Book: Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Борис Алмазов

ПОВЕСТИ КАМЕННЫХ ГОРОЖАН

Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Купить книгу "Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга" Алмазов Борис

Будьте бдительны: запас памятников культуры крайне ограничен в мире, и он истощается со все прогрессирующей скоростью.

Д. С. Лихачев
Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Вступление

Нет такого самого интересного урока, какой бы каждый учащийся, с восторгом, не обменял на самую неудачную рыбалку.

Жизненное наблюдение

Любил, люблю и любить буду слоняться, пока не потеряю способности двигаться! О нет! Не бесцельно! Цель обязательно присутствует — для мини-путешествия должен быть повод! Но по дороге к цели великой или ничтожной (что-нибудь отнести, куда-нибудь сходить, кого-нибудь встретить, да просто отправиться из точки А в точку Б) как прекрасно тащиться «нога за ногу» по улицам, совать нос в освещенные окна, заглядывать в темные подворотни, читать газеты и афиши на стенах и театральных тумбах, наблюдать или даже участвовать в уличных происшествиях, встревать в разговоры незнакомых прохожих и глазеть, глазеть, глазеть!.. «Ибо не насытится ухо слушанием, а око зрением», тем более у нас в Питере, где каждый поворот, каждый перекресток открывает новую панораму и являет город с неизвестной и невиданной прежде стороны…

Сколько раз я обещал себе и окружающим бросить слоняться. В детстве я даже выучил в порыве самокритики стихотворение В. Маяковского «Про Власа-лентяя и лоботряса» и стяжал его исполнением на школьном утреннике аплодисменты. «Рот открыл и стал разиня — вывеска на магазине!» А собственно для чего же вывеска, если на нее не глазеть? Разглядывание витрин во всех развитых странах — общепринятое и повседневное развлечение. Прививается оно и у нас. Есть даже специальная наука о выкладывании товаров на витрине — мерчандайзинг называется. Есть даже заболевание, им страдает, например, моя жена, — шопинг — рыскание по магазинам. К сожалению, на мои предложения просто послоняться по городу она традиционно отвечает отказом и продолжает шастать по магазинам. В чем же разница? Да разница-то есть! Глазея на дома и витрины, настоящий ротозей, к которым я с гордостью отношу и себя, непрерывно и напряженно размышляет — то есть странствует не столько в пространстве, сколько во времени и в мире идей. Путешествие же по магазинам — топтание в мире вещей, увенчивающееся, как правило, покупкой абсолютно бесполезных по большей части предметов. Мне это, по определению, неинтересно. Зримым апофеозом разницы двух взглядов на мир явилась сцена, когда жена моего приятеля покупала ему, примеряя на себя, пиджак, а он совершенно индифферентно пополнял собою ряд безмолвных манекенов, увлеченно уткнувшись в книгу.

— Эдька, как? А? По-моему, в плечах не жмет?.. — разглядывала она себя в его пиджаке.

— Угу. — отвечал он. — Прекрасно, прекрасно…

— А вот эта шляпа или берет? — прикидывала она на него головные уборы в «гаммочку» с пиджаком: — Примерь! — Жена надевала их на голову мужа, как на неодушевленный манекен, но он оставался нем как деревенская изгородь, на коей вывешивают сушиться кринки и банки. Присутствие шапок на голове и смена их на кепки, шляпы и береты не отражало на лице моего приятеля никаких эмоций. Он оставался там — в мире идей и образов, и не существовало силы, способной вернуть его сюда — в бренность бытия.

Однажды в ранней юности, поджидая не то приятеля, не то барышню у подъезда его (ее) дома, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Сейчас много рассказывают про энергетику и прочие занимательные вещи, утверждают даже, что силу взгляда можно измерить. Правда, я никогда не видел и нигде не смог найти описания результатов какого-нибудь достоверного научно обоснованного эксперимента, который мог бы позволить выявить эту силу, потому и оставим пока рассуждения на эту тему. Однако в то, что можно ощутить на себе чей-то взгляд, — верю.

И в тот раз на меня явно кто-то пристально смотрел. Улица, как в детективе, была пуста. Окна в большинстве своем зашторены. Моросил питерский дождик, микроскопические капли туманом застилали улицу, светящимся тусклым шаром окутывали качающийся посреди улицы на проводах фонарь. Никого! Но я чувствовал, что меня рассматривают, и рассматривают пристально. Припомнив кое-что из прочитанного, а также из услышанного на уроках военного дела (оно тогда было обязательной дисциплиной в старших классах), я стал как ищущий цель снайпер осматривать все пространство вокруг себя, последовательно переводя взгляд слева направо и все дальше и дальше. И вдруг я буквально встретился — глаза в глаза — с взглядом маскарона на замковом камне, венчающем соседнюю подворотню. Он смотрел на меня!!!

— Фу ты, господи!

Бородатое лицо белело над запертыми железными воротами. Я пошел прямо к нему по отблескам света на мокром булыжнике мостовой — маскарон продолжал смотреть на меня. Я специально уклонялся то влево, то вправо — взгляд преследовал меня неотрывно. И только когда я подошел совсем близко к воротам и глянул на него снизу вверх, ощущение направленного на меня каменного взгляда исчезло. Что было тому виной? Вечер? Мятущийся свет тусклого фонаря? Воображение подростка, развитое занятиями в художественной школе? Да! Конечно! Но не только. Пройдитесь в сумерках по залам любого музея, вглядитесь в портреты и убедитесь — не только вы смотрите в лица живших прежде людей, из глубины прошлого и они смотрят на вас!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Рылеева, 18/40


Не случайно древнеегипетские зодчие один глаз у своих статуй инкрустировали самоцветами, и он «смотрел» как живой, настоящий, а второй глаз рисовали краской. На всякий случай — не дай бог, оживет!

Недаром ваятели Древней Греции и Рима в глазах своих изваяний, а вслед затем и маскаронов не делали зрачков — чтобы взгляд не возникал.

Фокус этих следящих за вами глаз или «зрячих» портретов давно открыт, да, собственно, и секрета никогда не было. Ну, так и что с того? Знаем мы, как это устроено, как это происходит или нет, а они — глядят!

Глядеть-то глядят, а вот видят ли? Наверно, пускаться в рассуждения на этот счет не стоит.

Предположительно, конечно, не видят. Мы ведь взрослые люди, образованные (по мере сил) и, как нас учили в школе в период социализма, вроде бы материалисты — враги всякой мистики!

«Это обязательно, исключительно, совершенно, буквально, точно!» — говорил один мой знакомый милиционер.

А вдруг видят? Во, брат, как! Чего они насмотрелись, эти каменные лица, безмолвствующие на фасадах старинных и не очень старинных домов? Да и безмолвствуют ли? Они говорят, но только на своем бессловесном языке. По мне — так они кричат! Повествуют! И даже пророчествуют! Мне кажется, что на многих каменных лицах можно прочитать будущую судьбу владельцев (про которую мы знаем, поскольку мы-то теперь в их будущем, и даже много позже того живем) тех зданий, где по замыслу художника они совсем не случайно нашли прибежище. Теперь спустя столетия мы можем только поражаться — как совпало!

Все, что мы видим, слышим, трогаем, нюхаем или жуем, все, что нас окружает и отражается в нашем сознании, — получаемая различными способами информация. Более того, оказывается, без нее и жить-то не можем, в самом прямом, физическом, так сказать, смысле! Сосчитано, что без еды человек живет около месяца, без воды — неделю, без воздуха — минуту. А сколько без информации?

Польский фантаст Станислав Лем описывал (а может, придумал, — все равно убедительно!) некий эксперимент. Человека погружали в ванну с водой, температурой равной его телу, и он не чувствовал ни воду, ни собственный вес. Надевали шлем, чтобы он ничего не видел, не слышал и т. п., то есть лишали всех видов информации, в том числе неосознанно получаемой сенсорным путем (с помощью органов чувств). И хотя эксперимент не мог быть абсолютно чистым, кое-что оставалось, например сильно уменьшившийся в воде, но все-таки вес, работа внутренних органов, а это тоже информация, и тем не менее последствия эксперимента были ужасны. Через несколько часов испытуемый впадал в ступор — особое психическое состояние, психический шок. Потом врачи с большим трудом несколько месяцев выводили его из этого состояния.

А причем тут маскароны?

Основа информации — сообщение. Это может быть слово, а может быть зрительный и любой другой образ. Существует похожий термин — послание. Например, памятник. Он не разговаривает, а информацию мы получаем. Причем получаем в том объеме, в каком нам позволяет ее получать наш культурный и образовательный уровень. У Шекспира по этому поводу сказано очень точно: «Вещи сами по себе не бывают ни хорошими, ни дурными, а только в нашем восприятии».

— Ой, какой смешной пенечек! — сказала моя дочечка, когда мы гуляли с ней по лесу.

— Чем же он смешной?

— На грибок и на дедушку старенького похож.

Вот так она на уровне своего возраста расшифровала (декодировала) информацию, то есть поняла, истолковала послание от пня!

Взявшие Константинополь турки разбили все скульптуры (мы вынуждены восторгаться обломками) не потому, что турки «ужас, как дикие». Просто информацию или послание, заложенные в античных образах, воплощенных в скульптуре, они не воспринимали или истолковывали ее искаженно. Ислам запрещает изображать человека. Культура мусульманского Востока — культура орнамента сказочной красоты, но малопонятного европейцу, во всяком случае европейцу времен падения Византии.

Перед Александро-Невской лаврой установлен памятник Святому Александру Невскому. Оставляя в стороне его художественные особенности[1], скажем о том, что по канонам православия[2] святым не ставят круглую скульптуру[3] — это католическая традиция.

Но я о другом. Материализованное послание — в данном случае памятник — может нести информацию, которую художник и не планировал и даже не предполагал, что его творение может быть истолковано иначе, чем задумывал автор.

Каждое произведение искусства, в том числе декоративная скульптура и ее часть — маскароны, — это послания, задуманные, созданные, «закодированные» и направленные автором зрителю, получателю послания. Однако понять отправленное ему через века послание адресат сможет, только если сумеет это послание прочитать, истолковать. На пути этому стоят «барьеры непонимания». Они могут быть самыми разными. Например, поэт читает великолепные стихи на полнозвучном языке, а вы этого языка не знаете — послание не декодировано, и для вас оно только красивый шум. Когда после революции мужиков из курных изб с клопами и тараканами переселяли в роскошные барские усадьбы, крестьяне переселялись с большой неохотою и тут же забеливали драгоценные фрески и сбивали со стен лепнину с обнаженными античными богами.

— У нас тута дети! А тамо така срамота!

Это еще один весьма существенный барьер непонимания — отсутствие у получателя культурного уровня, соответствующего посланию. Барьеры непонимания усиливаются и «толщей времен», отделяющих нас от создания художественного произведения.

За полвека, слоняясь по улицам, переглядываясь с маскаронами, я, кажется, кое-что стал понимать в их неслышной речи. Я ведь все эти годы учился их языку, да и сейчас учусь.

Они улыбаются мне, я слышу их жалобы, они подмигивают мне, провожают взглядами, они рассказывают мне о том, что видели, что происходило на их глазах. Да, мудрено в нашем городе, где так много изваяний и каменных лиц, где целый каменный народ разбежался по фасадам дворцов, доходных домов, арок над подворотнями, не попытаться выслушать их рассказы. Зачем? Сегодня нужен переводчик с их, еще столетие назад понятного коренным петербуржцам языка. Вот я и стараюсь по мере сил переводить повести каменных горожан.

Но перед тем как попытаться понять, о чем рассказывают маскароны (шире — декоративная скульптура, не существующая самостоятельно вне архитектурного замысла, а проще — здания), нужно ответить на два вопроса: откуда они, маскароны, взялись и зачем их поместили туда, где они теперь находятся?



Часть первая

Маски и маскароны

Маски

«Маска (франц. masque). 1. Накладка с вырезами для глаз, скрывающая лицо, иногда с изображением человеческого лица, головы животного или мифического существа. Маски ритуальные надевались исполнителями религиозных обрядов в первобытных культах. Маски театральные употреблялись в античном театре, скоморохами, в итальянской комедии дель арте, традиционном театре Японии, Южной и Юго-Восточной Азии и др. 2. Слепок из гипса и др. материалов, снятый с лица умершего. У многих народов древности на лицо погребенного накладывали погребальные маски из золота и др. 3. В медицине — маска для наркоза, физиотерапевтических процедур, марлевая, асептическая. 4. В косметике — слой крема, лекарственного состава, наложенный на лицо или шею для лечения, ухода за кожей. 5. Предмет защитного снаряжения спортсмена (в фехтовании, хоккее и др.), предохраняет лицо от травмы»[4].

Разговор о масках нужно начинать с очень дальнего далека! С первобытных времен. И начинать с вопроса: как человек научился рисовать? Точнее: как он научился видеть нарисованное плоское изображение? Вопрос не праздный и очень не простой. А то, что каждый из нас этому учится и такое умение в нас не от природы, я знаю по собственному опыту.

Совсем маленьким я увидел странную картинку. Дед с бабкой сидели на заборе и пили чай из самовара, а к забору приляпана кошка! Она, не смущаясь странностью своего положения, терла лапой мордочку — «намывала гостей». Прошло, наверное, года два, когда мне снова попалась в руки эта картинка, и я увидел, что «забор» — это дощатый пол в избе. Прежде, два года тому назад, я по молодости лет не видел перспективу — воспринимал картинку плоско, как, например, орнамент. Теперь «глаз воспитался», возникло понимание — «видение» перспективы, и все стало на место.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Рылеева, 18/40


На «неумелости» нашего зрительного восприятия строятся многие оптические фокусы, например загадочные картинки художника Эшера. Или, скажем, на станции метро «Площадь Александра Невского» стены украшены «чешуей», изображающей кольчугу, так вот, я до сих пор не могу понять: какие чешуйки выпуклые, а какие, по словам моей дочери, «впуклые» — вогнутые.

Более 100 лет назад другая маленькая испанская девочка, сидя на плечах у отца, увидела на стенах и потолке пещеры удивительные рисунки, известные нынче всему миру как шедевры первобытного искусства. Однако пристально изучавших эти фрески ученых смущали три вопроса: почему в многофигурной фреске отсутствует композиция, гениальные изображения быков, лошадей расположены хаотично[5] и даже громоздятся друг на друга? Почему нет на фресках человека? И, наконец, почему эта картинная галерея в такой труднодоступной пещере, а не на виду у всех?

Отгадка найдена совсем недавно. Помогли странные орнаменты — цепочки, сопровождавшие рисунки, сопутствующие, кстати, почти всем первобытным рисункам и существующие до сегодняшнего дня в традиционной культуре бушменов. Психиатры, изучившие эти странные цепочки, пришли к единодушному мнению: их «видит» человек, входя в состояние транса. Стало быть, животные на рисунках — это то, что «видел» жрец или шаман, впадая в священное, ритуальное, «потустороннее» сознание. Он создавал свои фрески с колдовскими или, возможно, с «познавательными» целями, что было в ту пору, вероятно, одно и то же, а древнейшая живопись — не художественная самоцель.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Садовая ул., 34


Подтверждением тому служат изображения кистей рук, встречаемые рядом с первобытной живописью. Собственно, не они, а способ их изображения. Казалось бы, чего проще: макни руки в краску и печатай их на стене. Как это, например, делают ребятишки, когда родители вдруг отлучатся, а им придет в головенки идея украсить свежеотремонтированные, но скучные, по их мнению, стены самым простым рисунком — отпечатками ладошек, намазанных гуталином или кетчупом. Шаман делал все с точностью до наоборот. Клал ладони на стену и прыскал на них краской. Таким образом краска становилась видимой плоскостью, объединяясь со стеной, а руки как бы уходили туда — за стену, за осязаемую реальность, в потусторонний мир.

Первобытный художник никогда не рисовал с натуры. Наоборот, он извлекал образы из своего сознания и делал их живописной реальностью. Не отсюда туда — в небытие, в вечность, а оттуда сюда обращен канал связи, для того чтобы оттуда повлиять на «тутошнюю» земную жизнь и бытие. А далее один шаг, чтобы отделить живопись и скульптуру от стены и сделать их самостоятельно живущими, рукотворными реальностями. Правда, на этот шаг человечеству понадобилось не одно тысячелетие. Когда же такое случилось, мир наполнился «виртуальной реальностью» — созданным человеком изображением действительности.

Мы иногда тоже невольно проходим этот путь. Рисунки на обоях, причудливые пятна на стенах домов, трещины на потолке в старинных зданиях, да что там — облака, тучи, камни оживают. Нам видятся фигуры, лица… Ничего этого в действительности нет, изображения являются перед нашим мысленным взором, то есть только в восприятии. Однажды старенький художник, стоя перед холстом с кистью в руке, сказал мне:

— Какой там Шекспир! «Что он Гекубе, что ему Гекуба?..» Любая картина любого гения всего-навсего холст и краски — с формальной, народно-хозяйственной, материалистической точки зрения, и больше ничего! А мы рыдаем!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 9-я линия, 54


«Искушение» и «искусство» от одного корня. Как понимать? Бог создал реальность, а художник ее изображение, однако появляется у художника искушение вообразить себя Творцом. Не зря первые натюрморты назывались обманки! Если вдуматься, все изобразительное искусство — обманка! «Магия искусства». Вот то-то и оно! Не сама жизнь, а ее изображение, отраженное в нашем сознании!

А причем тут маски? Очень даже причем! Маска — часть магии, древнейшего первобытного ритуала. Ритуальный магический смысл маски до сегодняшнего дня используется шаманами и. врачами. Шаманы и хранители заветов народной медицины прибегают к такому способу лечения в первую очередь душевнобольных, освобождая их, например, от страхов, от всевозможных так называемых фобий. Шаманы с лица больного снимают как бы посмертную маску. Ее разрисовывают в устрашающие сочетания цветов, а затем либо выбрасывают, либо вешают при входе так, чтобы она отпугивала стремящиеся в дом черные силы, страхи, всякую нечисть и, в первую очередь, тот страх, что преследовал пациента. Некоторые люди убеждены, что принести африканскую маску и повесить ее в доме все равно что притащить заряженную гранату — рано или поздно граната взорвется; что дети в доме, где на стенах есть устрашающие маски африканских и прочих богов, будут болеть. Существует методика в медицине, когда врач не снимает маску с больного, а долго лепит или рисует его портрет, проводя при этом длительные сеансы психотерапии.

Я не имею мнения по поводу магии масок и целебности подобных практик и вообще магии, но если она существует тысячелетия, значит, кому-то помогала? Мне в данном случае важна не медицинская сторона влияния масок, а убеждение в том, что маска — дело серьезное.

«Изображают маски, обыкновенно, либо человеческое лицо, либо голову какого-либо действительного животного (зверя, птицы, гада) или фантастического существа; в двух первых случаях замечается стремление либо к возможно большему воспроизведению сходства, либо к созданию чего-то страшного или комического. У большинства народов, особенно менее культурных, маски имеют значение не забавы или развлечения, а более серьезное; они часто связаны с различными религиозными представлениями.

Точное понимание смысла маски тесно связано с уяснением религиозных представлений и вообще мировоззрения и образа мышления народов на различных ступенях культурного развития; прогресс в изучении масок является, поэтому, тесно связанным с успехами этнологии и истории первобытной культуры вообще.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ждановская наб., 9


Основной смысл маски в том, что она скрывает лицо, защищает его, отвлекает от него внимание и вместе с тем представляет другое лицо, способное внушать страх, напоминать об иных существах и т. п. На понятии о „маске“ лежит нередко представление о чем-то сверхъестественном, разрушающем, съедающем: masca (итал. — maschera) сводится к mächer, masticare. В непосредственно защищающем смысле маска употребляется на войне, чаще в соединении с шлемом (так называемое „забрало“), но иногда и отдельно, для защиты лица. При этом, обыкновенно, маске придается страшный вид, чтобы она в то же время и пугала неприятеля»[6].

Пример такой пугающей маски — эгида. Понятие «эгида» в широком смысле — защита, прикрытие. «Под эгидой правоохранительных органов», например, «под эгидой знаний» и т. п. И это не случайно. В первоначальном смысле — эгида (лат. аegis) — шкура козы Амалтеи, чьим молоком был вскормлен младенец Зевс. Гефест обтянул ею щит, сделанный для Зевса. Потрясая щитом, громовержец наводил ужас на врагов, низвергал громы и молнии на их головы.

Однако отметим, что задача эгиды не только защита, но и устрашение врага. Для этого на щит или на доспех прикреплена голова горгоны Медузы — горгонион. Строго говоря, на большинстве масок с головой горгоны Медузы изображена не она сама, а вот этот самый горгонион.

Иногда пишут Горгона Медуза, но, пожалуй, писать следует слово «горгона» с маленькой буквы, потому что это не имя собственное, как Медуза, и даже не фамилия, а скорее вид, «биологический класс» этого кошмарного змееволосого существа. Всего горгон три, и они сестры: Сфено, Эвриала и Медуза. Старшие — бессмертные, младшая (Медуза) — смертная. Мифологический герой Персей победил только одну — Медузу.

По мифологии, горгона Медуза, как и ее сестры, изображаемая обычно с ядовитыми, жалящими змеями вместо волос, обладала страшным оружием: ее мертвящий, смертоносный взгляд обращал все живое в камень. Персей обезглавил спящую горгону Медузу, глядя в отполированный медный щит на ее отражение. В знаменитой серебряной скульптуре Бенвенуто Челлини Персей поднимает только что отрубленную голову чудовища, но стоит, опустив глаза, страшась сам попасть под смертоносный взгляд Медузы, поскольку и отрубленная голова горгоны сохранила свои колдовские свойства и осталась смертоносным оружием.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Белинского, 11


Персей преподнес волшебный боевой трофей своей покровительнице богине мудрости Афине, она прикрепила голову Медузы на груди к доспеху так, чтобы отпугивать и убивать врагов.

Эгида стала символом Афины, а также Зевса и Аполлона. Другие боги вроде бы таким «оружием массового поражения» или «отражения» не пользовались.

Горгонионы в нашем городе можно встретить повсюду. Например, на решетке Летнего сада работы Шарлеманя, той, что со стороны Инженерного замка, помещены горгонионы и фаски — пучки палок, которыми наказывали преступников в Древнем Риме, с воткнутыми в них двойными топориками — лабрисами. Это для отпугивания злодеев. Правда, что-то плохо помогает! Крушат негодяи и вандалы статуи! И от этих варваров произведениям искусства не оборониться. Против них надобно употреблять власть и силу!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Летний сад. Решетка Шарлеманя


Отпугивающее изображение головы горгоны Медузы без щита называется горгулий. Кстати, во времена архаики греки представляли себе Горгону совсем не так, как она выглядит в позднейшей традиции.

И еще: существует термин гаргулья (также гаргулия, горгулья, горгулия) от старофранцузского — глотка и своим звучанием имитирует булькающий звук, возникающий при полоскании горла. Первые гаргульи еще в XII–XV веках устанавливались около водостоков в качестве направляющих для воды. По средневековым поверьям охранные статуи этих мифических крылатых существ устанавливались для украшения многих замков, храмов, соборов и прочих строений готического стиля, — вспомните собор Парижской Богоматери…

Вероятно, древнегреческий миф сохраняет информацию о более ранних, первобытных временах, в частности об апотропеях[7] — талисманах (оберегах).

В древности считалось, что они защищают людей, животных, жилища и посевы от влияния враждебных сил, отгоняют злых духов. Увы, это заблуждение никогда не умирало и, модернизировавшись, пышным цветом расцвело в наше время. Апотропеи — обереги представляли собой изображения устрашающих божеств, зверей и предметов: египетского бога преисподней Бэса (превратившегося в славянских языках в беса), горгоны, льва, грифона, сложенных пальцев и т. д. Их носили на груди в качестве амулетов, делали архитектурные рельефы, маски, скульптурные или живописные изображения, рисовали на сосудах из металла и на оружии.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Фронтон храма Артемиды на о. Корфу


Маски, в частности горгульи, располагались над дверьми и окнами, то есть там, где в дом могли проникнуть внешние, злые силы. Разумеется, в те времена, когда здания нашего города украшались маскаронами, этот древний смысл формально уже не играл своей магической роли, но традиция осталась. Более того, она сильно развилась и видоизменилась.

Народов, которые не вывешивали бы различные апотропеи над дверьми, окнами домов, входами в юрту, над отверстиями для дыма в крыше и даже над печными трубами, не существует. Обереги разные, но их задача одна и та же — не пустить злые враждебные силы в дом. Вспомните коньков на крышах, петухов над трубами каминов, оленьи и конские черепа, рога у входа в чум или юрту и даже ветку омелы над воротами у потомков древних кельтов!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Б. Челлини. Персей с головой Горгоны. Флоренция. XVI в.


Антропоморфные маски — человеческие лица, наследие древней европейской цивилизации, но кроме них дома оберегают бесчисленные львы, грифоны, химеры, а еще чаще всевозможные орнаменты — тоже изначально обереги. Они — прямые родственники кружев и вышивок на одежде. Кстати, первоначальная древняя магическая задача кружев и вышивок — не подпустить болезнь, сглаз, порчу к телу человека. Потому вышивками, кружевами, ожерельями украшались — защищались рукава, воротники, пояс и даже штанины. Все превратившиеся в ритмический орнамент рисунки много столетий, а может быть, и тысячелетий назад были открытой книгой для наших предков и несли им различную информацию, которую ныне мы черпаем из печатного текста или произведений изобразительного искусства. А кружева и всевозможные орнаменты «замолчали» и служат теперь только красоте. Древняя же магическая маска-оберег со временем превратилась в архитектуре в часть декоративного убранства — маскарон.

Маскароны

«Маскарон — в архитектуре: выпуклый лепной орнамент в виде маски или человеческого лица, с серьезным или карикатурным выражением, иногда окруженного листвой, и нередко выступающий на средине фигурной картуши. Обыкновенно его помещают как украшение на замковых камнях арок, в средине верхней части облицовки окон и дверей, под антаблементами и балконами, при отверстиях фонтанных труб и т. д. Маскароны были особенно в моде в XVII и XVIII веках, и архитекторы той эпохи обильно декорировали ими фасады дворцов, богатых домов, загородных вилл и др. зданий, порой к ущербу для их серьезности и изящества»[8].

По поводу последнего утверждения насчет «ущерба изящноству», высказанного столетие назад, поспорим, в остальном же все совершенно справедливо.

А вот утверждение, с которым я категорически не согласен: «Во времена Петра I из Западной Европы пришли маскароны и скульптура, ранее в России неизвестные»[9].

Мне кажется, это дань недавнему прошлому — все достижения России начинать с царя-реформатора[10]. Как же это «с Петра I»? А на церкви Покрова на Нерли что? На Дмитриевском соборе во Владимире, сплошь покрытом резным камнем, в том числе с изображениями человеческих лиц, фантастических животных и растений? Разве это не барельефы и не маскароны в самом прямом смысле? Вот царь Давид, играющий на гуслях и поющий псалмы, мало того, рядом с ним львы с хвостами, превратившимися в растения, а на плоскости стены, как и положено над входом, только что не на замковом камне — три человеческих лица, вероятно ангелы Святой Троицы. Что же это, если не маскароны? Вот рельефы, опять-таки над дверью, над боковым входом в тот же храм! Разве это не маскароны? А ведь это 1165 год! До первого российского императора Петра Алексеевича Романова (1672–1725) времени примерно столько же, как от наших дней до Ивана III (1440–1505), первого великого государя Всея Руси, деда Ивана Грозного — по 500 лет.

Архитектура, пожалуй, с первого дня своего существования не расставалась с маскаронами как с неотъемлемой частью декоративного убранства зданий. Но бывали буквально взрывы интереса к декоративной скульптуре и каменным лицам на стенах, и в первую очередь на стенах храмов. К примеру, Киевская и в особенности Владимиро-Суздальская Русь в первые века после принятия христианства находились в русле европейской, точнее, византийской архитектуры, где в это время господствовал романский стиль. Дошедшие до нас архитектурные шедевры XII века — Софийский собор, Георгиевский собор в Новгороде — произведения романского архитектурного стиля.




Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Давид Псалмопевец. Владимир. Дмитриевский собор. XII в.


«… Если романская скульптура на Западе стихийно развивалась в сторону обособления фигуры от стены, что нашло наиболее яркое выражение в ранней готике (вторая половина XII — первая треть XIII в.), то на Руси художественная эволюция протекала в обратном направлении. Тяжелый высокий рельеф, таивший в себе возможность перерождения в круглую скульптуру, был переведен русскими мастерами на язык деревянной резьбы, а затем подчинен тому орнаментально-плоскостному началу, которое всегда так ценилось древнерусским художником с его любовью к узорочью. Тем самым круглая скульптура лишилась необходимых для ее успешного развития предпосылок. Это своеобразное явление можно особенно хорошо изучить на примере рельефов Георгиевского собора. Когда сопоставляешь его колончатый пояс с аркатурным[11] фризом в Нотр Дам де Гранд в Пуатье и церкви в Рюффеке (Шарант), делается очевидным совсем иной подход русского художника к пластике»[12].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Барельеф. Владимир. Дмитриевский собор. XII в.


Интересно, как в Средневековье русские мастера резали камень. «У нас есть теперь возможность восстановить практиковавшийся в Юрьеве-Польском метод работы. Сначала были выполнены на земле и поставлены на места все изображения более высокого рельефа (при этом фоны оставались гладкими). Затем, уже по поверхности выложенного камня, производили орнаментирование низа стен, полуколонн, пилястр и т. п., а также орнаментирование фона верхних фигурных композиций. Узор рисовали, потом процарапывали. Лишь после этого выбирали его фон, резали вглубь детали орнамента и, наконец, скругляли его контуры. Подобный способ работы еще в большей мере сближал рельефы с изделиями из драгоценных металлов, которые, без сомнения, были использованы в Юрьеве-Польском как образцы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Аркатурный пояс. Церковь Покрова на Нерли. XII в.


Наряду с работами ювелиров, подвизавшиеся в Георгиевском соборе мастера использовали также мотивы из восточных шелковых тканей, византийских миниатюр и поделок из слоновой кости. Так, например, украшения пилястр южного притвора, где в переплетающихся дугах изображены различные животные, явно навеяны византийскими тканями (шелковые ткани в Браунвейлере, Утрехте и Сигбурге). Влиянием тканей следует объяснить и восточный характер некоторых животных (птиц, грифонов, слонов). Христианские сюжеты чаще всего почерпнуты из миниатюр, иконографические схемы которых подвергнуты последовательному изменению. Бросается в глаза сильнейшее обрусение лиц, приобретших ярко выраженный национальный отпечаток (особенно явственно это проступает в изображении Христа). Оригинальная творческая переработка чужеземных образцов всюду дает о себе знать с необычайной силой. И здесь ясно чувствуется живая струя народного творчества, под воздействием которой церковные образы утрачивают традиционный аскетизм и суровость и наполняются новым жизненным содержанием»[13].

Поэтому утверждать, что впервые маскароны появились в нашей державе во времена Петра, можно с серьезными оговорками. Не впервые! Европейские художественные искания были в России известны, более того, и круглая скульптура у нас присутствовала, и в изрядном количестве, но она не занимала того места, какое отводилось ей в готической, ренессансной и барочной пластике Западной Европы. На Руси господствовал резной рельеф. Под резцами русских мастеров он достиг высочайшего совершенства. Русское художественное сознание к рубежу XVII–XVIII столетий было развито и вполне готово к восприятию европейского искусства. Русского мастера, художника, да и зрителя, иногда горячо протестующего против вторжения европейского искусства в русскую традицию, раздражало в первую очередь содержание, а уж потом форма. Однако декоративная европейская скульптура и орнаментика никакого отторжения в русском обществе не вызывали. Более того, традиции русского каменного узорочья не противоречили традициям западной декоративной скульптуры, потому вскоре после появления в России в XVIII веке образцов нового европейского искусства русские работы, наполненные новым содержанием, стали превосходить европейские образцы.

В этой области, как и в древнерусской литературе, сразу начавшейся с шедевров, тоже нет робких начальных шагов. Западноевропейское искусство сразу завоевывает, по крайней мере, северную столицу. И вскоре русские скульпторы и камнерезы создают «Бахусов и Венусов» не хуже, а то и лучше своих европейских учителей.

Не в дни Петра I, а со времен царствования его отца, государя Алексея Михайловича Тишайшего, возникает пристальный интерес молодого Русского Царства к западноевропейской культуре. Царь Петр Алексеевич же, в свою очередь, сделал ее обязательной для созданной им Империи. Вместе с европейской архитектурой в России явились европейские маскароны и барельефы, получившие широчайшее распространение. Они, претерпевая метаморфозы смены архитектурных стилей, дожили и до наших дней и, как выясняется, возрождаются вновь!

Первые новые европейские маскароны в виде головок ангелов над окнами появились в Москве в 1696 году на церкви Покрова Пресвятой Богородицы «на Лыщиковой горе» в Таганской слободе. «Скульптурный декор в стиле барокко украшал храмы, построенные архитектором И. П. Зарудным: церковь Архангела Гавриила, больше известную как „Меншикова башня“ (1704–1707), и церковь Иоанна Воина на Большой Якиманке (1707–1713)»[14]. Родные братья московских ангелочков — ангелы Петропавловского собора в Петропавловской крепости. Их там полным-полно и каменных, а еще больше резных деревянных внутри собора. Оттуда из Петропавловского собора они перепорхнули на другие петербургские церкви, а затем пополнились огромным числом маскаронов. (Одних женских лиц — семь с половиной тысяч!)

Маскароны высекались из камня либо отливались из гипса и крепились к стенам на металлических штырях или крюках. «Чаще всего маскарон располагался в замковых камнях оконных и дверных проемов, ворот, во фризовых панелях или сандриках»[15].

Но рассказ об этом начнем не с маскаронов, а с декоративной скульптуры, то есть такой, что не существует самостоятельно, но дополняет и украшает здания, даже порой отделившись от стены. Но, перед тем как приступить к этому разговору, необходимо уточнить некоторые понятия, без которых нам многое будет неясно. Маскароны, в частности, и скульптура вообще, в том числе декоративная, полны символики, аллегоричны. Для зачина и уточним, что же это такое.


Аллегории, символы, атрибуты, эмблемы

Первоначальная задача любого апотропея-оберега, будь-то маскарон или иная декоративная деталь, — защита — со временем перестала быть столь явной, как в древние первобытные и античные времена, но одно качество — аллегоричность — сохранилось. Что же такое аллегория? (Цитирую, почти буквально, по Брокгаузу и Ефрону, уж очень мне стиль и язык этой старинной энциклопедии нравится, он как нельзя лучше соответствует характеру нашей петербургской книги и нашей теме, а также по Современному словарю иностранных слов[16].)

Аллегория

Аллегория (греч. allegoria — иносказание) — изображение отвлеченной идеи (понятия) посредством образа; художественное обособление отвлеченных понятий посредством конкретных представлений. Религия, любовь, справедливость, раздор, слава, война, мир, весна, лето, осень, зима, смерть и т. д. изображаются и представляются как живые существа. Прилагаемые этим живым существам качества и наружность заимствуются от поступков и следствий того, что соответствует заключенному в этих понятиях обособлению, например обособление боя и войны обозначается посредством военных орудий, времен года — посредством соответствующих им цветов, плодов или же занятий, справедливость — посредством весов и повязки на глазах, смерть — посредством клепсидры[17] и косы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сенатская пл., 1–3


Смысл аллегории, в отличие от многозначного символа, однозначен и отделен от образа; связь между значением и образом устанавливается по сходству (лев — сила, власть или царственность). Как троп, аллегория используется в баснях, притчах, морали; в изобразительных искусствах выражается определенными атрибутами (правосудие — женщина с весами). Наиболее характерна для средневекового искусства, Возрождения, маньеризма, барокко, классицизма.

А теперь разберемся, что такое символ и атрибут.

Символ

Символ (от греч. sembolon) — знак, изображение какой-нибудь вещи или животного для обозначения качества предмета. В понятие символа входят, не поглощая его, художественный образ, или аллегория, или сравнение. Многие символы получили необъятно широкое значение, например символы креста, орла, рыбы. Происхождение символов и способы их распространения в научном отношении мало выяснены. Несомненно некоторые символы возникли у народов самостоятельно; многие сходные символы могут быть объяснены общими психологическими и культурными причинами (скажем, солнца — в виде колеса или свастики, молнии — в виде молота); но во многих случаях обнаруживается культурное взаимодействие народов и передача символов путем торговых связей, монетного обращения, религиозных представлений.

Есть символы общие для разных народов: крест в дохристианском значении символа земли, символа ветров, символа света, истины и пр., двуглавый орел и орел, разрывающий змея (символ победы солнца над тучами, вообще победы, силы). Рука с неба (в христианской иконографии, галльских амулетах, ассирийских камнях), лотос как символ божества и вселенной у индусов и египтян.

В славянской народной поэзии своя символика: фиалка — символ девственности, барвинок — брака, любисток — любви, василек — чистоты и святости, хмель — волокитства, лоза — бедности, голубь — любви, пава — нарядности, селезень — жениха, сова — зловестия.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Мойки, 82


«Художник мыслит образами, а не придумывает их для иносказательного выражения идеи. Там же, где отвлечение переводится в форму вещественного иносказания, мы имеем эмблему: это не символ, а аллегория — прозаическая схема, готовая идея, одетая в оболочку реального образа. Нынешний свой смысл слово „эмблема“ получило лишь в XVI–XVII в., когда аллегории были весьма популярны и когда в эмблемы перелагали все области знания, от богословия до физики, от политики до грамматики»[18].

Атрибут

Атрибут (лат. attributum — наделяю) — принадлежность, свойство, существенный признак; в логике атрибутом называется нераздельное от предмета свойство, без которого понятие о нем изменяется. «В искусстве атрибутом называется символическая принадлежность, свойственная какому-либо лицу, преимущественно внешний предмет, значение которого улавливается даже неопытным глазом. Тогда как образованному зрителю для различения Зевса от Гермеса достаточно обратить внимание на характеристическое выражение лиц, формы тела и т. п., большинство различает их по атрибутам: у первого — перун (перун — в данном случае пучок молний), у второго — крылатый жезл — кадуцей[19]».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пл. Островского, 2


Как трогательно звучат слова старой энциклопедии про «образованного зрителя» и про «большинство». Это к вопросу о том, насколько раскрытой и всем понятной книгой были маскароны для жителей Петербурга еще столетие назад. По атрибутам, например, отличают: Нептуна — трезубец, Геркулеса — львиная шкура, Минерву — сова, Геру — павлин, Артемиду — луна или полумесяц на голове, Венеру — голубь, Горгону — змеи вместо волос, весы и меч — атрибуты правосудия, лук и стрелы — любви. «Произведения искусства, украшающие храмы и назначенные для возбуждения религиозного чувства в массе, только помощью атрибутов для нее ясны, и чем ниже искусство, тем важнее для него атрибуты. Так, например, на религиозных изображениях индусов, древних египтян, греков, римлян и христиан часто встречаются атрибуты, имеющие большею частью символическое значение. Атрибутом называется также характерный орнамент или изображение, коим выражается назначение здания: кресты на церквах, гербы на частных домах и т. п.»[20].

Эмблема

Эмблема (греч. emblema) — условное изображение идеи в рисунке и пластике, которому присвоен тот или другой смысл. От аллегории эмблема отличается тем, что она возможна только в пластических искусствах, от символа — тем, что смысл ее иносказания установлен и не подлежит толкованиям. Якорь — надежда, змея, кусающая свой хвост, — вечность, кадуцей Меркурия — торговля, лира — музыка — вот примеры наиболее употребительных эмблем. Они должны быть непременно ясны и просты, зритель должен в них видеть то, что ему хотели сказать; правда, случается иногда, что в символ он вкладывает содержание, которое может быть совершенно независимо от намерений художника. Эмблема — условный знак, иероглиф символа.


Первый архитектор

Начнем рассказ о декоративной скульптуре Петербурга, разумеется, с петровских времен, когда на болотистых берегах Невы и на островах творил первый и гениальный строитель Северной столицы Доменико Андреа Трезини, один из основоположников целого стиля в русской архитектуре — петровского барокко. Родился он в Швейцарии в городке Астано (близ Лугано, в италоязычном кантоне Тичино) около 1670 года в небогатой (возможно, дворянской) семье. А может, и не дворянской. Швейцария в ту пору — страна бедная. Ее полезные ископаемые закончились, но толковые дальновидные швейцарцы не пали духом и постарались дать детям хорошее образование, понимая, что дома дела плохи, работы нет и придется им жить и трудиться за границей. Учился Трезини в Венеции. В поисках работы, перебиваясь мелкими заказами, добрался до Копенгагена, где посол А. П. Измайлов, имевший приказ Петра приглашать в Россию европейских мастеров, в 1708 году уговорил его пойти на русскую службу в качестве военного инженера-фортификатора. Именитые архитекторы в Россию, которая представлялась им чем-то вроде Антарктиды или Луны, ехать опасались!

До Москвы добирались полгода. Сначала на корабле под английским флагом «шведского страха ради» до Архангельска, а потом через Вятку до Первопрестольной на лошадях. Трезини оказался «старшим по команде», скорее всего по возрасту, ему уже шел тридцать первый год — по тем временам возраст солидный. В Россию ехала пестрая компания «спецов на все руки». Например, «кудерных дел мастер и завивки париков, а также цирульник Пижон», чьим именем по сию пору именуют модников. По-французски «пижон» всего-навсего «голубь».

Многое увидел и понял Трезини, проехав по непредставимым «итальянскому швейцарцу из Дании» российским просторам, многое прочувствовал. Это он скажет великую фразу: «При пустынности и протяженности ландшафта Российского, дабы дать основание поселению, необходимо поставить требуемую глазу вертикаль». И поставит такую вертикаль — шпиль Петропавловского собора, навсегда прибив столицу этим золотым гвоздем к главному ее проспекту — полноводной Неве.

Свою работу на новом месте начнет он как гениальный военный инженер со строительства башни-крепости — Кроншлота. Зимой на лед Финского залива вывезли десятки срубов. Пробили лед, и срубы, набитые бутовым камнем, легли на дно. Заливу дали замерзнуть и таким же способом опустили второе кольцо из срубов. Когда весною в Финский залив вернулась отогнанная льдами шведская эскадра, ее встретила стоящая в заливе башня со 120 пушками и 3000 солдат. К Санкт-Петербургу не подойти! Кстати, благодаря строительству и вооружению Кроншлота и Кронштадта Петропавловская крепость сразу утратила свое боевое значение.

Не только «державной волею Петра» явился город, но мастерством и золотыми руками Трезини, понимавшим многое в градостроении лучше государя-реформатора. Он понял, что город, задуманный Петром на Васильевском острове как второй Амстердам, должен шагнуть на топкий левый берег Невы, ибо столица не может быть отрезана от державы четыре месяца в году — во время ледостава и ледохода. Понял он и свою «планиду»[21] — стать не рядовым военным строителем, а зодчим, создающим столицу империи. Такой возможности не могло быть у него ни в одной стране, кроме России. Потому он и служил новой Родине верой и правдой, потому и создал при самых малых технических и материальных возможностях шедевры: Петропавловскую крепость с Петровскими воротами, собор Святых Петра и Павла, дворцы Петра I — Летний и Зимний (не сохранился), здание Двенадцати коллегий (университет), госпиталь на Выборгской стороне (перестроен), проект застройки Васильевского острова; внес решающий вклад в регулярную планировку города на Неве в целом; составил «образцовые» (типовые) проекты жилых домов для разных слоев населения: для «именитых», «зажиточных» и «подлых» (разумеется, людей достойных, но платящих подати. — Б. А.); разработал план и начал строительство Александро-Невской лавры (сохранилась планировка, Благовещенская церковь и Духовской корпус).

Фактически он возглавлял все строительство в Санкт-Петербурге. «Канцелярия городских дел», созданная для надзора над сооружением Петропавловской крепости, вскоре стала архитектурным штабом всей новой столицы (сам же Трезини был правой рукой главы Канцелярии у А. Сенявина (Синявина. — Б. А.). Здания и целые комплексы по проектам швейцарского мастера возводились в ключевых точках Петербурга, именно работы Трезини во многом определили дальнейшее развитие города.

Собственный дом Трезини на Университетской набережной стал первой в России архитектурной школой: из числа его помощников — «гезелей» вышел целый ряд выдающихся архитекторов. Трезини жаловался, что ему приходится набирать в ученики буквально сопливых мальчишек и начинать их образование с обучения грамоте, но как только они минимально овладевают навыками строителей и архитекторов — их тут же рассылают по другим городам и стройкам. И он остается без помощников, и «гезели» не имеют достаточной подготовки.

В 1726 году Трезини получил чин полковника фортификации. Однако державный покровитель Трезини умер, и царствующим особам стало не до архитектуры. Были времена, когда на возведение новой столицы смотрели как на пустую забаву сумасбродного Петра. Население Петербурга с 40 тысяч при Петре I в те годы сократилось до 17 тысяч обывателей обоего пола.

В связи с этой цифрой чуть отвлекусь. Трехсотлетие Северной столицы усилило внимание историков к нашему городу и, как говорится, достоянием общественности стали факты поразительные и непривычные. Вопреки общепринятым и официальным представлениям о «береге пустынных волн», «тьме лесов и топи блат» территория, где встанет царственный град Петров, оказывается всегда была густо населена. Когда археологи начали исследовать место предполагаемого строительства сверхвысокого небоскреба Газпрома при впадении в Неву реки Охты, они обнаружили невероятно глубокий культурный слой, в основании которого неолитическая стоянка (8–3 тыс. до н. э.). Подобным не может похвастать ни одна столица в мире! Мы как-то позабыли, что по Неве шел древнейший путь из варяг в Хвалиссы (на Каспий по Волге) и из варяг в греки (на Черное море). Открыто городище XIII века. В 1300 году итальянские инженеры построили здесь крепость Ландскрону, которую через год захватили новгородцы. К XV веку вдоль Невы располагалась 1000 селений, были проложены десятки дорог, шла оживленная торговля с Европой, в том числе железом, которое добывали из болотной руды. На невских берегах всегда проживало смешанное население — славяне, различные финские племена: водь, ижора, карелы. Когда по Столбовскому миру в 1612 году земли отошли к Швеции и русские почти все бежали к Москве, во вновь образованную провинцию Ингерманландию, в пустующие русские деревни переселилось 10 тысяч финнов. Шведы возвели город Ниенц. В нем было три площади, шведский кафедральный собор, немецкая кирха, городская управа, замок наместника короля, лавки, склады, торговая пристань и цитадель Ниеншанц с пятью бастионами. Хотя окрестные деревни были небольшими, но их насчитывались сотни. На месте сегодняшнего Смольного собора стояло русское село Спасское, известное с новгородских времен. На месте Летнего сада — усадьба Конос Хоф. На месте Михайловского замка — усадьба Акерфельт Хоф[22].

Не выдерживает критики и другое привычное утвеждение, что «Питер стоит на костях».

Где тысячи погибших на строительстве рабочих, которые, как принято считать, «мерли как мухи»? Где их могилы? Народ тогда был верующий, православный, людей не хоронили как попало — без крестов. Пока что в Петропавловке нашли захоронение трех солдат, а раскопанное у Казанского собора кладбище оказалось допетровским. Так что не надо сравнивать строительство Петербурга с коммунистическими ленинско-сталинскими лагерями и стройками. Не было многотысячных жертв! И то, что «Питер стоит на костях», действительности, как выясняется, не соответствует.

Шло продуманное, планомерное строительство, кое почти не прерывалось ни при смене государей, ни даже во время войн. И создавали город не рабы бессловесные, а искусные и опытные в строительстве мастера!

В 1780 году в городе проживало уже более 200 тысяч горожан, звонили колокола 60 православных и 15 инославных церквей, на 1200 улицах стояли 33 000 домов.

Великий архитектор, первый строитель нашего города умер 19 февраля (2 марта) 1734 года. Похоронен он где-то около собора Святого Сампсония-странноприимника, там хоронили иностранцев-христиан неправославного вероисповедания. По собору именовался проспект, в недавнем социалистическом прошлом носивший имя Карла Маркса, поскольку Сампсониевское кладбище было затоптано и при советской власти превращено в парк отдыха имени того же Карла.

Мы даже не знаем, как выглядел Доменико Трезини — портретов не осталось. Некогда было ему позировать художникам, да и не больно велика птица — архитектор. На одной старой гравюре есть изображение строителей, предположительно один из них — Доменико Трезини.

Но лица той эпохи смотрят на нас! Прежде всего это скульптура Летнего дворца Петра I[23] в Летнем саду и Петровских ворот Петропавловской крепости. Барельефы, скульптура очень скромные, но все же это впечатляющее декоративное убранство новорожденной столицы!

Трезини приступил к главному своему труду — строительству Петропавловской крепости[24], кою из земляной надлежало сделать каменной, в 1706 году. К 1718 году крепость с массивными приземистыми стенами, бастионами и Петровскими воротами в значительной части построили.

Закладывая петербургскую традицию «сбережения прошлого», стремительно забываемую сегодня, Трезини перенес на новые каменные ворота с прежних деревянных барельеф, изображавший низвержение Симона-волхва апостолом Петром, работы скульптора и резчика начала XVIII века К. Оснера. Этот наивный, но преисполненный аллегорического смысла барельеф типичен для петровского барокко и совершенно непонятен нашим современникам, не знающим, кто такой Симон-волхв, падающий из облаков. Без объяснений совсем непонятно, «кто над нами вверх ногами».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Петровские ворота Петропавловской крепости


Между тем этот Симон — фигура очень любопытная, и современникам Петра было абсолютно ясно, почему барельеф, повествующий о низвержении Симона-волхва, красуется над крепостными воротами новой столицы.

Симон-волхв — персонаж исторический. Доказано: жил такой человек, современник апостолов, основатель существовавшей еще в III веке гностической секты симониан, или еленгиан (по имени его спутницы Елены). По общему мнению древних христианских писателей (Иустин, Ириней, Ипполит, Тертуллиан и др.), Симон был родоначальником гностицизма и всех ересей в церкви. Первое свидетельство о нем находится в книге Деяний Апостолов (VIII, 9–24), где рассказывается, что Филипп (архидиакон), успешно проповедуя Евангелие в Самарии, крестил там, между прочим, и одного волхва Симона, считавшего себя «чем-то великим», творившего всякие чудеса и имевшего многих последователей, которые видели в нем лично явление «великой силы Божией».

Когда из Иерусалима прибыли апостолы Петр и Иоанн, чтобы возложением рук низвести дары Святого Духа на крещеных, Симон предложил им денег за сообщение ему их «секрета» и был отвергнут апостолом Петром.

Из Самарии Симон-волхв прибыл в Тир, где на деньги, отвергнутые апостолами, выкупил из блудилища пребывавшую там 10 лет женщину по имени Елена и объявил ее «творческою мыслию» (έπινοια) верховного Божества, родившего через нее архангелов и ангелов, сотворивших наш мир. (Самого себя он выдавал за этого верховного Бога, как являемого в прошедшем, настоящем и будущем (ό εστώς, στάς, στησόμενος).) Применяясь к христианским терминам, Симон объявил, что он есть «отец», «сын» и «дух святой» — три явления единого сверхнебесного (ύπερουράνιος) Бога: как отец, он явился в Самарии в собственном лице; как сын — в Иудее, в лице Иисуса, которого оставил перед распятием; как дух святой он будет просвещать язычников во всей вселенной. О нераздельной с ним мысли Божией он рассказывал, что созданные ею (Еленой, это она — мысль божия), космические духи, движимые властолюбием и неведением, не захотели признавать ее верховенства и, заключив ее в оковы чувственно-телесного бытия, заставили последовательно переходить из одного женского тела в другое. Она явилась, как гомеровская Елена, виновницею Троянской войны, а через 1000 лет очутилась проституткою в Тире, где Симон, следивший за всеми ее превращениями, подобрал ее, как добрый пастырь потерянную овцу. Известие о путешествии Симона-волхва в Рим и его успехах там — правдоподобно, но эти успехи, конечно, не доходили до почестей со стороны императора и сената. Сборник рассказов II века, ложно приписанных Клименту Римскому, содержит много подробных легенд о Симоне и его долгом противоборстве с апостолом Петром в Кесарии и в Риме, о его неудачной попытке вознестись на небо и воскреснуть из гроба, куда по его требованию ученики положили его живым, однако через три дня нашли мертвым.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 26


Современники царя-реформатора видели в барельефе прямую аналогию с теми событиями, коим оказались свидетелями. Победа святого апостола Петра над волхвом Симоном отождествлялась не только с победой над шведами, но вообще над всякой ересью. Олицетворением ереси по петровской государственной идеологии считалась боярская Русь, староверы и, разумеется, все иноземные супостаты. Торжество апостола Петра рассматривалось как торжество политического курса императора Петра I, уготовившего России единственно верный, без отклонений (так переводится слово «ересь») путь. Сюжет для подданных царя-плотника имел, как бы мы сказали сегодня, абсолютно ясный пропагандистско-агитационный смысл.

«В 1720 году мастер Ф. Вассу отлил из свинца двуглавого орла. Орел был вызолочен и установлен в 1722 году над аркой проезда. В том же 1722 году Бартоломео Карло Растрелли взялся исполнить для Петровских ворот ряд барельефов и статуй, но передача заказа ему задержалась на несколько лет, и неизвестно, принадлежит ли Растрелли существующая у ворот скульптура. По некоторым источникам ее автором является Н. Пино»[25]. Крепостные ворота — единственный сохранившийся в Петербурге образец триумфального сооружения начала XVIII века.

Минерву как покровительницу ремесел, наук и искусств Петр I весьма почитал. А вот вторая, менее знаменитая римская богиня Беллона (старинная форма — Дуеллона, у римлян наравне с древне-сабинской Нерио или Нериене) — богиня войны — соответствовала греческой Энио. Одни описывают ее как супругу, другие как дочь Марса. Беллона — грозная, если не сказать беспощадная, свирепая, богиня войны и военного мастерства. Стало быть, у ворот получается «война и мир»! Хотя «мир» в лице Минервы достаточно вооружен.

Статуи помещены в глубокие ниши и выполнены из смеси серой извести и песка (такого как бы цемента). Поверхность фасадной стены ворот обработана рустами.

В эффектном завершении ворот, образующем второй ярус сооружения, очень удачно применены волюты и венчающий центральную часть лучковый фронтон. Свободные плоскости стен верхнего яруса, как и фронтона, заполнены скульптурой — барельефами и композициями из эмблем, трофеев и доспехов. Из первоначального скульптурного убранства не дошли до наших дней пять деревянных резных статуй, стоявших на аттике. Средняя статуя изображала апостола Петра, боковые на углах фронтона — сидящих ангелов с трубами и крайние на нижних волютах — аллегории Веры и Надежды.


В 1712–1733 годах над крепостью вознесся Петропавловский собор[26], трехнефная базилика с колокольней, увенчанной грандиозным золоченым шпилем (вся высота колокольни со шпилем 112 м, на 32 м больше «Ивана Великого» в Московском Кремле). «Этот собор стал самым масштабным из тех стилистически рубежных памятников петровского времени, что как бы развернули православное церковное строительство лицом к Западу»[27]. Собор полон аморетти — название, знакомое нынче большинству из нас по названию абрикосового ликера, хотя на самом деле так называются головки ангелочков с крылышками — «маленькие амурчики», о них речь впереди.

Летний дворец — одно из немногих сооружений петровского времени, сохранившееся почти без изменений. Его без декоративной скульптуры — в данном случае барельефов — и представить-то мудрено. Построен в 1710–1714 годах по проекту Д. Трезини при участии А. Шлютера. Прямоугольный в плане, небольшой двухэтажный дом с высокой кровлей. Весь декор фасада состоит из лепных панно между окнами первого и второго этажа и барельефа над входной дверью, исполненного по эскизу А. Шлютера[28]. Вот где есть на что посмотреть!

Представляю, какое впечатление производили нимфы и богини, левиафаны и купидоны на матросов, солдат и прочий военно-служивый православный люд, составлявший тогда основное население будущей столицы! Конечно, аллегории-то они понимали. Аллегория — язык Средневековья. Например, иконы православный человек, даже неграмотный, «читал» легко. Именно читал, поскольку в житийной иконе житие читается по клеймам, как в книге или как в комиксе — слева направо, не считаясь с тем, что посреди иконы лик святого. Мы — страна литературная.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Минерва, аллегория победы. Летний дворец Петра в Летнем саду


Но в XVIII веке произошла полная смена образного языка. Начиная с формы. Если для западного христианина круглая и декоративная скульптура привычна, скажем, тысячи скульптур готических соборов он «читал», как православный клейма на иконах, то для русского человека такое не просто необычно, но святотатственно! Святых не положено ваять в круглой скульптуре! Нельзя создавать идолов и кумиров! А здесь не просто рельефное изображение, здесь языческие боги! «Сатанинское наваждение»! Православный люд возроптал и смутился!.. Однако, как писал поэт В. Соснора: «Они посмущались, но смуты не произошло!» Объяснение простое: красоту-то народ чувствовал и понимал! А новая невиданная красота, сравнимая только с музыкой Баха, Моцарта и их современников, обрушилась на Русь и пленила душу простого человека. Красота жизнеутверждающая, сказочная, именуемая высоким барокко, явлена в имперской России гениями Растрелли и Чевакинского.

Блистательные Растрелли

Растрелли Бартоломео Карло

Растрелли Бартоломео Карло (Rastrelli, Bartolomeo Carlo; 1675–1744) — художник, выдающийся мастер скульптуры барокко, один из основоположников этого стиля в России.

Родился во Флоренции, в состоятельной дворянской семье. Около 1700 года переселился в Париж, где проявил себя как мастер монументально-декоративной пластики (надгробие маркиза де Помпонн в церкви Сен-Мерри, 1703–1706 гг.; разрушено в 1792 г. в период Французской революции).

В 1716 году вместе с сыном (будущим архитектором) приехал в Петербург по приглашению сподвижника Петра I Ф. Лефорта с поручением руководить архитектурными и скульптурными работами по украшению новой столицы, выполнять портреты «подобно живым людям», устраивать сады и фонтаны, сооружать театральные машины и декорации, делать медали и обучать всему этому русских мастеров (на практике его деятельность ограничилась скульптурой).

Растрелли (отец и сын) заняли исключительно важное место в плеяде иноземных художников петровской поры, принесших навыки и приемы «чисто западного» барокко в страну, где оно существовало до сих пор в смешанном, средневековобарочном («московском» или «нарышкинском») варианте; в этом смысле его произведения (подобно работам А. Шлютера) явились эталонами для развития русской скульптуры XVIII века.

Бартоломео Карло Растрелли создал несколько портретов Петра I: его парадно-триумфальный конный монумент (1719–1743 гг.; отлит из бронзы в 1745–1746 гг. и в 1800 г. установлен перед Инженерным замком), большой бюст (1723–1729 гг., бронза, Эрмитаж, Петербург) и «восковую персону» (1725 г., там же).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая наб., 38


Среди других его произведений — бюст А. Д. Меншикова (1723–1729 гг., известен в мраморной версии, исполненной в 1849 г. И. П. Витали по несохранившемуся восковому оригиналу, Русский музей); бюст неизвестного (1732 г., возможно автопортрет, бронза, Третьяковская галерея); скульптурная группа «Императрица Анна Иоанновна с арапчонком» (1733–1741 гг., бронза, Государственный Русский музей).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая наб., 38


Эффекты театральной репрезентации, барочная пышность, тонкая отделка деталей порой сочетаются в этих работах (в особенности в скульптурной группе) с жестким натурализмом в передаче лица. Мастер участвовал в 1721–1723 годах в оформлении Большого каскада в Петергофе (маскароны, военно-аллегорические рельефы, группа «Нептунова телега»), а в 1721–1724 годах работал над моделью (неосуществленного) «триумфального столпа» в память побед в Северной войне 1700–1721 годов.

Умер Растрелли в Петербурге 18 (29) ноября 1744 года.

Растрелли Франческо Бартоломео

Растрелли Франческо Бартоломео (Варфоломей Варфоломеевич; 1700–1771) — архитектор, основоположник русского барокко — сын Б. К. Растрелли. Первое время помогал отцу, затем стал получать самостоятельные заказы.

После смерти Петра I в России настала эпоха дворцовых переворотов. Старший Растрелли разбирался в них как гениальный ювелир и чувствовал себя в атмосфере дворцовых интриг будто рыба в воде! Преисполненный всех достоинств и пороков своего века, он отчаянно любил сына, всячески его оберегал, прекрасно понимая его одаренность. Поэтому как только во дворце, как говорится, «начинало пахнуть паленым», Бартоломео всеми правдами и неправдами выпихивал сына за границу — учиться зодчеству. Франческо, переименованный в России в Варфоломея Варфоломеевича, ездил в Европу шесть раз! И что самое радостное, в отличие от многих российских дворянских недорослей, привезших из Франции только наимоднейшие камзолы, парики и венерические болезни, действительно много чему выучился.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 17


С 1730 года он — придворный архитектор. И с удовольствием добавлю — гениальный архитектор! Можно сказать, Бах и Моцарт архитектуры в одном лице! Все мог! Все умел! А рисовальщик какой! А руками — и печку сложить, и часы починить!.. Одно слово — гений! Только шапку перед его памятью снять да в пояс поклониться — спасибо Вам, великий итальянец русской службы!

Среди его известнейших творений несколько великолепных дворцов — Воронцовский (1749–1757 гг.), Строгоновский (1752–1754 гг.), Екатерининский в Царском Селе (1752–1757 гг.) и Зимний (1754–1762 гг.), Смольный собор (1748–1754 гг.). Будучи превосходным мастером лепки не хуже отца, Растрелли уделял огромное внимание скульптурному декору своих построек. Сам готовил детальные рисунки для лепщиков и резчиков, претворявших в реальность его замыслы. По рисункам зодчего созданы фигуры атлантов и кариатид, украшающих большинство его сооружений.

Светлый талант Растрелли, где в удивительной пропорции, гармонично, как в музыке, сочетаются жизнеутверждение и грусть. Его скульптура, декоративная скульптура в частности, необходимый и полнозвучный аккорд во всем архитектурном блеске! Но. не более!

Маскаронов из рук великого мастера на стены его созданий перепорхнуло множество. Одних аморетти десятки, но они еще не наполнились многозначностью тайны, их еще нельзя рассматривать отдельно и подробно, выделив из общего согласного ансамбля растреллиевских творений. Во след гению Растрелли, во след эпохе блистального барокко должен был прийти иной стиль и другой мастер, наполнивший декоративную скульптуру глубоким многозначным и таинственным содержанием. И это произошло — он пришел! (см. «Тайны Чарльза Камерона»).

Но до того был краткий период появления на замковых камнях домов Северной столицы маскаронов, так сказать, «неопределенного содержания». Следуя европейской моде или развитию европейской архитектурной мысли, где начинает господствовать классицизм, на новые для России — совершенно европейские здания пожаловали якобы античные маскароны.

«Декоративные элементы и, в частности, львиные и человеческие маскароны на фасадах зданий классического стиля впервые увидели петербуржцы в конце 60-х годов XVIII века. Это были обывательские дома, возведенные по проекту современника И. Е. Старова архитектора А. В. Квасова, участвовавшего в разработке генерального плана реконструкции Петербурга. Один из них — дом № 8 по Невскому проспекту (дом Сафонова) сохранился до наших дней. Замковые камни окон его первого этажа украшены женскими масками. В конце XVIII — начале XIX века на фасадах жилых домов женские маски стали появляться повсеместно: дом Брюллова (В. О., Съездовская линия, 21); дом Петровых (наб. р. Фонтанки, 92); дом Дехтерева (Спасский пер., 11), авторы построек не установлены; жилой дом Академии наук (наб. Лейтенанта Шмидта, 1), построен учеником А. Н. Воронихина Д. Филипповым в 1806–1808 гг. и перестроен по проекту архитектора А. Д. Захарова его помощником А. Г. Бежановым в 1808–1809 гг.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 17


По своему пластическому решению эти маски не однозначны. Большая часть из них с явным классическим звучанием воплощенных в них образов (дом Академии наук, дом Дехтерева), другие как будто пришли из недавнего барокко, выдавая стремление автора к созданию неопределенного образа (дом Брюллова)»[29].

Тут следует припомнить, что собственно в античной архитектуре, где появился маскарон как часть декоративной скульптуры, пантеон персонажей весьма невелик. Древние греки изображали в качестве апотропеев только второстепенных богов, вроде Ахелоя и различных античных героев.

Громовержца Зевса рискнули изобразить только в виде египетского бога Амона, опять-таки для греков бога хотя и сильного, но все-таки пришлого, чужеродного, не особенно укоренившегося в сознании тогдашних верующих жителей Эллады. Примерно как для современного православного человека Санта-Клаус прежде всего Дед Мороз, а не Святой Николай Мирликийский.

Древние греки остерегались святотатства, за которое следовало жестокое наказание, в частности в святотатстве был обвинен и затем казнен Сократ. Для европейских же художников, открывших для себя великое наследие античности, языческие божества древних греков и римлян уже не были объектом веры и поклонения, потому и обращение с их образами стало иным.

На петербургских домах первые маскароны (как всякое произведение искусства) хотя и несут определенное послание нам — зрителям, но это послание еще смутно, пока оно рассчитано только на эмоциональное восприятие всего образа, на общее впечатление. В него еще не вложена конкретная информация. Строго говоря, маскарон еще не наполнился драматургией. Это просто женское лицо. Косынка, повязанная двойным узлом, скорее дань традиции, возможно, деталь античного костюма, как его понимали в эпоху Просвещения, но кого именно представляет собою маскарон, догадаться сложно.

Маскарон с дома № 8 по Невскому проспекту, вероятнее всего, Гера, но точно этого тоже сказать нельзя. Настанет время, когда даже само расположение маскарона, не говоря уже о том, кого он являет, станет частью взаимодействия, частью бессловесной пьесы, разыгрываемой на фасаде дома или даже на фасадах нескольких домов с одной улицы, связанных одной сюжетной линией, как, например, на домах конца XIX — начала ХХ века по Мытнинской улице.

Но мы еще в «осьмнадцатом столетии». Треуголки, парики, и кринолины, архитектура высокого барокко, стремительно уходящая в прошлое и уступающая место многозначной и величавой простоте классицизма.

«На формирование петербургской архитектуры в течение всего XVIII века и первой половины XIX века ведущее влияние оказывала культура классицизма и Просвещения с их канонизацией античной мифологии как универсальной системы художественных образов. Более того, формы, восходящие к отличным от античности источникам, до 1830 года, за единичными исключениями, вообще не допускались на фасады городских сооружений. Неудивительно, что в архитектурном декоре столь внушительное место занимают образы греческих богов и чудесных существ. В основном, они связаны с царившим в классицизме культом Разума и персонифицируют светлое, гармоничное („аполлоническое“) начало. Это, разумеется, сам Аполлон, окружавшие его музы, грифон — священное животное бога (пожалуй, самый распространенный мотив в обрамлении домов, превращенный в элемент орнамента)»[30].

Невольно забегая вперед, так сказать, по календарю в XIX столетие, начнем с Зимнего дворца и Эрмитажа — центров светского Петербурга. Зимний дворец постоянно разрастался, включая в себя новые и новые здания.

Нам интересен портик — парадное крыльцо Нового Эрмитажа[31]. Портик почти на столетие моложе творения великого итальянца — самого Зимнего дворца. Оправдание нашему временному скачку в том, что именно здесь наиболее ясно выражено «аполлоническое» начало петербургской архитектурной идеологии.

Атланты и Куросы

Когда на сердце тяжесть

И холодно в груди,

К ступеням Эрмитажа

Ты в сумерках приди,

Где без питья и хлеба,

Забытые в веках,

Атланты держат небо

На каменных руках.

Песня моего времени… Собственно, знак или, как теперь говорят, «бренд» и шестидесятых годов, и целого поколения интеллигенции, именуемого ныне «шестидесятники». Песня редкой судьбы. Как спел ее в 1965 году тогда еще совсем молодой, а ныне всемирно известный ученый-океанолог, академик и поэт Александр Городницкий, так и стала она сразу «неформальным гимном» для огромного числа людей, и не только в России. Это ведь не про античность и даже не про Эрмитаж:

Стоят они, ребята,

Точеные тела, —

Поставлены когда-то,

А смена не пришла.

Их свет дневной не радует,

Им ночью не до сна.

Их красоту снарядами

Уродует война…

И это правда! Ударил в портик немецкий снаряд. Пробил крышу и покалечил скульптуру.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Миллионная ул., 35


Я помню серое питерское небо сквозь эту зияющую дыру. Я радовался, когда ее залатали. А еще помню, как ликовал город, когда везли (вопреки всем инструкциям и рекомендациям не по частям, а в собранном виде) восстановленного Петергофского Самсона.

Разумеется, я не был на Невском по причине малолетства. Но ликование на нашей коммунальной кухне помню. Потом, когда подрос, увидел запечатленный в кинохронике стихийный праздник. Самсон, плывущий на платформе трейлера, рвет пасть льву, как совсем недавно порвали пасть фашистской Германии. Восторженные толпы ленинградцев на тротуарах! Очевидцы рассказывали, что у ног Самсона на платформе сидел скульптор, возродивший монумент, и плакал от переполнявших его чувств. Это был праздник Победы. Не официальный. Народный!..

Однако, наша книга не о песнях и не о праздниках. Поэтому если, как известно, из песни слова не выкинешь, да и не нужно, да и вредно, то книга об архитектуре требует некоторых уточнений. Во-первых, наименование «шестидесятники», прилепившееся к моему поколению, родившемуся в веке ХХ-м, вторично. И возникло-то оно по ассоциации с поколением «шестидесятников» века XIX-го. Там отмена крепостного права, Чернышевский, «Что делать?», четвертый сон Веры Павловны, Белинский, Некрасов, «бунт четырнадцати» в Академии художеств, их требование разрешения писать выпускную картину на свободную тему, затем «Передвижники», в музыке «Могучая кучка» и пр. Стремительная политизация общества, «народовольцы» и террористы-бомбисты с ультрареволюционными лозунгами. Во-вторых, а это уже впрямую относится к нашему исследованию, если в песне позволительно и даже необходимо сказать:

Стоят они, навеки

Уперши лбы в беду,

Не боги — человеки,

Привычные к труду.

И жить еще надежде

До той поры, пока

Атланты небо держат

На каменных руках…

Следует уточнить: не совсем небо и совсем не Атланты. А кто?

Начнем с Атланта. Именно так, поскольку это имя собственное и тот, кто держал небо, существовал в единственном числе. Вот что по этому поводу сообщает «Словарь античности»[32]. Мы к нему и далее будем обращаться.

Атлант

Атлант (лат. Atlas — несущий). 1. Греч. титан, сын Иапета и Климены, брат Менетия, Прометея и Эпиметея. Согласно мифу, Атлант должен был держать на западной окраине Земли небо в наказание за участие в борьбе титанов против богов. Гераклу, на время взвалившему на себя его ношу, Атлант помог достать золотые яблоки Гесперид. Лишь хитростью удалось Гераклу вновь взвалить на плечи Атланта небесный свод. Атлант считался отцом Плеяд, Гесперид и Калипсо[33]. 2. В архитектуре Атлантами называются мужские статуи, поддерживающие перекрытие зданий, присоединенные к стене, столбу. Один из первых подобных архитектурных элементов — Атлант Олимпейона в Акраганте. Позднее атланты часто использовались в архитектуре барокко.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Некрасова, 58–60


Ну, вот видите! Все-таки «атланты»! Не торопитесь. «Служенье муз не терпит суеты…» Тем более при рассматривании архитектурных памятников. Кроме того, слово «атлант» пишется с маленькой буквы, поскольку это архитектурная деталь, если же речь идет о титане, то с большой — Атлант. Так вот, этот ли, размноженный в копиях Атлант, держащий небо, стоит у Эрмитажа? У меня встречный вопрос: какого возраста древнегреческий Атлант?

У Эрмитажа «стоят они ребята» — молодые парни, а мифический Атлант помогал титанам в битве с богами, стало быть, он в лучшем случае ровесник Зевсу — отцу Геракла. Потому изображался мощным стариком. И таких, действительно, у нас в городе полно! Здоровенных, бородатых. (Только не перепутайте с Гераклом!)


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Некрасова, 58–60


А как отличить? По атрибутам! То есть по сопутствующим деталям, которые вроде паспорта позволяют уточнить личность изображенного. Принявшись совершать подвиги, герой (то есть полубог), Геракл, первым делом задушил неуязвимого немейского льва, из шкуры коего впоследствии сделал себе плащ. Стало быть, кто в плаще из львиной шкуры — Гераклы, остальные бородатые — Атланты, или Зевсы, или Нептуны и прочие из олимпийской компании. Но работают атлантами за редким исключением только Геракл и Атлас, чему — объяснение в мифе[34].

Между собою бородачи сильно похожи, разница в атрибутике: у Нептуна — трезубец, за спиною Зевса — орел; а если это маскарон — лицо, соответствующий орнамент и атрибуты: у Зевса — дубовые ветви, у бога сна Морфея — цветы мака, у Нептуна — раковины, у Диониса — виноград и т. д. (Подробнее об этом см. «Аллегории, символы, атрибуты, эмблемы и девизы».) Титан Атлант, как правило, стоит с непокрытой головой, а вот у Аполлона, кроме лаврового венка, в атрибутике бывают колосья пшеницы как символа солнца и плодородия.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пл. Островского, 2а


У Эрмитажа «ребята» молодые и безбородые да еще в венках из пшеничных колосьев — стало быть, не Атланты! А кто же? Есть у них другое название, менее употребимое — куросы.

Курос

«Курос (греч. κοῦρος — юноша), принятое в археологии обозначение архаического скульптурного изображения человеческой фигуры, которое достигло уровня монументальной скульптуры в VII–VI вв. до н. э. Курос — мужское соответствие Коре[35] и, подобно Коре является вотивной[36] или погребальной статуей; прежде Курос трактовался главным образом как статуя Аполлона»[37].

Вот так! Не Атлант у Эрмитажа, а Аполлон, коего привыкли считать в некотором роде бездельником. Впрочем, как поэтов и писателей. С кифарой в руках — Аполлон Кифаред, в окружении девяти симпатичных муз — Аполлон Мусагет — водитель муз. (Совсем как эстрадная звезда с гитарой и подтанцовкой!) А тут, поди ж ты, «уперши лбы в беду»!

Словарь сообщает далее, что куросы трактуются «в настоящее время преимущественно, как изображение юноши, однако, скорее всего, представляет собой изображение мужской фигуры вообще». Это наши выводы не опровергает. Тем более, достаточно взглянуть на лица, скажем, куроса у Эрмитажа и Аполлона Бельведерского, чтобы убедиться в сходстве. Грубо говоря — у Эрмитажа курос Аполлон работает атлантом! И то сказать, что титану Атланту делать у Нового Эрмитажа, который строился как первый в России художественный музей?


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пл. Островского, 2


Музей

Музей (греч. museion, лат. — museum), в переводе с греческого, место, посвященное музам (тем самым девяти, что сопровождают Аполлона). Храм муз, предназначенный не только для молитв, но и для сбережения произведений искусства, поднесенных, или посвященных, или как-то иначе связанных с музами, поскольку музы — богини. В глубочайшей древности Муза была одна и служила только богиней пения, позднее танцев, поэзии, искусств, наук. Со временем стало муз больше, и каждая отвечала за свое. Эрато покровительствовала лирической поэзии (точнее, пению под лиру) и, естественно, эротическим стихам. Евтерпа с флейтой — лирической поэзии, исполняемой под флейту; в Древней Греции такое исполнение называлось «мелика», то есть по-нашему что-то вроде мелодекламации. Отсюда и слово «мелодия». Каллиопа — богиня эпической поэзии, Клио — истории, Мельпомена — трагедии, Полигимния — музыки и танцев, Талия — комедии, Урания — астрономии. Прочие занятия, вероятно, ни искусством, ни наукой не считались.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Мойки, 23



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Мойки, 23


Их мать Мнемозина (богиня памяти) — дочь Геи (богиня Земли) и Урана (бог Неба). От этого брака родились еще и титаны, в том числе Прометей и Атлант, которым Мнемозина, выходит — сестра? А Атлант, получается, музам — дядя? Муз Мнемозина родила от Зевса, стало быть, Аполлон — сын Зевса и Геры — всем музам сводный брат. Сплошная семейственность!

Музам возводили храмы, поклонялись в Пиэрии на горе Геликон и в Дельфах, где по преданию били источники Иппокрена (Гиппокрена) и Кастальский ключ. Иппокрену вышиб копытом крылатый Пегас, потому в слове звучит «гиппос» — по-гречески «конь»; сравните, «ипподром» — конская дорога, и необходимое нам слово — гиппокамп — конь с рыбьим хвостом, сопровождающий Нептуна. Из Иппокрены — «конского ручья» и Кастальского ключа пьют вдохновение поэты и все, кто склонен к творчеству.

Зачем я все это помню? Как это может улучшить мое благосостояние? А с другой стороны, зачем мне его улучшать? И так все нормально. В том-то и дело, что, слава богу, помню я многое, исключительно «не зачем»! Просто так! Что и есть общая культура. Умножая эту мою личную невесомую собственность, жить мне много интересней! О чем и свидетельствует эта книга. В ней я и всех читателей, ощутивших бессмысленность погони за материальным благосостоянием (равное географическому хождению за горизонт, который все время отодвигается, и хоть мы его видим, физически, то есть на ощупь, он не существует), призываю читать, запоминать, размышлять, фантазировать и быть счастливыми. Никчемные, на первый взгляд, знания заставляют даже камни бесчувственные, даже кирпичи в стенах домов с нами разговаривать. Для всех прочих они — только строительный материал. А это скучно.

Эрмитаж

Эрмитаж — фр. еrmitage — келья, место уединения, жилье отшельника. Основывая Эрмитаж, Екатерина II предполагала его своего рода храмом уединения среди произведений искусства. Сначала Валлен-Деламот построил Малый Эрмитаж, затем Фельтен — Старый Эрмитаж. И наконец специально для музейного размещения разросшихся коллекций архитектор Лео Кленце в 1830–1852 годах спроектировал здание Нового Эрмитажа.

Голландец по происхождению, можно сказать, архитектор-интернационалист Кленце бывал в России наездами (всего шесть раз), его идеи воплощали и перерабатывали замечательные русские архитекторы В. П. Стасов и Н. Е. Ефимов.

Главный фасад Нового Эрмитажа обращен на Миллионную улицу, украшен эмблемами искусств и скульптурами художников, отлитыми из сплава цинка с оловом (ск. Д. Йенсен). И конечно же, портиком с десятью статуями, высеченными из монолитов серого сердобольского гранита по моделям А. И. Теребенева. Теми самыми, что по традиции зовутся атлантами, хотя на самом деле — куросы, символизирующие Аполлона, который тут совершенно уместен, как охранитель прибежища муз. И поддерживают они не небо, а балкон. С него еще и лучше, чем с балкона Зимнего дворца, видны войска, марширующие на парад от Марсова поля или наоборот с Дворцовой на Марсово. Гвардейцы из этих плывших особым парадным «николаевским шагом»[38] по Миллионной полков (преображенцы, семеновцы, измайловцы) традиционно служили натурщиками, позировали в Российской Императорской академии художеств, в том числе для скульптур Н. Клодта на Фонтанке и куросов-атлантов Теребенева. Так что, хоть эти «точеные тела» по красоте — аполлоны, а в жизни — русские солдатики. Тоже, как задумаешься, — боги. А уж, что «небо держат на каменных руках», то это и вовсе про них! И по сию пору! Пока еще держат…

Кора, Кариатида и Деметра

Кора

Кто же такая Кора, скажем, в архитектуре? Ведь половина, если не большая часть фигур-опор — женщины, и женских лиц среди маскаронов во всяком случае не меньше, чем мужских. Самый простой ответ: если «юноша» по-гречески — курос, то «девушка», соответственно — кора. В уже цитируемом Словаре античности говорится: «Кора (греч. девушка). Современное обозначение архаических скульптурных изображений девичьих фигур; во множестве найдены на Афинском акрополе и в других культовых центрах Греции. Эти скульптуры служили обетным даром, приносимым в святилище. Коры выполняли также функцию вертикальных опор в архитектурной конструкции (портик в афинском Эрехтейоне). В отличие от куросов (юношей), изображавшихся обнаженными, фигуры Коры были задрапированы». Все правильно и точно сказано, но маловато для того, чтобы объяснить такое безбрежное множество «кор» в архитектуре. Объяснение много сложнее.

Кора не просто девушка — это одно из поименований древнегреческой богини Персефоны (Персефонеи, Персифассы, Персефатты или в римской мифологии Прозерпины), владычицы преисподней и, что еще важнее, одновременно богини произрастания злаков и всего земного плодородия. Культ богини преисподней существовал в Пилосе еще в микенскую эпоху. Невозможность объяснить имя Персефоны, исходя из греческого языка, заставляет предполагать, что она являлась древней местной богиней, культ которой был распространен до вторжения греков — доритов на Балканский полуостров (примерно 1500 лет до Р. Х. — Б. А.). У завоевателей культ Персефоны сливается с культом богини-девы Коры. Кора почиталась как богиня плодородия и, возможно, первоначально отождествлялась с богиней-матерью Деметрой. Дальнейшее развитие греческой религии превращает Персефону-Кору в дочь Деметры, но общность культа этих богинь сохраняется на протяжении всей греческой истории. Они всегда либо вместе, либо рядом.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английский пр., 4


Сложившийся в послегомеровское время миф о Персефоне-Коре рассказывает, что она, дочь Зевса и Деметры, была похищена Аидом, увезена им в подземное царство, там Аид заставил Персефону проглотить гранатовые зерна — символ неразрывности брака.

Когда ее мать богиня Деметра добилась от Зевса возвращения дочери, Персефона только часть года могла быть на земле с матерью, а остальное время, как жена Аида, находилась в подземном царстве.

Ежегодное возвращение Персефоны из царства мертвых является вариантом распространенного в древности мифа об умирающем и воскресающем божестве (Осирис, Адонис и др.).

Миф символизирует ежегодное умирание и пробуждение растительности; прорастание безжизненного на вид зерна, опущенного в недра земли. Как и другие божества, связанные с почитанием земли, Персефона ведает не только земным плодородием, но и владычествует над умершими, отдаваемыми в землю. Мифы о Персефоне — владычице мертвых отводили ей в подземном царстве даже более значительную роль, чем Аиду. Она повелевает чудовищами преисподней, разрывает последние связи умирающих с живыми. Двойственность образа Персефоны, ее разное поведение в мире живых и в мире мертвых породили существование Коры — доброй и милой земной девушки, к сожалению обреченной постоянно возвращаться в мрачный и холодный Аид, и грозной Персефоны. Отличие мрачной властительницы Персефоны от радостной богини Коры, воскрешающей растительность, заставило позднеиших мифотворцев придумать богине смерти новую родословную: некоторые мифы считают Персефону дочерью не Деметры, а подземной реки Стикса.

«В Элевсине общий культ этих богинь принял характер мистерий[39]. С дальнейшим развитием религиозных представлений богини урожая начинают рассматриваться как основательницы и законодательницы оседлой жизни, неразрывно связанной с земледелием. В Афинах Деметру и Персефону называли Тесмофорами — закононосительницами и считали, что они покровительствуют браку и семейным отношениям. Осенью в их честь справлялся праздник — тесмофории».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Некрасова, 40


Вот где объяснение появлению многочисленных кор в архитектуре — это пожелание семейного счастья, всякого благополучия и урожая всех плодов земных… Не легкомысленная Афродита — богиня любви, не мрачноватая, хотя и очень умная, воинственная и ученая Афина-Минерва, а две достойные «семейственные» богини — мать Деметра, сумевшая-таки, правда только на время, вырвать дочь из объятий могущественного зятя, бога мертвых Аида, и добрая милая Кора — наиболее любимы и почитаемы греками и римлянами, а вслед за ними и всеми европейцами.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Малая Морская ул., 13


«В Риме Персефону называли Прозерпиной и отождествляли с богиней растительности Либерой. Культ Прозерпины был заимствован римлянами у греков Южной Италии и Сицилии; римляне отнесли к Прозерпине все мифы, связанные с Персефоной. Изображение Персефоны в античном искусстве отражает двойственный характер богини. Как богиню подземного царства ее изображали рядом с Аидом, с факелом в одной руке и плодом граната в другой. Как богиня плодородия Персефона изображалась молодой девушкой с колосьями или собирающей цветы на лугу».

Легко догадаться, где в нашем городе находится скульптурная группа «Похищение Персефоны» работы В. И. Демут-Малиновского. Конечно же, при входе в Горный институт! Ведь это горняки, горные инженеры работают под землей, в подземном царстве. Между светом и тьмой, между жизнью и смертью. На миллион тонн добытого угля — две человеческие жизни. Это сегодня, а после войны, в пору моего детства, когда восстанавливали шахты, 700–900 смертей.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 98


Коры у нас на городских фасадах повсюду, во всем изобилии плодов земных, цветов и злаков. Это разнообразие и обилие не случайно! Эти натюрморты можно прочитать! Они в зависимости от сочетания различных растений и плодов в декоративном убранстве — пожелания жителям домов (см. «Деревья, цветы и плоды»), конечно же, пожелания всего самого радостного и светлого. Правда, иногда это и пророчества! Бывают и многозначительно мрачные!

Кариатида

Кариатида — не измененное имя Коры, а название женских статуй, поддерживающих перекрытия или заменяющих колонны, восходит к названию местности Кария в Лаконии в Древней Греции. Там происходили не менее знаменитые, чем Олимпийские, игры или мистерии Диониса, Карийские празднества, посвященные богине Артемиде (в римской мифологии — Диане). На этих праздниках было множество плясок, изображавших в основном сцены охоты, поскольку Артемида — богиня охоты и покровительница животного мира. Кариатиды — танцовщицы на Карийских празднованиях. Как и в истории с атлантами, кариатидами стали именовать женские статуи в длинных драпировках, исполняющие роль колонн или опор. Так бывает.

Например, из русского языка исчезает слово «сласти», коим положено именоваться леденцам, пряникам и прочей вкусноте, подменяясь словом «сладости», что предполагает удовольствия и наслаждения другого рода. Поэтому название кондитерского магазина «Восточные сладости», который располагался на Невском недалеко от улицы Восстания, в точном смысле должно именовать гарем или высшее духовное наслаждение, как у А. С. Пушкина: «стихов пленительная сладость», а не рахат-лукум и халву.

Погуляйте по городу, полюбуйтесь на дома и сами решайте, где Кора, а где кариатида. Увлекательное, доложу вам, занятие. Очень часто они стоят в обнимку — парой. А вот теперь о матери Коры-Персефоны (Прозерпины) — богине Деметре.

Деметра

Деметра (греч. Demeter) — дочь Кроноса и Реи, сестра Зевса. Богиня земледелия, гражданского устройства и брака. Ее изображение легко найти среди маскаронов по венку из колосьев на голове, а если это скульптура или барельеф, то в руках у нее факел и корзина плодов или колосья и маки. Миф о ней и о ее дочери Персефоне был широко известен в Элладе.

Аид — владыка подземного царства мертвых — с согласия Зевса (поскольку он отец Персефоны, Аиду — будущий тесть) похищает Кору-Персефону.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Казанская ул., 1


Мать Персефоны, Деметра, после тщетных поисков узнает об этом от Аполлона (вариант от Гелиоса — Солнца). Разгневанная, она покидает Олимп, и земля сразу становится неплодородной. Деметра «запирает» все растения. На Земле наступил голод, стало быть, прекратились жертвы богам. Зевс осознает, что натворил, и, дабы успокоить Деметру, посылает Гермеса в преисподнюю за Персефоной, которая отныне может лето проводить у матери, зимой же должна оставаться в подземном царстве у Аида. Тогда Деметра возвращает Земле плодородие, но только на полгода — пока у нее гостит дочь Персефона.

По другому мифу, уйдя с Олимпа, Деметра явилась в Элевсине в образе старухи. Жена элевсинского царя Келея, Метанира, взяла Деметру в няньки к своему сыну Триптолему. Полюбившая малыша богиня решила сделать его бессмертным и для этого натирала его амброзией и держала ночью в огне[40].

Однажды Метанира увидела сына объятым пламенем, и тогда Деметра открылась ей и Келею. Перед уходом из Элевсина богиня подарила Триптолему колос пшеницы, научила его возделывать землю и повелела научить земледелию людей. Ряд мифов приписывает самой Деметре обучение людей земледелию. Некоторые мифы, связанные с хтоническим характером Деметры, считали ее женой Посейдона, олицетворявшего влагу, без которой невозможно земледелие.

Культ Деметры очень древний, земледельческий, восходящий к первобытным временам, когда люди впервые стали не только собирать, но и выращивать полезные растения. Деметра считалась покровительницей семейной жизни, поэтому она особенно почиталась замужними женщинами.

Ее принято изображать красивой, печальной богиней с доброй ласковой улыбкой. Часты изображения Деметры с Персефоной (обе богини почти неотличимы), иногда — с Триптолемом. Характерная деталь — лента, пересекающая лоб и поддерживающая пышную прическу, и, разумеется, изобилие растений и плодов в окружающих орнаментах; порой в руках она держит факел.

С колосьями понятно, они — символ благоденствия, равно как и пчелиные соты, и всевозможные плоды, но почему мак и факел? Факел — символ жизни и поиска живых, поэтому погашенный или перевернутый факел — символ смерти. Его часто изображают на кладбищенских надгробиях. А мак — символ краткого умирания — сна.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Казанская ул., 13


Одна из самых удивительных масок Деметры (Невский пр., 18[41]), где она изображена вопреки канонам веселой и улыбающейся, в пышном обрамлении дубовых ветвей. И это не случайно! В Древней Греции ей посвящали дубовые рощи, а дуб — символ вечной славы…

Как тут не поверить в промыслительную, провидческую символику маскаронов! Ведь Невский пр., 18, — дом, где кафе Вольфа и Беранже! Кого видит эта улыбающаяся богиня? Да, Александра Сергеевича Пушкина! Здесь он бывал постоянно, именно отсюда, увы, поехал в роковой день на Черную речку и погиб, а вот свет его улыбки остался в пушкинских строках. И в улыбке Деметры.

Да как же такое может быть?! Маска-то создана в 1812–1815 годах! Пушкин еще подросток-лицеист! В том-то и волшебство маскаронов! Как хотите, так и понимайте — из чего оно возникает! Замечательный русский архитектор В. П. Стасов, перестраивавший в эти годы стоявшее здесь прежде здание, вероятно, выразил в декоре радость победы над Наполеоном, отсюда и радостный, светлый архитектурный образ всего здания, и изящные рога изобилия, и маска Деметры. Куда она смотрит поверх наших голов, что видит? По преданию, из дубовой рощи, посвященной Деметре в Фессалии, был виден Олимп. И художник создал счастливое лицо, обращенное к этой вершине — обители богов. И не ошибся! Только вот оказалось, что у нас вершина эта не древнегреческий Олимп, а солнце русской поэзии — Пушкин. Так вот получается!

— Да это вы все сами придумали!

— Совершенно — действительно и абсолютно — буквально! Но кто его знает — придумал ли?.. Как учили нас Маркс и Энгельс, «чего нет в ощущении, того нет и в сознании!» А как утверждает наука коммуникавистика[42], «…сигнал только повод для размышления, важнейшую роль играет его декодировка или интерпетация». Чем я и увлечен. Интерпретатор (в данном случае я) истолковать сигнал может как угодно, но придумать его не в состоянии. Интерпретация заложена изначально в образе, который, как утверждал А. Блок, «мерцающ», то есть предполагает множественность толкований.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Чайковского, 63


Изображений Деметры — богини-матери, чья любовь сильнее всех божественных установлений и даже смерти, — много! Я убежден, что и на не поддающихся атрибуции маскаронах времен модерна, и декоративных скульптурах нового времени, и в загадочных лицах современниц начала ХХ века в основном — Деметра! Ее грусть, ее загадочность, ее взгляд, обращенный за пределы жизни, ее повязка на лбу, ее маки…

Деметру часто именуют Церерой, что в общем-то правильно, поскольку в Риме культ древнегреческой богини смешался с культом богини римской. Церера принадлежит к числу древнейших богов Рима. Ее главная функция — охрана посева во все моменты его развития. Ей посвящалось множество праздников, причем в дар Церере приносили первые сжатые колосья. И у нас в России в начале жатвы собирают первый сноп, не подозревая, что так поступали и 3000 лет назад и может еще раньше и что это «Церерин день», в честь которого в Риме устраивались праздничные игры. По сообщению римских анналов, в 496 году до Р. Х. по причине неурожая и остановки в подвозе хлеба из соседних стран в Риме по греческому образцу и греческими мастерами был построен храм элевсинской триаде: Деметре, Дионису и Коре. Новые для римлян боги при переходе в римскую мифологию изменили свои имена: главная богиня Деметра переименовалась в Цереру, а Дионис и Кора получили имена Либер и Либера (Liber и Libera).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 18


Симпатичная Деметра-Церера находится на фасаде Михайловского театра[43], построенного Карло Росси в 1833 году. Этот маскарон Деметры расположен невысоко, его легко рассмотреть во всех подробностях, вплоть до дубовых желудей в венке. Не исключаю, что ваятель образцом для своей работы избрал ту самую улыбающуюся Деметру с дома № 18 по Невскому проспекту. Одно лицо, та же улыбка! А вот дальше — чудеса! Она смотрит на А. С. Пушкина! На знаменитый памятник работы М. И. Аникушина, который поставлен на площади Искусств без малого через 125 лет после открытия театра. Убежден — никто ничего такого не планировал, а как совпало! И бронзовый А. С. Пушкин широким жестом указывает на улыбающуюся, счастливую Демеру. Вот тут и поверь, что маскароны не живые и на судьбу города и горожан не влияют! Мысль, конечно, посетившая меня «в порядке бреда», но кто его знает, а вдруг?.. Мистика!

К середине III века до Р. Х. установился праздник в честь Цереры чисто греческого и мистического образца (anniversarium Cereris). Участие в этом празднике принимали исключительно матроны[44]; состоял он в праздновании бракосочетания Плутона (Аида) и Прозерпины. В честь Цереры устраивалось множество и других праздников, поскольку Церера-Деметра стала любимейшей богиней, от милости которой зависела жизнь человека, — богиней хлеба!

Позднее культ Цереры сливается с культом Геи (Земли) и Реи-Кибелы (матери богов). В жертву ей приносились быки, коровы, особенно свиньи (вследствие их плодовитости, как в пословице «Родовита как Земля, плодовита как свинья!»), плоды, пчелиные соты; ей посвящены колосья, из растений — мак, дубовые рощи, фруктовые деревья и т. п.

Так что если рядом с женским маскароном или в ее венке маки, колосья, дубовые листья с желудями — не сомневайтесь, это она — Деметра-Церера, и здесь пожелание достатка и благополучия живущим под ее эгидой. Ее милосердный взор обращен на нас с фасадов многих зданий, переживших блокадный голод. Значит, она еще и ветеран — добрая Деметра!

Но жаль, уродуют город рекламой! Она уродует фасады, перекрывает маскароны, искажает гармонию камня и мысли, явленных на улицах Петербурга. Слава Розенбауму, изгнавшему, правда только по его собственному утверждению, с Невского рекламу на перетяжках! Хоть какая-то польза от депутата Государственной думы! Правда, это капля в рекламном море! Смотреть на рекламу, постоянно видеть ее на стенах, на прекрасных фасадах — все равно что в филармонии на концерте знаменитого симфонического оркестра сидеть в наушниках и слушать рэп на плеере, метко названный населением «дебильником».


* * *

Пл. Искусств, 1, Михайловский театр (1833 г., арх. К. Росси).

Невский пр., 18, дом Котомина (1815 г., арх. В. П. Стасов).

Невский пр., 42, дом Армянской церкви (1771–1775 гг., арх. Ю. М. Фельтен).

Ангелы

«Изначально ангелы являли собой фигуры огромной силы, ужасные в своем величии»[45], но, повторю, что на триумфальных арках и на иных светских архитектурных сооружениях не ангелы, а гении, то есть существа, принадлежащие языческой античности. С ангелами-то не так все просто, хотя бы потому, что они бесплотны. Как же их изображать? Самый простой выход в церковном искусстве был найден, когда ангелов стали изображать либо в виде обнаженных детей (ибо дети безгрешны), либо только детской головки с крыльями. Однако и тут не обошлось без образного наследия античности (см. «Путти и аморетти»). Но это слишком просто.

Ангелы — существа, сотворенные Богом прежде творения видимого мира; они духовны и бестелесны или, может быть, имеют некое эфирное тело; если они принимают видимый образ — это только случайная форма, а не постоянное бытие. Для ангелов не существует наших пространственных условий, но они не вездесущи. Они более совершенны, чем даже первозданный человек, но в совершенстве ограничены: несмотря на быстроту и глубину разумения, не всеведущи; несмотря на чистоту и святость, могут подвергаться искушениям. Они сотворены свободными, а потому могли свободно устоять в добре, как светлые ангелы, и пасть, как злые духи. Они предстоят пред лицом Божиим, исполняют Его волю, непрестанно славят Его и наслаждаются блаженством.

Ангелов неисчислимое множество; в этом несметном воинстве небесном имеются разные достоинства и степени совершенства. На основании Писаний установлено разделение ангелов на три иерархии с подразделением каждой из них на три лика. Высшая иерархия: серафимы, херувимы, престолы. Средняя иерархия: господства, силы, власти. Низшая иерархия: начала, архангелы, ангелы.

Какое значение степеней ангельских иерархий, неизвестно. Но Константинопольский собор в 653 г. осудил тех, которые учили, что ангелы по природе и силам все сотворены равными.

Отчасти по библейским сказаниям известны имена ангелов. Все они относятся к разряду архангелов — могущественных предводителей небесного воинства. Их имена заканчиваются на «эль» — древнееврейское слово, означающее «Бог», в славянском произношении окончание сменилось на «ил».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Александровская колонна


Михаил — кто как Бог, Гавриил — муж Божий, Рафаил — помощь, исцеление Божие, Уриил — огонь и свет Божий, Салаеиил — молитва к Богу, Иеремиил — высота Божия. Вероятно, чтобы дополнить седмиричное[46] число, сюда же причисляются имена ангелов, не упоминаемых в Библии: Иегудиил — хвала Божия и Варахиил — благословение Божие.

Пророк Иезекиил в известном видении колесницы изображает херувимов человекоподобными, но фантастическими существами «с 4 лицами и 4 крыльями; ноги у них с ступнями тельца и блестящи, как медь; с лицом человеческим соединялись с правой стороны лицо льва, а с левой — тельца и орла; 2-мя крылами они летали, а 2-мя покрывали лица» (Иезек. I, 1–28).

В первые столетия ангелы изображались обыкновенными людьми — сильными юношами в туниках, стянутыми по поясу орарем. Таким образом, древнее христианское искусство в изображении ангелов отличается от языческого в его изображении гениев. Если и встречаются между древними христианскими памятниками языческие изображения гениев, то только в виде аллегорических украшений. С IV века является в христианском искусстве желание отличить изображения ангелов. В отличие от людей ангелам придают сияние и крылья. Но даже в V веке не определилась еще эта форма изображения, не стала каноничной, раз и навсегда утвержденной, и ангелы изображаются или с сиянием, или только с крыльями. С VI века начинается изображение ангелов в виде странника с посохом в руках. С VIII веке ангелов уже изображают с крыльями, сиянием и посохом, посохи иногда оканчиваются крестами.

Под влиянием классического западноевропейского искусства на Исаакиевском соборе и других храмах появляется объемная скульптура (повторяю, это православной традиции противоречит, однако, что поделать — перед красотой не устоять!) ангелов — Божьих сил бесплотных.

Два безусловно архангела — символы нашего города. Трубящий архангел Гавриил — «воитель Божий» — на шпиле Петропавловского собора и предводитель всех сил Господних — «Кто как Бог» — архистратиг Михаил на Александровской колонне.

Стариная петербургская легенда гласит, что город не падет, пока Неву осеняют крыла трех ангелов. Третий архангел, что охраняет наш город, — Рафаил, «помощь и исцеление Божие», — на церкви Святой Екатерины, по Кадетской линии Васильевского острова. Он менее знаменит. Но, вопреки всем революциям, войнам и реформам, стоял он все эти годы незыблемо на оскверненном и разрушающемся храме. И выстоял! И город уцелел, и храм вновь открыт, а изваяние (дерево, обитое медью), пришедшее в совершенную ветхость, заменено новым — старое сохраняется в храме.

Ангелов много на старинных надгробиях, и они легко отыщутся на старых петербургских кладбищах.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., Кадетская линия, 27а


У Сампсониевского собора помещается памятник врагам фаворита Анны Иоанновны — Бирона, казненным 27 июня 1740 года: Волынскому, архитектору Еропкину и Хрущеву.

Первый памятник с разрешения государыни Елизаветы Петровны, на могиле казненных у ворот Сапмпсониевского собора поставили вернувшиеся из ссылки дети реабилитированного А. П. Волынского.

А второй, работы А. Опекушина и архитектора М. Шурупова, на пожертвования общественности возвели в 1885 году. Памятник стилизован под надгробия XVIII века, то есть полон аллегориями. Только вот аллегории какие-то странноватые. Ангел держит в опущенной руке лавровый венок, это понятно — посмертная слава, у ног змея, как символ предательства и коварства, сбоку пылающий светильник — символ «несмертельной», как тогда говорили, вечной памяти. Но вот ангел — почему-то дама, хотя бесплотные ангелы, по идее, бесполы. Дама причесана по моде конца XIX столетия, когда и был сооружен памятник. И напрашивается мысль, может, это и не ангел вовсе, а кто? Гений — почему дама? Прозерпина — тогда почему с крыльями? Ника — богиня славы?

Памятник прежде стоял на другом месте, как раз на образовавшемся сегодня бойком перекрестке, и поэтому его перенесли к собору за ограду, наверно потому, что под ним не было захоронения?

Есть и еще странный ангел, восседающий под циферблатом со знаками зодиака на кокошнике дома на углу улиц Восстания и Жуковского. Ангел — барышня, поскольку с длинной косой, которую при замужестве положено, по домострою, расплетать и прятать под повойник. Как в романсе поется: «Рано мою косыньку на две расплетать, прикажи, родимая, в ленты убирать» — в смысле: «Ты не шей мне, матушка, красный сарафан…» О чем, как говорится, ангельская грусть? Вспомним Буратино: «Здесь какая-то тайна!»


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сампсониевский собор



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 19


* * *

Большой Сампсониевский пр., 36, Сампсониевский собор (1728–1740 гг., автор не установлен).

В. О., Большой пр., 21 /В. О., 6-я линия, 11, Андреевский собор (арх. А. Ф. Вист).

Исаакиевская пл., 4, Исаакиевский собор (1818–1858 гг., арх. О. Монферран).

Малоохтинский пр., 68а, храм Успения Пресвятой Богородицы (1996–1999 гг., арх. А. И. Романовский, Ю. П. Груздев).

Невский пр., 22а, немецкая евангелическая лютеранская церковь Св. Петра (1833–1838 гг., арх. А. П. Брюллов).

Невский пр., 32–34, ансамбль римско-католической церкви Св. Екатерины (1739–1753 гг., арх. П. А. Трезини; 1763–1783 гг., арх. Ж.-Б. Валлен-Деламот; 1894 г., арх. А. Ринальди, надстройка жилых домов).

Невский пр., 42, дом Армянской церкви (1771–1775 гг., арх. Ю. М. Фельтен).

Преображенская пл., 1, Спасо-Преображенский собор (1827–1829 гг., арх. В. П. Стасов).

Рог изобилия, Абунданция, Оры, Гора

Рог изобилия

Рог изобилия — большой рог — раструб, наполненный земными плодами или золотыми монетами; символ сочетания могущества и щедрости, атрибут Цереры (Деметры) — богини земледелия, изобилия и земли, а также атрибут Осени, аллегорических фигур Мира, Согласия и Фортуны, Гостеприимства и Европы.

Рог — весьма древний символ добродетелей, благотворительных персонификаций богов и богинь, в том числе римской богини изобилия — Абунданции (лат. Abundantia — довольство, изобилие), постоянной спутницы Деметры-Цереры.

Посему, вопреки привычному для нас образу, ежели не на шаре, ежели глаза у нее не завязаны, это не Фортуна, а малоизвестная, но весьма привлекательная и желанная римская богиня неожиданной прибыли и богатства Абунданция! Вот на кого следует возлагать надежды любителям азартных игр и легкой наживы, а не на изменчивую и капризную Фортуну. Теперь понятно, откуда обычный и неизбежный проигрыш? От необразованности игрока!


* * *

Ул. Восстания, 32, дом А. Г. Романова (1911 г., арх. В. М. Орлов).

Солдатский пер., 3, доходный дом М. Н. Граббе (Римский дом) (1913–1914 г., арх. С. Г. Гингер).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Солдатский пер., 3


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Фурштатская ул., 52


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 4


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 32


Оры

Оры (греч. Horai) — прекрасные, благожелательные богини времен года (обычно три), дочери Зевса и Фемиды, приносящие цветы и плоды в Аттику: Фалло (богиня цветения), Ауксо (богиня произрастания), Карпо (богиня плодов). Со времен древнегреческого писателя Гесиода, составившего упорядоченную историю и реестр богов «Теогонию», по-другому — «в иной плоскости» — в мире человеческих государственных отношений: Эвномия (законный порядок), Дике (справедливость), Ирена (Эйрена — мир).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Куйбышева, 4


Гора

Гора (греч.) — богиня весны, Флора (лат. Flora) — римская богиня цветов, юности. В мифологии отождествлялась с нимфой Хлоридой. На ее празднике (Флоралии) было принято себя украшать цветами. В середине III века до Р. Х. в римских цирках появилось представление Ludi Florales (28.04–03.05). В искусстве Флора неоднократно изображалась в виде греческой Горы — богини Весны.

Флор на фасадах зданий и даже на крышах в нашем городе много, как в виде маскаронов, так и фигур.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 24


* * *

В. О., 4-я линия, 21, доходный дом П. С. Прохорова (1913–1914 гг., арх. Д. Г. Фомичёв).

Регалии

Регалии — знаки княжеской, царской, королевской и императорской власти; известны с глубокой древности и, в общем, одинаковы во всех государствах. В России императорскими регалиями являлись корона, скипетр, держава, государственный меч, государственный щит, государственная печать, государственное знамя, государственный орел и государственный герб. К регалиям в широком смысле относят также трон, порфиру и некоторые царские одежды, в частности бармы (оплечья), которые при Петре I были заменены императорской мантией.

Корона

Корона — головной убор, или наголовье, служащий признаком известной власти и формой своей определяющий звание, сан, титул, а иногда и заслуги лица, которому она принадлежит. Одной из древнейших русских корон является так называемая шапка Мономаха, присланная, по преданию, в 988 году византийскими императорами Василием II и Константином IX великому князю Киевскому Владимиру Святому по случаю его крещения и бракосочетания с их сестрой, царевной Анной. Эта корона всегда принадлежала старшему в роде: князья младшей линии имели свои короны различных форм. Великие княгини, княжны и царицы также имели свои короны.

Первую в России корону европейского образца сделали в 1724 году для коронации Екатерины I, этой короной короновался Петр II.

Императрицы надевали при некоторых церемониях так называемые малые, или выходные, короны; они составляли частную собственность императриц и после их смерти уничтожались, а камни раздавались согласно завещанию. С коронами носились особые мантии. Последняя малая корона, которой пользовались жена Александра II, Мария Александровна, и жена Александра III, Мария Федоровна, сделана по образцу большой императорской.

Скипетр

Скипетр — древнейший символ власти. Прообразом его является пастушеский посох. В Риме верхний конец посоха украшали орлом. Впоследствии посох был заменен европейскими государями укороченным жезлом — скипетром. В Средние века наклонение скипетра служило знаком королевской милости, целование скипетра — знаком принятия подданства.

В России торжественное вручение скипетра царю впервые было произведено при венчании на царство Федора Иоанновича. При избрании царем Михаила Федоровича (1613) ему поднесен был, как главный знак верховной власти, царский посох. При венчании на царство и в других торжественных случаях московские цари держали скипетр в правой руке; при больших выходах скипетр несли перед царем особые стряпчие.

Шар

Шар — символ будущего, символ глобальности Земли. Впервые догадались, что Земля шарообразна, жрецы в Древнем Египте. Это предположение послужило основой для многочисленных размышлений о бессмертии Земли и возможности бессмертия населяющих ее живых организмах. Человек, держащий шар в руках, символизирует «несущего тяготы мира». Не случайно подобными скульптурами украшены некоторые вокзалы Западной Европы, например в Хельсинки: здесь запечатлены тяготы, выпадающие на плечи путешественника[47].

Шар и глобус — знаки проведения и вечности, власти и могущества коронованных особ, основа одного из атрибутов царской власти — «державы».

* * *

Адмиралтейство (1806–1823 гг., арх. А. Д. Захаров).

Малая Садовая ул., фонтан.

Невский пр., 28 / наб. кан. Грибоедова, 21, здание компании «Зингер» (1902–1904 гг., арх. П. Ю. Сюзор, ск. А. Л. Обер, А. Г. Адамсон).

Держава

Держава (царское яблоко) — шар, увенчанный крестом, представляющий собой символ владычества над землей. Шары, имеющие такое значение, встречаются уже на монетах римского императора Августа (30 год до н. э. — 14 год н. э.). Первоначально на шаре установили статую богини Победы. В Россию держава перешла из Польши. При венчании на царство впервые была использована Лжедмитрием I (1606).

Меч

Меч — оружие воина, символ власти и административной справедливости. Однако в качестве эмблемы апостола Павла выступает «меч духовный, который есть слово Божие». Меч также был инструментом мученичества. Женщина, убивающая себя мечом, в Средние века символизировала отчаяние, а на голландских и фламандских натюрмортах XVII века меч означал быстротечность всего земного и неизбежность смерти — меч был призван напоминать, что оружие не может защитить от смерти.

Герб

Слово «герб» заимствовано из польского — herb и встречается во многих славянских наречиях в значении «наследник» или «наследство».

Символическое изображение, составленное на основании определенных правил. Символические знаки, вырезаемые на оружии, перстнях, известны с глубокой древности. Например, на печатях они появились в XI веке. Однако по прихоти владельца они менялись и не передавались по наследству. Широкое развитие символические знаки получили во времена рыцарства, когда, во-первых, сложно стало отличать одного рыцаря от другого, такого же закованного в доспехи, а во-вторых, они свидетельствовали о подвигах, совершенных рыцарем. Со времен крестоносцев (1096–1270) символические изображения становятся постоянными.

Разработкой и учетом гербов занимается геральдика, первоначально она вырабатывалась на рыцарских турнирах, на которых судьи и герольды вели наблюдения за соблюдением обычаев рыцарства. Французское название геральдики blason происходит от немецкого blasen — трубить в рог — и объясняется тем, что когда рыцарь подъезжал к барьеру, ограждавшему место турнира, то трубил в рог, чтобы оповестить о своем прибытии. Тогда являлся герольд и описывал вслух герб рыцаря в доказательство его прав участия в турнире. Впоследствии право составления гербов и их учета взяли на себя государства. Изменить принятые в гербе изображения могли лишь выдающиеся отличия или, наоборот, совершение владельцем герба поступка, недостойного рыцарской чести.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Владимирская пл., 19


Гербы состоят из следующих элементов: щит, шлем, намет, корона, нашлемник, щитодержатели, девиз, мантия и сень.

В Российской империи более 700 городов имели гербы. На них геральдическими символами изображалось то, что являлось наиболее характерным только для данного города. Традиция возродилась в СССР в 1960-х годах, и чего только в гербах не появилось, включая отбойные молотки, символы атома и целые гидростанции!

Однако и старинные гербы российских городов иногда поверхностны, например герб города Ельца, где олень — «елень» — древнейший тюркский символ небесной гармонии, стоит на фоне елки. Елка перекочевала и в современный городской герб, а ведь название города никакого отношения к «елке» не имеет. «Елец» по-тюркски — «перекресток». Чем город был, тем и остается: в нем перекрещиваются древние пути хлебной и кожевенной торговли.

«Герб молодой столицы на Неве был утвержден в мае 1729 года, а затем вторично — 8 марта 1730 года. 7 мая 1780 года „ранее сделанный“ герб, одобренный Сенатом, утвержден Екатериной II. В 1785 году издано городовое положение, предписывающее „городу иметь герб, утвержденный рукою императорского величества, и оный герб употреблять во всех городских делах“»[48]. А в 1786 году «городу Санкт-Петербургу» вручается грамота «На права и выгоды» с изображением пожалованного ему герба.

Посередине щита вертикально изображался золотой скипетр, увенчанный двуглавым орлом. На красном эмалевом поле щита перекрещивались два серебряных якоря, расположенные по диагоналям лопастями вверх. Один из якорей двухлопастный, с перекладиной у кольца — это морской якорь. Другой — четырехлопастный, с кольцом — «речная кошка». Эти якоря должны свидетельствовать о том, что Петербург одновременно является как морским, так и речным портом. Скипетр же напоминал, что город — столица Российской империи.

Герб, изображенный на белом флаге, ежедневно поднимался на валу Адмиралтейства, близ Сенатской площади. В дальнейшем герб приобрел новые детали. Теперь геральдический щит, обвитый с трех сторон андреевской лентой, наверху завершался императорской короной. За щитом же по его диагоналям появилось два скипетра, двуглавые орлы которых просматривались по сторонам короны.

Гербы Петербурга сохранились на многих старых домах, зданиях и сооружениях нашего города. Но больше всего их можно увидеть в декоративном убранстве Литейного моста.

Решетка этого моста слагается из отдельных звеньев с повторяющимся рисунком: обращенные друг к другу русалки поддерживают овал с изображением герба Петербурга. Всего таких звеньев насчитывается 273. Но так как изображение герба есть и с противоположной, обращенной к реке стороны овала, то общее число изображенных гербов вдвое больше, то есть 546[49].


* * *

Английская наб., 54, дворец великого князя Михаила Александровича (1910–1913 гг., арх. РФ. Мельцер).

Дворцовая наб., 26, дворец великого князя Владимира Александровича. Дом ученых. Гербы губерний (1867–1872 гг., арх. А. И. Резанов).

Казанская ул., 39, дом И. Иохима (1800–1825, 1871 гг., арх. В. Е. Суккей).

Наб. р. Мойки, 94, герб князей Юсуповых (1830–1838 гг., арх. А. А. Михайлов 2-й).

Моховая ул., 26, герб наказного атамана Войска Донского Граббе (1913–1914 гг., арх. С. Г. Гитнер).

Невский пр., 17, дворец графов Строгоновых (арх. М. Г. Земцов; 1740 г., арх. Ф.-Б. Растрелли; 1752–1754 гг., арх. Ф. И. Демерцов, 1780–1790-е гг., арх. А. Н. Воронихин, интерьеры; 1840-е гг., арх. П. С. Садовников, южный флигель, интерьеры).

Невский пр., 8 (1760-е гг., арх. А. В. Квасов).

П. С., Большой пр., 77 (1912–1913 гг., арх. А. Е. Белогруд).

Садовая ул., 68, дом Фитингоф (1875 г., арх. А. В. Малов, повторы).

Ул. Чайковского, 46–48, дворец принца Ольденбургского, дворец великой княгини Ольги Александровны (1837, 1858 гг., арх. Е. И. Диммерт, Г. А. Боссе, И. А. Мерц).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая пл., 6–10


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 6-я линия, 41


Щит

Щит — защитное вооружение, прикрывающее тело воина, использовался с каменного века до XV–XVII вв. Щиты из дерева, плетеных прутьев, кожи оковывали бронзой, железом. Формы щитов — круглые, овальные, прямоугольные, треугольные, часто с изогнутой плоскостью. Форма щита имеет большое значение в геральдике — науке о гербах.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Манежная пл., 2


Щит является главной частью герба. Все изображения на щите делаются с помощью геральдических финифтей (цветов), металлов и мехов.

Щит редко бывает пустым. Обычно на нем помещают гербовые фигуры.

Гербовые фигуры

Гербовые фигуры — не только существующие в реальной жизни: лев, орел, сокол, медведь, слон и другие, но и фантастические — дракон, единорог, грифон. Лев в геральдическом значении животное царственное, но он использовался на гербах не только королями. Королевского льва традиционно представляли как бы поднимающимся вверх, но он держался стоймя, дотрагиваясь до земли одной лапой. Орел на гербе символизировал, что его носитель является преемником римских цезарей. Грифон, представляющий собой льва с головой орла, символизировал могущество льва с зоркостью орла и т. п.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Чайковского, 46–48


Девиз

Девиз — первоначально гербовые фигуры, помещавшиеся сверх других изображений в щите и служившие воспоминанием какого-либо выдающегося события. Во французской геральдике девизом назывался еще узкий геральдический пояс. Такое значение девизов сохранилось лишь в английской геральдике под именем badges (в гербе Иоркского дома девизом служила, например, белая роза, в гербе Ланкастерского дома — алая). В настоящее время девизом называется короткое изречение, имеющее какое-либо отношение к гербу, изначально характеризовавшее жизненные принципы и цели представителей рода и служившее воспоминанием о славных деяниях предков или побуждавшее к ним. Поэтому рыцарские девизы, обязанные своим происхождением событиям из жизни избравшего их лица, имеют множество толкований, особенно если девиз является аллегорическим или состоит всего из одной буквы.

Девизы существовали с античных времен, а в Средние века, и особенно во время крестовых походов получил развитие особый вид девизов — так называемые боевые кличи. Старшие представители благородного рода носили над гербом особую надпись: «Cri de guerre» — выражение, служившее призывом воинов к битве и победе и отличавшее рыцаря от других. Личные и родовые девизы получили широкое распространение в Европе как элементы герба с XIII–XIV веков, однако только с XV века девиз стал общедоступной формой, заключающей в себе особую мудрость. Девиз является одной из основных, хотя и вовсе не обязательных деталей герба или знамени, а в строгой форме наставления или строгого правила встречается и на печатях. Он всегда располагается вне поля щита, в специальном месте — на девизной ленте или девизном щитке, представляющем собой часть этой ленты.

По форме девизы делятся на три группы: словесные, фигурные и смешанные (сочетание фигурного и словесного). А по принадлежности девизы могут быть личными, например девиз А. В. Суворова: «Обязан — значит могу!». В России девизы были распространены в пожалованных гербах. Они могли быть на иностранных языках, чаще всего на латинском; но бывали и на других «живых», например на немецком у рода графов Тотлебенов — Treu auf Tod und Leben, у графов Ржевуских на польском — Nie czyn, nie cierp, у баронов Кене на шведском — We fear nас foe[50]. Новое время породило новые девизы: In pluribus unum — США («При разнообразии — едины»), они сменили старые во Франции («Свобода, равенство, братство») и Монако («Бог поможет»), и появились девизы партийные: у эсеров — «В борьбе обретешь ты право свое!», девиз партии большевиков — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»— и даже корпоративные, постепенно вырождаясь в рекламные слоганы вроде: «„Тефаль“, ты всегда думаешь о нас!», «Л’Ореаль, Париж, ведь вы этого достойны». А нам-то, в книге о декоративной скульптуре они на что?

Дело в том, что иногда рядом с маскаронами или вплетаясь в его обрамление начертаны девизы, без которых смысл маскарона непонятен. Но замечу, часто такой девиз — еще одна загадка, всегда хранящая какую-нибудь захватывающую историю. Разгадывать их интереснее, чем детективы по «телику» смотреть!

Мода на девизы и аллегории, подобным европейским, пошла, естественно, с царствования Петра I. Некоторые из тогдашних девизов вошли в народные пословицы. Так, когда флагман Российского флота корабль «Орел» вел по Неве плененный шведский корабль «Элефант» («Слон»), то над ним на громадном полотнище был нарисован орел, держащий в когтях слона. Сия аллегория пояснялась девизом надписью: «Орел мух не ловит!», по-нынешнему: «Фирма веников не вяжет», с пояснением: «Фирма делает гробы!» Мало кто знает, что это выражение принадлежит советским ракетчикам, времен Н. С. Хрущёва, успешно проведшим из лесов, куда, якобы, отправлялись для заготовки банных веников, запуск первой межконтинентальной ракеты.

Вензеля

Вензель — соединение в одно изображение начальных букв имени (реже отчества) и фамилии какого-либо лица. Соединение это производится в большинстве случаев с помощью вязи между буквами, для чего они обычно прописные. Если буквы принадлежат одному лицу, то вензель простой, если нескольким — сложный. Он может быть украшен короной, венком и т. п. Вензеля государей часто состоят из начальных букв имени и титула, к чему иногда присоединяется и цифра, означающая, какому из государей одного имени вензель принадлежит. Если такой вензель состоит из одной только начальной буквы имени (хотя бы и с цифрой), то получает название вензелевого изображения имени государя[51]. Кроме того, вензелевые изображения имени жаловались иногда государями в знак особой милости и в этом случае как бы указывали близость пожалованного лица (или учреждения) к государю. На фасадах старинных домов вензеля не редкость. Как правило, это вензель домовладельца. В Петебурге до второй половины XIX века на домах не было номеров и вензеля служили почтальонам большим подспорьем. Адреса же писались весьма произвольно: «Его Благородию, милостивому Государю Ивану Петровичу Сидорову в Санкт-Петербург, в Пантелеймоновскую улицу, в доме вдовы купца второй гильдии Елизаветы Кузминичны Толстоплясовой, в собственные Его Благородия руки».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Почтамтская ул., 2


Тайны Чарльза Камерона

Чарльз Камерон прибыл в Россию в 1779 году по личному приглашению императрицы Екатерины II и при содействии адмирала С. К. Грейга, шотландца по происхождению. Государыне понравилась книга архитектора о римских термах. Архитектор привез и помощников А. Менеласа и В. Хейстли. Последний стал мостостроителем, а вот Адам Менелас впоследствии и сам прославился постройками в Царском Селе. Контракт поначалу подписали на три года, но вышло так, что Камерон остался в России на всю жизнь.

Сам Чарльз Камерон оказался не только великолепным архитектором, образованнейшим искусствоведом, но даже знатоком садово-паркового хозяйства — мастером ландшафтной планировки. Во многом английские парки Царского Села обязаны своей красотой его трудам, а Павловск — целиком его заслуга.

Именно в это время будущий император Павел I, фактически заточенный своей матерью Екатериной Великой в Павловске, увлекся масонством. «В его окружении были масоны разных обрядов — шведского, немецкого, английского. Но английское, или голубое, масонство является лишь первой ступенью более секретного — шотландского, красного. Эта ветвь ордена претендует на особую древность и знание сокровенных тайн. В ней 33 степени посвящения, называемых градусами. Первые три соответствуют голубому масонству, затем идут степени красного. Далее — еще более тайные градусы черного и, наконец, белого масонства. Высшая, тридцать третья степень — „Верховный инспектор“. Он курирует все ложи в стране или двух-трех странах, не входя ни в одну из них. Однако надзирает за их деятельностью с правом открыть или закрыть любую ложу. В 1717 году сразу четыре ложи объединились в Лондоне. Затем они появились по всей Европе. Многие масоны считают, что их знания восходят к шотландской ветви рыцарского ордена тамплиеров, а основы традиции восходят к жрецам Египта. Уже в 1730-е годы ложи действовали в России, а их первым „Верховным инспектором“ долго был шотландец Джеймс Кейт[52]. Будучи офицером на русской службе, он курировал ложи в России и Пруссии»[53].

А причем тут архитектура, Чарльз Камерон и декоративная скульптура, коей посвящена эта книга? Не спешите. «Пока что доподлинно не известны имена следующих „Верховных инспекторов“». Многое указывает на Ч. Камерона, хотя его степень посвящения не установлена. Особая символика внесена архитектором в генеральный план Павловского парка — район Большая Звезда напоминает пятиугольник, район Старая Сильвия — глаз с расходящимися лучами. Это символ всевидящего ока Великого архитектора Вселенной — универсального божества в масонстве. Ныне в Павловске не увидеть весь треугольник с «глазом» Старой Сильвии. Видны лишь две вершины — центр Большой Звезды и Круг белых берез. Но старые военно-топографические планы показывают — третьей вершиной был застроенный ныне участок, где планировали разместить царский зверинец, переведенный затем в Гатчину. Однако дело вовсе не в предполагаемом высоком положении Камерона в масонстве шотландского обряда. Что здесь такого? Ведь именно в Британии в среде архитекторов окрепло это движение, бывшее в XVIII веке модным и в России. Так, масонами были екатерининский министр иностранных дел Никита Панин и посол в Лондоне граф Семен Воронцов. (Большинство англичан и шотландцев на русской службе — Гейги, Кейты и др. — Б. А.) Важнее другое — вот первая тайна Камерона.

Его считали и до сих пор в некоторых публикациях называют аристократом по происхождению. Но историки доказали, что Камерон не был представителем знатного шотландского рода. Он родился в семье лондонского строительного подрядчика, всего лишь однофамильца шотландских аристократов. В 1760 году Чарльз был принят в ученики к своему же отцу. Согласно цеховой традиции в ученики брали семнадцатилетних юношей, поэтому дата рождения Чарльза — 1743 год, а не 1734-й, как считали, стало быть «старик Камерон» приехал в Россию в возрасте Д. Трезини — 31 года. Со своим однофамильцем-аристократом Камерон познакомился, когда находился в Италии на стажировке. Из Италии Чарльз вывез до 500 медных гравюр, посвященных античной архитектуре. Вряд ли вывезенная коллекция была приобретена им лишь на свои средства — не исключена помощь масонской ложи.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сампсониевский собор


Случилось так, что его отец разорился и продал коллекцию Чарльза в счет погашения долгов. Неожиданно для патриархальной семьи шотландского корня Чарльз подал на отца в суд. Факт немыслимый и рождающий сомнения даже в том, а был ли это его родной отец? Сие теперь уже трудно установить. Во всяком случае, после тяжбы Чарльз охотно принял приглашение от Екатерины II, считавшей его дворянином и якобитом. Выходит, Камерон в России в течение многих лет сознательно или невольно выдавал себя за другого? Зачем? Непонятно. Возможно, когда-нибудь раскроется эта тайна выдающегося мастера, образованнейшего, умнейшего и весьма загадочного человека своего времени. Даже внешность его была необычной и запоминающейся: рыжеватые волосы, нос с горбинкой, проницательный взгляд. Говорили, что обликом и скрытностью он отчасти напоминал Леонардо да Винчи.

Наряду с работами в Павловске Камерон проектировал Китайскую деревню в Царском Селе. Мало кто знает, что в ней должна была располагаться обсерватория, ведь масоны интересовались астрономией. Сын покровителя Камерона адмирала Самуила Карловича Грейга (1736–1788)[54], также ставший адмиралом русского флота, А. С. Грейг (1775–1845)[55] много лет спустя курировал строительство Пулковской обсерватории. «В ней астроном Струве впервые измерил расстояние до Веги — около 26 световых лет. Интересно, что почти на таком же расстоянии от нас находится одна из звезд Ориона, почитаемого в высших масонских кругах. Именно ее положение на небосводе проецируется в плане Павловского парка на Пиль-башню, а в плане царскосельских парков — на Китайскую пагоду.

Звездный узор в планах царскосельских парков касается только тех объектов, которые проектировали Камерон и его ученик Менелас. Однако последний, создавая уже при Александре I часовню Шапель, Белую Башню, Арсенал и находящиеся за границами парков Египетские ворота, выстроил из них весьма любимые масонами равнобедренные треугольники»[56].

Масонских знаков в питерской архитектуре и в декоративном убранстве зданий хватает. Нет-нет да и мелькнет на фасаде масонский треугольник, циркуль, пирамида или мастерок. И все же при достаточной распространенности масонская символика лицо нашего города не определяла.

Да и государь император Павел Петрович (трагическая личность на российском троне — совершенно несоответствующая той исторической карикатуре, которую зачастую все еще преподносят зрителям и читателям СМИ) довольно быстро масонство разглядел и с масонами «разобрался»[57]. Что ему и не простили.

Существует легенда, согласно которой в Павловском парке Камерон повстречал двух, как бы мы сказали сегодня, мальчиков из «неблагополучных семей», подружился с ними и стал преподавать им историю искусств. Один из подростков, «забытый» матерью-балериной, будущий замечательный архитектор Карло Росси, второй — будущий император Александр I.

Даже если это всего лишь легенда — она мне очень нравится! Что же касается камероновых загадок и собственно главного предмета нашего разговора — маскаронов, то Камерона можно считать родоначальником, первым автором тех тайн и загадок, что таят эти создания мастеров вот уже третье столетие. Он поместил первые в современном понимании маскароны на пандусе Камероновой галереи и многое в них зашифровал. Его тайны пали на благодатную почву — такой нивой взращивания легенд стало царствование государя Павла Петровича, которое, несмотря на краткость, стало яркой и романтично-трагической страницей и в истории, и в архитектуре, где целый период и целый стиль получили название Павловского классицизма.

Царскосельский пандус

Еще в начале 1770-х годов у императрицы Екатерины II возник замысел выстроить архитектурное сооружение в греко-римском стиле в регулярной части Екатерининского парка. Она писала скульптору Э. Фальконе о своем увлечении античностью: «Я желала бы иметь проект античного дома, распланированного как в древности… Я в состоянии выстроить такую греко-римскую рапсодию в моем Царскосельском саду». Многих знаменитых мастеров привлекала возможность создать такое произведение в летней парадной резиденции российской императрицы. Француз Ш. де Вайи предложил возвести здание, посвященное наукам и искусствам и их покровительнице — Минерве. Величайший знаток античности Ш. Клериссо предложил построить «античный дом», основанный на композиции терм Диоклетиана, который по своим размерам превосходил Большой (Екатерининский) дворец, и уже поэтому не был принят императрицей. Однако именно Клериссо принадлежала мысль, что термы, как типичное сооружение Древнего Рима, можно воссоздать в Царском Селе, для того чтобы устроить «игру», похожую на античную жизнь.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Царскосельский пандус. Фортуна-Рея?


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Царскосельский пандус. Медуза горгона


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Царскосельский пандус. Зевс


Екатерина II не захотела пойти на непомерные финансовые условия французского художника, однако и не отказалась от своих замыслов. Ее желание выполнил Ч. Камерон, о котором императрица писала М. Гримму: «Теперь я завладела мастером Камероном, шотландцем по рождению… великим рисовальщиком, который напитан изучением древних и известен своей книгой „О древних банях“». Сказано — сделано. Ч. Камерон действительно создал шедевр, поистине «рапсодию», состоящую из целого ансамбля, где каждое творение достойно книг[58]. Они уже написаны и еще будут написаны, но нас интересует, собственно, «техническое сооружение» — Пандус, который первоначально в заказ не входил.

Пандус служил единственной цели — по нему стареющая и страдающая «ножной немочью» императрица должна была без усилий спускаться с галереи в сад хоть способом пешего хождения, хоть в кресле на колесах или в паланкине. Однако великий мастер в эту, казалось бы, только функциональную задачу вложил глубокий философский замысел, неразгаданный до конца и сегодня.

Царскосельский пандус вполне может быть неким символом жизни государыни, не случайно, сложенный из грубого известняка, он напоминает какие-то древние руины и невольно наводит на мысли о вечности и о бренности земного. Любой подъем, будь это лестница или горная тропа — восхождение или спуск. К чему? Неспроста парапет пандуса первоначально украшался античными статуями, позднее замененными чашами светильников «под антик». Это не «перебор» — античные изваяния наверху и античные маскароны внизу сильно разнились по исполнению. Грубые, будто бы источенные временем, изваянные как бы неумелыми, возможно, еще каменными орудиями, они невольно противопоставлялись изящным бронзовым скульптурам на пандусе. Их Павел перенес в Павловск, вместо статуй на пандусе поставили якобы «античные» треножники-светильники.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Царскосельский пандус. Аполлон, Меркурий, Минерва


Не думаю, что в художественном отношении Пандус многое потерял, а вот в смысловом… Как противопоставлялись каменные маскароны внизу и бронзовые статуи наверху? Как соотносились? Кто над кем стоял? А ведь такое сочетание тоже было не случайно. Оно что-то означало, и современники наверняка «читали» всем видимое, да не всеми понимаемое послание Камерона, действовавшего не по букве масонского устава, но по духу масонства, обожавшего иносказания и тайны. О чем думала, что вспоминала грузная пожилая женщина, все еще всесильная императрица-победительница, не способная победить старость? Что зашифровал Камерон в своем творении? Доподлинно вряд ли когда-нибудь узнаем, а вот кое о чем догадаться можно. Попытаемся!

Фортуна — девушка с веслом

В пору моего детства наплодили гипсовых девушек с веслом — море! Чуть ли не в каждом парке белела ее фигура. Растиражированная в сотнях плохих копий девушка с веслом разлетелась по всей стране, была многократно осмеяна и стала своеобразным символом бюрократической, тупой безвкусицы периода «роскошного сталинского стиля». А зря!

Нет, я не против осмеяния дурных произведений и бездарных авторов! Гипсовые изваяния пионеров с горнами, скотниц с орденами и свиноматками, оленей и ланей с отбитыми рогами, пилотов, устремляющих романтические взоры из-под арматуры разбитых гипсовых дланей в небо, меня прежде сильно раздражали. Теперь, правда, раздражение прикрыл некий флер грусти по ушедшей юности, да и нынешние «шедевры» городской скульптуры оставили тот наивный кич далеко позади. Глядя на гипсовых краснофлотцев с флагами и футболистов с мячами, хотелось смеяться! Ныне при виде многотонных, бронзовых истуканов, больше говорящих не об изображенном герое, а о врачебном диагнозе ваятелю, хочется плакать. Не о загубленном цветном металле, но над судьбою державы и народа, ее населяющего. А пресловутая девушка с веслом и ее биография оказались не так просты[59]. Автор скульптуры, Иван Шадр, изваял ее по заказу дирекции Московского парка культуры и отдыха им. М. Горького. Аналогичную скульптуру он сделал для парка в Луганске. Обе работы погибли во время войны.

И эти блистательные работы, скажем, мое поколение просто не видело. Единственная бронзовая «Девушка с веслом» сохранилась в Третьяковской галерее[60]. В прошлом году по этой модели воссоздали замечательную скульптуру, но не восьми— и не четырехметровую, как две первые, а двух метров высотой и установили у нас в Петербурге. Так вот эти работы И. Шадра совсем не то, что тиражировалось поколениями эпигонов.

Критиков — современников Шадра раздражало, что модель обнажена! А спортсменка-комсомолка должна быть хотя бы в трусах и в майке. Такая сульптура отыскалась немедленно. «Женщину с веслом» в спортивной форме слепил Ромуальд Иодко в 1935–1936 годах для Водного стадиона «Динамо» в Черкизово. Вот она-то и пошла в тираж! Это по ее следам стали штамповать батальоны гимнасток, пловчих и теннисисток.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

И. Шадр. Девушка с веслом


И пришла мне в голову крамольная мысль: девушка с веслом — это закамуфлированная, осовремененная античная богиня. Иван Шадр, хотя и был достаточно успешен при советской власти, жизнь прожил непростую. Достаточно сказать, что он — ученик Родена, во время Гражданской войны, живя в Париже, работал над памятником для коронации Колчака. А при этом, например, скульптура Рабочего, которая печаталась на советских деньгах, — его автопортрет. Он мог вложить в свои произведения потаенный смысл, зашифрованное послание. Кому? Тому, кто поймет.

Ваятель, как и столетия назад, изучая человеческое тело, искал современные формы, адекватное времени прочтение, но образ все тот же традиционный и ассоциации у образованного зрителя, уцелевшего после многолетних репрессий ко времени создания скульптуры, вызывал совершенно определенные, возможно, планируемые создателем скульптуры.

Для партайгеноссе, цитирующих, что «искусство принадлежит народу», забывающих даже закончить фразу вождя революции — «поднявшемуся до его понимания», девушка с веслом — спортсменка. А для вчерашнего, чудом уцелевшего в огне революции и Гражданской войны выпускника классической гимназии не только, а может, и совсем не спортсменка. Ему-то наверняка помнилось, что весло — атрибут изменчивой и неверной, но любимой и долгожданной богини удачи Фортуны.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

П. С., Малый пр., 32


Атрибуты Фортуны — рог козы Амалтеи или рог изобилия, повязка на глазах, как у богини правосудия Фемиды. У Фортуны она символ слепой удачи.

Фортуна стоит, едва касаясь одной ногою шара. Шар (впоследствии в изобразительном искусстве его заменило колесо) под ногами — символ неустойчивости, изменчивости счастья[61]. Кстати, Пикассо об этом наверняка знал, создавая свою «Девочку на шаре». Она ведь тоже — Фортуна, отсюда — «колесо Фортуны» и выражение — «повезло». Повезло колесо Фортуны!

Руль в руках, но чаще всего — весло! Футбольный мяч, ракетка и прочий спортивный инвентарь — аксессуары, а весло — еще и традиционный атрибут, еще и символ! Как говорят в Одессе: «Две большие разницы»!

Теперь про Фортуну. Несмотря на позднейшее утверждение, что она дочь Океана и Фетиды (греки отождествляли ее с Тихе — своей богиней случая и судьбы), божество это не греческое и даже не римское. Римляне заимствовали этот культ у италиков — древнего населения Апеннинского полуострова. Она была божеством земледельческим, покровительницей женщин, поэтому ее иногда изображают с двумя младенцами у груди, что уж никак с ее позднейшим образом не вяжется[62].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Захарьевская ул., 17


Существовал «обычай невест — приносить в дар Фортуне свои девические платья. В Риме Фортуне молились 1 апреля женщины низших классов в мужских банях; празднество ее совпадало с праздником в честь Венеры. Мы имеем, таким образом, наряду с богиней-покровительницей чистоты и целомудрия богиню, покровительствующую противоположным качествам женской природы»[63]. Отсюда, вероятно, и «ветреность», непостоянство Фортуны и ее изменчивость.

Фортуна почиталась наравне с Меркурием (Гермесом) как богиня материальной выгоды и стала особенно популярна, когда вошла как официальная составная часть в культ императоров под именем Фортуна-Августа наряду с гением Августа (про гениев отдельный разговор, их маскароны тоже в Питере имеются).

«Изображается Фортуна обыкновенно в виде одетой женщины, опирающейся одной рукой на руль, а другой держащей рог изобилия. Иногда она представлена стоящей на шаре или упирающей в него свой главный атрибут — руль. Дифференциация характеризуется присоединением атрибутов, например корабельного носа»[64].

В своей замечательной книге «Маскароны Петербурга» Б. Б. Скочилов отмечает, что Фортуна была покровительницей городов, поэтому ее атрибут — корона в виде зубчатой крепостной стены. Первый такой маскарон Фортуны помещен на пандусе великого Ч. Камерона в Царском Селе.

Рассказывает он и о статуе Фортуны в Эрмитаже, объясняя «нетипичную» для этой богини позу — она сидит. «По-видимому, условия заказа этого древнего произведения искусства заставили ваятеля придать ей такой позой более устойчивое положение, показав всем ее видом определенное постоянство и то, что она не собирается покидать место, которое ей предназначалось. Хорошо проработан ее головной убор, что важно для идентификации изображений Фортуны, он сделан в виде цилиндра, имеющего вид крепостной стены с зубцами — знак того, что богиня является покровительницей городов».

Описывая изображение на пандусе в Царском Селе, Скочилов предполагает: «Фортуна как бы встречается лицом к лицу с проходящими около нее людьми, спрашивая каждого: „Не мне ли вы обязаны своим присутствием здесь, при дворе императрицы?“ И этот вопрос, несомненно, относился ко многим людям, окружавшим Екатерину II. Им хорошо была знакома эта богиня. И здесь, как и в случае с маской Геры, видна лукавая улыбка Ч. Камерона. Символика масок пандуса хранит еще много тайн»[65].

Исследование маскаронов пандуса не входит в мою задачу, тем более что уважаемый мною автор блистательно их описал. Но некоторые детали вызывают у меня сомнения. На пандусе изображены Гера, Зевс, Артемида, Дионис, Афродита, Посейдон и Арес. На правой стороне — Пан, Сиринга, Геракл, Фортуна, Гермес, Афина и горгона Медуза.

С Паном все в порядке, это один из популярнейших античных богов, сын Зевса и нимфы Каллисто. Присутствие Сиринги тоже уместно. Эту нимфу Пан преследовал, она обратилась в тростник, из коего лесной бог сделал знаменитую свирель — сирингу. Далее полубог или герой, сын Зевса Геракл, дети Зевса Гермес, Афина и дочь Посейдона Медуза (если эта симпатичная улыбчивая дама действительно она).

А причем тут Фортуна? Так ведь у нее же на голове корона! Стало быть — Фортуна! Я боюсь ошибиться, но именно поэтому-то и не Фортуна! А кто? «Мать богов», родившая Зевса — Рея! Она же в римской мифологии — Кибела.

«…(Лат. Rhea) — греческая богиня, одна из титанид, по „Теогонии“ Гесиода дочь Урана и Геи, супруга Кроноса и мать олимпийских божеств Зевса, Аида, Посейдона, Гестии, Деметры и Геры. Культ ее считался одним из весьма древних, но был мало распространен собственно в Греции. На Крите и в Малой Азии она смешивалась с азиатской богиней природы и плодородия Кибелой. Рея изображалась в матрональном типе, обыкновенно с короной из городских стен на голове, или в покрывале, большей частью сидящей на троне, близ которого сидят посвященные ей львы. Атрибутом ее был тимпан».

«Отождествляемая с древнейшей богиней Кибелой, которая была частью государственного культа в Риме под именем „великой матери“ (Mater magna)…» Надо ли здесь искать аналог с Екатериной?! Он напрашивается сам! Вспомните Н. В. Гоголя — запорожцев перед царицей в повести «Ночь перед Рождеством»:

«— Встаньте же с колен!

— Не встанем, мамо!..»

Тем более: «Античное искусство представляло Кибелу в виде богато одетой матроны, с башенной короной на голове; в одной руке у нее тимпан, в другой иногда колосья или скипетр; она сидит на троне, окруженном львами, или в колеснице, запряженной львами; иногда представлена и верхом на льве»[66].

Вот я и думаю, что на маскаронах с венцом-крепостью на голове — Рея-Кибела. Иногда в недопустимых, страшных кошмарах мнится мне, что и в Эрмитаже сидит на троне тоже не Фортуна, а Рея (Кибела)… и я просыпаюсь в холодном поту от ужаса от собственных сомнений! Эрмитаж — Олимп искусства! Учреждение, выше которого, по крайней мере в России ничего нет! Там работают такие специалисты и знатоки, что сами боги олимпийские в сравнении с ними дилетанты в античной истории! И все же. Хранятся у меня три открытки, три репродукции с одной и той же картины Караваджо, совершенно одинаковые, а называются по-разному: «Лютнист», «Лютнистка» и «Юноша с лютней». А в Эрмитаже, насколько я помню, побывала под нею и подпись «Девушка с лютней». Такая интересная история получается, товарищи! Как хочешь, так и понимай!

Даже если она в документах под этим именем числится, сомнительно мне, чтобы на Камероновом пандусе могла быть Фортуна. Не вписывается она в контекст всего памятника, и мне думается, не соответствует ни характеру Камерона, ни его отношению к государыне императрице Екатерине Великой. Единственное возражение, которое может от моих рассуждений камня на камне не оставить: а как там, в документах Камерона написано, если написано? — Врать не стану, не знаю! И если такие записи сохранились — тогда, конечно, как говорил наш старшина: «Что пардон, то пардон!»

Однако пока сомневаюсь я: ненадежная богиня, стоящая босой ногой на катящемся колесе на царственном пандусе?.. Слишком смело! Хотя, кто его знает! Камерон мог намекнуть Екатерине про удачу, вознесшую ее на русский трон. Ох и рисковал!

И все же, думается, не совсем годится Фортуна[67] для оберега-апотропея — главной задачи маскаронов. А вот девушка с веслом — спортсменка, комсомолка, возможно, она самая! Правда, в социалистическом прочтении, но все же, как мне кажется — она! Фортуна!


* * *

Дворцовая наб., 18, Ново-Михайловский дворец (1857–1861 гг., арх. А. И. Штакеншнейдер, ск. Д. И. Иенсен).

Садовая ул., 2, Инженерный замок.

Театральная пл., 4.

Через года и… стили

Появившись в XVIII столетии на стенах российских зданий, маскароны в частности и декоративная скульптура вообще остаются там и до сегодняшнего дня. Собственно, об этом и разговор в нашей книге. Странствуя, как все сущее, по реке времени, маскароны, однако, претерпевали многоразличные изменения. Скажем, маскарон Гермеса (Меркурия) с Царскосельского пандуса сильно отличается от Меркурия, но и вообще от любой маски Гермеса, изваянной в конце XIX века. Уж я не говорю про статую на Елисеевском. Это абсолютно закономерно, ибо архитектура, которую греки понимали как «ограничение пространства с помощью строительного мастерства», не существует неизменно. Она развивается, и путь ее весьма причудлив. Однако есть возможность объединить самые разные произведения, что роднятся между собой стилистическими особенностями, то есть принадлежат к одному архитектурному стилю. А что такое стиль в архитектуре?

«Стиль в начертательных искусствах и в их применениях к ремеслам и промышленности — совокупность особенностей общего вида произведения и его деталей, рисунка и расположения его частей, его красок, орнаментации и всего исполнения — особенностей, в которых выражаются дух того или другого народа и господствующий вкус того или другого времени. Так, например, в архитектуре различаются в отношении народности стили: египетский, древнегреческий с его дорическою, ионическою и коринфскою ветвями, этрусский, римский, византийский, мавританский и др.; в отношении времени — стиль романский, готический, Возрождения, барокко, рококо, империи и пр.

Стиль рождается сам собою в зависимости от требований быта и хода исторической жизни народа, слагаясь из изобретаемого являющимися среди него талантливыми художниками и из заимствований от соседних народов. Когда образовавшийся таким естественным путем стиль уже давно отжил свой век, позднейшее художественное творчество нередко возвращается к нему; так, например, до настоящего времени строятся здания в греческом и других стилях прошедшего времени, употребляются орнаменты стилей Возрождения, рококо и пр., изготовляются предметы комнатного убранства в стиле империи и т. п. В подобных произведениях стиль бывает „чистым“, когда в них нет ничего такого, что не соответствовало бы ему, и все его элементы являются на своем месте, в неизмененном виде и в должном соотношении между собою. Наоборот, стиль называется „нечистым“, когда в него введены элементы, взятые из других стилей, искаженные или произвольно изобретенные автором произведения. Кроме духа народа и вкуса времени, в каждом художественном произведении отражается индивидуальность его исполнителя и притом тем сильнее, чем значительнее дарование последнего. Отсюда происходит, что великие и выдающиеся художники создают каждый свои особые стили, которым обыкновенно подражают ученики и последователи этих мастеров. В подобных случаях вместо слова „СТИЛЬ“ можно употреблять термин „манера“»[68].

Словарь Брокгауза и Ефрона создавался, когда в архитектуре господствовала эклектика, отсюда, вероятно, и рассуждения о чистых и нечистых стилях. О стилях написаны тома! И рассуждать на эту тему можно бесконечно долго и, безусловно, интересно. Однако нам этой цитаты, как ни архаично она выглядит (зато понятно!), достаточно для понимания, что же такое стиль. Поэтому ограничимся перечислением стилей, присутствующих в архитектуре нашего города, с упоминанием работавших в том или ином стиле зодчих. Разумеется, один и тот же архитектор мог работать в разных стилях, предлагаемое деление достаточно условно и неполно, иные исследователи, с которыми я согласен, например, выделяют «северный модерн» в самостоятельный стиль, другие предлагают иное деление, но в любом случае без перечисления стилей не обойтись.

Как человек ленивый, правда в допустимых пределах, что, конечно, все равно плохо, я скромно «скачал» предлагаемый «прейскурант» из Интернета, правда, несколько его переделал. Не знаю, кто его автор, — мой ему респект и уважение! А привожу этот реестр здесь, потому что хотя некоторые его утверждения достаточно спорны, но предлагаемая схема вполне рабочая.

Раннее барокко (1703–1740-е гг.)

Протестантский (голландско-немецкий) вариант барокко. Родовые черты: симметричный план, крыша с переломом, никаких колонн (пилястры, лопатки), мелкая расстекловка окон, двухцветная расколеровка (излюбленное сочетание — белое на красном). Западноевропейская форма храма — колокольня со шпилем пристроена к основному объему. Главные архитекторы: Доменико Трезини, Никколо Микетти, Андреас Шлютер, Жан-Батист Леблон, Михаил Земцов, Петр Еропкин.

Пышное (высокое) барокко (1740–1750-е гг.)

Русские вариации на тему католического (южно-европейского) барокко. Огромных размеров здания, пучки колонн, каждый фасад на свой лад, в декоре интерьеров — зеркала, резьба, позолота. Церквям возвращено традиционное пятиглавие. Главные архитекторы: Бартоломео Франческо Растрелли, Савва Чевакинский.

Ранний классицизм (1760–1770-е гг.)

Некая смесь барокко и классицизма, отсылающая к Франции Людовика XIV. За основу взята переосмысленная в эпоху Возрождения античная архитектура. В декоре используются элементы рококо. Главные архитекторы: Жан-Батист Валлен-Деламот, Юрий Фельтен, Антонио Ринальди.

Строгий классицизм (1780–1790-е гг.)

Русская реплика традиций Андреа Палладио — человека, в конце XVI века заново придумавшего архитектуру древних греков и адаптировавшего стиль античных руин к актуальному строительству. Первым в русскую столицу этот стиль принес Чарльз Камерон, но главный палладианец — Джакомо Кваренги. Административные здания с центральным многоколонным портиком и треугольным фронтоном, круглыми башенками-ротондами. Дворцы-усадьбы с центральным корпусом и курдонером, образованным боковыми галереями. Главные архитекторы помимо Камерона и Кваренги: Иван Старов, Николай Львов.

Павловский классицизм (1796–1801 гг.)

Романтический вариант классицизма с потугами на стилизацию Средневековья и элементами готики. Связан с увлечением Павла I временами крестовых походов. Главные архитекторы: Винченцо Бренна, поздние Чарльз Камерон и Юрий Фельтен.

Ампир (1801–1830-е гг.)

Позаимствован в наполеоновской Франции. Наследует архитектурные приемы императорского Рима, использует мотивы архаической Греции и Древнего Египта. Воплощает мощь Российской империи «золотой пушкинской поры». Массивные портики, военная эмблематика в декоре, стилизованный египетский орнамент (сфинксы). Архитекторы ампира мыслят не зданием, а единым ансамблем. Основополагающий стиль центра Петербурга. Главные архитекторы: Андрей Воронихин, Андреян Захаров, Жан Франсуа Тома де Томон, Карло Росси, Василий Стасов.

Ранняя эклектика (историзм, 1820–1850-е гг.)

Стиль возник как реакция на казарменное однообразие позднего ампира. Имел множество поднаправлений: неовизантийский стиль и неоренессанс Константина Тона, неоготика Александра Брюллова и Адама Менеласа, необарокко Андрея Штакеншнейдера, помпейский стиль Гаральда Боссе.

Поздняя эклектика (1850–1890-е гг.)

Преобладающий стиль в «зафонтанной» (расположенной на правом берегу реки Фонтанки) части исторического центра. В большинстве своем сводится к «штукатурной архитектуре»: лицевые корпуса доходных домов изукрашены разнообразнейшей лепкой — от древнерусских «полотенец» до ренессансных замковых камней с непременными мордами львов, держащих в пастях кольца. Целиком зданиями в этом стиле застроены улицы Пушкинская и Рубинштейна. Коктейль из всех стилей и направлений. Крупнейшие зодчие: Павел Сюзор, Николай Бенуа, Александр Резанов.

Модерн (1890–1900-е гг.)

Архитектура эклектики представляла собой как бы искусство «прет-а-порте»: зодчие строили, выбирая элементы различных исторических стилей, словно пользуясь своеобразным конструктором Lego. Модерн — стиль «от кутюр». Он подражает не искусству, а природе. Лучшими образцами петербургского модерна являются особняки: прихотливый план, живописность силуэта, необычные проемы, причудливо извивающиеся элементы ограды (стиль «взбесившихся макарон»). У крупнейших мастеров этого стиля Федора Лидваля, Василия Шауба и Алексея Бубыря важное значение имеют скандинавские мотивы — прежде всего использование разных типов гранита. Другие представители направления: Александр фон Гоген, Василий Шене.

Ретроспективизм (1910-е гг.)

Стиль, преобладающий в застройке Петроградской стороны и района Песков. Соединяет элементы модерна с архитектурными течениями всех времен и веков. Архитектурные фантазии на тему классицизма, петровского барокко, древнерусской архитектуры, мусульманского зодчества. Главные мастера: Федор Лидваль, Владимир Щуко, Иван Фомин, Андрей Белогруд.

Конструктивизм (1920–1930-е гг.)

Русский ответ на немецкий Bauhaus, архитектурная ветвь кубизма. Главная задача архитектора — выявить конструкцию объекта. В Ленинграде (в отличие от Москвы) стиль приживался трудно, ибо местные зодчие были воспитаны на классике. Поэтому конструктивизм здесь получался особенный, чересчур монументальный. К тому же темпы строительства в 1920-е годы были не слишком высоки, и построить успели мало. Значительное произведение эпохи конструктивизма — Дом политкаторжан на Троицкой площади. Главные архитекторы стиля: Лев Руднев, Александр Гегелло, Григорий Симонов, Евгений Левинсон.

Сталинский ампир (1930–1950-е гг.)

Ампирная архитектура, переосмысленная с бравурным сталинским шиком. Леса колонн, скульптуры строгих и мощных советских людей, гербы СССР, живописные и мозаичные панно — все прославляет выдающиеся достижения советского народа. Цвет фасадов — грязно-серый. Основные магистрали — Московский проспект и проспект Стачек. Главные архитекторы: Ной Троцкий, Валентин Каменский, Евгений Левинсон.

Стиль «хрущёв» и брежневская архитектура (1955–1985 гг.)

После хрущевского постановления о «борьбе с архитектурными излишествами» возникает стиль, отсылающий к муссолиниевскому варианту конструктивизма (Финляндский вокзал, Театр юных зрителей, вторая очередь метрополитена). При Брежневе преобладают мощные призматические строения типа московской гостиницы «Россия», но по-провинциальному более бедные. Знаки времени: гостиница «Ленинград» (ныне — «Санкт-Петербург») уродует стрелку Большой Невы, «Москва» высится напротив Александро-Невской лавры, а «Советская» нависает над Фонтанкой.

Постсоветская эклектика (с 1990-х гг.)

До последнего времени современная петербургская архитектура отличалась от московской подчеркнутой скромностью и желанием стилизовать новое здание под соседнее дореволюционное. Варьировались прежде всего мотивы модерна. Однако с недавних пор местные архитекторы стали вести себя гораздо менее скованно, а то и просто разнузданно, самовыражаясь в формах постмодерна и неоконструктивизма. Видные представители новой петербургской архитектуры: Марк Рейнберг, Никита Явейн, Михаил Мамошин. Наиболее удачные творения последних лет: Ладожский вокзал Никиты Явейна и его же здание Сбербанка России (на Фурштатской ул.), жилой дом «Евросиба» Марка Рейнберга (на Мичуринской ул.).

Инженерный замок

В XVIII веке на месте Михайловского замка располагался Летний дворец Елизаветы Петровны, построенный Ф.-Б. Растрелли. Здесь родился будущий император Павел I, потому не случайно, что 42 года спустя, в первый же месяц своего царствования 28 ноября 1796 года, он издал указ: «Для постоянного Государева проживания строить с поспешанием новый неприступный дворец-замок. Стоять ему на месте обветшалого Летнего дома». Император опасался дворцовых переворотов и собирался жить на том месте, где родился.

Для укрепления веры в необходимость данного шага был пущен слух, будто солдату, стоявшему ночью на часах в Летнем дворце, явился юноша, окруженный сиянием. Юноша сказал часовому: «Иди к императору и передай мою волю — дабы на этом месте был воздвигнут храм и дом во имя архистратига Михаила». Солдат, сменившись с поста, сообщил о происшествии начальству, те — императору. Так якобы и было принято решение о строительстве нового дворца и потому дано ему имя — Михайловский.

Наблюдение за строительством Павел I поручил Василию Баженову. План нарисовал сам Павел. Четвертого марта 1797 года объявлено новое решение: «Строение Михайловского нашего дворца поручить беспосредственно нашему архитектору коллежскому советнику Бренне». В помощниках архитектора числились Федор Свиньин и Карло Росси. Кроме проекта дворца Бренна создал проект обустройства окружающего его пространства: площади перед замком, манежа, конюшен и кордегардий. Он представил чертежи императору с обращением: «Ваше Величество. Спроектированные Вашим Императорским Величеством планы и чертежи Михайловского дворца я привел в порядок согласно основам и правилам искусства…»

Квадратный в плане, с внутренним восьмиугольным двором, Инженерный замок расположен у истока реки Мойки из Фонтанки. К его главному фасаду ведет Кленовая аллея, украшенная монументом Петра I работы К. Растрелли. Каждый из четырех фасадов замка своеобразен и не повторяет другой. Наибольшей сложностью отличается главный, прорезанный парадным въездом во внутренний двор юго-восточный фасад. В центральной своей части он облицован мрамором и декорирован мраморными колоннами, обелисками и скульптурой. Фриз над колоннадой исполнен из шокшинского порфира. Барельеф в тимпане фронтона «История заносит на свои скрижали славу России» создал скульптор П. Стаджи.

Фасад, обращенный на реку Мойку, в сторону Летнего сада, в художественном отношении не уступает главному. Два сильно выступающих ризалита по сторонам центральной части, увенчанной высоким аттиком, богаты скульптурой и связаны здесь колоннадой из парных дорических колонн розоватого олонецкого мрамора. Колонны поддерживают открытую террасу на уровне второго этажа. Широкая лестница, ведущая в сад, украшена статуями Геркулеса и Флоры на высоких гранитных пьедесталах. Отделка здания была закончена в ноябре 1800 года.

Павел I торопил и ускорял строительство. Винченцо Бренна получил в помощь Чарльза Камерона и Джакомо Кваренги. Кроме того, вместе с Бренной работали Е. Соколов, И. Гирш и Г. Пильников. Для ускорения работ сюда отдали строительные материалы, предназначенные для других строек: из Таврического дворца — наборный паркет, из Царского Села и Академии художеств — декоративный камень, колонны, фризы и скульптуры; со стройки Исаакиевского собора — фриз, который поместили над главными воротами. На этом фризе расположена надпись: «ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ». Существует легенда, что, по предсказанию, число лет императора равно количеству букв в тексте этого изречения. Было предсказание или нет, неизвестно, но совпадение налицо: 47 букв, 1754–1801 годы (47 лет).

В облике Михайловского замка отражены вкусы Павла I. Парадный путь к зданию начинался от Итальянской улицы через тройные полуциркульные ворота, средний проезд которых предназначался только для членов императорской семьи. За воротами находилась широкая прямая аллея. По сторонам аллеи расположились здания конюшен и манежа (экзерциргауз). Аллея заканчивалась у трехэтажных павильонов (кордегардий), за ними начинались предзамковые укрепления. Площадь Коннетабля окружалась широким рвом, через него вел деревянный подъемный мост. По обеим сторонам моста стояли пушки. За памятником Петру I — ров и три моста. Средний мост опять-таки предназначался только для императорской семьи и иностранных послов. Он вел к главному входу. По этой дороге 1 февраля 1801 года царская семья переехала в Михайловский замок, и всего через 40 дней (в ночь с 11 на 12 марта 1801 года) здесь разыгралась завершившая эпоху дворцовых переворотов трагедия — убийство Павла I.

Некоторое время замок стоял пустым. В 1819 году его передали Главному инженерному училищу. Отсюда и происходит его второе название. В 1820 году Карло Росси перепланировал территорию вокруг замка, каналы засыпали. С февраля 1823 года замок стал официально носить название «Инженерный».

За время существования Инженерного училища в его стенах получили образование и работали многие замечательные деятели русской культуры и науки — великий физиолог И. М. Сеченов, знаменитый физик П. Н. Яблочков, композитор и ученый Ц. А. Кюи, герой Севастополя генерал-адъютант Э. И. Тотлебен, писатели Ф. М. Достоевский и Д. В. Григорович и многие другие.

Возможно, переименование, состоявшееся в последние годы царствования Александра I, было призвано не то чтобы предать забвению, но хотя бы затушевать государственное преступление и бесчеловечное злодейство, кое здесь свершилось.

Так зачем же мы в книге об архитектуре так много говорим об императоре? А он был один из тех, кто в искусстве как раз разбирался. И целый архитектурный стиль назван его именем не случайно. Увлеченность античностью, создание романтичного возвышенного архитектурного направления, следовавшего, как казалось зодчим, незыблемым античным канонам, это во многом — Павел! И уж, конечно, обилие маскаронов, увлечение декоративной скульптурой началось при нем. Любимые детища Павла — Павловск, Гатчина, Инженерный замок — наполнены античностью. И два тождественных по своей архитектуре трехэтажных павильона Инженерного замка, на которые не особенно обращают внимания, а жаль, — они весьма примечательны! Их постройка была начата в 1798 году и закончена в 1800 году. Фасады павильонов сохранились в первоначальном виде, задуманном автором проекта, архитектором В. И. Баженовым. Над полуциркульными окнами размещены барельефные панно на мифологические темы — можно полдня рассматривать, справляясь с каким-нибудь справочником по античной мифологии. Это заслуга Павла, который барельефы и вообще скульптуру обожал и хорошо в них разбирался. Барельефы впервые появились на стенах Летнего дворца Петра I — наивные, смешные и трогательные. А вот с павловских времен барельефы — лепные картины, образцы высокого мастерства — станут неотъемлемой частью архитектурного убранства города. Уподобятся книгам, иллюстрирующим античную историю, в которой петербуржцы легко находили аналогию тогдашней современности. На стенах павильонов история Диониса-Вакха, подарившего людям не только веселье и вино, но и театр и много чего еще. (см. «Шествие Диониса-Вакха, он же — Бахус»).

Обойдем же неторопливо сначала вокруг, а затем внутри Михайловский, Инженерный замок. Третий, «знаковый», как теперь принято говорить, для судьбы нашего города ансамбль (первые два — Петропавловка и Эрмитаж) неразрывно связан не только с судьбой Павла I, но многих выдающихся людей России, стучавших каблуками своих (разумеется, военных!) сапог по булыжнику гулкого восьмигранного двора, под взглядами маскаронов, где теперь установлен замечательный памятник убиенному императору[69]. Павел I, примостившись на краешке трона, не то с восторгом, не то с ужасом смотрит, пытаясь постигнуть, понять этот странный и страшный город и Россию, которую он любил, когда служил ей в чине императора…

Росси Карло (Карл Иванович)

Вершиной классицизма стал ампир, торжественный «императорский» стиль, в идеологии опиравшийся на каноны античности и блистательно воплощенный в творчестве К. Росси.

Сын итальянской балерины, родился в Петербурге 18 (29) декабря 1775 года. Постигал архитектуру на практике, работая под началом В. Ф. Бренны, своего учителя и многолетнего друга. С 1796 года был его помощником на строительстве Михайловского (Инженерного) замка. В 1803–1804 годах учился в Италии. По возвращении в Россию назначен художником стеклянного и фарфорового заводов в Петербурге, в 1806 году стал архитектором «Кабинета Его Величества», а в 1809 году архитектором «Кремлевской экспедиции» в Москве. Из московских произведений зодчего (неоготическая Екатерининская церковь, надстройка Кремлевской Никольской башни, деревянный театр на Арбатской площади) практически ничего не сохранилось. В 1809 году обновил Путевой дворец Екатерины II в Твери, выстроенный М. Ф. Казаковым в 1763 году, украсив его великолепным внутренним декором. В эти годы Росси интенсивно работал, совершенствуя свой дар зодчего-градостроителя, не только в Твери, но и в малых городах губернии (Бежецк, Кашин, Старица, Торжок), проектируя много зданий разнообразного назначения.

В 1815 году он возвратился в Петербург, став одним из учредителей и главных архитекторов Комитета для строений и гидравлических работ. Росси внес важный вклад в украшение Павловска, создал замечательный архитектурно-парковый ансамбль на Елагином острове (1818–1822 гг.) с дворцом, павильонами и хозяйственными сооружениями, искусно скомпонованными с зеленью и водоемами. Во многом именно благодаря Росси Петербург к 1830-м годам обрел новое лицо, превратившись из столицы в ряду прочих европейских столиц в центр гигантской империи, гордой своими победами над Наполеоном. Росси создал монументально-строгие ансамбли, задающие масштаб всему огромному городу, отражая его имперское величие.

В 1819 году Росси полностью преобразил пространство перед Зимним дворцом (значительно обновленным им в 1818–1827 годах) и обновил часть интерьеров. Правда, из них сохранилась лишь Военная галерея 1812 года, восстановленная после пожара 1837 года В. П. Стасовым. На месте отдельных частных домов он возвел два грандиозных здания Главного штаба и министерств, объединенных дугообразным фасадом и триумфальной аркой над Морской улицей. Основой для реконструкции другого района столицы — между Невским проспектом и Марсовым полем — послужило строительство дворца для великого князя Михаила Павловича (1819–1825 гг.; ныне Государственный Русский музей). Росси раскрыл пространство перед главным фасадом дворца, спроектировав ритмически соразмерную ему площадь, окружение же Марсова поля, куда обращен другой фасад, также было радикально перепланировано. Наиболее грандиозный из ансамблей Росси имеет своим началом перестройку Аничковой усадьбы (1816–1818 гг.). Преображая территорию от Невского проспекта до Чернышева моста через Фонтанку, Росси возвел здесь в 1828–1834 годах Александринский театр с отходящей от его заднего фасада Театральной улицей (ныне — ул. Зодчего Росси), оформленной двумя однородными протяженными корпусами со сдвоенными дорическими колоннами; с городом театр и улицу связали две площади — Театральная и Чернышевская (ныне — пл. М. И. Ломоносова).

Последний из крупных ансамблей выстроен на Сенатской площади; проекты Росси, реализованные в 1829–1834 годах архитектором А. Е. Штаубертом, определили облик и структуру соединенных аркой зданий Сената и Синода, тем самым завершилось создание системы трех парадных площадей центра города — Дворцовой, Адмиралтейской и Сенатской.

Творениям Росси — помимо их градостроительного значения — присуща и удивительная декоративная цельность: как в мощных, строго продуманных архитектурных акцентах экстерьеров с их мощными колоннами, рустовкой и скульптурным убранством (с Росси сотрудничали ваятели В. И. Демут-Малиновский и С. С. Пименов, исполнившие скульптурный декор арки Главного штаба и Александринского театра), так и во внутреннем дизайне. Росси сам рисовал эскизы интерьерных росписей и рельефов, мебели и осветительных приборов, тем самым добиваясь характерной для ампира универсальной цельности стиля. Например, К. Росси изобрел хорошо нам знакомые печатные бумажные обои. До изобретения Росси стены украшались коврами, гобеленами, росписью или обивались материей, что, в частности, расширяло возможности множества кровососущих паразитов, для спасения от них и существовал балдахин над постелью.

Завистники и недруги Росси настроили против него государя. Николай I был уверен, что разбирается в архитектуре не хуже Павла и Александра, что реальности не соответствовало. Так, царь вычеркнул колокольню в проекте Юрьева монастыря в Новгороде — дескать, нельзя строить колокольни выше Ивана Великого в Москве. Это один из многочисленных примеров, когда власти навязывают свою волю художнику, результат же всегда плачевный.

Возник конфликт, и Росси в 1832 году ушел в отставку, уволившись «от всех занятий по строениям». Жил в Коломне и на деньги своей пенсии пытался реставрировать собственные шедевры, приходящие в ветхость. Увы! Он пережил свою славу. Стиль ампир стал считаться устаревшим. Страна жаждала преобразований, реформ и новой стилистики в архитектуре. Умер Росси в Петербурге 6 (18) апреля 1849 года.

Почему мы говорим о Росси? В Петербурге ведь творили многие замечательные зодчие. А говорим о нем потому, что именно при Росси создавались целые ансамбли, наполненные античной символикой и атрибутикой, включая маскароны, барельефы и декоративную скульптуру. Они были строго каноничны, то есть следовали раз и навсегда принятым образцам. Поэтому стало возможно их тиражирование. Появились мастерские по изготовлению маскаронов, стало быть, одни и те же маскароны можно видеть на разных домах. Со времени ампира горожане научились читать «антики» и теперь знали назубок мифы, лежащие в основе изображений.

Но творчество Росси завершает собою период повального увлечения Римом и Древней Грецией. Следование раз и навсегда принятым образцам в искусстве невозможно. Как ни прекрасны целые кварталы, созданные гением Росси, а также творения Кваренги, Стасова, Воронихина — на смену им шел новый стиль, в котором использовалось все богатство, накопленное классицизмом. Но это уже стиль нового времени и «новых заказчиков». Сменился ритм жизни, сменилось понимание личности и ее роли в истории, наступило время эклектики. Ах, как ее ругали наши преподаватели истории искусства, когда я учился в художественной школе — и подражательством, и архитектурным винегретом, и бог еще знает как! Но ведь смена стилей только отражает изменение в обществе. А эклектика — целый стиль! Сложный, интересный, особенно для нас, для тех, кто увлечен декоративной скульптурой, ибо начался ее пышный расцвет.

Россия богатела, круг возможностей, в том числе для архитектуры, расширялся. Появились новые строительные материалы, новая строительная техника, например Воронихин применил при создании купола Казанского собора литые металлические кессоны. Само общество изменилось — повеяло воздухом свободы. И теперь уже не только империя в лице государя и царедворцев давала зодчим заказы, строили купцы и промышленники, банки и торговые дома.

Считается, что в пору эклектики архитектура стала слепо следовать вкусам заказчика. Нет! Не так! Строго говоря, архитектура всегда следует заказу! Но заказчик — не архитектор, и то, как воплотятся его пожелания, всецело зависит от зодчего. В эпоху эклектики возник рынок недвижимости, как бы мы теперь сказали, появились разнообразные по облику доходные дома — то есть такие, которые строились с расчетом на богатого и не очень богатого не владельца дома, а квартиросъемщика.

Разумеется, дешевым жильем застраивались кварталы бедноты, возникали целые районы трущоб, где порой старое здание приспосабливали под сдачу квартир внаем. Однако строились и дома-дворцы, но рассчитанные не на одного блистательного властителя, а на большое число людей, разбирающихся в искусстве, понимающих, в каких условиях следует жить человеку.

Декоративное убранство строений чрезвычайно разнообразилось, обогатилось. Именно в это время каменная книга петербургской архитектуры превращается в настоящее пособие, по которому можно изучать античные мифы, и не только античные… И в конце периода старый маскарон-апотропей, утративший черты оберега, становится скульптурным портретом не богов, а современников строительства — реально существовавших людей. Но мы несколько забегаем вперед.

«Когда бы вверх поднять могла ты рыло…»

«Гимназии в России заканчивали двоечники» — сказано не для красного словца. В среднем только один из пяти гимназистов заканчивал полный курс, «не посидев» два или три года в одном классе. Учиться было очень трудно. Начнем с малого. Урок долгое время равнялся не 45 минутам, как сейчас, а полноценному астрономическому часу, 60 минутам. Занятия делились на уроки и классы. Отсидев положенные пять-шесть уроков, отдыхая четыре перемены по 10 минут и одну большую — 20, гимназист отправлялся на два часа домой обедать, после чего возвращался в гимназию и начинались двух — четырех часовые «классы» — приготовление домашних заданий. Для нерадивых «классы» удлинялись за счет обеденных часов. Совершенно непонятная современному школьнику перспектива «остаться без обеда» для гимназиста прошлого была жизненной реальностью. На уроках кроме учителя частенько сиживал и классный наставник, который занимался только воспитанием учащихся, так что зевать, болтать и прочее на занятиях было вряд ли возможно. Как последнее воспитательное средство употреблялись для вразумления карцер и розги. За обучение в гимназиях всегда платили, к примеру в 1898 году от 40 до 70 руб. в год. Однако более 10 % гимназистов (казеннокоштные[70], в отличие от своекоштных) от платы освобождались. Условием к освобождению от платы за учение считались бедность или сиротство, но прежде всего отличные отметки по всем предметам и добронравие.

Плата серьезная. Вот, к сведению, жалование тогдашних учителей казенных гимназий (в частных могли платить и больше). Во главе гимназии стоят директор и инспектор (завуч). Директор получает 2000 руб., инспектор — 1500 руб. (естественно, в год). Для того и другого — казенная квартира и особая плата за уроки. Учителя получают по 60 руб. за годовой урок, а через пять лет служения при одной гимназии — 75 руб. (за 12 уроков, а за остальные по 60 руб.). Классные наставники получают еще 160 руб. в год, а учителя древних языков за поправку письменных работ по 100 руб., а в прогимназиях — по 60 руб. Заметьте, как выделены учителя древних языков, так называемые «классики». Пенсии — через 25 лет, директорам 700–900 руб., инспекторам 650–850 руб. и учителям 600 800 руб., за исключением Санкт-Петербурга и Москвы, где соответственно 1000 руб., 850 руб. и 750 руб.[71]

Много это или мало? Не будем пересчитывать в нынешние «у. е.». Это мало что даст. Тем более что в те годы русский рубль был покрепче всех «у. е.». Да и кроме того, существовала колоссальная разница в прожиточном минимуме в столице и в провинции, в городе и в деревне. Проще судить по ценам, скажем, 1913 года. Предметы первой необходимости отечественного производства и продукты питания — дешевы, предметы роскоши и товары импортные — баснословно дороги.

Мука пуд (16 кг) — 40 коп., фунт (400 г) ржаного хлеба в Питере — 0,025 коп., белый хлеб — 0,05 коп., говядина — 22 коп., свинина — 23 коп., конфеты (пуд) — 8 руб. 50 коп., ситец (аршин) — 11 коп., сукно — 2 руб., романовский (овчинный) полушубок — 5 руб., хромовые сапоги — 12 руб., ведро водки (12 л) — 3 руб. 80 коп., а французские шелковые чулки — 40 руб., полбутылки французского шампанского (350 мл, маленькая бутылочка) — 6 руб., столько же ведро самого лучшего цимлянского вина или один том собрания сочинений Ф. М. Достоевского издания 1883 года. Серьезные книги тоже дороги[72]. Мне хочется дать читателю почувствовать, что и 100, и 200 лет назад жить было совсем не просто. И уж, во всяком случае много сложнее того, чему об этом времени нас учили и продолжают учить в школах.

По плану 1890 года для гимназий латыни отводилось первого по восьмой класс 5–6 часов в неделю, в полтора раза больше, чем на русский язык, церковнославянский и логику вместе взятые. Греческого с третьего по восьмой класс — 4, 5 и 6 часов соответственно! За шесть лет обучения — 33 часа в неделю. А математики за все восемь лет всего 29 часов, физике обучали только три последних года и всего 7 часов (фактически только ознакомительный курс). Химии, биологии не было совсем, считалось, что будущим юристам и чиновникам эти науки не нужны.

Гимназия давала так называемое классическое образование и, надо сказать — крепкое. Владея основой — древними языками, вчерашний гимназист легко овладевал любым европейским языком. Не мудрено, что, хотя французского и немецкого по учебным часам было вполовину меньше, чем так называемых «мертвых языков», все гимназисты свободно говорили на этих иностранных языках и легко осваивали новые. А уж как мифологию и Закон Божий знали, как во всех классических сюжетах и именах ориентировались, и говорить нечего!

Я не берусь судить о тогдашней системе образования в сравнении с нынешней, и, рассказывая о ней, утверждаю, что образное мышление бывших гимназистов, да и вообще всех культурных людей того времени наполнено античностью. Все иносказания, всю символику декоративной скульптуры на стенах домов они читали, как открытую книгу. Вспомните с учетом этого стихи Пушкина или басни Крылова — убедитесь!

Учебный год продолжался с 16 августа (по ст. ст.) до 1 июня (примерно 240 дней), после чего в каждом классе сдавались экзамены по всем предметам. Несдавшие получали переэкзаменовку, то есть экзамены осенью. Насколько были трудны тогдашние экзамены говорит то, что именно в экзаменационное время в городе увеличивалось число самоубийств среди учащихся.

А много ли было гимназистов? Увы! В 126 гимназиях всей России не более 60 тыс. учащихся во всех классах. Правда, были еще частные гимназии, реальные и коммерческие и прочие училища, где больше времени уделялось естественным наукам, математике и физике. Особая статья — семинарии. Были кадетские корпуса и юнкерские училища, но там особенно античностью не увлекались, хотя и знали ее назубок, предпочитая военную историю Древней Греции и Рима.

Обучение было раздельным, но в немногочисленных женских гимназиях требования к учащимся барышням и объем преподносимых знаний был меньше. Горожане и значительная часть сельских жителей — грамотны, однако неграмотных и малограмотных, то есть умеющих расписаться и по складам прочитать вывеску, в стране больше, чем грамотных. Но, по свидетельству современников, все горожане прекрасно в мифологии разбирались. Вот это нам особенно интересно. «Говорят, раньше слова „маскарон“, „меандр“, „кадуцей“, „ризалит“ были понятны даже извозчикам и гувернанткам, а для современного человека эти понятия, как китайская грамота», — пишет Алсу Идрисова, рассказывая о дореволюционном провинциальном Симбирске. Что уж говорить о столице — об императорском Петербурге. Тут и дворового пса звали Алкид или Цербер! И эти клички были всем современникам понятны, как, например, нам то, что ныне всех рыжих котов кличут Чубайс, а черных — Штирлиц и даже Хейфиц!

Городская декоративная скульптура — театр и литература одновременно! Это очень старая традиция. Еще готические соборы украшались тысячами скульптур, а у нас иконостасы и фрески в церквях, сюжеты коих понятны всем прихожанам, в том числе неграмотным. Нынче огромный пласт тогдашней народной городской культуры полностью утрачен. Произошла эта утрата, как гибель Помпеи — почти мгновенно в историческом масштабе!

В 1890 году численность населения Санкт-Петербурга составляла 954 400 человек, в 1897 — 1 265 000 чел., а к 1900 году это число выросло до 1 418 000, в 1912 году достигло рубежа 2 млн, в 1917 году — 2 420 000[73], а в 1920 году сократилось до 722 000 жителей.

Причем городское население послереволюционного Петрограда и других городов сменилось процентов на девяносто. Маскароны и статуи — умолкли. А для уцелевших жителей городских окраин и крестьян, переехавших в города, они и прежде оставались безмолвными.

С 1920-х годов новые власти применяли повсеместно классовый подход, в частности к образованию. Детям «бывших», т. е. дворян, купцов, духовенства, казаков, кулаков и пр., так называемых лишенцев, доступ к образованию был категорически закрыт.

Изменился объем и характер знаний. Если прежняя гимназия в первую очередь воспитывала нравственного человека, вооруженного гуманитарными знаниями, то советская школа обучала в лучшем случае специалиста. Воспитывать была призвана ВКП(б), марксистско-ленинская философия и начальная политграмота в пионерском отряде или в комсомоле.

Естественно я ее тоже проходил и сдавал, правда удивлялся, как можно декламировать доводы «Анти-Дюринга», не читая самого Дюринга. (И даже сомневаясь, человек это или название учения, а может быть, и механизма, такого как домкрат или блюминг.)

А как же «монументальная пропаганда», которую, как им казалось, изобрели большевики (как будто до этого приказа каждый архитектурный ансамбль, каждая скульптура, каждый маскарон и орнамент не влиял на сознание зрителя)? В послереволюционные времена декоративная скульптура поразительно отупела. В лучших своих образцах она стала псевдоромантическим отражением действительности. По барельефам поползли тракторы и танки, поплыли линкоры и полетели аэропланы, замаршировали и застыли в театральных позах военморы и красноармейцы, физкультурницы, футболисты и ударники труда.

Маскароны и барельефы утратили подтекст. Их стало невозможно «читать», ибо они выражали только то, что изображали. Однако и эти маскароны, и декоративная скульптура советского периода нашей истории все равно отражают время, все равно говорят, все равно красноречивы, но как они потеряли многозначность! Они стали прямолинейны, как дорожные указатели, а часто совсем убоги и даже карикатурны.

Но, пережевывая марксистско-ленинскую жвачку, в которую превратили учебники философии, декламируя на экзаменах всевозможную чепуху про научный коммунизм, поколения советских людей запоем читали разные умные книжки. Много! Жадно и правильно!

Гул той, еще дореволюционной культуры докатывался и до нас, до «шестидесятников». Вынуждал учиться, узнавать, казалось бы, вещи совсем, как говорил Н. С. Хрущев, «современной молодежи и подросткам» и не нужные! Зачем я в четвертом классе исписывал-изрисовывал общие тетради родословными античных богов? Конечно, у меня дед — классик-латинист! Так он до войны умер! Я его никогда не видел, а мама-лишенка фактически осталась совсем без образования! Это — гены? Не исключено! Но что ж эти гены не могут заставить моих детей жить в Эрмитаже или в Русском музее или просто в библиотеке, как жил там я?! Да, у меня дома на полках 5 тысяч томов, как говорила моя бабушка «вместо обеденных» книг, которые, кроме меня, никто не читает. Придет время — опомнятся? Не утешайте меня! Я сам о том молюсь. Только вот опомнятся ли? Успеют ли опомниться, пока их не смолол каток будней и повсеместное засилье кича.

Однажды в ранней юности, сидя на скамейке в сквере, распускал я свой тощий петушиный хвост знаний перед трепетным созданием, восторженно внимавшим моей глупости. Рядом сидел красивый старик и, вероятно, вынужденно слушал мой бред. Я что-то сокрушал, кого-то порицал!.. В общем, «подрывал корни» и «расшатывал устои» каких-то мало известных мне тогда ценностей. И вдруг услышал, как старик прошептал, как бы самому себе: «Когда бы вверх могла поднять ты рыло…» Он ушел, тяжело опираясь на старинную массивную палку.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Рея. Инженерный замок


Меня кинуло в жар! Я знал эту басню И. А. Крылова. «Свинья под дубом вековым, наевшись желудей досыта…» Я поднял «рыло», на меня смотрел безжалостно смеющийся маскарон! Не помню, что я тогда болтал, но я помню свой стыд! И помню его до сих пор! Убийственный стыд! Такой, по легенде, испытал А. Н. Оленин, когда, попав на комедию «Недоросль» Фонвизина, узнал в Митрофанушке себя! Я почувствовал тогда себя Митрофанушкой и той самой свиньей под дубом вековым. И результат был тот же самый. По устному питерскому преданию, Оленин-Митрофанушка кинулся учиться, стал одним из самых образованных людей России и долгие годы был директором Императорской Публичной библиотеки, ныне Национальной, так и я кинулся учиться![74]

Что касаемо меня — учился, учусь и далее буду учиться с наслаждением, с восторгом и самым превысоким счастьем и радостью! Но стыд мой от хамской тогдашней самоуверенности и теперь не прошел. Правда, я уже не чувствую себя той самой, что подрывала корни. Иногда мне даже кажется, что я сменяю на посту, на скамеечке, того старика — очень хочется мне, глядя на многие новации, очень швыдких (резвых — укр.) деятелей культуры, ваятелей «газоскребов» и просто охамевших от вседозволенности при исторически традиционном народном молчании растлителей и растлительниц нации, сознательно или неосознанно подменяющих подлинные ценности на суррогат, сказать: «Когда бы вверх могла поднять ты рыло…»

Ах! Не будем о грустном! Хотя веселой прогулки не обещаю. Трудно нынче быть веселым! Нет, не оттого, что наш город полуразрушен. В своем увядании он еще прекраснее. Не оттого, что животное физиологическое веселье, как от щекотки, что обрушивает на нас массовая культура и телевидение, в частности, порождает презрение — то есть ненависть в состоянии покоя — к его создателям. Действительно, «мне не смешно, когда фигляр презренный, глумяся, пачкает Мадонну Рафаэля…», тут я совершенно согласен с Антонио Сальери. Тем более что оклеветанный великий композитор гуляку Моцарта не убивал. Трудно быть веселым, видя, как образовавшуюся на месте многовековой культуры духовную пустоту некому и нечем заполнить. Ведь для того, чтобы появился Пушкин, необходим общий высокий уровень духовности всей страны, многовековая, многонациональная, народная культурная почва и значительный слой образованных людей в нашем Отечестве. Пушкин потому и «солнце русской поэзии», что за ним стоят звезды первой величины поэзии XVIII века и блистательное окружение.

Скажем, для того чтобы возникло такое явление фольклора образованного народа, как авторская песня 1960-х, нужен был не только народ, но и его широкое образование. Не вижу я нынче этой почвы внимающей, этого культурного слоя. Есть узкая прослойка хороших специалистов, есть погоня за потреблением, в том числе культурных ценностей. Подчеркиваю, только потребления! А слоя, а пласта культурного — нет. Как говорил мой дед в начале социализма: «Народу стало больше, а людей — меньше…»

Ну да Бог не без милости, а Праведные, хотя бы трое (хоть один!), которых не нашлось в Содоме и Гоморре, верю, в России есть! По их молитвам, только по их молитвам и живем! Ими и спасемся. Думаю, мы и теперь не пропадем — выкарабкаемся из криминального и хамского безвременья. И не за колы да топоры хвататься следует, а молиться да учиться! Первое необходимо и полезно, а второе еще и приятно, поскольку интересно и радостно.

Василий Иванович Демут-Малиновский

В. И. Демут-Малиновский происхождением из семьи «резного дела мастера И. Демута». Учился в Академии художеств у М. И. Козловского, награжден серебряными и золотыми медалями, в том числе большой золотой — за рельефы «Взятие фрегатов при Гангуте» и «Полтавская баталия». Они были выполнены совместно с соучениками по скульптурному классу И. И. Теребеневым и И. М. Моисеевым по эскизам М. И. Козловского и предназначались для пьедестала памятника Петру I работы Б. К. Растрелли, установленного перед Михайловским замком.

Еще одну золотую медаль Демут-Малиновский получил в 1802 году за эскиз надгробного памятника своему учителю — М. И. Козловскому (надгробие установлено в 1803 году на Смоленском православном кладбище, перенесено в 1931 году в некрополь XVIII века Александро-Невской лавры). В 1803–1806 годы ездил как «пенсионер Академии художеств» в Италию, где в Риме консультировался у знаменитого А. Кановы.

По возвращении удостоен звания академика за эскиз статуи Ильи Пророка для Казанского собора, а спустя два года звания адъюнкт-профессора за статую Андрея Первозванного (отлита в бронзе в 1811 г.). Для того же собора исполнил модель статуи Архангела Михаила (1811 г.; гипс, окрашенный под бронзу; эта фигура стояла слева у колоннады, справа — статуя Архангела Гавриила работы Мартоса; обе не сохранились), а также статую «Вера» для иконостаса алтаря.

Одновременно работал над другими монументально-декоративными произведениями: в 1808 году выполнил кариатиды в Кабинете-«фонарике» Павловского дворца; в 1809–1811 годах создал для Горного института группу «Похищение Прозерпины Плутоном» и два фриза: «Аполлон, приходящий к Вулкану за колесницей» и «Венера, требующая от Вулкана доспехи Марса».

В 1811 году в составе коллектива мастеров под руководством Ф. Ф. Щедрина начал работать над круглой скульптурой для башни, фронтонов и портиков Адмиралтейства. В 1813 году он получил звание профессора за статую «Русский Сцевола» — отклик на события Отечественной войны 1812 года. Она признана одним из самых значительных произведений русского классицизма. В 1810-е годы создал ряд портретов: А. В. Суворова, М. И. Кутузова, М. В. Ломоносова, В. А. Озерова, М. Н. Муравьёва, несколько изображений Александра I.

Из числа мемориальных памятников скульптора наиболее известны: надгробие конференц-секретаря Академии художеств П. П. Чекалевского (1817 г., некрополь XVIII в. Александро-Невской лавры), доктора Р. Симпсона (1820-е гг., Смоленское лютеранское кладбище), памятник над могилой фельдмаршала М. Б. Барклая-де-Толли (1823 г., Йыгевесте близ Тарту; по проекту арх. А. Ф. Щедрина).

В 1818 году В. И. Демут-Малиновскому поручены наблюдение и реставрация скульптур во дворцах и садах. С 1826 года он возглавил скульптурную мастерскую Гоф-интендантской конторы. Под его руководством приведены в порядок античные памятники эрмитажной коллекции, реставрировались статуи Летнего сада и скульптуры из пудостского камня на крыше Зимнего дворца (1842–1844 гг.), сделаны по старым образцам статуи «Флора» и «Помона» на фасаде Малого Эрмитажа и т. д.

В 1819 году Демут-Малиновский выполнил горельеф «Аллегория архитектуры» для чугунной лестницы Академии художеств. С начала 1820-х годов совместно с С. С. Пименовым и другими скульпторами он вел огромную работу по созданию пластического декора ампирных ансамблей К. И. Росси — Елагина дворца (1821–1822 гг.), Михайловского дворца (1823–1825 гг.), арки Главного штаба (1827–1829, 1833 гг.), Публичной библиотеки (1830–1831 гг.), Александринского театра (1831 г.), Сената и Синода (1833 г.), Нарвских триумфальных ворот (1830–1834 гг., арх. В. П. Стасов). Кроме того, им созданы барельефы для Конюшенной церкви и церкви Святой Екатерины у Тучкова моста (1822–1823 гг.); статуи быков у Скотопригонного двора (1825–1827 гг., в 1936 г. перенесены к зданию на Московском шоссе, 13; ныне — ОАО «Самсон»); декор Египетских ворот и башни Шапели в Царском Селе (1825–1830 гг.), «Готической капеллы» в парке Александрия (1834 г.), статуи евангелистов для домовой церкви Академии художеств.

К числу значимых петербургских работ должно быть отнесено и продолжавшееся на протяжении многих лет участие мастера в скульптурном оформлении Зимнего дворца и Нового Эрмитажа, где им исполнены скульптурные группы древнерусских воинов со знаменами в Гербовом зале Зимнего дворца (1828 г., совместно с Н. А. Токаревым; восстановлены после пожара Ю. Штрейхенбергом); статуи, изображающие Ветхий и Новый Заветы, и фигуры кариатид в Большом соборе (1839 г., из папье-маше); скульптурное убранство Александровского зала (1839–1840 гг.), четыре статуи муз и рельеф «Триумф Траяна» на парадной лестнице половины наследника цесаревича (1840 г., Октябрьский подъезд; совместно с П. В. Свинцовым); статуи Джованни Пихлера, Диоскурида, Смилида и Оната для фасада Нового Эрмитажа (1841–1846 гг., по моделям Л. Шванталера и И. Гальбига; последние две статуи заканчивал А. И. Теребенев).

Кроме того, скульптор выполнил ряд монументальных работ для многих городов России: памятник в честь заключения мира в Кайнарджи (1833–1834 гг., ныне — Музей архитектуры им. А. В. Щусева); модель памятника князю Владимиру в Киеве (1834 г.); рельефы церкви Святого Олая (Олевисте) в Таллине (1836 г.); памятник М. Б. Барклаю-де-Толли в Тарту (открыт в 1849 году) и Ивану Сусанину в Костроме (открыт в 1851 году, не сохранился).

Демут-Малиновский женился на дочери скульптора Ф. Ф. Щедрина. На дочери Демут-Малиновского был женат скульптор С. И. Гальберг. Возник целый клан русских скульпторов, окруженный множеством просвещенных и образованных людей. В доме скульптора (В. О., 6-я линия, участок № 5) устраивались музыкальные вечера, в них принимал активное участие и сам хозяин. Он похоронен на Смоленском кладбище (в 1937 году его прах перенесен в некрополь мастеров искусств Александро-Невской лавры, в 1940 году — установлен памятник).

Часть вторая

Всемогущие олимпийцы

Запомним для начала, что спортсмены — победители соревнований на Олимпийских играх именуются олимпионики. К сожалению, даже многие спортивные комментаторы, как мне кажется, об этом не подозревают, именуя их олимпийцами. А олимпийцы — это боги древней религии античных греков и римлян, восседавшие на Олимпе. Несколько горных вершин в современной Греции — предположительно древний Олимп. Вероятно, в каждой области Древней Греции «олимпом» считали свою гору. В каждой области и на каждом острове если и поклонялись общим богам, то рассказывали о них свои мифы. Поэтому и получалось, что, по мифам одной области, Деметра — жена Зевса, по другим — Посейдона. Кроме того, мифология, так сказать «биография» бога-олимпийца, дополнялась мифами какого-нибудь местного божества. Наконец примерно к IV веку до н. э. сложился круг главных олимпийских богов, которым с разной степенью энтузиазма поклонялись во всей Греции. Когда греки стали колонизировать Сицилию и Италию, италики, латины, этруски, римляне и другие племена восприняли греческую религию, найдя в ней много общего со своими местными культами, обогатив мифологию греческих богов мифами богов римских, местных. Очень скоро римская и греческая ветвь античной религии стали тождественны. И жители великой Римской империи не особенно вдавались в подробности, Арес перед ними или Марс, Венера или Афродита, считая, что это одно и то же.

Олимпийские боги разделены на шесть пар: Зевс — Гера, Посейдон — Деметра, Аполлон — Артемида, Арес — Афродита, Гермес — Афина, Гефест — Гестия.

В 217 году до н. э. римляне заимствовали у греков этот круг 12 богов, что, в частности, привело к окончательному установлению соответствий между римскими и греческими божествами: Юпитер — Юнона, Нептун — Минерва, Марс— Венера, Аполлон — Диана, Меркурий — Церера, Вулкан — Веста. Кроме олимпийского круга, было множество богов, не вошедших в число олимпийцев, например Дионис. Его почитали не меньше, чем, скажем, Гермеса.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Зевс и Гера. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Были и герои, например Геракл и его дедушка Персей. Мир персонажей античной языческой мифологии необозрим. Поэтому поговорим только о тех, чьи маскароны и статуи украшают нынешний Санкт-Петербург.

В старой части города — они почти на каждом фасаде[75]. При взгляде поверхностном — все на одно лицо. На самом же деле, даже при некотором внешнем сходстве, божества — разные. А как различить? А собственно, зачем? Затем, что у разных богов — разные функции. Помещая изображение того или иного божества на стену архитектурного произведения, архитектор или заказчик таким образом высказывали свое пожелание жильцам дворца или дома. Рассказывали или намекали на какую-то историю. Без определения, кто изображен, чей это маскарон или декоративная скульптура, историю эту не понять. Следовательно, здание безмолвствует, камни молчат, дворец и просто дом человеческий превращаются в помещение, а любой народ, когда-то великий и могучий, утративший понимание культуры, в том числе своей национальной, вырождается в безликое население.

Как определить, кто изображен? Все лохматые, все бородатые. Я уже говорил — по атрибутам, по определенным, традиционно присущим только этому божеству деталям.

Есть и еще один путь, посложнее. Образцом для многих маскаронов служили античные статуи и работы старых мастеров — греческих или римских. Маскароны сохраняют сходство с лицами этих статуй. Стало быть, можно догадаться, какая древняя статуя избрана художником или заказчиком образцом для маскарона — сразу легенда (паспорт) маскарона расширится.

Начнем с главного античного бога, Зевса. Повторим его «биографию», естественно с «каменными комментариями».

Зевс

Зевс (лат. Juppiter, divus) — верховный бог греко-римской мифологии; Сын титана Хроноса — «Времени» и Реи. Мать Зевса спасла его от кровожадного мужа, который пожирал своих детей. Ему было предсказано, что дети низвергнут его в будущем. В Летнем саду есть скульптура «Юпитер (Хронос — в греческой мифологии), пожирающий своих детей».

Маленьким мальчиком я этой статуи очень боялся. Старался ходить по другим аллеям. Но она притягивала меня к себе, как все страшное! Поэтому, иногда крепко держа бабушку за руку, я все-таки ходил на страшного Плутона посмотреть. Укреплял мою храбрость «дедушка Крылов» — он оставался за моей спиной, неподалеку от Чайного домика. Я был уверен, что он ничего дурного не позволит со мной сделать, скажем, съесть меня и бабушку. Я «дедушку Крылова» всегда любил! А сейчас, когда усевшись на скамеечку напротив черной глыбы его фигуры, по признанию моих друзей, сам сильно смахиваю на его двойника, люблю Ивана Андреевича еще больше. Каждый раз, открывая томик его басен, нахожу новое. Глубочайший, мудрейший и всегда современный Крылов!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Зевс. Исаакиевская пл., 4


Так вот, Хронос пожирал всех своих детей, пока они были младенцами. И только одного Рее удалось спасти, подсунув вместо него завернутый в пеленку камень, а ребенка спрятать на острове Крит. Здесь его вскормила своим молоком коза Амалтея. Та самая спасительница, защитница, что и после смерти хранила Зевса. Из ее шкуры был сделан его щит. Рог козы Амалтеи, тысячекратно изображенный на стенах питерских домов, — рог изобилия. Он имел волшебное свойство — приносил все, что пожелает его обладатель.

Когда Зевс вырос, он восстал против отца и низверг его в Тартар, предварительно заставив возвратить пребывавших в его утробе своих, пожранных отцом-временем братьев и сестер. С братьями — Посейдоном и Аидом — разделил мир: Посейдону — море, Аиду — подземное царство, себе — Землю и небо. Постоянное место пребывания Зевса — священная гора Олимп.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Зевс. Думская ул., 5


Первоначально Зевс — универсальное божество, царь всей природы. Он и бог ясного дня и неба, и бог бури, грозы и дождя, и отец прочих богов и людей, царские и другие знатные роды которых вели от него свое происхождение. В нем воплотилась мужская, активная сторона творческой природы. Он дал людям законы, учредил царскую власть. В городе Олимпия находился главный храм Зевса. Здесь в его честь были учреждены Олимпийские игры.

Священные животные Зевса — орел и бык. Атрибуты — щит и скипетр.

В Эрмитаже есть классическое парадное изображение Зевса (Юпитер на троне). Величественный бог, восседающий на троне, со скипетром и фигуркой Ники, олицетворением победы в руках; рядом с троном Зевса его орел.

Второе знаменитое изображение Зевса — мраморный бюст, так называемый Зевс Отриколи, римская копия работы Фидия находится в Ватикане.

Теперь поговорим об отношении Зевса с богинями и смертными женщинами. Для позднейших европейцев, не испытывающих, подобно античным грекам, священного трепета перед Зевсом, он представляется отчаянным волокитой, а интерес вызывают «эротические подробности». Некоторая информация удивляет. Например, абсолютно непонятно, почему Зевс часто достигает обладания какой-либо богиней или смертной женщиною с помощью обмана или превращения. Так, Алкмене он явился мужем ее — Амфитрионом, к Данае сошел в виде золотого дождя, Леду прельстил, приняв вид лебедя, Европу похитил, обернувшись белым быком; даже Гере (собственной жене) он являлся в виде кукушки. В этих преданиях кроются следы древнейших зооморфических и космических мифов, на которых отчасти отразилось влияние восточных религий. В иносказаниях человечество объясняло, прежде всего себе, окружающий мир и явления природы.

Воцарившись над миром, Зевс первой супругой берет Метиду (Мудрость), которую, однако, съедает, когда она готовилась произвести на свет Афину-Палладу. После этого Зевс сам «родил» Палладу из своей головы, откуда она вышла в полном вооружении.

Такими же иносказаниями, во многом современному человеку непонятными, да впрочем, и древним грекам они были ясны уже не вполне, слишком много в них древнейших религиозных наслоений, полны мифы. Еще в древности греки пытались мифы упорядочить, создавая стройные космогонии и теогонии — системы мифов о мире и о богах. Особенно был знаменит Гесиод. По его теогонии, Зевс — отец младших, новых, молодых богов — сын титана Крона (Хроноса)[76]. Ему пришлось сражаться с другими старыми богами и титанами — дядюшками, так сказать братьями Крона.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Зевс и Гера. Большая Морская ул., 39


Интересно, что бабушка Зевса — Гея-Земля (а мама Зевса, ее дочь — Рея), первоначально помогавшая Зевсу, испугалась его возросшей силы и произвела чудовище Тифона, но Зевс сжег его молнией. Разобрался он и с уцелевшими титанами: Атласа заставил держать небесный свод, а Прометея приковал к Кавказским горам.

А вот дальше очень любопытно посмотреть, кого от кого Зевс произвел на свет. Старшенькая, значит, от Мудрости — Афина. Второй супругой Зевса называют Фемиду (Справедливость), родившую ему богинь Ор — времен года и Мойр — судьбы, третьей — Евриному, родившую Харит (см. «Грации»). Деметра родила Персефону. От Леты (Вечности) — Аполлон и Артемида, от Мнемозины (Памяти) — девять Муз. Другие источники упоминают еще о союзе Зевса с Дионой, родившей Афродиту, и с Семелой, родившей Диониса. Наконец, Зевс женится на своей сестре Гере, которая родила Гебу, Ареса (Марса) — бога войны и Илифию. Как видите, смысл мифов, их символическое значение гораздо глубже обыкновенной занимательной истории и от модной ныне эротики весьма отдален.

Это все — боги! Каждый, как говорится, что-то означает и за что-то отвечает! И все, ну или почти все, на стенах наших городских домов! Называю адрес — Исаакиевская пл., 13 (1853 г. завершение строительства, арх. Н. Е. Ефимов). Здесь на маскаронах — олимпийское семейство. Благообразный Зевс (Юпитер), очень похожий на ватиканского Зевса Отриколи, его супруга богиня Гера и две дочери Илифия и Геба. Почему они на фасаде этого здания и кто из них кто?

«С развитием индивидуальных и моральных черт в греческих богах Зевс стал считаться верховным блюстителем законов и карателем за их нарушение, покровителем государственного и семейного быта, защитником обиженных и странников. Как верховный хозяин мира, он открывает иногда людям тайны будущего»[77].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Исаакиевская пл., 4


Зевс-то на этом фасаде очень к месту! Это здание — бывшее Министерство государственных имуществ. Очень серьезное учреждение. Так сказать, бастион государства, страж его богатства. А зачем тут богини? Если Зевс — охранитель закона, гарант соблюдения договоров, в широком смысле, честности и порядочности, то Гера — символ благочестия, охранительница священного института брака — моногамии! Незыблемый божественный закон, но в приложении к семье!

А дочери? Геба — символ цветущей юности. Она обносила пирующих нектаром и амброзией, благодаря чему боги были здоровы и бессмертны (виночерпием был Ганимед, но это особая статья). Стало быть, Геба — богиня самого главного богатства — здоровья и молодости. Илифия — богиня родов и охранительница детства. Ее маскарон на многих родовспомогательных и богоугодных заведениях Питера. Так сказать, акушерка и воспитательница.

Характерно, но маскарона Ареса (Марса), сына Зевса и Геры — бога войны на фасаде нет. В военной силе нет необходимости, когда властвует закон и благочестие.

А как отгадать, кто Гера, кто Геба, кто Илифия? По головным уборам! Лента замужней женщины на лбу или венок из колосьев — Гера. Суровая и даже мрачноватая Геба — в наброшенной на голову шкуре льва не случайно. Когда рожденный от смертной женщины герой Геракл подвигами и страданиями заслужил себе место среди богов на Олимпе, его женой стала Геба, и символ Геракла — шкура немейского льва — стал «общим» семейным атрибутом.

Культ Илифии не разработан так подробно, как Геры и Гебы, иногда она из «персонажа» превращается в «функцию», которой наделяется Геба или Афродита. Но вот что интересно, в России ее образ был определен и незыблем — акушерка и педиатр. Характерно, что строительство здания Министерства государственных имуществ после смерти архитектора Н. Е. Ефимова заканчивали архитекторы Н. Л. Бенуа и А. К. Кавос, декоративное убранство создавали А. И. Теребенев и Д. И. Иенсен, лепщик А. Дылев и др., понимавшие и разделявшие идеи первоначального замысла. Более того, в подобном сочетании семейный ансамбль — четыре маскарона — существует, возможно, в единственном числе не только в Питере, но и в мире. Это что же — греческая мифология, принадлежащая древним народам и «мертвым» языкам, в совершенно ином, не культовом, а архитектурном, литературном качестве, в виде метафоры, в России развивалась? Выходит, что так!

Новинки технического прогресса стремительно «стареют» через десяток другой лет, вызывают у нас улыбку. В лучшем случае, уважительное, но все же снисходительное замечание: «Сегодня, разумеется, это все давно устарело…» А произведения искусства волнуют нас точно так же, как и в дни его создания. Два с половиной тысячелетия спустя архитекторы черпают идеи и вдохновение в образах не стареющих, воспринимают и воплощают идеи, сформулированные чуть ли не в бронзовом веке.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 8


В полном соответствии со статутом и ранжиром размещены маскароны на фасаде: главные боги, небесные — выше, те, что устремлены к людям, их заботам и чаяниям, — ниже, но вся четверка — символ закона, благочестия и порядка неотрывно «глядит» на Мариинский дворец, где заседает нынешнее городское Законодательное собрание. Суровы взгляды богов, и выражение лиц напоминает лица частенько митингующих у ЗАГСа демонстрантов. Интересно, а депутаты чувствуют на себе эти каменные взгляды, устремленные на них из вечности?

* * *

Английский пр., 50 (1914 г., арх. Я. М. Коварский).

Большая Морская ул., 39, гостиница «Астория» (1911–1912 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Думская ул., 5.

Исаакиевская пл., 4, здание Министерства государственных имуществ (1844–1850,1847–1853 гг., арх. Н. Е. Ефимов, ск. А. И. Теребенев, Д. И. Иенсен, лепщик А. Дылев и др.).

Кузнечный пер., 13 (1885 г., арх. П. И. Гилев).

П. С., Большой пр., 77, дом Розенштейна (1912–1913 гг., арх. А. Е. Белогруд).

Ул. Правды, 22, дом страхового общества «Россия» (1914–1915 гг., арх. А. А. Гримпель).

Посейдон и морская компания

Посейдон (Нептун) — один из главных олимпийских богов, владыка морей. Сын титана Крона и Реи, брат Зевса, Геры, Деметры, Аида, Гестии, супруг Амфитриты. Отец множества детей. Все ужасны и чудовищны; среди них владыка глубин Тритон, великан Антей, циклоп Полифем, человекобык Минотавр и др. От союза Посейдона с горгоной Медузой появился даже крылатый конь Пегас, а от союза с Деметрой — конь Геракла Арейон. Чертоги Посейдона и Амфитриты находятся на дне моря, где их окружают нереиды, тритоны, гиппокампы (наполовину кони, наполовину рыбы). Посейдона изображали мощным стариком с трезубцем в руке. Ударом трезубца Посейдон рождает морские бури. В споре с Афиной он выбил трезубцем из скалы источник, даровав его жителям Аттики.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Нептун. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Скульптуры Посейдона (Нептуна) находятся на аттике здания Биржи, на парапете кровли Зимнего дворца и на кровле здания Таможни (ныне — Пушкинский Дом), а трезубцев на фасадах Питера полным полно[78]!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Адмиралтейская наб., 2


А около Медного всадника, куда обязательно приходят из Дворца бракосочетаний фотографироваться женихи и невесты, несколько лет кормился бомж в тельняшке, драном голубом халате, в резиновых сапогах и с ведром воды. Картонная корона на его голове и картонный трезубец в руке не давали усомниться: перед нами — Нептун. В качестве морского божества он фотографировался с молодоженами, пока мог стоять на ногах, поскольку уже примерно к полудню «Нептуна» от щедрых подношений новобрачных качало так, будто он не выходил из свирепого шторма, что сходство с богом морей усугубляло. К счастью, у этого, с позволения сказать, «Нептуна» не было свиты. С ней бы, пожалуй, мог бы справиться только ОМОН.

Одних океанид, нимф — дочерей старика титана Океана насчитывалось по мифологии от трехсот до тысячи. В отличие от Посейдона, они никогда не гневались, общались с человеческим родом и были воспитательницами молодого поколения.

Амфитрита

Амфитрита — дочь морского бога Нерея и Дориды, жена Посейдона. Узнав о желании последнего взять ее себе в жены, она убежала к Атланту, где ее поймал посланный Посейдоном дельфин и отвез к своему владыке. Как богиня и царица океана, она часто изображалась восседающей рядом со своим супругом на колеснице, влекомой морскими конями или тритонами, или же верхом на тритоне. Амфитрита почиталась наравне с Посейдоном. Ей тоже воздвигались статуи. Но если возле нее нет царских атрибутов или трезубца, ее трудно отличить от ее сестер нереид.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Адмиралтейская наб., 2


На маскаронах в нашем морском городе не всегда изображается Посейдон, часто это иные морские (водные) бородатые божества, например на фонтане у западного входа в Казанский собор, прямо через улицу, у решетки работы Воронихина гранитный, изливающий изо рта воду — Нерей. Нерей

Нерей (Νηρεύς) — в греческой мифологии один из наиболее любимых и чтимых богов водяной стихии (моря): добрый, мудрый, справедливый старец, олицетворение спокойной морской глубины, обещающей морякам благополучное счастливое плавание. Нерей живет в гроте на дне моря, в обществе 50 (или 100) дочерей, нереид.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Адмиралтейская наб., 2


* * *

Адмиралтейская наб., 2,16 (1730–1738 гг., арх. И. К. Коробов; 1806–1823 гг., арх. A. Д. Захаров, ск. Ф. Ф. Щедрин, С. С. Пименов, А. А. Анисимов, И. И. Теребенев, B. И. Демут-Малиновский; 1820–1825 гг., арх. О. Монферран и др.).

Нереиды

Нереиды — нимфы моря. Живут в глубинах, прядут на золотых прялках, кружатся в хороводе в такт волнам. Судя по их именам, они — олицетворенные свойства морской стихии, поскольку она не вредит человеку. Особенно известны из них были Амфитрита, супруга Посейдона; Фетида (мать Ахилла) — руководительница хора нереид, к которой сватались Зевс и Посейдон, но она вышла за смертного Пелея; Галатея, возлюбленная циклопа Полифема.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Адмиралтейская наб., 2


Нереиды ведут идиллически-спокойную жизнь в недрах моря, развлекаясь танцами, в такт движению волн; в зной и лунные ночи они выходят на берег, или устраивают музыкальные состязания с тритонами, или на берегу, вместе с нимфами суши, водят хороводы и поют песни.

Их почитали прибрежные жители, слагавшие о них сказания. Нереиды помогали некоторым героям. Нереид изображали прекрасными девушками в легких одеждах, иногда в окружении дельфинов и тритонов. Однако не нужно путать нереид с наядами. Нереиды в общем-то барышни, и от своих современниц отличались только тем, что жили в воде и, как все барышни, гордились своей красотой. Когда эфиопская принцесса Андромеда заявила, что она прекраснее нереид, они жутко обиделись и тут же, чисто по-женски, «настучали папику» — Посейдону, что из этого вышло мы знаем из мифа о Персее и Андромеде, иллюстрации к которому — на десятках фасадов питерских домов!

Нереиды, несущие небесную сферу, запечатлены в двух скульптурных композициях у арки Адмиралтейства. Правда, в справочниках и путеводителях их чаще всего именуют нимфами и это не ошибка. Нереиды тоже нимфы, только морские и речные, в отличие от наяд. Наяды — полурыбы!


* * *

Адмиралтейская наб., 2, 16 (1730–1738 гг., арх. И. К. Коробов; 1806–1823 гг., арх. А. Д. Захаров, ск. Ф. Ф. Щедрин, С. С. Пименов, А. А. Анисимов, И. И. Теребенев, В. И. Демут-Малиновский; 1820–1825 гг., арх. О. Монферран и др. (интерьеры)).

Наяды

Каждая река, каждый ручей или источник имели свою наяду. Наяды входили в свиту Посейдона, Амфитриты и других богов. Они являлись покровительницами природы, обладали искусством врачевания. Изображали их девушками с дельфиньими хвостами. Наяд можно увидеть на решетках Литейного и Аничкова мостов. В общем, русалки как русалки!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Белинского, 11

* * *

Литейный мост (1875–1878 гг., арх. К. К. Рахау).

Ограда Аничкова моста (1841 г., арх. А. П. Брюллов).

Тритон

Есть еще два бородатых божества, сказать по-русски, «водяных», чьи изображения можно встретить на маскаронах или в декоративной скульптуре города.

Тритон (Τρίτων, Triton) — в греческой мифологии сын Посейдона и Амфитриты, с которыми он живет в золотом дворце на дне моря. Тритона называли морским старцем (άλιος γέρον), вместо ног у него хвост, как у дельфинов, а то и целых два рыбьих хвоста. Иногда он изображается в совершенно фантастическом виде — морским кентавром! Голова человеческая, конские грудь и передние ноги и рыбий хвост — получалось морское чудище тройной породы: «И всплыл Петрополь как Тритон, по пояс в воду погруженный» (А. С. Пушкин. «Медный всадник»).

Атрибуты Тритона — дельфин, рог для вина, витая раковина. В эту раковину он трубит, извлекая то громоподобные, то нежные звуки, смотря по тому, поднимает ли он бурю или успокаивает расходившуюся водную стихию. Мизен — трубач Энея — погиб от того, что дерзнул вызвать Тритона на музыкальное состязание. Даже гиганты обращались в бегство при зычном звуке Тритоновой раковины. Так что Тритон вполне может быть покровителем духового оркестра моряков.

У Тритона масса занятий: то он преследует своими любезностями морских нимф, то, подобно Посейдону, колотит в скалы трезубцем, то носится по волнам на морских конях — гиппокампах, то на берегу подкарауливает людей и, к сожалению, пожирает их.

Тритонов со временем появляется все больше, как сатиров, кентавров, панисков (козлоногих детишек бога Пана и Нимф) и т. п. Они, в представлении древних, влюбчивы, капризны, носятся с шумом по морю и трубят в свои раковины, олицетворяя собою переменчивый, капризный характер водной стихии.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Амур на ихтиокентавре. Летний дворец Петра I в Летнем саду

* * *

Ул. Белинского, 5, доходный дом Н. А. и С. А. Латониных (1911 г., арх. И. П. Володихин).

Благовещенский мост (1873–1879 гг., арх. А. П. Брюллов).

Ихтиокентавр

Вымышленное сверхъестественное существо — ихтиокентавр — сочетает в своем облике элементы рыбы, коня и человека. Дословно переводится как «рыба-кентавр». Другое название — «тритон-кентавр». Символизирует соединение трех областей мироздания — воды, земли и духа. В греческой и римской скульптуре изображения ихтиокентавров встречаются довольно часто. Эти существа до пояса люди, но хвост у них дельфиний, а передние ноги — копыта коня. Иногда вместо лошадиных ног изображались львиные лапы. Рыбы-кентавры наряду с морскими коньками традиционно составляли свиту богов моря.

Летний дворец Петра. Еще один бородач, которого легко спутать и с Зевсом, и с Посейдоном, и даже с головой Тритона — Ахелой!

* * *

Английская наб., 72 (1881 г., арх. Л. Н. Бенуа).

Литейный пр., 36, доходный дом А. С. Норова (1781–1782 гг., арх. А. В. Перцольд; 1859 г., А. А. Докушевский).

Солдатский пер., 6, доходный дом О. Л. Чахотиной (1908–1909 гг., арх. Л. Л. Шретер).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Козерог. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Козерог

По одному из греческих мифов, не то подгулявший сатир, не то сам Пан, однажды бросился в море и там превратился в спутника Нептуна с козьей головой и рыбьим хвостом — морского козла козерога. Именно этот козерог стал астрологическим знаком, был астрономами помещен на небесный свод, где есть названное его именем созвездие.

* * *

Каменноостровский пр., 19.

Летний сад, Летний дворец, (ск. Шехтель).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Солдатский пер., 6 121


Ахелой

Ахелой (лат. Achelous, устар. назв. Аспропотамос — белая река) — так называется самая значительная и полноводная река в Греции протяженностью 220 км. Берет начало в горах Пинда и впадает в Патрасский залив. Сын Океана и Тефиды, он считался богом этой реки. Сражался с Гераклом, сватаясь к Деянире, однако был побежден.

Во время поединка Ахелой превратился сначала в змею, потом в быка. Вот быку-то Геракл рог и обломал. С тех пор и ведет начало угроза «я тебе рога-то обломаю!», звучащая до сих пор из уст наших современников, не подозревающих об ее античном происхождении. По некоторым мифам, наяды наполнили цветами и сделали этот рог рогом изобилия. По другим мифам, рог изобилия все-таки рог козы Амалтеи, который был у Ахелоя, на него то и выменял речной бог собственный обломанный рог и водрузил его на прежнее место на своей голове.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 63



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Адмиралтейская наб., 2


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Воронихинский садик


Ахелой иногда считался отцом сирен. В произведениях искусства и на монетах он изображался в виде быка с человеческим лицом, иногда же в человеческом образе с бычьими рогами. На маскаронах Ахелой всегда — бородатый старик с открытым ртом. Часто его маску можно увидеть на фонтанах, где из открытого рта льется вода.

Где же можно найти всю эту морскую братию? Да, конечно же, на зданиях и сооружениях, связанных с морем, и в первую очередь на Адмиралтействе — главном морском ведомстве империи, буквально наполненном морской символикой.

Дельфин

Дельфин — символ любви и преданности. Он спасает тонущего человека в морях и океанах. Существует мнение, что разум дельфина не уступает человеческому. По древней греческой мифологии, дельфин является царем всех морских существ. Служит эмблемой морской стихии и атрибутом Посейдона и Нептуна — богов моря. Образ дельфина использовался как знак скорости; дельфин, обнимающий ствол якоря, обозначал осмотрительность и предосторожность. В христианской семиотике дельфин был избран как аллегория образа Христа. Если его изображали нанизанным на якорь или трезубец, знак истолковывался как распятие Иисуса. По аналогии с тем, что дельфин спасает утопающих, он также считается спасителем человеческих душ и зачастую рисуется несущим эти души в высшие миры. Используется дельфин и в качестве знака Воскресения Христа. У ранних христиан дельфин выступал в роли библейской огромной рыбы, что проглотила Иону и исторгла его через три дня (в русском варианте этой рыбой стал Чудо-юдо рыба кит).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дельфин. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Дельфин популярен как геральдическая фигура. Его изображали на гербах наследников французского престола. Название титула — дофин — в одном из значений переводилось как дельфин. Согласно распространенному поверью, моряки-самоубийцы, выпрыгнувшие за борт корабля, превращаются в дельфинов.

Сверкающий Арес и другие воины

Арес

Арес — греч., Марс — рим. Бог войны, сын 3евса и Геры, отец Фоба (Фобоса), Дейма (Деймоса) (Страха и Ужаса) и Гармонии. Гомеровский эпос рассказывает об участии Ареса в Троянской войне на стороне троянцев. В битвах был ранен Диомедом и потерпел поражение в столкновении с Афиной. Существует миф о любовной связи Ареса с Афродитой (Венерой). Один из барельефов Летнего дворца посвящен «Марсу, покидающему ложе Венеры». В «Одиссее» описывается, как супруг Афродиты, Гефест, поймал ее и Ареса во время свидания в хитро расставленные сети. Некоторые мифы считают Ареса родоначальником амазонок, а также отцом ряда героев. Арес — олицетворение свирепой воинственности. В Греции культ Ареса был мало распространен, и источники почти не называют мест его почитания.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 39


В Риме же Ареса отождествили с италийским богом Марсом. Корень mar (ср. μαρμαίρω — сверкаю, marmor — блеск) показывает, что Марс — бог света и солнца, в этом отношении близкий по значению к Аполлону. На их взаимную близость указывает одинаковость их символических значений и атрибутов. Первоначально Марс у римлян, вероятно, был богом весны, на что указывают праздники его, выпадавшие на весну и особенно на месяц март, названный его именем. Как божество, рождающееся для борьбы с холодом и мертвыми силами природы, Марс получает атрибуты бога войны. Он должен бороться с демонами зимы и с самого же рождения своего вооружается на борьбу. Благодаря этому культ Марса, прежде связанный с земледелием, после слияния с культом Ареса, приобрел чисто военный характер. Марс стал считаться отцом легендарных основателей Рима — Ромула и Рема. Наряду с Юпитером Марс становится одним из важнейших и наиболее почитаемых богов Рима. Культом Марса в Риме ведала коллегия жрецов — салиев. Главной святыней бога считался якобы упавший с неба щит Марса (анкил) своеобразной формы — вырезанный с обеих сторон. Во время праздника Марсалии устраивали торжественную процессию со щитами. К военным атрибутам бога, кроме щитов, относятся копья (hastae).

Марсу было посвящено находившееся в Риме место военных смотров — Марсово поле. Первый месяц римского года, когда происходили главные празднества в честь Марса, был посвящен этому богу (март). В его честь названа одна из планет — Марс, его свечение напоминает цвет крови. Священными животными Марса считались волк и дятел. В античном искусстве Арес изображался в виде молодого сильного мужчины, часто в боевом шлеме. Наиболее известна статуя Лисиппа, копии с которой дошли до нашего времени. В Эрмитаже находится римский бюст Ареса в боевом шлеме, гребень которого поддерживает сфинкс (возможно, копия статуи работы Поликлета). Большое поле в Петербурге, служившее раньше местом парадов, с XIX веке получило название Марсова («Люблю воинственную живость / Потешных Марсовых полей…» (А. С. Пушкин. «Медный всадник»)).

Ближе всего к античной традиции скульптура Марса у бывшей казармы Кавалергардского полка, Фурштатская ул., 41–43 (1800–1806 гг., арх. Л. Руска), долгое время тут помещался Военно-строительный институт.

Воины у подножия арки Главного штаба — тоже Марсы. Однако, столь любимые в военной столице, не существовали в совершенно неизменном виде, даже в сравнительно коротким период господства классицизма.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 39


Скульптуры, украшающие триумфальные Нарвские ворота, строго говоря, тоже Марсы, правда, они здорово изменились по сравнению с античным каноном. Наряженные в изобретение варваров-скифов — штаны, они украсились усами и бородами, гривастые греческие шлемы превратились в русские, и вообще, хоть традиция и атрибутика статуй античная, а лица-то русские.

И уж совсем невероятное предположение! Шесть статуй воинов украшают павильоны Аничкова дворца[79]. Появление их здесь совсем не случайно. Только что отгремела «гроза 12 года», в 1815 году закончился заграничный поход, завершившийся взятием Парижа. Все еще дышало счастьем победы, все еще было полно ощущением высочайшего подъема патриотизма… Много раз, еще пионером, когда я хаживал во Дворец пионеров, помещавшийся в Аничковом дворце, ныне переименованный во Дворец творчества юных, останавливался я перед статуями воинов и вглядывался в их лица. Первое открытие, поразившее меня в детстве: статуи не все бронзовые — две гипсовые! Какие? Угадайте сами! Ну да это так, техническая подробность. А вот второе открытие: пять воинов, безусловно, русские богатыри, в стилизованных русских доспехах. Но шестой! Самый молодой, совсем юноша — я не верил своим глазам… — татарин! У него и доспехи несут черты восточной работы, и характерный разрез глаз, и молодые усики… Татарин!

Если это так, то С. С. Пименов против истины не погрешил! Казанские татары и сыновья других поволжских народов шли на защиту России, и не только в грозное время Наполеоновских войн. Рекрутские наборы распространялись на них в равной мере, как и на русское население. В Российскую Императорскую регулярную армию не призывались по рекрутскому набору мусульмане Кавказа и Средней Азии, однако добровольно они служили даже в гвардии, а кроме того, и в регулярных войсках. Первыми «русскими», которые вошли в поверженный Париж были башкиры на верблюдах!

Я не стану говорить, кто из воинов в павильонах Аничкова дворца, по моему мнению, татарин или башкир. Сходите, посмотрите сами. Приглядитесь внимательнее, а уж соглашаться со мною или нет — ваше право! На мой-то взгляд, вот такой стоит в нише павильона русский татарин — Марс! И в этом тоже величие России, которую большевики обзывали «тюрьмой народов».

Победа должна быть крылатой!

В пору моего пионерского детства в мальчишеской среде было не принято «выделяться». Грубо говоря, коллектив не любил выскочек. Не знаю, осуществлялся ли этим какой-то древний демократический принцип равенства. Ведь, скажем, в Древней Греции любого выдающегося человека могли подвергнуть остракизму, то есть решить коллективом, что он «выделяется», что его могут избрать тираном и, таким образом, будет нарушен священный принцип равенства, устроить «по этому вопросу» тайное голосование. Каждый голосующий писал либо имя того, о ком шло голосование, либо «меру пресечения» на осколке (остраконе) разбитой вазы или попросту горшка, бросали остраконы в кувшин, затем подсчитывали голоса, и подвергнутый остракизму вместо благодарности за свои достоинства и подвиги, бывал изгнан эдак лет на десять, пока его слава в родном городе поувянет, а стало быть, гражданам города от его популярности не грозит беда.

Вряд ли мои сверстники руководствовались этим принципом, и даже серая посредственность, которая всегда во всех возрастах составляет большинство, не торжествовала. Просто стаей, что прежде, что теперь, руководят неформальные лидеры и ловко пользуются, абсолютно, стадным желанием равенства в своих интересах. Так вот, первым грозным признаком грядущего остракизма, например в классе, было объявление кого-либо «гением в трусиках»! Почему «в трусиках» — толкования не нашел. Вероятно, был какой-то анекдот, фраза из кинофильма и т. п., но звучало очень обидно, далее могли избить, за то что отличник, за то, что ходит в музыкальную школу и не играет в футбол, хотя бы из-за недостатка времени…


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая пл., 6–10


Когда вас начинают травить коллективом, что-либо объяснять бесполезно. Нужно просто перетерпеть трудное время, рано или поздно вашим обидчикам надоест. И толпа выберет другую жертву. Я не единожды побывал в «гениях в трусиках», по разнообразным поводам, и в утешение нынешним изгоям могу сказать, не коллектив (числом от класса до целого народа включительно) травит вас, а разнообразные гаденыши, движимые завистью и собственным комплексом неполноценности. Иных причин за полвека я не обнаружил. Завидовать же можно чему угодно!

Хотя любой выскочка — всегда смешон, как всякий дурачок, но он никогда не именуется «гением в трусиках». Так что, гением, хотя бы в трусиках, быть достаточно почетно.

Но кто же такие гении? Мы ведь воспитывались на том, что «ленинский гений нас вел к победе коммунизма», под «гениальным руководством» вождей.

Гений

Гений (лат. genius). По древнеиталийским воззрениям, гении — покровители каждого человека от самого его рождения, сопровождающие его повсюду, как второе «я» — вроде ангела-хранителя в христианстве. Но в отличие от ангелов-хранителей, в античные времена считалось, что гении бывают не только у каждого человека, есть гении народов, легионов, собраний, городов, стран, лагерей, театров, даже богов. Им приносили жертвы. Гениям людей — всегда в их день рождения. Скорее всего, отсюда традиция дарить подарки и праздновать дни рождения.

Гении местностей изображались чаще всего в виде змей, а остальные гении — людьми с рогом изобилия и жертвенной чашей в руках. Если гении изображались во время жертвоприношения, то по римским обычаям голова их была наполовину закрыта тогой: такие изображения домашних гениев найдены в Помпее. Статуя гения римского народа стояла на форуме в Риме. Большим значением пользовался культ гения каждого императора. При Августе во всех 14 частях Рима стояли статуи его гения.

У меня есть два любимых маскарона гениев дома на углу пр. Бакунина, 20, и 2-й Советской улицы. Когда я ехал со Ржевки на Невский проспект, в насквозь промерзшей «десятке», то здесь на повороте трамвай всегда тормозил или даже подолгу стоял перед светофором. Прямо передо мной за вагонным окном проплывали два лица гениев этого дома, расположенные над парадными, с лавровыми ветвями, прижатыми к груди, коими они собираются, по римскому обычаю, с пожеланиями удачи увенчать входящего. Один веселый, улыбающийся (вероятно, над входом), встречающий вас, второй печальный, чуть не плачущий. Сколько себя помню, помню и эти два лица. Наверное, первый раз мне указала на них моя бабушка. Они, слава богу, и сегодня пока еще на месте. Иногда я хожу с ними здороваться.

Они меня помнят. И совсем маленьким, сидящим на коленях у бабушки, и шустрым школьником, на задней площадке трамвая, и студентом, торопливо читающим книгу. В отличие от меня, они все такие же молодые. Правда, косметические ремонты несколько сгладили их черты, хотя, когда одного из них — плачущего, разбили, строители бережно восстановили его лицо. Эти гении — свидетели войн и революций, герои блокады… Надеюсь, они останутся современниками моих потомков, как были современниками моих предков, за полвека до моего рождения.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пр. Бакунина, 4


Но самые знаменитые в Санкт-Петербурге — гении Славы. Они украшают арки здания Сената и Синода, Главного штаба, Адмиралтейства, триумфальных Нарвских и Московских ворот. Гении Славы изображаются крылатыми юношами, держащими лавровый венок или пальмовую ветвь. Правят конями триумфальных колесниц, трубят в трубы и часто сопровождают богиню победы Нику.

* * *

Александринский театр (арх. К. Росси. ск. В. И. Демут-Малиновский и С. С. Пименов).

Пр. Бакунина, 4, доходный дом М. Б. Кварта (1910–1911 гг., арх. М. Б. Кварт).

Дворцовая пл., 6–10, арка Главного штаба (1828 г., ск. С. С. Пименов).

Инженерная ул., 4/1, Музей этнографии (1911 г., ск. М. Я. Харламов).

Пл. Стачек, 1, Нарвские триумфальные ворота (1830–1834 гг, арх. В. П. Стасов, ск. В. И. Демут-Малиновский и С. С. Пименов).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сенатская пл., 1–3


Пл. Островского, 1, Публичная библиотека (1828–1834 гг., арх. К. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский).

Суворовская пл., памятник А. В. Суворову (1801 г., ск. М. И. Козловский, постамент Ф. Г. Гордеев).

Сенатская пл., здание Сената и Синода (1829–1834 гг., арх. К. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский).

Ника

Ника (греч. Νίκη) — богиня победы, сопутствовала Зевсу в его борьбе с титанами и гигантами; она же сопровождает Палладу-Афину, представительницу высшей всепобеждающей силы. Как символ счастливого исхода, Ника участвует во всех военных предприятиях, в гимнастических и музыкальных состязаниях, во всех религиозных торжествах, совершаемых по случаю успеха в трудном деле.

Две, на мой взгляд, самые изящные скульптуры Ники украшают Конногвардейский бульвар, между зданием Конногвардейского манежа и зданиями Сената и Синода.

Сооружение гранитных колонн, установленных в начале Конногвардейского бульвара, между зданиями Конногвардейского манежа и Синода, связывается с именем К. И. Росси. Еще при составлении в 1827 году проекта зданий Сената и Синода Росси предложил установить монументальную колонну по оси Адмиралтейского канала. Однако этот проект не был осуществлен.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Конногвардейский бульвар


В 1842 году Адмиралтейский канал на протяжении от здания Адмиралтейства до Новой Голландии заключили в трубу.

Первого февраля 1845 года утвержден исполненный Росси проект бульвара на месте канала. Проектом предусматривалось установить в начале бульвара две колонны, увенчанные статуями Ники — победы. Статуи отлиты в Берлине по модели скульптора X. Рауха. Работами по устройству бульвара, производившимися в 1845–1846 годах, руководил архитектор Н. Е. Ефимов. При сооружении колонн использовали естественный камень. Стволы колонн и их пьедесталы вытесаны из монолитов серого сердобольского гранита и отполированы.

В 1997 году на Петровской набережной появилась Ника — покровительница моряков, созданная скульптором М. К. Аникушиным и архитектором Т. П. Садовским. Памятник установлен к 300-летию Российского флота.

Ника всегда изображается крылатой, летящей над землей; атрибуты ее — повязка и венок, позднее — пальмовая ветвь. Она всегда участница триумфа или вестница победы (тогда — с атрибутом Гермеса — кадуцием). Ника всегда рядом с победителем, то парит над ним, увенчивая его голову лавровым венком, то ведет его триумфальную колесницу, то закалывает жертвенное животное, то складывает из неприятельского оружия трофей.

Трофей

Трофей (лат. tropaeum) — у древних греков памятник (а не военная добыча в современном понимании этого слова), оставлявшийся на поле сражения в знак победы (собственно — «бегства» неприятеля, от τροπή — поворот, бегство). Если победа была одержана на море, то морской трофей воздвигался на ближайшем к месту сражения берегу. Трофей простейшего типа состоял из груды собранного на поле битвы неприятельского оружия, которое навешивалось на очищенный от листьев и сучьев ствол дерева. Памятник водружался на возвышении и посвящался какому-либо божеству, причем на особой надписи отмечались имена победителей и побежденной стороны. Трофеи, как всякое культовое сооружение, считались неприкосновенными, и даже неприятель не мог их сдвигать с места. Чтобы раздоры не продолжались в связи с долговременной сохраняемостью трофеев на местах, где они были воздвигнуты, существовал, по-видимому, закон, по которому трофеи делались из дерева, а не из прочных материалов (камня, металла); в случае разрушения запрещалось их подправлять и восстанавливать. Время расставляло все по местам. И память о героях сохранялась не в трофеях, а в славе, которая, как известно, не вещественна, но, как душа, бессмертна.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Загородный пр., 31


Морские трофеи украшались носами (άκρωτήρια) кораблей и посвящались Посейдону; иногда в качестве трофея оставлялся целый корабль. Ростральные колонны на Стрелке Васильевского острова воздвигнуты в подражание римским морским трофеям. Но римляне более любили воздвигать трофеи в самом Риме, чем на месте сражения; такими трофеями украшались, например, триумфальные арки. Очень близка по содержанию трофею весьма распространенная в архитектуре классицизма арматура — декоративное украшение, скомпонованное из изображений воинских доспехов.

* * *

Дворцовая пл., 2, штаб Гвардейского корпуса (1837–1843 гг., арх. А. П. Брюллов).

Пл. Искусств, 2, Михайловский дворец (арх. К. Росси).

Ул. Комсомола, 22, Арсенал (1844–1849 гг., арх. А. П. Гемелиан).

Ул. Комсомола, 23–25, нет сведений.

Манежная пл., 2, Михайловский манеж (арх. К. Росси, ск. С. С. Пименов, В. И. Демут-Малиновский).

Наб. р. Мойки, казарма Конного полка.

Ул. Пестеля, 13–15, доходный дом А. В. Ратькова-Рожнова (1898–1900 гг., арх. П. Ю. Сюзор).

Нарвские триумфальные ворота

До приезда в Москву в январе 1780 года Джакомо Кваренги уже был известен в Италии и Англии как высокообразованный и умелый архитектор. Он уже многое построил, но широко развернуться его талант получил возможность только в России — здесь и большие государственные заказы, и экономические возможности для воплощения проектов.

По статуту архитектора двора ее императорского величества Кваренги должен был в первую очередь выполнять заказы Екатерины II. Такой первой работой стала перестройка дворца на Яузе. Заслужив полное доверие императрицы и признание его мастерства просвещенным того времени обществом, Кваренги явил необыкновенную работоспособность. За пять лет он построил, по собственному его счету, пять церквей, это не считая мелких заказов и постоянной работы во дворце, где он менял все внутреннее убранство.

В 1783 году он начинает строить в Петербурге здание Академии наук. В том же году получает заказ на постройку Эрмитажного театра, блистательно завершенную в 1787 году. Пятого августа 1792 года начались торги на постройку Александровского дворца в Царском Селе. Но в семье архитектора произошло большое несчастье: во время родов скончалась его жена, оставив ему новорожденную девочку и еще четверых малолетних детей. Кваренги вынужден уехать с ними в Италию к родственникам, поскольку одному ему с пятью сиротами не справиться.

Осенью 1796 года вернулся в Россию. В том же году его избирают почетным членом Шведской Королевской Академии искусств (Российская Академия художеств запоздает с признанием мастера без малого на 10 лет). Кваренги много строит. В числе лучших созданий — Конногвардейский манеж, Смольный институт.

В преддверии войны 1812 года итальянский король, чьим подданным был Джакомо Кваренги, приказывает ему вернуться в Италию. Но архитектор, именно потому, что война близко, решительно отказывается! За это его заочно приговаривают к смертной казни и конфискуют достаточно солидное имущество. Кваренги становится подданным Российской империи. Все свои патриотические русские чувства престарелый мастер вкладывает в создание Нарвских триумфальных ворот, щедро наделяя их героической символикой. Он с воодушевлением работал над проектом храма Христа Спасителя — памятника героям войны 1812 года в Москве. Но помешала смерть.

Для торжественной встречи гвардейских полков, возвращавшихся из заграничного похода после победоносного завершения войны с Наполеоном, на Нарвском шоссе (Петергофской дороге) были построены по проекту архитектора Д. Кваренги деревянные триумфальные ворота. Они находились приблизительно на половине расстояния между нынешней площадью Стачек и Обводным каналом.

Надо сказать, что это не первое архитектурное сооружение такого рода. Триумфальные арки возводили в Петербурге и прежде, собственно, и ворота Петропавловской крепости то же своего рода триумфальная арка, хотя и служат утилитарной цели! Но прежние арки, возводимые по торжественным случаям, скажем коронация и т. п., носили временный характер. Отгрохотал праздник, отгорели салюты, и арка теряет свое значение. Иногда арки разбирали сразу после торжеств, бывало, что стояли они значительное время, но потом их все же сносили за ветхостью. Такая же участь ждала бы и деревянные триумфальные ворота Д. Кваренги, только война-то и победа были иными, чем прежде, и требовали, как тогда говорили, «несмертельной памяти», то есть в веках!

В 1820-х годах В. П. Стасов разработал проект новых триумфальных ворот взамен обветшавших деревянных, сохранив в основе композицию Кваренги. Место для них было выбрано на Петергофской дороге, близ моста через речку Таракановку (впоследствии засыпанную). В годовщину Бородинского сражения, 26 августа 1827 года, состоялась торжественная закладка ворот в присутствии офицеров и солдат, участников Отечественной войны 1812 года.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Нарвские триумфальные ворота


Из-за длительного обсуждения вопроса о материале для облицовки ворот строительные работы развернулись только в 1830-х годах. В. П. Стасов предложил соорудить ворота из кирпича с облицовкой их медными листами. Это было новым словом в строительной практике России и Западной Европы. Медные облицовочные листы, а также орнаментальные и скульптурные детали из листовой меди, украшающие ворота, изготовлены на Александровском чугунолитейном заводе в Петербурге.

Однопролетная триумфальная арка, созданная Стасовым, композиционно повторяет древнеримские триумфальные арки. По проекту архитектора В. П. Стасова создаются монументальные ворота со скульптурой, выполненной В. И. Демут-Малиновским, С. С. Пименовым, П. К. Клодтом, М. Г. Крыловым, Н. А. Токаревым, И. Леппе. Двенадцатиколонная арка увенчана колесницей Славы с шестеркой коней. На аттике ворот — восемь крылатых гениев Славы и Победы, у подножия — четыре изваяния русских витязей.

Ворота поставлены в центре площади, при въезде в город. Сооружение ворот было закончено осенью 1833 года, но их открытие состоялось лишь год спустя, 17 августа 1834 года.

В помещении над аркой предполагалось устроить своеобразный музей в память победы в войне с Наполеоном. Эта идея долго оставалась нереализованной.

В 1951 году Нарвские ворота, пострадавшие в годы Великой Отечественной войны, были тщательно реставрированы. Недавно в арке Нарвских ворот открыли филиал Музея городской скульптуры. Там действующий выставочный зал, где, например, проводилась и повторялась по просьбам зрителей фотовыставка «Триумфальные арки»[80].

Московские триумфальные ворота

Московские триумфальные ворота сооружены в память победоносного завершения Русско-турецкой войны 1828 года. Их предполагали поставить у Обводного канала, но город разрастался так быстро, что в связи с переносом городской черты дальше к югу выбрали место у пересечения Московского шоссе и Литовского канала. Ворота являлись не только триумфальным сооружением, но и заставой при въезде в город. По сторонам шоссе у въезда находились две кордегардии — помещения для военных караулов.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Московские триумфальные ворота


Проект ворот разработал архитектор В. П. Стасов. После установки 12 января 1834 года на месте макета в натуральную величину, проект был окончательно утвержден. Торжественная закладка ворот состоялась 14 сентября 1834 года. В 1835 году скульптор Б. И. Орловский изготовил модели скульптурных деталей ворот — воинских трофеев и фигур гениев.

Основным материалом для изготовления ворот был выбран чугун. Отливка антаблемента и аттика, а также ковка из листовой меди скульптурных деталей (фигур гениев, трофеев и капителей колонн) выполнены на Александровском чугунолитейном заводе, находившимся на Шлиссельбургской дороге. Чугунные блоки для колонн отливались на старом казенном чугунолитейном заводе на четвертой версте Петергофской дороги. Работами по отливке деталей и их монтажу на месте руководили мастера Александровского завода Маликов и Забурдин.

Каждая из колонн состояла из девяти блоков (колец), составляющих ствол колонны, стилобатной и капительной частей. Общий вес 12 чугунных колонн составлял около 450 тонн. Первую колонну установили к 14 июля 1836 года. Открытие ворот состоялось 16 октября 1838 года. В то время Московские ворота были крупнейшим в мире сборным сооружением из чугуна.

Тема военного триумфа подчеркивалась скульптурными композициями из военных трофеев — знамен и оружия. Интересным архитектурным новшеством была замена триглифов во фризе 30 горельефными фигурами гениев, выбитыми из листовой меди по семи различным моделям. Крылатые гении Победы представлены аллегорическими женскими фигурами. Словно в торжественном шествии, 30 девушек несут разные по форме и декору щиты с гербами губерний России. Щиты как древний символ доблести и победы, совмещенные с гербами старинных русских земель, усиливают триумфальный характер ворот. Скульптурное убранство Московских триумфальных ворот выполнено по моделям скульптора Б. И. Соколова.

По традиции на воротах поместили посвятительную надпись на русском и латинском языках, составленную императором Николаем I: «Победоносным Российским войскам, в память подвигов в Персии, Турции и при усмирении Польши в 1826, 1827, 1828, 1829, 1830, 1831 годах».

Ворота разобрали в 1936 году. В 1941 году чугунные блоки ворот использовались при сооружении противотанковых заграждений на южных подступах к Ленинграду.

В 1958–1960 годах осуществлена реставрация ворот. Проект восстановления разработали архитекторы И. Г. Капцюг и Е. Н. Петрова. Коллектив реставраторов изготовил утраченные скульптурные детали. Недостающие части ворот — колонны и антаблемент отливались на Кировском заводе.

В 2000–2001 годах проведена реставрация Московских триумфальных ворот. В 2003 году восстановлена посвятительная надпись[81].

Гера

Гера (греч. Hera) — главная (седьмая по счету), жена Зевса, родившая ему, как мы уже знаем, Гебу, Илифию и Ареса. Соответственно, в римской мифологии она — Юнона, родившая Марса. Стало быть, другим детям Зевса она — мачеха. Древние греки были великими наблюдателями человеческих характеров. Они точно подмечали мельчайшие черты психологии людей и тут же приписывали их богам. Потому на Олимпе взаимоотношения между богами оказались точно такими же, как между людьми на земле, практически во все времена, например в коммунальной квартире.

Гера, как положено жене стареющего всемогущего мужа, страшно ревнива, подозрительна, мстительна, злопамятна, но падка на лесть и т. п. — настоящая мачеха! Правда, дети от предыдущих жен Зевса тоже боги и могут поспорить с мачехой, так сказать, «на равных».

«Гера — старшая дочь Кроноса и Реи, воспитанная в доме Океана и Тефии, сестра и супруга Зевса, с которым она, по самосскому сказанию, 300 лет жила в тайном браке, пока он не объявил ее открыто своей супругой и царицей богов. Зевс чтит ее высоко и сообщает ей свои планы, хотя и удерживает ее при случае в пределах ее подвластного положения. В особенности в „Илиаде“ Гера выказывает сварливость, упрямство и ревность — черты характера, перешедшие в „Илиаду“, вероятно, из древнейших песен, прославлявших Геракла.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английская наб., 50


Гера ненавидит и преследует Геракла, как и всех любимцев и детей Зевса. Когда Геракл возвращался на корабле из Трои, она с помощью бога сна Гипноса усыпила Зевса и посредством поднятой ею бури едва не погубила героя. В наказание Зевс привязал коварную богиню крепкими золотыми цепями к эфиру и привесил к ее ногам две тяжелые наковальни. Но это не мешает богине постоянно прибегать к хитрости, когда ей нужно добиться чего-нибудь от Зевса, против которого она ничего не может сделать силой. В борьбе за Илион она покровительствует своим любимым ахейцам; ахейские города Аргос, Микены, Спарта — ее любимые местопребывания; троянцев она ненавидит за суд Париса.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Гера


Брак Геры с Зевсом, имевший первоначально значение — связи между небом и землей, получает затем отношение к гражданскому учреждению брака. Как единственная законная жена на Олимпе, Гера — покровительница браков и родов. Ей посвящены гранат — символ брачной любви и кукушка — вестница весны, поры любви[82]. Кроме того, ее птицами считались павлин и ворона. Главным местом ее культа был Аргос, где стояла ее колоссальная статуя, сделанная Поликлетом из золота и слоновой кости, и где каждые 5 лет в ее честь праздновались так называемые Гереи. Кроме Аргоса, она чествовалась также в Микенах, Коринфе, Спарте, Самосе, Платеях, Сикионе и др. городах. Искусство представляет Геру в виде высокой, стройной женщины, с величественной осанкой, зрелой красотой, округленным лицом, носящим важное выражение, красивым лбом, густыми волосами, большими, сильно раскрытыми „воловьими“ глазами».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Итальянская ул., 37


Маскароны Геры легко отличить от изображений других олимпийских богов и героев. У нее на голове либо корона, либо своеобразный кокошник — диадема, который в античной Греции носили замужние женщины и мода на который возникла в Европе во времена классицизма. Замечательное изображение Геры в короне и Зевса с орлом на барельефе Летнего дворца, а первый в России маскарон Геры — на пандусе Чарльза Камерона в Царском Селе.

* * *

Английская наб., 50, доходный дом Ф. Н. Тимофеева (1914–1914 гг., арх. Я. М. Коварский).

П. С., Большой пр., 77 (1912–1913 гг., арх. А. Е. Белогруд).

Казанская ул., 39, дом И. Иохима (1800–1825 гг., 1871 г., арх. В. Е. Суккей).

Невский пр., 8–10, дома Сафонова и Веймара (1760-е гг., предположительно арх. А. В. Квасов).

Садовая ул., 68, дом Фитингоф (1875 г., арх. А. В. Малов, повторы).

Мойры

Мойры (римск. парки, Μοϊραι) — греческие богини судьбы, стоящие особняком от других божеств. По Гесиоду, их было три — Клото, Лахезис, Атропос; все они — дочери Ночи. Первая, в образе прядущей женщины, олицетворяет собой неуклонное и спокойное действие судьбы, вторая — ее случайности, третья — неотвратимость ее решений. Платон изображает мойр сидящими на высоких стульях, в белых одеждах, с венками на головах; все они прядут нити человеческих судеб, сопровождая небесную музыку сфер своим пением; Клото поет о настоящем, Лахезис — о прошедшем, Атропос — о будущем. Они управляют рождением и смертью. Иногда считали, что мойр не три, а две (например в Дельфах было изображение только двух мойр).

Мойрам возносили моленья в дни свадеб. Они определяют момент смерти человека и заботятся, чтобы последний не прожил дольше положенного ему срока. Как дочери Ночи, мойры — сестры и союзницы эриний, которые считались не только силами мрака, но и неумолимыми духами мести и кары. Мойры — богини закономерности и порядка в мире внешних и душевных явлений. В силу такого символического значения они считаются уже дочерями не Ночи, а Фемиды, сестрами Гора. Зевс, отец их, верховный устроитель порядка, покоящегося на его θέμιστες, то есть законах, называется поэтому Μοιραγέτης — эпитет, который носил и Аполлон, как провозвестник распоряжений Зевса. В искусстве мойры изображались по-разному — обычно молодыми, но иногда и старухами. Буквально, слово «мойра» означает доля, у римлян мойрам соответствовали парки, у древних германцев норны (см. главу «Северный модерн»). Атрибуты мойр — прялка, свиток, весы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 54


Итак, с Герой понятно — она богиня охранительница домашнего очага, семейных ценностей и брачных уз, но как в охранительницы, в апотропеи, попали другие, казалось бы, далекие от работы вневедомственной охраны боги, богини и герои?

Как ни удивительно — все они призваны оберегать добро и отвергать зло. Просто мы о них маловато знаем. Стоит только вглядеться (почитать) в их «биографии» попристальней — поверхностное впечатление сильно изменится, а сами боги явят свои необычные, подчас очень древние и страшные черты. Например, любимая героиня европейских балетов, разнообразных опер и даже народных песен — охотница Диана, она же Артемида. Скачет со зверюшками по лесам и полям, катается на лани. Ан, все не так весело и совсем не просто. В апотропеях Диана-Артемида вполне уместна, и у места! Как выясняется, она достаточно сурова и свирепа.

Артемида (Диана) и Актеон

Артемида (Artemis, рим. Диана) — древнеиталийская богиня света и луны (первоначально — женская половина бога света и солнца, Януса). Как и другие италийские боги, Диана отождествлялась с греческим божеством — Артемидой, культ которой вместе с культом ее брата Аполлона рано нашел доступ в Рим. Артемида, по преданию, дочь Зевса и Леты, как и всем богам света, ей давали в атрибуты лук и стрелы, а как богине ночи — факел. Как олицетворение бесплодности луны, Артемиду считали девственницей. В некоторых частях Греции — в Аркадии и Этолии — она считалась богиней лесов, рек и ручьев, покровительницей охотников, вместе с тем и покровительницей дичи. Она вполне может быть на эмблеме экологов и зоологов. Нам же для понимания ее появления в качестве апотропея важно, что Диана — спутница нимф, строго наказывающая всякое оскорбление скромности.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Венера и Актеон. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Актеон — внук Аполлона, страстный охотник, обученный этому искусству кентавром Хироном, однажды увидел купающуюся (в других мифах спящую) Артемиду-Диану. Эта история лежит в основе русской охотничьей песни XVIII века.

«В островах охотник целый день гуляет,

Ему счастья нету — сам себя ругает.

Как ему быть!

Счастливо служить да служить.

Нельзя быть ему веселому — что зверь не бежит!

Поехал охотник на теплые воды,

Где гуляла рыбка при ясной погоде!

Вздумал он отдохнуть —

Слез с коня вздремнуть — (ды) уснуть,

Охота сорвалась — гончих слышно чуть.

Охотник не медлил, на коня садился,

Зверя с любопытством он поймать ловчился,

Бросился в лес,

Да в лес! В чащу на коне напролом!

Где спала красавица на мягкой траве.

Груди у ней нежными цветами укрыты,

Щечки у ней алы — слезами улиты,

Ах! Увидал — задрожал,

Да с коня упал, как устал!

„Венера красавица“, — тихонько сказал».

В охотничьей песне Диана превратилась в Венеру, но история, помещенная, скорее всего, в Псковскую губернию, где маленькие рощицы называются островами, копирует миф.

Венера проснулась. Охотничка видит

…Молодой охотник, чем хотишь обидеть?!

Ах, ты злодей! Злодей!

Ты сюды пришел пошто?

Я не зверь, не лисица! Сам видишь я кто!..

Ну, и так далее, по мифу. Правда, распевавший эту песню барский егерь или доезжачий не подозревал, что «охотничка» звали Актеон. Хотя, может, и знал! А уж барин-то, например, псковский помещик А. С. Пушкин, знал наверняка!

Разгневанная богиня охоты превратила Актеона в оленя, и его растерзали собственные собаки. Эта сцена изображена на одном из рельефов, со стены Летнего дворца Петра I.

В союзе с Аполлоном Артемида является карательницей гордости и самомнения людей, выходящих из границ, указанных богами. Вместе со своим братом Аполлоном она перебила детей Ниобеи, которая вздумала заявить, что ее дети красивее и умнее детей Зевса. Как и Аполлон, Артемида-Диана убивает стрелами внезапной смерти или болезни особенно женщин и детей, и животных. Изображалась Артемида или в длинном женском одеянии, или с приподнятым, для удобства охоты, хитоном. Обычно у нее за плечами колчан, а в руках лук или факел. Нередко около Дианы стоит лань, например на известном изображении Дианы Версальской (найденной на вилле Адриана; в настоящее время в Луврском музее). На некоторых изображениях богиня сидит на лани, на других она вместе с Аполлоном едет на колеснице, запряженной ланями.

Сначала от греческой Артемиды отличалась, а позднее слилась с ней таврская и эфесская Артемида — азиатская богиня, олицетворявшая убивающую и возрождающую силу природы. Родина этой Артемиды Каппадокия и Понт. Каппадокийская богиня представляла враждебную жизни сторону природы (Смерть? — Б. А.). Ей поклонялись в некоторых местах Аттики (куда, по сказанию, Ифигения привезла ее изображение из таврического Херсонеса), в Спарте, в южной Италии, всюду — с обрядами, сохранившими следы древних человеческих жертвоприношений. Эфесская Артемида, которой служили жрецы-евнухи, имела основанный амазонками храм, одно из известнейших святилищ Малой Азии; ее изображение в виде спеленутой мумии или саркофага указывало на глубокую древность и представляло собой богиню плодородия, с многочисленными грудями.


* * *

В Питере маскаронов Дианы-Артемиды мало. Во-первых, конечно, на камероновом пандусе в Царском Селе. Во-вторых, очень некрасивая, щекастая с одутловатым лицом — Невский пр., 86, дворец Юсуповых (Дом работников искусств) и на Театральном мосту (кан. Грибоедова, 1829–1831 гг., инж. Е. А. Адам, Г. Треттер).

Афина

Афина (рим. Минерва) — богиня мудрости древних италиков[83]. Сравнительно недавно в Петербурге ее статую вернули на крышу Академии художеств — тут ей самое место. И теперь Минерва снова взирает на широкую Неву, на Исаакий на противоположном берегу, на Адмиралтейство, Медного всадника и двух сфинксов — настоящих, подлинных — древнеегипетских, поставленных у спуска к Неве у ее ног. Не случайно голова Минервы венчает центральный вход в Санкт-Петербургскую государственную художественно-промышленную академию им. А. Л. Штиглица (знаменитое Художественно-промышленное училище им. В. И. Мухиной).

Особенно почитали Минерву этруски как «молниеносную» богиню гор, полезных открытий и изобретений.

Римская Минерва чтилась как покровительница и отчасти изобретательница ремесел и искусств. Она покровительствует шерстобитам, сапожникам, врачам, учителям, ваятелям, поэтам и в особенности музыкантам; она наставляет, учит и руководит женщинами во всех их работах. Главное празднество в честь ее с 19 по 24 марта — праздник ремесленников и художников, а также школьников, которые на время празднеств освобождались от занятий и тогда же приносили своим наставникам плату за обучение (стало быть, праздник и учителей. — Б. А.). Так что, традиция весенних каникул гораздо старше христианских пасхальных праздников. Российские гимназисты, реалисты и прочая учащаяся братия это знала и весьма почитала Минерву, хотя, разумеется, ей не поклонялась!

В Древнем Риме Минерва считалась богиней воинственной, на что указывают гладиаторские игры во время главного ее праздника Quinquatrus и дары, которые делались римскими полководцами в ее честь после какой-нибудь победы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Соляной пер., 15


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 2


Римская Минерва унаследовала биографию Афины-Паллады — девы, дочери Зевса. Афина же — божество древнейшего происхождения. Ее воинственный характер и снаряжение — шлем, копье, щит и эгида — заимствованы у какой-то догреческой богини войны и города эпохи бронзы.

Согласно мифу, царь богов проглотил свою супругу океаниду Метиоду, беременную Афиной. Гефест расколол голову Зевса ударом молота, и на свет явилась Афина в полном снаряжении.

Афина принимала участие в борьбе богов с гигантами и помогала многим греческим героям (Диомеду, Одиссею, Гераклу). Как богиня мудрости и разума Афина покровительствовала наукам, развитию ремесел и охраняла их. Она научила людей обуздывать коней и запрягать быков, строить и управлять колесницами, передала людям искусство кораблестроения, научила женщин прясть и ткать, даровала жителям земли флейту, законы и учредила ареопаг. В период правления Перикла произошло превращение Афины в богиню мира. Поскольку в Риме с Афиной отождествляли Минерву, Минерва, стоящая в паре с богиней войны Беллоной у Иоанновских ворот Петропавловки, — это своего рода «война и мир».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Литейный пр., 42


Минерву (Афину) изображали в виде суровой и величественной девы в шлеме, копьем и щитом с эгидой. Ее культовыми животными считались сова (отсюда прозвище «совоокая») и змея, а священным деревом — маслина.

Маскаронов, посвященных защитнице Минерве (Афине), в Питере очень много! Но, пожалуй, первое место по числу маскаронов занимает горгона Медуза.

Как же так? Вроде бы заступница — богиня Минерва (Афина), а на фасадах горгона Медуза? Никакого противоречия! Если маскарон Афины-Минервы и других богинь как бы их портреты, то многочисленные, отпугивающие зло апотропеи горгоны Медузы — горгонионы — деталь щита Минервы (Афины).

— Если бы это была взаправдошная горгона Медуза, — глубокомысленно заметил мой крестник Ромка, — мы бы все давно «окаменели»!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

П. С., Большой пр., 77


Ну а Геракл или многочисленные куросы в роли атлантов? Все тоже самое — охранители, стражи-обереги! «Часто встречающиеся фигуры атлантов, помимо функциональной роли, содержат в себе и смысловое начало, олицетворяя силы, удерживающие мироздание от хаоса»[84]. Вот о горгоне Медузе и ее превращениях — метаморфозах следует поговорить подробнее. Главный миф, где она действующее лицо, — миф о Персее и Андромеде.

* * *

5-я Красноармейская ул., 12–14, дом Е. Н. Сухомлиновой и П. П. Баранова (арх. Мочульский).

Дворцовая пл., Александровская колонна (1830–1834 гг., арх. О. Монферран, ск. Б. И. Орловский и др.).

Дворцовая наб., 34, Зимний дворец (1754–1762 гг., арх. Ф.-Б. Растрелли).

Елагин остров, Кухонный корпус (1822 г., ск. С. С. Пименов).

Загородный пр., 13, доходный дом Коммерческого училища (1902–1903 гг., арх. А. Н. и Н. И. Богдановы).

Зверинская ул., 9 (1901 г., арх П. Н. Мульханов).

Здание Адмиралтейства (1806–1823 гг., арх. А. Д. Захаров).

Инженерная ул., 4а, Музей этнографии (1906–1911 гг., арх. В. Ф. Свиньин).

Ул. Комсомола, 2, Арсенал (1844–1849 гг., арх. А. П. Гемелиан).

Литейный пр., 42, двор «Сен-Жермен» (1908–1912 гг., арх. А. С. Хренов).

Малая Подъяческая ул., 8, доходный дом (1911 г., арх. В. Ф. Иванов).

Марсово поле, 1, казармы Павловского полка (арх. В. П. Стасов, ск. В. И. Демут-Малиновский).

Миллионная ул., 10, особняк А. И. Штакеншнайдера (1852 г., арх. А. И. Штакеншнайдер).

Московский пр., 165, журнальный зал НГПБ (ск. Б. Свиньин, А. Мурзин).

Невский пр., 2, здание Вольного экономического общества (1845–1846 гг., арх. Ж.-Б. Валлен-Деламот, арх. И. Черник).

Пл. Островского, 1, Публичная библиотека (1828–1834 гг., арх. К. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский; 1817–1821 гг., С. С. Пименов).

Памятник Я. В. Виллие (1859 г., ск. Д. И. Иенсен).

Ул. Пестеля, 13–15, доходный дом А. В. Ратькова-Рожнова (1898–1900 гг., арх. П. Ю. Сюзор).

Петроградская наб., 2–4, городской училищный дом им. Петра Великого, ныне Нахимовские училище (арх. А. И. Дмитриев, декор А. Н. Бенуа, ск. В. В. Кузнецов; 1910–1912 гг., В. З. Гаврилов, бюст Петра I).

Соляной пер., 13, Санкт-Петербургская государственная художественнопромышленная академия им. А. Л. Штиглица (1885–1896 гг., арх. М. Е. Месмахер).

Тележная ул., 9 (1909 г., арх. И. М. Претро).

Университетская наб., 17, Академия художеств (1764–1788 гг., арх. Ж.-Б. Валлен-Деламот, А. Ф. Кокоринов, Ю. М. Фельтен; 1875 г., ск. А. Р. фон Бок).

Наб. р. Фонтанки, 34, Шереметевский дворец (1730–1750 гг., арх. С. И. Чевакинский, Ф. С. Аргунов).


Персей, Андромеда и горгона Медуза

Акризий, сын аргосского царя Абанта, не имея наследника, обратился к дельфийскому оракулу, чтобы узнать о судьбе своего ближайшего потомства. Оракул ответил царю, что у дочери его, Данаи, родится сын, который убьет деда и воцарится вместо него. Акризий заключил дочь в подземный терем, но всевидящий Зевс полюбил прекрасную Данаю и проник к ней через щели кровли в виде золотого дождя. Даная родила от бога света и молнии сына Персея. Узнав об этом, Акризий велел заключить Данаю с сыном в ящик и спустить его в море (сравните «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина). Ящик прибило к острову Серифу, царь которого Полидект воспылал страстью к Данае и решил овладеть ею, отделавшись от Персея. Он предложил сыну Зевса достать голову горгоны Медузы, в уверенности, что Персей погибнет при исполнении невозможного предприятия.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 13


Руководимый Афиной и Гермесом, Персей отправился сперва к богиням Греям, знавшим все скрытое в природе, и, отняв у них их единственный, общий глаз и такой же уникальный зуб, обещал отдать отнятое лишь в том случае, если они укажут ему дорогу к горгонам и дадут крылатые сандалии, мешок и шлем Аида (шапку-невидимку). Получив все это, Персей отправился к горгонам, отрубил голову Медузе, положил ее в мешок и быстро улетел на крылатых сандалиях от рассвирепевших сестер обезглавленной горгоны. Правда, в комплимент ему сказать, глаз и зуб Греям вернул!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английский пр., 26


Победив богинь тьмы, Персей полетел на Сериф, но, пролетая над страной царя Кефея, увидел прикованную к скале и обреченную на жертву морскому чудовищу Андромеду.

Андромеда — по-греческому сказанию, дочь эфиопского царя Кефея и Кассиопеи. Однажды она неосторожно похвалилась, что превосходит красотою нереид. Разгневанные богини обратились к Посейдону с мольбою о, как бы мы сегодня сказали, «защите чести и достоинства», и он послал морское чудовище, грозившее гибелью всем подданным Кефея. Оракул объявил, что гнев божества укротится только тогда, когда Кефей принесет Андромеду в жертву чудовищу. Ее приковали к скале — морскому монстру на пропитание…


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Караванная ул., 2


Тут, как нельзя кстати, мимо пролетал Персей, исполнивший «заказ» Полидекта — в дорожной суме его уже лежала отрубленная голова горгоны Медузы, и Персей знал, какое это страшное оружие. Пораженный красотой Андромеды, он вызвался убить чудовище и благополучно совершил свой опасный подвиг, использовав орудие страшной силы — взгляд мертвой горгоны Медузы. За подобное нецелевое использование вверенного ему оружия боги обязательно бы наказали Персея и, безусловно, влюбившуюся в своего спасителя Андромеду, но выручила их мудрая и суровая «совоокая» Афина. Она дала Андромеде и Персею место на небосводе между звездами.

В других мифах, где отчетливо прослеживается древняя история Персея — не героя, а божества света, светоносных лучей, не случайно ему удается убить богиню тьмы горгону, используя оптический эффект — законы отражения светового луча: он видел ее в зеркально отполированном щите, в этих мифах — финал иной.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английский пр., 26


Когда происходил брачный пир Персея и Андромеды, ее дядя, Финей, которому Андромеда была раньше обещана в жены, напал на Персея! И началась заваруха, как в сериале «Бандитский Петербург». Направленная против нападающих голова Медузы обратила всех в камень. Возвратясь в Сериф, Персей нашел свою мать у алтаря, где она спасалась от насилия Полидекта. Собрав народ и пригласив царя, Персей показал им голову Медузы и тоже всех обратил в камни, причем и сам остров со всеми его растениями и живыми существами окаменел и сделался бесплодным.

Освободив мать, Персей отдал сандалии, мешок и шапку-невидимку Гермесу, а голову Медузы — Афине, сам же отправился в Аргос, чтобы свидеться с отцом. Между тем Акризий, услышав, что Персей жив, решил покинуть Аргос и поселился у фессалийских пелазгов в Лариссе. Не найдя отца в Аргосе, Персей отправился в Фессалию и уговорил его возвратиться в Аргос. Здесь свершилось предсказанное оракулом: во время игр Акризий был убит диском, пущенным рукой Персея. Томимый печальными воспоминаниями, Персей обменялся царствами с Мегапенфом и перешел из Аргоса в Тиринф. Он основал города Мидею и Микены, в постройке которых участвовали циклопы, и сделался родоначальником линии Персеидов, предком Геракла.

Маскаронов Персея в Питере полным-полно! Но в большинстве случаев он в паре с горгоной Медузой, а не с Андромедой, и эфиопская царевна тоже почти всегда в паре с горгоной — тому есть причины!

По подсчету Б. Скочилова, «шестьдесят семь зданий Петербурга представляют со своих фасадов образ этого страшного мифического персонажа».

Что же так влекло архитекторов к этому образу, почему он был так популярен, что по числу изображений маскароны горгоны могут соперничать только с маскаронами охранительницы домашнего очага богини Геры и богини Деметры?

Во-первых, потому что горгулии (голова Медузы не на щите) — классический апотропей.

Во-вторых, маскарон горгоны Медузы олицетворял стихийное зло, «дыхание смерти», приближение чего-то страшного и неотвратимого, что предчувствовали российские художники, да и все общество, начиная с середины XIX столетия. И надо сказать — предчувствия, как это ни печально, их не обманули! Век ХХ, пожалуй, первенствует в истории объемом зла, сотворенным человечеством.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая пл., 2


Что же касается изображения, то горгоны претерпели очень серьезные изменения. Причем эти изменения начались еще в античные времена. Века простодушной архаики оставили нам страховидное клыкастое существо с высунутым языком, но позднее, после стихов древнегреческого поэта Пиндара, она представлена красиво; горгону Медузу стали изображать прекрасной, хотя и внушающей ужас, обыкновенно — с крыльями над висками и змеями в волосах. Внешне ужасные атрибуты заменились ужасным выражением красивого лица. Почему? Можно предположить: греки догадались, что зло — не так просто, оно может принимать какие угодно формы и прежде всего рядиться в красоту. «Не верьте красоте, она всегда обманет» (А. Белый). Развивая эту мысль, в христианских апокрифах утверждается, что Сатана может явиться в облике Христа.

Основой большинства изображений Медузы в маскаронах служит маска, созданная Фидием в V веке до Р. Х., и мраморная голова горгоны Медузы школы великого итальянца Бернини из Эрмитажа. Родоначальником же многозначной трактовки образа зловещей горгоны в России стал, конечно же, Ч. Камерон. Мало того что его горгона — один их первых маскаронов Медузы, где читается хорошее знакомство с творением Бернини, в нем заложена вся последующая загадочность и вся драматургия, связанная с этим мифологическим персонажем. Медуза Ч. Камерона — улыбается! Она не страшная и не отвратительная, что, однако, не мешает ей быть олицетворением зла.

Самым популярным изображением можно считать горгонион с ограды Летнего сада работы Шарлеманя. Мотив горгониона неоднократно повторяется не только на фасадах домов, но и на парапетах мостов и даже на фонарях.

Не менее знаменита горгона с дома по ул. Глинки, 15. Из текста мемориальной доски на стене можно узнать, что: «В этом доме с 1808 по 1958 год жили представители семьи Бенya, Лансере, Серебряковых, давших миру выдающихся архитекторов, художников, скульпторов и историков искусства».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Глинки, 15


В 1994 году отмечалось 200-летие с того дня, когда в Россию приехал основатель прославленной династии, выходец из Франции Луи-Жюль Бенуа по профессии кулинар, сделавший свою карьеру при дворе императрицы Марии Федоровны. Он купил этот дом после смерти его владельца и создателя архитектора В. И. Баженова.

Сохранились документы, где сообщается, что знаменитый русский архитектор в 1776 году приобрел участок под строительство своего дома — именно того, в котором позже поселится предок целой плеяды художников и архитекторов, прославивших Россию.

На замковых камнях окон первого этажа чередуются две женские маски. С одной все просто: это традиционный апотропей — ужасная горгона Медуза, которая кроме кошмарной внешности имела такой же голос, маска застыла в немом крике. А на другой — женщина в тюрбане. Я, по молодости и наивности, встречая эту полюбившуюся петербургским строителям маску на фасадах[85], долгое время был уверен, что это мужчина, может быть сам Луи Жюль — кулинар, в поварском колпаке. Тем более что попадались мне изображения старинных франтов, чьи головы, в преддверии завивки, увязаны платками. Но повторяю строкой стихотворения Роберта Бернса: «Я был глуп и молод».

С чего бы это повару взгромоздиться на фасад? Времена, когда украсят стены домов краснофлотцы и спортсменки, парашютистки и ударники труда, еще не пришли, до них еще полтора столетия. Пока еще это времена, где декоративное убранство домов не уподобляется плакату и рассчитано на людей образованных. Тогда кто же это? Андромеда! И находится она здесь как антипод Горгоне, как надежда на спасение. А ее улыбка на зареванном лице — свидетельство тому, что Персей «калган-башка гаргон — Медуз отсадил», как объяснил мне когда-то дворник-татарин, с неизменными тогдашними атрибутами должности — в белом фартуке, с медной бляхой и метлой, сидевший на табуретке у ворот этого дома.

— А на голове-то у нее что?

— Тюрбан, чалма — шапка такой! Ты чо! Она же «ефиопка»!

Потому и принялась эта парочка странствовать по питерским домам, что дарила людям надежду на спасение. Эта Медуза тоже отсюда, от дома Бенуа, пошла по фасадам, а ее образ дал весьма обильную пищу для творчества архитекторам и ваятелям.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Глинки. 15


Как повествует миф, Персей напал на спящую Медузу в момент пробуждения. Кстати, прием, используемый всеми диверсантами, когда проснувшийся еще не совсем понимает, что происходит. Такая Медуза на замковом камне проездной арки, дома № 31 по Большой Морской улице[86]. «Непроспавшуюся» Медузу даже жалко.

Вообще, рассматривая маскароны Медузы последовательно, можно выстроить целый фильм! Блистательный пример такого понимания и метода восприятия маскаронов дает Б. Скочилов в своей замечательной книге «Маскароны Петербурга»: «Другая композиция масок, повествующая о встрече Персея с Медузой, находится на фасаде дома № 9 по Съездовской линии Васильевского острова <…> на замковых камнях окон второго этажа этого дома шесть масок с изображением Персея перемежаются с таким же количеством масок с изображением Медузы. В композиции запечатлен момент, когда Персей, узнав Медузу из трех сестер горгон, подлетел к ней для нанесения смертельного удара. Об этом свидетельствует одинаковое количество масок Персея и Медузы и их расположение окнами, указывающее на то, что мифические персонажи находятся рядом. На голове Персея шлем, по бокам которого небольшие крылья: он только что незаметно подлетел к Медузе. Змеи на голове Медузы почувствовали врага — зашевелились. Медуза проснулась, но не видит Персея — его скрывает шлем Аида. На маске Медузы запечатлено не зловещее выражение, а раздражение неожиданным пробуждением»[87].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 37


И далее следующий эпизод — «кульминационный момент в жизни Персея — встреча с Медузой. Один из них — дом № 7 на Малой Морской улице (арх. Н. И. Иванов), построенный в классическом стиле. Его серый фасад непримечателен и прост, кроме масок, находящихся на нем. Женские маски принадлежат трем сестрам горгонам, как две капли воды похожим друг на друга. На них изображена молодая женщина со спокойным, открытым и волевым лицом. Короткие завитки волос, обрамляющие его, заканчиваются змеиными головами. Под подбородком переплелись тела двух змей. О том, что горгоны летают, свидетельствуют крылья, находящиеся на голове. Маски ничем не напоминают ужасное чудовище, представленное в мифологии.

Другая маска — с изображением мифического героя Персея. На его молодом мужественном лице отражение внутренней напряженности и сосредоточенности, губы сжаты, он внимательно и пристально смотрит перед собой. Волосы Персея развеваются ветром. На его голове отсутствует шлем, подаренный ему властелином подземного царства теней Аидом, делающим его невидимым. Действие мифического сюжета развертывается на уровне второго этажа фасада здания. На нем семь окон из девяти, находящиеся в неглубоких аркообразных нишах и декорированные масками горгон, разделены на три группы двумя окнами без наличников, украшенными масками с изображением Персея (левая утрачена).

Повествование начинается с трех центральных окон с масками горгон. Оно знаменует, согласно мифу, время подлета Персея к острову, где жили горгоны, и обнаружение им трех сестер горгон. Которая из них Медуза?! Следующее мгновение переносит действие сюжета на окна, размещенные по краям фасада (по два окна с масками горгон), перед Персеем уже две горгоны… Это Медуза! На нее указал ему вездесущий Гермес! Одна маска — живая Медуза, оказавшаяся от Персея на расстоянии вытянутой руки с мечом, другая — ее отражение в медном щите, в который смотрит герой, чтобы не видеть прямого взгляда Медузы, превращающего все живое в камень. Овал ниш окон как бы напоминает об этом круглом щите»[88].

Вот так! Во всем контексте архитектурного облика всего здания, в умении воспринимать послание, обращенное к нам мастерами прошлого, усиленное нашим историческим опытом, и нужно «читать» маскароны, в частности весь декор сооружения, который в отрыве от него — бессмысленен, как литеры рассыпанного набора. Неторопливо, во всей полноте используя умение, стремительно теряемое нынешними поколениями — умение наслаждаться чтением, музыкой, архитектурой. Зачем? Чтобы жить полно! Чтобы улица не была тупым монотонным и мучительным маршрутом из пункта А в пункт Б, а неповторимой частицей бытия. Как гениально у Александра Сергеевича: «Летят за днями дни, и каждый миг уносит частицу бытия…» И все равно едете ли вы на метро, несетесь, расталкивая прохожих, по тротуару или стоите в пробках, запертые в железной коробке автомобиля: «…каждый миг уносит частицу бытия…» Каждый! Вашей жизни! А этот миг, эту частицу бытия следует проживать наполненно, с интересом и радостью, что и есть счастье бытия, то, чего, как говорил мой армейский старшина, «на том свете и за поллитру не дадут!»



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 69


Относительно разработки образа горгоны в маскаронах отчетливо прослеживается два направления. Одно — в сторону иносказательности, в сторону психологической проработки образа, другое — в декоративность, когда обилие змеевидных волос Медузы превращается в самодостаточный орнамент; так, в образе Медузы, «охраняющей» дом № 19 на Рузовской улице (арх. Б. И. Пфшович), «художник, изображающий горгону Медузу, не придерживается правил, связанных с портретной корреляцией создаваемого образа. Этому способствует не только ее непременный атрибут — змеи на голове вместо волос, но и характеристическая непредсказуемость поведения страшного мифического персонажа. Поэтому в передаче выражения лица Медузы существует такой диапазон предполагаемых чувств, на который способна мимическая мускулатура в воспроизведении оттенков отрицательных эмоций.

Иногда и змеи на голове мифической женщины-чудовища становились объектом вдохновения скульпторов. И тогда уже не выражение лица Медузы, а рельефные изображения представителей отряда пресмыкающихся, извивающиеся вокруг ее головы, привлекают внимание прохожих (П. С., Малый пр., 25, арх. А. Н. Дмитриев; Большая Монетная ул., 6, арх. В. С. Шорохов)»[89].

В данном случае декоративность превалирует над драматическим содержанием. Замысловатые извивы змей превращаются в сказочную плетенку, где собственно лицо Медузы не играет определяющей роли. Другое направление в развитии образа горгоны Медузы, буквально цитируемая архитекторами «Медуза Рондронини», хранящаяся в Мюнхене в Глиптотеке, работы Джорджо. Но мастер копировал ее с классического оригинала, предположительно скульптуры Фидия V века до Р. Х.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Солдатский пер., 3


С годами происходит странное слияние образов Горгоны и Персея. Они начинают походить друг на друга. Ремни под подбородком героя, держащие шлем, делаются похожими на змей, а голову Горгоны увенчивает крылатая шапка, «арендованная» Персеем. Со временем разница настолько стирается, что о маскароне на доме № 2 по Караванной улице нельзя сказать с уверенностью, кто это — Персей или утратившая все непривлекательные свойства Горгона? Равно как и в маскароне женщины, увенчанной средневековой европейской короной, можно с большими оговорками признать Андромеду. Образ Персея все более сливается и с образом безбородого Гермеса. Только кадуцей позволяет определить точно, что перед нами вездесущий Меркурий.

* * *

13-я Красноармейская ул., 6 (арх. И. Б. Слупский).

Ул. Белинского, 5, доходный дом Н. А. и С. А. Латониных (1911 г., арх. И. П. Володихин).

Большая Монетная ул., 6, доходный дом В. С. Шорохова (арх. В. С. Шорохов).

Большая Морская ул., 37, здание Страхового общества России (1898–1899 гг., арх. Л. Н. Бенуа, З. Я. Леви).

В. О., Кадетская линия, 9, доходный дом Ф. И. Клеменца (1900 г., арх. Ф. И. Лидваль).

Ул. Глинки, 15, дом Бенуа (1796 г., арх. В. И. Баженов).

Дворцовая пл., 1, штандарт Гвардейского штаба (арх. А. Брюллов).

Наб. Кутузова, 51 (арх. П. А. Чепыжников).

Малая Морская ул., 7 (арх. Н. И. Иванов).

Невский пр., 62 (1896–1898 г., арх. Б. И. Гиршович).

П. С., Малый пр., 25 (1911–1912 гг., арх. А. Н. Димитрато).

Рижский пр., 36, нет сведений.

Рузовская ул., 19, доходный дом Б. И. Гиршовича (1908–1909 гг., арх. Б. И. Гиршович).

Садовая ул., 39/41, дом Денежкина (1820 г., арх. А. И. Мельников).

Солдатский пер., 3, доходный дом (Римский дом) М. Н. Граббе (1913–1914 г., арх. С. Г. Гингер).

Столярный пер., 18, доходный дом И. Д. Зверкова (1827, 1910–1911 гг., арх. А. И. Зазерский).

Суворовский пр., 51, фасад дома, выходящий на Заячий переулок (арх. Н. И. Котович).

Наб. р. Фонтанки, 86, 88, дома мещанского общества (1910 г., арх. Н. К. Прянишников).

Наб. р. Фонтанки, 92, дом купцов Устиновых, дом Петровых (1817 г.; арх. нет сведений).

Афродита

Афродита (лат. Venus) — одно из 12 божеств Олимпа. У эллинов — богиня любви и красоты, мать Амура (Эроса), царица нимф и граций. Дочь Зевса и Дионы, обладает поясом, который способен сделать всякую женщину или богиню «прекраснее, чем сама красота».

По первоначальному представлению Афродита является олицетворением красоты, высшей чарующей женской силы. Такова златокудрая с блестящим и влажным взглядом и сладкой улыбкой на устах Афродита в «Илиаде», сопровождаемая харитами и вызывающая восторг всего Олимпа. «Илиада» знает еще Афродиту-победительницу (νικηφόρος), воинственную (Αρεια) и царственную (Βασίλεια), которая является покровительницею троянцев. Лишь позже к этим образам начинают примешиваться другие черты: Афродита становится богиней любви, покровительницею браков и в ней олицетворяется женская производительная сила.

Из рассказа Гесиода о рождении Афродиты из морской пены возникает представление о ней как покровительнице мореплавания; отсюда ее эпитеты: θαλασσιά, πελαγία (морская) и Αναδυομένη (выходящая из пены морской), Ευπλοια, Λιμνησία (дающая благополучное плавание). Под финикийским влиянием Афродита сближается с Астартой и становится богинею страсти и чувственности. В Афинах почиталась Афродита Пандемос (всенародная), которая, как покровительница брака, считалась олицетворением народного союза и единства. Потом она была низведена в Афродиту Гетеру (Εταίρα), а в Коринфе и Эфесе даже имела эпитет πόρνη, то есть представительница грубой и разнузданной чувственности. Последней противопоставляется Афродита Урания (небесная), которая особенно почиталась в Сикионе и Аргосе и отождествлялась со старшей из трех парок, богиней судьбы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Фурштатская ул., 58


Когда культ Афродиты перенесли в Рим и отождествили с Венерой — неизвестно; но вероятно, что он перешел туда из Сицилии, где построили храм Афродиты Эрицинской. Древнеримская Venus была богинею садов, весны, произрастания и расцвета; но затем Венера в Риме получает все эпитеты Афродиты и соответствующие последним разнородные культы; Цезарь и Август особенно покровительствовали культу Венеры как прародительницы (чрез Анхиза и Энея) римского народа и рода Юлиев. В 46 году до Р. X. Цезарем воздвигнут на новом Форуме великолепный храм. По местностям, где культ Венеры-Афродиты пользовался особенным почетом, она носила название Цитерия (Citherea), Киприда (Cyprida), Книда (Cnida), Патия (Pathia), Аматисия (Amathusia), Идалия (Idalia) и др.

Венере посвящены как символы любви мирт (отсюда эпитет Миртия Myrtia), роза, яблоко; как символы плодородия — мак, голубь, воробей и заяц; как морской богине — дельфин и лебедь.

Казалось бы, маскаронов Афродиты в нашем городе должно быть много. Как же без такой популярной и всесильной богини! Но Афродита, она же Венера, при всем ее могуществе, как-то не годится для роли пугала, отгоняющего зло. Поэтому в период классицизма маскаронов Венеры, пожалуй, нет. А вот в пору эклектики и модерна — всенепременно, но в это время изображения теряют свою, как бы сказать, «обязательность», их образы размываются. Поэтому сказать, кто изображен, про очень многие маскароны можно только гадательно. Тем более, как мне кажется, популярность Афродиты (Венеры) и затрудняет ее поиски. Маскарон на фоне раковины? Но ведь это может быть и Нереида. Сходство с античными изваяниями — оно конечно, но таких маскаронов много и они разные. Так что ищите сами, разгадывайте, стройте версии, ищите факты — собственно, к чему и призывает эта книга, которую можно было бы назвать «Справочник ротозея» — замечательное название и прекрасное времяпровождение.


* * *

Каменноостровский пр., 11, Афродита с гифонами.

Раковина

Раковина — атрибут Афродиты (Венеры), рожденной из пены морской или, согласно некоторым античным авторам, из самой раковины. Богиня часто изображалась плывущей к берегу в раковине или держащей ее в руке.

Раковина издавна считалась символом женственности, женского водного начала, порождающей все новое. Звук раковины, используемой как музыкальный инструмент, символизирует вечность и первозданный космос. Согласно европейским легендам, раковины употреблялись в качестве тарелок и чашек в золотом веке. Запряженная дельфинами или гиппокампами, раковина служит колесницей морским богам — Нептуну и Галатее. На раковине может ехать Фортуна, ассоциирующаяся с морем. Муж Авроры Тритон трубит в раковину. Раковина скрывает в себе жемчужину — драгоценность, обладающую весьма богатой символикой. Древние считали, что жемчуг в раковине возникал под воздействием утренней росы. Отсюда раковина, способная родить жемчужину из одной небесной росы, превратилась в символ решения, которое надо искать в самом себе. Изображение морской раковины, закрывающей створки, символизирует самопознание.

Спиральная раковина воплощает два вида бытия — духовное и материальное.

В составных композициях и группах античная скульптура и живопись сопровождали Афродиту то Эротом, то Ареем, то Адонисом, то второстепенными божествами: Пайдиа (веселье), Пейфо (убеждение), Эвномия (гармоничность) и хариты, или, в сюжетах из цикла легенд о Трое, выводили вместе с нею на сцену Париса, вручающего ей яблоко Гесперид.

Грации

Грации (лат. Gratiae) — римское название греческих богинь харит (χάριτες), с чьим именем древние греки связывали все привлекательное, прекрасное и радостное в природе и человеческой жизни. Их происхождение, имена и число по разным авторам различны: то они дочери Зевса и Геры или Зевса и океаниды Эвриномы, то дочери Гелия и Айглы, то Бахуса и Афродиты.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 3-я линия, 18


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Мучной пер., 4


По Гесиоду, их было три: Аглая (блеск), Талия (цветущее счастье) и Эвфрозина (радостное настроение, веселье). Как богини прелести и красоты, грации принадлежат к свите Афродиты; они сопровождают и Пейфо, богиню убеждения, и Гермеса, ибо без них последние не могли бы ни действовать, ни пленять. Распространяемое грациями веселье относится к области духовной; наслаждения музыкой, танцами, поэзией, красноречием приобретают благодаря грациям особую прелесть и красоту, так поэты говорили, что не желали бы видеть Афродиту или муз без граций.

Храмы граций находились почти во всех значительных городах. В их честь устраивались и праздники, например в Орхомене, где состязались певцы и поэты. Граций изображали тремя стройными девушками. Атрибутами граций могут быть лилия (символ лета), чаще всего роза (символ красоты), музыкальные инструменты или игральные кости. В некоторых мифах три грации — Аглая, Евфросина и Талия — служанки Венеры, олицетворяющие три стадии любви: красоту, желание, удовлетворение — или выступающие персонификацией Целомудрия, Красоты и Любви, тогда их атрибут миртовая ветвь (символ любви).

В Риме грации никогда не были предметом религиозного культа; только в подражание греческому искусству и поэзии их стали почитать художники и поэты. У нас в Питере скульптур харит-граций очень много.


* * *

Здание Адмиралтейства (1806–1823 гг., арх. А. Д. Захаров).

Мучной пер., 4, дом Николаевых (1842 г., арх. П. Н. Волков; 1879–1880,1903, 1915 гг., арх. г. И. Люцедарский).

Миллионная ул., 7, дворец П. К. Кантемира (1875–1877 гг., арх. К. К. Рахау).

Малая Садовая ул., 3 / Невский пр., 54, дом М. И. Шувалова, дом А. М. Ушакова (1740 г., арх. П. А. Трезини, 1882–1883 гг., арх. П. Ю. Сюзор).

Социалистическая ул., 14, типография П. В. Березина (1905–1906 гг., арх. Б. И. Гиршович).

Скверный мальчик Купидон

Эрот (’Ερως лат. Amor — Амур), у римлян Амур (Купидон) — бог любви, понимавшийся как особое мировое божество и как безотлучный спутник и помощник Афродиты. Мировое божество, соединяющее богов в брачные пары. В позднейшем предании Эрот считается сыном Афродиты и Арея (Венеры и Марса у римлян). Он господствует как над внешней природой, так и над нравственным миром людей и богов, управляя их сердцем и волей. По отношению к явлениям природы он является благодетельным богом весны, оплодотворяющим землю и вызывающим к бытию новую жизнь. Его представляли красивым мальчиком, с крыльями, в более древнее время — с цветком и лирой, позднее — со стрелами любви или пылающим факелом.

В Феспиях через каждые четыре года устраивалось в честь Эрота празднество — Эротидии, сопровождавшееся гимнастическими и музыкальными состязаниями. Кроме того, Эрот как бог любви и дружбы, соединявшей юношей и мужчин, пользовался почитанием в гимназиях, где статуи Эрота ставились рядом с изображениями Гермеса и Геракла. Спартанцы и критяне обыкновенно перед битвой приносили Эроту жертву; лучший фиванский (так называемый священный) отряд считал Эрота своим покровителем и защитником (оберегом-апотропеем).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 83


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Фурштатская ул., 52


Большинство изображений представляют Эрота пухлым младенцем с крыльями, вроде ангелочка с рождественской открытки. Но дренегреческий Эрос, бог любви — один из сильнейших божеств, которому ничто не в силах противостоять. Эрос, шутя, разбивает своими стрелами сердца бессмертных всевластных олимпийцев. Его боится даже Аид. Так что пухленький и вроде бы безобидный купидончик с крылышками — классический апотропей.

* * *

Английская наб., 44, особняк Н. П. Румянцева (1827 г., арх. В. И. Глинка).

Ул. Восстания, 19/53 (1904 г., арх. В. А. и г. А. Косяковы, Н. Л. Подберский).

Неистовый работяга Геракл

Геракл, или Геркулес (лат. Heracles, Hercules, греч. Ηρακλής), — сын Зевса и Алкмены, жены тиринфского царя Амфитриона, сына Алкеева, внука Персея. В тот день, когда должен был родиться Геракл, Зевс имел неосторожность похвалиться в собрании богов, что явится на свет человек, который будет властвовать над всеми потомками Персея. Ревнивая тогда Гера замедлила роды Алкмены и вместо Геракла явился в тот день на свет Эврисфей, сын дяди Геракла — Сфенела, двоюродный брат Геракла. Когда, у Алкмены наконец родились близнецы Геракл и Ификл, Гера послала двух страшных змей к ложу младенцев, но Геракл задушил их. И началось!..

Когда подросший Геракл в припадке гнева убил лирой своего наставника Лина, Амфитрион послал его пасти стада на Кифероне. Здесь он убил страшного киферонского льва, в шкуру которого (по другому сказанию, в шкуру немейского льва) облачился так, что череп льва служил шлемом. За оказанную услугу Креон, царь фиванский, выдал за Геракла свою дочь Мегару.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Исаакиевская пл., 4


Царствовавший над аргоссцами Эврисфей призвал Геракла, как своего подданного, служить ему. Геракл должен был исполнить 12 работ, наложенных на него Эврисфеем, и по окончании их предназначен был Зевсом к бессмертию. Когда оракул объявил ему волю богов, он впал в безумие и в припадке бешенства умертвил собственных детей от Мегары и детей своего брата Ификла.

Излечившись от безумия, Геракл отправился ко двору Эврисфея, где совершил 12 своих подвигов:

1. Голыми руками задушил немейского льва.

2. Убил лернейскую гидру, ядом которой обмазал свои стрелы, так что наносимые ими раны делались смертельными.

3. Поймал живьем эриманфского вепря, опустошавшего Аркадию.

4. Поймал керинитскую лань с золотыми рогами и медными ногами.

5. Истребил стимфалийских птиц, с медными когтями, крыльями, клювами и перьями, которыми они стреляли, как стрелами.

6. Приобрел пояс у царицы амазонок Гипполиты для Адметы, дочери Эврисфея.

7. Очистил Авгиевы конюшни в один день, проведя через них реку, после чего, одолев Авгия и истребив его со всем его родом, учредил олимпийские игры.

8. Поймал критского быка, подаренного Посейдоном Миносу.

9. Приобрел кобылиц Диомеда, царя бистонов во Фракии, бросавшего коням на съедение иностранцев. Геракл одолел Диомеда и отдал его самого кобылицам на съедение, коней же привел к Эврисфею, который отпустил их на волю.

10. Похитил коров у Гериона, чудовища с тремя туловищами, обитавшего на крайнем западе в океане, на острове Ерифее, воздвиг в память этого странствия Геркулесовы столбы. Мимоходом убил скотокрада исполина Кака и задушил великана Антея.

11. Похитил золотые яблоки из сада Гесперид, находившегося на крайнем западе, за океаном. В поисках этих яблок Геракл явился к Атланту, который достал для него три яблока, в то время как Геракл поддерживал за него небо.

12. Спустился в Аид и одолел стоглавого пса Цербера без всякого оружия, вынес его связанным на свет и, показав Эврисфею, отнес опять в преисподнюю.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 71


Геракл женился не единожды. Последней его женой стала Деянира — дочь этолийского царя Ойнея и Алтеи, сестры Мелеагра, — то есть совершенно земная женщина, не имевшая богов в родословной. Однако на ее руку претендовал, например Ахелой, которому Геракл обломал рог именно за нее, за Деяниру.

И жить бы им в любви и счастьи, но Деянира постоянно ревновала, и не беспричинно, мужа к другим женщинам. Геракл, наделенный сексуальной мощью, к возвышенной духовной любви был не способен, и Деянире показалось, или не показалось, что он к ней охладел. Страдая от равнодушия супруга, бедная Деянира вздумала его приворожить и стала искать приворотное зелье.

Незадолго перед этим Геракл смертельно ранил хитроумного кентавра Несса, и тот, умирая и пылая жаждой мести, передал Деянире смертельный яд, чтобы она пропитала им, как бы приворотным зельем, плащ Геракла. В смысле, как только герой накинет плащ, в нем вспыхнет любовь! Но вспыхнула не любовь, а плащ, накинутый Гераклом на плечи. Он прилип к телу богатыря, причиняя ему страшные муки. Чтобы избавиться от боли, да и от земной жизни, от которой неистовый работяга Геракл порядком притомился, он сооружает для себя на Эте костер и велит зажечь его проходившему мимо Пеанту или его сыну Филоктету, которому за эту услугу дарит свой лук. Несчастная же земная женщина Деянира, невольно ставшая причиной смерти мужа, покончила с собой.

Среди ударов грома и сверкания молний преображенный герой возносится в облаке на небо, где наконец-то бедолага и бузотер Геракл утихомирился. Примирившись с Герой и сделавшись супругом Гебы, богини вечной юности, он теперь живет в сонме олимпийских богов.

Однако на Земле в каменном обличии на фасадах зданий бедняге Геркулесу нет отдохновения — почти все куросы, держащие разнообразную ношу — карнизы, балконы, — Гераклы! И хотя внешность у них весьма разнообразна и даже возраст различен — от почти старика до подростка и даже младенца — Геракла легко опознать по львиной шкуре. Эту знаменитую шкуру Геракл преподнес Гебе.

А вот на парных к маскаронам Геракла женских маскаронах чаще всего не Геба, а Деянира. Различить их просто: несчастная красавица Деянира не набрасывала на голову и плечи шкуру немейского льва.

А вот далее. Каких только Гераклов в Питере нет! Представляю, какие булыжники и плевки в меня полетят! Один мой близкий приятель ругал меня: «Ты всех стимулируешь видеть во всем подвох! Что за страсть такая все опровергать!».

— Да Боже меня сохрани! Тем более — «стимулировать»[90]! Но что я могу с собой поделать!

Восторженно смотрю на хрустальный, блещущий столп фонтана Самсон в Петродворце[91], ловлю мельчащую водяную пыль, радужным туманом покрывающую золото скульптур… и вдруг!

В чем таилась сила библейского Самсона? Кто же не знает! В волосах! Собственно, он потому и погиб, что коварная филистимлянка Далила остригла его спящего. Стало быть, остриженный Самсон не мог порвать пасть льву! Со львом-то он расправился раньше, до стрижки, когда был «ужасно волосатым», как на старинной скульптуре из города Львова или на статуе из Палаццо Веккио «Самсон, убивающий филистимлянина» (1550 г.). Вот где Самсон, уж, как говорится, «без подмесу», и даже, по законам иудаизма, в отличие от язычников греков, весьма натурально обрезанный. Но главное — нестриженный и небритый!

На фонтане же в Петродворце Самсон (ск. М. И. Козловский) коротко острижен, чуть ли не под горшок или, стон моды времен моей юности — «канадку»! Боюсь поверить глазам своим! Но я же знаю прообраз нашего Самсона — римскую копию статуи работы великого древнегреческого ваятеля Лесиппа «Геракл, удушающий немейского льва», что хранится в Эрмитаже! Честное слово! Я не хотел! Но получается, что это Геракл!

Как же он превратился в Самсона? Как всегда, по соображениям политической целесообразности! На языке аллегорий петровских времен: лев (он и в гербе страны) — Швеция, Самсон — Россия, конкретнее, сам Петр Алексеевич! Символика понятна и обоснована: Петр I разбил шведскую армию Карла XII под Полтавой 27 июня (ст. ст.) 1709 года, в день поминовения Святого Сампсония. Это во-первых, а во-вторых, про Самсона ветхозаветного весь православный люд по церковной традиции знал, а про языческого Геркулеса, в основной своей неграмотной массе, и слыхом не слыхивал! Так что Самсон это! И все!.. Хотя на самом деле Геракл!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Лесипп. Геракл со львом. IV в. до н. э.



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Самсон. Петергоф. 1801 г.

* * *

Адмиралтейская наб., 8, дворец великого князя Михаила Михайловича (1900 г., арх. Е. М. Месмахер).

Английская наб., 48, особняк П. К. Ферзена (1838, 1870 гг., арх. П. С. Садовников, В. А. Кеннель).

Английская наб., 66–68, Геракл и Деянира, особняк А. Л. Штиглица (позже дворец Павла Александровича (1859–1862 гг., арх. А. И. Кракау; 1888–1892 гг., арх. Е. М. Месмахер).

Большая Морская ул., 43, особняк П. Н. Демидова (1835–1840 гг., арх. О. Монферран).

Ул. Восстания, 45, особняк И. К. Мясникова (1857–1859 гг., арх. А. П. Гамелиан).

Гороховая ул., 79/39 (арх. В. А. Шретер, Л. Н. Бенуа).

Ул. Марата, 26, здание Дворянского земельного банка (1879, 1981 гг., арх. П. И. Шестов).

Невский пр., 43, дворец Белозерских-Белосельских (1846–1848 гг., арх. А. И. Штакеншнайдер).

Невский пр., 77, доходный дом и бани Мальцевых; № 79 — доходный дом графа Шувалова (1874–1875–1877 гг., арх. П. Ю. Сюзор).

Пушкинская ул., 13, Геракл-путти (1877 г., арх. П. Ю. Сюзор).

Пушкинская ул., 2 (1874 г., арх. П. Ю. Сюзор).

Шествие Диониса, он же — Вакх, он же — Бахус

Теперь рассказ пойдет о хтонических богах. Разумеется, тоже боги, да вот не олимпийцы! То есть, на Олимпе не сидят, нектар и амброзию не употребляют. Что касаемо «выпить» — по этой части у них все в порядке. Дионис — бог виноделия. Называются они хтоническими от греческого слова «земля», и действительно их объединяет то, что все они — божества земли и подземного мира. По представлениям греков, благодаря им развиваются и живут растения. Они принимают умерших в своем царстве. К хтоническим богам принадлежат Аид, Плутон, Гея, Деметра, Кора (про этих двоих мы уже знаем), Геката (богиня преисподней), Дионис и Гермес (как проводник душ в подземное царство). В народных верованиях хтонические боги играли огромную роль. И несмотря на то что принято было приносить в жертву этим богам животных черной масти, сами божества не считались ни мрачными, ни печальными, ни злыми.

Даже ночная богиня Геката (Εκάτη) — у греков божество лунного света (по одному мифу, она дочь титана Персея, по другим — Зевса и Деметры или Зевса и Геры) — дарует мудрость в народных собраниях, счастье на войне, богатую добычу на охоте и т. д. Как богиня преисподней, она считалась также богиней всего таинственного; греки представляли ее порхающей с душами умерших на перекрестках, где ей и принято было поклоняться (как потом славяне станут поклоняться духам умерших — русалкам — на перекрестках дорог). Она помогает волшебницам, которые, как, например, Цирцея и Медея, учились у нее своему искусству. Геката изображалась иногда в виде одной женской фигуры с двумя факелами в руках, иногда же в виде трехх связанных спинами фигур. Иногда Геката представлялась олицетворением смерти, и тогда облик ее страшен.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Летний сад. Кофейный домик


А уж что касается Диониса. Это самый веселый бог из всего античного пантеона! Бог растительности, покровитель виноградарства и виноделия, один из наиболее популярных богов Древней Греции, сын Зевса и Семелы — Дионис не входит в число главных богов. Культ Диониса был малопопулярен в среде аристократии, но зато распространен среди простого народа. Широко известен миф о чудесном рождении Диониса.

Ревнивая Гера посоветовала возлюбленной Зевса, Семеле, незадолго до рождения ребенка потребовать, чтобы царь богов явился к ней во всем своем величии. Зевс появился, сверкая молниями, испепелившими Семелу. Ребенка Зевс извлек из чрева погибшей матери и зашил себе в бедро. Там Дионис окреп и вскоре родился вторично. Гермес по приказу Зевса передал Диониса на воспитание нисейским нимфам (вариант: Дионис воспитывался у сестры Семелы, Ино, наказанной за это Герой). В дальнейшем воспитание Диониса было поручено Силену (см. «Пан и панический ужас»).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 15



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

3-я Советская ул., 18


О возвращении Диониса в Грецию существует целый ряд мифов. При переезде с острова Икария на остров Наксос Дионис попал на корабль тирренских морских разбойников, которые заковали его в цепи, чтобы продать в рабство. Однако оковы сами свалились с рук Диониса; вокруг мачты корабля обвился плющ, и виноградные лозы повисли на парусах. Испуганные пираты бросились в море и были превращены в дельфинов. Повсюду Дионис учреждал свой культ. Позднее считалось, что Дионис прошел по Элладе, Сирии, Азии, вплоть до Индии, и вернулся в Европу через Фракию. На своем пути он везде учил людей виноделию и совершал чудеса: являлся в образах козла, быка, льва, пантеры, заставлял бить из-под земли фонтаны вина, молока, меда и т. д.

Шествие носило шумный, экстатический характер (отсюда, возможно, происходит прозвище Дионис Бромий — Шумный). В шествии Диониса участвовали женщины, одетые в шкуры диких животных, в венках из плюща, с тирсами[92] в руках. Спутницы Диониса назывались вакханками, менадами или бассаридами (одно из прозвищ Диониса — Бассарей).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Итальянская ул., 31


Дионис (Вакх) — бог небесной и земной влаги и обуславливаемой ею и солнечным теплом живой силы природы, бог вина и его возбуждающего действия на человека. Большинство народных празднеств, посвященных ему, связаны с виноделием и виноградарством. Питье нового вина после окончания сбора винограда и его выжимки (такое вино в России называли «бешенкой») сопровождалось в Аттике особым празднеством — Дионисиями; начало разливки выбродившего вина в Афинах имело свое празднество — Антестерий, праздник цветов.

Все мифы и рассказы о том, как бог вина и веселья Вакх посещал Энея в Этолии и Икара в Аттике, подарил им винную лозу и научил виноделию, странствовал в сопровождении сатиров, силенов, менад и вакханок по всем странам, занимающимся виноделием, приобрели особое распространение после завоевания всего Востока Александром Македонским, когда культ Вакха был перенесен даже в Индию.

Ночные празднества в честь Вакха совершались во многих местах Греции. На Кифероне, по преданию, фиванский король Пентей в наказание за преследование бога был растерзан женщинами, впавшими в вакхическое неистовство, и, между прочим, собственной матерью, принявшей его за какое-то животное. Это и подобные ему сказания объясняются тем, что действительно некоторые женщины в исступлении и экстазе (менады неистовствующие) разрывали в жертву богу живых животных, преимущественно молодых козлят, а в некоторых местностях в старое время приносились Дионису даже человеческие жертвы, как на это указывает отчасти и прозвище бога — Оместес (поедающий сырое мясо). Неистовое чествование Вакха подверглось в Греции полному преобразованию и слилось отчасти с культом Аполлона, а фригийские обряды, в которых немаловажную роль играл фаллос, воспеваемый как символ производительной силы природы, исчезли, приняв постепенно форму комедий и трагедий.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Павильоны Михайловского замка


Трагедия сформировалась на основе дифирамбов — хоровых песен, в которых мужчины, переодетые сатирами, воспевали деяния и страдания бога. В Наксосе, где, по преданию, Дионис встретил покинутую Тезеем Ариадну и сделал ее своей женой, празднование Вакха состояло из двух частей: в первой (трагедия) оплакивалось положение забытой Ариадны, а вторая (комедия) выражала шумную радость по поводу счастливой развязки.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Садовая ул., 12


В Риме культ Вакха — или, как его прежде называли, Либера, отождествленного со староитальянским Liber-Pater, заимствован от южно-италийских греков, вместе с культом Деметры и Персефоны (Цереры). В 496 году до Р. X. был построен общий храм для всех трех божеств и установлен ежегодный праздник в марте месяце — Либералия. Ранние произведения искусства представляют Вакха мужчиной зрелого возраста, величественной осанки, с длинными волосами и бородой, в длинной одежде, с повязкой на голове и чашей или кистью винограда в руке. Более позднее искусство изображало Диониса-Вакха юношей, совсем нагого или прикрытого оленьей шкурой (небрис) и в охотничьих котурнах — сапогах. На голове у него повязка и венок, в руке тирс. Символика — венок из плюща или винограда, рог изобилия. Вакханалия Так называли римляне празднества в честь бога Вакха (Диониса), шедшие с Востока и распространившиеся сначала по югу Италии и Этрурии, а ко II веку до Р. Х. — по всей Италии и в Риме. Празднества эти соединялись с диким, исступленным разгулом самых низших животных страстей и нередко сопровождались насилиями и убийствами. В 186 году сенат принял против них самые строгие меры. Консулы производили розыски по всей Италии, нарушителей ожидали казни, ссылки и заточения. Однако искоренить мистерии не удалось. Их название осталось для обозначения шумных попоек. Сюжет с вакханками встречается на многих фасадах.

* * *

Дионис и менады

В. О., 15-я линия, 86, доходный дом (1913 г., арх. г. Е. Гинц; 1997 гг.).

Вознесенский пр., 21, дом К. Штрауха (1835 г., арх. Л. А. Штауфельбергер).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английский пр., 3


Пер. Гривцова, 3 и 6 (1834–1835 г., арх. Штауфельбург (реплика маскарона А. Н. Воронихина со Строгоновской дачи)).

Ул. Куйбышева, 5 (арх. Д. М. Иофан).

Летний сад. Кофейный домик (арх. К. И. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский).

Наб. р. Фонтанки, 7, дом графини Паниной (1832, 1841 гг., арх. А. К. Кавос, А. И. Штакеншнайдер).


Шествие Диониса (оргии)

Английский пр., 3, доходный дом В. В. Веретенниковой (1913 г., арх. М. Е. Головков).

Ул. Писарева, 16, особняк А. Ф. Евментьева (1901–1902 гг., арх. М. А. Евментьев).

Садовая ул., 12, «Дом с четыремя фасадами» (1750,1809 гг., арх. Л. Руска).

Гермес и Гермы

По числу изображений, в том числе маскаронов и декоративных скульптур, наверное, занимает одно из первых мест в Санкт-Петербурге. Это понятно — символами портового морского города были морские божества, в частности Нептун (он же Посейдон) и Гермес (Меркурий). На многих зданиях они так и изображались вместе: бог морей и бог торговли. И если с Нептуном, богом морей, родным братом Зевса — владетеля Земли и Аида — царя загробного подземного царства, все не так просто (одна его многочисленная свита, всякие там гиппоканты, тритоны, наяды, о коих речь впереди, чего стоит.), то с Гермесом, божеством очень многозначным, и вовсе сложно. По всему городу не только его многочисленные изображения, символы и атрибуты, но существует целая архитектурная деталь — герма, связанная с его именем.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 88–90


А вот, казалось бы, совершенно нелепый вопрос: «А что появилось раньше: статуи Гермеса или гермы?» Вопрос совершенно не праздный! И ответ на него очень многое объясняет. Вначале-то были гермы! То есть груды камней или вертикально поставленные каменные глыбы на перекрестках дорог, на местах погребений, у ворот домов, выполнявшие функции охранительного фетиша.

Герма — первоначально символ бога Гермеса изготавливалась из закругленного ствола, в виде столба, увенчанного грубо или тщательно обработанным изображением головы. Согласно Гиппарху, гермы устанавливались на дорогах из Афин как дорожные вехи, с указателями расстояний и популярными сентенциями, и повсеместно почитались. Многие частные лица помещали гермы в своих домах. Со времен Праксителя гермы стали поясными статуями и не представляли больше бога Гермеса. Популярны были гермы двойные, с портретами великих поэтов и мыслителей. Их ставили на виллах и в библиотеках. Грубо говоря, именно верстовым столбам — гермам мы во многом обязаны появлению бюстов — скульптурных портретов.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Театральная пл., 2


За два тысячелетия зодчества гермы, превратившись в архитектурную деталь, родство со своими предками, стоявшими на античных дорогах, и с Гермесом совершенно утратили. Гермы вернулись к своему первоначальному значению и состоянию, запечатленному в названии (греч. herma — подпора, столб) — четырехгранный столб, увенчанный скульптурной головой или бюстом. Гермы заняли прочное место, во-первых, в проемах окон, разделяя их на две половины, во-вторых, превратившись в увенчанные скульптурными изображениями пилястры. Нам они интересны как своеобразная разновидность декоративной скульптуры. Гермапилястр, полуколонна, но завершенная бюстом. Портрет, человеческое лицо — голова или бюст, но на колонне. Их тоже в нашем городе сотни. Все интересны — и по форме, как органичная архитектурная находка, как неотъемлемая и гармоничная деталь здания, и по содержанию — кто изображен, какую смысловую нагрузку несут, о чем повествуют.

По многочисленным гермам в нашем городе теперь уже сложно сообразить, что первоначально они посвящались Гермесу — древнейшему, доолимпийскому божеству, что ему поклонялись в Малой Азии, задолго до греков.

В древности, как бог скотоводства, он покровительствовал животным, поэтому часто изображался с бараном на плечах (Криофор, ставший в христианстве символом Доброго пастыря). Это уж потом, спустя века, появился миф о веселом и коварном, жуликоватом, но симпатичном олимпийце — сыне Зевса и горной нимфы (ореады) Майи, дочери Атланта.


* * *

Наб. кан. Грибоедова, 27, доходный дом (1820, 1878 гг., арх. М. Ф. Петерсон).

Наб. кан. Грибоедова, 88–90, дом Струка, здание Екатерининского общественного собрания (1905–1907 гг., арх. О. Р. Мунц, Н. В. Смирнов).

Караванная ул., 16, дом Алексина, дом Челпанова (1875–1878 гг., арх. М. И. Белов).

Кузнечный пер., 11 / ул. Марата, 26, Дворянский земельный банк (1879 г., арх. П. И. Шестов; 1981 г. перестроен).

Литейный пр., 42, 3-й Юсуповский дворец (1852–1858 гг., арх. Л. Л. Бонштедт).

Ул. Марата, 15, дом Беляевых (1874 г., арх. Н. А. Гезельмейер; 1889–1890 гг., арх. П. А. Виноградов).

Невский пр., 1, дом А. И. Глуховского (Петербургский Первый частный коммерческий банк; 1910–1911 гг., арх. В. П. Цейдлер).

Пушкинская ул., 4, доходный дом Поливановых (1876–1878 гг., арх. В. И. Славянский).

Театральная пл., 2, дом Ф. Л. Гуна (1874–1875 гг., арх. А. Л. Гунн, С. И. Андреев).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 2-я линия, 31


Гермес (греч. Hermes) в римской мифологии — Меркурий, родился на Киллене в Аркадии (отсюда его прозвище Kyllenios). Едва родившись, он смастерил из панциря черепахи, бараньих кишок и тростника семиструнную кифару и первым на Земле начал распевать, подобно нынешним авторам-исполнителям, собственные песни. К вечеру первого дня своей жизни украл стадо священных быков у Аполлона. Причем заставил стадо пятиться задом, поэтому Аполлону по следам ничего обнаружить не удалось. Домой Гермес вернулся, проникнув через замочную скважину (получив, таким образом, алиби) и далее, перед сном, делился с матерью мечтами об ограблении дельфийского храма. На суде богов, куда его все-таки привлекли, он, завернувшись в пеленку, как в тогу, подобно оратору произнес блистательную речь: «Мне ль, млеко сосущему, помышлять о подлом разбое! Красть священных быков у солнцеподобного бога!» За что сразу полюбился своему сводному брату Аполлону!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 7–9


Они обменялись подарками. Аполлон получил кифару (стал Кифаредом — играющим на кифаре) и в придачу свирель, а Гермес — волшебный жезл — кадуцей, к нему — дар прорицания и стал посредником между богами и людьми, между живыми и миром мертвых, стало быть, покровителем дорог и путешественников, покровителем и помощником героев, вплоть до снабжения их оружием (Персею — меч, Одиссею — волшебную траву и др.). Как бог торговли и рынков, он защищал купцов. Считался богом юристов, ораторов, а также воров, разнообразных аферистов и даже карточных шулеров.

Гермес изображался в дорожной шляпе с крылышками, в крылатых сандалиях с жезлом-кадуцеем в руках. С ним, как с богом удачи, связывали называемые его именем счастливые находки — гермайоны. Гермес был быстрым вестником богов, выполнял посольские функции. В качестве герольда носил кадуцей. Этот атрибут Гермеса зажил своей удивительной жизнью. От Гермеса он перешел к Асклепию и стал одним из символов медицины. Как символ неприкосновенности любых посредников, кадуцей стал знаком глашатаев и парламентеров, посылавшихся в неприятельский лагерь, затем эмблемой неприкосновенности купцов, странствующих по торговым дорогам, а отсюда символом торговли вообще.

Кадуцей и крылышки со шляпы и сандалий Гермеса украшают эмблемы железнодорожников и шоферов, пограничной стражи и таможни, почты и всех средств связи, торговли и коммерции. Легко представить, какое число зданий может быть украшено изваяниями Гермеса, его маскаронами или атрибутами!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 4-я линия, 7


Кадуцей служил Гермесу и для усыпления (например стоглазого Аргуса), поэтому Гермес почитался как бог сна и сновидений, покровителем разведки и шпионажа. Гермес известен также как хитрый бог воров и обманщиков, который учил своего сына Автолика воровству. Всегда находящий выход из любого положения, Гермес считался богом красноречия, остроумия и мышления вообще и потому — богом — покровителем школ. В качестве проводника душ (Psychopompos) Гермес провожал умерших в преисподнюю.

* * *

Статуи Гермеса

Наб. Макарова, Таможня (ныне — Пушкинский Дом).

Невский пр., 56, здание Торгового товарищества «Братья Елисеевы» (1902–1903 гг., арх. Барановский).

Маскароны Гермеса

Английская наб., 30, особняк Мейера (1901 г., арх. К. К. Рахау, Р. Б. Бернгард).

В. О., 4-я линия, 5, доходный дом Л. Е. Кенига (1878–1879 гг., арх. К. К. Рахау).

В. О., 5-я линия, 18, доходный дом (1861 г., арх. В. Ф. Эстеррейх).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Садовая ул., 34


В. О., 5-я линия, 20, доходный дом Ф. А. Гутхейля (1890–1891 гг., арх. В. В. Шауб).

Невский пр., 1, дом А. И. Глуховского (Петербургский Первый частный коммерческий банк; 1910–1911 гг., арх. В. П. Цейдлер).

Невский пр., 16 (арх. Г. И. Люцедарский).

Невский пр., 62, здание Русско-Азиатского банка (1896–1898 гг., арх. Б. И. Гиршович).


Это только самые замечательные, выдающиеся по изяществу, выразительности и красоте изображения, а вообще гермесов в нашем городе не счесть, не счесть и кадуцеев — жезлов, крылатых шапок и прочих атрибутов Гермеса на стенах домов, на погонах таможенников, на рекламных плакатах, на всевозможных удостоверениях и бланках. Гермес, он же Меркурий, — вездесущий и самый популярный в наш торгашеский век античный бог.

В ХК столетии происходили серьезные изменения в социально-экономической сфере, сложнее становилась структура российского общества. Купечество превращалось в торгово-промышленный класс, приобретающий все больший вес в жизни страны.

В области архитектуры это вызвало приход эклектики, предваряющей модерн. А в тематике лепных украшений происходило своего рода «смещение акцентов». Аполлона все больше вытеснял Гермес. Его сложный образ, являющийся воплощением обмена, передачи и перехода из одного состояния в другое, как нельзя лучше соответствовал переменам в обществе.

Владельцам новых роскошных особняков пришелся по нраву этот греческий персонаж, которого они несколько узко поняли как бога торговли. Гермес начал завоевывать петербургские фасады, будучи вседа хорошо узнаваем.

Гермесу, по древнегреческому канону, положено быть бородатым. Правда, борода у него много меньше, чем у Зевса, Посейдона, Атланта и Геракла. Фасон бородки у античного Гермеса «позаимствовали» Мефистофель и Дон Жуан (правда у последнего, поскольку он испанец, она называется эспаньолкой). Возможно, своей греческой бородки Гермес лишился, когда трансформировался в римского Меркурия. Меркурий (от маскарона на пандусе Екатерининского дворца (Ч. Камерон) до самых современных изваяний), — бритый и молодой, как Аполлон. Поистине «безбородый обманщик» (как именуют казахского пройдоху Алдара Косе).

Но, как уже говорилось, Гермес — бог перехода, трансформации. Не зря в Средневековье он под римским именем Меркурий связывался со ртутью, которой отводилась исключительно важная роль в алхимических превращениях. И вот постепенно облик Гермеса на городских фасадах начинает как бы «мутировать», сквозь него проступают чужие черты. Шлем вырастает, становясь остроконечным, крылья на нем увеличиваются в размерах. Сам образ греческого бога расщепляется на два типа: бородатого мужа со свисающими книзу усами и женщины с выбивающимися из-под шлема локонами волос.

И хотя рядом с ними встречается еще иногда кадуцей, но ясно, что здесь изображен уже не Гермес. Кто же тогда?[93] Но это уже совсем другое время и совсем другая история (см. главу «Северный модерн»).


Кстати, о бороде…

В декоре фасадов встречаются герои с самыми разными бородами. Борода — многофункциональный символ. На Востоке это символ мудрости. Античные философы носили бороду как свой профессиональный знак. Длина бороды зачастую приравнивалась к «долготе» ума. Борода являлась знаком мужской зрелости. Бородатыми были все святые старцы. Толковалась она и как символ мужского первородства, и как символ власти. Царствующие юноши и женщины в ближневосточных странах использовали накладную бороду. Подчеркивалось, что царь зверей — лев — тоже был бородатым.

По эзотерической версии, борода является солярным символом. Поскольку женщина — символ луны, а мужчина — солнца, бородатое лицо символизирует лучезарность солнца. Борода также считается символом отшельничества, презрения к светской жизни. Согласно различным суевериям, борода приносит ее обладателю удачу, поэтому накануне важного события не рекомендуется бриться.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Таврическая ул., 17


Согласно христианской символике, борода — божественный атрибут, поскольку человек был создан по образу и подобию Бога. Со временем стала обозначать принадлежность к русскому православию, так как католики и протестанты бороды обычно брили. Брадобритие же в православии приравнивалось к содомскому греху. Штраф за вырванную бороду по «Русской Правде» вчетверо превышал штраф за иные нанесенные увечья.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Ломоносова, 28


Существовало несколько иконографических вариантов бороды:

«Косьмина» — короткая, повторяющая овал лица;

«Спасова» — короткая, заостренная и раздвоенная на конце;

«Николина» — короткая, круглая;

«аки Григорий Богослов» — густая и широкая, спускающаяся до груди;

«Власиева» — клином, «долга по персям»;

«аки Василий Великий» — узкая, «до персей подоле»;

«аки Иоанникий Великий» — «брода велика и широка, на концы в две раскинулась»;

«аки Филогоний» — «на оба плеча раскинулась»;

«аки Захарий Пророк» — «до пояса длина»;

«аки Макарий Римский» — клином «до полуколена»;

«аки Макарий Египетский» — «по колени долга, а от колен два косма повелись до земли».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Писарева, 16


Брадобритие было осуждено рядом патриарших указов в XVII веке. Очень популярной была притча о козле, которого брили, и он, не вынеся сего, бросился в пропасть. При патриархе Иоакиме брадобрейцев, как и самоубийц, запрещалось хоронить на одном кладбище с православными. В народе бытовало поверье, что Бог втаскивает мужчину на Небеса именно за бороду, а женщин за косу, поэтому бритье бороды равнозначно утрате надежды на спасение.

Категорически выступали против брадобрития старообрядцы. Затеянное Петром I массовое сбривание бород являлось одной из главных причин неприятия императора в народе. За ношение бороды при Петре вводилась специальная пошлина и взималось двойное налогообложение.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Марата, 49


В XIV веке борода стала непременным атрибутом славянофильства и символом почвенничества, то есть верности славянофильской традиции. Николай I поначалу распорядился славянофильствующим дворянам бороды сбрить. Некоторые из них добились права ее носить после участия в Крымской войне. Окончательная реабилитация бороды в высших кругах русского общества связана с эпохой Александра III — с выходом на политическую и социальную арену разночинцев.

Пан и панический ужас

Пан (греч. Πάν) — древнегреческий бог аркадийского происхождения, считается сыном Гермеса и дочери Дриона. Он родился с козлиными ногами, длинной бородой и рогами и тотчас же по рождении стал прыгать и смеяться. Испуганная необычайной наружностью и характером ребенка, мать покинула его, но Гермес, завернув в заячьи шкуры, отнес его на Олимп и до того развеселил всех богов, а особенно Диониса, видом и живостью своего сына, что боги назвали его Паном, так как он доставил всем (πάς = весь) великую радость.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пан. Царскосельский пандус


Пан был богом — покровителем стад (слово Πάν в связи с Πάω — пасти). Роскошные долины и рощи Аркадии — царство Пана, где он резвится в кругу веселых нимф. Под его флейту, или сирингу, устраиваются шумные хороводы, пугающие смертных. В полдень, утомившись от занятий, Пан засыпает и с ним засыпает вся природа под знойными лучами: это затишье считалось священным и ни один пастух не осмеливался нарушить его игрой на свирели из боязни потревожить сон бога-покровителя.

Пан считался также богом зарождающегося света при восходе солнца. К этому представлению относится также миф о любви его к Селене (Луне), которую он расположил к себе тем, что дал ей часть своих стад. Как бог, исполненный природного вдохновения, он был богом-предсказателем; в Аркадии находился его оракул, жрицей которого была Эрато. Хорошо знакомый со всеми тропинками и дорогами своей страны, он считался богом-проводником (ένόδιος, πομπαΐος), как Аполлон и Гермес; он указывал путь на суше и на море, усмиряя морские волны звуками своей флейты. Ему были посвящены горы, пещеры, дубы и сосны, а также черепахи. Как бог, любивший уединение и свободную природу, Пан не был городским божеством. Только по случайным поводам ему создавали памятники в городах.

Пан весьма почитался сельскими жителями и охотниками. На Каменноостровском проспекте есть три барельефа, повествующие об этом. На одном охотник, возвращающийся с добычей домой и предлагающий домашним отведать какие-то плоды, на другом жрец или сам Дионис с тирсом в руке, принимающий подношение, а на третьем изваяние бога Пана, благосклонно взирающего на благополучное семейство: подростка, играющего на сиринге, и мать, дающую ребенку виноградную гроздь.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 32



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 32


Но не следует жизнерадостного Пана считать только богом веселья. Не случайно слово «паника» — как самая сильная фаза страха, когда человек не контролирует свои поступки, от ужаса готов бежать куда угодно, как говорится, сломя голову, происходит от имени этого божества. Так что пребывание в апотропеях — отпугивающих от жилища разнообразные неприятности и злодейства — самая подходящая для Пана должность.

Когда горная тишина нарушалась отзвуками или криками, суеверие приписывало эти звуки Пану: отсюда страх, который испытывает человек, слыша неизвестно откуда идущие звуки среди тишины, называли паническим. Это представление выразилось в сказании о любви Пана и нимфы Эхо. Мифов два. По одному сказанию, скромная нимфа лесной чащи Эхо влюбилась в Нарцисса. Самовлюбленный Нарцисс посмеялся над внешностью нимфы, и с тех пор она никому не показывается. По другому — в нее влюбился Пан, но Эхо в ужасе бежала от его чувственной любви. Пан же, возможно наказанный богами, обречен слышать голос любимой, но никогда ее не видеть.

На фасадах, где есть маскарон Пана, встречается и маскарон девушки — предположительно нимфы Эхо. Похотливый и задорный Пан не обделен женским вниманием, его постоянно окружали толпы менад и нимф, которых нисколько не отпугивала его странная внешность не то человека, не то животного, так что рядом с ним может быть вакханка или менада, о чем свидетельствуют венок из плюща и виноградные грозди, обрамляющие ее лицо. Чуть в стороне еще один маскарон, скорее всего — скромная нимфа Эхо, печально вглядывающаяся в толпу менад, сатиров, силенов и возглавляющего их козлоногого Пана.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Кронверкский пр., 20



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

П. С., Большой пр., 57


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Кронверкская ул., 29


Над чем смеется Пан? Кто его знает. Не все же в нашем городе печально! Дом № 29 по Кронверкской улице знаменит тем, что здесь жил Д. Шостакович, тут ему теперь и памятник стоит. Шел однажды прославленный и всемирно известный композитор, лауреат сталинских и иных премий, домой. Не исключено, что, может быть, прямо под маскароном Пана повстречались ему два питерских алкаша:

— Рубль есть?

Композитор пожертвовал.

— Стой здесь.

Через минуту приходят с пол-литрой. «Раскатали на троих», Шостакович, не отрываясь от народа, свою долю употребил. После чего надлежало по традиции пообщаться.

— Сам-то кем работаешь? — затягиваясь окурками, спросили собутыльники.

— Я — композитор.

— Ладно. Не хочешь говорить — не надо…

В Афинах Пану посвятили грот в память поражения персов, на которых будто бы Пан навел (панический) ужас во время сражения. Пан, подобно сатирам, стал олицетворением похотливости. Он изображается как спутник Афродиты и соперник Эрота. Кроме Пана — божества природы, были еще существа демонического характера, вроде леших с козлиными бородами, мучивших людей в горах и лесах и посылавших тяжелые сны. Они жили среди стад и были товарищами сатиров.


* * *

Галерная ул., 55 (арх. РФ. Мельцер).

Кронверкская ул., 20 (арх. Л.Н и Ю. Ю. Бенуа).

Ул. Куйбышева, 36, доходный дом (арх. г. П. Хржонстовский).

Литейный пр., 46, доходный дом (арх. И. Э. Муромцев).

Невский пр., 46, здание Московского купеческого банка (1901–1902 гг., арх. Л. Н. Бенуа).

П. С., Большой пр., 57, доходный дом Бенуа (1913–1914 гг., арх. А. Н. Бенуа).


Сатиры

Сатиры (греч. σάτυροι) — в греческой мифологии лесные и горные духи, олицетворявшие грубую силу природы, что выражается в звериных атрибутах их внешнего облика. Они имеют общее происхождение с горными нимфами и характеризуются Гесиодом как ничтожная и ни к чему не способная порода. Глупые, плутоватые, склонные к проказам, падкие до вина и женщин, резвые, но трусливые, они совмещают в себе свойства стихийных демонических сил и козлиной натуры, на что указывает самое имя Τιτυρος — козел. Они имеют сильно развитые мышцы, курносые носы, и, что очень веселило греков, остроконечные козлиные уши, всклокоченную, щетинистую шерсть и небольшой хвост. Живут в лесах и горах, проводя время в охоте, плясках и занятиях музыкой; порой пугают и разгоняют стада или подкарауливают нимф. Их пляска, называвшаяся сикиннис, состояла из ритмического ряда прыжков. Музыкальные инструменты сатиров — сиринга, флейта, цимбалы, кастаньеты и волынка.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Спасский пер., 6–8


В Петербурге на фасаде дома № 8 по Спасскому переулку есть два маскарона, которые иллюстрируют один из мифов об Афине и сатире Марсии. Богиня изобрела и сделала флейту и стала на ней играть. Полились божественной красоты звуки, заслышав их прискакал из лесной чащи Марсий. Простодушного сатира рассмешили туго надутые щеки богини, и он захохотал! (Греки, надо сказать, впрочем и как современные люди, были очень ранимы, если речь заходила об их внешности. Скажем, философ Сократ вызывал постоянные насмешки сограждан своим курносым носом.) Афина сразу отшвырнула флейту. И ее тут же попытался подобрать Марсий. За что был жестоко наказан. Афина подвесила его на дереве. Пережив наказание, Марсий все-таки подобрал флейту и достиг величайшего мастерства в игре на ней.

Он даже рискнул состязаться с Аполлоном, забыв как опасно состязаться с богами! Аполлон, бог, как видите, достаточно свирепый, не удовлетворился своей победой, но содрал с живого Марсия кожу! Оплакивающие гибель Марсия греки назвали его именем ручей, якобы пролившийся из его слез.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Спасский пер., 6–8


Сатиры бывали людям враждебны, преследовали женщин, являлись в образе домовых и т. п. Они непременные спутники Диониса и участники оргий. Посвященным Дионису (тотемом бога) животным был козел. В связи с этим некоторые историки склонны видеть в сатирах — ряженых, костюм которых заимствован у тотема чествуемого бога. Участвуя в хорах на Дионисовых празднествах, сатиры положили начало развитию греческой трагедии и театра. Древнее искусство изображало сатиров старыми, бородатыми существами отвратительной наружности, с обликом диких обезьян или леших. Младшие аттические художники стали изображать их юношами, занятыми собиранием винограда, приготовлением вина, музыкальными упражнениями или участвующими в оргиях Диониса в обществе менад. Кроме самих сатиров, в произведениях искусства встречаются жены и дети сатиров. По возрасту старший из сатиров — Силен.

* * *

4-я Красноармейская ул., 14, доходный дом (1899–1900 гг., арх. О. Л. Игнатович).

Спасский пер., 6–8, доходный дом (1860 г., арх. А. И. Ланге).


Силены

Силены (лат. Silenus) — первоначально считались божествами рек, источников и мест, изобилующих водой и богатой растительностью, в противоположность сатирам гор и лесов. Близкое отношение силенов к водной стихии выражается в конских атрибутах и в их наружности (уши, хвост, ноги, копыта), так как конь — символ в группе водных божеств греческой мифологии. Благодаря своей конской природе Силены родственны кентаврам. Природа силенов представляет собой соединение, с одной стороны, животного, низменного, пьяного веселья и балагурства, с другой — серьезного вакхического восторга, проявляющегося в музыкальном творчестве и пророческом экстазе. По сказаниям, Силен неохотно делится с людьми знанием будущего: для этого надо его поймать хитростью и силою заставить пророчествовать.

Силен вскормил и воспитал Диониса, которого посвятил во все знания и искусства, научив, между прочим, виноделию и пчеловодству, и жил с ним в теснейшей дружбе. В Греции Силен почитался как покровитель источников и гений плодородия. В свите Вакха он фигурирует как пьяный его спутник с плешивой головой, толстым животом, волосатым телом, он едет верхом на осле, поддерживаемый сатирами. Нередко его окружают другие силены, которые поют, пляшут или играют на кифарах. В театре актеры в роли Силена выступали в козьих шкурах.

* * *

Садовая ул., 24 (1885 г., арх. Б. К. Веселовский).


Демоны-апотропеи

Силены отличались от сатиров как по происхождению, так и по свойствам и привычкам, хотя и те и другие считались демонами. Если сатиры любят подшутить над человеком, порою достаточно жестоко, но, в общем, дружелюбны, то силены могут быть и коварны, и даже злобны.

Не случайно в христианской традиции на сатиров и силенов похожи помощники Сатаны — черти. Так сказать, ангелы со знаком «минус». В фольклоре и в литературе они могут быть и глуповато игривыми, и коварными, и зловещими — то есть истинными демонами, в нашем современном понимании. О демонах и следует сказать особо, поскольку большую часть пугающих декоративных масок можно отнести к этой категории.

В античные времена понятие демон (греч. daimon) обозначало вообще любое потустороннее существо и силу его влияния — демонизм.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Свечной пер., 27


С VI века до н. э. демонами называли всех богов, не имевших собственного имени. По мнению древних, демоны — это некое промежуточное звено между человеком и богом. Герои причислялись к демонам и составляли как бы вторую группу бессмертных и могущественных существ после богов. К демонам относились и гении, игравшие очень важную роль в представлениях и обрядах античного периода. В качестве существ промежуточной природы демоны господствовали в магических и мистических представлениях поздней античности.

В иудаизме объяснялось, что Бог создал демонов вечером в субботу в сумерках, поэтому из них не получились ни ангелы, ни люди. Они, как и ангелы, бесплотны, но устремлены скорее к темным силам, которых порой сами и олицетворяют. Ангелы, усомнившиеся в Боге, превращаются в демонов и служат Сатане. Была выстроена сложная иерархия демонов, увенчанная самим Сатаной.

В христианстве демоны, как и все языческие боги, причислены к дьяволам. Гении, нимфы, сатиры и силены превратились в леших, русалок, водяных, домовых и прочую нечистую силу.

Не единожды я видел, как впервые приехавшие в Петербург и вообще в город с отдаленных окраин России старообрядцы при виде маскаронов, даже самых безобидных, опасливо крестились, защищаясь крестным знамением от их взглядов.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Апраксин пер., 4


Для правоверных мусульман все изображения человеческого лица — страшный грех. Маленькие девочки, приехавшие с родителями-туристами не то из Ирана, не то из какой-то другой исламской страны, смотрели маскароны и статуи с ужасом, видя в них реальную злую силу, опасаясь «сглаза» или «порчи». Такая категоричность во времена Ренессанса сильно ослабла, и изображение демонов в качестве маскаронов-апотропеев стало общепринятым. Их злую демоническую силу приспособили к охранительной службе. Страховидные маскароны — демоны на стенах домов призваны отпугивать злые силы и несчастья, рвущиеся в жилище.

Поскольку демоны — существа потустороннего мира, стало быть, неизвестно, как они выглядят и в каком обличии предстают перед людьми, фантазии художника есть где разгуляться. Сохраняется только одно общее для всех декоративных масок свойство — они антропоморфны, то есть при всей вычурной декоративности, гротескности и невероятной мимике все-таки похожи на человеческие лица.

Частенько «демоны» завершают водостоки, примечательно, что иногда их называют «горгульями», выводя это слово из французского «булькать», «клокотать». Связь с горгонионами и горгонами — прямая, и функции те же — отпугивать, отвращать!

Выходит, в мире маскаронов не все уж совсем декоративно и благостно. Кто его знает, какие тайны доверяли мастера своим произведениям, а послания — «тайные сигналы» несет каждый маскарон и каждая архитектурная деталь, какой бы пустяковой она на первый взгляд не казалась. При определенной подготовке эти послания прочитываются, но есть и такие, смысл коих зашифрован, спрятан в магические символы, возможно, понятные только посвященным. Это относится не только к масонским знакам или эмблемам иных тайных обществ, но и к выбору маскаронов, даже к их расположению по отношению к другим маскаронам, ко всему зданию или целому кварталу, и даже к частям света.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул, 28



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Гатчинская ул., 11


Остались ли посвященные? Хранят ли они до сих пор свои, не всегда добрые, иной раз и зловещие тайны? Даже если их смели революционные бури, годы войн и репрессий, думаю, расшифровать и тайные послания все-таки можно. Все, что создано одним человеком, рано или поздно, может быть понято другим. Но для этого требуется многое. Прежде всего — желание, время и образование. Вероятность успеха увеличивается, если исследование перестало быть уделом одиночки. Посему с восторгом приветствую всевозможные клубы знатоков и любителей разнообразной старины, и в первую очередь «фанатов» архитектуры и истории… Особняком среди декоративных маскаронов стоят фантастические лица, сплетенные из растений. Позволительно предположить, что это маскароны Вертумна — бога растительности (см. главу «Вертумн и Помона»), Либера и Либеры.

* * *

Апраксин пер., 4, дом В. Карелина (1912 г., арх. А. П. Лишневский).

Большая Морская ул., 30, ныне здание банка «ВТБ» (1854–1890 гг., арх. П. И. Таманский; 2003–2005 гг., арх. Л. В. Балинский, горгулии).

Большая Подъяческая ул., 36, доходный дом С.И и Б. И. Марголиных (1835, 1837, 1914 гг., арх. Е. Т. Цолликофер, А. П. Лишневский).

В. О., 9-я линия, 18, доходный дом М. Э. Сегаля — дом С. И. Ширвиндта (1906 г., арх. С. Г. Гингер).

В. О., 9-я линия, 42 / В. О., Средний пр., 39, доходный дом Г. Щеглова (1881 г., арх. Н. Ф. Мотандр).

Гатчинская ул., 11, доходный дом А. М. Васильева (1901–1902 гг., арх. В. В. Корвин-Круковский, В. В. Шауб).

Кронверкский пр., 79, доходный дом И. Е. Ритинга (1889–1890 гг., арх. В. В. Шауб, дверной косяк).

Лермонтовский пр., 53, дом И. В. Жаворонкова (1890, 1896 гг., арх. С. О. Шестаков, В. Ф. Розинский).

Малая Подъяческая ул., 8, доходный дом (1911 г., арх. В. Ф. Иванов).

Мытнинская ул., 17, доходный дом П. М. Станового, бани (1911–1912 гг., арх. М. Ф. Еремеев).

Потёмкинская ул., 3, доходный дом К. А. Шрайбера (арх. В. И. Ван дер Кюхт, перестройка арх. В. П. Львова).

Ул. Рубинштейна, 15–17, «Толстовский дом» (1919–1912 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Ул. Рылеева, 18/40, доходный дом А. Е. Смирнова (1880 г., арх. П. И. Шестов; Фурштатская ул., 60, доходный дом М. В. Спиридонова (1905 г., арх. В. И. Шене).

Свечной пер., 27, доходный дом А. Л. Сагалова (1913–1914 гг., арх. А. П. Лишневский).

Наб. р. Фонтанки, 139, доходный дом Д. Р. Сорокина (1896–1897 гг., арх. С. А. Баранкеев).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Кронверкский пр., 79


Однако для того, чтобы защитить, не обязательно пугать! Таким добрым защитником считался Сильван.

Сильван

Сильван (лат. Silvanus, от silvа — лес) — бог не греческий, а римский, сходный с Паном тем, что числился покровителем лесов и всей связанной с ними жизни. Атрибуты у него те же, что и у Пана, — флейта и сосновый венок. Почитался сельскими жителями как защитник незыблемости границ земельных наделов и лесных делянок. Оберегал поля и стада, пастухов и охотников.

Ему приносили в жертву баранов и свиней при сборе урожая и молотьбе. Сильван заботился о доме и семье. Его имя сопровождалось множеством эпитетов casanicus и vilicus (покровитель имения), conservator и custos (спаситель и хранитель имущества), salutaris (защитник живущих в доме), lar agrestis (сельский лар), Sanctus (бог нерушимых границ) и пр. Его представляли либо старичком-лесовичком, либо садовником.

Каменноостровский пр., 29, доходный дом А. П. Жигунова (1912–1914 гг., арх. И. И. Долгинов).

Путти, аморетти

Путти (итал. putti, мн. ч. от putto — младенец) — изображения маленьких мальчиков, излюбленный декоративный мотив в искусстве итальянского Возрождения, навеянный античными прообразами. Они чуть ли не первыми вспорхнули сначала стены новопостроенных в XVIII столетии храмов, а вскоре замелькали и на фасадах светских зданий. Путти — общее название. Среди путти есть и аморетти — амурчики, и купидончики, а в конце XIX века, вероятно под влиянием идей эмансипации — женского равноправия, появились путти-девочки, хотя еще совсем недавно понимание женской стыдливости, как одной из христианских добродетелей, распространялось и на младенцев. Теперь же «бесштанная команда» на стенах домов шагала в ногу со временем, являя собою прогрессивное равновесие полов.

Строгими ценителями архитектуры они именовались «слащавым проявлением мещанства» и другими нелестными эпитетами. И напрасно, с путти все обстоит ничуть не проще, чем с любым другим изваянием.

Есть в Эрмитаже часть экспозиции в античном отделе — Римский дворик, где представлены замечательные мраморные скульптуры смеющихся и шаловливых, серьезных или трогательных детей. Несмотря на то что в большинстве своем изображены веселые малыши, это детские надгробия.

По древней, греческой еще традиции, которая относилась в первую очередь к олимпионикам, коим было положено после триумфа ставить статую, эта статуя не была портретом победителя, а изваянием божеству — покровителю чемпиону. Отсюда сходство атлетов и борцов с Аполлоном, Гераклом и др., созданными в полном соответствии со скульптурным каноном.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


Разумеется, такое требование соблюдалось не строго, хотя как сказать… Великий Фидий был подвергнут афинянами остракизму за то, что изваял статую, посвященную Периклу, сохранив в ней его портретные черты. Афиняне статую разбили, Фидия изгнали, на всякий случай, чтобы Перикл «не выделялся» и не стал тираном.

Так что искать портретное сходство в детских статуях с реальными детьми, чьей памяти эти статуи посвящены, занятие пустое. Большинство изваяний надгробий — Гермес или Геракл в детстве. Вот Гермес, завернувшись в пеленку, произносит в суде свою знаменитую защитительную речь, вот младенец Геракл, удушающий змей, вот малыш с гусем или с уткой — возможно, Аполлон, хотя здесь атрибутика может быть только гадательной — сказание, где присутствует подобный эпизод, до нас не дошло.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Апраксин пер., 4



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 9


Ваятелей прошлого привлекала задача изображения маленьких детей своей сложностью, поскольку у детей совсем другие пропорции, чем у взрослых, да еще и все ткани мягкие, скелет — опора построения фигуры скрыт тугим детским тельцем — всевозможными «складочками и перевязочками». Традиция сохранения сходства с античной скульптурой соблюдается в статуях и маскаронах путти. Мы без труда отыщем прообразы толстощеких малышей в античной скульптуре, пока в многоликом разнообразии маскаронов на смену античным богам не придут портреты реальных людей. Хотя и здесь некоторое сходство или во всяком случае традиция сходства с божествами, хотя бы в идеологии, сохраняется. Например, на стойках ворот бывшего чугунолитейного и механического завода Ф. К. Сан-Галли на Лиговском проспекте стоят фигурки детей в костюмах кузнецов. Они были подарены знаменитому мастеру к 70-летию. Это портреты его внуков. То, что они в костюмах кузнецов, — не случайно, на фабрике отливалась, чеканилась и ковалась художественная скульптура. Однако при этом сохраняется и античная традиция: по жанру, так сказать, «путти», но они могут считаться, опять же согласно традиции, еще и изображениями бога кузнечного дела Гефеста[94].

* * *

Наб. кан. Грибоедова, 44, «Путти и дельфины» (1852 г., арх. Н. А. Скаржинский, К. В. Винклер).

Наб. р. Мойки, 58 (1913–1914 гг., арх. РФ. Мельцер).

Ул. Рентгена, 4 (1913–1914 гг., арх К. Г. Эйлерс).

Спасский пер., 1, доходный дом (1863 г., арх. Н. П. Гребенка; 1914 г., арх. В. Н. Бобров).

Ул. Чайковского, 10, особняк Бутурлиной (1857–1860 гг., арх. г. А. Боссе).

Паниски

Резвятся на фасадах еще и козлоногие малыши, похожие на симпатичных чертиков. Это паниски — дети рогатого бога Пана и многочисленных нимф из его окружения.

* * *

Солдатский пер., 3, дом М. Н. Грабе (1913–1914 гг., арх. С. Г. Гингер).


* * *

Ну вот, пожалуй, все боги и герои, представленные в маскаронах. Дело в том, что греки создавали свои статуи для молитв. Все многочисленные изваяния Зевсов, Дионисов и т. д. в первую очередь — предметы культа, объекты поклонения, а уж потом они стали частью архитектуры и декоративными украшениями.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Солдатский пер., 3


В русском искусстве периода классицизма сонм древних языческих богов не расширился — не было античных образцов, да, собственно, и этим небольшим числом вполне удовлетворялись послания, которые направляются нам со стен тех старых домов Петербурга. Но вот когда в период эклектики архитекторы разорвали порядком поднадоевшие строгие рамки классицизма, город наполнился тысячами новых лиц, помещенных на стены. Зачастую трудно даже предположить что это: дальняя реминисценция с античным мифом, декоративная маска, про которую вообще трудно сказать, что она в большей степени — лицо или часть орнамента. Наконец, маскаронами, барельефами и горельефами стали литературные герои, исторические лица и даже портреты реально существовавших людей (см. «Литература на стенах»).

Часть третья

Петербургский бестиарий «ботанический сад»

Звери, букрании и химеры

Древнейший греческий маскарон с изображением черепа животного, можно сказать, голос из каменного века — букраний. Правда, так называется не только череп, но вообще всякий маскарон с головой животного или зверя. Но когда взгляд натыкается на орнамент из бычьх или бараньих черепов, это после роскошных Зевсов, Гераклов и милых головок безымянных красавиц не то чтобы мороз по коже, но, так сказать, многое ставит на место. Сразу вспоминаешь, что маскарон оттуда — из первобытных времен, из древних магических обрядов. Он как заскорузлый лапотный дедушка, вдруг словно из тьмы веков, чуть не в лапоточках явившийся на какой-нибудь мерседесовый саммит.

Маскарон не шуточка, не досужая забава! Маскарон, даже современный, атрибут колдовства; волшебная сила искусства приспособила его к нуждам архитектуры, а он, как говорил тов. Маяковский о своих стихах, — «старое, но грозное оружие».

Маска с изображением черепа жертвенного быка с VII века до н. э., с гомеровских и библейских времен, использовалась для украшения храмов, гробниц и алтарей. Бычий или бараний череп и его изображение над окном или дверьми старше любого горгониона, не говоря уж у маскаронах богов — апотропеях.

«С III века до н. э. маски с изображениями жертвенного быка стали объединять растительными гирляндами. Такими ленточными рельефами декорировали фризы храмов и общественных зданий. Иногда к орнаменту добавлялось рельефное изображение кувшина с одной ручкой (ойнохоя), использовавшегося в ритуалах жертвоприношений для разлива вина и нектара. Отличительным признаком ойнохои от других сосудов является горлышко, имеющее три стока (одно в обычном месте и два по бокам), что создавало удобства виночерпию при разливании вина. Изображение такого кувшина, склоненное несколько вперед, помещали над гирляндами между букраниями, что как бы символизировало начало праздника.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невскии пр., 7–9


Необычное объединение в орнаментальной композиции черепа животного с пышной растительной гирляндой и кувшином явилось отражением ритуала жертвоприношения, где смерть соседствовала с яркими красками праздничного зрелища.

От этого античного рельефа веет холодком каменного века и безудержным весельем языческого празднества. Букраний, заимствованный римлянами у греков, использовался ими для украшения зданий судов, торговых залов, храмов, мавзолеев и алтарей.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 7–9


На мавзолее Цецилии Метеллы (середина I века до н. э.), который находится на Аппиевой дороге неподалеку от Рима, букрании, соединенные растительными гирляндами, живописно украшают в виде ленточного орнамента фриз этого, округлой формы монументального сооружения.

В сочетании с другими декоративными элементами фасадного декора букрании чаще всего размещаются на уровне верхних этажей или на фризах зданий, завершая художественное оформление фасадов, из-за чего на высоких зданиях, расположенных на набережных рек и каналов, а также на узких улицах их можно увидеть только при пристальном осмотре здания. Это снижает эффект изящного орнамента»[95].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Садовая ул., 21


В том-то и дело, что букраний в орнаменте — это как испанская коррида в современном городе: привычно, напоминает балет, для зрителей сравнительно безопасно а на арене-то все по-настоящему! Поединок человека и быка — всерьез и до смерти. А смерть, как и тысячи лет назад, все так же завораживает и страшит. Про то и череп букраний! И кто его знает, зачем изваял его скульптор и зачем поместил на стену дома архитектор, в том месте, где он не особенно виден, а то и вообще незаметен.

Впервые в декоративном оформлении зданий Петербурга букрании применил Д. Кваренги на фризах фасадов торцов дугообразного корпуса Ассигнационного банка, выходящих на Садовую улицу. Здание построено в классическом стиле в 1789–1790 годах. За пять лет до этого Д. Кваренги украсил букраниями фриз фасадов Концертного зала Царского Села. Джакомо Кваренги много чего знал — в его работах нет ничего случайного, будь то завиток орнамента или вот, например, букраний.

Есть в нашем городе букрании, до которых можно дотронуться. Они на двух жертвенных чашах по обе стороны памятника М. Ю. Лермонтову на проспекте его имени, неподалеку от Обводного канала. Символ жертвы и смерти, который, казалось, витал над поэтом… Много лет ходил я мимо них в Манеж бывшей Николаевской кавалерийской школы, где, как когда-то юнкер Лермонтов, осваивал азы искусства верховой езды. Много лет смотрел на них — на две эти жертвенные чаши, но ни разу не прикоснулся! Мне и в голову бы не пришло такое кощунство.

Чьи же это черепа? Скажу точнее: черепа каких животных, пережив тысячелетия религиозного поклонения, вошли в орнаментику европейской архитектуры? Разумеется, прежде всего — быка. Само слово «букраний» в переводе с греческого означает «бычий череп».

Бык

Бык — символ весны. Не случайно весеннее равноденствие прежде приходилось на знак Тельца. По древнему календарю, бык символизирует начало аграрного года. Жертвоприношение быка являлось залогом повышения плодородия почвы.

Поклонение быку фиксируется повсеместно в древнем мире. Обожествление быков имело место у ассирийцев, финикийцев, халдеев, греков и др. Бык считался атрибутом Зевса — верховного греческого бога. Если орел — его космический прообраз, то бык — земной. При похищении Европы Зевс обратился именно в быка. На космологическом уровне бык выражает творческую, животворящую силу Демиурга. В Египте было обнаружено около 60 тысяч захоронений мумифицированных и помещенных в саркофаг быков.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Московское шоссе, 13


Бык — символ власти. Во многих странах быкам приписывалась способность, уперев рога в землю, вызывать землетрясение. В христианской символике он атрибут святого Луки.

В быке синтезировались черты солнечного и лунного знака. По хурритской мифологии солнечный бык Хурри символизировал утро, лунный бык Сери — вечер. Лунный серп зачастую вызывал ассоциации с бычьими рогами. Шумеры называли Луну «бородатым быком».

Во многих культурах и богов и царей изображали с бычьими рогами.

На религиозных церемониях критские гимнасты делали фигуры непосредственно на рогах животного. Критские предания о священном быке представляли последнего в образе Минотавра. Считается, что испанские бои быков в основе своей имеют эзотерическую трактовку архаических культов.

Для викингов или рыцарей бычьи рога — знак доблести, которым они украшали свои ритуальные (не боевые!) шлемы.

Рога быка символизировали выбор: левый рог — путь стяжательства и распутства, правый — путь истинных знаний.

Бык — символ богатства. Не случайно его изображения помещались на первых греческих монетах. Славянский Велес — бог богатства — был одновременно «скотьим богом». Поскольку Велес являлся в славянской мифологии противником Перуна, последнему в жертву приносились быки[96].

В букраниях используется и череп поменьше — череп барана. Чем же он заслужил такую честь?

Баран

Баран во многих культурах служил олицетворением мужской силы. Амон, солярное верховное божество Египта, изображался в виде барана либо человека с бараньей головой.

В римском религиозном культе баран являлся атрибутом Меркурия — покровителя стад. Барану соответствует месяц март. В астрологии он соотносится с планетой Марс.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 7–9



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Садовая ул., 34


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 28


В Греции он был непременной жертвой Зевсу, а в Риме — Юпитеру. Соответственно, в греческом и римском искусстве баранов изображали на жертвенных алтарях. Считалось, что кровь барана передает человеку жизненную силу животного.

Ягненок, принесенный Авраамом в жертву вместо Исаака, символизировал, по позднейшему толкованию, Иисуса Христа, отдавшего себя на неправедное заклание ради человечества.

«Характерной чертой тупого упрямства баран наделялся в русском фольклоре („как баран на новые ворота“)» — уверенно написано в «Энциклопедии символов». Но это, как представляется, вульгарное толкование. Я работал пастухом и никогда не видел, чтобы баран, особенно вожак, идущий впереди стада, останавливался в замешательстве перед какими-либо воротами. Вот разнести любые новые или старые ворота своими тяжелыми каменными рогами он мог.

«Баран перед новыми воротами» — стенобитный таран в римской армии. Именно легионеры боевой конец тяжелейшего дубового бревна или иного крепкого дерева увенчивали литой головой барана, а еще раньше них — ассирийцы, что запечатлено на ассирийских и вавилонских барельефах. Вот этот страшный «баран», ударяя в створки бронзовой головой, разбивал их вдребезги. Баран, уставившийся на новые ворота, означал, что легионы готовы к штурму и цитадель неизбежно падет, потому баран — символ отпора злым силам, символ непобедимости.

Букрании и овны

2-я Советская ул., 27, доходный дом А. И. Галунова (1877–1880,1900 гг., арх. A. В. Иванов, Д. А. Крыжановский).

4-я Советская ул., 5, дом общества покровительства животным (1914 г., арх. И. И. Долгинов).

Ул. Белинского, 5, доходный дом Н. А. и С. А. Латониных (1911 г., арх. И. П. Володихин).

Большая Морская ул., 15 (арх. М. М. Перетяткович).

B. О., 22-я линия, 7 (арх. А. Р. Гешвенд).

В. О., 3-я линия, 46, доходный дом Е. В. Винберг (1912–1913 гг., арх. Н. И. Иванов).

В. О., 9-я линия, 54.

В. О., Средний пр., 41–43, здание Бестужевских женских курсов (1913–1914 гг., арх. В. П. Цейдлер).

Гороховая ул., 4, здание страхового общество «Саламандра» (арх. М. М. Перетяткович, Н. Н. Верёвкин).

Наб. кан. Грибоедова, 69, доходный дом Ратькова-Рожнова (арх. А. И. Зазерский).

Ул Егорова, 14 (арх. С. Г. Гингер).

Каменноостровский пр., 83, церковь Рождества Иоанна Предтечи (1776–1778 гг. арх. Ю. М. Фельтен).

Крюков кан., 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. И. П. Овсянников, И. П. Ставицкий).

Ул. Ленина, 41, доходный дом Лишневского (1912–1913 гг., арх. А. Л. Лишневский, С. Я. Турковский).

Лермонтовский пр., 54, Николаевское кавалерийское училище (1820, 1822–1825 гг., арх. В. К. Треттер, А. Е. Штауберг).

Лиговский пр., 47, доходный дом Ф. И. Коровина (1877–1878 гг., арх. А. В. Иванов).

Малоконюшенный мост

Московский пр., 1, доходный дом Я. И. Перетца (1907–1908 гг., арх. А. И. Зазерский).

Невский пр., 182, доходный дом Александро-Невской лавры (1873 г., арх. Г. И. Карпов; 1861–1862, 1913–1914 гг., арх. В. Н. Бобров; 1911–1912 гг., арх. В. Э. Струзман; 1990-е гг., внутренняя реконструкция).

Невский пр., 21, Торговый дом Ф. Л. Мертенса (арх. М. С. Лялевич, ск. М. М. Кузнецов).

Невский пр., 57, дом Ремесленного училища цесаревича Николая (арх. А. И. Ланге).

Невский пр., 719, Торговый дом М. И. Вавельберга (1911–1912 гг., арх. М. М. Перетяткович).

Ул. Некрасова, 58–60 (1912–1917 гг., арх. Э. Ф. Веррих, А. И. Зазерский, А. Ф. Бубырь, Н. В. Васильев).

Расстанная ул., 2а (арх. И. Л. Балбашевский).

Ул. Рубинштейна, 15–17, «Толстовский дом» (1919–1912 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Садовая ул., 21, здание Ассигнационного банка (1783–1788 гг., арх. Д. Кваренги).

Декоративное зверье

С неба свесилась веревка —

Кто-то вывесил белье,

А ко мне в окошко лезет

Разнобразное зверье…

Это строчки из очень популярной в конце 1950-х годов пьесы «Маленькая студентка», скорее всего, навеяны проживанием в институтском общежитии, довольно точно описанном в «Двенадцати стульях». «Общаги» частенько помещались в старых особняках и доходных питерских домах. С годами там в бесконечных коридорах начинали детишки на «исипедиках» раскатывать, и примусы гудели, и белье на веревках сохло, а вот «зверье», что действительно могло буквально лезть в окошко, — декоративная лепнина на фасаде. Вот об этом «разнобразном», поскольку многих из этих декоративных созданий ни к какому биологическому виду не причислить, «зверье» и поговорим. Открывает этот ряд существо, не имеющее аналогов в природе, созданное воображением художника, потому имя этого создания и стало в переносном смысле синонимом безудержной, праздной, пустой фантазии, игры воображения, несбыточной мечты, иногда зловещего сочетания различных грехов и пороков и т. п., словом — Химера.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Дворцовая наб., 26


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Банковский пер., 6


Химеры

Химера «(Χίμαιρα, Chimaera) — в греческой мифологии чудовище, имевшее голову и шею льва, туловище козы (χίμαιρα — коза) и хвост дракона и изрыгавшее из пасти огонь; по Гесиоду, у химеры, соответственно трем животным породам, из которых состояло ее тело, были и три головы. Дочь Ехидны и Тифаона, Химера была вскормлена ликийским (карийским) царем Амисодаром (Иобатом) и обитала в Ликии, на горе Краге; здесь же она была убита Беллерофонтом, который с помощью крылатого коня Пегаса благополучно совершил этот подвиг, между тем как попытки других убить героев химеру стоили им жизни. Благодаря гомеровскому эпосу (Ил. VI, 150–183) ликийское сказание о Химере распространилось и в Греции: ее изображение входило в состав герба Сикиона, Коринфа, Кизика, Зелеи. Поэт Виргилий называет Химеру в числе подземных чудовищ, обитающих в преддверии Орка, помещая ее рядом с Кентаврами, Скиллами, Бриареем, Лернейской гидрой, Гарпиями, Горгонами и Цербером. Местопребыванием Химеры на горе Краге служила пропасть вулканического происхождения, называвшаяся также Химерой. Сопоставляя это с тем, что Химера принадлежала к числу чудовищ, изрыгающих огонь, можно видеть в ней олицетворение огнедышащей горы… В орнаментике химерой называется фантастический комплекс из фигур животных, представляющий собой законченное, но ненатуральное целое»[97].


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Кронверкский пр., 23


Страшная отвратительная Химера как нельзя лучше подходит в качестве апотропея. Самые знаменитые химеры изваяны на Соборе Парижской Богоматери, но здесь у них несколько иная задача. Они олицетворяют собой смертные грехи. Для того чтобы их увидеть — не смертные грехи, разумеется, а химер со знаменитого собора, петербуржцам в Париж ездить не надо — две из них красуются на крыше крыльца нынешнего Дома ученых на Дворцовой набережной[98]. Древнегреческая Химера, согласно поэме «Теогонии» великого Гесиода, выстроившего всех богов по ранжиру, имела потомство — кошмарненькую дочечку, которую звали Сфинкс, поскольку в греческой мифологии это создание — полулев, получеловек — все-таки «она», то есть женщина!

Сфинкс

Сфинкс («сешеп» — блистающий, «неб» — господин и т. д.) — фигура фантастического животного с головой человека на теле льва. Египтяне считали эту фигуру воплощением духа-охранителя, оберегавшего священные места от демонов, и ставили каменные изваяния сфинксов длинными аллеями по дромосам (мощеным дорогам) храмов, а также у гробниц. Этот дух-охранитель был затем отождествлен с главным божеством храма, вследствие чего сфинкс стал принимать его облик; так, например, фиванские сфинксы считались воплощениями Амона, Ра-Хармахиса и других солнечных божеств и часто вместо головы человека имели голову барана — священного животного Амона. Человеческие головы сфинксов большей частью передают черты лица и имеют головные уборы царей, которые их соорудили. Мало-помалу фигуры сфинксов стали и сами служить олицетворениями царской власти, соединяющей силу льва с разумом человека. Сфинксы, сооруженные царицами, имеют женские головы; представляя воплощения богинь, они имеют иногда и женские груди (особенно позднейшие, посвященные Исиде). Под азиатским влиянием в Новом царстве появляются крылатые сфинксы, а еще позже — и греческие. Обыкновенно сфинкс изображается лежащим; порою вместо передних лап он имеет человеческие руки; между ними помещаются разного рода дары, символы, статуэтки божеств. Самый громадный из сфинксов — Великий сфинкс в Гизе — высечен из цельной скалы близ пирамиды Хефрена; он воздвигнут при Амемеиге III (ХII дин.), его неоднократно заносило песком, а в 1378 году обезобразили фанатики-мамелюки.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Египетский мост


Сфинкс (Σφίγξ) — в греческой мифологии демон-душитель в образе полуженщины, полульва; олицетворение неизбежной судьбы и нечеловеческой муки. Название Сфинкс — греческого происхождения (от гл. σφίγγω — душить), но представление заимствовано, вероятно, у египтян или ассирийцев, у которых Сфинкс — одна из обычных мифических фигур. По Гесиоду, Сфинкс была дочерью Химеры и Орра, по другим — Тифона и Ехидны (тогда Химере не дочь, а сестрица — тоже неплохо. — Б. А.).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пристань. Свердловская наб., 4


Особенно распространено было фиванское сказание о Сфинксе, иллюстрирущее идею борьбы человека с судьбою. Близ Фив показывали пещеру в горе Сфингион, где, по преданию, жило это чудовище. Сфинкс подстерегала проходящих и задавала загадку: «Кто ходит утром на четырех ногах, в полдень на двух и вечером на трех?» (Разгадка — человек в три поры его жизни: в детстве, возмужалом возрасте и старости.) При этом Сфинкс обязывалась в случае разрешения загадки умертвить себя; не разрешавших же загадки она пожирала или сбрасывала со скалы. (Почему эту детскую загадочку никто не мог отгадать — тоже загадка Сфинкса. — Б. А.) Отгадал Эдип, а Сфинкс бросилась со скалы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Союза Печатников, 12


Изображения Сфинкса в искусстве были различны: бюст женщины и задняя часть туловища какого-либо животного (льва, змеи, собаки и пр.) или передняя часть туловища льва и задняя часть тела человека, с когтями коршуна и крыльями орла. «В новейшей поэзии Сфинкс сделалась символом загадочного, а также воплощением идеи о смежности страдания с наслаждением»[99]. Сфинкса — львинозадую даму носят в «штате» (так называется эта нарукавная нашивка) военнослужащие внутренних войск Российской Федерации. Почему именно этот образ так приглянулся создателям эмблемы — еще одна загадка Сфинкса. Хотя и здесь загадка разгадывается довольно просто: разумеется, страж Сфинкс — символ охраны, и в то же время — «душительница».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский проспект, 30


Это не первый случай использования образа мадам Сфинкс в эмблематике. Знаменитая фирма «Зингер» заполнившая своими замечательными швейными машинками (и немецкой агентурной шпионской сетью) всю дореволюционную Россию, печатала золотую Сфинкс на боках и в рекламе своей продукции. Встречаются в Питере и другие сфинксы женского пола.

Сфинксы нашего города могут много чего рассказать. В 1826 году скульптуры «правильных», то есть женщин-сфинксов, наряженных как бы в египетском вкусе, создал скульптор П. П. Соколов. Они украсили первый в Петербурге висячий мост, который по этим скульптурам и стал называться Египетским.

Двадцатого января 1905 года, когда по мосту проходил эскадрон конногвардейцев, одновременно по встречной полосе двигался груженый обоз с ломовыми извозчиками. То ли мост не выдержал веса кирасир и груженых телег, то ли возникло известное в физике явление резонанса — мост-то ведь висячий, до сих пор точно неизвестно, но мост-то рухнул!

Только полвека спустя, в 1955 году, построили новый Египетский мост — стальной однопролетный, спроектированный в институте «Ленгипроинжпроект» (инж. В. В. Демченко, арх. П. А. Арешев, В. С. Васильковский). По традиции, мост оформили с использованием мотивов древнеегипетской архитектуры, у въездов легли на гранитные пьедесталы прежние сфинксы.

На набережной Невы, напротив знаменитой тюрьмы «Кресты», стоят сфинксы, памятник жертвам репрессий, выполненные скульптором М. Шемякиным.

Самые новые, совершенно безголовые (символизирующие нашу современную действительность, что ли?) расположились на Каменноостровском проспекте.

Главнейшие, подлинные сфинксы, поставленные в 1832 году на берегу Невы против Академии художеств, привезены из Египта. Надписи на них содержат титулатуру фараона: «Живущий, Гор, телец, коронованный Маат, соединитель обеих земель, установитель закона, устроитель Египта, золотой Гор, бык царей, обуздатель варваров, царь Верхнего и Нижнего Египта, владыка обеих земель Аменхотеп III, подобие Ра».

Их пребывание здесь полно мистики. По преданию, появление подлинных египетских каменных сфинксов в Петербурге предсказал Калиостро за полвека до этого события. Их появление знаменует собой соединение мистики Петербурга с мистическими верованиями и культами Древнего Египта. Насчет мистики — ничего сказать не могу, а вот одно удивительное обстоятельство имеется. Наш город стоит на 30-м меридиане восточной долготы. Его именовали по-разному, чаще всего Пулковским, поскольку он совпадает с Московским проспектом и проходит через Пулковскую обсерваторию, реже — Главным российским меридианом. Вот это определение имеет серьезное обоснование. Мало того, что столица Российской империи находится прямо на этом меридиане, если мы проследуем по нему строго на север, то вблизи меридиана будет и Петрозаводск, и Мурманск, а ежели на юг — Новгород Великий, Смоленск, Киев и Одесса! Таким образом, основные события российской истории «вращались» вокруг этого меридиана, и не только российской! Если следовать по этому меридиану дальше — пересечем Черное море и окажемся в знаменитом турецком городе Бурсе, далее через Средиземное море меридиан приведет нас в египетскую Александрию и далее по левому берегу Нила, где великие пирамиды, где тысячелетиями существовала великая египетская цивилизация. Петербургский меридиан незримой нитью соединяет сфинксов с Университетской набережной Петербурга с их родиной и с загадочным великим сфинксом у вечных пирамид.


* * *

Большая Пушкарская ул., 3, доходный дом В. С. и Е. П. Кирилловых (1900–1908 г., арх. Д. С. Фомичев, Н. А. Бреев).

Киевское шоссе, Фонтан-водопой, 4 сфинкса (1809 г., арх. Тома де Томон).

Невский пр., 17, Строгоновский дворец, во дворе. Первоначально стояли на пристани дачи Строгонова на Большой Невке.

П. С., Большой пр., 18, сквер.

Свердловская наб., дача Безбородко, четыре сфинкса (1959–1960 гг., ск. А. Осипов, Л. Комаров).

Ул. Союза Печатников, 12, дом Н. В. Печаткина, на крыше (1912–1915 гг., арх. П. М. Мульханов).

Грифоны

В двух шагах от Невского проспекта, за колоннадой Казанского собора через Екатерининский канал, переименованный почему-то в канал Грибоедова, перекинут красивейший висячий Банковский мост, удерживаемый четырьмя львиноголовыми златокрылыми грифонами. Строго говоря, это крылатые львы.

Классический грифон являет собой сочетание тела льва с орлиными крыльями и головой, их можно увидеть на старинном логотипе знаменитой швейной машинки фирмы «Зингер». И все же здесь, на Банковском — грифоны! Название моста и присутствие на нем грифонов далеко не случайно!

Грифон — древнейшее восточное изваяние. Изображения грифонов встречаются еще на стенах Вавилона и ассирийских крепостей, впервые эти изображения описал грек Аристей в 560 году до н. э., подчеркивая, что грифоны — существа, живущие в стране гипербореев еще севернее Скифии, где они стерегут золото. Возможно, здесь нашли свое отражение какие-то отголоски слухов о скифском «зверином стиле» ювелирных украшений. Грифон — священное животное Аполлона. По другим сказаниям, родина грифонов — Индия, где они посвящены солнцу и тоже неизменно стерегут золото.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Моховая ул., 22


Золотых и серебряных грифонов можно встретить на паникадилах на всевозможных подставках и мебели христианских времен. А как же сюда попали, казалось бы, языческие звериные изображения? В христианской символике грифон сочетает атрибуты евангелистов: орла Иоанна и льва Марка — символы мужества и славы. В христианскую эпоху роль грифонов была переосмыслена — грифоны охраняют путь к спасению. Они — знак взаимосвязи психических сил и космической энергии. Более того, упомянутые в Апокалипсисе, они стали трактоваться как символы воскресения из мертвых.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 37


А на Банковском пешеходном мостике, сконструированном инженером Г. Треттером, они тоже по всем канонам на месте. Фигуры грифонов отлиты на Александровском чугунолитейном заводе по модели скульптора П. П. Соколова. Для укрепления металлических цепей, поддерживающих мост, служат чугунные консоли, скрытые внутри полых фигур. Консоли и пьедесталы отливались на заводе Ч. Берда. Строительство моста начали 13 июля 1825 года и открыли для пешеходов 25 июля 1826 года, а вел мост к Ассигнационному банку, потому и получил название Банковский. Здание Ассигнационного банка построено по проекту архитектора Д. Кваренги в 1783–1790 годах на месте сгоревшего деревянного Морского рынка и с полным основанием считается выдающимся памятником русской архитектуры периода классицизма. Несмотря на перестройки и доработки во второй половине XIX века, несмотря на полувековое разрушительное присутствие здесь Университета экономики и финансов, здание до сих пор являет собою архитектурную целостность. Его прекрасно дополняют две ограды: одна чугунная на гранитных столбах, увенчанная шарами, задумана и прорисована самим Д. Кваренги, другая со стороны канала сооружена в 1817 году по рисунку архитектора Л. Руска.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Банковский мост



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английская наб., 62


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Колокольная ул., 8


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. кан. Грибоедова, 69


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 8


Может, правда, грифоны, хранители золотого запаса, бывший Ассигнационный банк берегут? Хотя тут уже давно никакого золотого запаса не имеется. Золотым запасом были архитекторы и строители, сохранившие Петербург-Ленинград. Они понимали ценность и значение каждой символической детали, каждого кирпича, положенного в стены нашими предками умело и со смыслом. Так же бережно и умело Банковский мост был отреставрирован, а металлические ограждения моста и фонари восстановлены по первоначальному проекту Кваренги в 1952 году. А в 1967 году со стороны Садовой улицы перед зданием Ассигнационного банка поставили памятник самому Д. Кваренги к 150-летию со дня его смерти.

* * *

Александринский театр (арх. К. Росси, ск. И. Демут-Малиновский и С. С. Пименов).

Английская наб., 72, дом А. Ф. Раля (1881 гг., арх. Л. Н. Бенуа).

Английская наб., 26, дом Челышева (1835 г., арх. А. И. Мельников).

Английская наб., 28, особняк П. П. Дервиза (1889–1890 гг., арх. А. Ф. Красовский).

Апраксин пер., 4, дом В. Карелина (1912 г., арх. А. П. Лишневский).

Большая Подъяческая ул., 9, нет сведений.

П. С, Большой пр., 18, доходный дом Колобовых (1910–1912 гг., арх. П. М. Мульханов, Д. А. Крыжановский).

Галерная ул., 55, дворец великого князя Михаила Александровича (1870–1874 гг., арх. К. К. Рахау).

Наб. кан. Грибоедова, 69, доходный дом И. Д. Зверькова (1827,1910–1911 гг., арх. А. И. Зазерский).

Наб. кан. Грибоедова, 80, доходный дом Ф. М. Ротина, типография В. С. Балашева (1860 г., арх. Н. П. Гребенка, Е. И. Ферри де Пиньи).

Дворцовая наб., 26, дворец великого князя Владимира Александровича, Дом ученых (1867–1872 гг., арх. А. И. Резанов).

Загородный пр., 39, доходный дом В. А. Ратькова-Рожнова (1864–1886 гг., арх. В. А. Шретер, Л. Н. Бенуа).

Каменноостровский пр., 8, доходный дом А. И. Цеховой (1903 г., арх. В. П. Цейдлер).

Каменноостровский пр., 11, админинистративный корпус завода Р. Лангензипена (1886 г., арх. А. А. Ашемур).

Каменноостровский пр., 26–28, жилой дом Первого Российского Страхового общества (1912–1914 гг., арх. Ю.Ю, Л. Н., А. Н. Бенуа).

Каменноостровский пр., 45, доходный дом Н. М. Гвоздева и А. М. Бардиной (1903 г., арх. Д. А. Крыжановский).

Кирочная ул., 12, доходный дом Д. А. Дурдина (1894 г., арх. П. И. Гилёв).

Кирочная ул., 27, доходный дом (1898 г., арх. А. С. Хренов).

Колокольная ул., 8, доходный дом (1914–1915 гг. арх. А. П. Лишневский).

Лермонтовский пр., 35, дом О. А. Демидовой (1883–1884 гг., арх. М. М. Николенко).

Литейный пр., 21 /ул. Пестеля, 14, доходный дом А. М. Тупикова (1876–1877 гг., арх. Ю. О. Дютель).

Ул. Марата, 18, доходный дом Э. С. Манделя (1879 г., арх. А. В. Иванов).

Моховая ул., 29, дом страхового общества «Россия» (1897–1899 гг., арх. Л. Н. Бенуа, Н. Д. Прокофьев).

Моховая ул., 34, особняк Н. В. Безобразовой (1902–1907 гг., арх. А. И. Владовский).

Моховая ул., 22, доходный дом А. Х. Пеля (1835–1846 гг., арх. А. Х. Пель).

Невский пр., 53, доходный дом А. Г. Чадаева (1882 г., арх. М. А. Андреев).

Невский пр., 8, дом Сафонова и Веймара (1760-е гг., арх. А. В. Квасов, предположительно).

Полтавская ул., 8, доходный дом (1888–1889 гг., арх. С. А. Баранкеев).

Пушкинская ул., 13, доходный дом (1877 г., арх. П. Ю. Сюзор).

Пушкинская ул., 20, доходный дом А. П. Рот, гостиница «Пале-Рояль» (1876 г., арх. А. В. Иванов).

Соляной пер., 13, Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица (1885–1896 гг., арх. М. Е. Месмахер).

Ул. Чайковского, 38 / пр. Чернышевского, 9, доходный дом П. П. Вейнера (1892 г., арх. Б. И. Гиршович).

Единорог

В европейской геральдике единорог изображался в виде лошади с белым туловищем, с темно-красной головой, козлиной бородой, ногами антилопы, хвостом льва и с рогом в центре лба. Также встречались изображения единорога с телом быка или козла. По другим источникам, голова у единорога оленья, ступни слоновьи, а из пасти торчат кабаньи клыки.

Единорог мог быть пойман только сидящей среди леса целомудренной девой. По легенде, привлеченный ее чистотой, он склонял голову к ней на колени и засыпал. По фольклорным представлениям, единорог своим рогом очищает воду, отравленную змеей. Считалось, что, если на рог единорога капнуть ядом, он потемнеет. В Виндзорском дворце в Лондоне хранился якобы такой рог, служивший индикатором, предостерегающим от отравлений.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английская наб., 24


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Владимирская пл., 19


Кроме того, единорог олицетворял ярость. В переводах Ветхого Завета идентифицировался с «лютым зверем». По версии одного из писателей XIII века, являлся знаком смерти. В неволе единорог умирает, а перед смертью поет прощальную жалобную песню. Получил широкое распространение как геральдическая фигура начиная с XV века. Единорог поддерживает щит королевского герба Шотландии. В 1603 году король Яков I заменил на английском гербе уэльского дракона шотландским единорогом. Единорог был изображен на полях «Изборника» Святослава (1073), помещался на гербе графа П. И. Шувалова. Во время пребывания П. И. Шувалова посту начальника оружейной канцелярии получил распространение зародившийся еще в XVI веке обычай называть пушки «инорогами» или «единорогами» — изображение животного долгое время присутствовало на артиллерийских орудиях русских войск.

* * *

Дворцовая наб., 4 / Миллионная ул., 3, дом Салтыкова (1787 г., арх. Дж. Кваренги; 1818 г., К. Росси).

Английская наб., 24, дом О. Н. Варгуниной (1866 г., арх. А. Ф. Занфтлебен).

Кентавр

Кентавр — вымышленное сверхъестественное существо в греческой мифологии, символизирующее животную сторону человеческой природы. Существует предположение, что слово «кентавр» происходит от ведических гандхарв — младших богов, правящих лошадьми Солнца.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Караванная ул., 12


Кентавры изображались полулюдьмиполуконями. «Двуформными» названы они в «Метаморфозах» Овидия. Кентавры были рождены от Исксикона и тучи, принявшей по воле Зевса облик Геры, поэтому Овидий называл их «тучеродными зверьми». По другой версии, мифические существа являлись потомками сына Аполлона Кентавра и магнесийских кобылиц. Происхождением объясняется миксантропизм (ненависть к цивилизации) кентавров: их быт символизирует варварство. Они отличаются буйным нравом и невоздержанностью. Символика кентавров являлась мотивом многих оргаистических мистерий. Мифологема кентавромахии представляла их войну с соседями — лапифами, с целью похищения для себя их жен.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Литейный пр., 47/13


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Литейный пр., 47/13


Особое место среди кентавров отводится Хирону и Фолу. Первый — сын Кроноса и нимфы липы, второй — Селена и нимфы ясеня. Соответствующие деревья выступали их атрибутами. Хирон олицетворял мудрость, Фол — благожелательность. Таким образом, варварство не исключало мудрости и гостеприимства. Хирон владел искусством врачевания — знак исцеляющей силы природы. В отличие от прочих кентавров, он обладал бессмертием, но, страдая от раны, нечаянно нанесенной ему Гераклом, жаждал умереть и отдал дар бессмертия в обмен на освобождение Зевсом Прометея. Покровителем кентавров являлся Посейдон. Кентавры могли выступать как воспитателями героев, например Ахилла и Ясона, Асклепия, так и их врагами — кентавр Несс стал причиной гибели Геракла. Кентавры, как и сатиры, составляли непременную свиту Диониса. Буйствующий кентавр — характерный мотив вакханалий.

* * *

Захарьевская ул., 17, здание бывшей Военно-походной канцелярии (1806–1808 гг., арх. Л. Руска).

Караванная ул., 12, Петроградское губернское кредитное общество, кинотеатр «Родина», Дом кино; Кентавренок (ск. Чаркин).

Литейный пр., 47/13, доходный дом А. Ф. Шмокинга (1911–1919 гг., арх. А. Л. Лишневский).

Саламандра

Обычно саласандра изображается в виде маленькой ящерицы или бескрылого дракона, иногда с фигурой, похожей на человеческую или собачью, среди языков пламени. Символ алхимического процесса обжига — она «живет в огне и питается огнем». Согласно одному словарю, саламандрой называется «насекомоядная лягушка с густо-черной гладкой кожей, усеянной желтыми пятнами», однако из этих двух изображений более известно легендовое. Саламандры считались наиболее ядовитыми, а их укус — смертельным. В древности верили, что саламандры способны жить в огне, поскольку у них очень холодное тело.

Саламандра стала символом борьбы с плотскими желаниями. Поскольку саламандра считалась бесполым существом, она также символизировала целомудрие, а в христианском искусстве обозначала стойкую приверженность вере и добродетельность. Французский король Франциск I (1494–1547), который считался покровителем искусств и литературы, сделал саламандру своим символом с девизом: «Я лелею добро и изгоняю зло». В британской геральдике саламандра означала храбрость и мужество. Маленькое земноводное существо, согласно средневековым источникам, не только не сгорало в огне, но даже имело силу гасить пламя — поверье, отмеченное еще Аристотелем и Плинием. В книге X «Естественной истории» Плиний утверждает, что «саламандра столь холодна, что, ежели хоть прикоснется к пламени, оно тотчас погаснет, словно бы в него положили кусок льда». Правда, в другом месте он, опять говоря о ней, скептически замечает, что, будь верно то, что колдуны приписывают саламандре, ею бы пользовались для тушения пожаров.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Гороховая ул., 4


Ткани, изготовленные из асбеста, продавали под видом саламандровой кожи, и они выдавались за неоспоримое доказательство существования саламандры. Саламандра стала атрибутом персонифицированного Огня. Поэтому первые страховые компании выбрали своим символом саламандру, что обозначало сохранность от огня.

* * *

Гороховая ул., 4, здание страхового общества «Саламандра» (арх. М. М. Перетяткович, Н. Н. Верёвкин).

Цербер

Цербер — свирепый трехглавый страж, охраняющий выход из загробного царства Аида. Сын чудовищ Тифона и Ехидны. Он пропускал в Аид любого, но не выпускал никого. Гераклу удалось связать Цербера и доставить царю Еврисфею (двенадцатый подвиг). В переносном смысле цербер — злой свирепый сторож — охранник. Его именуют псом. Трехголовым псом он и предстает в скульптуре у здания Горного института «Похищение Прозерпины» у ног своего хозяина Аида.

Строго говоря, такое изображение не точно. Хотя как можно точно изобразить химеру, которая никогда, кроме как в воображении сказителей и художников, не существовала?


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Литейный пр., 21


А Цербер — химера. По представлениям древних греков и римлян, он имел три головы: посредине голову льва, а по краям — волка и собаки. Это были знаки трех аспектов времени: непобедимый лев отражал настоящее, волк изображал прошлое, которое охотится за воспоминаниями, а преданная собака указывала на будущее.

Дракон

Дракон — сказочное огнедышащее животное, пожирающее людей и животных. Однако в японской и китайской традиции дракон — символ удачи, защитник, охранитель закона и мировой гармонии. Японский дракон крылат, китайский вроде огромной змеи…


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


Ул. Жуковского, 47, доходный дом (1872 г., арх. А. К. Тредер; 1901 г., А. И. Гоген).

Наб. Крюкова кан., 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. Овсянников, И. П. Ставицкий).

Лермонтовский пр., 53, дом И. В. Жаворонкова (1890, 1896 гг., арх. С. О. Шестаков, В. Ф. Розинский).

Невский пр., 123, сведений нет.

Ул. Пестеля. 14, дом Косиковского — доходный дом А. М. Тупикова (1876–1877 гг., арх. Ю. О. Дютель).

Пушкинская ул., 20, доходный дом А. П. Рот, гостиница «Пале-Рояль» (1876 г., арх. А. В. Иванов).

Левиафан

Левиафан — морское плавающее и летающее чудовище, поражающее своей силой и размерами. Морской дракон.


* * *

Летний дворец Петра I (ск. Шлютер).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Левиафан. Летний дворец Петра I в Летнем саду


Слыхали львы…

В пятилетнем возрасте я с большим чувством и не без успеха у слушателей «един в двух лицах» распевал знаменитый дуэт из оперы Чайковского «Евгений Онегин» «Слыхали ль вы за рощей глас ночной певца любви, певца моей печали», в полной уверенности, что глас ночной за рощей слыхали львы!

Но прежде чем мы станем говорить о том, что слыхали и видали маскароны львов на фасадах домов Петербурга, разберемся, почему изображение льва так популярно, что замечательный знаток архитектуры Петербурга В. И. Нестеров даже книгу свою назвал «Львы стерегут город».

Вопреки всеобщему убеждению, запечатленному в формуле «Лев — царь зверей», настоящий биологический или, вернее, зоологический лев не самое крупное и не самое сильное животное на планете. Поэтому на знаменитый вопрос одного из героев «Кондуита и Швамбрании»: «А слон кита сборет?» — можно ответить с чистой совестью: лев слона не «сборет»! И жирафа не «сборет»! И бегемота не «сборет»! Он не самый сильный в Африке, где нынче только и остался на воле в малом количестве, хотя прежде населял и Малую Азию, и Южную Европу. А вот там, в античные времена, он хоть и был поменьше африканского, все-таки действительно оставался, пожалуй, самым сильным среди хищников, но только хищников. Это очень важное примечание, поскольку и в древней Европе хищный лев травоядного зубра все равно не «сборет»! И с другими быками вряд ли справится!


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Пер. Гривцова, 4


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

В. О., 4-я линия, 5


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 7–9


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ши-дза. Петровская наб., 2


Немейского льва «сборол» Геракл, нарядился в его шкуру, таким образом утвердив львиную шкуру и маску в качестве атрибутов героя-полубога. Собственно, со времени возникновения античного мифа о поединке Геракла со львом лев и становится символом, с одной стороны, необузданной дикой силы, дикой страсти, а с другой, как атрибут Геракла, символом благородства.

Но все же в древности лев, хотя и пользовался популярностью, особенно на Востоке, однако не у всех народов признавался царем зверей — главным среди них. Зевс, например, обращается и быком, и лебедем, и золотым дождем, но не львом…

Лев — высший знак духовной мистической астральной власти с приходом христианства, поскольку стал одним из символов Христа. Вот так мы видим, как шаг за шагом образ льва превращается в оберег. Таким образом, в европейском искусстве скульптурное изображение льва отпугивает все противные христианству темные силы и удостоверяет, что в доме на замковом камне арки или над дверным проемом или над (под) окном красуется львиный маскарон, живет христианин — защитник веры Христовой.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 56



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Английский пр., 3


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Потёмкинская ул., 3


Однако на такой маскарон имел право не каждый православный мирянин, хотя бы и «миллионщик», а до второй половины XIX столетия только дворянин. Санкт-Петербург той поры — город дворянский, потому и львов бессчетное число.

Что же сообщают прохожему, проезжему львы, замершие у парадного подъезда или разевающие на нас пасти с маскаронов? Достаточно много.

Весь каменный львиный прайд, так называется львиная стая, делится на три неравные части по роду исполняемой ими, в качестве архитектурной детали, службе: лев — просто охранитель, лев — недремный страж и лев — щитоносец, щитодержатель.

Охранитель рычит, скалит зубы и прочее, а недремный страж еще и не спит! Чтобы не уснуть, он либо шар лапой катает, либо держит в пасти кольцо. И здесь выбор львиного маскарона не случаен. Лев — недремный страж означал, что хозяин дома — военный.

Право на скульптурное изображение льва (такое, как у дома князя Лобанова-Ростовского, на Адмиралтейском проспекте, где на одном из сторожевых львов, что стоят «с подъятой лапой как живые», сидел во время наводнения 1824 года несчастный Евгений из поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник»), имел только титулованный дворянин — граф или князь. Причем лев перед домом князя мог, стоя на задних лапах, передними держать геральдический щит с княжеским гербом владельца дома или замка.

Лев — держатель щита, на котором изображен герб, — третья должность царя зверей.

Три пары львов в нашем городе особенно знамениты: чугунные у Дворцового моста, там где прежде был спуск к наплавному понтонному мосту, у Михайловского дворца (ныне — Государственный Русский музей) и уже упоминаемая пара — у дома Лобанова-Ростовского.

Змей с головой льва, как знак настоящего времени, помещался у ног Аполлона, выступающего повелителем небесных сфер и времени.

Особенные гранитные скульптуры львов (ши-цзы) из Китая в 1907 году установлены у центрального спуска к воде на Петровской набережной. Их должны были установить в храме-молельне маньчжурского города Гирина, но гиринский генерал-губернатор подарил скульптуры русскому генералу Н. И. Гроденову, а тот, в свою очередь, передал их в дар Санкт-Петербургу с просьбой установить скульптуры вблизи Домика Петра Великого.


* * *

12-я Красноармейская ул., 34 (1910 г., арх. С. А. Фрейсон).

Наб. Адмиралтейского канала, 21 (арх. И. Е. Стасов).

Александринский театр (1832 г., арх. К. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский и С. С. Пименов).

Садовая ул., 21. Ассигнационный банк (арх. Дж. Кваренги).

B. О., Стрелка (1805–1810 гг., арх. Ж. Тома де Томон, В. Рожинский, камнетес C. Суханов).

Витебская ул., 24, особняк М. Е. Петровского (1883–1885 гг., арх. А. И. Аккерман).

Витебский вокзал (1902–1904 гг., арх. С. А. Бржозовский).

Ул. Восстания, 44, доходный дом (1913 г., арх. В. И. Ван дер Гюхт).

Дворцовая наб., Эрмитажный театр (арх. Дж. Кваренги).

Дворцовая пл., 3, Главный штаб, 207львиных масок (арх. К. И. Росси).

Лесной пр., 3, доходный дом В. Н. Зеленина (1899–1904 гг., арх. В. Н. Зеленин).

Лесной пр., 6, доходный дом (арх. П. Н. Мульханов).

Манежная пл., 2, Михайловский манеж (арх. К. Росси, ск. С. С. Пименов, В. И. Демут-Малиновский).

Ул. Марата, 67, доходный дом Фокина (1874–1875 гг., арх. Э. Ф. Крюгер).

Инженерная ул., 4, Михайловский дворец (арх. К. Росси).

Наб. р. Мойки, 85 (1882–1885 гг., арх. Л. Ф. Шперер).

Невский пр., 719, Торговый дом Вавельберга (1911–1912 гг., арх. М. М. Перетяткович).

Невский пр., 13, дом Чаплиных (1804–1806 гг., арх. В. И. Беретти).

Невский пр., 17, дворец графов Строгоновых (1752–1754 гг., арх. Ф.-Б. Растрелли).

Невский пр., 25, дом причета Казанского собора (1813–1816 гг., арх. B. П. Стасов).

Невский пр., 31, Серебряные ряды (1784–1787 гг., арх. Дж. Кваренги).

Невский пр., 32–34, доходный дом католической церкви Св. Екатерины (1784 г., арх. А. Ринальди; 1894–1895 гг., арх. А. А. Клевщинский).

Невский пр., 36, дом А. С. Рогова, гостиница «Европейская» (1824–1825 гг., арх. П. И. Габерцетель; 1873–1875 гг., арх. Л. Ф. Фонтана).

Невский пр., 38, дом Н. А. Строгонова, Волжско-Камский банк (1881 г., арх. К. И. Росси, Г. Б. Пранг; 1898 г., арх. Л. Н. Бенуа).

Невский пр., 41, дворец князей Белосельских-Белозерских (1847–1848 гг., арх. А. И. Штакеншнейдер).

Невский пр., 44, Сибирский банк (1908–1910 гг., арх. Б. И. Пфшович, М. С. Лялевич).

Невский пр., 46, Московский купеческий банк (1901–1902 гг., арх. Л. Н. Бенуа).

Невский пр., 51, доходный дом Кожевникова (1834–1835 гг., арх. П. Ф. Воцкий).

Невский пр., 56, «Елисеевский» (1902–1903 гг., арх. Барановский).

Невский пр., 58, Международный коммерческий банк (1896–1898 гг., арх. C. А. Бржозовский).

Невский пр., 62, Русско-Азиатский банк (1896–1898 гг., арх. Б. И. Гиршович).

Невский пр., 72, доходный дом М. А. Воейковой (1909–1910 гг., арх. С. И. Минаш).

Невский пр., ресторан «Палкин» (1873–1874 гг., арх. Р. С. Пасков-Шарапов; 1904–1906 гг., арх. А. К. Кейзер, А. С. Хренов).

Пл. Островского, 2, здание Общества Московско-Виндавской железной дороги.

П. С., Малый пр., 66 (1907–1908 гг., арх. А. Л. Лишневский).

Потёмкинская ул., 3, доходный дом К. А. Шрайбера (арх. В. И. Ван дер Кюхт, перестройка В. П. Львов).

Почтамтская ул., 15, Управление городского телефона и телеграфа (1872 г., арх. Д. Д. Соколов; 1913–1915 гг., арх. М. В. Кобелев, Н. К. Бакеев).

Ул. Профессора Попова, 5в, здание Электротехнического института (1899–1901 гг., арх. Р. Р. Марфельд).

Наб. р. Пряжки., 50, дом С. Суханова (1810 г., арх. Х. Г. Паульсон, перестройка в 1838 г.).

Рузовская ул., 9, доходный дом Л. С. Перла (1910 г., арх. Н. Каценеленбоген).

Садовая ул., 18 (1874 г., арх. А. Ю. Новицкий).

Садовая ул., 24 (1885 г., арх. Б. К. Веселовский).

Ул. Смольного, 3, Смольный институт (1806–1807 гг., арх. Дж. Кваренги).

Театральная пл., 1, Мариинский оперный театр (1849, 1860 гг., арх. А. К. Кавос).

Ул. Чайковского, 62, особняк А. С. Дубасовой (1841–1842, 1904–1906 гг., арх. Л. И. Шарлемань, А. Р. Гавеман).

Обезьяна

В ряду символов обезяна воспринималась как антипод человеку, созданному, согласно Священному Писанию, по образу и подобию Божию. Обезьяна казалась карикатурой на человека, в том числе поэтому в баснях любимого мною И. А. Крылова обезьяна чуть ли не главный персонаж. А вот в декоративном убранстве города ей места не нашлось. Там, где все-таки есть изваяния обезьяны, она изображена абсолютно реалистически и никакой подоплеки, никакого символического, скрытого смысла, «второго дна» ее образ не несет.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 43


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71

* * *

Большая Морская ул., 43 (арх. О. Монферран).

Каменноостровский пр., 63, дом работников Института экспериментальной медицины (арх. Е. Лансере).

Кони

Кони — именно так, ни в коем случае не лошади. Божественные кони!

Во-первых, Пегас (лат. Pegasus) — в греческой мифологии крылатый конь, зачатый богом морей Посейдоном, который родился из туловища горгоны Медузы, после того как Персей отсек ей голову. Герой Беллерофонт взнуздал Пегаса данной ему Афиной волшебной уздечкой и победил с его помощью Химеру.

Ударом копыта Пегас выбил на горе муз — Геликоне — Иппокрену (конский источник), откуда поэты «пьют вдохновение», поэтому стал считаться конем поэтов. Когда Беллерофонт захотел на нем забраться на небо, Пегас его сбросил. На Олимпе Пегас, можно сказать, стал служить в артиллерии и ракетных войсках — подносил Зевсу молнии и гром.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Гражданская ул., 16


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Фонтанки, 3


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Конюшенная пл., 1


Во-вторых, Арёйон — конь Геракла и Адраста. Благодаря его быстроте Адраст единственный из семи вождей, участников похода против Фив, спасся от гибели. Арёйон считался сыном Посейдона и Деметры. Влюбленный Посейдон преследовал Деметру, в то время как она разыскивала Персефону. Чтобы скрыться от Посейдона, богиня превратилась в кобылицу и укрылась в пасущемся табуне лошадей. Посейдон, обратившись в жеребца, соединился с Деметрой, которая родила Арёйона. Понятно, что миф отражает пережитки тотемизма в греческой религии, но важно еще и то, что из него становится ясно, почему кони считались символами моря и почему такое множество разнообразных морских коней окружает Посейдона.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Гражданская ул., 16


В-третьих, восьминогий Слейпнер — конь скандинавского бога Одина и многие, многие другие…

Кони так прекрасны, что самое реалистическое изображение коня — всегда символ. Коней на фасадах петербургских зданий превеликий табун. Встречаются обычно парные головы лошади — это своеобразные вывески, бывшие ветеринарные лечебницы (Аптечный пер., 4-я Советская ул., 5, и др.).

Разумеется, кони изображены и на барельефах, а барельеф — это уже целая история или целый миф. Например, Гражданская ул., 8, угловой дом, два барельефа. На одном, собственно, должны быть не кони, а мулы (результат скрещивания кобыл с ослом). Повозкой правит дочь царя феаков Алкиноя, юная Навзикая. По наущению богини Афины она отправилась к морю купаться и полоскать белье, там обнаружила Одиссея, вынесенного на берег волнами, и взяла его во дворец.

На втором барельефе Пелопс и возничий Мертил готовятся к конным состязаниям. Пелопс посватался к дочери царя Эномая, Гипподамии («имеющая коней» — греч.). Царь Эномай, гордившийся своими скакунами — лучшими в Элладе, предложил Пелопсу соревноваться в беге колесниц. Пелопс, понимая, что победить Эномая невозможно, подкупил Мертила, готовившего колесницы к состязаниям, пообещав ему за это ночь с Гипподамией. Подлый Мертил вставил в ось колесницы Эномая восковую чеку. Во время езды чека растаяла, колесо сокочило, и Эномай разбился. Однако Мертил не получил обещанного вознаграждения — Пелопс сбросил его со скалы. Древние греки считали состязания Эномая и Пелопса началом состязания колесниц на Олимпийских играх. А именем Пелопса греки назвали Пелопонесский полуостров.

Одной из особенностей маскаронов и барельефов является игра света. Скульптор рассчитывает, как будет «работать» свет на выпуклой поверхности его рельефов. В этом смысле есть удивительный барельеф на доме № 47–49 по улице Марата. Он расположен так высоко, что рассмотреть его можно только перейдя улицу на противоположную сторону.

Дом обращен фасадом на восток и появление такого барельефа именно на восточной стороне не случайно. На нем изображен древнегреческий бог солнца Гелиос, выезжающий на утренний небосвод. Даже направление бега колесницы «посолонь» — справа налево по ходу солнца. Собственно, это восход солнца, рассвет. Именно на раннем летнем солнечном восходе и является барельеф во всей полноте красоты. В иные часы и времена года он не особенно заметен.

Летит в бешеной скачке четверка коней, направляемая мощной рукой Гелиоса, клубятся за колесницей облака, твердо держит пылающий факел — символ жизни и света всесильный бог.

Этот факел и этих коней не удержал сын Гелиоса и Климены Фаэтон. Сбившись с обычного пути огнедышащие кони промчались низко над землей, выжигая все на своем пути. Так, по мнению греков, возникла пустыня Сахара. Зевс успел поразить Фаэтона молнией и сбить его с колесницы и спасти Землю. Фаэтон упал в Средиземное море, а его сестры Гелиады на берегу превратились в тополя.


* * *

4-я Советская ул., 5, дом Общества покровительства животным (1914 г., арх. И. И. Долгинов).

Английская наб., 24, дом О. Н. Варгуниной (1866 г., арх. А. Ф. Занфтлебен).

Большой Казачий пер., 4, доходный дом Н. П. Семёнова (1914–1915 гг., арх. С. Г. Гингер).

Гражданская ул., 16 / Столярный пер., 10, доходный дом Н. И. Штерна (1895, 1913 гг., арх. Р. И. Кригер, Н. Д. Каценеленбоген).

Дворцовая наб., 6, служебный корпус Мраморного дворца (1780–1788 гг., арх. П. Е. Егоров, здание и ограды; 1844–1849 гг., арх. А. П. Брюллов, ск. П К. Клодт; надстроен в 1930-х гг.).

Дворцовая наб., 26, дворец великого князя Владимира Александровича, Дом ученых (1867–1872 гг., арх. А. И. Резанов).

Дмитровский пер., 9, нет свединий.

Исаакиевская пл., 1, Конногвардейский манеж (1804–1807 гг., арх. Дж. Кваренги).

Коломенская ул., 45, ветеринарная станция Центрального района (1920–1930 гг.).

Наб. Крюкова кан., 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. И. П. Овсянников, И. П. Ставицкий).

Ул. Марата, 47–49, дом Л. Габриловича (1859, 1912 гг., арх. А. К. Кольман, И. И. Носалевич).

Ул. Маяковского, 15, здание бывшего Главного управления государственного коннозаводства (1834–1835 гг., арх. З. Ф. Краснопевов).

Миллионная ул., 17, доходный дом И. А. Ушакова, дом Санкт-Петербургского английского собрания (1899–1900 гг., арх Ф. М. Вержбицкий).

Тележная ул., 13а, жилой дом (2007–2008 гг., арх. В. Н. Питанин, Ю. В. Гусакова).

Самый новый конный памятник — Александру Невскому перед Александро-Невской лаврой (ск. В. Козенюк).

Волк

Волк — один из главных символов воинской доблести, священное животное Аполлона, иногда полностью обожествляемое с ним, и римского бога войны Марса, чью колесницу везли волки. Не случайно дети Марса, легендарные основатели «вечного города Рима» Ромул и Рем, были вскормлены капитолийской волчицей.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 43


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Тамбовская ул.


Культ космического волка существовал у викингов. У ног скандинавского верховного бога Одина лежат два волка — Гере и Фреке (алчный и жадный); Один отдает им всю пищу, которая ставится перед ним в чертогах богов. Викинги-берсеркеры (воины, становившиеся «безумными» во время боя) жевали перед битвой сушеные мухоморы, надевали на плечи шкуры волков или медведей и в наркотическом состоянии, не чувствуя боли, в одиночку побеждали многочисленных противников (правда, с трудом отличая своих от чужих).

В Средние века волк стал символизировать свирепость, хитрость, жадность. Так, на эмблеме доминиканского ордена изображались псы, нападающие на волков, поскольку название «доминиканцы» переводилось как «псы Господни», а волк символизировал еретичество. В то же время, волк являлся атрибутом Франциска Ассизского: по преданию, святой Франциск приручил это животное. Изображение трехглавого волка символизировало благоразумие. Часто образ волка использовался как аллегория чревоугодия. В протестантской символике волчица олицетворяла папскую курию, что связывалось с ее прообразом капитолийской волчицы в Риме.

В славянской мифологии существовали волкодлаки, т. е. люди-оборотни, способные превращаться в волка (с легкой руки А. С. Пушкина вошел в обиход термин «вурдалак»). В медицинской практике действительно известна болезнь ликантропия, во время которой человек воображает себя волком и действует соответствующим образом. В предреволюционной России в лейб-гвардии Гусарском полку на почве хронического употребления алкоголя ликантропия приобрела формы коллективной психопатологии. В полночь гусары снимали с себя одежду, лакали из лоханки шампанское, передвигались на четвереньках, выли на луну. Возможно, ликантропия имеет истоки в тотемных архетипах племенной традиции.


* * *

Большая Морская ул., 43, особняк П. Н. Демидова (1835–1840 гг., арх. О. Монферран).

Слон

Слон — символ силы и власти. По древнему поверью, Землю держат слон, кит и черепаха. Слон — одно из самых древних животных ассоциируется с мудростью, житейским опытом. В Древней Индии считалось, что слоны удерживают на своих могучих спинах весь мир. В Средние века слон был символом Христа, то есть мудрого и знающего жизнь Учителя. Слон воспринимается как очень важное, умное и уравновешенное существо, склонное к неторопливой и размеренной жизни. Легко поддается воспитанию, но при этом остается очень независимым от посторонних, самостоятелен и неповоротлив одновременно. Считается, что белый слон приносит счастье (знаменитые беломраморные слоники, стоявшие на выпиленных лобзиком фанерных полочках, на кружевной салфеточке или с вышивкой «ришелье» во многих комнатах коммуналок, где жили тогда еще совсем молодые вдовы фронтовиков, павших смертью храбрых за нашу Советскую Родину в боях с немецко-фашисткими захватчиками. Ох, как я то время помню!).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 2


В литературе слон выступает еще и как символ облаков, эмблема мудрости, спокойствия, вечности, сострадания, добродушия. Но слону свойственны и немотивированные поступки: их появление объясняется вспыльчивостью и огромной силой, что в полной мере извиняется отходчивостью слонов и их незлобивостью.

Единственный в городе маскарон слона был на здании гостиницы «Северной» (угол Невского пр. и ул. Восстания). Сегодня этого здания нет. Недавно открыто на его месте здание, с торговым центром. Строители очень старались. И даже слонов на фасады вернули. Чистенько, приличненько… и гирляндочки над окнами, играющие роль фиговых листочков, над срамом строительного произвола, творящегося в городе.

Я вот слоновьей отходчивостью не обладаю, и мне, как говорится, «вживую» больно. В этом доме располагался когда-то противотуберкулезный диспансер, много там было сделано хорошего, и там работала моя мама, оттуда и пошла сначала на Финскую войну. В Питере каждый старый дом еще и памятник тем, кто там жил и трудился. Памятник! Никак не меньше, даже если и не признан памятником архитектуры.

Башня из слоновьей кости — знак изгнания и знак избранности. Соединение образов слона и гиппопотама — мифический образ бегемота.

Бегемот

Во дворе Санкт-Петербургского университета лежит бронзовая бегемотиха Тоня — безобидная и симпатичная.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Университетская наб., 11


Настоящий же бегемот достаточно свиреп. В воде чрезвычайно опасен. Пробить его толстую кожу может только пуля крупного калибра. Поэтому его и называют толстокожим, приписывая ему такие человеческие качества, как спокойствие и невозмутимость.

Он был хорошо известен с древнейших времен. Греки называли его «водяная лошадь» — гиппопотам, древние египтяне называли «водяной свиньей» (Rer) и изображали охоту за ним на своих памятниках; арабы считают бегемота исчадием ада и воплотившимся дьяволом. Все древние писатели, начиная с Геродота, упоминают бегемота и описывают его; древние римляне часто привозили бегемотов для боев в цирках и для казней христиан. Возможно поэтому упоминаемый еще в Библии бегемот в иудаизме, христианстве и мусульманстве пользуется дурной славой.

Медведь

Медведь — символ добродушия и ярости, богатырской силы и неуклюжести, обжорства. В античном мире медведица символизировала положительные материнские качества. Кроме того, в Древней Греции кусочек медвежьей кожи использовался как защита от любовных увлечений: юные девушки носили кусочек кожицы медведя во время учебы — на всякий случай. Медведица принадлежала к свите богини Артемиды и была ее священным животным.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

П. С., Малый пр., 66


В североевропейской традиции именно медведь, а не лев является царем зверей. У китайцев медведь воплощал мужской принцип «янь», а у кельтов ассоциировался с воинами. У русских медведь — знак силы, тотемный зверь многих славянских племен. Русских сравнивают с медведями в их нерасторопности и незлобивости, с одной стороны, и в умении постоять за себя — с другой. Медведь — атрибут великомученицы Евфимии и персонифицированного Чревоугодия, так как известен своей любовью к меду.

Поскольку, согласно бестиариям, медвежата рождались бесформенными и буквально «вылизывались» в определенную форму матерью, то медведь стал символом христианизации обращенных язычников.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Ленина, 33


Часто встречается в геральдике, символизируя те же качества, что и лев, — смелость, мужество, величие. Он часто присутствует на гербах немецких городов, являясь «поддерживателем» герба, иногда в ошейнике с цепью, как символ усмиренного христианством язычества. Из-за способности предсказывать погоду в геральдике медведь выступает символом предусмотрительности.

Два бронзовых медведя охраняют вход в контору заводчика Зигеля (ул. Достоевского, 44), вход на завод электронных приборов «Хронотрон», бурый медведь держит геральдический щит на ул. Ленина, 32, есть даже белый медведь, которого часто путают с волком.

* * *

Ул. Ленина, 33 (арх. С. И. Минаш).

П. С., Малый пр., 66 / ул. Ленина, 32, доходный дом И. Ф. Алюшинского (1907–1908 гг., арх. А. Л. Лишневский, П. П. Светлицкий).

Собака

Собака — одновременно символ преданности и верности, но ритуальной нечистоты и разврата. Так, для многих народов откровенным оскорблением звучит сравнение какого-либо лица с собакой. Для семитской и индусской традиций собака — нечистое животное, ее могут спокойно убить, дабы защитить храм и себя от нечистых духов или сил. Зачастую собаку воспринимают как прислужника дьявола или воплощением самого дьявола. Поэтому так редко изображение собаки как символа в европейской архитектуре.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

4-я Советская ул., 5


Образ собаки нашел отражение в ритуальных росписях гробниц египетских фараонов (сцены охоты). Считалось, что даже после смерти хозяина собака будет продолжать и охранять его в потустороннем мире и способствовать развлечениям.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71


Собакам предписывается способность видеть духов и предупреждать об опасности своих хозяев, чувствовать приближающиеся природные катаклизмы — землетрясения, наводнения. Собакам приписывались уникальные свойства предсказывать наступление на людей различных эпидемий заболеваний. Собака предстает еще и как страж загробного мира: Цербер и Анубис — имена, ставшие нарицательными.

В нашем городе несколько памятников собакам.

И пес Гаврюша (ул. Правды, 11, ск. В. А. Сиваков).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

4-я Советская ул., 5


* * *

Захарьевская ул., 23, дом Нежинской (Египетский дом; арх. Сонгало).

Каменноостровский пр., 69, Дом сотрудников Института экспериментальной медицины (1935–1936 гг., арх. Н. Е. Лансере, А. С. Рюмин).

Наб. Крюкова канала, 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. И. П. Овсянников, И. П. Ставицкий).

4-я Советская ул., 5, здание бывшего Общества покровительства животным (арх. И. И. Долгинов), над карнизом четвертого этажа на барельефах в совершенно реалистической манере, без аллегорий, изображены домашние животные, которых лечили здесь в ветеринарной лечебнице.

Кошка

Кошка (греч. ailuros, лат. felis). В Древнем Египте кошек считали священным животным; после смерти бальзамировали. Греки для ловли мышей использовали ласку. Кошка считалась животным экзотическим, «роскошным», возможно, бесполезным, поэтому в древнегреческой мифологии ее фактически нет. Только в императорскую эпоху домашняя кошка стала использоваться как охотник за мышами в Риме. Она заменила черного хорька, ласку и хорька-альбиноса; ее использовали даже для ловли кротов в садах. У германцев дикая кошка являлась животным богини Фреи (в повозку богини были запряжены две кошки). Предметом суеверного страха (из-за ярко выраженной склонности к ночной жизни) кошка стала относительно поздно, поэтому в качестве оберега ее в архитектуре фактически нет. Кошки стали появляться на фасадах домов только в ХХ веке. Никакими магическими свойствами они не наделялись и изображались реалистично.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Лизы Чайкиной, 10


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Малая Садовая ул.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 1–3


Самые знаменитые, имеющие имена кот Елисей и кошка Василиса, на Малой Садовой улице. На самом деле это памятники! В Ленинграде кошек во время бокадного голода всех съели. После снятия блокады город буквально погибал от крыс, расплодившихся неимоверно за время войны. И тогда из Ярославля привезли кошек, которые постепенно восстановили санитарный порядок.

* * *

Каменноостровский пр., 69, Дом сотрудников Института экспериментальной медицины (1935–1936 гг., арх. Н. Е. Лансере, А. С. Рюмин).

Ул. Лизы Чайкиной, 10, доходный дом Н. И. Семёнова (1913–1914 гг., арх. Д. А. Крыжановский).

П. С., Малый пр, 66 /ул. Ленина, 32, доходный дом И. Ф. Алюшинского (1907–1908 гг., арх. А. Л. Лишневский, П. П. Светлицкий).

4-я Советская ул., 5 (арх. И. И. Долгинов).

Коза

Миф повествует о козе Амалтее, вскормившей своим молоком Зевса на острове Крит, где Рея укрывала своего ребенка от кровожадного Крона. Случайно обломанный рог козы Зевс сделал рогом изобилия, а саму Амалтею вознес на небо (звезда Капелла в созвездии Возничего).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Театральная пл., 12

* * *

Театральная пл., 12, дом Ф. Моргана (1877 г., арх. Ф. И. Винтергальтер).

Белка

Белка символизирует домовитость и предусмотрительность. В скандинавских мифах белка снует по древу жизни от корней до вершины, разнося всевозможные новости и сплетни. Знак суеты.

* * *

Пр. Бакунина, 2, доходный дом А. П. Галунова (1877–1880,1900 гг., арх. А. В. Иванов, Д. А. Крыжановский).

Большая Конюшенная ул., 19, доходный дом Н. А. Мельцера (1904–1905 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Каменноостровский пр., 1–3, доходный дом И. Б. Лидваль (1899–1904 гг., арх. Ф.И Лидваль).

Заяц

Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 43


Заяц — животное, символизирующее сексуальную энергию и трусость. Характерный мотив символики зайца — плотский грех, олицетворял распутство. Являлся символом гомосексуальности, связанным с представлением, что зайцы ежегодно меняют пол. Дева Мария изображалась иногда с белым зайцем у ног, что означало ее победу над плотскими искушениями. Выражение «заячий характер» — синоним робости. Средневековый образ рыцаря, за которым гонится заяц, символизировал трусость. Впрочем, у ряда восточных народов заяц ассоциируется с хитростью. Другой аспект символики зайца — скорость. Являлся обязательным атрибутом саксонской богини весны Еостре. В контексте весеннего культа символизировал продолжение жизни и ее обновление. По легенде, Кир Великий обнаружил послание, упрятанное в брюхе зайца. В Средние века образ зайца ассоциировался с праздником Пасхи, поскольку бытовало представление, что именно заяц приносит пасхальные яйца. Считается нечистым животным, поэтому зайчатина запрещена ветхозаветной традицией к употреблению в пищу. Повсеместно встреча с зайцем считалась предвестьем несчастья, чаще всего пожара. В русских народных рассказах зайцы служат помощниками ведьм и колдунов. Дальневосточные айны верили, что зайцы — это заколдованные люди. Белый заяц в Англии символизировал невест, брошенных женихом. Согласно корнуольским суевериям, видение зайца преследовало изменников, доводя многих до самоубийства. Заяц — антипод волка. Образ зайца связывается с некоторыми анатомическими дефектами — косоглазием, заячьей губой.

Заяц «сидит» на столбе быка у моста, символизируя спасение от наводнения, которые часты в городе, стоящем на Неве.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Заяц около Иоанновского моста


* * *

Каменноостровский пр., 3, доходный дом И. Б. Лидваля (арх. Ф. И. Лидваль).

П. С., Малый пр., 72, доходный дом Н. П. Прокофьева (1903 г., инж. М. И. Серов).

4-я Советская ул., 5, дом Общества покровительства животным (1914 г., арх. И. И. Долгинов).

Кролик

Кролик — символ плодовитости и похотливости. Кролик-сфинкс или сфинкс-заяц охраняет вход в кафе «Пурга» на набережной реки Фонтанки, знаменитое тем, что в нем празднуют Новый год каждый день. Автор этого изваяния вроде бы один из «Митьков» — Дмитрий Шагин.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Фонтанки, 11

* * *

4-я Советская ул., 5 (арх. И. И. Долгинов).

Наб. р. Фонтанки, 11, дом Н. И. Хмельницкого (1864 г., арх. Н. П. Гребёнка).

Олень

Олень — символ отшельничества, благочестия и чистоты в христианской культуре. Согласно древнему германскому поверью, олень способен одним своим дыханием обратить змею в бегство, а затем растоптать ее. Благодаря этому качеству он стал символом борьбы со злом, эмблемой благородства и силы духа. В этом смысле олень также символизирует Христа, который разыскивает дьявола, чтобы его уничтожить. Олень в христианстве символизирует душу, жаждущую услышать слово Христа: «Как олениха желает к потокам воды, так душа желает к Тебе, Боже!»

В христианской традиции олень является атрибутом святого Юлиана Госпиталита — покровителя путников и содержателей постоялых дворов. Согласно житию епископа Губерта (умер в 727 году), однажды, еще молодым человеком, охотясь в Страстную пятницу, он неожиданно наткнулся на белого оленя, у которого между рогов было распятие. Это видение побудило его обратиться в христианство. Такая же история рассказывается о святом Евстафии — легендарном христианском мученике II века, атрибутом которого является оленья голова с распятием.

В книге О. Драйдена «Олениха и пантера» пятнистая пантера символизирует ошибочность учения Англиканской церкви, в то время как белоснежная олениха выступает символом чистоты и непогрешимости учения Римско-католической церкви. Белый олень был любимым нагрудным знаком английского короля Ричарда II (1377–1399). Когда король распорядился, чтобы у каждой гостиницы был свой отличительный знак, многие взяли его белого оленя. До сих пор этот символ часто встречается на вывесках пабов. Крылатый олень был эмблемой французского короля Карла V (1368–1422). Олень с короной на шее стал эмблемой французского королевского дома со времен правления Карла VII (1403–1461), благодаря легенде о том, что это животное опустилось на колени перед королем при его вступлении в Руан. В геральдике олень всегда изображается в профиль — бегущим, идущим или лежащим, а рога отличаются цветом от туловища.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Чайковского, 26


Известный проворностью и обостренной чувствительностью, олень является атрибутом при изображении одного из пяти чувств — слуха, а также благоразумия. В светском искусстве он атрибут охотницы Дианы, превратившей в оленя принца Актеона в наказание за тайное созерцание ее божественной наготы. По традиции, олени везут колесницу «Отца Времени» и Дианы. Олень был священным животным в греческих мистериях Вакха, участники которых надевали оленьи шкуры. Странное изображение головы северного оленя находится на плоской поверхности аттика пятого этажа на доме № 26 по улице Чайковского. На ней помещен рельеф детской фигурки, восседающей на голове оленя, между рогов.

* * *

Ул. Чайковского, 26, доходный дом В.А Абаза (1873–1874 гг., арх. В. И. Серков).

4-я Советская ул., 5, дом Общества покровительства животным (1914 г., арх. И. И. Долгинов).

Моховая ул., 34, Тенишевское училище (1899–1900 гг., арх. Р. А. Берзин).

Летучая мышь

Ночное млекопитающее олицетворяет слепоту и является атрибутом персонифицированной Ночи. Как птица дьявола, ассоциируется также с черной магией и ведьмами.

Хотя существуют и противоположные версии. Иногда летучая мышь символизирует зрение, надежду и удачу. В китайской символике она приносит счастье, поскольку это слово обозначается тем же словом «фу». По традиции, пять летучих мышей обозначают пять благословений: здоровье, благосостояние, долгую жизнь, целомудренную любовь и естественную смерть.

Черепаха

«Я тебя изуродую, как бог черепаху!» — была у хулиганов моего детства такая угроза. Но мне черепаха не казалась изуродованной! И потому хотелось узнать, что же там у нее с богом-то произошло? Хулиганы, в данном случае хранители уличного фольклора, по неграмотности своей естественно не знали, что в основе их угрозы лежит античный миф о том, как Зевс пригласил всех животных на пир, а черепаха не пошла, заявив, что дома лучше. Тогда разгневанный Громовержец заставил ее не покидать собственный дом и вечно таскать его на спине! Потому не случайно, черепаха — символ материального существования: панцирь черепахи рассматривается как свод небес, возникших на плоской земле; непосредственный посредник между небом и землей она — символ всего универсального. Черепаха символизирует неторопливость жизни, плавное ее течение и ассоциируется со всем тихоходным, медлительным. В античной мифологии черепаха — священное животное богини любви Венеры и бога природы Пана. Черепахе удалось сохранить свою символику и в христианскую эпоху.

Крокодил

Во многих религиях, в частности в мистических культах Древнего Египта, крокодил — символ смерти. Крокодил пожирает души грешников. В Средние века крокодил олицетворял опасности, которыми полна загадочная далекая Африка.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71

* * *

Сапёрный пер., 13, дом С. Ф. Англареса (1880–1881 гг., арх. П. П. Дейнека).

Каменноостровский пр., 69, дом сотрудников Института экспериментальной медицины (1935–1936 гг., арх. Н. Е. Лансере, А. С. Рюмин).

Лягушка

Лягушка — сложный и очень почитаемый на Востоке символ. Существо, живущее в двух мирах — как животное и как рыба, лягушка — посредник между мирами. Это доброе божество, способное приносить дождь, что в южных краях особенно важно. Лягушка — символ многоплодия и одновременно сладострастия. По древнегреческому мифу, в лягушку превратилась дочь Зевса «родовспоможительница» Илифия, благодаря чему смогла приплыть на пустынный остров Делос, где помогла разрешиться от беремени нимфе Лето, родившей Апполона и Артемиду (см. барельеф Летнего дворца, ск. Шлюттер).

Великий физиолог Иван Павлов считал, что, кроме собаки, необходимо поставить памятник и лягушке — как спасительнице человечества. На собаках, мышах и лягушках проводились медицинские опыты, благодаря которым в конечном итоге были спасены миллионы человеческих жизней. Такие «медицинские» лягушки изображены на фасаде знаменитого дома № 69 по Большому проспекту Петроградской стороны. Но чаще всего лягушки украшают фонтаны, где пускают изо рта водяную струю.

Ящерица

Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 1–3


Ящерица — символ переменчивости, изворотливости и компромисса. У греков ящерица — символ Меркурия, бога торговли и риторики. В русских сказках несет на себе знак мудрости, покровительства, предупреждает о грозящей опасности. В сказах Бажова — она символ и олицетворение тайн Хозяйки Медной горы — подземного мира. Ящерица не любит солнца: древние греки считали, что она предпочитает тень потому, что Аполлон, символизирующий солнечный, теплый свет, убил когда-то ящерицу, испугавшую и чем-то расстроившую его. Ящерицу правомерно сравнивать с существом, способным быстро ориентироваться в любой, даже очень сложной ситуации и принимать неадекватные решения, жертвуя при этом частями собственного тела — способность ящерицы сбрасывать в случае опасности собственный хвост. Неведомую саламандру художники изображали тоже ящерицей.

* * *

Каменноостровский пр., 1–3 (арх. Ф. Лидваль).

Хамелеон

Символ приспособленчества, олицетворение измены и предательства.

Змеи, птицы, насекомые

Змеи

Змеи олицетворяют первобытную энергию бессознательного, они ядовиты. Яд некоторых змей (особенно относящихся к семейству кобр) вызывает экстатические видения. Возможно поэтому змея является также и символом мудрости. С древнейших времен змеиный яд применялся как лекарство, поэтому чаша и змея — символ медицинских знаний. Змея — атрибут богини здоровья Гигеи (отсюда наука гигиена), легендарного целителя Асклепия и врача Гиппократа.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Захарьевская ул., 23


Христианская традиция рассматривает змей как воплощение Сатаны, но это далеко не все. Гностики относились к змее как к тайному освободителю Адама и Евы.

Змеи регулярно сбрасывают старую кожу. Это делает их символом возрождения или бессмертия — змея, держащая свой хвост во рту, символизирует вечность.

Змея с львиной головой (атрибут Аполлона) символизирует настоящее время. Змея как символ очень распространена на Востоке, более всего в Индии. По древнейшим верованиям, когда энергия бессознательного поднимается от основания позвоночника к макушке, она трансформируется во вспышку озарения. В Индии эту энергию называют кундалини и изображают ее как змею, свернувшуюся в основании позвоночника, пока она не пробудилась. Когда она поднимается к третьей чакре и макушке, то взлетает вверх как птица.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Большая Морская ул., 43



Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69

* * *

Большая Морская ул., 43, особняк П. Н. Демидова (1835–1840 гг., арх. О. Монферран).

Военно-медицинская академия, памятник богини Гигее (держит в руке змею).

Змею попирает копытами вздыбленный конь Медного всадника Фальконе (змею лепил ск. Гордеев).

Змея над чашей — эмблема врачей.

Каменноостровский пр., 69, фонтан «Змея» во дворе Института экспериментальной медицины.

Ул. Куйбышева, 4, особняк В. Э. Бранта (1909–1910 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Птицы

Птицы представляют собой полную противоположность змеям. Змеи ползают по земле, птицы поднимаются к небу. Змеи шипят, птицы поют. Змеи символизируют бессознательное, птицы — высшее сознание. Змеи — сексуальность, птицы — духовное пробуждение. И все же они связаны друг с другом, о чем свидетельствуют драконы и крылатые змеи.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71


Птицы символизируют истину, искусство и пророчества — широко распространенный символ духа и души в древнем мире, сохранивший это значение в христианской символике. Птица часто изображается в руках Младенца Иисуса или привязанной на шнурке. Чаще всего это щегол, связанный с Христом легендой о том, что он приобрел свое красное пятнышко в тот момент, когда слетел к поднимающемуся на Голгофу Христу и сел к нему на голову. Когда щегол извлек терновую колючку из брови Христа, на него и брызнула капля крови Спасителя.

Птица является символом воздуха и атрибутом Юноны, когда она олицетворяет воздух, а также атрибутом одного из пяти чувств — осязания. В аллегорических изображениях Весны пойманные и прирученные птицы сидят в клетке. Во многих религиозных традициях птицы осуществляют связь между небом и землей, а коленопреклоненные верующие изображались с пером на голове, которое свидетельствовало о передаче указаний свыше.

Крылат и римский Амур (Купидон). В определеном смысле ангелы стали продолжением и развитием культового образа птицы.

Среди мифических птиц известны Алконост — райская птица древнерусских сказаний, Острофил — ногайская птица, олицетворяющая силу Хаоса, птица Феникс, ставшая символом воскресения, гигантская птица Рух и невидимая птица Симург.

Индусы эпохи Вед изображали солнце в виде огромной птицы — орла или лебедя. В нордической традиции считалось, что ветер порождается взмахами крыльев мифической птицы. Стимфалийские птицы с бронзовыми крыльями, клювами и когтями, которых перестрелял из лука Геракл во время путешествия аргонавтов за золотым руном, символизируют низменные желания.

В Риме жрецы-авгуры совершали предсказания, изучая полет, крики и поведение птиц. Следы этих многовековых верований сохранились и в современных суевериях. Одиночная птица, стучащаяся в окно или влетающая в помещение, обычно предвещает смерть, особенно если в доме есть больной. Дурной приметой считается увидеть или услышать днем ночную птицу. Птица с пестрым оперением в легендах разных народов нередко ассоциируется с дьяволом, а белая — со смертью. Согласно поверью, души утонувших моряков вселяются в морских птиц.

Орёл

Орёл — самый распространенный символ, связанный с божественностью, храбростью, верой, победой, величием и властью, особенно имперской. Подобно льву среди зверей, орел воспринимается как царственная птица. Его иногда изображают с львиной головой. Орел в античности олицетворялся с греческим Зевсом и римским Юпитером. Орел был послан Зевсом, чтобы клевать печень Прометея. Кроме того, сам верховный бог, превратившись в орла, похитил прекрасного троянского юношу Ганимеда и сделал его на Олимпе виночерпием богов. Обряд апофеоза (от греч. «обожествление») римских императоров, начиная с Юлия Цезаря, включал процедуру отпускания на волю орла, который, как считалось, уносит на небо душу умершего, подобно тому как орел-Зевс унес на Олимп Ганимеда.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 28


Орел широко используется в системе символов в связи с солнцем и небом. У греков он был посвящен солнцу, у египтян под именем Аха — Гору. В египетской иероглифике буква «А», означающая начало, солнечное тепло дня, была представлена орлом.

В восточном искусстве его часто изображают сражающимся в виде птицы гаруды, нападающей на змею. В Древней Сирии орел с человеческими руками символизировал поклонение солнцу.

В древности орел был символом силы и победы и потому изображался на штандартах римских легионов. То же значение он имел на оружии многих армий. На римских монетах орел символизировал императорскую власть, а в римском искусстве он изображался возносящим душу императора на небо. В одной из валлийских легенд о короле Артуре спящего в пещере героя охраняют орлы.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ограда Аничкова дворца


В Библии орел символизирует величие и всемогущество Бога. Орел, несущий жертву, рассматривался как знак победы высокого над низким. В Средние века орел стал символом крещения и возрождения, а также символом Христа и его вознесения. Мистики сравнивали образ взлетающего в небо орла с возносящейся к небу молитвой. В христианстве орел, как символ созерцания и духовного знания, связан с Иоанном Богословом. Орел со змеей в клюве означает триумф Христа над сатаной.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 42


Психологически орел обозначает гордость — один из семи смертных грехов. В аллегорических сюжетах орел является атрибутом Гордыни и одного из пяти чувств — зрения. Из четырех основных добродетелей орел знаменует справедливость и правосудие.

Он является геральдическим символом власти, господства, великодушия и прозорливости. На гербах чаще всего изображается летящим с расправленными крыльями. В США он изображен на государственной печати, принятой в 1782 году. Многие коронованные властители Европы — России, Польши, Германии, Австрии и Наполеон Бонапарт — сделали двуглавого орла своим символом. Впервые двуглавого орла использовал император Священной Римской империи Константин, чтобы показать единство развалившейся империи. Орла с кружком над головой называют «орел в диадеме».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ограда Аничкова дворца


* * *

Большая Подъяческая ул., 36 / наб. р. Фонтанки, 131б, доходный дом С.И и Б. И. Марголиных (1835, 1837, 1914 гг., арх. Е. Т. Цолликофер, А. П. Лишневский).

В. О., 110-я линия, 8, здание бывшей Николаевской военно-морской академии (1905–1907 гг., арх. Дубинский).

Владимирская пл., 19, дом И.В фон Бессера (1904 г., арх. А. Шульман).

Миллионная ул., 35, здание Нового Эрмитажа.

Наб. р. Мойки, 14, Садовый мост № 1 (1906–1907 гг., арх. Л. А. Ильин, А. П. Пшеницкий).

Невский пр., 28 / наб. кан. Грибоедова, 21, Дом книги (здание компании «Зингер»; 1902–1904 гг., арх. П. Ю. Сюзор, ск. А. Л. Обер, А. Г. Адамсон).

Садовая ул., 50, здание бывшего Института корпуса инженеров путей сообщения (1901–1902,1910–1911 гг. арх. П. С. Купинский, Е. Е. фон Бумгартен).

Соляной пер., 13, Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица (1885–1896 гг., арх. М. Е. Месмахер).

Сова

Сова (греч. glaux, лат. ulula), — ночная хищная птица, посвященная в Греции богине Афине, которая называлась «совоокой» (glaukopis). Сова считалась символом углубленного познания и мудрости. Совы были хорошо известны в Афинах. Изображения совы часто чеканились на монетах. Денежные знаки подобного рода в просторечии именовались «совами». Поговорка «носить сов в Афины» означала излишнее, бесполезное действие, ибо подразумевалось, что в Афинах дополнительных сов не требуется и денег там тоже достаточно.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Владимирская пл., 19


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Апраксин пер., 4


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 18


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 42


В городе призрачных белых ночей и промозглых черных зимних дней сова весьма популярна. Их на фасадах больше двух десятков. Самый молодой совенок появился совсем недавно на фасаде нового дома по ул. Восстания, 44. А так, более чем за столетие какие только каменные совы не поселялись в Петербурге. Три совы на Витебском вокзале, еще три между маскаронами на фасаде дома по ул. Лизы Чайкиной, 22 (арх. А. А. Зограф и П. М. Мульханов), три совиных силуэта на Стремянной ул., 11 (арх. А. Ф. Бубырь и Н. В. Васильев), две на доме Ф. Лидваля — Каменноостровский пр., 1–3, неусыпная сова на доме № 4 по Апраксину переулку и совершенно неожиданно возникающий на уровне человекеской фигуры филин — Невский пр., 72 (арх. С. И. Минаш) у входа в кинотеатр «Кристалл Палас». Совенок — по ул. Восстания, 19.

«…Сова была привлекательна не только как символ мудрости, но как птица ночи с ее таинственным мраком, загадочными видениями, призраками, отчего и сама мудрость приобретала оттенок неразгаданной тайны»[100].

Странен и пугающ маскарон на доме по ул Восстания. Что это? Совиные крылья на голове горгоны Медузы, которые вдруг превратились в хищную птицу и принялись терзать ее голову? Или это другая история? О чем кричит этот человек? Что означает этот символ? В христианском искусстве периода поздней античности совы служили аллегорией земного сумасбродства, фантазий и грехов, терзающих душу человека ночами — не это ли на стене? Поэтому изображался над головами сов крест, символизировавший победу христианства над грехом — не изображено ли здесь страдание безверия? Креста-то нет…


* * *

Апраксин пер., 4, дом В. Карелина (1912 г., арх. А. П. Лишневский).

B. О., 4-я линия, дом книгоиздателя А. Ф. Девриена (1913–1914 гг., арх. Г. Д. Гримм).

Введенская ул., 7, дом Е. П. Михайлова (1912–1914 гг., арх. В. М. Смирнов).

Владимирская пл., 19, дом И. В. фон Бессера (1904 г., арх. А. Шульман).

Ул. Восстания, 18/17, дом С. В. Мяуки (1902–1908 гг., арх. А. С. Хренов).

Ул. Восстания, 19/53, дом П.Т Бадаева (арх. В. А. Косяков, при участии Г. А. Косякова и Н. Л. Подберского).

Гатчинская ул., 11, доходный дом А. М. Васильева (1901–1902 гг., арх. В. В. Корвин-Круковский, В. В. Шауб).

Гончарная ул., 11, доходный дом (1886–1897 гг., арх. П. М. Мульханов).

Ул. Жуковского, 47, доходный дом (арх. А. И. Гоген).

Загородный пр., 45, дом А. Н. Штальман (1906 г., арх. Т. Ю. Машинский).

Загородный пр., 52, Витебский вокзал (1902–1904 гг., арх. С. А. Бжезовский, C. И. Минаш).

Измайловский пр., 21, дом Г. Г. Цолликофера (1912–1913 гг., арх. Г. Г. Цолликофер, Е. Ф. Эдель).

Каменноостровский пр., 1–3, дом Лидваля (1899–1904 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Кронверский пр., 23, дом Е. Барсовой (1911–1912 гг., арх. Е. П. Морозов).

Ул. Куйбышева, 19, доходный дом (1904–1905 гг., арх. Е. Ф. Бржозовский).

Ул. Ленина, 33 (арх. С. И. Минаш).

Ул. Лизы Чайкиной, 22, доходный дом Е. П. Михайлова (1901–1902 гг., арх. А. А. Зограф, П. М. Мульханов).

Ул. Лизы Чайкиной, 23 (1899 г., арх. А. А. Всеславин).

Невский пр., 72, дом М. В. Воейковой (1909–1910 гг., арх. С. И. Минаш).

Ул. Некрасова, 10, доходный дом А. Е. Бурцева (Большой театр кукол; 1912–1913 гг. арх. И. П. Володихин).

Ул. Некрасова, 58–60 (1912–1917 гг., арх. Э. Ф. Веррих, А. И. Зазерский, А. Ф. Бубырь, Н. В. Васильев).

П. С., Большой пр., 44, дом Г. Н. Путиловой (1906–1907 гг., арх И. А. Претро).

П. С., Малый пр., 32, дом Товарищества по устройству жилищ Петровского Коммерческого училища (1907–1908 гг., арх. А. И. Владовский).

П. С., Малый пр., 26–28, доходный дом М. Д. Корнилова (1910 г., арх. Барановский).

Стремянная ул., 11, дом А. Ф. Бубыря (арх. А. Ф. Бубырь).

Херсонская ул., 13 (1901–1903 гг., арх. К. К. Шмидт).

Петух

Петух — древнейший символ мужского начала, света и огня, в том числе пожаров. Отсюда выражение: «Пустить красного петуха» то есть — поджечь. Китае ассоциирцется с мужским символом «Янь». Во многих мифологиях неизменный бдительный страж и защитник. В астрологии — знак агрессии и войны.

В христианстве стал символом раскаяния: «И трижды петух не прокричит, как трижды предашь меня». Предвестник рассвета, как в прямом астрономическом смысле, так и в духовном, поэтому в некоторых христианских конфессиях на храмах вместо креста — петухи.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

4-я Совесткая ул., 5

* * *

4-я Советская ул., 5, дом Общества покровительства животным (1914 г., арх. И. И. Долгинов).

Шпалерная ул., 42, нет сведений.

Ворон

Ворон — неотъемлимый персонаж северной мифологии финской, славянской и особенно скандинавской. Два ворона: Хугин — мысль и Мугин — воспоминание — сидят на плечах у одноглазого бога Одина. Вороны ежедневно облетают мир и затем докладывают Одину обо всем виденном. В славянской и вообще европейской мифологии ворон — птица вещая, то есть предвидящая будущее и даже насылающая смерть, поэтому вполне понятна роль ворона как оберега жилища.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Владимирская пл., 19

* * *

Невский пр., 72, дом М. В. Воейковой (1909–1910 гг., арх. С. И. Минаш).

Сокол

Ручной сокол означает дисциплинированный разум. Именно такой «орел-сокол» сражается на барельефе дома Англареса с пантерой и крокодилом.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13

* * *

Наб. Крюкова кан., 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. И. П. Овсянников, И. П. Ставицкий).

Ул. Некрасова, 58–60 (1912–1917 гг., арх. Э. Ф. Веррих, А. И. Зазерский, А. Ф. Бубырь, Н. В. Васильев).

Журавль

Журавль — длинноногая птица, символизирующая преданность и бдительность. Согласно приводимой Аристотелем легенде, защищая своего вожака, журавли выстраиваются в круг, одной ногой стоя на земле, другой сжимая камень. Если журавль засыпает, камень падает и будит его. Журавль, как символ бдительности — одной из добродетелей, необходимых монархам, использовался преимущественно в светской аллегории.

В Китае журавль символизирует долголетие. Знак, напоминающий след журавля, с XIV века применялся в Англии для обозначения происхождения. Аналогичный символ при французском дворе имел название pied de grue, что дословно переводится как «след журавля». В дальнейшем установилась современная форма слова — pedigree (педигри).

В европейской традиции журавль стал символом тоски по родине, поскольку он всегда возвращается к месту своего рождения. Именно это символизировали изображения журавлей на самолетах французской эскадрилии Нормандия-Неман, сражавшейся в рядах Советской армии. После знаменитой песни на стихи Расула Гамзатова журавли стали символизировать души погибших в боях за родину солдат. Журавль — символ скорой помощи. По преданию, журавли носили виноградные гроздья измемогавшим от голода и жажды окруженным турками защитникам крепости и тем спасли их. Поэтому такого журавля, напоминающего виноградный побег, с гроздью винограда в клюве можно увидеть на этикетках молдавских вин.

Лебедь

Лебедь — символ чистоты и верности, самопожертвования в любви. Удивительно, но именно так трактуется образ лебедя в мифах и преданиях самых разных народов. В орнаментике всегда изображаются парой.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Невский пр., 12

* * *

Каменноостровский пр., 72.

Лиговский пр., 65, пансион К. Ф. Костомарова.

Невский пр., 12, здание Московского банкирского дома «И. В. Юнкер и Ко» (1910–1911 гг., арх. В. И. Ван дер Гюхт).

Невский пр., 7–9, доходный дом М. И. Вавельберга (1911–1912 гг., арх. М. М. Перетяткович).

Чкаловский пр., 64.

Тележная ул., 9 (1909 г., арх. И. М. Претро).

Павлин

Павлин — символ гордости, эмблема красоты и бессмертия, во многих странах павлин считался королевской птицей, а индусы почитают его как священную. На родине павлина, в Южной Азии, его высоко ценят за то, что он предупреждает о приближении тигров, змей и грозы. Считается, что благодаря красоте своего оперения павлин способен «переработать» яд пораженной им змеи.

В России к павлинам сложилось совсем иное отношение, из-за того, что разводить их могли только богатые люди. Поэтому только в российском сознании павлин стал символом надменности и спеси. Выражение «распустил хвост, как павлин» приобрело значение не только ухаживания, но и тщеславия, напускной гордости.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Пестеля, 14


По греческому мифу, павлин связан с супругой Зевса Герой. Когда Гермес убил стоглазого Аргоса, усыпив его игрой на флейте, Гера оживила его, перенеся глаза Аргоса на оперение павлина. У римлян павлин стал атрибутом Юноны, для которой аморетти — крылатые малыши собирали «глаза» с его хвоста. На римских монетах павлин изображался как знак божественности дочерей императора.

В раннем христианстве изображение павлина связано с символикой солнца и стало восприниматься как символ бессмертия и красоты нетленной души. В христианской традиции «глаза» павлина иногда символизируют «всевидящую» Церковь. Павлин является атрибутом христианской великомученицы Варвары (III век) и аллегории Гордыни.

Павлин — солнечная птица Индии, символ многих богов, в частности Будды. Символика двух павлинов по обеим сторонам космического дерева пришла из Древней Персии к мусульманам, а от них на Запад и означает психическую двойственность человека, черпающего свою силу в принципе единства.

В чередовании времени суток павлин соответствует сумеркам. Со змеей в клюве павлин обозначает победу света над тьмой.

В геральдике павлина изображали с распущенным оперением, что на языке геральдики — «блазоне» называлось «павлин в своей гордости».


* * *

Ул. Пестеля, 14, дом Косиковского (доходный дом А. М. Тупикова; 1876–1877 гг., арх. Ю. О. Дютель).

Пеликан

Пеликан — символ благородства, самопожертвования, родительской любви и милосердия. По одной легенде, самка пеликана душит родившихся птенцов от избытка любви. Через три дня в гнезде появляется самец, раздирающий себя клювом в кровь, чтобы ею оживить птенцов. Кровь, возвращающая мертвых к жизни, ассоциируется с причастием и распятием. В связи с этим пеликан встречается в церковной символике. Мотив пеликана, разрывающего себе грудь, чтобы кровью своей вскормить детенышей, стал символом жертвы Христа на кресте.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Наб. р. Мойки, 48–52


Этимология слова «пеликан» уходит корнями в греческое выражение «рублю топором» — пеликаний клюв нередко уподобляли топору или клюву дятла. В геральдике эту птицу, как правило, рисуют более похожей на орла или журавля, стоящей в гнезде и старающейся напоить птенцов своей кровью — изображение символизирует любовь родителей к детям или заботу государя о своем народе. Этой эмблемой отмечались сиротские дома, детские больницы, учебные заведения для детей сирот и воспитательные дома.

* * *

Наб. р. Мойки, 48–52, Санкт-Петербургский педагогический университет им. А. И. Герцена.

Голубь

Голубь — символ мира и городской кошмар. Голубка — атрибут Венеры, и, по мифологии, голубки Венеры свили гнездо в шлеме Марса, поэтому он не смог отправиться на войну, пока не вывелись и оперились птенцы. Слава голубки как символа миролюбия утвердилась, когда в 1949 году рисунок П. Пикассо стал эмблемой конгресса защитников мира в Праге.

С древности голубей разводили для еды даже бедняки. Первоначально у древних греков домашний голубь был символом трусости. Значение символа изменилось в иудаизме — голубка, выпущенная Ноем после потопа из ковчега, принесла масличную ветвь в клюве, как символ спасения.

В христианстве голубка стала символом христианской кротости. «Будьте мудры, как змеи, и кротки, как голуби». Масоны считали белого голубя символом чистоты и миролюбия. Апокрифическая традиция утверждает, что бесы и прочая нечистая сила не могут превратиться только в осла, овцу и голубя.

В Китае голубь символизирует долголетие и благополучную старость.

Скульптуры голубей мира запорхали среди городской декоративной лепнины после 1957 года, когда на Московском международном фестивале молодежи и студентов было выпущено 35 тысяч голубей. (Взмывшие над стадионом голуби не только явили своим одновременным взлетом необычайное зрелище, но и покрыли пометом всех присутствующих на стадионе.)

В голодные студенческие годы мои однокашники ловили голубей на удочку, тушили-жарили, а студентки очень ловко пекли из них пироги. Пробовал. Достаточно съедобно. Но повторять охоту прошлых лет сегодня не рекомендую. По признанию санитарных врачей, именно городские голуби нынче разносчики всевозможных болезней.

* * *

Каменноостровский пр., 25, «Профессорский дом» (1951–1952 гг., арх. М. В. Фромзель, О. И. Гурьев, К. А. Гербер).

Невский пр., 107, жилой дом архитектора В. Ф. Белова (1952 г., арх. Е. М. Лавровский).

Фонтанная ул., 3, жилой комплекс Бассейного товарищества (1912–1914 гг., арх. Э. Ф. Виррих, А. И. Зазерский, А. Ф. Бубырь).

Воробей

Воробей — символ легковесности, скандальности, недальновидности. Недаром существует метафора «воробьиный умишко». Однако воробей не унывает ни при каких обстоятельствах, считается весельчаком и компанейским парнем. Выживает и приспосабливается к любым условиям, не теряя оптимизма. Ассоциируется с городским уличным мальчишкой — «Вечный Гаврош».

В Древней Греции воробья, хоть и числили символом Афродиты, но считали полевым вредителем и уничтожали. Воробьи пользовались неприкосновенностью только около храмов. Само прозвище «воробей» было у греков ругательным.

А вот в Риме воробья любили. Его имя было ласкательным. Однако и в Греции, и в Риме воробей считался дичью и употреблялся в пищу.

Чижик

По характеру, и как символ, мало чем отличается от воробья, но в Петербурге особенно любим, имеет фамилию Пыжик, криминальную биографию: «Чижик-пыжик, где ты был? — На Фонтанке водку пил. Выпил рюмку, выпил две — закружилось в голове». Чижиками-пыжиками дразнили учащихся-правоведов за зеленые мундиры с желтыми отворотами, напоминавшими расцветкой оперенье чижика. Училище правоведения располагалось на набережной Фонтанки, в нем учились многие выдающиеся люди, умножившие славу России.

На другом берегу Фонтанки почти под мостом у Инженерного замка поставлен памятник Чижику-пыжику работы режиссера и художника Резо Габриадзе, архитектор Слава Бухаев. Это самый маленький памятник в городе. С момента открытия, приуроченного к началу традиционного фестивали юмористов «Золотой Остап» в 1994 году, он стал чрезвычайно популярен.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Памятник чижику-пыжику рядом с 1-м Инженерным мостом


Туристов толпами везут к этому памятнику. Возник обычай загадывать желание и бросать монетки на постамент памятника Чижику-пыжику. Если монетка на постамент попадет и удержится — желание сбудется. Время от времени у памятника появляются «сборщики дани». Они с помощью магнита выуживают никелевые монеты со дна Фонтанки — до 300–500 руб. в день. Новобрачные спускают на бечевке полную рюмку водки и стараются так чокнуться с клювом чижика, чтобы не пролить водку и не разбить рюмку, загадывая, будет ли счастливым брак? За 18 лет памятник Чижику-пыжику крали семь раз, поэтому в городских мастерских всегда имеется «дежурная отливка» — на всякий случай!

Насекомые

Бабочка

Бабочки — символ трансформации. Начинающие жизнь гусеницами, затем как бы умирающие в коконах, выходят из них прекрасными и крылатыми созданиями, спутниками тепла, лета и любви.

Паук

Таинственный и жестокий владетель сумрака. Символизирует коварство и жадность, во всех проявлениях (многозначительно имя одного из героев пьесысказки А. Н. Островского «Снегурочка» — Мизгирь, что по-славянски — паук), но в то же время — предусмотрительность и защиту. Знак непрерывности линейного времени.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 1–3


* * *

Большая Пушкарская ул., 14, навершие крыши (1896 г., арх. А. И. Рейнберг).

Каменноостровский пр., 1, балконная решетка на доме Лидваля.

Жук-скарабей

Жук-скарабей, один из самых почитаемых символов бога солнца Ра в Древнем Египте, в архитектуре изображался круглым диском — символом солнца в лапках.

* * *

Захарьевская ул., 23, дом Л. И. Нежинской (Египетский дом; 1911–1913 гг., арх. М. А. Сонгало).

П. С., Большой пр., 65 (арх. А. Ф. Барановский, Н. Ф. Прокопович).

Рыбы, раки

Рыбы

Мистическая рыба плавает по рекам эмоций и в бескрайнем море бессознательного. Она — символ молчания, символизирует душу. Издревле считалось, что рыбы обладают знанием и мудростью. Те из них, что водились в целебных источниках, воспринимались как воплощение духов воды и считались священными. Не случайно в светском искусстве морские божества, особенно тритоны и нереиды, обладают рыбьими хвостами и иногда плавниками.

Рыба — раннехристианский символ и впервые использован в этом значении Тертуллианом (ок. 160–230). По аналогии верующие назывались pisciculli — рыбки, а купель — piscina, что буквально означало «пруд для рыбы или садок». Первые буквы греческого слова Ichthus, обозначающего рыбу, составляют первые буквы слов Iesous Christos Theou Huios Soter, то есть Иисус Христос, Божий Сын, Спаситель. В раннехристианских катакомбах сохранились изображения рыбы, несущей на своей спине корзину с хлебами и бутыль вина. В римских катакомбах на одной надгробной плите высечены две рыбы, держащиеся за якорь, что трактуется как знак незыблемости веры в Спасителя.

Еще одно объяснение значимости символа рыб в христианстве связано с веком Рыб, наступление которого совпало с приходом Христа. Встречающиеся на церковных эмблемах три рыбы, переплетенные между собой или имеющие одну голову, обозначают Троицу, явленную тем, у кого открыто духовное зрение.

Помимо общей символики, свое символическое толкование получили различные виды рыб. Например, ерш стал символом неудобного человека, пескарь — премудрости, а щука — прожорливости и агрессивности. Золотая рыбка символизирует исполнение самых несбыточных желаний, а акула — хищность. Карп стал эмблемой самураев в Японии и символом упорства в Китае. Семга в кельтской мифологии ассоциировалась с пророчеством и инспирацией в связи с ее способностью находить места, где она метала икру. Рыба, как и дельфины, обозначает одновременно разум и инстинкт.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Петропавловская ул., 2


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Стремянная ул., 11


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 1–3


* * *

Большая Конюшенная ул.,19, доходный дом Н. А. Мельцера (1904–1905 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Ул. Восстания, 19, доходный дом П. Т. Бадаева (1904–1906 гг., арх. В. и Г. Косяковы, Н. Л. Подберский).

Наб. кан. Грибоедова, 46, доходный дом (1852 г., арх. К. А. Скаржинский, В. В. Винклер).

Каменноостровский пр., 1–3, доходный дом И. Б. Лидваль (1899–1904 гг., арх. Ф.И Лидваль).

Каменноостровский пр., 14, жилой дом товарищества работников искусств (1934 г., арх. Д. Г. Фомичев).

Каменноостровский пр., 26–28, жилой дом Первого Российского страхового общества (1912–1914 гг., арх. Ю. Ю., Л.Н, А. Н. Бенуа).

Наб. р. Карповки, 19, жилой дом 2-го Петербургского товарищества для устройства постоянных квартир (1913 г., арх. А. И. Зезерский).

Наб. Крюкова кан., 14, доходный дом Р. Г. Веге (1912–1914 гг., арх. И. П. Овсянников, И. П. Ставицкий).

Лейтенанта Шмидта наб., 11, Археологический институт (1882–1884 гг., 1950–1952 гг., арх. П. Ю. Сюзор, Д. П. Бурышкин).

Литейный мост, решетка (1875–1879 гг., арх. К. К. Рахау).

Невский пр., 87, доходный дом А. Тимофеева (1865 г., арх. А. Барч).

Петропавловская ул., 2, дом благотворительного общества при Петропавловской больнице (1909 г., арх. И. И. Яковлев).

Свечной пер., 27/ Лиговский пр., 91, доходный дом А. Л. Сагалова (1913–1914 гг., арх. А. П. Лишневский).

Стремянная ул., 11, дом архитектора А. Ф. Бубыря (1906–1907 гг., арх. А. Ф. Бубырь, Н. В. Васильев).

Раки

Рак — символ многозначный, знак осторожности и предусмотрительности, с одной стороны, но упрямства и коварства — с другой. Рак — враг змей, стало быть имеет противоположные змее качества. По античному мифу, рак ухватил Геракла за пятку, чтобы помешать ему победить лернейскую гидру. По японской мифологии огромный краб (а в мифах между раком и крабом нет разницы), живущий на дне океана, устраивает бури и цунами. В мифах и сказках всех народов рак — знак недобрый. Недаром этим именем Гиппократ назвал злокачественные опухоли. Может быть поэтому я отыскал в городе только одно изображение рака, которое неизвестно с какой целью поместил архитектор в потаенном углу фасада. Другое изображение собственно не сам рак, а его знак среди других знаков зодиака.

В христианстве рак — существо из доисторических вод, символизирует возможность обновления. Язычник, как рак, закованный в панцирь суеверий, может его добровольно сбросить и обновиться, получив новый панцирь.


* * *

Ул. Восстания, 19, доходный дом П. Т. Бадаева (1904–1906 гг., щипец с барельефом, арх. В. А. и Г. А. Косяковы, Н. Л. Подберский).

П. С., Большой пр., 79, доходный дом К. М. Соколовского (1910–1911 гг., арх. С. С. Корвин-Круковский).

Деревья

Деревья олицетворяют жизнь, поскольку их мощь и долголетнее существование намного превосходит человеческую. Во многих культурах существует традиция поклонения деревьям. Некоторые деревья осенью сбрасывают листья, и кажется, что они умирают, но весеннее солнце возвращает им жизнь. Другие деревья остаются зелеными в самые мрачные и холодные зимние месяцы. Ветви деревьев символизируют приобретение опыта и знаний[101].

Деревья также служат напоминанием о каббалистическом Древе Жизни или двух деревьях из райского сада — Древе Жизни и Древе Познания.

Ветвь

Ветвь — символ жизни и смерти. Символика жизни связывалась с идеей Мирового дерева. В таком качестве использовались главным образом цветущие ветви. Напротив, засохшие листья символизировали наступление смерти. Знаком смерти являлась, к примеру, золотая ветвь. Ее символику Дж. Фрэзер использовал для названия своего исследования. В поэме Вергилия «Энеида» Прозерпина с помощью ветви пытается вернуть из царства умерших Энея. Веткой был убит бог любви в германской мифологии Бальдр. Ветвь может использоваться как символ победы. Победителей в античные времена награждали и чествовали пальмовой ветвью. Пальмовыми и финиковыми ветвями была устлана дорога Христу, въезжавшему в Иерусалим.

Ветвь также символизирует плодородие. Повсеместно был распространен обычай хлестать ветками землю, повышая таким образом ее плодородие. Подобная процедура, в частности, имела место на древнееврейском празднике Сухкот.

Ревнители русской самобытности могут швырнуть в меня камнем, но именно так во многих краях Руси Православной этот обычай сохранялся. На Вербное воскресение молодежь, в шутку конечно, хлесталась ветками вербы, и назывался праздник «Вербохлест». Разумеется, деревенские жители не могли объяснить, откуда этот обычай, но хлестались прилежно и весело!

Расцветшая ветвь использовалась в качестве символа логики как одного из семи свободных искусств. Она являлась атрибутом ветхозаветного пророка Исайи. Рассматривалась ветвь и как символ целомудрия. Напротив, сломанная ветвь символизировала проявление сексуальной агрессии. Различный смысловой аспект имели ветви того или иного дерева. Так, ветви ивы символизировали разлуку, и их ломали на память перед расставанием. Египетский иероглиф в виде ветви означал «уступить дорогу». В Древней Греции была распространена процедура дафномании, заключавшаяся в гадании по треску и дыму сжигаемой лавровой ветви. Ветви в зависимости от вида дерева наделялись магическими свойствами. Так, смоковнице при определенном расположении планет приписывалось свойство успокаивать даже разъяренного быка. Ветви различных деревьев использовались в целебной практике. Ветви бузины, например, помогали от болезни почек и водянки, ветви вяза — от кожных заболеваний, ветви ясеня — от нарывов и при кровотечении.

Лавр

Лавр — лавровый венок или ветвь, со времен греко-римской древности символ славы, победы или мира. Триумфаторы надевали лавровый венок; суда победителей украшались лаврами. Современное слово «лауреат» (лат. hureatus) буквально означает «увенчанный лавром».

В торжественных случаях весь народ украшался лавровыми венками; жрецы при жертвоприношениях надевали лавровые венки. Лавр посвящен Аполлону. Лавровый венок был наградой победителю спортивных состязаний, им же награждали «любимцев Аполлона» — поэтов. Лавровые листья ели жрецы, чтобы узнать будущее (лавроеды). Существовало убеждение, что лавр даже спасает от молнии.

* * *

3-я Советская ул., 18, доходный дом М. М. Тимофеева и Л. М. Яковлевой (1864 г., арх. РЯ. Оссоланус; 1902–1903 гг., арх. Э. Г. Перримонд).

Адмиралтейская наб., 6, Александровский сад (Главное Адмиралтейство, арка).

Английская наб., 50 (1914 г., арх. Я. М. Коварский).

Дворцовая пл., 2–4, Штаб гвардейского корпуса (1837–1843 гг., арх. А. П. Брюллов).

Дворцовая пл., 6–10, арка Главного штаба; Невский пр., 2; Большая Морская ул., 1,2; наб. р. Мойки, 39–47 (1819–1829 гг., арх. К. И. Росси, ск. С. С. Пименов, B. И. Демут-Малиновский; 1845–1846 гг., арх. И. Д. Черник).

Дворцовая пл, Александровская колонна.

Загородный пр., 52, Витебский вокзал (1902–1904 гг., арх. С. А. Бжезовский, C. И. Минаш).

Инженерная ул., 4/1, Музей этнографии (1906–1911 гг., арх. В. Ф. Свиньин). Ул. Комсомола, 23–25.

Конногвардейский бульвар, колонны Славы.

Ул. Куйбышева, 2–4 / Кронверкский пр., 1–3, особняк М. Ф. Кшесинской (1904–1906 гг., арх. А. И. Гоген).

Миллионная ул., 1, дом И. И. Бецкого (1784–1787 гг., арх. Ж.-Б. Валлен-Деламот; 1830-е гг., арх. В. П. Стасов).

Наб. р. Мойки, 94, Юсуповский дворец (1830–1838 гг., арх. А. А. Михайлов 2-й).

Невский пр., 107, жилой дом В. Ф. Белова (1952 г., арх. Е. М. Лавровский).

Невский пр., 39, Аничков дворец, павильоны.

Невский пр., 62, здание Азовского коммерческого банка (1896–1898 гг., арх. Б. И. Гиршович).

Пл. Островского, 1, Российская национальная библиотека, главное здание (1628–1834 гг., арх. К. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский; 1817–1821 гг., С. С. Пименов).

Пл. Островского, 2, Александринский театр.

П. С., Малый пр., 70 / ул. Полозова, 18, доходный дом Дерещевых (1906 г., арх. Н. Д. Каценеленбоген).

Сенатская пл., 1–3, здание Сената и Синода.

Сенная пл., 9, жилой дом (1950 г., арх. М. Я. Климентов).

Среднеохтинский пр., 8, библиотека им. Н. В. Гоголя (1956 г., арх. нет сведений).

Университетская наб., 17 / В. О., 3-я линия, 2а, здание Академии художеств.

Ушаковский мост через реку Большая Невка, стела.

Наб. р. Фонтанки, 34, Шереметевский дворец, ворота (1746–1750 гг., арх. С. И. Чевакинский, Ф. С. Аргунов).

Шпалерная ул., 41, здание казармы Кавалергардского полка (1800–1803 гг., арх. Л. Руска).

Дуб

Символ власти и славы дуб соответствует зодиакальному знаку Льва. Считался у греков священным деревом Аполлона, а у римлян — Юпитера. Имел мистериальное значение. Символизировал твердость духа. Являлся знаком долговечности и даже бессмертия. Дуб называют «королем леса». В Древнем Риме венок из дубовых листьев был высшей наградой полководцу-триумфатору; со временем их заменили венки из лавровых лисьев. Из дуба сделана знаменитая палица Геракла. Друиды называли дуб «деревом науки». По мнению греческих заклинателей, с помощью дубовой ветви возможно вызвать дождь. У Мамврийского дуба проживал Авраам, там и произошло первое явление ему Бога. Дерево достигало 30 м в высоту, имея в обхвате 7 м. Согласно мистериальной шкале древнеегипетской «Книги мертвых», дуб соответствует пятому часу ночного пути солнечной барки Ра. В христианской семиотике дуб являлся символом идолопоклонства. Действительно, языческие ритуалы древних славян осуществлялись именно в священных дубравах.

Королевские дубы произрастали в дворцовых парках ряда европейских монархов вплоть до буржуазных революций. Восставшие массы срубали «королевский дуб», что символизировало расправу с венценосными особами.

* * *

Ул. Восстания, 47 / Гродненский пер., 12, дом Н. И. Шилова (1881 г., арх. С. А. Баранкеев).

Дворцовая наб., 6 / Миллионная ул., 5, Мраморный дворец; Дворцовая пл., 2–4, здание штаба Гвардейского корпуса (1837–1843 гг., арх. А. П. Брюллов).

Инженерная ул., 4/2, Михайловский дворец (1819–1825 гг., арх. К. И. Росси, ск. В. И. Демут-Малиновский, С. С. Пименов, худ. А. Виги, П. Скотти и др.; 1895–1897 гг., арх. В. Ф. Свиньин).

Институтский пр., 5, Лесной институт (арх. К. А. Тон; 1833 г., арх. Р. П. Першке; 1886 г., арх. А. И. Дитрих; 1938–1940 гг., арх. С. Е. Бровцев, A. П. Гоголицын).

Каменноостровский пр., 2 / Кронверкский пр., 21 (1949–1951 гг., арх. О. И. Гурьев, М. В. Фромзель).

Конногвардейский бульвар, 17, доходный дом Утина (1858 г., арх. Р. И. Кузмин).

Лиговский пр., 44, дом А. Н. Перцева (1910–1911 гг., арх. С. П. Галензовский, И. А. Претро).

Манежная пл., 2, Михайловский манеж (арх. К. Росси, ск. С. С. Пименов, B. И. Демут-Малиновский).

Ул. Марата, 72, дом Бажанова (1907–1909 гг., арх. П. Ф. Алешин).

Малая Морская ул., 4 / Кирпичный пер., 1, доходный дом (1913 г., арх. Н. Н. Верёвкин; 1947 г., арх. Б. Р. Рубаненко, И. И. Фомин).

Невский пр., 41 / наб. р. Фонтанки, 42, дворец Белосельских-Белозерских (1847–1848 гг., арх. А. И. Штакеншнейдер).

Фурштатская ул., 48, дом Н. С. Петелина (1882 г., арх. Н. К. Рейзман).

Шпалерная ул., 41, здание казармы Кавалергардского полка (1800–1803 гг., арх. Л. Руска).

Миндаль

Миндаль — символ божественного благоволения и бдительности, поскольку на иврите «скекед» имеет также значение «будить». Миндальное молоко было компонентом постного стола во время Великого поста. Во Франции миндаль символизирует счастливый брак, а в Восточном Средиземноморье цветы миндаля, поскольку он цветет первым, стали символом весны.

Форму миндаля имеет мандорла. Так, Дева Мария иногда изображается с ореолом в форме миндаля. Библия рассказывает о том, как решился исход борьбы за первенство среди 12 Израилевых колен. Глава каждого из них принес жезл, и все они были положены в скинии. На следующий день жезл Аарона, старшего брата Моисея, представлявшего колено Левитово, расцвел и произвел спелый миндаль. Этот пример неоплодотворенного плодоношения привел к тому, что в Средние века миндаль стал символом девственной чистоты Девы Марии.

Мирт

Мирт — символ вечной любви и брака. Миртовым венком увенчивали победителей, а у древних евреев он стал символом мира. Вечнозеленый кустарник в античную эпоху был посвящен богине Венере, поэтому в Древнем Риме жених украшал себя миртом в день свадьбы. Мирт часто включался в свадебные букеты. В некоторых странах сохранилась традиция сажать побег мирта в саду, если дочь выходит замуж. Побег от букета королевы Виктории, посаженный ею в 1840 году в канун свадьбы, оказался миртом, ветвь которого была и в букете леди Дианы Спенсер в день свадьбы с принцем Чарлзом в 1981 году. В эпоху Ренессанса мирт, поскольку был вечнозеленым, стал символизировать вечную любовь, и в особенности супружескую верность. Мирт считался атрибутом Афродиты. В религиозных мистериях посвященные носили венки из митра.

Ива

Ива, или верба, — дерево, символизирующее скорбь и печаль. Традиционный эпитет ивы — «плакучая». Ива является символом горя и смерти. Часто присутствует на картинах, посвященных сюжету Распятия, толкуется и как символ Евангелия. Независимо от того, сколько ветвей срезано у ивы, она продолжает цвести, подобно евангельскому учению, остающемуся неизменным, несмотря на свое распространение по всему миру. Ветви ивы используются в Вербное воскресенье.

В народе иву часто именуют шелестящим или колдовским деревом. Ей астрологически покровительствует Луна. Является атрибутом Геры, Персефоны, Цирцеи, реже Артемиды и Меркурия. Чтобы исполнилось желание, предписывалось завязать узел на ивовой ветке. Изготовленная из ивы магическая палочка применялась в целительской практике. Древние германцы использовали ветки ивы для гадания, а у чернокнижников они исполняли роль волшебного жезла для отыскания кладов.

Кедр

Кедр символизирует мудрость, знание и силу, широко применялся в Дионисийских мистериях.

Каштан конский

* * *

Бронницкая ул., 14, доходный дом А. С. Щербакова (1905–1907 гг., арх. Л. В. Котов).

Институтский пр., 5, Лесной институт (арх. К. А. Тон; 1833 г., арх. Р. П. Першке; 1886 г., арх. А. И. Дитрих; 1938–1940 гг., арх. С. Е. Бровцев, A. П. Гоголицын).

Лиговский пр., 44, дом А. Н. Перцева (1910–1911 гг., арх. С. П. Галензовский, И. А. Претро).

Невский пр., 56, Елисеевский магазин (1902–1903 гг., арх. Барановский).

П. С., Большой пр., 19 (1905–1906 гг., арх. П. М. Мульханов).

Ул. Рубинштейна, 14 (1836 г., арх. нет сведений).

Клен

* * *

Каменноостровский пр., 1–3 / Малая Посадская ул., 5, дом Лидвалей, ограда.

Ул. Маяковского, 31 / Сапёрный пер., 1, доходный дом князя В. Н. Массальского (1896 г., арх. М. А. Андреев).

Ул. Марата, 31, доходный дом А. Я. Барышникова (1897–1899 гг., арх. B. В. Шауб, А. А. Барышников).

Наб. р. Фонтанки, 34, Шереметевский дворец, ограда.

Осина

Осина — символ горестного плача и стыда. На символическом «языке» деревьев осина означает чувствительность. По одной легенде, когда это дерево узнало, что из него будет сделан крест для распятия, его листья задрожали от ужаса. Хотя сохранилась и другая легенда, согласно которой все деревья склонили верхушки во время распятия, а осина осталась прямой, за что ее листья навсегда обречены дрожать. В православных апокрифах на осине повесился Иуда, и поэтому она дрожит от омерзения.

У славян, кельтов, индейцев и у многих других народов осина была символом предательства, проклятым деревом, и, как Иудино дерево, она символизирует смерть.

Вместе с тем в древности осина имела значение защитника, оберегающего от злых сил. Так, осиновый кол охраняет от злых духов. В всех американских киноужастиках осиновым колом пронзают сердце вампира, а на Руси осиновый кол вместо креста вбивали в могилу предателя. В силу своих свойств осина наделялась целебными свойствами против лихорадки и жара («трясовицы» — слав.), поскольку, согласно древнему магическому поверью, болезнь лучше всего лечится тем, что напоминает ее симптомы — «подобное лечи подобным».

Пальма

От лат. palma — ладонь (из-за формы листьев) — главный символ победы и триумфа. В Древнем Риме победившие атлеты, солдаты и гладиаторы награждались пальмовыми ветвями. Пальмовую ветвь, посвященную Юпитеру, как символ победы несли во время триумфальных процессий. Принята ранним христианством в качестве символа победы Христа над смертью. Ранние христиане в Риме обозначали мучеников рисунками пальмовых листьев, чтобы подчеркнуть их триумф после смерти. Пальма очень часто встречается в средневековом искусстве в качестве атрибута мученика. В итальянской живописи эпохи Возрождения с пальмовой ветвью изображались мученица Фелицата (II в.) и семь ее сыновей, казненные один за другим у нее на глазах. Набедренную повязку из пальмовых листьев обычно носили отшельники пустыни, например живший в III веке Павел Отшельник — первый из пустынников Египта. Ангел приносит Деве Марии пальмовую ветвь, возвещая этим ее скорую кончину. Кроме того, пальмовая ветвь является атрибутом евангелиста Иоанна, так как была передана ему Девой Марией на ее смертном одре.

На праздновании Вербного воскресенья, когда отмечается въезд Христа в Иерусалим, по аналогии с тем, что встречающие Христа подметали перед ним дорогу пальмовыми ветвями, священники раздают верующим пальмовые листья. Листья освящают и хранят дома до следующей «печальной среды» как знак присутствия Спасителя. В странах, где пальмы не растут, используются другие растения. В России, например, их заменяют ветви вербы. Первые английские пилигримы, отправлявшиеся в Святую землю, приносили пальмовую ветвь в качестве подтверждения своего паломничества. После этого им разрешалось носить маленькое серебряное изображение пальмовой ветви — по этим значкам пилигримов именовали еще «палмерами».

В светском искусстве одаривающей веткой или листом пальмы обычно изображалась Ника — богиня победы. Пальма также является атрибутом славы, приносимой победой, средневекового целомудрия и персонифицированной Африки.

На Востоке священная фиговая пальма — асвата — является символом облегчающего жизнь знания. Она противостоит ветхозаветной концепции: «Познание преумножает скорбь». В иудейской традиции пальма символизирует солнце, а в мистических теориях она обозначает апофеоз, торжество, изменение или движение, идущее вовне.

В эмблемах пальма — знак победы. Правда, латинский девиз «Помни об обратном» изображается как пальма, отраженная в воде, предупреждая о чрезмерной заносчивости и высокомерии победителей. Известная эмблема — пальмы у воды под солнцем, с надписью: «Как пальма не знает забот у обильных вод, так преданные Богу благоденствуют у священных вод Слова» — означает вечную радость, доставляемую благочестием. Пальмовая ветвь — символ долговечности, и одна из эмблем мира — это пальма финиковая.

* * *

Большая Морская ул., 11, дом П. П. Жако (1837–1838 гг., арх. П. П. Жако).

Большая Морская ул., 47, дом Набоковых (1897, 1901–1902 гг., арх. М. Ф. Гейслер, Б. Ф. Гуслистый).

Большая Пушкарская ул., 32.

В. О., 2-я линия, 31, доходный дом Е. Кригер (1858–1859 гг., арх. Г. И. Карпов).

B. О., Большой пр., 2 / В. О., 1-я линия, 18, дом И. В. Голубина (дом И. И. Зайцевского; 1878 г., арх. Х. Х. Бек, Н. Ф. Беккер).

Ул. Восстания, 47 / Гродненский пер., 12, дом Н. И. Шилова (1881 г., арх. C. А. Баранкеев).

Галерная ул., 44, доходный дом (1899 г., арх. А. С. Гулин).

Дворцовая пл., 6–10, арка Главного штаба.

Инженерная ул., 4/1, Музей этнографии.

Кирочная ул., 54, здание бывшего Мариинского института (1837 г., арх. А. И. Штакеншнейдер; 1904–1905 гг., арх. И. Н. Коковцев).

Конногвардейский бульвар, колонны Славы.

Кузнечный пер., 13 (1885 г., арх. П. И. Гилев).

Литейный пр., 21 / ул. Пестеля, 14, дом Мурузи.

Малая Морская ул., 9, дом Н. К. Бороздина (1770 г., арх. И. С. Носков; 1867 г., арх. А. Л. Гольм).

Наб. р. Мойки, 85, дом бывшего Российского страхового от огня общества (1882–1885 гг., арх. Л. Ф. Шпеер).

Наб. р. Монастырки, 1, Александро-Невская лавра, надгробие А. В. Суворова.

П. С., Большой пр., 65, доходный дом А. В. Виноградова (1912–1913 гг., арх. А. Ф. Барановский, Н. Ф. Прокопович).

Ул. Правды, 9, доходный дом (1882 г., арх. А. В. Иванов).

Сенатская пл., 1–3, здание Сената и Синода.

Серпуховская ул., 6, особняк П. П. Шорохова.

Суворовская площадь, памятник А. В. Суворову.

Шпалерная ул., 41, здание казармы Кавалергардского полка (1800–1803 гг., арх. Л. Руска).

Рябина

Рябина — один из главных антиведьмовских оберегов. Применялась в этом качестве в Древней Греции. Еще с древнегреческих времен ветки или листья рябины вставлялись в пастушеский посох. Аналогичный обычай зафиксирован в Шотландии, Эстонии и Швеции. Даже в тех местах, где рябину называли ведьминым деревом, ее все равно наделяли способностью противостоять колдовству и болезням.

Повсеместно ритуалы, связанные с символикой рябины, проводились в Западной Европе в день Святого креста, 3 мая, так что красная семантика Дня международной солидарности трудящихся восходит еще к архаическим временам. В этот «рябиновый праздник» в дом торжественно вносили ветви и побеги рябины, чтобы защитить его и хозяйственные постройки от всяких невзгод на весь год. У шотландцев дерево стало знаком «великого четверга». В некоторых местностях средневековой Европы кресты делались непременно из рябины, так как считалось, что ее ягоды обагрены кровью Христовой. Шведы полагали, что посредством рябинового прута возможно отыскать клад. Распространенные повсеместно бусы из ягод рябины были не только украшением, но и амулетом.

В Шотландии из рябиновой древесины делали балки, поддерживающие дымоход, части сельскохозяйственных орудий и водяных мельниц. В начале каждого квартала для защиты от ведьм на перемычки дверей клали рябиновые палочки, а над дверями хлева и конюшни вывешивали двойные веточки рябины, перевязанные красной нитью в виде креста. Во многих странах извозчики и всадники вырезали кнутовища из рябины или носили на шляпах рябиновые веточки, как сильнейший оберег. До сих пор хорошей приметой считается рябина, растущая около дома. Если же дерево завянет без всякой на то причины, это плохой знак.

Одна из беспоповских старообрядческих сект в России именовалась рябиновцы: ее приверженцы поклонялись кресту, вырезанному из рябины. По их мнению, рябина являлась одним из трех деревьев, составлявших Крест Господень. Рябина наряду с березой — поэтические символы России.

Цветы и листья

Гвоздика

У каждого цветка есть собственное уникальное значение.

Гвоздика — растение, символизирующее христианское понимание любви. Название происходит от греческого «украшаю цветами».

Согласно римской мифологеме, гвоздика выросла из глаз пастушка. Раздраженная его игрой на свирели, богиня Диана вырвала цветы.

По христианской легенде, гвоздика расцвела в тот самый день, когда родился Иисус. С давних пор использовалась на церемониях бракосочетания, символизируя брачные отношения. Розовая гвоздика интерпретировалась как слезы Девы Марии, поэтому она символизирует материнство. Белая гвоздика означает чистую, возвышенную любовь, красная — чувственную. Желтая была знаком пренебрежения или отказа.

В культуре Нового времени гвоздика рассматривалась как «цветок огня», «цветок борьбы». Так, в Австралии во время шествий в память революционеров (1848) демонстранты несли красные гвоздики. Жертвы Французской революции 1793 года, идя на эшафот, украшали свои одежды гвоздикой. В период якобинского террора этот цветок назывался «гвоздикой ужаса». Итальянцы считали гвоздику атрибутом апостола Петра. В Германии гвоздика использовалась как знак памяти о подвигах крестоносцев. В российской революционной семиотике гвоздика являлась знаком пролитой крови. Если роза символизировала кровь святых, то гвоздика имела больше земной оттенок. В некоторых странах Европы гвоздика сегодня талисман любви, знак красоты телесной.

Лилия

Символ чистоты, величия и невинности, лилия в классической мифологии восходит к изображению молока, льющегося из груди супруги Зевса Геры. Христиане считали, что лилия проросла из слез Евы, когда она покидала рай.

Хотя в противоположность розе лилия означает мужское начало, она не только является эмблемой Девы Марии под названием «мадонны лилии», но также ассоциируется со святыми Екатериной Сиенской, Кларой и Евфимией. Как королевский атрибут, лилия появляется на коронах и скипетрах святых (Доминика, Франциска, Людовика, Антония из Падуи, Иосифа) и принадлежит Богородице, как Небесной Царице. Кроме того, она фигурирует в Благовещении — в вазе или в руках архангела Гавриила — и потому с эпохи Возрождения стала его атрибутом. В Библии «лилии полей» упоминаются как символ преданного служения Богу.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Фурштатская ул., 36


Лилия — аспект милосердия Божественной энергии. На иконах Христос, восседающий на Страшном Суде, может иметь лилию и меч по обе стороны своего лика. Иногда Христос — судья мира — изображается с исходящей изо рта лилией как знаком милосердия. В католической традиции он нередко изображается подающим лилию святым. В форме лилии прочитывали монограмму Христа, а тройная лилия (флер-де-лиль) представляет собой Троицу, тройное величие Бога и его творения.

Она выступает символом трех добродетелей: веры, надежды и милосердия, представляет собой триединство ума, души и тела.

Лилия обозначает совершенство, поэтому выражение «золотить лилию» означает попытку улучшить то, что в улучшении не нуждается. Как говорится у В. Шекспира, «золотить золото высшей пробы и красить лилию — напрасная трата времени и смехотворное излишество».

Цветы лилии являются главным цветочным символом в геральдике, при этом в сильно стилизованной форме. Существует даже версия о происхождении символа лилии из орнаментального обобщения облика пчелы. В Византии лилия была знаком причастности к королевскому роду. Она же стала традиционным символом королей Франции. Согласно легенде, Хлодвиг выбрал ее в качестве эмблемы своего крещения, но до XII века она не была официально принята монархией. Геральдическая лилия является также эмблемой Флоренции.

Лилии иногда сочетают с розами. У них шесть лепестков и поперечное сечение в виде шестиконечной звезды. Большинство людей связывают этот символ с еврейской «звездой Давида», но это относительно новое толкование, возникшее в XIX веке. Ее более древнее значение связано с объединением мужского и женского начала, поскольку треугольник, направленный вершиной вверх, символизирует огонь, основной мужской элемент, а обращенный вершиной вниз — воду, женский элемент.


* * *

Большая Морская ул., 47, дом Набоковых.

В. О., 3-я линия, 20 (1897–1898 гг., арх. Л. Н. Бенуа, А. И. Гунст).

В. О., 3-я линия, 52 (1905–1906 гг., арх. М. Ф. Переулочный).

Ул. Восстания, 18 / Ковенский пер., 17, дом С. В. Мяуки (1902–1908 гг., арх. A. С. Хренов).

Ул. Жуковского, 47 (1901 г., арх. А. И. Гоген).

Каменноостровский пр., 24, особняк Е. Ц. Кавоса (1896–1897 гг., арх. Л. Н. Бенуа; 1907–1912 гг., арх. В. М. Андросов).

Ул. Марата, 31, доходный дом А. Я. Барышникова (1897–1899 г., арх. B. В Шауб, А.А Барышников).

Невский пр., 32–34, доходный дом Клевщинского.

Потёмкинская ул., 2, дом В. Гульда (1793 г., арх. Ф. И. Волков).

Пр. Римского-Корсакова, 1, дом А. А. Кушелева (1899–1900 гг., арх. А. И. Носалевич).

Фурштатская ул., 17, доходный дом О. С. Клейман (1879, 1895 гг., арх. П. Ю. Сюзор, П. И. Балинский).

Шпалерная ул., 37, дом А. П. Голициной (1712 г., арх. нет сведений).

Лотос

Символизирует совершенство и спокойные размышления о чудесах мироздания.

* * *

Захарьевская ул., 23.

Литейный пр., 15–17, сквер «Китайский садик».

Мак

Мак — символ воспоминаний, тишины и сна. Его усыпляющие свойства были хорошо известны в античности, поэтому мак является атрибутом греческого бога сна Гипноса, его сына Морфея, бога грез и сновидений, и персонифицированной Ночи.

Кроме того, мак символизирует невинно пролитую кровь.

На Украине мак имел совершенно иное символическое значение, ассоциируясь в народе с безграничным плодородием и бесконечным пространством Вселенной. «Звезд на небе как мака в хлебе». Свадебные караваи посыпали маком, чтобы передать молодоженам здоровье и красоту цветка. «Красавица, как маков цвет».


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71

* * *

Вознесенский пр., 18, доходный дом Е. М. Орлова (1905–1907 гг., арх. В. В. Гусев, К. К. Мейбом).

Ул. Восстания, 19, доходный домП. Т. Бадае ва (1904–1906 гг., арх. В. А. и Г. А. Косяковы, Н. Л. Подберский).

Каменноостровский пр., 1–3, доходный дом И. Б. Лидваль (1899–1904 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Ул. Некрасова, 36, дом Потаповой (1844 г., арх. Я. И. Реймерс; 1907 г., арх. Л. Л. Фуфаевский).

Ул. Рубинштейна, 17, «Толстовский дом» (1912–1919 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Серпуховская ул., 10, дом Общества гражданских инженеров (1901–1902 гг., арх. И. Ю. Мошинский).

Таврическая ул., 17.

Наб. р. Фонтанки, 88 (1911–1912 гг., арх. Прянишников).

Ирис

Растение, символизирующее чистоту, величие, невинность. Название дано в честь греческой богини радуги. Выступает символом Девы Марии, символизируя ее скорбь. Первоначально ирис являлся популярным геральдическим знаком, но впоследствии был заменен лилией. Излюбленный мотив стиля модерн! Извивающиеся стебли ириса и лилии противники модерна именовали «взбесившиеся макароны».

* * *

Ул. Восстания, 19 / ул. Жуковского, 53.

Лиговский пр., 44, дом А. Н. Перцева.

Ул. Маяковского, 30 / ул. Некрасова, 18.

Невский пр., 28 / наб. кан. Грибоедова, 21, дом компании «Зингер», ограды балконов.

Ул. Рубинштейна, 4.

Ноготки

Ноготки — символ беспокойства. Считаются названными так в честь Девы Марии. Этот цветок часто встречается в свадебных букетах. Отсюда другое его название у англичан — «летняя свадебная пара», символизирует постоянство и долгую любовь. В Юго-Восточной Европе считали, что, когда муж начинает смотреть на сторону, его верность можно вернуть, если вокруг его следов на земле посеять ноготки.

Истоки этих представлений мы обнаруживаем в античной мифологии. В царстве богини цветов Флоры вокруг нее расположены те, кто умер и превратился в цветы. Среди них дочь царя Вавилона Клития, покинутая Аполлоном, обратившим внимание на ее сестру Левкоту. Ревность Клитии стала причиной смерти ее сестры, а сама она, отвергнутая богом-солнцем, превратилась в ноготки, которые, как и подсолнух, всегда поворачиваются к солнцу. В Китае ноготки символизируют долгую жизнь, а в индуизме они считаются цветком бога Кришны.

Папоротник

Папоротник символизирует тайну кладоискательства. Кроме того, его цветок является символом исполнения желаний. Папоротники всех видов связывались в народном сознании с громом и молнией и, следовательно, защищали от грозы. В прошлом было очень широко распространено мнение, что если срезать или сжечь папоротник, то будет дождь. В некоторых местах полагают, что вырвать папоротник означает вызвать бурю.


Щитовник

Щитовник, или мужской папоротник, в некоторых районах Англии называют «счастливой рукой», так как он наделяется свойством охранять, исцелять и возбуждать любовь. Считалось, что если со щитовника, выкопанного в ночь накануне Иванова дня, срезать все неразвернувшиеся листья, кроме пяти, то получится амулет в виде человеческой руки — «Иванова рука», способный защитить семью и скот от дурного глаза и всяческих неудач.


Папоротник-орляк

Папоротник-орляк, или дубовый папоротник, также считался защитой от ведьм и злых духов, поскольку на его срезе были видны знаки, напоминающие греческую букву «хи» — первую в имени Христа.

В русском фольклоре папоротник по числу связанных с ним поверий и легенд первенствует среди других растений. Широко распространено предание о цветении папоротника в ночь на Ивана Купалу. Раскрывшийся цветок огненным светом указывает на клад. Кроме того, он обладает свойством открывать любые замки, поэтому с его помощью можно освободить любого арестанта.

Плющ

Вечнозеленое растение, плющ обозначает бессмертие, а из-за его склонности обвиваться вокруг опоры является также символом привязанности, дружбы и в негативном плане навязчивости и прилипчивости.

Как священное растение Бахуса, может обвивать его тело или свисать с его жезла. Ветвь или венок из плюща прежде вывешивали у входа в таверну или в лавку как знак торговли вином. Существовало предание, что древесина плюща способна отделять вино от воды, а его листья и ягоды устраняют последствия алкоголя. Плющ — атрибут Сатира, спутника Бахуса. Как символ бессмертия, может венчать череп в натюрморте.

В народных преданиях плющ обыкновенно является добрым растением: в качестве рождественского украшения он приносит удачу женской половине дома. Плющ на наружных стенах предохраняет дом от колдовства и всяческих напастей.

* * *

Ул. Лизы Чайкиной, 22, доходный дом Е. П. Михайлова (1901–1902 гг., арх. А. А. Зограф, П. М. Мульханов).

Подсолнух

Подсолнух (подсолнечник) символизирует энергию солнца. Эти цветы поворачиваются вслед за солнечным светом и потому означают любовь к жизни и жизненную силу. Бутон, символизирует неизвестные возможности.

* * *

Вознесенский пр., 18, дом Е. М. Орлова (1905–1907 гг., арх. В. В. Гусев, К. К. Мейбом).

Каменноостровский пр., 1–3 / Малая Посадская ул., 5, доходный дом И. Б. Лидваль, ограда балкона (1899–1904 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Каменноостровский пр., 13 / Дивенская ул., 2, ворота.

Каменноостровский пр., 17, жилой дом (1956 г., арх. О. И. Гурьев, В. М. Фромзель).

Колокольная ул., 11, доходный дом Н. Н. Никонова (1899–1900 гг., арх. Н. Н. Никонов).

Большая Конюшенная ул., 27, Демутов трактир, козырек над входом (1876–1877 гг., арх. К. К. Андерсон).

В. О., 15-я линия, 68, доходный дом А. Петрова (1899, 1902 гг., арх. П. В. Богуский, А. П. Павлов).

Ул. Маяковского, 30 / ул. Некрасова, 18, доходный дом А. Е. Бурцева (1903–1905 гг., арх. М. Б. Кварт).

Московский пр., 170, нет сведений.

Невский пр., 141, жилой дом (1936 г., арх. А. П. Лишневский).

Суворовский пр., 6, детская больница им. К. А. Раухфуса (1884–1885 гг., арх. А. И. Томишко).

Полынь

Полынь — растение, олицетворяющее горечь и потому нередко носящее наименование «горькая полынь». Считалась оберегом от ведьм. Сквозь венок из полыни глядели на пламя костра Иванова дня, в венке из полыни ходили искать колдовской цветок папоротника.

Полынь символизирует отсутствие. Средневековые путешественники считали, что если носить при себе полынь, то никогда не устанешь. Она не только помогала преодолевать усталость, но и почиталась как средство от туберкулеза и лихорадки. Для степняков, в том числе для русских казаков, ковыль, полынь и цветок колючего татарника — символы степи и родины. Ветку полыни вкладывали убитым казакам в руки за неимением свечи и всем умершим казакам в гроб.

Пшеница

Пшеница — символ плодородия земли и сельского хозяйства. Зерна и колосья пшеницы символизировали богатство и жизнь, предохраняли человека от порчи. В христианском искусстве пшеница символизирует хлеб причастия в соответствии со словами Спасителя на Тайной вечере: «Сие есть тело Мое». Сноп пшеницы часто использовался в геральдике под названием «гарб» (от фр. gerbe — сноп).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Каменноостровский пр., 69–71


* * *

Адмиралтейская наб., 6, здание Адмиралтейства, восточный фасад (1806–1823 гг., арх. А. Д. Захаров).

Гороховая ул., 57а, здание школы (1940 г., арх. Л. М. Хидекель).

Измайловский пр., 10, здание администрации Адмиралтейского района. Нет сведений.

Каменноостровский пр., 2 (1949–1951 гг., арх. О. И. Гурьев, М. В. Фромзель).

Кронверкский пр., 21, жилой дом (1949–1951 гг., арх. О. И. Гурьев, В. М. Фромзель).

Наб. р. Карповки, 13.

В. О., 14-я линия, 5 (1837 г., арх. Е. И. Боссе; 1858 г., арх. г. А. Мерц).

Малая Морская ул., 4 / Кирпичный пер., 1, доходный дом (1913 г., арх. Н. Н. Верёвкин; 1947 г., арх. Б. Р. Рубаненко, И. И. Фомин).

Миллионная ул., 35, здание нового Эрмитажа, портик, головы атлантов.

Московский пр., 208/ Авиационная ул., 9 (1937–1940 гг., арх. А. И. Гегелло, С. В. Васильковский).

Невский пр., 68 / наб. р. Фонтанки, 40, дом Лопатина (1947–1950 гг., арх. Б. Н. Журавлев, И. И. Фомин).

Политехническая ул., 26, здание Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе (1912–1916 гг., арх. Г. Д. Гримм).

Ул. Рентгена, 4, доходный дом г. Ф. Эйлерса (1913–1914 гг., арх. К. Г. Эйлерс). Старо-Петергофский пр., 6, кинотеатр «Москва» (1936–1939 гг., арх. Л. М. Хидекель).

Университетская наб., 23, дом Р. Риттера (1720–1730 гг., 1840 г., арх. Е. Т. Цолликофер).

Роза

Роза — эмблема весны, красоты и любви. Бутон розы является символом девственности, а увядший цветок — кратковременности земных благ. Большинству людей известно, например, что роза — символ любви; розы дарят друг другу, чтобы продемонстрировать романтический интерес или попросить прощения. В Таро розы символизируют желание. Красная роза означает страсть, белая — чистоту. У диких роз пять лепестков, что опять-таки связывает их с Венерой и тем обусловливает связь этого цветка с богиней любви, возлежащей на «ложе из роз».

В Древнем Египте роза — священный цветок Исиды. В Библии роза Шарона стала символом возлюбленной. У арабов, наоборот, роза является символом мужской красоты.

В греческой мифологии роза — эмблема Афродиты (Венеры). По легенде, роза впервые расцвела, когда Афродита родилась из морской пены и, торопясь к умирающему Адонису, оцарапала ноги о шипы розы и окрасила некоторые цветки в красный цвет; согласно другой легенде, розы возникли из крови Адониса. Новобрачные спали в постели, устланной розами, на подушках, наполненных розовыми лепестками, и носили венки из роз. Расцениваясь как знак вечной любви, роза помещалась в изголовье умерших и на могилах.

В женщине роза символизирует радость, обходительность, богатство, юность, тогда как шипы знаменуют в ней черты, препятствующие любовным домогательствам: гордость, злословие, скромность и страх. В эпоху декаданса (конец XIX в.) роза стала символизировать поругание любви, похоть и порок.

Роза и крест — символы Христа и масонства. Алый цвет розы признан цветом крови Спасителя. Ангелы с гирляндами из роз парят над великомученицей Доротеей в момент ее казни за отказ отречься от своей веры. Красная роза означает милость, духовность, очищение и освобождение от грехов, мученичество, белая — чистоту, добродетель, девственность и любовь к Богу. Согласно легенде, королева цветов росла в раю без шипов, но обрела их после грехопадения человека как напоминание о нем, тогда как запах и красота цветов продолжают ассоциироваться с раем. Как знак духовной любви, роза символизирует триаду Любви, Терпения и Мученичества Богоматери. Не случайно Деву Марию называли Волшебной Розой, Розой Небес, а поскольку в ней не было греха — «розой без шипов». Роза также означает небесное вознаграждение за святость. Венки из роз на головах ангелов — святых или умерших символизируют небесную радость.

Роза — символ тайны и молчания. Согласно греко-римской мифологии, бог молчания Гарпократ склонил Венеру к любовной связи. Чтобы купить его молчание, сын Венеры, Купидон, вручил ему белую розу. Поэтому в Германии розу рисовали или изображали барельефом на потолках залов или комнат для совещаний, подчеркивая, что все сказанное «под розой» является конфиденциальным. В католических храмах роза часто изображается как символ Христа.

Розу с семью лепестками отождествляют с принципом семиричности: семь дней недели, семь планет, семь соответствующих им металлов или семь степеней совершенства. Роза с восемью лепестками символизирует возрождение.

Роза с крестом символизирует единство противоположностей, а роза в центре креста — первоначальное единство, из которого развился мир. Крест в сочетании с пятью лепестками розы стал символом Воскресения и радости. Если в верхней части креста были три розы, а в нижней четыре, то это означало синтез духовного мира с земным.

Роза, помимо прочего, также служит источником вдохновения. Например, в персидской мистике влюбленный в розу соловей поет и умирает от шипов любви, окрашивая розу своей кровью и тем самым символизируя недостижимость объекта любви. Роза также символизирует природную красоту как источник поэтического вдохновения.

С розой тесно связаны понятия времени, смерти и воскрешения. В Риме увядшая роза была символом краткости жизни и эмблемой царства теней.

Ярко-пунцовая роза является неофициальной эмблемой Болгарии. Желтая, чайная роза служит официальной эмблемой Пекина. В гербе Финляндии — девять белых роз. Гель, саворская роза, стала национальным символом Туркмении, по нему туркменские ковры отличают от других ковров Ближнего и Среднего Востока. Роза с красными лепестками и белыми тычинками — традиционная полуофициальная эмблема Великобритании. Она представляет собой самый известный нагрудный знак английских королей. После войны Алой и Белой Розы, названной так по нагрудным знакам фамилий, боровшихся за корону, алую розу Ланкастеров и белую розу Йорков объединили в форме, которая носит название «Роза Тюдоров». В недавние времена красная роза была одобрена европейскими политическими партиями в качестве эмблемы социализма, в 1986 году ее в этом качестве утвердила британская лейбористская партия.

* * *

Ул. Восстания, 19, доходный дом П. Т. Бадаева, щипец с барельефом (1904–1906 гг., арх. В. А. и Г. А. Косяковы, Н. Л. Подберский).

Пр. Добролюбова, 3 (1904–1905 гг., арх. И. А. Балбашевский, Л. А. Ильин).

Загородный пр., 31 (1909–1910 гг., арх. Н. К. Прянишников).

Кавалергардская ул., 8, доходный дом (1905 г., арх. С. Г. Гингер).

Каменноостровский пр., 2 (1949–1951 гг., арх. О. И. Гурьев, М. В. Фромзель).

Московский пр., 72, здание ВНИИ им. В. П. Вологдина (1963 г., арх. П. С. Косвен).

Наб. р. Мойки, 58, доходный дом А. Жукова (1913–1914 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Садовая ул., 26, Воронцовский дворец (1749–1757 гг., арх. Ф.-Б. Растрелли).

Наб. р. Фонтанки, жилой дом (1947–1949 гг., арх. Е. А. Левинсон, А. А. Грушке).

Университетская наб., 15, Меншиковский дворец (1710-е гг., арх. Д. М. Фонтана, И. Г. Шедель).

Розмарин

От лат. rosmarinus — морская роса, вечнозеленый полукустарник, символ памяти. Древние греки использовали напиток из этого вечнозеленого растения для улучшения памяти. Отсюда произошел студенческий обычай вплетать себе в волосы веточку розмарина.

На языке цветов розмарин обозначает верность. В XVII веке обручающиеся вплетали розмарин в свои гирлянды, что призвано было символизировать долгую любовь. Прежде чем новобрачные выпивали на свадьбе первую чашу, в вино обмакивали веточку розмарина на счастье.

Но розмарин и цветок траура. При погребении его кладут на гроб, чтобы сказать этим, что ушедший в могилу не будет забыт.

О розмарине, который в народном сознании священное и магическое растение, ходило много легенд. Рассказывали, что первоначально его цветы были белыми, но во время бегства в Египет Дева Мария разложила на кусте розмарина просушиться пеленки Младенца, и его цветы посинели. Другое предание гласило, что куст растет ввысь только 33 года — возраст, когда был распят Христос.

Верили, что, если носить на себе розмарин, он защитит от злых духов и ведьм, от грома и молнии, от разбойников и телесных повреждений. Предание гласило, что вора можно отучить от воровства, заставив его помыть ноги в винном уксусе, где была вымочена веточка розмарина.

Чертополох

Его еще называют татарник, поскольку есть народное поверье, что семена чертополоха занесены во время нашествия Батыя на Северную Русь в 1238 году. В степи же и на Кавказе и вообще на юге татарник произростал всегда. Мощное колючее растение с яркими малиновыми цветами обладает чрезвычайно длинным корнем и удивительной живучестью. Земледельцы считают татарник-чертополох злостным сорняком, с которым достаточно сложно бороться. Для степняка и кавказца татарник — символ непобедимости, огненный цвет, цвет крови, цвет зарева пожарища — воинственности, живучесть сорняка — символ выносливости и терпения. Кстати, татарник не такое уж бесполезное растение — из его семян жмут репейное масло.

В Шотландии, кроме всего перечисленного, чертополох — национальный цветок и символ кровной мести.

* * *

Вознесенский пр., 40–42 / Садовая ул., 55–57.

Вознесенский пр., 55, доходный дом (1890 г., арх. С. А. Баранеев; 1904–1905 гг., арх. Н. И. Товстолес).

П. С., Малый пр., 66 / ул. Ленина, 32 (арх. А. Л. Лишневский).

Херсонская ул., 13 / Перекупной пер., 12.

Плоды

Гранат

Атрибут Персефоны гранат, соответственно, напоминает о тайнах жизни и смерти. А поля созревших колосьев (или отдельные колоски) напоминают о матери Персефоны — Деметре, богине плодородия, процветания и роста. Гранаты также являются символом девушки, становящейся женщиной. Оказалось, под этим подразумевается не только цвет граната, сходный с цветом крови. Согласно Фаре Шоу Келси, врачу-травнику, плод граната содержит фитоэстрогены, вещества растительного происхождения, напоминающие женский гормон эстроген.

* * *

Ул. Куйбышева, 2–4, особняк М. Ф. Кшесинской, правый корпус (1904–1906 гг., А. И. Гоген).

Невский пр., 40–42, дом Армянской церкви, фонтан во дворе (1771–1775 гг., арх. Ю. М. Фельтен).

Соляной пер., 13, Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица (1885–1896 гг., арх. М. Е. Месмахер).

Виноград

Виноград — один из символов христианской религии. Символика интерпретируется словами Христа из Евангелия от Иоанна: «Аз есмь виноградная лоза». Ученики-апостолы трактовались в качестве побегов. Лоза и виноградные гроздья символизируют также компоненты причастия — хлеб и вино, тело и кровь Христовы. В светском искусстве гроздья винограда являются атрибутом Бахуса и персонификацией Осени. Они служат знаком сентября.


Изюм

Если виноград — символ жизни, то изюм — смерти. Символика изюма как засохших виноградных ягод непременно использовалась при погребальных обрядах. Изюм — непременный компонент кутьи и колева.

* * *

Английская наб., 28, особняк П. П. Дервиза (1889–1890 гг., арх. А. Ф. Красовский).

Английская наб., 54, дворец великого князя Михаила Александровича (1910–1913 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Благодатная ул., 28, жилой дом (1950 гг., арх. Б. Н. Журавлев).

В. О., 2-я линия, 23.

B. О., Большой пр. 7 / 2-я линия, 15.

Исаакиевская пл., 1, Исаакиевский собор.

Каменноостровский пр., 1–3, доходный дом И. Б. Лидваль (1899–1904 гг., арх. Ф. И. Лидваль).

Летний сад, Кофейный домик.

Лиговский пр., 44, дом А. Н. Перцева (1910–1911 гг., арх. С. П. Галензовский, И. А. Претро).

Малая Посадская ул., 5, дом Лидвалей.

Ул. Маяковского, 52 / Манежный пер., 5, доходный дом В. К. Гаугера, А. С. Залшупина (1881 г., арх. В. К. Гаугер; 1909 г., арх. М. И. Сегаль).

Наб. р. Мойки, 58, доходный дом А. Жукова (1913–1914 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Московский пр., 208 / Авиационная ул., 9 (1937–1940 гг., арх. А. И. Гегелло, C. В. Васильковский).

Петровский пр., 13, Дом ветеранов сцены (1900 г., арх. М. Ф. Гейслер).

Фурштатская ул., 6 (1872 г., арх. А. И. Вавельберг).

Инжир

Инжир иначе именуется смоква или фига. Плодоносящее фиговое дерево, а также плоды его наряду с виноградной лозой — растительный символ мира и достатка.

* * *

Ул. Куйбышева, 2–4, особняк М. Ф. Кшесинской (1904–1906 гг., арх. А. И. Гоген).

Наб. р. Мойки, 58, доходный дом А. Жукова (1913–1914 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Орех

Орех — символ жизни и плодородия, традиционно связан с любовью, браком и деторождением. На символическом языке деревьев и кустарников орех означает справедливость. В Древнем Риме орехи дарили новобрачным в день свадьбы, чтобы они были плодовитыми в браке.

Самым магическим считался орех с двумя ядрышками в одной скорлупе. Найдя такой, загадывали желание, съедали одно зернышко, а второе бросали через левое плечо. Разделить с человеком двойной орех считалось верным способом добиться его любви или дружбы.

Персик

Персик — древний символ союза сердца и языка. Изображенный с одним листком на стебельке, он использовался художниками эпохи Ренессанса для обозначения правды или истины, которая является результатом союза сердца и языка. Персик иногда присутствует вместо яблока на изображениях Мадонны с младенцем как символ Спасения. Персик символизирует долголетие и бессмертие, олицетворяет счастливое супружество.

Яблоко

Один из основных символов царской власти — держава, им подчеркивается, что правитель держит в руках — фигурально выражаясь, властвует — символ земли, плод дерева жизни, символ жизни и первородного греха. Символ посвящен Церере — римской богине, насылающей на людей безумие и влечение к противоположному полу, которое зачастую оборачивается ужасными трагедиями.

В то же время образ «яблони в цвету» — символ чистой, светлой и долгой любви, воспеваемый в произведениях, представляющих романтическое направление в искусстве.

По-разному толкуется яблоко как символ семейных отношений и отношений между мужчиной и женщиной, готовящихся заключить брак. Во втором случае яблоко — символ надежды.

Гностики «перевернули» библейскую легенду. Они утверждали, что, когда Ева дала Адаму яблоко, это был плод Древа Познания (истинных знаний — гнозиса), и что высшая участь человечества — воссоединиться с Древом Жизни. Можно также вспомнить, что в добиблейские эпохи считалось, будто в совершенном саду обитает богиня (спутником ее являлась змея), которая одаривает яблоком бессмертия тех, кто успешно проходил ее испытания.

Сами яблоки также имеют собственную символику. Если разрезать яблоко пополам не вертикально, а горизонтально, то на обоих срезах будет отчетливо видна пятиконечная звезда. Как уже говорилось ранее, пентаграмма связана с планетой (и богиней) Венерой. Поэтому Ева протягивает Адаму именно яблоко, а не другой фрукт и поэтому же Афродиту и других богинь часто изображают держащими яблоко.

Русская традиция по-своему толковала образ и символику яблока. Известно, что на могилу умершего клали зеленое яблоко, что должно было свидетельствовать о сохранении в памяти живых облика умершего и напоминать о том, что жизнь на земле продолжается.

Яблоко ассоциируется с неразгаданными тайнами рождения, смерти и пр. Оно еще и символ точности: легендарные стрелки из лука — герои легенд и преданий — отличались своей меткостью именно при стрельбе по таким крошечным мишеням, которыми выступали яблоки.

Яблоко — своеобразная эмблема одного из самых крупных мировых центров урбанизации — Нью-Йорка (США). Здесь яблоко символ огромного механизма, цельного и сплоченного, результативного, олицетворяющего собой мир в некой миниатюре.

* * *

Английская наб., 26, дом Челышева (1835 г., арх. А. И. Мельников).

Английская наб., 28, особняк П. П. Дервиза (1886 г., арх. А. Ф. Красовский).

Английская наб., 44, особняк Н. П. Румянцева (1827 г., арх. В. И. Глинка).

Большая Конюшенная ул., 21–23, бывшее здание Торгового дома Гвардейского экономического общества (ДЛТ) (1908–1909,1912–1913 гг., арх. Э. Ф. Виррих, Б. Я. Боткин, Н. В. Васильев, С. С. Кричинский, И. В. Падлевский, И. Л. Балбашевский).

Гороховая ул., 4, бывшее здание страхового общества «Саламандра» (1908–1909 гг., арх. М. М. Перетяткович).

Дворцовая наб., 34, здание Малого Эрмитажа (1784–1775 гг., арх. Ж. Б. Вален-Деламот).

Каменноостровский пр., 2 / Кронверкский пр., 21 (1949–1951 гг., арх. О. И. Гурьев, М. В. Фромзель).

Каменноостровский пр., 8, доходный дом А. И. Цеховой (1903 г., арх. В. П. Цейдлер).

Колокольная ул., 8 (1914–1915 гг., арх. А. Л. Лишневский).

Ул. Куйбышева, 2–4, правый корпус особняка М. Ф. Кшесинской (1904–1906 гг., арх. А. И. Гоген).

Лесной пр., 20, корп. 8, жилой городок Нобеля (1904–1909 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).

Миллионная ул., 32, дом И. А. Гагарина, дом Голубева (1881 г., арх. М. А. Иванов).

Московский пр., 170, нет сведений.

Московский пр., 72, ВНИИ им. В. П. Вологдина (1963 г., арх. П. С. Косвен). Невский пр., 18 / наб. р. Мойки, 57, дом Котомина.

Невский пр., 80, дом Л. В. Липгарта, дом Н. И. Дернова (1772–1773 гг., арх. М. А. Макаров; 1913–1914 гг., арх. М. С. Лялевич).

Фурштатская ул., 24, особняк В. С. Кочубея (1908–1910 гг., арх. Р. Ф. Мельцер).


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Куйбышева, 4


К чему я это все вспомнил? Да вот на ограде соседнего дома — особняка Бранта — на уровне человеческого роста роскошный маскарон в изобилии гирлянд фруктов-символов. Все здесь есть: гранат и персик, инжир и яблоки и даже совсем не редкость в дворянском Петербурге — ананас от Елисеева. Кому принадлежит это лицо? Какой богине? Возможно, Флоре, возможно, Помоне или какой-нибудь нимфе цветов, кого так изысканно и безупречно танцевала хозяйка соседнего особняка, сама ставшая трагической и неотторжимой от ХХ века легендой — первая любовь цесаревича Николая Александровича, в будущем государя Николая II, прославленная Матильда Кшесинская. И маскарон, и с большим значением подобранный состав как бы только «фруктового» изобилия — это все пожелания ей, ставшей хозяйкой дворца модерн, когда она сияла в зените своей славы, не случайно же здесь целые колеса лавровых венков.

Часть четвертая

Госпожа эклектика

Ее на моей памяти, в 1950-е годы, на уроках истории искусства в нашей художественной школе при училище Серова преподавательница ругала, обзывала безвкусицей и «архитектурным винегретом», обвиняла архитекторов в том, что они стали в лакейскую позу «чего изволите?» перед капиталистами.

Естественно, я тут же зацепился за это слово и полетел в библиотеку узнавать, что такое эта самая «эклектика». Здания, коими восторгалась преподавательница, в основном построенные в стиле классицизма, навевали скуку. Нет, конечно, я признавал белоколонную красоту Михайловского дворца, Александринки и всей улицы Зодчего Росси, но все, что строилось в годы моего детства в подражание классицизму, в подражание ампиру — шепотом называемое тогда «роскошный сталинский стиль», меня отвращало своей давящей казенщиной. Домов с гербами и колосьями в орнаментах, с окошками-бойницами, запрятанными в железобетонных колоннах, в те годы поналепили предостаточно.

Эклектика или, точнее, «эклектизм», как сообщал Советский энциклопедический словарь (от греч. eklekti-kos — выбирающий), «механическое соединение разнородных, часто противоположных принципов, взглядов, теорий, художественных элементов и т. п.; в архитектуре и изобразительном искусстве сочетание разнородных стилевых элементов или произвольный выбор стилистического оформления для зданий или художественных изделий, имеющих качественно иные смысл и назначение (использование исторических стилей в архитектуре и художественной промышленности XIX в.)»[102]. Вооружившись этой цитатой, я пустился в пространный разговор с преподавательницей, доказывая, что используемое наследие других стилей в эклектике не копируется, а органично перерабатывается! И составляет единое художественное целое! Стало быть, это новый стиль! Я так в своей тетрадке по истории искусства и написал. Удивительно, что она сохранилась. Вроде бы Герцен заметил, что тринадцатилетние подростки самые большие философы! Для моего детства эта цитата верна. Неужели сегодня по-другому? Не может быть! Просто я давно не разговаривал с тринадцатилетними философами. Это не их, это — моя вина.

И удивительно, что в 1957 году, обучаясь в художественной школе, я, тринадцатилетний сопляк, доказывал, прежде всего себе, очевидные нынче вещи, но ведь это было полвека назад. С ума сойти — уже полвека! Тогда эклектика была чуть ли не бранным словом, а мне она нравилась! И нравится! Она живая, она занимательная, она человечная и добрая и обильно одушевленная маскаронами и прочей декоративной лепниной.

Неопознанные объекты

Таких изображений, не только маскаронов, но и барельефов, горельефов, скульптурных «голов» и бюстов, в сравнении с «опознанными» — большинство. Есть, где разгуляться ротозею, влюбленному в Петербург. Можно, конечно, спрятаться за дежурную формулировку: «декоративная маска». Удобно и безопасно, поскольку трудно доказать, что имел в виду мастер, когда ваял тот или иной образ, и выполнял ли какую-то конкретную задачу. Однако это путь, достойный лодыря, а мы же гордо относим себя к категории ротозеев, что, как говорил хозяин незабвенной Каштанки: «…Все равно, что плотник супротив столяра».

Поиски, говоря для солидности «атрибуцирование», следует начинать сразу в нескольких областях. Желательно, конечно, в документах. Ведь как архитектор на