизни под музыку дождя и громких взмахов черных крыльев. Джимми не мог отвести взгляда от творящейся красоты. Казалось, время замерло, подарив искусству еще несколько минут. Так плавно слетали листья с усталых деревьев, так нежно разбивались капли дождя, так сладко пел черный ворон, олицетворяя потерянный призрак, блуждающий в лабиринтах этой усталой планеты. Миг, когда смерть плотно граничит с красотой – самый яркий образ ваших лет. А этот ворон – символ силы, любви и страха. Один сосуд – тысячи теней внутри умов.


          Джимми открыл глаза.


          Казалось, парень так и простоял у окна до самого вечера. Голубое небо уже сменили сотни далеких планет, которые пристально наблюдали за Джимми, запрещая ему уходить все глубже в свои мечты. Телефон выдавал глухие гудки, заковав в экране имя. Молодому человеку не требовались даже эти буквы, чтобы узнать знакомый номер. Но Саманта молчала. Волнение внутри Джимми набирало обороты, словно грозные тяжелые танки ломают кости слепых глупцов, бросивших свои тела под тяжелые гусеницы смерти. И сколько людей готово пойти в бой? Взять и бросить свои мысли под жестокие машины смерти. Но что такое «ты», когда за плечами рушатся города? Самопожертвование – обратная сторона эгоизма. То лицо, потерянное в длинном забеге лет, в цивилизациях, разрушающих планету, чтобы она не досталась никому.


          Звезды окончательно захватили небо, возведя на горизонт свою королеву. Холодная Луна. Джимми не мог отогнать мысли от своей души, стараясь сдерживать позывы ярости. Тысячи кадров летели в глаза, уничтожая стеклянные рамки безумия.


          - Где она? – прозвучал голос внутри головы


          - У сестры – тихо прошептал Джимми – Скорее всего


          - Или у друга – тихий голос усмехнулся


          - Нет! – оборвал его Джимми, ужаснувшись над громкостью слов, которые покидали его пасть – Прекрати взрывать мне мозг! Заткнись!


          Эти мысли, которые приобретали очертание диалогов, пугали молодого человека, заставляя его все глубже проваливаться в театр, подыскивая новую роль, совершенного персонажа с великой целью. Перед глазами вновь замигали кадры, словно покинутые маяки, освещающие путь заблудившимся рыбакам, уводя их от нужной тропы, чтобы со всего маху разбить об камни прибрежных скал.


          На кухне, вернувшиеся из похода по магазинам, мама и Кэтрин снова о чем-то оживленно болтали, попивая красное вино с высоких бокалов. Оно так искрилось в световом танце ламп, что, казалось, на устах женщин оставались капли насыщенной крови, а не алкогольный изысканный напиток. О чем мог говорить Джимми? Снова упреки, странные вопросы, которые лились каждый день и улыбки, фальшивые и злые, запрятавшие глубокое ароматное добро. Добро, пропавшее еще в детстве, но возродившееся через нежные руки Саманты. Как же ее не хватало Джимми в тот вечер.


          - Кэтрин рассказывала, что ты плохо спишь по ночам – обратилась мама к парню, зашедшему в пределы кухни


          - Допустим. И что?


          - Почему? Случилось что-то? – слегка пьяным голосом спросила женщина


          - Нет. Все в порядке


          - Но, я же вижу. Заметила, как ты изменился…


          - Хватит! – прервал ее Джимми – У меня все отлично. Не стоит играть в заботливого человека, слишком много фальши в твоих глазах. Ведь, этот разговор забудется, как и сотни других. Тогда, в чем смысл?


          - Почему он забудется?


          - Лучше ты мне ответь на этот вопрос. Почему забывались десятки разговоров? Хотя нет, их не было столько. Максимум два раза мы говорили с тобой, я делился переживаниями, а ты лишь качала головой, не понимая даже, о чем идет речь. Ты хочешь повторить это? Зачем? Знаешь, меня такой вариант не устраивает. К тому же, сейчас вернется Кэтрин, и я не хочу, чтобы она слышала все это. Так что, давай не будет вопросов и ответов?


          - Не смей так говорить! Я всегда хотела поддерживать тебя!


          - Вот именно, хотела – Джимми опустил взгляд в пол, наливая сок в глубокую белую кружку – Люди делают, а не просто хотят


          - Ну да, я плохая


          - Да нет. Это был обычный выбор. Увы, твоя жизнь дороже моей. Простое решение. И я его не осуждаю. У каждого свои принципы


          - Но ты же был не один. Всегда рядом находилась Кэтрин. Так ведь?


          - Это должно меня как-то останавливать в своих размышлениях, взглядах и принципах? Да, она была рядом. А наше с тобой общение зависит лишь от того, что мы родственники. Когда ты уезжаешь?


          - Завтра – прошептала женщина


          - Был рад тебя увидеть


          - О чем болтаете? – звонкий вопрос, который вырвался из уст Кэтрин, разрезал воздух в пределах кухни


          - Просто разговариваем – ответил Джимми


          - Да – коротко произнесла мама – Кстати, ты думаешь на работу устраиваться? Или ты на шее Кэтрин думаешь всю жизнь прожить. Так она не вечна. Ты не учишься, не работаешь. Что собираешься дальше в жизни делать?


          - Послушай – начал молодой человек – Это моя жизнь. Я ни у кого не прошу денег. И пусть я не самый лучший для вас всех, но советы от людей, предавших смысл жизни – это бесполезное занятие, глупые фразы. Давай так: ты меня не трогаешь, и я постараюсь молчать о том, что видно даже без глаз, что можно прочувствовать в каждом движении. И знаешь, я благодарен судьбе за то, что она забрала тебя, оставив меня в море, где любовь невозможно подменить. Теперь я знаю цену чувствам, вижу этот грязный мир с обратной стороны. Волнуйся за своих любимых, а меня не трогай, пожалуйста


          - Иди в свою комнату! Спрячься там и не выглядывай! Ты же всегда убегаешь от вопросов! – женщина повысила тон – Кто ты такой, чтобы осуждать мои поступки?


          - Кто я такой? – усмехнулся Джимми – Я – клеймо на твоей безупречной жизни, великолепный изъян, от которого следовало избавиться, придушив еще в детском доме, под колыбельную, что пела сама ночь!


          Быстрыми шагами парень покинул кухню, хлопнув дверью своей комнаты. Он убегал от упреков, под оглушительный свист колких слов. Словно превосходные рыцари уходят прочь из стран, что так давно познали величие траура, под серенады совершенной стали, которая упивается каждой капелькой крови, пущенной из организма чужеродных монстров. Обида сжимала грудь, а память рисовала множество образов, напевала сотни слов, сложившихся в один заунывный марш последнего дня.


          - Да где эта тварь?! – пронесся злобный голос внутри головы Джимми


          - Не смей ее так называть! Заткнись! Сейчас не до тебя!


          - Как и ей не до тебя! Как думаешь, в чьих руках сейчас ее тело? Кому она дарит наслаждение и вздохи?!


          - Заткни свой рот!


          Ненависть кипела внутри Джимми, выдавая тысячи ударов по усталому разуму. Руки тряслись, словно сдерживая тяжелые двери в ваш мир, чтобы не пустить туда монстра. Парень упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Молодой человек кусал край постельного белья, чтобы, хоть как-то, выпускать гнев, который, казалось, способен уничтожить лучшие творения вашей мерзкой эпохи. Кадры, как чьи-то похотливые грязные руки касаются совершенного тела Саманты, какие-то гневные и обидные воспоминания из детства – все это смешивалось в один напиток, призванный быть уничтоженным под звуки ломающейся психики! Джимми резко схватил тетрадь, чтобы вновь окунуться в свой «Иллюзорий»:


          «11 мая 2011 год.


          Здравствуй. Что происходит со мной?! Давай, сделай свой гребанный анализ, забери все эти чувства, чтобы я мог продолжить искать новую роль для твоего спектакля. Не оставляй меня одного! Просто забери мысли!


          Знаешь, этот день без нее – кома без ярких снов. Толку от полета в мире грез, если нет шедевров внутри? И почему мой разум так стремится запачкать ее образ похотью, грязью, истериками?! Ответь! Что ты молчишь?!


          Прости. Так много на меня сегодня упало. Все эти кадры! Оставь их внутри меня! Я не отдам! Образы смерти и любви – величие! Пошел ты! На! Жри мои мерзкие строки, чтобы однажды задохнуться от их количества! Пусть эти стихи забьют твое мерзкое горло!


А я в ваших оскалах захлебнусь по горло!


Не причинял им боли...


За этим не был пойман, эффектом тени,


И я не гений...


Не гениален весь ваш мерзкий мир, сдохни во лжи!


Пусть вам разрежут глотки! Выдыхай...


Капли грязной моды... Асфальт и запах сигарет,


А я не верил в петли, смотря в воздушный след


.


Ты подари мне пепел! Как Феникс вас спалит дотла,


Беги...


Ублюдки не умеют тут летать,


Ты крылья подари...


Убей и уничтожь меня в подземных волнах,


И снова больно...


Спокойствие твоей души, мне так давалось нелегко


Полет, свобода и кино...


Что не умело говорить... и в этих титрах разорви


Сценарий черных книг...


.


И мне не нужен весь ваш флирт! Ведь скоро станет больно!


Ваши слова – дерьмо...


Вам весело играть, все ищут моих слов,


А мне-то что?!


Снова сходит утром с ума! Слетать с катушек! Ревновать!


Да к черту это все!


Лучше всади мне пулю в мозг, раскрыв полеты крови,


Там механизм... патрон и запах... порох


.


А что там в небе? В ваших петлях?!


Вы ждете смерти...


Пытаясь успокоить мои нервы холодом фальшивых фраз


Словами о каких-то чувствах...


Взрывайте мост, прикрытый ветвями надменного искусства!


С меня достаточно ваших прекрасных глаз!


Вы не играйте более!


И снова на плите включить на всю катушку газ


Искра, свеча... приятный привкус злобы.


          Надеюсь, ты теперь доволен?! Прости порывы фраз. Мне страшно, правда. Прости, впитай все эти строки, освободи мгновение моей души. Спасибо, и на добром слове.


          Прости».


          И снова, будто кто-то разрезал грудь, достав оттуда всю мерзость и гниль, чтобы Джимми мог легко вдохнуть, парень откинулся на кровати, впитывая аромат воспоминаний, что имели  такой горький вкус, а слезы катились по щеке, минуя черствой кожи лабиринт.


          Неделя жестких снов. Кошмары проникали в каждый метр грез, разбивая психику Джимми, ломая кости, как мимолетный звук событий. А эти мысли о Саманте не давали покоя. Где она? С кем она? Все ли у нее хорошо? Телефон уже давно сменил глупые гудки на холодный голос оператора. Можно сойти с ума, чтобы понять, как устроен механизм судьбы. И сколько глупцов побывали у самого края разгадки, но так и не сделали последний шаг?! Куда ведет тот шаг? В бесконечную пропасть, наполненную страданиями и мыслями.


          - Алло – сонным голосом произнес Джимми, увидев на экране незнакомый номер телефона – Кто это?


          - Привет – знакомый голос обласкал слух


          - Ты, где была?! – парень подхватился с кровати, словно тысячи разрядов прекрасного тока пронзили его тело – С тобой все нормально?!


          - Долгая история – произнесла Саманта


          - И ты мне ее расскажешь! Ты понимаешь, что я волновался, места себе не находил? Это была самая тяжелая неделя из тех, что я пережил!


          - Да мы просто выпили, как встретились с сестрой, а ты же знаешь, какая я, когда пьяна – девушка замолчала – Ну, в общем, мы поссорились, и я уехала посреди ночи, а телефон остался у нее. Сегодня вот забрала, смотрю, ты мне названивал тут часто, сообщения отправлял. Ты прости меня, пожалуйста


          - За что? За то, что ты показала, как сильно я тебя люблю? Поверь, это была ужасная неделя, и каждый мой день такой же, но благодаря тому, что в этих сутках есть ты, я могу видеть красоту, чувствовать тепло. Я тут деньги уже начал собирать, чтобы поехать к тебе. Не мог просто сидеть, размышляя над тем, все ли у тебя в порядке


          - Это так мило – тихо промолвила Саманта, разбавив свой нежный голос долей стеснения – А я ходила и боялась


          - Чего? – недоумевая, спросил Джимми


          - Увидеть тебя, злого и уставшего. Ходила, оглядывалась – девушка засмеялась – То есть ты точно на меня не злишься?


          - Конечно, нет. Я понял, что никого лучше тебя уже не встречу. Ты – самый светлый и добрый момент моей жизни. Я люблю тебя


          - Хватит меня смущать. Я плохая, просто ты этого не замечаешь


          - Я не хочу этого замечать. Зачем? Чтобы разрушить самый чистый образ. Если любить, то сходить с ума от ангела. Люди часто меняют партнера, стараются найти кристалл, но каждый камушек разглядывают в микроскоп. Глупцы. Мне не стоит совершать подобные ошибки. Ты – самый лучший камушек в этом мире. И если есть ты, то и я жив. Понимаешь?


          Долгое молчание повисло в телефонной трубке, которое нарушали лишь тихие всхлипы очередного дня. Казалось, Саманта плакала от счастья.


          - Малыш – обратилась она к Джимми – Я сейчас спускаюсь в метро. Давай, я вечером приду с работы, и мы пообщаемся?


          - Конечно, милая. Я люблю тебя.


          Джимми отложил телефон, наслаждаясь тем теплым чувством, что разливалось в его груди. Через тяжелые темные шторы было отчетливо видно, как умирала весна, стараясь продлить момент детства, но жаркие лучи выжигали ее душу, оставляя миру лишь миг, чтобы проститься.

Глава 8. «Медленно теряем контроль».


          «3 июля 2011 год.


          Здравствуй. Прости, что я так долго молчал. Иногда, фантазии заводят меня глубоко. Глубже, чем сам ад. Был бы он. Хотя, наверное, каждый человек на этой планете знает, что такое ад. Увы, мне приходится преодолевать его каждый день. Да, я умею начать с «мажорной» ноты. Тебе, наверное, очень интересно, что же случилось с моей сломанной жизнью.


          Саманта. Она, наконец-то, переехала от брата. Еще месяц назад. Она рада, да и я должен быть счастлив за нее, делить с ней все, поддерживать, поднимать настроение, но не могу. Почему? Отличный вопрос. Она живет не одна. Наверное, это и есть проблема больших городов, ведь, ты никогда не сможешь жить один, снимая бетонный квадрат. Слишком большие цены уничтожат твой доход. Поэтому приходится ютиться. С ней живут два парня. Черт, как сложно все это передать! Они проживают в другой комнате, но каждый мерзкий вечер эти твари рядом с ней. И да, я должен доверять, держать себя в руках, но как это сделать?! В мой разум влетают тысячи картин, которые впитывают самую омерзительную похоть моих мыслей. Я вижу, как их грязные лапы касаются ее божественного тела, как сладкие стоны срываются с ее губ. Убейте меня! Ты знаешь, какие это муки?! Нет! Потому что ты бездушный кусок бумаги! Тебе плевать! А я схожу с ума, настолько сильно кусая свои губы, что из них выходят капли крови, окрашивая зубы! Меня разрывает на части. Кажется, словно тысячи разных образов готовы уничтожить мое сознание! Иногда, мне становится очень страшно! Я готов умереть, чтобы мою душу не вырывали глупыми образами! Знаешь, что самое плохое?! Ведь, эти картины никуда не уходят, они остаются внутри моей головы! И мне все чаще кажется, что я в ней не один! Нет той легкости, того прекрасного чувства, когда я мог спрятаться внутрь себя, избегая разговоров, слов, звуков! Теперь мне приходится бежать из собственных мыслей! Слишком много ролей! До слез! Я должен верить ей, но не могу! Все эти мысли, которые чей-то разум закидывает в мою душу, сводят с ума, разрывая на части, словно мое тело приковано к паре лошадей, готовых уничтожить кожу, выпустив невероятный театр в ваш мерзкий мир! Я так хочу покинуть свою голову, или хотя бы получить заряд тишины! Я не понимаю, что происходит со мной! Мы часто ссоримся с ней! И все это, из-за тех двух зверей, живущих рядом с моим богом. Эти ссоры меня убивают! Я не могу сдерживать себя, но так люблю ее улыбку! Наверное, ей тоже больно, но она не понимает, и я боюсь сказать, потому что посчитает меня психопатом! Мою душу вскрывает боль, как скальпель разрезает кожу очередного покойника, чтобы вытащить наружу мерзкие органы, как мысли! Прости меня, Сэм! Все будет хорошо! Не смей забирать мою надежду! Но что они делают вечерами?! Прочь! Горите в аду!


          Я давно сошел с ума, если бы не нашел ленты, в которых можно утопить литры злобы, впитав жестокость. Хочешь знать правду?! Серийные убийцы. Я сбегаю в их разум, перебирая сотни мыслей! И знаешь, что? Там действительно спокойно. Я просматриваю каждую статью, каждый фильм, впитывая методы, мышления, ошибки, исправляя их в своем воображении! Десятки сюжетов, где льется багровая кровь, словно море вышло из берегов, затапливая каждый миллиметр суши! Суши, где бездыханно лежит мое больное тело! Видел бы ты их ходы. Это превосходный танец насилия и красоты. Палач и бог в одном лице! Я не понимаю, почему столько много тепла получаю из этих картин! Прости. Но они так близки мне. Их злоба, травмы, желание порезать очередную жертву, словно торт на день рождения! Убийство – искусство. Где смерть и жизнь, драма и любовь, трагедия и мир! И так изящно рисовать на новых полотнах, стать целью, превратиться в кисть, чтобы совершить великолепную симфонию! Хочешь убить меня?! Но ты не можешь! К этому идут долгие годы, снимая кожу с твоей души, мучая ее! Ха! Мой медленный мир, что закатится за горизонт из крови и песка. Часть меня радуется, когда в объектив зрачков попадает насилия! Это привкус отточенного механизма действий, среди оскалов тысячной армии людишек! Ведь, им никогда не понять смысл всей задумки! И плевать!


          Мне страшно! Я пишу грубые стихи, глупые и злые, драматичные и веселые! И этот переход из ненависти к любви сносит мою голову! Отдай мне день, чтобы провести его одному! Верни мне его, тварь!


Среди сонных деревьев и парка


Аллей, автоматов, музеев и пар


Одиноко гуляла красивая дама,


Вспоминая уколы болезненных ран


.


Черные волосы разбросаны ветром,


Глаза так печальны на фоне заката,


И снова всю ночь эти призраки следом


Не дадут ей уснуть, под музыку рая


.


Сколько прожили? Наверное, все зря,


Сколько любви, историй, романов?


Вопросы, ответы, вопросы, заря!


Музыка грусти - удел меломанов


.


Холодные стены, работа, работа и дом!


Как жалки, презрительны взгляды коллег.


Она лишь молила: "Пусть все будет сном"


Вновь переключит походку на бег!


.


Куда ты спешишь? Ведь память не тает!


Могила ребенка, ноты – минор,


И зачем тупые мужланы


Подсыпали таблетки в вино?!


.


Тело на всех, по мокрой дороге назад


Утро, разорвана юбка


Она вспоминала страсть в их глазах


Грязные лапы испачкали юность


.


Подушка промокнет от девичьих слез,


Красивые буквы рисуют рассказы,


Ну а тот, что любил? Наверное, замерз,


Наверное, с другой, по-настоящему счастлив.


.


Ну же, Элизабет, кто ты теперь?!


Смотришь со скорбью на снимки родных.


Разве жива? Сколько терпеть?!


Сколько глотать никотиновый дым?


.


Окна откроет и ветер осенний


Ворвется, подарит еще пару мыслей.


Обдует ей руки, крики соседей,


Неужели назвать можно жизнью?!


.


А за печальные крыши усталых домов,


Так медленно спуститься солнце


Куда же пропал бог ее снов?


Наверное, раздарит он их незнакомцам


.


Стаи прекрасных, черных ворон


Медленно так разрезали звезды


Элизабет, шаг из открытых окон.


Научиться летать? Уже поздно.


          И эти стихи сводят с ума! Зачем их вообще писать?! Портить тебя потоком бездарных рифм! Чтобы ты молил пощадить! Мне так не хватает тишины!


          Вчера звонил Картер. Осенью приедет. А мне плевать. Он умер во всех этих образах, которые намного ярче, чем сплетения мириады звезд!


          Что происходит со мной?!  Прости, я слишком слаб.


          До новых мыслей и ролей».


          Вечер скатывал усталое солнце за горизонт, пропуская через шторы последние вздохи огненного шара. Длинные лучи ползли по полу, падая на яркий монитор. В душе было пусто, а разговоры с собой превращались в полноценные роли, диалоги, рассказы. Так хотелось обычного человеческого внимания. А это могло означать только одно, новая роль уже грелась в груди, чтобы вырваться, поломав ребра, освобождая себе путь к солнцу, около которого сгорит и рассеется пеплом по земле.


          Ведьма: «Привет. Ты сегодня написал сообщение, что есть серьезный разговор. Что-то случилось?»


          А ведь ничего и не произошло нового, лишь роль, рвущаяся наружу. Зачем? Для чего? Это было необходимо. К тому же, в отличии от спектакля среди убивающей болезни, эта сцена не должна была остаться неприятным осадком в душе парня. Наоборот. Она должна была стать чем-то высоким, добавить теплоты в чувства, нежности, хотя, эмоции итак были переполнены, но Джимми не мог устоять, перед искушением отыграть новый замысел.


          Джимми: «Да. Сегодня звонил отец. Знаешь, я сильно удивился. Мы так давно не говорили, а тут звонок с самого утра»


          Ведьма: «Что он от тебя хотел?»


          Джимми: «Узнавал, как дела у меня. Кое-что предложил. Вот сижу теперь и думаю над этими словами»


          Ведьма: «Рассказывай уже, жук. Не томи. Ты же знаешь, мои нервы не выдержать долгих минут ожидания. Я надеюсь, новости будут хорошие. Ты же у меня хороший мальчик? Вот и события должны быть аналогичными»


          Джимми: «Предложил ехать к нему. Поступить в университет. Учиться. Сказал, что очень ждет. Жалеет о времени, которое упустил через пальцы. Вот я и думаю. Что мне делать? Может, подскажешь?»


          Ведьма: «А что тут думать? Нужно ехать. Ты же сам понимаешь, что в наше время без диплома ни куда. А так получишь хорошее образование, найдешь хорошую работу. Будешь счастлив»


          Холодный ветер ударил парня в грудь, чуть не оттолкнув его от монитора. Пронзающий порыв, словно пробивал грудную клетку, пытаясь протиснуться дальше, и ему это удавалось. В душе стало холодно и больно. «Иллюзорий» уже открывал свои двери. Джимми явно не ожидал такой реакции. Роль сыпалась вниз по крупицам, разбиваясь о землю, теряя траекторию полета. Драма, к которой так стремился парень, теперь обретала настоящие краски, но все это лишь прибавляло молодому человеку стимул раскручивать линию глубже, показать все то, на что он готов ради любимой. Хоть и в придуманной реальности.


          Джимми: «А как же мы?»


          Ведьма: «Найдешь себе девушку лучше, красивее. Зато у тебя будет карьера, понимаешь? Джимми, предложение – это хороший шанс для тебя»


          Джимми: « Ну да. Этот вариант был бы для тебя идеальным»


          Ведьма: «Почему для меня?»


          Джимми: « А ты не поняла? Я же вижу, как сильно ты хочешь от меня избавиться. А так, вроде, и мне добра желаешь и сама неплохо устроишься. Браво»


          Ведьма: « Бесишь! При чем здесь это?»


          Джимми: « Ой, будто не понимаешь? Я же вижу, как ты ко мне относишься после того, как переехала на съемную комнату. С этими ребятками уже сдружилась, посмотри кА, даже спите в одной кроватке. Круто! А теперь, просто избавишься от меня? Включила заботу. Умно, ничего не скажешь!»


          Ведьма: « Почему ты не хочешь меня услышать? Любовь проходит рано или поздно, и на ней далеко не уедешь. Образование нужно! С ребятами подружилась! Да, спим, на разных частях кровати! Или ты мне предлагаешь до брата ходить пешком по десять километров каждый день? Какой же ты заботливый!


          Джимми: « Каждая твоя фраза делает еще хуже! Я не могу поступить тут? Получить образование, которое тебе так необходимо! Нет? Да спите вы хоть на северном полюсе! Мне плевать. Иногда, кажется, что я тебе совсем не нужен, и любовь – всего лишь роль, не более того. Любящие души не отпускают от себя, ни на шаг. Может, у тебя и нет вовсе этих чувств, что люди зовут любовью?


          Ведьма: «Есть! Но не к тебе! Извини, пожалуйста. Я, наверное, до сих пор люблю своего бывшего парня»


          Сердце парня, словно чья-то рука, сжимала боль. Из глаз посыпались частицы слез. А мысли в голове снова обретали реальные картины и детали. Чей-то голос уже был готов вырваться наружу, выдавливая глаза, кашель, слюни. Ненависть смешивалась с красками черной печали, превращаясь во что-то серьезное, больное. Руки тряслись так, что даже пальцы проскакивали между букв клавиатуры.


          Джимми: « Тогда зачем ты говорила мне все эти слова?! Да как ты могла?! Боже, неужели ты сказала правду?! Неужели для тебя, я всего лишь разменный элемент твоей таблицы чувств?! Так ведь не может быть! Я не хочу верить! Отвечай!»


          Ведьма: « Не хочу! Пока!»


          Снова, Саманта сбежала от очередного разговора, оставив парня в борьбе с сильным поток восковых чувств, которые сгорали, но оставляли узоры в душе молодого человека. Джимми долго звонил на телефон, пока холодный голос оператора не сообщил о том, что аппарат абонента отключен. Та роль, которую придумал парень, обернулась против него. Он не понимал, почему все так, зачем она говорила эти фразы. Джимми тихо вел диалог с мыслями в своей голове. Было очень тяжело принять тот факт, что все сказанное выше являлось чистой правдой. Ночь пролетела очень быстро, и сквозь тяжелые шторы в комнату врывался свет восходящего солнца. Конечно, парень мог сознаться во всем, но тогда он предаст свою идеальную роль. В каждом спектакле есть шанс, что все пойдет не так, и только гениальные актеры смогут играть дальше, создавая что-то лучшее, переписывая сюжет, одаривая людей сценарием более глубоким и запутанным. Выход был очевиден.


          Джимми сидел на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Мысли витали где-то рядом, но самое главное было выбрать из них ту единственную, которая сложится в его голове, словно фильм, обретет сюжет. Среди тысячи парящих идей, звуков и бликов, так тяжело было найти одну правильно верную. Грусть, слезы, ненависть смешивались между собой. Словно сигнал, Джимми начал обрисовывать мир, где Саманта уже не с ним, но смириться с этим так сложно. С этого и начиналась еще одна жестокая картина парня, в которой он вновь пустит кровь, но на сей раз, уже не допустит промашки.


          Старый девяти этажный дом обволакивал огромный слой влаги. На небе изредка поблескивала молния, и дождь барабанил по открытым зонтам прохожих и крышам машин. Молодой парень приближался все ближе к подъезду, над которым тускло горела лампочка. Джимми смотрел на часы, словно ждал какого-то события. Вскоре, молодой человек проник в теплый подъезд. Синие стены очень сильно резали глаза. В помещении было тихо, так что любой шум мог спугнуть беззвучный момент. Парень присел на корточки, сразу под лестницей, которая вела вверх, так, что его мокрый силуэт был совсем незаметен. Ожидание убивало разум Джимми. Каждая секунда тянулась, словно час. Парень сидел, прижавшись спиной к стене. Все те же белые перчатки, хмурое лицо и черные, непрозрачные очки. Часа через пол ожидания, после того, как в пачке сигарет осталось лишь две штучки, а все остальные докуренные изделия ровно лежали в целлофановом пакетике, дверь подъезда отворилась.


          В проходе появился парень, двадцати, двадцати пяти лет. Высокий, стройный. Он явно опережал Джимми в сфере красоты, физическом состоянии. Он большими шагами начал подниматься по лестнице вверх, оставляя тяжелые, мокрые следы на бетонных ступеньках. Джимми тихо, не издавая ни единого звука, выбрался из своего «логова» и отправился вслед за молодым человеком. На втором этаже, где был небольшой проем, парень остановился, заглядывая в почтовый ящик, в поисках новых газет и статей. Джимми же в свою очередь, очень аккуратно, достал из-за пояса черный предмет, по форме напоминающий пистолет. Теперь парень явно знал, как именно он сможет вернуть себе Саманту, ту любовь, которую она ему дарила.


          Джимми вытянул руку вперед, сжав пистолет, как можно сильнее. Молодой человек явно чего-то ожидал. Ненависть заполняла его зрачки. Рука дрожала, то ли от тяжести огнестрельного предмета, то ли от злобы, которая с каждой секундой накатывала новой волной.


          Парень же, которому уже было не суждено добраться до дома, услышав неровное дыхание, обернулся. Он замер в испуге, губы задрожали, будто хотели что-то сказать, но страх сковал их своими железными узами. С рук выпал пакет и газета, зрачки расширились, и слезы медленно подступали к краю век. Он бы и хотел нагнуться, или сделать движение вверх, но не мог даже моргнуть.


          Хлопок. Оглушительный шум пронесся по всем этажам ветхого здания. Джимми лишь улавливал глазами, как пуля, затягивая с собой едкий дым и запах, вылетела из дула пистолета, очень медленно, но уже неизбежно она несла смерть. Молодой человек видел, как патрон проникал железным острием под кожу, ломая кости так, что можно даже было услышать хруст. Из раны хлынула кровь, слегка попав на лицо Джимми. О, это чувство бесценно. Пуля шла медленным путем, разрывая мягкие ткани, образовывая проход через череп и мозг. Парень видел, как рвались нити, дрожь наслаждения бежала по телу. Осколок патрона вылетел через затылок, окрасив синею стену в багровый цвет. Густая кровь ползла по вертикали, смешиваясь с частичками мозга, которые прилипали к стене.


          Труп, пульс которого выбил последние удары, с бешеной силой упал на бетонный пол подъезда. Из головы текла кровь, а тело было не подвижно.


          Джимми, опасаясь, что его заметят, быстрыми шагами рванул к выходу. На улице так же шел дождь. Капли попадали на лицо парня, смывая остатки теплой крови. Молодой человек закурил, чтобы успокоить нервишки, все дальше уходя от тусклых фонарей и света подъезда. Он знал, что будет дальше. Его хрупкий гений продумал все до мельчайшей детали.


          Слезы Саманты будут наполнять ее душу. Горе, печаль испытает девушка, которая так дорога Джимми, но к этому он и шел. Иногда приходится затушить сердце, чтобы оно снова разгорелось, с еще большей страстью, любовью и теплом. Эти слезы будут литься долго, но он всегда будет рядом. А в итоге станет опорой, и ведь так тяжело выбить то, что держит твои ноги, не давая утонуть в болоте боли и разочарования. И лишь когда они будут старые, сидя в кресле, покачивая на коленях внуков, Джимми сможет ей рассказать всю правду, а до тех пор, его ад будет жить внутри.


          Джимми убрал подушку от лица, не спеша, открывая глаза. Парень, словно без сил, рухнул на кровать всем телом. Он наслаждался той картиной, которую прокручивал у себя в голове. Парень все еще не мог понять, откуда эти капли доброты, но разгадка таилась где-то рядом. Разум еще не был готов осознать весь масштаб этих действий, но время вскоре все исправит. Молодой человек поймет, что к чему, но пока, он был запутан и растерян.


          Джимми снова взял в руки ручку и дневник, и окунулся в описание своих картин. Затем сон и ранее утро, когда даже мельчайший звук боится проникнуть в этот мир, нарушив хрупкий баланс природы.


          Неожиданно раздался звук сообщения из тихо, едва слышно, играющих колонок. Джимми навел курсором на изображение конверта:


          Ведьма: «Привет. Что я тебе вчера наговорила?»


          Джимми: «А ты не помнишь? Про любовь к бывшему парню, о том, что я лишь какой-то фрагмент твоей жизни»


          Ведьма: «Прости меня, пожалуйста. Я пьяная такая безмозглая»


          Джимми: «Нет»


          Ведьма: «Да. Вообще овца»


          Джимми: «А я не об этом»


          Ведьма: «Тогда о чем ты? Я не понимаю, если честно»


          Джимми: «Я не знаю, смогу ли простить тебя. Ты была для меня чем-то светлым, но я тебе не нужен. Твои слова ведь. Это не укладывается в моей, и без того, загруженной голове. Я не знаю, как жить дальше. Я тебя очень люблю, но смысл? Толк в любви с одной стороны? Я могу дарить тебе целый мир, но разве он важен для тебя? Нужно смотреть правде в глаза. Ты сделала очень больно своими словами. Я почувствовал себя лишь монетой. Нужен, чтобы забыть его, а после буду выброшен, как грязная собака. Так? И тогда зачем мне дарить свою любовь? Теперь, можно объяснить тот холод, который ты иногда даешь мне. Думаешь, приятно?»


          Ведьма: «Я не это имела ввиду, вчера. Наверное, я просто была слишком злая. Прости меня, пожалуйста»


          Джимми: «Не знаю. Знаешь, о чем я подумал?»


          Ведьма: «О чем?»


          Джимми: «Может, мне и правда следует уехать? Побыть наедине с собой. Увидеть мир в новых красках. Ведь, что меня держит? Не взаимная любовь? Я сейчас собираюсь до вокзала. Не знаю, что будет в следующие часы, но в любом случае, я хочу, чтобы ты помнила – я люблю тебя, всем своим сердцем. Пока»


          Ведьма: «Ты уходишь от меня?»


          Джимми: «Не знаю. Мне пора идти»


          Ведьма: «Пока»


          Джимми встал с кровати. Сигареты заканчивались, оставив лишь едкий аромат табака в пределах кухни, поэтому молодой человек включил музыку и начал одеваться. Конечно, он никуда не собирался уезжать. Это было сказано лишь для того, чтобы понять насколько гениальную роль он изобретал в своей голове. В отличии от прошлых спектаклей, парень не знал исхода, не видел света и цели. Он просто пустил цепную реакцию каждым своим словом. В любом исходе роль должна быть отыграна до своего финала. Боль все так же сверлила грудь. Мысли путались, но становились лишь фразами, летящими с освещенной сцены в темный зрительский зал. Каждое место в нем, было занято предыдущими ролями, исходами, встречами. Наверное, Джимми лишь хотел понять, что же так сильно било в его голову. Актер – человек, который приносит нам совсем другую жизнь. Внутри своей души, парень или его мир ждали кульминации, развязки, финала очередной пьесы, которая уже шла не по запланированному сценарию.


          Джимми вышел из дома, сжимая в кармане купюры, полученные от пособия. На улице стояла прекрасная безветренная погода. Солнце, хоть и не так давно проснувшееся, ярко светило, лаская землю своими теплыми лучами, покрывая каждый сантиметр грешного мира, внося в него доброту и радость, озаренные бледным светом. Дети играли в футбол на поле, расположенном не так далеко от дома Джимми. Взрослые спешили в магазины, сделать покупки, порадовать своих близких. Яркое солнце било все сильнее, но на глазах парня виднелись черные стекла, которые отражали каждый лучик палящего шара. Вообще, молодой человек отлично чувствовал себя в очках. Наверное, каждый увидел бы в этом дне счастье и радость, но только не Джимми. Ведь, ему всегда больше нравились тучи, едкий маленький дождик и ароматный запах золотой осени.


          Парень купил сигареты и хотел спокойно отправиться домой, но телефонный звонок немного помешал его планам:


          - Алло – монотонным голосом произнес Джимми, увидев на экране телефона знакомое обозначение – Что ты хотела?


          - Привет, еще раз – виноватым и очень грустным голосом сказала девушка – Ты где находишься?


          - На остановке. А что? Что ты хотела? – парень говорил спокойно и ровно, придумывая слова на ходу, чтобы еще больше внести драмы в свою почти отыгранную роль – Я же тебе сказал, куда я собираюсь!


          - Прости меня – девушка тихо заплакала в трубку, что вызывало внутри Джимми грусть, но в ту же минуту и огромную радость, вернее удовольствие, от того, что его спектакль обретает осмысленную концовку – Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжал. Давай будем вместе, вдруг, получится?


          - Я не знаю. Сколько раз еще сказать? – произнеся эти слова, Джимми положил трубку в карман и отправился не спеша домой, оставляя лишь запах духов в ветхом, усталом воздухе, продумывая финальный аккорд пьесы.


          Парень никуда не спешил. Каждый эпизод и каждую фразу он планировал в своей голове, слушая свои мысли, разговаривая внутри черепной коробки. Последний шаг. Что именно он должен сделать? Словно голоса, мысли твердили разные варианты, и Джимми уже не управлял ими, не мог остановить поток. Его, будто свет, выключили, оставив в темноте, в которой так тяжело разглядеть силуэты жизни.


          Дверь открылась, и музыка, не выключенная парнем в минуту ухода из дома, медленно ласкала уши, вырываясь из потных оков комнаты в холодный подъезд. Знакомые мелодичные порывы. Кэтрин находилась на работе, поэтому квартира была полностью в распоряжении парня. Беспокойство терзало душу. Мысли все так же продумывали аккорд, и в итоге создали великолепное завершение. Оставалось лишь убить время, чтобы нанести финальный удар по разуму ролей, оставшихся в ожидании последнего вздоха. Поэтому парень включил телевизор.


          По каналам лились слова, песни, кадры, но ни одни из них не касались усталого разума парня, пока тот не наткнулся на знакомые кадры из детства. Это потрясающе! Душа Джимми наполнялась реками тепла, которое было упущено из памяти в скором забеге лет.


Как-то внезапно в голове Джимми появился кадр. Этот штрих был вырыт из глубин души парня, из его детских воспоминаний. Чтобы понять те чувства, что переполняли молодого человека, нужно окунуться в те дни. Хотя, и сам Джимми не понимал, зачем делал это.


          Новогодние и рождественские праздники были чем-то особенным, они всегда занимали важное место в маленьком сердце черноволосого паренька. Его милые глазки улавливали блики телеэкрана, где показывались фильмы. В них Джимми мог утопать часами. Он проникался в атмосферу зарубежных кинолент, где рождество и новый год совсем другие праздники. Эта радость от подарков под елкой, любящая семья обнимает своих детей, обмениваются улыбками, красочными словами. Не то чтобы у Джимми была ужасная семья, и его в ней не любили, но местами это казалось именно правильным изречением. Они ни когда не понимали молодого человека, его радость, обиды. Иногда мальчику, а затем уже и взрослому парню, казалось, что он лишь ошибка молодости, жест, штрих, который должен был и не рождаться вовсе.


          Мама парня часто пропадала на вечеринках, гулянках, оставляя с ним старшею сестренку. Когда мальчик возмужал, превращаясь в парня, его родная мать, уже устроилась на работу в другом городе. В итоге это все оставит свой грязный отпечаток на душе Джимми. Наверное, тяжело, когда есть родители, но нет родных. Любовь к Кэтрин поддерживала тепло и веру в чудеса. Если бы у парня спросили, кого он любит больше, то Джимми растерялся в своем ответе.


          В этот день его голову не покидали кадры и мысли о тех днях. И парню пришлось вернуться в прошлое, чтобы вновь пережить ту историю. Кэтрин тогда было уже шестнадцать, и Джимми, восьмилетний мальчик, вновь смотрел фильм, в котором была показана история. С прекрасным окончанием, великолепным сюжетом, проникающим во все самые темные уголки души, принося в них свет. Он знал, что глупо надеяться на чудо, и когда его глаза откроются утром, ему не стоит бежать к елке, в поисках подарка, ведь там ничего не будет.


          Маленькими ножками Джимми, перебирая по полу, дошел до большого ящика с игрушками. В нем, казалось бы, было все. Начиная от машинок и заканчивая солдатами и кубиками конструктора. Мальчик долго рылся внутри, затем с восторженным видом, держа в руке какого-то персонажа из вселенной комиксов, побежал к елочке, стоящей около его кровати. Он была очень маленькая, не более полуметра в высоту, свет от телевизора отражался в небольших шариках и яркой красной звездочке. Мальчишка еще долго стоял около пластикового изделия. Дело в том, что в доме Джимми никогда не было настоящей елки, лишь искусственный заменитель. И если где-то в городе он видел настоящее хвойное дерево, мальчик очень долго стоял перед ним, вдыхая аромат. Джимми аккуратно положил игрушки, спрятав ее как можно дальше, чтобы утром искать, и лег в кровать. Он долго ворочался, слышал, как Кэтрин появилась вновь дома, и лишь потом уснул.


         Прошло много лет, но Джимми даже сейчас с трудом отвечал на этот вопрос. Почему же все-таки он так поступал? Скорее всего, дело было в том, что в жизни каждого человека должно случаться чудо, как бы, не складывались ситуации. И ведь он был счастлив, когда находил игрушки под елкой, мог играть целый день, ходить с улыбкой на устах, не чувствуя обиды и боли. На миг Джимми отправлялся в те фильмы, о которых он так часто мечтал, скучающей фантазией. Мальчик сам делал себе чудо, и тогда, много лет назад, даже не обращал внимания на всю жалость этого положения. В те моменты, он просто был счастлив, одаривая себя улыбками и смехом. Чистой, детской радостью.


          Джимми лежал на кровати, из глаз лились слезы, очень тяжело было вспоминать подобное, и даже не зная верного ответа. Боль пронизывала тело, а обида, словно наклейка, обматывала разум. Но, не смотря на это, Джимми почему-то был счастлив, но как-то по-особенному. Счастье с горьким привкусом боли и обиды. Соленые  слезы падали на кровать, парень отвернулся к стене, взял в руки тетрадь и карандаш. Он долго записывал воспоминания и свои мысли.


          Как только он вылил на листы свои чувства и переживания, парень взял в руки телефон и набрал номер. Джимми знал, что скажет сейчас Саманте, он прекрасно понимал, какую точку нужно поставить в финале своей роли.


          - Алло – произнес Джимми, как только услышал в телефоне всхлипы Саманты – Что делаешь? Плачешь?


          - Да. Что ты хотел?


          - Послушай, мне плевать, кого ты любишь, как относишься ко мне. Главное то, что я люблю тебя, очень сильно. Я не хочу знать никаких деталей твоих чувств. Моя душа всегда будет рядом. Я не уйду, не брошу, потому что люблю, и сделаю все для того, чтобы и ты питала ко мне самые светлые чувства! Ты стала главной частью моей жизни, без тебя существование окажется слишком грязным, и душа не хочет отпускать твои глаза. Поняла? Мне неважно, я забыл вчерашние слова. Скоро приеду, проведем дни вместе – Саманта хотела сказать слово, но Джимми тут же продолжил – Если ты сейчас скажешь, что я буду несчастлив, или мне нужно уходить, то я тебе при встрече переломаю ноги. Поняла? – парень усмехнулся в трубку, почувствовав душой, как улыбка на лице Саманты растягивается все сильнее – Я не слышу ответа, малыш. Ты меня поняла?


          - Да – тихо ответила девушка – Спасибо тебе. Я пьяная совсем не соображаю, что говорю. Ты меня простил?


          - Я люблю тебя – прошептал Джимми, вытирая капли слез, которые катились из глаз, гонимые сладкими воспоминаниями прошлого


          - Малыш – произнесла Саманта – Я так устала от твоей ревности. Знаешь, давай я поговорю с ребятами, и ты ко мне приедешь. Сам посмотришь, как мы тут живем, как общаемся. Думаю, ты будешь приятно удивлен. Только остается несколько пунктов, которые требуют твоего ответа. Ты сможешь найти деньги на проезд? Ведь, у тебя нет работы, а значит и материального достатка. Это может сильно помешать


          - Я найду – резко ответил Джимми, не дав девушке закончить предложение


          - А когда ты сможешь приехать?


          - Первые числа августа. Нормально?


          - Конечно. Осталось только поговорить с ребятами, но, думаю, они будут не против. Спасибо тебе большое, мой сладкий


          - За что?


          - За то, что терпишь мои вечные истерики. Честно? Я думала, ты меня не простишь. Очень боялась, что уедешь. Не хочу тебя терять


          - Не волнуйся, я всегда буду рядом с тобой. И если есть слово вечно, то для моей любви оно подходит безупречно. Зачем мне другие, если есть ты?


          - Это так приятно слышать. Мне на работу пора. Попросили выйти после обеда. Давай, вечером свяжемся? Я как раз узнаю мнение ребят, не одна же снимаю квадратик. Но, думаю, они согласятся. Вечером напишу их вердикт, а ты пока начинай искать деньги. Хорошо?


          - Конечно. Я люблю тебя, удачи – короткие гудки оборвали голос Саманты, принося парню очередные минуты удовольствия


          Прекрасно сыгранная роль – золото. Нет, она дороже, чем все богатство вашей земли. Очередной актер, который, доиграв свой фрагмент необъятной пьесы, выйдет на пенсию, займет кресло в зрительском зале, оставив эхо заученных монологов. Он будет наблюдать за каждым новым толчком сюжета, перекрывать линию историй, чтобы отбить потные ладони в несмолкающем шуме аплодисментов. А эти цветы, что некогда летели к его ногам, завянут, нарисовав вечные отпечатки гнили, которые своей горечью ворвутся в мир чужих актеров, наполняя его идеалами превосходной игры.


          - Зря ты простил ее – пронесся голос в голове, такой знакомый и тихий


          - Почему? – удивился Джимми


          - Ну, представь, как бы мы были счастливы. Я и ты, до конца. Нам никто не смог бы помешать. Ты же сам понимаешь, что, когда она рядом, я не могу посещать твою голову, дарить тебе эти прекрасные воспоминания. Разве тебе плохо со мной?


          Джимми уже так привык к этому голосу, что даже не обращал внимания на его появление. Для парня это было чем-то обыденным, но таким сокровенным, что даже Саманта не знала о диалогах, которые наполняли душу молодого человека. Почему? Вряд ли на этот вопрос можно найти ответ. Чтобы получить хотя бы намек на правильность происходящего, Джимми обязан был спуститься в самые глубины своей души, где он никогда не был. Идти на ощупь в полной темноте, не видя даже лучей солнечного света, искать руками старые рубильники, путаясь в электронных проводах, способных затянуть его в каменные стены сердца, оставив там навсегда.


          - Я скоро поеду к ней – произнес молодой человек


          - Зачем? Чтобы окончательно сойти с ума от этой глупой любви?! Разве тебе плохо со мной?! Наслаждайся тем, что я показываю тебе! – голос в голове стал более грубым, неузнаваемым для Джимми


          - А что ты показываешь? Боль? Страдания?!


          - Не путай нас, тварь!


          Джимми дернулся от неожиданности. Он пытался разобрать каждую букву, каждую нотку грубого голоса, но слова звучали все дальше, пока и вовсе не потерялись где-то, в глубоких коридорах разума. Впервые за долгое время тишина настигла парня, оставив в его голове лишь редкие удары, словно капельки дождя выбивают новую симфонию на старых крышах усталых домов.


          Саманта поговорила с ребятами, которые жили с ней, и те согласились приютить Джимми на несколько дней. Радости парня не было предела, несмотря на бесконечные ссоры с Кэтрин. Причины для них не менялись: образование, работа, жизнь. И знаете, это так тяжело выслушивать упреки и оскорбления на протяжении множества дней, которые скользили по листам календаря, отсчитывая долгие часы до встречи с любовью. Эти крики и ссоры добавляли лишь ненависти в душу Джимми, заставляя его вновь скрываться в красочных передачах о маньяках и серийных убийцах, где кровь имеет красоту, а смерть, подобно самому прекрасному искусству, рисует картины дрожащей рукой мастера, чью голову уже давно поработили грязные мерзкие мысли, сияющие великолепным светом торжественных залов.


          После просмотра таких прекрасный и откровенных фильмов про маньяков и серийных убийц, Джимми долго не мог уснуть, прокручивая в своей голове страшные кадры, интервью, слова полиции и прочее, увиденное им на экране. Странная любовь к подобному загоралась в парне все сильнее и испепеляла добро дотла.


          Эту любовь было очень тяжело объяснить, да и не кому. Ведь невозможно сказать людям, что тебе симпатизируют такие личности как: Шоукросс, Банди или Чикатило. Люди не поймут, осудят, будут кричать, сметая все на своем пути, посчитают тебя аморальной тварью. Джимми и сам понимал, что все это неправильно, но ничего не мог поделать с этой тягой. Вряд ли подобное чувство можно назвать любовью. Это было нечто другое. Шок, удовольствие, страх, ненависть, симпатия, красота, грязь переплетались в один большой снежный ком. И с каждым новым фильмом интерес рос все больше. Именно ком являлся, наверное, единственным правильным сравнением. Когда вы толкаете снежок с большой горы, с каждым метром, он наматывает на себя все больше и больше белоснежной пудры, становясь огромным, необхватным. Так же было и с этими фильмами, статьями газет, передачами и интервью.


         Джимми закрыл глаза, и его разум освободил тело, отправив в свободный полет среди улиц, на которых шел сильный дождь. В своем воображении парень вновь рисовал ту парковку. В этот раз она выглядела слегка по-другому. Тонкие столбы из бетона поддерживали тяжелую железную крышу. Автомобилей было все меньше, но темнота так же обволакивала каждый сантиметр участка. Далеко на дороге проезжали большие фуры, разрисованные разными флагами, картинками, и просто мазками малярных автосервисов. Старый сторож закрывал магазинчик, что находился недалеко, раньше его не было, лишь в этот раз Джимми добавил здание в свой великолепный пейзаж.


          Парень медленно переводил ноги по чьим-то следам, чтобы не рушить прекрасную пелену снега, которая  упала с небес, покрыв собою всю черную землю. Он продолжал идти по направлению к дальней стене, пока не почувствовал под ногой твердый предмет. Парень нагнулся и посмотрел вниз. В снегу лежал блестящий большой нож. Луна обливала его своим прекрасным светом, заставляя искриться среди белоснежной скатерти. Парень, не спеша, словно опасаясь, протянул пальцы к черной рукоятке изделия и, резким движением, сжал его в ладони. Глаза остановили свои попытки двигаться, заострив внимание на точных, великолепных очертаниях длинного, чистого лезвия. Он был прекрасен. Дыхание участилось, сердце с бешеным ритмом выдавало мощные удары в грудь. Джимми охватили волны эмоций, желания, мысли. Вдалеке, на этот раз, он уже не видел фигуру девушки. Для него это было, словно кусок мяса, который требует уничтожения, будто просит вонзить в себя острие ножа, выпустив всю кровь. Ведь ей так тесно циркулировать в этих венах.


          Джимми резко открыл глаза. Легкие упрашивали делать глубокие вдохи, пульс постепенно приходил в нормальный ритм. Парень еще долго лежал в кровати, затем вновь достал дневник и ручку, и начал записывать свою идеальную фантазию.


          Единственный способ уйти от всех этих ссор и упреков – фильмы, рисующие новую мечту. Она была не просто одной из многих, эти кадры стали идеальными. Джимми хотел прочувствовать каждый сантиметр фантазии, которая родилась еще в первых числах весны. Именно ее Джимми лелеял, ждал того момента, когда сможет внести еще немного красок. Ощущение, что она обретает силуэты, было великолепно. Молодой человек готов отдать все, лишь бы его пальцы не потеряли узлы на той нити, которая сплетет еще одну историю его театра. Идеальную историю.


          Июль умирал. Август врывался в мир, как разъяренный зверь. И если его инстинкт убивать, чтобы насытить свой организм, то июль был чем-то вроде жертвы. Острыми клыками последний месяц лета вгрызался в его горло, окрашивая пасть в кровавый цвет, показывая планете свой злобный оскал, хищную натуру, способную лишь выживать, чтобы потом сгнить в осеннем листопаде пряного воздуха. Мир затаился под величественным рыком жаркого зверя, чтобы вылить грусть в золотых листьях. Оставалось только ждать. Люди думали о начале работы, учебы, наслаждались теплыми лучами, цепляясь за них из последних сил, едва касаясь кончиками пальцев. Еще несколько дней, и Джимми будет рядом с той, которая дарила ему море тепла. Намного больше, чем ваше глупое солнце. А если откровенно, то Саманта и была тем солнцем, которое так долго искал парень, той мечтой, что врывается в мир, разрисовывая небо великолепными звездами. Стопка купюр лежала на столе, словно ключ от райских ворот,  как коридор из жизни в смерть, когда человек видит все кадры прошлых лет, обретая смысл своего существования. Жить, чтобы увидеть эти метры – это и есть смысл, который вы искали веками. Чуть дальше жизни, чуть ближе смерти.


          Вокзал, билет, пирон – все это было таким привычным, добрым, радостным. Тяжелые колеса поезда скрипели по рельсам, врываясь оглушительным свистом в уши ожидающих людей, способных увидеть мельчайшие детали массивных составов. И как их много? Людей, которые уезжают из родных мест. Учеба, работа, семья. Тысячи причин, чтобы покинуть сонный маленький город и окунуться в мир постоянного движения, в совершенно другую картину, где роботы заполняют талый воздух, чьи сердца уже давно заменили металлические моторы, а чувства превратились в простые алгоритмы эмоций. Теплое место в углу вагона, музыка, которая ласкала слух, холодные лица пассажиров. Джимми расслабился, прикрыв усталые глаза. Казалось, он чувствовал своим телом, как поезд набирает скорость, чтобы выплюнуть молодого человека рано утром в вакуум столицы.


          Тысячи мыслей кружили голову, а голос, который постоянно преследовал парня, затаился, словно боялся произнести и слово. Джимми перебирал буквы, воспоминания, но ни о чем не жалел. Интересно, когда люди поймут это? Сожаление о моментах жизни говорит лишь о том, что человек не счастлив в этот миг, в этот год. Ведь, каждое событие несет в себе движение шестеренок, которые запускают механизм существования. Без смерти не было бы жизни, без мира не было бы войны, без уродства не родится красота. И если вы жалеете о моментах, то просто слишком глупы, чтобы понять все величия линии жизни. Тогда, видимо, пришло время изменить весь этот поток вокруг, раздать карты заново. Но, когда они поймут это? Чтобы быть счастливым, перестань сожалеть о жизни. И как только люди смогут это понять, мир изменится в своем великолепном танце под луной.


          Джимми так и не сомкнул глаз. Наблюдая в окне уже знакомые высотки, памятники, суету автомобилей, парень все ближе подъезжал к вокзалу, чтобы выйти в этот город роботов, спуститься в метро, затем, снова электричка, и он, наконец-то, окажется рядом с Самантой, которая будет его ждать, считая бесконечные минуты.


          Солнце выглядывало из-за горизонта, одаривая мир своими лучами. Джимми не любил солнечную погоду, но в этот день ему было наплевать. Ведь, буквально через час, он увидит свою любовь. Морозный утренний ветерок обдувал лицо, принося с собой свежесть и новые мысли. Музыка блокировала звуки городской суеты, а подошвы кроссовок медленно и нежно царапали тротуарную плитку. Вагоны, метро, электрички. Джимми смотрел в каждое окно, устало переводя глазами, искал отличительные моменты, чтобы запомнить их навсегда, внедрив в самые глубины разума. Девушка уже ждала на станции, а молодой человек оплачивал билет, взяв его из рук пожилого контролера. Улыбка сияла на его лице, и, казалось, все эти прохожие, лишенные чувств и эмоций, так сильно завидовали парню, что готовы были разорвать плоть, лишь бы стереть счастливую ухмылку с его физиономии. Насколько сильно им надоели маски, которые они надевали каждое утро, закручивая тяжелые винты, чтобы ветер не сорвал металлические эмоции? И смогут ли эти люди снять с себя камуфляжную броню, отдаться чистой ненависти общества, найдя в ней наслаждение? Вряд ли. Уж слишком долго их зомбировали телевидение, интернет, общественные рамки и чужие мнения. Увы.


          Саманта смотрела на, проходящие мимо, электрички, стараясь уловить знакомое лицо, тот родной силуэт, который мчит к ней на всех парах, лелея огромную любовь в груди. Джимми уставился в окно, считая каждый километр, читая каждую вывеску, каждый знак. Еще совсем чуть-чуть.


          Станция. Огромный поток людей хлынул из вагона, словно вода, которая прорвала дамбу, затапливая чудесный мир. Джимми стоял около дверей, ожидая последних пассажиров, чтобы спокойно выйти из электрички, без толкотни и слов. Солнце уже подогрело морозный воздух, а ветер затих, оставив миру лишь биение сердца.


          - Алло – произнес Джимми в телефонную трубку – Ты куда спряталась? Почему я тебя не вижу?


          - Привет. А вот я тебя наблюдаю


          - Так не честно. Где ты?


          - Обернись, чудак. Видишь меня?


          Джимми повернулся, и великолепный образ девушки был готов разорвать его зрачки на мелкие части, чтобы они, подобно звездам, смогли увидеть весь этот загадочный мир. Она была прекрасна.


          Черные тени подводили глаза, выделяя их на фоне суетного города, как два самых ярких солнца, несущие теплоту великолепного разума. Они прожигали сердце парня, напоминая ему о любви, которая готова была вырваться из груди, разбивая кости в мелкие частицы, не способные удержать оборону. Черные волосы лаконично касались плеч, лаская их, подобно самому нежному материалу. Футболка и джинсы покрывали тело, спрятав его от всех этих глаз, похотливых лап, готовых наброситься на великолепное создание. Улыбка растягивалась на ее лице. Казалось, это самые великолепные уста, которые видел Джимми. Девушка перебирала в руках ремешок небольшой сумки, царапая его ноготками, окрашенными в бесцветный лак.


          Джимми медленно передвигал ногами, словно боялся идти навстречу к своей любви. Она, будто самая прекрасная иллюзия, выдуманная творческим разумом, как искусство, как вечный идеал совершенства. Казалось, все это сон, готовый растаять в людских силуэтах, которые выглядели так безобразно и хмуро. Каждый шаг давался парню через огромные усилия. Шаг, еще один. Джимми так боялся, что все это обман, галлюцинация, вызванная его «Иллюзорием», чтобы вновь погрузить молодого человека в темный мир сожаления и стыда, но это реальность. Реальность, которую так долго ждал молодой человек.


          - Привет – произнес Джимми – Знаю, тут много людей, поэтому не полезу тебя целовать. Пошли отсюда, иначе я за себя не отвечаю


          - Да брось, ты – девушка нежно коснулась губ парня, взяв его за руку


          - Хм, неожиданно. С чего это ты стала такой раскованной?


          - Пошли, умник


          Молодые люди уселись на лавочку в небольшом сквере, который находился через дорогу от станции. Девушка положила голову на плечо Джимми, слегка прикрыв свои прекрасные глаза, очаровывающие не только парня, но и весь этот мир. Казалось, даже небо не заслужило их красоты.


          - Я не выспалась – тихо произнесла девушка


          - Почему?


          - А то ты не знаешь, хитрец – Саманта улыбнулась, посмотрев на Джимми – Кто мне ночью названивал и сообщал, что он проехал еще пятьдесят километров? Вот я и поспала часа четыре за всю ночь


          - Я вообще не уснул – Джимми показал язык


          - Да ну тебя – протянула девушка – Я буду тут спать


          - Любимый мой ламантин – произнес парень, и тихий смех вырвался из его уст


          - Ламантин? Ты серьезно? – Саманта широко открыла свои прекрасные глаза, заковывая в них разум Джимми, отстранившись от парня – Единственный человек, который меня заинтересовал, совершенно не умеет делать комплименты – на лице девушки сияла улыбка, она еле сдерживала смех в своей груди – Ты серьезно?


          - Ну, я – начал Джимми, но тут же был прерван


          - Опять эти голуби – нахмурив брови, сказала девушка, указывая пальцем на кучку птиц, клюющих крошки хлеба – Ненавижу!


          - Ты меня удивляешь – молодой человек ладонями коснулся щек Саманты – Ты у меня такая дура


          - Ламантин, дура. Ты умеешь сделать девушке приятно – она засмеялась, припав к губам Джимми – Я люблю тебя. Пойдем в магазин?


          - Зачем?


          - Купить чего-нибудь интересного


          - Ты вынуждаешь меня пить?


          - Ну, по бутылочке – Саманта смущенно опустила глаза


          - Неужели я такой страшный, что без алкоголя на меня, и смотреть мерзко?


          - Честно? – девушка засмеялась, потащив Джимми прочь из сквера, минуя лавочки и небольшой памятник


          - Куда ты так спешишь?


          - В магазин, потом домой, и спать


          - Ты собираешься отправиться в мир снов? Ты издеваешься?


          - Посмотрим – Саманта резко поцеловала парня – Похоже, что это единственный способ сделать так, чтобы ты замолчал и перестал задавать глупые вопросы. Да?


          - Похоже на то – ответил Джимми, впитывая вкус сладких губ, который оставался тонким налетом на его устах.


          Вскоре, они добрались до дома. В маленькую комнату, через открытые окна балкона, врывался теплый летний воздух, с едким, едва уловимым, запахом бензиновых выхлопов. Лучи солнца играли на дальней стене, обводя светом узоры, нарисованные на обоях. По правую руку от двери стоял большой платяной шкаф, отсеки которого были распахнуты, и в нем виднелись куртки и футболки. Полочки, прикрученные к стене, держали на себе книги и банку, наполненную мелочью до краев. Небольшая с виду кровать, на самом деле являлась очень просторной, так что два человека на ней помещалось довольно свободно. Красное покрывало обволакивало мягкую поверхность, как капли пота в жаркий день опоясывают тело. В квартире до вечера никого не ожидалось, поэтому Джимми чувствовал себя очень спокойно наедине с девушкой.


          Девушка стояла около балкона, в то время как парень обнял ее сзади. Нежные поцелуи в шею, уши, ладонями касаясь животика, запуская их под черную футболку, одетую на тело Саманты.


          - Подожди до вечера – произнесла девушка, повернувшись лицом к парню – Сейчас же утро. Погулять сходим – Саманта через каждое слово нежно целовала губы парня, одаривая его вкусов блестящей помады


          - Хорошо, моя малышка – Джимми не мог остановиться, целуя губы, шею, ладони спускались ниже, расстегивая ремень штанов, которые находились на Саманте – Я тебя так люблю. Ты самая лучшая в этом мире!


          - Подожди до вечера – повторяла девушка, отдаваясь полностью во власть ласки и прикосновений – Не терпится что ли?


          Девушка медленно стягивала футболку с парня, которая вскоре полетела в дальний угол комнаты, выписывая в воздухе пируэты. Поцелуи покрывали тело, мягкими шагами молодые люди подошли к кровати, и, вскоре, Саманта сидела на парне, целуя его в губы. Джимми гладил прекрасное тело, пытаясь сорвать с девушки футболку, но она, словно играя, то отстранялась, то вновь впивалась в шею сладкими устами, принося огромное удовольствие. Прикосновения, жесты, слова полушепотом лились рекой постоянного наслаждения. Вот уже и футболка лежала на полу вместе со штанами и шортами. Девушка, обнаженная, лишь мелкие детали материи, что люди называют «нижнее белье», покрывали тело, которое уже желало любимого, его поцелуев, слов. Саманта, словно грациозная, черная кошка, извивалась под телом парня, ласкавшего ее. Ладони гладили ноги, а легкие укусы задевали шею, ушки и губы. Поцелуи в кисти рук, плечи, губы, живот сводили девушку с ума. Она пальцами впивалась в спину Джимми, прибавляя парню лишь страсти.


          - До вечера? – тихо произнес парень, проводя горячей ладонью от шеи до самого низа – Ты уверена?


          - Издеваешься? Продолжай милый – сквозь тихие стоны, задыхаясь, говорила девушка, касаясь пальчиками шеи, губ.


          Думаю, не стоит объяснять, что происходило. Секс – животное занятие, где люди лишь выплескивают свою страсть, фантазии, для того, чтобы ублажить первобытные потребности. И что в этом может быть прекрасного? Похоть, разврат, отвращение, но сейчас все было по-другому. Когда люди любят друг друга, то даже секс превращается в нечто большее. Люди сливаются не только телами, но и душами. Это невозможно передать обывателям по средствам букв и цифр, метафор и картин. Это можно лишь ощущать каждым сантиметром тела и души. Любое прикосновение, длинною в секунду, приятней, чем вся ваша жизнь, которая летит перед глазами людей с кучей проблем, комплексов, переживаний. В этот момент нет ничего вечного, плохо или хорошего, красивого или уродливого, лишь миг остается в памяти, как вкус помады на губах, как мир без пепла.


          Часа через два, Джимми стоял на балконе, вдыхая ароматный табачный дым. Легкий, теплый ветерок обдувал кожу, покрытую влагой, принося прохладу и свежесть в мысли. Вскоре, на балконе появилась и Саманта. Ее черные волосы кончиками касались мокрых плеч, а умиротворенное личико мило улыбалось. Она обняла парня сзади.


          - Тебе понравилось? – тихим и уставшим голосом спросила девушка


          - Очень. Это было потрясающе – ответил Джимми, поцеловав Саманту в ее милый носик – А тебе?


          - Глупый вопрос – девушка держала в руках сигарету, пытаясь поджечь спичку трясущимися руками


          - Не дождались мы вечера – улыбнулся Джимми


          - Еще дождемся – медленно опускаясь на стул, стоявший на балконе, произнесла Саманта – Как же я устала, зверь мой ненасытный – девушка мило захлопала ресничками – Кстати, сейчас нужно будет до магазина сходить. Заодно и прогуляемся. Ты не против этого? Или дома посидишь? Я быстро тогда сбегаю и вернусь


          - С ума сошла? Да, я приехал к тебе, чтобы сидеть в комнате и отпускать тебя куда-то. Я тут, а значит, постараюсь провести с тобой как можно больше времени. Я люблю тебя, сладкая – Джимми поцеловал девушку, подарив ей еще один миг наслаждения


          - Тогда, пошли в душ – Саманта подмигнула Джимми и, легкой, манящей походкой, вышла с балкона, парень поспешил за ней.


          На улице было жарко, а высокое летнее солнце светило прямо в глаза. «Хорошо, что я взял с собой очки» - подумал Джимми, закрывая дверь подъезда.


          - А зачем тебе в магазин? – обратился молодой человек к девушке


          - Не знаю. Куплю покушать, еще кое- что захвачу. Или ты вечером дома собрался сидеть? – Саманта, нежно перебирая пальцами, взяла ладонь Джимми – У меня три дня выходных, специально для тебя взяла дополнительный день


          - Я это очень ценю, ламантин – Джимми засмеялся, за что и получил легкий удар ладонью по голове


          - И как ты без мозгов живешь? Удивительно – после этих слов, Саманта ускорила шаг, словно убегая от паренька – Догоняй, черепаха


          - Я черепаха? – Джимми быстро отправился вслед за девушкой.


          Не было ни криков, ни ругани, ни скандалов. Впервые за долгое время, Джимми вновь обрел счастье. Парня уже не волновали высказывания Кэтрин, ссоры с мамой. Был лишь миг. Три дня. Время, которое обещало дать улыбки, покой, умиротворение душе.


          Вечер подкрался незаметно. Разговоры, стихи, прогулки. Минуты таяли на глазах. На улице уже темнело. Люди спешили по укромным домикам, в воздухе пахло летом, а сверчки весело стрекотали около пышных деревьев, которые своей «прической» могли заслонить даже звезды. Девушка медленно раскачивалась на качелях, держа в руке бутылку алкогольного напитка, а парень стоял рядом с ней, рассказывая о своих снах, приключениях, моментах из жизни. Джимми и сам не заметил, как разговор принял более серьезные очертания.


          - Помнишь, я говорила, что до сих пор люблю бывшего парня? – стеснительно и настолько тихо, что даже шум деревьев мог затмить слова, спросила девушка


          - Помню. Знаешь, я не хочу об этом говорить. И если ты меня не любишь, то я все равно буду рядом. Мне плевать. Ты дорога мне, вот в чем дело – без эмоций, сдавливая обиду в душе, словно прессом, ломая кости, которые возвращаются мыслями, ответил Джимми


          - Да, но вся суть в том, что я обманула тебя. Я безумно хочу быть с тобой. И знаешь, люблю именно тебя – девушка заулыбалась, наблюдая за тем, как у парня на широко распахнутых от удивления глазах начали проступать капли соленых слез – Ну ты чего? Иди ко мне, обниму


          Джимми, сильно обхватил плечи девушки, начал твердить на ушко: «Люблю, спасибо, спасибо, малыш». Саманта лишь улыбалась, поглаживая голову парня. «Неужели? Я так счастлив!» - мысли кружили голову парня, словно колесо с цифрами лотереи, которые собирались в одну нужную комбинацию. Поцелуи, объятия, слезы, но теперь они лились лишь от счастья. Молодые люди еще долго сидели около качелей, рассматривая звезды, болтая о разных делах, вещах, и когда на улице совсем стемнело, они отправились домой.


          В квартире никто не спал. Разные голоса доносились с кухни. Сосед снова привел свою будущую жену. Джимми скользнул через большой зал, и оказался в комнате Саманты, пока та отправилась на кухню. Через некоторое время девушка вернулась, держа в руках бокалы и бутылку красного вина, купленную в соседнем магазине.


          - А может, не надо было покупать вино? – с вопросительной интонацией прозвучал голос Джимми


          - Если не хочешь, то я сама выпью – девушка улыбнулась – Какой фильм будем смотреть? – Саманта показывала взглядом на стопку дисков, которые лежали около стены.


          Пока Джимми искал интересный фильм, девушка подключила компьютер, налила два бокала вина и легла на кровать. Джимми незамедлительно присоединился к ней, обняв за талию.


          - Как же долго и часто я об этом мечтал – произнес парень, улавливая глазами яркие блики экрана, на котором транслировался какой-то малопонятный фильм


          - О чем именно?


          - О том, чтобы вот так лежать с тобой. Вдыхать аромат волос, не думать о проблемах и заботах. Просто лежать, обняв тебя, чувствовать твое тепло, слышать твой сладкий голос. Это великолепный вечер. Я в одной постели с самой красивой и милой девушкой на всем белом свете – застенчиво, краснея, ответил парень, поцеловав Саманту в щечку


          - Как приятно – девушка сделала глоток вина, поставила два бокала на табуретку и перевернулась личиком к парню – Что ты сейчас хочешь? Фильм смотреть?


          - Угадай – Джимми улыбнулся, проводя ладонью по спинке девушки.


          Они еще долго не могли уснуть. Занятие любовью превратилось в большее. Это было лучше, чем небо, изящней, чем красная тонкая лента, парящая на черном фоне.


          Темная комната. Всепоглощающая тьма окутывала каждый уголок этого помещения. Обстановка предавала лишь ужаса в довольно страшную картину. Ветер творил своими порывами по открытым окнам, издавая удивительные, мелодичные звуки, шатая тяжелые красные шторы, будто они не имели веса, и играли с ним в один и тот же танец, ведомые холодным воздухом. Комната была почти пуста, не считая пары картин, висевших на дальней стенке, старых часов с большим маятником и кресла, которое одиноко стояло в углу, удерживая на себе лишь вес тела, сидевшего на нем.


          Действительно, на кресле находилась фигура. Это был молодой паренек девятнадцати, двадцати лет, с туманными глазами, темным покровом волос на голове, его пересохшие губы едва держали сигарету, которая потухала с каждой минутой, руки были сложены на коленях, и очень нервно перебирая пальцами, он будто играл на невидимом пианино, пытаясь попасть в ритм звукам ветра. Глубоко затянул в себя ядовитый и горький дым, благодаря чему уголек осветил настолько ярко, что можно было увидеть его задумчивые глаза. В них не было дна, лишь долгая бесконечность в никуда.


          Переведя взгляд на часы, он вдруг заметил, что вместо большого сверкающего маятника теперь ими руководит тряпичная кукла с зашитыми глазами и ртом, повешенная на петле из ярко - красной нити. Его зрачки начали расширяться, сердце участило свой ритм, мельчайшие капли влаги застыли в уголках глаз, руки начали скользить по коленям, оставляя их, страх расстилал свое влияние на каждую клеточку тела. Вдруг, он услышал странный звук из другого угла комнаты. Из полной темноты, начали виднеться трещины, которые расползались на всю комнату. Это напоминало, как трескается первый лед на застывших лужах, так же красиво и грациозно, рисуя какие-то не ведомые знаки, соединяясь паутиной, нетронутой чужими руками.


          Пропасть. Пол разлетелся на тысячи малейших деталей, земля ушла, теперь только пустота и эта завораживающая иллюзия полета в неизвестность, в полную темноту звуков и кадров прошлого. Так долго, он медленно спускался вниз. Глядя на свои руки, парень потерял голос, от того, что уловили глаза. Вены наполнялись кровью, перестав циркулировать, они, будто закупорились в кистях, и темно – красная жидкость заставляла их расти в объеме. Кожа растягивалась, принося невыносимую боль  каждой клеточке тела, будто порезы возникали на руках, из которых сочилась эта жидкая субстанция, не имеющая начала и конца, она обволакивала руки, казалось, что кровь живет сама по себе. Невыносимая боль.


          Пропасть подошла к концу, и маленький и ничтожный, на фоне этих картин, человек упал на что-то мягкое, со всей силы зажмурив глаза. Слегка приоткрыв веки он, паникуя, начал ощупывать себя, зрачки бегали, осматривая стены. Такой яркий свет. Все было настолько белым, что даже было больно воспринимать это. Вдруг его рука коснулась дна. Это напоминало какую-то ткань, довольно старую и потрепанную. Оглядевшись, он не мог поверить. Вокруг него лежали сотни, тысячи кукол, разорванных и целых, с зашитыми ртами, глазами, кукол, которые в точности были похожи на ту, что так спокойно и грациозно раскачивалась на маятнике. « Боже, что это?» - на миг промелькнуло в мыслях. Пытаясь подняться, он испытывал нечеловеческую тяжесть, эти страшные лица не хотели отпускать его, ноги вязли, уходя все глубже в кучу тряпичных уродов. Это своеобразное болото затягивало тело в себя. «Помогите!» - сорвалось с его уст, безнадежный крик, лишь подобрало эхо и понесло наверх, разбивая на множество голосов.


          Джимми с ужасом открыл глаза, тяжело вдыхая замкнутый в цепи воздух. Парень чувствовал, как его ладонь сжимает чья-то рука. Он повернул голову в бок, увидев испуганное и расстроенное личико Саманты. Парень даже не сказал ни слова, лишь прижал девушку к себе, так крепко, насколько хватало сил.


          - Кошмар? – грустно спросила Саманта


          - Да


          - Тебе нужно обратиться в больницу. В такие моменты ты меня очень пугаешь. Да и все наши ссоры, мне кажется, с тобой что-то не так


          - То есть, по-твоему, я – псих? Ну как скажешь! – Джимми с обидой в голосе, отвернулся к стене


          - Я не это хотела сказать, маленький мой – признавая свою вину, произнесла девушка, обняв парня, и начала целовать его плечи – Засыпай малыш.


          В принципе, поцелуи и мягкий голос очень быстро убаюкали парня. Солнце ярко светило в окно, а из открытых дверей балкона дул легкий ветерок. Пробегая по ногам, он, словно руками, нежными прикосновениями будил парня. Джимми долго ворочался, пытаясь найти в кровати Саманту, но ее не было. Парень вскочил тут же. Обстановка комнаты, незнакомые звуки улицы, разбросанное нижнее белье Саманты говорили о том, что это было не сном. Он и вправду находился рядом со своей мечтой. В комнате девушки не оказалось, и Джимми, одев шорты и футболку, вышел в зал, пробираясь к кухне.


          В квартире было пусто. Лишь силуэт девушки маячил на кухне. Она что-то напевала. «Почему все поют, когда готовят?» - подумал парень и сделал шаг вперед.


          - Доброе утро – Джимми нежно обнял Саманту, но та вздрогнула от неожиданности


          - Напугал меня! Негодяй!


          - Я такой страшный? – удивленно, в шутку спросил Джимми, но девушка лишь поцеловала его в ответ. Этого было достаточно, чтобы убедиться в обратном – Я красавец! – воскликнул парень


         - С чего ты это выдумал? – девушка переворачивала лопаткой котлеты, улыбаясь, смотрела в глаза Джимми


          - Потому что, когда принцессы целуют кого-либо, то тот человек явно красив. Ведь, они знают толк в выборе


          - Ну, еще они целуют лягушек – Саманта громко засмеялась


          - Коза – Джимми улыбнулся и легонько ударил ладошкой по попе девушки – Что ты там готовишь?


          Саманта ничего не ответила. Когда молодые люди покушали, они снова уединились в комнате, после чего, все тот же запах табака витал на балконе, перемешиваясь с разговорами и смехом.


          - Я так люблю эту песню – произнесла девушка, подпевая в такт музыке, которая доносилась с колонок – Навевает воспоминания о молодости


          - Словно ты сейчас старая – усомнился Джимми – И, кстати, у нас разные музыкальные вкусы. Заметила?


          - Зато нам нравятся одинаковые фильмы. Я вообще не пойму, почему люди ищут тех, кто полностью разделит их вкусы. Разве так интересно? Интересно быть роботом, который не может вырваться за пределы заложенных программ? Прожить всю жизнь, зная, что есть лишь единственный правильный выход, нужное решение, стараться ограничить мир вокруг себя. Человеку дана возможность познавать что-то новое, но вместо этого он ищет свою копию, ограничивая себя в закрытом сейфе. Эгоизм – высказала Саманта, затянув еще немного горького дыма – Знаешь, я очень рада тому, что ты такой странный, своеобразный. Мне так хорошо с тобой. Слышишь?


          - Да. А наши ссоры?


          - И что? Да, они есть. Но разве любовь – это безмятежность и легкость? А как же огонь, который в злобе сжигает сердце страстью? Я лучше буду любить тебя, чем свою точную копию. Вот и весь секрет


          - Ну да – задумчиво произнес парень – К тому же, ты даже не представляешь, как тебя тяжело любить – Джимми засмеялся – Ты же ненормальная!


          - Чудак – сдерживая улыбку, сквозь зубы, сказала Саманта – Так, пошли собираться


          - А куда мы?


          - Топить тебя пойду, чтобы ты замолчал навсегда


          - Ты так хочешь моей смерти?


          - Нет, но было бы неплохо – улыбаясь, отвечала девушка – Так я пошла собираться. Докуривай и начинай одеваться


          - Куда мы?!


          - Город тебе покажу. Или ты собрался днями в комнате сидеть?


          - Знаешь, если с тобой, то я готов не выходить отсюда никогда


          - Да ладно тебе – смущенно ответила Саманта – Ведь, там за окном такой большой мир, солнце, деревья, небо, теплый воздух, приятный аромат лета. Разве не прекрасно?


          - Тут тоже. Все это так приятно слилось в тебе – Джимми улыбнулся – Когда твои соседи придут?


          - Вечером, наверное. Они же на работе. Кстати, увидел, как я тут живу? Вообще не общаюсь с ними. Редко бывает, но и то, когда мне скучно. Надеюсь, теперь ты перестанешь ревновать меня?


          - Я ревную тебя даже к ветру, который ласкает твою кожу


          Джимми так и не смог сказать о причинах, которые вызывали ревность и ненависть в его груди. Да и как об этом повествовать? Все эти картины, которые без спроса врывают в голову, показывая мерзкие похотливые кадры тихих ночей. Да и голос уже давно не тревожил парня. Он спрятался. Казалось, он просто боялся девушки, как звезды страшатся упасть с неба. И нет, этот страх не являлся ужасом смерти, лишь мелкая фобия перед чужими глазами, которые так пристально рассмотрят его под микроскопом. Джимми старался не думать об этом, утопая в теплых лучах любви, ласкающих его сердце.


          Маленькие тучи, словно родные души, ищущие друг друга долгими годами, соединялись на небесном полотне, закрывая собой величие огненного солнца. Дул легкий ветерок, который, будто вязаный плед, окутывал тело, согревая его холодом осени. И как приятно, когда в жаркие дни лета врывается дождь, чтобы подарить земле касание слез, слетающих с неба, рисующих целое полотно звуков и картин. Люди старались покинуть открытый воздух, скорее оказаться в бетонных квадратах, чтобы вновь топить себя в электронных механизмах жизни. И только паре влюбленных было плевать.


          Молодые люди зашли в магазин, и пока Саманта выбирала что-то среди долгих верениц торговых рядов, в глаза Джимми ворвался образ старых аппаратов с игрушками. Парень отправился прямо к нему. Говорили, что в них невозможно выиграть. Молодой человек всаживал монетки в круглую дырку, управляя механической рукой, но каждая попытка не приносила успеха. Вскоре, к нему подошла девушка, держа в руках небольшой пакетик.


          - Пошли? – спросила Саманта


          - Нет. Постой. Я теперь отсюда так просто не уйду – не отрывая взгляда от прозрачной кабины, внутри которой находились мягкие игрушки, ответил Джимми


          - Ты совсем с ума сошел? Посмотри, на нас все пялятся. Ты же не ребенок, Джимми


          - Да пусть смотрят. Мне главное, чтобы ты не считала меня чудаком, а мнение всех этих глаз для меня не играет роли. Выиграю для тебя пингвина, и пойдем


          - Да я такую игрушку и сама связать могу


          - Нет. Дело не в этом. Я скотина, которая даже не дарит тебе подарков – Джимми зацепил игрушку, но она вновь упала вниз – Малыш, у тебя мелочь есть?


          - Пошли уже – Саманта засмеялась, уводя парня от аппарата


          - Я тебя запомнил! Мы еще не закончили! – громко говорил Джимми, указывая пальцем на автомат с игрушками – Ты меня понял?!


          - Да ты издеваешься? – не выдержала девушка и засмеялась еще громче – Прямо рыцарь в блестящих доспехах


          - Все для Вас, принцесса – Джимми опустился на колено, держа ладонь Саманты – Вы так прекрасны в свете неоновых ламп


          - Вставай! Пингвин! Ты меня смущаешь сильно. Я сейчас стану красной, как спелый помидор. Тебе это надо?


          - Может быть – ответил парень, поднимаясь с колена


          - Пошли! – девушка легонько толкнула Джимми в спину, на что парень лишь смеялся


          Стеснение? Голос в голове? Они сдохли в мерзких конвульсиях! Словно кто-то порезал их на мелкие кусочки, как извращенный маньяк, чтобы выбросить в реку, утопив в багровой жидкости. И каждый порез, будто высшая степень наслаждения, пронзал тело, оставляя беспрерывное чувство удовольствия. Каждый сантиметр их нежной кожи рисовало лезвие ножа, замыкая в бесполезном сейфе. Казалось, можно было услышать их пронзительные стоны, которые вырывались из пасти, пугая пролетающих птиц, смотрящих глубоко в пропасть, где разложившиеся трупы ласкали воздух своей вонью. И этот трупный аромат, как вершина красоты и злодейства, мрачный ребенок их первой ночи, так нежно плакал под симфонии души. Он медленно так поднимался все выше, чтобы его впитали тяжелые тучи, отнесли за горизонт и высыпали рвотной массой чистых капель на лица прохожих. Так долго Джимми ждал мертвого дождя, где превосходство и уныние упадут на землю, оставив ее догорать от стыда, который слишком тих в объятиях осени. А семена спокойствия в земле почувствуют вкус влаги, новый виток жизни, и прорастут до неба, чтобы сгнить, оставив лишь легких призраков, чтобы подарить очередную линию существования. Смерть рождает жизнь. И понимание этого факта – превосходство биологического разума, над кучей поломанных металлических сердец.


          Влюбленные уселись на лавочку в дальнем углу двора, который был замкнут в своеобразный квадрат бетонных коробок, зажимающих в себе десятки, а то и сотни, бессмысленных жизней. Рядом находилась детская площадка, но на ней никого не было. Будни. Люди спешили по делам, на работу, торопясь в длинных очередях, стараясь ухватить сладкий момент долгих лет. Но как искать красоту, если глаза давно закрыты? Веки слились в единую пелену в тот момент, когда детство медленно убегало сквозь израненные пальцы, и теперь лишь запрограммированные особи, ждущие своей бесцельной смерти, населяли мегаполисы, издеваясь над величием планеты. Не видеть превосходства в каждом элементе жизни – самая мерзкая шутка над миром. Когда-нибудь они поймут, но не смогут разорвать сросшиеся веки.


          - Почему ты меня ревнуешь-то? – Саманта нарушила тишину


          - Потому что боюсь однажды потерять тебя. Просто это, как проклятие. Дорогие женщины уходили из моей жизни, начиная с Челси и заканчивая мамой. А ты заменила мне сразу всех людей. Поверь, я готов, чтобы нас закрыли в квартире и не выпускали больше, главное – ты рядом. О большем я и мечтать не мог


          - А если бы увидел, что со мной кто-нибудь знакомится?


          - Поговорил бы с ним


          - Тогда тебе стоит завести список и внести туда целый район. Я же работаю в большом магазине – произнесла Саманта, а затем дополнила – Для животных


          - И что?


          - А у каждого дома есть кот


          - Нет. У меня нет – невозмутимо ответил Джимми


          - Это понятно. Ты же такой один чудак, а нормальные люди заводят кота


          - А может, я не хочу попадать в это определение, не желаю быть нормальным, не могу – Джимми замолчал на секунду – И не хочу, чтобы ты была идеальной. Что ты хотела сказать своим местом работы?


          - Приходит много людей, некоторые знакомятся, заигрывают. Я хочу, чтобы ты понимал. Они не нужны мне, у меня есть ты, а вот друзья в незнакомом городе не помешают. Ведь так?


          - Не знаю – опустив голову вниз, ответил парень – Я все понимаю, но все равно ревную. Буду стараться ради нас. Хорошо?


          Саманта одобрительно кивнула головой, поцеловав парня в уста, затем пригубила из бутылочки, в которой искрился алкогольный напиток. Тучи окончательно затянули небо и заплакали крупными чистыми каплями дождя. Люди бежали по улице, прикрывая голову газетами и руками. Они так бояться промокнуть, заболеть, но никто из них даже не пробовал насладиться небесной росой. Молодые люди сидели под деревом, которое, своей пышной и могучей прической, закрывало их от дождя.


          - Хочу уехать в Лондон – задумчиво произнес Джимми


          - Мечта?


          - Да – коротко ответил парень, а затем грустно добавил – Несбыточная мечта


          - Почему?


          - Потому что денег надо много, которых у меня и так нет. У меня даже нет средств, чтобы сделать тебя счастливой


          - Ты думаешь, мне нужны деньги, чтобы быть счастливой? Нет. Меня злит такое отношение. И знаешь, я, по всей видимости, - монстр, который ненавидит свою семью. Можно ли так?


          - Почему ты их ненавидишь?


          - Они никогда не понимали меня. Мама меняла отцов, и эти черные годы длились, как вечность. У них всегда были другие приоритеты: деньги, церковь. А мне хотелось тепла и любви. Даже сейчас мама лезет в мою жизнь. Вечно твердит о том, что мне надо найти богатого, солидного парня. Но я не хочу быть, как она. Мне нравишься ты, хоть и чудак. Скажи мне честно. Я монстр?


          - Нет – тихо ответил Джимми.


          Парень ловил мысли внутри своей головы. Ведь, его жизнь и отношения с матерью были похожи на то, что описала Саманта. Вечный круг из стыда и ссор. Да и он, видимо, был всего лишь глупой ошибкой в этой жизни. И дело не в отношении или разговорах. Здесь все намного глубже. Наверное, каждый из нас чувствует любовь в своей груди, но место, где мать должна лелеять ангела на своих руках, уже давно потерянно в оскалах. Из глаз пробивались частички слез, которые Джимми спешил укрыть рукой, чтобы не показать возлюбленной дивный танец химической реакции. Обида сжимала сердце, а в голове, в отдаленной части разума, слышался спор, словно два голоса лаяли друг на друга под осенним листопадом, чтобы ветер закружил их в полете, высыпав на души ливни взаимных обвинений. Джимми обнял девушку. И тот момент, когда в ней соединились все черты любимых, дорогих – кульминация любви.


          - А про мечту – начала Саманта – Не отказывайся никогда от нее. Мечта – единственная ценность, которая есть у человека. Я отказалась от многого и теперь жалею. Не бросай ее на растерзание семьи, друзей, знакомых. Просто иди вперед, я знаю, у тебя все получится. Мечта, как хрупкая материя между мирами, храни ее в ладонях. И знай, я верю в тебя, чудак. Я люблю тебя


          Джимми посмотрел в красивые глаза, которые пытались укутаться в слезы, и прижал девушку к себе, со всей силы.


          - Ты не монстр. Я боюсь представить, если не станет сестры. Эти родственники меня задушат, перекрыв весь кислород


          - У тебя есть я


          - Да. И мне безумно приятно, что во все эти моменты, когда их упреки переполняют мой разум, ты рядом. Мне так хорошо с тобой. Именно в тебе я могу спрятаться, укрыться от всего гнева, который сносит мне голову


          - Хватит о грустном, чудак – Саманта прижалась еще ближе


          Молодые люди так и просидели на лавочке под деревом до самого вечера. На улице темнело, стало прохладно, и девушка заторопилась домой. Удивительно, но она даже заставила парня сидеть с ее друзьями на кухне, говорить о чем-то. Джимми лишь кивал головой на все советы и вопросы, зная, что скоро Саманта уедет отсюда в родные края, где они соприкоснутся устами и медленно проживут всю жизнь в радости и счастье.


          - Ну что? Не будешь теперь к ним ревновать? – спросила девушка, едва переступив порог собственной комнаты


          - К ним? Нет – Джимми поцеловал ее


          - Какой фильм посмотрим?


          - Фильм?


          Джимми нежно начал целовать шею Саманты, медленно укладывая ее на кровать.


          - Зачем нам фильм?


          Ночь была прекрасной, легкий морозец бил с балкона, словно аромат тех далеких звезд, который ты можешь прочувствовать, лишь закрыв глаза, вдохнув прекрасный воздух, и уйти от мирских желаний. В постели два силуэта дарили друг другу очередную ночь любви. Жаркие стоны, царапины на телах, нежные слова. Это было так великолепно, словно новый рисунок забытых мастеров, где силы брошены не на картину, а внутрь полотна. И наслаждение, что пропитало комнату, так и не утихло до самого рассвета.


          Шесть утра показывали электронные цифры на узком табло. Джимми вдыхал никотиновый горький аромат на балконе, а Саманта сидела рядом.


          - Знаешь – начал Джимми – Наверное, это полнейшая глупость, но я всегда хотел проснуться на рассвете и увидеть, как солнце покидает горизонт, чтобы в душе все стало хорошо, почувствовать себя нужным и свободным


          - А что мешало?


          - Не знаю. Просто хотелось увидеть рассвет, чтобы почувствовать величие жизни


          - Но сейчас не сможешь, ведь из-за туч солнца не видно


          - Но ты рядом со мной, а значит, это самый прекрасный рассвет в моей жизни


          - А что для тебя жизнь? Смысл жизни


          - Жизнь – это огромный крематорий


          - Почему?


          - Я постараюсь объяснить.  Люди умирают, некоторых закапывают глубоко под черную землю, одев в деревянную пижаму, положив в ненужный ящик. Затем ставят плиту, где, как и всегда, будут врать о том, что человек был лучшим во всем мире. Слезы, минорные ноты, подхватит ветер и унесет в другие берега. Затем будут лететь года, и, одним и тем же числом, к плите будут приходить люди, чтобы пустить иллюзорные слезы и отдать частичку боли, которая с годами забывается. Затем дети или внуки переедут в другие города и с неумолимым течением времени забудут навсегда об этой плите и об останках, закопанных глубоко в землю, туда, где больше нет жизни. А некоторых везут в крематорий и там сжигают. Все те же слезы и боль, но пепел, оставшийся от не живой плоти после того, как огонь устроил самосуд, спалив все грехи и память человека, небрежно бросят в холодную урну. А эти урны, с красивыми стихами и высказываниями, увезут с собой плачущие люди, чтобы поставить дома на полку и каждое утро просыпаться и видеть абстрактный, иллюзорный, обманчивый силуэт такого доброго и хорошего человека. Время будет идти, но в переездах урну не потеряют, и душа в форме пепла останется навсегда, как памятник света и хороших слов, что когда-либо были сказаны. Именно этот священный сейф будет тяжелой ношей для каждого. А теперь, представь нашу жизнь. И хотя бы на секунду что наша душа – это урна. Все воспоминания – люди. Время – всепоглощающий огонь, который не составляет права на жизнь. Неважно, какие кадры будут сожжены: любовь, потеря, события. Все заканчивается и переходит из красок радости во мрак негатива, от осознания того, что больше не повторится. Время сжигает, оставляя лишь пепел, который отлаживается в урне. Она так же постоянно с тобой, груз печали и тоски. Чем больше воспоминаний, тем больше пепла, и очевидно, все меньше и меньше места в урне, но больше веса. А ведь она стоит на узкой полке, на самом видном месте, но, увы, закрыта – Джимми сделал небольшую паузу – С бегом стрелок циферблата, снежным календарем, который тает с приходом первых лучей солнца, в печали, останавливая не надолго разум, закрываешь глаза и начинаешь вспоминать каждый момент жизни, в итоге, все ближе подбираясь к урне. И каждый фрагмент – это касание стен сосуда. Касания незамедлительно приводит к толчкам, отчего миниатюрный гроб начинает шататься. Естественно чем больше кадров, тем больше размах. Урна начинает кружиться и еле держится на полке. Но мы с тобою люди и не умеем останавливаться в нужный момент. И сосуд срывается. Он летит вниз, так медленно и плавно, его можно еще поймать, но процесс уничтожения уже не остановить, механизм запущен, борьба с системой перестает иметь смысл. Урна ударяется об холодный пол и разлетается на тысячи осколков, и весь пепел становится свободным. Он обволакивает каждую клетку мозга, уходит в уши, в легкие, не дает дышать. Все воспоминания смешиваются в один единый бред, убивая все живое и доброе. И вот эта грань, когда нет настоящего, есть будущее, которое определит твое положение в мире. Сильные люди найдут тысячи осколков и склеят урну, затем, кропотливо, не торопясь будут собирать крупицы черного, как тьма, пепла, найдут, уложат обратно и закупорят крышку. Они научатся на своих ошибках и больше никогда ее не тронут. Слабые будут на грани, руки опустятся, и высота будет манить к себе. Затем только крыша, ночь и тишина. На часах полночь. Подойдя к краю, они посмотрят вниз, пустят слезу, соленный миниатюрный океан сползет по щеке. Сделав шаг, полетят к земле, наслаждаясь иллюзией полета, но это лишь иллюзия, безупречный фокус жизни. Полет, свобода, но куда? В неизведанные просторы, там лишь тишина. Они почувствуют удар о холодную гнилую землю и подарят миру день, где их уже нет.


          - Вот за это я тебя и люблю, чудак – Саманта улыбнулась


          - Надо ехать за билетом. Жаль, что мой рай окончен


          - Ты сам справишься? Я пока до работы доеду, узнаю все


          - Что?


          - Во сколько мне завтра выходить


          Джимми не торопился к вокзалу, по пути он заходил в разные магазины, улавливал на себе отвратительные взгляды общества, чтобы насытиться ими. Всегда больно, когда заканчивается райская дорога наслаждений. Так тяжело хвататься руками за карниз, чтобы не сорваться вниз, не появиться в доме, где каждая минута отдает запахом упреков и ненависти. Джимми хотел побыть еще со своей возлюбленной, но шансов не было. Потерять это мгновение, как получить пулю в свою голову, которая, разламывая кости на мелкие детали, освобождала сотни комплексов и страхов. Щелк. Всего лишь память летает над трупами войны, их стоны и мольбы, но циферблат неподкупен. Он слишком жесток, чтобы выделить вам те минуты блаженства.


          Электрички, метро, автобусы. Это так знакомо парню, казалось, уже стало родным и привычным. В каждом километре, что сжигали тяжелые колеса, Джимми чувствовал частички той любви, которая невиданным фениксом взлетала к небу, чтобы сгореть дотла, но возродиться вновь, не показав секундный момент пропажи. На улице было мерзко и сыро, но молодой человек наслаждался каплями влаги, застывшими в воздухе, словно новая жертва паука путается в его кружевах, ожидая лишь смертного мига. И от него не убежать. Она будет поглощена, как и эти капли доброты и людской злобы. Вскоре, Джимми добрался до вокзала.


          В здании было тепло. Электронный голос оператора диктовал станции, пути отправления, время. Казалось, в нем нет жизни. Словно с другой стороны микрофона нет души, лишь электронные волны голоса, которые остались еще с восьмидесятых годов. А значит, смерть транслировала свое дыхание в каждую голову этих роботов, программируя их на самоуничтожение, растянутое на долгие годы вперед. Очередь к кассам тянулась чуть ли не от самых дверей. Все так стремятся уехать от душного мегаполиса, пропитанного ароматными симфониями лета. Джимми занял место в очереди, улавливая музыку, которая лилась из наушников, облагораживая такой мерзкий момент. В голову влетали мысли, как капли крови попадают в шприц, наполняя его красным цветом.


          - Следующий – раздалось из окошка кассы.


          К нему тут же подошел человек, за спиной которого Джимми сжимал деньги, чтобы выкинуть их на прилавок, взяв билет в ад. Сердце бешено стучало, а ритм крови превратился в легкую симфонию грусти. Еще чуть-чуть и парень останется в темноте.


          - Здравствуйте – обратилась девушка, находящаяся за кассой, к молодому человеку


          - Привет – коротко бросил Джимми, назвав город, парень спросил – Есть билеты на сегодня?


          - Да, есть. На восемь и на девять часов


          - А который сейчас час?


          - Одиннадцать утра. На какое время Вам билет?


          - Простите, но не сегодня – Джимми улыбнулся.


          Парень выскочил из потных объятий вокзала. Подняв голову к небу, он улыбнулся, вдыхая аромат улицы. Такой гнилой воздух. Но именно в нем Джимми находил наслаждение. Вернее не в нем, а в мыслях, которые тот рисовал перед глазами. И в них читалось лишь желание продлить рай хотя бы на минуту. Как же это глупо. Дарить себе все больше наслаждения, чтобы безропотно потом отнять, причинив еще больше боли. Каждая секунда волшебства продлевает секунды ужаса. Как при раскрытии жалкого фокуса, когда люди поверили в магию, им открывают глаза. Досада. Чудес не бывает. Резкий телефонный сигнал вырвал Джимми из его мыслей, где рисовались новые кадры театра.


          - Алло – произнес парень


          - Купил билет?


          - Нет. На сегодня до моего городишки нет билетов, только на завтрашний вечер. Что мне теперь делать?


          - Ничего. Садись на электричку и приезжай назад


          - Но ты же со своими соседями договорилась только на три дня. Вдруг, они будут против того, чтобы я остался еще на одну ночь. Мы им итак спать мешаем


          - Так, я сказала, приезжай! Будь на станции, подойду туда. Понял меня?


          - Да – тихо ответил Джимми, спускаясь в глубинные туннели метро, чтобы вновь окунуться в поток роботов.


          На станции парень вновь увидел Саманту, которая махала ему рукой. Но Джимми не обращал на это внимания. Его глаза улавливали знакомый аппарат с игрушками. Он находился прямо около магазина продуктов, куда собиралась зайти Саманта.


          - Да ладно – выдохнула девушка – Ты серьезно?


          - В таких вещах я всегда серьезен – ответил Джимми, забрасывая монетку в отверстие для мелочи – Я же обещал, что выиграю для тебя игрушку, а рыцари держат свое слово. Запомни это, смертная


          - Чудак – бросила Саманта, заходя внутрь магазина – Ты идешь?


          Девушка выбирала какие-то напитки в тот момент, когда в здание забежал Джимми с радостным выражением лица


          - Смотри – завопил парень, демонстрируя мягкого пингвина – Я же тебе говорил, что я выиграю. Давай, я готов


          - К чему?


          - Как к чему? Ты самый хороший, самый милый, извини, что я такая плохая в тебе сомневалась. Я тебя так люблю – стараясь скопировать голос девушки, проговорил Джимми – Так ведь?


          - Нет – сквозь смех выдавила Саманта, складывая в пакет искристые бутылочки – Пошли. Давай сюда пингвина – девушка вырвала игрушку из рук парня – Положу под подушку, когда ты уедешь, чтобы помнить запах


          - Это так мило.


          На улице темнело, а этот последний день рядом, как магия небесного солнца, грел душу парня, стараясь выплеснуть в разум все больше мест, которые станут своеобразным маяком любви. Усталый город засыпал под музыку тихого ветра, словно планета качала его на коленях, убаюкивая и напевая медленную колыбельную, призванную сомкнуть его веки до самого рассвета, чтобы потом частички слов, одетые в пиджаки, вновь разбрелись из его души, будто фантазии и мысли. Новый день – новые мечты и судьбы. И сколько в этих буднях мы теряем времени? Глупые поиски себя, второй половинки, работы и жизни. Люди уже не замечают той красоты, что дарит им восход. А жаль.


          Молодые люди сидели на качелях. Они в такт отталкивались ногами от земли, держа друг друга за руки, о чем-то говорили и спорили, целовались и смеялись. Казалось, это самый чистый кристалл человеческой любви. Момент, когда спадают маски, когда ложь убивает своего ребенка, выпуская наружу литры багровой крови – величие вечерних разговоров. И в этих фразах лишь тепло, что потерялось в снежной бури, теперь готово возродиться, чтобы показать миру свет потерянной любви. И ничего ценнее одного момента, дороже фраз и слов.


          - Так жаль – выдохнув прессованный воздух, промолвил Джимми


          - В смысле?


          - Печально, что я завтра уезжаю


          - Почему?


          - То есть, тебе все равно? Я не смог насытиться твоим присутствием. Похоже, что мне не хватит жизни, чтобы перестать наслаждаться тобой. Мне всегда будет мало тебя. Знаешь, это, как нехватка воздуха. Ты и есть тот кристалл, который нужен мне, чтобы продолжать жить – из глаз Джимми начали спускаться слезы, поглаживая замерзшие щеки


          - Ну, ты чего? – грустно спросила Саманта – Малыш, потерпи еще чуть-чуть. Скоро я закончу тут работать и перееду в «Б». А там только мы, навсегда. Я не хочу видеть твои слезы в последний день нашего рая. Понимаешь?


          Насколько чисты ваши слезы? Великолепной пленкой обволакивают глаза, замыкая в них каждый яркий блик, потускневший снимок осени. Чистота слезы, подобна первым капелькам росы, что так приятно ложатся на тонкие листья природы. И в этих маленьких озерах, что подарил усталый воздух, так много цветов и красок, магии и волшебства, доброты и тепла. Закованные лучи восходящего солнца, игра тихого ветра, хмурое отражение небесного лика. Так искренне природа дарит комплименты, ну а роса – своеобразная ловушка для величия.


          За окном было темно, и звезды не пробивались своим ярким светом через тяжелые тучи. Открытый балкон впускал морозный воздух, который падал обессиленный на пол, царапая стены, обтянутые обоями, и лишь молодые люди улыбались, кутаясь в постельном белье, рисуя устами узоры на телах друг друга, оставляя влажные следы губ. И если мир так романтичен, то для чего сбивать дыханием всю музыку и красоту? Им проще было не дышать, лаская души прикосновением ладоней. Затем закрытые глаза, объятия и сон.


          - Сэм – тихо произнес Джимми, открыв глаза ранним утром – Ты куда?


          - На работу. Выходные закончились. А ты чего так рано проснулся? – спросила Саманта, подводя глаза черными тенями


          - Не уходи, побудь со мной еще чуть-чуть, пожалуйста.


          Девушка села на край дивана, взяв в руку ладонь Джимми. Парень лишь улыбнулся.


          Он всего лишь моргнул, а, открыв глаза вновь, Саманты уже не было. За окном пели птицы, а электронное табло рисовало числа этих суток. «Час дня - подумал Джимми – Неужели, сегодня умирает рай?». В доме никого не было, лишь тонкий запах духов, которыми пользовалась девушка, словно невидимый занавес, чувствовался в сжатом воздухе. На тумбочке заиграл телефон:


          - Алло – произнес Джимми


          - Привет – Саманта засмеялась – Извини. Во сколько там билеты на поезд?


          - Вчера были на сегодняшний день на восемь и девять часов. А что?


          - Я работаю до девяти. Не успею проводить – в голосе девушки прозвучала нотка грусти – Что делать?


          - Не знаю – подавленно ответил Джимми, он не мог поверить, что уже не увидит свою мечту


          - У меня обед в три часа. Хочешь, приезжай к магазину, я тебе показывала, где я работаю, постоим, поговорим. У меня будет час свободный


          - А ты умеешь начинать с хороших новостей, ламантин – Джимми едва сдержал смех – Я сейчас оденусь и приеду


          - Еще рано. Лучше покушай, я тебе там все приготовила


          - Ты же знаешь, что я утром не ем. Хорошо. Торопиться не буду. В три, около главного входа. Договорились?


          - Да – ответила девушка, и ее голос вновь прервали короткие гудки.


          Джимми никуда не спешил. За окном не было туч, лишь безупречные лезвия солнца разрезали планету на множество частей, нагревая разум парня. А этим летом действительно было тепло. Весь этот незнакомый город, а Джимми в нем один. Все эти взгляды и слова влетали в голову, истребляя хрупкую стену, которую выстроила Саманта своими нежными руками.


          - Сегодня уезжаем? – пронесся голос внутри головы


          - В смысле? – тихо прошептал Джимми, заходя в старый троллейбус, который едва дышал под палящими лучами солнца – Заткнись!


          - Назад к родным, упрекам, к боли. Ну, разве ты не рад?


          - Чему мне радоваться, а?!


          - Боли, искусству смерти, которое лишь набирает обороты. Ведь, нам так нужны все эти раны, чтобы разрушить мир стыда. Когда ты это поймешь?!


          - Не поймет! – раздался громкий бас внутри головы, словно уничтожая очередного персонажа – Тебе это не нужно! Зачем ты едешь к ней?! Чтобы сбежать от нас?! Но мы внутри! Тебе не скрыться! Прими меня!


          Страх одолевал парня все сильнее. Мощными волнами он растекался по организму, заставляя Джимми дрожать от ужаса. Голову наполняли крики, словно несколько героев спорили за свое место в главном шоу, стараясь показать вершину театральной игры. Казалось, стенки черепа не выдержат такого давления и лопнут, будто воздушный шар, накаченный воздухом, как мыслями, чтобы подарить их миру. Джимми стиснул зубы, этот шум сводил с ума. Парень вылез на нужной остановке. Минуя толпы людей, он слышал в своей голове лишь матерную брань, чувствовал ненависть, которая переполняла его организм, готовая ворваться в мир открытых дверей, чтобы устроить наказание всем этим роботам.


          - Ты посмотри на них! Жалкие твари!


          - Замолчите, прошу – тихо шептал Джимми, чтобы никто из прохожих не услышал его слов


          - Привет – звонкий голос Саманты ворвался в уши – Готов к поездке?


          Тишина. Словно противоядие, голос девушки убил все шумы и звуки, прикончил их, расчленив на маленькие кусочки, чтобы вся кровь заполняла коридор, оставляя лишь липкие следы подошв. Парень обернулся. У главных дверей стояла Саманта. Девушка быстро схватила молодого человека за руку и, как она любила это делать, с силой потащила прочь от людских глаз. Туда, за дорогу, мимо сонных машин, под морозную тень большого дерева.


          - Ну, что ты?


          - Что я? – удивился Джимми


          - Посиди со мной чуть-чуть – улыбка все шире растекалась на прекрасном лице девушки – А сам руку взял, глаза закрыл и тут же уснул. Негодяй какой – Саманта не сдержала смех – Готов ехать, малыш?


          - Я такой – Джимми поцеловал девушку – Готов, но так не хочу


          - Почему?


          - Потому что всегда хочу быть рядом с тобой. Разве это не понятно?


          - Так, малыш – взяв Джимми за руки, произнесла Саманта – Мы прощаемся, чтобы потом увидеться вновь. Ты успеешь соскучиться по моему личику. Представь, еще больше страсти между нами. Это, как динамит. Он обещает взорваться. Понимаешь?


          Вряд ли Джимми слышал эти слова. Он резко обхватил девушку, сильно прижав ее к себе. Капли слез наворачивались на глаза, но парень старался их спрятать, чтобы не видеть огорченное лицо своей любви. Мимо ехали машины, ходили люди, но молодому человеку было плевать на них. Сейчас есть только миг, одно объятие, которое выпаливает сердце дотла, оберегая любовь, закованную в груди. Он так и не отпустил ее. Шептал слова на ухо, гладил спину и плечи, цепляясь из последних сил за свой рай. Джимми долго смотрел на уходящий силуэт Саманты, стараясь перебороть в себе слезы, которые лились по щекам, падали на сухую землю, чтобы напоить ее.


          - Я люблю тебя – прошептал парень в след уходящей девушки – Люблю!


          Вечер подкрался незаметно. Несколько часов умерли в  мегаполисе движений и звуков. А Джимми все еще прокручивал в голове свой рай, стараясь не обращать внимания на ругань голосов, рвущих его разум на мелкие части.


          Колеса поезда скользили по мокрым рельсам, неся тело парня в родные края. На глазах блестели капли слез. Парню всегда было очень тяжело уезжать с любимых мест или, как в данной ситуации, прощаться с любимым человеком, пусть и ненадолго, ведь скоро она уволится, и молодые люди вновь встретятся. Быть может, Джимми приедет к девушке и останется у нее навсегда. Вечное счастье, разложенное по полочкам квартирных отношений.


          За окном поезда мелькали деревья, небольшие пригороды, железнодорожные станции, люди. И снова, одиночество прогрызало себе путь через броню, построенную за эти четыре дня рая. Оно уже было готово вцепиться в душу, вернуть на место «Иллюзорий» и поглотить Джимми в этой липкой и вязкой грусти. Парень все так же улавливал запах духов, аромат волос своей возлюбленной в пыльном вагоне поезда, но ее уже не было рядом. С каждой секундой железный монстр уносил Джимми все дальше, вновь натягивая ту тонкую нить, которая опоясывала лезвие ножа, и чем дальше колеса увозили парня, тем сильнее скрипело волокно, начиная тереться об наточенный металл. И как бы Джимми не старался оставаться в реальности, его разум побеждал снова, заставляя закрывать тяжелые веки, под которыми рисовались картины ненависти. Наверное, это была злоба на окружающий мир, все проблемы и непонимание. Почему именно с ними судьба играет в свой продуманный план? Остановки, люди, и вот уже злоба вновь превратилась в грусть, и Джимми утонул в своей идеальной мечте.


          Идеализируя свой мир, в который парень сливал все больше боли день за днем, Джимми не мог не поместить туда и то заведение, где в его мечтах он был лишь шоу. Развлечение. Образ, который так безмятежно вгонял людей в порывы чувственной меланхолии. Парень не знал, как выглядело то место снаружи, но прекрасно представлял его внутренний вид. С каждым разом, добавляя каких-то новых деталей, убирая то, что было уже не нужно. И сейчас парень поступал точно так же.


          Теперь людям не приходилось стоять, улавливая все те же стихи. На этот раз, пять рядов низких деревянных скамеек с железными ржавыми спинками стояло посреди зала, чтобы людям было намного удобнее. Сцена стала немного больше, теперь на ней, кроме микрофона, находился большой черный рояль с поломанными клавишами. Он никогда не издавал звуков, но дополнял картину, казалось, время приняло на себя обратный ход, и теперь тридцатые годы плотно вошли в обиход. В зале было сильно накурено, но это не мешало Джимми доносить до чужих ушей и уст осколки своего таланта.


          Окна были замерзшими так, что через них едва пробивался лунный свет. Несмотря на поздний час, люди занимали все места. И как только занавес упал вниз, застелив обзор окружающим, Джимми, словно образ, растворился в их сердцах, оставив за собой лишь влажную пелену, которая покрывала глаза всех этих индивидуумов.


          Джимми открыл глаза. За окнами было темно, и лишь свет пролетавших мимо фонарей сильно бил в глаза, заставляя каждый раз расширять зрачки. В руке был пакет, из которого парень достал дневник и ручку, открыл несколько страниц и записал свою «идеальную» мечту. Вновь, добавив кое-какие изменения. Парень так и не закрыл глаза. Всю ночь он думал, смотрел в окна, писал сообщения, оставляя свою любовь на протяжении всех, пройденных поездом, миль.

Глава 9. «Холодная осень».


          В воздухе пахло свежестью, осень пришла незаметно, и вот уже первое сентября красовалось за окнами. Солнце не грело так сильно, как раньше, а период грусти можно было считать открытым. Джимми все чаще погружался в мир своих картин. «Иллюзорий» брал свое, развиваясь все больше с каждой секундой, показывая молодому человеку новые картины. Это происходило в периоды грусти, ненависти, в те моменты, когда Саманта не могла успокоить его или ее не было вовсе. Голос в голове чаще выходил на связь, но это так же оставалось тайной для всех, кроме дневника.


          Один момент не давал покоя разуму парня. Почему-то именно этой осенью Джимми было холодно. Как давно он не испытывал подобного чувства? Каждая осень была для парня чем-то волшебным, словно загадочный куб, который так тяжело собрать воедино. Эти сонные деревья, качающиеся в такт сильным порывам ветра, вскоре сбросят одежду, наслаждаясь полетом золотого сентября. Тонкая пелена льда покрывала лужи, в которых замкнут бензиновый аромат, играющий на световых лучах солнца. А оно уже не грело, лишь освещало красоту мира, как перед кровавой смертью скользящей походкой пролетает жизнь, бросая небрежный блик на величие момента, когда душа покидает тело, чтобы остаться навсегда в талом воздухе, развеется в нем, войти в легкие всех этих «умников» и испепелить их психику дотла. И стоило только умереть лету, как в голове Джимми поменялось все. Весь этот мир стал другим. Сезон дождей и туч, чая и грусти, теплоты и холода, красоты и смерти. Джимми чувствовал каждое дыхание осени, касания ее нежных ладоней и, как небрежно, она срывает листья. Казалось, весь мир превратился в едкий дождь, чтобы подарить свободу молодому человеку. Нет, не ту иллюзию, которую впитывают люди каждый день, повторяя, что им так хорошо под маской, а именно свободу, когда душа готова разорваться на мелкие части, чтобы наблюдать за миром из-за усталого горизонта. Осень, которая поселилась навсегда в «Иллюзорий», пропитала все листы и строки. Осень, которую так любил Джимми.


          2 сентября 2011 год


          « Я схожу с ума. Этот голос в моей голове все чаще приходит, разговаривает со мной. Он так мил и любезен, иногда, пугает. Вводит в грусть. Я никому не хочу говорить об этом. Раз в неделю мы ведем с ним беседы, он помогает мне вспоминать что-то, заставляет мыслить шире, показывая весь горизонт моего «Иллюзория». Я не знаю, что выйдет из этого, но пока что мой разум может его принимать».


          В тот вечер, Джимми как всегда ждал Саманту в сети, но никак не мог ее поймать. Телефон, на который парень пытался так настойчиво дозвониться, был выключен, и снова мысли впивались в разум молодого человека. Девушка даже не представляла, что происходило в голове Джимми в такие моменты. Картины перед глазами менялись одна за другой. Его разум, хотя парень и не хотел даже думать о таком, рисовал полотна, где Саманты в объятиях других мужчин, сладко стонет, целует их влажные похотливые губы. Все это, еще больше втягивало Джимми в грусть, разбавленную ненавистью. На глазах проступали капли слез. Каждую минуту молодой человек набирал знакомый номер, но слышал там только холодный, пронзающий сердце, компьютерный голос оператора, который сообщал о том, что телефон выключен. Прошло очень много времени, пока на мониторе компьютера загорелся значок конверта.


          Ведьма: «И что ты мне названиваешь?»


          Джимми: «Где ты была? – сквозь слезы обиды, еле различая экран и буквы в нем, писал парень – Я очень сильно волновался!»


          Ведьма: «В баре сидела с друзьями. А что?»


          Джимми: « А сообщить было не судьба? Или ты думаешь, что мне все равно где ты и что с тобой? Так ты сильно ошибаешься! Что за друзья?»


          Ведьма: «Да. Волновался ты. Рассказывай сказки. Ты только о себе и думаешь. Твоя ревность мне уже надоела! Я увольняюсь через пару дней! Дай мне побыть с друзьями. Я домой зашла на пять минут, чтобы тебе только написать!»


          Джимми: «И куда ты сейчас?»


          Ведьма: «Гулять! Хватит с меня твоих истерик! Напьюсь, займусь с кем-либо любовью! Ты ведь это так жаждешь услышать?!»


          Джимми: «Нет. Я просто хочу узнать, с кем и куда ты идешь?»


          Ведьма: «Тебя это не касается! И вообще, я уже сказала, что буду делать. И только не начинай плакать, как маленький ребенок. Бесит! Пока! И знаешь что, прощай. Мне надоели твои вопли! Все! Нас больше нет!»


          Джимми: «Стой! – парень так быстро выбивал сообщения, что кончики его пальцев уже отдавали сильную боль в руки – Подожди! Во сколько ты вернешься?!»


          Джимми так и не получил ответа. Снова телефон появился в руках, знакомый номер, и все тот же холодный голос оператора, словно сверлом, пробирался в самый центр мозга, заставляя парня дышать ненавистью, сквозь капающие слезы.


          Это, как механизм, задев одну часть, он начинает крутить мельчайшие детали, создавая необратимый процесс мышления. «Иллюзорий» вновь затягивал в себя, но Джимми даже не пытался этому сопротивляться. Совсем наоборот, парень старался укрыться в своих мечтах и мыслях, как черепахи прячутся в панцирь при виде опасности. Парень до сих пор не понял одну вещь. Ведь его придуманный мир был еще большим злом, чем чуждая реальность, которая не терпела ошибок.


          Обида на Саманту сдавливала грудь. Джимми хотел закрыться от всего мира, и единственным способом являлся уход парня в свою выдуманную вселенную, или как он называл ее: «Иллюзорий». Почему с ним так поступает девушка? У Джимми не было ответа, лишь зло переполняло его душу, выдавливая кровавые слезы, то ли боли, то ли ненависти. Парень откинулся в кровати, ожидая звонка, и тихо прикрыл глаза.


          В этот раз Джимми приехал на машине в такое знакомое место. Дверь открылась и черные туфли, опустившись на снег, оставили свой отпечаток. Все было, как и всегда. Яркие фонари вдоль дороги, закрытая забегаловка, липкий снег хрустел под ногами. Лишь пару не значительных деталей менялись с прошлыми возвращениями. На парковке было не так темно, длинные неоновые лампы освещали небольшие куски, длинной в пару метров. Они не горели, нет, лишь выдавали короткие блики, словно пульс человека на больничных мониторах, то загорались, то потухали. Джимми шел среди машин, обрисовывая последние детали этого места. Холст, который некогда был чист, теперь же наполнился красками, картина мечты была уже готова. Оставалось вдохнуть в нее фантазию, случай, происшествие. Все тот же длинный и острый нож, отражая лунный свет, блестел в руках парня. Он не спеша продвигался к силуэту девушки, которая стояла к нему спиной, словно не слышала хруста снега позади. Ее черные волосы трепал ветер, будто флаг или тысячи шелковых нитей. Джимми не видел ее лица, но знал наверняка кем она может быть.


          Парень тяжело дышал, подходя все ближе. Пальцы, обтянутые белой кожей перчаток, все сильнее сжимали рукоятку ножа. Глаза наливались багровой жидкостью, зрачки расширились, парень вдыхал прекрасный аромат духов, но желание было сильнее его. Он подошел вплотную, резко зажав девушке ладонью губы, чтобы она не смогла даже вскрикнуть. Все остальное происходило очень быстро, но только не в воображении парня. Ведь, он так долго ждал этого момента, и не насладиться им просто не имел права. Парень чувствовал всем своим телом, как нож плавно проникает в спину, проходя барьер из куртки и кожи, вонзаясь острием в тело. Волна удовольствия пробивала насквозь Джимми. Это самое прекрасное чувство, которое испытывал парень в своей жизни. Молодой человек отвел руку назад, чувствуя, как нож покидает тело девушки, медленно и туго, словно кожа не хочет выпускать его из себя. Джимми размахнулся еще раз, и всадил нож в тело до самой рукоятки так, что горячая кровь хлынула струей на его кисти и перчатки, словно обжигая незащищенную кожу. Он еще несколько минут держал нож в теле своей жертвы, пока та билась в конвульсиях, затем вытащил окровавленное острие, и девушка рухнула вниз на снег, образуя на нем багровую лужицу.


          Тело Джимми пробирала дрожь удовольствия. Капли крови, соединяясь в маленькие ручейки, скатывались вниз по ножу и перчаткам, капая на снег, дополняя цветом, и без того, прекрасное полотно. Придя в себя, молодой человек, нагнулся над своей жертвой, положил ей руку на плечо и собрался посмотреть, но «Иллюзорий», словно не желая этого, вытолкнул парня в окружающую реальность, заковав двери цепями.


          Джимми долго не мог прийти в себя, его разум, вместо удовольствия, покрывали волны страха, ужаса, гнева. Он схватил со стола сигареты. Дрожащими пальцами достал одну из них и закурил.


          Сигаретный дым наполнял комнату, не смотря на то, что Кетрин утром начнет ругать парня за это, но поток мыслей, нервов не прекращался. Джимми долго крутился в постели, перед глазами летели все те же кадры измен, что приводило парня к краю пропасти длинною в фантазию, по щекам медленно бежали слезы, а в голове знакомый голос провоцировал шум. Молодой человек так и не смог сомкнуть глаз до самого утра.


          Через темные шторы спальни виднелось, как поднимается солнце, наполняя комнату красным светом. Джимми сидел в кресле, просматривая глупые передачи, которые транслировались по каналам телевизора. Они не волновали его, не забирали внимание, лишь мелькали на фоне всепоглощающих мыслей. Парень так устал от этих ссор, скандалов, хотелось просто скрыться, наверное, поэтому он полностью отдавался своему «Иллюзорию».  Зазвонил телефон.


          - Алло – томным голосом произнес парень, как только принял вызов


          - Привет – это была Саманта – Простишь меня? Я бестолковая, не слушаю тебя никогда! – ее голос дрожал, тем самым опустошив чашу зла, которая кипела в душе парня


          - Что случилось?


          - Без мозгов живу! Почему я тебя ни когда не слушаю? – голос Саманты был напуганным, дрожал, словно девушка говорила сквозь слезы


          - Что случилось?! – Джимми повысил тон, нервы зашкаливали, создавая очень мощный портал ненависти и злости – Ты ответить можешь?!


          - Тебе это не понравится


          - Говори! – парень, чуть ли не крича в трубку, выдавил из своего горла


          - Хорошо. Я вчера пошла в магазин, купила, что нужно и хотела идти назад. Мы дома сидели. Парни предложили сесть в машину, чтобы они меня довезли. Ты же меня знаешь, овцу пьяную.  Я села, мы ехали, парни шутили, а потом я заметила, что направляемся не в ту сторону – голос девушки дрогнул, хоть и стал немного спокойнее – Я спросила, куда мы едим, но в ответ получила по лицу ладонью! Мне было так страшно! Мы ехали все дальше, по какой-то проезжей части, и у меня не оставалось выбора!


          - И что ты сделала? – сжав зубы, спросил Джимми – Скажи, что все обошлось! Прошу, скажи эту чертову фразу!


          - Я выпрыгнула на ходу из машины. Ободрала все ноги, руку. Ребра болят, голова. Сейчас иду по дороге, и не знаю, сколько еще топать. Даже понятия не имею, где я. Прости меня, что не слушаю тебя – Саманта говорила так виновато, словно Джимми обиделся на нее за то, что она спаслась от каких-то тварей


          - Я, надеюсь, они умрут самой мучительной смертью! А друзья где были? Отпустили тебя одну! Тебе сегодня на работу?


          - Да


          - И как ты пойдешь? – очень тихо спросил парень – У тебя же все болит. Не ходи сегодня, все равно собираешься увольняться


          - Сейчас вызову такси, до дома, переоденусь и на работу. Все будет хорошо – спокойным, но все еще дрожащим голосом ответила Саманта


          - Хорошо. Как будешь дома, дай знать. Договорились?


          - Да. Я люблю тебя, малыш – связь оборвалась.


          Джимми достал последнюю сигарету из пачки, поджег спичку и закурил.


          - Неужели ты веришь ей? – ворвался громкий бас в голову Джимми


          - Даже не начинай – парень сжал зубы – Прочь!


          - Ты пытаешься нас выгнать?! Не меня!


          - Я сказал, чтобы ты убирался! – Джимми шепотом выдавливал слова из своей пасти – Иначе, наши разговоры прекратятся!


          - Да?! Я так не думаю, ублюдок! – сильный шум ворвался в голову парня, словно электрические разряды легкого тока – Ты думаешь, что так важен?! Он не раскрывает тебе всего могущества! Любовь! Глупая тварь! Что ты хочешь сделать мне?!


          Перед глазами парня все плыло. Голова сильно кружилась, и, казалось, этот голос приносит в нее лишь боль. Боль, которую невозможно остановить. Джимми рухнул на пол, обеими руками схватив голову. Ноты ненависти пронзали тело. Не было сил, чтобы встать. Казалось, ноги давно запретили силе питать их. Из глаз крупно падали слезы. Рвотные массы подходили все ближе к горлу. Джимми сходил с ума. Сильный шум врезался в стенки черепа, ломая их, словно хрупкие осколки тающего льда.


          - Прогнать меня?! – продолжал голос в голове – Ты забыл, кого надо бояться, тварь! А теперь, представь, как всю ночь ее лапали чужие руки! Ты видишь эти картины?!


          Перед глазами Джимми начали мелькать кадры похотливого союза, где губы Саманты выдавали стоны, а по телу бежали капельки пота. Парень не мог остановить этот фильм. Он даже не пытался это сделать. Ведь, механизм был запущен. Тело трясло, из глаз капали слезы. Джимми лежал, забившись в угол, на холодном полу. Тело скручивала какая-то неведомая сила, и невероятная боль растекалась по организму.


          - Прошу! Хватит! – сквозь слезы давил Джимми


          - Уйди от нее! Разве ты не видишь, как она врет нам в лицо?! Прими меня! Я сделаю твой мир! Умоляй остановиться, ублюдок!


          - Перестань – парень едва сдерживал рвоту – Умоляю!


          - Прогнать меня?! Мы создавали тебя! Я! Не та меланхоличная тварь, а я! И теперь ты вздумал перечить мне?!


          Сильные уколы пронзали тело. Казалось, Джимми был готов разорвать свою плоть, чтобы достать эту тварь, убить ее, но не мог даже убрать руки от головы.


          - Понял?! Ты услышал меня?! Не смей мне никогда перечить, жалкое существо! – голос постепенно утихал


          - Уходи, прошу! – Джимми уже не мог говорить, воздух не поступал в легкие


          - Прости – более лаконичный голос обласкал слух – Он ушел


          - Что со мной происходит?!


          Боль постепенно покидала голову, дыхание пришло в нормальное состояние, а сердце перестало бешено выстукивать ритм. Джимми перевернулся на спину, уставив свой взгляд в потолок, ожидая ответа внутри своей головы. Странно.


          - Когда приезжает Картер? – спросил голос в голове


          - Двенадцатого – сухо бросил Джимми


          - А Саманта?


          - Тринадцатого еду к ней. Хочет познакомить меня с мамой. Страшно мне


          - Неужели, ты поедешь к ней?


          - А что тебя удивляет? Думаешь, ваши жалкие попытки могут меня остановить?


          - Просто я не смогу быть рядом, когда она там


          - А зачем ты мне? – сжав зубы, спросил Джимми, ожидая ответа


          - Чтобы ты научился чувствовать красоту в боли и грусти, меланхолии и ужасе. Ведь, я уже давно в твоей голове. Ты и сам это знаешь. Так?


          - Нет! И зачем мне искать красоту в этих вещах?!


          - Чтобы быть свободным, когда твой мир рухнет! Ты думаешь, мы просто так выстраивали город в твоей душе? Разве, тебе неприятно попадать во все эти истории? И я хочу, чтобы ты принял смерть, когда поймаешь удовольствие от боли. Разве, это не прекрасно?


          Джимми испуганно открыл глаза. Лучи солнца, врывавшиеся в комнату через шторы, разрезали тонкие столбы пыли. Джимми все так же лежал на полу, стараясь сжать в кулак всю силу организма, который был истощен. На глазах застыли чистые капельки слез, словно кристальные снежинки на поверхности неба. Они так испуганно дрожали, предвкушая сильный удар век, который уничтожит их красоту, заставит скатиться по щекам и умереть в необычном сухом для эмоций мире.


          3 сентября 2011 год


          «Привет. Это снова я. Ты, наверное, уже досконально выучил мой подчерк. Странно, но я через буквы, своим неровным подчерком, разговариваю с тобой, словно с живым человеком. И знаешь, мне это очень нравится. Ведь, я не могу сказать окружающим все то, что складывается в моей голове из кадров, проникающих в мозг через кристальные зрачки. Я нахожусь в центре многих важных людей. Картер, Кэтрин, Саманта. Но ни кому из них не смогу сказать даже половины того, что сливаю в тебя.


          Пару дней назад я сидел в очереди к стоматологу. Вообще, я их боюсь. Очередей и стоматологов. Рядом со мной находился старенький человек лет пятидесяти. Ждать было еще долго, и он робко обратился ко мне:


          - Молодой человек, а Вы уже долго сидите?


          - Не очень, но, видимо, придется еще ждать около часа. Людей ведь много. Я вообще очень боюсь  стоматологов


          - Почему? Они, вроде, не страшные. Я вот не знаю, дождусь ли своей очереди. Дело в том, что мне скоро нужно бежать на работу. А Вы где-либо трудитесь?


          - Пока что, нет. Пытаюсь найти место, но, увы, сейчас ни чего подходящего не попадается на глаза и в руки


          - А у Вас есть образование?


          - Нет. Я не успел доучиться. Бросил, теперь жалею


          - Какую профессию осваивали? Как так? Зачем же бросили? Без образования в наши дни никуда. Диплом нужен везде, на любой работе


          - Учитель физической культуры. Да, казалось, не мое. Я понимаю, что образование нужно очень, поэтому летом нужно поступать в другой институт или колледж


          - На кого?


          - На психолога или криминалиста


          Мужчина отвел свой взгляд от дверей кабинета, на которые смотрел на протяжении всего разговора, и тяжело вздохнул. Помолчав несколько секунд, словно продумывая слова в своей голове, он, наконец-то, с облегчением выдавил из своих уст:


          - Хорошее образование – каменщик или строитель. Они всегда требуются в разных фирмах. Или, вот например, рабочие разных специальностей завода. Хорошо получают, правда, много работают. Это хорошие профессии


          - Может быть – робко ответил ему – Мне нужно бежать. Зайду сюда в другой раз, заодно, и Вы быстрее попадете к доктору – я медленно встал, накинул куртку и отправился к выходу, лишь застенчиво попрощавшись


          - Прощай – бросил седой человек мне в след.


          Почему я ушел? Почему я не дождался своей очереди и просто не зашел в кабинет? Честно? Не знаю. Мне стало очень стыдно находиться рядом с этим человеком. Как только я покинул двери здания, мысли, словно стервятники, клюющие разлагающуюся плоть, кружили вокруг моего разума, всовывая иглы вопросов и ответов. Наверное, все дело в разнице поколений. Раньше, рабочие люди были в почете, уважении, сейчас же, наше поколение настолько сгнило, что все больше обрастает стереотипами. Если ты трудишься на заводе, стройке, то у тебя просто не хватило мозгов занять более теплое место. Все хотят быть юристами, психологами, ковыряться в бумагах. И знаешь, эти профессии нужны им лишь для авторитета среди знакомых и друзей. Они забывают, что адвокат спасает жизни невиновных объектов, а психолог помогает людям, проникая в их разрушенный разум. А ведь я не лучше. Единственное отличие, что мне не нужен авторитет среди знакомых, но я не хочу вкалывать, как проклятый, на заводах и стройках. Слишком много времени уходит в поисках себя, в надежде найти то, что взбудоражит твой мозг, выбьет душу, превращая ее в нового, отдельного персонажа темного мира. Наверное, не стоит обвинять мое поколение в подобных взглядах на жизнь. Телевизор, сети, интернет – все это с самого детства вдыхает в нас мечты, надежды, которые рушатся с годами. И вот уже тебе двадцать лет, но мозг до сих пор не выявил роль, в которую должна превратиться душа, впитывая мечту. И знаешь, тот стыд, что я ощутил, не проходит до сих пор. Мою голову, словно террорист смертник, готовы взорвать мысли, только стоит дать им команду.


          Что касается Саманты, то у нас все отлично. Есть свои минусы и плюсы. В принципе, как и у всех людей. Но нашу любовь невозможно передать в обычных словах. Это безумие. Я все больше проникаю в ее мир, да и она стала очень важным объектом для моего сознания. Саманта появляется в каждой роли. Мы так мало вместе, да и виделись всего-то пару раз, но уже сейчас могу с уверенностью заявить о том, что с этим человеком я готов связать всю свою жизнь.


          Место труда я так и не нашел. Не знаю, найду ли вообще. Все, что попадается мне на глаза, требует собеседований, на которых я «умираю». Страх, меня всего трясет перед входом в кабинет. И я пока что не могу понять, почему все так происходит? Наверное, лишь время даст мне ответы на эти вопросы. Читал в интернете, что это может быть признаками социофобии. Подобные мысли посещали меня и раньше, но иногда очень страшно признать правду, и мы начинаем искать ту ложь, которая устроит нас всех.


Мой дом - это не ты


Мой дом - это не стены


Мой дом - тот мелодичный мир


Что протекает внутривенно


.


Мой дом - не доброта, не зло


Мой дом - не солнца жаркого лучи


Мой дом - тот одинокий сон,


Тот одинокий сон и ты


.


Мой дом - не мир и не война


Мой дом - не мятный чай под утро


Мой дом - багровой жидкости река


Любовь и пара трупов


          Мне нужно было высказаться. Ты единственный кто меня не осудит, мой молчаливый свидетель. Спасибо. Пора прощаться. Сейчас я уйду и буду снова умирать в душе, но строки, которые я вливаю в твои чистые листы того стоят. До свидания».


          Следующие пару дней прошли очень спокойно. Молодые люди, в своих вечерних разговорах, старались не вспоминать происшествие той злополучной ночи. Саманта шла на поправку, уже уволилась с места работы и отправилась домой. Джимми старался выкинуть все свои сомнения, и у него это получилось. Может, поспособствовал тот факт, что скоро молодой человек встретится с Самантой, ее мамой. Это должно было сыграть огромную роль в дальнейших отношениях. Знакомство с родителями обещало дать уверенность в том, что девушка уже ни куда не уйдет, она останется навсегда с парнем, подарит ему самую счастливую жизнь. Как же это глупо и наивно, но Джимми верил. Дома становилось спокойней, хотя и ссоры с Кет иногда проскакивали. Причиной для них в основном была работа. Зато с Самантой Джимми был спокоен, он откладывал каждую монету, которую удавалось сэкономить на сигаретах, прогулках, продуктах.


          Сентябрь набирал обороты, словно колеса тяжелых машин преодолевают целые километры, чтобы оказаться в родных стенах. Золотая смерть сносила все на своем пути. И почему осень так не любит доброту и радость? Специфичная пора. Она так не похожа на остальные дни, сезоны. Вся эта красота, рожденная в браке медленной грусти и печальных ливней, как инъекция «солнца», которую набирают в шприцы, а затем запускают по венам, чтобы побаловать свой организм приходом бесконечного удовольствия. Зачем любить дожди? Просто в них Джимми мог спрятать те секреты, которые хранились в глубинах его души, в том придуманном городе, где боль, подобна совершенству, а насилие, как тонкая грань атмосферы, отделяющая пленительные человеческие глаза от холодного космоса. Город в палате чуть ниже небес.


          - Что делаешь? – произнесла Кэтрин, приоткрыв дверь комнаты


          - Ничего – коротко ответил Джимми, спрятав за спину «Иллюзорий»


          - Ты же помнишь, что скоро приедет мама?


          - Когда? – удивился парень


          - На следующей неделе – ответила Кэтрин – Ты забыл?


          - Нет – Джимми улыбнулся – Хорошо, что меня тут не будет


          - В смысле? Мы договаривались, что ты посидишь с нами, обсудим все детали. Куда ты собрался, а?


          - К Саманте в гости – парень даже не успел закончить фразу, как сестра гневным голосом прервала его


          - Опять?! Тебе самому еще не надоело?! О чем ты думаешь?! Ты никуда не поедешь! Хватит с меня! Твоя семья тут, а не какая-то дура!


          - Семья?! То общество, которое меня ненавидит?! И что мне с вами сидеть?! Слушать, какой я плохой?! Не работаю, не учусь, странный! Я и без ваших пастей это знаю! Или вам необходим объект, на котором можно выместить все свое зло?! С меня хватит! Поняла?!


          - Только не делай вид, что у тебя плохая жизнь!


          - А ты знаешь мою жизнь?!


          Кэтрин замолчала. Казалось, ни единого слова больше не выйдет из ее уст. Тишина повисла в воздухе, как цирковые гимнасты, чтобы сделать трюк, сорвав тысячи аплодисментов перед финальным номером.


          - Вот и все – тихо произнес Джимми – Закрой дверь. Не надо лезть ко мне. Она намного дороже, чем этот вечер с мамой. Может быть, когда-нибудь, ты это поймешь. А пока, удачного дня. Ты на работу?


          Девушка ничего не ответила, закрыв дверь. Джимми был очень разозлен. Обида все сильнее пережимала аорту. И уже без спроса,  «Иллюзорий», или кто-то из голосов утаскивал парня в свои объятия. По состоянию Джимми понимал, что совсем скоро он окунется в липкий фонтан багрового насилия. Глаза были закрыты, а внутри головы уже громко пела метель, и порывы ветра, которые смешивались со снегом, заносили два силуэта, гуляющих около замерзшей реки.


          Парень, или тот, в кого он превратился, держа за руку молодую девушку, шел около берега. На девушке была одета куртка, черные штаны и кожаные перчатки. Белый цвет сливался с черным, образуя такой знакомый всем знак. Долгие разговоры, улыбки и метель, в которой утопали два силуэта. Но ведь все, кто когда-либо имел контакт с чистым злом, должны были умереть. Так случилось и в этот раз.


          Остановившись прямо около места, где начиналась река, Джимми нежно начал целовать девушку, улаживая ее на чистый, но хрупкий лед. И вот уже два тела касались льда. Джимми, вдруг, отстранился от губ девушки, гладя рукой ее щеку.


          - Ты такая милая – промолвил парень – Еще одна капелька добра, да?


          - В смысле еще одна? – возмутилась девушка, не зная, что своими словами уже копает себе могилу – Как это понимать?


          - Очень просто. Ведь, в мире столько добра. Люди боятся зла, даже не представляя, насколько оно превосходно. Понимаешь?


          - Нет. Что с тобой?


          - Ведь, я и есть зло – улыбнувшись, ответил Джимми, сильно сжав ладонями лицо девушки – Зло, как источник. Словно фонтан греха, который уничтожает улыбки, радость, любовь. Вы все так привязаны к этим чувствам, что разучились ловить наслаждение в ином мире! Почему?


          - Отпусти меня! – девушка попыталась вырваться, но, к сожалению, было уже поздно – Отпусти меня! Я буду кричать!


          Эти слова снова родили в Джимми припадки ненависти, злобы. Парень слегка приподнял голову девушки, и затем со всей силы ударил об лед. Резкими движениями он, словно пытаясь пробить поверхность, бил череп девушки о хрупкое белое полотно. После нескольких ударов, тело девушки обмякло, из уголков рта виднелась кровь, глаза тускнели. Она уже не могла сопротивляться.


          - В нашем мире нет положительных эмоций – начал Джимми – Все уходит. Любовь, счастье, радость с годами перестают иметь свой отблеск, очень редко всплывая в нашем разуме. А зло? Оно вечно. Каждый день любой человек думает о зависти, ненависти. Каждый врет! Во благо? Чушь! Мы всегда пытаемся преследовать свои цели! И плевать каким образом их нужно получать! Ради себя мы плюнем на всех! И где добро? Его нет! Есть лишь зло, которое всегда внутри нас. Но вы, люди, слишком слабы, чтобы принять это! – Джимми со всего размаха ударил девушку головой об лед – Не молчи, тварь!


          Из затылка девушки текла кровь, путаясь в русых волосах, которая заполняла трещины на льду, образовывая какой-то знак. Еще пару оглушительных ударов, и белое скользкое небо треснуло. Голова девушки медленно погружалась в холодную воду, окрашивая ее в багровый цвет. Руки Джимми сползали все ниже к шее, вскоре обхватив ее. Лицо девушки скрылось в багровой воде. Парень чувствовал, держа руками шею, как вода сильными порывами заполняет легкие, проходя по дыхательным путям. Из последних сил девушка пыталась сбросить молодого человека с себя, но он был сильнее. Лишь ее глаза виднелись в воде, что приносило Джимми массу удовольствия. Видеть, как они закатываются под веки и закрываются, было бесценно. Еще пару минут он держал ее голову под водой, затем, девушка уже не сопротивлялась. Пульс перестал выбивать удары. Парень медленно поднялся, стряхнул снег со своих колен и отправился через высокий мост, насвистывая всю ту же знакомую мелодию.


          Джимми вернулся в реальность. С чувством страха и удивления он смотрел в большое зеркало, перебирая руками по кровати, отыскивая на ней ручку и дневник. Теперь путешествие в «Иллюзорий» уже редко зависело от него самого. Все больше эти картины рисовал кто-то другой, приглашая Джимми видеть объятия теплого насилия. Парень так и не смог уснуть в тот день, снова и снова погружаясь в свои грезы, которые были уже более лаконичны, разбавленные меланхолией.


          Утром болела голова. Телефон уныло играл какую-то мелодию, которая врывалась в уши, подобно первым лучам солнца, коснувшимся горизонта.


          - Алло – сонным голос произнес Джимми – Кто это?


          - Привет. Даже не узнал. Эх, ты


          - Картер, ты? Что тебе надо в столь ранний час?


          - Сообщить тебе о том, что я приехал. Ты обязан радоваться – произнес парень – Или ты не ожидал, что двенадцатое число придет так быстро?


          - Наоборот – Джимми приподнялся с кровати – Что ты хотел?


          - Я домой, а потом к тебе. Хорошо?


          - Нет – строго произнес парень – У меня днем дел полно. Давай ближе к вечеру увидимся? Или ты занят будешь?


          - Я полностью свободен! – воскликнул Картер


          - Да, как и все мы – уныло произнес Джимми – В семь часов я тебя жду, не раньше. Понял?


          - Да. До скорого, Джим!


          Парень поднялся с кровати, опустив ноги на мягкий палас, который обволакивал холодный пол. Через минуту он стоял у зеркала в ванной комнате, держась руками за умывальник. Под глазами виднелись большие синяки. Очередная ночь кошмарных снов.


          - Кто-нибудь есть там? – не отводя взгляда от зеркала, тихо спросил Джимми – Или вы и Картера боитесь?


          Молчание. Улыбка засияла на лице Джимми. Голоса в голове молчали. Казалось, новое утро дарит прекрасную жизнь. А завтра парень вновь рванет к своей возлюбленной, чтобы рисовать сердцами рай, мелодию, в которой так плавно танцуют ноты.


          Чай бодрил ароматным запахом. Старые часы тихо стучали стрелками по цифрам, не позволяя парню забыть о времени, что так ценится там, где жизнь перестает иметь смысл, держать эмоциональный оттенок, она превращается в миг, иллюзию, великолепный соблазн, тень. Осенние листья срывал с деревьев ветер, словно красуясь своим могуществом среди чужих металлов великолепия.


          - Привет, любимая – произнес Джимми, дождавшись ответа с другой стороны телефона – Как ты?


          - Я хорошо. Спала – мягким голосом ответила Саманта – Зачем ты меня разбудил, жук?


          - Сказать, как я сильно тебя люблю


          - Я это знаю. Ты постоянно об этом говоришь


          - Это да – Джимми засмеялся – Слушай, ко мне сегодня друг приехал, так что тебе придется провести этот день без меня


          - Как без тебя?! – удивилась девушка, перебив молодого человека – Целый день? О, ужас. Как же мне это сделать? Это вообще возможно?!


          - Ну… - начал Джимми


          - Расслабься. Я шучу. Конечно, понимаю. Поэтому, в отличии от некоторых, не буду тебе названивать и бесить. Просто будь осторожен. Хорошо?


          - Конечно. А ты помнишь, какой завтра день?


          - Нет. А что? Какое-то событие должно произойти?


          - Забыла – грустно протянул молодой человек


          - Да не забыла я. Ко мне приезжаешь. Помню. Просто я не виновата в том, что мой парень не понимает шуток. Знаешь, иногда хочется придушить его


          - За что?! Я слышал, что он очень хороший


          - Это все слухи. На самом деле, он очень плохой, ужасный тип


          - Так, почему ты все еще с ним?


          - Потому что люблю. Доволен? И зачем ты мне звонишь? Он потом ревнует – Саманта не сдержалась и громко засмеялась, разбивая поток телефонных волн


          - А ты чем будешь заниматься весь день?


          - Собой. Буду отдыхать, кушать, схожу в ванную. У меня тут куча дел. Комнату уберу, все-таки любимый приедет, а тут вообще бардак. Так что не волнуйся, без тебя не заскучаю. Так, пойду, помогу маме. Удачной прогулки, много не пей. Люблю тебя


          - И я тебя – застенчиво произнес молодой человек – Целую. Завтра увидимся


          Парню предстоял очень тяжелый день. Тысячи мыслей путались в голове, стараясь захватить Джимми в липкие объятия грусти. Но зачем она сегодня? Голоса молчали, боясь произнести даже слово. Наверное, они так же стеснялись Картера, который скоро придет к парню. Они так давно не виделись. И сколько мыслей сменили их головы? Сколько принципов было разрушено в забеге глупых недель? Память доставала детали давних лет. Она так аккуратно складывала их в одну картину, где смех и улыбки, радость и счастье, доброта и спокойствие. Все эти приключения, ситуации, о которых невозможно жалеть. Эх, сколько было пережито? И в каждой секунде Джимми ловил новые фрагменты, кадры, картины, чтобы возродить их с новой силой, внутри своей души. Превосходное чувство! Знаете, это, словно ориентир в бесконечном потоке секунд, как самый великолепный маяк, который освещает путь унылым кораблям, чтобы те не разбились о холодные скалы, замершие на теплом песке около берега, напоминая своим дивным видом все мучения усталой планеты.


          А за окном темнело. Джимми достал «Иллюзорий», открыв его на нужной странице, взял синею ручку, и что-то, очень быстро, начал записывать.


          12 сентября 2011 год.


          « Ты не скучал? Здравствуй. Прости, был занят эти дни. Я бы спросил, как у тебя дела, но итак знаю. Создатель всегда чувствует свои творения.


          Сегодня приехал Картер. Я так давно его не видел. И знаешь, эти голоса наконец-то заткнулись. Они боятся людей. А я боюсь их. Странно все это. Они так сильно уничтожают меня, стремятся убить, захватить мою психику, но, увы. Завтра уезжаю к Саманте. Еще совсем чуть-чуть, и мы останемся с ней навсегда.


          Впервые за долгое время, мне, кажется, что жизнь налаживается. Пугает то, что ты не нужен будешь больше мне. Не будет времени, чтобы делиться с тобой своими мечтами, рассказами, стихами. Хотя, я итак их не пишу. Наверное, это глупо. Да и зачем их писать, если я сам не понимаю этих строк?! Такое ощущение, что именно голоса внутри стараются создать себя по средствам мелких букв. А ты меня осудишь. Знаешь, что я написал недавно? Смотри!


А я в ваших оскалах захлебнусь по горло!


Не причинял им боли...


За этим не был пойман, эффектом тени,


И я не гений...


Не гениален весь ваш мерзкий мир, сдохни во лжи!


Пусть вам разрежут глотки! Выдыхай...


Капли грязной моды...Асфальт и запах сигарет,


А я не верил в петли, смотря в воздушный след


.


Ты подари мне пепел! Как Феникс, вас спалит дотла


Беги...


Ублюдки не умеют тут летать


Ты крылья подари...


Убей и уничтожь меня в подземных волнах,


И снова больно...


Спокойствие твоей души мне так давалось нелегко


Полет, свобода и кино...


Что не умело говорить... и в этих титрах разорви


Сценарий черных книг...


.


И мне не нужен весь ваш флирт! Ведь скоро станет больно!


Ваши года – это не то...


Вам весело играть, все ищут моих слов,


А мне - то что?!


Снова сходить утром с ума! Слетать с катушек! Ревновать!


Да к черту это все!


Лучше всади мне пулю в мозг, раскрыв полеты крови


Там механизм... патрон и запах... порох


.


А что там в небе? В ваших петлях?!


Вы ждете смерти...


Пытаясь успокоить мои нервы холодом фальшивых фраз


Словами о каких-то чувствах...


Взрывайте мост, прикрытый ветвями надменного искусства!


С меня достаточно ваших прекрасных глаз!


Вы не играйте более!


И снова на плите включить на всю катушку газ


Искра, свеча... уже не больно


          Но только не суди, прошу. Ведь, я и сам не понимаю смысла этих фраз. Я так запутался во всем. Но, знаешь, сегодня мне плевать!


          Прости. До скорой встречи».


          Джимми отложил тетрадь и вышел на улицу, такую темную и загадочную. Легкий ветерок обдувал его лицо, играя волнами покоя, как неумелый скрипач терзает струны, чтобы кровь хлынула из ушей мерзкого зала. Яркий уголек сигареты освещал его лицо, а уста выпускали тяжелый никотиновый дым. Интересно, а планета сможет им дышать? А почему бы нет, ведь, Джимми наслаждался только им. А в голове мелькали кадры, словно соединяя все прелести воздуха в однотонную палитру красок. Где-то вдалеке мелькали таблички такси, витрины магазинов и великолепная золотая осень. Вскоре, рядом с Джимми остановилась машина, и из нее показался Картер.


          - Привет, дружище – громко произнес парень, освободившись из оков металлического гроба – Столько время прошло!


          - Здравствуй – сухо произнес Джимми, стараясь вырваться из своих мыслей, которые все сильнее забирали молодого человека к себе – Ну, как столица?


          - Отлично. Мне столько всего нужно рассказать тебе. Пошли


          - Куда?


          - В бар. Ух, весело сегодня будет


          - Не будет – прервал его Джимми – Я не собираюсь много пить. У меня завтра тяжелая поездка, поэтому должен выглядеть хорошо


          - Куда ты едешь?


          - Долгая история. Я тебе не рассказывал, поэтому, чтобы все передать, потребуется не один час. Понимаешь? Так что, давай забудем


          - Ну, расскажи кратко – произнес Картер


          - Поеду к девушке, знакомиться с ее мамой. Доволен?


          - Ха – засмеялся парень – То есть скоро свадьба?


          - Надеюсь – тихо ответил Джимми


          - Глупо – Картер сделал минутную паузу – По-моему, рано еще жениться. Лучше гулять, отрывается, теряться в бесконечных алкогольных и наркотических днях. Вот, на пример, я. Меня часто зовут на какие-то вечеринки, гулянки. Знаешь, сколько там девушек? А для чего они нужны? Правильно. Одна ночь, и все. Это намного лучше, чем связывать себя кандалами на всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, ты передумаешь


          - Плоское мышление у тебя. Пошли?


          Джимми открыл дверь бара, впустив туда приятеля, и зашел следом.


          Внутри заведения было очень тепло, даже жарко. Длинные ряды столов находились по обе стороны от центральной люстры, которая, подобно маятнику великолепных часов, свисала с потолка, одаривая глаза людей тусклым светом. Мягкие кресла уныло ждали своих посетителей, чтобы прогнуться под их тяжелыми телами, укутав в липкую вуаль комфорта. Из колонок, которые находились под самым потолком, медленно лились тихие песни, уносящие мысли в ностальгию тридцатых годов, когда томный женский голос ласкает микрофон, а усталый скрипач наигрывает минорные ноты дождя. Молодые люди осторожно ступали на пол из лакированного дерева, оставляя грязные следы кроссовок. Около барной стойки находились круглые фонарики, которые сливались в единый поток разноцветного света, врываясь в глаза пьяных посетителей. Запах алкоголя витал в воздухе, пробираясь в глубины легким, оставаясь там навсегда легким осадком памяти. Несколько женщин о чем-то беседовали около дальнего стола, посматривая на компанию солидных мужчин, облаченных в  строгие костюмы классического стиля. И этот танец взглядов, что так незаметен невооруженному глазу, создавал своеобразную магию превосходства, когда чувства и музыка становятся единым целым, кружат в медленном вальсе. Улыбки, смех, слова. Так тепло было душе Джимми, и так мало людей. Спокойствие поселилось в груди. Молодые люди сели за ближайший свободный столик, сняв холодные куртки.


          - Надо сделать заказ – произнес Джимми


          - Дождемся официанта – коротко ответил Картер


          - А сам сходить не можешь?


          - Зачем? Это их работа. Они получают за это деньги. Зачем мне прилагать какие-то усилия? Не понимаю тебя


          - Тебе сложно?


          - Нет – грубо кинул Картер – Что тебе заказывать?


          - Без разницы. На свое усмотрение. Хорошо?


          Картер ничего не ответил, лишь показательно встал из-за стола и отправился в сторону барной стойки. Джимми медленно погружался в свои мысли. Казалось, он никогда и не знал такого Картера. Все-таки время меняет людей. Или сами люди готовы меняться под давлением иных мнений и суждений. Приспосабливаться, что ли. И если это так, то слишком слабы те, кто предал убеждения ради похвалы общества. Увы.


          - Привет – пронеслось в голове Джимми


          Страх. Как? Почему? Разве эти голоса не бояться людей?! Дрожь пробежала по телу парня, собирая за собой колючие разряды тока. Казалось, глаза заплывали кровью, забирая в себя весь этот тусклый свет, который лился из люстры. Сердце начало бешено колотиться, а сухие губы пытались выдавить фразы, но были немы. Лишь хрупкие предложения в голове Джимми выстраивались в длинную цепочку диалога.


          - Как ты оказался в моей голове? – шепотом произнес Джимми


          - Ты меня вызывал. Не так ли? – лаконичный голос ласкал слух


          - Утром! Не сейчас! Ты же боишься людей! И друг твой тоже!


          - Мы боимся тех, кто может быть опасным для нас. Понимаешь? А где тут опасность? Человек без чувств, с плоским мышлением. Разве он может стать преградой между нами? Джимми, пойми, ты должен впитывать меня, чтобы было легче


          - Нет! Принять тебя, значит признать себя ненормальным!


          - А разве ты нормальный?! – прозвучал хриплый бас – Ты нормальный, тварь?! Хочешь быть, как все эти люди, которые даже не заслуживают воздуха?!


          Испуг пронзил тело парня. Зрачки расширились, а дыхание участилось, выплевывая куски воздуха в приятную атмосферу бара.


          - Не сейчас – мысленно произнес парень


          - Джимми, не бойся – лаконичный голос подменял страх


          - Ты его защитишь?! А ты рассказывал ему о себе?! Твои вечные попытки умереть! Жалкое ничтожество! Ты не нужен нам!


          - Заткнитесь! – Джимми повысил тон – Хватит! Дайте мне побыть в покое!


          Два голоса в голове парня напряженно спорили о чем-то, приводя примеры, оскорбляя друг друга. Казалось, кадры их образов плыли перед глазами, зарождая ненависть внутри души. Словно горячий поток раскаленной лавы, который выплюнул вулкан, чтобы уничтожить все поселения земли, какой-то непонятный миг испепелял душу Джимми. Эти споры становились все громче, мешая молодому человеку наслаждаться тонкими музыкальными нотами, что лились с колонок, завоевывая каждый сантиметр бара. Знаете, как маленькая война. Музыка убивает голоса людей, знакомящихся пар, оставляя их изуродованные тела глупо лежать на окровавленном паркете. Святая война звуков. И как часто мы пропускаем мимо себя подобные действия? Как часто теряем миг великолепия? Услышьте лишь образ, проведите глазами мимо оболочек людей, чтобы увидеть тень их души.


          - Вот – произнес Картер, поставив на стол поднос с большими бокалами – Доволен?


          - Надо еще было взять – выдавил Джимми, стараясь заглушить спор внутри своей головы – Мало будет


          - Ты же не хотел много пить – удивился парень


          - Планы изменились


          - Почему?


          - Неважно. Просто закажи еще и возвращайся – Джимми поднял высокий бокал – За нашу встречу


          - Тогда, потом закажу. Допьем сначала это


          - Как знаешь – тихо произнес Джимми – Ну, рассказывай. Как в столице дела обстоят? Что нового видел?


          - Знаешь – начал Картер – Это совершенно другой мир. Там все так круто. Это тяжело описать словами. Постоянно чем-то занят


          - Например?


          - Тусовки, дискотеки, клубы, наркотики. Постоянно пытаешься урвать большой кусок. Знаешь, когда я жил тут, то не обращал внимания на материальные ценности, но теперь понимаю, что деньги – главное в нашей жизни. Кто ты без них?


          - Человек – Джимми улыбнулся


          - И кому нужен такой человек?


          - Не материальной твари, уж точно – молодой человек сделал небольшую паузу, пригубив алкогольный напиток – Знаешь, кому нужны твои деньги? Лишь лицемерным людям, которые уйдут в любой момент – казалось, это уже вовсе не Джимми произносил слова – Золотой свет монет, украшений, но для чего? Чтобы их так же кинули в гроб? И кто заплачет по твоей смерти? Именно в тот момент, когда общество предаст человеческие чувства, мир станет болью. Ты никогда не купишь любовь, здоровье, веру. Нет, не во что-то божественное, а веру в себя, в свои устои и принципы


          - Глупый вывод – Картер засмеялся


          - Это покажет время


          - Смотри!


          Картер показал кисть руки, которая была закована в сияющий золотой браслет. Тонкие линии света отражались от его поверхности, врываясь в глаза.


          - Видишь? – спросил Картер


          - И?


          - Это статус – усмехнулся молодой человек


          - Видишь? – Джимми указал пальцем на дальний столик, за которым расположилась молодая пара – Вот это статус


          - И что там? Дешевый букет цветов и две чашки кофе?


          - Возможно. Но там есть чувства, возможно любовь. Какая разница? И знаешь, она пошлет тебя с твоим браслетом, со статусом, с деньгами. Потому что этот жалкий букетик цветов для нее дороже, чем бесчувственные отношения с богатым. Их любовь бесценна. А ты можешь похвастаться этим?


          - Да. У меня пару девчонок, с которыми я могу быть. У меня есть выбор


          - У любви нет выбора – промолвил Джимми – Она приходит в одиночку. И знаешь, ты сдохнешь старым и одиноким, сжимая в руке эту безделушку. Жаль, что твои взгляды так изменились


          - Почему жаль? Потому что ты так и остался в нищете?


          - Нет. Потому что твоя духовная бедность уничтожит душу. И, когда это случится, не звони мне. Знаешь, я был в столице


          - Когда?


          - Летом – коротко ответил парень


          - Почему не позвонил?


          - Зачем?


          - Увидеть старого друга, погулять, пообщаться


          - О чем? О твоих деньгах и моей бедности? Я не люблю общаться на материальные темы, а с тобой, видимо, больше и не о чем. Жаль


          - Давай не будем продолжать эту тему? До хорошего она не доведет – Картер жестом позвал официанта – Хорошо?


          Джимми ничего не ответил, лишь отдалял горячий спор внутри своей головы, который постепенно потухал, образуя лишь линии неровного весеннего ветра, такого теплого и спокойного.


          Содержимое бокалов таяло на глазах. Молодые люди о чем-то общались, вспоминали моменты жизни, громко смеялись. Заведение дорабатывало последние часы, и парням нужно было уходить, что очень не понравилось Картеру. А за окном сонные макушки деревьев терзал прохладный ветер, и это бар, как превосходная пелена, что защищает зрачки от капелек дождя в ненастную погоду, укрывал парней от обезумевшего воздуха, морозного и чужого.


          - Пошли? – спросил Джимми, натягивая куртку


          - Пожалуй, да. Но там холодно


          - Нормально там. Я привык


          - Точно?


          Картер бросил на стол пару купюр, и молодые люди покинули бар, отдав свои тела на растерзание осеннего листопада. На улице было темно. Две шатающихся фигуры двигались в направлении парка, где они раньше сидели. И сколько времени прошло с тех пор? Пол года? Год? Или меньше? Какая разница? Ностальгия всегда рождает улыбки.


          - Джимми – обратился к парню Картер – Где можно взять покурить?


          - В любом магазине


          - Я не про сигареты


          - Ого – задумчиво протянул Джимми пьяным голосом – Я даже не знаю


          - Осень на дворе. Так сказать, самый сезон, а ты не знаешь, где достать кайфа


          - Я давно не курил. С нашей последней встречи


          - Правда? Ты врешь – настойчиво доказывал Картер


          - Нет – коротко выдавил Джимми, опустив свое тело на старую лавочку – Может, Челси будет знать, но я с ней не общаюсь вообще


          - Давай, я ей позвоню?


          - Как хочешь, но я не хочу ее видеть тут. Понял меня?


          Вскоре, Картер болтал с Челси на другой стороне улицы. Яркий свет падал на молодых людей. Девушка часто поглядывала в сторону Джимми, но тут же отводила глаза. Наверное, стыд сжирал ее по частям.


          - И что тут делает эта проститутка? – хриплый бас нарушил тишину внутри головы Джимми – Только не говори, что она придет сюда. Я ведь не сдержусь и задушу эту тварь!


          - Расслабься – шепотом произнес Джимми – Почему ты не боишься людей?


          - А зачем? Это они должны бояться меня! Ведь, рано или поздно, ты примешь кого-то из нас, впустишь в этот мир. И поверь, твое решение тесно граничит со смертью


          - Ты рассказывал о другом голосе. Он пытается себя убить?


          - Не только себя. Запомни, не доверяй ему. Мы пытаемся показать тебе наслаждение в других вещах. Вспомни, как тебя заинтересовывают все эти фильмы о серийных убийцах. Думаешь, все так просто? Но почему та кровь дарит нам наслаждение? И знаешь, рюмки и бокалы не помогут тебе скрыться от меня!


          - Эй – крикнул Картер, приблизившись к Джимми – Ты чего такой грустный? Смотри, что у меня есть!


          Парень сильно шатался, едва удерживаясь на ногах. В руке он сжимал пакетик с легкими наркотиками. Казалось, в этом густом тумане, который проникнет внутрь легких, есть целый мир, великолепный и прекрасный.


          - Тебе привет от Челси


          - Пусть она сгорит в аду! – вырвалось из уст Джимми, словно чужим, холодным голосом – Начинай!


          - Не злись, ковбой – Картер засмеялся – Приступим?


          Горький дым наркотиков ласкал легкие, зрачки расширялись, будто хотели вырваться из оков век, чтобы лучше рассмотреть каждый сантиметр великолепного мира. В голове кружило, словно детская карусель срывала громкий крик испуганных малышей, одаривая свободным полетом их слабые души. Этот старый парк, этот горький дым, как несколько месяцев назад. Ностальгия, как природная улыбка, как яркий комплимент природы, подаренный радугой разных цветов. И мало, кто сможет понять всю красоту этого момента. Картер едва перебирал губами, улавливая свежий осенний воздух, смешенный с едким вкусом бензина, что оставляют железные гробы, когда чертят дорогу черным покрытием шин. На часах виднелась цифра два. Ночь уже давно поработила город в свои сладкие объятия комы. Джимми, шатаясь из стороны в сторону, кое-как отошел от лавки, чтобы набрать знакомый номер.


          - Алло – произнес Джимми пьяным голосом – Спишь?


          - Нет, в два часа ночи, не сплю – ответила Саманта – Зачем ты меня снова разбудил? Напился?


          - Нет. Я трезв. Просто подумал, что ты самая красивая в мире и решил тебя разбудить, чтобы сказать это. Разве я виноват?


          - Ты издеваешься? – Саманта засмеялась – Дай мне поспать


          - Нет. Хватит спать!


          - Я так понимаю, что тебя не ждать сегодня, да?


          - С ума сошла? Конечно, ждать. Я приеду!


          - Тогда, отправляйся домой, больше не пей и дай мне поспать! Хорошо?


          - Я люблю тебя


          - Знаю. Сладких снов


          - Самых нежных сновидений, малыш. До завтра


          Джимми вернулся к лавочке, на которой сидел Картер, опустив голову вниз. Сотни мыслей влетали в черепную коробку. Голоса вновь начали свои ожесточенные споры, что придавало лишь боли парню. Казалось, сознание расширялось, подобно целой вселенной. Оно не имело окончания и начала, красоты и уродства. Лишь бесконечный танец звезд, образованный пылью невероятных мыслей.


          - Пора ехать домой – выдавил из себя Картер, едва подняв голову – Джимми, вызови мне такси, пожалуйста


          - Зачем? – парень громко засмеялся – Пешком дойди!


          Конечно, Джимми просто шутил. Знаете, этот вечер был таким волшебным, звонким, ярким. В воздухе витал запах сигарет, смех. Наверное, мы так часто упускаем прекрасные моменты жизни, что перестаем их ценить. Вспомните каждую улыбку, которую вам дарил этот мир. Ведь, в этих моментах зарождалась магия. Люди так часто ищут счастье, думая, что оно, словно огромный ком, который невозможно не заметить. Правда? Но все забывают о красоте зимней метели, где тысячи снежинок, подобно сотне улыбок, рисуют счастливые фрагменты. Так, может, хватит искать тепло и радость во вселенских масштабах? Может, стоит сесть на этот подозрительный поезд памяти и отправиться назад в прошлое по скользким холодным рельсам, чтобы собрать все улыбки, моменты радости? Собрать это все в сейф и осознать то, насколько вы счастливы в совокупности лет. Эх, люди.


          Наконец-то, и сам Джимми добрался до дома, посадив картера в такси. В квартире было тихо. Кэтрин уже спала. Джимми аккуратно разделся, придерживаясь руками за тумбочку, чтобы не упасть, и проник в комнату. Он еще включил монитор, но перед глазами все плыло. Молодому человеку оставалось спать три часа, так как его рейс был заказан на семь утра. Джимми лег на кровать, прикрыв глаза. Он долго не мог уснуть, думая о чем-то, представляя разные пути будущего, свадьбу, детей. Пьяный разум рисовал картины.


          Еще немного, и сон все-таки одолел парня. Джимми медленно спускался в мир грез, где, как и раньше, было так легко и спокойно. И только во снах молодой человек дышал полной грудью. Он видел города, лица, слова, знакомые проспекты и переулки. Улыбка сияла на его устах. Весь мир замолк, лишь едкий сон тихо напевал колыбельную.

Глава 10. «Последняя ступень рая».

         Голова раскалывалась, а звук будильника терзал сознание. Парень был еще немного пьян, так что его ноги иногда заплетались между собой. Умывшись и покурив сигарету с самого утра, Джимми оделся и вышел на улицу. Холодное сентябрьское утро встречало его лицо порывами ветра. На небе ярко мелькали звезды, а значит, день обещал быть солнечным, что не могло не печалить парня. Фонари тянулись блестящей цепью от дома и до самой дороги, освещая путь сонному разуму. Глаза закрывались, а тело дрожало. Очень давно Джимми не было так плохо, но, не смотря на то, что Саманта предлагала ему остаться дома, парень все-таки нашел в себе силы приехать. На улице было тихо и ветрено. Порывы воздуха залетали в белые плафоны, играя духовую музыку, которая соединялась в симфонии, перемешиваясь с шепотом потухшей листвы.


          До города «С» прямых рейсов не нашлось, а это значило, что Джимми светит пересадка в «Б». Парень купил билет, так как это не являлось большой проблемой, сел в автобус, и тяжелые колеса транспорта понесли его через сотни километров, отделяющих любимые сердца. Пересадки, сон, солнце, время бежало вперед. Уже сонный автобус из «Б» отвозил парня по неизвестному маршруту вперед, навстречу новой главе его жизни, которая, как шаткая стена, могла пасть в один момент. Стоило сделать неправильный ход, и сильный удар завершил бы партию, поставив мат, но Джимми все еще держался. А теперь и вовсе, парень знал, что предстоящие пару дней будут великолепной игрой красоты и счастья. Увидев вывеску города, Джимми взял в руки телефон и набрал сообщение Саманте, написав о том, что уже подъезжает.


          Двери отворились, и поток, казалось бы, живых, но таких мертвых в душе людей, хлынул на вокзал, пропитанный ароматом осени и бензина. Джимми не спеша покинул салон, сел в тени большого навеса, посматривая на часы, и закурил сигарету. Вдалеке замелькал знакомый силуэт. Она так забавно выглядела, немного полная, низенькая, но это так прекрасно сочеталось в ней. Саманта подошла ближе, и на ее лице засветилась улыбка. Девушка была очень рада увидеть любимого, но старалась не подавать вида.


          - Привет – Джимми подхватился с лавки, обняв девушку – Я безумно скучал по каждой детали твоего тела, по твоим улыбкам, глазам. Милая, я тебя очень сильно люблю – Джимми целовал каждый сантиметр личика своей возлюбленной


          - Я тебя тоже рада видеть. Что случилось? – не понимая происходящего, растеряно спрашивала девушка, обнимая торс парня – Ты с каких пор такой любвеобильный? Провинился где-то что ли?


          - Нет, малыш. Я просто очень рад тебя увидеть вновь. Мы не будем ссориться. Теперь мы снова рядом, и я тебя ни куда не отпущу – Джимми не переставал сыпать поцелуями – А еще я сильно стесняюсь


          - Почему?


          - А вдруг я не понравлюсь твоей маме? Вдруг она не будет довольна? Как она вообще относится к твоим рассказам обо мне?


          - Скоро сам все узнаешь – девушка улыбнулась, сильно сжав рукой ладонь Джимми – Пошли уже, а то ей скоро на работу


          - Надо купить цветов. Где здесь есть палатка?


          - Зачем тебе цветы? Здесь они не продаются. Это маленький городок, не видишь что ли? – Саманта провела рукой перед глазами паренька, словно показывая город


          - Неудобно с пустыми руками приходить – досадным голос произнес Джимми – Пойдем хотя бы в магазин зайдем


          - Мне как раз туда и нужно – девушка еще раз мило улыбнулась, переходя дорогу, по которой, словно муравьи, носились машины – Давай ручку, а то еще собьют. Что мне тогда делать?


          Молодые люди миновали проезжую часть, пересекая пунктирные разметки, и зашли внутрь небольшого магазина. Саманта ходила по рядам, выбирая колбасу и сок, Джимми тем временем крутился около кассы, оплачивая коробку шоколадных конфет.


          Джимми и Саманта шли по узкой дороге, держа друг друга за руку. Сам «С» напоминал больше копию поселка, только в увеличенном формате. Это даже не было пригородом. Усталые одноэтажные домики, расставленные, будто кубики, тяжело дышали дымом, который вырывался из высоких труб на крышах. Разбитые дороги, песчаные, асфальт лишь был на главное полосе и в центре городка. Молодые люди миновали тонкие улочки, повороты, каких-то соседей.


          - Пришли – произнесла Саманта, указывая пальцем на довольно широкий дом – Готов?


          Невысокий дом в один этаж раскинулся в самом конце улицы. Выложенный из тысячи белых кирпичей, он единственный выделялся в сером ряду старых, озябших от лет, деревянных коробок. Зеленая металлическая ограда закрывала обзор, не давая увидеть глазами, что находится на территории участка. Саманта открыла дверь, сделала пару шагов и оказалась на крыльце.


          - Давай покурим – произнес Джимми


          - Мне нельзя тут курить


          - Почему? – смеясь, спросил Джимми, доставая из пачки сигарету – Мама не разрешает что ли?


          - Типа того – с небольшой каплей злобы, ответила Саманта – Так что пошли, потом покуришь. Вернее, вместе покурим, как мама уйдет – девушка тянула парня за руку - Джимми, она же нас ждет. Я тебе ведь говорила, что ей нужно на работу собираться. Давай, ты потом покуришь?


          - Хорошо – произнес парень, засунув обратно в коробку сигарету.


          Девушка открыла дверь, и молодые люди вошли внутрь. Сразу после двери шло небольшое отделение, где Джимми разулся и снял куртку. Далее следовала кухня. Белый круглый стол находился около окна, окруженный неким подобием дивана, который согнули в кольцо. Желтый мягкий линолеум окутывал собою пол. Около дальней стены находилась плита и раковина. Послышались шаги, что заставило сердце Джимми сжаться от стеснения. В дверях, ведущих в комнаты и зал, появилась женщина сорока пяти – пятидесяти лет от роду. Темные волосы, солидный и деловой вид, который явно просматривался, благодаря черному пиджаку и брюкам.


          - Здравствуйте – робко и застенчиво произнес парень – Это Вам – Джимми протянул коробку шоколадных конфет, пытаясь спрятать глаза, утопить их в прострации, глядя в пол


          - Привет. Не стоило тратиться на это. Я не ем сладкое. Проходи – женщина улыбнулась, сменив серьезное лицо более приветливым видом – Как дорога? Нормально доехал? Как тебе наш городок?


          - Устал в дороге, но не сильно – отвечал Джимми, проходя к табуретке – Городок неплохой, такой маленький, довольно милый – продолжал парень, стараясь понравиться женщине


          Конечно, он ненавидел сельскую местность и вынужден был врать


          - Кушать будешь?


          - Нет, спасибо. Я утром дома покушал – все так же застенчиво, парень продолжал отвечать на вопросы – Я кушаю один раз в день, так что сейчас мой живот не примет никакую пищу, извините


          - Знаешь, я передумала – подняв глаза к потолку, произнесла женщина – Это был не вопрос. Саманта, принеси ложки и тарелки


          - Ты на работу не опоздаешь? – влезла в разговор девушка – Мы тут сами можем разобраться


          - Ты права. Мне нужно идти. Вечером посидим, поговорим. Хорошо? – женщина посмотрела в сторону Джимми


          - Конечно – робко ответил парень.


          Дверь вскоре закрылась, и мать Саманты покинула дом. Сама девушка сидела за столом, кушала, разговаривала с парнем


          - Ты точно не хочешь кушать? – допивая горячий чай, спросила девушка


          - Точно. Я ем один раз в день, мне полностью этого хватает. Спасибо – ответил парень, держа ладонь девушки – Главное, чтобы ты не была голодна, все остальное неважно – Джимми покрывал поцелуями тыльную сторону ладони своей возлюбленной


          - Только не вздумай никого стесняться. Хорошо?


          - Конечно. Чем будем заниматься? – оживленно спросил парень


          - Не знаю, а чем хочешь?


          - Можем полежать, болтать, давай просто наслаждаться тем моментом, что мы вместе, рядом и близко. Хорошо?


          - Скоро так будет всегда – Саманта мило улыбнулась, поцеловав парня, одаривая его прикосновениями, которые вызвали дрожь по всему телу, затрагивая душу, и глаза были готовы намокнуть от влаги счастья и радости


          - Я жду этого момента. Представь, у нас все будет, как в самых прекрасных историях о любви. Мило, не правда ли?


          - Почему, «как в историях о любви»? – недоумевая, спросила девушка, широко распахнув свои самые потрясающие глазки


          -  Я тебе не рассказывал одну вещь – опустив взгляд в землю, начал парень – И я не знаю, как ты к этому отнесешься, потому что ты сделала намного больше, чем можешь себе представить. Я боюсь разозлить тебя – говорил Джимми, чувствуя, как сердце готово рассказать девушке, что-то новое, прекрасное, то, что она никогда не узнала бы – Не злись. Хорошо?


          - Говори, милый – произнесла Саманта, сильнее сжав руку Джимми – Не бойся, я все пойму, ведь, нам хорошо, а значит, ничто не сможет убить эти чувства!


          Как только Джимми открыл рот, раздался звон мобильного телефона девушки, словно кто-то не хотел, чтобы эти фразы пронзили воздух острыми иглами. Саманта отлучилась в соседнюю комнату, оставив парня наедине со словами, которые так и хотели порвать тишину, но оставалось лишь держать их. А когда она вернулась, некий барьер не давал Джимми сказать то, что он хотел.


          - Кто звонил? – спросил парень, перебирая в руках сигарету, которую хотел покурить еще час назад


          - Мама. Сказала, чтобы я сходила до магазина, купила мяса. Видимо, вечером будем делать костер во дворе и готовить. Еще гость какой-то придет – недовольно ворча, отвечала Саманта, натягивая на свои прекрасные ножки черные кроссовки


          - Какой еще знакомый? – испуганно, произнес Джимми – А мне куда деться? Я же так не могу, знаешь, ведь


          - Не волнуйся ты так, глупенький. Это мамин старый знакомый, встретила его где-то. Ничего страшного не будет. Не бойся. Пойдешь со мной? – Саманта, казалось бы, забыла о том, что парень хотел ей сказать десятью минутами ранее


          - Конечно, любимая. Я от тебя ни на шаг. Только сначала постоим, покурим, хорошо? Я уже терплю второй час – Джимми громко засмеялся


          - А по дороге это сделать ни как?


          - Ты же знаешь, я не могу курить на ходу. И вообще, это очень вредно


          - А стоять и курить – это полезно? Так? – улыбаясь, сыпала вопросами девушка, обволакивая их своим сладким голосом


          - Женщина, не провоцируйте меня!


          - Это был комплимент? – девушка не переставала смеяться, выдавливая из себя вопросы – Хотя, у тебя всегда они были странными, милый – Саманта поцеловала Джимми, и они вышли из дома, остановившись у обратной стороны двери, чтобы покурить.


          Никотиновый дым врывался в легкие, разрезая их мерзким запахом, жгучим ароматом денег, которые плывут в руки табачных компаний. На улице было тепло, не смотря на то, что осень начинала набирать свои обороты. Небо покрывали тучи, образовавшиеся мгновенно. То и дело порывы ветра обдували лицо и поднимали волосы девушки, играя ими, словно трепещущимся флагом. Иногда, казалось, что скоро хлынет дождь, чтобы смывать грехи с людей, их домов, и убить запах асфальта и пыли. Молодые люди не спешили, держась за руки, выдыхали длинные струи серого дыма, наполняя им мир.


          - Что ты мне хотел рассказать? – Саманта нарушила молчание, потушив табачное изделие в стеклянной пепельнице, стоявшей на стуле около входа


          - Уже ничего – медленно, устало ответил Джимми – Давай, позже поговорим на эту тему?


          - Почему?


          -  Потому что перед тем, как сказать тебе это, я хочу держать твою руку, смотреть в глаза. Это очень тяжелая тема, и не только для меня, малыш


          Саманта покорно кивнула головой, обхватив ладонь парня, и молодые люди направились к ближайшему магазину продуктов. Купив мяса и несколько баночек алкогольного напитка, они вернулись в дом. Девушка подготавливала еду, попивая свой напиток, а Джимми, сидя на стуле, наблюдал за своей возлюбленной. Разные чувства одолевали парня в тот момент. Единственное, что не менялось с самого утра и до этого момента – это наслаждение, которое пробивало душу насквозь, вытряхивая из нее, словно пыль из тяжелого ковра, улыбки, радость и даже слезы. Джимми пытался зажать их в себе, но, иногда, они все же пробивались и тихо падали из уголков глаз, так незаметно, что даже Саманта не видела их. Слезы счастья от осознания всего момента, полета души.


          На часах крутились стрелки. Уже скоро должна была прийти мать Саманты, поэтому молодые люди, слегка пьяные, начали разводить костер во дворе. Они смеялись, болтали, были счастливы, дарили прикосновения руками к коже, губами, это было настолько прекрасно, что ни один в мире приход от наркотиков не смог бы затмить наслаждение. Вскоре, дверь во двор отворилась, и в ней появилась мать Саманты со своим старым другом. Люди расселись. На улице было свежо, бокалы краснели от вина, знакомый жарил мясо, а Саманта, захватив колени Джимми, превратила их в удобное место для сидения.


          - Джимми, а ты учишься? – спросила женщина


          - Подал документы. Буду психологом – нагло соврал Джимми, стараясь отвести свой стыдливый взгляд от глаз женщины


          - А раньше где учился?


          - В спортивном колледже. Бросил. Не мое, наверное, это. Я считаю, что каждый человек должен выбирать профессию исходя из своих собственных предпочтений. Ведь, думаю, никто не хочет провести свою жизнь, скитаясь по работе, которую ненавидит – ответил Джимми – Я заметил, что у вас в городе очень много церквей. Неужели все люди верят во что-то высшее?


          - Тут не только церкви, но и монастыри – произнесла женщина – А ты пьешь?


          - Иногда. Стараюсь делать это как можно реже!


          Люди за столом еще долго разговаривали о разных вещах, смеялись. Друг семьи рассказывал об охоте, которую он сильно любил, мама Саманты твердила, что очень плохо убивать животных, они тихо ругались, пока молодая пара наслаждалась моментами совместного отдыха. Тучи на небе сгущались, и Саманта предложила перейти в дом, пригласив Джимми прогуляться. Наверное, это было не культурно, но зато женщина и ее друг могли остаться наедине и вспомнить свою молодость, рассказывать истории, о которых не следовало знать молодым людям.


          На улице было сыро, хотя, и не очень холодно. Пройдя очередной небольшой сквер, молодые люди спустились вниз по склону и оказались около реки, хотя ее было сложно так назвать. Большой, грязный ручей, шириною метра в два, быстро бежал, издавая звуки бурлящего потока. Вокруг «реки» раскинулись маленькие поляны, с ровным газончиком, будто кто-то ухаживал за этим местом. В центре одной из полян находился столик с лавочками по обеих сторон. Туда и отправились молодые люди. Они уселись друг напротив друга, рассматривая зрачки, в которых очень тихо дрожала любовь. По уставшим венам циркулировала кровь, разбавленная дозой алкоголя, что придавало еще больше шарма к данной ситуации. Саманта положила ладонь на руку парня:


          - Что ты мне хотел днем рассказать? – мило произнесла девушка, заставив Джимми стереть с лица улыбку – Рассказывай!


          - Тебе это не понравится – опьяненным голосом отвечал парень, погружаясь в грусть все больше – Может, забудем?


          - Скажи, пожалуйста, сладкий. Это так тяжело?


          - Помнишь тот вечер, когда ты написала, и мы познакомились? – словно какой-то механизм, желание внутри Джимми выдавливало эти слова, будто кто-то хотел их сказать девушке


          - Помню. В чем дело?


          - Если ты написала позже минут на пять, то нас бы не было – продолжил парень, затягивая в себя горький дым ментоловых сигарет – Знаешь почему?


          В ответ Саманта покачала головой, сделав очень грустное лицо, ее глаза наливались слезами, и Джимми не смог остановить свой рассказ:


          - Так вот – сделав небольшую паузу, вновь, начал парень – Я тогда сидел на кровати, сжимая в руке целлофановый пакет, в котором был разбит ртутный градусник. Всего минута отделяла меня от вдоха – Джимми замолчал, проведя пальцами по глазам, из которых уже обильно лились слезы, а голос дрожал – Понимаешь, до тебя у меня была девушка, казалось, я любил ее, но это было не так. В общем, она спала с другим парнем на протяжении двух месяцев. В тот день я узнал об этом, не видел солнца, лишь один выход, такой глупый. И если бы ты написала чуть позже, то меня не было. Ты спасла мне жизнь! Я очень сильно боюсь, что и ты уйдешь, не оставишь мне любви, лишь след выжженного поля, костра, как угодно. Именно, поэтому я ревную, треплю нервы, боюсь потерять тебя. Все, дорогие мне женщины, уходили всегда. Начиная от матери, заканчивая подругами. Теперь я ищу хотя бы лучик тепла, чтобы как-то заменить ту боль. Понимаешь?


          Молчание повисло в воздухе. Из глаз Джимми вытекали слезы, а Саманта находилась в шоковом состоянии. С небесной глади очень мелко сыпали капли дождя, орошая землю, которая уже плавно входила в меланхоличный сон осени. Джимми опустил голову, ожидая реакции девушки. Нежная ладонь коснулась его щеки:


          - Подними личико, милый – тихо произнесла Саманта


          - Зачем? Увидеть в твоих глазах злость? Разглядеть в отражении свое мерзкое лицо? Зачем? Ведь, я, наверное, ужасный человек – грустным голосом промолвил парень, пытаясь сдержать волны соленой влаги, покидающей его глаза


          - Нет. Ты прав. Это очень тяжело, даже для меня. Теперь, я понимаю твою ревность и не осуждаю тебя. Поверь, я и представить не могла, сколько сделала, какой ценой ты достался мне. Знаешь, до сих пор не могу поверить, что спасла тебе жизнь. Я не жалею ни о минуте проведенной с тобой. И почему должна злиться? Подними свои глазки – Саманта продолжала гладить щеку Джимми, выплескивая слова, пронзающие разум и сердце молодого человека насквозь


          Джимми медленно поднял лицо, из глаз бежали слезки. Девушка, своими прекрасными пальчиками, провела по уголкам век, щекам, чтобы вытереть ручейки печали и скорби. Затем, она нежно поцеловала молодого человека в губы.


          - Я люблю тебя – шепотом произнес Джимми, упиваясь, утопая в океане нежности и наслаждения


          - Малыш, я напишу сейчас маме сообщение и вернусь к тебе, хорошо? – с этими словами Саманта уткнула свой взгляд в мигающий экран телефона, который освещал каждый изгиб ее великолепного личика


          - Что ты ей пишешь?


          - Что мы сегодня не придем домой – ответила девушка


          - А где мы будем ночевать?


          - Я же тебе говорила, что у нас тут два дома. Один мамин, второй достался от дедушки. Там нам никто не помешает, мы будем одни, и вся ночь достанется только нашим разговорам и телам – Саманта, вновь, улыбнулась и продолжила выстукивать своими коготками по кнопкам мобильного телефона.


          Вскоре, полянка, на которой находились возлюбленные, наполнилась смехом, шутками, разговорами. Они еще долго сидели там, обсуждая разные вещи, вспоминая прошлое, подкалывая возлюбленного, затем, долго извиняясь, и, вновь, сплетались в жарком поцелуи, показывая всему гнусному миру, насколько им хорошо рядом.


          Дом, который принадлежал дедушке Саманты, находился близко к той «речке», где сидели возлюбленные, поэтому быстро очутиться в нем не составило особого труда. Девушка включила повсюду лампы, освещая каждую комнату, углы дома. По пути сюда, молодые люди еще не раз посетили магазин, поэтому были уже изрядно пьяны алкоголем и страстью, пожирающей их изнутри. В организме дома все было как-то необычно. Старые настенные часы сверкали маятником, находясь на территории небольшой прихожей, в которой пол покрывали слегка прогнившие с годами доски. Дальше шел длинный коридор, имевший около пяти разветвлений, среди которых имелись дороги на кухню и комнаты. Джимми шел за Самантой, пока та выбирала, в какой именно комнате остановятся молодые люди. Парень лишь мельком успевал заглядывать в открытые двери помещений, улавливая обстановку. Вскоре, Саманта завернула за угол, открыла дверь, и молодые люди вошли в комнату, усыпанную какой-то техникой и проводами. Единственное, что не давало Джимми думать, будто это лаборатория – старенькая одноместная кровать, укутанная красным потрепанным пледом.


          - Не пугайся, сейчас все объясню – произнесла девушка, усаживаясь на невысокий стул, вытаскивая из пакета баночки со спиртными напитками


          - Это лаборатория? – улыбнулся Джимми, разглядывая все оборудование, стоящее вокруг его тела


          - Нет, глупый – засмеялась Саманта – Мой дедушка управлял своим радио. Создал сеть, транслировал передачи на весь город. Люди слушали. Он и меня учил этому, но я сейчас уже и не вспомню, как тут все включается


          - Знаешь, это хорошо. Не думаю, что город хотел бы слушать сегодня всю ночь твои стоны – Джимми улыбался, весь светясь от счастья


          - Всю ночь? – с интересом в голосе спросила девушка – Заманчиво. Но все равно, ты еще тот чудак – Саманта нежно поцеловала парня, смотря на него опьяневшими глазами, которые отражали свет лампы, прикрученной к потолку комнаты – Присаживайся – девушка постучала ладонью по стулу, который стоял рядом


          - Знаешь – начал Джимми – Помнишь нашу первую встречу?


          - Конечно, пингвин – Саманта усыпала шею парня своими горячими поцелуями – Ты такой хорошенький тогда был, а сейчас еще лучше


          - Я не хотел тогда подходить – эти слова, покинув рот Джимми, врезались в разум девушки, оттолкнув ее с непревзойденной силой


          - В смысле? Что ты несешь?


          - Правду. Ты мне сначала совсем не понравилась. Я очень долго думал, идти или нет. Только не перебивай меня. Я был глупым, трусливым, слишком накручен чужим мнением. Боялся, что кто-то там скажет - ты мне не пара. Я думал не о себе, а о мнении других людей, о каких-то безумно глупых вещах. Мне так стыдно перед тобой – голос парня дрожал, но он продолжал говорить, ладонь девушки, которая обхватила его руку, придавала сил для слов – Но, знаешь, я не жалею ни о чем. Понимаешь, мой разум даже не мог представить, насколько встреча с тобой изменит всю мою жизнь. Теперь все по-другому. Я люблю тебя безумно, и чтобы ты там ни говорила, будто все это болезнь, мне неважно. Важно лишь то, что ты самый дорогой человек во всей моей жизни. Я не могу представить, что будет, если я тебя потеряю – на глазах Джимми заблестели слезы – Прости, я сейчас расплачусь


          - Тише, малыш, все хорошо – успокаивала Саманта, сама же находясь в шаге от того, чтобы дать волю слезам впервые за долгое время


          - Боже, ты дороже мне, чем моя семья. Ты знаешь обо мне многое – Джимми был готов выложить в разум девушки все подробности своей жизни, включая «Иллюзорий», но какой-то барьер мешал ему это сделать – Я понял то, что нужно всегда быть собой. Плевать на мнение других, есть только я – Джимми сделал небольшую паузу – И ты. Мы! Я тебя очень сильно люблю, милая!


          Саманта, не говоря ни слова, перевернула лицо Джимми к себе, и они сплелись в поцелуи, оставив банки со спиртным на краю стола, одаривая друг друга пьянящим ароматом алкоголя на губах. Девушка пыталась расстегнуть рубашку молодого человека, в то время, как он скинул с нее черную кофту, обнажив прекрасное тело. Сколько же страсти было в том поцелуи, который продолжался, и с каждой секундой все больше пестрил любовью, лишь набирая обороты. Молодые люди, не отстраняясь от губ, медленно переходили в другую комнату, в которой находился большой диван. Вещи летели по дому, Джимми был готов разорвать все, что отделяло его от тела своей возлюбленной. Стены кирпичного гроба наполнялись стонами, глубокими вздохами, капельки пота падали на простынь. Это великолепие продолжалось около часа, после чего, молодые люди вышли покурить на крыльцо, вдыхая прекрасный аромат ночи.


          - А обещал всю ночь – ехидно улыбаясь, промолвила девушка


          - А кто тебе сказал, что это все? – парень поцеловал свою возлюбленную, выдохнув перед этим густой никотиновый дым – На улице прекрасно


          - Прохладно только


          - Именно это и делает погоду более великолепной. Послушай, как шумит ветер, и очень тихо вянут листья, перекрашивая нашу жизнь в прекрасные цвета холодной осени. Знаешь, я рад, что ты есть у меня. С кем еще можно разделить осень длинною в жизнь? Насладиться ею? Только с самым дорогим человеком на планете, и этот человек – ты


          - Так приятно слышать это. Мне нужно позвонить


          - Кому, милая?


          - Бывшему парню – Саманта с трудом выдохнула эти слова


          - Ясно – холодно ответил Джимми, продолжая вдыхать никотиновый яд в свои легкие.


          Конечно, парень мог поднять скандал, разругаться, кричать, но зачем? Для чего портить момент, о котором он мечтал долгое время?


          - Прости. Не обижайся, котенок. Просто я скоро собираюсь в «Б» встретиться со старыми друзьями, а чтобы их найти, мне нужно знать номера телефонов, а они есть только у него – девушка говорила очень печальным и нежным тоном – Ты не обижаешься на меня, сладкий? Пожалуйста


          - Конечно, нет. Я думал лишь о том, что нам никто не помешает провести эти драгоценные минуты вместе. Чтобы весь мир потух, заткнулся, сдох! А есть только мы, вдвоем, и больше никого! Но я все понимаю, звони, любимая – Джимми улыбнулся и нежно поцеловал свою самую родную девушку в мире.


          А, ведь, и правда, они были только вдвоем. Голоса, которые терзали голову Джимми последние месяцы, вдруг заткнулись, словно кто-то невидимой рукой заклеил им пасти прочным, серебристым скотчем, или они настолько боялись девушку, сидевшую рядом, что даже не могли открыть рты, чтобы выдавить слова, разносящие психику и разум парня. Саманта долго крутила телефон в руках, что-то обдумывая в своей голове, затем сделала небольшой глоток напитка из красной банки и отложила телефон в сторону.


          - А знаешь, к черту!


          - Что именно?


          - Звонить сейчас кому-то. Я хочу побыть с тобой, впитывать твой запах, твои слова и взгляды. Мне откровенно плевать на то, что будет дальше! – девушка, словно воздушный шар, впитывала в себя страсть, от чего ее глаза наливались блеском и быстро бегали по сторонам, пытаясь сфокусироваться на лице молодого человека – Кто-то мне обещал незабываемую ночь. Не знаешь, где найти этого мерзавца?


          - Знаю, он в комнате сидит – Джимми улыбался, поглаживая спину Саманты, спуская руку все ниже


          - Тогда, я пошла с ним разбираться. Составишь компанию?


          - Еще спрашиваешь? – Джимми подхватился с места, обняв свою девушку сзади, медленно начал перебирать ногами в сторону комнаты.


          Эта ночь останется незабываемой. Молодые люди до самого утра не закрыли глаз, наслаждаясь, утопая в сладостных стонах, отдаваясь сердцем и душой. Сигареты, снова стоны, комплименты и похоть, которая лишь больше возбуждала своей пластикой.


          Когда часы пробили одиннадцать утра, на телефон Саманты позвонила мама. Молодые люди поспали совсем мало, но этого, как ни странно, хватило, чтобы быть достаточно бодрыми. Через голубые шторы в окно врывались лучи палящего солнца, которое то выходило, то вновь пряталось за тяжелыми тучами. Влюбленные оделись, обмениваясь поцелуями и комплиментами, и вышли за пределы дома, захлопнув за собой тяжелые железные двери.


          - А что мама хотела? – спросил Джимми, сжимая ладонь девушки, словно чувствуя биение ее сердца


          - Сказала, чтобы хоть покушать пришли


          - Я, наверное, ей не сильно понравился


          - С чего ты так решил, глупенький? – Саманта не скрывала улыбку на своем дивном личике, глаза которого смотрели на небо, словно улавливая каждое движение ветра, его танцы, песни и слова


          - Я не знаю. Кажется так. Ты же меня знаешь, я себе надумаю бреда в голове и сам же в него верю. К тому же я очень самокритичен – Джимми опустил голову


          - Скажу по секрету. Только ни кому об этом нельзя знать, понял меня? – Саманта сбавила шаг, произнося слова очень важным и спокойным тоном


          - Конечно, малыш. Говори


          - Когда мы вчера уходили, мама мне показала большой палец и подняла его вверх, так что ты классный, а значит, понравился, и даже очень – девушка улыбнулась – Она сейчас на работе, но покушать нам приготовила. Еще нужно в магазин зайти, а то немного голова побаливает. Ты же не против?


          - Конечно, нет – голос Джимми наполнился радостью, после услышанного


          Долгий путь до дома, держась за руки, минуя дороги, разбитые или уложенные щебенкой. Вдалеке виднелось маленькое кладбище. Саманта, еще сильнее обхватив ладонь Джимми, потянула его через кирпичное ограждение, затем среди свежих, и довольно старых могил, пока, наконец-то, они не дошли до ухоженного надгробия.


          - Зачем мы тут? – недоумевая, прокручивая в голове сложившуюся ситуацию, спрашивал паренек


          - Тут покоятся мои бабушка и дедушка – ответила Саманта, склонив голову, и вновь замолчала, лишь наблюдая за бликами солнца, которые отражались от гранитной плиты, расписанной именами и цифрами.


          Что люди говорят в таких ситуациях? Какие слова, вообще, могут быть уместными? Стоя около могилы людей, которых ты даже не знаешь, но настолько сильно любишь их родственника, что начинаешь считать своим всех, кто к нему хоть как-то относился. Молчание витало в воздухе, словно натягивая гитарную струну до своего предела, заставляя Джимми подбирать фразы в своей голове, чтобы найти правильные.


          - Ты любила их? – тихо произнес парень, нарушив тишину, которая играла минорными нотами, наполняя вселенную скорбью и грустью


          - Очень – грустно, с огромной дозой переживания, выдавила девушка – Разве может быть по-другому?


          Немного помолчав, Джимми нарушил тишину:


          - Я бы хотел сказать – начал парень, повернув лицо к надгробию – У Вас самая прекрасная внучка в мире. Она идеальна, очень хорошая, нежная и добрая. Благодаря ей, я обрел смысл жить, спасибо огромное. Саманта Вас сильно любит, и, я знаю, мои слова не долетят до ваших ушей, но я не дам ей грустить – Джимми очень искренне произносил слова, погружаясь все больше в бессмертные письмена на могилах.


          Глаза девушки блестели от слез, и по ее реакции отчетливо читалось, что парень точно подобрал нужные слова. Молодые люди попрощались с холодными надгробиями, которые где-то внутри хранили тепло памяти и чувств, и отправились по узкой тропинке в сторону дома.


          В доме никого не оказалось, так как мать Саманты была на работе. Молодые люди прилегли на диван, включив какой-то странный сериал, который очень нравился девушке. В итоге и сам Джимми будет поражен данными событиями, лившимися с экрана в очередной прекрасный вечер.


          - Мне так приятно лежать с тобою рядом – промолвил Джимми, поглаживая живот своей возлюбленной


          - Я знаю, маленький мой


          - Давай сегодня никуда не пойдем, будем вместе весь день, просто лежать, словно амебы, смотреть телевизор, соединяясь душами? Как тебе идея? – парень нежно целовал девушку, после каждого сказанного слова


          - Мне нравится. Только нужно будет сходить до магазина, и потом весь день в постельке, вдвоем. Хорошо? – Саманта, вновь, мило захлопала ресницами, что повергло душу Джимми в долгую, вечную любовь от проводов сетей и до самого неба, выстраивая ступени, усеянные превосходными лепестками черных роз – Согласен?


          - Разве я могу перечить ангелу? Пойдем – парень встал с кровати, накинул на себя футболку, и нежно расцеловал девушку в щеку.


          На улице все сильнее сгущались тучи, мысленно намекая на то, что скоро небо вновь заплачет, оставив лишь запах счастья, принося своими каплями безмолвную грусть, но сейчас Джимми находился рядом с человеком, который исцеляет его с каждой секундой, поэтому молодой человек старался не думать о чем-либо другом. Вскоре, они снова были дома, а за окном, как и ожидалось, закапал противный и мерзкий дождь.


          - Знаю, глупо просить тебя об этом, но все же, сможешь прочитать какой-нибудь из своих стихов? – спросила девушка, не отводя глаз от яркого монитора, на котором пестрили диалоги персонажей и действий


          - Я не могу – ответил Джимми, почувствовав, как в душе все сжималось.


          Джимми никогда не мог читать свои стихи, находясь с людьми рядом. Ему, словно кто-то перекрывал вентиль, закрывали доступ к кислороду. И даже перед своей любимой девушкой, он не мог сломать это чувство, от этого становилось только тяжелей. Парень слышал, как из глубин разума, голос, молчавший долгое время, начинал набирать обороты. Джимми вновь испуганно прильнул к плечу  Саманты.


          - Понимаю – грустно выдохнула девушка – Все нормально, я все понимаю, любимый. Ты у меня такой стеснительный – продолжала девушка, даже не догадываясь о том, что стеснение тут совсем не при чем


          - А давай так: я отошлю тебе на телефон сообщение, а ты его прочтешь? – Джимми не останавливал поцелуи, которые ласкали нежное плечико девушки


          - Хорошо – ответила Саманта, улыбнувшись в ответ нежности молодого человека


          Парень взял в руки телефон и начал набирать текст:


Привет. Надеюсь, у тебя все отлично.


Забыла? Хотел бы, но вряд ли.


У меня как дела? Старо, привычно,


Печаль так уютно прилипла вуалью


.


Нового мало, старые раны


Все сверлят бесчувственной болью


У тебя там что? Любовь и романы


В мечтах красивое синее море


.


Знаешь, на досуге подумал


А что.... если бы мы?


Так же любили, держались за руки,


Дарили друг другу сны


.


Если бы осень была не жестока


Нам дали бы право на жизнь?


Вопросов там тьма, ответов немного


Буквы, словно ножи


.


Знаешь, я письма писал


Звезды свидетели, если не веришь,


Затем в иллюзорных мирах их порвал,


Подарив осеннему ветру


.


Как там любовь? Наверное, пестрит,


Словно прекрасный шедевр.


Моя? Все еще не забыл,


Словно Пикассо рисунок, портрет


.


Привет. Надеюсь, у тебя все отлично.


Забыла? Хотел бы, но нет,


И сколько же букв, чувств и обличий,


Сколько любви в слове "Привет"


          Саманта читала стихотворение, быстро передвигая своими глазками по светлому экрану телефона. В ее зрачках виднелись грусть, впечатление. Джимми лежал рядом, лишь ожидая реакции. Девушка отложила телефон и перевернулась лицом к парню:


          - Знаешь, ты талант! Настоящий! Великий! Это здорово! – девушка не могла скрыть своего удивления


          - Ну, ты меня сейчас превратишь в помидор, буду весь красный – Джимми лишь мило улыбался, хотя в его душе бушевало пламя, он так долго хотел услышать эти фразы. Слова поддержки всегда придавали ему сил жить и писать дальше


          - Только почему они всегда у тебя такие грустные?


          - Не знаю. Наверное, лишь в грусти я вижу красоту. И они не всегда грустные, о тебе были прекрасные, без нот меланхолии. Так что радуйся


          - Кстати, мама звонила – произнесла Саманта, поднося банку с алкоголем к своему милому ротику – Сказала, что задержится на работе. Будет дома часам к восьми или девяти. Так что нам никто не будет мешать


          - Малыш, а на сколько, ты меня хочешь приютить? Когда сама к друзьям поедешь? – Джимми не переставал гладить тело девушки, изредка посыпая его поцелуями – А то, мне очень тяжело жить, не зная этих моментов


          - Послезавтра поеду к подругам. Вместе тронемся, все равно в одну сторону, любимый – девушка расслабленно отвечала на вопросы, тихо постанывая от каждого прикосновения, улавливая глазами сюжеты любимого сериала


          - То есть у нас всего два полных дня? Да? – грустным голосом спросил Джимми


          - У нас впереди вся жизнь, маленький. Лучше не грусти, а поцелуй свою любимую девушку – договорив фразу, Саманта закрыла глаза, повернув лицо к Джимми, и предала своим губам форму бантика – Ну же, я ведь жду


          Парень, не отрывая взгляда от прекраснейшего лица ангела, медленно наклонился ближе, и тихо, едва касаясь, прикоснулся к губам девушки своими устами. Джимми ощущал нечто большее, чем просто поцелуй, это, казалось, самым вкусным, великолепным шагом во всем мире. Стрелки на часах, словно спринтер, наматывали круги, забирая драгоценные минуты встречи. Вскоре, двери дома отворились, и на пороге появилась мать Саманты, усталая, выжатая, будто апельсин, отдавший свои последние соки в полноценный стакан в виде жестокого социума. Она медленно передвигала ногами в свою комнату, лишь бросив холодные приветы молодым людям.


          Девушка встала с кровати, подошла к клетке с хомяком и вытащила его из стальных решеток, чтобы тот мог вдохнуть аромат свободы длиною в несколько секунд. Затем она посадила зверушку в пластиковый шар и положила на пол. Хомяк быстрыми движениями лап начал свой путь, иногда врезаясь в стенки, диваны, столы, что вызывало лишь волну смеха у молодых людей. Не обращая внимания на шар, катающийся туда-сюда по большому дому, пара вышла из комнаты и отправилась в пространство, где отдыхала мать девушки.


          - Как же я сегодня устала – произнесла женщина, как только дверь в ее спальню отворилась, и в проходе показались молодые люди


          - Почему задержали? – спросила Саманта, словно боясь своих же слов – Что-то случилось? Или как всегда?


          - Второй вариант


          - Я там покушать приготовила. Будешь?


          - Чуть позже, сейчас посижу немного. Хорошо? – женщина находилась в кресле, удерживая в руках пульт от телевизора, и, едва нажимая кнопки, переключала каналы.


          Спальня матери Саманты была довольно больших размеров. Около стены стоял диван, застеленный зеленым пледом, который сочетался с подушками, словно сливаясь с ними в однотонную материю. Два больших кресла украшали углы комнаты, впиваясь ножками в коричневый, очень мягкий, ковер. Около дальней стены находилась невысокая тумбочка, на которой красовался телевизор, пестря различными цветами. Через огромные окна, завешанные белой кружевной материей, за которой отчетливо проглядывались красивые растения в белых горшочках, пробивались лучи солнца, играя бликами на сувенирном хрустале, находящемся в одном из трех шкафов. В остальных деревянных изделиях, по всей видимости, висела одежда и украшения. Мать Саманты очень любила кошек, поэтому два уже взрослых создания, свернувшись комочком так, чтобы на них попадало горячее солнце, разлеглись около большого цветка в дальнем углу комнаты.


          - А вы чем вчера занимались? Почему домой не пришли? – спросила женщина.


          Эти вопросы перекрыли дыхание парня. Что ответить? Какая-то непонятная паника окутала его разум, придумывая разные ответы, слова, фразы, но ничего путного так и не приходило в голову. Словно она сама не знала, чем могут заниматься молодые люди ночью, наедине? Пауза молчания повисла в воздухе. Видимо, даже Самата растерялась от этого вопроса. Но, к счастью, девушка сообразила намного быстрее.


          - Дождь начался, а мы как раз шли мимо того дома, вот и решили остаться – ответила Саманта, нарушив странное молчание в комнате


          - Там же отопления нет. Вы не замерзли?


          - Нет. Там одеяла были, да и на улице не особо холодно – вмешался в диалог Джимми – А у Вас, как вечер прошел? – стараясь перевести тему, спросил парень


          - Нормально посидели. Поговорили, потом он ушел, а я спать легла – женщина улыбалась, явно выражая свою приветливость к молодому человеку. Это окончательно успокоило Джимми и отвело мысли, которые терзали его с самого приезда в «С» - Что ты там приготовила?


          Не успела Саманта открыть рот, как между ее ног прокатился шарик с шустрым хомяком внутри. Со всего размаха он врезался в стену, на которой висел красный красивый ковер, и замер на месте. Этот шум привлек двух котов. Они медленно привстали со своих мест, и нехотя поплелись в сторону шума, но как только увидели дичь внутри шара, мигом ускорили свой шаг, подбираясь все ближе к мишени. Еще очень долго они скребли когтями по шару, но так и не смогли заполучить желанную добычу. А хомяк, словно играя со своими кошмары, высмеивая их, лишь стоял на месте, наблюдая черненькими глазками за происходящим вокруг его крошечного мира. За этими попытками Джимми смотрел с особым интересом, пока резкий поцелуй в щеку не выдернул его из своих мыслей.


          - Пойдем на кухню – мило улыбаясь, произнесла Саманта, потянув Джимми за руку


          - И зачем мы тут? – спросил парень, как только переступил порог кухни – Кушать будешь? Приятного аппетита – Джимми усмехнулся.


          - Не «будешь», а «будем»!


          - Но я не хочу – парень сделал очень грустное выражение лица, надеясь на то, что девушка все-таки отстанет от него со своим предложением.


          - Будешь! – слегка повысив тон, произнесла Саманта, нахмурив брови над прекрасными глазами и надув щеки – Я сейчас все разогрею, а ты иди пока покури, а то взгляд у тебя странный – девушка подарила парню еще один поцелуй, отвернулась к плите и начала что-то делать, готовить, напевая какую-то странную песенку.


          Джимми открыл дверь и вышел во двор. Осенний воздух обдувал лицо, создавая иллюзию теплоты и минорных нот. Парень все никак не мог выбросить из головы тот эпизод с котами и хомяком. Вроде бы беспомощное создание, совсем незначительное для вселенских масштабов, в схватке с дикими животными вышло, если не победителем, то точно не проигравшим. Двое котов терзали его оболочку своими хищными лапами, но так и не смогли добраться до красивого, чистого меха, до живого младенца, который только начал познавать этот грязный мир. Джимми долго думал, выдыхая никотиновый дым. Разные мысли посещали его голову, вызывая эмоции, бушующие пламенем.


          «Знаешь – говорил Джимми внутри своей головы – Ведь, Саманта такая же оболочка для моей души. Без нее, лапы сторонних факторов разорвут меня на части, весь мой мир. Лишь только с ней, я чувствую себя в безопасности. Меня не тревожат голоса внутри, мне плевать на то, что Кэтрин постоянно ищет во мне какие-то минусы, что весь этот мир вокруг, грязный до безобразия, пытается уничтожить мою душу. Она защищает меня от всех невзгод, проблем, суицидальных мыслей. А я? Я – то беспомощное существо, которое смелое лишь под ее прикрытием. Я не смогу остаться один. Если это случиться, то от меня не будет даже и воспоминаний. Лишь грязные лужи крови, органов и рвоты. Спасибо ей за то, что есть все это в моей голове».


          Докурив сигарету, Джимми вернулся в дом, и его глазам предстал стол, на котором находились две тарелки, до краев наполненные вкусной едой, а Саманта лишь смотрела на парня, постукивая ладонью по стулу, словно подзывая молодого человека.


          - Приятного аппетита, милая – произнес Джимми, усаживаясь на очень мягкое место рядом со своей любимой – А мама где?


          - Спасибо. Сказала, что сначала мы поедим, а потом уже и она – девушка, вновь, одарила парня своей безупречной улыбкой – А теперь, целуй меня в щечку и приступай к употреблению пищи. И, не дай Бог, ты скажешь, что не хочешь кушать!


          - И что мне будет? – ехидно спросил Джимми, поцеловав девушку в щеку – Неужели что-то страшное?


          - Порву тебя! – в глазах Саманты, словно огонь, горела искра любви, которая разжигалась с каждой минутой – Кушай, любимый.


          Отужинав, молодые люди вышли покурить, а затем, вновь, вернулись в удобную кровать, включив любимый сериал, попивая чай, отложив баночки спиртного до позднего вечера.


          - Ты точно решил сегодня никуда не идти?


          - Да. А разве сейчас плохо?


          - Нет. Но если мы останемся, то не сможем сходить с ума, если ты понимаешь, о чем я – девушка мило подмигнула, ожидая реакции молодого человека


          - Знаешь, мне не важно. Главное, что мы рядом, вместе – парень продолжал гладить тело девушки – А остальное? Плевать! Я люблю тебя!


          За окном стремительно темнело. Парень не успел и глазом моргнуть, как девушка уже мирно сопела, все шире растягивая улыбку на лице. Джимми долго не мог уснуть, ощущая тепло любимого тела. Прекрасно.


          Внутри головы Джимми рисовались сны. Великолепные картины, словно те голоса изменили место своего нахождения, пробираясь в центр разума, чтобы поработить мир снов, создать в нем свои пугающие шедевры, заставив молодого человека просмотреть их до конца, чтобы выкинуть его в мир размышлений и слез.


          Яркое солнце освещало парк. Джимми лишь наблюдал за движениями людей. Он, словно совершенный поток воздуха, носился по территории, заглядывая в каждое движение чужих глаз. Невесомый клочок материи, призванный следить за воображением душ. Легкий ветерок трепал зеленые листья высоких деревьев, разрывая их на части. Парк наполнялся жизнью. Знаете, когда приходит талое утро, чтобы осветить людям путь на этой планете, показать всю красоту природы, которую убивают грязные лапы. Совершенство в крупице тепла. Дети бегали, играя в футбол, взрослые читали книги, а влюбленные парочки кружили по узким дорожкам, выплевывая в воздух остатки фальшивых чувств.


          На дальней лавочке, около тяжелых ворот, сидела молодая дама, качающая на руках ребенка, совсем маленького, чьи глаза намокли от слез, а из горла вырывался писклявый крик, разрезающий воздух, чтобы ворваться в уши обывателей. Русые волосы, грязные и липкие, касались плеч женщины. Мешки под ее голубыми глазами явно говорили о бесконечных ночах без сна. Ее руки тряслись, а уста были настолько сухие, что, казалось, усталый воздух не ласкал их, проникая в легкие. Впавшие щеки говорили об опустошении. Не было сил больше. Малыш, закутанный в пеленки, громко кричал, плакал, разрываясь, подобно стеклянным бутылкам, в которые забросили новогодний салют.


          И где та грань терпения? Линия, перейдя которую, ты никогда не вернешься в начальное состояние покоя. И кто рисует эти грани? Сколько факторов должны давить на человека, чтобы разрушить железную броню эмоций, освободив безумие? Словно тысячи пчел, голову будут терзать болезненные укусы мыслей, пока грань не спадет, пока человек не будет готов уничтожить все святое в своей груди!


          Из глаз женщины текли слезы, падая на лицо ребенка. Бутылка крепкого алкоголя рядом с фигурами, с драмой, как незначительное изменение, но последний штрих. Девушка что-то твердила себе под нос. Джимми же завис в воздухе, наблюдая за картиной. Вены на руках женщины заметно опухли, казалось, сама ненависть питает кровь, наполняя ее иной материей. Знаете, словно последние дни лета, держаться из последних сил за полотно солнца, чтобы принести еще немного света этим людям, чтобы не упасть в безбожную осень, где каждый звук, день, будто пули в золотом барабане револьвера, способные уничтожить спокойствие души, обернув в свое совершенное зло. Всего секунда, одинокий миг, пульсация крови в организме. Женщина сильно сдавила шею ребенка, чтобы тот заткнулся. Странная любовь вырисовывалась в ее глазах. Джимми хотел схватить ее за руку, но он лишь воздух, парень не мог даже закрыть глаза, чтобы не видеть ужас, настоящий и мерзкий. Женщина продолжала сжимать шею ребенка, пока его глазки не закрылись. Он еще дышал. Девушка медленно поднялась с лавки, вытирая свои слезы. На ее лице начала растягиваться странная улыбка. Она подошла ближе к мусорной урне. Женщина аккуратно вложила в нее ребенка, словно предки отдавали дань богам, чтобы те насытились чужой крови и были добры, щедры на урожаи. Страх окутывал Джимми. Веселая музыка летела с колонок, установленных на фонарных столбах парка. Наверное, это слишком жестоко, но так приятно уходить под мажорные ноты. Женщина открыла бутылку алкогольного напитка и медленно начала выливать его на малыша. Тот лишь кричал, открыв свои глазки.


          Люди, улыбаясь, смотрели на девушку, словно подпитывали ее своей ненавистью. Секунда, искра,  пламя. Боже. Джимми видел, как огонь зажигалки коснулся мокрых тряпок ребенка и вспыхнул, подобно великолепному солнцу, озаряющему мир. Детский крик перебивал музыку. Джимми наблюдал, как кожа малыша, словно пластиковая оболочка, сгорает в огне, плавится в раскаленном танце. Огонь выедал глаза, оставляя обожженные дыры. Кровь выплескивалась из его маленького ротика, запекаясь на губах, не позволяя воздуху проходить в легкие. На коже появлялись пузыри, наполненные кровью и гноем, которые лопались, оставляя ужасные ожоги и шрамы. Этот детский истошный крик, как сирена, вызывающая головную боль и рвоту, вылетал в пределы парка, заставляя людей улыбаться все шире. Почему вы смеетесь?! Джимми не мог крикнуть, не мог шевельнуться, спускаясь в заколоченные приступы истерики. Дикое состояние шока. Девушка убегала в сторону ворот, оставив в воздухе запахи стыда и горя, новый жизни и уничтоженного прошлого. Малыш, сгорая в пламени, пытался кричать, но кровь мешала ему, забивая дыхательные пути.


          Шок. Джимми открыл глаза. Казалось, что демоны в голове настолько сильные, что способны рисовать сны. Парень слышал смех в голове, какие-то выкрики и мучительные стоны. Тело трясло. Молодой человек был мокрый от холодного пота. Он перевернулся на другой бок, почувствовав, как его обнимает Саманта.


          - Что случилось? – спросила девушка


          - Кошмар – ответил Джимми, стараясь унять непонятное чувство страха


          - Часто они у тебя?


          - Да


          - Тогда, может к врачу сходить?


          Джимми ничего не ответил. Он закрыл глаза, чтобы вновь провалиться в глубину снов, забыв об ужасном кошмаре.


          И неужели человеческая психика способна уничтожить разум хозяина? Если так, то кто из нас в безопасности? Кто сможет убить в себе больного, когда демоны рисуют даже сны?


          Утром сильный удар подушкой по лицу и отдаляющиеся шаги разбудили парня на мгновение. Он даже и не сообразил, что произошло. Лишь, отвернувшись на другой бок, он тихо прошептал какие-то слова, и мигом уснул. Солнце пробивалось сквозь шторы, и нежная ладонь Саманты гладила щеки. Джимми с трудом открыл глаза, увидев перед ними свою возлюбленную девушку.


          - Просыпайся, террорист – Саманта мило улыбаясь, проговаривая слова тихим и спокойным голосом


          - Почему я террорист? – удивленно спросил Джимми, пытаясь дать отпор волне сонливости, которая, словно враждующая империя, захватывала его разум, опуская веки все ниже до точки соприкосновения


          - Потому что ночью своим храпом мне поспать толком не дал. Не чувствовал, что я тебе подушкой ударила, испугалась и убежала спать в другую комнату – девушка звонко засмеялась, что явилось угрозой для, еще не проснувшегося, разума парня


          - Так, это ты была? Вот коза – Джимми улыбался в ответ – Можно еще пять минуток полежать? Я спать не буду, честно – парень чувствовал кожей тепло прикосновений Саманты – Пожалуйста, Сэм


          - Нет, нам нужно сходить в магазин. К тому же, сегодня последний день нашего пребывания здесь. Так что у тебя есть пять минут  для того, чтобы одеться, умыться и появиться в прихожей в собранном виде. Вставай. Я не уйду, пока ты не поднимешь свое тело с кровати – девушка явно говорила с иронией, толкая Джимми рукой в бок


          - Нет. Я звезда – с этими словами парень раскинул ноги и руки в разные стороны, стараясь изобразить рисунок звезды, сияющей в ночном небе – Хочешь, чтобы я встал? Стягивай меня сама – Джимми громко засмеялся, но даже и подумать не мог, что его слова примут настолько буквально


          - Звезда значит? – сквозь смех, выдавливая слова, спросила Саманта, схватив за руку парня, начала со всей силы тянуть его с кровати.


          Наверное, взрослые люди не должны себя так вести, но, если не баловство, ребячество, то, что отличает любовь от обычных отношений, где никто, никому не нужен? Это продолжалось около часа. За это время Саманта испробовала все способы стащить Джимми с кровати. Она била его, садилась сверху, щипала, щекотала, от чего и сама заливалась ярким и звонким смехом. Какая-то детская радость окутывала их тела. Веселье наполняло комнату. Девушка нервничала, но лишь в шутку, кричала про билеты, обзывала, улавливая образ счастливой улыбки на лице парня. Вскоре, Джимми все-таки сдался и, поднявшись с кровати и одев футболку, потопал в ванную комнату, чтобы умыть лицо и привести себя в порядок. Вернувшись, парень обнаружил две чашки крепкого чая, которые мирно стояли на столе. Резкий аромат лимона бил в нос, принося с собой волны наслаждения и бодрости.


          - Это мне? – спросил Джимми у, сидевшей рядом, девушки


          - А ты как думаешь? Одна тебе, вторая мне. Попьем чаек и отправимся на вокзал, звезда ты моя – Саманта громко засмеялась. По всей видимости, она до сих пор не могла выбросить из головы события, которые происходили пол часа назад.


          - Зачем нам на вокзал?


          - Билеты купим на завтра,  а то вдруг в кассах ничего не будет, все-таки понедельник, люди едут по делам и на учебу, поэтому нужно сегодня сходить – ответила девушка, отпив немного крепкого чая


          - Понятно – грустно и меланхолично ответил парень


          - Ты чего это загрустил, медвежонок?


          - Потому что не хочу расставаться с тобой


          - Надеюсь, это ненадолго. Еще месяц, максимум два, и все. Мы всегда будем вместе, поверь мне – Саманта взяла парня за руку – Ну же, малыш, покажи мне свою красивую улыбку, не стесняйся


          - Я верю тебе, Сэм. Приятного чаепития – Джимми улыбнулся, поцеловав девушку в щеку – Я пойду, покурю – парень взял со стола чашку с чаем и вышел во двор, за ним увязалась Саманта, напевая нудную мелодию.


          На вокзале было пусто. Лишь пару голосов доносились из-за стекла, разделяющего покупателей и кассу. Это было похоже на телефонный разговор. Вы не видите лиц, эмоций, лишь полагаетесь на чувства. Вы даже не знаете, тот ли человек разговаривает с вами, и можно ли быть уверенным, что за невидимыми стенами находятся люди, а не твари без лица и кожи? Конечно, каждый с уверенностью скажет это, но пока есть вероятность невозможного, то нельзя исключать никаких вариантов. А эта вероятность есть всегда.


          Придя домой, молодые люди увидели мать девушки, которая объяснила свое появление тем, что весь коллектив раньше отпустили с работы. Они вышли во двор и сели в деревянную беседку, которую обволакивали золотые вздохи осени.


          - Джимми – обратилась к парню женщина – А что тебя раздражает? Злит? Есть такие ситуации?


          - Я спокойный человек – вновь соврал Джимми, даже не замечая этого – Поэтому не думаю, что подобному есть место в моей душе


          - Ну а если подумать? У каждого человека есть то, что его злит – продолжала женщина, наблюдая за реакцией Джимми.


          - Есть, одно – парень снова обсыпал уши женщины ложью, ведь этих вещей было миллион, даже самая мельчайшая деталь вырывала душу молодого человека, обливая ее бензином, поджигая спичку, разжигая огромное пламя ненависти – Люди


          - Что? – удивленно спросила женщина, слегка переведя дух


          - Ой, извините. Не так выразился. Люди – растения – Джимми перемешивал чай железной ложкой, машинально отвечая на вопросы, которые сыпались один за другим, он ловил удивление глаз мелкой дрожью на своем теле


          - Объясни, как это


          - Знаете, я за свою жизнь видел много людей, слушал сотни историй, но некоторые стираются, а другие отлаживаются навсегда в памяти. Люди, которые могут лишь говорить, не заслуживают уважения, только презрение и ненависть. Знаете, когда пара человек сидит на кухне, напиваясь, накачиваясь спиртом, словно бочка водой, рассуждают о жизни, делятся взглядами, возмущаются – это очень мерзко – Джимми сделал паузу, немного отпив из красной чашки, наполненной до краев чаем – «Вот бы мне миллион, богатые люди – твари, которые не могут поделиться своими деньгами, вот бы ограбить банк, убить зазнавшихся бизнесменов» и так далее. Но почему они лишь чешут  языком? Почему не поднимут свою жопу и не отправятся к той жизни, о которой мечтают. Где они были, пока другие зарабатывали миллионы? – злость с новой силой вскипала в душе парня – Именно таких людей я ненавижу. Они тратят время на алкоголь, проживая в мечтах, и завидуют всему человечеству, жалкие, помойные крысы!


          - Ого – задумчиво, произнесла женщина – А ты не та