Book: Храм для бога (СИ)



Анатолий Патман Храм для бога


Раз - невезенье, два - везенье... – 2




  Храм для бога


  Анатолий Патман




Глава 1Начало нового дня ...


Похоже, я действительно спал крепко, ибо не слышал и не чувствовал абсолютно ничего. Но все‑таки проснулся рано. Так, и где же это я? Широкий топчан, застеленный шкурами. И еще одна большая шкура, но уже сверху на мне. Тепло, очень тепло. Совершенно не хочется вылезать из‑под нее.

Так, и что же произошло вчера? А просто, пил я. Много пил, но пива. Настоящего вкусного пива, в компании с вождем рода арасей Яхуном, жрецом Великого бога Акпалатом, военным вождем этого же рода Акпарасом, Ратимиром, и многими‑многими изнурцами, моими подданными, несмотря на то, что подавляющее большинство стало ими совсем недавно, даже меньше дня назад. И закусывал мясом лесных животных, настоящей дичью, а не подобием, что я видел, например, давным‑давно в некоторых ресторанах Москвы, и козьим сыром, кстати, очень вкусным. Зачерпывал янтарный мед деревянной ложкой и отправлял в рот. И опять пил пиво, тоже настоящее и вкусное, без всякого обмана, как, например, в ресторанах опять же Москвы, где в некоторых из них подают, может быть, и вполне хорошие "Очаковское" или "Клинское", но уже под видом заграничных марок, немецких или чешских. Здесь же все было натуральное, и мы с вождями сидели за столом, поддерживая неспешный разговор важных и не очень важных персон, обсуждавших такую мировую проблему, как кто кого сильнее уважает. Мы с вышеназванными людьми успели бегло пройтись по межгосударственным отношениям близлежащих стран и народов, потом вернулись к нашим внутренним делам, и опять начали перебирать косточки своим соседям. Сидящие недалеко от нас люди внимательно слушали наши почти пьяные рассуждения и передавали все дальше, уже сидящим или стоящим достаточно далеко и поэтому не слышавшим своих уже правителя и вождей. Потом я снова предавался чревоугодию и ел мясную похлебку и кашу с мясом диких животных. И снова пил пиво за длинным столом, накрытом на небольшой площади посреди стойбища племени, в окружении множества людей, не знакомых мне. Рядом со мной и недалеко от меня сидели мои люди из разведывательной партии вперемешку с охотниками, в большинстве своем из верхушки рода, приближенные вождей и жреца. Правда, опять не повезло дружинникам и Лиллене. Их я на всякий случай попросил следить в оба глаза за поведением моих новых подданных. К моему счастью и опять же к счастью охотников, не было никаких признаков намечавшихся неприятностей. Праздник явно удался. Люди, похоже, искренне радовались произошедшему событию, и отдавали должное и еде, и выпивке. А потом прошел концерт художественной самодеятельности, где выступили молодые парни и девушки, спевшие несколько песен и показавшие народный танец племени волкодавов. Лично я, хоть и был изрядно навеселе, все‑таки не утратил контроля над собой. Поэтому никто и не услышал шедевров мировой классики в моем исполнении. Так незаметно и пролетел вечер за столом в веселой и шумной компании.

Так, и кто же там спит напротив меня, на таком же топчане под ворохом шкур? Конечно же, Ратимир, мой верный телохранитель и помощник.

‑ Милорд, Вы проснулись? Подождите, я сейчас проверю, что там на улице.

‑ Ратимир, не надо. Я не чувствую никакой опасности. Там только парочка наших дружинников и несколько охотников подальше.

Было раннее утро, так часов семь. Сейчас уже местная поздняя осень, и хмурое небо было готово разрядиться небольшим дождичком. При нашем появлении один из охотников в отдалении моментально исчез.

‑ Ну что, Ясман, Пайтак, устали? Ничего не случилось? Идите отдыхать. Мы тут уже сами справимся.

‑ Все хорошо, милорд. Люди неплохо погуляли, и сейчас спят без задних ног.

Появились заспанные вожди и жрец в окружении нескольких воинов.

‑ Великий вождь, пойдемте, сотрапезничаем. Тут недалеко. Все уже готово.

Действительно, через несколько неказистых домиков, в одной из полуземлянок в импровизированной кухне нас ждал обильный завтрак. Парочка красавиц в своих золотистых шапочках молча подавали нам готовые блюда, и так же без слов убирали со стола. Отдав должное ковшику пива, я внимательно оглядел своих сотрапезников. Девушки так же незаметно покинули полуземлянку.

Пора брать быка за рога. Праздник закончился, и надо заняться делами. Вчера мы вчерне обсудили многое, и получилось, к моему удивлению, что в многом‑то позиции у меня и охотничьих племен совпадали. По крайней мере, в изложении вождя рода арасей Яхуна, шамана рода, а теперь уже жреца Великого бога Акпалата и военного вождя этого же рода Акпараса.

‑ Уважаемый вождь Яхун, вы не против перейти к конкретным делам рода и Изнура? Мы тут пока в самом узком кругу, и можем сообща прикинуть, что нам делать в ближайшее время. А потом обо всем, что мы тут запланируем, посоветуемся с людьми и примем окончательное решение.

‑ Конечно, Великий вождь. Если позволите, я коротко расскажу о делах рода, и немного о племени, что знаю сам. Так вот, люди в другие рода уже посланы, и когда оттуда поступят сообщения, пока не могу сказать. Вчера на празднике были и жители других стойбищ рода. Сразу скажу, что весь наш род доволен, что мы первыми приняли подданство Изнура, Избранный. А теперь о том, что волнует меня и других вождей. Великий вождь, мы устали. У нас в последнее время не стало хватать пищи. Рода растут, а земель для охоты уже не хватает. Если мы продвинемся дальше на юг, то вцепимся с южными странами. Если на запад и восток, то столкнемся со степными племенами. Сил для войны с ними у нас недостаточно. У нас мало оружия. У нас нет мастеров, чтобы делать хорошее оружие. У нас очень мало шаманов. Те, что есть, слабы. Скажи, Акпалат, много в племени волкодавов сильных шаманов?

‑ Нет, Яхун. Нет у нас сильных шаманов, Избранный. Даже не в каждом роде имеется хороший шаман. У нас вот, кроме меня, никого нет.

‑ Ну, Акпалат, я тебя тут немного порадую. Среди твоих учеников точно есть парочка магов. Ты отдай‑ка их мне в помощники. Проверю, и если есть Сила, то буду учить. Со временем в баронстве откроем магическую школу. Всех, у кого обнаружем способности, даже женщин, будем учить.

‑ Благодарю, Избранный. У нас в роду есть одна знахарка, и она знает, кому из женщин знакомо ведовство, и кто из них может заниматься лечением. Можно, я пойду и приведу своих учеников и женщин?

‑ Ну, если не терпится, Акпалат, то, конечно.

После ухода жреца слово взял военный вождь Акпарас.

‑ Великий вождь, это да, оружия у нас мало, и оно плохое. Но мои воины неплохо обучены. Они хорошо владеют копьем, топором, мечом. Есть и те, кто метко стреляет, правда меньшая часть.

‑ Акпарас, ну сколько таких? Так вот, Великий вождь, я скажу, что хороших воинов у нас не более пяти десятков. Остальные, а это около сотни человек, конечно, могут худо‑бедно держать оружие в руках, но они не воины, а охотники. Вот лучников среди них достаточно.

‑ Ратимир, скажи, сколько всего дружинников в Изнуре? Сколько было, и сколько стало? И как они обучены?

‑ Ну, милорд, эти два десятка разбойников и не стоило считать дружинниками. Они только своих и умели грабить. И вояки из них были плохие. Да и нет их теперь. Были и сплыли. А вот нынешние три десятка дружинников Сулим уже успел кое‑чему научить. Потом можно будет дополнительно набирать и молодежь, и взрослых, и учить их воинскому делу. Я думаю, что во всем Изнуре человек двести можно будет наскрести. Не считая, конечно, ваш род, вождь Яхун.

‑ Так вот, уважаемые, мы тут кое‑что нашли. Мои рудознатцы говорят, что недалеко может быть серебро. Вон у вас сколько золота. Если наладим торговлю, то кое‑какое оружие мы прикупим. В Центральной долине рудознатцы уже нашли медь и горючий камень. Наверняка где‑то тут есть железо, раз вы делаете оружие.

‑ Мы железо в болотах добываем, Великий вождь, но его там мало и оно плохое. У нас нет таких рудознатцев, как у Вас, и поэтому мы не знаем, где что лежит.

‑ Ну, вождь Яхун, это дело поправимое. Давайте сначала сделаем так. Чтобы все люди, особенно молодежь, пусть тащат все интересное в стойбище. А уж потом рудознатцы посмотрят и узнают, чем можно будет пользоваться. У нас тут есть мастер Васинар, который делает карты. Так вот он составит карту окружающих земель. Насчет еды решим так. Пока мы кое‑что прикупим. Только требуется собрать золото. А весной те поля, что вокруг Верестового озера, требуется засеять. Осенью хлеба уже будет достаточно, чтобы прокормить несколько родов. Я предлагаю восстановить крепость у озера. Там и место хорошее, и поля кругом, и рыбалка будет знатная. Главное, защита людей и земель. Еще обязательно надо будет построить замки в Речных воротах. Тем самым мы закроем Северную долину с той стороны. Я думаю переселить большую часть людей с Центральной долины в Верестинор. Вместе мы уже будем значительно сильнее и сможем не только защититься от врагов, но и развиться дальше. Будем варить железо, медь, добывать серебро. Хлеба будет намного больше. Дома построим не только из дерева и земли, но и из камня. Наладим производство оружия. Шкуры будем выделывать, ткани. Будем шить одежду лучше всех.

‑ Хорошо бы так, Великий вождь. Я прямо сейчас пошлю за старейшинами и вождями соседних стойбищ. А потом объявим людям Вашу волю.

И работа закипела. Успел вернуться жрец Акпалат и привел с собой пятерку своих учеников, одну пожилую и целый десяток женщин помоложе, в том числе и четверых молодых девушек.

‑ Великий вождь, вот Эветпи, наша знахарка.

‑ Доброе утро, уважаемая Эветпи. Нам всем нужны лекари, притом хорошие, и поэтому я хочу попросить у Вас совета. Можете ли вы взяться за лечение людей и уход за ними, сбор лекарственных трав, приготовление лекарств не только для рода, но и всего баронства? Вы будете моей советницей. Будете находиться на содержании барона. Вам будет назначена плата и предоставлено право подбора для лекарской службы людей, и женщин, и мужчин, способных и желающих заниматься этим благородным и нужным делом. Если хотите, можете ответить позже.

‑ Так, значит, теперь это Вы будете нашим вождем. А вы сами можете лечить людей?

‑ Могу, но пока не умею. Моя помощница тоже может и тоже не умеет.

И я поднатужился и собрал большой такой ярко‑зеленый шар, струившийся в моих руках со всеми оттенками зелени. Тепло‑зеленый свет притягивал взгляд, и от этого становилось уютно и тепло. Ученики шамана‑жреца и женщины, не говоря уже о вождях и самом жреце, удивленно уставились на это чудо.

‑ Лечебная магия! Вождь, я прямо сейчас скажу "Да!"! Только Вы дайте слово, что время от времени будете учиться у меня и помогать мне!

‑ Конечно, уважаемая Эветпи. Все маги всегда и во всем должны будут помочь лекарской службе. Без исключения. Даже сам барон должен находить для этого время.

Я вгляделся в учеников и женщин. К сожалению, моих знаний пока хватило только для того, чтобы выделить двух ранее замеченных парней и одну женщину средних лет и молодую девчушку, пока еще совсем подростка. Их ауры сильно выделялись на фоне других. Один из парней вполне мог быть магом огня, а другой ‑ воздуха. Вот из женщин могли получиться магини жизни, притом девчушка согласно моим чувствам обладала намного больше силой. Ага, еще один паренек из учеников тоже кажется немного зеленоватым на фоне других обычных, светловатых аур.

‑ Акпалат, я желаю взять вот этих молодых людей и вот этих женщин в свой штат. Уважаемые, согласны ли вы стать моими помощниками? Сразу сообщаю, что помощники барона находятся на его полном обеспечении и выполняют его задания, связанные с управлением и обеспечением безопасности баронства.

Мои мудреные слова только нагнали страху на кандидатов и кандидаток. Они все согласно закивали головами.

‑ Так, я вижу, что все согласны. Сразу сообщаю, что теперь вы подчиняетесь только мне и никому больше. Будете выполнять только мои задания, и больше ничьи. Если я скажу, что поступаете в чье‑то распоряжение и обязаны сделать то‑то и то, только тогда можете выполнять чьи‑то указания и только то, что вам поручено. Ничего лишнего. Это будет строго запрещено. Понятно всем? А теперь представьтесь.

Я узнал, что юношей зовут Пинас, Айтук и Саврук. Женщина была Укапи, а девчонку звали Эрнеслу. Что же, неплохо, неплохо. Такими темпами у меня скоро будет своя магическая служба. Вот только кто их будет обучать?

Потом подошли другие вожди и старейшины. Последние, если судить по их видам, были не очень довольны, но чем, предстояло узнать позже. Тут подтянулись и остальные мои люди из разведывательной партии. Я попросил остаться Лиллену, двух рудознатцев, Юманака, Васинара, Саландая, и еще Эветпи.

‑ Уважаемый Акпалат, позже мы с Вами проверим еще остальных людей и попробуем найти тех, кто может стать Вашим учеником. Уважаемая Эветпи, с этого времени Вы становитесь главным лекарем Изнура, с чем и позвольте поздравить Вас от всей души. Уважаемые! Мы собрались здесь для того, чтобы решить, что же делать далее. Мы уже примерно предпологаем, как нам следует поступить. Прошу изложить эту точку зрения вождю Яхуну.

‑ Мы тут посовещались вместе и прикинули, что в первую очередь нам надо возродить Верестинор. Там кругом поля, где можно сеять хлеб. Недалеко можно добывать серебро. Веристинор находится в центре Северной долины, и значит, мы будем владеть всей долиной. Васинар будет составлять карту долины. Рудознатцы изучат все то, что скоро будут приносить люди. А потом, может быть, найдут и что‑нибудь стоящее. Я так думаю, что нам, прежде всего, надо найти железо. Великий вождь уже сказал, что в Центральной долине есть медь и горючий камень. За золото, собранное у людей, мы закупим оружие и нужные вещи. Если постараемся, то в следующем кругу светила у нас будет достаточно хлеба. Вот, примерно так.

Завязалась оживленная дискуссия. Что послужило толчком, не знаю, но посыпались разные предложения практически ото всех, и многие были тут же приняты. Например, решили ловить больше рыбы, а то у охотников с этим были проблемы, так как они не очень охотно занимались рыболовством. На это дело решили назначить мужиков с Выселок, придав им как можно больше охотничьей молодежи. Сбор лекарственных средств стал обязательным для всех стойбищ, и для этого тоже следовало выделить людей. Тут же решили отправить в Северный хутор Саландая вместе с вождем второго стойбища Сементером, придав им двух дружинников и двух охотников. Решили создать две команды для рисования карт, так как Васинар поручился, что Альпикка может и сама сделать кое‑что. Так же поступили и с Севирином и Чигизом, решив выделить каждому людей для сопровождения. Лиллена сама вызвалась приглядывать за другими моими помощниками.

Вот такие задачи запланировал Малый Совет для жителей баронства. Малым он стал с моей подачи, когда я сказал, что нужно как‑то обозначить наше собрание, чтобы люди знали, что не только барон управляет баронством, но также и другие вожди, и уважаемые люди тоже. И тут же предложил назвать наше дискуссионное общество Малым Советом, а весь процесс ‑ первым заседанием. Вот так и мы вышли к собравшимся людям, которые с нетерпением ждали всех нас. Тут я, конечно, произнес речь, призвав жителей баронства к пониманию тех задач, что стоят перед нами, и дал обещание, что приложу все усилия для улучшения жизни людей.

‑ Люди Изнура! Это хорошо, что мы решили объединиться. Порознь мы слабы, а вместе сильнее в несколько раз. Вместе мы сможем не только защититься от врагов, но и развиться дальше. Как и у южных стран, у нас будет свое железо, и значит, свое оружие. Мы будем растить хлеб. Построим дома не только из дерева и земли, но и из камня. Давайте возродим Веристинор и сделаем из него хорошо укрепленный и сильный город, способный постоять за себя. Когда у нас будут такие города, и люди, способные с собственным оружием защитить наши земли, то только тогда мы будем уверены в том, что нашему будущему ничего не будет угрожать. Только тогда наши дети будут жить, ничего не боясь, и будут ложиться спать, уверенные в том, что завтра будет еще лучше, чем сегодня. Я буду стараться, люди Изнура, чтобы это стало былью, а не просто мечтой.

И сразу же после обеденной трапезы мы всей веселой компанией решили выехать для осмотра прилегающей местности. Места были сногсшибательно красивы. Нетронутая природа, кругом одни леса и луга вдоль Вересты, небольшие полянки, как будто специально созданные для пикников, и горы, высокие и не очень, на горизонте. Ляпота, одним словом. Как я узнал, и климат не очень суровый. Здешняя зима, что поздняя осень в пару месяцев или чуть больше где‑то, где‑то далеко‑далеко!



Вернулись мы только под вечер, и как говорится, попали с корабля на бал. Оказывается, прибыли еще представители рода ягаров во главе с вождем рода Авантеем и шаманом Тувантеем, примерно человек сорок мужчин и десяток красивых девушек. Главное, прошла торжественная церемония принятия подданства баронства Изнур, но уже не скомканная, а полноценная и более длительная. И опять я пил, и мед, и пиво пил, по усам текло, и в рот попало приличное количество. Уже поздней ночью мы собрались в узком кругу и познакомили вождя Авантея и шамана Тувантея принятыми днем решениями.

‑ Я приношу свои извинения всему роду агаров, но решения уже приняты, и сами понимаете, уважаемые Авантей и Тувантей, что их лучше не менять. Я думаю, что теперь совместными усилиями возродить Веристинор будет намного легче и быстрее. Все‑таки у вас людей больше, чем в роде арасей. Столица баронства пока тоже переносится в Веристинор. В Центральной долине не безопасно, и я думаю там оставить только небольшие поселения для добычи меди и горючего камня, и часть дружины для охраны рубежей. Выселки, Караман и хутора тоже будут существовать, но только с малым количеством людей. В землях вашего рода мы тоже построим сильную каменную крепость, но только после восстановления Веристинора. Прежде всего, основные усилия будут направлены на поиск полезных ископаемых во всех землях Изнура, и полное обследование населения для выявления людей, обладающих магическим даром. Все это очень важно для безопасности баронства.

Вожди рода ягар полностью согласились с приведенными аргументами. Они тоже были рады присоединению. Хотя их земли были в большей безопасности, но все понимали, что рано или поздно королевство Сатор и графство Верен двинутся на север, как они уже разбили Изнур, или как первые покорили часть западных племен охотников, практически полностью их истребив. Только недружественные степные племена пока останавливали эти государства. Все помнили, что когда‑то Изнур населяли те же северяне, просто чуть ранее присоединившиеся к Большому Югу, который постарался уничтожить их при первой же возможности.

Следующим днем предполагалось выехать к Верестовому озеру, уже с большим количеством людей, для постройки там деревянной крепости, куда с Центральной долины тоже должна была прибыть представительная делегация. Я решил, что было бы неплохо поставить хотя бы небольшую деревеньку типа Карамана, пока с полуземлянками, но сторожевыми башнями и частоколом. Люди так и выехали, но намного меньше, чем предполагалось, так как нежданно‑негаданно заявились кошки, большие и малые. Это прибыли долгожданные рода больших и малых кошек, такие же большие делегации, в каждой тоже не менее полусотни человек. И очередной день у меня превратился в праздник, с магическими салютами, с торжественными церемониями, сначала для больших кошек, а потом и для малых. Пир, правда, был совместный. Род арасей напрягал все силы, чтобы обеспечить праздник едой. Не так уж большими были их запасы. Часть продуктов привезли сами делегации, но большую часть пришлось добывать арасям в лесу и на Вересте. Рыбы на этот раз было гораздо больше. Но, ничего, и на этот раз праздник удался.

Для меня же радостно было на душе и оттого, что среди прибывших с делегациями людей я сумел найти целых семь будущих магов, по паре у ягаров и больших кошек, и целых три у малых, в том числе по миловидной девушке с каждого рода. Юноши, кроме одного воина из малых кошек, принадлежали ученикам шаманов. Вот так и получается, что, скорее всего, мне будет суждено умереть в смертельных объятиях девушек‑магинь. Такие они красивые и неотразимые, и с интересом поглядывают на меня. А, что, я еще не очень старый, и притом, целый барон, и не самый слабый маг. Достойная кандидатура в женихи. Но у меня после всех мероприятий просто не осталось сил ни на что другое, кроме как доползти, ну, дойти, до выделенной мне и Ратимиру полуземлянки и тупо завалиться спать. Какие же они двужильные, эти северные охотники, если после торжественной церемонии часть воинов по десятку человек вместе с помощниками вождей отправились обратно в свои далекие стойбища для выполнения уже достигнутых договоренностей по отправке больших партий людей на восстановление Веристинора.

Ну а мне, несмотря ни на что, все же на четвертый день удалось настоять на поездке к Верестовому озеру, к развалинам бывшей столицы Северной долины, куда мы, почти три сотни человек, сумели дойти уже в полной темноте. Первая группа в пятьдесят человек уже успела подготовить шалаши, наловить рыбы и подстрелить дичи к нашему приходу. Я, не обращая внимания ни на что, наскоро поел и лег спать.

Утро следующего дня было торжественным. Может быть, в ознаменование именно этого дня, второго захода светила в первой седмице в новом отрезе раштав по календарю охотников, или в более привычной мне каледе Великого Белого бога, выглянуло местное светило и залило развалины теплым светом. Люди сочли это благоприятным знаком для начала восстановления Веристинора. Но сначала мне пришлось толкнуть очередную речь для воодушевления своих подданных.

‑ Люди Изнура! Мы собрались здесь для того, чтобы восстановить свой первый город из тех, что когда‑то были разрушены захватчиками. Мне хочется верить, что это будет не единственный и не последний такой город. Кроме того, мы построим множество новых селений со множеством домов, распашем земли и посадим на них хлеб.

После этого мне пришла в голову сумасбродная мысль. А что, насколько помнится, у меня два амулета. Даже три, если считать Камень с алтаря в Северном Дэлиноре. Один амулет огня, а второй, вроде, как говорили юноша Алтангэр и моя спасительница Бадацэг, амулет Белой магии. Почему бы не попробовать эксперимент с ним? Ведь я нашел его в развалинах, где со мной разговаривал боженька. Вот и попрошу его помочь мне!

"Боже, отзовись! Слышишь меня? Я хочу заложить этот амулет в основание храма и города. Правильно ли я делаю? Это точно амулет Белой магии?!"

"Да!" ‑ прошелестел ответ. "Если хочешь лишиться полной защиты и надеяться только на свои Белые щиты, тогда действуй! Камень, в который ты заложишь этот амулет, будет алтарем моего храма. Знай, что он пока будет единственным. Только тогда, когда научишься создавать такие амулеты, можешь строить другие храмы. И полную свою защиту восстановишь только тогда. Если не научишься ранее создавать Белый кокон. Решайся, пока мой единственный Избранный. Если ты построишь этот храм, то всегда будешь моим Главным жрецом. Решайся, разумный! Я не могу приказать тебе сделать этого. Выбор за тобой!" И Голос пропал.

Что же делать? Вот что, оказывается, защищало меня в дни моего беспамятства. Этот разноцветный камешек. С ним я практически неуязвимый. С другой стороны, и с этим камушком я едва не отдавал концы. Были бы удары были более сильными, чтобы размазать меня по земле, то и он бы не помог. Мое счастье, что не встретились мне пока такие маги. Нет, не хочу быть я неблагодарным. Долг всегда платежом красен. Раз боженька мне помог, то и я ему помогу!

‑ Люди! Этот амулет дал мне сам Великий бог! Если я его заключу в камни и оживу, то здесь появится его храм. Хотите ли вы этого? Нужен ли Изнуру храм Великого бога? Готовы ли вы поклоняться ему? Будете ли вы верны своему богу?

‑ Да! Да! Да! Да, Избранный!

Ну что же, люди сами с моей помощью избрали свою судьбу. Обратного хода нет, и не может быть. Не для них, а для меня. Только смерть может быть оправданиям меня. Если я не сделаю сейчас того, о чем только что заикнулся, то ничто не спасет меня. Эти же люди сами разорвут обманщика на мельчайшие кусочки. Лишь бы получилось. Боже, помоги же мне! Не дай совершиться смертному греху!

"Не бойся, разумный! Будь смелее! Все получится! Верь мне!" И опять Голос пропал. Больше звать боженьку я уже не стал. Кому, как не мне, в первую очередь верить ему. Если же не получится, то все, конец Избранному!

Я прошелся среди развалин, выбирая крепкий фундамент. И такой нашелся только поближе к краю. Наверное, судя по месту расположения, здесь находилась какая‑нибудь каменная защитная башня. Ничего, подойдет. Городок явно был небольшим. На этот раз пусть вырастет и станет побольше.

Откуда‑то смутно пришло понимание, что надо бы связать будущий алтарь для надежной защиты со стенами храма и даже со стенами города. Для этого надо выложить звезду. Не важно какую, но я решил сделать пятиконечную. Честно говоря, привычней мне, да и работы меньше, чем сделать звезду с большим количеством лучей. Про три или четыре луча я даже не стал и думать. Слишком мало и ненадежно.

‑ Люди, надо выложить большой камень вот здесь. От него пусть вот так отходят лучи. Вот здесь надо выкопать канаву и закидать камнями. Этот большой круг будет основанием храма. Потом на нем мы построим стены.

Почти целый день ушел у нас на таскание камней. День уже клонился к вечеру, когда основание алтаря, храма, и пять лучей примерно трехсотметровой длины и метровой ширины были аккуратно выкопаны и закиданы камнями. Также был закончен и второй круг, но уже меньшей толщины, всего где‑то полметра. В середину большой каменной кучи диаметром около двух метров, что было где‑то в уголке защитной башни, ибо других таких мест найти не удалось, я положил маленький разноцветный камушек. Встал рядом на колени, ибо по‑другому не получалось, и положил руку на амулет. Сосредоточившись, я, как и при создании Белых щитов, начал собирать белые ниточки и нити не ровным слоем, а просто в один комок, чтобы он получился как можно большим и плотным. Не знаю, сколько на это ушло времени, но только через сотни и сотни лет ожидания, согласно моим чувствам, под моей рукой вдруг вспыхнул белый‑белый огонек, такой нестерпимо яркий и горячий. Хоть и мне было страшновато, но я терпел. Белый огонек начал тонким слоем охватывать меня, заключать в свой кокон. Пришло понимание, что какое‑то время это будет моей защитой. Честно говоря, я не видел, что там происходило. Я тупо сидел и мысленно собирал эти белые нити. Все собирал и собирал, и потом укладывал их сверху на комок, как можно сильнее прижимая и вдавливая. Опять же прошли сотни и сотни лет, как я неведомым образом понял, что все закончилось. Все, можно больше не собирать эти нити, ибо комок безнадежно растаял и исчез среди камней. Под своей рукой я не чувствовал никакого амулета. То есть, видимо, он был, но уже полностью провалившийся в камень. Растаяли последние остатки белого кокона вокруг меня, и я увидел звездное небо. Уже наступила ночь. В темноте ярко светились широкий алтарь, на котором я сидел на коленях, два круга, один большой и другой по сравнению с ним совсем маленький, и пять длинных лучей, соединенных светлыми полосками в одно целое. От камней шел жар, но он совсем не жег меня. У меня не было сил не то, что бы подняться на ноги, а даже на то, что бы шевельнуть рукой. Хорошо, что недалеко стоял верный телохранитель.

‑ Ратимир, сними меня, пожалуйста, отсюда. У меня совсем не осталось сил.

‑ Милорд, сейчас, сейчас.

Он махнул рукой, и к нему подбежали несколько воинов. Они аккуратно приподняли меня и понесли. Но я уже ничего такого не чувствовал, ибо, похоже, отключился от окружающего. Нет, не сознание потерял, а просто заснул спокойным, глубоким сном. Всего лишь до следующего утра, голодный, но не способный проглотить даже малюсенький кусочек еды, и выжатый как лимон.


Глава 2Приятные заботы до полного изнеможения ...


Похоже, как и в прошлые ночи, я действительно спал как убитый, ибо опять не слышал и не чувствовал ничего. Но на этот раз проснулся уже довольно поздно, весь разбитый, без сил, выжатый как лимон, и голодный, как собака. Какое‑то время лежал просто так и приводил в порядок свои мысли. Через щели в ветках и меж шкур проникал свет наступившего солнечного дня. Я лежал на толще шкур, полностью одетый и даже в доспехах. Никто не беспокоил меня, хотя где‑то слышались голоса людей.

Так, и что же я натворил такое, что лежу в шалашике совершенно обессиленный? Вроде ни с кем не дрался, а только пытался напитать Силой амулет для храма. Неужели для этого потребовалось столько усилий? И вдруг я вспомнил самое главное, что упорно ускользало от меня. Как сказал боженька? "Если хочешь лишиться полной защиты и надеяться только на свои Белые щиты, тогда действуй!" Все, я ведь пожертвовал своей защитой, чтобы построить этот храм. Нет хода назад, и придется мне теперь максимально сосредоточиться на изучении магии. Жить дальше, надеясь исключительно на себя и собственные силы, и поддержку доверившихся мне людей. Максимальная осторожность и внимательность, и проверка каждого собственного шага.

Кое‑как собравшись, я выполз на свет. Да, день был в самом разгаре. Ласковое местное светило щедро дарило свое тепло людям, копошившимся как муравьи на стройке среди развалин. Под свежим ветерком шевелились голые ветки, и часть упавших на землю листьев, успевших подсохнуть, весело перелетали с места на место.

Ко мне тут же подскочил Юманак. Недалеко от шалашика торчал и молодой дружинник, внимательно подглядывавший по сторонам. Уже чуть дальше виднелись несколько молодых охотников, тоже наблюдавших за окрестностями.

‑ Милорд, Вы проснулись? Умываться будете? Сейчас принесут еду. Позвать Ратимира?

‑ Да, Юманак. И еще, пожалуйста, позови вождей, жрецов и моих помощников.

Пока я с грехом пополам, в каждую секунду охая и ахая, приводил себя в порядок, успели собраться все, кого я назвал. Ратимир увлеченно беседовал о чем‑то с вождем Яхуном. К ним внимательно прислушивались вожди Авантей, Чагатан и Курмак. Отдельно стояли уже жрецы Акпалат, Тувантей, Юмантай и Айдар. А вот Акпарас старался разговорить покрасневшую до корней волос Лиллену. Отдельно стояли все мои новые помощники, числом ровно двенадцать. И того их, будущих магов Изнура, не считая меня, пока будет ровно чертова дюжина.

‑ Добрый день, уважаемые. Извините, что заставил ждать себя. Честно скажу, что я сегодня немного приболел. Поэтому надеюсь на вас. К сожалению, пока не могу даже посмотреть, что же получилось у нас вчера.

‑ Милорд, все хорошо. Камень уже остыл. Он такой твердый, что его ничем не разбить. Только магией, наверное.

‑ Спасибо, Ратимир. И что будем делать далее, уважаемые?

‑ Великий вождь, Вы не беспокойтесь, все сделаем, как и наметили. ‑ Слово взял Яхун. ‑ Уже рубим лес, чтобы подготовить бревна для большого дома и полуземлянок. Камни убираются пока в сторонку, чтобы потом сложить с них стену перед частоколом. Вдоль длинной стены копается канава для воды. Готовимся возвести храм.

‑ Да, Избранный. Скоро придут люди с наших родов. Думаю, еще человек пятьсот наберется. С собою они принесут также и еду.

Это слово взял уже Чагатан, вождь рода Больших кошек. Вообще, как я вижу, здесь собрались люди старших возрастов. Лишь Курмак был немного моложе остальных, и то старше Ратимира. А вот мои помощники практически все были юными и не опытными парнями и девушками.

‑ Спасибо, уважаемые. Как видите, я пока не в состоянии заниматься делами крепости. Во всем надеюсь на вас. Поэтому пока я буду знакомиться с моими помощниками.

За неимением лучшего места мы расположились прямо за моим шалашом. Молодежь с нетерпением ждала, что же будет дальше.

‑ Я покажу вам немного из того, что умею сам. Потом вы посмотрите на Лиллену. Она тоже стала заниматься недавно и уже кое‑что умеет.

Я сосредоточился, увидел линии и удивился. Одни из них полыхали ярче, а другие стали тоньше и четче. Но у меня никак не получалось ухватиться за них, даже достаточно крупные. Линии все время откатывались в сторону. Еле‑еле я сумел собрать всего лишь малюсенький шарик огня. Что же, на первое время и это хватит. Слава Великому, что не потерял свои способности. Похоже, сильно я истощился, если не могу даже такую малость. Но результат есть, и большего мне пока не надо.

‑ Вот видите, это шарик огня. Он красного цвета. Пока я не буду показывать вам другие. Боюсь, что сил у меня на это маловато. Так что, когда вы сосредоточитесь, и у вас получится, то увидите цветные линии. Каждая из них ‑ это линия определенной стихии. Какую увидите, таким магов вы и будете. Если несколько цветов, значит, вам подвластны несколько стихий. Только прошу вас, не отвлекайтесь ни на что другое. Страстно желайте только одного ‑ увидеть хоть что‑нибудь. Тогда у вас все получится.

Я не ожидал, что сразу же будет хоть какой‑нибудь результат. Может быть, даже обладая способностями, они ничего не добьются.

Потом я попросил Лиллену показать зеленый шарик. Он получился таким ярким, что мои помощники просто обомлели. Лиллена аккуратно развеяла его и занялась другим. Синий шарик привлек их меньше. Он был таким невзрачным и не очень смотрелся на фоне первого. Также он уступал ему и размерами.



‑ Лиллена, закинь‑ка шарик вон на то валун.

От удара воздуха достаточно крупный валун отлетел на несколько шагов.

‑ Как видите, даже такой шар опасен для человека, даже для воина в полных доспехах. Если он будет более мощным, то убьет сразу нескольких. А теперь, сосредоточьтесь и попытайтесь увидеть хоть что‑нибудь. Лиллена, позже расскажешь всем то, что сама знаешь. Слушайтесь ее, и у вас все получится.

Пришлось мне убраться в свой шалаш, так как я почувствовал себя слабоватым для занятий. После нескольких часов сна я снова выполз оттуда. Мои помощники усердно делали вид, что они занимаются, когда на самом деле просто время от времени озорно поглядывали друг на друга. Еще бы, они молодые и даже не познакомились друг с другом. Ничего, времени на это у них еще много. А вот Укапи и воин лет под сорок, не обращая ни на что внимания, углубились в себя и пытались что‑то делать. Да, может быть, у этих как раз и получится.

Я съел принесенный Юманаком обед и снова завалился спать, чтобы проснуться только вечером. А что делать, такая у меня работа, баронская, спать и отъедаться. Лагерь готовился ко сну. Мои помощники тоже куда‑то исчезли. Через час, вдоволь налюбовавшись на вечернее небо, я и сам не заметил, как уснул.



  *


Думы одолевали Великого Шамана Великого племени Шэн‑гэ, и думы очень и очень тяжелые. С середины отреза сертме он не знал покоя. А сейчас беспокойство только усилилось. Да, этот круг Белого Упатэ запомнится всем надолго. Уже второй заход светила с духами стихий что‑то происходило. Нет, они послушно отвечали на призыв, являлись вовремя, и даже стали немного сильнее. По крайней мере, Великий сам удивился, увидев духов огня, более ярких, чем ранее. Значит, он усилился. Долго не мог понять Великий, что же его так тревожило, и наконец, понял, что духи стихий не находились на привычных местах. Что‑то сдвинуло их хоть ненамного, но в сторону. Значит, появилась новая стихия. Великий торопливо кинул в костер еще несколько веток самсариса, затем маленький мешочек с зельем для определения стихий. И он понял, что же тревожило его. Радуга стала краше и сильнее. И в ней местами появились полоски белого света. Все, духи белой стихии пришли в мир. Пока они слабые и их мало. Но со временем они усилятся, раз у них появился свой источник. Ведь духи белой стихии самые сильные и стойкие. Наверняка кто‑то заложил храм Великого Белого бога. О Великий, о Тангра! Неужели приближается новый период расцвета? Но сколько потрясений должно произойти до этого. Великий Шаман готов был перетерпеть все, лишь бы увидеть новое возрождение магии Сувара. Но слишком стар он для этого. Не дожить ему до того времени, когда появятся новые Одаренные, более сильные и талантливые. Может быть, создадут они новые амулеты для улучшения жизни людей? Придут более сильные лекари. Разные стихии станут более послушными магам. Как хотел бы видеть Великий это время, более лучшее и красивое. Но не суждено это ему. А вот Алтангэру может повезти. Этот сильный шаман, пусть и пока молодой, может повести племя к новой жизни. Великий послал слугу за ним. Как раз сейчас его юный, но уже бывший ученик удосужился навести своего учителя.

‑ Алтангэр! ‑ едва дождавшись молодого арбади, Великий повысил голос. ‑ Вот, смотри! ‑ он кинул в костер еще один мешочек зелья. ‑ Что‑нибудь видишь!

‑ Да, Великий! Белый свет! Появился белый свет.

‑ Алтангэр! Похоже, что духи белой стихии пришли в мир. Значит, появился белый маг, который, возможно, заложил храм Великого бога. Уже поздно остановить его, да и не надо. Белая магия несет Сувару новый расцвет. Но пройдет еще немало времени, прежде чем белая магия и храмы Тангра станут привычными людям, как, например, привычны сейчас жителям южных стран храмы Всевышнего Алгура. Белая магия она сильнее и более разнообразная, чем магия жрецов, и значит, у людей появится больше возможностей. Тебе придется отправиться к белому магу. Ты знаешь, о ком я говорю. Обязательно возьми свою сестру Бадацэг. Она здесь несчастна, а там может найти себя. Я уверен, что белый маг примет тебя. Он не таит в себе зла, и не держит в сердце обиды на тебя, иначе не был бы тем, кем он является. Но ему может понадобится помощь всех тех, кто будет дорожить белой магией, и кому она будет нужна в будущем. Езжай, Алтангэр, и пусть Великий бог дарует тебе удачу в пути.



  *


Лиллена страшно беспокоилась. Она боялась, что не справится с порученным делом. Ведь милорд поручил ей ни много, ни мало, как ознакомление с началами магии будущих магов Изнура. Лиллена сама была моложе всех этих парней и девушек, кроме Эрнеслу, и про магию узнала тоже недавно. Кроме того, они все были из племени охотников и разных родов. Но будущие маги с почтением отнеслись к словам милорда и приняли как должное, что совсем молодая девчонка будет обучать их. Ведь это сказал не просто барон Изнура, а великий маг и основатель храма Великого бога. Все были свидетелями того, как милорд творил чудо. И пусть он истратил много сил, и пока не может в полную силу заниматься магией, но от этого он не переставал быть великим магом. Притом не простым, а белым, которые когда‑то в давние времена творили великие деяния, а потом пропали и остались только в легендах. Теперь же белая магия вернулась. И как намекнул милорд всем вождям, в будущем Лиллена тоже станет белой магиней. Подумать только, она станет Избранной! Пока никто в Выселках не знает про это. Но скоро много людей с Центральной долины переселятся в Верестинор. и все узнают про нее. После чуда, сотворенного милордом, уважение воинов‑охотников и даже вождей к ней, простой девушке с Выселок, только выросло. Они вдруг узнали, что Лиллена когда‑нибудь так же может творить разные чудеса. От того, что и она белый маг, пусть пока и не проявивший себя, сердце девушки готово было выскочит наружу.

На второй заход светила милорду стало лучше. Он уже смог показать своим помощникам более мощные стихии воды и воздуха, а также жреческий божественный свет. И Лиллена узнала, что она тоже является жрицей Всевышнего, пусть пока и слабенькой, чем немало удивила охотников, а будущие маги преисполнились к ней еще большим уважением. Но самое главное, Укапи из рода арасей и воин Милюк из рода малых кошек добились своего. Они сумели вызвать стихии жизни и огня. Зеленый шар у женщины был гораздо меньше, чем у Лиллены, но он был, как и красный шар у воина, гораздо больший, почти равный зеленому шару девушки. А ей досталась страховка этих учеников своими воздушными щитами, как и милорду, который прикрыл Милюка щитами из воды. Глядя на своих старших товарищей, добившихся успеха, молодые парни и девушки преисполнились усердием. И еще, охотники, глядевшие вначале на этих бездельников и горе‑помощников с недоверием и усмешками, вдруг осознали, что когда‑нибудь именно они станут их надежной защитой и опорой.

Верестинор уже обретал черты крепости. В основание храма легли первые бревна. В некоторых местах поднялись куски частокола, которые параллельно заваливались камнями, скрепленными известковым раствором. Тут и там торчали кучи земли из‑под полуземлянок. Воин Ратимир, не зря первый помощник милорда, весь светень носился по воскрешающему на глазах древнему городу, проверяя ход работ.

В третий заход светила произошло, можно сказать, не очень хорошее событие для Лиллены. Сразу после утренней трапезы милорд увел ее в лес подальше от Верестинора и огорошил новостью, что она является обладательницей магии смерти, как и сам милорд. И показал большое фиолетовое облако, которое, брошенное на небольшое зеленое дерево с иголками, в одно мгновение превратило его в безжизненный сухой ствол с голыми ветками. Лиллена ужаснулась. Но милорд попросил ее кинуть фиолетовый шарик в неосторожный пушистый зверек, собирая для себя шишки, зазевавшийся на дереве. Девушка послушалась, и тут же упала в обморок. Вся боль от страданий этого безобидного животного ударила по ней. Только через склянку она пришла в себя. Оказывается, милорд тихо сидел рядом с ней и задумчиво глядел на небо.

‑ А там, на небе, наверное, хорошо. Вон птицы парят над лесом. Им с высоты все видно. Ну, что, Лиллена, очнулась? Я знаю, что тебе очень плохо. Но, наверное, бывают в жизни и те моменты, когда надо делать выбор. Или тебя, или ты их. Так вот, Лиллена, такое время может наступить и для тебя. Тебе тоже придется выбирать. Теперь же ты точно знаешь, как это бывает.

‑ Милорд, а Вы, что, тоже применяли его?

‑ Да, Лиллена, всего один раз. Там были люди. Много людей. Я тоже потерял сознание. И не скоро пришел в себя. Будь, пожалуйста, осторожна с этим. Но и не забывай про эту стихию. Мы не боги, чтобы решать судьбы людей. Но и нам, может быть, придется делать выбор. Просто уж постарайся, чтобы выбор был правильным.

‑ Я постараюсь, милорд.

‑ Пойдем, Лиллена, моя юная магиня. У нас ведь так много работы, что об отдыхе остается только мечтать. Как говорится, и вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди, и Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди.

‑ А кто это такой Ленин, милорд? И что за юный октябрь? Я таких слов не слышала.

‑ Ленин ‑ это очень великий вождь простых людей, Лиллена, который хотел сделать их жизнь лучше. А октябрь, эта такая каледа в одной далекой северной земле, когда начался тот бой, и которая совпадает с каледой Земледельца Окты. Но, в конце концов, нехорошие люди развалили все то, что Ленин и его последователи добились с большим трудом, и простые люди снова стали жить плохо.

‑ Милорд, Вас охотники тоже называют Великим вождем.

‑ К сожалению, Лиллена, в этой далекой северной земле не нашлось другого Ленина, который бы остановил развал одной Великой страны, которая одна имела земель, раз в тридцать больше всей Таласской империи. А людей в ней жило раз в двадцать больше, чем опять же в Империи.

‑ Тогда этот Ленин был на самом деле очень великим вождем.

‑ Пойдем, Лиллена. Людей во всем Изнуре даже сейчас не хватит для самого маленького города в той стране. А в самом большом живут их так много, что больше во столько раз, сколько людей в трех или четверых Изнурах.

‑ Так много, милорд?! Как же им хватает еды и одежды?

‑ Не совсем хватает, Лиллена. Но мы можем сделать так, чтобы хотя бы у нас в Изнуре всем хватало и еды, и одежды.



  *


Ратимир был рад своей усталости. Когда милорд слег от магического истощения, вся забота по контролю за работами по восстановлению города легла на его плечи. Все‑таки охотники были лесными жителями, и не видели городов. А Ратимир до этого жил в одном из больших городов Саларской империи, и немного представлял, что и как надо строить в Верестиноре. Хотя, пока город восстанавливался как большая лесная деревня, и ничего такого сложного не предвиделось. Деревянный храм на магическом фундаменте, несколько длинный бараков и полуземлянки, и деревянный же частокол за магическим каменным фундаментом, защищенный камнями, скрепленным известковым раствором. Работы двигались споро. Проблемы были только с едой. Но пока охотники и рыбаки справлялись, так как в окрестностях Верестинора хватало дичи, а в озере ‑ рыбы. Мало было хлеба и круп, и их приходилось экономить.

Было спокойно. Сеть разведывательных дозоров покрыла всю центральную часть долины, и никто не мог незаметно подкрасться к стройке. Один из них и обнаружил большую вереницу телег, двигавшихся в сторону Верестинора. Это были люди из Северного хутора, ведомые Саландаем. Как назло, милорда на временной стоянке не обнаружилось. Он с Лилленой в сопровождении двух дружинников и нескольких охотников ушел в лес. Пришлось Ратимиру самому выехать навстречу людям из Центральной долины.

Слава Великому богу! Ратимир по привычке чуть ли не сказал Всевышнему, но тут же одернул себя. Саландай вел за собой до двух сотен жителей Северного хутора полностью с семьями. Самое главное, они привезли много инструмента, закупленного недавно в Анжае. В обозе была и еда, особенно много хлеба и разных круп, как раз того, чего так не хватало на стройке. На встречу с вновь прибывшими высыпала вся стройка.

‑ Добро пожаловать в Веристинор, люди Изнура. Мы приветствуем вас, наши соплеменники. Теперь мы все люди одного племени и одной страны ‑ Изнура!

Эту короткую речь Яхуна настороженные люди с Центральной долины встретили с одобрением. Тут же охотники бросились помогать им.

‑ Люди! Спокойно размещайтесь в лагере. Скоро прибудет милорд, и он сам вам все расскажет. Теперь тут везде наши земли, и эти охотники, что вас встречали, тоже подданные Изнура. Вы у себя дома! Так что чувствуйте себя как дома и не тревожьтесь понапрасну. Здесь будет построен город, восстановленный из пепла Веристинор!

Изнурцы все помнили, что когда‑то это земли принадлежали им. Изгнанные отсюда полсотни кругов светила назад, они сохранили в своей душе надежду, что когда‑нибудь вернутся снова в родные места. И это время наступило. Вперед вышел глубокий старик.

‑ Люди! Вы все знаете меня. Я Верентей, бывший гончар, а теперь ваш сказочник. Когда‑то в молодые годы я жил в этом городе, и везде представлялся, как Верентей из Веристинора. Здравствуй, родной город. Здравствуй, родная земля. Люди, я вернулся домой. Теперь можно и спокойно умереть.

Старик опустился на колени. Он наклонился и трижды поцеловал землю. Когда старый Верентей приподнял голову, то все увидели, что он, не скрывая ничего, плакал.

‑ Дедушка, дедушка, не плачь! Все уже хорошо, и мы уже на месте.

‑ Я не плачу, внучек. Это просто слезы радости. Ведь я вернулся домой. Здесь я родился и вырос. Здесь был мой дом. Здесь родились мои дети, которых захватчики убили. Все они погибли, мои родные и друзья, защищая свой город. Я и несколько человек спаслись только чудом.

Ратимир из рассказов жителей Выселок и хуторов знал, что войска Верена и Сатора встретили на земле Изнура ожесточенное сопротивление. Ни один укрепленный город не сдался, и они были взяты только после долгого штурма. Как правило, в живых оставалось мало, и те, кто остался, в основном были проданы в рабство в далекие южные земли. От изнурцев на родных землях остались жалкие остатки. Города и деревни Северной долины были сравнены с землей, а людям запрещено жить здесь. И вот теперь они вернулись. Ратимир представлял, что творилось в их душе.

‑ Уважаемый Верентей! Люди Изнура! Ну что я могу сказать? Только одно. Вы теперь у себя дома! Располагайтесь. Пока отдыхайте. А потом продолжим работу. Нам надо успеть обустроить и укрепить Веристинор.

Ратимир был доволен. Он теперь занимался такими делами, что раньше и представить не мог. На его глазах древний Изнур распрямлял свои плечи, и он, Ратимир, принимал в этом самое активное участие. Он сам, своими собственными руками, творил для себя легенду.



  *


Коротенькое письмо от седьмого захода светила каледы Сказителя Септы. И все. Больше ничего. А сейчас уже пятый заход каледы Великого бога. Три каледы пролетело в одно мгновение. И вот теперь еще два срочных почтовых сообщения. Одно из Верена, прибывшее пару заходов светила назад. Другое свежее, только что доставленное. И оба о том, что новым бароном небольшого пограничного баронства Изнур стал рыцарь и маг Коста из Амхары, одновременно именующий себя бароном ин Дэлинор Северный. Вот тебе и мимолетное знакомство! Баронесса Мирэн ин Верестинор, словно не веря этим сухим строчкам, еще раз взглянула на них. Начавший затухать к этому необычному магу интерес вспыхнул с новой силой.

Когда из канцелярии Ее Высочества Светлейшей княгини Восточной Вересты Каталины, ее тетки, доставили пакет, она решила, что это обыкновенное приглашение во дворец. Уже давно баронесса вернулась в свой городской дом. После опалы графа Растинака, уже просто Верима, вся знать столицы княжества снова обратила на нее взор. Еще бы, родственница княгини, владетель самостоятельного баронства, пусть и не очень богатого, баронесса Мирэн ин Верестинор была и оставалась желанной партией любому жениху княжества, и не только княжества, но и Империи. Балы и разные вечеринки, приемы и разные салоны следовали один за другим. Одинокая красивая женщина с так нужным титулом везде была желанной гостьей. Вот тут и на нее в конце каледы Сказителя Септы обратил внимание один молодой человек, граф Аламбер Свенский, непонятно по какой причине оказавшийся в столице княжества. С его слов, он являлся одним из приближенных маркиза Дилана Верестинского, главы Канцелярии обеспечения торговли с западными странами. И здесь оказался именно для того, чтобы изучить состояние торговых дел в княжестве. Жаль, что баронесса только позже узнала, чем именно занималась эта канцелярия. Оказывается, разными тайными операциями. Блестящий мужчина, всего лишь на несколько кругов светила старше нее, Аламбер сумел очаровать Мирэн. Но на этот раз, по непонятной даже для нее самой причине, женщина держалась настороже, и все ограничивалось обычным флиртом. Граф несколько раз на долгое время отлучался в столицу Империи Саларан. Точнее, там он жил, а в Верестянку приезжал время от времени и всего лишь по делам. А насторожило баронессу именно то, что как‑то в начале каледы Земледелца Окты граф как бы между делом в разговоре вспомнил про Косту.

‑ Представляете, дорогая Мирэн, мы там в столице все крутимся и крутимся, с одного бала на другой, с приема в честь наследника Его Величества спешим на прием, организованном посольством короля Верескового королевства. И не замечаем, что где‑то течет совершенно другая жизнь, со своими интригами и тайнами, радостями и горестями. Вы уж меня простите, но недавно я узнал, что у Вас были проблемы с одним графом, претендующим на ваши владения. И позвольте выразить Вам свое восхищение Вашей выдержкой и хладнокровием. Надо же, благородный человек, и отпустился до того, что связался с разбойниками и организовал на Вас нападение.

‑ Извините меня, граф. Его Высочество Светлейший князь Параман Светлый уже по справедливости оценил деяния этого человека, и он получил по заслугам.

‑ Да, да, милая баронесса. Я рад, что Вас окружают такие люди, как Мирта, Ваша компаньонка, и ее брат Ратимир. Да, и маг воздуха, как его там, Коста из Амхары. Мне совершенно случайно удалось узнать в личной Канцелярии Его Высочества, что Ваши люди, оказывается, проявили настоящую доблесть в схватке, как его там, у замка Сакен. Я бы не отказался встретиться с такими отважными людьми.

‑ Ну что Вы, милейший граф, я бы и сама хотела спросить у них, где шляются, извините за выражение, мои люди до сих пор. Вынуждена Вас огорчить, но мне в личной же Канцелярии Его Высочества сообщили, что они непонятно почему и как еще в конце каледы Бога Алгура покинули замок Сакен. И до сих пор я не имею сведений об их местонахождении.

Конечно, баронесса тогда умолчала о последнем письме Ратимира. Она не на шутку увлеклась этим обходительным и галантным графом, и не обращала никакого внимания на его осторожные намеки насчет Ратимира и Косты, пока совершенно случайно, и так неожиданно для нее, и только в конце каледы Пиита Наверия, узнала, что милейший граф, оказывается, просто шпионил за ней. И его в первую очередь интересовали не она и ее титул, а именно, маг и его телохранитель. Об этом Мирэн на очередном приеме предупредила сама тетка, Светлейшая княгиня Каталина.

‑ Девочка моя, говорят, ты увлеклась этим столичным хлыщом. Будь осторожна, милая. У Его Высочества имеются достоверные сведения, что этого графа, в первую очередь, интересует один знакомый тебе маг. Кстати, ты случайно не знаешь, где он может находиться с твоим же человеком?

‑ В последнем письме Ратимир сообщил, что Коста купил баронство Изнур где‑то далеко на севере. И он вместе с ним и со своими знакомыми наемниками собрался поехать туда. Но Ратимир написал, что, возможно, они заедут в Верестянку, и уже оттуда через Вересковое королевство и графство Верен в нужное им баронство. Но никто так и не заехал. И я давно уже не знаю, что с ними и где они могут быть.

‑ И ты об этом молчала до сих пор? Уж мне то, своей родной тетке, могла бы и сказать. Надо же, Изнур. Никто бы и не подумал. Ладно, милая. Самое главное я тебе сообщила, а выводы делай уж ты сама.

‑ Спасибо, Ваше Высочество. Я буду осторожной.

‑ Ладно, не надо титулов. Я всё же твоя тетка.

Сообщение тети было для баронессы как гром среди ясного неба. Но она надеялась, что это не так до самого последнего времени. До сих пор. Мирэн так и не смогла поинтересоваться у милого сердцу Аламбера, зачем же его интересует маг Коста. Она после сообщения тети стала более внимательно относиться к поведению графа и обнаружила, что тот и с некоторыми другими женщинами ведет себя точно так же. Узнала, что уже имеются слухи о связи этого молодого человека, как с нею, так и с ними. И хотя у нее с ним ничего не было, она пока не стала опровергать этих слухов, и даже продолжала благосклонно принимать ухаживания графа. До сих пор.

И вот теперь новые известия о местонахождении Ратимира и Косты, уже барона Изнура и Северного Дэлинора. Через долгие‑долгие три каледы, пролетевшие для баронессы Мирэн ин Верестинор в одно мгновение, как сон. Сегодня к ней уже три склянки назад в очередной раз с дружеским визитом должен был заглянуть граф Аламбер Свенский, ее галантный ухажер и шпион маркиза Дилана Верестинского. Но он, на его и ее счастье, не пришел. Что бы хотела сделать с этим лживым шпионом разъяренная и обманутая в своих чувствах женщина, было известно только ей и ещё Всевышнему.


Глава 3А по камушкам, а по камушкам речка бежит ...


Дела мои успешно продвигаются. Точнее, уже не мои, а Изнура. Даже при всем желании уже никому не остановить этот, можно сказать, каменный поток, сдвинувшийся с места. Всё шло своим чередом. Не успели жители Северного хутора разместиться в Верестиноре и приступить к делам, как уже в середине следующего дня прибыли люди из рода больших кошек, а за ними к вечеру ‑ и малых кошек. Мне было уже не до занятий с магией. Следовало в первую очередь достойно принять охотников, разместить их и накормить, и потом уложить спать. На Малом Совете, предпринятой по моей инициативе на пятый день после закладки фундамента для храма и города, решили, что часть людей следует направить на восстановление фортов в Речных воротах вдоль берегов Малой Вересты. И опять мы Саландая с десятком коренных изнурцев и сотней охотников оправили назад. Ему было поручено, опираясь на Северный хутор, построить хоть какие‑нибудь оборонительные позиции вдоль реки. Для это предполагалось по максимуму вывести людей из Выселок. Тем более, после отъезда части людей на север, на хуторе уже имелось свободное жилье. Я также поручил Юманаку отправиться в замок и организовать эвакуацию людей и имущества оттуда сначала в Северный хутор, а потом уже в Верестинор.

Но опять тревожные известия прервали эту мою деятельность на самом интересном месте. Я хотел больше внимания уделить поиску одаренных магией людей среди вновь прибывших северных охотников. Ведь нашлись же такие в первых партиях, даже не очень многочисленных. Но после обеда ко мне примчался встревоженный Ратимир, и пришлось переключиться на новую проблему.

‑ Милорд, тут дозор к северу от Вересты, на той стороне реки засек людей. По виду, такие же охотники. Человек двадцать. Двигаются осторожно.

Пара небольших дозоров из троек воинов рода арасей ещё в самом начале были выдвинуты на другую сторону реки. Один подальше к водоразделу между Верестой и Великой Кутой, другой чуть поближе, чтобы одновременно мог и страховать дальний дозор, и самому нести дежурство.

‑ Что будем делать, милорд? Встретится с ними и поговорить? Или пусть пока наблюдают за нами? Ведь они на той стороне реки и не мешают нам.

‑ Нет, Ратимир. Откладывать не будем. Чему быть, того не миновать. Давай собирать людей. Человек тридцать надо бы взять.

Очень быстро Ратимир созвал вождей родов, и те выделили три десятка самых опытных воинов. Ещё со мной захотели пойти практически все вожди, но я призвал их этого не делать. Ведь на них практически вся работа по восстановлению Веристинора. Не взял я и Ратимира, своего рода координатора всех работ. Лиллена тоже осталась недовольна, когда я попросил её продолжить занятия с остальными помощниками. Ко мне присоединились три дружинника из Выселок. Я решил взять с собой Укапи из рода арасей и воина Милюка из рода малых кошек, уже сумевших сделать первый, но самый важный шаг. Они перешли на новую ступень, став обладателями, как многие считали, Дара самих богов. Женщина оставляла в городе вместе с мужем троих детей, слава Великому, уже немного подросших. Самому маленькому из них было лет пять, и он уже умел заботиться о себе. Что ж, рано взрослеют здесь даже дети. Укапи тревожилась о детях, но желание изучить магию в ней было сильнее. Хорошо, что муж отнёсся ко всему с пониманием. Воин же оставил семью в стойбище, и поэтому так особо и не переживал. Для охотников это было в порядке вещей. И ещё я согласился на кандидатуру Акпараса. Всё‑таки он первым принял мою сторону, и лично для меня заметно выделялся из общей массы охотников своим воинским умением. Сплошной риск идти в поход с незнакомыми людьми, но что делать, нет у меня особо доверенных людей. И, наверное, не будет, ввиду моего положения. Да и не психолог я, чтобы хорошо знать людей. Обыкновенный человек, с обычными данными, плывущий по волнам и старающийся не утонуть, только и всего. Приходится надеяться на везение, как говорится, на вездесущую авоську с хорошим расположением звёзд!

Так как Верестинор располагался на месте впадения Малой Вересты в Верестовое озеро, нам почти час пришлось пройти вдоль берега озера, прежде чем достичь уже самой Вересты. Здесь отряд поджидали три воина, весь ближний дозор. Пришлось потратить почти пару часов, когда нам на плотах и маленькой лодке дозорных удалось переправиться на тот берег. После короткого отдыха мы двинулись вперёд и опять же через пару часов буквально перед темнотой успели дойти до перевала меж холмами невысокой гористой гряды, разделявшей две долины. За ними граница Изнура заканчивалась, и начинались земли, как мне рассказали охотники, племени горных птиц, почитавшими как символы своих родов разных там местных аналогов орлов, соколов, ястребов и прочих пернатых, хищных и не очень, обитавших в горах достаточно далеко отсюда к северу. Здесь нас уже встретили воины дальнего дозора.

‑ Великий вождь, два десятка охотников из племени горных птиц спустились с перевала, покружились здесь и вернулись обратно. Если судить по птичьим перьям, имевшимся на одежде, то это воины из рода финиста. Есть такая птица в горах на западе, за землями больших кошек. Нас не обнаружили, иначе или бы напали, или бы вступили в переговоры. Сами вслед за ними не ходили.

‑ Хорошо. Спасибо, воины, за хорошую службу. Так и несите дозор дальше.

А что, молодцы ребята, три молодых воина. Вдали от основных сил, не давая обнаруживать себя, день и ночь стоять на страже границ баронства, это не шутка. Другие где‑то там за облаками давно бы наложили в штаны или сбежали, найдя весомые причины. Не уверен, выдержал бы я сам такой режим дозора. Наверное, тоже бы сбежал. А здесь это охотники, и к такому они привыкают ещё с детства. Страх ведом всем людям, и, как говорят знающие люди, дело привычки его пересиливать.

Ночь прошла спокойно. Не знаю, видели ли что‑нибудь охотники, но я своим третьим чувством никого чужого не почувствовал. Рано утром, наскоро собравшись, отряд начал подъем на перевал.

Ничего сверхъестественного не было. Постепенно по небольшой ложбине меж холмами, заросшей густым лесом, со щедро накиданными тут и там каменными глыбами, в свою очередь покрытыми мхом, мы больше часа поднимались наверх. Впереди тихо и незаметно пробирались дозорные. Ещё один дозор был сзади. По бокам то одна, то другая группа прикрытия затаивалась среди камней и деревьев и ждала, пока основной отряд пройдет вперёд. Как я понял, эта была обычная тактика войсковых групп северян. Как ни странно, мы тоже проводили обычную войсковую операцию. Усиленный магами взвод осуществлял дальнюю разведку на неисследованной территории. И от успехов этой операции зависело, будем мы спокойно восстанавливать Веристинор, или не будем.

Хорошо, что я тоже не чувствовал никакого чужого присутствия. Охотники относились ко мне с уважением и старались все время помочь, подсказать то‑то. Не было никакого подобрастия и низкопоклонничества. Исчезла куда‑то и настороженность, витавшая в воздухе в Веристиноре. Тут я был просто одним из них. Не зря же я пол Сувара прошагал в компании наёмников. Воины охотников, конечно, про это не знали. Командование отрядом я поручил Акпарасу. Не зря же он военный вождь рода. А сам больше беседовал с Укапи и Милюком, не только о магии, но и вообще о жизни. Конечно, я тоже принял кое‑какие меры безопасности, окружив себя и своих учеников воздушными щитами. Наготове был и небольшой шар огня, мерцавший в моей руке. Мои ученики с восхищением смотрели на это. Точнее, я просто показывал Милюку, как можно вызвать огонь, время от времени создавая шарик огня , и что делать потом с ним, уже медленно и аккуратно рассеивая шарик в окружающем пространстве. Окружавшие нас охотники боязливо, и в то же время с любопытством посматривали в нашу сторону.

Но здесь в горах стояла полная тишина. Осенний лес притих, как будто перед чем‑то. Хотя это было обычное его состояние в это время года. А с присутствием людей и звери, и оставшиеся птицы просто старались затаиться получше. Как ни странно, не было здесь аналога сороки или похожей на неё шумливой птицы. Иначе в горах стояла бы только их трескотня.

Ещё через час начался спуск. Время от времени в разрывах деревьев далеко внизу показывалось озеро, такое же большое, как и Верестовое озеро.

‑ Великий вождь, скоро мы выйдем к Светлому озеру. Там уже могут быть стоянки охотников из племени горных птиц. Какие будут указания на случай встречи с ними?

‑ Только переговоры, Акпарас. Мы пришли с миром, и так же и уйдем. Нам очень нужно установить с ними мирные отношения.



  *


Граф Саркан Талариз, честно говоря, недолюбливал всякие поездки. Он предпочитал в тишине своих покоев несколько раз вдумчиво вчитаться в донесения своих агентов и разные пергаменты со сведениями самого различного характера, даже самыми необычными, а потом спокойно анализировать их. Но тут самому графу было интересно познакомиться с северными землями. Как ни странно, побывав в практически во всех странах юга, запада и востока, север он пропустил. Нет, Саркан успел как‑то посетить Вересковое королевство, а вот в землях королевства Сатор он еще не был. Хотя, какие это земли Сатора? Самый настоящий Борус, стонущий под пятой захватчиков. Граф почувствовал, что в этих местах недовольство существующими порядками было достаточно велико. Исходя из этого, можно было понять такую волнующую встречу людьми принцессы Амель в Южном Анжае, пусть и в обычном баронстве, в вполне себе суверенном графстве, не захваченном никем. Случись ей выступить где‑нибудь уже в графстве Борус, то было бы недалеко и от открытого бунта, несмотря на обилие войск Сатора. Графу стало ясно, что хоть он и местоблюститель Стола учета имущества и торговых операций Канцелярии герцога Аркеда ин Талара, но порой тоже должен выезжать куда‑нибудь, чтобы хотя бы почувствовать, как говорится, настроение масс лично самому. В донесениях многих агентов как раз этого не доставало, чтобы понять подоплеку многих событий.

За почти две номы граф Саркан Талариз не спеша повторил путь капитана Сатихвана до Аланура, но нигде по пути проклятый пират так и не засветился. Только в этом богатом городе стало ясно, что он и его компания проделали путь на наемной галере, команда которого даже и не подозревала, что везут таких интересных людей. Торговец он и есть торговец. И его тоже можно купить и заинтересовать. Среди них опять же могут попасться и такие отчаянные люди, как этот пират. Через несколько заходов светила уже в Южном Анжае граф понял, что напал на след действительно белого мага. Те немногие признаки применения маги, что отметили многие свидетели триумфального выступления принцессы Амель, могли принадлежать только белой магии. Многоцветная радуга после удара камнем и белый магический щит кричали о том, что в мире Сувара снова появилась белая магия, по крайней мере, уже есть один белый маг. Графу было безразлично, что мир после этого может измениться. Его интересовала сама практическая сторона вопроса. Белая магия была сильнее остальных, ее возможности шире. И если бы у Империи появился хотя бы один такой маг, то другие страны стали бы опасаться ее больше просто потому, что он есть. Да, действительно стоило отправиться в эту поездку.

Где‑то в бывшем Изнуре застрял граф Инвар. Стоило опередить его, так как тот пока ничего не знал. Ведь у этого Косты шпион герцога Аркеда ин Талара, скорее всего, мог вызвать большего доверия к себе. Не зря же они целую седмицу болтались в диких степях, вместе делили еду. Хорошо, что сынок графа пока сидит в Южном Дэлиноре. Саркан знал по донесениям, что Коста нашел более близкий общий язык с этим молодым человеком. И что нашел этот юнец в странном чужеземце?

Полторы номы ушло на неторопливое путешествие по реке Анжаю, протекавшему через два графства ‑ Борус и Анжай. Граф Саркан уже знал, что интересующие его люди сошли по пути в небольшом городке Далекая Пристань и по Селенскому тракту направились в само королевство Борус, поэтому просто посмотрел на городок с галеры, проплывавшей мимо. Остановился он на несколько заходов светила только в Борусе, где у него были некоторые дела. Затем снова река, и, наконец, миновав столицу баронства Северный Анжай, через пару заходов светила граф прибыл в городок Анж, расположившийся на берегу озера в месте впадения одноименной реки.

Городок был неплохим и достаточно богатым. Ведь он располагался на месте пересечения Северного тракта с рекой Анжай, текущей на запад до самого моря. Анж богател и потихонечку расширялся, так как здесь осуществлялась перевалка грузов, поступающих с юга, для Северного тракта. Здесь граф узнал, что торговцы с Изнура во главе некоего Норана уже посетили городок, закупая разные товары для баронства. Надо же, как нашелся след наемника с далекой Саларской империи. Как помнил главный шпион герцога, этот Норан ныне должен быть в окружении Косты, уже барона Изнура. И как он убедился, слухи о переменах в Центральной долине составляли важную часть новостей, обсуждаемых местными жителями.

Одни слухи опровергали другие, но многие горожане были убеждены в том, что у нового барона не все на месте. У всех на слуху был какой‑то новый закон под странным названием Правда Изнура, и по нему выходило, что в баронстве затеяны непонятные изменения. Никто пергаментов с текстом Правды не видел, и было непонятно, что это, на самом деле принятые законы или просто слухи, вздутые до небес. Но в то, что в Выселках крестьяне оброк платят совсем маленький, и барщину не выполняют, верили все. Еще всех волновало то, как барон допустил суд самих людей над прежними стражниками, оказавшимися разбойниками, убившими где‑то на юге прежнего барона и захватившими власть. Люди приходили к выводу, что новый барон все‑таки дал жителям Центральной долины очень много вольностей. Но просто так проехать туда уже было невозможно. На границе, никогда ранее не охраняемой, как говорили, появилась стража, которая нежелательных гостей заворачивала обратно. Вот торговцев, как знали все, никто там больше не трогал, и они спокойно могли проехать до Арена.

Ну что же, время у графа Саркана Талариза есть. Сейчас только середина восьмого захода светила каледы Великого бога. Пока он поинтересуется новостями, соберет сведения и отпишется герцогу. А потом, может быть, закупит товаров, наймет возниц с телегами, и отправится торговать не куда‑нибудь, а именно в эту Центральную долину, где барон является тем самым белым магом, что так сильно заинтересовал одного из первых лиц Таласской империи.



  *


Всего на расстоянии чуть более километров пятнадцати от восстанавливаемого города находятся земли другого племени. Это вполне может быть очень опасным для Верестинора. Не порядок. Что же делать? Налаживать мирные отношения, и больше никак. Лучше всего, если они признают мою власть. Но у меня нет сил, чтобы их заставить. Не хочу и не буду я делать этого. И заинтересовать их пока нечем. Может быть, в будущем у меня появятся достаточные богатства, чтобы их купить. Как известно, осел, нагруженный золотом, пройдет везде и откроет любые двери. Но это в Америке есть такие ослы, а здесь я что‑то за долгие месяцы путешествия, как ни странно, не видел ни одного этого умного и упрямого животного.

‑ Великий вождь, пришли. Там, на берегу озера хижины из веток и шкур.

Действительно, дошли. Немало женщин и детей занимались чем‑то среди подобий национальной индейской избы, в шутку называемой у нас фигвамом. По крайней мере, так называл их один добрый человек в мультфильме. Что же, и мне нравится это слово. Вот только мужчин что‑то не видно. Это что же, нам удалось пересечь перевалы незамеченными, или нас среди этих фигвамов ждет засада? Они что, не очень умные? Ведь я сейчас, даже ослабленный и не восстановившийся, несколькими ударами смету тут все к Шиктану. Явно воины плохо несут дозорную службу.

‑ Акпарас, если кто‑нибудь сейчас выйдет из леса, что будет?

‑ Если с оружием, то посчитают, что нападение. Хотя наши племена не воюют друг с другом, но изредка стычки бывают. Если же без оружия, то надо идти одному для переговоров. Желательны дары.

‑ Знаешь, Акпарас, мы пойдем вместе с Укапи. Я и она. Доверия будет больше. Я могу прикрыться магией со всех сторон. И ее прикрою.

Хоть и говорил я это, но у самого тряслись коленки. Нет у меня больше абсолютного щита. Отдал я его храму. И восстановиться полностью мне не удалось. Чувствую легкую слабость. Но для небольшой войнушки силы хватит.

‑ Укапи, пойдешь со мною? Я постараюсь тебя прикрыть, но слишком многого не могу обещать.

‑ Конечно, Великий вождь. Кто‑то же должен пойти.

Храбрая женщина, и, спасибо тебе Укапи, за веру в своего вождя!

При виде двух человек, выходящих из леса, мужчины в полном боевом доспехе, но без оружия, и женщины‑охотницы, видимо, мужа и жены, люди у хижин на мгновение удивленно застыли. Но растерянность длилась недолго. Поднялся чей‑то истошный вой, и женщины и дети, бросив все, устремились к озеру. А вот и их мужчины объявились, но уже с веслами и палками. Один нес что‑то длинное типа багра. Мы и они двинулись навстречу друг к другу. Человек десять стали обтекать нас с двух сторон, видимо, для окружения. Какие наивные рыбаки. Неужели думают, что можно вот так просто выйти и без поддержки за спиной?

‑ Люди, остановитесь. Не надо нас окружать. Мы мирные люди, и пришли в гости к вам для переговоров. Я барон Изнура Коста, а это моя помощница Укапи из рода арасей племени волкодавов.

Хоть и мой разговорный немного отличался от языка охотников, но понять меня было вполне возможно. Мои новые подданные, по крайней мере, на это не жаловались, и отлично меня понимали. И эти рыболовы, едва услышав слова Изнур и араси, остолбенело остановились. До них, похоже, стало доходить, что южные соседи просто так здесь, притом одни и без охраны, могут и не ходить.

‑ Извините нас, уважаемые. Мы думали, что вы изгнанники и хотите у нас чем‑нибудь да поживиться.

Странно, что тут есть изгнанники. В Северной долине охотники про это не упоминали.

‑ Я барон Коста. Мы не одни. Со мной воины из родов арасей, ягаров, больших и малых кошек. Мы пришли с миром для встречи с вашими вождями.

Последние слова нагнали на рыбаков ещё больше страха. Ну что же, убедим их в том, что они совершили очень большую ошибку, смело и без подстраховки выйдя навстречу двум незнакомым людям. Покажем им фейерверк, мой коронный номер. Я вскинул руки вверх, и там появился не очень большой ослепительно белый шар, слепящий глаза. Похоже, у рыбаков душа ушла в пятки. Большинство остолбенело, а один из них даже опустился на колени. Потом я отпустил свои руки вниз и снова резко вскинул вверх. Белый шар, словно метеор в ночи, стремительно взмыл над рыбаками и рассыпался разноцветной радужной завесой уже над хижинами. Люди молча стояли, выпучив глаза, и напряженно смотрели наверх. За хижинами показались дети. Ах, эти мальчишки и девчонки, пересилившие свой страх, чтобы только посмотреть на чудо, случившееся прямо на их глазах! Я бы и сам не удержался, едва увидев эту радугу, забыл бы про все на свете. Очень уж красивая она была. Почти такая, как в моем далеком детстве, когда радуга после теплого дождя одной ножкой вставала на речке Кубинке, а другую опускала уже за лесом, наверное, на Хоминке.

‑ Люди, мы пришли с миром. Мы хотим встретиться с вашими вождями.

Только услышав мой голос, рыбаки пришли в себя.

‑ Извините, Избранный. Мы ошиблись, приняв Вас совсем за другого. Простите нас. Просим Вас на нашу стоянку.

Я махнул рукой, и из леса вышла целая десятка во главе с Акпарасом. Остальные остались сторожить. Мало ли что может случиться дальше. Как говаривал капитан Сатихван, бережёного Всевышний бережёт, не осторожного Шиктан стережёт.

Дальше все пошло, как обычно. Мы погостили немного у добродушных рыбаков и собрались в путь. Где‑то на берегу Великой Куты находилось главное стойбище рода белых чаянов. И все начальство обитало там. Что же, я человек не гордый. Глава этой временной стоянки Якушка с несколькими рыбаками сам вызвался сопроводить нас туда.

И еще, когда мы сидели за столом и пили пиво, закусывая только что зажаренной рыбой из Светлого озера, я приметил чумазого мальчугана лет десяти, державшегося за ручку не менее грязной девчонки чуть старше, смотревшего голодными глазами на нас. Что‑то знакомым повеяло на меня. Нет, я не о голодном детстве. Детство у нас в Советском Союзе было не голодное и вполне счастливое. Нет, и не мальчик заинтересовал меня, а именно девочка. Это как же так получается, что в такой дыре мне угораздило найти еще одну возможную помощницу? Я чувствовал, что у этой девчушки большая сила, ибо мне казалось, что она вся светится несколькими цветами. Не наяву, конечно, а мысленно. Просто я ощущал ее именно разноцветной. И мальчик, кажется, тоже что‑то излучает, но слабо. Пока мне трудно различить, что именно.

‑ Скажите, уважаемый Якушка, кто эти мальчик и девочка? И где их родители? Я могу познакомиться с ними?

‑ А, это Чепчен с младшим братом Патьером. К сожалению, родителей у них нет. Отец пару кругов светила назад утонул в Великой Куте, а мать после этого заболела и так и не сумела поправиться. У них были еще пара сестренок поменьше, но тоже заболели и умерли. Тяжело сиротам без родителей. Близких родственников тоже нет Пришлые они. Изгнанники из севера. С небольшого племени каваров с междуречья Великой Куты. Степняки покорили это племя. Часть людей ушли на юг, и рассеялась в нашем племени. Вот они и попали к нам кругов пять назад.

‑ Можно позвать их к столу?

Услышав, что говорят про них, мальчик с девочкой сами подошли к нам.

‑ Я Великий вождь Коста. Скажите, пожалуйста, как вас зовут. Правда, что у вас не родителей? Не бойтесь, я совсем не страшный. Можете даже потрогать, и ничего вам не будет. Можно, я угощу вас вот этой рыбкой? Возьмите, и смело ешьте.

‑ Великий вождь, меня зовут Чепчен, а это мой брат Патьер. Наши родители умерли. Мы сироты. Мы так благодарны роду белых чаянов, что они нас не бросили.

‑ Чепчен, и сколько же кругов светила ты видела? И Патьер тоже?

‑ Пятнадцать уже, вождь. А брат ‑ десять.

‑ Великий вождь, а ты, правда, что вождь? У тебя нет никаких знаков вождя.

‑ Почему нет? Есть. Вот смотри! ‑ и я достал свой баронский жетон.

‑ Правда, вождь. У нас отец тоже был вождем племени. Но нас покорили степняки. А потом заставили отца отречься и назначили вождем другого. Мы сбежали на юг, и потом попали сюда. Отец и мать умерли, и сестренки тоже. Мы с Чепчен остались одни.

‑ А, хотите, я буду вашим отцом?

Что‑то навеяло на меня, и я опять же неожиданно для себя произнес эти слова. У меня и так где‑то далеко остались дети. Но их, похоже, я никогда больше не увижу. Еще в далекой Амхаре, наверное, ждут, не дождутся меня две красавицы. И опять я увижу их еще не скоро. Нерастраченная родительская любовь в моей душе, похоже, требовала выхода, и мне захотелось сделать хоть что‑то для этих двух сирот.

‑ Правда, вождь? И вы возьмете нас к себе домой?

‑ Конечно. Где же будут жить дети, конечно, дома. У нас будет большущий замок, и у вас будут свои комнаты. Вот если согласитесь стать моими детьми, то прямо сейчас и пойдем. Правда, сначала сходим в гости в стойбище белых чаянов. Дела, знаете, все‑таки важные и государственные.

‑ Великий вождь, я согласен.

‑ А ты, Чепчен?

‑ И я тоже, э‑э, согласна.

‑ Знаете, что мы сделаем сейчас? А мы сделаем вот это.

Опять какие‑то мысли в моей голове, даже неожиданно для меня? Они призывают меня сделать что‑то необыкновенное. Только это для меня странное, а вроде здесь в Суваре изредка практиковалось. Даже на Земле, припоминается, было что‑то типа кровного братства. И словно по этому мысленному наитию, я достал свой ножик и сделал небольшой надрез на правом запястье. Появилась кровь. Осторожно взял за ручку девчушку, как старшую, и проделал то же самое. Чепчен вся дрожала, но отказать не посмела. Алая кровь тоненьким ручейком потекла из ранки. И вот я приложил её запястье на своё, поддержал немного и приподнял. Удивительно, но кровь везде исчезла, и ранки затянулись. Честно говоря, я не ожидал этого. Мне казалось, что кровь просто размажется по руке. Но с другой стороны, маг я или не маг? Ведь мне стихия жизни тоже подвластна. Просто не было случая, чтобы применить его. А тут я интуитивно сделал то, что мне вполне доступно.

‑ Чепчен, теперь и в тебе течет частичка моей крови. А во мне ‑ твоя. Ты теперь моя дочь. Слышите, люди, она моя дочь.

Для всех присутствующих это было так неожиданно, особенно для рыбаков. Только тройка дружинников, постепенно привыкающих к чудачествам своего барона, остались спокойными.

‑ Ну что же, Патьер, ты хочешь сделать так же, как и Чепчен?

Мальчик согласно кивнул. Для него эта процедура уже стала желанной. Всё получилось, как и в первый раз. Надо же, похоже, что кровь действительно смешалась, и теперь в этих детях есть капелька моей крови, а их ‑ во мне.

‑ Патьер, теперь у нас одинаковая кровь. Ты ‑ мой сын. Слышите, люди, он мой сын, и в нём течет моя кровь.

Вот так я удочерил, усыновил двух будущих магов. Может быть, это был расчёт, а может, просто интуитивно моя родительская любовь поспешила воспользоваться таким шансом. Всё равно, дело сделано, и обратно уже ничего не сделаешь.

В гости к роду белых чаянов поспешил уже отряд, уменьшившийся на три человека, так как пять воинов отправились обратно, чтобы донести до людей в Веристиноре очередные новости. Нас сопровождал глава стоянки Якушка с несколькими рыбаками. Сзади осталась встревоженная неожиданными событиями почти сотня людей ‑ рыбаки со своими женами и детьми. Никто еще не знал, что их жизнь совсем скоро круто изменится, ни они сами, ни во всем племени горных птиц.



  *


Так и продолжалось странное сидение графа Инвара в гостях у барона Велира Аренского. Целую ному он и его люди, можно сказать, бесцельно проводили время на постоялом дворе в этом невзрачном городке Арене. Хотя, когда‑то этот город назывался по‑другому и был столицей целого северного баронства Изнур. Развалины старого города до сих пор лежали на другой стороне реки. Не все камни оттуда еще успели растащить для хозяйственных надобностей.

Конечно, граф и его люди не совсем бездельничали. Они налаживали нужные связи, в том числе и среди не совсем сторонников местного барона. Особенно преуспел на этом поприще шустрый Жюльен. Через свою знакомую он смог наладить отношения даже с некоторыми людьми, занимающимися с не совсем законными делами, в том числе и противниками законной власти.

И выехать не получается, даже обратно. Когда пару заходов светила назад граф заикнулся об этом, будучи на малозначительном приеме у барона, тот сообщил, что по стратегическим соображениям границы баронства временно закрыты, так как ожидается вторжение степных племен. И только сейчас стала понятна истинная причина задержки.

‑ Милорд, что делать? Знаете, Коста в опасности.

‑ Что случилось, Жюльен?

‑ В город входят войска барона Ассалима Салимбарского, ну, отца того баронета, который получил плетей от милорда Косты. Люди говорят, что они пойдут войной на Изнур. Что делать, милорд? Ведь опять же люди говорят, что у Изнура совсем нет войск.

Вот эта была новость. Ради этого стоило сидеть в этой дыре. Но что делать с такой информацией? Для графа она совершенно бесполезна. Сообщить Косте о нападении? Так в этот Изнур еще добраться надо. Да и не было у него таких инструкций. Он и так проявил некоторое самовольство. Хоть и граф сразу же по прибытию в Арен написал Первому Министру Двора донесение, но где‑то внутри его грызли сомнения.

‑ Да, и что ты предлагаешь, Жюльен?

‑ Милорд, напишите письмо Косте. И дайте мне денег побольше. У меня есть знакомые, которые могут доставить это письмо в Выселки.

‑ Даже так. А что, если они побегут прямо к этому барону, как его там, Ассалиму Салимбарскому? Или Велиру Аренскому? И что с нами будет?

‑ Нет, милорд, я уже узнавал. Не побегут. Зуб у них на местных баронов. Изнурцы они, коренные. Все эти веренцы у них в печенках сидят.

‑ Хорошо, Жюльен. Когда‑то Коста нас всех спас от смерти. Долг платежом красен. Я не люблю, когда на мне висит долг, тем более, такой. Ты хоть узнавал, сколько там войск‑то? Нужны точные сведения.

‑ Узнавал, милорд, три сотни, в том числе до полусотни рыцарей и конницы. Еще, говорят, три мага. Кто такие, неизвестно.

Граф Инвар сел за стол и задумался. И что же ему написать Косте? Ведь с того времени, как они вместе уходили от погони степняков по широкой степи, прошло более пяти калед. Много вод Талассуира утекло в Анданское море.

"Дорогой Коста! Вы не забыли еще меня и моих людей? Тут Жюльен сообшил любопытные новости. Не хотите еще немного повоевать?"

Письмо вышло коротковатое. Но это не страшно. Главное ‑ чтобы оно дошло. Может, оценит Коста усилия графа Инвара?

‑ Жюльен, смотрите, мы все рискуем головой. На тебя теперь вся надежда. Чтобы все прошло без сучка, без задоринки.

‑ Не, беспокойтесь, милорд. Если что, сам пойду.

И вот Жюльен ушёл. Ещё один заход светила прожит. И, может быть, не зря. Пусть же Всевышний там на небесах оценит, правильно сделал граф Инвар, или нет. Наверное, не узнать ему об этом никогда! Ну и пусть!


Глава 4В наших жилах кровь, а не водица...


С того времени, как отряд Акпараса встретился с бароном Изнура, прошло всего чуть больше седмицы, а произошли такие изменения, что военный вождь рода арасей не переставал удивляться. Хорошо хоть, что та встреча закончилась мирно. Теперь‑то вождь понимал, что так бы и остался его отряд и он сам в том овражке. А ныне Акпарас уже доверенный человек барона Изнура, и можно сказать, на данный момент правая рука милорда. В отличие от многих, ему нравился этот титул, и он предпочитал барона называть так. Что ни говори, Северная долина всегда являлась владением баронов Изнура, и Коста был в своем праве, беря под свою руку эти земли и людей, что там проживали. И впереди у охотников замаячила другая жизнь, более сытая и лучшая. Восстановление Верестинора было им только на руку. Ведь в городе обязательно появятся мастеровые люди, что будут делать многие вещи, нужные охотникам. И милорд будет стремиться к тому, чтобы их было как можно больше. Акпарас всем сердцем принял правду Изнура. Такие порядки нравились не только жителям Центральной долины, понравились они и людям всех четырех родов. Да и сам Коста вел себя совсем не так, как поступали ранее другие бароны. Он был настоящим северным охотником, и по своему виду, и по поступкам, и по вере. Ведь милорд являлся Избранным, посланником Великого бога Тангра. Сами северные племена уже забыли про него, и лишь по привычке придерживались старых обычаев. И когда милорд провел обряд усыновления двух сирот Чепчена и Патьера, пусть и из далекого племени каваров, все присутствующие там, и воины четырех родов, и рыбаки рода белых чаянов вспомнили и поняли, что никто иной, как сам Великий вождь показал им древний, но уже почти забытый обряд именно северных охотников. Ведь и кавары принадлежат северянам. И то, что дети вождя племени были низведены в этом роде до простых нищих сирот, не прибавляло роду белых чаянов чести. И милорд вернул брату и сестре подобающее им положение. Даже больше, теперь они его дети, и все племя каваров, когда милорд доберется до них, будет вынуждено принять его покровительство.

Странно принять это, но теперь вот эта Укапи из его рода помощница милорда и удостоилась Дара богов. Ладно, хоть, была бы она воином, как Милюк из рода малых кошек, так ведь простая женщина и мать троих детей. И никто до сего времени не знал и не догадывался, чем она обладала. Или взять ту же Лиллену, страшную магиню, одним ударом сразившую дурака и гордеца Савраса, не послушавшего своего военного вождя. Ведь всего лишь юная девица, и, как сказал сам милорд, тоже Избранная.

Ныне много стало в четырех родах магов, пусть и не проявивших себя. Но придет время, и откроются их способности, и могучим станет новый Изнур. Иначе нельзя. Северным охотникам давно пора объединиться и зажить новой жизнью, иначе покорят их, уничтожат если не степные племена, то люди с Великого юга.

Хорошо, что это понимали и вожди рода белых чаянов. Предупрежденные заранее, не иначе, как хитрый Якушка успел отправить гонцов, они и весь род устроили невиданный торжественный прием милорда и его отряда. Акпарас только порадовался, что именно его Коста взял с собой. Правда, пока чаяны не решились дать клятву верности барону Изнура и всему баронству, но Акпарас видел, что это не за горами. Лишь верность всему племени горных птиц сдерживала этот род. Вид разноцветной радуги, вспыхнувшей над их стойбищем перед самым заходом, впечатлил даже военного вождя. Но если бы эти люди узнали, что вот этот мужчина с седоватыми волосами способен плавить камни, чему свидетель он сам, то они без слов присоединились бы к союзу родов и тех людей Изнура, что сохранились в Центральной долине.

Пир закончился поздно, и самое главное произошло уже в темени в доме вождя Еккера, куда прибыли военный вождь Ямук и шаман Ермилле, а также главы стойбищ и стоянок общим числом семь человек. Милорд позвал и своих помощников, и старших десятков, и конечно, его, Акпараса.

‑ Великий вождь, мы очень рады, что вы прибыли в наш род. Но нам было бы спокойнее, если бы Вы хоть немного раскрыли нам свои задумки.

Вождь Еккер был обеспокоен. Не до смеха, когда узнаешь, что в род явился Избранный, которых не было уже сотни и сотни кругов светила. И то, что другие рода уже успели присоединиться к нему, и будут занимать более почетное положение, чем другие, как, например, род этого военного вождя Акпараса, не добавляло ему радости. Но наличие в отряде Великого вождя людей с Даром богов, еще недавно и не помышлявших об этом, говорило, что со временем могущество Изнура будет только возрастать. Представить только, если у Избранного, кроме него самого, будет хотя бы сотня магов, какая мощь будет у союза родов. А если союза племен, ведь, наверное, еще очень много людей именно в северных племенах, не подозревавших о своем даре?

‑ Задумки, вождь Еккер? Что же, скрывать не буду. С самого начала мне хочется восстановить Верестинор и разместить там ремесла. Поиски многих людей, что в Центральной, что в Северной показали, что имеются полезные каменья и там, и там. Найдены уже горючий камень, медь, и, кажется, серебро. Осталось найти железо.

‑ Есть железо, Великий вождь. Даже очень много. На той стороне Великой Куты, вдоль Приречных холмов. И золото есть, тоже много, чуть дальше к восходу светила. Только мастеров у нас нет.

‑ Спасибо, Еккер. Будут мастера. Нужно всего лишь немного времени, и в Изнуре будут делать лучшее во всем Суваре оружие и вещи. Мы засеем множество полей зерном, и у людей будет вдоволь хлеба. У нас появятся свои маги, много магов. Мы вооружим воинов самым лучшим оружием и научим воевать. И никто уже не посмеет напасть на Изнур и обратить его людей в рабов. Вот такие у меня задумки, вождь Еккер.

‑ А магов где возьмем, Великий вождь?

‑ Среди наших людей, вождь Еккер. Вот вождь Акпарас может подтвердить, сколько у нас уже учеников, пытающихся открыть свой дар.

‑ Да, только среди наших четверых родов уже выявлено больше десятка людей, обладающих Даром богов. Это при том, что полностью не проверен ни один род. Думается, что таких людей больше. Вы можете убедиться, что это правда. Вот Укапи. Я знаю ее давно. Она мать троих детей и никогда не была замечена в лекарских способностях. Укапи, покажи нам свой Дар. Милюк, ты тоже приготовься.

Акпарас сам был восхищен, когда увидел небольшой зеленый шар в руках женщины. Если милорд умеет заживлять раны, то скоро и она будет делать это. Эх, сколько хороших охотников можно было спасти, если бы ранее в их роду была такая магиня. Огненный шар Милюка сильно напугал вождей и глав стойбищ. Ведь им запросто можно сжечь что угодно.

‑ Вот видите, уважаемые вожди, что это правда. И Укапи, и Милюк из наших родов. Если бы вы еще увидели Лиллену, она из Выселок, то ни за что не поверили бы, что она и не такое может. Она очень и очень опасная.

‑ Уважаемые вожди, скрывать не буду. Лиллена, похоже, тоже является Избранной.

Эти слова милорда, похоже, добили вождей.

‑ Хорошо, Великий вождь. После восхода светила род присоединится к союзу родов и принесет Вам и Изнуру клятву верности. Я не знаю, что решит в племени Совет вождей, но своему роду я желаю только добра, и мне совсем не хочется, чтобы род и дальше испытывал нужду во всем, когда мы может добиться большего.

Слова вождя Еккера поддержали и вождь Ямук, и шаман Ермилле, и все главы стойбищ и стоянок.

После восхода светила действительно состоялось принесение клятвы верности. Множество людей, мужчин и женщин, и даже детей собрались у высокого обрыва над очень длинным и широким Голубым озером. Хоть и было немного холодновато, и с севера вдоль долины Великой Куты дул свежий ветерок, и голые деревья вдоль большой поляны навевали тоску, но у людей настроение было приподнятое. Что же, ведь сегодня праздник. Что ждет всех в будущем, неизвестно, но хочется надеяться, что только хорошее. Особенно радовались дети. Ведь они еще раз посмотрят на такую необычную радугу, и их тоже ждет праздничное угощение.

Вперед вышел вождь рода Еккер, и стоя перед милордом, начал произносить слова клятвы верности:

‑ Мы, люди рода белых чаянов из племени горных птиц, отныне и навсегда, дабы жилось нашим потомкам в спокойствии и достатке, в величии и радости, призываем в свидетели бога нашего Великого Тангра, в твоем лице Великий вождь и барон Изнура Коста, и Избранный бога нашего Великого Тангра, клянемся в верности Изнуру, баронству и суверенному владению, и вливаемся радостно в великий народ Изнура. Клянемся в том, что всегда будем верны своим словам, что все вместе будет сражаться и защищать свою Родину, трудиться и умножать ее богатства. Клянемся!

‑ Клянемся! Клянемся! Клянемся!

Когда трижды прозвучало это слово, милорд, уже владетель этих земель и людей, опять запустил в небо радугу. Люди радостно закричали:

‑ Слава Великому Тангра! Слава Великому вождю!

Потом опять был пир. И разные песни, веселые и грустные, радостные и печальные, торжественные и не очень лились над Голубым озером. Потом были танцы. И опять милорд удивил людей. Он одной рукой взял уже свою дочь Чепчен, похорошевшую и радостную, за пояс, а другой за ее руку и под подходящую песню закружил девчушку в быстром танце. Люди сначала удивленно закивали головами. Ведь они никогда не видели такого танца. Потом нашлась одна смелая пара, потом вторая, и уже множество людей, пытаясь подражать своему вождю, неумело закружили в танце. Получилось очень и очень красиво. Акпарас тоже не удержался, и, схватив ближайшую красавицу из рода белых чаянов, присоединился к танцующим парам.

Но все имеет свойство заканчиваться, и даже праздники. Уже перед самым заходом светила вожди снова собрались вместе в доме Еккера, но уже для того, чтобы обсудить общие для всех трудности и задумки, и не только одного отдельного рода, а всего Изнура, в том числе и рода белых чаянов. Люди ожидали чего‑то, которого пока не знали и сами, и были полны надежд и желания добиться лучшего, чем было до этого. Ведь теперь они не были одиноки в этом беспокойном мире. За ними было целое племя. За ними же было и баронство во главе с могучим белым магом, который был посланником самого Великого бога.



  *


После отъезда милорда работы в Выселках меньше не стало. Сулим по‑прежнему сильно, до изнеможения гонял своих дружинников. У них стало что‑то получаться, и они постепенно превращались в воинов. Норан занимался хозяйственными делами. Оставшиеся без наставника Васнар и Илемень не отпустили руки, и еще усерднее тренировались в лесу у замка. Даже пришлось убрать оттуда несколько деревьев, срубленных ими, для нужд Выселок, где по‑прежнему чувствовалась рука Илтиера. Аямпи крепко держала своих женщин, и в замке всегда был порядок.

А севера стали приходить удивительные новости. Через седмицу из Северного хутора пришел гонец и сообщил, что согласно рассказу Саландая, который сейчас призывает людей отправиться для восстановления Верестинора, милорду дал клятву верности целый род северных охотников. И что в хуторе имеются их посланцы, подтверждающие его рассказ. Ясность внесло письмо милорда, которое пришлось зачитать перед всем народом в Выселках. Люди так обрадовались неожиданным новостям, что устроили внеочередной праздник. Десяток семей собрались и срочно выехали в Северный хутор, чтобы уже оттуда отправиться в Северную долину. Через несколько заходов светила пришло сообщение, что к Саландаю присоединились до двух сотен людей, которые отправились на север.

В Выселки в это время заехали уже несколько торговцев, которые расторговались достаточно хорошо и остались довольны. Сулим представлял, какие новости будут распространять эти люди. Но ничего страшного, пусть рассказывают.

И вот сегодня после восхода светила в Выселки после долгого отсутствия вернулся Юманак в сопровождении двух десятков северных охотников, присланных на усиление дружины. Еще он привез письмо от милорда. И снова удивительные новости с севера и Северного хутора поражали воображение. Оказывается, еще три рода северных охотников влились в Изнур. Уже начато строительство Верестинора, где также заложен храм какого‑то бога, которому поклоняются северяне. Множество людей прибыли со своих стойбищ для восстановления древнего города. И Саландай, оказывается, снова вернулся в Северный хутор, но уже с заданием восстановить форты в Речных воротах меж двумя долинами. С ним прибыла уже целая сотня северян. В своем письме милорд подробно рассказал об этих событиях. И было одно удивительное требование милорда. В письме он просил как можно скорее начать вывоз ценностей и людей из Выселок. Сначала в Северный хутор, и потом уже в Верестинор. Юманаку поручалось только одно ‑ организовать вывоз и следить за этим.

И снова Сулиму с Нораном пришлось зачитать это письмо перед жителями Выселок. И самое главное, перед ними выступил один из десятников северян.

‑ Люди Изнура! Я Пайтар из рода арасей племени волкодавов. Был. Теперь мой род влился в Изнур, и я такой же изнурец, как и вы. Мы перед Великим богом и нашим Великим вождем Коста поклялись, что вместе с вами будем сражаться и защищать Изнур как свою Родину, трудиться и умножать ее богатства. Теперь мы здесь, и будем охранять границы Изнура. Примите же нас как своих.

Что творилось в деревне и замке после этих новостей, трудно даже представить. Люди от души радовались, пели и танцевали, и одновременно тревожились, как же сложится их жизнь после объединения. И опять начался праздник, который закончился только недавно, перед самым заходом светила. Сулим после всего надеялся немного отдохнуть, но... Не получилось у него долгожданного отдыха.

‑ Сэр! Прискакали гонцы из южной заставы, и вместе с ними два человека. Говорят, что из Арена, и срочно требуют встречи с милордом. Твердят, что это очень важно. Они сказали, что скоро начнется война?!

‑ Так, Хунтер, срочно приведи этих людей сюда!

Милорд как будто чувствовал, что начнется что‑то тревожное. Или знал?

Два типичных горожанина, вроде и ремесленники, если судить по одежде. Таким предстали перед Сулимом гонцы из Арена. Но в их повадках и взгляде чувствовалось, что это не те люди, которыми они хотели казаться.

‑ Уважаемые, милорд временно отсутствует. Я Сулим, предводитель дружины Изнура, если это вам о чем‑нибудь говорит. Скоро сюда прибудет Норан, на данное время от имени милорда управляющий всем Изнуром. Наверное, вы тоже должны быть в курсе и о нем. Если у вас есть вопросы, задавайте. Если хотите сообщить что‑то, то сообщайте.

‑ Да, мы слышали о вас. На словах передадим вот что. В Арен вчера сразу после восхода светила стали прибывать войска барона Ассалима Салимбарского. Все говорят, что они идут войной на Изнур. Мы думаем, что это действительно так. Сколько войск, точно сказать не можем. Но по слухам, три или четыре сотни. Есть и маги. Пойдет ли с ним барон Велир Аренский, никто не знает. Но по последним сведениям, прибытие войск из соседнего баронства и для него стало неожиданным. Считается, что намечается вторжение степных племен. Но про это пока никто не слышал. Мы очень спешили. Тот, кто послал нас, лично знаком с вашим бароном. Вот его письмо. Что в нем, мы не знаем.

Сулим вскрыл письмо и бегло просмотрел его. Оно было адресовано милорду. Ничего нового в нём не было, кроме более точного количества вражеских войск, и подписи, какого‑то графа Инвара Макенского. Точно, Коста как‑то упоминал о имперском графе, вместе с которым он путешествовал по степным просторам. Значит, это он написал это послание и прислал двух разбойников, чтобы предупредить своего давнего знакомого о грядущих опасностях.

‑ Мы благодарны вам и вашему милорду за это сообщение. Милорд Коста достойно отблагодарит вас. Пока он отсутствует в замке, но скоро вернётся. Скажите, как вас зовут, и я отпишу ему ваши имена. Ещё, вы можете расположиться в замке, отдохнуть перед своим возвращением.

‑ Наши имена, сэр, Вам ничего не скажут. Можете звать нас Шустрым и Лихим. Мы не хотим возвращаться, и если можно, разрешите нам остаться с вами, изнурцами. Мы тоже коренные изнурцы, пусть и с юга. Веренцы от нас требовали отречься от Изнура, но мы ещё не забыли свои корни. Да и тот, кто послал нас, не требовал от нас возвращения.

‑ Но, ребята, как вы видите, я не совсем изнурец. Просто я пришел сюда с милордом Костой, и вынужден заниматься военными делами.

‑ Вы человек барона Изнура, и защищаете баронство, значит, тоже изнурец. Извините, сэр, нас, за некоторую смелость и несдержанность.

‑ Хорошо, пока отдыхайте, а там видно будет.

Сулим с подоспевшим Нораном развили бурную деятельность. Сначала они послали людей за Илтиером, Юманаком, Пайтаром и Аямпи, также приказали поднять всю дружину и прибывших охотников по тревоге. Одновременно отправили Энтюка со всем семейством срочно собирать людей на сход. Вызванные так срочно их соратники ничего не понимали. Но как только услышали о надвигающейся войне, немедленно собрались и превратились в слух.

‑ Так, друзья, что будем делать? С теми людьми, что у нас остались в Выселках, нам не выстоять против трех сотен или более воинов, тем более, если с ними маги. Да и весь Изнур бы не выстоял. Надо уходить, благо есть куда. Сулим, тебе с дружиной надо выступить вперед и пока встать заслоном на пути вражеского войска. Может, они кинут сюда сначала конницу? Возьми Васнара. У него неплохо стало получаться кидать свои водяные шары. Хотя он пока ничего другого и не может, но в схватке может подсобить, и еще как. Пайтар, вы как, останетесь здесь или пойдете вместе с дружиной?

‑ Уважаемый вождь Норан, теперь мы тоже изнурцы, и будем защищать эти земли, как свои. Весь Изнур теперь наша земля. Мы поступаем под руку военного вождя Сулима и пойдем вместе с дружиной.

‑ Хорошо. Сулим, надо отправить кого‑нибудь со срочным донесением к Косте. Илтиер, на тебе вывоз людей и вещей из Выселок. Юманак, ты вместе с Аямпи выполняешь свое задание. А сейчас идем на сход и сообщим обо всем людям.

На поляне собрались практически все люди, что остались в Выселках. Больше половины из прежних жителей уже перебрались кто в Караман, кто в Северный хутор, а кто‑то уже строил Верестинор. Но все равно их тут осталось много.

‑ Люди, к нам поступили тревожные новости. Стало известно, что в Арен вчера сразу после восхода светила стали прибывать войска барона Ассалима Салимбарского. Надежные люди сообщили, что они идут войной на Изнур. Если войска в пути, то через три захода светила они могут дойти до нас. Значит, у нас остался всего один заход светила. Мы должны немедленно собрать вещи и людей и уйти на север к милорду в Верестинор. Начать надо немедленно. Выступаем сразу после восхода светила. Из замка тоже будет вывезено все. Я думаю, что милорд сумеет собрать войска. Мы теперь не одиноки и не слабы. С нами охотники севера, и вместе мы сумеем остановить врага. Надо уходить всем. Враг на этот раз точно не пожалеет никого.

Люди молча стали расходиться. Женщины еле‑еле сдерживали слез. Никому не хотелось покидать родные насиженные места. Может, кто‑то и надеялся переждать и этот очередной набег юга. Может, другой думал иначе. Норан с Сулимом были настроены не оставлять никого на потеху врагам и увести всех людей на север. Им было обидно, что веренцам просто так достанутся дома и имущество, накопленные долгим и упорным трудом здешних крестьян. Но важнее было сохранить людей, чтобы потом с новыми силами отстроить новые дома и нажить другие богатства.

В темени везде, и в Выселках, и в замке горели факелы. Люди собирали вещи, то, что можно было вывезти сразу же. Многое просто закапывалось в землю и пряталось в надежные места и в деревне, и в ближайших лесах. Дружина под командованием Сулима прямо в темени выступила к южной границе. Янтайк с несколькими молодыми парнями еще до схода исчез в лесу за замком, направляясь в Караман, оттуда в Северный хутор. Далее его путь лежал уже в Верестинор, где находился милорд, и где скопилось много народа ‑ и охотников, и изнурцев.

Усилия людей были не напрасны. Сразу же после восхода светила огромный караван из телег, пеших людей, в большинстве своем женщин и детей, скота тронулся в путь по лесной дороге, ведущей в Караман. Но еще не все успели собраться, или часть людей решила остаться. Поэтому до полусотни мужчин под присмотром Норана и Илтиера разбрелись по деревне, помогая первым и уговаривая вторых тоже тронуться в путь. Замок тоже опустел. Но все равно в Выселках и замке осталось много вещей, накопленных трудолюбивыми крестьянами. Правда, самое ценное и нужное уже находилось в пути, или было припрятано. Изнур готовился переждать еще один набег с бесцеремонного юга.



  *


Вот и начался для меня новый день, и опять на новом месте, и с новыми заботами. В первую очередь, я озаботился выявлением магически одаренных людей. Мне повезло найти еще целых пятерых таких. Один ученик шамана Ермилле, который на самом деле был не таким уж сильным магом, а просто очень хорошим имитатором, действительно оказался предрасположен к магии шаманства. Нашлись две женщины, одна уже старая, другая помоложе, способные к магии жизни. И самое главное, я наткнулся на юношу Ситьруха, возможно, будущего очень сильного мага огня и воздуха. Еще оказалось, что у одного из рыбаков лет сорок имелись способности мага воды. Но пока заняться учебой по магии с новыми помощниками у меня не было никакой возможности. По хорошему, в скором времени мне придется открыть школу магии и пригласить туда хороших наставников.

Вождь Еккер и военный вождь Ямук пожелали ознакомить меня со своими и уже моими владениями. Пришлось отправиться на небольшую прогулку по местности.

Стойбище белых чаянов, как всегда, без имени, а только с обозначением местности, на этот раз у Голубого озера, располагалось в очень красивом месте. Само озеро уже было шедевром природы. Длиной километров пятнадцать и шириной где‑то в четыре, с заросшими густым лесом берегами, оно было очень красивым, и более того, богатым рыбой. Мало того, выше и ниже по течению Великой Куты располагались еще три почти таких же озера, не говоря уже о других, более мелких, разбросанный в невысоких горах южнее и севернее. Конечно, все эти озера посетить я не смог, а узнал о них из рассказов вождей рода. Мои сопровождающие очень гордились этими чудами природы. Но Синее озеро, расположенное чуть восточное, я все‑таки увидел.

Мы прошли вдоль Голубого озера, вышли на широкую поляну с засохшей травой, где, как сказали мне, очень хорошая земля, и вышли к Великой Куте. Оказывается, здесь река делала большую петлю и меняла свой путь с южного направления на восточный, точнее, на северо‑восточный. В этом месте в широкой долине, окруженной невысокими горами, образовалось несколько озер, Длинное на западе, Голубое, Синее и Глубокое перед Узким ущельем. Все эти земли отсюда и до гор далеко на севере принадлежали племени горных птиц, насчитывающей до полусотни родов. Это же сколько народу проживает здесь! Уйма! Но теперь приличный кусок земель меж этими двумя озерами принадлежит Изнуру и мне. И людей в роду белых чаянов более двух тысяч. Правда, полезных ископаемых здесь вроде не имелось. Месторождения железа располагались гораздо севернее. И что меня особенно обрадовало, там же на севере имелся уголь. Куски камня, показанные мне, по словам охотников, принесенные с севера, оказались именно этим полезным ископаемым.

К сожалению, земли на другом берегу реки относились уже к другому роду черных, но чаянов. Переправляться туда мы не стали. А зачем? Гонцы во многие близко расположенные рода и вождям всего племени отправлены еще вчера вечером. Новость о происшедшем, я думаю, быстро разойдется по всему северу. Осталось только ждать.

А пока мы неторопливо изучаем здешние места. Вдоль реки дошли до Синего озера, такого же прекрасного, и встали на отдых. Места хорошие, с нетронутой природой. А рыбы сколько! На любой вкус. Местные рыбаки тут же сообразили и угостили меня ухой. А ведь и Вереста, тем более, Великая Кута ‑ судоходные реки. Первая течет на юго‑восток, вторая ‑ на северо‑восток. Если где‑то здесь заложить городок, можно будет осуществлять перевалку грузов. Получается, местность‑то стратегическая!

Но долго наслаждаться ухой не получилось. Прибыл курьер со стойбища и обрадовал меня и вождей рода новостью о прибытии трех больших делегаций во главе с вождями родов горных орлов, черных чаянов и серых ястребов. Эти рода были самыми близкими соседями белых чаянов с запада, севера и востока.



  *


Рыцарь Маркан Веренский спешил к чести и славе. Очень торопился. Еще бы не спешить, если тебе доверены восемь десятков всадников, ты молод и полон самых честолюбивых желаний. Еще у тебя в отряде маг воздуха, такой же молодой и горячий, и тоже мечтающий о подвигах и славе. Хоть ты и рыцарь, и даже родственник самого графа Арчинара ин Веренского, но очень дальний. Тебе не светит хорошее и денежное место вблизи Его Сиятельства. Приходится добиваться всего самому постоянным и изнуряющим тело воинским трудом, а не дворцовыми интригами. Хотя рыцарь тоже время от времени участвовал в таких интригах, но слишком малым был его вес при Дворе. Трудно добыть хлеб воину без войны. Слишком скудное содержание назначает своим воинам граф в мирное время. Тем не менее, рыцарю Маркану все же удалось выпросить себе право на участие в походе барона Ассалима Салимбарского на Изнур и три десятка хорошо вооруженных графских гвардейцев для этого.

Многие в графстве сочувствовали барону, часто стававшего объектом внимания из‑за шалостей и проделок своего сына, баронета Авеля. Но в последний раз трем баронетам не повезло. Точнее, повезло нарваться на злодея, самозваного барона Изнура Косту. Злосчастный случай стал слишком известным во всем графстве, и вот тогда некоторые благородные позволили себе немного посмеяться над шалопаями. Рыцарь Маркан тоже не отказал себе этого удовольствия при некоторых дамах при Дворе. А что, не часто бывают такие случаи. И барон Ассалим Салимбарский решил наказать этого выскочку. А что, можно и наказать. Что о себе возомнил этот барон с купленным неизвестно как титулом, притом, владеющий всего лишь одной деревушкой на краю цивилизованных земель, и вовсе не имеющий войска! Правда, как выяснилось, он со своими приближенными все же сумел одолеть пару десятков воинов во главе с рыцарем Равалем, и то потому, что у него оказался сильный маг.

А теперь под командованием Маркана Веренского целых восемьдесят всадников и один маг, его знакомый Аскер Вересский. К тридцати графским гвардейцам рыцаря тридцать дворянских сыновей выделил барон Ассалим Салимбарский, а двадцать всадников предоставил барон Велир Аренский. Задача простая ‑ быть в авангарде основных сил и вести разведку путей в этот проклятый Изнур. А далеко позади остались до двух половиной сотен пехоты Салимбара и сотня копейщиков Арена и полсотни кавалерии при самом бароне Ассалиме. И еще три мага из графской академии, из самого Верена ‑ маг огня и два мага воздуха. И еще несколько лекарей в громадном обозе. Барон решил вообще извести под корень этот Изнур, его людей и посадить там своего непутевого сынка, дав ему пару тысяч своих крестьян. А что, любой бы согласился на приставку ин к своему титулу. Рыцарь Маркан тоже не отказался бы от такого, но где взять для этого суверенных владений, войска, и самое главное, денег? Хотя, сумел же этот Коста прикупить по дешевке целое суверенное баронство, пусть и с одной деревушкой. Только зря он потратил свои денежки, раз у него нет войска и денег на наемников. Как говорится, что было Вашим, скоро станет нашим.

Позади отряда осталась деревня Изнурка. Авангард спокойно перешел мелкую речку с каменистым дном с названием Малый Изнур. Скоро перевал, и там начинаются земли Изнура. Согласно расчетам рыцаря, основное войско сейчас вряд ли достигло даже деревеньки, и, скорее всего, там и остановится на темень. А у него большущий шанс отличиться. Если авангард сумеет прорваться в этот Изнур, тем более, даже захватить несчастную деревню под названием Выселки, то вся слава захвата баронства достанется ему. И плевать ему на гнев барона Ассалима Салимбарского. Ведь впереди рыцаря ждет милость самого графа Арчинара ин Веренского.

До темени было еще далеко. Можно и остановиться на длинный привал, но Маркана грызло нетерпение. Ему хотелось быстрее войти в этот Изнур и промчаться как ураган по его полям. Его нетерпение разделяли и его воины. Никто, честно говоря, не ожидал встретить хоть какое‑то сопротивление в этом крошечном баронстве. Ведь все знали, что в Изнуре, кроме небольшой дружины стражников, никогда не было войск. По крайней мере, последние пятьдесят кругов светила. Что было ранее, никому вспоминать не хотелось. Ведь последняя серьезная война с Изнуром обильно собрала свой кровавый урожай.

Подъем на перевал был не очень трудным. Пусть и плохая, но дорога тут имелась. Это для телег она никудышная, узкая и колдобистая, а для боевых лошадок самый раз. На всякий случай, рыцарь разделил отряд и пару десятков, спешив, пустил по лесу. Да и основной отряд шел двумя группами друг за другом. Трудно, но зато страховка на тот случай, если вдруг появится маг. Пострадает часть людей, зато остальные могут заняться магом. Воины в отряде опытные, да сам Маркан, пусть и молодой, но не зря получил рыцарское звание. Мечом он владеет отменно, успел поучаствовать в схватках со степняками и даже покомандовать чуть меньшим отрядом.

Но что это такое? За очередным поворотом лесной дороги огромный завал из сваленных деревьев преградил путь отряду. Засада! Всем назад! Отряд мгновенно сдал назад и затаился за деревьями. Но высланная разведка не обнаружила никого, хотя завал был свежим. Пришлось спешиться и обойти сваленные деревья. Дальше была большая поляна, за которой опять виднелся очередной завал. Разведка опять не обнаружила никого. Отряд не спеша втянулся на поляну, двумя колоннами намереваясь обойти валявшиеся в беспорядке деревья и все же выйти на дорогу.

Вот тут и стрелы запели свою песню смерти. Они вылетали из‑за деревьев откуда‑то сверху и поражали воинов и боевых коней. Даже больше последних, так как они были менее защищены от смертельных укусов длинных стрел.

‑ Назад! Всем в лес! Это охотничьи стрелы! Здесь северяне! ‑ надрывался кто‑то из воинов барона Велира. Но его крик тонул в общем шуме. Храпели и валялись на землю лошади. Воина Маркана вскинули щиты, стараясь прикрыться от стрел. Раздался непонятный шум и отчаянные крики воинов разведки впереди. Юный Аскер определил места, откуда летели стрелы, и один за другим запустил туда свои воздушные лезвии. Падали срезанные ветки, раздался ужасный крик человека на малопонятном наречии. Но повторить свой удар он не успел. Прямо из‑за завала вылетел большой шар, переливающийся на свету светила.

‑ Маг воды! У них маг воды! ‑ резанул уши крик одного из воинов.

Шар быстро достиг Аскера, не успевшего приготовить защиту. Ведь и он не ожидал встретить тут сопротивление, и поэтому постарался максимально напитать свои воздушные лезвии Силой. Только в самой последний момент он попытался выставить впереди себя воздушный щит недостаточной силы. Мощный шар воды по касательной задел юного мага и опрокинул его на землю, смял стоявших позади нескольких воинов.

‑ Слушать меня! Всем вперед! Если не прорвемся и не убьем мага, то все ляжем здесь! Вперед! ‑ во всю силу своих легких заорал рыцарь и, не взирая на дождь стрел, ринулся вперед.

Из завала вылетел еще один шар воды и опять опрокинул на землю несколько человек. Но воины уже в едином порыве порвались за завал. Правда, там уже никого не было. Прекратился и дождь стрел.

Вдруг впереди и чуть сбоку опять раздался шум схватки. Это, похоже, боковой дозор, ушедший вперед, наткнулся на противника.

‑ Маркан! На помощь! Мы тут! Враг здесь! ‑ послышались надрывные голоса гвардейцев.

‑ Вперед! На помощь! Туда!

Схватка впереди продолжалась. Воины Маркана ворвались на небольшую поляну и увидели мага, мужчину средних лет в крестьянской одежде, приготовившегося кинуть шар воды. Впереди него несколько молодых парней, еще даже мальчишек, в боевых доспехах, яростно отбивались от наседавших гвардейцев. Бились они отважно, и пусть менее умело, но сумели свалить одного из гвардейцев. И тут отправившийся в полет шар воды сделал свое черное дело, сразив один за другим пару гвардейцев впереди мальчишек. Но еще пара воинов‑веренцев, прорвавшись мимо изнурцев, в два меча ударили по магу и поразили его в плечо и пояс. Удары были тяжелыми и глубоко вошли тело. В своем последнем усилии маг успел выпустить еще один шар и попал по группе рыцаря Маркана, свалив на землю еще пару воинов. Воспользовавшись замешательством, услышав где‑то сзади отрывистую команду, пара мальчишек вдруг повернулась и кинулась наутек и исчезла в лесу. Третий из них уже лежал на земле, проткнутый насквозь мечом.

И вдруг стало тихо. Где‑то сзади храпели лошади, стонали раненые воины.

‑ Проверить все вокруг!

Воины небольшими группами растворились в лесу и скоро вернулись.

‑ Все, сэр! Ушли. Никого нет.

‑ Проверяем своих, вдруг кому‑то можно помочь.

Через полсклянки стало ясно, что враг ушел, исчез, растворился в лесу. Было найдено четыре трупа северных охотников, пара из них разрезанных воздушными лезвиями Аскера, бездыханным лежащим перед завалом. Также гвардейцы притащили пять трупов молодых парней, правда, в хороших доспехах, и тело мертвого мага воды в крестьянской одежде. Зато свои потери были огромными. Рыцарь Маркан с ужасом осознал, что провалил свое задание. Барон Ассалим Салимбарский наверняка не простит смерти двадцати трех отборных воинов и двух десятков раненых воинов, и десятка павших и чуть больше раненых лошадей. Надо же, как отважно бились изнурцы. Совсем ведь мальчишки. И откуда взялись здесь северные охотники? Призрак прежней, далекой войны, обильно собравшей свой кровавый урожай, в том числе и в Верене, вновь замаячил перед воинами.


Глава 5Тревожная каледа Великого бога ...


Когда я вместе с вождями рода белых чаянов вошёл на территорию стойбища, то сразу же обратил внимание на строгого белобородого старика в типичной одежде северных охотников, но увешанного шаманскими атрибутами. Шаман Ермилле как последняя шестерка крутился вокруг него и чуть не ползал перед ним. Мне сразу же почудилась немалая опасность, исходящая от этого старика, и я вдруг инстинктивно собрался и один за другим создал четыре Белых Щита, которыми прикрыл всё пространство перед собою, и ещё один оставил сзади. Вождь Еккер и военный вождь Ямук, шедшие чуть сзади меня, увидев мои странные манипуляции, в страхе отпрянули назад от меня. Они побледнели ещё сильнее, когда заметили мои магические щиты. Пусть и не очень заметные, они всё же выдавали себя таким разноцветным мерцанием, правда, заметным только с очень близкого расстояния. И только после этого я позволил себе остановиться и внимательнее приглядеться к старику.

Белобородый аксакал явно был магом огромной силы. Кроме обязательной шаманской, в нём, похоже, неплохо сочетались стихии огня и воздуха. Явно ходячий убийца непослушных и строптивых. Наверное, всё племя как огня боялось его гнева. Поэтому и шаман Ермилле извивается перед ним этаким ужом, готовым пролезть в любое отверстие. Сам по себе он хороший и добродушный мужик, любимый всем родом и удобный вождям. Но никудышный шаман, с зачаточным состоянием Силы. К сожалению, и моему тоже, не было в роду никого хотя бы с таким уровнем силы. Быть то были, но кто же знал про них? Никто! Если бы и знал, то некому было инициировать и развивать настоящие магические силы. Ведь, похоже, совсем захирела магия в северных племенах, если даже мне, полному профану в этом вопросе, но всё‑таки одаренному боженькой волшебством такой величины, что даже белобородому старику, наверное, и во сне не снилось, удалось за короткий срок найти почти два десятка способных, одаренных магией людей.

Да, непорядок, что шаман, вроде подчиняющийся мне, так лебезит теперь уже перед как бы чужим для него стариком. Пусть и важной до умопомрачения шишкой. Но уже чужим для него, и тем более, для меня.

‑ Великий Шаман Патман! Для нас большая честь, что вы почтили наш род своим присутствием! ‑ теперь уже ужом стали извиваться два вождя. Толпа, состоявшая из множества людей рода белых чаянов и трех больших отдельных групп, с ужасом и одновременно с большим интересом наблюдала за их телодвижениями. Но старик не обращал на них никакого внимания. Он пристально вгляделся меня, как будто стремясь покорить, втоптать меня в грязь под ногами. "Неужели у них и психическое внушение есть?" ‑ промелькнула мысль в моей голове, и моя душа чуть не провалилась в пятки. Но, ничего, я внешне спокойно стоял в окружении толпы, и, ничуть не смущаясь взгляда старика, тоже пристально глядел на него. Вдруг взгляд старика изменился, странное удивление, как бы даже узнавание чего‑то знакомого, отразилось на его лице. Видимо, даже пересиливая себя, он выдавил одно единственное слово:

‑ Избранный?

И тут же добавил:

‑ Белый маг? Но откуда ты, чужеземец?

Толпа радостно вздохнула. Люди поняли, что, готовая вот‑вот разразиться, гроза миновала. Внутренне обрадовался и я. Похоже, конфликт, не успев начаться, будет тихо и мирно скомкан, и можно продолжать заниматься своим делом.

‑ Великий Шаман Патман? Извините, я не имел чести быть представленным Вам. Так вот, я барон Изнура Коста Базиль, владетель и Великий вождь родов арасей, ягаров, больших и малых кошек и белых чаянов. Так как Вы находитесь на землях баронства Изнур, то я прошу Вас принять Наше гостеприимство и разделить с Нами хлеб и воду.

Старик долго‑долго, по крайней мере, так показалось мне, глядел на меня. Потом, видимо, приняв какое‑то решение, он как бы согласно кивнул, но не мне, а просто себе.

‑ Я принимаю Ваше предложение, Великий вождь Коста Базиль. Но, давайте, сначала мы просто побеседуем с глазу на глаз.

Из уважения к белобородому аксакалу, и оттого, что от него, может быть, в дальнейшем зависело слишком многое, я решился принять это предложение.

‑ Хорошо, давайте побеседуем. Вождь Еккер, можно проводить нас в избу для гостей рода? Великий Шаман Патман, пройдёмте, пожалуйста, туда. И позвольте предложить Вам отведать еды и напитков для укрепления сил после дальней дороги.

Как я понимаю, весь протокол, положенный для таких встреч, оказался скомкан. Ну и к чёрту все условности. Не люблю я их. Не нравятся мне все эти бюрократические штучки и помпезность. Но если надо, то проведем всё на высшем уровне. Но не сейчас. Похоже, и старику до прочих условностей было, как говорится, до лампочки. Но, в отличие от меня, нечаянной шишки на ровном месте, он реально в своём племени был по всем новорусским понятиям крутым, и ещё как!

‑ Великий вождь Коста Базиль! Не буду скрывать, что мне не приятно, когда, пусть пока и один род из моего племени, без разрешения вождей и моего личного соизволения, покидает племя и принимает покровительство другого владетеля, Нам совершенно неизвестного! ‑ на правах старшинства начал старик. ‑ Но Мы можем позволить даже это, и, более того, Самим принять другие решения, если поймём, что же хочет этот владетель. Всё‑таки, откуда ты пришёл, чужеземец, в наши земли?

Хитрый старик. Хочет узнать всё и сразу. Угрожает и вроде уговаривает, намекая на будущие неприятности или благие намерения с его стороны. Но не дипломат я. Да и не нужны мне все их хитрости и проволочки. По крайней мере, сейчас. Буду честным перед этим аксакалом, и прежде всего, перед самим собой.

‑ Великий Шаман Патман! Если это так важно, то я пришёл издалека. Даже не из северных земель Сувара. А из далекой Земли, нежданно‑негаданно для самого себя и похоже, по воле самого Великого бога. Это он перенёс меня сюда и наделил Силой. А очнулся я в развалинах посреди широких степей и долго‑долго, через две империи добирался в Изнур. И такая теперь у меня судьба, жить среди этих гор, лесов и полей и служить людям, чтобы делать хоть что‑то и как‑то выжить вместе с ними в этом бушующем и жестоком мире.

Великий Шаман ненадолго задумался. Да, что‑то разоткровенничался я перед ним, словно провинившийся шалопай перед строгим учителем. Хоть и сам немалых лет, но, наверное, мои года, всё же, ничто перед его сединами. Этот старик, умудрённый тяжелой жизнью посреди гор и степей, тоже отвечал за своё племя и беспокоился о его судьбе.

‑ Да, наверное, так и есть, что сам Великий Тангра послал нам тебя, чужеземец. Видел я в своих раздумьях, что ждут нас, северные племена, великие испытания, которые несут нам погибель. Слабые мы, без помощи Великого, и перед степняками, и перед южными народами. И уготовано нам было только или полное исчезновение, или тяжкое и противное подчинение. Но теперь у нас появляется шанс избежать этого и найти своё место, как ты отметил, Избранный, в этом бушующем и жестоком мире. Что же, готов ли ты, Великий вождь Коста Базиль, служить народу северных охотников и защищать его, не щадя себя? Готов ли ты быть с ним в радости и горе, и вести дальше вперёд?

Да, и скажи ещё, шаман, в светлое будущее. Но, не провидец я и не ангел и пророк, чтобы вести людей куда‑то, куда не знаю и сам. И не пастух, ведущий стадо, скажем, домой, как когда‑то в далекие детские годы. Пусть люди идут куда хотят, а мне надо прости выжить и жить для радости и счастья самого себя и своих близких, за которые с некоторых пор я в ответе. Нам с ними нужен дом, родной и уютный, в котором можно просто спокойно жить и наживать добро. И чтобы никто не мог претендовать на него, на наши земли и воды, леса и поля, и воздух, которыми мы дышим. Чтобы небо над нами всегда было чистым и голубым, и чтобы только ласковое светило несло нам свой добрый и приятный свет. Чтобы, в конце концов, вместе с соседями можно было сесть за стол и выпить немного хорошего вина, хорошенько поесть, а потом петь и танцевать, или просто поговорить и наговориться для удовольствия души.

‑ Нет, ничего и никому обещать я не буду, Великий Шаман Патман. Мы просто будем жить, и делать свое дело, хорошо или плохо, как получится. Постараюсь, чтобы было хорошо. Я раскрою тут Вам немного свои задумки, и только те, что задуманы на ближайшее время. Потому что гадать, и далеко вперёд, как говорится, на одной жидкой воде, не дело.

‑ И что же вы задумали, Великий вождь Коста Базиль?

‑ Как Вы уже знаете, наверное, что в Верестиноре заложен храм Великого бога. Город надо достроить в ближайшее время и постараться развить в нем ремёсла. Ещё мне хочется, чтобы было больше хлеба для людей. Пустующих земель много. И работы предвидится непочатый край. Одних домов и других построек нужно сотни и сотни. И ещё, как хлеб, как воздух и вода, нужна школа для магов. К сожалению, Великий бог, дав мне Силу, не научил меня, как следует пользоваться им. И я, поэтому же, не могу набрать как можно больше людей, одаренных божьим Даром, и научить их пользоваться им. Кто бы научил меня самого? Я пока не могу видеть таких людей, но чувствую их, и поэтому могу найти достаточное количество помощников для себя. Но у меня нет достойных учителей и наставников, которые бы передали им эти знания и научили бы пользоваться своим даром для блага Изнура и родов северных охотников.

‑ Что же, достойные цели, Великий Вождь. Я думаю, что племя горных птиц с радостью признает Вас своим вождем. Со своей стороны, скажу, что один такой учитель и наставник у Вас уже есть. Позвольте же и мне признать Вас своим вождем и бароном, уважаемый Коста ин Изнурский, барон Изнура и Великий вождь северных охотников.



  *


Тяжело на душе у Сулима и воинов дружины. Они сумели выдержать первый бой и ненадолго остановить врага, но оставили на поле боя тела своих товарищей и бросили их на поругание врагу. После короткой переклички дружина недосчиталась десятка воинов, и теперь уходила, отходила к Выселкам. Сулим, конечно, понимал, и с ним был согласен и Пайтар, что, к сожалению, слишком уж силы сторон были неравными. Даже конный авангард противника превосходил объединенную дружину своей численностью, не говоря уже о выучке и боевой мощи. И оружие врага и его тяжелые доспехи, особенно у рыцарей, которых в конном отряде на удивление оказалось немало, превосходили всё то разношерстное, что имелось у изнурцев. А что говорить о его остальном войске, намного превосходившем даже свой авангард. К тому же дружина потеряла мага, даже такого, как Васнар. Честно говоря, Сулим не ожидал от него такого. Недавний крестьянин показал, что врагу придется серьезно считаться с изнурцами. Только недавно осознавший, что он владеет волшебным даром богов, и даже толком не выучившись, Васнар в ходе короткой схватки сумел одолеть мага воздуха и до десятка воинов противника. Но не уберегла дружина своего мага, настоящего боевого мага, пусть и недоучившегося, но твердого духом. И теперь уходила, покидала перевал, оставив парочку конных боевых троек для наблюдения за врагом.

Несмотря на беспросветную темень, воины благополучно дошли до Выселок. Деревня и замок затаились, словно призраки, и не подавали никаких признаков жизни. Ни огонька, ни голоса запоздавшего путника или крестьянина, не успевшего дойти до своего дома, или какого‑нибудь шума.

‑ Стой, кто идет? ‑ вдруг еле слышный голос остановил передних воинов. ‑ Скажи нужное слово?

Сулим вышел вперёд.

‑ Это я, Ситтюк! ‑ узнал он одного из совсем юных дружинников, оставленных в замке. ‑ В Багдаде всё спокойно.

‑ Пусть так будет и дальше. Проходите, сэр. Как там, всё хорошо? Все вернулись?

‑ Не совсем, Ситтюк. Не совсем. Ладно, кто остался в деревне и замке?

‑ В Выселках староста Илтиер со своими помощниками. В замке остался сэр Норан вместе с Юманаком.

Для двух наемников, пусть и привычных к потерям своих боевых товарищей и друзей, ощущение последних потерь было особенно тяжелым. Раньше они, как правило, были в составе охраны торговых караванов, и место погибших быстро занимали другие воины. Сейчас же они сами руководители пусть и маленьким, но настоящим баронством, и от них зависела его судьба, и жизни жителей. Тяжелый груз ответственности за всё происходящее в Изнуре и вокруг него ложилось не только на Косту, но и на них. По крайней мере, так думали Сулим и Норан.

‑ Ну что же, Сулим, как думаешь, выдержим? Выселки и замок почти пустые. Людей осталось немного, а вот вещи вывезти не удастся. Многое уже закопали, и еще спрячем за темень, но часть все равно придётся бросить. Мало осталось подвод. Лошадей тоже. На север придется отходить пешком, только на своих двоих.

‑ Ничего, Норан. Нам не привыкать. Помнишь, как когда‑то на юге на границе Вараннессы, или у замка Сакен? Ничего, выдюжим. Веренцы, конечно, как вояки посильнее будут имперцев, но и изнурская молодёжь дерётся отчаянно. Жаль, что охотники вооружены так легко. Но их луки выше всяких похвал. Как дали залп у завалов, так даже тяжеловооружённые рыцари не смогли выдержать урагана стрел. Но ещё высок боевой дух у веренских гвардейцев. Да и командир у них попался толковый.

‑ Гвардейцы? В сообщении говорилось только о войсках баронства Салимбар.

‑ Есть и гвардейцы самого графа.

‑ Ну что же, пусть милорд знает, что придется воевать против всего графства. Сулим, есть у тебя гонцы покрепче? Пошлем двоих, по одному ‑ дружинника и северянина. Чтобы, так сказать, из первых уст получить нужные сведения.



  *


Саландай, против своего желания, совершенно потерял покой. И все по воле милорда. Мало было похода в северные земли, так простому хуторянину пришлось вернуться назад в Северный хутор. Только боги, а теперь и сам Великий бог, знают, каких усилий стоило ему убедить людей в том, что северные охотники присягнули Изнуру, и решено начать восстановление одного из городов в Северной долине. А когда поверили, то опять пришлось успокаивать их и останавливать от того, чтобы они не все сразу выехали на север. Но мало того, что он успешно выполнил это поручение милорда, так ему дали еще более трудное задание. И пришлось Саландаю, скрепя сердце, вернуться в Северный хутор, но уже с заданием восстановить форты в Речных воротах меж двумя долинами. Хорошо, что с ним целая сотня северян, пусть и не очень опытных строителей, но очень даже неплохих охотников и воинов. Назначенный старшим над ними воин Аттюхай из рода ягаров, один из ближайших помощников вождя рода Авантея, с пониманием отнесся к тому, что их всех подчинили простому хуторянину, но одному из людей самого милорда.

И пришлось Саландаю опять обратиться к своим хуторянам и жителям Выселок, частично переселившимся в Северный хутор. Староста Илендей, воодушевленный самими последними известиями, умудрился в очень короткое время собрать почти сотню мужчин и женщин для работ в Речных воротах. Многие решили взять с собой и своих детей, благо еще погода позволяла. Люди готовы были терпеть и не такие неудобства, так как успели убедиться, что новый барон делает многое, чтобы в Изнуре стало лучше и безопасней. Их жизнь как‑то незаметно и в короткое время изменилась так, что к прежнему уже и не хотелось возвращаться.

Не успели две с половиной сотни людей разместиться, как следует, в развалинах левого форта, как после восхода светила к ним прибыл гонцы из Выселок, двое парнишек, следующие в Верестинор. Новости были страшные. Веренцы, как в былые годы, затеяли поход на земли Изнура. Сколько людей после очередного их набега расставались с жизнью и свободой, сколько женщин оплакивали родных, не говоря уже о своей чести, сколько добра лишались крестьяне после беспощадного грабежа веренцев и разных наемников. Взгляды встревоженных изнурцев обратились к Саландаю. Как будто он мог достойно ответить на их мольбы и успокоить этих мужчин, женщин и детей. Только охотники были спокойными. Они не очень‑то боялись веренцев. Конечно, их земли и семьи находились далеко отсюда. Но не успел Саландай придумать, что сказать своим хуторянам, как вмешался Аттюхай.

‑ Люди Изнура! Я понимаю, что вы все встревожены этим подлым нападением южан. Но север с радостью примет всех, кто будет вынужден покинуть свои дома. Ведь теперь нас намного больше, чем ранее. Воины родов с радостью вольются в дружину Великого вождя. Вот увидите, что враг будет разбит и изгнан из наших земель.

‑ Люди Изнура! Успокойтесь. Мы теперь не одиноки и не бессильны. Сейчас у нас одна забота ‑ построить здесь хотя бы небольшие укрепления, способные сдержать врага. Детей и часть женщин придется отправить в Верестинор. Там теперь наш город и наши земли. Не беспокойтесь. Там они найдут достойный кров и еду. А мы продолжим строительство.

Люди с надеждой приняли предложение Саландая. Они с яростью принялись рубить деревья и таскать камни, чтобы возвести пусть и деревянные, но боевые башни, способные преградить путь врагу. Обложенные камнем и засыпанные землей, эти укрепления будут надежно прикрывать Северную долину, чтобы ни один враг не смог проникнуть туда. После совещания с Аттюхаем, Саландай принял решение отправить три десятка наиболее подготовленных воинов‑охотников с несколькими проводниками из хуторян на помощь Выселкам. Даже после отъезда до восьми десятков женщин и детей в Верестинор, на стройке было достаточно людей, так как оставшиеся работали с таким усердием, как никогда ранее. И вот ближе к темени три с половиной десятка воинов во главе с Аттюхаем скрылись среди деревьев. Но работа не прекращалась и после захода светила. Под светом факелов люди укладывали бревна в срубы и таскали камни, копали канавы и возводили насыпи. Лишь перед восходом светила Саландай дал команду устроить короткий перерыв. Но после нескольких склянок сна работы снова возобновились.

И вот после восхода светила прибыли новые гонцы ‑ два израненных, но всё же державшиеся в седлах воина. Их кони, уставшие и тяжело дышавшие, тут же были заменены свежими. Молодой дружинник и такой же охотник, всего лишь ненамного старше своего спутника, рассказали о том, что дружина приняла первый бой и ненадолго остановила врага. Саландаю было удивительно слышать о том, что молодые парни, только недавно и не помышлявшие ни о каких воинских подвигах, сумели достойно сдержать веренцев. Он ведь, пусть и не очень хорошо, знал их всех ‑ этих прекрасных юношей, сложивших головы в схватке. И Васнар, простой крестьянин, старый знакомый Саландая, и так мужественно встретивший врага. Ведь они не раз вместе сиживали за одним столом. У Саландая против его воли на глазах навернулись слезы. Не будет больше таких посиделок. И не придется ему больше излить душу своему старому другу, оставшемуся навсегда на Южном перевале. Пусть будут проклятыми эти веренцы, не успокоившиеся после предыдущих набегов. Пусть Великий бог соберется с силами и накажет их, чтобы они больше никогда не смели вторгаться в чужие земли!



  *


Что‑то устал я от этих пиров. Как только вырвался в эту поездку на север, так пошли одни развлечения. Один фейерверк за другим, и опять же пир за пиром, один веселее другого и пышнее. И никуда не деться от этого. Вот и вчерашний пир, пусть и немного утомивший меня, но всё же был нужным и очень важным для меня. Ведь не всегда же твоими подданными становятся целых три рода людей ‑ вчерашних горных орлов, черных чаянов и серых ястребов со своими землями и со всеми богатствами! А то, что тебя признал сам могущественный маг племени горных птиц, и при этом согласившийся заниматься юными и не очень волшебниками для блага всего баронства, это только из области сказок. Честно говоря, я сам не ожидал этого. Но что случилось, то случилось. И всё это только на благо людей, и не только меня одного.

Как только мы с Великим Шаманом вышли из полуземлянки, толпа, видя, что все прошло хорошо, взревела от радости. А когда Могущественный заявил о своем решении и призвал все остальные рода последовать его примеру, трудно даже описать, что творилось на берегу Голубого озера.

Дальше всё пошло, как и на других торжествах, за некоторыми отличиями. Радуга продержалась чуть‑чуть дольше, чем ранее. Значит, силы у меня прибавилось, я стал более собранным и смог сконцентрироваться так, что выдал более устойчивую магию. Что же, это меня радует. Другим отличием стало то, что вместе с тремя родами клялся и сам Великий Шаман Патман в окружении пятерых своих учеников и помощников, каждый из которых был неслабым магом. Только вот, к моему огорчению, это были все наличные магические силы племени горных птиц. В главном стойбище осталась ещё одна часть учеников и помощников, большая и разнообразная, но, к сожалению, на данный момент состоявшая из таких слабых магов, что всерьёз принимать их не стоило, или из людей, только проявивших свои задатки Силы. Как я понял из рассказа Могущественного, так примерно обстояло и в племени волкодавов. Да, трудно будет тягаться с южными странами, обладавшими более могущественным магическим потенциалом, как из‑за большей численности, так и более продвинутой системы разнообразных магических школ. Ведь, как я слышал во время своего путешествия по обеим Империям, чуть ли не в каждом княжестве или каждой провинции имелись свои школы или академии. Правда, как однажды проговорился мой хороший приятель Сервент Берский, сильных магов и в них имелось мало. Если он и сам являлся одним из таких, а я на голову превосходил его, то получается, что в моем лице Изнур имел неплохую прибавку к своим магическим силам. Но против нескольких сильных магов, опытных и знающих, мне со своим невежеством противопоставить было нечего. Ведь что я мог сейчас? Кроме как тупо кидаться магическими шарами и ставить простые щиты, нечего. Значит, вступать в открытое противоборство с другими магами мне противопоказано категорически. Что же, я и так не любитель подставляться под магические удары. Но теперь, если Великий Шаман Патман действительно подучит меня, может быть, получится что‑то стоящее из несчастного попаданца, волей Великого бога закинутого в новый для него мир?

А дальше опять состоялся большой пир. Не знаю, что будет с запасами рода белых чаянов, но думаю, что ничего особенного. Здесь, вдоль обоих берегов Великой Куты, как я понял, жили наиболее богатые и обеспеченные рода, обладавшие и более весомым авторитетом среди других родов. А что, очень богатые рыбные угодья, плодородные земли, густые леса, наличие кое‑каких полезных ископаемых, пусть и почти не использовавшихся, вроде того же железа, горючих камней или золота, совсем не ценимого северными охотниками. Притом, род серых ястребов был одним из наиболее могущественных. Когда я, наконец, смог оторваться на какое‑то время от таких аппетитных на вид и на самом деле вкусных рыбных блюд, раскиданных по всему длинному столу на крутом обрыве с видом на широкое Голубое озеро, то заметил, что вожди родов ведут себя по‑разному. Наверное, определяют свой вес в новой иерархии? Недаром вождь Ухтияр держался так важно, чуть свысока поглядывая, что на Еккера, что на вождей горных орлов и черных чаянов Тимсара и Эхтема. Правда, военные вожди Ямук, Паятар, Упамсар и Эхмер не отходили от Акпараса, и похоже, нашли общий язык, так как увлеченно обсуждали что‑то важное. Шаманы тоже сплелись друг с другом и перестали обращать внимание на Великого Шамана. Ермилле, как хозяин, что‑то втолковывал своим собратьям по ремеслу Ухтеру, Элмесу и Пахмуту.

Да, туго мне придется потом. Будем надеяться, что пронесет. Хотя, крутой я маг или нет? Скорее всего, позже начнутся какие‑нибудь склоки. Но главное, нужное для меня и баронства уже произошло. Так что нет никаких причин и для меня переживать по такому малому поводу. Надеюсь, и с вождем Ухтияром найдем общий язык?

Только поздно ночью, после длинного и очень красивого концерта художественной самодеятельности, я смог отойти ко сну. Зато очень и от души радовались Чепчен и Патьер, оказавшиеся в центре внимания. Еще Великий Шаман, долгим взглядом прощупав уже моих детей, осуждающе посмотрел на меня, и, тем не менее, не преминул заметить, но уже одобряющим голосом:

‑ Великий вождь, я рад, что у нас, наконец, появился вождь, который заботится о делах баронства и всех людей в нем.

Вот и думай, что хотел сказать этот старый мудрец?

Праздник, хоть и люди продолжали веселиться и на другой день, завершился, правда, прежде всего, для меня и всех вождей. В это утро у нас состоялось большущее совещание. В стойбище сумели прибыть множество авторитетных воинов из всех четырех родов. Как правило, это были умудренные жизнью люди, немало повидавшие на своем веку. Ведомые Великим Шаманом, мы все отправились в близлежащий лес.

Хоть я и не понимал, для чего надо идти именно в лес, тем не менее, препятствовать не стал. Что же, и для меня не менее важным было сохранение хороших отношений со всеми этими вождями и шаманами, и людьми племени, и проявление неуважения к их обычаям, притом, с самого начала, было бы с моей стороны не самым лучшим поступком.

Погода тоже не очень благоприятствовала ко всяким прогулкам. Было свежо, и солнышко то и дело пряталось за густыми облаками. Хорошо, что еще нет обильных дождей, как правило, идущих здесь именно зимой.

Вот мы и пришли! На небольшой полянке, огороженной кособокой оградой из кривых жердей, стояло голое, очень высокое и разлапистое дерево неохватной толщины, чем‑то смахивающее на обыкновенный земной дуб. Этот могучий великан весь был увешан всякими ленточками, кусками ткани, различными предметами и куклами, и многими непонятными вещами. Это же их священное дерево, здорово напоминающее такие же деревья в старинных легендах у меня дома там за неведомыми пространствами. Хоть я сам и не видел ничего такого, но отец рассказывал, что они в детстве собирали у таких великанов монеты или что‑нибудь ценное. Хоть это особо и не приветствовалось, но односельчане смотрели сквозь пальцы на шалости детей, если они вели себя хорошо и спокойно. Люди старались не допускать никакого хулиганства и осквернения святых и не очень для них мест, пусть и церковь, сама притесняемая, и советская власть всеми силами боролись с этим, как они считали, мракобесием.

Недалеко от дерева в разных местах стояли, лежали разные резные столбы, валуны с самыми необычными формами, и даже самые настоящие скульптуры из дерева и камня. Они тоже пестрели разными ленточками и кусками ткани, и пучками травы и веточками деревьев. На самом краю поляны имелся длинный навес, полностью открытый с одной стороны. Там виднелись длинный стол и по обе стороны от него лавки из круглых, оструганных жердей, положенных на небольшие пенечки.

Так ведь здесь у северных охотников самое натуральное язычество, хотя они и не забыли, значит, и своего Великого бога. Хотя, что я знаю о богах и обрядах этих людей? Абсолютно ничего! Может, и в далекую старину в этих местах именно так поклонялись моему боженьке?

На поляне стоял еле различимый дымок от костра, тлевшего недалеко от дерева. На рогатках висел закопченный котел, и пара древних стариков с длинными, белыми и пушистыми бородами деловито перемешивали его содержимое. Эти шарсакалы, озарило меня, готовили кашу для какой‑то религиозной церемонии. По крайней мере, так говорилось в древних легендах и преданиях, которые я слышал или читал в детстве. Еще один такой же старец возился под навесом. А где же жертвенное животное? Тьфу ты, так оно же уже в котле, а его шкура, вон, висит неподалеку на оградке. Значит, сейчас будет обряд. Знать бы, какой?

‑ Великий вождь, это киремет, наше святилище. Вокруг священного дуба раскиданы идолы с тамгами разных семейств жителей стойбища. Здесь мы молимся духам своих предков, чтобы они посылали нам удачу и расположение богов. Ведь мы сами не можем общаться с ними, а они могут. А эти мачавары уже приготовили жертвенные кашу и пиво. Мы просим Вас принять участие в нашем молении, чтобы теперь уже всему Изнуру Великий Тангра и другие боги оказали милость.

Великий Шаман Патман благосклонно кивком головы принял достаточно глубокие поклоны шарсакалов. Я не знал, что мне делать, и на всякий случай тоже поклонился. Мой поклон вышел скомканным, не таким глубоким, как у старцев, но и достаточно низким. Все удивленно посмотрели на меня, но никто ничего не сказал. Ну и ладно. Как говорится, проявил уважение к старикам. Ведь Великий Шаман, похоже, старше даже этих шарсакалов. По сравнению с ним я сущий младенец, хоть и немалых годов. И эти старики тоже гораздо старше меня.

Тем временем действие продолжалось. Мой спутник остановился, и все сзади нас тоже встали. Я оказался чуть впереди в нескольких шагах от дерева‑исполина среди множества идолов. Великий Шаман прошел к котлу и начал что‑то произносить про себя. Постепенно его голос возвысился, и я отчетливо услышал уже окончание:

‑ О, Великий бог! Мы славим имя твое. Помилуй нас, Боже! О боги Верхнего мира и Нижнего света! Желаем вам пребывать на добром месте. О, духи предков! Услышьте нас и передайте Великому Тангра и всем богам наши просьбы и мольбы. Молим вас, чтобы боги даровали людям здоровье и силу, доброту и свое участие в их судьбах. Чтобы нам можно было накормить приходящего к нам голодного, обогреть озябшего, успокоить заблудшего и указать ему путь. О боги, охраняйте нас от злых напастей и защитите от бед и невзгод.

Что‑то отвлекло меня от слов Великого Шамана. Я осмотрелся и чуть не свистнул от удивления. Само дерево и многочисленные идолы еле‑еле и смутно для моих глаз испускали светловатый желтый свет. Надо же, да они пропитаны магией! Шаманской вроде, только почему‑то очень светлой. Идолы светились более насыщенным светом, а в дереве что‑то маловато света для своих размеров. Да и он не во всех местах. Может, дерево просто больное? И тут мне захотелось его хоть немного подлечить. Хорошо, что рядом со мной никого не было. Начал я со слабенькой стихии жизни. Незаметная для глаз других людей, но не для моего магического зрения, тоненькая ниточка потянулась к исполину. Немного погодя, к зеленому цвету я добавил желтый. Чуть потолстевшая ниточка доходила до ствола священного дуба и терялась среди складок коры. Давай‑ка попробую белый цвет! И уже белый свет растекся по ниточке, делая ее еще более незаметным для глаз. Я боялся только одного, чтобы ненароком не добавить лишнего и по неосторожности уже сжечь само дерево. И у меня, похоже, получилось. Дерево стало светить ярче идолов. И вдруг оно покрылось желтым облачком, которое медленно стало расширяться. И только теперь я заметил, что люди с удивлением наблюдают за дубом. Облачко вполне было видимым и для них. Я осторожно оторвал один конец ниточки от своей руки. Нить сразу же исчезла в стволе дуба. И вдруг откуда‑то из толщи ветвей вырвался желтый лучик и ткнулся в ближайшего идола, оттуда во второго. И понеслось! Уже несколько лучей пронизывали эти деревянные и каменные фигуры, сплетая что‑то вроде хаотического узора из разных геометрических фигур.

‑ О, духи предков! От всей души просим вас, передайте богам нашу молитву. О, Великий Тангра и боги Верхнего мира и Нижнего света! Примите нашу молитву и наше жертвоприношение благовейно и благосклонно.

Великий Шаман большой деревянной ложкой черпнул каши из котла и плеснул на землю, затем оставшуюся часть кинул прямо в стол дерева. Люди настороженно и с какой‑то затаенной надеждой следили за происходящим. И тут геометрический узор слился в единое целое желтоватое прозрачное облако, накрывшее все дерево и поляну вблизи него, вместе с идолами и людьми, в том числе и меня. Я почувствовал какое‑то умиротворение и спокойствие, сменившееся приятным теплом. Стало хорошо, словно в детстве, когда мать просто гладила по голове, и становилось так приятно прикосновения ее руки.

‑ Люди! Боги приняли наши молитву и жертвоприношение!

Едва услышав голос Великого Шамана, вся толпа позади меня упала на колени. Но я этого, честно говоря, не видел. Мое внимание было приковано к изменению цвета облака. Оно светлело, светлело, и наконец, просто побелело, еле заметным маревом обозначая свои границы. Белая магия! И опять произошло удивительное. От дуба протянулся уже заметный для глаз шнур белого света и растекся, испарился вокруг меня. Я почувствовал необычайный прилив сил. Спасибо тебе, священное дерево, или боженька, или кто там, кто решил так отблагодарить меня! Что сказать, я буду помнить это добро! И постараюсь сделать еще что‑нибудь хорошее!

‑ Люди! Сам Великий Тангра услышал нас!

Что творилось на поляне! Люди, и старцы, и воины, преклонившие колени, и даже сам Великий Шаман, уже стоя, шептали что‑то про себя и изредка отбивали поклоны. Вот он, момент истины. Вот она, истинная вера. Не зря же говорится, у каждого вера в своей душе. Она тихая и незаметная, а не выставленная напоказ.

Когда‑нибудь все заканчивается, даже такое необычное событие, как принесение жертвы и моление богам. Ко мне подошел Великий Шаман.

‑ Пойдем, Великий вождь, под навес. Займем места там. Отблагодарим богов совместной трапезой. Я теперь нисколько не сомневаюсь, что сделал правильный выбор. Священное дерево приняло и признало тебя. Сам Великий Тангра одарил нас белым благоволением.

Дальше уже, честно говоря, даже не интересно. Мы простыми деревянными ложками поели каши из опять же самых простых деревянных мисок, запили пивом из деревянных кружек. Шарсакалы с помощью части воинов быстро собрали всю посуду и унесли куда‑то. А мы, оставшись за столом там же под навесом, принялись горячо обсуждать дела. Я, как и ранее, изложил свои ближайшие планы. Ничего нового я пока не сказал. Все собравшиеся единодушно согласились с предложенным. Единственное, что немного сбило ход обсуждения, то это неожиданное предложение вождя Ухтияра:

‑ Великий вождь! Я предлагаю построить новый город где‑нибудь на землях рода черных чаянов. Около Синего озера на той стороне Великой Куты есть прекрасные места. К северу оттуда есть и железо, и горючие камни. А в наших землях есть золото. Мы постараемся добыть его как можно больше, чтобы Вы смогли купить недостающие товары для всего Изнура. И предлагаю назвать этот город Новыми Выселками, чтобы все знали и помнили, что новый Изнур начался и поднялся с Выселок.


Глава 6Вихри враждебные веют над нами...


Строительство продолжалось. На глазах Ратимира Верестинор, словно священная птица финист, воскрешала из небытия. Пусть и не было в городе милорда, работы не прекращались, и люди с радостью таскали бревна и камни, рыли канавы для воды и ямы для полуземлянок. И ложились бревна, одно за другим, в здание храма, уже поднявшегося наполовину. Пара бараков и множество полуземлянок были почти готовы. Пять боевых башен уже сейчас охраняли покой изнурцев. Частокол вокруг Верестинора рос и рос, потихонечку опоясывая город.

Дозоры исправно несли службу вокруг города. Никто из посторонних в окрестностях Верестинора не появлялся. Об этом сразу же, кроме дозоров, сообщили бы рыбацкие или охотничьи группы, во множестве разбросанные по Северной долине. Кроме того, всем был дан наказ ‑ собирать разные камни и почву со всех мест, также и другие интересные находки и сдавать их в службу рудознатцев. И был такой первый успех. В прошлый заход светила одна охотничья группа, исследуя степь в междуречье Вересты и ее притока Былинки, в верстах пятнадцати от города, и притом, недалеко от главной реки, на склонах большого оврага нашла крупные залежи горючего камня, удобные для добычи. Самое главное, добытые камни можно было без всяких трудностей доставить к воде для отправки лодками в Верестинор. Ратимир и вожди, посовещавшись, сразу же отправили туда небольшую рудодобывающую партию, так как люди нуждались в топливе, и дающие хороший жар камни были так нужны для города. Кроме того, скоро предстояло добыча серебра, где тоже был необходим горючий камень для плавки руды. А бревна больше пригодились бы на стройке, и переводить хороший материал на дрова людям совсем не хотелось. Тем более, отходов от рубки леса и так было вдоволь.

Но самое главное, одна новость удивительнее другой приходили от милорда. К темени восьмого захода светила первая группа сообщила о встрече у Светлого озера. Уже через заход в Верестинор прибыла целая делегация рода белых чаянов во главе с помощником вождя Михтера, и изнурцы узнали о том, что еще один род присоединился к их баронству. Торжественная встреча превратилась в настоящий праздник. У людей появилась гордость за свою землю и уверенность в будущем. Ратимир сам не переставал удивляться. Ведь теперь он ближайший помощник барона, владеющего обширными землями с множеством людей. Если бы Мирта узнала об этом, то она очень порадовалась бы за своего брата.

Но еще более волнующая новость была впереди. Ближе к следующему заходу светила прибыли новые гонцы и охотники уже с трех других родов ‑ горных орлов, черных чаянов и серых ястребов. И опять удивительные новости поразили изнурцев. Шутка ли, сам Великий Шаман Патман племени горных птиц признал власть милорда. Неизвестно, что будет дальше, но как только Ратимир подумал о том, как и само племя вольется в Изнур, у него аж захватило дух. Когда он отправился на север, у него и в мыслях не было ничего такого. Как сказала когда‑то Госпожа, что надо охранять всего лишь мага воздуха Косту, заинтересовавшего ее своей таинственностью. А теперь неожиданно так получилось, что Ратимир помощник барона немаленького баронства и могучего белого мага.

Радовались все. И коренные изнурцы, вдруг узнавшие о том, что их Изнур теперь не слабая деревенька, не способная постоять за себя, и охотники всех восьми родов из двух племен, нежданно для себя оказавшиеся подданными одного владетеля, барона уже не совсем слабого баронства. Люди радовались своему, честно говоря, долгожданному единению и будущей жизни, наверняка лучшей и безопасней, чем ранее.

Но их радость так нежданно омрачили тревожные вести с юга. В середине следующего захода светила в Верестинор прибыли гонцы из Выселок, двое усталых парнишек, еле слезших со своих лошадок. Ратимир и вожди всех четырех родов племени волкодавов, как и главы делегаций других четырех родов из племени горных птиц, срочно собранные в одном из бараков, с негодованием выслушали гонцов, потом внимательно изучили письмо Норана и Сулима. Новости были неприятные и страшные. Собравшиеся все вместе решили зачитать письмо строителям Верестинора.

Люди вскипели, едва узнав о войне. Из толпы раздавались сплошные проклятия в адрес веренцев. Ратимиру, как ближайшему помощнику милорда, и, следовательно, самому главному в Верестиноре, пришлось выступить с пламенной речью.

‑ Люди Изнура! Я теперь знаю, что пережили полсотни кругов светила назад ваши отцы и матери, дедушки и бабушки, да и многие из вас. Страшно, действительно было очень страшно. Захватчики не пожалели никого. Они сравняли ваши дома с землей. Но, как я думаю, если народ Изнура покорится и сейчас, то он больше никогда не поднимется с колен, если еще останется на свете. Враги захватят эти земли и сделают своими. Но у нас есть шанс. Я видел, как страшен для врага милорд. Он могучий маг, сильнее многих. Нас теперь много, и за нами еще племена. Я думаю, что они должны поддержать Изнур. Ведь потом и им самим придется уйти дальше на север. Веренцы не остановятся только на захвате наших земель. Они будут идти вперед, пока хватит сил. Но мы их остановим. Война так война! Не мы начали ее, но закончим мы! Победа будет за нами. Я знаю, что изнурцы когда‑то были страшными и отчаянными воинами. Полсотни кругов светила назад враги узнали про это. Узнают и сейчас. За свое подлое вероломство они заплатят страшную цену. Я призываю вас, люди Изнура, объединиться вокруг милорда и достойно встретить врага. Мы не сдадимся! Враг не пройдет! Мы будем воевать за свою родину Изнур! За Изнур! Смерть врагам! Победа будет за нами!

‑ За Изнур! Смерть врагам! ‑ взревело море людей, собравшихся на площади у недостроенного храма. ‑ Победа будет за нами!

‑ А пока, люди Изнура, прошу продолжить работу. Мы срочно пошлем гонцов к милорду и к Верховным вождям племен волкодавов и горных птиц. Также гонцы отправятся в каждый род. Но нам в первую очередь надо достроить укрепления в Речных воротах. Туда нужны люди. Один отряд воинов сразу же отправляется в Центральную долину на помощь дружине. Другой будет охранять Речные ворота. Основное войско, я думаю, будем собирать здесь же, в Верестиноре. Люди Изнура! Вы согласны пока с такими задумками? Остальное будут решать милорд и Малый Совет.

‑ Да! Да! Да! ‑ послышался единый гул толпы.

Ратимир не ожидал такого единения людей и их яростного возмущения подлым нападением веренцев. Похоже, жива была еще у всех из них, и у остатков изнурцев, и северных охотников, память о последней войне, жестокой и безжалостной. Никто, видимо, не забыл ни погубленных жизней сотен и тысяч изнурцев и тех же охотников, ведь и они участвовали в той войне, и сравненных с землей городов и деревень. Ведь и развалины Верестинора были у всех прямо перед глазами. Потерять снова свои земли и только что начавший подниматься с руин город? Нет! Не бывать этому! Враг еще пожалеет о том, что надумал идти войной на Изнур!



  *


‑ Почему же нет, уважаемый Тавр? Деревня же осталась. Я думаю, что мы еще услышим о нем.

Это были слова капитана Сатихвана. И они оказались пророческими. Барон Тавр Пущинский уже почти две каледы как дома в королевстве Борус, и с возрастающим интересом следил за новостями с севера. Сначала ему немного пришлось погостить в столице. За удачное и достойное сопровождение принцессы Амель Его Величество Николаис Второй присвоил капитану Сатихвану звание рыцаря королевства Борус и осыпал другими милостями, в том числе и правом беспошлинной торговли, чему пират обрадовался больше всего. Да и сам барон Тавр тоже удостоился аудиенции короля, получив, при этом, из рук самого Его Величества неплохой перстень с драгоценными камнями и почти тысячу золотых, так сказать, вознаграждение за достойное служение короне. Но самым приятным было введение в круг личных советников, что ставило Тавра Пущинского в привилегированное положение по сравнению с другими баронами. Король остался доволен новостями о Южном Анжае, и не стал ругать свою дочь за неосмотрительное, как посчитали многие придворные, поведение в чужих владениях.

‑ Мы, Николаис Второй, рады, что Наши бывшие подданные помнят еще о своей славной родине и достойно встретили Нашу дочь, посетившую Южный Анжай и другие земли с дружественным визитом.

Новость о том, что принцессу Амель во всем путешествии и в том же Южном Анжае прикрывал столь могущественный маг, как Коста, король встретил с большим интересом.

‑ Тавр, Вы так близко общались с этим магом. Что, нельзя было пригласить его к нам, в Селену? Мы бы встретили его, как подобает, осыпали бы милостями. Нам важны любые союзники, даже такие слабые, как этот Изнур. Может, когда‑нибудь эти северные земли могли бы перейти и к Нам? Лишними они, уж, точно не были бы.

‑ Ваше Величество, Ее Высочество Амель подтвердит, что барон Коста остался преисполненным самых теплых чувств к нашему королевству и к Вам, его правителю. Но он так спешил вступить во владение своими землями, что не было никакой возможности уговорить его посетить и Селену. Я уверен, что при нормализации ситуации барон Изнура незамедлительно нанесет визит в Борус.

Ну а после бала по случаю приезда принцессы Амель барон Тавр всего лишь ненадолго задержался в столице и прибыл в Пущу, в свой замок и резиденцию. Слишком много дел накопилось в баронстве Западная Пуща во время его отсутствия. Среди прочих дел, барон сразу же разослал циркуляр во все северные заставы, чтобы все новости о бароне Косте ин Изнурском немедленно докладывались ему.

На пятый заход светила второй номы каледы Пиита Наверия в Пущу прибыл гонец от десятника Албанара, известивший о том, что барон Коста захватил власть в Изнуре. Оказалось, что какие‑то мелкие торговцы успели побывать там и теперь остались крайне удивленными от порядков, царящих в этом мелком баронстве. Потом также от других торговцев поступили несколько сведений об этих самых порядках. Вообще‑то, барон Тавр не удивлялся таким изменениям. Пообщавшись с Костой, он понял, что у того свои видения насчет ведения дел в баронстве. Может быть, на самом деле так и надо было поступить. Слишком уж тяжелым было положение Изнура. Трудно жилось людям в этом северном баронстве.

Новость о происшествии с тремя баронетами и последующем столкновении Косты и его людей на перевале с охраной этих самых баронетов дошла до барона Тавра чуть позже, так как он в это время объезжал свои владения. Тем более, эти сведения в графстве Верен старались особо не афишировать, дабы не было урона чести баронов, в том числе и Ассалима Салимбарского, которого, честно говоря, Тавр Пущинский просто ненавидел. Слишком коварным и падким на разные подлости был северный сосед. Хотя их владения имели не очень длинную общую границу, и то только по горам, но разбойники с той стороны уже успели надоесть ему хуже сарака, этого пареного и горького овоща, притом, постоянной еды бедных крестьян. Остальные бароны Боруса тоже были очень недовольны своими северными соседями из‑за постоянных разбойничьих набегов веренцев. Но сил поставить на место назойливых веренских баронов не было. Слишком ослаб Борус в последней разорительной для нее войне, и не сумел восстановиться до сих пор. Да что говорить, если и само королевство сохранилось только чудом, да и только после вмешательства Саларской империи. Читая разные источники и изучая прошлые события, барон Тавр только скрежетал зубами от злости. Сколько земель и людей потеряно, и сколько урона чести было для оставшихся! И новость о трех злосчастных баронетах стала как бы успокоительным лекарством для сердец борусцев, униженных и оскорбленных. Барон из крошечной северной долины как бы отомстил веренцам и саторцам, в том числе и за них, и тем самым завоевал симпатии многих борусцев. А когда люди узнали о расположении самой принцессы Амель к этому барону, тем более, когда многие лицедеи сложили и стали распевать баллады о ее приключениях, особенно в Южном Анжае, и об участии в них Косты ин Изнурского, эти симпатии взлетели до небес. И самым последним штырем в веренцев и саторцев стало сочинение известного во всем Борусе лицедея Филиппуса Борусского об этом происшествии на Северном тракте, которое добавило самому автору симпатии многих красавиц и принесло немало золота.

И вот последняя новость. Барон Ассалим Салимбарский собрал войска в Арене и собрался идти войной в Изнур, дабы положить конец этому несчастному баронству. Что ему делать в этой ситуации, честно говоря, барон Тавр Пущинский не знал. И вряд ли Его Величество Николаис Второй рискнет развязать войну с северным соседом из‑за такой незначительной причины, напрямую никак не затрагивающей Борус. Тем не менее, барон Тавр вызвал своих приближенных ‑ воеводу Фрида Захариса, казначея Лексиса Кудриса и писца Олегуса Пущина, и отдал им приказ собирать все войска баронства на северной границе, оставив достаточную часть для прикрытия перевалов на западе, выделив для этого необходимого количества оружия и снаряжения, и главное, обеспечив нужными денежными средствами для выплаты жалованья и закупки недостающих вещей и провианта. И тысяча золотых от Его Величества тут как раз пришлись кстати. Барон Тавр понимал, что, хотя и был он всем сердцем на стороне Косты ин Изнурского, реально помочь своему хорошему знакомому пока было не совсем в его силах.



  *


Барон Ассалим Салимбарский был крайне недоволен ходом военной кампании. Мало того, что войска двигались очень медленно и несобранно, так один из лучших воинов графства рыцарь Маркан Веренский сильно оплошался, провалив важную операцию по разведке дорог в Выселки. Хотя общие потери были не очень велики и терпимы, но неприятной новостью стало участие северян в засаде, и тем более, других магов в дружине изнурцев. Барон не поверил в крестьянского мага и сам лично посетил место схватки, и убедился, что это действительно так. Тем более, некоторые из пограничных стражников опознали в этом маге недавнего крестьянина Васнара из Выселок, как то посетившего Изнурку по торговым делам. Это было необычно и страшно. А что, если у изнурцев еще несколько таких магов? Это же, какие потери придется потерпеть даже в случае победы, в которой, правда, не сомневался ни один веренский воин. Также сын барона Авель на телах молодых изнурцев опознал доспехи кавалеристов, сопровождавших его почти две каледы назад в злосчастной поездке. В ярости Ассалим Салимбарский хотел отдать трупы поверженных врагов на поругание псам, потом после уговоров своего окружения понял, что это будет только уроном его чести, и скрепя сердце согласился на то, чтобы похоронить этот десяток где‑нибудь в лесу, но так, чтобы никто не знал их могилы.

И дальше по пути некоторые части войска барона попали в засаду лучников‑северян. Потеряв еще десяток воинов только убитыми, и не найдя никого в голом, но густом лесу, озлобленные веренцы продолжили путь. Их сердца стала наполнять ярость к этим жалким изнурцам и неведомым северянам. Попадись хоть один враг, он наверняка в тот же миг был бы разорван в клочья.

И вот к середине второго захода светила второй номы каледы Великого бога войско барона Ассалима Салимбарского, наконец, достигло опушки леса перед голым полем с вязкой глинистой почвой, за которым виднелся частокол стены Выселок. Хмурое небо готово было вылить бесчисленное количество воды на головы непрошенных гостей, и поэтому барону пришлось немедленно отдать команду на штурм деревни.

Стены Выселок воинов, залепленных грязью и медленно бредущих по полю, тащивших с собой штурмовые лестницы и небольшие тараны, встретили градом стрел. Стреляли явно северные охотники. Никто бы не поверил, что вчерашние крестьяне способны стрелять так метко. Но воинов было слишком много, и защита их неплохо держала стрелы, и велика была ярость веренцев, что никто в деревне и не думал оказать сопротивления лезущим на стены и ломающим ворота вооруженным разбойникам. Просто потому, что в Выселках уже никого не было. Последние стрелки, перейдя вброд речку у северной окраины деревни, скрылись в лесу. Конники Маркана Веренского, помня о схватке на перевале, не решились преследовать их. Пришлось пустить вперед мечников. Опять не найдя никого, они вернулись обратно.

Выселки были пусты. Напрасно воины барона врывались в дома, но так никого и не смогли найти. Все было брошено. Но ничего особенного и такого ценного тоже не осталось. Не удалось найти хоть какой‑нибудь еды, ни одного животного, кроме беззаботных диких птичек, удивленно взирающих с голых веток деревьев на множество незнакомых людей.

‑ Милорд! Все пусто. Никого нет. Ушли.

Рыцарь Валар Салимский, один из сотников, устало махнул рукой в сторону леса. Барон со своими охранниками уже успел войти в деревню и как раз осматривал один из пустых домов. Видно было, что люди бросили все в страшной спешке. Но ушли они явно не перед штурмом, а раньше. Значит, изнурцы заранее знали о предстоящем походе. Но деревню бросили просто так. Значит, надеются вернуться. Нет, не даст им Ассалим Салимбарский такой возможности.

‑ А замок?

‑ В замке сидят лучники. Через мост проскочить не удалось. Есть потери.

Да, потери. Опять потери. В грязи перед стенами легло до полутора десятков воинов. Много раненых.

‑ Слушайте все! Мои воины! Мы взяли эту деревню. Ничего, что эти жалкие крестьяне разбежались по лесу. Мы их всех разыщем и приведем сюда. Каждому воину, отличившемуся в битвах, будет предоставлено право выбора понравившегося ему дома. Он будет являться его собственностью. В этом доме воин может проживать сам, если захочет, а может и поселить рабов, которые ему достанутся. Баронство Изнур я передаю своему сыну Авелю. Мои воины! Поприветствуйте нового барона Изнура Авеля ин Изнурского! Сын мой. Теперь эта деревня и земли со всеми угодьями вокруг него твои. Ты можешь выделить своим воинам и крестьянам участки, дабы они работали на них и отдавали тебе положенную часть. Все, сын мой, владей Изнуром!

Троекратное "Слава барону Авелю!" у усталых воинов вышло как‑то вялым, но Ассалим Салимбарский не стал обращать на это внимания. Теперь до темени следовало захватить замок.

‑ Валар! Выдвигай свою сотню в лес и окружай замок. Остальные сотни пойдут со стороны деревни вброд через речку и через мост. А я со своей охраной и магами тоже буду двигаться со стороны моста.

Барон был уверен в победе. В небольшом деревянном подобии замка не могло быть много воинов. Может, сотня, но никак не больше. Пусть там будет сидеть и маг этого выскочки, не ему все равно не выстоять против троих сильных магов ‑ одного мага огня и двух ‑ воздуха. И пехоты достаточно ‑ почти три сотни. И еще почти сотня кавалерии. Жалко, что уже только убитыми потеряно почти полсотни отличных воинов, и все от подлых лучников‑северян. Хорошо, что лекарей много. Два сильных лекаря из самой Веренской графской магической академии, два его знахаря и один молодой лекаришка из Арена. Не дал Велир Аренский больше войск и лекарей. Хотя, их у него и так осталось мало. Еще почти полсотни мечников и копейщиков охраняют огромный обоз в сотни две подвод со всем необходимым при почти пяти сотнях крестьян. А еще их около полутора тысяч осталось в Арене, или только выдвигалось по Северному тракту в сторону Изнура. Ассалим Салимбарский решил постепенно заселить это жалкое баронство своими крестьянами, превратив в будущем его в свой оплот. Надоело ему во всем зависеть от графской воли. Глядишь, через некоторое время он окрепнет, и никто уже не посмеет указывать владетелю суверенного баронства.

Медленно тянулось время. Барону Ассалиму хотелось все закончить еще до темени, чтобы потом отдохнуть в этом жалком замке. Ничего, в военном походе на первое время сойдет и такой домик. Потом через некоторое время здесь будет воздвигнут настоящий каменный и неприступный замок, который станет настоящей драгоценностью в оправе из других крепостей. И тогда барон сместит сына и отправит его в Салимбар, а сам станет править Изнуром.

Но вот трубачи прогудели сигнал о готовности войск. И Ассалим Салимбарский в ответ махнул рукой, отдавая приказ об атаке. Колонны мечников и копейщиков с штурмовыми лестницами двинулись вперед. Лучники и маги внимательно наблюдали за стенами и башнями замка, готовые сразу же засыпать смельчаков стрелами и ударами маги. Было тихо. Ничто не предвещало беды.

Несколько густых колонн уже почти приблизились к стенам. По ним никто не стрелял. Неужели изнурцы покинули и замок? Это было бы хорошо. Без боя и целым взять даже такое жалкое укрепление было бы неплохо для его славы. Надо же, жалкие трусы бросили все и сбежали сразу же при одном виде войска барона Ассалима.

Но вдруг из‑за стен замка в воздух взлетели десятки огненных стрел и стали падать на головы воинов. Вслед за ними один за другим стали появляться небольшие огненные шарики и поджигать определенные места на земле. Засада! Ловушки! Земля стала заниматься огнем. Огненные костры один за другим стали вспыхивать среди воинов. Похоже, заранее подготовленные дрова в ямах‑ловушках, пропитанные жиром, ждали лишь приближения воинов и поджога. Атака сорвалась.

Лучники и маги только чуть‑чуть не успели защитить своих воинов. Туча стрел почти сотни лучников взлетела в воздух и засыпала стены и двор замка. Воздушные щиты поставили заслон на пути изнурских стрел, сбивая их еще над замком. Огненный вихрь мага огня ворвался во двор замка и точно попал в то место, откуда взлетали небольшие шарики мага огня. Но они все еще продолжали вылетать из‑за стен и поджигать землю. Надо же, у этих изнурцев нашелся еще один, но уже маг огня. Откуда только они успели появиться у этого выскочки? Второй огненный вихрь прекратил дождик шариков огня. Похоже, его сильный маг пока никак не проявляет себя. Ждет удобного случая. Как рассказали уцелевшие стражники, он применил смешанную водяную и воздушную магию, и магию огня вместе с молниями. Может, их там было несколько? Нет, со слов сына и других баронетов, вместе с выскочкой‑бароном были только несколько воинов, и среди них, похоже, замаскировался маг, владеющий несколькими стихиями. Вот бы барону Ассалиму хотя бы один такой личный маг! К сожалению, его сразу же заберет к себе сам граф. Вот у владетеля суверенного Изнура уже никто не сможет отобрать даже последнего захудалого раба!

Атака безнадежно сорвалась. Строения замка местами занялись огнем. Но главное, уже полыхало все поле перед ним. Воины салимбарского войска бросали все что только можно и стремительно отбегали в лес и назад к деревне. Но вот и в лесу послышались тревожные крики. Похоже, и там была засада. Конные разведчики‑посыльные, немедленно отправленные туда, так же стремительно вернулись.

‑ Милорд! Засада! В лесу северяне‑охотники! Они со спины напали на наших воинов. Сотник Валар организовал отпор врагу, но врагов слишком много, и они, не переставая, стреляют с высоких деревьев. Он просит мага, хотя бы одного, на помощь.

‑ Хорошо. Трубач! Труби отход на исходные позиции.

Паники не было. Хорошо, что войска у барона были опытные и быстро сумели собраться. Сотник Валар мгновенно сообразил подтянуть к себе лучников и выпросить у своего суверена одного мага воздуха. Но было уже поздно. Северяне, оставив в лесу семерых мертвых охотников, как и прежде, исчезли, растворились в лесу. Замок горел. Маги воздуха и огня один за другим посылали туда огненные вихри. Если не суждено захватить это жалкое подобие на укрепления, то пусть оно сгорит без остатка.

Неистово полыхало и широкое поле перед этим злосчастным замком. Оттуда какое‑то время раздавались душераздирающие крики, но потом и они стихли.

Приближался темень. Бесполезно было соваться в лес для преследования врага. Барон скрепя сердце отдал приказ занять деревню. Вместе со своими охранниками он занял один из домов получше. Воины привычно занимали дома. Сотники расставляли дозоры, секреты и патрули.

Барон Ассалим силой воли заставил себя немного поесть. Кусок вкусного мяса не лез в горло. И опьянеть даже от самого крепкого вина не получилось. Тяжелые думы одолевали его. Да, он не ожидал такого коварства от этих проклятых изнурцев. Точнее, от их барона. Наверняка это задумки если не его самого, то его воинов. И маг нескольких стихий тоже никак не проявил в себя. Скорее всего, в замке сидел его ученик. Пусть же они все сгорят без остатка. Дозор из лучников и одного мага с охраной из мечников остался сторожить догорающий замок.

Постепенно поле потухло. В свете пожара удалось подобрать десяток обожженных воинов. Хорошо, что лекари хорошие. Жить, конечно, эти бедолаги будут, но служить уже ‑ никогда. Их удел ‑ сидеть дома, если есть средства, если же нет ‑ то приют для ветеранов с нищенскими условиями. Или даже существование на какой‑нибудь помойке и смерть среди кучек мусора. И безымянная могила для костей, обглоданных крысами, среди этих же отбросов.

Неутихающая ярость клокотала в сердце барона Ассалима Салимбарского. Надо же, за какие‑то полсклянки потерять четыре десятка отличных воинов только убитыми. Из них два десятка сгорели в поле. Ужасная смерть! Все войско было подавлено ужасным событием. Остальных в лесу подстрелили лучники‑северяне. А еще куча раненых! Хорошо, большинство вылечат лекари. Но что делать с потерявшими воинский дух воинами?

‑ Милорд! Удалось прочесать остатки замка. Найдено восемь обожженных трупов. Судя по остаткам одежды, половина северяне, остальные жители Выселок. Пара из них с трофейными доспехами, как и на перевале. Больше никого не найдено.

От раздумий барона прервал сотник Валар. Действительно, самый хладнокровный и знающий военноначальник его войска. Если бы не он, то потери могли быть большими.

‑ Как? Валар, их там же были десятки. Сколько было огненных стрел? Десятки. А где маг? Куда они подевались? Что, сквозь землю провалились что ли?

‑ Возможно, в замке был подземный ход, милорд? Только сейчас невозможно выяснить это. Все завалено горящими обломками. А в лес соваться опасно. Вот после восхода светила проверим все.

‑ Ладно, Валар! Назначаю тебя своим первым помощником. Бери командование всей пехотой на себя. Я оставлю себе конницу и магов. И больше ни одно укрепление не будем так штурмовать. Только после того, как маги сделают проходы в стенах и подавят лучников в башнях и на стенах. Нам спешить некуда. Деревню мы уже заняли. Хутора будем уничтожать без жалости. У нас своих людей хватает. Пленных не брать. Разве что только для допросов. Все! Жалеть никого не будем. Ни себя, ни чужих!



  *


Граф Саркан Талариз понял, что безнадежно опоздал с этой поездкой к барону Изнура. Из Арена пришли тревожные известия. Оказывается, практически одновременно с его прибытием в Анж войска барона Ассалима Салимбарского уже прибыли в столицу самого западного баронства графства Верен. Еще он узнал о горячем и долгом гостеприимстве барона Велира Аренского и безнадежных попытках графа Инвара Маккенского вырваться из странной западни. Да, что‑то не везет в последнее время одному из его когда‑то самых успешных шпионов. Да и доверие своих хозяев тот потерял безвозвратно. Вот и сидит теперь в гостях, фактически же под странным арестом. Эти новости граф сумел узнать еще в прошлом заходе светила. А теперь пришли самые свежие. Сейчас второй заход светила второй номы, и вторжение веренских войск уже началось. После безуспешной попытки конной разведки прорваться через Южный перевал, все войско Ассалима Салимбарского перешло границу. А их у него, без малого, оказывается, пять сотен. Граф Арчинар ин Веренский выделил барону части своей гвардии и дал пятерку магов, притом сильных и опытных. Похоже, судьба Изнура предрешена. Это был неплохой шанс перехватить белого мага и перетянуть на свою сторону. Зачем ему это захудалое баронство, если он переоценил силы и уже безнадежно проиграл. А в Таласской империи у рыцаря Косты будет неплохой шанс выдвинуться, если будет хорошо служить своим хозяевам. Правда, у герцога Аркада ин Талара особо не забалуешь. Немедленно поставит недовольного на место. И скуповат Первый Министр Двора, еще как скуповат. Приходится потихонечку подворовывать, где только можно, но осторожно. Оскудела казна Таласской империи. Ну что делать? Кому сейчас легко? Всем тяжело, даже самым сильным мира сего тоже. Богатые тоже плачут, но, скорее всего, от радости и тяжести награбленного.

За эти несколько заходов светила графу Саркану городок Анж вполне понравился. Чистый, частично даже с добротными каменными домами, он производил впечатление неплохого уютного местечка. Можно сказать, что такой небольшой богатый городок, жители которого, казалось, были вполне довольны своей жизнью. Как уловил граф Саркан с самого начала пребывания в Анже, это так казалось только на первый взгляд. Когда‑то Анжай тоже, как и Изнур, был самостоятельным баронством. И нынешние жители, в основном потомки прежних анжайцев, с тоской вспоминали те далекие, как им казалось, хорошие и беззаботные времена. Граф Сатур Анжайский, по совместительству и барон небольшого баронства Саторвэй, уже из основных, так называемых коронных, земель королевства Сатор, и все его аристократы и дворяне, преимущественно саторского происхождения, жестко относились ко всем жителям графства из прежних анжайских и изнурских земель. Да и по своему виду коренные саторяне сильно отличались от новых подданных королевства. Смуглые, черноволосые, низкорослые, они резко выделялись среди светлых и высоких анжайцев и изнурцев, или немного смугловатых и коренастых южан графства Борус и других завоеванных баронств, и относились к ним с пренебрежением, можно сказать, как к людям самого низкого происхождения. Даже к графу Саркану Таларизу, пусть и типичному южанину, аристократу с древней родословной и подданному самой могущественной империи Сувара, по крайней мере, его восточной части, саторские чиновники и дворяне, и даже купцы и простые люди, не говоря уже об аристократах, правда, с которыми ему пока не пришлось сталкиваться, за время даже такого короткого путешествия неоднократно высказывали свое неуважение и откровенное пренебрежение. Конечно, все эти случаи имперский шпион запоминал и откладывал в своей памяти, чтобы при удобном случае отблагодарить этим спесивым и недалеким людям той же монетой. Вот и по городку Анж было видно, что некоренные подданные королевства Сатор были недовольны таким отношением к себе. А ведь в графство Анжай входили еще и другие баронства. Например, Ламинор, расположенный вдоль рек Ламира и Северный Анжай и населенный преимущественно охотниками из частично покоренных родов племени лесных ласок, основная часть которых свободно и никому не подчиняясь жила по верхнему течению Северного Анжая. Или Тракт и Лабинор, когда‑то бывшие не самыми бедными и достаточно густо населенными частями баронства Изнур. По слухам, там новым подданным королевства жилось хуже всего. Графа Саркана проблемы всех этих людей волновали мало, но как высокопоставленный шпион Таласской империи, он все это запоминал, чтобы использовать в будущем для своих целей. Или хотя бы знать и представлять, как на самом деле настроение людей и обстановка на далеком севере, на границе бескрайних степей и лесов.

Что же делать графу Саркану Таларизу в такой безнадежной ситуации? В зону военных действий соваться опасно. И, конечно, не пустят сами веренцы. Поехать в Арен? Там и так уже безвылазно сидит граф Инвар. Пусть сидит. Отписать ему письмо с заданием найти своего приятеля и посулить тому всяческих благ. Самому графу тоже надо пообещать кое‑что. Это первое. Написать в Империю герцогу и обрисовать ситуацию, какой она видится оттуда. Так и написать, что Изнур переживает свои последние времена. Возможно, как баронство оно и сохранится, но уже под контролем графа Верена. Интересно, как же решит Первый Министр Двора? Выгодно Империи усиление графства или нет? И как посмотрит на это Саларская империя, точнее, отдельные князи, тоже заинтересованные в белом маге? И Святая Церковь, которая пока не подозревает о страшной опасности для себя?

И главный шпион Таласской империи начал действовать. В первую очередь, он вызвал или пригласил к себе по очереди своих агентов, уже завербованных им за эти несколько заходов светила. Что же, граф не любил сидеть без дела и всегда с удовольствием и пользой для дела использовал свободное время. Все эти люди получили задание любыми способами добраться в Изнур, найти его барона и передать сообщение от него. Обещаний было много, и неизвестно, как быть с ними по прибытии белого мага в Империю? Но главное было ‑ сначала спасти этого неудачника и вывезти в безопасное место. А там время само должно было показать, как действовать дальше.

Во‑вторых, по нужным адресам немедленно отправились письма. Мало того, главный шпион от имени анонимного лица отправил послания даже некоторым лицам, совсем не ожидавшим от него таких сообщений. Пусть и они тоже узнают о безнадежном положении интересовавшего их человека, и предпримут свои меры. Интересно, как же они поступят? По крайней мере, вреда Империи и ему лично от этого точно не будет.

Что же, граф Саркан приступил к выполнению своего главного задания, и теперь только от воли Всевышнего зависело, как упадут камни на игровое поле. Ход сделан, господа, и теперь ваша очередь предпринять свои шаги.


Глава 7Идёт война народная, священная война...


Не знаю, что делают и как справляются с делами мои друзья в Выселках или в Верестиноре? Я же лично пока, можно сказать, просто красиво отдыхаю. Как большой начальник, с умным видом выслушиваю других и предоставляю им право самим принять решение, а сам только и занимаюсь одобрением их поступков. В перерыве же меж такими заседаниями спокойно и с чувством предаюсь чревоугодию и любуюсь местными красавицами, без устали занимающихся своими делами. Еще бы мне корреспондентов, и все было бы как дома. Но, шутки в сторону...

Честно говоря, я вертелся как уж на сковородке, стараясь не допустить промахов и склонить этих людей на свою сторону. Кажется, мне все же это удалось. Чуть ли не самым яростным моим сторонником становился Великий Шаман Патман, сам маг нескольких стихий. К его очень сильной шаманской магии добавлялись неплохие лекарские умения и стихия земли, тоже неслабая. Глядя на него, проникались самым искренним уважением ко мне и пятеро его учеников или помощников. Не важно. Кстати, неслабых магов огня, воды, воздуха, жизни и один даже с двумя стихиями ‑ шаманства и жизни. Вот их мнение для меня было важно больше всего. Я не терял надежды перетянуть кого‑нибудь из них на свою сторону. Не знаю, искренен ли был со мной могущественный старик или нет? К сожалению, не очень уж я хороший психолог и слабовато разбираюсь в людях. Когда‑нибудь все это мне, наверняка, аукнется не самым лучшим образом. Но до тех времен еще дожить надо.

После чудного моления на киремете все вожди прониклись ко мне самым радушными чувствами. Надо же, ведь Великий бог не только одарил меня своей Силой, но и показал свое расположение на глазах многих и многих, притом, самых авторитетных людей во всех четырех родах. И мое предложение направить в Верестинор помощь людьми, продовольствием и прочими товарно‑материальными ценностями не встретило никаких возражений. В свою очередь, я согласился с доводами вождя Ухтияра и также настоял на немедленном начале постройки Новых Выселок, что добавило мне еще одного благодарного союзника. Практически все вожди даже обрадовались такому предложению и поддержали меня и собственного товарища. Что ж, огромные инвестиции в развитие своих земель и совершенно новый город с мощной промышленностью еще никому не мешали. Кроме того, предложенное место, на мой взгляд, являлось стратегическим. Оно, как я понял из нескольких своеобразных карт и схем, имеющихся в распоряжении Великого Шамана Патмана, очень уж удобно располагалось практически в самом центре странноватой географической Чащи, окруженной со всех сторон высочайшими горными хребтами. Судоходные Великая Кута и Вереста, начиная с Верестового озера так же доступная для речных судов, протекали практически рядом, всего лишь в километрах двадцати друг от друга. Притом первая несла свои воды на северо‑восток, а вторая ‑ уже на юго‑восток. Или находящаяся чуть подальше от этих рек Ламира, приток Северного Анжая, в свою очередь впадающего в Анжай, который уже тек строго на запад. Все это делало в будущем Новые Выселки неплохим перевалочным пунктом для различных товаров. Я уж не говорю о богатых месторождениях полезных ископаемых, плодородных землях и густых лесах во всей округе. И конечно, Великая четверка озер Великой Куты с множеством более мелких, таких красивых и привлекательных, как описывали их вожди родов. Настоящие голубые жемчужины в ожерелье рек и озер! Вожди наверняка тоже прекрасно понимали все преимущества этого места и постарались застолбить для себя неплохие места для сытной и безопасной жизни в будущем.

Весь вечер мы с вождями посвятили обсуждению самых различных вопросов из жизни не только этих четырех родов, но даже племени горных птиц и плавно перешли к степным племенам. И тут я узнал, что в Чаще, так с моей легкой руки стали называться все эти земли меж гор, имеются свои степняки.

‑ Великий вождь, по северному берегу Великий Куты кочует род бугур. А вот вдоль южного берега расположились два рода ‑ пулей и пулу. Самый многочисленный и сильный ‑ последний из них. Еще южнее, в долине Малой Вейки тоже имеются два рода. По слухам, эти рода называются оногур и бугу. Но все эти рода ‑ это не совсем чистые степняки. Когда‑то степные племена захватили эти долины, и рода племени сабир покорились пришельцам. И со временем во многом переняли их обычаи. Но с тех пор сумели выжить только семь родов племени. Остальные или исчезли, или перекочевали отсюда куда‑то на север. Еще два рода ‑ огуры и савиры кочуют за Широкими воротами. По виду люди этих родов, кроме самых последних двух, совсем не отличаются от нас. Почти такие же, как и мы, северные охотники. Только одежда другая, и обычаи другие. ‑ чуть ли не хором мне начали объяснять вожди.

‑ Кто‑нибудь хоть с ними торгует? Или есть связи какие‑то?

‑ Нет, Великий вождь. У нас с ними вражда. Они все время пытаются красть наших женщин. Видите ли, у них принято иметь много жен.

‑ И сколько же?

‑ Много. Говорят, у вождя рода может быть до шести жен. А верховного вождя племени, находящегося в роде савир, даже до десяти.

Ну что тут можно сказать? И хочется, и колется. Завидно, и боязно. Ладно, у них свои законы, а тут уже наши. Хотя, тоже не совсем изнурские. Пока свои родовые, племенные. И только потом на десятом месте изнурские. Надеюсь, что когда‑нибудь со временем все придет в норму.

Обсуждение плавно перешло в вечернее застолье, после которого наступил долгожданный отход ко сну. Но утро было бурным. Во исполнение вчерашних решений я настоял на немедленной отправке помощи в Верестинор. Чего тянуть‑то? Раз решили, значит, это надо делать. Пока собиралась приличная партия людей и подвод со всем необходимым, незаметно подошло и время обеда. Параллельно отбирались группы людей для разведки окружающей местности, точнее, поиска и отбора проб минералов, почвы, образцов растительности со всех мест. Грубо говоря, людям велели собирать все, что может быть интересного и полезного в первую очередь для рудознатцев. Дальше хотелось знать побольше об имеющихся землях. А вот для того, чтобы поближе познакомиться с вновь прибывшими людьми, у меня просто не оставалось времени. Тем не менее, среди учеников шаманов трех родов, прибывших в стойбище, я сумел отобрать семь человек в качестве своих помощников. И опять же среди воинов рода серых ястребов, притом, что в их роду и так нашлось три ученика, обнаружился один такой, Пайтул, и так могучий воин, еще и обладавший даром мага огня. Великий Шаман Патман сразу же озаботился насчет их обучения. Под свое крыло он взял и пятерых человек из рода белых чаянов, кроме юноши Ситьруха, которого я оставил с собой. Взамен я у него выпросил мага огня Акивера и двухстихийника Элмеса с шаманством и магией жизни. Они уже неплохо владели своими стихиями, даже лучше меня. Но за мною была сила магии, которая на голову превосходила то, что могли показать ученики Великого Шамана, включая и его самого. И еще я владел белой магией, которая могла просто взять и испарить в состояние плазмы любого мага, даже черного, если верить преданиям. Если бы Великий Шаман и его ученики узнали бы о наличии у меня и магии смерти, то не знаю, что они подумали бы и решили. Но, слава Великому богу, даже никто из моих спутников, пришедших со мною из Верестинора, пока не догадывался об этом.

После был обед, вкусный и сытный. Несмотря на хмурую погоду, настроение у меня было приподнятое. Со стороны озера тянуло холодком. Из теплой полуземлянки совершенно не хотелось выходить на свежий холодноватый воздух. Но пришлось.

‑ Милорд, гонцы из Верестинора! Говорят, очень важные известия!

Ко мне подбежал Пайтак, молодой дружинник из Выселок. Как мы вышли в поход из деревни более двух недель назад, так и до сих пор он состоит в моей личной охране. Пусть и пока слабоватый как воин, Пайтак под управлением Акпараса беспрерывно тренируется и делает неплохие успехи. За ним шла целая делегация. Впереди шел сам вождь рода ягаров Авантей в сопровождении десятка воинов, кажется, всех восьми родов. Еще я заметил рядом с ним усталого Васинара и более свежего рудознатца Чигиза.

‑ Великий вождь! Мы прибыли из Верестинора специально за Вами. Пришли тревожные известия из Выселок. Война! Войска барона Ассалима Салимбарского идут на Изнур. Вожди Норан и Сулим прислали сообщение. Мы это письмо в Верестиноре зачитали перед всем народом. Вождь Ратимир собирает войско.

Стоящие за мною Великий Шаман Патман и вожди родов переглянулись друг с другом. Люди в быстро собравшейся толпе для встречи гонцов стали передававть шепотом слова Авантея друг другу. Все ждали моего решения.

Я взял письмо и быстро прочел. Ну и ну, вот тебе и граф Инвар! Надо же, как тень ходит за мной и уже добрался до Арена‑Изнура. Молодец, граф, что решился на это. Какие бы цели ты не преследовал своим письмом, но от меня все равно большое спасибо. А вот, ты, барон, Ассалим Салимбарский, зря пошел войной на Изнур. Опоздал ты малость. Если бы это было две недели назад, то я не знаю, что бы сейчас делал. А так, теперь мне бояться нечего. Даже если придется покинуть Центральную долину и Выселки, то дальше ты однозначно не пройдешь. Кишка тонка. А потом я соберу силы и возмусь за тебя основательно.

‑ Великий Шаман Патман! Уважаемые вожди родов! Люди Изнура! Действительно, тревожные известия. Барон Ассалим Салимбарский решил захватить Изнур. С ним войско примерно до пяти сотен и несколько сильных магов. Ему помогает также барон Велир Аренский. Мои помощники Норан и Сулим начали отправлять всех людей из Выселок в Верестинор. Как мы поступим? Что вы скажете?

‑ Я думаю, Великий вождь, что у нас теперь хватит сил отбить это нападение. Если враг пошел на нас войной, значит, его надо уничтожить. Иначе, он придет на наши земли и может повториться история старого Изнура.

Прав Великий Шаман, прав. Он‑то в свои года наверняка все помнит прекрасно. Как‑нибудь, когда появится время, надо будет попросить его и доживших до этих времен людей попросить написать историю Изнура и этих земель, как и историю племен. Нехорошо начинать с чистого листа. Ведь у Изнура наверняка было славное прошлое. Да хоть какое бы оно не было, не важно, все равно люди должны знать свои корни. Должны быть традиции у народа, свои, старые и новые, но традиции. Свои герои и прославленные люди, свои священные реликвии и просто обычаи, которые надо всемерно поддерживать и ни в коем случае не давать нарушать. Вера должна быть, наконец, в бога, например, или в нынешнее и будущее. Скажем, в светлое будущее. Без смысла жизни, какая эта жизнь? Не жизнь, а тупое существование.

‑ Пайтак! Прочти письмо перед всем народом. Люди должны знать, что на нас надвигается.

Парень своим громким голосом читал письмо, и люди, сотни людей, прибывавшие и прибывавшие на площадь перед полуземлянками вождей и гостей, молча стояли и слушали. Не знаю, о чем они думали, но мне кажется, что в их душах, ни кем не видимая и не слышимая, клокотала холодная ярость. Ведь еще были живы в их памяти предания старины не очень далекой и глубокой, когда так же вторгнувшиеся с юга веренцы и саторцы жестоко уничтожили Изнур вместе с родственным им народом, оставив от него только жалкие остатки. Северные охотники, ставшие на защиту своих родственников, и сами в той жестокой и кровавой войне понесли немалые потери. И то эта война на уничтожение Изнура, как мне рассказали нынешние изнурцы, была остановлена только по настоянию и принуждению далекой Саларской империи, заинтересованной в сохранении древнего баронства. Сам того не ожидая, я, совершенно чужой человек из земель за небесами и далекими звездами, получается, проникся духом этих людей, и теперь так же жажду восстановить справедливость. По окончанию чтения площадь взорвалась гневными выкриками:

‑ Смерть врагам! Ироды! Опять хотят нашей крови!

Вот этого я не ожидал. Хотя и знал, что в последней войне широкое участие принимали и северяне, отцы и деды вот этих, стоящих на площади людей.

‑ Люди племени горных птиц! Кровь, пролитая полсотни кругов светила назад, требует отомщения. Я, Великий Шаман Патман, прошу Вас, Великий вождь Коста, повести нас, людей нового Изнура, на битву с врагом. Веренцы должны быть отброшены и изгнаны назад на свои земли. Никто не должен безнаказанно проливать чужую кровь.

Да, придется воевать. Чувствую, что те давние обиды еще не заросли в душах людей. Ну, как могут быть забыты тысячи и тысячы женщин и детей, безжалостно убитых захватчиками, города и села, сравненные с землей? Да и не быть мне бароном, если я сейчас буду юлить, чтобы отвертеться от таких проблем и попытаться спрятать голову, как говорится, в песок, как одна довольно сильная птица. Война есть война, и кому же надо и воевать, чтобы отстоять свою Родину от непрошенных захватчиков. Эх, прощай моя беззаботная жизнь! Прощайте, пиры и задушевные беседы за деревянной кружкой доброго пенисого пива!

‑ Люди Изнура! Мы сейчас имеем достаточно сил для изгнания врага с наших земель. Я полностью согласен с Великим Шаманом Патманом. И я, барон Коста ин Изнурский, говорю вам, что мы сделаем это. Теперь о том, что нам необходимо делать. Все воины со всех родов призываются на воинскую службу. Те люди, кто не является воином, но хочет пойти сражаться с врагом по своему желанию, должны пройти обучение воинскому делу в своих стойбищах. По необходимости мы возмем в войско и их тоже. Все, обладающие Даром богов, тоже призываются на воинскую службу. Обьявляется сбор оружия и еды для воинов. Войско должно быть обеспечено всем необходимым. Люди Изнура! Я обещаю Вам, что враг будет изгнан с нашей земли. Победа или смерть! За Изнур!

Мое выступление было встречено такими восторженными криками, что меня охватило такое чувство эйфории, какое я никогда не испытывал. Вот что значит быть на вершине народной, скажем, любви. Это любого вина и наркотиков.

А потом наступило время работы, монотонной и мелочной. Сразу же были посланы гонцы во все окружающие рода, не только в наши, но и в другие рода, и даже самому Верховному вождю племени горных птиц, как и далеко на запад, но уже Верховному вождю племени волкодавов. Вождя Еккера и шамана Ермилле оставили дома. Они должны были встречать всех прибывающих и направлять в Верестинор. Вот вожди других родов сразу же выехали к себе в стойбища. Военные же вожди остались со мной, как и Великий Шаман со всеми одаренными. Экстренно собранное войско насчитывало почти две сотни человек. На подготовку оружия, сбор провианта и других необходимых вещей тоже ушло немало времени. И, несмотря на приближающуюся ночь, мое войско, достаточно серьезно экипированное и подготовленное, так как тут были самые опытные воины со всех четырех родов, тронулось в путь по направлению к Светлому озеру. Правда, больше половины составляли люди из рода белых чаянов, поэтому среди них были и слабо подготовленные новобранцы. Но самую главную силу, несомненно, составляли сам Великий Шаман и пять его учеников, шаманы родов в сопровождении части своих учеников, я и Милюк с Укапи, а также шестнадцать потенциальных магов, включая и Чепчена с Патьером. Славное вышло войско. Душа моя радовалась и пела. Наконец‑то я мог спокойно смотреть вперед и не беспокоиться даже о магических силах баронства, ибо основа уже была, и оставалось дождаться только успехов новых магов на новом для них поприще.

А вот мои помощники Васинар и Чигиз остались, чтобы составить карты земель и полезных ископаемых в новых владениях баронства. Хотя они тоже просились на войну, я не согласился с их доводами. Ведь Изнуру нужны не только воины. Не могу же я разбрасываться такими ценными специалистами. Ведь не всё время же мы будем воевать. Надо думать и о созидании, и о развитии Изнура на долгие и долгие годы вперёд.



  *


Замок неистово горел, полыхал, разбрасывая яркие искры во все стороны. В темени зарево пожара видно было издалека. Сулим, с грустью и с какой‑то щемящей тоской, сквозь голые ветки деревьев вгляделся в горящий замок, бывший его домом в эти последние каледы круга Белого Упатэ. Такой милый и уютный, пусть и громадный, не как в Беруссе, где у него остался пустой и неуютный домик на окраине. А теперь он и его воины вынуждены покидать даже это пристанище из‑за неуемного барона Ассалима Салимбарского, пожелавшего захватить земли Изнура. Нет, не бывать этому! Враг уже получил свое на перевале. Не удалось ему просто так захватить замок, хотя Выселки пришлось оставить практически без боя. И там врагу досталось по полной. Сулим и его дружинники показали, что нечего было барону и его войску соваться в чужие земли. Жаль только, что пока так неравны силы. Три десятка дружинников и полтора десятков охотников в замке, да успевшие прибыть на помощь три с половиной десятка воинов во главе с Аттюхаем в лесу никак не могли сдержать четыре сотни прекрасно снаряженных и обученных воинов врага. И военноначальники у противника прекрасны и умелые. Но, самое главное, нечего и некого было противопоставить сильным и опытным вражеским магам. У Сулима имелся один единственный человек, что‑то смысливший в магии, и то бывший всего лишь учеником мага ‑ мальчишка Илемень, только‑только узнавший о том, что обладает магическим даром, и успевший немного попрактиковаться под рукой милорда, и все. И то он сделал невозможное, успев за то короткое время, отведенное им безжалостным врагом, и под огненными вихрями магов огня и воздуха поджечь пропитанный жиром хворост в ямах‑ловушках. Как знатно горели вражеские воины. Страшно было смотреть. Жаль, не успел Илемень отойти в безопасное место. Увлекся. И теперь несут его по темному лесу уцелевшие в замке дружинники, обожженного и потерявшего сознание. Эх, успеть бы донести мальчишку в безопасное место и спасти его жизнь. Только ведь жить начал. Был бы милорд в замке, показал бы он врагу, как возжелать чужой земли. Жаль, что далек Коста. Хорошо, что вовремя подошли охотники во главе с Аттюхаем. Прикрыли на некоторое время Выселки, дав последним отстаткам людей во главе с Нораном вовремя уйти из деревни и замка. Молодцы они. И в деревне нанесли вред врагу. Но, самое главное, своим внезапным ударом по врагу отвлекли его и по небольшому подземному ходу дали уйти защитникам замка.

И опять остались в лесу и в замке погибшие воины. После первого же подсчета Сулим, узнал, что только убитыми лишился больше десятка людей. И еще столько же раненых, поддерживаемых другими воинами, брели по лесу. Слава Всевышнему, что приходится нести только Илеменя. Мальчишка легок, и самодельные носилки с ним не так тяжелы и не мешают отряду пробираться средь густого леса.

Эх, успеть бы до восхода дойти до Карамана. Там можно отдохнуть, подготовить оборону деревни, и отправить раненых дальше. И еще Сулима беспокоили дозорные группы по три человека, так и оставшие охранять границы Изнура, что на западе, что на юге. Как там, выдержат молодые дружинники, сумеют выжить? Хоть и получили они задание не ввязываться в бой и только наблюдать за границей, но, как знать, вдруг их обнаружат? Сулиму не хотелось и дальше терять своих людей зря. Их у него и так мало.

Хорошо, что заранее намеченные тропинки для отхода не обнаружил враг. Хоть и тяжело в темени, но, ведомый опытными проводниками, отряд из семи десятков людей все‑таки успешно одолел путь до желанной деревушки, где их встретил Норан во главе нескольких крестьян.

‑ Сулим! Дошли все‑таки. Я думал, что вы все остались в замке. Даже отсюда, со сторожевых вышек, видно было огромное зарево.

‑ Не спеши, Норан, хоронить раньше времени. Есть еще силы в руках и ногах, и не остыла кровь в жилах. Неплохо мы им показали в замке, где рыбы зимуют подо льдом. Правда, и своих оставили больше десятка. Много раненых. Илеменю очень плохо.

‑ Уже, Сулим, Аямпи со своими женщинами взялись за раненых.

‑ Уходить вам надо, Норан, пока не поздно. Мы с воинами задержимся тут немного, постреляем из леса.

‑ Хорошо, Сулим. Вот отправлю гонцов в Северный хутор и тронемся. Хоть там и не должно остаться никого, но мало что ли. И в Речные ворота тоже отправлю. Пусть будут настороже. Ты, береги себя, Сулим. Ведь сколько мы с тобой дорог исходили, дружище, за десяток с лишним кругов светила. Что только не видели, чего только не перетерпели. Обидно будет, если не выдержим и здесь. Ты вроде говорил, что положил глаз на дочку милорда, Мириан? Так вот, я хочу еще погулять на вашей свадьбе.

Еще через склянку, не дожидаясь уже близкого восхода светила, небольшой обоз тронулся в путь на север. А в Карамане, пустой деревеньке, только‑только возведенной трудолюбивыми изнурскими крестьянами, остались пять десятков опять же изнурских воинов, чтобы достойно встретить врага и своими жизнями прикрыть своих земляков, мужчин и женщин, детей и стариков.



  *


Воевода барона Шиваза Анжайского и его советник по военным делам Сиятул Анжский в этот заход светила отдыхал душой и телом. С чего бы ему не отдыхать, если у него все хорошо, и в вверенных ему войсках полный порядок. В баронстве тоже спокойно. Холопы и рабы не бунтуют. Войн нет, и не предвидится. Поэтому он приказал рабам согреть ему воду и собрался искупаться в здоровой деревянной бочке. Две юные красивые рабыни уже ждали его, чтобы помочь при купании и потом помассировать дородное, но еще крепкое тело своего господина. Несмотря на свои полсотни кругов светила, воевода все еще сохранял крепкую воинскую закалку. Ну а потом, как обычно, советник Сиятул собирался с этими же девушками, светлыми и стройными, предаться плотским утехам. Любил он это дело, поэтому, как правило, рабыни у него долго не задерживались, ибо шли на продажу, и дворец снова заполнялся новыми красавицами.

‑ Господин, прибыл слуга милорда. Говорит, что его милостивый господин требует Вас к себе во дворец.

Дворцовый распорядитель Минатул, в отличие от своего хозяина, был из столицы баронства. Когда‑то его родители переправились сюда откуда‑то с запада Сатора в поисках лучшей жизни и действительно нашли ее здесь. В отличие от местных холопов или тех же купцов, коренные саторцы в восточных владениях Его Величества находились в намного привилегированном положении. Они здесь считались сахибами, как бы хозяевами над всеми местными, не достойными даже внимания благородных господ.

Пришлось воеводе как можно быстрее собраться и отправиться в баронский дворец. Слишком строг был его хозяин и скор на расправу. Но, ничего, за долгое время верной преданной службы советник успел втереться в доверие барону, и вроде пока ему немилость не грозила. Только, мало ли что может случиться на свете. На все воля богов, которых слишком много, и трудно предугадать, что пошлет один из них своему рабу.

‑ Сиятул, готовься к дороге. Сразу же после восхода светила тебе надлежит отправиться в Изнур, как его там, в грязную деревеньку Выселки! ‑ еще с порога, точнее, двери в приемный зал, огорошил своего воеводу барон Шиваз Анжайский.

‑ Ваша милостивость, я еще не успел собрать войско и до следующего захода точно не успею. Разрешите поднять воинов по тревоге?

‑ Войск не надо, мой дорогой Сиятул. Там они, наверняка, уже есть. Возьмешь конную полусотню дворцовых гвардейцев и лекаря. Представляешь, эти грязные шигалы, бароны Ассалим Салимбарский и Велир Аренский, ничего не сообщая Его милейшему сиятельству Сатуру, решились захватить Изнур. Собрали войско до пяти сотен, выпросили у своего графа магов и выступили в поход. Видите ли, решились они отомстить своему обидчику.

Советник, конечно, прекрасно помнил про эту историю с тремя баронетами. Самозваный барон Коста ин Изнурский, вынырнувший как Шиктан проклятый откуда‑то из подземелий, подловил этих любителей сладкого женского тела и всыпал им плетей и потребовал с них золотые за покушение на честь свободных девушек. Конечно, за такое действительно полагается уплатить виру, но не этому самозванцу, а владетелю земель Велиру Аренскому. С другой стороны, что‑то больно много возомнил про себя этот торговец. Убил прежнего управляющего вместе с его стражниками, законы какие‑то издал, и, видимо, облизывается и собирается покушаться на прежние изнурские земли. Только кто же позволит ему это. У него и войск‑то нет, и гол как последний нищий, сидящий у самой захудалой и смрадной помойной ямы. Вообще‑то, и Верен, и Сатор давно мечтали захватить эти земли. Только противодействие со стороны южных империй, прежде всего Саларской, сдерживало от захвата остатков Изнура. Видите ли, нельзя упразднять коронные земли. Можно захватить земли баронства, поменять барона, а корону надо оставить. Какие‑то древние традиции, освященные каким‑то давно не существующим Советом правителей, куда когда‑то входил и барон Изнура. Плевать хотел Сиятул Анжский на все эти дипломатические тонкости. А вот прибрать себе кусочек земель Изнура под рыцарские владения для себя было бы очень и очень заманчиво. Так что эта нежданная войнушка для него только на руку.

‑ Так что, мой дорогой Сиятул, тебе остается только наблюдать за действиями этого Ассалима Салимбарского. Так сказать, представлять корону Его Величества и держать его флаг. Наш владетель, конечно, знает об этой проделке жадных ненасытных веренцев. Может, тоже пошлет туда своих людей. Но Мы‑то остались в неведении. Хорошо, что нужные люди вовремя сообразили известить Нас, правда, уже не только о выступлении, но и первой нежданной схватке в этом захвате. Этот самозванец откуда‑то достал магов, и его дружина здорово потрепала авангард веренцев прямо на границе у перевала. Говорят, из‑за этого войска баронов потеряли почти целый заход светила. Но сейчас они, наверное, уже захватили всю долину. Тебе, мой верный советник, только и предстоит достойно представлять Нас и попытаться отхватить что‑либо из земель. Туда, может быть, прибудут еще бароны Рикшан Трактский и Затулла Лабинорский. Ну, у этих побирушек золота не то что на войско, но и на собственные шаровары и халат не хватает, поэтому войск с ними, наверняка, будет мало, да и Ассалим, хоть и водит с ними дружбу, вряд ли даст им что‑то стоящее. Ну, может, выделит что‑то ненужное себе. Вот, и ты должен пытаться выдавить из этого скупердяя и для нас кусочек земель. Лучше всего, хутор западнее Выселок со всеми землями. Уж он‑то должен уступить. Сориться даже с Нами ему не выгодно. А с Его милейшим сиятельством Сатуром, тем более.

‑ Все понял, Ваша милостивость! Разрешите выполнять?

‑ Ну, раз понял, иди тогда, мой дорогой Сиятул. Жду от тебя только хороших вестей.

Советник Сиятул был рад, что именно ему выпал такой шанс. С падением этого Изнура улягутся страсти среди черни и в самих баронствах в Восточных владениях Сатора. А то, наслушавшись небылиц об этом крошечном Изнуре, захотели таких же вольностей для себя. Агенты воеводы то ли дело докладывали о смутьянских разговорах среди черни. Пора накинуть колючие рукавицы на эти рты. Вот как только вернется Сиятул Анжский с похода, так и займется этим. Что‑то в последнее время у него не стало хватать золота на новые рабыни. А так, все достанется задаром. И, раззадоривая себя радостными предвкушениями, воевода Его милостивости отправился выполнять порученное задание. Как всегда, чтобы быть с немалой выгодой и для себя.



  *


Старший десятка Адхам из рода пулей задумался. Уже два захода светила его неполный десяток, точнее, всего пятерка воинов, тайком пробравшись через Узкое ущелье, терпеливо наблюдает за стойбищем белых чаянов, расположенным на берегу Глубокого озера. Но подобраться поближе никак не удается. Дозоры, и так бдительно несущие свою службу, почему‑то усилились. И из стойбища никого не выпускают. Никто из женщин не ушел ни в лес за хворостом, ни вдоль озера за лозой. Глава стойбища, видимо, получил такое указание. Вернувшись из главного стойбища, он собрал людей и стал им что‑то рассказывать. Через некоторое время люди взбудоражено разбрелись по своим хижинам. А потом часть людей, больше всего женщин и детей, в сопровождении воинов покинули его и двинулись на запад. Все, надежда на хорошую добычу пропала. Как разглядели его воины, в уходящей толпе как раз и было больше всего девушек, таких красивых и желанных. Что делать, Адхам не знал. Вернуться без добычи из такого простого набега как‑то было обидно и стыдно перед соплеменниками. Всего лишь пятерка молодых воинов отправились за своими женами и вернулись обратно без ничего. Так будут говорить про них. И пока они действительно не своруют себе жен, позор останется. Над ними будут смеяться, и более опытные и старые воины не допустят их в свой круг. Так и придется ходить как молодой воин.

‑ Анвар, Асхаб, Надар, Резвай! Что будем делать? Похоже, не будет у нас добычи. Так и останемся без жен.

‑ Адхам, давай мы с Надаром проберемся поближе и узнаем хотя бы о том, о чем они говорят. Наверное, у них случилось что‑то важное?

‑ Хорошо, Резвай, Пробуйте. Но помните, если что, выручить вас мы не сможем. Слишком нас мало, и близко к стойбищу к тому же.

‑ Понял, Адхам.

И самые шустрые и гибкие воины скрылись среди деревьев.

Не хватает в их роду женщин. Даже самых последних из них и то забирают себе мужчины рода пулу. Они просто сильнее. Они и богаче. У них больше земель и скота, и калым дают больше и лучше, чем мужчины рода пулей. А вот у них, в свою очередь, так делают огуры и савиры, потому что они ещё богаче, чем даже пулу, и Верховный вождь племени сабир тоже из рода савир. Вот и приходится идти в набеги. Но лесные охотники сильные и опасные люди, и если кого‑нибудь поймают, то, как говорят, хоть и никогда, и никого не убивают, но и не отпускают обратно и заставляют жить у себя в племени. Так и становятся степные воины лесными жителями.

Но вот воины вернулись. За собой они тащили мальчишку, щуплого и совсем маленького. Наверное, чуть больше десятка кругов светила было ему.

‑ Э, Резвай, зачем нам мальчишка? Мы что, потащим его за собой на стоянку рода?

‑ Анвар, ты послушай, что он скажет! Адхам, там такое творится! Люди в стойбище радуются приходу какого‑то Избранного. И вроде, многие ушли жить в его город. Верестинор называется.

Но не зря Адхам был десятником. Кое‑что он все‑таки знал. Например, он слышал от шарсакалов рода, что когда‑то Верестинор был главным городом в соседней долине, что расположено за горами. Люди рода пулей не ходили туда, так как он был пустой. Говорили, что и селиться там, вроде, по какой‑то неизвестной причине запрещено. И про Избранных он слышал. Только эти могучие волшебники древности исчезли давным‑давно. Значит, радуются его приходу. Не может такого быть.

‑ Слушай, мальчик! Ты нам совсем не нужен. Скажи, как тебя зовут, и расскажи нам немного про Избранного. Наверное, рассказать кому‑то про него запретов не было? Расскажи, и мы тебя отпустим.

‑ Правда? Не врете? Запрета не было. Все про него знают.

‑ Духами предков клянусь. Пусть отсохнет у меня язык, и мой голос заберут духи земли. Точно, отпустим. Скажи, почему у вас в стойбище так радуются все люди? Что случилось? Мы тоже хотим знать про Избранного.

‑ Хорошо. Меня зовут Валем. А в стойбище радуются оттого, что в главное стойбище пришел Избранный из Верестинора. И люди рода белых чаянов теперь является его подданными. Так что, если вы обидите меня, то придет Избранный и сожжет ваш род.

‑ Даже так? Он что, очень сильный?

‑ Он могучий! Ему подчиняются все духи стихий. Он может создавать радугу. Даже сам Великий Шаман Патман признал его своим вождем! Избранный несколько раз создавал радугу над людьми рода белых чаянов. И над горными орлами, и над черными чаянами, и даже серыми ястребами. Все они теперь являются его подданными. И даже племя волкодавов, говорят, признало его. И город построили новый. Верестинор называется. Говорят, вся Северная долина теперь его. Весь Изнур тоже его. Он теперь Великий вождь и барон Изнура. И у него очень много одаренных божьим даром. Даже из нашего рода есть. Один из них, Ситьрух, мой родственник. Он тоже может наказать весь ваш род! Отпустите меня, и скажу всем, что вы меня не обижали.

Это уже было серьезно. Такие новости стоили больше, чем неудача с похищением невесты. И мальчика трогать стало опасно. На самом деле, если чаяны обнаружат пропажу, то его пятерке воинов не позавидуешь.

‑ Хорошо, мы тебя просто привяжем к дереву и оставим здесь. Как только отойдем отсюда подальше, можешь даже кричать. Твои сородичи скоро тебя найдут. А мы уйдем к себе. Воины, все, уходим.

Для того, чтобы привязать мальчика к дереву, много времени не надо. Так же бесшумно, как и пришли сюда, молодые воины рода пулей исчезли в лесу. И практически сразу же раздался истошный крик мальчика:

‑ Люди! Отец! Мама! Я здесь! Здесь были степняки из рода пулей!

Но молодые воины пулей были уже далеко.

‑ Адхам! Скажи, пожалуйста, о чём таком важном он рассказал, что мы даже не попытавшись ещё раз, сразу уходим домой?

‑ Асхаб! Больше, наверное, у белых чаянов красть себе жён нам не придется. У них появился Избранный, самый могучий шаман, какой может быть среди людей. И все рода охотников подчинились ему. И Изнур тоже. Представь, какие они теперь сильные. Сметут и наш род, и другие рода. Наверное, только вся степь теперь может остановить Избранного и охотников.

‑ Адхам, и где теперь мы будем брать себе жён?

‑ На юге, Асхаб. На юге, если Избранный раньше этого не подчинит себе весь наш род. И другие рода тоже. Тогда у нас у всех будет по одной жене. Никого не придется красть. Сами будут выходить за нас замуж.

‑ Ну, тогда, Адхам, так даже будет лучше. Зачем мне много жён? Я и одну крепко любить и на руках носить буду. Лишь бы была!


Глава 8Создать хотел козу, а получил грозу...


Только недавно милорд отправился на север, а уже произошло столько изменений, что Лиллена не переставала удивляться. Верестинор рос не переставая, и за короткое время, меньше даже одной седьмицы, он преобразился, став настоящим городом во много раз больше Выселок, с настоящими храмом и стенами. И что, пусть и многое недостроено? Скоро будет достроено. Ведь людей на стройке станет еще больше, раз к Изнуру присоединились четыре рода племени горных птиц во главе с самим Великим Шаманом Патманом. Ей страшно хотелось встретиться с этим седым старцем и могущественным магом. Интересно, как отнесется Великий Шаман к ней, совсем молодой девушке?

Лиллена по‑прежнему все силы отдавала занятиям с одаренными. Ведь у нее их было немало, целых пятнадцать человек. Десять из них выбрал еще сам милорд, а остальные решили присоединиться уже после его отъезда. Несмотря на то, что девушка была моложе их всех, кроме девочки Эрнеслу из рода арасей и мальчика Пинера из Северного хутора, приставшего к группе даже без разрешения родителей, которые видели всего тринадцатую весну, будущие маги беспрекословно слушались ее. Даже зрелый воин Карак из рода больших кошек, попросившийся в группу с разрешения вождя Чагатана, и молодая женщина Илемпи из рода ягаров, мать двоих детей, решившая стать магом с ведома мужа, воина Ятрана, и то беспрекословно выполняли все ее задания. И парень Чакан и девушка Пилеш из Речного хутора, попавшие в Верестинор, по велению своей наставницы знахарки Минеслу, тоже прибывшей сюда, решившие попробовать свои силы в магии, старались выучить хоть что‑то из того, что рассказывала и показывала им Лиллена. К сожалению, она сама знала и умела немного. Но, все равно, удивительно, у многих стало получаться. Сначала, через два захода светила после отъезда милорда, Эрнеслу первой смогла создать такой яркий зеленый шарик, что все страшно обрадовались и одновременно позавидовали покрасневшей от смущения и удовольствия девочке. В течение уже следующего захода светила сначала Пинас из рода арасей, а потом и Селентей из рода ягаров смогли вызвать ярко‑красный кусочек огня. Почти сразу же после них показали небольшие зеленые горошинки Саврук из рода арасей, Саринэ из рода больших кошек, и, что удивительно, Пилеш, со своей, более крупной и яркой.

На четвертый заход светила Айтук из рода араси показал, что он будет магом воздуха и не слабым, как и Чатак из рода больших кошек. Их синие шарики чуть не поразили самих будущих магов, от радости забывших об особом внимании при проявлениях магии. Хорошо, что Лиллена, как всегда, ставила защитные щиты воздуха вокруг неосторожных и невнимательных учеников. А вот Картак из рода малых кошек оказался жрецом, правда, не очень сильным. Больше всех удивила Илемпи из рода ягаров, сумевшая создать голубой шарик, очень большой и яркий, всего ненамного меньший шарика Эрнеслу, а потом и синий, но маленький.

Может, это было еще оттого, что Лиллена старалась почаще бывать в строящемся храме, и всегда брала с собой кого‑нибудь из будущих магов. Бывало, что они и целой толпой вваливались туда, несмотря на вялые протесты строителей. Хотя, что можно посмотреть в недостроенном храме? Ничего особенного. После закладки камней никаких чудес с храмом не происходило. Тем не менее, Лиллена и ее ученики заходили в храм и молча стояли и смотрели, как строители клали бревна, или снаружи смотрели, как постепенно поднималилась вокруг храма уже вторая неровная стена из камней.

Но в середине захода светила занятия нежданно пришлось прервать. Оказывается, в Верестинор прибыли гонцы из Выселок, двое усталых парнишек, Шерип и Паттал, на пару кругов светила младше Лиллены, усталые и еле‑еле державшиеся на ногах. Девушка чуть не заплакала, услышав новость о войне, но сумела сдержать слезы, так и норовившие стечь вниз из глаз. Как же там ее родные в Выселках? Но, услышав, что помощники милорда Норан и Сулим решили всех людей оттуда отправить в Верестинор, успокоилась. Что же, здесь будет очень большой город. И окресности здесь красивые и богатые, не хуже, чем в Выселках. Так что, места хватит всем. И намного безопасней и спокойней. А если кто попытается их обидеть, то у Лиллены теперь есть чем ответить таким обидчикам.

После выступления рыцаря Ратимира успокоившиеся люди стали расходиться, оживленно обсуждая новость. Вожди родов уже начали собирать воинов и рассылали во все стороны гонцов. Два отряда по полсотни человек отправились на юг в сторону Речных ворот. Они щли, как и сказал помощник милорда, для помощи Центральной долине и охраны узкого ущелья вдоль Малой Вересты. Сам вождь рода ягаров Авантей в сопровождении десятка воинов из разных родов отправился за милордом. Ратимир попросил мастера дорог Васинара и рудознатца Чигиза также присоединиться к делегации. Лиллена тоже захотела отправиться в стойбище рода белых чаянов, но вождь вежливо ей отказал.

‑ Уважаемая Лиллена, Великий вождь уже поручил Вам все время заниматься со своими помощниками, обладающими божьим даром, и я не могу отменить его решение. Кроме того, ведь в этой войне нам может понадобиться и помощь Ваших учеников. Не так уж у нас много магов, а у Вас неплохо получается. Не расстраивайтесь, вот когда Великий вождь вернется, то он по достоинству оценит Ваши успехи. Поэтому продолжайте заниматься. Я скажу больше. Люди всех родов молятся на Вас и надеются, что наши маги смогут выстоять против вражеских и защитить их.

Пришлось Лиллене и будущим магам отправиться опять в недостроенный барак, место их занятий. Но настроение у всех было подавленное, сосредотачиваться не получалось, и девушка решила ненадолго прерваться. Все вместе они отправились на площадь около храма узнавать последние новости. Народу там было немного. Все уже разошлись и занимались своими делами. В основном здесь остались воины и молодые парни, готовые отправиться куда‑нибудь с разными поручениями рыцаря Ратимира и вождей родов, которые наверняка находились в Доме Малого Совета, большого деревянного дома, расположенного на другой стороне площади.

Строители храма не удивились приходу этих молодых людей. Люди все уже знали, что эти парни и девушки их будущие маги, их надежда и защита в будущем, и с особым уважением относились к ним, особенно к их юной наставнице, помощнице самого милорда, и по слухам, могучей колдунье, и мало того, возможно, самой настоящей Избранной. И вот этот слух, нежданно‑негаданно для всех, и прежде всего для самой волшебницы и ее друзей, подтвердился прямо на глазах многочисленных строителей храма и ее учеников, часть которых уже доказала, что они действительно будут магами, а часть с нетерпением ждала проявления дара богов у себя. Также и все люди на площади стали свидетелями чуда, такого неожиданного для них и желанного.

Храм изнутри совершенно не привлекал и не цеплял взора. Голые деревянные стены с открытым верхом с множеством куч мусора на неровном каменном полу смотрелись не очень красиво. Единственное, что привлекало взгляд, это был разноцветный каменный алтарь. Лиллена, а потом и ее ученики, огибая кучи мусора, приблизились к неровному каменному помосту шириной чуть больше человеческого роста. Когда‑то это была просто куча камней. А теперь они были спаяны в одно целое, как и эти, пять светлых и разноцветных лучей на полу в ширину два локтя, и такой же круг под стенами храма. Лиллена знала, что внутри помоста имелся круглый камушек, что когда‑то висел на странной белой и прочной веревочке у милорда на шее. Она остановилась неподалеку от алтаря, внимательно посмотрела на помост и начала тихо, шепотом молиться, просто подбирая слова, приходящие ей в голову. Остальные остались сзади и просто ждали Лиллену. Мальчик Пинер не удержался и шагнул вперед. Ему, видимо, просто захотелось посмотреть, что же там делает его наставница. За ним выдвинулась и Сильпикка из рода малых кошек, невысокая красивая девушка с длинными волосами, всего лишь чуть‑чуть постарше Лиллены.

‑ О, Великий бог, тебе, от всей души молюсь, у тебя ищу помощи, спаси и сохрани нас, жителей Выселок. Также помоги нам, всем жителям Изнура, и из Выселок, и из хуторов, и всем охотникам со всех родов.

Пинер прислушался к словам наставницы и стал повторять за нею. Сильпикка тоже присоединилась к молитве. Остальные стояли чуть подальше и терпеливо ждали. Лиллена подвинулась чуть вперед и положила правую руку на камень. Пинер и Сильпикка повторили ее движение.

‑ Прими, Великий, эту молитву и одари же нас своим благоволением. Дай силы всем нам на день сегодняшний и завтрашний. Помоги нам достойно встретить невзгоды и радости, одари надеждой и любовью. Тебе, о, Великий бог, от всей души молюсь, верю тебе, и буду верной всегда. Буду помнить о тебе всегда. О, Великий бог, помилуй, спаси и сохрани нас!

Лиллена не ждала ничего такого от богов ‑ ни милостей, ни благодати. И от Великого бога тоже. Просто, встревоженная надвигающейся войной, она хотела успокоить свою душу и попросить богов отвести всякие напасти и беды от ее родных, от родной деревеньки и всего Изнура, теперь такого большого и разного. Она искренне молилась, и душа ее постепенно успокаивалась, мысли переставали в беспорядке метаться. Лиллена вся ушла в себя и не заметила, как камень начал нагреваться, а потом вдруг озарился белым светом. Круг света начал расти, все больше и больше расширяясь во все стороны. Почти сразу же она охватила Лиллену и не успевших среагировать Пинера и Сильпикку, скрыв их от взора окружающих. Изумленные и испуганные парни и девушки, и даже более умудренные Илемпи, и воин Карак отшатнулись от белого света, и, не зная, что делать, застыли на месте как каменные истуканы. Многочисленные строители храма также бросили работу, и, не решаясь убежать, с возрастающим волнением наблюдали за происходящим. Да и никто бы не успел ничего сделать. Так быстро все происходило. Тем более, на будущих магов нежданно для них снизошли волны благожелательности и добра, которые буквально сковали их на месте. Они дошли даже до строителей храма. Вдруг всем стало как‑то спокойно и умиротворённо.

Затем рост круга света так же внезапно прекратился. Но зато вдруг вспыхнули пять светлых и разноцветных лучей на полу. Полукруглые, как верхняя часть огромного бревна, лежащего в земле и частично показавшегося из нее, жгуты белого света скинули вбок мусор и устремились к каменному кругу под стенами храма. Они мгновенно опоясали деревянную, обложенную камнем стену на всю высоту, и, уменьшаясь на глазах и утончаясь, промчались по каменным лучам по всему Верестинору, где и исчезли в большом, опять же каменном кругу под деревянным частоколом, частично осветив и стены из камня, местами воздвигнутые перед бревнами. Люди во всем Верестиноре, застигнутые врасплох, не успели даже толком налюбоваться на такое чудо, как оно тут же погасло. Белый круг света, окружавший Лиллену и двух ее учеников, тоже рассыпался по всему храму брызгами множества разноцветных мельчайших горошинок. Через открытый проем храма множество таких частиц вырвались наружу и расстворились в небольшой радуге, вдруг вспыхнувшей над храмом. К сожалению множества людей, успевших заматить ее, она продержалась немного и опять же погасла, оставив после себя в душах людей необьяснимое светлое чувство радости и легкое огорчение краткостью этого чуда.



  *


Погода не баловала. Хмурые тучи с севера грозно ползли по небу, отправляясь на далекий юг. Голые деревья легонько гнулись под редкими порывами холодного ветра. Покрапывал мелкий дождик, и Великий Шаман Алтансын, привычно стряхнув с себя капли воды, прошел в свое жилище. Обычный деревянный дом на небольшом холме, немного загубленный в землю, в окружении таких же и разных хозяйственных построек, в нескольких склянках пути от главного стойбища Великого племени Шэн‑гэ, встретил его теплом и привычным беспорядком. Это для других вещи лежали как попало, но Великий Шаман уже привык к дому, и ничего менять и переставлять в нем не разрешал никому. Так, легкая влажная уборка время от времени, и все. Так как его прежний ученик Алтангэр находился в Тумэнкаре, в доме своей матери, теперь у Великого Шамана был новый ученик, тоже вроде способный, и одаренный двумя стихиями ‑ воды и шаманства. Но до Алтангэра ему было далековато. Что делать, других таких способных в племени не нашлось. И не найдется еще долгое время. Хорошо, хоть в племени спокойно. После летнего происшествия с чужеземцем и имперским графом, жизнь шэнгэрцев потекла по прежнему руслу. Отец Алтангэра и Бадацэг вождь Тумэнгэр, как говорили, по собственной воле, хотя Великий Шаман знал, что тут свою руку приложил и вождь Тумэнбат, но тот почему‑то это скрывал, совершил далекое путешествие на юг и дошел до самого баронства Сакен, где чужеземец сумел выдержать ожесточенный бой с таласскими воинами и магами. Но, как знал Великий Шаман, вождь не сумел застать там этого мага. Что там делал Тумэнгэр кроме торговли, скрывалось даже от него, шамана всего племени. Алтансын подозревал, что, скорее всего, он вступил в переговоры с кем‑то из князей южной Саларской империи, иначе, зачем в Тумэнкаре в прошлый заход светила появился какой‑то вельможа с этой империи, как доложили нужные люди, барон Анавар Варчанский из княжества Вараннессы. Этот южанин вроде и не встречался ни с кем, кроме как с Тумэнгэром, так как гостил в его доме. Южного гостя, как сообщалось, прежде всего, интересовали товары с северных степей, и он хотел наладить торговлю с Великим племенем Шэн‑гэ. Конечно, торговля нужна, и еще как нужна. Великий Шаман понимал, что еще немного, и его племя захиреет, и на эти земли может прийти новое степное племя, более сильное и многочисленное. Южане теперь сильные, и воевать с ними становилось все труднее и труднее. Раз нельзя воевать, значит, надо постараться наладить с ними торговлю и получить оттуда нужные племени товары. Великое племя Шэн‑гэ сильно отставало от этих проклятых южан, так как степняки, например, не умели делать хорошее оружие. Не хватало даже более простого и худшего качеством. И многие‑многие другие вещи племя не могло производить в достаточном количестве. А собственные товары, например, лес, мясо и рыба не могли продаваться на юге из‑за постоянных войн, хотя южане очень нуждались в них. Как сказал этот барон, торговцы Саларской империи могли бы постоянно покупать все эти и другие товары в племени в очень большом количестве. В свою очередь, они могли бы привозить на продажу товары с юга, то же оружие, например, только если племя не будет применять его против самих продавцов и его союзников. Правда, гость с юга никого не подкупал и не дарил дорогие подарки разным вождям, которые имели доступ к вождю Тумэнбату. Он совсем не был похож на таласских послов, например, на несчастного графа, убежавшего домой с помощью чужеземца, или льстивого барона, долго гостившего в племени, бесцельно промотавшего многожество золотых монет, и так и уехавшего восвояси без обещаний войны с врагами Таласской империи. Великий Шаман подозревал, что тут не обошлось без влияния Тумэнгэра, тем более, после его путешествия многие вожди поняли, что не стоит соваться в сильно укрепленный юг без могучих шаманов, которых в племени как раз и не было. Мудро поступил вождь Тумэнбат, что не послушал тех, которые хотели идти большой войной в Пограничные баронства и Саларскую империю. Не стоит толкать Великое племя Шэн‑гэ на гибель ради того, чтобы некоторые глупцы набили свой карман, даже неправедным путем.

Что‑то тревожило Великого Шамана. Он чувствовал, что именно сейчас где‑то происходит очень и очень важное, и духи стихий отзывались на это, и их волнение отражалось уже в нем. Великий Шаман подошел к очагу со спокойным, ласковым и теплым огнем, привычно кинул туда несколько веток самсариса, а затем маленький мешочек с зельем для определения стихий. Вдруг огонь взметнулся вверх и неистово заплясал. Буйная радуга металась в очаге, готовая вырваться наружу и сжечь, испепелить весь дом. И понял Великий шаман, что именно в это время где‑то вдали, и он даже предпологал где, Великий бог сумел установить устойчивую связь с этим миром, откуда он ушел в далекие времена, где его забыли и предали забвению. А теперь нашлись те люди, искренне поверившие в него и тем самым давшие ему силу, пусть и не очень большую, но достаточную для полного возвращения в Сувар. Радуга неистово плясала в очаге, и белый свет в нем ярко слепил глаза. Духи белой стихии почувствовали свою силу. Значит, в мире Сувар появились или появятся еще другие белые маги, кроме известного Великому Шаману чужеземца. Надо срочно созвать вождей и рассказать им про это. Пусть делают выбор.

Тяжко Великому Шаману Алтансыну. И думы его такие же тяжкие. Заканчивается беспокойный круг Белого Упатэ, и приходит не менее беспокойный круг опять же Белой птицы финист. Он сосредоточился и попытался призвать духов стихий. Все на месте, и даже духи белой стихии, теперь уже заметно выделявшиеся среди других. Хорошо, хоть духи слушаются его. Пусть и Великий шаман видел их почти все, но слушались только духи воды и воздуха, и еле‑еле отзывался дух огня. Хотя, польза от белых духов все же есть и для него. Алтансын чувствовал, что его Сила больше, чем ранее. Сувар с приходом белого мага однозначно стал сильнее. А когда их станет много, то эта Сила еще возрастет. Эх, овладеть бы Великому Шаману этой белой магией? Или построить на земле Великого племени Шэн‑гэ храм Белого бога? Только вот кто освятит и разбудит алтарь? Нет в племени белого мага. Где‑то теперь есть и храм Великого бога, и белые маги. О Великий, о Тангра! Приди же и ты к нам, в племя!

‑ Эй, Багабан! Найди бади Цагэндола. Скажи, что Великий Шаман приглашает его для важного разговора. И еще, отправляйся в Тумэнкар и постарайся попасть к вождю Тумэнбату. Скажи ему, что у Великого шамана имеются очень важные новости, могущие изменить судьбу племени! ‑ едва дождавшись своего ученика, Великий Шаман достал что‑то среди вещей, разбросанных на большом столе. ‑ Вот, это тамха. С ним тебя пропустят везде, даже к самому вождю Тумэнбату.

‑ Да, Великий! Будет исполнено!

Молодой послушник мгновенно исчез за дверью и отправился выполнять заданное ему поручение, чтобы принести на землю Великого племени Шэн‑гэ процветание или войну, а то и обе их вместе, одновременно или порознь.



  *


Кажется, что прошла, пролетела целая вечность с тех пор, как я покинул Верестинор. А ведь сегодня всего лишь тринадцатый заход светила отреза раштав по календарю северян или третьий же заход второй номы каледы Великого бога по календарю южан. И пробыл я в роду белых чаянов всего лишь шесть дней. Но в эту неполную неделю свершилось столько событий, что хватило бы и на год, а то и больше.

Если кратко, то теперь у меня, как у приличного барона, есть подданные, и достаточно много. Земли несчастного Изнура, всего пару месяцев назад крошечного и малонаселенного, приросли новыми территориями, богатыми и со множеством людей. Появилась армия, и есть возможность постоять за себя и свое баронство. И еще у меня теперь есть маги. Немного, но есть. Я сам был поражен, когда сразу же по прибытию в Верестинор навстречу мне вылетела Лиллена и бросилась на шею, и заплакала. Я, честно говоря, не знал, что делать. Приятно, конечно, что такие красивые и молодые девушки бросаются тебе на шею, но не при всем же честном народе. Тем более, никаких амурных мыслей у меня в голове не было. Другие заботы одолевали меня и не давали спокойно спать. Как у Леонида Филатова, утром мажу бутерброд, сразу мысль, а как народ?

‑ Милорд, я так напереживалась за это время. Все думала, что не смогу ничего сделать, и провалю Ваше задание. Милорд, я так старалась. Но у меня не совсем получилось, как надо. Вот, и вчера сделала что‑то. Сама не знаю, что.

‑ Милорд, Лиллена вчера перед заходом светила нечаянно разбудила алтарь. Она и двое учеников, Пинер и Сильпикка, молились Великому богу, и он отозвался. Он вернулся, Великий бог. Все, теперь в храме не протолкнуться. Очень много людей уже с темени постоянно навещают храм и молятся у алтаря. Работы пришлось приостановить. Народ взбудоражен.

Ратимир и сам был возбужден. Наверное, никто бы не смог остаться спокойным, когда творятся такие дела. Не шутка все‑таки, война идет. И с серьезным противником. Как он справлялся здесь без меня? Кажется, неплохо. Город растет и строится дальше. И людей довольно много. Вон как оглядываются на нас. Но пока подойти не смеют. Все‑таки милорд только с дороги, и не может отвлечься на другие дела, пока не решит все вопросы с вождями. Да, пока я гулял по северным просторам, люди делали реальные дела. Хотя, я тоже не сидел без дела. Вон, какое войско привел с собою.

Дошли мы в Верестинор к обеду. Недалеко от города нас встречали, кому не лень. Ратимир и все вожди в сопровождении воинов, и просто любопытные. Встреча была рядовой. Никаких торжеств, никаких застолий. Просто поздоровались, пожали друг другу руки, обнялись, и сразу пошли доклады. Ратимир рассказал, что в городе все хорошо, дома растут, храм почти построен, крепостные башни и стены готовы наполовину. Вожди начали докладывать о состоянии дел в своих родах. В общем, ничего чрезвычайного не происходило, кроме войны. А вот в Центральной долине уже были оставлены Выселки, и произошла первая схватка у перевала, там же, где нам пришлось вцепиться с охраной баронетов. И были первые потери. Погибли Васнар, молодые дружинники и несколько охотников. Новость уже поздно ночью привезли гонцы. Среди охотников, отправленных в Выселки, я, конечно, не знал никого, кроме Пайтара. Но Васнар‑то один из моих первых учеников. И дружинники из Выселок, молодые парни, еще безусые, которые гордо проходили по улицам деревни и по замку, ловя восторженные взгляды деаушек. И вот их нет. Ком подступил к горлу, и что‑то стало грустно. Нет, плакать, конечно, не хотелось, но все равно, видимо, что‑то во мне изменилось, как вдруг все вожди, и даже Ратимир, отскочили от меня. Надо же, я, сам того не осознавая, чуть не вызвал магию. Видимо, хотел шарахнуть от злости по чему‑нибудь. Однако, прискорбно, что могу терять контроль над собой.

Усталое войско, как и положено, было накормлено и отправлено спать. А вот Великий Шаман Патман ловил восторженные, так же и удивленные и изучающие взгляды своих соплеменников и охотников из племени волкодавов. Что же, он тут известная личность и звезда, самая настоящая, а не дутая. На его учеников и целую толпу из шаманов родов, опять же их учеников, будущих магов, среди которых затесались Милюк с Укапи, смотрели также восторженно и пытливо. Люди уже поняли, кто это такие, и откровенно радовались. Только одного они не понимали, отчего к их барону все время жмутся красивая девчушка‑подросток и худощавый мальчуган. Что ж, Чепчен с Патьером теперь официально мои дети, и где же им быть, как не рядом со мной. Боясь, что опять останутся одни, они стараются нигде не отстать от меня.

‑ Лиллена, ты молодец. Ты справилась. Вот, познакомься, пожалуйста, с Великим Шаманом Патманом. Теперь он будет плотно заниматься с нашими магами, а ты будешь сопровождать меня. Великий Шаман Патман! Позвольте мне представить Вам мою ученицу и помощницу Лиллену из Выселок.

Старик и так настороженно поглядывал на девушку. А теперь, когда она стояла рядом, на расстоянии вытянутой руки, так и впился в нее взглядом.

‑ Мне очень приятно познакомиться с Вами, Избранная! Я приятно изумлен, Великий вождь, и очень рад, что у нас в Изнуре появился еще один белый маг. Теперь я более чем уверен, что сделал правильный выбор. Коста, давайте сначала пойдем в храм. Мне не терпиться посмотреть на него и помолиться Великому богу.

Так, значит, я не ошибался, Лиллена тоже белый маг. Что же могло произойти в храме? Получается, алтарь отозвался Лиллене и как там, ее ученикам, Пинеру и Сильпикке. Это хорошо, урра, у нас есть пусть и недостроенный, но действующий храм. Теперь мне будет намного легче.

А что же с девушкой? От изумления она не смогла промолвить ни слова.

‑ Лиллена, да, ты Избранная. Ты такая же, как и я, белый маг. Ты справилась. Молодец, Лиллена! Познакомь, пожалуйста, нас со своими учениками. И давайте, пойдемте все вместе в храм. Поблагодарим Великого бога за то, что он с нами и не оставляет нас!

Великий Шаман Патман остановился как вкопанный, когда к нам, вождям, шаманам и магам, идущим огромной толпой в храм на другой стороне площади, осторожно, испуганно подошли невысокая красавица и мальчуган, точнее, подросток.

‑ Великий вождь, это что, теперь в Верестиноре стало возможным пройти, как только мимо белых магов?

Я сам удивленно посмотрел на Лиллену.

‑ Милорд! Вы уже видели Вашу помощницу Сильпикку из рода малых кошек. Великий Шаман Патман! Разрешите познакомить Вас Сильпиккой из рода малых кошек и новым помощником милорда Пинером из Северного хутора.

Так, эту девушку я уже видел. Она была в числе тех, кого я оставил Лиллене для тренировок. А вот мальчишка, значит, из Северного хутора. Эх, надо придумать что‑то, чтобы все население могло пройти обследование на наличие магических даров. Да, будет в Изнуре и своя магическая академия! Ничего, будет там и такой артефакт. И тысячи людей будут приходить поступать в академию, чтобы стать магами и принести пользу баронству.

Это что же получается, что эти девчонка и мальчик, тоже будущие белые маги? Так, и что же тут случилось в мое отсутствие?

‑ Лиллена, расскажи‑ка подробнее, что у вас тут случилось в прошлый заход?

‑ Милорд, после новостей о войне мы немного позанимались и потом зашли в храм. Я решила помолиться и попросила Великого бога защитить своих родных и Изнур от врага. Пинер и Сильпикка повторяли слова за мной. Потом я положила руку на алтарь. Они тоже. Ну, вот потом и произошло все. Правда, я точно не помню, как все происходило. Говорят, что нас троих вообще не было видно, и мы находились внутри шара белого света.

‑ Так, все понятно. Великий бог принял ваши молитвы и дал вам всем, как и мне когда‑то, частичку своей Силы. Прошу всех никуда не отходить от меня. Будем учиться. Я покажу вам то, что умею сам. Великий Шаман, примете под свое крыло остальных одаренных? Только прошу, пусть Акивер и Элмес будут со мной. Еще со мной останется Ситьрух.

Мы всей толпой ввалились храм. В открытом проеме виднелось хмурое небо. Голые деревянные стены частично были закрыты кусками грубой ткани. Среди земляного пола виднелись каменные лучи. Были заметны следы поспешной уборки. Тем не менее, храм был полон. Люди один за другим подходили поближе к алтарю, молча, про себя молились какое‑то время и направлялись к выходу. Всем руководил мой первый жрец Великого бога Акпалат. Ему помогали несколько учеников со всех четырех родов.

Едва войдя в храм, я и, похоже, мои спутники почувствовали какую‑то особую атмосферу. Благожелательность и умиротворенность царили внутри него. На меня сразу снизошло спокойствие. Явно храм действует на людей успокаивающе.

‑ Великий вождь, желаете пройти вперед? ‑ ко мне сразу же приблизился Акпалат.

‑ Нет, Акпалат, в храме все должны быть равны. Великий бог не различает, кто более угоден ему, кто нет. Все люди для него одинаковы ценны. Мы пройдем к алтарю за людьми, в порядке, так сказать, живой очереди. Вот когда будут особые службы с особым порядком, только тогда прошу выделять меня или моих помощников, или вождей с шаманами, или гостей, достойных такой чести. Все остальное время храм должен быть доступен для всех желающих. И еще, дежурят ли где‑нибудь воины и лекари? А то мало ли что может случиться?

‑ Да, Великий вождь. Уважаемая Эветпи выделила знахарей, а вождь Ратимир на всякий случай попросил взять нескольких воинов. Четверо воинов из рода арасей ходят вокруг храма, а один знахарь находится здесь же в храме и смотрит за людьми. Если кому‑нибудь вдруг станет плохо, то он сразу же окажет помощь.

Ну что же, все организовано как надо. И священники есть, и служки, то есть ученики шаманов. И служба правопорядка, и скороя помощь несут дежурство. Чувствую, что теперь среди шаманов будет негласное соперничество по поводу того, кому нести службу в храме и сколько.

Очередь продвигалась быстро. Скоро я со своими детьми уже стоял у алтаря. Все‑таки хорошо быть бароном. Люди, видя меня, постарались побыстрее освободить мне место. И дистанцию соблюдают. Никто не лезет к нам и не толкает локтями.

Мы встали у алтаря, Чепчен справа от меня, Патьер слева. Вроде камень как камень. Только знаю я, что там внутри мой амулет. Был. Теперь скорее весь алтарь как амулет, точнее, артефакт, потому что камни все сплавились друг с другом. Да, спасибо боженьке, все‑таки не бросил он меня, выручил, спас. Пусть этот храм будет ему подарком. Как говорится, даст бог, и может быть, удастся мне возвести хотя бы еще один такой храм, а может, и несколько? Буду стараться.

"Боже, слышишь, мы пришли. Помнишь, когда‑то я был один и несчастен. Теперь со мною мои дети. Пусть у них сначала были другие родители. Но они осиротели, и теперь я их приемный отец. Мы породнились, и у нас даже кровь стала одинаковой. Дай, пожалуйста, боже, им счастья, и всем этим людям, что пришли в храм. Пусть люди Изнура, настрадавшиеся за эти годы, хоть немного почувствуют вкус жизни. Пусть над ними всегда светит их светило, и меж ними царит любовь и согласие. Помоги им достойно встретить невзгоды и радости, одари надеждой и любовью. Слышишь, боже? Спасибо тебе. Теперь у меня есть дом и люди, о которых я должен заботиться. И храм есть, куда я могу прийти и излить тебе свою душу. Слышишь?"

"Слышу, слышу, разумный. Пока ты только в начале пути. Будь осторожен, мой жрец. Большие испытания ждут тебя. Выдержишь ли?"

"Буду стараться, боже. Я теперь не одинок. Не за себя, а за них буду стараться! Должен выдержать!"

"Вот тебе и твоим детям мой подарок. Я дам вам еще немного Силы. Больше вам пока и не надо. Будь осторожен, мой жрец! Помни про уговор!"

Всё, Голос пропал. Надо же, а он всё‑таки следит за мной, боженька!

Всё это пронеслось в моей голове буквально за один миг. Словно этого разговора и не было. А может, и действительно не было? Просто у меня время от времени возникают разные галлюцинации?

Не знаю, что случилось вчера у Лиллены, но вдруг алтарь озарился ослепительно ярким белым светом. Здоровый жгут света вырвался из него и обвился вокруг меня, Чепчена и Патьера, а потом другим концом ушел обратно в камень. Мы оказались, как бы притянутыми к алтарю. Жгут так же быстро растянулся, сплющился, расширяясь вверх и вниз, и заключил нас в свои объятия. Вокруг алтаря образовался небольшой шар. Мы с детьми оказались внутри своеобразного кокона. Вдруг он взорвался, и лучи света озарили весь храм. Через открытый проем часть света вырвалась наружу, и на небе вспыхнула радуга. Честно говоря, я, ослепленный ярким светом, не видел ее, и только чувствовал, что она должна быть. А потом раздались удивленные и радостные возгласы людей, и пришло понимание, что опять случилось очередное чудо. Внутри меня разлились чувства покоя и радости. Когда я очнулся, радуги уже не было. Народ откровенно ликовал. Наверняка те чувства, что были у меня, испытали и они. Я же чувствовал, как Чепчен и Патьер с двух сторон мертвой хваткой вцепились в меня, держись и за руку, и за одежду.

Да, вот и посетили, что называется, храм. Как обяснить про произошедшее людям, пришедшим вместе с нами, не знаю. Они стояли буквально с открытыми ртами и не знали, что сказать мне и другим.

‑ Люди Изнура! Я помолился и попросил у Великого бога счастья всем вам и всему Изнуру. Я умолял его помочь исстрадавшимся за долгие годы жестокости людям и одарить всех надеждой и любовью. Как видите, Великий бог, как и в прошлый заход светила, принял эту молитву и отозвался своим божьим светом. Я верю, что теперь у нас все будет хорошо. Но все равно, нам придется сражаться за свое счастье и прогнать врага с наших земель. Немало еще прольется нашей крови. Многие не вернутся домой. Простите, что говорю про это, но это мой долг. Давайте все вместе помолимся за воинов, что уже сложили головы, и еще сложат их в боях.

В храме воцарилось молчание. Только и видно было, что шевелились губы. И боженька опять отозвался на это. Алтарь озарился мягким светом, и залил храм своим теплом. Люди благовейно застыли. Потом свет погас.

Я направился к двери храма. Толпа, что пришла вместе со мною, тоже последовала на выход. Что ж, сегодня у меня еще много дел. Как поется в песне, покой нам только снится, и, как сказал боженька, все еще впереди.

А что творилось на улице! Люди с обожанием смотрели на меня и толпу за мною. Конечно, одно чудо за другим ‑ это слишком много для маленького недостроенного городка в диких северных лесах. Но я уверен, что нигде на всем этом свете никто бы не увидел такого, как здесь. Так что, моим славным подданным крупно повезло. Дальше распространяться ‑ это уж слишком даже для меня...

Про остаток дня даже вспоминать тошно. Сплошная круговерть самых срочных дел и забот без права на передышку, и даже без перерыва на прием пищи. Самое первое, что мы сделали, это отправили воинский отряд численностью под сотню воинов с магами огня Акивером, воды ‑ Айтулом, и двухстихийником Элмесом под Речные ворота. Командовать всеми воинами в том районе поручили Акпарасу. Пока из всех военных вождей более или менее я сталкивался только с ним и был высокого мнения о нем. Во‑вторых, на расширенном Малом Совете приняли решение об открытии Изнурской магической школы, и ее Главным шаманом или магом попросили быть Великого Шамана Патмана. В‑третьих, наметили сразу же, как только наберется достаточно войск, а это приблизительно через сутки, когда должны подойти воины из других трех родов с севера, выступить на встречу с вражеским войском. И последнее, и самое долгое обсуждение, затянувшееся до глубокой ночи, у нас было по разным хозяйственным вопросам. Точнее, там поднимались самые разные темы, от заготовки мяса и рыбы, до освоения месторождений полезных ископаемых. И новость о том, что на севере много железа, горючих камней, и даже золота, приятно порадовало всех, особенно Ратимира. Просто хорошо жить на своей земле, но еще приятнее и радостнее жить на своей богатой и щедрой земле!

И только поздно ночью, лишь с прибытием Янтайка с последними новостями, мы могли оторваться от дел и отправиться спать.


Глава 9Этот день мы приближали, как могли...


Через некоторое время после восхода светила к барону Ассалиму Салимбарскому подошел его новый военноначальник Валар. Войско уже собиралось к дальнему походу на север. В деревне стоял беспорядок, обычный такой, когда крупные массы людей передвигаются с одного места в другое.

‑ Милорд! Последние новости. Во‑первых, выяснили, что из замка был небольшой подземный ход. Северяне своей внезапной атакой отвлекли нас и дали дружине возможность покинуть замок. Ход обвалился, и больше ничего выяснить не удалось. Конная и пешая разведка отправлены по следу противника. В хуторе Озерный тоже никого из изнурцев не застали. Пусто. Все ушли. Дома брошены, провианта нет. Оставшиеся хозяйственный инвентарь и разные вещи особой ценности не представляют. Видимо, наиболее ценное заранее вывезли или перепрятали.

И здесь выскочка обманул его, барона Салимбарского. Лишил законной добычи.

‑ Ничего, Валар. Главное, земли будут нашими. Их рухлядь тоже пригодится для моих холопов и рабов. Вот нагоним их и окончательно добьём. Никуда они не денутся. Путь только один ‑ на север. Займём Речные ворота, Северную долину, и всё, путь дальше открыт. И пусть северяне потом будут нападать на нас с неудержимой силой, не страшно. Главное, удержаться сейчас. А потом мы их дожмём!

‑ Можно трогаться, милорд. Войско почти готово. Отставшие воины потом нагонят основное войско.

Путь через лес по недавно проложенной и ещё не объезженной дороге был трудным и тяжёлым. То ли дело приходилось разбирать завалы из грамотно сваленных деревьев. Опасаясь лучников, отдельных воинов и групп далеко вперёд не пускали. Только ближе к середине захода светила войско сумело достичь до небольшой поляны. И тут опять к барону прибежал Валар.

‑ Милорд! Тут у них чуть дальше свежий хутор. Кругом опять сплошные завалы. Справа река. Переправа займёт много времени. По лесу можем нарваться на засады. И так уже потеряли трёх воинов. Одного у хутора, а двоих подстрелили в лесу.

‑ Свежий хутор? Не должно быть! Хутора, по слухам, располагались дальше на севере вдоль гор. Надо же, выскочка, всё продумал!

‑ Что будем делать, милорд?

‑ Попробуйте обойти. Одну группу с сильной защитой и под прикрытием магов к хутору. Может, там уже никого нет?

Но не получилось. Полсотни воинов, пущенных в обход, сразу же нарвались на засаду. Хорошо, предусмотрительный Валар пустил с этой группой одного мага. Поэтому в лесу убитыми потеряли всего троих воинов, как и пару у стен хутора.

‑ Хорошо, сотрите этот хутор с лица земли!

Огненные вихри и воздушные шары магов сделали свое дело. Через склянку хутор пылал. Маги воздуха даже сдерживали пламя, не давая ему перекинуться на лес. Усиленные дозоры постепенно прочесали лес вокруг хутора, но никого не нашли. Враг опять обманул их и ушёл. Снова пришлось поднять расслабившихся воинов и двигаться вперёд через завалы, оставляя зарево пожара позади себя. Только ближе к заходу светила, потеряв несколько воинов из‑за точных выстрелов из луков невидимых врагов, войско смогло достичь, как уже знал барон Ассалим, Речного хутора.

Здесь было полегче. Слава Всевышнему, небольшой хутор окружали поля, и поэтому засад лучников опасаться не приходилось. На всякий случай, маги воздуха в нескольких местах снесли частокол, окружавший дома крестьян. Но в хуторе опять никого обнаружить не удалось.

‑ Шиктан проклятый! Опять никого нет! Но почему тогда они не сожгли свои дома?

‑ Наверное, надеются вернуться, милорд. Только это может обяснить странное поведение врага.

‑ Ну что же, так нам даже лучше. Ничего строить не надо. Времени еще много. Нам спешить некуда. Пускай бегут в Северную долину. Мы и туда придём!



  *


Ратимир был очень рад, что милорд, наконец, вернулся из своей поездки. Успех от этого путешествия был впечатляющим. Ещё четыре немаленьких рода с очень богатыми землями, множество воинов, десятки одаренных, и главное, самые настоящие маги во главе с самим Великим Шаманом Патманом, могущественным стариком. Конечно, всё это хорошо, и только теперь до Ратимира стало доходить, что неспроста эти люди признали главенство милорда над собой. Это же, каким могуществом обладает Коста, если такие сильные маги кажутся слабыми по сравнению с ним. А ещё Лиллена со своими учениками! И новые приёмные дети милорда, от которых после чуда в храме Великий Шаман никак не может отвести своего взгляда. Если и они все Избранные, то каким же могуществом будет обладать Изнур после того, как эти маги войдут в полную силу? Даже представить страшно. А еще магическая школа во главе с опытным Великим Шаманом. Если только одна Лиллена за седмицу сумела разбудить Силы у дюжины одаренных, то, что же сделает Могущественный со своими вновь прибывшими учениками, которых даже больше дюжины! Шутка ли, уже сейчас в Изнуре около трех десятков магов и шаманов всех стихий и разной силы, а будет еще больше. Правда, многим предстоит ещё долго и долго, и со всем усердием упорно учиться, прежде чем они станут полноценными магами. Хотя, сумел же Васнар даже после столь короткого срока нанести немалый ущерб врагам в схватке на перевале! Жалко, что погиб, а так каким бы стал сильным магом! Честь и хвала ему! Так и сказал милорд на Малом Совете, и предложил как можно быстрее построить дом его семье и одарить всякими милостями, как и семьям других погибших воинов.

Уже после наступления темени прибыл Янтайк и сообщил, что в Центральной долине скоро вообще никого не останется. Очень много людей из Выселок, Карамана и из всех трех хуторов прибыли вместе с ним. С семьями, со скотиной, со скарбом. Большинство пока в пути. В долине только и остались сэр Сулим с дружиной, и сэр Норан с отрядом крестьян, которые продолжали прятать добро в укромных местах.

А люди и в следующий заход продолжали прибывать в Верестинор. После восхода светила ещё одна группа крестьян из Речного и Северного хуторов стала возводить временный лагерь недалеко от городских стен. Потом появились полсотни воинов‑охотников из рода ягаров. Ближе к заходу вместе с третьей группой людей из Центральной долины прибыли гонцы и принесли весть о захвате войском барона Ассалима Салимбарского Выселок и о сожжении магами врага замка. Милорд, вырвавшийся из круга захвативших его забот, так и ничего не сказал на это, но Ратимир почуствовал, что он обозлился. Ещё его, как и Лиллену, опечалила весть о ранении ученика Илеменя, храбро вступившего в схватку с врагом.

Ещё бы, сожгли, можно сказать, твой дом, и остаться при этом равнодушным? Ратимир сам бы отомстил тем, кто сделал это, полноценной монетой. Ведь замок был и его домом, как и многих и многих людей.

И, наконец, перед теменью самыми первыми прибыли почти две с половиной сотни воинов из рода горных орлов, во главе с самим вождём Тимсаром, в сопровождении военного вождя Паятара. Но еще более удивительным было то, что полторы сотни из них составляли охотники совершенно из других родов, а именно из родов больших и малых ястребов и черных грифов, населявших, как узнали изумленные верестинорцы, долину речки Дальней с озером Дальним, во главе с военными вождями родов Кутлугом, Акчаром и Якушем. Все эти воины сразу же пожелали дать клятву верности милорду, и при стечении огромной толпы людей со всего города состоялась торжественная церемония с красивой радугой, в которой принял участие и сам Великий Шаман. А потом состоялись песнопения и танцы, где милорд вместе со своей дочкой Чепчен показал совершенно удивительный и незнакомый танец, сразу же так понравившийся людям. Хотя, оказывается, они уже танцевали эту вальсу в стойбище белых чаянов. Было удивительно смотреть, как милорд с его крупной фигурой и хрупкая Чепчен кружились на ярко освещенной Храмовой площади. А потом и множество людей присоединились к ним. Жаль, что праздники имеют свойство так быстро заканчиваться. Ратимир и сам бы закружил в таком танце одну девушку, находящуюся, правда, очень далеко отсюда.

Люди остались вполне довольными таким праздником. Ведь после тяжкого труда всем хочется хотя бы немного отдохнуть, развлечься, наконец. А пока в Верестиноре, кроме храма, некуда пойти, который после чудес с Лилленой и милордом был все время полон. И люди выходили оттуда умиротворенные и полные самых прекрасных надежд. Правда, милорд и сам Ратимир, загруженные до отказа, так и не смогли посетить его.

Не успел наступить восход светила, как Ратимира, только недавно сомкнувшего глаза, подняли с постели. Оказывается, наконец, в Верестинор сумел дойти Норан вместе с парой десятков мужчин и десятком женщин во главе с Аямпи. Храбрые женщины остались в замке, помогая крестьянам и воинам. Потом они заботились о раненых, и самое главное, во многом из‑за их помощи отряд мог донести до Верестинора обожженного Илеменя, хоть и остававшегося без сознания, но еще живого, который теперь лежал в одном из бараков, предназначенных для больных и раненых. Около него суетились знахарки из лекарской службы и сама Аямпи. Тут же примчались и милорд с Лилленой, тоже не выспавшиеся, но сильно встревоженные.

‑ Норан! Как хорошо, что ты, наконец, всё‑таки дошел до Верестинора! ‑ милорд крепко обнял Норана. За ним и Ратимир прижал к своей широкой груди боевого товарища, вместе с которым выдержал атаку таласских воинов и у замка Сакен, и на реке Талассуир, и прошёл с юга на север. А Лиллена, осмелев, так вообще чмокнула его в щёку, и тут же залилась пунцовой краской.

‑ Да, всё со мной хорошо, милорд. Вот только Илемень никак не приходит в сознание.

‑ Немедленно пригласить Великого Шамана Патмана.

‑ Да тут я, Великий вождь, тут.

Парнишка тяжело, прерывисто дышал. Глаза его были закрыты. Все тело было обмотано полосками ткани прямо поверх обгорелых лохмотьев. От тела доносился тяжелый жженый и гнилой запах. Лиллена, увидев это, заплакала.

‑ Илемень, милый! Что же сделали с тобой враги! Милорд, Великий Шаман, он выживет? Можно спасти его?

‑ Ничего, главное, живой. Остальное поправимо! Спасем, моя девочка, спасем! ‑ Великий Шаман присел на тут же поданную ему лавку рядом с носилками мальчика, положил руки на оголенное плечо и застыл. Все молчали и ждали результата.

‑ Пока всё! Я напитал его немного жизненной силой. Много все равно нельзя. Главное, поддержать жизненные силы тела, а потом он сам начнет выздоравливать. Позже я осмотрю его ещё раз.

Мальчик задышал ровнее. Вроде даже лицо порозовело, но это было не очень и заметно в свете светильников.

‑ Кормите жидкими кашами и супом. Давайте пить, если захочет.

‑ Аямпи, спасибо! Я горжусь тобой. Ну что, возьмёшься за мой домик? А то в нём нет никакого порядка.

После возвращения милорда в Верестинор ему тут же была выделена полуземлянка, так как баронский дом недалеко от храма ещё не был готов.

‑ Конечно, милорд! Как же Вы исхудали!

И все засмеялись милой шутке женщины.

‑ Норан, как там Сулим? Как дружинники и охотники?

‑ Милорд, всего мы потеряли почти два десятка человек. Охотники очень хорошо сражаются. Враг малыми группами боится даже в лес заходить. Но у него очень хорошие мечники. И маги сильные и опытные. Сулим с дружиной попытаются немного сдержать врага у Карамана. Потом будут отходить к Северному хутору. Речной хутор уже брошен, и там никого нет. У хутора кругом поля, и засады устраивать трудно.

‑ Ладно, Норан, пока отдыхай. Потом, как выспишься, приходи в Малый Совет. Я тебя представлю вождям родов. Потом будешь принимать дела у Ратимира. Его я забираю с собой. Ничего, Норан, теперь у тебя будет целый город в распоряжении. Скоро будем строить и второй. Но уже на Великой Куте. Потом? Даже не знаю. Строить будем долго и всегда! Народу у нас сейчас много. Жаль, что пока мастеров маловато. Ну, ничего, справимся. Дай, бог, только отогнать врага надо.

А потом закружилось, завертелось. Отдохнуть так и не удалось.

Большой неожиданностью было прибытие очень большого отряда воинов из родов больших и малых кошек, состоявшей из почти трех сотен человек. Не могло быть в этих родах столько воинов, тем более, так много людей оттуда уже находились в Верестиноре. И тут выяснилось, что чуть больше половины это были охотники из других четырех родов ‑ полосатых и пещерных кошек, также горных и степных львов во главе с самими вождями Таганом, Тугушом, Исентеем и Алмантаем. И опять милорду пришлось принять их клятву. На этот раз большого застолья уже не было. Но все равно после его торжественной речи народ остался доволен.

Практически все было готово к выступлению в поход на юг. Ждали только воинов с берегов Великой Куты. О них уже сообщили дозоры с холмов севернее Вересты. Много времени занимала переправа через реку столь большого отряда. Шутка ли ‑ почти пять сотен воинов из родов черных чаянов, серых ястребов и еще четырех родов севернее земель дружественных родов. Стало ясно, что не за горами и прибытие войск из обоих племен. По крайней мере, именно об этом утверждали вожди Тукай, Талмарс, Шахран и Шемек последних четырех родов ‑ серых и пестрых ястребов, и также красных и серых кайкаров. Когда, наконец, воины всех этих родов прибыли в Верестинор, в городе некуда было их разместить. Все окрестности города заполнили временные лагеря. Столь крупных военных сил в последнее время не видели и сами северные охотники. До пятнадцати сотен воинов можно было почти сразу же вывести в поле. И церемония принятия клятвы четырех родов была такой торжественной и многолюдной, что пришлось проводить ее уже в поле за недостроенными городскими воротами. Народ был так воодушевлен, что люди не торопились расходиться. Жители Выселок, Карамана и хуторов никак не ожидали такого, что поддержать их поднимутся обе племени северян.

Но этому празднику положил конец приказ милорда собраться в поход. Уже Большим Советом было принято решение, что практически все новобранцы из всех родов остаются в Верестиноре для обучения воинскому делу и помощи при строительстве города. Для этого оставлялись и опытные воины. Всего для похода пока собрали только восемь сотен человек, в большинстве своем опытных лучников и копейщиков, также до двух сотен мечников. Ратимир сдал дела Норану. Милорд, как и обещал ранее, забирал его с собой. Даже в такой суматохе Косте и Великому Шаману Патману удалось собрать дополнительно пару десятков одаренных. Милорд забирал с собой еще Лиллену и Сильпикку, это было и так ясно. А вот Пинера, Чепчена и Патьера он оставил на попечение Аямпи, рьяно принявшейся опекать детей. Еще к милорду с удовольствием примкнули Милюк с магией огня и Укапи со стихией жизни, и так уж совершившие с ним большое путешествие, и два оставшиеся у Могущественного ученика, маги воздуха и жизни Тамсар и Шерпинас. Не оставил он и Ситьруха, как оказалось, одаренного, будущего очень сильного мага огня и воздуха. Из учеников, сумевших показать свои способности, к войску примкнули вызвавшие огонь Пинас из рода арасей и Селентей из рода ягаров, а также воздух Айтук из рода араси и Чатак из рода больших кошек, как сказал милорд очень уж непонятно и туманно, для производственной и преддипломной практики. И еще сумела уговорить Косту Илемпи из рода ягаров, со своими способностями мага воздуха и воды. И еще, войско сопровождали почти все шаманы родов со своими учениками, кроме Акпалата, которого милорд, несмотря на неоднократные обращения, уговорил остаться в храме. Все одаренные, кроме детей, оставшихся на попечении Аямпи, были зачислены в магическую школу. С будущими белыми магами Великий Шаман обещал заниматься отдельно, и Коста решил, что пока об их способностях не стоило особо распространяться, и приставил к детям усиленную охрану из десятка самых опытных воинов.

Уходящее войско вышел провожать весь Верестинор. Многие, в том числе и мужчины, не скрывали своих слез, стекающих по их щекам на и так сырую землю. Ведь оно шло на войну для защиты будущего не только Изнура, но и всех охотничьих племен. Эти воины были живым щитом остающихся в городе мужчин и женщин, стариков и детей. Может быть, многих из них, таких мужественных и смелых, таких милых и любимых, родные видели в последний раз.



  *


Саландай переживал, что люди не успеют выполнить данное им задание. Но все‑таки глаза боятся, а руки делают. На обеих берегах Малой Вересты словно по волшебству росли две небольшие прямоугольные крепости. Центральные деревянные боевые башни, обложенные камнем и как можно выше засыпанные землей, окружались деревянными срубами, так же засыпанными землей, и по возможности обложенными снаружи камнями. По углам возвышались небольшие дозорные башни. Сильно укрепленные ворота открывались в сторону Северной долины. Кроме того, от горных склонов в сторону реки поднимались стены опять же из срубов, заполненных землей. Они хорошо простреливались вдоль с боевых башен. Планировалось, что эти укрепления, пусть и деревянные, на некоторое время будут надежно прикрывать Северную долину. Почти полторы сотни людей трудились не покладая рук. Их заставляло спешить само время. Страшное слово война не давало покоя никому.

Почти два захода светила беспрерывных трудов. Время от времени через ущелье проходили гонцы. Потянулись и люди сначала из Выселков и Озерного хутора, а потом уже их Карамана. Подошло подкрепление ‑ пятьдесят человек. Еще один такой отряд воинов прошел дальше в сторону Карамана.

Потом, после получения новости об оставлении Выселок и сожжении замка, люди стали проходить через ущелье сплошным потоком, уже и из Речного и Северного хуторов. На телегах, пешком, нагруженные всяким скарбом, с детьми и стариками, они спешили в Верестинор, новость о восстановлении которого грело им душу и успокаивало сердце. Усталые, измотанные трудной дорогой через лес, люди находили у крепостей долгожданный отдых и покой. Немало добровольцев осталось на помощь. Перепадала строителям и еда, нехватка которой давала знать о себе.

Наконец, к ущелью подошла целая сотня воинов во главе с вождем Акпарасом. И люди увидели настоящих магов из севера, присланных милордом и Великим вождем им на помощь. У Саландая сразу же отлегло от сердца ‑ стало не страшно, что не успеют. Крепости были уже почти закончены. Остались стены вдоль ущелья. Теперь можно было неспеша закончить их, а то люди падали уже от усталости. Саландай дал им достаточно времени, чтобы отдохнуть и хоть немного набрать сил. После перерыва работы возобновились с новой силой.

Прошла, наверное, последняя группа людей во главе с Нораном. Они везли, несли с собой раненных воинов. И все, поток людей иссяк. В долине осталась только дружина, усиленная подошедшим отрядом, и прикрывающая Северный хутор.

Впереди строящихся укреплений было тихо. Выдвинутые вперед дозоры терпеливо ждали врага. Целый заход светила не появлялся ни один человек. Как будто там, в долине, совершенно не было людей. А потом вдруг внезапно появился враг. Дозорам, обнаружившим сначала конную разведку, а потом и основное войско, пришлось отойти в крепость. Неужели врагу удалось разгромить дружину?

Приближалась темень. Затаившиеся крепости не подавали признаки жизни. Вождь Акпарас приказал ждать и стрелять по врагу только тогда, когда они приблизятся вплотную. При обнаружении магов следовало уничтожать их в первую очередь. Почти сотня человек, не имевших оружия и не обладавших навыками воинов, были отправлены в Верестинор. Нечего им делать в бою. Лишь бы успели дойти до дома под защиту воинов, оставшихся там. Было страшно. Еще страшнее было представить, что будет, если враг прорвется через ущелье. Враг тоже не беспокоил крепости. В каждой засело почти до сотни воинов. Еще около полусотни лучников и мечников укрылись в кустах сзади крепостей и не подавали признаков жизни.

Темнота медленно укрывала землю. Перестали виднеться сначала кусты, а потом и деревья. Лишь громады боевых башен проглядывались на фоне чуть светлого неба. Наверное, враг устал после похода, и решил отдохнуть. И штурмовать крепости начнет после восхода.

Но Саландай ошибался. Вдруг небо прочертили следы огненных вихрей. Они падали сначала у рвов перед стенами и поджигали мусор, оставшийся после сооружения крепостей. Заполыхали небольшие костры. Потом огненные вихри стали падать чуть дальше от стен. Видимо, враг, наученный горьким опытом, проверял, нет ли где ловушек, вроде тех, что были устроены у замка. Конечно, ловушки были, но не совсем те, что ожидал враг. У охотников имелись свои способы ловли лесных животных, которые годились и против людей. Было устроено много ям с острыми кольями на дне. Такие же колья имелись и на открытой местности. Скрытые прошлогодней травой, они ждали лишь врага. К сожалению, в самом ущелье и перед крепостями росло мало деревьев, и поэтому устроить лесные завалы не удалось. Зато открытое пространство перед ними было очищено от камней и хорошо простреливалось с боевых башен.

Потом вражеские маги стали пускать свои огненные вихри и воздушные шары уже по самим крепостям. Основная масса людей укрылась внизу. Дерево начинало гореть, но специально выделенные люди тут же заливали такие места водой. Потом посыпался град стрел. Появились убитые и раненые. Саландай убедился, что они построили крепости на совесть. Мощными воздушными ударами магам врага удалось сбить передние угловые башни. Стены, заполненные землей, зашатались, но все равно держались. Видимо, вражеский военноначальник не выдержал и дал команду на атаку. Вдруг пространство перед левой крепостью заполнилось вражескими воинами. Под покровом темноты и под прикрытием магов и лучников им удалось подобраться достаточно близко. Хорошо, что вождь Акпарас оба мага огня и воды держал рядом с собой. И уже с левой боевой башни в сторону вражеских магов полетели шары огня и воды. Враг, видимо, не ожидал такого. Его маги уже давно проявили место своего нахождения. После первого удара последовал второй, третий, и кажется, у Акивера и Айтула получилось. Со стороны врага перестали появляться огненные вихри. После пары воздушных ударов спрятался или вышел из строя и маг воздуха врага.

Зато яростнее стал дождь стрел. Вражеские воины появлялись из темноты и закидывали рвы хворостом, или кидали поперек него один за другим бревна. На стены полетели крючья канатов, веревочных лестниц, и по ним стали подниматься передовые воины. Кое‑где появились и деревянные лестницы. К ним спешили многочисленные мечники. Враг всерьез взялся за левую крепость. С боевой башни на другой стороне Малой Вересты воины настороженно наблюдали за разгорающейся схваткой. Они не имели права без приказа вождя идти на помощь своим товарищам. Вдруг это просто отвлекающий удар, и основные силы враг кинет именно на них? Схватка разгоралась, и оставалось только ждать, как поведет себя враг.



  *


Проклятье! Стоило пересечь всю эту шиктанову долину, чтобы опять нарваться на неожиданности. И так уж в прошлый заход светила потеряны более двух десятков воинов, и все из‑за этих неуловимых лучников. Речной хутор стоил первого десятка, а путь в сторону Северного хутора ‑ второго. Что‑то слишком много стало у этого выскочки северных охотников. Спелся что ли он с ними? Только от этой одной мысли по спине барона Ассалима пробегал холодок. Эх, знать бы это точно, но пока не удалось захватить живым ни одного врага. Из‑за сплошных лесных завалов на пути в Северный хутор, он, остерегаясь засад, решил сначала захватить Речные ворота, чтобы закупорить Центральную долину, и уже потом сравнить с землей этот проклятый хутор. Или оставить его, если удастся захватить целым? Пусть непутевый сынок построит здесь свой замок и носа не показывает ни в Выселках, ни дальше в Северной долине!

Но Речные ворота оказались закупорены выскочкой, успевшим поставить здесь целых две крепости, по одной на каждом берегу реки. Видно, что очень спешили, так как и мусор не успели убрать, и замаскировать, что надо. Рыцарь Маркан Веренский, наученный горьким опытом, провел удачную разведку, обследовав подступы к крепостям, что Ассалим Салимбарский решил сначала обстрелять их обе, а потом захватить левый. Слишком уж трудной казалась переправа на другой берег Малой Вересты. Хотя, разведчики сообщили, что где‑то сзади крепостей над рекой имелся узкий висячий мостик. Кажется, враг остался в неведении. Но, скорее всего, его дозоры просто вовремя отошли, и рыцарю Маркану не удалось их обнаружить. Рыцарь Валар Салимский представил план битвы, и барон согласился с ним.

После захвата левой башни предполагалось изолировать правую до восхода светила, пустив при этом кавалерию далеко вперед для разведки Северной долины.

Казалось, что атака началась удачно и вовремя, сразу же после магических ударов. В крепостях были люди, они суетились, туша пожары, и падали, пораженные стрелами лучников барона. Ничто не предвещало новой беды. Маги перестали остерегаться. Никто не отвечал им из крепостей, и они решили, что им не угрожает никакая опасность. Глупцы! Барон досадовал на себя, что вовремя не поставил их на место. Но, маги относились ко всем свысока, и хотя выполняли все его приказы, должного усердия не проявляли. И поплатились за это. Первым же ударом вражеских магов был убит маг воздуха Сереним Веренский, не поставивший должным образом свою магическую защиту, а маг огня Карим Селенурский получил небольшие ранения и ненадолго вышел из строя. Но воины уже начали штурм стен крепости, и другой маг воздуха Калас Горский прекратил обстреливать ее центральную башню. Тем более, он успел получить от расторопного Валара приказ на подавление в первую очередь вражеских магов. Но те спрятались и никак не проявляли себя. Воины пошли на штурм. И тут удача отвернулась от Ассалима Салимбарского. Оказалось, что этих охотников там было много, слишком много, тем более, где‑то у них прятался резерв, который и решил все дело. Не выдержав ураганного обстрела вражеских лучников, его салимбарские мечники побежали обратно. Свои жизни, они, конечно, спасли, но оставили на разгром Аренских копейщиков. Все до последнего воина, поднявшиеся на стены, оказались перебиты северными охотниками.

И опять потери, большие потери. До полусотни только убитых и пропавших, и трупы их никак не вытащить. Вон, лежат они перед стенами, и на стенах. Никто к ним не подходит, опасаясь роя стрел. И самое главное, потерян маг, и один из них ранен. А без магов эти крепости не взять. Такая неудача бесила барона. Он опять накричал на своих подчиненных и на непутевого сына. И зачем же он ввязался в эту войну? Перехитрил его выскочка, перехитрил, сумев переманить к себе охотников.

Ладно, еще не все потеряно. Впереди темень. После восхода светила можно повторить попытку, сначала сравняв крепости с землей и камнями. Видно же было, что вражеские маги явно слабее, и их тоже только двое.

‑ Валар, отведите сотни на отдых. Выставьте усиленные дозоры. Чтобы ни один охотник не сумел приблизиться к лагерю. И попробуйте разведать обстановку. Может, получится захватить хоть одного врага живым?

‑ Будет исполнено, милорд.

Какие большие потери! Почти полторы сотни воинов только убитыми. И все из‑за этих северных охотников. Так ведь у него скоро и войска не останется. А золота, сколько золота уже потрачено на эту казавшейся маленькой войну. Нет, пока стоит захватить только эти крепости, укрепить их снова и не пускать охотников в Центральную долину. Времени достаточно. А потом, укрепив новое баронство, повторить попытку, но уже захвата всей Северной долины. Приняв такое решение, и, тем самым, успокоив себя, барон Ассалим Салимбарский спокойно лег спать. Как говорится, в темени и мышки большие, а на свету и кошки маленькие.


Глава 10А на войне как на войне...


Вот наконец‑то я смогу утолить свою жажду больших сражений и стратегических военных решений. И, может быть, когда‑нибудь прослыву одним из, нет, не величайших, а просто великих полководцев. Но, к сожалению, не получится. Масштабы не те. Чтобы прославиться как великий полководец, мне надо и войск иметь больше, и разгромить врага посерьезней. И, главное, надо нанести врагу такой урон, чтобы запомнили все, убив при этом как можно больше людей, и чужих, и своих. Вот тогда точно можно стать великим полководцем и прославиться в веках.

Но если серьезно, не хочу я никого убивать. Даже врагов. Хочется жить спокойно, устраивать праздники и танцы, как в прошлый вечер. Знатно мы покружились с Чепчен в вальсе, хоть и неумело. Но мне самому очень понравилось. И, несомненно, людям тоже.

Но, тем не менее, я на войне. На самой настоящей средневековой и магической войне. И войско у меня солидное. Почти восемь сотен человек, в большинстве своем опытных лучников и копейщиков, также до двух сотен мечников. Отборные воины из всех родов охотников и немного новобранцев из коренных изнурцев. Со мною мой телохранитель и помощник Ратимир, а так же красивые девушки и белые маги Лиллена и Сильпикка. В моей же свите, кроме десятка охраны, мои неизменные сопровождающие маги огня Милюк и жизни Укапи, и два ученика Великого Шамана, маги воздуха Тамсар и жизни Шерпинас. И еще ученики, целых шесть человек, притом, пока только Ситьрух не проявил свои способности очень сильного мага огня и воздуха. Кроме того, шаманы родов с частью своих учеников, и знахари. Где‑то среди воинов своих родов находятся вожди. В общем, целая толпа, несмотря на наступающую ночь, идущая на войну. Горят пока немногочисленные факелы, освещая нам путь. И мы спешим быстрее дойти до Речных ворот, пройдя в темпе эти примерно двадцать километров.

Но, кажется, мы опоздали, всего ненамного, но опоздали. Навстречу нам двигались люди, и, как оказалось, это строители крепостей в Речных воротах. Враг уже подошел туда, и встал впереди, закрыв Сулима и дружину в Центральной долине, так как они оттуда не вышли. Обрадованные нашим появлением, люди сошли с дороги и стали пропускать войско. Ко мне привели Левендея, сына старосты Илендея из Северного хутора. Это он вел людей в Верестинор.

‑ Милорд, Саландай приказал нам отправиться в Верестинор. Крепости достроены, войска готовы к штурму. И мы, милорд, просим взять нас обратно. Ведь наверняка придется ремонтировать крепости. А с таким войском нам никакой враг не страшен.

Что же, понятно стремление людей оказаться под защитой. Я бы сам напросился к войску. Мало ли что ждет их в ночи. А так безопасней. Вдруг враг успел протолкнуть через горы каких‑либо диверсантов. Нет, с войском целее будут.

‑ Левендей, передай людям, что они все зачисляются в войско. Пристраивайтесь, Ратимир покажет вам место в колонне.

А сам пару сотен воинов с проводниками из приставших людей во главе с вождем рода ягар Авантеем быстрее, налегке, отправил к крепостям. Мало ли что? Веренцы раньше утра, наверное, на штурм не решатся. Но береженного Всевышний бережет, не береженного Шиктан стережет.

И оказалось, что я ошибся. Слава Великому богу, сотня в левой башне выстояла, да и резерв в полсотни помог. И главное, две сотни из основного войска успели вовремя. Они, шутя, с ходу смели со стен вражеских мечников. И враг не выдержал, побежал.

Когда подошло основное войско, израненный Акпарас подсчитывал потери. Страшное, это дело, сидеть, пусть и за стенами, во время сильных магических ударов. А еще страшнее выходить под дождь стрел. Так и сложили свои головы почти два десятка людей, в том числе несколько человек из Северного хутора. Практически всех этих людей я не знал, но мне было горько, что они погибли.

Но, как говорится, на войне, как на войне.

‑ Акпарас! Что будем делать?

‑ Милорд, я думаю, нас гораздо больше, и мы лучше ориентируемся в лесу. Не надо ждать восхода светила. Ударим по вражескому лагерю перед самим рассветом. Пусть люди отдохнут немного, а потом самых умелых пластунов пустим вперед, и подберемся как можно ближе.

‑ Что скажете, уважаемые члены Военного Совета?

Даже обсуждать не пришлось. Короткое "Да!", практическое единогласное, и все отправились готовиться к предстоящему бою. А я вместе с Ратимиром и двумя десятками пластунов, оставив старшим над войском уже проверенного Акпараса, отправился на настоящее диверсионное задание. Не терпелось, не смотря на настоятельные отговорки вождей. Ведь мои умения пока никто не отнимал. Пусть я слаб в бою с мечами, но драться‑то могу. И главное, кто у нас крутой маг? И еще, я ведь уже с достаточно дальнего расстояния могу почувствовать чужаков. А то, что маг, так это как раз кстати. Надежнее будет. В случае обнаружения, если успею, конечно, снесу все и отправлю к Шиктану проклятому, и врагов, и их пособников.

И у нас неплохо получилось. Вдоль крутого берега реки мы осторожно пробрались вперед, и тут я почувствовал чужаков. Человек пять крались нам навстречу. Тоже диверсанты, но уже вражеские. Ратимир по одному моему жесту понял, что надо приготовиться. И северные пластуны не подкачали. Троих сразу без звука проткнули ножами, а двоих оглушили, запеленали, и человек пять из группы потащили назад. А мы двинулись вперед. Потом проползли в лес и исчезли там.

Огромный лагерь врага, огороженный со всех сторон высоким завалом из леса, спал, а многочисленный караул нес службу. И нечего было даже думать пробраться туда. Но нам этого и не требовалось. Мы всего лишь хотели провести тайком как можно больше воинов для засады в тылу врага, чтобы никто не смог убежать. И главное, требовалось узнать местонахождение магов врага.

Воины все прибывали и прибывали. Уже набралось почти полсотни пластунов. И близилось назначенное время. Все, пора. Сразу несколько человек исчезли в темноте, чтобы схватить ближайший дозор. Все прошло без сучка, задоринки.

‑ Так, воин, я барон Коста ин Изнурский. Скажи, где находятся в лагере барон и маги, и ты останешься жив. Если это не подтвердится в ходе атаки, то ты будешь наказан страшной смертью. Мой маг медленно поджарит тебя на магическом огне.

‑ Милорд, я все скажу.

И он рассказал про палатки барона и магов, которые, оказывается, находились в самом центре лагеря. Надо же, какое роскошное имущество пропадает. Но мне его совсем не жалко. И еще, оказывается, магов осталось только двое. Один, маг воздуха, погиб, сраженный еще во время ночной схватки.

Все, время вышло. Близился долгожданный рассвет. Где‑то сзади, над крепостями, едва заметно для глаз светлело небо. В этот момент сотни моих воинов спускались со стен левой крепости и стремительно бежали к месту построения. Все три наших боевых мага, учеников Великого Шамана, уже должны были находиться внизу. И они показали себя, нанеся удар по лагерю врага. Огненный шар взвился в воздух и упал где‑то среди палаток и шалашей. Шары воды и воздуха смели со своего пути ворота в лагерь. И тут ударил я. Белый Щит, самый мощный из тех, что я создавал до сих пор, пока свернутый, взлетел в воздух, распрямился, раздался на подобие небольшой круглой и плотно набитой подушки, и упал точно на предполагаемую палатку магов. Следующий полетел уже в самую большую, роскошную и шикарную, где, как сказал дозорный, расположился сам барон Ассалим Салимбарский. По кругу от центральной стояли менее заметные палатки приближенных моего недруга, в том числе и его сына, новоявленного барона Изнура. Что ж, пусть разделит судьбу отца, и пусть у них не останется никаких наследников. Такому семейству не место в славном мире Сувара. Нечего все время досаждать бедному попаданцу, и так уж не знающему покоя. И, еще парочка Щитов полетели к тому же месту. Пока ничего не было видно, так как стояло только зарево всепожирающего огня. Это был даже не огонь, а страшная магическая субстанция, превращающая все то, во что попадет, в плазму, разлагая вещества не то что в молекулы, а, наверное, даже в атомы и, может быть, протоны, нейтроны и электроны. Наверное, это уж, чересчур. Хотя, очень образно, красиво и страшно. Ну, не знал я, что там получается, хоть и применил это страшное оружие. В первый раз, кстати, и по людям. По живым людям, в плоти и крови. Во мне поднималась волна отвращения к самому себе, и страх. Самый натуральный страх оттого, что я, сам того не желая, превращаюсь в страшного монстра, живьем сжигающего людей, виновных лишь в том, что они выполняют команды одного из не самых лучших представителей рода человеческого. А, может быть, и вполне достойного барона, рачительного владетеля земель и заботливого хозяина людей? Нет, судя по имевшейся у меня информации, доставшегося во время одной детективной истории, не совсем хорошего человека, выделявшегося среди баронов Верена своими интригами и жестокостью по отношению к своим крестьянам и рабам. Да и сынок уже отметился по своему поведению, раз даже мне пришлось удержать его от совершения злодеяния. Может быть, как считают тут аристократы, они и в своем праве, жестоко эксплуатируя людей и пользуясь их женами и дочерями, и жестко наказывая за малейшее сопротивление, но мне такое совсем не по нраву и сердцу. И пусть, пока есть такая возможность, хоть одним из них станет меньше. Ведь сколько их, было, есть и будет таких, которые выполняют приказы и желания людей, точнее, нелюдей, которым, честно говоря, не место среди людей. Может быть, и я скоро стану таким. Но тогда пусть меня покарает самый справедливый и беспощадный советский, нет, суд моего боженьки, который и так уж предупредил, что не оставит без внимания мои ошибки.

В лагере творился самый настоящий хаос. Люди метались среди горящих палаток и шалашей, и некому было их организовать и превратить из простой толпы в воинов. Тем временем охотники стремительно обтекали лагерь и охватывали его со всех сторон. А мои маги продолжали сыпать свои магические штучки прямо на лагерь. Наконец, Акпарас, видимо, догадался, что пора прекратить это избиение, так как я больше не кидался своими Щитами, и вообще, просто ждал, чем же все кончится, и начал отдавать команды. Потом послышался его громкий голос.

‑ Веренцы, сдавайтесь, и вам всем сохранят жизнь. Я, вождь Акпарас, говорю вам это от имени барона Изнура! Бросайте оружие и сдавайтесь! Иначе будете сожжены магическим огнем!

Но не тут‑то и было. Часть воинов, видимо, нашелся кто‑то решительный и смелый, ринулась в нашу сторону. Полусотня вмиг ощетинилась мечами и щитами. Я собрался и один за другим кинул шары огня, то, что у меня хорошо получалось с самого начала, и потом добавил молнию, постаравшись, чтобы она получилась слабой. Впереди бегущих вспыхнули высохшая трава и голые кусты, а затем страшный удар молнии опрокинул передних на землю. Остальные, видя это, со страха ринулись обратно.

‑ Веренцы! Сдавайтесь! Бросайте оружие, и останетесь живы! ‑ вновь послушался голос Акпараса. ‑ Сдавайтесь! Кто сдастся, останется жив!

Наконец лагерь очнулся. Люди там стали срывать себя перевязи с оружием, или что было у них в руках, и бросать на землю. Охотники быстро перелезали через завал, сгоняли веренцев в небольшие группы и выводили из лагеря. Тем временем их страховали лучники и маги. Лично мне же было плохо, меня мутило, и я, не выдержав, медленно опустился на землю.

‑ Милорд, что с Вами?

‑ Ратимир, представляешь, я сам себя ненавижу. Мне плохо, и мне хочется плакать.

‑ Бывает, милорд, бывает. Посидите пока тут! Ахтар! Быстро отправь людей в крепость! Пусть принесут что‑нибудь выпить. И пусть пригласят сюда Лиллену.

Полный захват лагеря происходил уже без меня. Прибежали Лиллена с Сильпиккой, примчалась Илемпи, все маги и ученики, и шаманы, и вожди, и увели меня в крепость. Ратимир с Акпарасом приняли командование на себя. Они в момент привели в чувство всех, расставив по местам, оставив со мной только Лиллену с Альпиккой.

А я сидел на грубой лавке из жердей внизу в одном из углов первого этажа боевой башни, прислонившись спиной к шершавым бревнам, и пил, правда, только пиво, и ни сколько не пьянел. Голова была совершенно пустой. Постепенно меня стало отпускать. Через час я уже был полностью готовым, как говорится, к дальнейшей службе на благо Отечества. Осталось только острое желание не применять больше белую магию, и если применять, то только в исключительных случаях и, наверное, для фейерверков.



  *


Занимался поздний зимний рассвет. Хмурый день постепенно вступал в свои права. По разгромленному лагерю веренцев осторожно ходили бывшие строители крепости и собирали все, что осталось от врагов ‑ оружие, доспехи, палатки, одежду, хозяйственный инвентарь и другое разное имущество и отправляли в крепости. Несколько человек провели мимо лагеря табун лошадей, оставленный тремя дежурными кавалеристами при своем побеге. Едва увидев магические огни, они сели на своих коней, и бросив все, как есть, скрылись в лесу. Знатная добыча, почти две сотни боевых коней и сотня ездовых из обоза. Ратимир, из‑за своей любви к лошадям, считал эту добычу самой ценной. Обидно, но и из лагеря все‑таки сумели вырваться и сбежать несколько воинов, как рассказали некоторые пленные, даже рыцари. Это оказались Маркан Веренский и три его воина, гвардейцы веренского графа. Пущенная по их следам погоня ничего не дала. Опытные воины просто исчезли, растворились в густом, пусть и голом, лесу. Если учитывать, что в этом походе рыцарь больше занимался разведкой, и, судя по рассказам пленных, его богатый прошлый опыт, то неудивительно, что он сумел улизнуть. Ну, ничего, потом попадется. Сейчас не до этих беглецов. В плен попали пара сотников войска, и сам рыцарь Валар Салимский, назначенный бесследно исчезнувшим бароном Ассалимом Салимбарским командующим пехотой. Правда, его захватили пластуны милорда еще во время разведки. Как рассказал на допросе сам Валар, опытного сотника и новоявленного воеводу очень смутило большое количество северных охотников в числе защитников крепости, и он подозревал, что из‑за неполной информации Салимбар ввязался в войну с северными племенами, а не с несчастным Изнуром. И еще полнее было его изумление и сильнее досада, когда пленник понял, что это действительно так, за одним исключением, что северяне теперь являются подданными этого крошечного баронства.

А еще в плен попали два мага‑лекаря из самого Верена и три простых лекаря со всеми лекарскими принадлежностями. Общее число пленных составило почти три с половиной сотни человек. В это число входили и пара десятков слуг самого барона и его приближенных, десяток чиновников баронства, два десятка хозяйственных рабочих, и, что удивительно, три десятка обозных девок из рабынь, предоставленных Велиром Аренским, для обслуживания опять же самого барона и его приближенных. А вот сам Ассалим Салимбарский и его сын Авель, два боевых мага, несколько приближенных барона, два сотника и пара торговцев трофеями бесследно исчезли. Они сами и их палатки, в количестве шести штук, и все имущество внутри палаток, просто исчезли без следа, как подозревал Ратимир, просто испарились. Со слов пленных, исчезли и две девки, затащенных их милордом и его сыном в баронскую палатку. Вот бедных женщин было жалко больше всех. Ну, ничего, мщение достигло злодеев, и постигнет еще и других таких.

На месте попадания магических шаров милорда виднелась только неглубокие воронки со спекшей землей. Ратимир приказал нескольким воинам засыпать это место землей, тщательно заровнять и переставить поближе другие палатки, и главное, держать язык за зубами. Нечего пока людям знать про такое страшное оружие. И так милорд мучается.

Победа была полной и практически бескровной. Оружие и экипировка чуть ли на четыреста человек, запасы провианта и разного имущества почти в сотне телег могли порадовать любого. В походной казне имелось несколько тысяч золота и других ценностей, которые пока подсчитывались. Также был захвачен архив войска со многими важными документами. Ратимир совершенно не удивился этому. При таком подавляющем превосходстве, что в воинах, что в магах трудно было потерпеть поражение. Конечно, при обычном сражении и у войска Изнура были бы потери, и вполне приличные. Легко вооруженные воины‑охотники не смогли бы выдержать удар тяжелой кавалерии, как выяснилось, имевшейся в баронском войске, пусть и немногочисленной, и тяжелых пехотинцев и рыцарей, которых в войске Салимбара насчитывалось чуть ли не сотня. Надо еще учитывать магов графства, которые, как сказал Акпарас, явно были сильней учеников шамана.

Вот будущие маги, девушки и юноши, остались разочарованными. Они наблюдали за схваткой с боевой башни и тоже хотели применить свою магию, но вынуждены были подчиниться запрету милорда. Одна лишь Лиллена сделала несколько воздушных бросков, и вполне успешно. Зато маги‑целители из учеников Великого Шамана были на высоте. Они успешно проводили лечение как своих, так и вражеских раненых и больных. Правда, последних было очень много. Кроме убитых, которых насчитали до трех десятков, пострадало до сотни воинов врага. Но милорд строго наказал оказать лечебную помощь и вражеским воинам, поэтому Укапи и лекари‑знахари занимались проверкой всех пострадавших.

Военный Совет собрался в очень большом составе. Здесь присутствовали все вожди, военные вожди и шаманы, выступившие в поход, Саландай, Левендей, Лиллена, Альпикка, маги‑ученики Великого Шамана, Милюк и Укапи, ну и, конечно, Ратимир, и сам милорд, почувствовавший себя лучше, и первый взявший слово.

‑ Уважаемые члены Военного Совета. О результатах битвы вы все знаете. У меня единственный вопрос ‑ что мы будем делать дальше? Прошу высказаться.

И тут нежданно сразу же взял слово вождь рода горных львов Исентей.

‑ Великий вождь, мы присоединились к вам совсем недавно. Но все‑таки позвольте высказать свое мнение. Войска Сатора безжалостно уничтожают стойбища племени лесных ласок, уводят их женщин и детей в рабство. Недавно, как мы слышали, они сожгли стойбище рода Чистого ручья, а людей захватили и сделали рабами. Если их не остановить, то они примутся и за племя волкодавов. Вот поэтому, Великий вождь, скажу прямо, ничего не скрывая, что все рода племени и сам Верховный вождь будут с Изнуром. Мы надеемся, что когда мы вместе, нас никто не посмеет тронуть. И я прошу Вас не остановиться только на освобождении и Выселок, но и нанести удар на юг. Изнур должен быть освобожден. Ведь, как мы все прекрасно знаем, и поддержите меня, пожалуйста, уважаемые вожди, подтвердите, что это коронные земли баронства. Для сохранения чести всего Изнура следует вернуть эти земли обратно. Наше племя полностью Ваше, Великий вождь. Я думаю, я уверен, что скоро войска всего племени придут Вам на помощь.

‑ Великий вождь, я тоже присоединяюсь к вождю Исентею. Степные племена пока не совершают набегов на нас и Изнур. Но когда‑нибудь они придут в движение, и тогда станет плохо всему Изнуру. Надо опередить их всех, пока они не готовы к войне. Надо отомстить за прежние унижения и освободить Изнур. В далекой Войне скорби участвовали и все наши племена, в том числе и племя лесных ласок, и даже племя сабиров, пусть и покорившееся степнякам. Но тогда мы потерпели поражение, Изнур был разрушен, много людей из наших племен погибло или попало в рабство. Унижение должно быть отомщено. Потом видно будет. Уйти на север, Великий вождь, как и тогда, мы всегда успеем. Пока Верестинор остается в большой опасности, успокоиться нельзя. Ведь с Вашей помощью там построен храм Великого бога, и теперь мы обрели надежду на лучшее будущее. Мы не хотим больше отдавать наши земли и город на поругание врагу и на разрушение.

Ратимир видел, что все вожди были согласны с этими двумя, выступившими самыми первыми. Но почему‑то они пока что воздержались. Интересно, как поведет себя милорд? Лично сам Ратимир был за освобождение Изнура. Когда две каледы назад их группа проезжала по этому Арену, он был поражен тем, как жили здешние крестьяне. Такого в их княжестве и во всей Саларской империи точно не было. Там бароны к своим крестьянам относились гораздо лучше. После этой схватки он очередной раз убедился, что с милордом безбоязненно можно идти на любую войну, ну, кроме самой большой. Пока такой не предвиделось. Если обе племени за Изнур, то бояться было нечего. Это же несколько тысяч воинов, готовых идти с милордом до конца. Можно воевать даже с графом Верена. Все ждали решения милорда. Несколько десятков глаз впились в него и с нетерпеньем ожидали его слов.



  *


Вот это да! Без меня меня женили. У всех имеется свой интерес. Только у меня его нет. Вожди жаждут отомстить за прежние обиды и нажить новые. Это что же получается, что баронству придется воевать со всем окружением? С другой стороны, действительно, Изнур когда‑нибудь надо освобождать. Без него я не буду признанным всеми бароном. Коронные земли ‑ это не пустой звук. Как я понял, что только вмешательство Саларской империи когда‑то позволило сохраниться остаткам Изнура. В принципе, маленький клочок формально независимой земли никому не мешал и до поры до времени особо и не был нужен. Ожесточенная война закончилась, сил не хватало, а северные племена хоть и отступили, но остались вполне способными постоять за себя. Так и тянулось все это время. А потом силы восстановились, появилось желание размять кости. Только и нужен был повод для дальнейших захватов. И он нашелся в виде меня, купившего эти земли, какого‑то непонятного и смутного пришельца, чужака, недостойного и унижающего честь и достоинство настоящих аристократов, тем более, нанесшего обиды трем соседним владетелям. И самый сильный из них, способный покарать ничтожество, возомнившего себя кем‑то, просто взялся поставить его на место, и попутно, прихватить плохо лежащее владение, вполне по уважительным причинам. Как показали первые же допросы, по крайней мере, так сказал Валар, Изнур на самом деле доживал последние свои денечки. Точнее, моя власть и жители славного баронства, запланированные на уничтожение, в лучшем случае, предназначенные на продажу в рабство. Оказывается, что барон Ассалим уже вез в Выселки две тысячи своих крестьян, которые, может быть, уже находились и там. Люди, особенно немногочисленные жители долины, оказавшиеся в составе войска, узнавшие это, готовы были прямо сейчас отправиться на юг и изгнать непрошенных гостей, а то и уничтожить прямо на месте.

Наверное, как мне думается, то, что плохо лежащее баронство в последнее время прибрал к своим рукам именно граф Таласской империи, только и сдерживало веренцев. А теперь появился прекрасный повод в лице меня изгнать слабое ничтожество и отобрать у него нажитое неправедным трудом.

Ну что же, будем воевать. Попробуем переломить ситуацию в свою пользу. Что‑то неохота мне все время бегать и прятаться по темным углам. Как говорится, погибать, так с музыкой. Даже крысы, говорят, загнанные в угол, бросаются на человека. Я же не это умное животное, и за мною сила. И немалая. Пока баронство является именно Изнуром, пусть и разрушенным и разворованным, но все‑таки всеми признанным. Так что придется воевать, но пусть сначала решают вожди. Я все‑таки пришлый человек, и мне как‑то зазорно решать именно за них.

Тем более, схватка выиграна, и с большими трофеями. Можно создать отлично вооруженные и экипированные тяжелые сотни, как и конницу. Среди охотников много тех, кто прекрасно чувствует себя и на лошади. В первую очередь, надо создать войсковую разведку из самых подготовленных воинов, например, пластунов, придать им кого‑нибудь из магов. Вот только пока магов нет. Жаль, что на все просто не хватает времени. Вот как раз после освобождения Изнура и займусь подготовкой магов. Великий Шаман тоже, надеюсь, обучит своих учеников.

‑ Хорошо, я согласен. Ставлю этот вопрос на утверждение Военного Совета, Кто за, прошу просто поднять руки.

Ратимир и Лиллена, уже знавшие, что у милорда именно так принято выражать согласие, сразу же подняли руки. Как я узнал после этого собрания, именно мнение этой девушки оказалось решающим. Она была своей, местной, из Выселок, и Избранной, и одной из главных приближенных Великого вождя, и как‑то так получилось, что северяне прониклись к ней неподдельным уважением и симпатией, и многие умудренные жизнью люди теперь даже гордились ею. Поддержать ее было для них большой честью.

Лес рук поднялся над головами. Некоторые подняли их даже обе. Ни одного против и воздержавшегося. Я тоже поднял свою руку.

‑ Все, утверждено единогласно. Я, как барон Изнура и Великий вождь всех родов, утверждаю это решение. Идем освобождать Изнур. Акпарас, ты будешь командовать всем войском, идущим на юг. Я буду сопровождать войско в качестве мага и твоего советника. Акпарас, ты достойно проявил себя, и мы, собравшиеся здесь, полностью доверяем тебе.

Не военный я человек, пусть и имеющий какое‑то звание. Но это было где‑то там за облаками и неведомыми далями. А здесь другой мир, и другие люди, и совершенно другая война, в которой, к сожалению, я не совсем еще разбираюсь. Так почему бы не доверить войско профессионалам, уже показавшим себя с самой хорошей стороны. И людей сберег, и схватку выиграл.

‑ Уважаемые вожди! Надо срочно отправить гонцов в Северный хутор и связаться с Сулимом и придать ему дополнительные войска. Думаю, пока две сотни из Речных ворот хватит. Акпарас, распорядись. Сулим пойдет освобождать Выселки, потом будет прикрывать границу со стороны Северного тракта. Маги ему придаются те же, что и обороняли Левую крепость. Друзья, как вы уже знаете, что в Выселках войск противника немного. Но там может оказаться множество крестьян с юга Верена. Поэтому надо быть осторожным. В случае успешного освобождения деревни, крестьян не обижать, но и пока не отпускать. Рабочие руки нужны и нам самим. Здесь же пока в каждой крепости оставляем по три десятка, и временно одну сотню для охраны пленных. Надо срочно затребовать из Верестинора сотню воинов для гарнизона крепостей. Вождь Авантей, можно попросить Вас принять командование крепостями. Без надежной обороны Речных ворот мы можем оказаться в западне. Потом, после прибытия войск из Верестинора, пусть эта сотня занимает Изнурку и держит Северный тракт и охраняет западную границу. Вот эти крестьяне с юга и построят нам крепость, хотя бы такой, как здесь. Вождь Упамсар, это дело поручается Вам. Также можете набирать добровольцев из местных жителей. Пока в Центральной долине, кроме крепостей на границах, ничего строить не будем. И восстанавливать старый замок тоже. Потом поставим настоящий каменный. Нам тут много лошадей досталось. Уважаемые вожди родов, прошу подобрать для них всадников. Будем создавать конную сотню для разведки. Для курьерской службы нужно оставить пару десятков. Ратимир, служба на тебе. И еще у нас много трофеев. Две тяжелые сотни пехоты нам не помешают. Вожди Чагатан и Ухтияр, прошу заняться ими Вам. А пока отдых на четыре склянки. Для всех. Караулы в обычном порядке.

Вот и стал я полководцем, пока, можно сказать, только настоящим полковником. Под рукой у меня даже здесь больше тысячи человек. Целый полк с усилением в виде магов и вспомогательной сотней, и значит, я командир полка в чине настоящего полковника. А когда добавятся войска из племен, то стану генералом.

Если отложить шутки в сторону, то голова раскалывается от вопросов без ответов. И самый главный из них, куда вынесет меня волна? Ведь я плыву, как листик, по волне. Или как айсберг в океане?

После короткого отдыха мы потратили еще пару часов на сборы. Хорошо, что есть крепости. Хоть какая‑никакая защита границ и база для войск. Молодец, Саландай. Справился. И еще от Сулима прибыл Юманак с десятком воинов. Точнее, он находился в разведке, так как был послан для слежения за вражеским войском. Обнаружив, что враг разгромлен, и везде войска баронства, разведотряд немедленно примчался в крепости.

‑ Милорд, как я рад, что, наконец‑то, враг разгромлен. И дружина вся обрадуется. Она закрыла дорогу на Северный хутор. Теперь там вместе с охотниками почти сотня человек. Милорд, мы все‑таки не пустили их на хутор! Что, теперь пойдем на Выселки? Сколько войск, милорд!

‑ Нет, Юманак. На Выселки пойдете вы с Сулимом. Там немного захватчиков и очень много крестьян. Они нужны нам для постройки крепостей. И большой обоз. Желательно захватить целым. А мы пойдем на Изнур. Война продолжается. Военный Совет так решил. А я согласился с этим решением. Проведешь две сотни, что обороняли крепости, в Северный хутор. И маги у вас будут ‑ два боевых и один лекарь. Так что, пока воюем. И скажи Сулиму, пусть там будет поосторожней.

Часа через шесть, как раз перед темнотой, мы сумели дойти до Речного хутора. Разведка уже обследовала все окрестности и никого не нашла. Хутор был разграблен и испоганен, но дома все же оказались целыми. Войско расположилось на отдых. Полсотни разведчиков, несмотря на то, что впереди их ждала длинная ночь и, соответственно, полная темнота, и на полное отсутствие дорог в ту сторону, перешли Малую Вересту и направились на юг к перевалу. А я, переложив все хозяйственные вопросы на Акпараса и других вождей, наконец, нашел время для занятий с будущими магами.

‑ Друзья, вы все видели, как происходила схватка. К сожалению, ничему особому я не смогу Вас научить. Поэтому после похода вы все вернетесь в магическую школу. Но я нуждаюсь в вас. Так как вы пока единственные во всем Изнуре, сумевшие выявить свои способности. Дальше развиваться будем все вместе.

И мы нашли подходящее место на околице хутора и в сторонке от любопытных взглядов начали создавать и рассеивать магические шарики, каждый по своему профилю и умению. А что, неплохие подобрались у меня парни и девушки. Пинас и Селентей уже уверено работали с шарами огня и держали их в руках. При случае могли и закидать всяких там недоброжелателей, что и показали, уничтожив пару небольших кусточков. Айтук и Чатак тоже неплохо справились с таким же заданием, искромсав небольшое деревце. Жаль, конечно, кусточки, но на чем‑то ведь надо тренироваться. У Милюка все получалось хорошо. Сколько он уже со мной. И кидает намного дальше, и шары больше. Илемпи тоже порадовала меня. Шутка ли, все‑таки две стихии сразу, и одна при этом довольно сильная. Тамсар остался доволен ими со всеми. Его, как одного из учеников Великого Шамана, я попросил приглядывать за будущими нашими боевыми магами. А Укапи сегодня и так неплохо поработала под руководством Шерпинаса.

После их ухода я остался только с Лилленой и Сильпиккой, внимательно наблюдавшими за всеми остальными. Девушки терпеливо дождались окончания занятия. Лиллена и сама немного поработала со своими стихиями. Кинула пару синих шариков воздуха, создала и рассеяла зелененькие, и даже поиграла с оранжевым божьим светом. Но они ожидали главного.

‑ Лиллена и Сильпикка, сядьте одна там, другая там!‑ развел я их в разные стороны. А теперь забудьте про все и смотрите только на меня.

И я аккуратно, не спеша начал собирать белый шарик. Теперь то я уже привык работать с белыми нитями, и даже с достаточными тонкими, поэтому не боялся. Получившийся шарик света практически спокойно лежал на ладони и не слепил глаза, так как был слабеньким, но он требовал усиленного внимания. Хорошо, что при попытке распада по нему сразу же начинали бегать разноцветные смутные полоски, поэтому приходилось снова напрягаться и мысленно сжимать его.

‑ Вот, это белый свет. Если не удержать его, то он распадется на разные цвета и рассеется в окружающем пространстве. Но это очень опасная стихия. Не удержишь его, пострадаешь сам и причинишь вред окружающим. Спасут только очень сильные щиты. Но никто из нас пока не сможет создать такие щиты. Вот от этого слабого шарика я еще могу защититься, а от чуть большего уже нет. Поэтому, если что, сразу кидайте в сторону. Лиллена, попробуй сначала ты. Помни о том, о чем только что сказал я.

Я отошел подальше от девушки и встал перед Сильпиккой. Мало ли что.

Долго‑долго ничего не проходило. Уже темнело. Я даже устал ждать. И вдруг в сумерках в нескольких шагах от нас зажегся свет, достаточно яркий.

‑ Лиллена, сразу кидай шарик в кусты. Пока достаточно!

Темноту озарила вспышка, и раздался звук взрыва. Молодец, Лиллена, послушалась.

‑ Милорд, получилось! У меня получилось! Я думала, что не смогу, а потом увидела белую нить и дернула, и этот кусок сжала в ладони.

‑ Ладно, Лиллена, в следующий раз не спеши и найди нить потоньше, и осторожно отрезай с двух сторон. И только потом сожми в руке.

Да, надо быть осторожным, иначе действительно получится, что встречу свою смерть рядом с красивыми девушками. Жаль только, что не в объятиях. Пусть и строят они мне глазки, но не стоит подаваться и обнадеживать. Слишком опасные, а то получатся подруги. И так уж один раз обжегся, можно сказать, в прошлой жизни. И в итоге остался без жены и детей. А все это пресловутое несовпадение характеров. Кому‑то надо больше, кому‑то меньше, и совместить возможности с желаниями бывает очень и очень трудно. Вот и расходятся, в конце концов, вполне любящие друг друга люди. А потом ненавидят своего бывшего или бывшую всю оставшуюся жизнь. Нет, у меня не было такого чувства, по крайней мере, сейчас. Осталось только легкая грусть и сожаление по неудавшейся семейной жизни, и тоска по детям.

Потом я прикрыл уже Лиллену. Сильпикка же долго не думала, и почти сразу же зажгла почти такой же шарик, даже больший. Надо же, а девушка сильная и талантливая. И тоже запулила свое чудо в кусты. А потом от радости и полноты чувств закричала, и вдруг неожиданно прильнула ко мне.

‑ Милорд, спасибо! Если бы не Вы, то я никогда бы и не узнала о своих способностях!

‑ Молодцы, девушки. Только учтите, без меня ничего не делайте. Иначе потеряете управление своим шариком, и никто уже Вас не спасет. И даже не найдут. И еще, теперь вас везде будет сопровождать охрана. На всякий случай. Вы мне очень дороги, и не хочется терять Вас из‑за нелепых случайностей.

‑ Поняли, милорд! Будем осторожны.

‑ Милорд, а, правда, что Вы сегодня именно этой магией сразили вражеских магов и ихнего барона?

‑ Да, Сильпикка! Только помни, что мне после этого стало очень плохо. Поэтому такую магию лучше применять только в крайнем случае. Лиллена знает, что не всегда бывает приятно пользоваться своими способностями.

Девушки переглянулись меж собой. Что ж, будет им тема для обсуждений. А потом мы спокойно, с чувством выполненного долга, отправились по своим, отведенным нам, домам обратно в Речной хутор. Что же, наконец‑то мне можно уверенно смотреть вперед. Сил хватает и на более значимые достижения, чем сейчас. Баронство постепенно встает на ноги, войско есть, маги есть, даже такие, каких и днем с огнем не найдешь. Даже детьми обзавелся, целых четырьмя. Двое, можно сказать, рядом, а вот моих красавиц еще придется вызволять из далекого сиденья и доставить сюда. И когда они прибудут сюда, вселятся в наш большой дом, тогда и можно расслабиться. Будет как в сказке, правда, в какой, не помню. Мечты, однако!


Глава 11Мы идём на юг...


В середине следующего дня на границе нас встретили десяток разведчиков и дозор из молодых дружинников, оставленных здесь Сулимом. Эти три парня, практически ещё подростки, целую неделю провели на перевале, прячась в заранее оборудованных тайниках. Хорошо хоть, что погода хоть и осенняя, но терпимая. И не очень холодно, пусть и слякотно, и дожди идут холодные, и ветры порой дуют не очень приятные. Вот такая здесь зима, короткая и практически без морозов.

‑ Милорд, два захода светила назад очень большой обоз с охраной примерно в полсотни воинов последовал в Выселки. А в прошлый заход перед теменью мы из лука подстрелили двух вражеских воинов. Одного убили, а другого раненного захватили. А совсем недавно, в Выселки последовал другой большой обоз. В охране всего несколько воинов. Докладывает старший дозора Тевер.

‑ Великий вождь, это они захватили гвардейца из отряда Маркана Веренского. Сам рыцарь, видимо, успел вернуться в лес и затаиться там. Мы попытались его найти, но он ушел вглубь. Впереди на несколько верст вплоть до речки Малый Изнур никого нет. Отряд ушел к Изнурке. А обоз еще не успел уйти далеко. Я послал другой десяток им вдогонку.

‑ Молодцы! Всем от меня благодарность! Тевер, вы пока останьтесь здесь ненадолго. Вам будет выделен десяток с лучниками и мечниками. А потом сюда придет целая сотня воинов. И тогда можете отправиться в Выселки к Сулиму. От меня вам неделя отдыха. Тухтер, отправляйтесь на помощь своему первому десятку. Если получится, захватите обоз и отправьте в Выселки. Если же нет, попросите помощи у Сулима.

А ведь молодцы ребята. Не застрели они этих гвардейцев, то обоз из примерно сотни подвод и полтысячи крестьян с семьями, даже маленькими детьми, который войско после скорого и утомительного марша почти перед самой темнотой застало в Изнурке, повернулся бы обратно и ушел в Арен‑Изнур. А так он пойдет туда, куда изначально и направлялся. И немалые материальные ценности очень даже пригодятся бедному барону. К сожалению, не могу я пока отправить их обратно. Пусть немного поработают на Изнур. А потом, если пожелают, все могут вернуться в свои дома. Честное слово, никого неволить не буду. Все меры чрезвычайного характера только на время военных действий. А потом сразу же будут отменены.

Наконец‑то я вижу эту деревеньку Изнурку, которую два месяца назад пришлось миновать стороной. Здесь дом Васинара и двух милых девушек, который, кстати, мы застали полностью разграбленным. Жители встретили нас настороженно. Они так и не успели уйти в окрестные леса, так как разведчики наглухо заблокировали деревню и не выпустили никого.

Вот тут и догнал нас еще раз за эти последние дни Юманак. В сопровождении четырех десятков конных воинов примчался он в Изнурку, весь потный и залепленный грязью. А новости были ошеломляющими. Три сотни Сулима сумели окружить в Выселках около двух сотен воинов и опять же до полутысячи крестьян с семьями, детьми и даже кое‑какой скотиной. То есть, никто не предполагал, что их там может быть столько. Кроме небольших дозоров, оставленных на западной и южной границах, не было никакой возможности вести разведку по всей долине. И связи с дозорами не было. И никто не знал, живы ли хоть эти молодые дружинники. Теперь то мы знаем, что на южном перевале они сумели продержаться, и даже захватили пленника. Кстати, большой обоз с крестьянами только чуть‑чуть не дошел до деревни. А то были бы опять лишние проблемы. Десяток слуг барона Ассалима, временно ставшие охранниками обоза, не стали оказывать никакого сопротивления конным разведчикам. Жить то охота. А так их могли нашпиговать и стрелами. На войне, как на войне. И я за это тоже ничего плохого не сказал бы своим воинам. Воинская доблесть, и ничего более.

Вот только я строго‑настрого запретил обижать крестьян, даже под страхом смерти. Мародеров и насильников за их проступки ждало наказание в соответствии с тяжестью совершенного, притом самых отъявленных грозился сжечь лично. Даже не знаю, что сказать. Не злоупотребил ли я своей властью, и что буду делать, если действительно придется сдержать свое обещание? Только от одной мысли об этом становилось противно. Буду надеяться, что пронесет.

Так вот, Сулим с войсками окружил Выселки и приказал всем сдаться. Без всяких условий. В противном случае предупредил, что маги не оставят им ни одного шанса на выживание. И тут же Акивер с Айтулом запустили по шарику огня и воды, которые лучше всяких слов убедили врага в серьезности намерений.

А потом началось удивительное. Из Выселок вышло сразу четыре парламентера от разных людей, для обсуждения условий сдачи. Оказалось, что в деревни засели целых два владетельных барона ‑ бароны Рикшан Трактский и Затулла Лабинорский вместе со своими сыновьями, злосчастными баронетами Рамсаном и Зиядом. Они, сопровождаемые крупными конными отрядами, буквально только в прошлый заход светила перед самой теменью прибыли на встречу со своим приятелями, ныне покойными Ассалимом Салимбарским и его сын Авелем. И тут же присутствовал сам воевода барона Шиваза Анжайского и его советник по военным делам Сиятул Анжский, прибывший вместе с первыми, вместе со своими воинами. Не говоря уже о полусотне копейщиков Велира Аренского во главе с рыцарем Вилимом Аренским, одним из родственников самого барона. И все четыре отряда захотели не сражаться, а по тихому покинуть Выселки. Три десятка салимбарских лучников и мечников из войска покойного барона вместе с парочкой знахарей были в меньшинстве, и серьезно противостоять отряду Сулима, конечно, не могли. Как назло, у противника, оказывается, просто не было боевых магов, и поэтому и решили бароны попытаться договориться полюбовно. В трех отрядах имелись не очень сильные маги‑лекари, но вот боевых ‑ ни одного! Но Сулим проявил упрямство, и ни за что не согласился отпустить этих любителей чужого. Что же это такое? Вероломно вторглись в чужое баронство и еще хотят каких‑то уступок? В конце концов, Сулим тоже был рыцарем, посвященным самим Светлейшим князем Варанессы Альдуином, и просто так отпустить врагов, засевших в деревне его суверена и друга, было уроном для его чести, как он прямо и заявил об этом парламентерам. И бароны, и воевода уступили, вымолив себе в качестве условия сдачи встречу со мной. Последним и самым убедительным аргументом, добившим этих спесивых аристократов, было прибытие отряда разведки с обозом, где находился и раненный гвардеец Веренир из Верена, взятый на перевале. И его рассказ о поражении салимбарцев от многочисленного войска северных охотников с могучими магами и гибели самого барона с сыном в далеком Речном ущелье потрясли всех, даже вызванного напоследок полусотника салимбарского отряда Арама из Бара, лично знавшего этого гвардейца. Все, все противники, в том числе и немногочисленный гарнизон, согласились сдаться. А у крестьян уж никто их мнения и не спрашивал. Они безропотно подчинились новому повороту в своей судьбе.

Трофеи и прочая добыча, как и сами пленные, были знатные. Шутка ли, почти двести до зубов вооруженных человек, притом отборных воинов с отличным вооружением и экипировкой, и пятьсот крестьян с большим обозом, еще три десятка разных слуг и пара десятков мастеровых людей, и пять десятков раненных воинов, да немалое добро, оставленное салимбарским войском в Выселках. Все военные отряды были Сулимом моментально обезоружены и взяты под охрану. Выяснилось, что бароны взяли с собой дружины с наиболее подготовленными воинами, у одного ‑ три десятка, а у другого ‑ четыре. И теперь в баронствах остались только пограничная стража и обычные городские стражники для поддержания порядка, не очень хорошо подготовленные и вооруженные, особенно в Тракте. Вот у воеводы с собой было полсотни гвардейцев. Только Анжай был более крупным и богатым, развитым и сильным баронством, чем даже далекий Салимбар. И просто так это происшествие барон Шиваз Анжайский мог и не оставить. Значит, следовало готовиться к возможной войне уже с Анжаем, или даже со всем королевством Сатор. Сулим взял на себя смелость и немедленно отправил гонцов в Верестинор, где милорд оставил вместо себя Норана с просьбой прислать воинов, пусть и новобранцев. И тут же Юманак выехал уже на юг в сторону Арена, с целью застать милорда где‑нибудь по пути в столицу этого баронства, прихватив с собой и доблестных разведчиков. И еще он привез двух гонцов от графа Инвара, неких Шустрого и Лихого, явно разбойников, но по виду самых настоящих коренных изнурцев. И оказалось, что они и были ими, и теми, и другими.

‑ Милорд Коста! Мы, конечно, люди не самого примерного поведения, но мы хотим Вам помочь. У нас в Арене есть надежные люди. С их помощью можно захватить какие‑нибудь ворота, и Ваши войска могут ворваться в город.

Лично меня такие новости из Выселок, как и слова этих двух разбойников, только порадовали. Ну и что, так и надо им, захватчикам. Нечего шататься где попало! Ничего страшного, пусть благосостояние баронства подрастет маленько. И Арен‑Изнур возьмем с меньшими потерями. У меня не так много людей, а воины так вообще на вес золота.

А вот вожди озаботились. Новая война с другим могучим соседом могла насторожить любого. В конце концов, мне удалось успокоить их.

‑ Уважаемые вожди! Не мы вторглись на чужие земли, а они. Так что, ничего менять уже не будем. Изнур должен быть освобожден. Сразу же после восхода светила выступаем в поход. Раз такое дело, до прибытия подкреплений одну сотню оставляем в Изнурке. Пусть начинают готовиться к обороне. Если что, могут отступить к перевалу, а потом и в Выселки. Ну а мы пойдем брать Арен‑Изнур.



  *


Когда, наконец, всё закончилось, Саландай вздохнул свободно. Надо же, а у него получилось. Крепости смогли выдержать даже неслабые магические удары. Все остались довольны. Наконец‑то он сможет отдохнуть. Хотя Военный совет принял решение продолжить войну и отправить войска на юг, в Арен‑Изнур. Саландай подумывал тоже отправиться туда, но тут его подозвал милорд.

‑ Саландай, спасибо. Если бы не эти крепости, то мы потеряли бы намного больше людей. У меня предложение, Саландай. Война, конечно, это хорошо, но как мы будет защищать свои земли? Как ты смотришь на то, если бы я предложил тебе построить хотя бы еще одну крепость? Знаешь, а ведь у нас Верестинор не прикрыт ни с одной стороны. Мне бы хотелось в первую очередь на востоке со стороны степей поставить пару крепостей, вот здесь, где Вереста поворачивает на юг, и вот здесь, южнее, меж холмами, где река поворачивает уже на восток. Притом там желательно бы построить их даже две штуки, по одной на каждом берегу. Так город был бы прикрыт и с востока, и с юга. И мы тогда смогли бы распахать степь вдоль южного берега Вересты. Представляешь, Саландай, сколько людей смогли бы поселиться там?

‑ Конечно, милорд. Я согласен.

‑ Я тогда напишу Норану, Саландай, что ты далее будешь моим помощником по строительству крепостей. У тебя будут люди, нужный инструмент, и все будут оказывать необходимую помощь. Тебе на время строительства будут выделяться воинские отряды для охраны. Можешь начинать, когда будет удобно. Отдохни сначала, Саландай. Недели хватит? А людей можешь начать подбирать хоть сейчас. Здесь же справятся и без тебя.

А потом войска ушли. И милорд вместе с ними. Остался только вождь рода ягар Авантей и около двух сотен воинов. И сотня строителей во главе с Левендеем, которые тут же начали восстанавливать крепости, построенные ими с таким большим трудом. И пленные. Очень много пленных.

‑ Вождь Саландай. Я так понимаю, что Вам надо отправиться в Верестинор. Великий вождь сказал, что Вы будете строить крепости в Северной долине. Не можете ли Вы сопроводить пленных в город? Их опасно здесь держать. Я придам Вам полсотни воинов. Еще возьмите людей из отряда строителей. Нам пока столько не надо.

Почти половина захода светила ушла на этот путь, на север. Три сотни пленных, из них полсотни лежачих раненных на трех десятках подвод, сопровождаемые полусотней охотников и четырьмя десятками бывших строителей, согласившихся уйти вместе с Саландаем, увидев, что ущелье осталось позади, приуныли. Далекий и странный север пугал их. Но еще больше пугали эти северяне. И большой отряд воинов, шедший в сторону крепостей, встреченный на полпути, показал им и убедил их, что как ошибся их барон, решивший выступить войной против крошечного, как думали все, баронства меж гор. Никто из них не ожидал, что судьба может так круто измениться.

Больше всего хлопот досталось вражеским лекарям, одному магу‑лекарю и двум его помощникам. Раненые требовали ухода, и поэтому приходилось часто останавливаться для облегчения их страданий. Еще один такой маг с помощником, десяток женщин и четыре десятка воинов, слишком сильно пострадавших при захвате лагеря, остались в крепостях. Тем не менее, ближе к темени отряд приблизился к Верестинору.

Их уже встречали. Сэр Норан со множеством войск, люди, высыпавшие на луг у стен города, и никто из них не скрывал своей радости.

‑ Саландай! Я рад приветствовать в Вашем лице всех наших воинов, выстоявших у Речных ворот. Милорд уже сообщил мне о Вас. Пока отдыхайте. По случаю победы в Верестиноре объявлен праздник.

Люди радовались, торжествовали. И герои проходили мимо них, прямо перед их глазами. Саландай, уже объявленный главным строителем крепостей, так помогшим выстоять против врага, строители, не жалея сил воздвигшие неприступные укрепления, воины, выстоявшие под ударами вражеских магов и тучей стрел. И поверженные враги, понуро бредущие в окружении воинов.

Саландай уже долго не был в Верестиноре. Увиденное потрясло его. Деревянный город, гораздо больший тех же Выселок, не говоря уже о Северном хуторе, предстал перед его глазами. Стены, обложенные камнем, были почти закончены. И что‑то много было в самом Верестиноре и вокруг него вооруженных воинов.

‑ Верховный вождь Юман, Великий Шаман Патман! Позвольте представить Вам помощника милорда Саландая. Барон поручил ему строительство крепостей вокруг Верестинора. Саландай, это уважаемые вожди племени горных птиц. Они пришли к нам на помощь.

Высокий богатырь средних лет в военных доспехах и строгий белобородый старик в шаманской одежде приветливо кивнули ему.

‑ Вождь Саландай, как мне рассказали, как раз Вы и строили эти две крепости, выстоявшие перед врагами? Значит, видимо, пришло такое время. Что же, будем строить такие крепости. А то наши земли совсем не укреплены. Вождь Саландай, расскажите, пожалуйста, нам о битве у Речных ворот.

Пришлось рассказать. Саландай вспомнил, как молил богов, чтобы выдержали стены и не осыпались камни, а потом как во время штурма пускал стрелы по вражеским воинам. В штурме вражеского лагеря он уже не участвовал, но наблюдал с боевой башни и прекрасно видел, как было на самом деле.

‑ Что же, вождь Акпарас, значит. Я рад, что в племени волкодавов такие прекрасные воины и вожди. Но, думаю, что и у нас есть не хуже.

Верестинор напоминал холмик с вечно занятыми и спешащими во все стороны от него по своим делам лесных мурашек. Так же множество людей носились по нему туда‑сюда. Мужчины и женщины, дети, воины и строители, рыбаки и охотники.

Сдав пленных, Саландай пошел искать своих хуторян. Нашел он их в одном из длинных деревянных бараков.

‑ Саландай, как там в Центральной долине? Как наш хутор? Как мой сын? ‑ староста Илендей очень обрадовался приходу одного из своих хуторян. ‑ А то тут такое столпотворение, и множество слухов, и один невероятнее другого. Представляешь, прибыл сам Верховный вождь племени горных птиц Юман и привел почти полторы тысячи воинов. Одних родов, говорят, больше тридцати. И то еще не со всех из них воины прибыли. Самые северные, остались, вроде, прикрывать границы земель. Говорят, в следующий заход светила тронутся на юг, на помощь милорду. Великий Шаман Патман тот вообще из Верестинора никуда не выезжает, учит магов. Теперь у нас своя магическая школа. Ты помнишь мальчишку Пинера, сына Табанара, своего родственника. Сбежал паршивец к Лиллене, племяннице Илтиера, и все‑таки добился своего. Стал магом, говорят, чуть ли не Избранным. И теперь к нему никого не подпускают. Даже к своим родителям сюда приходит с охраной. Говорят, что так повелел сам милорд. И ты, вижу, отличился.

‑ Да, что там, Илендей, милорд попросил. Не могу же я отказаться. Теперь вот крепости надо строить в Северной долине. Поле к востоку от Верестинора будут распахивать. А так, пока терпимо все. Цел наш хутор, цел. Не пустила дружина веренцев туда. А вот замок и Караман, говорят, сожгли. Озерный и Речной хутора уцелели. И твой сын тоже теперь будет строить крепость. Наверное, в Изнурку отправится.

‑ В Изнурку? Так это же, получается, Арен будут брать. Значит, правду люди говорят. А как же Верен? Война с ним ‑ это же очень опасно!

‑ Может, войска уже там, у стен Арена? Племена настроены очень решительно, и милорду пришлось согласиться с вождями. Думаю, пока ничего страшного. Если что, войска отступят в Северную долину. Теперь уже не страшно. Раньше у Изнура магов не было, а теперь есть. Один милорд чего стоит. Если и Пинер такой, как милорд, то представь, Илендей, кем он станет, когда выучится. Магом великой силы. Вон, Лиллена из Выселок, совсем молодая девчонка, а вожди все ей в рот смотрят. Сам видел на Военном Совете.

‑ Саландай, что‑то неохота мне возвращаться в хутор. Глядишь, опять уходить придется. Может, у сэра Норана попросишь выделить нам участок в степи? Строиться будем, новую деревню заложим.

‑ А зачем спрашивать? Пойдем со мной, всем хутором. Крепость построим, а рядом деревню, или даже город заложим. Теперь у Изнура войск много. В обиду не дадут.

‑ А где ты хочешь крепости построить?

‑ Милорд сказал, что там, где Вереста поворачивает на юг. А потом на юге, меж холмами, где река поворачивает уже на восток. Земель там много, никого нет.

‑ Все, решено, мы с тобой. Вот на востоке и построимся. Все‑таки подальше от этих проклятых Верена и Сатора. А то надоело все время прятаться по лесам. Жить в вечном страхе, не зная, что будет завтра, не хочу. А в новой деревне тоже небольшую крепость заложим. Попросишь у милорда оружие. Уж тебе‑то он не откажет.

Все‑таки хорошо в кругу семьи и среди своих. Саландай отоспался, отдохнул, и уже после восхода светила отправился к Норану просить войска и нужный для стройки инструмент, а также побольше лошадей с подводами. Люди у него уже были.



  *


Из Изнурки до Арена‑Изнура было примерно около полусотни здешних верст, и примерно столько же километров. Разница была небольшой. Самыми первыми в путь двинулись разведчики. В принципе, часть из них, примерно три десятка, уже гуляла где‑то по просторам баронства. Остальные пять десятков пошли впереди и по бокам войска. А еще два десятка, во главе с проверенным Тухтером, вместе с Шустрым и Тихим, еще вчера, в темноте, покинули Изнурку и отправились на специальное задание.

Моим семи сотням воинов тяжело далась только первая треть пути, пролегающая по лесам. Дальше Северный тракт, как раз у Старой Изнурки, достаточно крупной деревни, которую на всякий случай пришлось просто блокировать и обойти по окраине, вырывался на широкую равнину, раскинувшуюся почти до самой столицы баронства. Где‑то посередине нее пришлось сделать первую ночевку, чтобы уже с утра с новыми силами двинуться в путь.

Из данных торговца Велимира и доверенных воинов барона Велира Аренского Вертика и Вартака, как‑то захваченных нами в Выселках около месяца назад, и потом благополучно покинувших Центральную долину, я знал, что в Арене войск не так уж и много. Тогда их насчитывалось всего пара сотен копейщиков и мечников и до полусотни легкой кавалерии с небольшим количеством рыцарской конницы. Плюс еще небольшие воинские отряды плохо вооруженной и обученной пехоты с вкраплениями конников, раскинутых по всему баронству для устрашения бунтующих крестьян и рабов. Со слов Шустрого и Тихого, кроме отрядов Ассалима Салимбарского, больше войск в Арен не прибывали. Вот поэтому и мы решились на этот поход на юг. Но это было больше недели назад. Из допросов захваченных пленников мы знали, что почти три десятка воинов Велира Аренского полегли при штурме крепостей в Речных воротах, и еще семь десятков находились в плену. Кроме того, Сулим пленил в Выселках еще полусотню копейщиков. Боевых магов у барона вообще не было, ну а лекари нам не страшны. Так что, преимущество было на нашей стороне.

Только вот, когда Сулим сунулся в Выселки, то обнаружил там множество непрошенных гостей. А не может быть такого, что нас тоже встретят не с распростертыми объятиями все войска графства. Тогда придется бросить все и бежать без оглядки. Здесь на юге пока все чужое, а на севере уже дом родной. А, как известно, дома и стены помогают.

Но ничего, обошлось. Уже к ночи измотанное войско стояло у стен Арена‑Изнура. Разведка уже разведала броды через Малый Изнур выше города. На последних остатках светлого дня пять сотен, оставив меньшую часть войска у моста, переправились через речку и уже с востока подошли к стенам Арена‑Изнура. Акпарас сразу же разослал во все стороны патрули, чтобы взять город в кольцо.

Так, приличный городок. И стены каменные. Правда, не очень высокие, и башен мало. Но нам хватит. Если сунешься без подготовки, то большие потери обеспечены. С запада мост через речку Малый Изнур, уже широкую и полноводную. С юга Изнур, тоже полноводная и судоходная, с широким каменным мостом. На другой стороне видны развалины старого Изнура, полсотни лет назад разрушенного войсками Верена. Все ворота, видимо, уже давно стояли закрытыми. Широкие рвы с гнилой водой со всех сторон охватывали город. А где их не было, стояли боевые башни с лучниками, и даже, кажется с баллистами и катапультами, древними и, наверно, вполне приличными орудиями убийства. Да, не просто будет нам взять столицу баронства.

На стенах толпились люди и удивленно взирали на подходящее войско. Посланную мною пятерку парламентеров с белым флагом и штандартом Изнура, едва она подошла к восточным воротам, сразу же откуда‑то сверху обстреляли лучники. Пара воинов была убита сразу. Остальные сумели спастись только еле‑еле. Значит, не хотят сдаваться и решили сразу же отрезать пути к отступлению. Как я помню из истории, расстрел парламентеров ‑ это уже сродни преступлению. Такое не должно прощаться.

В городе, видимо, поняли, что все серьезно, и придется ждать штурма. Что там творилось, не знал никто из нас. А пока войско стало располагаться на отдых. С усталым войском штурма, точно, не получится. Тем более, никто из нас не знал, как это делается. Ратимир раньше вообще не воевал. Охотники, кроме как в мелких стычках, последние полсотни лет не участвовали. Тем более, брать штурмом города им никогда не приходилось. Единственные вояки в моем отряде ранее ‑ это были Сулим и Норан. Но они находились далеко отсюда. Так что пришлось самому взяться за подготовку к штурму. Вызвал добровольцев, и пока остальные готовили лагерь, полсотни из них отправил на рубку жердин для лестниц. Будем надеяться на магию. Осадные башни и тараны готовить долго, и в них нет и особой надобности. Так что, подавим лучников и других воинов где‑нибудь на отдельном участке, ставим лестницы и на штурм. У нас, вроде, преимущество. Только надо бы разведать, что творится в городе. Иначе поражение точно обеспечено. Может, под покровом ночи повернуться и уйти лучше сразу?

Глубокой ночью полсотни воинов‑охотников переплыли Изнур чуть выше города и отправились к мосту через реку. Им была поставлена задача найти позиции в развалинах, оборудовать их как‑то и приготовиться к обороне. Потом по возможности планировалось отправить им подкрепление.

Все, как говорится, жребий брошен. Изнур перейден, и занят лагерь у стен древней столицы баронства. И только время, и огромное везенье помогут нам занять этот новый город с новым же названием, ибо древний лежит на другой стороне в развалинах и ждет своего часа, чтобы воскреснуть.



  *


Уже почти целая каледа прошла с момента прибытия графа Инвара в этот проклятый Арен. Все, он застрял здесь, похоже, прочно и надолго. Барон Велир Аренский, сама любезность в начале, перестал приглашать его к себе в гости. Еще бы, со второй номы каледы у того появились проблемы. В начале пришли известия о схватке на перевале, и о наличии у изнурцев магов и прибытии к ним помощи от северных охотников. И тут барон забеспокоился и срочно отправил гонцов к своему соседу Сержу Каринурскому с просбой о помощи. Потом войска салимбарского барона взяли какую‑то деревеньку, и потеряли много войск при штурме баронского замка, который, не сумев захватить, просто сожгли. И опять, едва узнав о новом изнурском маге и северянах, Велир Аренский повторно отправил гонца на восток. И начал собирать воинские отряды со всего баронства у себя в столице. А потом новости перестали поступать. Точнее, пришли новости о дальнейшем походе барона Ассалима, о салимбарских крестьянах, большими группами переселяющихся в Изнур, о прибытии саторских войск в деревню Выселки, и все, связь прекратилась. Слуху, появившемуся в прошлый заход светила, об обнаружении случайными торговцами, самим оставшимися незамеченными, недалеко от Северного тракта северных охотников, никто не поверил. С чего бы им быть в Арене, когда войска аж пяти баронств двух сопредельных сиятельных владений заняли крошечное баронство. Внимание горожан было поглощено другим событием. После восхода светила в Арен вошел большой обоз салимбарских крестьян, и, о чудо, пришла помощь в виде целой сотни мечников и полсотни лучников, также кавалеристов от каринурского барона. И с этим войском прибыли два мага ‑ огня и жизни. Город ликовал, точнее веренцы, которых в столице было большинство. Бывшие коренные изнурцы и рабы голоса не имели, и на них никто и внимания не обращал.

И вдруг к концу захода случилась большая неожиданность, вогнавшая жителей Арена в панику. Но уже было поздно. Новость, принесенная шустрым Жюльеном, наладившим обширные связи в городе, потрясла и самого графа Инвара.

‑ Милорд! Милорд, Арен окружили изнурские войска.

‑ Жюльен, не может такого быть. Откуда тут изнурские войска? У Изнура и войск‑то нет. Да от этих Выселок до Арена восемь десятков верст. Их бы уже давно обнаружили.

‑ Милорд, к Восточным воротам подошли парламентеры. С белым флагом и, как говорят, со штандартом Изнура. Однако каринурские лучники сразу же, не вступая даже в переговоры, обстреляли их из луков, убив двоих парламентеров. Люди видели одно войско у моста через Малый Изнур. А второе стоит у Восточных ворот. Говорят, и на юге за Изнуром уже видели третье войско.

‑ Жюльен, откуда у Изнура войско?

‑ Северные охотники, милорд. Я сам видел со стены. Одеты они странно, почти как степняки. Только это белые и высокие. Вооружены и экипированы очень хорошо. Почти как воины барона Ассалима. Наверное, у них захватили.

А потом новость подтвердил и Риналдо, тоже успевший побывать на стенах Арена.

‑ Милорд, это явно изнурские войска. Знакомые стражники из городской стражи подтвердили, что знамена с изображением дерева когда‑то были только у Изнура. Их войско строит лагерь напротив Восточных ворот.

Да, есть от чего за голову схватиться. Неужели там Коста?

И тут графа Инвара вызвали во дворец барона Велира Аренского. В последнюю ному ему еще ни разу не пришлось посетить небольшой баронский замок, стоящий на берегу Изнура и отделенной от города мощными стенами и широкой площадью.

‑ Граф Инвар! Мы пригласили Вас потому, что располагаем сведениями о том, что Вы знакомы с самозванцем Костой, именуемым себя бароном Изнура. Расскажите о нем, что знаете, и Мы будем вам очень благодарны.

Рядом с бароном Велиром стояли два человека. Первым был рыцарь Джорж Каринский, воевода каринурского отряда, которого граф уже видел на улицах Арена. Второго он не знал, ибо видел впервые.

‑ Если хотите знать этого человека, граф Инвар, то это барон Бальд Веренский, доверенное лицо графа Арчинара ин Веренского. Его заинтересовали события, происходящие у нас.

Понятно, один из графских шпионов. Только он мог знать про знакомство с Костой, так как граф Инвар и его люди совершенно не распространялись об этом. Профессия, однако. За долгие круги светила еще одна черта успела въесться в характер.

‑ Ну что я могу сказать, господин барон. Да, я знаком с одним магом Костой, а что он называет себя еще бароном Изнура, то не знал. Еще этот человек претендует на титул барона Северного Дэлинора. Мы с ним проделали путь в почти седмицу, убегая по степи от разъяренных степняков и расстались в городке Дэлин Речной в Южном Дэлиноре, где Коста убежал от местных властей и надолго исчез. Но я тогда еще не знал, что он маг. Магию он применил против степняков у самой Великой реки Дэлинэ, когда мы уже почти убежали. А потом я вернулся домой в Империю, и только позже из разговоров узнал, что он отметился и в Саларской империи. Говорили, что Коста сильный маг огня и воздуха. Еще ему подвластна молния, не говоря уже о том, что он жрец храма Всевышнего в Северном Дэлиноре. А то, что он здесь, я, честно говоря, не знал. Конечно, слышал, что в Изнуре поменялся барон и им стал какой‑то Коста. Но раз Вы говорите, что это он, наверное, так и есть.

‑ Граф, Вы так сильно хотели попасть в этот Изнур. Не к этому самозванцу ли?

‑ Нет, господин барон. Я же не знал, что барон Изнура именно Коста. Я совершал путешествие по северным краям, приехал вот в Арен, и по пути решил заглянуть и в Изнур, так как там ранее баронством владел имперский граф. Потом я планировал посетить Вересковое королевство и вернуться домой.

‑ Хорошо, граф. Мы Вам верим. Пока возвращайтесь к себе и помните, что в баронстве ведено военное положение.

Что теперь будет? Неужели Коста сумел разгромить салимбарские войска и теперь вторгся в Арен? Это же война с графством Верен. На что же теперь рассчитывает Коста? Наверное, раз с ним северные охотничьи племена, то война будет нешуточной. Сведения были важные, следовало немедленно донести их в Империю. Но как связаться с югом, раз город блокирован, и во всем баронстве ведено военное положение?

На Арен отпускалась темень. Но, наверное, теперь весь город не будет спать. Везде горели факелы. Городские стражники и каринурские воины то ли дело мелькали на улицах Арена. Кое‑где возводились баррикады. В сторону ворот и стен проход был совершенно закрыт. Нежданно‑негаданно война пришла в город, еще совсем недавно бывшим мирным и не подозревавшим о том, что его ждут тяжелые испытания.


Глава 12Арен должен пасть, а Изнур освобождён...


Занимался хмурый рассвет. Меня подняли с постели в походной палатке, так как случилось важное событие ‑ прибыл посланец с того света. Конечно, шутка. Просто Шустрому с большим трудом по сточным канавам удалось выбраться в Малый Изнур, перейти его и прибыть в малый лагерь у моста. Затем его переправили уже сюда, ко мне.

‑ Милорд! Нам удалось связаться с нужными людьми. Нас мало, но достаточно для того, чтобы захватить хотя бы одну башню и продержаться немного. Но для этого надо отвлечь врага. И еще, в город в прошлый заход прибыли около двух сотен каринурских воинов. Сотня мечников, и по полсотни лучников и кавалерии. У них есть один маг огня. Это их лучники обстреляли Ваших парламентеров. У барона Велира до сотни войск, и сотня стражников. Магов нет.

Вот это хорошие новости. Опять чуть не прошляпили прибытие вражеских войск. Конечно, вот почему они уверены в своих силах. И даже на парламентеров не посмотрели. Вот нехороший человек это каринурский военноначальник. Наверняка это он дал команду обстрелять моих воинов. Нет ему прощения и на том свете.

‑ Милорд, захватывать будут угловую башню у Малого Изнура. Его оборонять легче. Там и вдоль реки можно подобраться поближе. После того, как войска начнут атаку у Восточных ворот, наверняка все подкрепления будут переброшены туда. Полсотни верных людей уже заняли подходящие места рядом с башней.

Что ж, верно. Надо срочно поднимать пластунов, и пусть укроются в нужном месте. Риск, конечно большой. Что делать? Эх, была не была.

‑ Акпарас, ты здесь?

‑ Да, Великий вождь.

‑ Ну что ты думаешь?

‑ А что думать, попробуем. Все равно штурмовать надо. Сначала нападем на Восточные ворота. Потом попробуем захватить угловую башню. И, в последнюю очередь, пустим войска через мост с запада. С трех сторон, и одновременно, должно получиться. И так, и так будут потери. Если это и ловушка, то не страшно. Главное, зацепиться за башню. Тогда мы их точно сломим. И еще, Великий вождь, на Вас вражеский маг. Выведете его из строя, однозначно, победа наша.

‑ Хорошо, принимается, Акпарас.

Подняли пластунов, да так незаметно, что и мышка не пискнула. Даже наши воины не почувствовали, что их товарищи куда‑то исчезли. Чувствую, что люди успели отдохнуть. А вот сам, нет. Так и бьет, теребит меня волнение, и оттого нетерпение, чтобы все быстрее кончилось. Что ж, не воин я, и, наверное, уже никогда им не стану. Да и бароном стал случайно. Так вышло. Случайный человек на очень важном и ответственном месте. Что хуже? Да ничего. Вон, случайные люди целые империи и великие державы разваливали, и все равно святые. Когда‑нибудь, даже при мне, если с Изнуром что‑то случится, так и его враги сделают меня святым.

К чему такие грустные и противные мысли? Мне еще победу одержать надо.

За ночь, в принципе, ничего особенного случилось. Дозоры перехватили несколько человек, пытавшихся подобраться поближе к лагерю. Оказались шпионами барона Велира Аренского. Город был полностью блокирован по суше, а вот по воде вниз по течению прорвались несколько лодок. Парочку из них даже удалось сжечь с огненными стрелами. Вылазок никаких не было. Видимо, гарнизон города еще не решался нападать на неведомого врага.

А потом завертелось, закружилось. Успешно готовились штурмовые лестницы. Даже срубили большое дерево, очистили, заострили, закрепили на острие здоровый железный наконечник и к получившемуся как бы большому копью приделали ручки. И вышел у нас такой фирменный носимый таран. Но это мы приготовили на крайний случай. Больше всего воины заготовили хвороста и сложили кучками в нужном месте.

В общем, к обеду у нас почти все было готово к штурму. Как и планировалось, войска потихонечку стягивались к нужным местам. Со стороны, если и кто наблюдал за нами, могло казаться, что работы по подготовке к штурму еще продолжались, так как все еще готовились лестницы, сильнее укреплялись лагеря. Но это уже так, на всякий случай. Но вмешался непредвиденный случай.

Вдруг у Восточных ворот протрубили трубы. А потом они, неожиданно для нас, приоткрылись ненадолго, и оттуда выехала небольшая группа всадников с белым флагом. Неужели сдаются? Нет, оказались парламентерами. Но кто это с ними? Неужели граф Инвар с собственной персоной? Да, он. Я еще не совсем забыл его. Только вот поведение его какое‑то странное. И рядом с ним что‑то многовато воинов. Не охрана ли?

Всадники, оставив графа Инвара и его охрану недалеко от ворот, направились к лагерю. Дозоры беспрепятственно пропустили их.

‑ Я барон Бальд Веренский, доверенное лицо графа Арчинара ин Веренского. Я хочу переговорить с воеводой этого войска.

Я пока решил не светиться и поручил вести переговоры Акпарасу. И навстречу к этим всадникам вышли он и несколько вождей родов. И я, облаченный в неприметные доспехи, как и десяток воинов сопровождения. Думаю, что вряд ли кто узнает меня, даже если и видел ранее.

‑ Я вождь Акпарас, командую этим войском. Что Вы хотели сообщить нам?

‑ Кто вы такие, и почему пришли с войском к стенам Арена? Помните, что здесь земли графства Верен. Вы появились здесь без разрешения графа и его баронов, и еще так нагло встали лагерем. И, значит, тем самым вторглись в Верен и объявили нам войну. Учтите, граф Арчинар ин Веренский просто так это не оставит и его кара будет страшной. Изнур навсегда будет сметен с лица земли.

‑ Не мы вторглись в ваши земли, а войска баронов Верена захватили наши деревни и сожгли их. Это просто наш ответ вам, подлым захватчикам. Не мы объявляли войну, а вы. И еще, мы пришли освобождать наши земли от врага, подло и жестоко захвативших их полсотни кругов светила назад. И они будут освобождены.

‑ Хорошо, попробуйте. Только вряд ли у вас это получится. А теперь я хочу переговорить с магом Костой, называющим себя бароном Изнура.

‑ У нас людей, называющих себя бароном Изнура, нет. Есть Великий вождь и барон Изнура Коста. Но сейчас его с нами нет. Он находится в Выселках и проверяет свои владения, разрушенные подлыми захватчиками.

‑ И где тогда сейчас барон Ассалим Салимбарский и его сын Авель? И что с ними и войсками барона?

‑ Я ничего не могу сообщить вам о них. Спросите у них сами.

‑ Мы знаем все ваши планы, вождь Акпарас. Нам удалось схватить ваших лазутчиков, и в случае штурма они будут казнены страшной смертью. Передайте магу Косте, что граф Арчинар ин Веренский готов забыть его проступки и взять к себе на службу. Вон видите того человека в отдалении? Это граф Инвар. Он тоже хочет встретиться со своим другом Костой. В случае, если вы начнете штурм, он и его люди также будут казнены.

И вдруг внезапно Бальд Веренский повернул своего коня и поскакал к крепости. Его сопровождение двинулось за ним. Мы не успели не то, что остановить их, а даже просто предпринять что‑то, хотя бы обстрелять из луков или сразить магией.

‑ Какой он наглый, Великий вождь! За такие слова я бы его на куски изрубил мечом.

‑ Успеется, Акпарас. Если не в этот, так в другой раз.

Однако, смелый человек этот Бальд Веренский. Сказать такое в лицо врагу, не боясь, что схватят на месте. Наверное, мы бы так и сделали, если бы успели. Раз они посмели убить наших парламентеров, то, честно говоря, и нам плевать на всякие условности. Надо было схватить их заранее. Оплошал, однако.

Даже не знаю, что теперь делать. Правду он сказал, что схвачены лазутчики, или нет? Что врагу известно о наших планах? Думаю, что ничего. Так и нет у нас в Арене никаких лазутчиков, кроме одного Хитрого. Вот только графа Инвара и его людей жалко. Неужели этот Бальд и Велир Аренский прознали, что граф уже успел связаться с нами? А если это просто подстава и ловушка для нас с их стороны? Если это такая игра? Может, и одного неугомонного барона, этого Ассалима Салимбарского решили устранить с нашей помощью? Одна загадка за другой, и нет никаких зацепок. Идти на штурм, значит, обрекать на смерть людей, и не только воинов и с нашей и той стороны, но и ни в чем не повинных мирных людей. А еще, получается, как бы и заложников, раз этот Бальд пригрозил убить лазутчиков и графа Инваре именно в случае штурма. Хотя, что мы теряем? Их и так убьют в любом случае. А Арен нам теперь надо захватить любой ценой. Наверное, вот так и жестокие реальности любой войны заставляют командиров переступать через себя и посылать на смерть людей во имя простой целесообразности ‑ надо, просто надо. Значит, и мы будем штурмовать этот город, и обязательно возьмем.



  *


Столпотворение в Верестиноре продолжалось. Не успели сразу же после восхода светила уйти на юг войска племени горных птиц, с большим обозом и тремя магами ‑ огня и воздуха, и сильным лекарем, как ближе к темени в город пожаловали уже другие гости. Хотя, об их приближении успели предупредить гонцы, заранее прискакавшие в Верестинор. Саландаю, как одному из ближайших помощников, и значит, приближенных милорда, тоже пришлось участвовать во встрече войск уже племени волкодавов.

Воинов в этом войске было много, наверное, больше, чем даже чем у горных птиц. Верховный вождь племени Элливан, сам тоже могучий воин, гордо восседал на красивом гнедом коне, и вслед за ним двигалась личная конная дружина под сотню воинов. Остальное войско было пешим. Наряду с хорошо вооруженными мечниками и копейщиками много было и простых лучников. И что еще удивило Саландая, вместе с войском прибыло и много невооруженных людей, мужчин и женщин, тем более, вместе с детьми. Как оказалось, это были несколько родов племени лесных ласок, вынужденных уйти на земли соседнего племени. Лишившись в ожесточенных схватках с саторскими войсками множества мужчин, эти люди, прослышав про удивительные изменения в Изнуре, тем более, о строительство нового города, решились отправиться на новые земли, в надежде, что и они не окажутся там лишними, и их тоже примут в новую семью. Что и сделал чуть позже Норан, как глава Верестинора и всех окружающих город земель, и как ближайший помощник милорда, имеющий на это право, объявив о том, что эти рода с полным правом вливаются в состав подданных Изнура и им разрешается поселиться на его землях.

Больше всего верестинорцев обрадовало прибытие Великого Шамана племени волкодавов Савраса и его учеников, в числе которых были маги, способные вызывать стихии огня, воды, воздуха, жизни и даже земли. Два шамана со своими стихиями и со способностями лекарей и один сильный маг, приучивший огонь и воздух, приятно дополняли эти магические силы. Притом, что сам Саврас, оказывается, был могучим магом огня, и чуть слабее владеющим стихией воды, являлся и чистым шаманом. Два Великих Шамана, видимо, с давних пор хорошо знакомые друг с другом, сразу же после торжественной встречи уединились для обсуждения своих тайн, видимо, не желая выдавать их другим. А потом они пошли знакомиться с новообразованной магической школой.

Сразу же после прибытия войско расположилось во временном лагере, только недавно покинутым другим племенем, один из вождей которого, Упа, с частью воинов остался в Верестиноре. Он тоже участвовал во встрече войска дружественного племени, и в числе первых, сразу после Норана и Великого Шамана Патмана, встретился с Верховным вождем Элливаном. Саландай тоже был представлен многим вождям племени, и те, узнав, что перед ним один из помощников Великого вождя, успевший повоевать, и строитель крепостей, уже выдержавших тяжелый бой, прониклись к нему неподдельным уважением. Некоторые из вождей даже предложили Саландаю принять для обучения людей из своих родов, что и было им сделано. Узнав про это, сам Элливан направил к Саландаю целую сотню не очень хорошо подготовленных воинов, как для строительства, так и обучения. Так же он выделил из запасов племени и оружие, в том числе немного мечей, достаточно копий и луков со стрелами, что приятно обрадовало Саландая. А уж воинскую охрану, необходимое снаряжение и инструмент, лошадей и телеги, также одежду и еду вместе с небольшим количества оружия ему и так уж обещал Норан. Осталось только все собрать, упаковать, сложить на подводы и выехать. Правда, маловато было еды, но опытным охотникам и рыбакам в месте, где много дичи и рядом река, кишащая рыбой, голод совершенно не грозил. Илендей и хуторяне с Северного хутора только и ждали его команды.

А потом в честь прибытия войск племени волкодавов в Доме Малого Совета Нораном был устроен небольшой пир. Кроме самого хозяина, его важных гостей ‑ Верховного вождя Элливана, двух Великих Шаманов, около трех с половиной десятков вождей и военных вождей родов племени, примерно столько же шаманов, почти десятка учеников Великого Шамана Савраса, на пир были приглашены и оставшиеся в Верестиноре приближенные милорда и другие вожди, как из коренных изнурцев, так и родов охотников. Хозяев представляли вождь рода арасей Яхун, являвшийся главным помощником самого Норана, военный вождь рода малых кошек Сандак, занимающийся обучением воинов, помощник вождя белых чаянов Михтер, оставшийся в городе и наблюдавший за заготовками продуктов, и Первый жрец храма Великого бога Акпалат. Пришли все старосты селений Центральной долины, теперь вынужденно собравшиеся в Верестиноре. Это и Илтиер из Выселок, и Аверке из Карамана, Сверке из Озерного, Селей из Речного, Ильпук из Каменного, и, конечно, Илендей, староста Северного хутора. Помощница Аямпи привела детей милорда Чепчена и Патьера, и проживающего вместе с ними Пинера, а также его родителей Табанара и Эльтукку. Сам Саландай по настоятельному требованию Норана взял с собой свою жену Тайруну.

На пир уже успели прийти и рудознатец Сивер с женой Минессой, молодой Севирин, дочки мастера Васинара Альпикка и Силпикка вместе с помощницей милорда, а теперь Норана Минеслу, и глава лекарской службы Эветпи, и глава школы для детей Сонара. Но больше всего гости разглядывали учеников Великого Шамана Патмана, а их было чуть более четырех десятков мужчин и женщин, и больше всего, совсем молодых парней и девушек, и даже несколько мальчишек и девчонок. Вожди племени волкодавов были поражены до глубины души. Надо же, одаренные, и будущие маги, может, даже немалой силы, и кто, такие красивые девушки и совсем юные девчонки. Они совершенно не ожидали такого. Может, и в их племени полно таких одаренных парней и девушек, мужчин и женщин? Стоит как‑то направить в Верестинор как можно больше людей для проверки на наличие Дара богов. И никто из гостей пира не догадывался, что Великий Шаман Саврас по настоящему позавидовал своему старому другу. Ведь тот стал не кем‑нибудь, а главой магической школы Изнура, и теперь все будущие маги, а их наверняка будет очень много, будут считать Великого Шамана Патмана своим учителем. Он будет самым уважаемым Учителем, и его имя останется в веках. При первом же удобном случае шаман племени волкодавов вместе со своими учениками решил перебраться в Верестинор, чтобы наравне со своим другом обучать новых магов и шаманов для всех северных родов.

Вожди и шаманы пятерых родов племени лесных ласок были очень обрадованы, что стали полноправными подданными Изнура, так как теперь их рода тоже могли пополниться такими же людьми, удостоенными Дара богов. Свою радость от гостей пира они не скрывали, и старались поближе познакомиться с учениками магической школы.

И все гости пира встретили с большим почтением сказочника Верентея, прибывшего в сопровождении двух парней, выделенных ему для помощи, как уже все знали, жителя еще того старого, древнего Верестинора, не разрушенного озлобленными веренцами.

Пир открыл на правах хозяина сам Норан.

‑ Уважаемые гости. Мы собрались здесь для того, чтобы поприветствовать все племя волкодавов, пришедшее на помощь к нам, изнурцам, в это трудное время. Поэтому прошу вас, Великий Шаман Патман и уважаемый Верентей, благословить нас и разрешить начать этот пир.

‑ Прими же, о, Великий бог, нашу молитву о помощи в войне с врагами нашими и яви нам свою милость, и не допусти до нас злых богов и Шиктана проклятого. Прими же наше жертвоприношение благовейно и благосклонно.

После молитвы Акпалата, как жреца Великого бога, воины внесли бочку доброго аля, сваренного совсем недавно, и большой котел каши. Верентей выбил пробку с бочки, и его помощники сразу же отцедили ему оттуда целый ковш. Потом старец плеснул аль в очаг, и остаток выпил сам. К удивлению присутствующих, огонь в очаге вдруг взметнулся ввысь, и на кончике пламени появились радужные полосы. Верентей, сам удивленный не менее других, быстро опомнился и произнес:

‑ Великий бог принял нашу молитву. Я благословляю этот пир.

Великий Шаман тоже не остался в стороне. Он зачерпнул полную деревянную ложку каши из котла и плеснул в очаг, и повторилось то же самое. Больше всех удивились вожди и шаманы племени и родов, прибывших в Верестинор. Потом Великий Шаман поел немного каши и так же разрешил начать пир.

Все произошедшее было добрым знаком, и дальше уже совершенно незнакомые друг с другом люди быстро нашли общий язык. Аль был действительно хорош, и быстро развязал языки. Хотя стол и не ломился особыми изысками, но тут было мясо разных видов как от дичи, добытой охотниками в лесах и полях недалеко от Верестинора, так и домашних животных. Хватало и рыбы, выловленной в Верестовом озере и в самой реке, притом каких видов только не было на столе ‑ и разных супов, самой рыбы, и жареной, и вареной, и валенной, и особенно вкусной, приготовленной по подсказкам милорда. Вожди и шаманы племени волкодавов остались очень и очень довольны. А потом сказочник спел древнюю легенду о Верховном вожде Темене, храбром воине и мудром правителе, жившем в далекие времена, и умело правившим своим народом. Смелые воины, мужчины и даже женщины, у которых в память об этом с древнейших времен остались головные уборы, не боялись врагов, и жили счастливо, и было у них вдоволь и хлеба, и скота, и сладких напитков и аля. Но умер вождь, и остались эти люди без мудрого правителя. Перед смертью Темен сказал, что придет время, и явится его дух, и снова поведет свой народ на битву с врагом. И призвал избрать нового мудрого правителя. Но у храбрых воинов, хоть и послушались они Теменя, не получилось найти такого вождя, и дела у них стали не ладиться, и враги, наконец, смогли начать бить их и даже одолевать. А потом вообще изгнали с родных земель. Долго скитались эти люди по разным местам и осели среди гор. Но и здесь у них не было удачи. Появлялся храбрый вождь, поднимал свой народ на борьбу, но, так как не появлялся дух Теменя, то проигрывал. И ждут эти люди до сих пор духа своего древнего вождя, и надеются на счастливую жизнь.

А потом Чепчен и Патьер начали новый танец, называемый вальсой, которую перед самым отбытием на войну на празднике показал сам милорд со своей дочкой. Жители Верестинора уже видели это, и сами танцевали, и поэтому молодые люди с удовольствием присоединились к детям милорда. Даже Саландой со своей женой худо‑бедно сумели пройти пару кругов. А уж вожди племени только смотрели и разевали рты. Но тут сам Верховный вождь Элливан не выдержал и попросил Аямпи научить его танцевать. Помощница милорда уже выучила нужные движения и легко показала их вождю. А потом к танцам подключились и некоторые наиболее смелые вожди, пригласив учениц Великого Шамана Патмана на этот удивительный танец.

Пир закончился довольно поздно. Саландай и особенно его жена Тайруна остались очень довольны этим пиром. Но в следующий заход светила им уже предстояло отправиться на восток, чтобы уже вместе начать строительство еще одной крепости. Верестинор рос, людей здесь становилось все больше и больше, и требовалось защитить их от всяких опасностей. И кто лучше Саландая, уже имевшего немалый опыт в этом деле, сделает это в нужный срок и как надо?



  *


Темнота ‑ друг молодежи. И наш. Мы целый день делали вид, что в большом раздумье и потихонечку готовились к штурму. Гоняли туда‑сюда дозоры, пару раз объявляли тревогу и собирали, и строили войска как будто к штурму. А потом спокойно распускали их и снова начинали укреплять лагерь. Такая вот дезинформация врага. К ночи наши лагеря успокоились, и стало тихо. На самом деле мы еще днем постарались отработать все, чтобы в случае необходимости быстро поднять воинов и кинуться в схватку. А дозоры более точно разведали подходы к городу. К сожалению, ничего нового мы не узнали. И в городе было тихо. Только во время наших построений на стенах мгновенно становилось многолюдно.

Я спокойно занимался своими делами, заключавшимся в том, что в лесочке недалеко от лагеря спокойно сидел и смотрел, как мои маги создавали магические шары и их развеивали. И еще, наконец‑то и Ситьрух смог проявить свои магические способности. По очереди и он получил вполне приличные шарики огня и воздуха. Мне помогал Тамсар, своей магией воздуха страхуя неопытных парней и Илемпи. А вот Милюка я возьму с собой. Пусть своей магией огня страхует меня в бою от неожиданностей. Если надо, он уже вполне может постоять за себя. Пусть мы неучи, но шарики кидать умеем все. И пока от нас особых умений и не требуется. Вот лекарям намного тяжелее. Лечить людей ‑ это всегда сложно и трудно.

А потом я опять остался вместе только с девушками. Они очень волновались, но все равно сумели сдержать себя в руках и уже чуть увереннее создавали свои шарики и кидались ими. Лиллену, в принципе, как мага воздуха можно привлечь и для поддержки воинов из засады.

И самое последнее, мы с нею попробовали применить магию смерти на каких‑то маленьких зверьках, типа мышек, и успешно. Я чувствовал себя вполне уверенно. Лиллена немного побледнела от тяжелой психической нагрузки, но сумела справиться с собой. Сильпикка сначала с интересом наблюдала за нами, но когда мышки пали замертво, то и она заволновалась. Видимо, все‑таки что‑то почувствовала.

После полуночи мы аккуратно, не создавая никакого шума, стали поднимать воинов. То же самое делалось и в малом лагере, куда я для магической поддержки отправил Тамсара вместе с Пинасом и Айтуком, также и Укапи. И еще парочку знахарей для оказания лекарской помощи. Один опытный маг воздуха и три ученика для поддержки и страховки на всякий случай ‑ будущие маги огня, воздуха и жизни, для отряда в две сотни воинов, как считали вожди, было вполне приемлемо.

Вместе с основным отрядом пойдем я и Милюк. И если очень надо, то придется привлечь Селентея и Чатака, как хотя бы подобия магов огня и воздуха. И, в самом крайнем случае, Лиллену и Илемпи, как магов воздуха и воды. Ситьрух и Сильпикка пусть будут в лагере, так как они только что осознали себя как будущих магов.

И еще, дозоры никто не снимал. Разведчики рассыпаны по всей округе вокруг Арена и несут дежурство. И еще, полсотни воинов сидели среди развалин и никак не проявляли себя, как и примерно столько же пластунов в крутых откосах речки Малый Изнур. Первоначальный план мы не стали менять. Кто его знает, может, этот Бальд просто пыль пустил в глаза.

Но все равно провести без шума к Восточным воротам почти три сотни воинов у нас не получилось. Но к этому моменту мы с Милюком, и с десятком охраны уже успели схоронится почти у самых ворот среди мусора и ям‑ловушек, обнаруженных разведчиками. Я создал пару не очень больших Белых Щитов для прикрытия, и самый обыкновенный белый шар. Когда враг обнаружил набегающую к воротам волну мечников, то на стене и в нескольких башнях поблизости сразу же вспыхнули многочисленные факелы. Пора! Я сосредоточился и напитал белый шар Силой, оттого он стал увеличиваться в размерах, а потом со всей силой замахнулся и запустил его прямо по верху окованных железом ворот, закрывших не очень большой проем посередине высокой каменной башни. Никто не ожидал такого поразительного результата. От мощного удара белой магии угол ворот просто исчез, испарившись в одно мгновение. Оплавилась и цепь, державшая ворота. Белый шар на этом не остановился, и, сумев пролететь еще какое‑то расстояние, просто оглушительно взорвался таким ярким разноцветным светом прямо внутри башни. Я тем временем уже сумел создать второй такой же шар. Одна сторона ворот отделилась от стен башни и прилично погнулась. И сами ворота, похоже, зависли только на одной цепи. Мечники уже стремительным рывком приближались к глубокому рву. Часть воинов несла охапки хвороста. Я спокойно напитал силой белый шар и запустил его в другой угол ворот. Опять раздался оглушительный грохот. Оказалось, это взорвался не только шар внутри башни, но и сами ворота рухнули вниз, накрыв собою ров, и открыв взору исковерканную железную решетку. Тут послышались звуки стрел. Это сверху из башни по нам стреляли несколько лучников. Мои Белые Щиты успешно выдержали эти удары, просто испарив стрелы. В ответ я запустил по ним шаром молнии. Тут не выдержал Милюк, и тоже применил свою магию. Оба шара попали удачно. Что там было наверху, не знаю, но думаю, что ничего хорошего, раз возник сильный пожар, осветив всю башню и прилегающие стены. Напоследок я двинул огромный воздушный шар прямо в проем ворот. От мощного удара железную решетку просто занесло во внутрь. И, похоже, она вместе с воздушной волной ударилась сразу на следующую менее прочную дверь, которая, в свою очередь, вырванная ударом воздуха из петель, пролетев немного, рухнула на какую‑то баррикаду из бревен и камней, накрыв ее сверху. Милюк, тем временем, успел кинуть наверх очередной шар огня, вызвав второй пожар, но чуть дальше уже на стене. Я тоже, заприметив наверху на башне силуэты людей, запустил туда молнию.

Передние мечники уже подбежали ко рву, и, не останавливаясь ни на мгновение, по рухнувшим и накрывшим ров воротам стремительно ворвались во внутрь, в дверной проем башни. Чтобы поддержать их, мы с Милюком запустили наверх в башню еще по одному шару.

Засвистели стрелы. Это уже стреляли наши лучники. Может, они никого так особо и не видели, но наверху среди факелов, время от времени, еще и освещаемые светом от пожаров, мелькали смутные силуэты, служившие целями для их стрел.

Набегающие к стене воины начали закидывать ров возле ворот хворостом, чтобы надежно зафиксировать этот драгоценный для нас мост. Мечники и копейщики, а за ним и лучники врывались в дверной проем башни и исчезали внутри. Две другие группы воинов недалеко от ворот штурмовали уже стены. Рвы были закиданы хворостом, к стенам приставлены лестницы, и мечники при поддержке лучников поднимались наверх. Кто‑то падал вниз, но идущие за ним яростно продолжали карабкаться вверх. Мы с Милюком успели еще пару раз кинуть на стены свои шары, и тут нас подозвал Ратимир.

‑ Милорд, часть воинов уже успела подняться на башню. Но другая передняя группа мечников на площади возле ворот нарвалась на баррикаду, и их обстрелял маг. Дальше пройти невозможно.

Пришлось вылезти из ямы‑ловушки и последовать в ворота. Перед ним уже образовалось столпотворение. Слишком узок был проход. Запусти сюда вражеский враг огненный вихрь, и все, Армагеддон обеспечен. Сгорели бы все эти люди, вспыхнули бы как свечки. Еле‑еле протиснувшись через мост и проем под башней, я выглянул наружу. Небольшая площадь за воротами превратилось в поле битвы. Мечники‑охотники не на жизнь, а на смерть схватились с каринурцами. По крайней мере, я уже знал, чем отличается одежда воинов разных баронств Верена. Сбоку пылало какое‑то строение, и недалеко от него метались несколько человек, горящие заживо. Эх, вражеский маг уже успел применить по моим воинам свою магию. Особо не раздумывая, я запустил мощный шар молнии по одной крупной группе вражеских мечников. Может быть, как раз там и мог находиться их маг. Вторым ударом я сбил подбегающую к еле видневшейся за сражавшимися воинами баррикаде группу с ног, кажется, копейщиков и лучников. Сзади них, вроде, уже никого не было.

Еще одна группа наших мечников и копейщиков ворвалась внутрь Арена, и сразу же вступила в схватку. Это переломило ситуацию, и оставшиеся немногочисленные вражеские воины, подхватив кое‑кого из своих, скрылись среди зданий. Их никто и не стал преследовать. Пока не надо. В темноте ведь можно нарваться и на засаду. Да и зачем? Сейчас для нас главное ‑ успеть занять стены и башни вокруг ворот до прибытия основных войск врага. Возле меня неожиданно появился Акпарас.

‑ Великий вождь, все‑таки смогли ворваться. Захвачены еще две башни по обе стороны от Восточных ворот. На других пока держатся вражеские мечники и лучники. Особенно много вражеских воинов на северной стороне. Сейчас будем брать угловую башню возле реки. Там у врага людей мало. Требуется ваша помощь. Угловая башня на северной стороне сильно укреплена, и там имеется катапульта.

Мы с Милюком поднялись на стену и прошли по ней. Хорошие стены, каменные. И пройти по ним можно спокойно. Наверное, по всему периметру. Чуть дальше в башне скопились наши мечники и лучники. Вперед пройти было невозможно. Со стороны северной угловой башни свистели стрелы. В смутном свете факелов виднелось мельтешение людей. Потом раздался сильный свист, и на башню попадали камушки.

‑ Милюк, стой здесь. Я сам справлюсь.

Я на всякий случай достал свой давно не применявшийся меч и двинулся вперед. Откуда ни возьмись, сзади появился Ратимир.

‑ Милорд, я с Вами. Пропустите меня немного вперед.

Что ж, пусть идет. С ним, все‑таки, надежнее.

Но мы не успели пройти и пару десятков шагов, как из‑за зубцов стены вдруг на Ратимира набросились два еле заметных силуэта. Первый со своим мечом сделал стремительный выпад в сторону моего верного телохранителя, но промахнулся. Ратимир каким‑то образом сумел заскочить за зубец. Враг по инерции пролетел мимо него и почти наткнулся на меня. Хорошо, что я держал меч впереди себя. Вражеский воин наткнулся на него. От сильного удара меня чуть‑чуть не опрокинуло назад. Все‑таки я спиной сумел опереться на зубец. А потом, долго не думая, размахнулся и левой рукой двинул в сторону противника. Воздушный удар сходу смахнул его со стены. Но и Ратимир не остался в стороне. Его меч отпустился на врага, уже поднимающего меч для удара, и тоже смахнул того со стены.

‑ Пронесло, милорд! Как вы его кулаком!

‑ Нет, Ратимир, магией. Не пристало еще магу, как я, драться с кулаками.

Больше никто нам не мешал. Подойдя поближе к башне, я создал шар молнии и кинул из всей силы. Потом для надежности добавил немного огоньку. Что‑то там вспыхнуло, не знаю, но оттуда уже никто не стрелял. Мимо нас с Ратимиром начали пробегать наши мечники и лучники, спеша быстрее занять башню.

Вдруг на западной стороне города, там, около Малого Изнура, где находилась другая угловая северная башня, вспыхнул огонь. Это что же, кто там подает сигнал? Враг, или все‑таки наши пластуны сумели взобраться на стены? Мимо нас уже один за другим пробегали наши воины, и мы с Ратимиром решили вернуться к площади у Восточных ворот. Тут уже успели собраться немало наших людей. Вожди собирали небольшие смешанные группы из мечников и копейщиков, воинов с топорами и лучников. Тут же я заметил Селентея и Чатака, что‑то обсуждавших с Милюком.

‑ Великий вождь, мы успели прочесать близлежащие к площади дома. Вражеских воинов не обнаружено. Я отдал команду нескольким группам разведчиков попытаться осторожно пробраться к центру Арена. Собираем штурмовые группы для занятия города. Для магической поддержки я решил привлечь ваших помощников.

‑ Великий вождь! Отряд вождя Чагатана, похоже, захватил Западные ворота. Там горят огни.

Поднявшись на надвратную башню, мы увидели огни, ярко освещавшие несколько башен на западной стороне города. Это были уже условные сигналы о занятии их нашими войсками. Такие же огни уже горели и на нескольких северных башнях.

Все, можно считать, что Арен уже наш. Теперь уже ничто не остановит наших воинов. Пусть и в городе темно, но это для нас не помеха. Охотники привычны к темноте. В северных лесах, как я успел заметить в своих путешествиях, бывает, не увидишь и стоящего рядом человека, но почувствуешь. Так и здесь, привычные к опасности охотники скорее почувствуют врага, прежде чем увидят его.

‑ Акпарас, все, потихоньку занимаем город. Всем, всем, всем! Будьте осторожны, зря вперед не лезьте, если что, зовите меня и моих помощников!

Один за другим штурмовые группы стали исчезать в темноте, среди городских улочек и переулков. Большая группа воинов вместе с военными вождями Кутлугом, Акчаром и Якушом осталась на площади. Мы с Ратимиром и со своей охраной составили им компанию. Как я уже знал, часть воинов под командованием вождей Тагана и Тугуша пошли занимать Северные ворота. Кто где находился, куда пошел, что делал ‑ лучше всего знал Акпарас, который, окруженный целой кучей связных, и с Шустрым в качестве проводника, хорошо знавшего город, вместе с основной штурмовой группой и моими помощниками Селентеем, Чатаком и Милюком сейчас продвигался к центру Арена.

Часть воинов собирали раненых и убитых, во множестве валявшихся на площади. Да, сколько же их тут скопилось. Больше всего, конечно, было врагов, но и своих хватало. А сколько, наверное, валяется под стенами? Хорошо, что воинов на башне над Восточными воротами нам удалось быстро нейтрализовать. Да и сами ворота удалось пройти достаточно легко. Как там в других местах?

Прибежали Шерпинас и знахари вместе с воинами, выделенными им на помощь, И буквально за ними в город ворвались Лиллена и Илемпи в сопровождении воинов охраны.

‑ Милорд, простите, но мы подумали, что нужна и наша помощь.

‑ Все уже, Лиллена, еще немного, и будет ясно, что с городом.

А потом стали прибывать гонцы. Сначала Акпарас сообщил, что враги отступили в баронский замок у реки и засели там. Приблизиться невозможно. Вокруг площадь. На стенах замка ярко горят факелы и освещают все вокруг. Врагом около площади подожжено несколько домом, и свет от пожаров освещает все вокруг.

Потом с отрядом воинов вместе с Пинасом и Айтуком к нам вышел сам вождь Чагатан. Он был ранен, но, похоже, не так сильно.

‑ Великий вождь, все, город наш. Когда вы пошли на штурм, чуть позже мы тоже двинулись вперед. Но нас опередили пластуны вождя Шемека. Похоже, они раньше нас захватили угловую башню. Воины засыпали хворостом ров в двух местах рядом с воротами, приставили лестницы и пошли на штурм. Потом магу Тамсару после нескольких воздушных ударов удалось снести ворота, и большая часть воинов уже вошла через них. Враг отступил, и большая часть отряда преследует его.

И, наконец, появился вождь Шемек с несколькими пластунами. Но, удивительно, его окружала толпа вооруженных людей, человек сто, совсем не наших воинов. Многие были ранены. Среди них я сразу же заметил Хитрого. Вот те на? О каких тогда лазутчиках говорил этот Бальд Веренский?

‑ Великий вождь, все, враг бежал. Если бы не люди Хитрого, нам бы не удалось захватить угловую башню. Слишком их там было много.

‑ Милорд, люди барона Велира сумели выследить и захватить часть наших людей. Но, слава Всевышнему, никто из них не знал, что планировалось. А потом к нам присоединились много рабов, и мы сумели занять угловую башню и подать сигнал. Тут к нам поднялись воины вождя Шемека, и удалось отстоять его.

‑ Спасибо, Хитрый. Ты достоин награды и милостей. Вот только разберемся с городом.

После прибытия еще нескольких гонцов стало ясно, что Арен, кроме замка барона, наш. Но хорошие вести омрачила одна печальная новость. Часть вражеских воинов, прежде всего, остаток каринурского отряда, попыталась прорваться через Южный мост. Встретив ожесточенное сопротивление, каринурцы отошли. Но из полсотни воинов, засевших в развалинах, большая часть погибла. Я немедленно отправил туда Шерпинаса и большой отряд для подкрепления. А сам, в сопровождении резерва и прибывших к Восточным воротам отрядов, направился к блокированному со всех сторон баронскому замку. Что же, Арен пал. Завтра при всем народе объявлю, что городу возвращается его исконное имя Изнур. А пока надо посмотреть, что за овощ этот замок, и как можно его съесть. Чтобы и самим при этом не отравиться.


Глава 13Нехорошие люди...


Наверное, наступила полоса неудач, или боги посчитали, что воевода барона Шиваза Анжайского и его советник по военным делам Сиятул Анжский мало уделял им своего внимания. Как же не повезло ему в этой дрянной деревне под названием Выселки. Никто бы не подумал, что рядом находился такой же запущенный замок самого барона Изнура, правда, теперь уже сожженный. Слишком дорогую цену отдал ныне покойный, как сообщил этот рыцарь Сулим, воевода дружины Изнура, Ассалим Салимбарский за этот замок и еще один такой же деревянно‑земляной хутор. Смешанное салимбарско‑аренское войско было разгромлено полностью, а сам барон лишился жизни, как и его непутевый сын Авель. И теперь самозваный барон Коста ин Изнурский решил наказать уже барона Велира Аренского. Как же глупо попались и сам Сиятул, и бароны Рикшан Трактский и Затулла Лабинорский, последние даже вместе с сыновьями. Единственное, чего они добились у этого проклятого Сулима после долгих и унизительных просьб, так только его согласия на отправление своих пленников к самозванцу, и то только для переговоров о собственной дальнейшей судьбе. У Сиятула внутри все кипело от возмущения наглостью этих изнурцев, возомнивших о себе слишком многого. Попадись эти людишки ему ранее, то он показал бы им, как следует относиться к истинным аристократам Сатора. Но, не судьба.

Еще больше расстроило его, да и обоих баронов, вид Арена, неизвестно как захваченного северными охотниками. Эти дикари деловито хозяйничали на улицах города. Арен был полностью блокирован отрядами лесных варваров и презренных рабов, присоединившихся к победителям. Но, видимо, этого молодого десятника Юманака знали все, поэтому его отряд, сопровождавший Сиятула, баронов с сыновьями и еще парочку странных молчаливых оборванцев из Анжа, пропускали беспрепятственно. Похоже, жители города сидели дома и боялись даже высунуть свои головы на улицу, поэтому Арен был пуст. По пути к какому‑то богатому особняку, наверное, одного из торговцев, кроме военных отрядов северных дикарей, никого из прежних жителей города, кроме презренных рабов, встретить не удалось. Зато последних было достаточно, особенно вооруженных мужчин. Хватало и женщин, и детей.

Вот у особняка рабов было особенно много. Видимо, они желали попасть на прием к какому‑то важному лицу этих лесных дикарей, может, даже к самому самозванцу. Но пока воины никого не пропускали. Внутри же особняка, кроме множества бородатых вождей северян, бросавших на пленников презрительные взгляды, Сиятул никого и ничего особенного так и не заметил. Правда, были еще две очень юные девушки удивительной красоты, одетые в легкие военные доспехи, расположившиеся в одной большой комнате на лавке рядом с седоватым охотником средних лет, что‑то увлеченно обсуждавшим с несколькими вождями, в том числе и молодым мужчиной, необычайно высоким и крепким, настоящим великаном. Сиятула в первую очередь заинтересовали эти красавицы. Как бы восхитительно смотрелись эти белолицые северянки, одетые в легкие прозрачные наряды, и именно в его дворце. Да и несколько женщин‑северянок, непонятно как оказавшиеся среди этих дикарей, тоже были бы неплохими служанками как раз при принятии им водных процедур и даже при последующих развлечениях.

А вот молодой крепкий мужчина явно откуда‑то с южных краев, похоже, как раз и был тем самым самозванцем, посмевшим так нагло поднять руку на истинных саторских аристократов. Эх, нет сейчас у Сиятула власти и сил для наказания этих наглецов. Наоборот, сам попал к ним в плен.

‑ Так, Юманак, кто это люди? И зачем ты привел их сюда?

Великан окинул пленников каким‑то оценивающим взглядом, и от этого Сиятулу немного поплохело.

‑ Так это, сиятельные бароны Рикшан Трактский и Затулла Лабинорский. Решили выразить свое почтение к милорду. А это милостивый воевода Сиятул Анжский. Тоже присоединился к сиятельным господам с такой же целью. Эти молодые люди баронеты Рамсан и Зияд.

‑ Так, так. Что‑то знакомые лица. Вы, молодые люди, почему до сих пор не соизволили внести в казну баронства Изнура по десять золотых, наложенных к взысканию с вас за непотребное поведение? Разве не знаете, что за каждый заход задержки полагается дополнительная плата?

Странно. Что‑то испуганные лица баронетов обращены не на великана, а на седоватого мужчину с небольшой бородкой, ничем не отличающегося от простых воинов‑охотников. И бароны, видимо, уже предупрежденные своими сыновьями, едят его взглядом. Вопросы‑то задавал молодой мужчина, притом, таким властным и грозным голосом, что мурашки по коже пробегали.

‑ Милорд, раз они не хотят платить, то позвольте мне наказать их за оскорбление наших подруг.

И вдруг в ладонях одной из молодых красавиц появился синий шар, необычайно грозно смотревшийся в этой комнате.

Сиятул от одного вида магического шара, притом, созданного такой юной девушкой, сначала опешил, а потом к нему пришел страх. Липкий, ползучий, бросающий в беспрерывную дрожь не только руки и ноги, но и все тело. Он еще никогда так близко от себя не видел проявление магии. Это что же получается, что у этого самозванца и женщины могут пользоваться магией? А сколько же тогда у него магов? Неудивительно, что Арен уже захвачен.

Молодые баронеты один за другим сползли на пол.

‑ Господин барон, простите нас, мы заплатим.

Тут же за них поспешили вступиться и их отцы.

‑ Барон Коста! Мы признаем, что наши сыновья вели себя неподобающе, и готовы уплатить этот штраф.

‑ Хорошо, уважаемые бароны. Я рад, что вы решились навестить меня здесь. Наверное, вам не нравится мое поведение? Отвечу. Вы вторглись с войсками на мои земли, и как тогда я могу относиться к вам? Только как к своим врагам. А к ним у меня и отношение соответствующее.

‑ Барон Коста, мы решились на это только из‑за барона Ассалима, пригласившего нас на встречу.

‑ Барон Рикшан, барон Затулла! Охотно верю. Но, тем менее, вы с войсками находились в моей деревне, захваченной врагом, без моего приглашения и разрешения. Хорошо, что не пролилась кровь моих людей, тогда и отношение к вам было бы совсем другое. Раз так, то мы еще можем договориться.

‑ Конечно, барон Коста, мы хотели бы уладить это недоразумение.

‑ Хорошо, я тоже желаю уладить все с миром, не доведя дело до военных столкновений.

Внутри Сиятула все кипело. Надо же, эти бароны совсем забыли, что ли, про него. А еще хотят договориться с этим самозванцем! Вот, какие же они нехорошие люди. Вот и доверься потом таким. Нет, и ему самому надо попробовать выбраться из плена. А потом уж он покажет всем, как надо относиться к воеводе уважаемого всеми барона, и отомстит за все обиды.

‑ Э, барон Коста, а как же я? Мои войска тоже не вели никаких боевых действий. Я прибыл в Выселки исключительно с целью встречи с бароном Ассалимом.

‑ Уважаемый Сиятул, Вас туда послал барон Шиваз, или Вы сами решились на это?

‑ Э, я просто подумал, что было бы неплохо встретиться с бароном Ассалимом и обсудить про торговые отношения между баронствами, ну и, про другие дела.

‑ Хорошо. Вот только кто заплатит тогда за незаконное проникновение войск на территорию чужого баронства, за страдания, доставленные моим людям, наконец, за разор, учиненный вашими войсками на земле Изнура? С уважаемыми баронами все ясно. Они готовы платить, и будут платить сами. А Вы?

‑ Э, я тоже буду платить. Видите ли, я достаточно богатый человек, и располагаю нужными средствами.

‑ Хорошо. Я принимаю Ваше предложение. Но, уважаемые бароны, и уважаемый Сиятул, вынужден предупредить вас сразу, что пока вы не расплатитесь, ваши отряды будут находиться у меня. Только после окончательных расчетов эти люди будут отпущены домой. До этого времени я прикажу отправить их на север, где они будут находиться вдали от военных действий и в полной безопасности.

И начался торг. Ловко же получилось у этого самозванца Косты. Видно, что совсем не хочет воевать с Сатором. А вот денежки со своих пленников взыскать желает, и еще как! И, видимо, страшно любит торговаться, почти как торговцы. Даже по мелочам. Как он вытряс с баронетов даже эти несчастные серебрянки за несвоевременную оплату. Ну что взять с этого презренного торговца. Нет у него никакого благородства в отношениях с истинно благородными. А еще говорят, что был рыцарем где‑то в Саларской империи? Наверное, там все благородные такие, как и в этой, помешанной на золоте Таласской империи? Ладно, пока надо терпеть выходки этого самозванца. Лишь бы выбраться из плена, а потом будет видно. Вот когда граф Сатур Анжайский соберет войска и выступит против этого самозванца, тогда и расплатится Сиятул за все свои обиды.

А потом самозванец так некстати заставил всех расписаться на пергаментах и поставить свои печати. И в итоге получилось, что бароны Рикшан и Затулла обязались заплатить по четыре и пять тысяч золотых. А вот у самого Сиятула получилось больше всех, почти шесть тысяч золотых. И это притом, что самозванца едва‑едва удалось отговорить еще и от взыскания денег за страдания его людей, так как в них был виноват исключительно покойный барон Ассалим. Разора особого от войск пленников тоже не было, поэтому за него суммы полагались совсем маленькие. Сиятул попробовал вычесть из долга те трофеи, что захватили войска этого рыцаря Сулима, но тут высказать свое мнение решился молчавший до этого грозный великан:

‑ Что воином взято мечом, возврату не подлежит. Это его добыча, и только он сам вправе решать, что делать с ней.

Услышав предложение Сиятула, также недовольно зашумели и вожди, с интересом наблюдавшие за странными переговорами. Ведь это было давним обычаем. Каждому воину с военной добычи полагалась доля, и никто не осмеливался посягнуть на это. Конечно, после вычета доли казны, и награды удачливому командиру войска. Сиятулу пришлось извиняться за свои слова.

Под конец переговоров пленникам волей‑неволей пришлось дать расписку о своем долге барону Изнура, и письменные заверения об обязательной уплате в ближайшее же время. Пергаменты подписали все присутствующие, в том числе и сами бароны, и их сыновья, и сам Сиятул. И теперь во второй части пергаментов, оставшихся у него, имелись подписи даже тех красавиц, которые так нежданно привлекли внимание воеводы.

Вообще‑то, платить кому‑либо хоть что‑то Сиятул вовсе и не собирался. Нужно было всего лишь обмануть доверчивого врага и выбраться из плена, а потом он скормит эти дрянные пергаменты тем, кто подвергнул его такому унижению. Дай только срок!



  *


Сулим не знал, что ему делать, радоваться или огорчаться. Ведь если об этом узнает Коста, неизвестно, что он подумает о нем. Но сообщить все равно надо.

После отправки сильно испуганных баронов и их сыновей, и напыщенного своей значимостью анжайского воеводу, также и двух странных типов, назвавшихся посланцами какого‑то графа Саркана Талариза из Таласской империи, на юг к милорду, вместе с выделенными для сопровождения двумя десятками под командованием Юманака, он решил заняться укреплением границ долины. Коста пока не разрешил что‑либо строить не только в Выселках, но и по всей Центральной долине. Сулим и сам бы поступил так же. Неизвестно, чем закончится эта начавшаяся так некстати война. Хотя, хорошо, что воинов у него теперь много. Северные охотники, направленные под его командование, оказались незаменимы во всяких засадах. Опытные следопыты и лучники, они так умели прятаться в лесу, что враг так и не узнавал, отчего и откуда, от чьей руки его настигла смерть. Вообще‑то, сейчас в отряде под его командованием, в официальной баронской дружине, насчитывающем более трех сотен человек, кроме северян, имелись и около четырех десятков воинов из коренных изнурцев. И остались друзья с тех далеких времен, когда он был простым наемником, сопровождавшим торговые караваны ‑ Юманак, Янтайк и Ярхунук. Точнее, первый и второй сейчас находились у милорда. Остался только третий. Вот его и вместе с Пайтаром из рода арасей решил направить Сулим на западную границу долины, чтобы они нашли и отправили домой трех молодых дружинников, вдруг сумевших выжить, а заодно и провели разведку в баронстве Тракт, или, как ранее, Западной долине. Кто его знает, что теперь творится там? После того, как в Выселки нагрянули войска аж с трех баронств королевства Сатор, ни в чем быть уверенным просто невозможно. И, на всякий случай, Сулим придал полусотенному отряду десяток конников из отряда разведки и целого мага огня Акивера.

Пайтар и Ярхунук, конечно, с порученным заданием справились, сразу же найдя троих измученных долгим ожиданием парней и отправив их в Выселки. Оставив один десяток сторожить границу, они с отрядом, обойдя по подсказке тех троих молодых дружинников, успевших все‑таки неплохо изучить границу, немногочисленные посты пограничной стражи Тракта, последовали вдоль гор вглубь долины. Благополучно и незамеченными перейдя приграничную речку, разведчики отправились на юг и сумели достичь речки Малая Анжайка, текущей на запад, в реку Северный Анжай, а перейдя ее, ближе к заходу светила очутились у Северного тракта чуть западнее городка Тракт, столицы баронства. Вот тут и их обнаружили торговцы, следующие из Анжа, как оказалось, в Лабинор. Надо было бы их задержать на какое‑то время, или вообще отправить в Выселки, чтобы сведения о разведывательном отряде не стали известны врагу. Вместо этого, отделавшись легким испугом, торговцы последовали дальше. Отряд двинулся на юг, и после короткого привала вышел на южную дорогу, соединяющую Тракт с Северным Анжаем. Как раз тут‑то и случился тот самый конфуз, волновавший теперь Сулима. Оказалось, что торговцы немедленно отправили в Тракт гонцов, которые мгновенно подняли на ноги весь городок. Весть о приближении войск северных охотников напугал жителей городка, переселившихся сюда из разных земель Сатора, и обрадовал коренных изнурцев и многочисленных рабов. Более того, глава управы Тракта вместе с воеводой, прихватив казну, собрали немногочисленных стражников и спешно покинули городок, направившись по южной дороге в Северный Анжай. Надо же было такому случиться, что на очередном повороте столкнулись два отряда ‑ полсотни северных охотников, решивших немного пройти по встретившейся им дороге, точнее, только их передний десяток, и пара сотен горожан во главе с приближенными барона, убегающих в сопровождении трех десятков стражников в соседнее баронство. Увидев немногочисленных северян, храбрый воевода отдал приказ схватить их, а потом сильно пожалел об этом. Один единственный магический удар мага огня Акивера, и рой стрел охотников, по этим плохо подготовленным воинам, вынужденно, от испуга и во исполнение приказа, ринувшихся на северян, и все, полная сдача со всем оружием, имуществом и людьми, включая главу управы и воеводы, также и женщин, и детей. Пришлось Пайтару и Ярхунуку любезно сопроводить напуганных горожан обратно в свой городок, и как оказалось, неудачно. Тракт уже был заполнен толпами возбужденных коренных изнурцев и рабов, тоже изнурцев, и северян из племен северных охотников, когда‑то частично обращенных в рабство. Приход изнурского войска эти измученные жестокой жизнью под гнетом саторцев люди встретили с ликованием. Они готовы были сразу же на месте растерзать беглецов, и тогда Пайтар, немедленно отправив пару гонцов в Выселки, принял решение двумя десятками сопроводить эти две с половиной сотни, уже, можно сказать, изгнанников, в Изнур. Можно было бы их и отпустить и восвояси, но что сделано, то сделано. Обоз с этими людьми уже находился в пути, и сейчас наверняка приближался к границе Центральной долины. Да и сам Сулим, в принципе, совершенно не был намерен отпустить такую ценную добычу. Шутка ли, практически вся верхушка баронства Тракт со своими семьями следовала в сторону Выселок. А власть в этом пограничном баронстве теперь перешла уже в руки Пайтара и Ярхунука, первого ‑ как командира отряда, и второго ‑ как особо доверенного его, Сулима, человека. Ой, что же скажет теперь ему милорд? Что будет? Как вывернуться из этой неприятной ситуации? С другой стороны, не отдавать же так нечаянно доставшиеся земли, притом, целое баронство, просто так во вражеские руки. Ведь Западная долина когда‑то тоже была частью Изнура, и значит, тоже подлежала к возврату законному барону.

Не долго думая, Сулим приказал поднять все свое войско и готовиться к очередному походу. Что сделано, то уже сделано. Не в его правилах отступать и сдаваться, и Коста точно не только обидится, но и не простит, если Сулим, вот так вот просто, бросит на произвол судьбы тех людей, которые воспрянули духом после прихода войск своего родного баронства, когда‑то вынужденно ушедших с защищаемых ими земель.



  *


Как же измотали меня эти бароны, и как его, Сиятул Анжский. Торговались за каждую серебрянку, и чуть ли не считали медяшки. Конечно, я тоже был хорош, но в меру. Как мне хотелось просто запереть этих пленников куда‑нибудь в казематы. Пусть бы они гнили там до скончания веков, как поступали сами эти аристократы с бедными крестьянами и рабами просто за их непослушание, не говоря уже о более серьезных проступках, как, например, открытый бунт после того, как становится жить совсем невмоготу. А с бунтарями эти господа, как мне уже прожужжали все уши коренные изнурцы, толпами повалившие ко мне сразу же после освобождения Изнура со своими просьбами и жалобами, просто не церемонились. Подвергнув ужасным пыткам, предавали не менее лютой казни, одни описания которых у нормальных людей могут вызвать остановку сердца. Как тут не вспомнить великого атамана Емельяна Пугачева, которого самого просто разорвали на части, а его семью заморили в застенках, притом, то, что их не убили сразу, ныне подается как величайшая милость царей. Мол, несмотря на деяния злодея Емельки Пугачева, они все же пожалели этих несчастных женщин и детей, и, как мне думается, тоже святых и невинно убиенных.

Как не хочется войны! Как тяжело это бремя власти, возложенное на простого и случайного попаданца, совсем не желавшего таких приключений на свою бедную головушку. Но вот теперь, хошь не хошь, приходится соответствовать. Иначе разорвут на части меня, и моих приемных детей заморят в застенках, не говоря уже о вот этих дорогих мне людях, как Ратимир или Лиллена, Акпарас или Илемпи...

Ну, ничего, уломали мы все‑таки этих высокомерных аристократов и заставили раскошелиться. Точнее, пока просто оформили все бумаги, как полагается, и даже засвидетельствовали у местного изнурского архивариуса Валеруса Аренского, кстати, дальнего родственника Велира Аренского, сухого мужчины моих лет. Ничего, пока пусть послужит у меня новому Изнуру и передаст дела нужным людям, а потом, если пожелает, может катиться на все четыре стороны. Будет верно и честно работать, так и быть, будут ему и почести, и милости, все, как полагается рабочему человеку. Вообще, надо постараться сохранить все местные кадры. Где я найду таких подготовленных в разных сферах, например, в управлении или учете, в местной юриспруденции или даже торговле, людей? Настоящие чиновники, а не всякие чинуши просто так на земле тоже не валяются. Их еще и подготовить требуется, потратив много казенных и неказенных средств. А то, что воруют, так это власть или система сама так поставлена, чтобы кто‑то мог воровать по маленькой, а кто‑то и аршинами немереными.

Спихнув все дела по хозяйствованию в освобожденном Изнуре на Ратимира и вождей, так как их у меня в достатке, я занялся тем, что у меня получалось лучше всего, а именно, ничегонеделанием и самосозерцанием. А если честно, то времени не хватало даже на краткий перекур, хотя, жаль, что у меня как раз и нет этой полезной и нужной во время тяжелой работы привычки.

Город мы освободили с большими потерями, как с нашей стороны, так и у противника. Чуть меньше сотни убитых воинов только у нас, и еще около полусотни восставших, полегших при штурме башни, и куча раненых. Потом мы в подвалах городской управы нашли еще три десятка тел рабов и свободных коренных изнурцев, уже остывших и закоченевших, как нам сказали, как раз и являвшимися нашими лазутчиками. Хотя Хитрый подтвердил, что некоторые из этих людей реально были его товарищами, но про намечавшийся захват башни, к счастью, они не знали. То, что власти сумели узнать про него, случайным не было. Имелся кто‑то, кто знал про захват и про Хитрого и Шустрого, также и об участии графа Инвара в некоторых делах, но его знаний было явно недостаточно для предотвращения этого. Получается, что по ложному навету власти убили три десятка ни в чем не повинных людей. Не знаю, объявить их нашими помощниками, и тем самым героями, или пока подождать? Или лучше рассказать все, как есть и было на самом деле, и сделать этих людей уже жертвами произвола властей? Получается, как ни крути, пропаганда и идеологическая борьба.

Противник пострадал гораздо сильнее. Больше двухсот трупов, прежде всего, каринурских, и потом уже аренских воинов пришлось стащить на луг недалеко от стен города для опознания местными жителями и пленными, общим числом до сотни человек. И только тогда стало ясно, что в замке могли укрыться около сотни или чуть больше врагов вместе с обоими баронами и раненным магом огня. А вот мага жизни, совсем молодого парня Илинара Каренского, оставшегося в одном из домов вместе с двумя десятками раненных каринурцев, мы смогли захватить.

Вот только не было нигде графа Инвара и его людей, как я уже понял, Карпера, Риналдо и Жюльена. В городе шли повальные обыски, но найти их никак не удавалось. Скорее всего, они находились в замке. Что делать, не знаю. Пока ничего в голову не приходило. Штурмовать хорошо укрепленный компактный замок, стоящий на берегу Изнура и отделенной от города мощными стенами и широкой площадью, было чревато большими потерями. Мы, конечно, обложили его со всех сторон, чтобы и мышка не проскочила, но у нас не было возможности наглухо закупорить реку Изнур, чтобы никто не смог уплыть по нему тайком от нас.

Город нисколько не пострадал. Так как наш приход был таким внезапным, что практически никто не успел уйти. Как мы уже знали, из пяти тысяч населения только две были изнурцами, в подавляющем своем большинстве ‑ рабочим людом. Но зато мы теперь захватили практически всю верхушку баронства, как самых богатых людей, так и лиц, как говорится, облеченных властью. И богатства достались нешуточные. Все‑таки город стоял на Северном тракте и имел налаженные связи, как с остальными баронствами графства, так и соседними странами. И теперь всем участвовавшим в штурме и семьях погибших полагались немалые ценности. Обычай есть обычай, и не мне нарушать его. Тем более, и баронству, и лично мне перепадала большая часть, хотя я себя от баронства нисколько не отделял. Как сказал один царь, грех воровать у себя. Порядок в Изнуре обеспечивали смешанные патрули из местных изнурцев и моих воинов, получившие строгий приказ не трогать никого из местных жителей, хотя и у многих чесались руки, чтобы отомстить за все прежние обиды. Придет время, и самых злостных будем судить судом подданных, чтобы и другим неповадно было. Правда Изнура принята, законы есть, а то, что пока их мало, так будем работать и добавлять недостающие.

Теперь же следовало как можно быстрее поставить под свой контроль всю территорию баронства. Четыре смешанных отряда по полсотни человек с добровольными проводниками из местных, и с приданными молодыми магами, уже отправились во все стороны ‑ на восток, на запад и два отряда на юг. Еще одна сотня была готова в одно мгновение подняться по тревоге и отправиться на помощь своим товарищам.

Все‑таки, край был не маленький, и пятьдесят тысяч населения, в том числе больше десятка одних только пришлых веренцев, это немало. Так, в Центральной долине к моему приходу проживало даже меньше двух тысяч, а численность населения всех восми родов, присоединившихся к Изнуру, еле‑еле дотягивало до пятнадцати тысяч человек. Так что, как бы не вышло так, что не был бы по зубам кусок. Ну, ничего, даже если это будет так, то часть людей мы все равно уведем с собой, как и те богатства, что достались нам. Грабить, так, грабить! Для этого уже сейчас готовились подводы и люди. Все, что сможем, отправим в Верестинор, а там видно будет. На север врагам путь заказан, и они никогда туда не пройдут! Сейчас для этого у меня сил уже вполне хватает. Как говорится, если и пройдут, то только в виде трупа. А скорее, и так не пройдут.

Среди неотложных дел, которые ждали меня, была и встреча с двумя оборванцами из Анжа, почему‑то представившимися посланцами какого‑то графа Саркана Талариза из Таласской империи. Это имя мне ни о чем не говорило. Хотя, как‑то от графа Инвара слышал пару ругательных слов, адресованных герцогу Аркеду ин Талару, и кажется, в адрес этого самого графа, как одного из шпионов герцога. Жуть! Это что же получается, что мною заинтересовалась имперская разведка из самой Таласской империи? И, наверняка, граф Инвар тоже был одним из рыцарей черного плаща и отравленного кинжала? То‑то он очутился так далеко на севере, как тогда, так и сейчас. И что, с самого начала я был под колпаком таласских шпионов? Что ни говори, действительно, жуть.

‑ Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, кто вас послал, и зачем. Если есть какие‑нибудь бумаги, то покажите.

‑ Саргон и Микон мы, из Анжа. Торговцы носимым товаром. А посланы господином, назвавшимся графом Сарканом Таларизом. Нет, господин барон, бумаг никаких нет. Опасно это, нынче, с бумагами ходить‑то. Война ведь идет. А задание было простое. Мы должны были найти мага Косту и просто на словах передать, что ему всегда рады в Таласской империи. Господин энтот сказал, что будут предоставлены имение или дом в столице, много денег, и возможность заниматься чем угодно. Просто надо было прибыть к нему в Анж, и тогда он обещался увезти мага в Империю. Вот и все. Еще господин просил передать магу вот этот перстенёчек, мол, по нему его всегда опознают в самой Таласской империи и помогут. Больше ничего.

‑ Ну что же, спасибо вам, Саргон и Микон. Вы сделали своё дело. Пока отдыхайте с дороги, а потом вас найдут и скажут, что делать.

Что‑то непонятно. Этот Саркан, что думал, что мне некуда податься, кроме как ринуться в его объятия? Это, что же, получается, что меня уже списали со счетов? Ладно, пусть живёт где‑то этот имперский шпион, а мне туда пока не надо. А вот перстенёчек знаком. Что‑то подобное я видел у графа Инвара. А пошлём‑ка мы попозже этих коробейников с нужными людьми на юг, и будет очень важное для баронства дело.

Самым главным делом являлся захват замка. Но как его провернуть без больших потерь, уму непостижимо. Слишком он был компактным и удобным для обороны. Так и ничего не придумав, решил прогуляться по Изнуру.

Уже вечерело. Моя охрана споро прокладывала путь. Со мною опять увязались Лиллена и Сильпикка. Остальная молодежь вместе с разведывательными отрядами уже в пути и шастают по всему баронству. Илемпи и Ситьрух занимались под руководством Тамсара. Милюк был придан дежурной сотне. Ну а у магов жизни и знахарей работы и так непочатый край. Ратимир, похоже, как в болоте увяз в разных хозяйственных вопросах, и с полудня я его практически и не видел.

‑ Милорд, куда мы пойдем?

‑ Давай‑ка, Лиллена, навестим мы храм. Помолимся, попросим у Всевышнего помощи, и просто облегчим душу.

Храм как храм, только каменный. И меньше, чем наш, деревянный, в Верестиноре, если на глаз, раза в два. Везде стояли каменные изваяния Всевышнего Алгура, от совсем маленьких до парочки больших, раза два выше человека, у алтаря в центре храма, возвышавшихся как огромные столбы над толпой простых горожан, набившихся сюда в поисках спасения, особенно женщин и молодых девушек. Да и никто не стал бы трогать их, даже в собственных домах, так как виновных ждала бы суровая кара. И, кстати за целый день таких случаев и не было.

Все со страхом смотрели на меня и моих воинов. Наверное, присутствие рядом со мной двух девушек только и успокаивало бедных женщин.

‑ Приветствую вас, воины. И что вам надо в божьем храме? Прошу вас, пожалуйста, не нарушайте порядок и не трогайте моих прихожан! ‑ испуганный, и в тоже время злой жрец выскочил нам навстречу из‑за спин людей. Явно старше меня, почти лысый, невысокий и упитанный, типичный южанин, как и сами прихожане, в основном пришлые веренцы. Хотя, самый пришлый из всех пришлых тут как раз я. Как рассказывали пленные, их отцы‑командиры твердили им, что чуть ли не из подземелий самого Шиктана проклятого. На самом деле, почти правда, только явился я с Земли, где жизнь тоже не сахар, и подсобил мне в этом путешествии сам Великий бог.

‑ Нет, святой отец, позвольте нам просто помолиться.

Никто не стал нам препятствовать, когда мы нагло прошли к самому алтарю.

‑ Тебе, Всевышний, от всей души молимся, у тебя ищем покровительства, помилуй, спаси и сохрани нас.

Я, когда был в степях, видел и слышал, как Риналдо читал эту молитву, и запомнил. На всякий случай, мол, пригодится. Вот и пригодился. Пусть я теперь и Главный жрец Великого бога, но ведь и жрец храма Всевышнего Алгура в Северном Дэлиноре! Мои ладони легли на гладкий холодный камень. Своим внутренним зрением я попытался найти Сердце алтаря, и нашел. Боже, какой же он был истощенный! Божий свет еле‑еле трепыхался в нем, и, наверное, Сердце доживало свои последние дни. Это, конечно, просто образно, но, как мне кажется, в местах, где вера сильная, и Божий свет должен быть сильным. А, тут, похоже, кругом одни безбожники, раз даже Сердце их алтаря постепенно затухало от людского неверия.

‑ Прими, Всевышний, молитву нашу, и одари нас своим благоволением, и дай силы на день сегодняшний и завтрашний. Также дай нам силы достойно встретить невзгоды и радости, одари надеждой и любовью.

Я, наконец, с большим трудом смог дотянуться до Сердца и начал вливать в него свою Силу, жреческую, конечно, немного, но, видимо, достаточную для каких‑то изменений. Оно начало светиться более ярко, камень алтаря потеплел, а потом весь алтарь как‑то посветлел и начал слегка светиться светло‑оранжевым светом.

‑ Тебе, Всевышний, от всей души молимся, мы будем вечно помнить тебя, помилуй, спаси и сохрани нас.

А потом случилось очередное чудо. Алтарь вдруг вспыхнул, почти как в степи и в Верестиноре, но только более светлым оранжевым светом и озарил весь храм. И у меня в душе стало как‑то тепло и приятно. Я понял, что Сердце алтаря в благодарность за мое участие приняло, признало меня. Наверное, это как‑то понял и жрец, стоявший рядом с нами и настороженно наблюдавший за всеми моими действиями. Он потрясенно отпустился на колени и тоже зашептал про себя. Люди, увидевшие это, тоже стали повторять его действие. Остались стоять только мы у алтаря и наши воины. Они находились на службе и без приказа не могли даже молиться. Тем более, некоторые из них видели такое же чудо в Верестиноре и являлись уже почитателями Великого бога.

Но вот свет во всем храме ослабел, и остался только теплый алтарь, светившийся еле‑еле заметным светом.

‑ Лиллена, Сильпикка, потрогайте камень. Какой он теплый и приятный. Ребята, ‑ тихо позвал я охрану, свою и девушек, ‑ тоже прикоснитесь к алтарю, и пойдемте отсюда.

‑ Хорошо, милорд! Только без нас никуда не выходите.

Когда я уже почти дошел к выходу из храма, то не выдержал и оглянулся назад. Люди, невзирая на то, мужчины или женщины, мальчики или девочки, старались прикоснуться к алтарю и потом молча отходили в сторону, давая место другим.

‑ Милорд, мне стало так хорошо, как и в храме Верестиноре.

‑ И мне тоже. Что это было, милорд?

‑ Не знаю, Сильпикка, но, похоже, алтарь признал меня. Как когда‑то в северном Дэлиноре, когда я убегал от разъяренных степняков.

‑ А как же тогда Великий бог?

‑ Так я являюсь и его жрецом тоже.

Хотя, последнее для моих спутников откровением не являлось.

На Изнур отпускалась темная‑темная ночь. Как известно, именно в это время все злодеи совершают свои темные дела. И мне в голову тоже пришла такая же злодейская мысль. Неохота мне терять своих воинов, вот этих молодых и сильных охотников. Так лучше я приму на себя еще один грех и совершу злодеяние. Может, даже не оттого, что хочется сохранить жизни преданных мне людей. Устал я, просто устал. Даже великий злодей может устать, и от своей лени может совершить еще большее злодеяние.


Глава 14Радость, омраченная скорбью...


В последнем штурме, в полной темени, никто не участвовал. Милорд не захотел привлекать лишнего внимания и взял с собой лишь свою охрану, Тамсара, Милюка, и, конечно, его, Ратимира, и еще пять десятков из дежурной сотни. Был еще один человек, жрец храма, святой отец Микаэль, сам вызвавшийся на переговоры с защитниками замка. Правда, никто его не звал, и пришел к милорду он сам. И только теперь Ратимир смог узнать еще об одном чуде, о чем совсем недавно как‑то пошептались несколько воинов. Оказывается, в местном храме произошло почти то же самое, что в Верестиноре сотворили Лиллена и сам милорд. И жрец, впечатленный этим, сам пришел, получается, к захватчикам и прямо с порога заявил:

‑ Милорд, разрешите мне переговорить с защитниками замка. Я понял, что в Изнур пришел истинный барон, и проливать теперь людскую кровь ‑ это уже грех перед Всевышним.

Милорд, конечно, разрешил. Что говорил жрец защитникам замка, неизвестно, но они отказались сдаться. Точнее, отказались оба барона. Святой отец, по‑настоящему огорченный этим отказом, отправился в свой, точнее, уже принадлежащий как бы милорду, храм.

А потом начался штурм. Над замком неистово пылали факелы, освещая и близлежащую площадь. Милорд один, прикрывшись магическими щитами, подошел к замку. По нему лучники со стен и башен открыли свой неистовый и ураганный обстрел, но безрезультатно. А потом милорд создал фиолетовый шар и просто закинул его в башню над воротами замка, и, пошатываясь, пошел обратно. Отойдя в безопасное место, он рухнул на землю. Пришлось занести его в близлежащий дом, хозяева которого от непрошенных гостей пришли в ужас. Надо же, в полной темени, и в твой дом врываются чужие воины, только что захватившие город. Хотя от всяких неприятностей Всевышний миловал, но кто его знает, что будут делать эти страшные воины? Оказывается, ничего. Они просто уложили своего барона в постель и остались его сторожить.

Ратимир остался ждать на площади. Сначала ничего не происходило, а потом открылись ворота, и из замка вышел глава управы. Нетвердой походкой, подойдя к группе штурмующих, он произнес:

‑ Все, мы сдаемся. Не применяйте, пожалуйста, больше эту магию. Бароны сбежали, и теперь никто не хочет сопротивляться.

Потом из ворот стали выходить безоружные люди. Их сразу же хватали воины, уже приготовившиеся к штурму и уводили в темень. А потом в сопровождении воинов Ратимир вошел в замок. Он был почти пустой, лишь самые последние, запоздавшие люди выходили из него. А еще в темнице сидели провинившиеся в чем‑то люди, много, почти три десятка. Вот тут и Ратимир нашел того графа Инвара, которого как‑то мельком видел перед самим штурмом города, и который так интересовал милорда. Он и двое из его людей были очень плохи. А один уже был мертв. Их, похоже, зверски пытали, а потом бросили в темницу. Графа и трех мужчин, по виду бывалых воинов, осторожно извлекли из подземелья и доставили в более подходящую комнату. Находящийся тут же Шерпинас начал хлопотать над ними. Его старания увенчались успехом, и граф пришел в сознание.

‑ Коста, ты тут?

‑ Милорда тут нет. Он не может подойти. Извините, но милорд тоже пока без сознания. Он применил магию, и упал без сил.

‑ Все‑таки молодец, Коста. Добился своего. Если можно, пригласите мне жреца. Я чувствую, что истекают мои силы, и хотел бы исповедаться.

Граф и на самом деле был слаб. Чуть погодя, еще один из его людей пришел в сознание. Он сразу же попытался пошевелиться и от боли просто выругался.

‑ Милорд, вы живы? Я чувствую, что в меня загнали тысячи иголок, и совсем нет сил, чтобы их вытащить.

‑ Карпер, пока живой, но, наверное, недолго осталось мне жить. Слишком долго они мучили меня. Переломали все. Сволочи! Ну, ничего, Коста отомстит за меня!

Пришел жрец и попросил других немного отойти назад, чтобы никто не слышал, о чем они говорили. Все‑таки тайна исповеди.

Граф о чем‑то говорил и говорил, захлебываясь словами. А потом вдруг замолк. Шерпинас мгновенно подскочил к графу, но было уже поздно.

‑ Все, отошел в мир иной. Перед смертью он попросил у Всевышнего прощения за свои дела. И еще сказал, что пусть Коста присмотрит за его сыном.

‑ Милорд! Сволочи! ‑ вскрикнул другой. И тоже замолк. Но, все‑таки, он был живой и просто потерял сознание.

Всего сдались около восьми десятков воинов и чуть более сотни приближенных барона и простых жителей, обслуживавших замок. Тут были многие важные сановники и простые чиновники, и их семьи, мастеровые, слуги барона и прислуга, обслуживавшая его покои, и множество дворовых работников. Вот только сам барон вместе с пришлым советником графа, со своей женой и двумя детьми, несколькими слугами и десятком каринурских воинов исчезли. После долгих поисков удалось найти подземный ход, приведший в укромное место на берегу реки, закрытое от людского взора городской стеной, где, по всей видимости, и хранились лодки. И куда уплыли эти люди, было неизвестно. Дозоры, выставленные вдоль берегов реки, ничего не заметили.

Напоследок Ратимир поднялся в башню над воротами, где и увидел страшную картину. Два десятка воинов, преимущественно лучников, приняли тут свою страшную смерть. И самое главное, похоже, вражеский маг огня тоже был здесь. Ратимир уже видел такое при схватке на галерах недалеко от столицы Таларской империи, но все равно ему было страшно. С другой стороны, замок был почти неприступен, и примени здесь милорд даже свою белую магию, все равно без штурма было не обойтись. И сколько уже северных воинов здесь приняли бы свою смерть? Может, и сам Ратимир мог запросто пострадать от вражеских стрел, хотя при схватке на мечах он наверняка бы вышел победителем. Но стрелы‑дуры целей не разбирают, и могут убить хоть любого, кроме, конечно, милорда. Все‑таки его белая магия сильней стрел.

Милорд так и не приходил в себя, но Ратимир был спокоен. Такое бывало уже не один раз. Это магия смерти, похоже, слишком страшная штука, раз даже самого мага, применившего ее, валит с ног. Вот поэтому милорд остерегается применить его.

Охрана надежно заблокировала весь дом, не пуская в него даже вождей родов. Но воины уже знали, что во время болезни Великого вождя доступ к нему ограничен. И еще, уже внутри, у милорда засели Лиллена с Сильпиккой и тоже не подпускали к комнате, где находился милорд, даже его, Ратимира. Это было уже слишком, и ему стоило больших трудов уговорить девушек.

Так как милорд болел, то Ратимиру, как первому его помощнику, пришлось взять на себя все баронские дела и полномочия. Во‑первых, сразу же после восхода светила пришлось полнее заняться замком. Велир Аренский и его окружение, видимо, думали отсидеться в замке, и бросили его практически целым. Даже важные государственные бумаги, и те лежали нетронутые. Казна барона, за исключением небольшой части, правда, наиболее ценной, так как, со слов слуг, барон забрал с собой часть украшений, и то досталась северянам практически нетронутой. Весь замок теперь переходил в собственность нового барона Изнура, так как, получается, что Коста практически сам один и принудил его защитников сдаться на милость победителя.

А потом потянулись делегации горожан. Видимо, новость о том, что в Изнур прибыл настоящий барон Изнура, так как сам Всевышний принял его молитвы, и благословил на владение и этими землями, успела разлететься по всему городу. Они приходили в городскую управу, где Ратимир временно облюбовал себе местечко, и клялись в верности новому барону, уже проклиная Велира Аренского.

Пришли донесения от разведывательных отрядов. Они уже успели занять несколько деревень в одном переходе от Изнура. Оказывается, пришлые веренцы, едва узнав о потере столицы баронства, бросали все и убегали на восток. Новость о приходе войск с севера быстро распространялась по всему баронству. Коренные изнурцы и рабы брали в свои руки оружие и шли громить усадьбы рыцарей и дворян. Но, как правило, там уже, кроме немногочисленных работников, никого не бывало. Сами хозяева усадеб с семьями находились в столице баронстве и приняли кто смерть, а кто попал в плен, а оставшиеся стражники, слуги и прочая челядь просто разбегалась в разные стороны. Воинские отряды люди встречали с ликованием, а многие мужчины и сами просились в войско. Отряды потихоньку росли, пополняясь в основном молодежью. Много людей потянулись в столицу, и скоро можно было ожидать их и в окрестностях Изнура.

Спокойнее всего было на довольно бедном западе, где пришлое население просто отсутствовало. Вот на востоке и юге приходилось быть настороже, опасаясь засад и нападений. Но и там веренцы бросали замки и усадьбы и уходили на восток в Каринур. Ратимир снарядил еще два таких отряда, придав им Милюка и даже Ситьруха, направив один на восток, другой на юг. И на север в сторону Центральной долины потянулся крупный караван с очень огромным обозом, с пленными воинами и целой сотней охраны.

Разбитые ворота уже были отремонтированы городскими мастеровыми, став еще более крепкими и массивными. На стенах и башнях постоянно дежурили воины, но только северяне. За Изнур можно было быть спокойным. Ратимир ждал только прихода милорда в сознание, что и тот сделал уже в следующем заходе. Наконец ему можно было хоть немного и ненадолго расслабиться.



  *


Ринвар, сын графа Инвара Макенского, видел такой странный и тревожный сон. Как будто он, еще маленький и щуплый, играя в прятки с гостившими у них в замке соседскими баронскими детьми, заблудился в одном из большущих амбаров и никак не мог выбраться наружу. Как ни пытался Ринвар найти выход из мешанины каких‑то вещей, мешков, свисающих с потолка, или больших и маленьких ларов, расставленных в беспорядке по всему пути, но у него ничего не получалось. И как ни пробовал он докричаться до кого‑нибудь из своих друзей, или взрослых, удивительно и страшно, кроме странных хриплых и шипящих звуков из горла ничего не выходило. От своей беспомощности, от испуга и одиночества, Ринвар, как ни старался сдерживаться, хотя он еще маленький мальчик, которому только недавно в своей короткой жизни удалось перейти в восьмой круг светила, заплакал горькими слезами, роняя их на кучу из какой‑то одежды и мешковины, где и, неизвестно как, заснул. И проснулся он только от странного чувства, уже на руках у своего отца, несшего его, закутанного в теплые одежды, видимо, домой. Было уже темно, и на небе мерцали и переливались загадочным светом множество далеких звезд, маня куда‑то в неизведанную даль. От постоянного покачивания и тепла сильных отцовских рук ему было так хорошо и приятно, как никогда на свете, что Ринвар снова заснул. И как будто во сне, и что удивительно и странно, еще в том далеком детском сне, отец ласковым и грустным голосом, словно прощаясь, говорил ему:

‑ Держись, сын. Видимо, пришло мое время, и я покидаю тебя навсегда. Я попросил у Всевышнего прощения за все свои дела, и он принял меня. Так что я покидаю вас с легким сердцем. Не забывай сын, обо мне, и позаботься, пожалуйста, о матери и сестрах. Пусть Всевышний хранит вас всех. Прощай, сын!

И Ринвар внезапно проснулся. Мысли были четкие и ясные. И сон помнился до последнего слова отца. Странно, почему ему приснилось именно то, что произошло когда‑то в далеком детстве. И ведь отец говорил тогда совсем другие слова, что‑то о беспокойстве матери пропажей сына, и о том, что все так любят его. Что‑то случилось с отцом? Он что, прощался с ним? Ведь отец сейчас наверняка где‑то в пути. Последнее письмо от него было еще две номы назад откуда‑то из запада графства Верен. Ах, да, из Арена, где он жаловался на барона Велира Аренского, воспротивившегося поездке графа на север в какое‑то баронство Изнур, где бароном стал старый знакомый Ринвара Коста.

Надо же, еще одно баронство, и опять на севере. Уже почти четыре каледы Ринвар на севере, в Южном Дэлиноре, где недавно сумел приобрести неплохое имение. Правда, только с одной деревней, но зато земель только в наполовину меньше, чем у отца. И денег достаточно много. То странное соглашение, заключенное Костой и его отцом с сэром Персивилем, тоже имперским графом, как ни странно, работало, и в Банке Южного Дэлинора потихонечку накапливалась немалая сумма. Часть денег перечислялась в Талассину, и что с ними, Ринвар не знал.

И еще здесь же, на севере гостила его невеста Камилла. В принципе, она и так проживала в имении, просто в других покоях. И живо интересовалась состоянием хозяйства и даже увлеклась охотой. Какие здесь просторы, и сколько дичи! Ринвар сам был захвачен красотой здешних мест. Молодые люди неплохо проводили время вместе, и им никогда не было скучно. К тому же, к ним стали заезжать гости из Таласской империи, совершавшие паломничество в Северный Дэлинор, к заброшенному храму с чудесным алтарем. Такого чуда не было во всей округе. Алтарь всегда благоприятно отзывался на молитвы людей, когда сильнее, когда слабее, иногда даже еле‑еле, чуть‑чуть, но это происходило, как говорили, только тогда, когда сами просители, похоже, вообще не верили в существование Всевышнего. Правда, чтобы проехать на север, на другую сторону Великой реки Дэлинэ, требовались деньги, и немалые. Места были неспокойными, изредка показывались воинские отряды степняков, хотя они особо никого и не беспокоили, но требовалось нанимать наемников для охраны. Возросла стоимость перевоза через реку, и еще Святая Церковь прямо у алтаря собирала пожертвования для своих нужд. Ринвар с Камиллой в сопровождении своих воинов, Альдо и Бартоло, и еще Ринара, посетили это место, и алтарь снова одарил их волной благожелательности и добра. Камилла так расчувствовалась прямо там, что чуть не заплакала. Алтарь отозвался неожиданным всплеском божественного света, что другие люди, присутствовавшие там, очень удивились этому.

Вообще, Ринвару здесь на севере понравилось. Он сам был себе хозяином, и никто не мешал ему, и не вмешивался в его распоряжения по хозяйству, разумеется, кроме Камиллы, и то иногда. Он был представлен барону Альбано, и милорд на этот раз вполне благосклонно отнесся к нему, и хотел даже посвятить Ринвара в рыцари баронства, но пока удалось отговорить его от этого шага. Тем не менее, молодой имперский аристократ был желанным гостем во всех домах знати баронства, хотя и в светских кругах многие шутливо выражали сожаление, что Ринвар Макенский так опутан чарами лэри Камиллы Сперанты Паркурской, что того и гляди, как скоро и оженится. Что же, Ринвар совсем не был против женитьбы, и его невеста тоже мечтала об этом, что только и требовалось согласие родителей на свадьбу и их благословение на дальнейшую совместную жизнь.

И что же случилось с отцом, что в такую рань приснился странный сон? Нет, с ним не может быть ничего страшного. Он уже побывал в таких переделках и всегда выходил из них целым и невредимым, как, например, в степи. И еще не один раз отец испытает свою судьбу. Такая у него работа. Шиктан бы пробрал этого герцога Аркеда ин Талара, все время заставлявшего отправляться отца в странные поездки, и погнавшего его опять на дикий север. Хорошо, что отец в своем письме наказал ему никуда не выезжать из имения, чтобы быть подальше от рук Первого Министра Двора, и ждать его дальнейших распоряжений. Что ж, скоро отец наверняка вернется со своей поездки, и тогда Ринвар попросит у него разрешения жениться на Камилле.

Тем не менее, сон не шел, и Ринвар, одевшись потеплее, вышел во двор. До восхода светила было еще немало времени, и на небе, как и в недавнем сне, так же мерцали и переливались загадочным светом множество далеких звезд, маня куда‑то в неизведанную даль. Что‑то сон вещий что ли? И неясная тревога снова стала подниматься в его душе, забирая последние остатки сна и наполняя сердце щемящей болью.



  *


Истекла вторая нома, началась третья. Барон Тавр Пущинский с войском баронства находился недалеко от северной границы и проводил воинские маневры. Слов нет, воины разленились, и теперь то, что они должны были выполнять быстро и как следует, получалось с трудом. Построения на поле запаздывали по времени, и строй получался не таким, как надо. И с оружием воины обращались не так уверенно, как раньше. Особенно огорчило барона то, что его тяжелая конница не могла держать строй и нужный темп во время атаки. Отдельные всадники вырывались вперед, а некоторые, наоборот, сильно отставали. Да и лучники допускали много промахов.

Да, надо почаще проводить такие сборы, иначе совсем можно остаться без войска. Время‑то тревожное, и новости с севера поступали тревожные, вроде занятия бароном Ассалимом деревни Выселки или сожжения замка барона Изнура. Похоже, Косте уже не спасти свой Изнур, и остается только удариться в бега, как вдруг новости оттуда перестали поступать. Совсем. А потом вдруг в конце второй номы в лагерь прибыла сама принцесса Амель. Совсем с небольшой свитой из нескольких человек и всего лишь с десятком охраны.

‑ Как у Вас тут дела, барон Тавр? Говорят, что Вы уже целую ному гоняете свое войско. Как там новости с севера?

‑ Да плохо все, Ваше Высочество. Не войско, а какой‑то неповоротливый монстр. Воины плохо выполняют команды, растеряли умения. Как можно воевать с таким войском? Да, давно надо было проводить такие маневры. А Вы как решили сюда забраться, Ваше Высочество?

‑ Вот взяла и сбежала из дворца. Надоело все. Все время одно и то же. Заговоры, интриги, сплетни. А тут у Вас хоть маневры посмотрю.

‑ Скучное это занятие, Ваше Высочество.

‑ Надо же когда‑нибудь узнать, что могут войска королевства.

И на самом деле принцесса не вылезала с маневров. Правда, всего чуть более одного захода светила. Тут пришло донесение от десятника Албанара о том, что появились сообщения о появлении на севере Арена войск северных охотников. Это было как гром среди ясного неба. Чуяло сердце барона, что не зря перестали поступать новости. Так бывало обычно в период резкого изменения обстановки.

‑ Ваше Высочество, кажется, случилось. Северные охотники вступили войну. Только что пришло донесение с границы о том, что на севере Арена замечены их войска.

‑ А как же Коста и его баронство?

‑ Не знаю, Ваше Высочество. Но войска надо готовить походу. Вдруг придется вмешаться и нам?

Раз помочь Косте не получилось, то потрепать нервы веренцам, может быть, и удастся. Жаль, что Арен по сравнению с другими баронствами сильно беден. А вот южные земли Каринура будут существенно побогаче. Вот туда и можно совершить набег. Узнать бы, что задумали северные охтники?

И вот почти сразу же, уже на следующий заход светила поступила последняя удивительная новость, теперь из самого Арена. Чей‑то срочный гонец был задержан на границе, и он сообщил о занятии войсками барона Косты столицы баронства Арен. О судьбе барона Ассалима Салимбарского ничего не сообщалось. Но можно было предположить, что его войско разгромлено, а сам наверняка находится в плену. Не зря же северные охотники появились у Арена.

‑ Ваше Высочество! Разрешите поднять войско по тревоге. Пришли новости, что Коста занял Арен. Ему может понадобиться и наша помощь. Покажем этим веренцам, что нечего сбрасывать со счетов и Борус.

‑ Да, барон Тавр! Разрешаю!

И почти тысячное войско баронства Западная Пуща тронулась в путь на север. Переход границы прошел без осложнений. Его уже просто никто не охранял. Конной разведке удалось нагнать небольшую группу пограничной стражи, уходящей в сторону Каринура и захватить в плен. Сведения о захвате Арена северными охотниками под командованием Косты подтвердились. Барон Тавр порадовался тому, что вовремя успел собрать войско.

‑ Ваше Высочество, сведения подтвердились. Арен пал. Коста в столице баронства.

‑ Барон, дайте мне сопровождение. Надо же, захватили Арен? Как они сумели так быстро захватить такой укрепленный город? Мне не терпится поскорее отправиться туда.

Барон и сам бы хотел быстрее очутиться на севере. Но, к сожалению, на нем войско, и покинуть его он не может. Но, ничего, скоро и барон Тавр доберется туда. И тогда веренцам, точно, не поздоровится.



  *


Попытался удержаться на ногах, и не получилось. Слишком сильны мучения людей, и адская боль бьет по голове, и устоять просто невозможно. Еле‑еле успел отойти на безопасное расстояние, и, как прежде, свалился без сознания. Вот и сейчас, встать‑то встал, но чувствую себя полностью разбитым. Настроение паршивое, и видеть никого неохота. Аппетита нет, заниматься делами тоже совсем нет желания, и лежать просто так тоже не могу. Во‑первых, хочется немного поразмяться, и, во‑вторых, как‑то неудобно.

‑ Милорд! Вы проснулись? Как себя чувствуете? Мы тут с Сильпиккой места себе не находим. Вы уже почти полтора захода светила не встаете и не можете прийти в себя, хотя и живы. Боялись мы. Вдруг Вам станет совсем плохо?

Это что же, полтора суток девушки находились рядом со мной? Что, они меня сторожили что ли?

‑ Со мной все хорошо, Лиллена. Лучше расскажи‑ка, что случилось в то время, когда я лежал тут.

‑ Ничего особого не случилось, милорд. Замок проверили полностью. Барон Велир Аренский и другой, из Верена, сбежали. Пока Вы тут болели, сэр Ратимир принимал горожан. А вот Вашего друга, графа Инвара, спасти не удалось. Их там, четверых, нашли в темнице, и они были очень плохи, милорд. Один был уже мертвым. Шерпинас сделал все, что мог, и граф даже пришел в сознание, но все равно умер. Остальные двое, вроде, пока держатся.

‑ Пойдем, Лиллена. Посмотрим на них.

Наскоро приведя себя в порядок, в сопровождении девушек и охраны отправился в замок. А что делать? Пусть и очень болит голова, но лежать тоже неохота.

Хмурый день уже перевалил далеко за полдень. Неприветливый баронский замок полностью был в наших руках. Ратимир встретил меня у самых ворот и сопроводил внутрь.

‑ Милорд, замок практически не пострадал. Захвачены казна, весь архив баронства, важные документы. Бароны сбежали. Наши отряды продвигаются к границам Изнура. Пока никаких серьезных военных столкновений не было.

‑ Пойдем, Ратимир, посмотрим на графа Инвара и его людей.

Граф лежал в отдельном помещении и как будто спал. Только вид у него был не очень привлекательным. Видать, пытали его жестоко. Вот, сволочи! Он же практически ничего не знал, и помочь врагам просто не был в состоянии. Наверное, думали, что послан мною? Так я его полгода как не видел.

Вторым убитым был Риналдо. Простой парень и виртуозный копейщик. Хотя в степи мы так особо и не общались, но я чувствовал к себе симпатии всех людей графа Инвара, может быть, кроме него самого. Риналдо особо, видать, не трогали, но убит был он мечом в бок и в сердце.

‑ Добивали, милорд. Видимо, сопротивлялся.

‑ Хороший воин был, Риналдо. Мы с ним целую седмицу от степняков убегали. Там уберегся, а здесь... Что говорят пленные, Ратимир?

‑ Так они ничего и не видели, милорд. Это Бальд Веренский и его люди. Говорят, что даже сам Велир Аренский был против. Больше всего пытали Жюльена, но он оказался живучим. Пока не пришел в сознание и лежит. Но Шерпинас говорит, что выживет. Второй, Карпер, сильно избитый, но тоже жить будет. Вот графа, говорят, пытал сам Бальд, по особому методу. Но ничего узнать не смог. Оказывается, все дела проворачивал этот Жюльен, но никого из его знакомых поймать не смогли. Не хватило времени. Хватали первых попавшихся, а потом убили.

Жюльен, действительно, был без сознания. А вот Карпер меня узнал.

‑ Коста, это Вы? Я слышал, что Вы тут вроде бароном стали, и все тут только о Вас и говорят. А мы вот не убереглись. Риналдо убили. Джорж Каринский убил, мечом. И милорд, похоже, тоже не выдержал. Сволочь он, этот барон Бальд. Как там Жюльен? Мы ведь ничего о его делах не знали. Пытали его сильно.

‑ Ничего, Карпер, жить будет. Выздоравливай. Если хочешь, можешь остаться у меня. Мне такие воины, как ты, очень нужны. И Жюльена вылечим.

‑ Спасибо, Коста. Только у меня в Нижине семья ‑ жена, две дочки и сын.

‑ И семью сюда привезешь, Карпер.

Жюльен лежал без сознания. Когда я его потрогал, он показался мне холодноватым. Ведь так может и умереть! Не хватало еще, чтобы после таких мучений остался целым, и вот на тебе, умереть? Нет, не дам!

‑ Ратимир, надо позвать Шерпинаса.

А сам сосредоточился, положил руки на грудь Жюльена и начал осторожно ощупывать его внутренним зрением. Вроде живой, вот только, кажется, сил у него маловато. Может, подпитать? Ведь у меня тоже есть нужные способности. И я решился. Медленно‑медленно вливая в Жюльена Силу, все время проверяя его состояние, мне пришлось просидеть, не знаю сколько, но прилично времени рядом с еле живым человеком, и кажется, не зря.

‑ Милорд, осторожно, может быть, хватит? Кажется, ему уже лучше.

Оказывается, Шерпинас был рядом и тоже все время проверял состояние Жюльена. Я посмотрел на лежащего и ощутил, что тому действительно лучше. Он задышал ровнее, и вроде, даже сердце билось сильнее.

Вот самому было не очень хорошо. Поэтому меня, можно сказать, накормили, напоили, и насильно уложили в постель, но уже в замке, где я и проспал до следующего утра. И, кстати, отлично выспался и отдохнул.

Но вот на другой день мне уже пришлось встречать войско племени горных птиц во главе самим Верховным вождем Юманом. Вот это было войско! Как я понял, там были отряды чуть ли не с тридцати пяти родов, и воины один лучше другого. Жаль, что магов было всего трое ‑ маги огня, воздуха и жизни Талут, Алманч и Шерпик, кстати, младший брат Шерпинаса. Как он отнесется к своим десяти родам, уже перешедшим в мое полное и частичное подчинение?

Оказалось, никак. То есть, конечно, ему были неприятны сами такие факты, но он стоически пережил эти неприятности, и сам предпринял кое‑какие встречные шаги. После торжественной встречи дружественного войска, с приветственными речами и традиционным хлебом, солью и пивом, Верховный вождь попросил меня переговорить с ним с глазу на глаз, как говорится, тет‑а‑тет.

‑ Великий вождь, мне приятно иметь дело с таким могущественным магом, как Вы. Я в Верестиноре уже переговорил с Великим Шаманом Патманом, и хотя был неприятно поражен его поступком, но теперь склонен даже одобрить его выбор. То, что рода перешли к Вам, это их право. У нас в племени, да и у всех северным охотников, никогда не было такого тесного единства, как у южных народов, и мы всегда терпели поражение. То, что наше слово твердое, и нам можно верить, это, конечно, делает нам честь. Прежде, чем сказать свое слово, я хотел бы услышать Ваши планы.

‑ Уважаемый Верховный вождь Юман! Я уже говорил Великому Шаману Патману, что ничего и никому обещать не буду. Простите, что повторяюсь, но скажу еще раз, что мы просто будем жить, и делать свое дело, хорошо или плохо, как получится. Как Вы уже видели, строится Верестинор. По предложению вождя Ухтияра на берегу Великой Куты будем строить Новые Выселки. На очереди освоение земель Северной долины. Будем добывать железо, горючий камень, серебро и золото, а потом производить оружие и другие нужные нам вещи. Про магическую школу Вы уже знаете. Могу сказать и про будущие порядки и обычаи в баронстве. Про "Правду Изнура" Вы уже наверняка знаете. Вот так и будет. Обычаи родов тоже будут соблюдаться, да они и не противоречат "Правде". Только предательства и шараханья из стороны в сторону не потерплю. Мне нужен единый и сильный Изнур, чтобы можно было достойно встречать разные опасности и спокойно жить не только самому, но и моим близким, и всем подданным Изнура. Чтобы и дальше баронство процветало, и чтобы всякие недруги, как ранее, не смели растащить его. А пока, самое ближайшее, притом, как пожелали сами рода, и не только Вашего племени, но и племени волкодавов, удержание за Изнуром старых земель. Старую столицу, как Вы видите, мы уже взяли. Скоро и все баронство будет нашим. Если и даже не получится пока сохранить эти земли за собой, то люди, думаю, охотно переселятся на север в Северную долину. У нас мало людей, и это самая главная беда. Будут люди, будут и воины, и мастеровые, и крестьяне, и даже маги и вожди. А без них мы никто, звать нас никак.

‑ Что же, как сказал Великий Шаман Патман, повторю и я его слова, достойные цели, Великий Вождь. То, что Вы изложили, полностью соответствует и желаниям моего племени. Племя горных птиц с радостью признает Вас своим вождем. Можете и меня, и все племя считать своими подданными.

Конечно, я волновался, и, притом, очень сильно. Я так ждал этих слов, как, наверное, никогда в своей жизни. Разве что тогда, когда просил руки и сердца у своей будущей жены. Точнее, даже раньше, когда пригласил ее на свидание. А потом уже был почти уверен, что она не откажется выйти за меня замуж. Хотя, кто его знает, этих женщин? Слишком уж они не предсказуемы. И здесь было почти то же самое. Шутка ли, после этих слов мое баронство приросло многими богатыми землями, и главное, как и сказал в своей речи, людьми. Десятками тысяч мужественных и сильных, красивых и умелых людей. И само баронство из посмешища превратилось в одного из достойных уважения государств. По крайней мере, Верен теперь мне не так страшен.

‑ Спасибо, Верховный вождь Юман. Не скрою, я так хотел услышать именно эти слова. До этого момента будущее баронства было неясно, хотя я и попытался бы выстоять. Но с Вашими добрыми словами в меня вселилась уверенность, что у Изнура теперь точно будет достойное будущее.

А потом была уже торжественная церемония принятия присяги у племени горных птиц, с традиционным фейерверком из разноцветной радуги и праздничным торжеством. Что же, это стало традицией, хотя мне не хотелось особо светить свои способности. Но что делать? Когда‑нибудь все рано придется заявить о том, что белая магия возродилась, и на Сувар пришел, вернулся Великий бог вместе со своими белыми магами. И жители Изнура, похоже, были приятно и неприятно удивлены этим фактом. Хотя, слухи о применении белой магии при штурме Восточных ворот наверняка ходили среди них. Мало того, представительная делегация горожан, прежде всего из коренных изнурцев и бывших рабов, и даже немногочисленных представителей из пришлых веренцев, всего лишь немного погодя, тоже изъявила желание присягнуть Изнуру, что и было сделано ближе к вечеру. Вечерняя радуга вышла еще более красочной и завораживающей. И мне пришлось толкнуть речь пред всеми собравшимися о том, что отныне баронство Арен упраздняется, и Арену возвращается его исконное название Изнур, и что Южная долина, как и прежде, будет являться владением суверенного и независимого Изнура под своим историческим названием Южного дола, главой которого я тут же назначил Чагатана, вождя рода больших кошек. Что же, он и среди вождей первых четырех родов являлся самым авторитетным, и при штурме города неплохо командовал малым отрядом. Думаю, что и здесь справится, тем более, кроме Верховного вождя Юмана, здесь нет никого, кто имеет достаточный опыт. А про себя уже вообще молчу, тем более, я как раз тут и самый главный и самый могущественный. Жрец храма Всевышнего Апгура святой отец Микаэль, принявший самое деятельное участие в обоих празднествах, притом, именно во многом его усилиями состоялось принятие присяги жителями Изнура, все‑таки осмелился задать мне, видать, так волновавший его вопрос:

‑ Милорд, Вы, что, белый маг?

‑ Да, отец Микаэль, как видите. Великий бог вернулся на землю Сувара, и вместе с ним ‑ и белая магия. И мне выпало честь стать обладателем этого Дара.

‑ И что будет с храмом Всевышнего в Изнуре, и с людьми, почитающими его?

‑ А ничего и не будет, отец Микаэль. Богу богово, а барону ‑ земные дела и заботы. Пусть люди веруют в своих богов, но и не забывают про свои родные земли. Все‑таки эти земли принадлежали Изнуру, точнее, они сами были Изнуром, и остались им, несмотря на захват и полсотни лет забвения и попирания этого славного имени. Мы теперь только и вернули это исконное название городу и землям вокруг него. А что касается Верена и веренцев, то те, кто желает, могут вернуться обратно. Правда, чуть попозже, после окончания войны, ибо сейчас я не хочу, чтобы лишние сведения не стали достоянием тех, кому они не предназначены. И не забывайте, что алтарь храма признал меня, и что я так же, как и другие, являюсь почитателем Всевышнего, мало того, и его жрецом.

‑ Значит, милорд, храм может работать, и людям можно посещать его?

‑ Конечно, отец Микаэль, конечно. Никто не может запретить людям этого. Скажите всем, что барон Изнура сам почитатель Всевышнего, и будет всегда стоять на страже того, чтобы никто никого не притеснял из‑за веры.

И так, между делом, незаметно и пролетела мимо ушей новость о занятии отрядами Сулима целого баронства Тракт. А я ведь почти сразу же отпустил баронов с сыновьями, и воеводу Сиятула, и дал им отряд в полсотни воинов для сопровождения и обеспечения безопасности. Отборные воины‑пластуны должны были сопроводить уже моих гостей в Лабинор и отпустить там, и заодно провести разведку. А еще я попросил баронов и воеводу сделать официальные заявления от своего имени перед людьми своих баронств, что, мол, войны не будет, так как этого не хочет сам барон Изнура. Мои гости, наверное, наверное, уже в Лабиноре, и что делать с этим Трактом, мне даже трудно сказать. С другой стороны, заняли так, заняли, и не возвращать же баронство, которое и так должно быть моим, обратно. Может быть, пронесет, и простят мне этот непредвиденный захват. Так и ничего и не придумав, я выкинул мысли об этом баронстве из головы и занялся более насущными делами.

Праздники праздниками, но и о достойных людях, пусть и мертвых, тоже забывать не стоит. Люди продолжали веселиться. На улицы осмелились выйти даже те жители, которые боялись высунуть туда свои головы, и теперь наблюдали за празднеством. А мы со многими вождями собрались в замке и начали обсуждать свои проблемы. И первым вопросом я поставил чествование погибших героев.

‑ Уважаемые, как вы знаете, много достойных воинов у нас приняло смерть во время штурма. Многие захоронены на воинском погосте, но еще остались и те, кого не успели, и кто позже умер от ран. И еще, как вы все знаете, в замке найдены тела людей, умерших в темнице. Я лично прошу оказать воинские почести и им тоже, так как они тоже погибли за наше дело. Это граф Инвар из Таласской империи, и воин Риналдо, которых я знал лично, и которые сделали все, чтобы уведомить Норана и Сулима о вторжении салимбарского войска. Может быть, поэтому и мы успели увести всех людей с Центральной долины, и достойно встретить врага. Ратимир может подтвердить, что они после пыток были убиты Бальдом Веренским и каринурскими воинами.

Прости меня, граф Инвар. Это все то, что я могу сделать для тебя. Пусть и мы встретились в странных обстоятельствах и странно расстались, а потом я почти позабыл о тебе и твоих людях, но ты сумел вновь напомнить о себе. И не моя вина, что звезды так сложились.


У каждого из нас своя дорога,

Свой длинный иль короткий судный путь.

Не изменить предначертанье бога,

И мыслей тайных, сокровенных суть.

Торжественные похороны назначили на утро следующего дня. Потом решили направить отряды воинов по всему баронству, чтобы быстрее занять его, и прекратить возможные беспорядки. Законы военного времени никто не отменял, и поэтому порядок в баронстве и на всех моих землях должен быть и соблюдаться. Кроме того, предполагалось направить несколько разведывательных отрядов вплоть до Каринура, и один, даже в далекий Салимбар. Остро встал вопрос строительства укреплений и крепостей на западе у перевала в Лабинор, и особенно на востоке у границ с Каринуром. Решили к нему вернуться после занятия всего баронства. А пока, на всякий случай, предполагалось отправка материальных ценностей и части жителей баронства на север в Верестинор. Наверное, это было для нас даже главнее всего. Баронство остро нуждалось в людях, способных помочь нам в освоении месторождений железа и горючего камня, меди и серебра, заняться крестьянством на безопасных землях севера, и строить, строить дома и дороги, мастерские и промыслы, и, когда‑нибудь, настоящие фабрики и заводы.


Глава 15Вести, которые потрясли весь север...


С того времени, как в Выселках появился новый барон, прошло уже более двух калед или отрезов круга, как говорят северяне, и жизнь Илтиера опять изменилась. Новые порядки очень понравились новому старосте Выселок, и не только ему, но и практически всем жителям Центральной долины. Жизнь стала налаживаться, и люди почувствовали себя гораздо увереннее. Но опять началась война, и некоторые из жителей деревни стали связывать ее начало с действиями милорда, в том числе они все вспоминали про случай с тремя баронетами. Илтиер, уже близко знакомый с Васинаром и его дочками, вспомнил про свою дочь Маринэ, и его сразу же возмутило такое поведение своих односельчан‑сплетников. Неужели надо было отдать таких милых красавиц на потеху избалованным благородным, чтобы потом навсегда сломать им жизнь и дать испытать еще дополнительную чащу горя мужчине, и так уж не избалованного жизнью? Илтиер дал своим односельчанам‑сплетникам такую резкую отповедь, что они потом боялись даже близко подходить к нему. Но когда после исхода из Центральной долины, люди увидели строящийся Верестинор и северных охотников, принявших их очень и очень тепло, то они поняли, что не все так страшно, как они вначале полагали. Изнур не погиб, он развивался, и его сила от этих не простых испытаний только росла. Люди сразу же включились в жизнь на новом месте. Верестинор рос, строились все новые и новые дома, и рабочих рук даже не хватало. Все время в город прибывали северные охотники из множества родов, вливаясь в новую и необычную для них, можно сказать, семью.

И война была уже не так страшна, хотя многие матери переживали за своих сыновей, оставшихся защищать Центральную долину. Были и погибшие. Все вместе, сообща оплакивали их, и старались поддержать семьи, в которые пришло горе. Страшно было в самом начале войны, когда пришлось оставить свои дома и родную землю. А потом пришли победы, и Изнур вернул потерянные ненадолго деревни и хутора. И, как все уже знали, не все, так как врагом были сожжены замок и новый, только что построенный и недостроенный Караман. Но война еще не кончилась. Она продолжалась, и уже никто не сомневался, что свою свободу все‑таки удастся отстоять.

Верестинор все строился и строился. Илтиер все силы отдавал размещению односельчан в более или менее терпимых условиях, и это у него получалось. Пока они жили в больших деревянных бараках. Кое‑кто уже перебрался и в свой дом. Но таких счастливчиков пока было мало. Но люди не жаловались и верили в то, что скоро все наладится. Лишь бы скорее закончилась эта нежданная проклятая война!

И вот кто‑то из односельчан услышал про то, как жители Северного хутора вместе со своим старостой Илендеем собрались поставить новую деревню в верстах двадцати от Верестинора, недалеко от крепости, сооружаемой Саландаем, так целая толпа прибежала к нему с требованием и для них подыскать подходящее место. Жаль, что его племянницы Лиллены нет на месте. Она все время с милордом, и на этот раз вместе с ним отправилась на юг на войну. Если бы они были здесь, то Илтиер просто подошел бы к ней, и точно, милорд бы принял его. А так, на месте милорда остался рыцарь Норан. Но к нему удалось подойти только на следующем заходе светила после пира, устроенного в честь прибытия войск племени волкодавов.

‑ Илтиер, как Вам пир, понравился? Вожди племени, кажется, остались довольны.

‑ Понравилось. Спасибо, Норан, что пригласили.

‑ Ну что же, Вы, Илтиер, это для меня было большой честью пригласить всех изнурцев на пир. И так терпим одни лишения. А тут хоть одна маленькая радость. Как вы все устроились, как живут люди из деревни? Пока война не закончится, вряд ли удастся вернуться в Выселки. Слышали, как Сулим захватил там много пленных и богатую добычу? И милорд с войсками уже в Изнурке.

‑ Слышал. Лишь бы и милорду повезло, как Сулиму. Норан, у меня небольшая просьба. Люди говорят, что Илендей со своими хуторянами должен отправиться на восток для строительства новой деревни. Нельзя ли и нам, жителям Выселок, тоже осесть где‑нибудь в Северной долине?

‑ Почему же, можно. Выбирайте любой подходящий участок и стройтесь. Только у меня имеется немного другое предложение, Илтиер. Милорду, когда он был у Голубого озера, вождь Ухтияр предложил построить новый город на берегу Великой Куты и назвать его Новыми Выселками. Просто до него руки не доходили. Но раз люди желают осесть где‑то, то почему бы им не построить для себя уже новый город? Со стороны родов, живущих по берегам Великой Куты, будет оказана всесторонняя помощь. Сейчас, после разгрома вражеских войск, у нас много пленных. Вот пусть и отрабатывают себе прощение. И инструментом обеспечим, и едой, и всем необходимым. Ты, как староста Выселок, будешь главой и нового города. Будешь в ответе за все. На всякий случай, и войск у тебя будет достаточно. Ну, как? Места там богатые, даже не сомневайся. И земля хорошая, и рыбы много, и главное, как говорят охотники с тех мест, недалеко много железа и горючих камней. И даже где‑то у гор есть золото.

И пришлось Илтиеру сразу же согласиться на это предложение Норана. Почему бы им, жителям Выселок, не основать новый город? И недалеко от Веретинора, даже сорока верст не будет. Так до Выселок еще дальше. И как только люди узнали про это, так сразу же к нему прибежали жители практически всех деревень и хуторов из Центральной долины, даже несколько человек из Северного хутора.

Старосты селений сразу же все взяли в свои руки. Аверке из Карамана, Сверке из Озерного, Селей из Речного и Ильпук из Каменного выступили от имени своих односельчан и настояли, чтобы жители этих деревень и хуторов тоже отправились на строительство нового города. Получилось, что чуть ли не вся прежняя Центральная долина готова отправиться еще дальше на север. Конечно, многие оставались и в Верестиноре, но около половины жителей долины были готовы осесть в более богатых и безопасных местах.

Потом состоялись торжественные проводы войск племени волкодавов на юг, на войну. И только ближе к темени удалось собраться и обсудить все с жителями деревень и хуторов. Здесь уже Норан согласился, даже настоял, чтобы на север на время отправился сам рудознатец Сивер с женой Минессой. Было видно, что милорда и его помощников сильно привлекали железо и горючие камни. Илтиер был полностью согласен с ними. Что же, хватит покупать все у торговцев. Пора и самим производить нужные вещи. Тем более, все необходимое для этого под боком.

Многих жителей деревень и хуторов не хватало. Кто‑то был в войсках у милорда или Сулима, часть уже сложили, как Васнар и многие молодые дружинники, свои головы на поле брани. А еще много людей восстанавливали крепости у Речных ворот. И кто‑то, как Илемень, лежал раненым.

Подготовка к отправке на строительство Новых Выселок шла полным ходом. Небольшая группа уже успела и тронуться в путь. Готовились необходимые вещи, собирался военный отряд для сопровождения пленных. Сначала отправлялись только мужчины и немного женщин для подготовки временного лагеря. А потом уже должны были прибыть и семьи.

Перед самой отправкой на север пришли свежие новости с юга. Оказывается, войску милорда после штурма, даже в полной темени удалось захватить Арен. Это было и удивительно, и радостно. Всеобщее ликование царило в Верестиноре. Многие воины, оставленные в городе, стали проситься на юг. Но рыцарь Норан отказал им всем и призвал их еще сильнее налечь на учебу и воинские тренировки. А еще устроил небольшой праздник с торжественным шествием воинов по Храмовой площади и праздничным пиром сразу в нескольких местах, в том числе и в Доме Малого Совета, куда опять были приглашены и Илтиер со своей женой Аниссой.

Жители Выселок, Карамана и других хуторов уже были почти полностью готовы к отправке на новое место жительства. На их глазах поднимался новый Изнур, и жизнь становилась совсем другой, совершенно не похожей на прежнюю.



  *


У нас умерло еще трое тяжелораненых, и кажется, слава Великому богу, это были последние из тех, что были ранены во время штурма и не смогли выкарабкаться из объятий смерти. И так уже число захороненных на новом воинском погосте недалеко от городских стен приближалось к четырем сотням человек. Тут были около сотни изнурских воинов вместе с лежащими рядом пятью десятками восставших и тремя десятками невинно пострадавших городских жителей, лежащие каждый в своих отдельных могилах. Общий сход военноначальников и вождей вместе с шаманами решил, что жители города, взявшие в руки оружие и погибшие во имя нашей победы, тоже достойны быть причисленными к изнурским воинам. Чуть поодаль находились и две отдельные братские могилы каринурских и аренских воинов, как и последние пристанища некоторых из них, похороненных уже своими родственниками из местных жителей, но уже отдельно, но тоже на общем воинском погосте. Мы все посчитали, что негоже унижать достоинство погибших воинов, пусть и врагов, и также нельзя запрещать родственникам отдать своим родным последнюю дань уважения

А еще моими воинами в темнице было найдено пять трупов. Установили, что это были простые крестьяне, жители баронства из коренных изнурцев, за свое недовольство существующими в рыцарских имениях порядками посаженные в баронскую тюрьму и просто заморенные голодом. Вот их всех и решили похоронить вместе с графом Инваром и Риналдо на нашем военном погосте с соблюдением всех воинских почестей.

В сопровождении воинов, мы, в том числе и я, понесли гробы к заранее вырытым могилам. Народу было очень много, и не только наши воины, но и жители Изнура, и даже городских жителей из пришлых веренцев, которых, наверное, было больше всех. Видя, что их, за некоторым исключением, особо никто не трогает и не тревожит, горожане осмелели и вышли на улицы. И на этот раз они пришли на церемонию не для того, конечно, чтобы отдать почести погибшим, а просто посмотреть поближе на нового барона и его людей. Как мне рассказывали, слух о новом, притом, настоящем бароне, могущественном маге и даже жреце Всевышнего, уже успело разлететься по всему городу, так как прихожане храма, присутствовавшие при чуде, уже давно сидели у себя дома, и, наверное, делились со всем увиденным со своими близкими и знакомыми. А храм после их ухода, тем не менее, был уже заполнен новыми людьми, захотевшими увидеть все своими глазами. Вот радость то святому отцу Микаэлю, с чудным храмом и многочисленными прихожанами, вновь поверившими в своего бога. Правда, нужные люди тайком, на всякий случай, уже присматривали и за жрецом. Неохота терять такого, как мне сообщили, доброго и пусть убежденного, но уже поверившего в меня человека, и проследить, не маскируется ли он просто под надежного товарища, тоже надо.

Провести нужную на похоронах церковную службу поручили ему же. Отец Микаэль честно потрудился на славу, и люди действительно расчувствовались, даже пришлые веренцы. Настоящий мастер своего дела и духовный отец своих чад. Что же, я только рад. А потом предоставили слово мне. Ведь теперь я, кроме как владетель этих земель, еще и хороший знакомый двоих из них, и самый главный командир троих воинов.

‑ Люди Изнура! Сейчас мы хороним еще других жертв этой войны. Вот мои воины, принявшие славную смерть на поле битвы. Не мы развязали войну, а барон Ассалим Салимбарский, захвативший Выселки, сжегший еще одну деревню и мой личный замок, и нашедший свой бесславный конец на наших землях. Жаль, что барон Велир Аренский помогал ему. В его темнице мы нашли тела пятерых совершенно безвинных людей, убитых им и его воинами. А еще там находились граф Инвар Макенский из Таласской империи и трое его воинов. Скрывать не буду, эти люди очень помогли нам, вовремя сообщив о нападении барона Ассалима на Центральную долину, и тем самым они спасли тысячи жизней изнурцев. Честь и хвала им. За это барон Бальд Веренский и его воины их жестоко пытали, и, в конце концов, убили графа Инвара и воина Риналдо. Слава Всевышнему, еще двоим все‑таки удалось выжить. Мои лекари делают все возможное, чтобы помочь им. Я преклоняюсь перед мужеством графа Инвара и воина Риналдо. Сообщаю, что если даже мы не поймаем их убийц, мною принято решение добиваться у графа Арчинара ин Веренского выдачи Бальда Веренского и тех людей, которые принимали участие в пытках. Это злодейство должно быть наказано.

Люди молча слушали мои слова. Не знаю, что чувствовали жители прежнего Арена, но мои воины выразили свое возмущение ударами щитов. Это было одновременно и злостью на врагов, и восхищение подвигом, и предупреждением тем, кто осмелится выступить против них. Несколько сот воинов грохотали щитами, и меня преисполняла гордость за них. И думаю, многих явных и тайных недругов от этого бросало в дрожь.

‑ Люди Изнура! Я не хочу напрасных жертв. Но справедливость требует, чтобы те земли, отнятые у баронства полсотни кругов светила назад, были возвращены назад. И теперь мы все, живущие на этих землях, просто должны объединиться и строить новую жизнь, более лучшую, чем раньше.

После похорон люди расходились молча. Не знаю, что думали они. Но мне просто хотелось, чтобы все, бывшие там, прониклись, как говорится, моментом, и объединились вокруг даже не меня, а просто идеи, что все они теперь жители одного государства, и должны жить дружно просто в целях самосохранения. Пусть эти люди раньше жили порознь, но теперь они вместе, и должны строить общее будущее. И жители Центральной долины, остатки прежних изнурцев, и сейчас самые‑самые настоящие чистые подданные баронства, и северные охотники, родственные им, и коренные изнурцы, побывавшие в чужом подданстве, и опять же самые настоящие родственники всем, и даже пришлые веренцы. Не знаю, получилось ли это у меня, но хоть эту попытку я сделал. Не скрою, еще мне хотелось отдать дань уважения своим прежним вынужденным спутникам по путешествию в северных степях, и, оказалось, даже в моих мыслях, друзьям. Не знаю, чем руководствовался в своих действиях граф Инвар, но он поступил как самый настоящий друг, пожертвовав даже своей жизнью ради крошечного и беззащитного, как, наверное, думали все на тот момент, баронства Изнур. И еще это было посланием тем людям, которые, как я понял, стояли за спиной графа. Не зря же еще другой граф послал ко мне своих тайных агентов, пусть и с неприемлемыми для меня предложениями.

Но не думавшая и останавливать свой бег прекрасная жизнь и тут приготовила немало сюрпризов, очень даже приятных и удивительных, как для меня, так и жителей Изнура. Мы с Ратимиром и с моим окружением еще и не успели дойти до замка, как прискакали взмыленные и донельзя взволнованные гонцы, один более зрелый, а другой совсем юный северянин, наверное, гордый до невозможности возложенным на него поручением.

‑ Великий вождь! Тут гости пожаловали из королевства Борус. Вождь Тугуш сказал, что в отряде из полусотни всадников сама принцесса Амель. Наш отряд встретил их на юге в паре переходов от города. Они едут сюда на встречу с Вами. Один десяток остался сопровождать их. А нас послали известить Вас об этом. Еще вождь сказал, что, как сообщила ему принцесса, на юге осталось войско барона Тавра, идущего на север.

Ничего себе! Это что же, очередные неприятности для меня, или все‑таки бонусы? Думаю, что, скорее всего, принцесса Амель и барон Тавр решили прийти мне на помощь. Еще тогда, в пути на север, эта с виду хрупкая и красивая девушка показалась мне волевой и решительной. Хоть я и не особо общался с ней тогда, но зато с бароном Тавром мы успели найти достаточно близкий общий язык, хоть и никто из них тогда, думаю, не сумел раскрыть мой инкогнито. Капитан Сатихван еще тот прожженный пират, умеющий держать язык за зубами. Зато Ратимир сразу изменился в лице. Это он все время крутился вокруг принцессы, завлекая ее своими прекрасными легендами и баснями. Не зря же Ее Высочество назвали моего телохранителя своим рыцарем. Да, не знаток я людей, не знаток. Как же проглядел, что, кажись, Ратимир то, уже зрелый воин, успел влюбиться в принцессу Амель? По крайней мере, что‑то такое промелькнуло на его лице при удивительных известиях с юга.

‑ Великий вождь! На юге в двух переходах отсюда все деревни уже покорились Вам. Некоторые имения пустые. А еще пара из них сожжены восставшими крестьянами и рабами, а семьи рыцарей убиты. Нам удалось спасти некоторых женщин и детей из этих имений. Много беженцев из веренских крестьян, уходящих на восток. Часть из них, поверив вождю Тугушу, повернули назад, но многие не послушались. Но вождь сказал, что никого не надо трогать. Если хотят, пусть уходят. Еще была небольшая стычка с каким‑то непонятным отрядом. Похоже, это были просто разбойники. Шаман Ситьрух сумел бросить в них огонь, правда, не попал, но эти люди разбежались, и вождь Тугуш не стал их преследовать. Отряд пошел дальше на юг, на встречу с войском барона Тавра. Вождь сказал, что принцесса уже заверила его, что им ничего не угрожает.

Что ж, это хорошо, что юг практически наш. Если всем отрядам будет сопутствовать успех, то скоро все баронство тоже будет нашим.

Ну а у меня очередные рояли в кустах. Если это действительно так, то у Изнура появился союзник, пусть и не очень сильное, но самое настоящее древнее королевство, с корнями еще более дальними, чем у баронства. Или хотя бы одно соседнее союзное баронство и прекрасная принцесса, не знаю, отчего, но заинтересовавшаяся нами, в которую, кажется, влюблен один мой храбрый воин.



  *


Все мысли Ратимира были только о ней, о той единственной, прекрасной и желанной, но такой далекой и недоступной. Еще бы, он, простой дворянин, хоть и теперь ближайший помощник милорда, и она, самая настоящая принцесса из древнего королевского рода. Легче будет воды Вересты в Северной долине повернуть на север, чем им быть вместе. Угораздило же ему влюбиться не в кого‑нибудь, а именно в нее. На драккаре капитана Сатихвана, а потом и на наемной галере Ратимир даже не подозревал о ее существовании. Та короткая поездка из Аланура до границ Боруса поменяла все. После того, как они расстались, Ратимир понял, что успел влюбиться в эту девушку, совсем не надменную и даже общительную, уважительно относившуюся ко всем своим спутникам, но, тем менее, не перестававшей быть тем, кем она являлась на самом деле.

И вот теперь она здесь, в Изнуре. Узнает ли принцесса Амель бедного воина, сама назвавшая его своим рыцарем?

В отличие от него, Ратимира, милорд был собран и спокоен. Когда отряд принцессы подъехал к мосту через Изнур, он, решивший просто лично встретить ее там, без особой пышности и церемоний, когда все вожди настаивали на торжественной встрече именно в замке, вышел ей навстречу. И всем ничего другого не осталось, как последовать за ним.

Что ж, милорд сказал:

‑ Я пока не знаю всех этих церемоний. И никто из других правителей, кроме графа Арчинара, наверное, и не подозревает о моем существовании. Вот когда крепко встанем на ноги, тогда и подумаем об этих церемониях. А принцессу Амель я знаю лично. Мы с нею прошли путь из Таланы до самого севера. Так что, встречу ее просто как друга, у ворот своего дома. Если же она пожелает другого, то, тогда, так и быть, устроим торжественный прием в замке. Хотя, прием в замке и так состоится, но позже, после того, как принцесса и ее спутники отдохнут с дороги и приведут себя в порядок. Так что, уважаемый Чагатан, как глава Южного дола и хозяин этого города, дайте необходимые распоряжения. Я надеюсь, что у нас все пройдет как надо.

Видя, что навстречу им выходит сам Коста, принцесса, узнав его, остановила свой отряд и тоже спешилась. Какая же она красивая и милая!

‑ Ваше Высочество, здравствуйте! Добро пожаловать в Изнур! Я, честно говоря, не ожидал, что Вы прибудете к нам в гости. Так что, простите меня, рыцаря Косту, за такой скромный прием.

‑ Здравствуйте, Коста. Вы тогда так умело скрыли, что едете в свои владения, что я даже не сразу поверила капитану Сатихвану. А теперь вижу, что Вы тут так развернулись и по‑настоящему хозяйничаете, что мне не терпелось оказаться у Вас в гостях.

‑ Мы тут люди простые, дорогая Амель, поэтому просто говорю Вам, что будьте как дома. Вот, позвольте представить Вам рыцаря Ратимира, моего первого помощника. Это Верховный вождь племени горных птиц Юман. Это вождь Чагатан, глава Южного дола и теперь наш самый главный и радушный хозяин. Это отец Микаэль, жрец нашего храма Всевышнего Алгура.

Пока шло долгое представление Костой принцессе вождей, последовавших за своим бароном, Ратимир украдкой стал рассматривать саму гостью. Она почти не изменилась, и выглядела такой же привлекательной, как и ранее, только немного усталой, что ли, с дороги. В ее свите он успел заметить красавицу Неру и еще одного парня, уже воина, присоединившихся тогда, в Южном Анжае, к отряду капитана Сатихвана.

‑ Здравствуйте, Ратимир, мой рыцарь. Вы еще не забыли меня, Вашу принцессу?

Неожиданный вопрос застал Ратимира врасплох, и он, увидев ее, тут же покраснел, совсем как молодой и очень нерешительный парень, наконец осмелившийся подойти к той, которая была так мила ему.

‑ Здравствуйте, Ваше Высочество. Я всегда помнил о Вас, и очень рад встрече с Вами. Извините меня, Ваше Высочество, но я не думал, что когда‑нибудь смогу встретить Вас еще раз!

‑ Даже так! Ратимир, зовите меня просто Амель. Как тогда, помните. Что же, Коста, ведите нас в свои владения.

Все завертелось, закружилось, как любил повторять Коста, в бешеном вихре. Действительно, так и было. В Изнуре народ, едва узнав о приезде принцессы Амель, даже без особого на то уведомления, тут же высыпал на улицы, и площадь около замка была заполнена почти полностью. Люди, ранее почти никогда не видевшие в городе даже собственного графа, теперь удивлялись ее приезду, притом, сразу же после захвата Арена войсками нового барона. Принцесса южного королевства, запросто шедшая в окружении их милорда и других вождей, по улицам уже Изнура, борусские воины, тоже никогда бы ранее не осмелившиеся появится здесь ‑ это было так ново и необычно. Хоть и эту милую девушку со всех сторон окружала охрана, как и ее собственные воины, так и многочисленные северные охотники, уже не так страшные, как ранее, но все видели, что это была действительно королевская особа, с небольшой короной на голове, явно золотой, хоть и немного скромной. Вот их барон, одетый как простой воин, совсем не выделялся рядом с ней, по сравнению с некоторыми воинами в ее свите.

Но вот принцесса остановилась и подняла руку, похоже, требуя к себе внимания.

‑ Люди Изнура! Я так рада, что здесь, у вас в гостях, чувствую себя как дома. Спасибо вам, что вы вышли встречать меня. Весь Борус поддерживает вас, люди Изнура, и желает вам только радости и добра. Я всем сердцем хочу помочь вам и вашему милорду Косте, моему другу. Спасибо вам, люди Изнура, за такую теплую встречу.

Ратимир видел, что горожане были сражены этой речью. Трудно было сказать, как на самом деле, но, наверное, принцесса Амель все же сразу сумела привлечь к себе внимание и даже вызвать у многих жителей Изнура симпатии к своей особе.

Потом гости уединились в отведенных им покоях. В замке пока хозяйничали северные охотники и немногочисленные местные жители, тщательно проверенные и контролируемые. Лиллена и Сильпикка, представленные милордом принцессе, тут же стали помогать ей. Не было пока тут надежных слуг и служанок. Милорд уже обратился в Верестинор с просьбой прислать оттуда людей для обслуживания замка. Да и сама принцесса, почувствовав, и видимо, как‑то узнав, что эти милые девушки, не простые помощницы Косты, тут же прониклась к ним неподдельным уважением. Да и как не узнать, когда все северные охотники, включая уже самого Верховного вождя Юмана, так уважительно относились к ним.

Перед торжественным приемом состоялась встреча милорда с принцессой, где разговор шел уже о более серьезных вещах, куда был приглашен и Ратимир. Со стороны изнурцев присутствовали Верховный вождь Юман, вожди Чагатан и Акпарас, и еще несколько вождей. Принцесса же позвала нескольких человек из своей свиты, оказавшимися рыцарями Сезаром Селенским, мужчиной гораздо старше Ратимира, явно ее доверенным лицом, и Михайлиса Талассарского, также писца Олегуса Пущина, уже чуть моложе.

‑ Дорогая Амель, я благодарен Вам, что решились навестить Изнур. Конечно, это было для меня полной неожиданностью. Я, честно говоря, не ожидал помощи ни от кого. Если барон Тавр действительно решил помочь нам со своим войском, то я только приветствую это. Но пока оказать такую же помощь ему или всему Борусу, Изнур не в силах. Может быть, позже. Но со своей стороны могу заверить, что я остаюсь всегда Вашим другом, готовым прийти на помощь в трудное время.

‑ Коста, мы с бароном Тавром на Вашей стороне. Правда, я не знаю, что скажет отец на все это. Мы действуем помимо его воли.

‑ Его Величество Николаис Второй просил меня передать Вам, уважаемый барон Коста, что он полностью поддерживает Изнур и готов помочь всем, чем может, кроме предоставления военной силы и оружия. Что касается барона Тавра, то он действует как бы по собственной воле, не ставя в известность об этом своего суверена. Как и Вы, Ваше Высочество. Его Величество, в случае чего, сделает такое официальное заявление.

‑ Ну почему же Вы, Михайлис, не сказали мне об этом еще раньше?

‑ Извините, Ваше Высочество, но такова была воля короля.

‑ Что же, уважаемый Михайлис, пока нам военный силы особо и не требуется. И оружия у нас достаточно. Военные трофеи, так сказать. Но вот, если Его Величество окажет нам помощь разным инструментом и особенно предоставит людей, сведущих в разных ремеслах, то мы будем очень и очень благодарны. У нас обширные замыслы по строительству новых городов и деревень. Еще бы не помешало семян и разной живности. И мы будем очень рады торговцам из Боруса. Таким людям у нас будут предоставлены разные милости. И платить мы будем золотом, правда, уже нашей, изнурской чеканки. Готов ли Борус принять товары из Изнура? В начале это может быть рыба, разная дичь, лес? А потом, может быть, хлеб и другие товары?

‑ Я думаю, что все это возможно. Борус тоже готов предоставить торговцам из Изнура разные милости. А золото любой чеканки ‑ это всегда золото.

‑ Коста, я отпишу всем своим хорошим знакомым, что требуется помощь, указанная именно Вами. Думаю, что они откликнутся. Я уверена, что Изнуру и Борусу нечего делить, и нужно только помогать друг другу, сколько требуется и сколько это возможно.

‑ Спасибо, дорогая Амель. Всегда можете надеяться на меня. Изнур всегда окажет всевозможную поддержку Борусу, если это будет в его силах.

После этой встречи все разошлись, чтобы заняться своими, и притом, уже горящими и неотложными, делами. Единственное, что сделала принцесса Амель, то попросила его, Ратимира, ненадолго задержаться.

‑ Ратимир, я тоже не ожидала встретить Вас здесь. Тут такие тревожные известия приходили с севера, что я очень переживала за Вас и Косту. Как вы тут держались, одному Всевышнему, наверное, только и известно.

‑ Да, Амель, я и сам сначала тоже сомневался, что все обойдется. Но как Вы видите, пока Всевышний нас миловал, и у нас тут все хорошо.

‑ Ратимир, а, правда, что Коста очень сильный маг? А эти девушки, Лиллена и Сильпикка? Я видела, что все к ним относятся так уважительно.

‑ Амель, не буду скрывать от Вас, что они все трое ‑ белые маги.

‑ Белые маги? Это те, что с легенды? Даже Лиллена с Сильпиккой?

‑ Да, Амель. Они все очень сильные, и я уже видел милорда в деле.

‑ Ратимир, я так скучала за это время без Вас.

‑ Амель, простите меня, но я не могу сдержаться и хочу Вам признаться прямо сейчас. Пусть что будет, но знайте, что я очень сильно люблю Вас. Уже давно, с тех самых времен, как мы с Вами встретились в пути. А теперь ругайте меня, прогоняйте отсюда, но я не перестану Вас любить.

‑ Ратимир, ну как я могу прогнать Вас, если Вы тоже нравитесь мне.

‑ Правда, Амель?

‑ Ну, конечно, правда, Ратимир. Какой же Вы не сообразительный! Я тоже люблю Вас. Я так хотела видеть Вас, и не сдержалась, и как видите, сама примчалась на север.

‑ Милая Амель! ‑ Ратимир уже больше не мог сдерживаться. Чувства к этой девушке, пусть и принцессе, были сильнее его разума. Его глаза встретились с глазами девушки, и в них тоже была любовь. Он обнял Амель и прижал к себе. И всё, две горячие губы нашли друг друга и слились в долгом поцелуе.



  *


Удивительные новости дошли в Анж, и, наверное, уже разнеслись по всему баронству, и не только. Еще два захода светила назад весь Тракт без боя перешел в руки северных охотников, точнее, барона Косты ин Изнурского. Никто не знал, что с войсками Салимбара, Арена и отрядами из Тракта, Лабинора, и самого Анжая. Пропали и сами бароны Ассалим, Рикшан и Затулла вместе с сыновьями, и даже воевода Сиятул из Анжая. Наверняка все эти войска и отряды уже разгромлены и находятся в плену, как и их предводители. Вот это был удар! Весь Анж шумел и радовался победе изнурцев, несмотря на то, что вроде городок принадлежал совсем другому королевству.

Вот тут‑то и граф Саркан Талариз понял, что какой урон он нанес своему ранее безукоризненному и заслуженному положению в Империи, поторопившись сообщить о не очень хорошем положении Изнура. Что подумает герцог Аркед ин Талар, узнав последние новости? Наверное, не обрадуется? С другой стороны, что значит дела на этом диком и глухом севере для Таласской империи? Абсолютно ничего. Тем не менее, граф написал покаянные письма. Но выводов и разных предположений делать уже остерегся, просто сухо изложив новости и сообщив про то, что творилось уже в самом Анжае.

Но это было еще не все. Под конец четвертого захода светила последней номы пришли еще более удивительные новости, теперь уже из Арена. Одновременно с захватом Тракта изнурскими войсками, состоявшими опять же из северных охотников, оказывается, был захвачен и сам Арен. В одних сообщениях говорилось только о захвате города, в других уже и баронского замка. И опять куда‑то пропал барон Велир Аренский. И еще говорилось о гибели всего каринурского отряда, успевшего прибыть в Арен как раз перед самим штурмом.

Тут уже опять сильно обрадовались анжайцы и так же испугались сами саторцы, поселившиеся когда‑то в захваченных землях. Самые шустрые и боязливые из них решились на продажу своего имущества, тем самым еще больше напугав своих земляков.

Но зато, согласно срочным сообщениям из Лабинора, поступившим практически одновременно с сведениями о захвате Арена, в этом баронстве нежданно‑негаданно объявились пропавшие бароны Рикшан и Затулла вместе с своими сыновьями, и даже воевода Сиятул из Анжая, принесшие весть о гибели барона Ассалима вместе со своим сыном, и о пленении салимбарского войска где‑то в Центральной долине. Их отряды, как и воины из Арена, примерно под две сотни воинов, так и немалое число салимбарских крестьян, намеченных бароном Ассалимом к поселению в Центральной долине вместо прежних жителей, все вместе захваченные в Выселках, тоже удерживались северянами. Еще более удивительным было то, как говорилось в сообщениях, что бароны Рикшан и Затулла, и даже воевода Сиятул из Анжая, уже успели встретиться с этим Костой, и о чем‑то договорились. По крайней мере, как будто сразу по прибытии в Лабинор бароны и Сиятул, боясь чего‑то, поспешили заявить, что войны Сатора с Изнуром не ожидается, так как об этом им сказал сам барон Коста ин Изнурский. Как быть в этом случае с уже захваченным Трактом, в этих новостях ничего не сообщалось.

Но самым неожиданным и неприятным для графа Саркана явилось известие о гибели графа Инвара и его людей, как будто замученных разъяренными каринурцами. Это требовало немедленного сбора более осмысленных и точных сведений. Для этого желательно было выехать в сам Арен. Но тут, спустя всего несколько склянок после поступления удивительных вестей, перед самой теменью власти Анжа объявили, что от барона Шиваза Анжайского поступили наказы о закрытии границ с Трактом, и почему‑то, даже с Лабинором. Что, уже и Лабинор захвачен?

Это было уже слишком. Весь Анж теперь гадал, что же будет далее? По крайней мере, многие агенты графа Саркана приносили одни новости удивительнее другого о настроениях среди жителей городка. Некоторые саторцы решили продать свое имущество намного дешевле, чем обычно, и граф решил тут же воспользоваться этим, прикупив по случаю пару приглянувшихся домов. А что, деньги у него были, и еще хватало на многое.

И в Империю опять пошли письма, тоже покаянные. Ну кто же мог ожидать, что все повернется таким образом? И тут граф Саркан Талариз в первый раз по‑настоящему пожалел бедного графа Инвара, так и не сумевшего добиться для своего графства хоть какой‑нибудь самостоятельности от герцога Римолда ин Нижинского. Напрасны были все его усилия, и эти рискованные поездки, имевшие своей целью как раз и желание выслужиться и добиться от императора Таласской империи милости стать именно его вассалом. Не смог ему помочь в этом и сам Первый Министр Двора, пытающийся всеми силами ограничить самостоятельность владетелей, в том числе и герцога Северо‑Западной провинции, и особенно владетеля Северной провинции герцога Адалбарга ин Вараны, даже пытающегося отделиться от Таласской империи. Не смог, или не хотел, просто используя графа Инвара в своих Целях?


Глава 16На распутье...


У меня уже голова идёт кругом от обилия людей вокруг себя. Хоть и постарался я ограничить доступ к себе, посадив, как и прежде, для приема посетителей моего всё ещё личного секретаря Яхвара, придав ему ещё парочку помощников из числа молодых воинов, но куда деться от множества вождей и шаманов, число которых после прибытия поздней ночью войска племени волкодавов только возросло.

Почти две тысячи воинов, в основном опытных мечников и копейщиков, из трех с половиной десятков родов, расположились в полевом лагере около города. Около половины войска составляли лучники, в том числе имелась пара сотен с тяжелыми, более дальнобойными луками. Верховный вождь Элливан оказался мужчиной примерно такой же комплекции, как и Ратимир, только намного старшим уже моего первого помощника, и примерно моим ровесником. Наиболее впечатляющей частью войска являлась его личная конная дружина под сотню воинов. Это была внушительная сила.

Ещё сильнее обрадовала меня магическая составляющая войска. Это и сам Великий Шаман Саврас, еще крепкий старик, умудренный жизнью, и десяток его учеников, очень даже сильных магов, и притом практически всех стихий, наиболее распространенных среди магов. А ещё, что более радостно для меня, три с половиной десятка шаманов родов со своими учениками, числом под две сотни, среди которых я тут же углядел множество Одаренных, даже более полусотни, которые немедленно были отделены от остальных и отданы под попечение Лиллены, как раз оказавшейся рядом со мной. После того, что она сумела подготовить и хоть немного обучить одну партию учеников, я нисколько не сомневался, что она сможет совладать и с этими. Вдобавок мне пришлось провести такой отбор и в племени горных птиц, за неимением времени отложенный на более позднее время и потом просто забытый, где было найдено еще почти четыре десятка человек. Так что эту ночь мне пришлось провести на ногах. Торжественная церемония встречи войск племени не проводилась ввиду позднего времени. И с Верховным вождем мне удалось переговорить только накоротке. Как оказалось, к утру это уже и не требовалось. Переговорив с Верховным вождем Юманом, Элливан и его вожди единогласно пришли к мнению, что объединение всех племен ‑ это только благо для северных охотников.

Так что, ближе к обеду состоялась еще одна грандиозная церемония приведения к присяге Изнуру и его барону еще одного войска, что, можно сказать, так впечатлило горожан, что они ходили тише воды, ниже травы. И тут присутствие принцессы Амель было мне только под руку. Все северяне, и даже их вожди, попавшие под действие ее чар, постарались скрыть куда подальше от меня все свои желания и требования, и тем самым сохранили мне немало нервов. И еще, меня немало озадачил вид такого счастливого Ратимира. Но тут уж Лиллена с Сильпиккой мигом просветили меня, рассказав под большим секретом об успехах моего первого помощника на любовном фронте. Что ж, я только рад за него. Вот только как быть с песенкой, где говорится, что все могут короли, но только жениться по любви не может ни один король? Мне всегда казалось, что это может относиться и к принцессам. Эх, Ратимир, да в самом Изнуре сколько прекрасных, милых и обаятельных девушек, и даже таких могущественных, как Лиллена и Сильпикка, но вот только, когда мы были в пути, их, к моему большому сожалению, еще не было рядом с нами, и я еще и не знал об их существовании. И сердце храброго воина успела занять уже другая. Так что, и мне придется немало постараться, чтобы помочь своему верному телохранителю и помощнику.

Красавица Нера уже успела подружиться с моими помощницами, и к своему удивлению, в ней мне тоже почудилось что‑то родственное и близкое. Да, мои способности потихонечку растут, и я мало‑помалу учусь различать, получается, ауры людей. Как бы перетянуть эту девушку к себе. Я тут же поспешил познакомиться с ней поближе.

‑ Здравствуйте Нера, помните меня?

‑ Да, милорд. Вы воин, сопровождали принцессу Амель. Тогда были старшим над Ратимиром, ещё Сулимом, Нораном, и другими воинами, да, Ярхунуком. А ещё с вами ушла Сонара со своими детьми, Кераном и Калерой. Не скажете, как они там поживают? Мы ведь с ними родственники.

Да, что‑то такое проскользнуло при упоминании последнего имени.

‑ Как мне сообщили, хорошо. Сонара у нас в Верестиноре уже открыла школу для обучения детей грамоте, и говорят, ей это очень нравится. Она теперь очень уважаемый человек, можно сказать, первый учитель, во всём Изнуре. Вот как вернусь в Верестинор, так сразу же и присужу ей потомственное дворянство.

‑ А мне уже присудили. Я теперь все время рядом с принцессой Амель. И вот даже сюда к Вам приехала.

‑ Ну что же, Нера, лично тебя приглашаю в гости ко мне в замок в Верестиноре. Правда, его там ещё нет, но, надеюсь, скоро будет. Принимаешь приглашение?

‑ Спасибо, милорд. Конечно, буду у Вас обязательно.

А потом ещё не успела осесть пыль под ногами тысяч воинов и горожан, принимавших участие в церемонии и последовавшим за ним праздником, как прибывшие гонцы известили о приближении войска барона Тавра.

Мой старый знакомый, и, можно сказать, друг привел с собой целую тысячу воинов, очень даже неплохо экипированных и вооруженных, в большинстве своем мечников и копейщиков, и около двух сотен лучников и немного пращников. Еще у него было около полусотни тяжелой кавалерии и до сотни легкой, ну и само собой, магов, правда, всего четверо, по одному мага огня, воздуха, воды и жизни. Ну, лучников у северных охотников и так много. А вот тяжело вооруженных пехотинцев, и особенно кавалерии, у меня явно недостаток. Теперь же, с учетом воинов барона Тавра, можно скомплектовать вполне сбалансированное войско.

Особого праздника в честь прибытия союзников устраивать не стали. Но небольшая часть их войска все равно прошлась по площади перед замком. Кажется, горожане уже перестали удивляться разным новостям и таким зрелищам, что их там было гораздо меньше, чем ранее.

А потом борусское войско расположилось на отдых недалеко от нашего большого полевого лагеря, сооруженного еще до штурма города. Как положено, воинам выдали усиленный паек, часть которого пришлось выделить нам из своих запасов, прежде всего вино из баронских погребов в замке. А командный состав прибыл в замок, как говорится, для совещания и выработки стратегии и тактики, и заодно, для знакомства друг с другом и совместной трапезы в целях укрепления воинского братства. Ну, стратегию, конечно, буду вырабатывать я, как самый главный, и, конечно, прежде всего, с учетом мнения союзников и своих военноначальников, которых у меня очень даже много. Одних вождей и военных вождей родов под сотню, и даже два Верховных вождя. А вот тактику уже переложим опять же на военноначальников, прежде всего на поднаторевшего в этих делах Акпараса и его помощников. Общим решением вождей он был выдвинут и после короткого обсуждения единогласно утвержден командующим всеми войсками баронства, в том числе и союзным. Принцесса Амель и барон Тавр согласились с моими доводами, что все‑таки лучше, когда у нас будет единое командование. А численность войск, сосредоточенных под Изнуром, уже слегка перевалило даже за пять тысяч.

В первую очередь, решили, что пока для удержания Изнура и гарнизонной службы достаточно пяти сотен, в том числе до двух сотен лучников. Это войско передавалось под командование вождя рода больших кошек Чагатана, как главы Южного дола. Его шесть отрядов, численностью примерно в три сотни, на данный момент постепенно брали под свой контроль земли баронства, и в городе отсутствовали.

Во‑вторых, решили отправить отряд в три сотни воинов под командованием вождя из рода полосатых кошек Тагана на запад к границе с Лабинором, и одну сотню во главе с вождем рода пестрых ястребов Талмарса обратно в Изнурку. Еще сотня воинов во главе с вождем рода красных кайкаров Шахрана отправлялась на самый дальний юг баронства в деревню Южный перекресток недалеко от границы с Борусом, где на перекрестке дорог, ведущих в Каринур и Борус, она должна была построить пока всего лишь укрепленный лагерь. Там планировалось при первой же возможности поставить мощную крепость, и не столько даже для прикрытия границы со стороны Боруса, а именно для защиты стратегически важного перевала между двумя странами.

В‑третьих, прежде чем всему объединенному войску решиться на дальнейшие действия, решили провести совместные маневры для отработки взаимодействия между всеми отрядами. Как мне объяснили, тут в сражениях, после магических ударов и обстрела лучниками, было принято кидаться друг на друга как разъяренные львы. У кого желания победить и напора больше, и кто имеет более искусных воинов, тот и побеждает. Конечно, сила силу ломит. Но это меня категорически не устраивало. Откуда мне взять столько искусных воинов, если такие битвы сопровождаются с большими потерями? В истории Земли, даже в древние времена, были же целые армии и искусные полководцы, которые побеждали и более многочисленных врагов. Конечно, и поражения терпели. Куда же без этого? За образец я решил взять прославленные римские легионы. Я хоть и не знаток истории, но в школе учился прилежно, и книги популярные почитывал, и главное, как говорится, отдал свой священный долг родине, и соответственно, представление о военной службе имел. Пусть и полный дилетант, но с высоким мнением о своих воинских способностях.

Так вот, согласно моему предложению, три или четыре сотни пехоты или лучников, однородных или немного различающихся, или даже кавалерии соединялись в отряд. А уже несколько примерно однородных отрядов составляли легион, которому в военном походе обязательно должны были придаваться другие рода войск, притом, лучники и разведчики обязательно, и также маги как можно больше разных стихий. Теперь можно было сражаться строем, а можно, как и прежде, наваливаться всеми, кто как может, на врага. Но в первую очередь, нам в обязательном порядке требовались особые ударные отряды, типа тяжелой кавалерии или пехоты.

Требовалась и реорганизация общего войска. Практически весь остаток дня у нас ушел на это. Ведь в Изнуре фактически имелось четыре войска, а с учетом городского ополчения численностью примерно в пару сотен человек, и пять. Конечно, борусское войско я никак не могу включить в свое. Пусть у них останутся свои командиры. Но вот племенную структуру надо было упразднить любой ценой, оставив под командованием Верховных Вождей как можно меньше войск, что я и сделал, выделив в отдельные командования рода войск, как пехота и кавалерия. Правда, последней у нас почти и не было. Я смог уговорить Верховных вождей отдать свои личные конные дружины примерно по сотне человек в отряд кавалерии, дополнительно добавив туда почти две сотни вооруженных короткими копьями и легкими мечами конников, набранных среди воинов обоих племен. Главой этого отряда тяжелой конницы стал один из вождей племени горных птиц из рода финиста Паймуш. Смогли мы сформировать и сотню конных лучников под командованием вождя рода арсланов Арасая. В свою очередь, удалось выделить из всего состава войск три сотни тяжелой пехоты и создать следующий отряд под командованием вождя рода черных грифов Якуша. Одна такая сотня, в принципе, уже была создана еще ранее. А две опять пришлось собирать из воинов многих родов, самых сильных и умелых. Еще одна сотня, во главе с вождем рода серых ястребов Тукая, тоже ранее созданная, оставалась уже в составе гарнизона Изнура и в этот отряд не включалась. Отдельно я предложил сформировать две сотни разведчиков‑пластунов, к одной уже имеющейся, тоже остающейся в составе гарнизона, но на данный момент неполной, так как часть воинов находилось все еще в Лабиноре, выполняя там мое специальное задание. Главой отряда разведки я назначил вождя рода серых кайкаров Шемека, уже командовавшего пластунами при взятии угловой башни. Удалось добавить к этому отряду и сотню конной разведки под командованием вождя из рода гепардов Кучепея. Две сотни, вооруженные тяжелыми луками, мы опять выделили в отдельный отряд, добавив туда еще пару сотен обычных лучников. Командовать отрядом поручили вождю рода пятнистых гепардов Кушмару. На большее уже просто не хватало людей. Городское ополчение я просто расформировал, включив его воинов частично в пехотные сотни. Кроме того, человек пятьдесят оттуда придал пока отдельной сотне тяжелого оружия, набранной среди северных же охотников, выцарапав оттуда наиболее смекалистых и мастеровых людей, во главе с вождем рода дальних ягаров Муркашу из племени волкодавов. Попозже мной предполагалось привлечь туда побольше разных мастеров, чтобы можно было сооружать катапульты там, баллисты, или осадные башни или тараны, чтобы в дальнейшем выделить уже в отдельную инженерную службу.

Их оставшихся, не выделенных в отдельные отряды примерно восемнадцати сотен воинов мечников, копейщиков и лучников мы создали два неполных легиона под командованиями Верховных вождей, пообещав им в дальнейшем пополнить их отряды добровольцами из населения Южного дола. В легионе волкодавов насчитывалось три отряда общей численностью в десять сотен, а в легионе горных птиц ‑ чуть меньше. В составе обоих легионов уже имелись и городские ополченцы.

Всех имеющихся магов я подчинил непосредственно себе. Правда, большую часть решил все же временно передать под управление Великого Шамана Савраса.

И еще, мы объявили о наборе добровольцев в наше войско, пообещав им определенные милости после войны, как преимущественное выделение земель, или содержание за счет казны раненых или помощь семьям погибших. Само собой, воины все содержались за счет баронства, не говоря уже полагающейся доле в военной добыче. Пока у нас все войско было в своем роде добровольным, так как все северные охотники просто одновременно являлись и воинами, и по решению своего рода отправлялись, как и сейчас, на войну. Даже моя немногочисленная баронская дружина была сформирована из добровольцев, правда, дружинники получали и небольшую плату.

Так что, к ночи я был измотан до невозможности. Но все равно был доволен. Что же, с таким войском разве можно бояться кого‑нибудь? Вот завтра у нас начнутся уже учения. Нужна притирка воинов разных племен и родов, и даже союзных войск друг к другу. Мне хочется, чтобы у меня были непобедимые легионы, наподобие римских, спаянные дисциплиной и взаимовыручкой. Чтобы, если уж побеждать, то с малыми потерями, а если уж погибать, то, как говорится, с музыкой!



  *


Позади остались бесчисленные мучения и лишения. Но и впереди была полная неизвестность, а возможно, и мучительная смерть от рук личного палача графа Арчинара ин Веренского. Теперь рыцарь Маркан Веренский жалел, что, погнавшись за славой и золотом, он вверг себя в такой позор.

Его Сиятельство может и не пожалеть своего слишком дальнего родственника. Ведь из трех десятков графских гвардейцев вместе с ним остался всего лишь Картан из Лартака. Остальные или сгинули в Центральной долине, или там же попали в плен. И что теперь с ними, никому не известно. Шиктан бы побрал этого жадного барона Ассалима Салимбарского, решившего пойти на Изнур, не разузнав как следует, что там творится. Наверное, торопился захватить беззащитное баронство и побыстрее отделиться от графства. Конечно, Его Сиятельство не простил бы ему этого, но теперь с него уже нечего спрашивать. Нет жадного барона больше на этом свете, как и его непутевого сынка, как и многих и многих славных воинов. И друга его нет, Аскера Вересского. Остался на том проклятом перевале. Ну кто же знал, что те северные охотники не случайно оказались там? Ведь этот проклятый самозванец сумел договориться с северными племенами, и сотни их воинов заполнили леса Центральной долины.

Еле‑еле удалось Маркану Веренскому вместе с немногими воинами вырваться из охваченного пожарами лагеря. Откуда у этого нищего самозванца могучие маги? Опять, наверное, северяне дали своих? И на обратном пути сплошные неудачи. На проклятом перевале опять остались еще два гвардейца, у Арена уже стояли враги.

И в Каринуре неудача. Раздосадованный барон Серж Каринурский беглецов не принял, и даже не захотел видеть. Неприятно удивиться пришлось уже самому рыцарю. Он еще не знал о захвате Арена. Так скоро? Пришлось отправиться уже в сам Верен. Столица гудела от последних новостей. Возмущенные люди готовы были хоть сразу отправиться на войну. И в канцелярии Его Сиятельства его продержали слишком долго, так и не расспросив, как следует. Что за писаки здесь сидят, которых совершенно не интересуют сведения, которые принесли два воина, еле спасшиеся от смерти и вражеского плена?

И, наконец, его позвали к самому Его Сиятельству, в его малый приемный зал. Тут же присутствовали многие придворные сановники, и даже сам Магистр магической школы Жеринар Салимский.

‑ И так, и что же ты можешь сказать в свое оправдание, милый мой Маркан? Почему все войско пропало, и только вы вдвоем вырвались из этого Изнура. Еле‑еле спаслись? Так мне сказали, правильно, Маркан?

‑ Ваше Сиятельство! Войско было обречено с самого начала. Там этих северных охотников были сотни и сотни. Они специально завлекли барона Ассалима в ловушку, чтобы потом окружить и уничтожить. Враг применил очень страшную магию. Я сам видел, как еле‑еле видимый, но сильно слепящий глаз магический шар попал в палатки милорда и магов и, представляете, уничтожил их полностью. Там все горело, даже земля. А потом появилась небольшая радуга, и почти сразу же исчезла. А потом началась паника, так как враг окружил лагерь со всех сторон. Их маги поджигали палатки и снесли ворота. Нам с чудом удалось спастись. Когда мы дошли до перевала, там уже была засада, убившая еще двух Ваших гвардейцев. И в Арен враг достиг слишком быстро. Не иначе, одни их войска просто пропустили нас мимо себя и спокойно направились на юг, в то время как другие окружили войско милорда Ассалима. Ваше Сиятельство, я спешил донести все это до Вас, так как никто больше не расскажет Вам об этом проклятом походе. Милорд Ассалим решил предать Вас, так как он хотел заселить земли Изнура своими крестьянами и даже провозгласил своего сына его бароном. Я сам лично присутствовал при этом.

‑ Значит, даже так? Жеринар, что ты скажешь насчет этой страшной магии? Не обманывает ли Нас наш дорогой Маркан? Я что‑то не припоминаю еле‑еле видимых магических шаров, сжигающих землю, и вызывающих радугу.

‑ Вы не поверите, Ваше Сиятельство, но есть, то есть была когда‑то такая магия. Это белая магия. Но белых магов уже не видели сотни кругов светила, Ваше Сиятельство. Не знаю даже, что сказать?

‑ Ваше Сиятельство, да, да, я не обманываю Вас! Это все белая магия! Я сам своими глазами видел радугу над лагерем, даже после того, как он сжег палатку милорда Ассалима. Их маг кидал эти шары еще пару раз.

‑ Надо подождать и проверить, Ваше Сиятельство. Может, появятся новые известия об этом? Но радугу может вызвать только белая магия. Так написано во всех магических трактатах. Только белые маги исчезли очень давно, и о них говорится только в древних преданиях и легендах.

‑ Хорошо. На этот раз Мы прощаем тебя, мой дорогой Маркан. Готовься, пойдешь с войском. Ты уже видел эту магию, и значит, сумеешь опознать и в следующий раз. А, то, что поздно сообщил о предательстве барона Ассалима, за это тебе порицание. Надо было еще раньше написать в мою канцелярию об этом. Ну что ж, Всевышний сам наказал предателя и без Нашего вмешательства. Иди, Маркан, и не допускай больше таких ошибок.

Хорошо, что пронесло. Величайший гнев Его Сиятельства на этот раз миновал Маркана Веренского. Но в его канцелярии из него уже чуть ли не вынули душу, заставляя раз за разом, в мельчайших деталях рассказывать обо всем походе, что быстрый топор палача показался бы любому большой милостью. Еле‑еле вырвавшись из тяжелых рук писак, оказавшихся чуть ли не отъявленными душегубами, рыцарь Маркан Веренский зарекся больше не выступать в военные походы, особенно в земли северных охотников. Для него, бедного и человека без какой‑либо поддержки, лучше службы в каком‑нибудь спокойном гарнизоне ничего нет, и не будет.



  *


‑ Коста, извините, пожалуйста, но у меня к Вам есть небольшое предложение. Тут я узнала от Лиллены и Сильпикки об одном танце, что Вы танцевали со своей дочкой в Верестиноре. Они показали мне её, и знаете, я восхищена. Коста, нигде нет такого танца. Он очень красивый. Даже на королевском балу в Селене такое не танцуют. Может, Вы и мне покажете эту вальсу? И ещё, почему бы не организовать такой праздник в Изнуре, и обязательно с этим танцем? Пусть множество пар одновременно пройдутся по залу. И, знаете, будет так красиво!

Ух, не хватало мне ещё заниматься танцами! У меня и так голова идёт кругом! Но отказать целой принцессе невозможно, и ещё красавице, и такой напористой, и, притом, получается, возлюбленной моего ближайшего помощника и, по совместительству, телохранителя. Что делать, ума не приложу. Страшно не хватает времени. А принцесса Амель, вон, не успела к нам приехать, и, видя, что у нас тут мало обращают внимания на всякие условности и формальности, тоже плюнула на всё и активно включилась в нашу жизнь. Не знаю, может, это ей и не нравится, или, наоборот, скованная дома всякими правилами, она тут почувствовала себя посвободней, но милая девушка старалась успеть везде. Принцессу Амель видели среди своих воинов, она завязывала отношения с моими вождями, и даже Великий Шаман Саврас не смог ей отказать в присутствии на занятиях магов и учеников. Лиллена и Сильпикка были в восторге от такой подруги. Принцесса Амель сумела найти к ним подход и теперь вовсю пользовалась этим. Но, честно говоря, мои девушки и сами не промах, и окруженные потенциальными кавалерами разного возраста и положения, которые буквально заглядывали им в рот, ловя каждое их слово, одновременно боясь и обожая их, везде неплохо освоились и знали себе цену. С другой стороны, хотя Лиллена и Сильпикка уже осознали, что они такие могущественные волшебницы, но держали себя скромно, и в то же время с достоинством. Наверное, судя по её поведению, принцесса Амель тоже дорожила такими нежданно‑негаданными подругами, хотя и пыталась использовать это в свою пользу.

‑ Ваше Высочество, конечно, я не против, но, прошу извинить меня, с небольшими условиями. Во‑первых, почему бы Вам не взяться за организацию бала самой, а потом, у меня тоже есть небольшая просьба. Я хочу взять Вашу фрейлину Неру в свои помощники, наравне с Лилленой и Сильпиккой. Скрывать не буду, кажется, у неё тоже есть Дар. Но я прошу Вас понять меня. Дар очень опасный, и поэтому девушка постоянно будет со мной. Если это возможно и не обидит Вас, то, может быть, она примет и подданство Изнура? Конечно, только с Вашего позволения, и её согласия?

‑ Коста, неужели и она тоже?

‑ Да, возможно, это так. Дар есть, но нужно, чтобы он сначала проявился. Я, к сожалению, пока не настолько опытный, чтобы наверняка сказать про это. Я просто чувствую, что может быть так, скажем, на уровне интуиции и своей личной симпатии. И еще, в Верестиноре уже есть храм, и просто будет лучше, если Нера хотя бы время от времени будет наведываться туда. Это может пойти ей только на пользу.

‑ Коста, скажите, это Вы тогда прикрыли меня в Южном Анжае? Ведь все видели следы Вашей магии, но никто из нас, в том числе и я, не знал и даже не догадывался, что это такое. А капитан Сатихван, видимо, хоть и знал, но не обмолвился ни словом.

‑ Да, Ваше Высочество, это был я. Мой брат капитан Сатихван сопровождал Вас, и я также чувствовал свою ответственность за Вашу целостность и неприкосновенность.

‑ Спасибо, Коста!

Принцесса Амель надолго задумалась. Потом она совсем по‑детски тряхнула своей изящной головкой и сказала:

‑ Коста, я Вам верю. Наверное, пока рано выпустить такую Силу из‑под своего влияния. Я, конечно, пока ничего не решаю в своем королевстве. Но обещайте, что Вы и Ваши маги не примените эту Силу против Боруса, и когда‑нибудь поможете и нам развить эту магию и у нас.

‑ Конечно, дорогая Амель. Можете не сомневаться даже ни капельки. А танец я покажу прямо сейчас.

Я осторожно подхватил милую девушку за талию и за руку и медленно закружил по большой комнате в замке, теперь уже в моих баронских покоях, попутно стараясь довести до нее то немногое, что знал сам и мог также и показать. Сознаюсь, что этот такой милый и чудесный танец, хоть я сам просто обычный любитель, полюбил еще в детстве. Когда в нашем деревенском клубе, после теплых советских и тогда таких модных и душещипательных индийских фильмов, а то и спектаклей и концертов местной художественной самодеятельности, начинались танцы под гармошку, оканчивающиеся далеко за полночь. Когда деревенская молодежь, и не только, стремительно кружились парами по небольшому деревенскому клубу, у меня сердце замирало от восхищения. Хотелось самому подхватить хоть какую‑нибудь красавицу, хотя бы девчонок с нашей улицы, и оказаться среди этих пар. Но тогда я был слишком мал, и меня в этот круг просто не пускали. А потом, когда я уже повзрослел, почему‑то эти вечера перестали проводиться, и только изредка у себя в деревне мне приходилось слышать эти чарующие звуки вальса.

Да, интересная получается ситуация. Я договариваюсь с принцессой, которая никак не имеет реальной власти и не правит в своем королевстве, и не знаю по какой причине, но примчалась на север. Видно, что она в действительности имеет немалое влияние на барона Тавра, который, в свою очередь, как я понял, даже без приказа своего короля пришел мне на помощь. Сплошная анархия, освященная древними традициями и правами владетелей, вполне самостоятельных и не очень. Как же мне повезло, что я нарвался на непутевого хлыща‑аристократа, прожигателя жизни, который даже не знал настоящей цены того, чем владеет, или просто не дорожил им. Получается, что после почти смертельного невезенья мне выпал такой шанс, который может выпасть редко кому. А мне вот повезло, и крупно. А что, действительно, раз ‑ невезенье, а два ‑ уже везенье!

И теперь я крутой, на самом деле крутой, круче любого, может быть, даже графа Арчинара ин Веренского, которого, правда, еще надо поставить на место, чтобы он раз и навсегда отстал от моего Изнура. Только как это сделать? Надо убедить его в этом всеми доступными спосбами. А вот получится это или нет, уже зависит и от меня. Вдруг, в очередной раз не повезёт? Значит, надо готовиться ко всяким неприятностям. Чем я и занимался до прихода шустрой и милой принцессы Амель. Как же повезло Ратимиру, что сумел завоевать сердце такой красавицы. А вот у меня нет никакой личной жизни, и, похоже, в ближайшее время, и не предвидится. А всё дела и дела. Ну, просто нет у меня времени на серьезные отношения. И приглянувшейся красавицы пока тоже нет. А простые интрижки заводить неохота. Возраст не тот, хотя, чувствую, что уже сил не мерено. Всё‑таки маг, а маги, говорят, в этом мире живут очень долго. Неужели и мне уготована ещё хотя бы одна сотня лет жизни?

А дел вот очень много, как говорится, даже выше крыши. Ведь нас впереди ожидает серьёзная война. Вообще, уже с утра, одновременно с продолжавшейся реорганизацией войск, начались и военные учения. Не мудрствуя лукаво, мы попросили принцессу Амель и барона Тавра со своим войском выступить в качестве учебного противника против одного из легионов. Как и ожидалось, легко вооруженный легион в прямой учебной схватке, кинувшийся как попало на врага, на открытом поле не смог выдержать встречного удара даже небольшого отряда тяжелой конницы, словно тараном пробившего толпу воинов. И был рассеян, а потом условно окружен и уничтожен тяжелой пехотой борусцев. Конечно, реально никаких схваток не состоялось, а были просто маневры военных отрядов. Но тот же легион, уже усиленный отрядом нашей тяжелой пехоты, и встретивший конницу слитным строем, притом воздвигший некоторые препятствия на пути противника, смог выдержать удар, а потом и сам перейти в наступление и опрокинуть отряды противника. Я, конечно не стратег, но, похоже, некоторые мои мысли, подчеркнутые из книг и всяких исторических фильмов, пусть и не очень достоверных, были творчески переработаны тем же Акпарасом и Верховными Вождями. Потом то же самое мы проделали уже со вторым легионом. Тут уже барон Тавр попробовал новые построения, в том числе что‑то типа так называемой "свиньи" или рыцарской коробки крестоносцев. Большинство из применямых нами новых военных приемов придумали уже сами же военноначальники. Я же просто наблюдал, а потом и вовсе отлучился для других дел. Но категорическим моим требованием было и осталось как можно большее опробование войсками разных приемов и выбор из них наилучшего. Ещё мне хотелось, чтобы воины больше ходили строем, чтобы привыкнуть к нему. А то тут военные колонны, бывало, больше напоминали толпу, бредущую, как попало, по дороге. А северные охотники, тем более, привыкшие в северных лесах больше воевать из засад, вообще не знали строя, и в схватке на открытой местности запросто могли потерпеть поражение хоть от кого.

В небольшом речном порту мы захватили несколько малых торговых судов, вполне исправных и даже частью набитых всякими товарами. А ведь рядом, всего в километрах двадцати отсюда Изнур впадал в Вересту. Ведь можно же спокойно добраться до Верестинора и по воде, что даже лучше, безопаснее и гораздо быстрее, чем по суше. Раньше делать этого не имело смысла, так как Северная долина просто пустовала. А в километрах пятидесяти северо‑восточнее от Изнура имелось опять же длинное и узкое Северо‑Изнурское ущелье, в котором когда‑то тоже стояли крепости. И мы решили сагитировать часть местного населения, посулив им хорошую плату, и направить их туда на строительство пары фортов, придав для безопасности две смешанные сотни из мечников, копейщиков и лучников. Это было моим вторым делом. Всю основную работу, я, конечно, возложил на специально назначенного главу укрепрайона вождя рода горных львов Исентея. И между делом, сразу же, с местными экипажами, набранными за довольно хорошую плату, отправили груженные, чем только можно, кораблики, естественно, с охраной, на север в Верестинор. Вот так мы и открыли речное сообщение между городами баронства.

Видимо, в поисках безопасности, или более лучшей жизни, в столицу устремились толпы людей, как коренных изнурцев, так и пришлых веренцев, не успевших уйти или не желавших возвращаться в Верен. Похоже, что наши отряды успешно занимали земли баронства. Я сначала сам встретился со старшими пары групп беженцев и предложил им безопасность и свое личное покровительство, если и те, и другие группы населения перестанут коситься друг на друга, и главное, согласятся переселиться в Восточную долину, притом, в любое понравившееся им место. Потом попросил заняться этим уже специально выделенного вождя рода северных финистов Павара, ставшего типа главой службы переселения людей. Когда‑то в старом Изнуре эти земли назывались долом Восточный Верестасор. Что же, пришло время возрождать и это название. Для обеспечения безопасности мы опять отрядили туда пару сотен воинов под командованием вождя рода тигров из племени волкодавов Тимеша, назначенного уже главой этого дола. Похоже, люди понимали неопределенность ситуации, и, остерегаясь военных действий, могущих развернуться в любое время на просторах Южной долины, спешили покинуть окрестности Изнура, направляясь на северо‑восток. Для прикрытия этого направления пришлось спешно изъять из легионов по паре сотен, и этот сводный отряд направить на восток в сторону границы уже с графством Верен. Но зато в легионы потянулась молодежь из коренных изнурцев. По одиночке и группами они подходили к военным лагерям и просились в войско. Я рекомендовал вождям принять их всех, чтобы после нужного отбора более слабых и неумелых направить уже на север для дальнейшего обучения и подкормки. Как бы этого мы не желали, но срочно требовалось как можно большое количество людей, конечно, с их согласия, вывести в Северную долину. Ну, не так уж много у нас в новом, возрождённом Изнуре населения, чтобы по глупости и собственной неосмотрительности терять даже то немногое, что теперь имеем.

А теперь вот не успел передохнуть от трудов праведных, так танцы. Что же, такое разнообразие для отдыха и снятия стресса тоже не помешает. А чтобы не было разных кривотолков и всякого недопонимания, срочно вызвал моих помощниц и пару воинов охраны, и им тоже стал давать мастер‑класс бальных танцев. А потом кое‑кто догадался вызвать и местных музыкантов, притащивших свои скрипки, сарнаи и палнаи, и другие инструменты, и даже притащить военные барабаны, правда, пока не пригодившиеся, и в конце появился и сам. Я тут же уступил Ратимиру место, музыканты, настоящие таланты и самородки, без всяких нотных записей начали подбирать музыку к танцу, и, похоже, в конце концов, у нас родился первый самый настоящий вальс в этом мире. В дальнейшем я сам от танца отказался, и просто стоял и давал свои ценные советы и наставления танцующим парам, таким разным и притягательным. И конечно, из этой троицы больше всех выделялись могучий Ратимир и хрупкая принцесса Амель, как ни удивительно, сумевшие с самого начала же овладеть танцем. Что же, матушка‑природа не всем щедро раздает разные таланты, кому‑то много, а кому‑то ‑ нет. Вон, Ратимир у нас мастер меча, и так как это почти те же танцы, только военного назначения, то и прекрасный вальс покорился ему сразу. И девушка досталась ему музыкальная, и дай же, боже, им только счастья, и ничего, кроме счастья.


Глава 17На далёком севере без особых перемен...


‑ Сэр, на пограничной заставе без изменений. Отмечены отдельные случаи перехода границы беженцами из Изнура, но мы сразу же задерживаем их и передаем страже милорда Косты, согласно распоряжений милорда Тавра. Их пост Вы уже видели. С северными охотниками поддерживаем самые хорошие отношения.

‑ Хорошо, полусотник Албанар. Я доложу Его Величеству о достойной службе пограничной стражи.

‑ Сэр, а кто этот молодой парень? Кажется, я его здесь когда‑то уже видел.

‑ Вообще‑то, Вам это знать не положено, полусотник Албанар. Но раз видели этого человека раньше, то знайте ‑ это специальный посол барона Косты Юманак. Следует в Селену к Его Величеству. И ещё, держите язык за зубами и никому не рассказывайте о нём и тех людях, что с ним. Если кто поинтересуется, так и быть, без слов и объяснения причин задерживайте и выдавайте своим соседям.

Всё, Юманак и пятеро молодых воинов из Центральной долины теперь, похоже, надолго покинули Изнур. У них специальное задание милорда, и кроме него, никто о нём не знает. Точнее, этих заданий даже несколько. Вместе с ними и два человека из Анжа. У них тоже свое задание, о котором и сам Юманак тоже ничего не знает. Самое первое, что поручено ему, это вместе с рыцарем Михайлисом Талассарским в сопровождении десятка его охраны доехать до Селены и передать королю Боруса Николаису Второму послание милорда. Юманак теперь и сам тоже рыцарь. Торжественное посвящение вместе с ним прошли еще многие достойные воины.

Конечно, он предпочел бы остаться в Изнуре, вместе с войском. Вон как оно занимается и изучает новые боевые порядки. Барон Тавр в восхищении от действий своего войска. Хотя уже прошло три захода светила, как Юманак покинул Изнур, и теперь его мысли совсем о другом, но время от времени вспоминается и всё то, что он пережил за эти четыре с половиной калед. Ведь совсем скоро уже первый заход светила нового круга Белой птицы финист. Вроде совсем немного, как Юманак присоединился к отряду милорда, но столько событий произошло за это время, что даже не верится. Они, три друга, когда‑то пару кругов светила назад покинули свою деревню и решили податься в наемники. Труден хлеб наемного воина, и не всегда ему сопутствует удача, как и им в начале. А потом в Варанессе трем молодым наемникам подвернулся караван купца Тимьяра Беруссина, жаль, что только до Таланы, но выбора не было, и пришлось наниматься. Поэтому и они согласились с предложением Сулима и Норана последовать с ними дальше. И так и дошли три друга до самого севера, в Изнур. Рыцарь Коста, которого они сопровождали, неожиданно оказался магом великой силы, и даже самым настоящим бароном. И столько им пришлось перетерпеть и увидеть за эти каледы, как нигде и никогда ранее. Но зато теперь можно быть спокойным за свое будущее. Вон Сулим стал главой баронской дружины и прославился на войне. И Норан управляет самим Верестинором. Да и три друга тоже сумели отличиться. Ярхунук, как сообщили, вон даже участвовал в захвате Тракта. Янтайк тоже стал рыцарем и командиром сотни личной охраны барона. А теперь милорд Коста поручил и Юманаку важные задания. Вот только когда он сможет добраться до своей деревни, чтобы хоть немного побыть у своих родителей, и потом встретиться с Аржинкой? А может, она уже успела выйти замуж за кого‑нибудь, ведь никакого уговора ждать не было? Да ведь они только и дружили, и ни о чем серьезном никогда и не говорили. Перед очередным наймом Юманак хотел поговорить с Аржинкой о своих чувствах, но не успел, точнее, опять постеснялся и отложил разговор на потом. Думал, что вернется быстро, и успеет обсудить все еще до сезона дождей. А вот на самом деле и не получилось, как он хотел. Хотя, теперь Юманак уже рыцарь, и у него очень даже неплохое положение в Изнуре. После возвращения из поездки милорд обещал предоставить ему землю для постройки усадьбы. Неужели Аржинка не согласится выйти замуж уже за рыцаря и поехать с ним в собственный замок, пусть и очень далеко от родного дома?



  *


Всё‑таки, наверное, боги еще не покинули его, Сиятула Анжского, раз он сумел через пять заходов светила из этого Арена благополучно добраться до своего дома в Северном Анжае. Хорошо‑то как после целых двух седмиц сплошных неудобств и мучений, что в пути, что в Выселках, и в этом длинном путешествии для освобождения, стыдно сказать, самого себя из плена. И его повелитель, барон Шиваз Анжайский, благосклонно отнесся к своему воеводе.

‑ Я уже всё знаю, мой дорогой Сиятул, о твоих похождениях. Прочёл все твои донесения, и сам узнал кое‑что об этом бароне Косте. Наверное, в этих Выселках и Арене покрыл своего барона грязью и рассказал врагам все наши секреты?

‑ Как можно, Ваша милостивость? Ни слова лишнего не сказал, бог Вашна тому свидетель. Да и в Выселках, и в Арене никто у нас ничего особо и не выпрашивал. Так, только и хотели вымогать больше золота, особенно этот самозваный барон Коста.

Немного лукавил, конечно, Сиятул, ну ничего, кто же узнает. Этот вредный Сулим напугал его сильно, и пришлось бедному пленнику рассказать много больше того, что хотелось. И бароны, похоже, не держали язык за зубами. А вот барон Коста все разговоры вел только со всеми сразу, и больше торговался за каждую серебрянку, и даже за ничего не стоящие медяшки.

‑ И сколько присудил тебе этот Коста?

‑ Шесть тысяч золотых, Ваша милостивость. Сказал, что все воины останутся в плену, пока я не выплачу всё это золото.

‑ Он, конечно, вполне в своём праве, этот барон Коста, я проверил. В Нашей архивной службе уже имеются кое‑какие сведения о нём. Баронство он купил законно, купчая и все бумаги подлинные и записаны без нарушений. Так что придется платить, Сиятул. Иначе другие владетели будут над нами просто смеяться. Да, угораздило же Нам поверить барону Ассалиму. То, что этот Коста сам же маг, и достаточно сильный, сведения уже имелись и в Архивной службе. Оказывается, он уже отметился и в обеих Империях. Жаль, что вовремя не проверили.

‑ Ваша милостивость! Я в Изнуре видел охотников и с племени волкодавов, и с племени горных птиц. Раз племена с ним, то у него и магов достаточно. И еще, у этого Косты есть женщины‑маги. Совсем юные и даже очень красивые, и, похоже, очень могущественные, раз все их боятся. Милостивый, я сам видел собственными глазами, как все северные охотники опасались этих девушек.

‑ Даже так? Да, Сиятул, теперь нам одним воевать с Изнуром и еще с племенами никак не возможно. Сил не хватит. Я уже отписал Его милейшему сиятельству Сатуру и попросил у него помощи. Но все равно без решения графа, или даже Его Милейшего Величества войны не будет. Как сказал этот Коста, воевать не хочет?

‑ Да, так и есть, Ваша милостивость.

‑ А вот Тракт всё‑таки захватил. И в Лабиноре теперь его войска, хоть и немного, но есть. И Нам на этих анжайцев положиться тоже не возможно. Того и гляди, взбунтуются, и тогда никаких наших войск не хватит.

‑ Взбунтуются, Ваша милостивость.

‑ Из Лабинора поступают известия, что рабы уже бунтуют и бегут на север, в Изнур. А у Затуллы Лабинорского войск мало, и то не желают вмешиваться. Боятся северных охотников. Если взбунтуются у нас, то и мы без войны останемся без подданных. А Рикшан Трактский просит у меня воинов, и побольше. А северных охотников в Тракте намного больше, чем во всем Лабиноре, и власть там сменилась полностью. Говорят, что всем уже заправляет воевода баронского войска Сулим вместе со своими помощниками Пайтаром и Ярхунуком.

‑ Этот Сулим очень опасен, Ваша милостивость. По нему сразу же видно, что бывалый воин. Если, как говорили мне северные охотники, он со своей дружиной смог выстоять против всего войска барона Ассалима, то нам опасно идти на Тракт. А барон Коста еще повесил на барона Рикшана долг в четыре тысячи золотых.

‑ Вот, вот, у самих денег нет, а хотят воевать. Не переживай, мой Сиятул. Никто тебя пока в Тракт не пошлет. Вот дождемся известий от графа Сатура, тогда и будем действовать, как прикажет Его милейшее сиятельство.

Но все равно, войска пришлось собрать и заняться маневрами. Всего под рукой Сиятула оказалось почти полторы тысячи пехотинцев и три сотни конных воинов, в том числе одна сотня тяжелой конницы, составленная из тяжеловооруженных рыцарей и их слуг. Как ему сейчас не хватало той полусотни воинов, оставшихся в плену. Лучшие из лучших, обученные и конному бою, они еще не скоро увидят родные дома. Сиятул не собирался платить за них даже жалкой медяшки, и милорд Шиваз тоже пока не настаивал на этом. Вот только воинам не хватало оружия и разной амуниции, и опять ему многое приходилось закупать за свой счет. Какие долги, и кому? И дома он уже больше не бывал, опасаясь гнева барона, внимательно поглядывающего за ним через своих людей. Все время занимали маневры, показывающие, что его войско еще не готово к войне. Сиятул злился, все время ругался, но что делать, если за несколько заходов светила восстановить боеспособность войск, давно забывших, что такие воинские занятия и военные походы, невозможно.

А новости все время поступали тревожные. Лабинор сотрясали восстания рабов и черни. Барону Затулле ничего не осталось, как с остатками войск и верных людей бежать в Северный Анжай. Говорят, что вожаки восставших сразу же отправили гонцов к барону Косте, как все уже знали, находящемуся в Арене, которые были перехвачены воинами войска северян, стоявших лагерем у границы. И ответ последовал сразу ‑ северные охотники под командованием вождя Тагана вступили на земли Лабинора и скоро открыто захватили столицу баронства. Точнее, они просто под ликование толпы вошли туда и установили свои порядки. Это произошло всего лишь в прошлом заходе светила.

Зато в Тракте было спокойно. Никто там не бунтовал и не жег усадьбы рыцарей. Также захватчики никого не убивали и насиловали. Но оттуда поступали сведения, что множество людей, притом, по собственному желанию, двинулись на север, спасаясь, как они полагали, от надвигающейся войны. И северяне открыто занялись грабежом, вывозя, что только возможно, в свои земли.

А совсем недавно поступили вести, что в этот Арен прибыло многочисленное войско северных охотников, и с множеством ихних шаманов. К тому же, что совсем странно, состоялись похороны какого‑то таласского графа Инвара, вроде сообщавшего ценные сведения о нападении барона Ассалима своему другу барону Косте, и даже сумевшего подготовить восстание рабов и черни для помощи при штурме. Тут милорд Шиваз не выдержал и потребовал от своего воеводы ареста всех таласских шпионов, находящихся в Анжае, чтобы воспрепятствовать их помощи изнурцам. Во все города баронства срочно поскакали гонцы и воинские команды для выполнения повеления милостивого. Потом стало известно, что в Арене появилась не кто‑нибудь, а сама принцесса королевства Борус Амель, уже чуть не поднявшая бунт рабов и черни в Южном Анжае. Но очень уж волнующие и неблагоприятные известия пришли позже всех, перед самым заходом светила. Воевода как раз собрался покинуть военный лагерь и ненадолго направиться домой, в свой по сравнению с другими скромненький дворец, и отдохнуть душой и телом от тяжких забот.

Но поступившие известия напрочь отбили у него это желание. Из них стало известно о другом огромном войске северных охотников, и, самое удивительное, о прибытии войска барона Тавра в Арен. Получается, что и король Боруса решил поддержать этого самозваного барона, пусть и купившего Изнур на самых законных основаниях.

Тут уже воевода понял, что как повезло ему, вовремя успевшему убраться домой, пусть и с немалыми унижениями и оскорблениями. Навечно застрять в плену в диком Изнуре, и наверняка, где‑нибудь среди северных охотников в их грязном стойбище, и не видеть долго‑долго привычных благ и удобств ‑ уже одна эта мысль была тягостна для Сиятула. И ему резко расхотелось воевать с мятежными баронствами и главное, с восставшим словно из пепла древним баронством во главе со своим непредсказуемым бароном. Если уж и Борус решил вступиться за него, то скоро назревала нешуточная война между двумя королевствами. Тут бы в собственном баронстве удержаться как‑нибудь. И так уж анжайцы стали смотреть косо на, как они считали, пришлых саторцев, и исподтишка устраивать им всякие козни. То побьют кого‑нибудь ненароком, то украдут или даже отнимут что‑то. И стало неуютно и небезопасно даже в ранее так спокойном Анжае, что некоторые саторцы стали срочно распродавать имущество и уезжать на запад, в более спокойные земли. Что‑то плохо заканчивается для воеводы Сиятула Анжского этот старый круг Белого Упатэ и начинается новый ‑ круг Белой птицы финист, который наступит совсем скоро, всего лишь через несколько склянок.



  *


Прошла целая седмица, последняя в этом круге светила, как Саландай и уже бывшие жители Северного хутора покинули Верестинор. Строительство новой крепости Искиль продвигалось успешно. По своему опыту Саландай начал с закладки центральной башни. Одновременно с крепостью родилась одноименная деревня. Место, как будто специально подготовленное для строительства, уже имелось. Кто‑то вспомнил, что в старом Изнуре в этих местах располагался городок Искиль. Хотя никто уже не мог сказать твердо, в каком месте, но развалины нескольких каменных строений, найденных на высоком холме рядом с Верестой, и множество камней, разбросанных повсеместно, явно говорили о том, что, скорее всего, именно здесь. Поэтому и новую крепость назвали в честь старого, и деревня у подножия холма взяла то же название.

Леса было много. Он простирался на север до невысоких холмов и высоких гор на востоке, видневшихся вдали, вдоль реки уходил на юг. Далеко на восток и юг разведчики не забирались, удовлетворившись разведкой близлежащей местности. Правда, несколько отчаянных охотников все же решились дойти и до восточных гор. Перевалив через них, они там обнаружили ровную степь, простирающуюся еще дальше. Обнаружив степняков, охотники скрытно отошли назад. Пришлось к этим горам выдвинуть десяток воинов для несения дозорной службы.

Людей и воинов хватало и для строительства, и для охоты и рыбалки, и для несения сторожевой службы. Кроме двух сотен хуторян со своим старостой Илендеем, имелась до полутора сотен воинов из племени волкодавов во главе с военным вождем рода малых гепардов Лапсаром, правда, из двух десятков разных родов, направленных в подчинение Саландаю самим Верховным вождем Элливаном. А еще Норан выделил на помощь строителям небольшой род Длинного ущелья из племени лесных ласок во главе с вождем Семечером, глубоким стариком, насчитывающий до трех сотен человек. Охотники этого рода с радостью направились на новое место жительства. Место им понравилось, и они тут же по другую сторону холма заложили другую деревню, назвав ее просто Новым Искилем. Жалко, что мужчин в роду было маловато, всего около трех десятков. Остальные полегли в схватках с саторцами, и множество вдов и сирот до сих пор оплакивали их. Пришлось помогать роду в строительстве бараков и полуземлянок, да на первое время поддерживать и едой. Зато многочисленные мальчишки и девчонки сильно помогали на стойке, и облазили всю округу и сумели найти немало интересных камушков, и самое главное, выход из‑под земли на поверхность большого пласта горючих камней, располагавшегося в нескольких верстах востоку от крепости. Кроме того, в этом роду имелись два шамана, один "чистый", Ямаш, а другой Иссар, уже маг огня, но не очень сильный, и несколько способных учеников из мальчишек, так как старшие их товарищи тоже погибли. Саландай и Илендей, недолго думая, отправили возможных будущих магов на проверку к Великому Шаману Патману.

Удивительные известия приходили из Верестинора. Сначала стало известно о освобождении Тракта, а потом и самого Изнура. Войска племен тоже сумели прибыть в освобожденную древнюю столицу баронства. А потом стало известно о принцессе Амель из Боруса, объявившейся в Изнуре. Мало того, гонцы из Верестинора сообщили о прибытии в Изнур борусского войска во главе с бароном Тавром. Это же подтвердили и почти что одновременно с гонцами, что удивительно и неожиданно для всех, экипажи пяти кораблей, приплывших по Вересте с юга и сделавших остановку в Искиле, прежде всего, для выгрузки инструмента и других нужных вещей, в том числе еды и одежды. Еще более удивительным было то, что, оказывается, уже началось заселение Восточной долины, и скоро следовало ожидать переселенцев и в этих краях.

Центральная деревянная башня была почти готова. Осталось обложить его камнями, и приступить уже к строительству частокола вокруг холма, со сторожевыми башенками и воротами. Работа предстояла немалая, хотя несколько башенок с лучниками уже сторожили крепость и соседние деревни. Позже, после окончания строительства крепости, Саландай думал направить все силы для укрепления уже деревень.

Работы начинались сразу после восхода светила и длились до темени, с перерывами только для приема пищи и короткого отдыха после них. Только и прервались надолго для встречи нового круга Белой птицы финист. Праздник удался, и люди остались довольны более богатым, чем обычно столом.

Новый круг светила начался с тревоги, объявленной запыхавшимся дозором. Немедленно люди укрылись в боевой башне и за высоким деревянным забором вокруг него. Воины приготовились к схватке.

‑ Вождь Саландай! Степняки! Много! До двух десятков всадников. Говорят, что идут с мирными намерениями к Избранному в Верестинор. У них там сам глава рода пулей Байсар. Просит прянять его и поговорить.

‑ Так, Велюш, расскажи‑ка спокойно. Что за степняки и откуда?

‑ Передовой дозор у восточных гор обнаружил нескольких всадников и сообщил нам. Мы внезапно вышли к ним навстречу и хотели задержать их. Но один из них, назвавшийся старшим десятка Адхамом из рода пулей, сказал, что сзади них идут остальные во главе с вождем рода. Вождь Байсар решил встретиться с Избранным в Верестиноре. Они уже знают, что город уже строится. Скоро степняки будут здесь.

Ну что за напасти обрушились на Саландая? Ведь крепость еще не закончена. А если степняки решатся напасть на Верестинор? Хотя там воинов более чем достаточно. А может, степняки уже пробрались и туда? Все‑таки надо встретиться с этим вождем Байсаром и поговорить.

Поговорить удалось только через несколько склянок. Все это время люди в боевой башне и вокруг него напряженно ждали нападения. Десяток гонцов переправились на пароме через реку и уже со всех сил мчались к Верестинору.

‑ Мир вам и нам, уважаемый вождь Байсар. Позвольте представиться. Я вождь Саландай, помощник барона Изнура милорда Косты по строительству крепостей. Это староста деревни Искиль Илендей, военный вождь рода малых гепардов Лапсар и вождь рода Длинного ущелья Семечер. С чем пожаловали на земли Изнура, с веткой горного дуба или мечом в руках?

‑ Только с веткой горного дуба, вождь Саландай и уважаемые вожди. До нас дошли новости о том, что в Северной долине воскрес город Верестинор и появился Избранный. Мы хотим узнать, так ли это на самом деле, и желаем встретиться с ним.

‑ Хочу сказать, что Избранный, барон Изнура милорд Коста с удовольствием встретиться с Вами, уважаемый вождь Байсар. Только вот он отсутствует в Верестиноре, так как находится далеко на юге, в освобожденном от веренцев Изнуре. Вместо него Вы можете поговорить с вождем Нораном, помощником милорда, главой Верестинора и окружающих земель.

Похоже, вождь был сильно удивлен, если не сказать, ошарашен словами Саландая, хотя и пытался скрыть это.

‑ Как, что, уже идет война между Изнуром и Вереном? До нас эти известия еще не дошли. Позвольте поздравить вас всех с такой большой победой.

‑ Да, вождь Байсар. Освобожден не только весь Изнур, но также и Тракт. Да еще борусское войско пришло на помощь изнурцам и теперь находится в столице Южного дола. Об этом нам рассказали наши воины, приплывшие с юга на кораблях с товарами для Верестинора.

Последние слова Саландая, похоже, удивили степного вождя еще больше. Если у него первоначально были какие‑то другие планы, то, наверное, ему уже прямо сейчас пришлось их очень срочно поменять.

‑ Хорошо, я с удовольствием встречусь вождем Нораном.

‑ Тогда просим Вас и Ваших людей отдохнуть с дороги, и приглашаем на скромный пир. Не обессудьте, условия пока не очень подходящие.

Пришлось в честь прибытия гостей, и в целях безопасности устроить перерыв в строительстве и отдых для и так уж усталых людей. Они были этому только рады.

А потом ближе к заходу светила в Искиль, в сопровождении конной сотни, примчались сам Норан и военный вождь рода малых кошек Сандак. На правах хозяина строящейся крепости Саландай тоже присутствовал на встрече помощника милорда и вождя одного из родов, как он уже знал, племени сабир.

После знакомства гостей с вновь прибывшими пир продолжился. Вождь Байсар рассказал о том, как он и весь род узнали об изменениях в Северной долине. А потом он обратился к Норану:

‑ Вождь Норан, я услышал удивительные новости. Мне придется вернуться обратно и рассказать об этом вождям других родов. Не могли бы Вы послать с нами кого‑нибудь из Ваших людей, чтобы он сам мог рассказать обо всем?

‑ Почему бы и нет? Вот, военный вождь Сандак и поедет. Он расскажет уважаемым вождям обо всех событиях, что произошли в Изнуре. Нам скрывать нечего. Мы ведем войну с целью возврата прежних земель баронства. И примем с благодарностью любую помощь, оказанную нам. Изнур сейчас возрождается. У нас в Верестиноре уже имеется храм. Великий бог явил нам свою милость, и в нем произошли разные чудеса.

‑ Вождь Норан, я тут видел охотников из разных племен. Они, что, тоже являются подданными Изнура?

‑ Племена волкодавов и горных птиц с частью родов лесных ласок с радостью присоединились к Изнуру и признали милорда Косту своим Великим вождем. Могу сообщить и том, что его дети Чепчен и Патьер раньше принадлежали племени каваров с междуречья Великой Куты и являлись детьми вождя Патихана, ныне умершего. Милорд Коста ‑ Избранный Великого бога. Белая магия вернулась на Сувар, и у нас, кроме него, есть и другие белые маги.

После этих слов вождь Байсар, похоже, даже немного побледнел, так как изменился цвет его лица.

‑ Изнур желает жить со всеми в мире и вести выгодную для всех торговлю. Вождь Байсар, мы сейчас очень нуждаемся в лошадях, особенно в боевых конях, и готовы платить за них многими товарами, нужными вам. Есть у нас и золото. Мы готовы принять одаренных Даром богов людей Вашего рода для обучения в магической школе, открытой в Верестиноре, где наставником является сам Великий Шаман Патман.

‑ Благодарю, вождь Норан, за ценные предложения. У нас есть лошади, и мы готовы уступить их вам. Но у меня небольшой вопрос, может быть, неприятный для Вас, но очень важный для рода. У нас не хватает женщин. Мои воины воруют их, где только можно. Поэтому раньше у нас с северными охотниками были напряженные отношения. Я заметил, что в крепости очень много женщин, носящих шалэ скорби. Мои воины готовы принять их, даже с детьми.

‑ К сожалению, вождь Байсар, я ничего не могу ответить на это. Согласно "Правде Изнура", у нас все люди свободные, в том числе и женщины. И они также вольны выбрать сами себе мужей, по любви и согласию. Только так, и никак иначе. Таковы у нас теперь обычаи, и они приняты всеми людьми Изнура, и милорд Коста сказал, что даже он теперь не в силах отменить или изменить эти законы. Если же сами женщины полюбят ваших мужчин и согласятся выйти за них замуж, это только их воля, и мы не имеем ничего против этого. Но опять же Изнур будет беспокоиться об их судьбе и просить, чтобы никто не мог причинить им жестокостей и неудобств.

‑ Вождь Норан, я расскажу всем вождям об этом. В благодарность за Ваши теплые слова мне хочется предложить Изнуру помощь воинами. Я готов в скором времени выделить для этого две конные сотни. Также у нас имеется пять сотен лошадей для продажи, и мы могли бы купить у вас нужные роды товары.

Дальше начался прямой торг, после которого Норан, умевший торговаться не хуже степняка, и вождь Байсар, оставшийся довольным, ударили по рукам.

А потом, как обычно, состоялся пир, который и не думал заканчиваться еще со времени приезда степняков. Степные воины тоже остались довольны гостеприимством хозяев и изредка как‑то подозрительно и оценивающе посматривали на женщин, во множестве присутствовавших на празднике в честь их прибытия. Но северные охотники, знающие нравы своих гостей, не оставляли их даже на короткое время, и сразу же после восхода светила подвыпившие степняки отправились к себе домой, в степи вдоль южного берега Великой Куты, узкой полосой вклинившиеся в Чашу. Вместе с ними поехали и военный вождь рода малых кошек Сандак и два десятка воинов из прибывшей конной сотни, так сказать, для налаживания дружбы между Изнуром и степными родами.

А прерванная работа по строительству крепости и деревень тут же возобновилась и продолжилась с новой силой. Искиль требовалось построить как можно быстрее, и люди прекрасно понимали все это даже без напоминания. Здесь был их дом, и его требовалось защитить, и как можно лучше.



  *


‑ Ещё немного, и мы, слава духам предков, прибудем в этот проклятый Изнур! ‑ сказал с яростью отец Бадацэг, вождь Тумэнгэр, и только сейчас девушка поняла, что было истинной целью этой странной поездки, длившейся уже около трех седмиц. Это девушку обрадовало, и также одновременно напугало.

Конный отряд отца, а на самом деле целое войско в пять сотен всадников из рода маркатов и союзников, где он был главой, вместе с Алтангэром и двумя шаманами, бади Хорлогийн и бади Цагэндолом, перевалил через широкий перевал и вступил в очередную долину. И тут передовой дозор дошел до небольшой речки и встретился с северными охотниками, как те объяснили, из рода белокрылых кайкаров племени горных птиц. Из дальнейших переговоров военного вождя этого рода Питрава с отцом, очень содержательных и, можно сказать, несдержанных, на которых, тихо приткнувшись к стенкам небольшого чума, сидела и Бадацэг, стало ясно, что это уже земли нового Изнура, в который теперь вошло и это племя. Как оказалось, бароном и Великим вождём тут, как ни странно, являлся тот странный чужеземец, который когда‑то, в почти забытые далекие времена, попросил её выйти за него замуж. И как‑то странно заволновалось и забилось серце Бадацег, то ли от радости, что эти проклятые дорожные мучения, наконец‑то, закончатся, то ли от чего‑то другого. А может, оно испугалось новой жизни, которое теперь может ожидать её?

Когда‑то не очень давно, уже, наверное, в другой жизни, сразу после восхода светила, отец, вождь Тумэнгэр, повелел Бадацэг немедленно подготовиться к дальней поездке. Сказал, что он со своими воинами и Алтангэром поедет осматривать лесные угодья на Волнистых холмах, принадлежащие роду, так как там были замечены воины из соседнего северного племени тангатов, охотившиеся на их лесных животных. Срочно было собрано конное, полностью вооруженное войско из трех сотен воинов, навьючена поклажа на многочисленных лошадей, и отряд, несмотря на приближающийся заход светила, тронулся в путь. Бадацэг и три ее подружки, такие же молодые девушки из знатных семейств рода, и верная Марин, и что удивительно, Сайдэ, дочка бади Цагэндола, ничем не отличавшиеся от воинов, были окружены ими, и никто не заметил их отбытия, даже матери девушек.

Мимо Проклятых Земель, вдоль Волнистых холмов, нигде надолго не задерживаясь, пройдя через земли Великого племени Шэн‑кур, отряд проник во владения племени баргатов, и через десять заходов светила после утомительного пути прибыл в какое‑то стойбище на берегу Большого Круглого озера. Конечно, Бадацэг не знала этих названий. Все это ей рассказывал Алтангэр, и сам вначале не понимавший, что же задумал их отец. Потом, наверное, до него дошло что‑то, но, видимо, после отцовского запрета, он так и ничего не рассказал девушке. Зато ее подружки Эрдэнэ, Радна и Ринчэн, каким‑то путем узнавшие подлинные причины этого путешествия, все рассказали Бадацэг. С их слов выходило, что между вождем Тумэнгэром и Великим Вождем Тумэнбатом вышла непонятная размолвка, и отец девушки решился на это путешествие. Подружки говорили, что вот вождь договорится с вождем племени баргатов Джабаром, и отряд повернет обратно. А еще Бадацэг и сама знала, что после путешествия на юг отец сильно изменился. Он о чем‑то долго советовался с Предводителем, был приближен к нему. А потом в Тумэнкар прибыл странный чужеземец с юга, какой‑то барон Анавар Варчанский из княжества Вараннессы, и отец долго ходил, задумавшись о чем‑то. Этот южанин даже гостил у них дома, и пристально разглядывал Бадацэг, и ей от этого было неприятно. Девушка все еще носила косу невесты. Но жениха у нее не было, и все смотрели на нее с удивлением и с какой‑то жалостью. Бадацэг и сама стала забывать про странного чужеземца и даже тайком присматривалась к разным парням, прикидывая, кто же из них мог быть достоин ее руки и сердца, и ждала только наказа отца, чтобы расплести эту уже почти ненавистную косу невесты.

Но ее подружки ошиблись. Вождь Тумэнгэр действительно о чем‑то договорился с вождем племени, который, видимо, хорошо знал его, и увеличенный на целую сотню отряд уже через заход светила тронулся в путь. Миновав в течение трех заходов светила красивые берега озера, отряд вошел в земли племени байринов, где вождь Ханддоржан опять предоставил отцу Бадацэг сотню воинов. После короткого отдыха, отряд двинулся в путь и через три захода светила переправился через реку. После этого даже Алтангэр, увлеченный Сайдэ, и до этого ничего не замечавший, кроме ее красивых глаз, и то стал настороженно оглядываться по сторонам. Бадацэг и ее подружки недоумевали, но никто не рассказывал им о целях такого длинного путешествия. Оказывается, что они уже вошли в земли племени сабир, так как им встретились немногочисленные дозоры воинов, хоть немного, но отличавшихся от них, от воинов Великого племени Шэн‑гэ. Савиры, более светлые и чуть выше ростом, чем шэнгэрцы, как узнала Бадацэг, соседствовали уже с северными охотничьими племенами, белолицыми и высокими. У них у многих в роду были жены‑северянки, и конечно, дети тоже отличались от своих родителей. Настоящих северян Бадацэг увидела уже в племени каваров, подчиняющихся племени байринов. Вождь Сахвук настороженно отнесся к пришельцам, но все‑таки выделил десяток проводников.

И вот, наконец, отряд дошел до земель Изнура, являвшихся настоящей целью отряда. И тут Эрдэнэ, Радна и Ринчэн как‑то по особому взглянули на свою подружку, то ли с восхищением и завистью, то ли с недобрым смешком и жалостью. Бадацэг все это уже совершенно не волновало. Если они сумеют дойти куда надо, то для нее может начаться совершенно другая жизнь, может, более радостная и увлекательная, а может, тягостная и безрадостная. Девушка взмолилась богам, и попросила у них счастья и радости для своей матери, оставшейся одинокой далеко‑далеко отсюда, и брата, находящегося пусть и рядом, но, возможно, тоже начинающего жить по‑новому.


Глава 18Самый главный союзник...


Что‑то в последнее время всё в моей жизни так сильно закружилось, завертелось, что и я и не заметил, как наступил новый год, как говорят, Белой птицы финист, вроде такой хищной и стремительной птицы, обитавшей высоко в горах, что‑то типа сокола или ястреба, но почему‑то совершенного белой. Явно, птица‑альбинос. Ладно, когда стану по‑настоящему бездельником‑бароном, то и заведу себе для охоты и просто престижа такую же птицу, безумно дорогую и редкую, имевшуюся у короля Николаиса Второго, отца принцессы Амель, ставшей за эти дни моим постоянным спутником, и, как говорят, даже моей тенью, или наоборот, я сам совершенно потерялся на её ослепительно красивом фоне. С другой стороны, зачем держать свободную птицу в неволе? Пусть и парит так среди горных просторов, время от времени, словно молния, бросаясь на своих врагов. Свободный всегда должен быть свободным!

Работы за прошедшее время было много, правда, приятной и интересной. Не знаю, правильно ли я сделал или нет, примут ли мои нововведения или нет, и что скажут на это соседние владетели и страны? Но что сделано, то сделано. Да и на мнения других, кроме моих подданных, скажем, граждан Изнура, мне как‑то особенно фиолетово. Нет, нет, я не о применении страшной магии в их адрес. Просто как‑то мне до сих пор не приходилось особо общаться с местными владетелями, не говоря о бароне Альвано Сакен в далеком прошлом и о пленных баронах Тракта и Лабинора. Как показал недавний пример с принцессой Амель и бароном Тавром, я совершенно не умею вести себя в их обществе. Не соблюдаю разные церемонии, так как просто про них не ведаю, или допускаю слишком фамильярное общение, из‑за своего не аристократического происхождения, или не умею поддерживать пустопорожний высокий дипломатический разговор, просто играя словами, так как не придаю им второго или третьего смысла, а просто говорю всё, как есть на самом деле. Хотя, мне это и не требовалось. Как суверенный правитель, я мог позволить себе многое. Ведь все эти этикеты и церемонии, в принципе, выдуманы всего лишь для того, чтобы нижестоящие своим поведением возвышали и так уж высоко стоявшего над ними правителя, или поддеркивали своё низкое положение перед своими начальниками, как бы они не назывались и титулировались. Как говорится, знай своё место каждый сверчок! А я уже являлся независимым правителем, и по всем законам этого мира весил наравне со всякими королями и даже императорами, ну может быть, чуточку поменьше. Ну и что, что происхождения совсем не благородного, или баронство было просто купленным по случаю? Уже один факт того, что я являлся белым магом, перевешивало все разговоры о благородстве, и, кроме того, так ведь я же и купил.

На мой не очень наметанный и опытный взгляд, требовалось внести некоторые штрихи в государственность Изнура. И первое, что я сделал, так сразу же на другой день после прибытия борусскго войска, это выпустил указ о том, что отныне подданным Изнура, показавшим особые старания в своей работе и совершившим подвиги, могут присуждаться различные милости и награды, как и достоинства дворян и рыцарей. К их числу относились многие награды, как за военные подвиги, так и за невоенные достижения. Например, я ввёл знак "За отвагу" для награждения воинов и прочих граждан, совершивших подвиг, целых трех степеней. Медный знак был просто наградой, но без льгот, серебряный давал некоторые льготы, а золотой ‑ и право на личное дворянство. Вообще‑то, вся эта аристократия мне всегда страшно не нравилась. Но тут везде была такая система, и отмены дворянства и других прочих вольностей с моей стороны, кажется, мне никто бы не простил, даже собственные подданные.

Более высокий статус имел "Крест за храбрость и верность Изнуру", аналог такой же саларской награды, но уже трех степеней ‑ серебряный, золотой и рыцарский. Первый давал право на большие льготы, выделение земельного участка для личных надобностей или денежное вознаграждение, второй ‑ помимо льгот и денег тоже право на личное дворянство, и последний ‑ соответственно право на рыцарское звание, и тоже личное. Для невоенных достижений был введен почетный знак "За доблесть", аналогичный по своему статусу знаку "За отвагу", с такими же правами. Знаки и Кресты, и почетные знаки присуждались отличившимся только поочередно, без всяких исключений, и только указами барона, но уже по представлению всех заинтересованных лиц, объединений граждан и структур государственной власти.

Пришлось мне для надзора за всем этим учредить должность герольда баронства с небольшим штатом помощников, или уже секретарей. В дальнейшем предполагалось перевезти захваченный архив баронства Арен, притом, немалый, как и множество других документов из других контор города, полностью в Верестинор, построив для этого специальное здание. Пришлось ускорить и этот процесс, что уже и началось с отправки нескольких специальных подвод на север и просьбы начать строительство архива и отдельного здания герольдколлегии, уже к Норану, как главы Верестинора и окружающих земель.

Я оставил некоторую лазейку и для себя и своих потомков, предоставив лично барону Изнура небольшую квоту для награждений, но и не чрезмерную, скажем так, как для отмазки от чрезмерных награждений, так и для увеличения ценности принятых мер. Вот потомственное дворянство и рыцарство присуждалось уже только за особые заслуги, и лично бароном, и не только по своему желанию и усмотрению, но и по представлению всех заинтересованных сторон. Кроме того, я ввел странные и непонятные для многих звания почетного гражданина, присуждаемые, как правило, первый в большинстве своем сугубо невоенным людям, отличившимся в своей работе за долгий срок, или за другие особые заслуги, и заслуженного воина, уже для военных, прежде всего, за многолетнюю добросовестную службу. Такие люди тоже получали личное дворянское звание и очень большие льготы и почести. Пока это было все, на что у меня хватило фантазии, и позволяли средства.

И сразу же с моей стороны последовало применение на деле собственных указов. Многие, кто отличился при штурме, были награждены знаками "За отвагу", правда, пока только медными, как и Крестами, но таких, особо отличившихся, было уже значительно меньше. Ещё части людей я присудил дворянство, и не только личное, но и потомственное, как и посвятил кое‑кого в рыцари.

‑ Коста, а как же Вы сами? Вы ж тоже принимали участие в штурме, и говорят, что вместе с Вашим учеником Милюком как раз и сильно помогли в захвате Восточных ворот. А потом даже дрались с вражеским воином.

Ах, эта принцесса Амель! Прекрасная девушка, но всё‑таки немного вздорная, но, кажется, в меру. Легко заводится, но может и сдержать себя вовремя, не доводя всё до скандала. Есть и аристократическая заносчивость, особенно в отношениях со своими борусцами, кроме, наверное, искренних проявлений уважения к барону Тавру. Со мною она держится как с равным себе. Может, действительно считает так, а может, просто видя, что лично для меня весь этот аристократический антураж не играет никакой роли. С бароном мы практически друзья, а вот среди борусцев, особенно в окружении принцессы и части военных, прежде всего, дворян и рыцарей, ещё есть и те, кто посматривает на меня косовато. Ну а простые воины души во мне не чают.

Да, конечно для многих я действительно странный барон. Правда, не для изнурцев с Центральной долины и северных охотников. Те уже привыкли ко всему, да и по "Правде Изнура" все люди равны перед законом и должны исполнять его, даже сам барон. Поэтому нет у нас особого чинопочитания, в том числе и ко мне. Такое инакомыслие просто поражало борусцев и новых изнурцев, привыкших к совсем другим порядкам. Наверное, многие из них уже слышали о том, что Изнур был куплен мною просто как‑то по случаю, и соответственно, решили отнестись, мягко говоря, немного снисходительно. По своему положению, по мнению таких, я как бы стоял много ниже тех аристократов, которым их владения перешли по наследству или были пожалованы их суверенами. Как, например, тот же барон Тавр или покойный Ассалим Салимбарский с их длинной баронской родословной являлись как бы намного родовитее и благороднее меня. Или беглец Велир Аренский, барон всего лишь во втором поколении, чей отец стал бароном полсотни лет назад, с подачи графа Верена, не сумевший отказать более именитому соседу и предоставивший ему безропотно свои войска, тоже считался выше меня. И даже торговец Тимьяр Беруссин, будучи пожалован званием барона хоть и князем Варанессы, но не самим Императором, как сувереном всех аристократов Саларской империи, и то мог смотреть на меня свысока. Ну и пусть считают так, кому как нравится. Хоть и обидно, но не стоит обращать внимания. Пока.

А вот для северных охотников и отчасти изнурцев из Центральной долины мое положение Великого вождя было бесспорным. Как Избранный самого Великого бога, как белый маг, оказывается, я не просто считался выше всех вождей, а был самым главным и авторитетным для них всех. И даже мои милые девушки Лиллена, Сильпикка и теперь Нера, и мои дети Чепчен и Патьер, и мальчик Пинер являлись более авторитетными для них, чем все вожди, кстати, как раз и выборные из наиболее достойных кандидатов. Вот странно, даже Верховные вожди, которые, как вожди независимых племен, были равны любым королям, правда, не сейчас, после принятия подданства Изнура, оказывается, ниже по своему положению от простого белого мага? Хотя, простого ли? Как говорил мне как‑то Ратимир, прекрасный знаток древних преданий и легенд, и в далекие‑далекие времена белых магов было мало. А потом длительное время их просто никто и не видел. Чем тогда объясняется такой странный всплеск появления древних ископаемых в одном, отдельно взятом баронстве? Не знаю. Наверное, кому‑то это нужно. Раз на ночном небе зажигаются звезды, значит, они нужны людям?

Такое вот странное и двоякое положение у меня, наверное, непривычное не только для принцессы Амель. Хотя уже для многих людей, и не только изнурцев, не являлось большим секретом, что я и другие мои приближенные белые маги. Древние предания и легенды знали и чтили все, даже южане, как Ратимир, и поэтому, несмотря на многие завистливые, пренебрежительные взгляды, даже барон, купивший свой титул и само суверенное баронство, именное суверенное, мог плевать на всех с высокой колокольни, и ему за это ничего не было бы. Не знаю, что будет со мною и моими белыми магами, когда все владетели Сувара, и особенно, соседних стран, и Святая Церковь вдруг узнают о нежданном‑негаданном их появлении в бедном и заброшенном Изнуре?

‑ Не знаю, дорогая Амель. Думаю, что лично мне стоит воздержаться от получения каких‑либо наград. Уже сам Изнур для меня самая большая награда, которая может быть на свете. Да и кто может наградить меня, если я сам награждаю всех? Так что, если люди останутся довольными теми наградами, что получили за свои подвиги, за бесстрашие и самопожертвование, то я буду очень рад.

Ратимир, как участник штурма и совершивший при этом подвиг, тоже удостоился серебряного Креста, пока для него самого первого из только что учрежденных наград, как и некоторые вожди, простые воины и несколько жителей города, помогавших нам при штурме, и было видно, что он действительно рад этой награде. А ещё я своим отдельным указом возвел его в потомственные рыцари Изнура, с выделением земли и небольшого количества денег для строительства замка или усадьбы. Принцесса Амель, кажется, тоже была довольна этим. Что ж, похоже, баронство серьезно встает на ноги и заявляет о себе как о действительно настоящем суверенном государстве, и это уже не оспаривается многими, раз даже коронованные особы принимают как должное все то, что происходит в нем.

Вторым моим действием было уже ведение воинских званий. Не мудрствуя лукаво, я просто присвоил весь ряд наименований общевоинских званий от ефрейтора и пока только до полковника, что было в советской армии, когда сам проходил там срочную службу. Также использовал и звёздочки, но немного по‑другому. Всего их, этих воинских знаков различий, что я предложил и благосклонно приняли мои вожди, стало трех типов, соответственно, для сержантского, малого и старшего офицерского составов. Так же вводились эмблемы для родов войск и знаки различия для легионов и отдельных отрядов. Всякие мечи, луки, копья и прочие воинские предметы и снаряжение, как и грозные животные и свободные птицы ‑ чем не символы для доблестных изнурских воинов! Просто эти знаки и эмблемы у меня теперь прикреплялись где‑нибудь на груди, так как плечи у воинов практически со всех родов войск по обыкновению и вынужденно защищались доспехами и не подходили для ношения знаков отличия. Самому себе я ничего не присуждал, так как мне было достаточно и баронского звания, и так бывшего выше всех.

Введение наград и званий многим и многим очень понравилось. Даже Верховные вожди, командовавшие уже намного возросшими по численности легионами, сами попросили дать полагавшиеся им по должности, согласно введенного мною штатного расписания, звания подполковников. Единственным полковником пока стал Акпарас.

Ещё пришлось учредить разные службы и коллегии. Главой службы охраны и поддержания правопорядка всего Изнура я назначил вождя рода серых ястребов Ухтияра, одного из самых авторитетных и уважаемых. Эветпи, знахарка из рода арасей, и так уже давно являлась главой лекарской службы баронства. И Саландай тоже с некоторых пор исполнял должность главы службы строительства крепостей, только пока он еще не знал об этом. Главой герольдколлегии Изнура стал, как ни странно для многих, местный изнурский архивариус Валерус Аренский, единственно подходящий человек, склонный к такой работе, с прикрепленным к нему лично мною первым секретарем Яхваром. Остальные вакансии я предполагал заполнить по ходу дела или уже в Верестиноре, после окончания войны, вместе со строительством контор и подбором персонала для них.

‑ Милорд, а с войском как? Кто будет им управлять? Что будет с дружиной? Ведь там сейчас главный Сулим, а здесь Акпарас? А с нами, с магами здесь будет управлять Великий Шаман Саврас, а в Верестиноре ‑ Великий Шаман Патман?

Кто же нашептал тебе эти мысли, Лиллена? Видимо, среди людей ходят разные слухи о войске и про магов и шаманов.

‑ Как, кто? Конечно, я, Лиллена. Пока идет война, пусть так и останется. А потом после нашей победы я выберу лучшего из командиров и предложу ему возглавить все войско баронства. Все маги и шаманы тоже будут подчиняться мне, и только мне. Великие Шаманы будут учить новых и новых учеников, чтобы мощь Изнура только увеличивалась. Потом у нас, может быть, появится специальная служба, которая будет заниматься только магами.

Да, смотри‑ка, уже начались интриги, и в самых важных для меня и всего Изнура областях. Конечно, каждому хочется заделаться большим начальником. Чтобы это не шло во вред, надо что‑то придумать. Конечно, собираемые время от времени Большой Совет и Военный Совет здесь не помогут. Нужно что‑то постоянное вроде Генерального Штаба, и назовем мы его Главным Военным Советом. И заниматься он будет всяким военным планированием и всесторонней подготовкой к войнам, в том числе и разведкой на сопредельных территориях, а может быть, и вдали от границ Изнура. Пусть войском пока командует Акпарас, а вот Главвоенсовет я попрошу возглавить Сулима, срочно вызвав его из Тракта. Вместо него поставим вождя рода ягаров Авантея, оставив под его командованием и гарнизон крепостей в Речных Воротах. Пусть возьмет на себя весь северо‑запад, в том числе пока и Изнурку. И очередной указ тут же был сочинен и пописан, оглашен в Малом Военном Совете, и передан гонцам, срочно отправленным в Тракт. Товарищем главы Главвоенсовета Сулима я тут же назначил оказавшегося под рукой военного вождя рода серых кайкаров Шемека, поручив ему немедленно заняться разведкой границ и подбором людей для своей организации. Он и так являлся главой отряда разведки, теперь уже присоединенной к Главвоенсовету. Вместо него я назначил вождя рода малых ястребов Акчара. Предполагалось, что в случае необходимости сотни разведки из этого отряда будут придаваться легионам. Под руку Сулима и Шемека отходил и особо секретный разведывательный и диверсионный отряд во главе с рыцарем Тухтером, уже осуществившим одну такую операцию при захвате Арена‑Изнура.

Еще я принял кое‑какие давно назревшие меры для своих нужд и потребностей баронства. В первую очередь, учредил Секретную Службу баронства, подчинив лично себе, и назначив там своим товарищем военного вождя рода больших ястребов Кутлуга, неплохо проявившегося себя как при штурме, так и потом, уже в рейде по баронству, сумевшего захватить несколько беглых рыцарей и других важных чиновников баронства, отдыхавших в своих усадьбах. Дворяне Хитрый и Шустрый, оказавшиеся в миру Алманчом и Бикмешом из Арена, гармонично влились в эту службу в качестве инструкторов и действующих агентов‑диверсантов.

А так, потихонечку дела налаживались, и кажется, неплохо. Люди во всем Изнуре постепенно привыкали к новой власти, не такой жестокой и грабительской, как ранее. И "Правда Изнура", немного странная и довольно смелая для этого времени, мало‑помалу осознавалась и принималась людьми именно как основной закон баронства, достойная и обязательная для почитания и выполнения, и главное для них, дающая больше свобод и прав, чем раньше.

Самое главное, уже для меня, то, что, похоже, старый Арен, со всем населением, принял все‑таки меня как своего барона и, как мне рассказывали, особо не роптал и, если кто‑то из жителей и сравнивал нового правителя с Велиром Аренским, то далеко не в худшую сторону. Особенно радовало то, что добровольцы из местного населения, в основном, конечно, коренные изнурцы, активно записывались в войско, чуть ли не каждый день по паре сотен человек. Они все направлялись в учебный легион, откуда по необходимости планировалось подкреплять уже боевые легионы.

Я также начал решать и свои личные проблемы, заняв в замке отдельное здание с небольшой башенкой. Для уже строящегося в Верестиноре баронского замка очередным караваном было отправлено немало имущества из запасов Велира Аренского. Правда, немалую часть там занимала его личная библиотека, на мой взгляд, самая ценная из всего, так как там имелись и книги непонятного содержания, и кое‑что из документов прежнего Изнура, даже трехсотлетней давности.