Book: Наследники. Дилогия



Наймушин Никита Алексеевич

Наследники. Дилогия

Название: Наследники. Дилогия в одном томе

Автор: Наймушин Никита

Издательство: Самиздат

Страниц: 741

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

История разворачивается на просторах альтернативной Европы, где главной силой является причудливая смесь магии и религии. Два друга на службе своих амбиций - рыцарь и чернокнижник - великие мастера ввязываться в неприятности и героически их преодолевать, волею счастливого случая попадаются на глаза императору.

   Часть 1.

   Удача любит смелых.

  

   Глава 1.

  

   В город въезжали на рассвете. Впереди - сам герой дня, рыцарь, непобедимый герой, драконоборец. За ним на простой телеге, безо всяких посмертных почестей могучему существу, крестьяне везли отрубленную голову дракона. Трофей внушал уважение - слегка затянутые мутной пленкой желтые змеиные глаза были размером с кулак взрослого мужчины, клыки, торчащие из сведенной посмертной судорогой пасти, были как хорошие боевые кинжалы, сверкали, кстати, даже ярче, что только придавало им внушительности. Сама голова в длину занимала больше половины повозки, а в высоту достигала стоявшему рядом с ней крестьянину до пояса.

   Толпа, неведомо как прознавшая, что великий герой едет, и начавшая собираться еще с полуночи, встречала рыцаря ликующими криками и бросала под ноги его верного боевого коня свежие цветы. Конь не возражал, рыцарь тем более. Он был молод, храбр и честолюбив, этот смуглый красавец в тяжелых латах. Впрочем, судя по копоти на благородном зачарованном металле, смуглость рыцаря проистекала, скорее всего, от пламенного дыхания огнедышащего чудовища и клубов дыма, которые это пламя сопровождали. Внимательный наблюдатель заметил бы, что рыцарь, несмотря на сияющую на лице счастливую улыбку, смертельно устал и, видимо, изо всех сил сдерживается, чтобы не пустить коня галопом к своему фамильному особняку, наверняка величественному и старинному, как и род рыцаря. Однако рыцарь этого не делал. Проблема была в том, что рыцарь не был ни знатен, ни богат. Особняка у него тоже не было. И грозного драконоборца мучил простой вопрос: как теперь жить дальше? Конечно, за голову чудища была назначена немалая награда, его светлость владетельный герцог де ла Труаль, которому принадлежал этот чудесный город, наверняка отметит достижения героя, возможно, даже приблизит к себе и даст какой-нибудь незначительный титул... Но тяготило рыцаря другое. Родословная рыцаря была очень древней и красочной, его предки немало сделали для нынешнего величия Священной Империи, но ныне род угас... А все из-за деда рыцаря, сэра Антонио Грозного, позже прозванного Проклятым. Дед был великим воином и мудрым главой рода, но гордыня сгубила его. В поисках еще большей славы и власти, сэр Антонио обратился к запретному колдовству, стал чернокнижником, чем навлек на весь род кару со стороны святой Инквизиции. Деда и его братьев сожгли на одном костре, отца нашего героя, который был единственным сыном сэра Антонио, насильно постригли в монахи и отправили в отдаленный монастырь, где он, не перенеся позора, через год скончался. Сам же наш рыцарь попал сначала в приют, а затем был взят на содержание одной доброй, но одинокой женщиной из небогатого дворянского рода. В общем, вся тысячелетняя история рода была перечеркнута одним неразумным поступком одного его представителя, и сейчас рыцарь страшно, буквально до дрожи в руках, боялся внимания Инквизиции.

   И недаром. Сэр Антонио оказался весьма талантливым чародеем... В общем, когда инквизиторы пришли по его душу, старик умудрился испепелить девятерых на месте, а еще троих зарубил мечом, и никакие защитные амулеты, коими так славится Инквизиция, ее агентам не помогли. Впрочем, сэру Антонио тоже не повезло. В тот день в городе был сам Великий Инквизитор... ну, вы понимаете.

   Другими словами, наш герой опасался, что его тоже заподозрят в занятиях темным искусством, ведь в одиночку сразить дракона под силу только самым великим воинам. Да, волшебные латы оберегают от драконьего огня, но от десяти длинных, острых как бритва когтей, длина каждого из которых примерно соответствует длине руки человека, никакие доспехи не спасут. Кое-кто в толпе уже заметил, что рыцарь возвращается без своего фамильного гербового щита, так вот, этот щит в полной мере ощутил на себе остроту драконьего когтя, и восстановлению боле не подлежал.

   А ведь дракон еще и летает. Никто еще не сумел пережить удар пикирующего чудовища, более того, известны случаи, когда отдельные, особо крупные особи такими ударами крушили крепостные башни. Поэтому, чтобы убить это смертоносное чудовище, нужно лезть к нему в пещеру, где в полной темноте, в которой дракон, кстати, чувствует себя как дома, попытаться изловчиться и зарезать-таки проклятую тварь. К счастью, все истории о "неразрушимости" и "непробиваемости" драконьей чешуи - не более чем сказки. Хороший меч, укрепленный боевой магией, без труда прорежет дыру в шкуре чудовища. Главная трудность - суметь подобраться на расстояние удара и не умереть первым. Нашему герою это удалось. Оскаленная в предсмертной ухмылке драконья голова - лучшее тому подтверждение.

   Но разве объяснишь инквизитору, что это не темное сковывающее заклятье связало дракона, позволив к нему подойти и одним ударом прикончить беззащитную тварь. И не вызванный демон отвлек внимание ящера, пока рыцарь, каким-то чудом сумев, не гремя латами, подобраться к монстру со спины. И не банальный вампиризм, с помощью которого рыцарь выпил силы дракона, сам став смертоносным чудищем... Как объяснить человеку, который никогда не работал, что это ежедневные болезненные тренировки, адская нагрузка в годы обучения и невообразимое количество часов, проведенных в учебных залах позволили рыцарю победить опаснейшего противника, а вовсе не темное колдовство?..

   Да, драконоборца ждал серьезный разговор с хранителями магического и религиозного равновесия.

   Тем не менее, ничего не подозревающая о душевных муках и страхах героя толпа радостными криками приветствовала его, ликуя о том, что одной проблемой стало меньше. И плевать, что кочевники опять собирают силы, грозя со дня на день ударить по городу, находящемуся почти на самой границе, плевать, что император ввел новые налоги, которые разорят большинство мелких купцов, а неурожай обрекает большую часть населения города и его окрестностей на голодную зиму... Плевать. Сегодня праздник! Дракон убит человеком! Да здравствует человек, венец творенья, образ и подобие, владыка мира! И плевать, что необразованная толпа не умеет читать, плевать, что никто из них не имеет ни малейшего понятия о чести, совести и достоинстве, плевать, что город полон грязи, вони и нечистот, плевать, что бандиты каждую ночь режут неосторожных горожан, плевать... Рыцарь велик! Рыцарь - человек! Толпа - тоже люди, значит, каждый из толпы не менее величав и могуч, чем рыцарь. Да здравствует гнилое человечество!

   От подобных мыслей сердце рыцаря замирало, а ладони сжимались в кулаки, стискивая поводья. Конь чувствовал гнев всадника и беспокойно фыркал. Конь был умнее многих стоящих здесь людей, но даже он не понимал, отчего нервничает и сердится его господин. Единственное, что понимал конь, так это то сам он ни в чем не виноват, и это его несколько успокаивало.

   Мысли же рыцаря с каждой минутой становились все мрачнее и мрачнее, воображением он уже представлял тяжелый дубовый стол, связанные за спиной руки и холодный, отстраненный голос вопрошающего следователя. В такие мгновения рыцарь начинал интуитивно понимать мотивы деда, рискнувшего всем, лишь бы только воистину превзойти остальных жалких и убогих людей. Но почти сразу же драконоборец вспоминал всех тех, кто с детства казались ему достойными подражания: своего учителя фехтования - седого, но могучего воина-варвара, жившего по какому-то совершенно дикому, но внушавшему уважение своей строгостью кодексу; своего учителя математики и философии - достаточно молодого, но поразительно мудрого и проницательного чародея, изгнанного за вольнодумство из гильдии магов и вынужденного зарабатывать на жизнь репетиторством; свою приемную мать - удивительной красоты и терпения женщину, умершую от тифа пару лет назад... И ему становилось стыдно. Стыдно за то, что при слове "человек" он представляет себе не этих достойнейших людей, а грязного тупого обывателя, живущего поистине скотской жизнью.

   Так, в тяжелых раздумьях и сомнениях продолжал свой путь рыцарь, не замечая кричащих горожан, расступавшихся перед ним. Улыбка давно сошла с запачканного лица драконоборца, оставив место лишь мрачной усмешке. Да, мертвый дракон принес рыцарю много проблем. Но иначе было нельзя. Другого шанса так быстро заслужить славу и уважение, обратить, наконец, на себя внимание герцога и возродить угасающий род могло никогда и не представиться. Да, скоро ожидается война с варварами, но на войне людей много, и рыцарь был уверен, что его, как потомка отверженного рода очень долго бы обходили чинами и наградами. Драконоборец вспомнил, каким трудом ему удалось добиться посвящения в рыцари... Да, на войне ему ничего не светило.

   Рыцарь не собирался медлить. Сейчас вся его судьба была лишь в его руках. Он глянул на лениво выползающее из-за крепостных стен солнце, уже было около семи часов. Герцог уже проснулся, надо успеть к завтраку... Героя дня обязательно посадят рядом с правителем, и это чертовски важно! Рыцарю нужно было о многом поговорить с его сиятельством, а иной возможности могло и не представиться. Говорили, герцог с утра бывает в добром расположении духа, многие сделали себе быструю карьеру, оказавшись на завтраке у правителя города.

   Обернувшись, рыцарь прикрикнул крестьянам, чтобы как можно быстрей везли голову к самому дворцу де ла Труаля, а сам, жестом приказав горожанам расступиться, пришпорил коня и помчался к казармам Ордена, где обитал уже почти десять лет. Несмотря на заперт гнать коней галопом по городу, встречные стражники не пытались остановить рыцаря. Все хорошо знали его как порядочного и честного человека, да и вообще сегодня был его день, нельзя мешать герою! Некоторые стражи даже отдавали честь скачущему рыцарю, на что он вынужден был отвечать аналогичным жестом. Впрочем, ему везло. Город уже проснулся, но жители еще не перегородили улицы телегами, обозами, да и просто самими собой, так что драконоборец добрался до казарм за какие-то десять минут, хотя обычно на это уходило не меньше часа.

   Вихрем влетев в уже, к счастью, раскрытые ворота поста Ордена, рыцарь соскочил с коня, бросив поводья старику-конюху. Тот, как и положено хитрому старику, был в курсе всего на свете.

   - Давай, поторапливайся, молодчик, - прикрикнул он строго, однако в глазах его сверкали лукавые искорки. - Приведи себя в порядок, герцог не любит нерях!

   Запыхавшийся рыцарь лишь коротко кивнул и со всех ног побежал к колодцу, гремя доспехом на всю округу. У каменной ямы колодца в этот момент набирал воду повар, розовощекий высокий толстяк с довольно грозным лицом. Некоторые молодые ученики побаивались его, и не зря. Неповоротливый с виду, повар одной рукой легко управлялся с тяжелым двуручником, разрубая сверху донизу одним ударом одетое в полный доспех тренировочное чучело. Страшно было представить, на что был способен этот громила в настоящем бою.

   - А, наконец-то, - хмыкнул толстяк, завидев бегущего к нему рыцаря. - А я уж начал было сомневаться в этих слухах. Таки одолел чудище?

   - Одо... лел... - тяжело переводя дух, согласился рыцарь. - Не... одолжишь... ведро?

   - Да, харю умыть тебе не помешает, - хмыкнул повар. - Давай помогу, - предложил он, видя, как рыцарь пытается стянуть с себя боевые перчатки.

   Герой кивнул.

   - Ты сейчас к герцогу собрался, так ведь? - риторически спросил повар, расстегивая ремешки доспеха и стягивая его. - А ты знаешь, что его величество тоже в городе?

   - Сам император? - остолбенел рыцарь. Он ушел на поиски дракона неделю назад и был не в курсе последних новостей.

   - Ага. Храни его Господь, - пробормотал повар, подавая рыцарю ведро с водой. - Короче, - начал он, глядя, как тот умывается, - святые явно сегодня на твоей стороне. Император явился не просто так, он набирает войско для превентивного удара по кочевникам. Те уже совсем обнаглели, две деревни на днях сожгли.

   - Неужто? - поразился рыцарь, усердно оттирая копоть с лица. - А я думал, что они нескоро решаться объявить нам войну после последнего поражения...

   - Как видишь, решились, - усмехнулся толстяк. - Но это неважно. Главное, что у тебя есть отличный шанс попасть в личный отряд императора. Там таких как ты любят, дурней здоровенных, - хихикнул он.

   - Иди ты к черту, шутник, - огрызнулся рыцарь, ища глазами, обо что бы вытереться.

   - Держи, - повар вынул из кармана на фартуке небольшую, на вид чистую тряпку. - Не обижайся, я отечески. Разве давно я тебя порол за то, что ты яблоки из кухни воруешь? Ну вот, совсем красавец стал, - хохотнул он, глядя на утершегося рыцаря.

   Рыцарь действительно был хорош собой. Величественный профиль с четким выступающим подбородком и прямым ровным носом с легкой аристократичной горбинкой, а также короткая, но ухоженная темная бородка выдавали всю древнюю родословную рыцаря не хуже герба, густые черные волосы были бы подобны гриве легендарного черного льва, если бы не были достаточно ровными и послушными для более цивилизованной прически; посему неудивительно, что пронзительный взгляд хрустальной чистоты серых глаз поразил уже немало женских сердец. Правда, из-за постоянных тренировок у рыцаря было мало времени на амурные приключения, но он втайне надеялся поправить сие досадное упущение.

   - На завтраке у герцога будет немало светских дам, - как бы шутя произнес повар. - Может быть, найдешь себе прекрасную и состоятельную покровительницу.

   - Я туда не за этим иду, - поморщился рыцарь, подбирая лежащие на земле доспехи. - Как думаешь, пойти в доспехах или?..

   - Никаких или! - перебил его повар. - Ты воин, лучшего наряда для тебя нет, - заявил он. - Впрочем, у тебя вообще нет хорошего наряда, - хмыкнул он. - Я ж тебя знаю. Небось все деньги чародею снес, когда латы магией питал, так ведь?

   Рыцарь смущенно кивнул. У него действительно теперь не было ни гроша за душой. А следующее жалование полагалось аж через три недели. Впрочем, рыцарей кормили в столовой Ордена бесплатно, да и за комнату платить ничего не надо было, но вот на приличное платье... да что там платье, у рыцаря не было денег вообще ни на что.

   - Ну, тут я тебе помочь ничем не могу, - заметил повар, помогая рыцарю снова облачиться в доспех. - Нет, перчатки не стоит одевать... Да, а где твой шлем?

   - Где-то в желудке у дракона, - мрачно ответил герой.

   Повар передернул плечами.

   - Несладко тебе там пришлось, - заметил толстяк. - Так, теперь протереть слегка, - пробормотал он, водя тряпкой по металлу, стирая нагар. Зачарованная сталь тут же ярко засияла в лучах утреннего светила.

   - Отлично, - с одобрением воскликнул повар. - Все дамы твои. А теперь живо! Герцог тебя ждать не будет.

   Коротко поблагодарив за помощь, рыцарь помчался обратно. На выходе его уже ждал обтертый и приведенный в более-менее приличный вид конь. Старика нигде не было.

   - Спасибо большое! - крикнул рыцарь, вскакивая в седло. Конюх не мог далеко уйти, и наверняка услышал.

   - Гони! - прикрикнул рыцарь на коня, пуская его вскачь.

   Вот теперь рыцарь выглядел действительно героем. Красивый, статный, в сверкающих магией доспехах верхом на черном как ночь боевом коне, он казался сошедшим со страниц старинных трактатов эпическим воином, пришедшим покорять народы и сотрясать империи.

   Громко стуча копытами по мостовой, конь нес своего могучего всадника прямо к цитадели в центре города, рядом с которой и находился герцогский дворец. Будучи человеком гордым и самолюбивым, рыцарь за пару улиц придержал коня и поехал дальше уже мерным шагом, всем своим видом излучая уверенность и силу. Страх перед Инквизицией уже полностью был вытеснен предвкушением от встречи с самим великим императором. Рыцарь мысленно повторял все правила этикета, какие только мог вспомнить, чтобы не ударить в грязь лицом и не показаться правителю убогим провинциалом.

   Когда всадник, наконец, подъехал к мосту через ров, окружавший цитадель, он увидел, что крестьяне с головой дракона уже ждут его и о чем-то препираются с охранявшими мост стражниками. Стоявшая вокруг толпа тоже шумела, но, похоже, о чем-то своем.

   - Что происходит? - стараясь придать своему голосу побольше высокомерия и внушительности, спросил он, подъехав поближе.

   - Господин хороший, - воскликнул один из крестьян, - эти солдаты не хотят нас пускать!

   - У его сиятельства празднество! Не дозволено чернь! - рявкнул охранник на крестьянина, слегка опасливо покосившись на рыцаря.



   - Да мы и не упираемся! - возразил ему смерд. - Только телегу-то кто повезет?

   - Мы послали за подмогой, - обращаясь к рыцарю, сообщил страж. - Счас выйдут и потолкают телегу.

   - Тогда нам и делать там нечего, - заметил крестьянин. - Господин, заплатите нам, и мы с чистой душой пойдем.

   Рыцарь мысленно содрогнулся. За всеми волнениями этого дня он и думать забыл, что обещал крестьянам целых десять серебряных монет за труды...

   - Я не взял с собой денег, - начал он и порыве вдохновения вдруг заявил, - но я могу отдать вам своего коня в залог!

   - Э, нет, господин, - после небольшой паузы возразил смерд. - Так не договаривались. Зачем нам ваш конь? Да и нам домой в деревню надыть, урожай сам себя не соберет. Нам деньги нужны.

   Рыцарь похолодел. Горожане вокруг уже начинали тихо посмеиваться, мол герой, а слова своего не держит, жадный. Похоже, им даже и в голову не могло никому прийти, что этот самоуверенный господин на самом деле беднее любого нищего в округе. Впрочем, если бы даже и пришло, рыцарь чувствовал бы себя еще хуже. Уж лучше считаться в глазах света богатым и жадным, нежели нищим и несчастным.

   - Что за сборище? - услышал вдруг рыцарь чей-то грозный голос. Судя по господским интонациям, говорил дворянин, да не из бедных.

   Обернувшись, рыцарь увидел подъезжающего всадника верхом на великолепном белом скакуне в изумительной красоты сбруе. Наряд его был невообразимо роскошен: черный бархатный камзол, расшитый золотой нитью, одетый поверх белоснежной шелковой сорочки, на ногах бархатные же черные штаны с таким же шитьем, обут всадник был в изящные сверкающие полутуфли-полусапоги, скроенные по последней столичной моде. Слегка приподняв широкополую, черную опять-таки, шляпу, всадник заговорил, глядя на нашего рыцаря.

   - Позвольте представиться, сударь. Я граф ле'Анжи дю Магниф, доверенное лицо императора в финансовых вопросах, - с легкой улыбкой сообщил он.

   От волнения сжав поводья так, что кожа едва не затрещала, рыцарь поспешил представиться.

   - А я Октавиан де Софо, рыцарь ордена Пяти Мечей, ваша светлость, - с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнес он. - Признаюсь, я не ожидал встретить здесь... - он не договорил, запнувшись, не зная, какой из многочисленных титулов правой руки императора назвать.

   Граф коротко рассмеялся.

   - Прошу, не нужно напоминать о моих приключениях, это дела давно минувших дней, - улыбаясь, сказал дю Магниф. - Но позвольте полюбопытствовать, с чем связано сие столпотворение? Я вижу голову дракона, но не нахожу причин для столь агрессивных криков.

   - Господин обещал нам заплатить, а не платит! - сдал рыцаря один из смердов. В толпе послышались легкие смешки. Октавиан побледнел от ярости и стыда, оглядывая собравшихся.

   Дю Магниф недоверчиво изогнул бровь. Только сейчас рыцарю удалось отвлечься от его костюма и разглядеть, наконец, лицо графа. Это был уже зрелый, немало повидавший мужчина. Октавиан смутно припоминал, что графу было уже более пятидесяти лет, но выглядел дю Магниф гораздо моложе. Из-под шляпы виднелись густые черные волосы без малейшего признака седины, а тщательно уложенные тонкие усы без бороды придавали мужественному лицу графа загадочно-ироничное выражение, безусловно привлекательное. Мысленно рыцарь пообещал себе сбрить к чертям немодную уже бороду и сделать такие же усы.

   - Если рыцарь дает обещание, он его исполнит. Ваше недоверие чрезвычайно оскорбительно, - грозно заявил граф.

   - Но у него нет денег с собой... - робко возразил один смерд.

   - Значит, вам придется подождать, - заявил дю Магниф. - Впрочем... - задумчиво добавил он, оглядывая трофей Октавиана. Крестьяне с надеждой глядели на него, как дети на ярмарочного чародея. - Награду за чудовищ назначает местный правитель, но средства на это выделяются из имперской казны, - неторопливо проговорил граф. - Поскольку вы косвенно участвовали в предоставлении доказательств убийства чудовища, то вам полагается денежная компенсация со стороны Империи, - торжественно заявил он. По лицам крестьян было видно, что кроме слов "денежная" и "Империя" они ничего не поняли.

   - Вы нам заплатите? - спросил, видимо, самый сообразительный из них.

   - Сколько вы им обещали, сэр? - учтиво поинтересовался граф у рыцаря.

   - Десять серебряных монет, - сказал Октавиан, уже сообразив, к чему клонит граф.

   - Хм, весьма щедро, - заметил граф и обернулся к смердам. - Итак, я, как ответственный за финансовую политику Империи, вручаю вам эти десять серебряных монет в счет гонорара сэра Октавиана за убийство чудовища, - с этими словами он достал из седельной сумки кошель, отсчитал десять серебряных монет и вручил подошедшему смерду. - А теперь расступитесь! - повелел он. - Нас с сэром рыцарем ждут у герцога! - и, сделав жест Октавиану следовать за собой, граф быстрым шагом направил коня по мосту.

   - Ваша светлость... - неуверенно начал было рыцарь, догнав графа.

   - Не нужно, сэр Октавиан, - тепло улыбнувшись, оборвал его дю Магниф. - Давным-давно с одним моим знакомым приключилась точно такая же история. Только у меня была всего лишь голова химеры, - добавил он вполголоса, отвернувшись.

   Мимо дворян по мосту бодро прошагали пятеро солдат, которым, видимо, было поручено доставить голову дракона во двор к герцогу.

   - Телега хоть твоя была? - вдруг быстро спросил граф, глянув на Октавиана.

   - Да, я ее сразу выкупил, - кивнул тот. - Крестьяне не желали везти голову на своих телегах. Суеверные.

   - Слава Господу, а то бы они еще из-за транспорта подрались, - иронично заметил граф.

   Они подъехали к воротам графской обители. Назвать этот архитектурный шедевр просто домом не поворачивался язык. Четыре этажа, выложенные из белого камня, изумительной красоты мраморные статуи и, самое главное, фонтан приводили Октавиана в неописуемый восторг. Граф же, видимо, придерживался иного взгляда на вещи.

   - Какое безвкусие, - поморщился он, глядя на выкрашенные белоснежной краской стены дворца.

   Октавиан смутился. Похоже, особняк герцога мог произвести впечатление только на такого забитого провинциала, но никак не на искушенного столичного гостя.

   Ворота быстро распахнулись, и из них вышли двое слуг. Граф спешился и отдал поводья, рыцарь, не долго думая, последовал его примеру.

   - Хм, де Софо, - вдруг проговорил дю Магниф и странно поглядел на Октавиана.

   Рыцарь едва не вздрогнул и вопросительно посмотрел на графа.

   - Пойдем, нас ждут, - уклонился от разъяснений граф.

   Навстречу дворянам уже вышел еще один слуга.

   - Господа, - учтиво кивнул он, - мне поручено препроводить вас к его сиятельству.

   - Препровождай, - с каменным лицом позволил граф.

   Слуга зачем-то еще раз коротко поклонился и повел их внутрь. После презрительной реплики графа, Октавиан не мог называть это строение дворцом даже мысленно, но, все-таки восхищение до конца не ушло, и он, чтобы не кривить душой, сам с собой договорился называть жилище герцога особняком.

   - И все-таки здесь все роскошно, - не удержался рыцарь от завуалированного упрека графу, заглядевшись на чудесные картины, развешанные по стенам.

   - Да. Местами даже чересчур, - не моргнув глазом отозвался граф. - Думаю, когда вы увидите дворец императора, вы не сможете восхищаться более ничем, - ничуть не стесняясь идущего впереди слуги, добавил он. - Я имею в виду не только архитектуру.

   - Ну, когда же я его увижу, - немного смутился Октавиан, в глубине души крайне обрадованный обнадеживающим характером реплики графа.

   - Не стоит себя недооценивать, сэр Октавиан, - улыбнулся граф. - Вы молоды и чертовски талантливы. Именно в таких людях и нуждается император.

   - Очень на это надеюсь, - тихо пробормотал рыцарь, больше встревоженный, чем польщенный похвалой.

   Слуга растворил перед ними двери, и взору Октавиана предстал огромный бальный зал, полный разных людей. Роскошь их нарядов, блеск украшений, тяжелый запах духов, льющаяся со всех сторон музыка... Все это ослепило и оглушило рыцаря настолько, что он едва не бросился прочь, послав к чертям всех герцогов и императоров вместе взятых.

   - Крепись, юноша, - вполголоса произнес дю Магниф, мигом разгадав весь клубок чувств на душе у Октавина. - Высшее общество ждет нас... Чтоб оно сгорело.

   Эти слова немного привели рыцаря в чувство, и он поспешно последовал за графом, ощущая со всех сторон горячие любопытствующие взгляды.

   Граф периодически останавливался, чтобы раскланяться с каким-нибудь знакомым, говорил комплименты встречным дамам, шутил, кажется, действительно смешно. Не мудрствуя лукаво, Октавиан старался повторять за дю Магнифом его движения, но рта благоразумно не раскрывал.

   - Знаете, сэр рыцарь, когда я впервые попал на подобное сборище, мне было двадцать лет... Кстати, сколько вам? - с некоторым трудом заглушая громкую музыку, спросил граф, остановившись.

   - Двадцать один. Месяц назад исполнилось, - ответил Октавиан.

   - Так вот, тогда я впервые поверил, что ад действительно существует, - доверительно сообщил граф и двинулся дальше.

   - А куда мы идем? - осмелившись, спросил рыцарь.

   - Я мельком заметил императора и герцога вон в том конце, - ответил граф. - Ну, или мне показалось, что заметил.

   Рыцарь уже немного пообвык всеобщему любопытству и понял его причину.

   - Все-таки я зря явился в доспехах, - сказал он, краем глаза оглядывая стоящую рядом даму с просто-таки неприличной глубины декольте.

   - Совсем напротив, - отозвался невесть как услышавший его дю Магниф. - Вы выглядите именно так, как и подобает герою сражений. Если бы вы пришли в костюме, его бы тут же раскритиковали, нашли бы, что у вас дурной вкус, и посмеялись. Причем, все это никак не зависит от свойств самого костюма.

   - О, понятно, - немного растерянно отозвался Октавиан.

   - Черт подери, я вижу их! - воскликнул граф. - Так, там стоят придворные... Это ужасно. Если не поздороваешься хотя бы с одним, тебя тут же за глаза обвинят в злоупотреблении властью и фаворе...

   - А тут всегда так по утрам? - задал новый вопрос рыцарь.

   - Утрам? - граф усмехнулся. - О, это не утро, сейчас вечер.

   - Не понимаю, - нахмурился сначала Октавиан, а затем изумленно воскликнул, - так они с вечера не расходились?

   - Именно. Мне, как привилегированному лицу, удалось выпросить у его величества пару часов сна, - улыбаясь, сказал граф. - Так, сделай значительное лицо, мы подходим к государю...

   Поставленный в логический тупик последним советом графа, на каменных ногах Октавиан вслед за дю Магнифом приблизился к двум стоящим немного в стороне от всеобщего шума людям.

   Тучного коротышку-герцога в напудренном парике Октавиан видел уже не раз, так что его взгляд вполне закономерно был сосредоточен целиком и полностью на второй персоне. Профиль этого человека был хорошо знаком каждому жителю Священной Империи, но вживую он внушал куда большее почтение. Среднего роста, он был немного ниже Октавиана, но гораздо более широк в плечах, император с его словно высеченным искусным скульптором из мрамора лицом казался воплощением какого-то древнего северного бога, одного из тех небесных воинов, коим поклоняются рыжебородые варвары. А красивая ухоженная борода, вполне вписывающаяся в общий облик языческого божества, заставила Октавиана всерьез засомневаться насчет правильности своего решения побриться. На императоре, если не считать дю Магнифа, на единственном в помещении не было никаких украшений. И одет он был очень просто по сравнению со всеми присутствующими: темно-синий камзол, выгодно очерчивающий могучий стан правителя, да широкие прямые брюки того же цвета, скрывающие искалеченную в ходе последней войны левую ногу. В руках император держал изящную инкрустированную сапфирами золотую трость, на которую он, видимо, опирался во время ходьбы, скрывая хромоту.

   - А, Александр, - назвал по имени дю Магнифа император. - Рад тебя снова видеть. Но что за рыцарь с тобой?

   - Ваше величество, - поклонился граф, снимая шляпу, - ваше сиятельство, - снова поклон. - Позвольте вам представить, как уже прозорливо заметили ваше высочество, рыцаря сэра Октавиана де Софо, драконоборца.

   Не найдя ничего лучше, рыцарь молча поклонился императору, насколько глубоко это позволяли доспехи.

   - Драконоборец? - переспросил император, внимательно разглядывая рыцаря. - Весьма неплохо, юноша, я рад нашему знакомству.

   - Я тоже, ваше величество, - как можно учтивей произнес Октавиан.

   - А, - внезапно воскликнул герцог. - Верно, мне сообщали, что некий юный рыцарь одолел чудовище! Один!

   - Да, это я, - коротко поклонившись, сказал Октавиан.

   - Голову дракона уже несут к вам во двор, ваше сиятельство, - сообщил граф.

   - Да что вы говорите! - восторженно воскликнул герцог. - Я давно мечтал поместить драконью голову в свою комнату с трофеями! Вы же не будете возражать, юный рыцарь? - спросил он. - Не беспокойтесь, под головой я повешу табличку с вашим именем!

   - Нисколько, - немного озадаченно ответил Октавиан, представив себе висящую на стене голову дракона, а под ней табличку с надписью: "Сэр Октавиан де Софо".

   Император негромко усмехнулся, видимо, тоже осознав двусмысленность последней фразы герцога.

   - Пожалуй, стоит сообщить присутствующим. Уверен, дамы захотят увидеть голову чудовища, - улыбаясь, сказал император. - И героя, его сразившего тоже, - слегка прищурившись, но продолжая улыбаться, добавил он.

   Видимо, отчаяние, охватившее Октавиана, достаточно явственно читалось по выражению его лица, и граф решил спасти рыцаря от чрезмерного внимания со стороны присутствующих.

   - О, государь, полагаю, нам с сэром рыцарем нужно обсудить кое-какие вопросы, - уклончиво произнес граф.

   - Полагаю, - задумчиво, но не менее серьезно, ответил император, - мне тоже нужно кое о чем с вами побеседовать. Так что, - император обратился к герцогу, - вам придется развлекать публику в одиночестве.

   - Ничего, ваше величество, - немного удивленно, но стараясь не показывать виду, сказал герцог. - Я понимаю, государственные дела... - Брошенный в сторону Октавиана внимательный взгляд был почти незаметен.

   Раскланявшись с герцогом, Октавиан последовал за быстро удаляющимися императором и графом. Пройдя несколько комнат, они резко свернули и чуть не бегом вышли во внутренний двор герцогского поместья.

   - Черт подери, наконец-то свежий воздух, - шумно выдохнул император. - Ты проклятый плут, какого черта ты бросил меня там одного?

   - Ну прости, - развел руками "проклятый плут", - у меня были дела. Да и если бы я не ушел, я бы не вернулся с таким подарком. - Граф кивнул на замершего немного в стороне Октавиана. Тот явно не ожидал от императора и графа такой развязной фамильярности и поэтому смотрел на них несколько растерянно.

   - Подойди, не стой как чужой, - велел император.

   Октавиан подчинился.

   - Так ты правда зарезал дракона в одиночку? - поинтересовался император.

   - Да, ваше величество, - ответил Октавиан.

   - К чертям величество, - буркнул император. - Я уже больше суток слышу это каждые пять минут.

   - Как скажешь, - сам ужасаясь своей наглости, буркнул в ответ рыцарь.

   Император и граф удивленно переглянулись и громко захохотали.

   - Вот что значит порода! - смеясь, сказал император.

   - А я не сразу сообразил, кто он, - признался граф.

   - О чем вы? - растерянно спросил Октавиан.

   - Сэр Октавиан де Софо, внук сэра Антонио де Софо Грозного, сын сэра Людвига де Софо Яростного, - почти нараспев проговорил император. - Да ты на его лицо глянь - вылитый дед!

   - Да, мой дед... - холодея от ярости, проговорил рыцарь.

   - Был чертовски замечательным человеком! - перебил его император. - И моим учителем фехтования, кстати, тоже.

   - Ты не знал? - глядя на изумленное лицо Октавиана, спросил дю Магниф.

   Драконоборец покачал головой, не в силах выговорить ни слова.

   - Мы с твоим отцом в молодости тоже охотились на всяких тварей, - мечтательно произнес император. - А этот, - кивок в сторону графа, - был у нас вроде лесничего.

   - О да, я первый натыкался на тварь, со всех ног бежал к твоему отцу и кричал, чтобы он спас меня, - сдерживая смех, сказал граф.

   - Эй, сынок, очнись, - усмехнувшись, император положил пораженному рыцарю руку на плечо и слегка встряхнул его.

   - Это... неожиданно, - подобрал, наконец, правильное слово Октавиан.

   - Да, - с неожиданной грустью согласился граф. - Инквизиция уничтожила почти все упоминания о твоем отце, а деда просто вычеркнула из истории, словно его никогда не существовало.

   - Он сам был виноват, - нахмурившись, сказал рыцарь.

   - Не все так просто, - покачал головой император, пытливо заглядывая рыцарю в глаза. - Но сейчас не время об этом говорить.

   - Да, нам нужно разобраться с твоим будущим, - поддержал его граф.

   - Я могу устроить тебя на любую должность в империи, но, пожалуй, не стоит брать слишком высоко, - сказал император. - Ты сын одного из моих лучших друзей, но я сам вынужден подчиняться Инквизиции... В истории были прецеденты, когда правитель, неугодный Церкви... Хм, не будем об этом, - сам себя перебил император. - Другими словами, чтобы не будоражить этих проклятых монахов, я могу устроить тебя в свой личный отряд. Ты весьма кстати прикончил этого дракона, так что лишние вопросы отпадут. Так ты как?



   - Не отпадут, - неожиданно даже для самого себя возразил Октавиан. - Все мое детство за мной наблюдали из Инквизиции. Когда моя приемная мать пыталась меня усыновить, ей было отказано без объяснения причин. Потом мне было отказано в посвящении в рыцари, и я едва ли не силой добился, чтобы меня все-таки посвятили. - Он покачал головой. - Не удивлюсь, если на столе у Великого Инквизитора уже лежит рапорт об этом чертовом драконе, - выпалил он, не сдержав злость.

   - А ведь парень прав, - задумчиво сказал дю Магниф, потирая ладонью подбородок. - Старый Антонио сумел досадить лично Великому, а тот такого не прощает.

   - Не в досаде дело, - немного раздраженно, ответил император, взмахнув рукой. - Тут другое. Истребили весь род де Софо, понимаешь, весь! - воскликнул государь.

   - Да, я последний, - невесело подтвердил Октавиан.

   - Я помню, у тебя была сестра, - нахмурился император.

   - Мне написали, что она умерла от чумы пять лет назад, - сказал рыцарь. - Я ее так ни разу и не видел.

   - Так что делать-то будем? - поинтересовался граф, прервав затянувшееся молчание.

   - Ты хочешь быть в моей гвардии? - прямо спросил Октавиана император.

   - Да, - не раздумывая, ответил тот.

   - Значит, будешь, - просто сказал государь. - Император здесь я, что бы там не воображали монахи.

   - Я займусь? - полуутвердительно спросил граф.

   - Да, - согласился император. - И не забудь ему медаль какую-нибудь выдать. Положено так, - пояснил он, заметив удивленный взгляд Октавиана. - Орден ты пока не заслужил, а вот на медаль дракона хватит.

   - Я видел голову, большая, - заметил граф.

   - Зеленый? Синий? - заинтересовался император.

   - Красный, - сказал граф и, налюбовавшись растерянным лицом императора, добавил, - но молодой.

   - Это вы о чем? - не понял Октавиан. - Они же все серые...

   - У них цвет крови различается, - пояснил граф. - Ничего, еще научишься разбираться.

   - А ты молодец, я красного так ни одного и не убил... Ну, в смысле, в одиночку, - поправился император.

   Откуда-то со стороны донеслись восторженные крики. Похоже, герцог все-таки сумел вытолкать посетителей наружу любоваться трофеем.

   - Ладно, - поморщившись, сказал император, - потом еще как-нибудь поговорим. Мне пора возвращаться. - Император выразительно посмотрел на своих спутников, но они не шелохнулись. - Нет, ну хоть поклонитесь мне для приличия, - недовольно проворчал он.

   Граф и рыцарь слегка изогнулись в поклонах.

   - Ну, хоть так, - прокомментировал император, развернулся и удивительно быстро для своей хромоты удалился обратно в особняк.

   - Пойдем, Октавиан, - сказал граф. - Думаю, тебе нужно собрать вещи.

   - Все мои вещи на мне и в седельной сумке, - усмехнулся рыцарь, следуя за дю Магнифом. - Доспехи, меч и книга.

   - Что за книга? - полюбопытствовал граф.

   - Понятия не имею, она на каком-то варварском языке, - пожал плечами рыцарь.

   - А зачем тогда носишь с собой? - удивился граф.

   - Я ее у дракона в пещере нашел. Рядом с человеческим скелетом, - пояснил Октавиан. - Стало интересно, что мог читать человек за миг до того, как его убил дракон.

   Высоко уже стоявшее в небе солнце бросило на лицо рыцаря яркий луч, словно благословляя. И все в этот момент казалось ему правильным и верным, а утренние страхи рассеялись как дурной сон после пробуждения. Впереди его ждала новая жизнь, пока еще неведомая, но уже манящая и соблазнительная.

  

  

   Глава 2.

  

   Чернокнижник мрачно сидел за своим письменным столом, подперев подбородок кулаком, и напряженно думал. О своей хронической неудачливости, о зазря загубленной репутации, о темном будущем, не сулившем ничего хорошего. Последний ритуал, который просто в принципе не мог не сработать, как ни удивительно, не сработал. Чернокнижник мысленно проклинал всю магию, все темные искусства, всех шарлатанов-колдунов, пишущих якобы "действенные" рецепты и способы достижения власти над темной стороной магии. Он мутным взглядом обвел свое жилище и скривился от омерзения. Тесная каморка в подвале доходного дома, за которую он платил гроши, была ему и домом, и лабораторией, и храмом одновременно. Из мебели здесь был только заваленный всяческим хламом тяжелый дубовый стол, да книжный шкаф, полки которого уже трещали от веса забитых в него книг. Даже спать чернокнижник был вынужден на полу, предварительно расчистив место от валявшихся повсюду трактатов, свитков, разряженных колдовских жезлов и прочей дребедени, которая должна была в идеале дать ему власть, а на самом деле принесла лишь головную боль.

   Чернокнижник пребывал в глубоком душевном кризисе. Собственно, он уже всерьез сомневался, есть ли у него душа вообще после всех этих мерзопакостных экспериментов как: вытягивание жизненных сил из жаб, призывы всевозможных темных духов, на которые, правда, никто не откликнулся, переделка официальных магических и церковных ритуалов в мерзкие и отвратительные оргии...

   Но самое обидное было, что когда соседи прознали о его занятиях и настучали в Инквизицию, пришедшие церковники только посмеялись над колдуном-неудачником и ушли, заявив, что его занятия есть полная мерзость и глупость, но истинной вере вреда не несет никакого. Собственно, именно это и привело чернокнижника в нынешние глубины отчаяния.

   А ведь он когда-то был перспективным учеником, маг-наставник хвалил его и ставил в пример остальным ученикам, предрекая большое будущее и быструю карьеру. Но идиотская гордость заставила его бросить гильдию и обратиться к запретным искусствам. Бросил. Обратился. Кретин. Искусства оказались не столько запретными, сколько недосягаемыми. Инквизиция работала на славу, достать настоящий текст, содержащий запрещенные техники, не представлялось никакой возможности, а то, что раздобыть удавалось, на поверку оказывалось пустышкой, подделкой и обманом. Таким хламом у чернокнижника уже было завалено полкомнаты, и он начинал всерьез подозревать, что в Инквизиции есть специальный отдел, который занимается изготовлением подобной чепухи.

   А возвращаться обратно в гильдию теперь было нельзя. Маги не прощают отступников. Конечно, прецеденты были, но для этого нужно было совершить действительно что-то невообразимое, что в гильдии было невозможно из-за запретов. Так, две сотни лет назад, к примеру, в гильдии магов получил высокий пост отступник Альбер де Айнаштен, который открыл принцип относительности, перевернувший все представления физическом мире и его взаимодействии с магическими силами.

   Но Айнаштен был гением, а наш чернокнижник чувствовал себя полнейшим ничтожеством. Он вспоминал старинные хроники: "...и ушел чародей из гильдии, и стал заниматься темным искусством, достигая власти почти безграничной, но теряя человечность свою..."

   Да черт с ней, с человечностью, как он власти-то достиг?!

   Ну, потом, конечно, в хрониках по темную душу чародея приходила Инквизиция, и все заканчивалось горячо, в буквальном смысле этого слова.

   К нашему колдуну-неудачнику Инквизиция, как уже говорилось, приходила. И с хохотом ушла.

   Чернокнижник на миг задумался о суициде, но быстро оттолкнул эту нехорошую мысль. Несмотря ни на что, жить он очень любил, да и глупо это - ускорять неизбежное. Притом, это вдвойне глупо, если приять во внимание теорию реинкарнации, развитую все тем же Айнаштеном, и получающую все большую популярность с каждым годом.

   Какой смысл себя убивать, если через сотню лет после этого родишься все тем же неудачником?

   Чернокнижник лениво перевел взгляд на свой стол и стал рассматривать лежащие на нем книги. Сегодня он купил на последние гроши несколько, как ему сказали, "дневников и рукописей темных чародеев нашего столетия". Из одиннадцати тетрадей десять оказались фальшивками. Чернокнижник тяжело вздохнул и взял в руки последнюю, еще непрочитанную весьма толстую тетрадь в потертом кожаном переплете. Конечно, это тоже стопроцентная липа, но сейчас колдуну хотелось себя чем-нибудь занять, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей.

   - "Его светлости графа и славного рыцаря сэра Антонио де Софо личный дневник", - вслух, с выражением прочел чернокнижник надпись на обложке. - Ну, красивый у тебя почерк был, граф де Софо... - задумчиво проговорил он, разглядывая замысловатые завитушки букв, - или у того инквизитора, который это подделал, - мрачно добавил чернокнижник после паузы.

   Вздохнув, колдун открыл тетрадь и принялся за чтение.

   - Сегодня, одна тысяча... бла бла бла... Так... охота, суд, охота, - задумчиво бормотал он, разглядывая надписи. - А где магия? Ого! - вдруг удивленно воскликнул чародей. - Так ты был драконоборцем, граф!

   С ожившим интересом чернокнижник продолжил чтение. Даже если его обманули, и никакого колдовства к дневнике не описано, почитать записи рыцаря-драконоборца будет весьма занятно, решил колдун.

   С любопытством переворачивая страницу за страницей, чернокнижник вдруг пораженно застыл, введенный в полнейший ступор одной строчкой.

   - "...ученик мой Карл вполне радует меня, подтверждая, что Нибенги - род великих воинов..." - вслух прочел чернокнижник. - Карл Нибенг?! Ученик?! Сэр Антонио, ты что, был учителем императора? - пораженно спросил чародей у дневника. - Это точно не липа, у инквизиторов бы фантазии на такое не хватило... Это надо же! Если с магией не выгорит, кресло в исторической академии мне уже обеспечено, - усмехнулся чернокнижник, переворачивая страницу.

   Следующие двадцать страниц поведали чернокнижнику о нравах и событиях в императорском дворце, причем с такими занятными подробностями как романтическое пристрастие старого императора, ныне почившего, к полненькой мулатке-кухарке, готовившей его любимые кремовые торты.

   - У меня нет слов, - прокомментировал чернокнижник, качая головой и листая страницы.

   - Опа, - вырвалось у чернокнижника. - "...еще встретил я загадочного незнакомца. Вначале показался он мне безумен, но, послушав его, пришел я к выводу, что не найти среди друзей и недругов моих человека более рассудительного. Сей чародей..." - чернокнижник взволнованно перевел дух и продолжил, - "...мне сообщил одну вещь странную. Сказал он дословно следующее: "Не Софо ты по отцу, лишь по матери. Отец твой был не Софо. Другой он был, совсем иного рода, высокого и тайного". Я поражен был. Ведь и в самом деле отец мой был приемным сыном деда моего. Но всем дед говорил, что мой отец - его троюродный племянник, чтобы древо генеалогическое не портить кровью неизвестной".

   Чернокнижник задумчиво почесал отросшую уже почти до груди темно-русую бороду.

   - Занятная вещица, что в руки мне попала, - пробормотал он, оглядывая дневник. - Тьфу, заразный слог, так и цепляется к языку. Ладно, продолжим...

   К великому разочарованию колдуна, на последующих шестнадцати страницах никаких новых упоминаний о загадочном чародее не было. Но весьма заинтриговала и заставила задуматься семнадцатая.

   - "А для чего живем мы? Для чести? Совести? Не думаю. Все это важно, но лишь как средство, цель же у нас другая. Что есть я такое? Тело не есть я, оно умрет, а я останусь. Да и сейчас не так крепка та цепь, что тело и меня связует воедино. И мысли мои тоже не есть я. Меня тот чародей..." Опять он! "...научил за разумом своим следить и собирать внимание. А также и рассеивать его, давая разуму, душе и телу отдых. Да, душа. Церковники твердят, она важней всего. Ерунда! Маги из гильдии давно научились извлекать душу, вот только человек жить продолжает, а сама душа куда-то исчезает. Да, это кадавр, раб без совести и чувств. Но я с одним поговорить сумел. Не чувствует он страсти, голода и жажды. Но мыслить может. И, что важней всего, он знает истину: "Я знаю, что я есть, и ты не можешь доказать обратного, никто не может". Так мне сказал он, в изумленье приведя".

   Чернокнижник с шумом выдохнул.

   - "Итак, не тело я, не разум я, и не душа. Я тот, кто есть. И воля - меч мой, а сознание - мой щит. Когда свой меч на щит я обращаю, тогда воистину могу сказать "Я есть". Еще сравнить такое можно со знаком следующим..."

   Дальше на странице был изображен очень хорошо знакомый чернокнижнику знак: симметричная шестиконечная звезда, составленная из двух равных равносторонних треугольников, один из которых обращен одной вершиной вверх, а другой - аналогично вниз.

   - "Это мир и Бог, но также и Путь. Луч восходящий и луч нисходящий. Не буду более разъяснять, кто знает, тот и так поймет", - прочел чернокнижник. - Сэр Антонио, тебе бы философию преподавать, - пробормотал он. - Ну, по крайней мере, один магический знак я обнаружил.

   Пролистав еще несколько страниц, посвященных всякой рутине, чернокнижник наткнулся на очень странную фразу, начертанную на полях той же рукой, но другими чернилами, и как-то коряво, словно в спешке.

   - "Бросай читать, если не уверен в своих силах. Я верил, но во многом ошибался. Нет времени всего исправить", - задумчиво прочел вслух чернокнижник. - Ты начинаешь меня серьезно волновать, сэр Антонио...

   Перевернув страницу, колдун вытаращил глаза. На пожелтевшей от времени бумаге, простыми и ясными словами был описан способ изготовления магического жезла, причем весьма большой мощи, судя по приведенным цифрам. Также было нарисовано несколько небольших, но довольно понятных картинок с подписями.

   - "Правила эксплуатации", - ошарашено прочел колдун. - Жезл? Это же один из величайших секретов гильдии...

   Он непроизвольно посмотрел на лежащий на столе недавно купленный за три серебряных монеты жезл. Простая гладко обструганная палка толщиной в два пальца и длиной с локтевой сустав, с небольшим куском блестящего угля на одном конце. Вроде бы просто, однако заряда, накопленного в этом камне, хватило бы создание громадного огненного шара, способного испарить целое озеро. И цена этой деревяшки просто бешеная. Но еще никому, насколько знал чернокнижник, не удавалось украсть рецепт изготовления магических жезлов или изобрести собственный.

   Внимательно прочтя рецепт, чернокнижник убедился, что это не так уж и просто. Во-первых, нужны были материалы. Но на странице любезно сообщалось, что ничто не мешает использовать этот способ для перезарядки потраченного жезла. Правда, говорилось дальше, с каждым разом материя будет все более и более "привыкать" к магии, так что сила жезла будет падать. Указывалась даже формула, по которой можно было рассчитать, сколько раз возможно эффективно использовать разные материалы, исходя из их физических свойств.

   Задумчиво потирая щеку, чернокнижник положил дневник, подобрал с пола ближайший жезл, такой же точно как и лежащий на столе, только разряженный, мысленно радуясь своей лени, не позволившей выбросить все это, и вернулся к чтению.

   Итак, во-вторых, нужно было правильное время, а именно закат или рассвет. Чернокнижник глянул на единственное крошечное окошко под самым потолком, сквозь который пробивался слабый лучик света, и решил, что уже закат.

   В-третьих, нужно было явственное присутствие какой-либо стихии. Текст милостиво разъяснял, что это значит. Проще говоря, нужен был или сильный ветер, или водопад, или костер пожарче, или нужно было находиться под землей.

   Чернокнижник прикинул в уме, на какой именно глубине он сейчас находится, сидя в подвале, и пришел к выводу, что последнее условие выполняется.

   Ну и четвертое, самое главное. Был подробно описан ритуал, жесты, которые было необходимо выполнить, и заклинания, причем с подробным разбором всего этого. То есть, не просто говорилось, что, к примеру, нужно указательным пальцем правой руки начертить определенную пентаграмму, а разъяснялось, для чего это, почему именно такой знак, и что за силы он приводит в движение.

   - Так это не просто дневник, - взволнованно проговорил чернокнижник. - Это целый учебник. Даже в гильдии магов так подробно ничего не разбирают...

   Не в силах дольше сдерживаться, чернокнижник вскочил, быстро распинал ногами хлам на полу, освобождая необходимое для ритуала пространство.

   - Была не была, - с трудом сдерживая дрожь в голосе, пробормотал он.

   Сам ритуал не занял много времени, он был довольно простым, хотя и состоял из разнообразных движений и слов. К счастью, чернокнижник обладал отменной памятью, и, несколько раз прочтя инструкцию, он сумел выполнить все правильно с первого раза и...

   Стоя в позе Мага, а именно выпрямив спину, расправив плечи, выдвинув правую ногу вперед и подняв вверх правую руку, держащую жезл, чернокнижник увидел, как со всех сторон к кончику его жезла тянутся тонкие прозрачные нити, наполняющие артефакт силой. За какую-то долю секунды они вошли в жезл, и тот на мгновение вспыхнул, словно золотой. В тот же миг колдун ощутил исходящую от предмета силу, которая была явно больше, нежели у купленного задорого жезла из гильдии.

   - Граф де Софо, ты гений, - пробормотал чернокнижник, держа жезл обеими руками и любуясь своей работой.

   Впервые за долгие-долгие месяцы чернокнижник чувствовал, что ему удалось совершить действительно нечто необычайное, невообразимое, словом, то, ради чего он и отрекся от обычного пути, по которому идет большинство магов. Но он ясно понимал, что сейчас не время для эйфории, и, предвкушая грядущие открытия, он снова уселся за стол, взяв дневник в руки.

   Солнце уже село за горизонт, и в каморке чернокнижника воцарился полный мрак.

   - Ну что ж, опробуем, - с улыбкой пробормотал он и, сжав только что накормленный силой жезл в руке и сосредоточившись, попытался сотворить заклятье свечи, порождающей на некоторой высоте над кончиком жезла огонек, напоминающий пламя свечи. Собственно, поэтому заклятье так и называлось.

   Однако привычный работать со слабыми жезлами, чернокнижник немного перестарался с импульсом...

   - Твою мать! - вырвалось у чернокнижника, когда стол перед ним вспыхнул оранжевым пламенем.

   Быстро выдернув драгоценный дневник из огня, припалив при этом левую руку, чернокнижник при помощи того же жезла попытался составить заклятье холода, но снова не рассчитал силу...

   - Хм. Лучше пойти куда-нибудь в трактир почитать, - задумчиво произнес чернокнижник, глядя на покрытый толстой ледяной коркой стол.

   Что примечательно, два эти заклятья полностью бы исчерпали купленный жезл, который, кстати, сейчас был вплавлен в лед, но чернокнижник не чувствовал никакой потери мощи в крепко сжатом в руке артефакте.

   Решив, что с таким мощным оружием ему на темных улицах ничего не угрожает, чернокнижник сунул дневник рыцаря себе за пояс, но, не успел он сделать ни шагу, как дверь в каморку распахнулась, и на пороге возник хозяин дома: здоровенный, толстый, совершенно лысый мужик с нечесаной кучерявой бородой, засаленной и полной хлебных крошек. Одет он был в широкие льняные штаны да распахнутую на волосатой груди льняную же рубашку. Падающий сквозь открытый дверной проем свет, идущий откуда-то сверху, освещал его достаточно ярко.

   - Какого черта ты здесь устроил?! - уперев руки в бока, грозно рыкнул он.

   К счастью, темнота не давала ему возможности увидеть замороженный стол.

   - Колдую, - мрачно сказал чернокнижник, зная, что после насмешек инквизиторов, о которых всем уже известно, в это никто не поверит.

   - Ну конечно, - презрительно фыркнул хозяин. - Чародей недоделанный. Будешь по ночам шуметь, вылетишь к чертям собачьим отсюдова! Это последнее предупреждение! Я и так тебе токмо по доброте душевной комнату даю почти за бесценок, а ты как свинья поступаешь!

   - Следи за языком! - вдруг выпалил чернокнижник неожиданно даже для самого себя.

   - Чего-чего?! - грозно протянул мужик, сжимая руки в кулаки.

   Чернокнижник вдруг страшно разозлился. Ему, магу, владеющему боевыми заклятьями, плохо, но все-таки владеющему, угрожает какой-то неотесанный и тупой мужлан?!

   - Стоять! - гаркнул он, выставляя жезл перед собой как меч, одновременно собирая в нем силу для удара. Кончик жезла засиял слабым красноватым огнем.

   - Да ты бездарь! - рявкнул мужик. - Над тобой даже Инквизиция смеется!

   - А ты проверь, какой я бездарь, - зло предложил чернокнижник.

   - И проверю! - крикнул мужик, делая шаг вперед и замахиваясь тяжелым кулаком для удара.

   Колдун не стал ждать расправы и легонько, как ему показалось, толкнул собранную в жезле силу вперед. Из куска угля с диким ревом вырвалось багровое пламя, мигом обратившее хозяина дома в пепел. Но огонь на этом не прекратился, а продолжал лить, словно бешеный, поджигая стены, книги, все, что только встречал на своем пути.

   Ошарашенный чернокнижник попытался остановить поток силы, но жезл как будто заклинило, и поток огня все расширялся и увеличивался. В ужасе осознав, что с артефактом ему не справиться, чернокнижник швырнул полыхающий предмет в угол, а сам бегом бросился вон из каморки, молнией пронесся по лестнице вверх и выскочил на улицу.

   Пробежав по темной мостовой пару десятков шагов и обернувшись, чернокнижник с замиранием сердца увидел, что изо всех окон трехэтажного дома валит черный дым, а сквозь окна первого этажа уже были видны темно-красные языки колдовского огня.

   - Что я наделал, - схватившись за свои длинные волосы, в ужасе прошептал колдун. - Надо бежать, - дошло до него. - Утром всем станет ясно, что виной всему магия, и меня будет искать Инквизиция, - пробормотал он.

   Затравленно осмотревшись, он быстро зашагал прочь от места преступления, соображая, где в столичном городе можно схорониться на несколько дней от бдительного ока монахов.

   Если бы кто-нибудь мог сейчас видеть его со стороны, этот некто очень бы насторожился. Его взору предстал бы странный человек с длинной бородой и волосами, давно не стриженными, одетого в потертые и покрытые пылью серые хлопковые штаны, да черный шерстяной свитер, натянутый на голое тело. За поясом этот загадочный тип нес какую-то толь толстую тетрадь, то ли книгу, которую поминутно ощупывал, словно боялся, что она может внезапно исчезнуть. Причем, если бы кто-то посмотрел на ноги человека, то удивился бы еще больше. В своей каморке чернокнижник любил ходить босиком, стремясь закалиться, а в спешке побега из горящего здания обуваться было просто некогда. И сейчас колдун шел, поджимая пальцы и ругая про себя холодные камни мостовой.

   - Хорошо, что сейчас всего лишь ранняя осень, а не зима, - пробормотал он.

   Мысль бежать из города была отвергнута сразу. Колдун родился и вырос в этом городе, идея жить вдали от цивилизации, в каком-нибудь лесу его страшила. Да и не так-то просто преступнику выбраться через охраняемые стражей ворота, а иных выходов из столицы чернокнижник не знал.

   - Ну почему у меня нет знакомых среди бандитов? - недовольно пробормотал он, шлепая босыми ногами по камням. - Они ведь как-то возят контрабанду в город...

   Была еще мысль пойти к торговцу книгами, у которого из-под прилавка чернокнижник покупал свои "темные" руководства, но, по здравому рассуждению, он отверг и этот вариант.

   - Стража крышует всех торговцев, - продолжал он вполголоса говорить сам с собой. - Да и подозрительно много у него было подделок. Наверняка его Инквизиция снабжает.

   Мысленно перебрав всех своих знакомых, колдун с отчаянием понял, что обратиться за помощью совершенно не к кому. Друзей у него не было, денег тоже, а таких дураков, которые согласятся бесплатно приютить у себя беглого колдуна, разыскиваемого Инквизицией за убийство, он не знал.

   - Меня сожгут на костре, - печально подытожил он свои размышления. - А что, если самому явиться в Инквизицию? - вдруг пришла ему в голову мысль. - Сказать, мол, так и так, нашел книгу, попробовал, а вышло плохо... Нет, - мрачно возразил он сам себе. - Тогда меня не сожгут, а просто повесят.

   Мрачнея с каждым шагом, чернокнижник уже чувствовал попеременно то жар инквизиторского костра, то стянутую на шее веревку светских властей. С колдовством или нет, а он убил человека, возможно, даже и не одного. Обожженная рука ныла сильнее с каждой минутой, словно предчувствуя грядущее возвращение в огненную стихию.

   - Стоп, - сказал сам себе колдун и действительно остановился. - А кто такой этот де Софо? Если он граф, - рассуждал чернокнижник, продолжив движение, - то у него наверняка есть богатый дом, куча родни, личная охрана... - Колдун задумался. - Но если его дневник попал к торговцу, вряд ли с самим графом все благополучно... Хм. В любом случае, нужно побольше разузнать об этом господине, - решил чернокнижник.

   Мысль о том, что если граф жив и здоров и продолжает заниматься темной магией, то сможет взять ученика, чернокнижник не решился озвучивать как чрезмерно фантастичную.

   Сведения о благородных семьях города можно было совершенно бесплатно получить под предлогом "культурного ознакомления со столицей" в городском архиве, выполняющем одновременно функцию библиотеки. Правда, пройти туда среди ночи было довольно проблематично, но чернокнижник уже пару раз подкупал охранника, когда срочно нужен был какой-нибудь трактат по истории или естествознанию, а у торговца оного не находилось. Вот и сейчас чернокнижник бодро зашагал к зданию архива, лелея надежду, что сегодня там будет дежурить знакомый ему стражник. Поскольку сэр Антонио был учителем самого императора, колдун был абсолютно уверен, что сможет найти необходимые ему сведения без особого труда. Все, что связано с императорской фамилией строго записывалось и хранилось десятилетиями, если не веками.

   Окрыленный такими мыслями, колдун почти бегом направился в университетский квартал столицы, где, помимо архива, также располагались корпуса магического и церковного университетов. Чернокнижник никогда не понимал причин разделения магии и религии, но, видимо, раз эта система успешно существует уже почти две тысячи лет, такое разграничение имеет смысл.

   Погруженный в свои мысли, колдун шагнул в темный и дурно пахнущий переулок, рассчитывая срезать путь, и тут же столкнулся нос к носу с четырьмя людьми; в свете одинокого фонаря двое крепких, вооруженных короткими мечами мужчин с явно бандитскими рожами неторопливо наступали на прилично одетых мальчика и юную девушку, в страхе зажавшимися в угол между домами. Мигом оценив происходящее, колдун уже вознамеривался тихо улизнуть, пока грабители его не заметили, но проклятая девица сумела разглядеть чернокнижника.

   - Господин, спасите нас! - дрожащим от страха голоса громко крикнула она.

   Бандиты мигом обернулись.

   - Нам свидетели ни к чему, - хрипло сказал один из них.

   - Я никого не видел, - отступая на шаг назад и поднимая руки на уровень груди, сказал колдун.

   - Не катит, - сказал другой бандит и сплюнул. - Сторожи девку, я им займусь.

   Не долго думая, колдун бросился бежать. Но, быстро сообразив, что тщедушному, два года почти безвылазно просидевшему в подвале чародею никак не быть быстрей накачанного грабителя, колдун обернулся и сотворил один из знаков силы, прочтенных в дневнике.

   - Айн-Аш-Птха! - как можно более громко и резко крикнул он.

   Трудно сказать, кто был больше поражен эффектом: бандит, на котором вдруг голубым пламенем вспыхнула одежда, или колдун, который творил заклинание наобум, даже не помня, что обозначает эта комбинация жестов и слов.

   - Коолдуууууун! - дико завопил бандит, бросая меч и пускаясь наутек, на бегу безуспешно пытаясь погасить магический огонь, охлопывая себя ладонями.

   Из подворотни, встревоженный криком товарища, высунулся второй бандит, но увидев, что случилось с его другом, побледнел и, завидев приближающегося с грозным лицом чернокнижника, жалобно заикаясь заговорил.

   - Н-ну что вы, господин ха-хороший, сразу т-то не сказали, ч-что вы м-маг? - пятясь, спросил неудавшийся грабитель.

   - Пшел вон, - сквозь зубы приказал колдун.

   Бандит кивнул и, нимало не медля, помчался догонять уже скрывшегося в каком-то переулке друга.

   - Спасибо вам огромное, господин маг, - услышал колдун и обернулся. - Они бы нас... убили, да? - робко спросила девушка, о которой чернокнижник уже и думать забыл.

   - Его, - колдун указал на мальчишку, - точно бы убили. А тебя они... эээ... явно по-другому собирались использовать, - нисколько не заботясь о возможном эффекте своих слов, сказал колдун, с интересом разглядывая стоящую перед ним парочку.

   Уличный фонарь, в свете которого происходила недавняя баталия, тусклым светом озарял юную, явно не старше семнадцати лет, девушку и мальчишку, на вид семи-восьми лет. Девушка была одета в длинное зеленое шелковое платье без узоров, выгодно подчеркивавшее ее стройную фигуру. Рыжие с золотистым отливом волосы изящными волнами ниспадали на нежные плечи юной красавицы. Мальчишка был наряжен в тот идиотский костюм морячка, что так любят покупать своим детям современные дамы высшего света.

   - Какие ужасные люди, - краснея то ли от возмущения, то ли от стыдливости, воскликнула девушка. Рассмотрев хорошенько ее прекрасное личико и немного чумазое лицо мальчугана, колдун решил, что перед ним сестра и брат.

   - Все люди ужасны, - мрачно ответил колдун. - Мне пора, - добавил он и развернулся, собираясь продолжить путь к архиву.

   - Постойте! - в страхе воскликнула девушка, делая шаг к чернокнижнику и хватая его за руку. - Проводите нас домой, прошу вас! Я боюсь, что эти бандиты вернутся!

   "Едва ли", - хотел было сказать чернокнижник, но тут же признался себе, что у такой красавицы нет никаких шансов ночью выбраться из незнакомого квартала, полного убийц и грабителей, да еще и с балластом в виде мальчишки.

   - Умоляю вас, господин маг, - в страхе зашептала девушка, придвигаясь еще ближе, увидев, что он колеблется. От нее приятно пахло дорогими духами. - Мой отец очень богат, он вознаградит вас!

   - Ладно, - решился, наконец, колдун, не в силах сопротивляться желанию подольше побыть рядом с такой богиней. - Только я не маг, и уж тем более не господин.

   - Но вы владеете магией, и сердце ваше благородно! - воодушевленно воскликнула девушка.

   "Я колдун и убийца!" - чуть не рявкнул чернокнижник, но вовремя прикусил язык.

   - Ты неправа, - сердито буркнул он. - Где ты живешь?

   - Особняк моего отца прямо напротив церкви святого Игнатия, - сообщила девушка.

   Колдун поморщился. Площадь Карла Великого, на которой стояла эта церковь, располагалась совершенно в противоположном конце города от университетского квартала.

   - Идем, только быстрее, - мрачно сказал колдун, высвобождая руку из хватки юной красотки.

   Дворянские дети быстро засеменили вслед за чернокнижником, который старался идти как можно быстрее, чтобы теперь успеть к архиву хотя бы до рассвета.

   - И вы даже не спросите, как мы оказались в том грязном переулке? - не выдержала девушка после пяти минут молчаливой ходьбы.

   - Какое мне дело? - немного грубо отозвался колдун, пожав плечами.

   - Ну, а вдруг мы преступники, - помолчав, предложила девушка.

   Колдун на секунду остановился, красноречиво глянул ей в глаза так, что она покраснела и потупилась.

   - Глупостей не говори, - посоветовал чернокнижник, продолжая путь.

   - Вам даже не интересно, кто мы? - кажется, слегка обижено спросила девица.

   Чернокнижник тяжело вздохнул.

   - Ты - Франческа де ла Видья, дочь банкира Леонардо де ла Видья, - сказал колдун. - А этот мелкий, по все видимости, Леонардо де ла Видья младший. Я понял, кто вы, как только ты сказала, где живешь, - пояснил чернокнижник.

   - Да, вы правы, - немного растерянно согласилась Франческа. - А как ваше имя? - поинтересовалась она после паузы.

   - Тс! - колун неожиданно остановился и поднес палец к губам.

   Они стояли в темном переулке, заваленном нечистотами и помоями. Представив, по какой дряни он ходит босыми ногами, колдун брезгливо поморщился. Сделав жест девушке стоять на месте, колдун тихо прошел несколько шагов вперед и осторожно выглянул из-за угла. Слух не обманул его. В десятке шагов от чернокнижника стояли пятеро вооруженных до зубов людей в легких доспехах и о чем-то негромко ругались, судя по жестам. Фонарей в округе не было никаких, и, если бы не выглянувшая несколько минут назад из-за туч луна, колдун в жизни бы не разглядел угрозу. То, что эти люди - бандиты, не вызывало никаких сомнений, честные люди по ночам спят, ну или не спят, но уж точно не бродят по бедняцкому кварталу с оружием. К счастью, луна светила сравнительно слабо, и можно было тихо пройти мимо грабителей в тени домов. Жестом подозвав девушку и мальчика, колдун указал им на бандитов.

   - Тихо идите за мной, и ни звука! - шепотом приказал он и медленно повел своих спутников вдоль стены, стараясь не выходить из тени.

   Похоже, девушка была не на шутку испугана. Когда бандиты вдруг замолчали и стали оглядываться, словно что-то услышав, Франческа схватила чернокнижника прямо за обожженную ладонь и сильно сжала. Едва сдержавшись, чтобы не заорать от боли, колдун все-таки не стал высвобождать руку, а лишь, задержав дыхание, ускорил шаги.

   Когда бандиты остались далеко позади, колдун резко выдернул свою ладонь из хватки Франчески.

   - Что? - растерялась девушка.

   Колдун что-то глухо проворчал и подставил ладонь под луч лунного света, чтобы осмотреть.

   - О Боже, простите, пожалуйста, я не знала, - испуганно прошептала девушка, глядя на покрытую волдырями руку колдуна.

   - Ничего, - все еще немного сердясь, ответил чародей, отворачиваясь. - Заживет. Мы почти пришли, - сказал он, оглядевшись.

   Выйдя из проулка, они оказались на широкой освещенной серебряным светом луны площади, в центре которой возвышалась большая церковь с колокольней.

   - Ваш дом? - спросил колдун, указывая на четырехэтажный особняк с большими окнами. Колдун не разбирался в архитектуре, поэтому все, что он мог сказать об этом здании, это то, что оно очень красивое и внушительное.

   - Да, - кивнула девушка.

   - Ну, тогда удачи вам, - сказал колдун, оборачиваясь и намереваясь уйти.

   - Но постойте, - неожиданно бросилась к нему Франческа, хватая за локоть здоровой руки.

   Колдун изумленно посмотрел на нее.

   - Я довел вас до дома, что тебе еще нужно? - спросил он, хмуря брови.

   - Вы спасли нас, отец будет вам благодарен, - сказала девушка, заглядывая ему в глаза. - Пожалуйста, пойдемте, он будет рад вас увидеть.

   - Сэр колдун, не уходи, - впервые подал голос мальчишка, цепляясь ему за свитер.

   - Мне ничего не нужно ни от вас, ни от вашего отца, - недовольно сказал чернокнижник, безуспешно пытаясь высвободиться. - Мне не надо денег.

   - Мой отец даст вам все, что вы пожелаете, - убежденно сказала девушка. - Он очень влиятельный человек.

   - А он давно живет в столице? - пришла чернокнижнику в голову неожиданная мысль.

   - Мы уже семь поколений являемся столичными жителями, - немного растерянно сказал Франческа. - А что?

   "Значит, он должен знать что-нибудь о графе де Софо", - решил колдун.

   - Хорошо, - сказал колдун. - Только... - начал он немного неуверенно, оглядывая себя.

   - Никаких "только"! - решительно заявила Франческа, буквально таща его под руку.

   - Ну, вы можете и отпустить меня, - заметил чернокнижник через несколько шагов.

   Девушка отрицательно помотала головой.

   - Вы убежите. Да и мне спокойнее, когда прикасаюсь к вам, - сказала она, смущенно отвернувшись.

   Они подошли к каменному крыльцу, обозначавшему парадный вход в обитель рода де ла Видья, и нерешительно остановились.

   - А черный вход есть? - немного неуверенно поинтересовался колдун.

   - Ерунда, - с напускной решительностью заявила девушка и, отпустив, наконец, своего спасителя, подошла к двери и несколько раз сильно дернула за шнурок звонка.

   Буквально в ту же секунду в окне рядом с дверью загорелся свет, и дверь широко распахнулась, ослепив стоящих перед ней потоком хлынувшего из-за дверного косяка яркого света.

   Щурясь, колдун сумел разглядеть высокого худого господина, примерно сорока - сорока пяти лет, но уже изрядно седого, несмотря на поздний час, одетого так, словно он собрался куда-то срочно ехать: толстые суконные брюки серого цвета, и такого же окраса сюртук. Пальцы в тонких кожаных перчатках держали хрустальную сферу, размером с большой апельсин, которая и давала слепящий белый свет. Такие безделушки производила для своих богатых клиентов гильдия магов.

   - Франческа?! - даже не пытаясь скрыть волнение в голосе, воскликнул дворянин. - Дочь моя! Ты жива! - едва не со слезами на глазах, выронив светящийся шар, он бросился обнимать девушку.

   - Да папа, со мной все хорошо, - обнимая его в ответ, но не сдерживая слез, ответила девушка.

   - Папа! Папа! - бросился на шею банкиру мальчишка.

   - Лео! - прижимая его к груди, отозвался дворянин.

   Чувствуя странную неприязнь ко всей этой умилительной сцене, колдун, пользуясь тем, что про него все, казалось бы, забыли, аккуратно попятился и вознамерился уйти совсем.

   - Черт с ними, - тихо прошептал он сам себе, - нужно в архив...

   - Постойте! - окликнула его Франческа. - Куда же вы снова?!

   Беззвучно выругавшись, колдун обернулся.

   - Папа, этот человек спас нас, а затем привел домой! - сказала девушка банкиру.

   - Вот как?! Сударь, вы, безусловно, скромны и благородны, - сказал де ла Видья, делая к нему шаг и протягивая руку. - Позвольте пожать вам руку!

   Мысленно усмехнувшись тому, что его, безродного темного колдуна, назвали скромным и благородным, колдун все же пожал руку дворянину.

   "Знал бы он, кто я такой на самом деле, руку бы не протянул", - подумал чернокнижник.

   - Прошу вас, пойдемте в дом, - сказал банкир, не отпуская ладонь колдуна, и свободной рукой сделал жест в сторону распахнутой двери. - Я должен знать, как все произошло.

   С трудом подавив вздох, чернокнижник прошел вперед, слегка сутулясь. Сейчас он больше всего на свете хотел научиться становиться невидимым.

   - Я опустил всю прислугу, - сказал банкир, подбирая лежащую на пороге сферу и запирая дверь, когда все вошли. - Не хотел, чтобы чернь судачила о... - он неловко замолчал.

   - Ничего папа, - ласково сказала Франческа, - все уже позади.

   - В доме никого нет? - насторожился колдун.

   - Никого, - ответил банкир. - Всю охрану я отправил на поиски похитителей.

   - Похитителей? - удивленно переспросил чернокнижник.

   Банкир, слегка приподняв брови, глянул на Франческу.

   - Он встретил нас на улице, - сказала девушка. - Он ничего не знает.

   - Ладно, мы обо всем поговорим, - решил банкир. - Но отведи сначала Лео наверх, ему давно пора в постель, - велел де ла Видья дочери.

   Мальчишка действительно уже вовсю зевал и тер глаза. Похоже, приключение с бандитами для ребенка было чем-то вроде вечерней прогулки. Колдун представил, как бы трясся он сам, оказавшись на месте Лео в таком возрасте, и даже немного позавидовал крепкой психике мальчишки.

   - Пройдемте в комнату, - предложил банкир, когда девушка увела мальчика вверх по лестнице.

   Сфера освещала пространство на странно определенное расстояние - примерно на четыре шага, и колдуну не удавалось рассмотреть интерьер дома. Поэтому все, что он мог сказать о комнате, куда они вошли, это то, что там был большой диван, обитый неизвестной колдуну тканью красного цвета, да пара такого же фасона кресел. Все это стояло вокруг прямоугольного невысокого столика из темного стекла, на который банкир и положил сферу. Стен видно не было.

   Заметив, что колдун во все глаза разглядывает магический шар, а вовсе не дорогую мебель, банкир сделал логичный вывод.

   - Вы маг? - спросил он, присаживаясь на кресло и делая жест гостю, чтобы тот садился на диван.

   - Нет... - не стал врать колдун, усаживаясь на самый край. Он чувствовал себя как на допросе. - Я учился в гильдии магов, но... ушел, - подобрал он верное слово.

   Банкир кивнул, видимо, решив не смущать гостя.

   - Простите, - внезапно сконфузился банкир. - Я даже не знаю вашего имени...

   - Джером, - не моргнув глазом, солгал колдун. Настоящее имя он выдавать не собирался, тем более дворянину. Тем более, разыскиваемый Инквизицией.

   - Просто Джером? - уточнил банкир.

   - Я не дворянин, - покачал головой чернокнижник.

   Банкир задумчиво глянул на босые ноги чернокнижника.

   - Вы не маг, не дворянин, и, простите за прямоту, на воина тоже не похожи, - неторопливо проговорил де ла Видья. - Как же вам удалось?.. - он не закончил вопроса.

   - Как это, не маг? - удивленно спросила неожиданно возникшая в круге света Франческа. - Я сама видела, как он ударил бандита заклятьем огня.

   Чернокнижник нервно потер бороду.

   - Что именно произошло? - спросил дворянин, обращаясь к дочери.

   - Мы гуляли по площади с Лео, - начала Франческа, присаживаясь на свободное кресло. - К нам подошли трое мужчин, нагло схватили и унесли.

   - С площади? - скептически переспросил банкир.

   - Лео играл с мячом, тот укатился в подворотню, мы пошли за ним, - призналась девушка.

   - Франческа, - холодно проговорил банкир.

   - Хорошо, папа, - уставившись в пол и побледнев, сказала девушка. - Я пошла на праздник к Федерику...

   - Я же запретил тебе, - поморщившись, недовольно сказал де ла Видья.

   - Да, папа, - печально согласилась девушка. - Лео, как выяснилось потом, крался за мной, чтобы потом рассказать тебе. С друзьями. Когда он увидел, что на меня напали...

   - Кто напал? - сосредоточено уточнил банкир.

   - Я не знаю, - развела руками Франческа. - Бандиты в переулке, где я шла, чтобы не натолкнуться на знакомых. Трое. Они узнали меня, и решили, что смогут потребовать большой выкуп. Лео бросился меня защищать и попался тоже.

   - Мальчишки прибежали ко мне и все рассказали, - кивнул банкир. - Продолжай.

   Чернокнижник мрачно размышлял, что будет, если он сейчас подожжет дом заклинанием и убежит.

   - Они заперли нас в каком-то сарае, но, как стемнело, мы смогли вылезти через окно. А эти дурни так напились, что ничего не заметили, - презрительно фыркнула Франческа. - Мы уже думали, что спаслись, но в темноте заблудились, и наткнулись на двоих других бандитов. Но этот благородный маг прогнал их, - закончила он, с улыбкой глядя на чернокнижника.

   - Каким образом прогнал? - осторожно уточни банкир.

   - Поджег одного магией, а второй испугался и сам убежал, - прежде, чем колдун открыл рот, выпалила Франческа.

   - Боевое заклятье огня доступно лишь магам, начиная с Внешнего круга, - в упор глядя на чернокнижника, сказал банкир. - Вы не маг вообще. Вы отступник, скорее всего, даже чернокнижник.

   Колдун устало кивнул.

   - Сразу позовете Инквизицию? - мрачно спросил он, незаметно складывая пальцы, чтобы побыстрее совершить единственный опробованный знак.

   - Чернокнижник? - изумленно переспросила Франческа.

   - Инквизиция? Зачем? - пожал плечами де ла Видья. - Вы вернули мне самое дорогое, что у меня есть. Я ваш пожизненный должник, будьте вы хоть Девятым Демоном.

   Колдун удивленно посмотрел на него.

   - Мне лучше уйти, - сказал он, поднимаясь. - Мне от вас ничего не нужно...

   - Но постойте, - неожиданно вскочила Франческа, в отчаянии молитвенно складывая руки. - Не может же быть, чтобы вы совсем ни в чем не нуждались!

   Банкир, оставаясь сидеть, искоса окинул дочь внимательным взглядом. Колдун тоже был сбит с толку невесть откуда взявшимся румянцем на лице девушки. "Влюбилась, что ли?" - удивленно подумал чернокнижник.

   - Послушайте, Джером, или как вас там зовут на самом деле, - убежденно сказал банкир. - Я всерьез сомневаюсь, что у вас есть, куда идти. Я прав?

   Колдун нехотя кивнул.

   - Останьтесь у нас, - предложил банкир. - Инквизиция никогда не станет искать колдуна в моем доме, поверьте.

   - Я не могу, - покачал головой чернокнижник.

   - Но почему?! - воскликнула Франческа, с мольбой глядя не него.

   - Я преступник, я навлеку на вас беду, - внезапно выпалил чернокнижник с какой-то злостью. - Полтора часа назад я сжег доходный дом вместе с хозяином. Может быть, и еще с кем-то, - неуверенно добавил он.

   - Зачем? - деловито спросил банкир, проигнорировав сам факт преступления.

   - Несчастный случай, - грустно сказал колдун. - Магия без запретов гильдии смертельно опасна, Архимаг не зря ввел столько ограничений.

   - Знаете, господин чернокнижник, - немного раздраженно сказал банкир, поднимаясь. - Я не привык, когда мне не доверяют. Но я даю вам слово, что в моем доме, - убежденно продолжал он, - вы будете в полной безопасности. Всегда. Вот моя рука, - он протянул ладонь над столиком со сферой.

   "Нет выбора, мне конец в любом случае", - решил колдун, снова пожимая банкиру руку. Сияющая из-под их сцепленных ладоней сфера придавала рукопожатию какой-то мистический характер, словно банкир и вправду заключал договор с Демоном.

  

  

   Глава 3.

  

   С диким бешенством во взгляде рыцарь быстро рубил мечом, вкладывая в удары всю отведенную ему природой весьма немалую силу. Но выпады и взмахи, не столь давно послужившие причиной смерти красного дракона, вновь и вновь наталкивались на словно непробиваемый блок мастера фехтования. Этот седой уже, но необыкновенно крупный и могучий мужчина, с ног до головы изукрашенный шрамами, с ужасающей легкостью отбивал все удары Октавиана, словно сражался не с тренированным драконобоцем, вооруженным тяжелым двуручным мечом, а с уличным мальчишкой, пытающимся поразить мастера подобранной с земли палкой.

   - Резче замах, - командовал мастер. - Дурень! Кто тебя так учил ноги ставить! - срывался он на Октавиана. - Колено согни! Да не это, кретин!

   Скрипя зубами от злости, рыцарь издал какой-то безумный горловой рык и, отринув всякую технику, просто бросился на мастера. Если бы в этот момент учитель опустил меч, Октавиан, ни мгновения не колеблясь, снес бы ему голову, настолько насмешки и оскорбления вывели из себя хладнокровного обычно рыцаря.

   Печально и словно укоризненно звякнув, меч вылетел из рук Октавиана, выбитый хитроумным приемом мастера.

   - Щено... - мастер, уже решивший было, что Октавиан полностью морально уничтожен, позволил себе расслабиться, но удар тяжелым кулаком в скулу прервал очередное оскорбление.

   На несколько секунд оба пораженно застыли, глупо уставившись друг на друга и тяжело дыша. Мастер, по щеке которого одиноко стекала маленькая капелька крови, был шокирован неслыханной дерзостью, проявленной новоявленным имперским гвардейцем, а Октавиан изумлялся обуявшей его звериной злобе, никогда раньше в себе самом не замечаемой.

   - Да ты... - проговорил мастер гневно, - никогда не сдаешься! - неожиданно воскликнул он и расхохотался. - Так держать, сынок, и однажды ты станешь великим бойцом! - одобрительно заявил мастер.

   - И вы не... - Октавиан сбился, не зная, как лучше закончить фразу.

   - "Не" что? - удивился мастер. - Не накажу? Ты сумел меня ударить, это немногим новичкам удается. Ладно, - он убрал меч в ножны на поясе. - Забирай свою железяку и проваливай. А мне нужно писать твою характеристику, - сказал мастер и пошел прочь от тренировочного круга. - Черт бы побрал эту бюрократию...

   Хмыкнув, Октавиан подобрал с земли свою, как выразился мастер, "железяку". Впрочем, старый фехтовальщик вовсе не преувеличивал, эта убогая клеймора годилась разве что на рубку дров, но никак не на сражение, и не шла ни в какое сравнение со старым зачарованным мечом Октавиана. Проклятые чиновники забрали почти все вещи рыцаря, сунув ему под нос какой-то старинный указ "О неимении личной гвардии императора частной собственности". Но рыцарь считал, что еще легко отделался: одному из гвардейцев, с которыми он недавно познакомился, пришлось отдать государству старинную родовую виллу. Однако, учитывая, что император делит свою военную добычу с гвардейцами, потерянное имущество чрезвычайно быстро окупается, если, конечно, не погибнешь в битве.

   Сунув меч в ножны, которые из-за их непривычно большого размера приходилось крепить за спиной, Октавиан неторопливо зашагал меж строгих рядов палаточного лагеря, разбитого два дня назад. Император считал, что собралось достаточно войск для победы над кочевниками, и пора уже нанести по варварам победоносный удар. Но проблема была в том, что кочевники тоже сообразили, на чьей стороне при нынешнем раскладе сил окажется победа, и быстро удрали в свою родную степь. И вот уже неделю доблестное войско императора бродит по полям, разыскивая стоянки варваров, но не находит ничего, кроме конского навоза. По словам ветеранов, в прошлые годы кочевников порой разыскивали месяцами, что, конечно же, не сильно укрепляло боевой дух измученного духотой, пылью и мухами войска.

   Солнце ярко сияло высоко в зените, убивая все возможные тени, куда можно было бы спрятаться от палящих лучей. Сидеть же в душной палатке было и вовсе невыносимо. Хуже всего приходилось часовым, которым было запрещено снимать доспехи на дежурстве. Под лучами необычайно жаркого для начала сентября солнца доспехи раскалялись настолько, что можно было обжечься об них. К счастью, имперская армия была достаточно хорошо снабжена водой и припасами, так что опасаться нужно было лишь кочевников, могущих напасть совершенно неожиданно. Но боевые маги, обязательно присутствующие при каждом походе императора, довольно уверенно предсказывали, что в ближайшие дни варвары не объявятся.

   Коротко здороваясь с немногими новыми знакомыми, Октавиан подошел к своей палатке, откинул полог и вошел внутрь. Закрывать полог обратно не стал, рассудив, что так палатка будет хоть как-то проветриваться. Плюнув на все правила, которые предписывали гвардии "всегда оставаться в полной боевой готовности", Октавиан бросил ножны с мечом на пол и начал расстегивать ремешки доспеха, на котором уже можно было жарить яичницу с беконом и луком. Покончив с броней, рыцарь сбросил и остальную одежду, оставшись в одних коротких штанах, и рухнул на жесткий тюфяк с вещами, заменявший ему постель.

   Выругавшись внезапно возникшему неудобству, рыцарь вытащил из-под себя ту самую книгу из логова дракона. Усмехнувшись, Октавиан вспомнил свой спор с чиновником, желавшим изъять в казну и этот предмет. К сожалению, книга не стоила потраченных усилий - она была лишь наивным сборником старинных басен, написанных задолго до основания последней Империи, и рыцарь читал ее исключительно от безделья, ну и, возможно, ради практики в старом языке.

   Пролистав несколько страниц, драконоборец отложил книгу в сторону.

   - Спать, - пробормотал Октавиан, закрывая глаза и уносясь в царство Третьего Демона, повелевающего сновидениями.

  

   ***

   Адский шум вдруг разбудил рыцаря. Еще толком не проснувшись, но рефлекторно выхватывая меч из ножен, драконоборец выскочил из палатки. Стояла темная безлунная ночь, но вокруг слышались крики и лязг оружия. Почувствовав едва уловимое движение воздуха, рыцарь дернулся в сторону, уклоняясь от внезапно выскочившего из темноты варвара с кривой саблей. Коротким взмахом меча разрубив ему голову, рыцарь побежал по направлению самых громких воплей. Где-то в стороне уже трубили тревогу, из палаток выскакивали заспанные солдаты с оружием в руках.

   Зарубив на бегу еще двух кочевников, рыцарь, потерявшись среди темноты и всеобщего шума, неожиданно выскочил на открытое пространство. В тот же миг над его ухом просвистела стрела, срезав прядь волос с виска.

   "Как они так точно стреляют в темноте?" - пронесся в мозгу припавшего к земле рыцаря вопрос.

   В палатку за спиной Октавиана вонзилась обмотанная горящей тряпкой стрела, мигом подпалив ее. Слегка шокированный тем, что огнеупорная ткань палатки, пропитанная особым составом специально против таких повреждений, так легко вспыхнула, Октавиан кувырком откатился в сторону, чтобы не маячить на фоне пылающего шатра. Впрочем, невидимый лучник тоже не зевал, и по левому плечу рыцаря скользнула очередная стрела, разрезав кожу. Быстро оценив ситуацию, рыцарь понял, что все ближайшие шатры тоже уже горят, и спрятаться негде, он, издав, дикий рык, со всех ног бросился вперед, в темноту, прямо к скрытому во мраке стрелку. Уклонившись на звук от свиста приближающейся стрелы, рыцарь разглядел в ночи какой-то темный силуэт и, скачком приблизившись к нему, со всего маху рубанул лучника мечом.

   В лагере вдруг стало на удивление тихо. Ни звона оружия, ни звука трубы, ни голосов. Крадучись, рыцарь медленно и тихо стал обходить лагерь по дуге, напряженно вглядываясь во мрак. Но ни варваров, ни солдат империи, Октавиан не видел. Наступив на что-то мягкое, рыцарь повнимательнее огляделся и обнаружил, что стоит среди горы трупов. Похоже, именно в этом месте и шел главный бой.

   - Они ушли, ваше величество, - услышал Октавиан знакомый голос.

   - Проклятые варвары, - император грязно выругался. - Где маги? Какого черта они не предупредили о нападении?!

   Уже не скрываясь, рыцарь обошел горящую палатку и увидел стоящего среди трупов наспех одетого императора с большим, сверкающим в свете горящего лагеря, полуторным мечом в руке. Рядом с императором стояли облаченный в полный доспех дю Магниф и несколько незнакомых Октавиану солдат, подобно правителю, почти раздетых.

   Молча выйдя на свет, Октавиан подошел к императору. Практически голый и весь залитый как своей, так и чужой кровью, с огромным окровавленным мечом в руке, рыцарь являл собой весьма жуткое зрелище.

   - Октавиан? - изумленно подняв бровь, спросил Карл Нибенг. - Ты ли это?

   - Я, ваше величество, - мрачно кивнул рыцарь, оглядывая себя.

   - Оборванец ты, - скептически сказал дю Магниф. - Ты зачем доспехи на ночь снимал?

   - Не начинай, Александр, - подняв ладонь, остановил его император. - Это упрек всем нам. И в первую очередь этим чертовым шаманам, которые не предвидели нападение, - зло сорвался он.

   - Ваше величество! - воскликнув неожиданно вышедший из темноты солдат. - Маги убиты!

   - Как... - растерялся император. - Это... неслыханно...

   - Как именно убиты? - уточнил дю Магниф, нахмурившись.

   - Похоже, им перерезали глотки во время сна, ваша светлость, - сообщил солдат.

   - Это полное поражение, - негромко сказал император. - Войско почти истреблено, маги убиты...

   - Это предательство, - предположил дю Магниф. - Я сомневаюсь, что варвары могли бы...

   - Могли, - перебил его император. - В мою палатку тоже пробрался один. К счастью, я плохо сплю в последнее время.

   Из темноты послышались какие-то крики, и через несколько секунд на свет вышли трое солдат, волоча за собой связанного варвара.

   - Мы взяли пленного! - радостно крикнул один из них.

   - Ну и на кой черт он нам сдался? - скептически поинтересовался дю Магниф.

   - Нет, он нам пригодится, - оживился император. - Тащите его сюда! - велел он.

   Солдаты быстро дотянули упирающегося кочевника и поставили на колени перед императором. Быстро сообразив, что сейчас будет решаться его судьбы, варвар замолчал и с опаской стал разглядывать стоящего перед ним грозного человека.

   - Ты говоришь по-нашему? - спросил у кочевника Карл.

   - Да, я говорю, - с сильным акцентом, но довольно разборчиво ответил кочевник, сверкая своими раскосыми глазами.

   - Если ты ответишь на мои вопросы, я отпущу тебя. Тебе ясно?

   - Да, все ясно, - закивал варвар.

   - Как вам удалось подобраться незамеченными? - в лоб спросил император, внимательно глядя варвару прямо в узкие глаза.

   - Ночь, - уклончиво сказал кочевник.

   - Казнить, - отвернувшись, приказал император.

   Солдаты быстро поволокли кочевника в темноту.

   - Нет! Нет! Шойта! Шойта ралах! - в ужасе завопил варвар. - Шойта все сделал!

   Быстро обернувшись, император жестом остановил солдат. Варвара вновь поставили перед правителем.

   - Шойта, - убежденно сказал кочевник. - Он великий!

   - Шойта? Это, кажется, колдун по-нашему, - задумчиво сказал дю Магниф.

   - Не колдун! - отрицательно помотал головой варвар. - Колдун - раладан - служит, а Шойта правит. Он велит духам, и духи подчиняются. Он велел усыпить глаза ваших раладана, и духи сделали.

   - А эти стрелы, - вдруг спросил Октавиан, - которые поджигают то, что гореть не должно, тоже работы Шойта?

   - Шойта велит огню, и огонь горит, - с достоинством ответил кочевник, глядя на рыцаря.

   - Я могу говорить с твоим Шойта? - спросил император.

   - Я... не знаю, - неуверенно сказал варвар. - Шойта дошел до восточного и южного моря, осталось северное и западное. Но Шойта великий вождь, как ты. Он не боится говорить, - задумчиво сказал варвар. - Отпусти меня, и я скажу ему, что ты хочешь говорить.

   - Развяжите его, - приказал император солдатам. - Иди, - велел Карл, когда освобожденный кочевник поднялся на ноги. - Найди своего вождя и скажи, что я хочу с ним говорить.

   Кочевник низко поклонился императору и, не оглядываясь, быстро ушел в темноту. Через некоторое время из мрака послышался мерно удаляющийся топот конских копыт.

   - И как они так с лошадьми... - задумчиво пробормотал дю Магниф, не закончив мысль.

   - Этот Шойта, будь он проклят, похоже, необыкновенно сильный колдун, - сказал император, задумчиво прохаживаясь.

   - Да, обмануть боевых магов... - согласился граф. - Нужно быть не меньше, чем Архимагом...

   - Не хотелось бы мне враждовать с таким правителем, - тихо сказал император. - Но, если придется, нужно будет привлечь все силы гильдии магов и Инквизиции. Другого пути нет.

   - Нужно будет поискать в архивах, - предложил дю Магниф. - Вдруг и раньше у кочевников случались такие вожди, и чем это заканчивалось.

   - По легенде, основатель империи Шатакан был колдуном, - сказал император. - Государство тридцать лет объединяло почти все известные земли, но после смерти вождя-колдуна Шатак-а-Таби развалилось на куски.

   - Меня всегда поражала твоя память, - сказал дю Магниф.

   - К черту, - буркнул император.

   - Ладно, что прикажешь делать войску теперь? - спросил граф.

   - Где ты видишь войско? - невесело усмехнулся император. - Думаю, утром мы ужаснемся количеству убитых. Нужно возвращаться и собирать новую армию. Но обсудим все утром, сейчас не время и не место. Нужно искать раненых, - сказал Карл.

  

   ***

   Потери действительно оказались ужасающими. От почти тридцатитысячного войска Империи, осталось немногим более пяти тысяч воинов, да шесть сотен раненых. Вытянувшаяся на марше в лучах рассвета армия представляла собой жалкое зрелище. От повозок с раненными за сотни шагов слышались стоны и разносился запах крови и гноя. Даже элита - гвардия императора - была почти полностью истреблена, и сейчас вокруг императора, восседавшего на идущем шагом черном жеребце, ехало всего восемь гвардейцев, среди которых был и Октавиан. Восемь из пятидесяти, все были покрыты свежими ранами, и выглядели довольно зловеще. По правую руку от Карла ехал дю Магниф, по левую - уже привыкший всюду следовать за императором Октавиан.

   - Так где ты собираешься брать средства на новое войско? - спросил граф, продолжая незаконченный прошлой ночью разговор. - Казна почти пуста.

   - Введу новые налоги, - хмуро ответил император.

   - Провинции и так живут в нищете, - покачал головой граф. - Мы спровоцируем восстания.

   - Ну а что ты предлагаешь? - немного раздраженно спросил император.

   - Мы можем тряхнуть гильдии, - сказал граф.

   - Мы их и так трясем, - отозвался государь.

   - Я не о торговых гильдиях, - с некоторым нажимом сказал граф.

   Император промолчал.

   - Ну подумай сам, сколько денег имеет гильдия магов? - отбросив все намеки, прямо сказал дю Магниф.

   Император упорно молчал.

   - Архимаг установил драконовские цены на все магические изделия, выпускаемые гильдией, а мы получаем жалкий один процент с каждой проданной вещи! - воскликнул граф. - Не пора ли...

   - Не пора, - резко перебил его император. - Вспомни, что случилось с моим отцом, когда он попытался поколебать монополию гильдии магов? Ну? Скажи, что с ним произошло?! - рявкнул Карл.

   Граф, ссутулившись, замолчал.

   - Гильдия слишком сильна, чтобы мы могли от нее что-то требовать, и слишком тесно связана с Инквизицией, чтобы мы могли взять от нее силой, - глухо пробормотал император. - Полагаешь, я не думал об этом? Да грош мне цена как правителю, если я не пересмотрел все варианты!

   - Но мы же можем повысить налог на магические вещи? - после небольшой паузы предложил граф. - Хотя бы до пяти процентов.

   - Да, думаю, я могу потребовать такого от Архимага, - кивнув, согласился император. - Но это жалкие крохи, да и деньги нам нужны срочно.

   - Ну, не такие уж и жалкие, - возразил граф. - К тому же, как я понял, ты намерен вести с Шойта переговоры?

   - Он потерял не меньше воинов, чем мы, - ответил император. - Думаю, он тоже будет тянуть время, пока не соберет новые силы.

   - Кочевникам проще, чем нам, - вздохнул граф. - У них каждый, кто способен удержаться с луком в седле, считает себя воином и горит желанием сражаться.

   - Но они слишком рассеяны по континенту, - заметил император. - Быстро не соберутся.

   - Значит, время есть, - оптимистично сказал граф.

   - Нельзя быть ни в чем уверенным, когда имеешь дело с этими узкоглазыми варварами, - покачал головой Нибенг.

   Октавиан молча слушал разговор этих небожителей, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Краем глаза заметив волнение юноши, император обернулся к нему.

   - Ты желаешь что-то сказать? - спросил государь, внимательно вглядываясь в лицо рыцаря.

   - Да, ваше величество, - кивнул Октавиан. - По поводу налогов...

   - Я слушаю, - сообщил император.

   - Вы не можете собрать деньги напрямую с гильдии магов. Но ведь далеко не все, кто занимается магией, вхожи в гильдию, - сказал рыцарь, немного волнуясь.

   - И?.. - протянул дю Магниф.

   - Нужно официально разрешить заниматься магией и отступникам, - убежденно сказал рыцарь. - Но брать с них высокий налог.

   - Ты не совсем верно высказался, - задумчиво проговорил император. - Колдунам вне гильдии разрешена исследовательская деятельность, если она не противоречит канонам Церкви... Но вот торговать результатами своей работы им запрещено.

   - У меня есть знакомый отступник, который умеет изготавливать сияющие сферы, - сказал граф, немного подумав. - Гильдия непомерно завышает цену на свои товары, если же разрешить частную магическую торговлю, то цены резко упадут...

   - Это сильно ослабит авторитет гильдии, - заметил император. - Однако магам придется подчиниться.

   - В последнее время из-за ужесточения правил из гильдии ушло много талантливых чародеев, - слегка улыбнувшись, сказал граф. - А ведь по нынешнему закону они не могут быть призваны на государственную службу.

   - Нет, это уже чересчур, - покачал головой император. - Ослабить экономическое влияние гильдии - это одно, а вот призывать на службу отступников...

   - Твой отец, - прямо сказал граф, - пошел против Церкви, используя на войне темных чародеев. То, что предложил Октавиан, нужно сделать как можно быстрее. Но и мое предложение вполне осуществимо. Архимаг будет в бешенстве, но он обязан будет подчиниться. Да и Великий Инквизитор не сможет ему помочь. Коллегия кардиналов не сможет запретить такой указ, который не противоречит канону.

   Некоторое время все трое ехали молча.

   - А нужна ли нам слабая гильдия? - нарушил молчание император. - Впереди, возможно, большая война...

   - Боевые маги показали свою состоятельность прошлой ночью, - скривился граф. - А позиция Архимага тебе известна.

   - Не вмешиваться, - кивнул Карл. - За двести лет своей жизни он глубоко наплевал на все дела Империи.

   - Зато Великий Инквизитор обожает строить заговоры и плести интриги, - мрачно проворчал дю Магниф. - Если Архимаг не вмешается, то его братец - почти наверняка.

   - Братец? - вырвался у Октавиана изумленный возглас.

   - О, это почти государственная тайна, - усмехнулся император. - Архимаг и Инквизитор - братья-близнецы. Обоим уже по два столетия, но умирать пока никто из них не собирается.

   - С Архимагом ясно, но как Инквизитор живет так долго? - удивился рыцарь.

   - С божьей помощью, - фыркнул дю Магниф. - Никто не знает. Поговаривают, что он тоже не чужд магии, но это неправда. Никто и никогда не видел, чтобы Великий что-то колдовал.

   - Твой дед очень интересовался этим вопросом, - как бы невзначай обронил император, искоса поглядывая на драконоборца.

   Октавиан, нахмурившись, задумался.

   - Знаешь, Карл, - вдруг протянул граф. - Мне в голову сейчас пришла одна очень занимательная мысль...

   Император вопросительно поглядел на него.

   - Поскольку боевые маги показали свою несостоятельность, мы можем упразднить должность боевого мага к чертовой матери, - произнес дю Магниф.

   - А смысл? - пожал плечами император.

   - Постой, я не закончил, - поднял ладонь граф. - Вместо этого мы введем должность... ммм... скажем, имперского чародея. Именно чародея, не мага, - с улыбкой подчеркнул граф.

   - Это уже напоминает... - нахмурился император.

   - Нет, нет, нет! - быстро проговорил граф. - Мы устроим турнир под надзором Инквизиции...

   Карл внезапно громко расхохотался.

   - Раньше боевых магов назначал Архимаг, якобы с одобрения императора, - улыбаясь, но грозно блеснув глазами, сказал Нибенг. - Пусть теперь бьются за это право.

   - Если все пройдет успешно, гильдия развалится, - задумчиво сказал граф.

   - И мы сможем ее ограбить, - усмехнувшись, коротко и ясно закончил мысль дю Магнифа император.

   - Инквизиция не будет возражать, - улыбнулся граф. - Мы ведь поручим организацию турнира ей, а эти монахи обожают расширять свои полномочия. Даже Великий не сможет обуздать своих подчиненных.

   - Значит, решено, - кивнул император. - Правда, все это будет выглядеть так, словно я хочу свалить вину за поражение на магов...

   - Это и на самом деле так, - хмыкнул граф.

   Два небожителя принялись обсуждать юридические тонкости плана, в которых Октавиан нисколько не смыслил. Но, судя по тому, что правитель и его верный соратник выглядели донельзя довольными во время этого диалога, помешать претворению реформ в жизнь вроде бы ничего не могло.

  

  

   Глава 4.

  

   Идущий в кабинет банкира чернокнижник на миг задержался перед висящим в коридоре большим зеркалом в золоченой раме. Ну никак не мог колдун привыкнуть к своему новому облику. Аккуратно стриженные по последней столичной моде темно-русые волосы были тщательно уложены; вместо безобразной бороды на лице чернокнижника теперь росли тонкие, слегка закрученные на концах усы и короткая треугольная бородка; убогий серый свитер и мятые брюки сменились на темно-синий элегантный сюртук и такого же цвета брюки, сшитые по мерке у личного портного семьи де ла Видья. Словом, из дорогого тяжелого зеркала на колдуна взирал молодой двадцатилетний дворянин, как будто с детства приученный к лоску и уходу за собой. Уже более недели прошло, а чернокнижник все так же изумленно замирал, когда видел собственное отражение. Но это еще полбеды, в зеркала можно просто не смотреть. Но вот на свои изувеченные маникюром руки, колдун просто физически не мог не обращать внимания. Чернокнижник с детства обладал нежной белой кожей, но никогда не задумывался об уходе за ней. Сейчас же, когда его длинные и грязные ногти были безжалостно укорочены и тщательно вычищены, его руки стали напоминать ему о тех богачах-бездельниках, золотых сынках, никогда в своей жизни не работавших, и к которым колдун с детства испытывал классовую ненависть.

   Сначала банкир собирался "назначить" колдуна троюродным племянником своего дворецкого, но, когда после мытья, стрижки и прихода портного с чернокнижником случилась эта поистине мистическая перемена, Леонардо решил, что для племянника дворецкого у колдуна слишком уж вызывающая внешность, и назвал его уже своим собственным троюродным племянником по материнской линии. Поскольку в годы последней войны город, откуда была родом мать банкира, был полностью сожжен варварами вместе со всеми архивами, установить настоящую степень родства чернокнижника с банкиром не смог бы никто.

   Дорогого черного дерева дверь в кабинет вдруг распахнулась, и в коридор вышла Франческа. Как всегда, при взгляде на колдуна в ее глазах зажглись какие-то восторженные и страстные искры, которые она безуспешно пыталась скрыть. Если при первой их встрече девушка смотрела на чернокнижника всего лишь с благодарностью, то теперь в ее взгляде ясно читалось восхищение и чуть ли не страсть. К счастью, в силу юного возраста и строгого воспитания, Франческа совершенно не представляла себе, как нужно привлекать к себе внимание нравящегося молодого человека, и поэтому колдун был сравнительно спокоен насчет своего дальнейшего пребывания в этом доме. Банкир явно видел интерес дочери к колдуну, но, видя также, что чернокнижник всячески старается избегать общества девушки, оставался спокоен за честь Франчески.

   - Доброе утро, - прикрыв за собой дверь, девушка чуть кокетливо улыбнулась и сделала легкий книксен.

   - Доброе, - устало кивнул колдун. - Сколько раз я говорил, не нужно этих жестов, я тебе не ровня...

   - Ну конечно, - фыркнула Франческа, становясь с ним рядом и тоже заглядывая в зеркало.

   Проклятая амальгама тут же показала, что эта золотоволосая девушка ангельской наружности в светло-голубом платье, слегка обнажавшем нежные плечи, отлично смотрится справа от колдуна, и он, в свою очередь, ничуть не кажется плебеем рядом с ней.

   Поморщившись, чародей предусмотрительно отступил на шаг в сторону, пока дурманящий аромат дорогих духов не заставил его забыть о самоконтроле.

   - Твой отец ничем не занят? - спросил он, изо всех сил удерживая взгляд на переносице девушки от падения в декольте.

   - Да, - чуть свела бровки красавица. - Он ждет тебя... Как только ты появился в нашем доме, он мне только о тебе и говорит! - в притворном возмущении сообщила Франческа.

   - Он тебе или ты ему? - вырвалось проницательно замечание у колдуна, смутившее обоих. - Э... мне пора, - быстро ретировался чародей, заметив проступивший на щеках девушки легкий румянец.

   И прежде, чем Франческа успела что-либо сказать, чернокнижник метнулся за дверь, спасаясь от собственных, совершенно некстати пробудившихся чувств.

   Банкир стоял у большого настежь открытого окна спиной к двери. Просторный его кабинет был обставлен довольно просто: пара шкафов с книгами и какими-то свитками, большой темного дуба стол в центре, на котором аккуратными стопками лежали документы, да пестрый восточный ковер на полу - единственное яркое пятно в этом светлом, но несколько унылом храме Второго Демона - покровителя торговцев и воров.

   - Ясон, - сказал банкир, не оборачиваясь. - Возьми на моем столе газету.

   Чернокнижник послушно взял свежий номер "Имперского глашатая", лежавшего на стопке каких-то бумаг с расчетами.

   - Прочти заголовок на первой странице, - попросил банкир, все так же глядя в окно.

   - "Император ограничивает права гильдии магов", - невозмутимо прочел колдун. - "Новый налог и отмена института боевых магов грозит серьезно поколебать престиж гильдии".

   Банкир наконец-то соизволил обернуться.

   - Император обвинил боевых магов в своем поражении, свалив всю вину на гильдию, - иронично улыбаясь, сказал де ла Видья. - Якобы это маги виноваты, что варвары сумели подобраться незамеченными.

   - Интересно, правда ли это? - задумчиво проговорил колдун.

   - Неважно, - пожал плечами банкир. - Нам с тобой интересно другое. Открой, пожалуйста, третью страницу.

   Чернокнижник развернул газету и прочел, все больше удивляясь с каждой прочитанной строчкой, что его величество не просто разрешил частную магическую торговлю товарами и услугами, но и собирается провести турнир среди чародеев со всей Империи, чтобы выбрать достойную замену боевым магам.

   - Ну как? - живо спросил банкир, когда колдун дочитал. - Ты понимаешь, что это значит?

   - Это значит, что я могу заняться бизнесом, - задумчиво сказал чернокнижник.

   - Нет, - досадливо покачал головой банкир. - То есть да, но не только, - поправился он. - Тебе ведь ничто не мешает принять участие в турнире.

   - Мешает, - быстро сказал колдун. - Здесь написано, что турнир подготавливает инквизиция. А я темный чародей...

   - Ерунда, - махнул рукой Леонардо. - Как они это узнают, если ты не будешь призывать демонов, или что там делают чернокнижники?

   Колдун задумчиво провел ладонью по подбородку. Раньше он так в задумчивости чесал бороду, но нынешняя бородка в расчесывании почти не нуждалась.

   - Здесь не написано, когда будет турнир, - заметил чернокнижник, еще раз пробегаясь глазами по газетной статье.

   - Через два месяца, - ответил банкир. - Император прибудет в столицу через месяц, и еще столько же уйдет на непосредственно приготовления.

   - Откуда такая осведомленность? - удивился колдун.

   - Я все утро гоняю посыльных, - тень улыбки пробежала по лицу банкира. - Тебе нужно участвовать.

   - Там будут опытнейшие маги со всей Империи, не говоря уже о гильдии... - все еще сомневаясь, покачал головой чернокнижник.

   - Соревнования будут отдельно идти для гильдии магов и отдельно для отступников, - сказал Леонардо. - Потом лучший из магов и лучший из остальных сразятся за право получить пост имперского чародея.

   - Я же почти ничего не умею, - пожал плечами колдун.

   - Ты, никогда не имевший никакого ранга в гильдии, можешь творить боевые заклятья без каких-либо артефактов, - заломив бровь, недовольно проговорил банкир. - И полагаю, я не ошибусь, что в той книге, которую ты постоянно, и сейчас, кстати, тоже, таскаешь за пазухой, описаны и более интересные фокусы. Мой старший брат, много лет назад погибший на войне, был магом, - неожиданно сообщил банкир. - Поверь, я вижу, что у тебя есть талант, - убежденно сказал он.

   Колдун непроизвольно ощупал дневник рыцаря, действительно спрятанный под тканью сюртука.

   - Два месяца, - пробормотал чародей себе под нос. - Хм... Мало времени... Но попытаться можно...

   - Тебе ведь не обязательно выигрывать турнир, - сказал банкир. - Вполне достаточно будет ярко выступить, чтобы тебя заметили. Магия нынче не в почете, у гильдии очень мало новых членов, а отступником быть опасно.

   - Я знаю нескольких отступников из столицы, - задумчиво проговорил колдун. - Они почти ничего не умеют. Магия для них - нечто вроде романтической игры, с помощью которой они развлекаются. Меня беспокоит лишь инквизиция...

   - Ну, ты же мой племянник, - усмехнулся банкир. - А мое слово в этом городе немало значит. Так заявлять тебя на турнир?

   - Да, - кивнул чернокнижник, решившись.

   - Не будем медлить, - пробормотал банкир, подходя к своему рабочему столу и доставая из ящика чистый лист бумаги и чернильницу с пером. - Итак, пиши, - велел банкир.

   - Что писать-то? - спросил колдун, усаживаясь в кресло банкира, и взял в руку перо.

   - Я, - начал диктовать банкир, - Ясон де ла Фернандо, - назвал банкир нынешнее имя колдуна, которым сам же и окрестил его, - заявляю, что желаю принять участие в имперском турнире чародеев в качестве участника-гладиатора.

   - Так и писать "гладиатора"? - изумленно переспросил чернокнижник, поднимая глаза на банкира.

   - Не смотри на меня так, эту идиотскую формулу не я придумал, - развел руками де ла Видья. - У инквизиторов свои странности... Написал? Отлично, поставь внизу листа нынешнюю дату и распишись... Ну, придумай какой-нибудь росчерк поразмашистее... Сойдет, - критично осмотрев документ, решил банкир.

   - Ясон де ла Фернандо, - хмыкнул чернокнижник. - Ну и имя вы мне придумали...

   - Род де ла Фернандо действительно был связан с моей покойной женой, - пояснил банкир. - Но он пришел в упадок и исчез еще лет сто назад. Так что тебе, и мне, кстати, тоже, не нужно бояться, что у нас внезапно появятся еще "родственники", - фыркнул Леонардо.

   - Только одна проблема, - нахмурился чернокнижник, поднимаясь. - Мне негде практиковаться... Не думаю, что заниматься в комнате будет достаточно безопасно...

   - В погребе есть достаточно просторная комната, - вспомнил банкир после небольшой паузы. - Там немного пыльно, но, думаю, тебе подойдет.

   - Пожалуй, - улыбнувшись, кивнул колдун. - Я могу идти? Мне нужно поскорее начать занятия...

   - Да, иди, - банкир легонько качнул ладонью в сторону двери.

   Чернокнижник еще раз кивнул и сделал пару шагов к выходу из кабинета.

   - Читай свою книгу внимательно, мне не нужен пожар в доме, - как бы шутя, но все-таки с некоторой опаской сказал де ла Видья в спину чародею.

   Колдун замер, сжимая ручку уже открытой двери. Потом резко выдохнул и, вновь обернувшись к банкиру, закрыл дверь у себя за спиной.

   - Насчет книги... - неуверенно начал он. - Нам нужно поговорить об этом.

   - Ну хорошо, - удивленно сказал банкир, глядя на внезапно помрачневшего колдуна.

   Чернокнижник сделал пару шагов к банкиру, одновременно расстегивая сюртук и доставая дневник графа де Софо. Молча подойдя к столу, колдун протянув книгу банкиру.

   - Убери ее от меня! - де ла Видья качнулся на кресле, словно стараясь отодвинуться от дневника, когда прочел название.

   - Похоже, вы что-то знаете об этом рыцаре, - заметил колдун, пряча дневник обратно.

   - Еще бы! - воскликнул банкир. - Одного того, что я видел эту книгу достаточно, чтобы меня сожгли на костре.

   - Так серьезно? - поразился чернокнижник.

   - Графы де Софо испокон веков были опорой императорского трона, более того, они являются дальними родственниками императорской семьи, - сказал банкир. - Но сэр Антонио стал черным колдуном, предав веру и Империю.

   - Ну, это я уже понял, - криво улыбнулся колдун. - Но почему я ничего не знаю об остальных членах этой фамилии?

   - Потому что их всех истребили, - огорошил его банкир. - Сейчас я не знаю, существует ли этот род вообще. Все их имущество было конфисковано инквизицией, а графа Антонио с братьями сожгли на общем костре.

   - Братья тоже были колдунами? - удивился чернокнижник.

   - В том-то и дело, что нет, - покачал головой де ла Видья. - Здесь какая-то жуткая тайна, которую я бы предпочел не знать. Графа сожгли двадцать лет назад, но инквизиция до сих пор считает все упоминания о де Софо крамолой. Более того, - банкир выразительно поднял указательный палец, - были уничтожены все записи об этом роде. Графов де Софо попросту уничтожили.

   - Из-за одного колдуна? - поразился чародей. - Да не может быть...

   - Это все, что я знаю, - развел руками банкир. - Я пару раз встречался в молодости с сэром Антонио, он был моим клиентом, правда, совсем недолго. Но, как говорили официальные источники, он стал невообразимо сильным колдуном, и только сам Великий Инквизитор смог его остановить.

   Колдун нервно погладил переплет книги сквозь сюртук.

   - В общем, если у тебя найдут этот дневник, нам всем конец, - подытожил банкир.

   - В это трудно поверить, - хмурясь, покачал головой колдун.

   - Если бы я знал, что ты носишь с собой, я бы не пустил тебя в свой дом, - прямо сказал де ла Видья.

   - Я пойду, - после ненадолго повисшего неловкого молчания сказал чернокнижник. - Нужно готовиться к турниру... - пробормотал он, выходя из кабинета.

  

   ***

   Два месяца пролетели как один день. Собственно, учитывая, что чернокнижник все эти дни почти не спал, не ел, а лишь занимался, занимался и занимался, немудрено, что он совершенно потерял счет времени.

   Вновь заросший, бледный, с темными кругами под глазами от постоянного недосыпа, он теперь снова походил на злого темного чародея, похищающего молодых девиц, да строящего козни рыцарям, как это обычно описывается в детских сказках.

   Банкир рассказал дочери о грядущем турнире и участии в нем Ясона, и Франческа, кажется, теперь прониклась еще и какой-то гордостью за своего спасителя. Хотя, колдун в последнее время нередко читал в периодически устремляемых на него взглядах девушки какое-то сомнение, и втайне надеялся, что красавица его разлюбила. Впрочем, в еще более глубокой тайне, которую он не решался доверить даже самому себе, он надеялся, что она будет любить его всегда. Но, к слову, сознательно он о таких перспективах никогда не думал. Собственно, погруженный в работу, он вообще ни о чем не мог думать, кроме как о задачах и головоломках из дневника рыцаря, которые с каждым разом становились все сложнее. Граф как будто опасался, что его техниками может воспользоваться недостойный, и тщательно шифровал свои записи, точнее, те их части, что имели прямое отношение к колдовству. Ключ к ним он давал в виде общих намеков, понять которые удавалось далеко не сразу. Косвенно, уже приученный к самоанализу и практически полному самоконтролю, колдун догадывался о необходимости такой меры сокрытия: помимо того, что тайной наукой не сможет воспользоваться дурак, так и интеллект занимающегося постоянно упражняется, преодолевая все новые загадки. Чернокнижник чувствовал в себе странные изменения, порождаемы ежедневными занятиями, причем, не только в области психики, но и на физическом уровне. Колдун с удивлением обнаруживал, что его тело становится крепче, здоровее, как будто он не сидит целыми днями в подвале, окруженный мраком и холодом, а качает мускулы на свежем воздухе. Но самые значительные перемены были, конечно же, связаны с мировосприятием. Колдун обнаружил, что может чувствовать мельчайшие колебания в физическом и магическом мирах, воспринимать и воздействовать на силы и энергии, из которых эти миры сотканы. Эти ощущения сильно укрепляли его уверенность в себе и своих силах.

   К сожалению, из-за большой нехватки времени, чернокнижник был вынужден многое проходить довольно поверхностно, заостряя внимание лишь на способах прямого воздействии на мир, иначе говоря, на боевой магии, которая, в общем-то, и магией зовется лишь условно.

   Колдун решил, что не будет слишком забегать вперед, и лезть в конец дневника, пока не освоит выбранные техники достаточно хорошо, опасаясь, что иначе он лишь попусту потратит время, не добившись вообще ничего. К счастью, дневник графа был достаточно конкретен, и в нем, помимо таблиц знаков, были сразу указаны наиболее эффективные сочетания этих элементных конструкций, и чернокнижнику не нужно было тратить свое и так сильно ограниченное время на изобретение собственных заклятий.

   - Заклятье универсального щита, телекинез, да несколько стихийных атакующих заклинаний - вот, что мне нужно, - решил колдун, листая дневник. - Ну, возможно, еще совсем чуть-чуть из магии духа...

   Всевозможные вспомогательные чары, вроде телепортации, ослепления, наведения страха и тому подобных, чернокнижник проглядел лишь мельком, но специально готовить их не стал. Не без внимания он оставил темное искусство, которое в дневнике было описано особенно подробно и тщательно. Но, памятуя о контроле инквизиции за турниром, чернокнижник стремился постигнуть лишь периферийные заклятья, которые можно было замаскировать под стихийную или духовную магию. Конечно, любой, кто более-менее серьезно занимается магией, понимает, как понимал и колдун, что разделение магии на школы носит чисто условный характер, и можно из одних и тех же базовых элементов составить заклинание света, огня или же призвать пылающего демона; все зависит лишь от порядка их выполнения и воли чародея.

   Одной из самых важных чернокнижник считал способность наполнения, как она была названа в дневнике. По сути, она определяла максимальный резерв силы у чародея, а также ту ее часть, которую он без вреда для собственного здоровья мог вложить в заклятье. В истории было немало случаев, когда неопытный маг, поддавшись страху или ярости, пытался сотворить заклятье более мощное, нежели ему удавалось обычно, и сила такого мага выходила из под контроля, обращаясь против него самого. Граф де Софо подробно описывал способы увеличения своего внутреннего запаса силы, а также приводил довольно сложные, но понятные формулы, по которым можно было рассчитывать с удивительной точностью мощь своих заклятий.

   Вообще, чернокнижника поражал характер записей. В большинстве магических учебников, которые чародей когда-либо держал в руках, магия описывалась как некое Искусство, сложное, требующего таланта, недоступного многим и многим. Все заклятья и ритуалы, описанные в таких томах, сопровождались головоломными комментариями, загадочными и зачастую совершенно сторонними. Дневник же был предельно рационален. Никаких мистических завываний, никаких загадочных недомолвок, все расписано предельно четко и ясно. Но, и это восхищало колдуна больше всего, записи рыцаря содержали огромное количество формул и готовых расчетов, чего не было в учебниках гильдии вообще. Ни в коей мере не отрицая необходимость таланта и особых склонностей, дневник описывал магию как точную науку, со своими особыми, но неизменными законами, контролирующими любое проявление воли чародея.

   Благодаря точности и лаконичности записей, даже несмотря на шифр, чародей поднимался по мистической лестнице очень быстро, гораздо быстрее, чем во время собственных экспериментов.

   Итак, в ночь перед самым турниром, колдун сидел прямо на холодном полу в своем подвальном логове и неторопливо листал дневник. После ритуалов наполнения спать ему не хотелось совершенно, и он перечитывал те страницы дневника, которые имели мало отношения к магии, а описывали события, происходившие с графом. За два месяца колдун дошел только до середины записей сэра Антонио, как магических, так и казуальных, но последние он проглядывал бегло из-за нехватки времени, и вот сейчас решил их повнимательнее перечитать. Все равно за оставшийся час до рассвета, означавшего начало турнира, чародей не смог бы выучиться каким-нибудь новым методам ведения магического поединка, а базовые знаки он знал уже почти в совершенстве.

   - "Лето выдалось необычайно жаркое, юный Карл жутко мучается от духоты. Его холодная северная кровь погоду душную едва выносит", - прочел чародей. - Ну да, Нибеги ведь родом из Русхольда, старые королевства объединялись с севера на юг, - задумчиво пробормотал колдун. - Хотя, за пять сотен лет можно было и привыкнуть к климату.

   Проглядев пару страниц, чернокнижник вдруг споткнулся на странной фразе, которую раньше не замечал.

   - "Секрет мой - в моей крови. Я многое узнал о своем отце. Действительно, его род куда выше графского, возможно, даже императорского. Но не могу доверить это знание бумаге, слишком опасно", - колдун еще пару раз перечитал эти строчки. - Выше императорского? Что за нелепица? - удивленно пробормотал чародей, пожимая плечами. - Странно это все... И пишет безо всяких изощренностей, простым слогом... Сравнительно простым.

   Колдун закрыл дневник и поднялся. По его ощущениям солнце должно было уже скоро взойти, знаменуя начало великого дня. Чернокнижник не был уверен в своей победе, точнее, он совсем не верил, что сможет выиграть турнир, но искушение опробовать свои новые навыки не позволяло ему отказаться от состязания. Подойдя к стене, колдун тихо вынул один из камней, которыми были выложены стены в подвале, аккуратно положил дневник рыцаря в образовавшееся отверстие и поставил камень на место. Этот тайник он сделал сам и остался им очень доволен: пустоты между дневником и камнем почти не было, и на звук тайник было почти невозможно определить, а общий магический фон в помещении, сильно завышенный из-за постоянных занятий колдуна, не позволял искать секрет при помощи магии.

   Выйдя из своего мрачного святилища-лаборатории, которая, по сути, была просто пустой и темной комнатой в погребе, колдун прошел по кладовой банкира, битком набитой всевозможными сырами, колбасами, бочками с вином и прочей едой. Печально глядя на все это, чернокнижник все же сумел сдержать голод и не съесть что-нибудь прямо там. Для полного сосредоточения и предельного выплеска сил, ему лучше оставаться немного голодным. Впрочем, из-за избытка энергии, поселившейся в колдуне после ночных ритуалов, его организм пока не требовал пищи, подпитываемый напрямую магией.

   Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, чернокнижник вышел на кухню, где было еще темно и тихо. Стараясь ни на что не наткнуться, колдун осторожно шел, аккуратно ощупывая каждое встречное препятствие. Странно, но такая просторная обычно кухня в темноте как будто сжалась, а мебель словно передвинулась, заранее предугадав путь колдуна. Он, конечно, мог сотворить заклятье света, но тратить энергию на такие мелочи сейчас, в преддверии состязания, которое потребует активно пользоваться всеми доступными чародею навыками и силами, ему казалось просто кощунственным.

   Все-таки выбравшись из темного помещения, колдун тихо прошел в холл, где некогда состоялся его первый разговор с Леонардо. В обращенном на восток окне небо уже нежно алело, готовясь выпустить из тисков горизонта утреннее светило.

   Памятуя, что банкир намеревался отправиться на начало турнира вместе с ним, колдун поднялся по мраморной слегка изогнутой лестнице на третий этаж, где располагалась спальня Леонардо. Подойдя к ней, чернокнижник увидел выбивающиеся из-под двери лучи света; банкир уже не спал.

   Тихонько постучавшись, колдун, не дожидаясь ответа, аккуратно открыл дверь, чуть скрипнув петлями, и вошел.

   - Я ведь не позволял тебе войти, - застегивая камзол, заметил банкир, пряча улыбку за показной суровостью.

   - Я предвидел, что ты позволишь, - ответил чародей, придерживая дверь. - Избыток силы во мне меняет восприятие, смешивая недавнее прошлое и скорое будущее в настоящем, - немного туманно объяснил он.

   Банкир лишь махнул рукой.

   - Я послал Жерара за каретой, - сообщил де ла Видья, объясняя отсутствие дворецкого. - Думаю, экипаж уже ждет нас. Не будем терять времени, - добавил он, прихватывая с ночного столика рядом с кроватью какие-то документы.

   - Даже не позавтракаете? - удивился колдун.

   - О, позавтракаю, еще как, - усмехнувшись, ответил банкир. - Меня пригласили его высокопреосвященство.

   - Кардинал? - переспросил чародей, выходя из комнаты.

   - Да, он вдруг очень заинтересовался моей персоной, - задумчиво сказал Леонардо, следуя за ним по коридору. - Я вообще стал очень популярен в последнее время...

   - Неужели? - заинтересовался колдун, уже спускаясь по каменным ступенькам. - И с чем это связано? Новые налоги?

   - Да нет, дела гильдии меня мало касаются, - покачал головой банкир. - Дело в турнире и в тебе.

   Колдун вопросительно поглядел на него. Слабый свет нового дня уже позволял разглядеть выражение лица собеседника в полумраке комнаты.

   - Многих удивило, что у меня вдруг появился племянник-чародей, да еще и, - о, какая неожиданность! - накануне турнира, - фыркнул де ла Видья. - Все ищут политическую подоплеку.

   - Вот только этого мне не хватало, - пробормотал колдун. - За мной следят?

   - Еще нет, но, полагаю, будут, - порадовал его банкир. - Впрочем, все зависит от того, как ты себя проявишь на турнире.

   - Отступать поздно, - вздохнул колдун. - Придется быть осторожным...

   - Ты за два месяца ни разу не вышел из дома, да что там, ты с прислугой не перекинулся ни словом, - иронично заметил Леонардо. - Они, думаю, даже описать тебя не смогут, так редко они тебя видели, кроме, разумеется, цирюльника. Из своей норы в подвале ты выходил лишь по ночам, как ты собираешься стать еще более осторожным? - поинтересовался банкир. - Превратиться в невидимку?

   - Это тоже вариант, - пожал плечами колдун.

   Банкир поперхнулся.

   - Если ты победишь, копаться в твоем прошлом для твоих недоброжелателей станет небезопасно, - проговорил банкир. - Императорская тайная канцелярия работает превосходно.

   - Инквизиция тоже неплохо справляется, - пессимистично отозвался чародей.

   Только они подошли к входной двери, как та открылась, и на пороге возник дворецкий - невысокий щуплый лысеющий старичок, близоруко щурившийся на все, что находилось дальше вытянутой руки от него.

   - Доброе утро, шевалье, - он не то кивнул, не то поклонился колдуну, - экипаж ждет вас, ваше благородие.

   - Спасибо, Жерар, - кивнул банкир. - Нас, скорее всего, не будет до самого вечера, посему можешь быть сегодня свободен. Сходи к сыну, ты его давно не навещал, - с улыбкой добавил Леонардо.

   - Благодарю, ваше благородие, - еще раз коротко поклонился Жерар. - Непременно так и поступлю.

   Подождав, пока господа заберутся в карету, извозчик, не дожидаясь дальнейших указаний, тронул вожжи, пуская лошадей быстрым шагом.

   - Шевалье, - вдруг недовольно проворчал банкир. - Будь проклят закон, запретивший выкупать у дворян родовые имения.

   - С вашим капиталом вы бы быстро стали не меньше чем маркизом, - заметил колдун.

   - С моим, - банкир подчеркнул это слово, - капиталом можно было бы стать и герцогом, но тут, к сожалению, кровь важнее. Император напрасно ввел этот запрет, казна недополучает много золота.

   - Но зато не дробятся земли, да и количество нахлебников на шее у короны не растет, - парировал чародей. - Ведь, если не ошибаюсь, начиная с графов, дворяне освобождены от налогов.

   - Даже у баронов есть поблажки, - кисло ответил банкир. - А я, будучи всего лишь шевалье, плачу в казну больше, нежели десяток средних баронов.

   - А что нужно сделать, чтобы император дал вам титул? - заинтересовался колдун.

   - Верно служить Империи, - мрачно ответил де ла Видья. - То есть, долго и безвозмездно финансировать все прихоти императора, начиная от военных походов и заканчивая покупкой нового фонтана во дворец.

   - Ну, насчет фонтана вы преувеличиваете, - не поверил колдун.

   - Будем во дворце, я покажу тебя "свой" фонтан, - огорошил его банкир. - На нем даже надпись есть, кто оплатил его установку.

   - Нелепость какая, - удивленно пробормотал чародей.

   - А ты думаешь, император что-то оплачивает из своего кармана? - усмехнувшись, спросил банкир. - Ха! Если бы. Когда Карл в чем-то нуждается, ну, или говорит, что нуждается, он вызывает к себе какого-нибудь доброго богача, которому, конечно же, совершенно некуда деть свои деньги, кроме как подарить императору. Так вот, Карл долго ему рассказывает о своих планах по переустройству Империи, о своих мечтах, о новом, справедливом и честном обществе, о безупречном государстве. Иногда к разговору присоединяется верный друг и, я не побоюсь этого слова, сообщник Карла - граф Александр ле'Анжи де Траволт де Ремю дю Магниф, кавалер всего, чего только можно быть кавалером, рыцарь всевозможных орденов и просто неординарный человек. Вдвоем они способны убедить слона, что он не слон, а, скажем, бабочка. Что и говорить о скромных банкирах и купцах, - фыркнул Леонардо. - Иногда мне кажется, что самый великий маг в Империи не Архимаг, а именно дю Магниф.

   - Это почему же? - спросил чародей, заинтересовавшись невеселым, но ироничным рассказом банкира.

   - Его отец был дворцовым шутом, - сказал де ла Видья. - Именно шутом, я не фигурально выразился. Никакого происхождения, о матери его вообще ничего не известно. Но старый шут и сам был очень умным человеком, и сына своего воспитал соответствующе. Уже в восемь лет у юного Карла не было друга более верного, преданного и остроумного, чем Александр. Ну, если не считать Людвига... - банкир вдруг замолк и странно поглядел на чернокнижника.

   - Что? - не понял колдун.

   - Людвига де Софо, - пояснил банкир.

   - Не будем об этом, - быстро проговорил колдун, невольно оглядываясь в окна на дверцах кареты.

   Банкир согласно кивнул, и остаток пути они провели в молчании.

   Несмотря на ранний час, улицы были полны людей. Горожане планомерно стекались к зданию арены, предвкушая грядущее грандиозное зрелище. Еще бы! Поединок чародеев - такое нечасто увидишь. По бульварам как бешеные носились дети, мчащиеся по каким-то своим, непонятным взрослому человеку делам. Впрочем, взрослые вели себя не лучше. Повсюду слышались споры и рассуждения об исходах состязаний, произносимые такими важными голосами, словно каждый горожанин был непревзойденным экспертом в области боевой магии. Шум становился все громче по мере приближения кареты к арене, где обычно проводились рыцарские турниры, и где сегодня должно было произойти состязание.

   По Империи давно гулял бородатый анекдот, что первый император к концу жизни обленился настолько, что не хотел выходить из спальни даже чтобы посмотреть свои любимые сражения между рыцарями. Но, поскольку сидеть в комнате было скучновато, он велел построить арену прямо посреди столицы так, чтобы из окон покоев императора, находившимися в одной из башен дворца, вся арена прекрасно просматривалась, и старику уже совсем не нужно было покидать уютную комнату. Неизвестно, правда это или нет, но арена действительно было построена почти что впритык ко дворцу.

   Уже сейчас на площади перед ареной собралась большая галдящая толпа горожан, пришедших поглазеть не турнир. Поскольку император объявил, что вход будет совершенно бесплатным, это привлекло гораздо больше людей, чем могло уместиться в амфитеатре. Но стража пока успешно следила за порядком, мигом разрешая все конфликты быстро и радикально - уводя нарушителя на несколько часов в темницу.

   Горожане ничуть не смутились отсутствием официального тотализатора и быстро организовали свои кружки, где делались ставки на исход турнира. Поскольку списки участников были готовы и представлены публике еще сутки назад, жители столицы были более-менее осведомлены об участниках состязаний. Но, поскольку, по одной лишь фамилии, да еще титулу, если он был, трудно судить о магической силе чародея, особенно отступника, то большинство горожан пока остерегались делать ставки, благоразумно решив сначала подождать, пока пройдет первый круг испытаний. Как ни странно, но со всей Империи нашлось только две сотни чародеев, решившихся попробовать свои силы. Впрочем, очевидно, что большинство тех, кто мог что-то показать, просто испугались повышенного внимания Инквизиции ко всем, заявившим о своем участии.

   - Дальше на карете не проехать, - сквозь окошко заявил извозчик. - Придется пешком.

   Толпа, окружавшая арену, пока еще не была слишком уж плотной, но, похоже, действительно быстрее получилось бы своим ходом.

   - Хорошо, - сказал банкир. - Вот, - он вынул из внутреннего кармана плотный листок бумаги с печатью. - Это подтверждение участия и пропуск одновременно.

   - А вы? - спросил колдун, взяв бумагу.

   - Я же говорил, меня ждет кардинал, - напомнил банкир. - Думаю, к полудню я появлюсь. Не могу же я пропустить этот спектакль, - улыбнулся он.

   - Тогда до встречи, - кивнул колдун и вышел из экипажа.

   Проталкиваясь сквозь людское море, колдун замечал на себе внимательные взгляды горожан и слышал перешептывания за спиной.

   - Кажись, банкира сынок, - пробормотал кто-то совсем рядом.

   - Не сынок, а племяш, - тут же поправили его. - Троюродный.

   - Говорят, крепко колдует, - задумчиво сообщил третий голос.

   - На него поставишь? - поинтересовался второй.

   - Не, я на монсеньера де Варга поставил уже, - ответил третий. - Вот тот всем чародеям чародей, - убежденно добавил он.

   - Сопляк твой монсеньер, - фыркнули у чародея за спиной. Похоже, собеседники шли за ним буквально по пятам.

   - Сопляк?! - возмутился третий. - Да он однажды дракона насмерть заколдовал! Вот так! - судя по звуку, третий щелкнул пальцами.

   - Ой, заколдовал, - усмехнулся первый. - Много ума надо. Вон гвардеец новый у императора их мечом режет безо всякой магии.

   - Это сэр Октавиан что ли? - спросил со стороны какой-то женский голос.

   - Он самый, - подтвердил первый. - Драконоборец, - уважительно произнес он.

   - И красавчик, - мечтательно добавила женщина.

   - Я твоему мужу скажу, он тебя опять поколотит, чтоб на господ не заглядывалась, проститутка старая, - вдруг пригрозил какой-то новый голос.

   - Я?! - возмущенно воскликнула женщина. - Старая?! Да ты, козел драный, на кого поклеп возводишь?!

   Прибавив шагу, колдун быстро покинул место стычки, откуда уже во всю неслась брань и, похоже, готовилась потасовка.

   Протолкавшись, наконец, ко входу в арену, чародей предъявил печальному и сонному пожилому инквизитору, сидевшему за столом прямо перед проходом в окружении четырех стражников, свой пропуск, на что тот, бегло проглядев текст и сверив печать, молча кивнул. Пропуск он положил в специальный ящик, где уже лежало несколько похожих бумаг. Внимательно оглядев чернокнижника, инквизитор извлек из кармана замысловатый перстень с большим белым камнем. Надев его на указательный палец правой руки, монах поводил правой ладонью перед чернокнижником и уставился на камень. Тот медленно сменил цвет с мутно-белого на ярко-зеленый, означавший, что на чернокнижнике нет никаких магических артефактов. Если бы они были, камень засиял бы красным, а колдуна подвергли бы детальному обыску. Примечательно, что при наведении на человека, не владеющего магией, камень цвет не менял, будь тот хоть обвешан с ног до головы боевыми жезлами и стихийными сферами. Инквизитор снова удовлетворенно кивнул и, спрятав кольцо обратно в карман, махнул колдуну рукой, чтобы тот проходил.

   - А если я захочу выйти? - спросил колдун.

   - Значит, ты выбываешь из состязаний, - просто ответил инквизитор. - Там дальше тебя встретит распорядитель, он все расскажет.

   Поблагодарив, колдун шагнул в арку проема, отправившись искать этого распорядителя. Пройдя пару десятков шагов, чародей натолкнулся на немолодого уже, но статного мужчину в сравнительно неброской, но явно дорогой одежде. Осанка и выражение лица безошибочно выдавали в нем дворянина, причем, титулованного.

   - Господин, - обратился к нему чародей, подойдя поближе. - Простите великодушно, но вы не знаете случайно, где мне найти распорядителя?

   - Если бы я знал, сударь, я бы сам к нему пошел, - с улыбкой учтиво ответил мужчина. - Позвольте полюбопытствовать, вы тоже участвуете? - вежливо поинтересовался он.

   - Да, я - Ясон де ла Фернандо, - с некоторой натугой вспомнил свое "имя" чародей, отвешивая неглубокий поклон.

   - Мигель де Варга, - представился мужчина, кланяясь в ответ куда более изящно.

   - О, я слышал о вас, - не подумав, сообщил колдун.

   - Действительно? И где же? - заинтересовался де Варга.

   - Горожане говорили о вас, когда я шел, - смутившись, признался чародей. - Весьма хвалили вас...

   - О да, черни стоит верить, - усмехнулся, но, кажется, не обиделся Мигель. - А я тоже о вас слышал. Вы ведь приходитесь племянником Леонардо, верно?

   - Да, - кивнул колдун. - Вы знакомы?

   - Он правит моими деньгами, - с улыбкой пожал плечами де Варга. - Трудно не быть знакомым с тем, кто контролирует финансы половины дворян города.

   - О, - только и смог выговорить чародей.

   - Но, полагаю, мой будущий противник, нам не стоит стоять столбами, - нахмурившись, изрек Мигель, глядя куда-то в сторону. - Предлагаю искать этого проклятого распорядителя вместе.

   - Пойдемте, - согласился колдун.

   Несколько минут они бродили по коридорам арены, заглядывая во все комнаты, трогая все двери, спрашивая всех встречных, но нужного человека так и не нашли.

   - Я начинаю сомневаться в его существовании, - мрачно заметил де Варга, когда очередной встреченный ими инквизитор не смог ответить, где прячется распорядитель.

   Вздохнув, колдун сотворил простой знак поиска, стараясь вложить в него как можно меньше силы. Однако Мигель все равно почувствовал секундное колебание потоков энергии и удивленно уставился на чародея.

   - Он вон за той дверью, - указал чернокнижник.

   - Неплохо, юноша, - одобрил де Варга. - А я думал, вы один из тех молодых романтиков, кто ушел в отступники просто из жажды приключений. Приношу свои извинения, - он учтиво поклонился.

   - Ну что вы, - снова смутился чародей, не привыкший к подобной вежливости в отношении себя. - Идемте уже...

   Распорядитель действительно обнаружился там, где указал знак. Это был высокий, сухой как пень, старик, в молодости, судя по шрамам на лице и руках, служивший в войсках. Да и сейчас он был одет в блестящие доспехи, больше, впрочем, походившие на муляж, надетый лишь для зрелищности.

   После короткого допроса, которому де Варга подверг старика, выяснилось, что до начала турнира осталось не более получаса, и самому Мигелю нужно срочно мчаться на арену. В имевшихся у старика документах, где был указан порядок турнира, Мигель должен был выйти на поединок одним из первых.

   Следуя за распорядителем, чародеи вышли из лабиринта коридоров к открытому обширному кругу арены. Жители уже заполнили собой практически все места на кругах амфитеатра, свободными пока оставались лишь дворянские ложи, да балкон самого императора.

   Две сотни колдунов были разбиты на две группы, которые базировались на противоположных концах арены, в двух больших комнатах под каменными сводами, укрытые от взглядов публики. По периметру арены стояли инквизиторы с оружием наготове, да и по коридорам их ходило немало. Сидя на простых лавках, колдуны-дворяне и колдуны-простолюдины мрачно косились друг на друга, ожидая своей очереди. По одному чародею с каждого лагеря призывали на арену, где и происходила схватка. Победитель возвращался обратно, а проигравший уходил, если, конечно, мог идти сам, через третий выход, равноудаленный от обоих баз.

   Первые схватки проходили очень быстро, не занимая дольше минуты. Буквально в первые же два часа отсеялась почти половина участников, под насмешки толпы побежденные уходили прочь, понуро свесив головы. По правилам, поединок не мог окончиться ничьей. Один из колдунов должен был либо признать свое поражение, либо быть избитым настолько, что очевидной должна была стать его неспособность продолжать сражение.

   - Ясон де ла Фернандо! - громко прокричал в рупор распорядитель.

   Немного волнуясь, колдун пошел на уже освещенный ярким солнцем песок арены. Чародей видел убогий уровень большинства участников, не способных сотворить даже простейшего боевого заклятья, и не боялся поражения, уверенный в своей силе. Но его тяготило то, что на него сейчас оценивающе смотрят несколько тысяч глаз, а также сотня взглядов инквизиторов, внимательно наблюдающих за его техникой. Пока еще никто не показался черным балахонам хоть немного подозрительным, но чародей все же чувствовал их напряжение.

   Стараясь отвлечься от тяжести всеобщего внимания, чародей стал разглядывать своего противника: молодого дворянчика смазливой внешности, остановившегося в десятке шагов от колдуна.

   - Начать бой! - проорал распорядитель.

   Смазливый дворянчик резко взмахнул руками, словно выхватывая из воздуха что-то. Толпа восторженно загудела, разглядев в ладонях юного отступника пульсирующий ярко-красный огненный шар, диаметром со средний арбуз.

   - Сам сдашься или как? - с вызовом крикнул дворянчик, напитывая шар силой.

   - Или как, - спокойно, но громко ответил колдун. Он стоял неподвижно, даже расслабленно, скрестив руки на груди.

   - Ну тогда лови! - крикнул отступник и, сильно напрягшись, с натугой толкнул шар в сторону нашего чародея.

   Но, видимо, он все же не сумел вложить в толчок достаточно энергии, и шар не полетел, как положено шаровой молнии, быстро и легко, а, громко гудя, поплыл к чародею со скоростью опаздывающего на работу человека. Правда, сильно опаздывающего.

   Мысленно усмехнувшись своему решению, колдун не захотел тратить свою силу, а просто сотворил элементарный знак силового щита, замедливший шар, а потом притянул его знаком противохода. Сотворил он это практически мгновенно, и со стороны выглядело так, словно колдун просто неторопливо протянул руку, схватил огненный шар и не отпускает его.

   Из толпы послышался восторженный рев вперемешку со смехом. Уж очень забавное лицо было у изумленного дворянчика, не сумевшего разобраться в действиях колдуна.

   - Сам сдашься или как? - нагло спросил чернокнижник, заставляя огненный шар покачиваться над ладонью и вращаться.

   Дворянчик затравленно огляделся на зрителей.

   - Сдавайся, дурак! - со смехом советовали одни.

   - Лучше смерть, чем позор! - с громким хохотом перебивали их другие.

   - Сдаюсь, - покорно поднял руки дворянчик и под свист публики быстро направился к выходу.

   Колдун усмехнулся и, сжав пальцы удерживающей шар ладони в кулак, заставил огонь угаснуть, ярко вспыхнув на радость зрителям. На базу он возвращался, сопровождаемый одобрительными криками.

   Проведя еще пару поединков, распорядитель объявил, что первый круг испытаний закончен и у колдунов есть сорок минут отдыха. Чародеи разбрелись по коридорам арены, а наш колдун, одержимый ленью, как и все великие люди, уселся на длинную лавку и прикрыл глаза, немного уставшие от вспышек, в ходе боев постоянно появлявшихся на арене.

   - Отличная техника, - внезапно вывел его из сонливости мелодичный женский голос, раздавшийся прямо над ухом.

   Повернув голову, колдун увидел, что рядом с ним сидит очень симпатичная молодая женщина лет двадцати пяти, коротко, по-мужски, стриженная жгучая брюнетка с голубыми глазами. Одета она была тоже как мужчина, но на ее наряд чародей не сразу обратил внимание. Ее чуть смуглое лицо с немного пухлыми губами и аккуратным носиком ввели колдуна в состояние какого-то транса, почти парализовав.

   - Эй, все в порядке? - насторожилась она. - У тебя странный взгляд...

   Колдун тряхнул головой, приходя в себя.

   - Прости, - смущенно улыбнувшись, сказал он. - Ты так неожиданно появилась...

   - Меня зовут Элиза, - представилась красавица, улыбаясь в ответ.

   - Ясон, - кивнул чародей. - Ты тоже участвуешь?

   - Да, а ты разве не видел мой поединок? - удивилась она.

   - Прости еще раз, я не особенно следил, - признался он. - Все эти всполохи огня меня слепят.

   - А, ну против меня вышел какой-то школьник, - с очаровательной непосредственностью поведала Элиза. - Получил удар телекинезом и убежал.

   - У меня тоже самое, - усмехнулся колдун.

   - Да ладно! - воскликнула Элиза. - Это был виконт де Монгрольфо, один из талантливейших магов!

   - Магов? - насторожился чародей.

   - Ну, мы раньше вместе учились в гильдии, - пришлось признаться Элизе. - Только он ушел раньше.

   - Понятно, - сказал чернокнижник.

   - Скажи, а как ты поймал огненный шар? - сверкнув глазами, спросила Элиза. - Я вообще никогда такого не видела!

   - Что там ловить, - пожал плечами колдун. - Взял на щит, потом обратил движение. Ерунда, даже сил не потратил нисколько.

   - Взял на щит? Обратил движение? - Элиза пораженно отвела взгляд и уставилась на песок арены. - Ну да, ерунда... Подумаешь, какие-то там заклятья высшего круга... - негромко добавила она, пожимая плечами. - Даже не потратил сил... Совсем ерунда...

   - Там простейшая комбинация знаков, - в свою очередь удивился чародей. - Смотри... - Он сделал круговое движение кистью, одновременно складывая пальцы щепотью, а затем быстро растопыривая. - И силу направляешь из большого пальца по кругу...

   Элиза незамедлительно попыталась повторить жест, но уже вкладывая в него силу.

   - О черт! - вырвалось у нее, когда воздух вокруг ее ладони вдруг маленьким вихрем прошел по пальцам.

   - Ты неправильно сделала, - улыбнулся чародей. - Но лучше потом потренируйся, не трать силу сейчас.

   - Да что там тратить, - отмахнулась Элиза. - Мелочь...

   - Этой мелочи мне хватило, чтобы поймать тот шар, - возразил колдун. - Значит, не так уж это и мало.

   - Да, - задумчиво согласилась она. - А ты откуда?

   - Издалека, - уклончиво отозвался он. На самом деле он давно забыл, из какого же города, согласно придуманной Леонардо легенде, прибыл к своему "дяде". - Но сейчас живу в столице.

   - Ты очень сильный, - заглядывая ему в глаза, сказала чародейка. - Странно, что я не слышала о тебе раньше.

   - Такие уж мы, отступники, не любим привлекать внимание, - вновь теряя контроль под ее взглядом, сказал чародей.

   - О, а я вас везде ищу, юная госпожа, - послышался за их спинами голос де Варга. - Я вижу, вы, сударь, уже познакомились с дочерью моего лучшего друга и моей ученицей, - сказал он обернувшемуся колдуну.

   - Да... - кивнул тот. - В какой-то мере... - неуверенно добавил он, глянув на Элизу.

   Та невольно прыснула смехом.

   - Элиза фон Берхаген, - представилась она, сдерживая улыбку.

   - Ясон де ла Фернандо, - машинально проговорил колдун. - Вы - дочь герцога Альберта фон Берхаген? - спросил он.

   - Ну вот, мы теперь на "вы", - кисло прокомментировала Элиза. - Да, и что это меняет?

   - Ничего, - взяв себя в руки, невозмутимо ответил чародей. - Просто не ожидал увидеть... тебя здесь, - немного нагло закончил он.

   - Я лишний? - поинтересовался наблюдавший за этой сценой де Варга.

   - Нет, мастер, - теперь пришла очередь Элизы смущаться. - Мы говорили о его технике...

   - Да, вы мастерски владеете щитами, - согласился Мигель, снова переводя взгляд на колдуна. - Хотя, должен признать, способ их применения вы нашли необычный...

   - Ну, щит годится не только, чтобы об него взрывались шаровые молнии и рикошетили ледяные осколки.... - протянул чародей.

   - Да, вы правы, - согласился Мигель, присаживаясь на лавку напротив. - Но я имел в виду комбинацию с противоходом... Это ведь был он, я не ошибся? - уточнил он.

   - Нет, не ошиблись, - кивнул колдун. - Но я по-прежнему не понимаю, что именно вас удивляет...

   - Меня удивляет, как вам это вообще в голову пришло, - без лишних церемоний заявил де Варга, подавшись вперед. - Я бы никогда не стал их комбинировать, ведь вы могли случайно разомкнуть сферу шара, и он бы взорвался у вас в руке, искалечив вас! - воскликнул Мигель.

   - Не мог, - твердо ответил чародей. - Я применил обратный противоход, сбалансированный знаком полумесяца. Энергия шла не прямо, а по спирали, и, наткнувшись на сферу, просто обтекала ее без прямого давления.

   Мигель задумчиво потер гладко выбритый подбородок.

   - Вы... правы... - вынужден был признать он. - Поразительно видеть такую осведомленность о принципах распределения энергии у столь... юного заклинателя, - добавил он. - Я начал вникать во все эти тонкости лишь годам к тридцати, и до сих пор многого не понимаю.

   - Я тоже не претендую на абсолютное знание, - дипломатично сказал чародей. - Я сейчас лишь учусь.

   - Конец перерыва! - внезапно проорал распорядитель прежде, чем де Варга что-нибудь ответил.

   Комнату вновь заполнили собой колдуны, прошедшие первый тур.

   - Во втором этапе участвуют сто четыре чародея! - кричал распорядитель в свою трубу. - Теперь, чтобы пройти далее, чародеям предстоит одержать победу в двух схватках! Итого семьдесят восемь боев! Наааачинааааем!

   Второй тур начался с действительно опасной и красочной схватки двух пожилых колдунов, каждый из которых явно был нацелен на победу в турнире. Соперники забрасывали друг друга молниями, поливали огнем, но поскольку оба в совершенстве владели щитами, атаки попросту не достигали цели. В общем, победителем вышел тот из них, у кого был выше резерв силы. Как это часто бывает в единоборствах, из двух равных в технике боя противников побеждает более выносливый.

   Несколько последующих схваток продолжили отсев "романтиков", как их с легкой руки де Варга уже называли все колдуны.

   - Элиза фон Берхаген! Фройляйн, прошу вас! - возопил распорядитель.

   - Фройляйн, как же вы достали, - пробормотала Элиза, шагая на арену. - Мой род уже лет триста на этом языке не говорит...

   Соперником Элизы оказался уже старый, сутулый старичок, подслеповато щуривший глаза из-под мохнатых седых бровей.

   Не испытывая особого благоговения перед благородной сединой колдуна, Элиза сотворила заклятье молнии. Сорвавшиеся с кончиков пальцев ее вытянутых перед собой рук искры, ярко сверкнув, ударили в старика. Но тот поразительно ловко подставил щит, а затем применил довольно экзотичное заклятье звуковой волны. Направленный импульс сбил Элизу с ног, а из носа у нее ручьем хлынула кровь. Судя по тому, как девушка, сидя на песке, обхватила руками голову, сражаться дальше она не могла совершенно. Старик подошел к ней, помог подняться и под аплодисменты толпы довел до выхода, где сдал ее на руки инквизиторам.

   - Опасный дед, - мрачно сказал сидящий рядом с чародеем де Варга, глядя, как его ученицу уводят прочь.

   Похоже, на турнире остались только самые опытные и опасные чародеи, и каждый бой превращался в феерическое шоу, иногда затяжное, иногда короткое, но всегда яркое и неповторимое. Отступники ведь не пользуются стандартными заклинаниями, как маги, а постоянно импровизируют, вырабатывая все новые и новые тактики, заклятья, комбинации знаков. Такой подход затрудняет обучение, но в бою опытный колдун превзойдет равного по силе мага за счет именно этого творческого подхода к сражению. Забавный парадокс: маги, твердящие, что магия есть Искусство, заучивают выдуманные кем-то готовые ритуалы и заклятья, а отступники, считающие магию, прежде всего, Наукой, активно изобретают новое, причем не всегда делают это сообразно с логикой и здравым смыслом. Последовательность "А что, если..." - "Ох, твою мать!.." - "Так, надо подумать..." является основой эксперимента у многих, даже самых опытных отступников.

   - Ясон де ла Фернандо! Давай, порадуй народ снова своим тонким искусством! - призвал распорядитель. Похоже, он уже придумал для каждого участника персональный призыв, отражающий стиль и облик колдуна. Вот что значит профессионал.

   Публика приветствовала неторопливо идущего к центру арены чародея одобрительными криками.

   - Сантьяго! Огненный демон, вперед! - позвали другого колдуна.

   Чернокнижник с интересом рассматривал приближающегося к нему чернокожего колдуна. По слухам, черные народы сохранили много древнейшей магии, опирающейся не столько на волю оператора, сколько на силы природы и призывы к духам. Это скорее шаманство, нежели магия, но действует не менее эффективно.

   Вежливо поклонившись друг другу, оппоненты стали друг напротив друга, не спеша атаковать. Никто не хотел раскрыться первым, рискуя нарваться на контрудар. Заскучавшая публика стала громко свистеть, покрикивая, что эти колдуны - трусы.

   - Ну что же ты не нападаешь? - не обращая внимания на окрики, спросил чернокнижник.

   - А ты? - усмехнувшись, поинтересовался Сантьяго.

   - Да я и в детстве в драку лез, только когда меня первыми задевали, - хмыкнул чернокнижник.

   - Пацифист, да, - рассмеялся чернокожий колдун.

   - А, ну тебя, - фыркнул чародей, взмахивая рукой.

   Памятуя об эффектном поражении Элизы, чернокнижник ударил противника звуковой волной. Но тот без труда сумел создать микровакуум на пути удара и погасил его.

   - Молодец, - похвалил чернокнижник.

   - Стараюсь, - скромно ответил Сантьяго и замысловатым знаком метнул целую россыпь небольших огненных шаров.

   Вместо того чтобы ставить банальный щит или опять ловить шары, как, наверное, ожидал Сантьяго, чернокнижник сотворил резкий и очень мощный порыв ветра в сторону соперника, наполнив воздух закрученными в клубки потоками силы. Не ожидавший такого ответа негр был сбит с ног ветром, и лежа был вынужден отбивать собственные же огненные шары, внезапно сменившие траекторию.

   Чернокнижник не стал ждать, пока Сантьяго поднимется, и припечатал его сверху кучей песка, которую подхватил простым телекинезом. Вконец потерявшийся шаман беспорядочно барахтался в песке, заботливо перемешиваемым чернокнижником при помощи все того же телекинеза. Наверное, это выглядело очень забавно, публика буквально разрывалась от хохота.

   - Сдаешься? - поинтересовался чернокнижник, продолжая адскую канитель.

   - Да пошел ты! - отплевываясь, орал Сантьяго, беспорядочно взмахивая руками и ногами, пытаясь собственным телекинезом оттолкнуть ненавистный песок, но чернокнижник действовал хоть и несложными, но неявными знаками, где сила распространяется не по прямой линии, а вероятностно. Стремясь расчиститься, Сантьяго только закапывал сам себя все глубже и глубже.

   - Ладно, черт подери, сдаюсь! - проорал он, когда из песка торчала только его голова.

   - Ну, наконец-то, - проворчал чернокнижник, одним-единственным жестом резко выдергивая негра из земли.

   - Как ты это делаешь? - поразился тот, отряхиваясь.

   - Это магия, - значительно сообщил чернокнижник и пошел на базу, сопровождаемый смехом и овациями.

   - Хорошую ты ему трепку задал! - почти что по-отечески воскликнул де Варга, одобрительно похлопывая его по плечу безо всякого официоза.

   - Ну, это же я, - хмыкнул чернокнижник.

   Мигель рассмеялся.

   - Скромный ты, ничего не скажешь, - блестя белоснежными зубами, сказал он. - Знай, как бы не закончился этот турнир, я буду рад видеть тебя в своем доме. Думаю, двум отступникам будет о чем поговорить за бутылкой туэсского, - предложил он.

   - Обязательно воспользуюсь приглашением, - вежливо поклонился довольный колдун.

   Следующим на арену вышел сам Мигель. Ему попался, видимо, случайно задержавшийся до этого момента "романтик", которого де Варга швырнул через всю арену сильным телекинетическим толчком, сломав бедняге ногу, за что даже получил выговор от распорядителя.

   - Ну, я же не знал, что он даже щит не умеет ставить, - раздраженно оправдался Мигель.

   Второй противник Ясона в этом туре был достаточно силен, чтобы представлять небольшую, но все же угрозу, но его подвел страх перед уже показавшим себя чернокнижником. Чуть только чародей делал какой-то жест, как его враг наглухо закрывался щитом и не снимал его. Наконец, чернокнижнику это надоело, и он сотворил вокруг оппонента настоящий смерч. Потоки воздуха на большой скорости вращались вокруг щита врага, поднимая ввысь песок и пыль. Противник мог разрушить это заклятье банальным порывом ветра, но боялся снять щит. Закончилось тем, что на него намело целую кучу песка, полностью похоронив под собой. Обеспокоенный чернокнижник, выждав несколько минут, сам разметал песок и руками вытащил уже лишившегося чувств от удушья врага, к счастью, еще живого. Сдав его на руки инквизиторам, чернокнижник напоказ публике удивленно развел руками и ушел на базу, провожаемый бурными овациями.

   Колдун, вышедший против де Варга, оказался очень опасен. По возрасту и запасу сил они были примерно равны, но оппонент Мигеля владел опаснейшей магией духа, запрещенной в гильдии магов за близость к магии тьмы. Над ареной ничего не сверкало, не взрывалось, не искрилось, но буквально за несколько секунд Мигель лишился большей части своей силы, стремясь не допустить, чтобы она покорилась противнику. Но тот допустил оплошность, слишком увлекшись атакой, и, выгадав момент, де Варга лишил его сознания прямым попаданием электрического разряда в голову.

   - Это была моя последняя победа здесь, - устало сказал Мигель Ясону, вернувшись и рухнув на лавку. - Сил совсем не осталось.

   Объявив очередной сорокаминутный перерыв, распорядитель куда-то ушел с арены.

   - Погода портится, - заметил чернокнижник, стоя на краю арены и глядя в небо.

   - Ноябрь уже, было бы странно, если бы было иначе, - отозвался стоявший рядом Мигель.

   - Дождь пойдет через полчасика, - сказал подошедший к ним старичок, недавно поразивший Элизу.

   - Красиво вы мою ученицу свалили, - сказал ему де Варга.

   - Ну, когда еще простому старику удастся завалить на спину герцогиню, - философски ответил старик. - Я тут распорядителя подслушал, нас ведь двадцать шесть осталось, так они чего хотят: сейчас еще один на один круг провести, а потом всех тринадцать выгнать на арену, чтоб каждый за себя, - поделился он.

   - Чушь какая, - нахмурился Мигель. - Это свалка, а не поединок получится.

   - Да, - согласился старик. - Я это к чему говорю. Вы, господин, после боя на выжатый лимон походите, - бесстрашно заявил дед Мигелю. - И я стар, чую, не выдержу еще одну драку...

   - Ну и? - не понял де Варга.

   - Ну, раз мы с вами все равно в чемпионы не выйдем, так зачем же остальным мешать? - риторически спросил старик. - Если мы пойдем к управителю, да скажем, что уходим, их двадцать четыре останется. И в финальном бою трое сойдутся, если меня арифметика не подводит.

   Мигель молчал.

   - Вы же не обязаны... - проговорил чернокнижник.

   - Да нет, пустое, - отмахнулся Мигель. - Старик прав. Лучше уйти непобежденным, чем позволить себя унести, - добавил он с усмешкой. - Не забудь о моем приглашении. Пойдем, старче, - обратился он к седому колдуну.

   - До встречи, чародей из темной крови, - негромко сказал старик, странно глянув на чернокнижника, и пошел вслед за Мигелем.

   Остолбеневший от последней фразы чернокнижник даже не сумел ничего выговорить.

   - Итак, двое чародеев добровольно покинули турнир! - через несколько минут разрывался распорядитель. - Что ж, это их выбор, уважим его! Добровольная капитуляция зачастую не есть слабость, но следствие глубокой мудрости! - воскликнул распорядитель, и, видимо, очень довольный этой своей фразой, продолжил. - Ну, а для оставшихся сообщаю: каждому надлежит сразить еще троих противников, и в финальной схватке не на жизнь, а на смерть, о уважаемая Инквизиция, я шучу, сойдутся трое сильнейших чародеев! А теперь давайте же все встанем и поприветствуем его величество, нашего великого императора Карла Нибенга Четвертого! - восторженно завопил распорядитель, заметив, что на императорской ложе уже появилась охрана. Точнее, один охранник в лице закованного в почти светящийся от насыщения чарами доспех высокого рыцаря в шлеме с опущенным забралом и обнаженным двуручным мечом, который он, перевернув, держал двумя руками, уперев острием в пол.

   Люди подскочили, причем, не только простолюдины, но и дворяне, и стали бешено аплодировать и кричать, ожидая появления самого императора. Через несколько секунд на балкон вышел и сам Карл Нибенг. В черном костюме и алом, развевающемся на ветру плаще он, опирающийся на сверкающую золотую трость, выглядел куда эффектнее всех колдунов вместе взятых. За его спиной, отступив на пару шагов, стоял, закутавшись в темный плащ, мужчина в широкополой шляпе, так что ни его лицо, ни фигуру разглядеть не удавалось. "Дю Магниф", - решил чернокнижник, разглядывая его.

   Император переложил трость в правую руку и слегка приподнял левую ладонь. Над ареной вмиг повисла мертвая тишина.

   - Приветствую вас, граждане Империи, - император не кричал, но его голос громом прокатился по кольцам амфитеатра. - Сегодня великий день, и его будут помнить еще долгие и долгие годы, вне зависимости от его итогов, - провозгласил Нибенг, взглядом василиска обводя арену. - Начинается новая эра! Империю ждут тяжелые времена, но мы, сплотившись воедино, выстоим! Ибо само время уходит, лишь Империя вечна! - воскликнул император и, стукнув о пол тростью, под бешеный шум рукоплесканий сел на свое специальное кресло, обитое красным бархатом. Дю Магниф присел на соседнее сиденье, попроще. Рыцарь остался стоять, даже не шелохнувшись.

   Когда толпа утихла, распорядитель объявил о начале третьего этапа состязаний. Чернокнижнику предстояло выйти на арену первым. Его противником стал какой-то узкоглазый метис с зубодробительным именем, которое распорядитель даже не сумел выговорить с первого раза.

   И вновь победа была сравнительно легкой. Метис довольно сносно владел огнем и творил заклятья с большой скоростью, но с защитой у него была проблема. Он сам это прекрасно понимал и попытался просто забросать чернокнижника вспышками пламени, рассчитывая продавить щит. Но наш колдун, улучив момент, снял щит и подбросил создающего в это время очередной огненный шар метиса высоко в воздух телекинезом. Тому пришлось сотворить себе восходящий поток ветра и воздушную подушку на поверхности земли, чтобы не разбиться. Чернокнижник поступил изящно: вместо того, чтобы просто сбить падающего врага, скажем, молнией, он внезапно накачал воздушный пузырь метиса силой, придав ему упругости, и метис, рухнув на него, был отброшен прямо в стену арены, чуть не перелетев ее. Сползая по стене на землю, он не потерял сознание, но, видимо, решив по зловещему виду чернокнижника, что пара сломанных ребер - это только начало, благоразумно сдался. Публика вновь аплодировала и одобрительно кричала. Похоже, Ясона де ла Фернандо уже считали серьезным претендентом на победу.

   Уходя с арены, колдун видел, как император что-то шепнул дю Магнифу, внимательно разглядывая победителя.

   - Хм, наверное, я действительно эффектен, - довольно хмыкнул себе под нос чародей.

   Ложа банкира по-прежнему пустовала. "Странно, Леонардо вроде бы искренне желал посмотреть турнир, почему же его еще нет?" - подумал колдун.

   Следующие одиннадцать схваток были долгими и фееричными. Каждый участник уже считал себя фаворитом и выкладывался по полной. Всполохи огня, электрические искры, вспышки света самых разных цветов попеременно освещали арену, сопровождаемые одобрительными криками зрителей. Император был прав: этот день надолго запомнится жителям столицы, а также тем ее гостям, кому посчастливилось пробиться сквозь окружавшую амфитеатр толпу.

   - Итак, встречайте Ясона де ла Фернандо, хитроумного и коварного! - провозгласил распорядитель. - И его очередного противника - Мартина из славного города Бругдена!

   Светловолосый простолюдин, вышедший против Ясона, оказался высоким и широкоплечим дюжим детиной лет тридцати. Судя по его весьма внушительным бицепсам, перекатывающимся под тонкой суконной рубахой, кулаком он мог врезать не слабее, чем магией.

   Первые же заклятья, примененные Мартином, показали, что техника его была очень далека от совершенства, но сила, которую он вкладывал в свои простые знаки, была просто огромна. Ясон не сумел даже погасить первый заряд молнии щитом, отразив его в сторону.

   Мартин не думал над тактикой и стратегией, а просто попеременно лупил чернокнижника то электрошоком, то огнем, то льдом, напитывая эти простейшие стихийные заклятья колоссальной мощью.

   Вынужденный постоянно подпитывать щит, чернокнижник, отступая шаг за шагом, с отчаянием замечал, как постепенно тают его силы, а противник и не думает о передышке. Редкие контратаки, проводимые колдуном, тут же натыкались на силовую стену, казавшуюся совершенно непроницаемой. Уже почти прижатый к стене, Ясон, до этого момента пользовавшийся только, если не считать телекинеза и щитов, стихийной магией, предпринял попытку прорвать оборону врага заклятьем взрыва силы, относившемуся к школе духа, которой чернокнижник владел не слишком хорошо.

   Шаровая молния, в этот миг разгорающаяся в руках Мартина, внезапно взорвалась, отбросив здоровяка, в последний миг успевшего рефлекторно поставить щит. Ободренный успехом, Ясон применил новое заклятье, подобное первому, и на еще не успевшем подняться с земли противнике ярко вспыхнула одежда. Тот попытался быстро потушить подпитываемый собственной же вышедшей из под контроля силой и потому неподвластный огонь порывом ледяного ветра, но чернокнижник вновь сотворил заклятье перенасыщения, и ветер из просто сильного превратился в ураганный. Одежда на Мартине действительно потухла, но его самого подхватило в воздух и забросило на трибуны, прямо на головы зрителям, едва успевшим разбежаться.

   Когда под безмолвными взглядами горожан покрытого ледяной коркой и трясущегося Мартина уносили инквизиторы, колдун, удаляясь с арены, заметил Франческу, которая в одиночестве (если не считать охранника, всюду сопровождавшего ее после похищения) сидела в забронированной отцом ложе. Поймав его взгляд, девушка широко улыбнулась и радостно помахала рукой.

   Махнув в ответ, чародей почувствовал прикосновение холодной воды к щеке. Глянув на собравшиеся в небе черные тучи, колдун решил, что к финальной схватке пойдет настоящий осенний ливень. Сверкнувшая в этот момент в вышине молния только подтвердила его мысли. Похоже, небу стало обидно, что на земле последние несколько часов сверкает ярче, и оно решило показать, кто в этом мире на самом деле повелевает стихиями.

   Усевшись к кругу арены спиной, чтобы яркие вспышки не отвлекали сознание, колдун закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Нет, он не собирался проводить ритуал наполнения, который в дневнике был помечен как строго секретный, он просто хотел уловить в воздухе отголоски и остатки сил от сотворенных за время турнира заклинаний и впитать хотя бы малую их часть. Но сила двух сотен магов, посетивших арену, была слишком непокорной и неорганизованной, чтобы ей можно было эффективно воспользоваться. С шумом выдохнув, чернокнижник открыл глаза и мрачно поглядел через плечо на идущий за спиной очередной бой.

   Дождь уже лил вовсю, но это было чародеям лишь на руку. Водяные струи легко превращались в ледяные иглы и стрелы, бьющие по врагу. А сверкавшая в небе молния давала шанс некоторым самым опытным колдунам воспользоваться ее силой, правда, это было довольно небезопасно. Слишком уж мощным было копье небес, чтобы простой смертный мог безбоязненно им владеть.

   Дворяне попрятались под принесенными слугами зонтами, а простолюдины прикрывали головы снятой верхней одеждой, но уходить и лишать себя возможности видеть самое грандиозное представление за всю историю никто не желал. Даже император, который не раз видел сражения магов в многочисленных войнах, казалось, был увлечен разворачивающимся перед ним спектаклем и о чем-то постоянно возбужденно переговаривался с дю Магнифом, держащим над ними обоими большой черный зонт. Рыцарь по-прежнему стоял неподвижно. Освещаемый вспышками молний, в потоках ливня он выглядел как-то особенно зловеще и грозно.

   Засмотревшись на императорскую ложу, чернокнижник едва не прослушал объявление своего третьего и последнего в этом туре выхода на арену. Ежась под холодными струями дождя, он быстро прошагал к центру круга к своему новому оппоненту.

   - Рашид ибн Инх-Ка-Талла! - нараспев прокричал распорядитель, пытаясь заглушить своим голосом гром. - Восточный мудрец и чародей!

   Седой длиннобородый мужчина напротив Ясона не выглядел слишком старым, но, несомненно, был таковым. Выражение его слегка раскосых глаз, грозно блестевших из-под седых нахмуренных бровей, внушало уважение и трепет. Яркий халат хоть и намок, но выглядел по-прежнему дорогим и экзотичным, не то, что наряд чернокнижника, превращенный дождем в набухшую тряпку неопределенного цвета.

   Не дожидаясь, пока чернокнижник нападет первым, Рашид сотворил какое-то невероятно сложное и могучее заклятье, странно, но почти незримо, прорвавшее собой пространство и взорвавшееся прямо перед Ясоном. Несмотря на умело поставленный щит, в ушах у чернокнижника сильно звенело, а перед глазами слегка плыло. В первый раз за весь турнир он не сумел распознать используемые против него чары, и это его сильно встревожило.

   Раскосый варвар тем временем сотворил новое заклинание, вызвав вокруг чернокнижника вихрь, состоящий из перемешанных осколков льда, электрических искр и просто сгустков чистой силы, готовых взорваться в любой момент, повинуясь воле призвавшего. И вновь Ясон не смог распознать примененных знаков. В технике Рашида было что-то неправильное, какое-то небольшое, но значимое отступление от правил, делавшее его заклятья совершенно непредсказуемыми.

   С трудом развеяв смертоносный вихрь, чернокнижник предпринял контратаку из последовательно составленных разных стихийных заклятий, надеясь нащупать брешь в обороне старика. Но тот не только отразил атаку чернокнижника, но и обратил брошенные им заклятья на него самого, вынудив сражаться с порождениями собственной воли. Рашид не стал ждать, пока чернокнижник отобьется, и решил надавить еще сильнее, метнув в того пару сковывающих движения чар, парализующих работу мышц. В этом была его ошибка. Подобные проклятия стояли на самой грани с темной магией, знаки которой чернокнижник знал гораздо лучше, чем стихийные. Он не особенно учил готовые способы их сопоставления, указанные в дневнике, но сами элементы и их взаимное соотношение он изучал в первую очередь.

   На миг оттолкнув щитом по-прежнему давящие на него собственные стихийные заклятья, чернокнижник совершил знак отражения, дополнив его серией проклинающих эффектов. Заклятья паралича полетели обратно в Рашида, многократно усиленные. Тот безуспешно попытался обратить их снова, затем отразить щитом, но магический щит, как известно любому чародею, совершенно не способен противостоять темной магии. Щит Рашида был скорее проявлением отчаяния.

   Полностью обездвиженный старик, покачнувшись, упал лицом прямо в лужу, рискуя захлебнуться. Чернокнижник, рассеяв наконец вьющиеся вокруг себя силы, подбежал к Рашиду и приподнял его, одновременно переворачивая.

   - Спасибо, - едва шевеля губами выдавил варвар. - Ты великодушен.

   - Не дело старику лежать в холодной воде, - усмехнувшись, сказал чернокнижник, поднимая его на руки. - Потом ревматизм замучает.

   Несмотря на почти очевидное применение темной магии, формально чернокнижник был совершенно чист. Рашид был сам виноват, применяя пограничные заклятья, Ясон лишь усилил их и бросил обратно, не применяя явно запрещенного колдовства. Инквизиторы, принимающие на руки парализованного Рашида, неодобрительно смотрели на чернокнижника, но молчали, признавая его невиновность. Впрочем, если бы его признали виновным, его казнили бы прежде, чем он успел бы это заметить. У скрывающихся в недрах арены инквизиторов с собой были заговоренные особой магией боевые арбалеты, легко пробивающие любую магическую броню, как физическую, так и целиком силовую.

   Вышедший под дождь распорядитель объявил десятиминутный перерыв, чтобы оставшаяся тройка сильнейших чародеев подготовилась к решающему испытанию. Ливень лил все сильнее, нисколько не собираясь прекращаться, напротив, только усиливаясь, хотя еще десять минут назад казалось, что более сильного дождя быть просто не может.

   Глянув на банкирскую ложу, чернокнижник заметил явившегося, наконец, Леонардо, который что-то возбужденно говорил дочери, периодически коротко и резко взмахивая руками. Мокрый стражник уныло держал над господами зонт, искоса грустно поглядывая в низвергающееся потоками воды небо.

   - Итак, добрые граждане и ваше величество! - кланяясь на все стороны, воскликнул распорядитель, стоя в самом центре арены. - Готовы ли вы увидеть самое величественное и захватывающее зрелище, самый суровый и беспощадный бой, когда-либо происходивший за стенами этого великого города?! Я не слышу! - кричал распорядитель.

   Рев толпы был ему ответом.

   - Отлично! - возопил распорядитель. - Я приглашаю сюда трех самых великих колдунов Империи: Родриго да Васко - знойный и безудержный западный чародей, Винсент ван Марум - дитя хаоса и северных провинций, и, наконец, Ясон де ла Фернандо - искусный и хитроумный сын самого сердца Империи! - позвал чародеев распорядитель. - Да начнется бой! - крикнул он и наутек бросился с арены, чтобы ненароком не попасть под какое-нибудь массовое заклятье.

   Смуглый усатый Родриго, не долго думая, с двух рук бросил по молнии, метя в обоих противников сразу. Высокий и худой Винсент взмахом бледных ухоженных рук ловко поменял направление удара прямо в полете, так что чернокнижник был вынужден отбивать сразу два удара. Скользнув по его щиту, разряды ушли вертикально в небо, породив там целую серию грозовых вспышек и чудовищной силы раскаты грома.

   Решив расправиться сначала с одним противником, чернокнижник собрал огромной силы огненный шар и запустил его в Родриго. Он больше не экономил силы, вкладывая в удары всю доступную ему огромную мощь. Похоже, смуглый мачо не ожидал от обычно действующего исподтишка Ясона такого грубого и сильного удара и поставил слишком слабый щит. Пользуясь тем, что усатый чародей отвлекся, пытаясь сбить окутавшее его колдовское пламя, чернокнижник обернулся к Винсенту как раз вовремя, чтобы уклониться от хитросплетенного клубка из ледяной и духовной магии. Если бы такой подлый заряд попал в щит, тот был бы перегружен и взорвался бы, переломав все кости своему хозяину. Ледяная сфера, в которую была заключена эта адская программа, являлась лишь маскировкой, которая сбила бы с толку менее искушенного чародея. Но Ясон с легкостью распознал все знаки летящего в него снаряда и применил самый действенный способ защиты, просто прыгнув в сторону, одновременно метнув в Винсента молнию, чтобы задержать его хотя бы на секунду. Тот, верный себе, чтобы не тратить лишний раз силу, снова перенаправил заряд, на этот раз в Родриго, как раз в это время потушившегося и уже творившего какое-то новое заклятье. Новое заклинание оказалось довольно экзотичным вариантом телекинеза с вкраплениями стихийной магии, а именно, потока ледяных игл, в которые был превращен так кстати идущий ливень. Молния Ясона, управляемая Винсентом, просто растворилась в этой новой напасти, атаковавшей одновременно двух врагов Родриго. Смуглый усач явно не мелочился, подпитывая заклятье непрекращающимся потоком силы.

   С трудом удерживающий щитом этот бешеный натиск Винсент с некоторой надеждой покосился на Ясона, предполагая, что тот применит какое-нибудь заклятье из магии духа. Но чернокнижнику и самому приходилось довольно туго. Рой ледяных осколков, ускоренных и направляемых телекинезом, все сильнее и сильнее продавливали магический щит, урожая прорвать его совсем. Уже покрасневший от натуги Родриго, стоя с вытянутыми к врагам руками, нисколько не собирался ослаблять давление, даже несмотря на поистине гигантский расход силы. Похоже, он твердо решил красиво расправиться с обоими противниками одновременно.

   - Позер, - пробормотал чернокнижник сквозь стиснутые зубы.

   Продолжая удерживать щит, чернокнижник повернул лицо направо, к Винсенту, слегка качнув головой в сторону Родриго. Винсент выразительно кивнул. Удерживая щит одной левой, чернокнижник свободной рукой, тайком от Родриго, на пальцах отсчитал для Винсента: три... два... один!

   Оба чародея резко усилили свои щиты, отталкивая ледяной рой прочь, разбивая льдины в мелкую крошку, и согласно ударили по единственной цели. Винсент запустил в Родриго поток гудящего огня странного темно-багрового цвета, а Ясон, захватив часть оставшихся ледяных игл и дополнив их электричеством, нейтрализовал ими неловко поставленный щит де Васко. Усач, отброшенный пламенем, с размаху влип в стену арены и рухнул в грязь, лишившись сознания.

   Оба невольных союзника, не теряя ни мгновения времени, практически одновременно метнули друг в друга телекинетическое заклятье, и оба, не успев поставить полный щит, разлетелись в разные стороны.

   Поднимаясь на ноги под бешеное ликование зрителей, чернокнижник, собрав последний резерв силы, обрушил на голову Винсента с небес настоящую бурю, состоящую из бешено вращающихся ледяной крошки и капель льда, управляемых потоками ветра, сила которой была подобна самому страшному шторму, но только в миниатюре. Винсент успел лишь поставить щит и вновь оказался в роли подавляемого. Ясон, подпитывая поток ветра, чтобы тот вращался вокруг магической брони противника быстрее, с удивлением стал замечать в вихре крошечные электрические разряды, специально им не вызываемые. Ускоряя движение ветра, он увидел, что разряды стали стабильнее и сильнее. Увлеченный совершенным открытием, он, почти забыв об усталости, ускорил ветер, насколько это было возможно, так, что за бешеным вращением совершенно не было видно Винсента, из последних сил удерживающего сферический щит вокруг себя.

   В потоке воздуха сталкивающиеся друг с другом кусочки льда и водные капли породили настоящую молнию, во всей ее огромной природной мощи. Сверкающим кольцом опоясав щит Винсента, молния резко рванулась внутрь него, поражая чародея. Если бы не щит, его бы испепелило на месте, но и так ему сильно досталось; Винсента бросило вперед, прямо под ноги чернокнижнику. Вся его одежда превратилась в прожженную тряпку, часть волос на голове сгорела. Чародей дымился и сильно трясся, сотрясаемый изнутри какой-то неудержимой судорогой.

   Подбежавшие с носилками инквизиторы схватили Винсента и быстро унесли прочь.

   - Жить будет, - услышал чернокнижник комментарий одного монаха, на ходу осматривающего раненого чародея.

   - Святые люди, я объявляю чемпиона нынешнего турнира! - завопил в свою трубу над самым ухом чернокнижника невесть откуда выскочивший распорядитель. - Славьте же победителя! Честь и слава чародею! - орал он.

   Повскакивавшие на ноги люди взорвали воздух бурыми аплодисментами и оглушительными криками, продолжавшимися несколько минут. Наконец, вставший со своего кресла император, презревший продолжающийся дождь, высоко подняв руку, заставил амфитеатр замолчать.

   - Шевалье Ясон де ла Фернандо, волею Господа могучий чародей, - начал Карл, разглядывая чернокнижника, приблизившегося вместе с распорядителем к императорской ложе. - Я объявляю тебя бесспорным победителем турнира отступников.

   Ясона словно окунули в прорубь.

   - Ты заслужил право биться с сильнейшим магом гильдии за место имперского чародея, - громогласно и неторопливо объявил император. - Бой состоится, как только гильдия определит сильнейшего из своих рядов, желающего занять это место. - Ироничная улыбка на лице монарха была почти незаметна.

   Сердце чернокнижника вновь забилось ровно. Архимаг неоднократно заявлял о своей непричастности к политике в любом виде, а старшие чины гильдии могли грызться между собой месяцами, решая, кто более достоин...

   - Ваше величество, чемпион от гильдии уже здесь! - голосу распорядителя вторил раскат грома.

   Какую-то долю секунды даже титан-император не мог скрыть растерянности на лице.

   - И кто же это? - взяв себя в руки, наконец, спросил Карл, грозно хмурясь.

   Распорядитель извлек из кармана небольшой свиток и развернул его. Капли дождя, падающие на толстую бумагу, мигом высыхали, указывая на явно магические свойства этого документа.

   - Маг Тайного круга, посвященный первой ступени, хранитель печати Архимага Марк Август де Дьярго! - громко зачитал распорядитель. - Прошу вас, маг, выйдите к нам!

   Из выхода, куда прежде уходили побежденные, к чернокнижнику и распорядителю неторопливо и величественно, в полном осознании собственной силы и мощи, вышел молодой на вид мужчина. Стройный и подтянутый, чисто выбритый, встреченный на улице, он бы произвел впечатление двадцатилетнего юноши, но сверкающий в глазах холодный огонь и несколько резкие жесты выдавали в нем человека гораздо старшего. Марк Август был более чем известен, он являлся правой рукой и голосом Архимага, крайне редко появлявшегося на публике. Как только он ступил на арену, чернокнижник уловил тончайшую, полной глубинной мощи ауру силы, напоминавшей спящий вулкан, вот-вот готовящийся проснуться. Этот со вкусом одетый в модного фасона сюртук и брюки человек с небрежно наброшенной на плечи короткой мантией мага, где золотыми нитями был вышит герб гильдии, был под завязку накачан смертоносной силой, что нашего чернокнижника вовсе не радовало.

   - Ваше величество, - Марк Август учтиво поклонился. - Я готов принять участие в турнире, чтобы раз и навсегда доказать вам превосходство магии гильдии над жалким шаманством отступников, - громко, без особого труда перебивая шум дождя, заявил он, дерзко глядя на императора.

   Карл Нибенг, уже порядком намокший, мрачно разглядывал сухого и чистого мага. Дождевые капли словно исчезали, оказываясь над головой Августа. Император мысленно перебирал предлоги, под которыми можно было бы перенести бой, но все они рушились, поверженные собственными же словами Карла. Императору было совершенно очевидно, что уставший колдун не сможет оказать никакого сопротивления свежему и отдохнувшему магу, едва ли участвовавшему в каком-либо подобии соревнования у себя в гильдии. Карл ясно сейчас сознавал свою ошибку, позволив гильдии определять своего чемпиона самостоятельно, но исправлять ее было уже поздно.

   - Хорошо, - глухо сказал он, заставив чернокнижника мысленно содрогнуться. - Бой будет проведен немедленно, как я и сказал. Работай, - бросил он распорядителю, отворачиваясь и садясь на свое кресло. По каменному лицу императора было невозможно понять, какое глубокое отчаяние его охватило. Если имперским чародеем станет маг, то все реформы, направленные против гильдии пойдут прахом, а Карл останется в дураках, потеряв поддержку как магов, так и народа. Никто не любит неудачников. Особенно, если неудачник - твой правитель.

   "Мне конец", - как-то равнодушно подумал чернокнижник, занимая позицию рядом с центром арены и глядя на стоящего в двух десятках шагов мага.

   - Тебе конец, - донесся сквозь ветер и непрекращающийся дождь голос Марка Августа.

   - Да начнется бой! - проорал распорядитель с края арены, быстро прячась внутрь.

   Чернокнижник вдруг дико разозлился. Все было так прекрасно, так отлично, так замечательно. Он уже почти ощущал... ну, он не знал, как это назвать точно, но про себя именовал это состояние "триумфом". И вот является проклятый самодовольный маг, совершенно не заслуживший победы, и готовится отнять то, что принадлежит чернокнижнику по праву!

   Взбешенный, колдун метнул в мага поток молний, испаряющих встреченные в полете водяные капли. На лице отбивающего щитом этот неожиданный удар мага промелькнуло нечто, похожее на удивление. Он уже настроил себя на легкую победу и никак не ожидал, что изнуренный многочисленными схватками чернокнижник пойдет в атаку.

   А тот уже вошел в полнейшее исступление. Отбросив все мысли и расчеты, которыми он руководствовался прежде, почти обессиленный, поддерживаемый, казалось, одной лишь яростью, колдун творил боевые заклятья с ужасающей скоростью. Пламя, молния, лед, духовный взрыв, едва не обращающий щит мага против него же самого, снова пламя, молния, лед... Скованный этим бешеным натиском, вконец изумленный маг, был вынужден отступать, полностью сосредоточившись на обороне. Даже его могучий, проверенный многолетней практикой щит начал тревожно дрожать и пульсировать как у ученика магии, когда очередной огненный шар размером со среднюю винную бочку взорвался перед магом.

   Публика, зараженная сумасшедшей энергией чародея, повскакивала со своих мест и громко скандировала:

   - Ясон! Я-а-сон! Я-а-сон!

   Изумленный император, уверившийся уже в крахе своих планов, тоже чуть было не встал с кресла, но был вовремя остановлен схватившим его за плечо дю Магнифом, удивленным не меньше, но, по своему обыкновению, лучше себя контролирующим.

   - Да откуда ты взялся?! - возопил маг, когда его щит пришел в полную негодность от очередного удара колдуна. - Получи!

   Брошенная им шаровая молния имела колоссальный заряд и настолько высокую скорость, что большинство зрителей даже не успели ее разглядеть.

   Колдун успел, но, увлеченный атакой, припозднился со щитом. Взрыв повалил его на спину, но щит, к счастью, не сбил. Публика разразилась тревожным гулом.

   Пользуясь моментом, маг перешел в наступление, призвав вокруг колдуна неистовый вихрь из огня, льда, электричества, ветра и воды. Быстро оценивший ситуацию колдун с ужасом обнаружил, что попался в ту же ловушку, что и чародей Винсент, только на этот раз молнии пока еще не возникало из-за того, что Марк Август несколько перестарался, обратившись ко всем стихиям сразу, которые частично гасили друг друга. Взрыв силы, примененный колдуном из-под с трудом удерживаемого щита, как будто канул в никуда, не произведя на мага совершенно никакого эффекта. Это было странно, но времени на долгие раздумья у чародея не было.

   Марк Август уже оправился от первоначального шока и сейчас вновь стал сильным и уверенным в себе магом. Стоя почти неподвижно, если не считать неторопливые круговые движения кистями вытянутых вперед рук, он, сохраняя полнейшее спокойствие, без особого труда накачивал и накачивал призванный полистихийный вихрь собственной силой, демонстрируя настоящее мастерство. Если бы колдуну не было так хреново, он, пожалуй, даже восхитился бы противником.

   - А, впрочем, чему тут восхищаться, - пробормотал он сквозь стиснутые зубы, из последних сил подпитывая защиту. - Давит силой как идиот. Никакого изящества... - просто поразительно, что у чернокнижника оставались силы еще и на сарказм.

   Усталость вновь навалилась на него. Сила щита уходила, становилась непокорной и чужой. Если бы у Августа хватило ума внезапно снять напор, позволив щиту колдуна самостоятельно рассеяться, а затем быстро ударить снова, чернокнижник был бы уничтожен немедленно. А так щит удерживался в сравнительном равновесии, поддерживаемый снаружи силой мага, а изнутри - остатками активной воли колдуна.

   Но, все же чувствуя, что так долго продолжаться не может, уже едва стоящий на ногах из-за дрожи в ослабевших коленях, колдун продолжал лихорадочно искать выход. За долю секунды перебрав все изученные заклятья, он с ужасом понял, что поражение неизбежно. Уже готовясь последним рывком снять щит и объявить о своей капитуляции, колдун вдруг расслышал пробивающиеся сквозь гул огня и свист ветра крики толпы.

   - Ясон стойкий! Ясон стойкий! Борись! Борись! - орала чернь, вопили купцы, кричали дворяне, повторяя эту нехитрую мантру вновь и вновь, обращаясь к сокрытому за вихрем колдуну.

   Чернокнижник скрипнул зубами, снова разводя руки, поддерживая щит. "Уж лучше остаться калекой, чем сдаться!" - сказал колдуну вновь вспыхнувший в душе гнев.

   Совершенно очевидно, что у чародея не было сил разорвать вихрь и освободиться. Но... "Пространство есть лишь свойство сознания", - вспомнил чернокнижник подпись к заклятью телепорта.

   Пространство начало сминаться, подчиненное неумолимой воле чародея. Телепорт - одно из самых затратных по силе заклятий, но количество потребляемой силы прямо пропорционально расстоянию, на которое нужно переместиться оператору. До мага было не больше пятнадцати шагов...

   Для людей трехмерный мир оставался таким же неподвижным и абсолютным, как и прежде, но колдун своим вознесшимся на краткий миг сознанием видел, как Вселенная сжимается в гармошку, выкручиваясь и деформируясь, подчиненная одной цели одного единственного существа - чернокнижника, готовящегося к скачку.

   Резко обрушивая свой щит и зачерпывая силу откуда только возможно, колдун позволил собранному вокруг себя пространству распрямиться, одновременно встраиваясь в это движение.

   Все случилось мгновенно: громкий и яркий взрыв стихийной энергии на месте, где раньше был щит чародея, повисшая над ареной тишина, застывшие глаза мага, впервые в жизни чувствующего себя идиотом, и выскакивающий из небытия чернокнижник, мощным апперкотом, многократно усиленным инерцией от скачка, бьющий мага точно по челюсти...

   Никогда не знавший своих родителей выросший в приюте колдун умел за себя постоять, даже несмотря на довольно хрупкое для мужчины его лет телосложение. С перекошенной челюстью, нелепо взмахнув руками, маг, запрокинув голову, начал оседать на землю. Полностью опустошенный магически чародей не придумал ничего лучше, кроме как влепить ему вдогонку еще удар по переносице. Характерный хруст и брызнувшая из носа упавшего мага кровь ясно свидетельствовали о переломе носа.

   Однако, маг, хоть и был оглушен, не лишился чувств, а, лежа на спине в луже, попытался метнуть в чародея молнию. Но тот, предугадав знак, сильно пнул мага ногой в живот, а затем сел ему на грудь и стал в лучших традициях боев без правил, столь популярных в некоторых провинциях Империи, бить ошеломленного мага кулаками по лицу, причем, настолько увлекся этим процессом, что не услышал даже криков распорядителя об остановке поединка, и прекратил избиение, лишь когда его оттянули от окровавленной жертвы прибежавшие инквизиторы.

   Публика, как ни странно, буквально разрывалась от ликования. То, что магический турнир может закончиться банальным мордобоем, было совершенно неожиданно, и толпа восхищалась находчивостью Ясона.

   Дождь как-то сразу прекратился, и вышедшее из-за туч солнце ярко освещало поле битвы. Ясон устало дохромал до места под балконом императора. Похоже, победе колдуна больше всех был рад именно император, и монарх уже не собирался скрывать своего торжества.

   - Граждане Империи! - победоносно оглядывая арену, воскликнул император. - У нас есть победитель!

   Взрывы аплодисментов и ликующие крики были ему ответом.

   Немного подождав, а затем жестом утихомирив людей, император, задал традиционный вопрос, обязательный для каждого турнира.

   - Есть ли кто-нибудь, кто считает исход турнира несправедливым? - грозно смотря на своих подданных, спросил Карл.

   - Есть! - неожиданно раздалось снизу.

   Нахмурившийся император опустил взгляд.

   Возглас принадлежал одному из двоих стоявших под балконом инквизиторов, поддерживающих все еще не до конца очнувшегося мага за плечи.

   - Согласно правилам, - не дожидаясь повторения вопроса, начал инквизитор, - в магическом турнире допустимо использовать лишь магические способы борьбы. Разве кулачный бой отныне считается магией? - едко и дерзко спросил монах. Странно, но его низкий голос отчего-то внушал стоящему рядом чернокнижнику бессознательный трепет.

   - Шевалье Ясон де ла Фернандо уже неоднократно за сегодняшний день доказал всем, что его владение магическим искусством даже более, чем безупречно, - пытаясь разглядеть лицо монаха под низко надвинутым черным капюшоном, неторопливо и громко проговорил император. - В отличие от многоуважаемого мага, - чуть насмешливо добавил Карл. По амфитеатру послышались сдержанные смешки. - Но, - внезапно воскликнул император, вдохновленный какой-то новой мыслью, - я не желаю навязывать свою волю Империи, - чуть пафосно, но довольно эффектно заявил он, гордо вскидывая голову. - Пусть же народ решит, кто достоин награды более! Кто? - крикнул он, призывно раскидывая руки, обращаясь к зрителям.

   - Ясон! Ясон! Де ла Фернандо! Ясон! - вразнобой, но единодушно кричали зрители, забыв о классовых и сословных различиях. - Колдун!

   - Глас народа, глас Божий! - торжествующе глядя на неизвестного монаха, воскликнул император. - Я объявляю шевалье Ясона де ла Фернандо, могучего колдуна, чемпионом нынешнего турнира и дарую ему должность имперского чародея! - провозгласил Карл, глядя улыбающемуся колдуну прямо в глаза. - Присягу принесешь завтра, - подумав, добавил император, уже негромко. - А сейчас иди, вкушай плоды триумфа, - велел он, позволив себе легкую улыбку. - Пойдем, Александр, - сказал император дю Магнифу и, подняв напоследок руку, прощаясь с публикой, под шумные овации удалился.

   - Ты очень скоро об этом пожалеешь, - прошипел уводимый инквизиторами маг, проходя мимо Ясона.

   - Ну конечно, - хмыкнул про себя счастливый чародей, хромая прочь с арены вслед за ним.

  

   Глава 5.

  

   Октавиан стоял у громадного окна в одной из галерей на третьем этаже императорского дворца и, глядя на кружащий по ту сторону дорогого стекла первый ноябрьский снег, изо всех сил боролся с ностальгией. Детские воспоминания, такие далекие обычно и почти забытые за повседневной суетой, сейчас вернулись с особенной яркостью. Когда приемная мать забирала его из приюта, на землю медленно и печально падал первый снег, точь-в-точь такой же, как и сегодня. Рыцарь вспоминал свою нехитрую радость, что эта добрая и красивая женщина, такая заботливая и внимательная, теперь не будет бросать его одного в сером и неуклюжем массивном здании нищего приюта, где по вечерам и ночам накрывает беспричинный страх и тоска, а наконец-то заберет его с собой и больше никогда не бросит. И когда подросший уже Октавиан с радостным криком прибежал домой, держа в руках большой желтый лист бумаги, скрепленным самой настоящей печатью, удостоверявшей, что отныне шевалье де Софо будет обучаться в училище, состоящем при рыцарском ордене Пяти мечей, а мать вышла навстречу и принялась целовать его щеки, с виду радостная, но скрывающая тревогу внутри, тоже шел первый снег... И когда Октавиану де Софо, напряженно готовившемуся к последнему экзамену на вступление в орден, принесли письмо, сообщавшее о внезапной и скоропостижной смерти матери, и рыцарь, ощущая доселе неизведанную тяжелую пустоту и холод в груди, подошел к окну казармы, на улице, траурно и неторопливо вальсируя, оседали на землю первые снежинки...

   Из меланхоличного транса его вывел послышавшиеся где-то за поворотом галереи сердитые женские крики. Удивленный, что кто-то, кроме императора, осмеливается повышать голос в святая святых Империи, Октавиан неторопливо пошел посмотреть на нарушительницу тишины. Чувствовал он себя несколько неуверенно, поскольку император запретил ему носить доспехи во дворце, а вместо этого выдал строгий, но безупречно подчеркивающий могучий стан рыцаря красно-синий мундир императорского гвардейца с золотыми эполетами и длинный палаш в позолоченных ножнах, больше годившийся для парадов, чем для боя. Но выглядел Октавиан теперь эффектно, тут у него претензий не было. Светские дамы при его появлении все как одна начинали бросать в сторону рыцаря томные полные огня и страсти взгляды. Правда, до сих пор весь высший свет сторонился его как зачумленного. Даже прошедшие два десятилетия не смогли стереть память о рыцаре-чернокнижнике Антонио де Софо. Мужчины, даже самые закаленные вояки, при знакомстве начинали как-то нервно шевелить усами, а затем быстро скрывались под предлогом неотложных дел. Дамы, напротив, начинали проявлять просто-таки сумасшедший интерес, но через некоторое, обычно довольно малое, время словно одергивали сами себя и тоже спешили удалиться прочь от мрачного красавца. Императора все это ужасно забавляло, и он обожал знакомить Октавиана с представителями самых старых и знатных родов Империи, с почти садистским удовольствием разглядывая их вытягивающиеся от изумления, а порой и от страха лица. Но больше всего при виде рыцаря начинали нервничать инквизиторы, высокие чины которых были свободно вхожи во дворец, и прочее высшее духовенство, взиравшее на Октавиана с воистину религиозным ужасом. Если бы рыцарь не испытал все вышеперечисленное на собственном опыте, он никогда бы не поверил, что правящая элита Империи сплошь состоит из суеверных трусов и религиозных фанатиков, но, похоже, именно так все и было. Исключение составляли разве что самые молодые из придворных, никогда не слышавших о мрачной славе сэра Антонио, но старшие быстро растолковывали молодняку, кто есть шевалье де Софо, и почему он именно шевалье, а не граф.

   Итак, перейдя в смежную галерею, Октавиан увидел такую картину: двое костлявых и худых чернокожих слуг, несмотря на холод, одетые лишь в какие-то тоненькие халаты, да с головами, обвязанными чалмами, с превеликой натугой, тяжело пыхтя, пытались затащить в один из покоев огромный окованный железом сундук, неимоверно тяжелый даже на вид. Выходило у них это очень плохо, им едва удавалось оторвать его от пола, что вызывало злые крики стоящей рядом женщины, одетой в нечто вроде тонкой белой шубы поверх пестрого платья.

   - Ленивые бараны! - возмущалась госпожа. - Да откуда у вас только руки растут?!

   Женщине было на вид чуть больше тридцати лет, и возраст уже давал о себе знать парой тонких морщинок по углам глаз, но грамотно нанесенный макияж, а также какое-то особое, совершенно обольстительное выражение лица и манера себя держать делали даму привлекательнее многих молодых девушек. Вьющиеся светлые волосы были тщательно уложены в высокую прическу, названия которой Октавиан, разумеется, не знал (собственно, то, что прически тоже имеют названия, он узнал лишь месяц назад и был дико шокирован этим). Женщина была незнакома рыцарю, но он, рассудив, что когда-нибудь надо начинать и самому знакомиться с дамами, решил вмешаться.

   - Доброе утро, госпожа, - Октавиан неторопливо приблизился и учтиво поклонился даме. - Могу ли я предложить свою помощь?

   Захлопнув прелестный рот, только что собиравшийся исторгнуть очередное затейливое проклятие в адрес слуг, женщина обернулась к рыцарю. Быстрым, но внимательным взглядом окинув стоящего перед ней молодого мужчину, особенно задержав внимание на его внушительных бицепсах, выделявшихся даже под толстой тканью мундира, а также на блестящих эполетах, он кокетливо улыбнулась. В гвардию императора принимали не абы кого, и многие придворные дамы обожали крутить романы с могучими и, как правило, родовитыми гвардейцами.

   - Доброе утро, сударь, - нежным, не имевшим ничего общего с недавней крикливостью голосом поздоровалась дама, продолжая ощупывать Октавиана взглядом. - О, я была бы вам чрезвычайно благодарна. Мои слуги, - в голосе послышалось искренне огорчение, но в брошенном на арапов взгляде сквозила едва ли не ненависть, - совершенно разучились работать...

   Октавиан кивнул и молча подошел к сундуку.

   - Берите вдвоем с той стороны, - велел он замершим неграм, а сам ухватился за массивное железное кольцо, вделанное в борт сундука специально для переноски, правой рукой.

   Слуги в четыре руки взялись за противоположное кольцо и, вслед за Октавианом, подняли сундук. И так, в пять рук, они внесли свою ношу в покой, где уже лежала целая груда чемоданов и сумок самых разных цветов и размеров.

   - Вон туда, - указала вошедшая вослед за своими носильщиками дама.

   - Ну, вот и все, - улыбаясь, сказал Октавиан, подойдя к даме, когда с сундуком было покончено.

   - Вы такой сильный, - восхищенно проговорила дама, пожирая тело рыцаря глазами.

   - Ну что вы, - скромно сказал рыцарь. - Есть много людей сильнее меня. Но, - спохватился он, - простите мне мою неучтивость, я совсем забыл о приличиях. Позвольте представиться, я - Октавиан де Софо. - Он снова поклонился.

   - Милона де Вилле, - кивнула дама, игнорируя положенный по этикету книксен. - Рада нашему знакомству, сэр Октавиан, - добавила она, вполне логично рассудив, что императорский гвардеец уж точно состоит как минимум в одном рыцарском ордене.

   Мысленно отметив отсутствие какой-либо реакции на свою фамилию, ободренный этим фактом рыцарь решил продолжить светскую беседу.

   - Я никогда не видел вас прежде во дворце, - стараясь копировать кошачью улыбку дю Магнифа, появлявшуюся, когда тот говорил с дамами, заметил Октавиан. - Вы... - он сбился с мысли и замолчал, когда Милона вдруг медленно погладила его плечо ладонью.

   - В гвардию принимают только лучших из лучших, - лукаво глядя ему в глаза и продолжая водить пальцами по его мышцам, промурлыкала де Вилле. - Во всем... - многозначительно добавила она, заломив бровь.

   - Так говорят... - осторожно сказал Октавиан, касаясь ее кисти своей ладонью.

   - Вы свободны, - повернув голову ко все еще стоящим в стороне слугам, бросила она. - Убирайтесь! - резко добавила она, глядя, что те не торопятся уходить.

   Чернокожая парочка быстро поклонилась и почти бегом выскочила из комнаты, предусмотрительно закрыв за собой дверь.

   - К черту прелюдии! - заявила Милона и бросилась к быстро сориентировавшемуся Октавиану на шею, жарко целуя его в губы. - Кажется, там есть кровать, - на миг оторвавшись от раскрасневшегося рыцаря, сказала она, глядя на закрытую дверь, ведущую в другую комнату покоев.

  

   ***

   В дверь громко постучали.

   - О тьма, тьма, тьма, - быстро пробормотала обнаженная Милона, отталкивая от себя рыцаря и скидывая одеяло на пол.

   - Что? - не понял Октавиан. Увлеченный процессом, стука он не слышал.

   - Тихо! - прошипела Милона, соскакивая с постели и быстро натягивая на себя платье. - В дверь стучали.

   - И что? - шепотом спросил сбитый с толку рыцарь, продолжая сидеть голышом. - Просто пошлем их подальше!

   - Дурак! - Милона легонько хлопнула Октавиана по лбу. - Это император!

   На осознание ситуации у рыцаря ушло не дольше десятой доли секунды.

   - Ты любовница императора?! - шепотом воскликнул он.

   - Милона! - подтверждая его жуткую догадку, за дверью раздался зычный голос Карла. - Ты там?

   - Да, мой господин! - игриво отозвалась спешно застегивающая пуговицы де Вилле, делая страшное лицо и кивая спешно собирающему разбросанные по полу вещи Октавиану в сторону большого шкафа из красного дерева, стоящего в углу полупустой комнаты. - Сейчас оденусь и открою!

   - Можешь не утруждать себя этим бесполезным занятием, моя милая. - Октавиан и подумать не мог, что в грозном басе правителя может звучать такая нежность.

   - О нет, господин, - хихикнув, глядя, как почти голый рыцарь, успевший натянуть лишь брюки, с комом одежды и мечом в руках пытается протиснуться сквозь модные узкие створки шкафа, ответила Милона. - Женщину нужно раздевать, иначе пропадает всякая интрига!

   - Милона, я не люблю ждать! - в голосе Карла послышалось нетерпение.

   - Одну секунду, мой государь, - помогая рыцарю впихнуться в шкаф и закрывая за ним дверцу, крикнула Милона. - Ожидание распаляет желание!

   - Я тебя три месяца не видел! - досадливо рявкнул император. - Куда еще распаляться?!

   В этот момент, судя по донесшемуся до сидящего в темноте Октавиана скрипу, Милона открыла дверь.

   - Как же я скучал... - услышал рыцарь голос императора.

   Слушая последовавшие за этим звуки поцелуев, сдавленные всхлипы, стоны, шорох в спешке снимаемой одежды, а затем и скрипы пружин кровати, рыцарь от безысходности, темноты и тесноты слегка задремал.

   Вдруг послышавшийся громкий треск заставил рыцаря вздрогнуть, едва не вывалившись из своего убежища. В первую секунду он подумал, что страстные любовники сломали под собой кровать, но раздавшиеся незнакомые голоса и испуганный крик Милоны изменили его мнение.

   - Готовься к расплате, кровопийца! - хриплый и грубый голос злобно захохотал.

   - Убийцы?! - грозно спросил император. - Жалкие сосунки, я в одиночку охотился на драконов!

   - Да, но сейчас ты не вооружен, а нас пятеро! - хмыкнул хриплый. - Умри!

   Послышались лязг и звон стали, сопровождающие схватку. Понявший, какая опасность сейчас угрожает Карлу, рыцарь попытался освободиться из тесного укрытия, но дверцу словно заклинило. В отчаянии резко рванувшись, Октавиан с громким треском разломал дверцы и стенки шкафа и выскочил, одновременно обнажая палаш.

   Его феерическое появление на миг отвлекло собравшихся в комнате от драки, заставив обратить недоуменные взгляды на внезапно возникшего полуголого драконоборца. Убийцы, все как один одетые в черные обтягивающие трико, навроде тех, что носят цирковые гимнасты, и в черных масках, скрывающих все лицо, оставляя лишь узкую прорези для глаз, удивленно переглянулись. Воспользовавшись заминкой, Октавиан одним скачком преодолел разделявшее его от ближайшего убийцы расстояние и резким взмахом клинка снес ему голову. Палаш оказался на удивление хорош. Несмотря на тонкость лезвия, он был выкован из удивительно прочной стали, укрепленной, по-видимому, еще и какими-то чарами. Октавиан даже не почувствовал, как украшенное узором лезвие входит в тело незадачливого преступника.

   Быстро сообразив, что главная опасность теперь исходит не от голого императора, орудовавшего своей золотой тростью, а от рыцаря с мечом, трое убийц набросились на Октавина. Со своими саблями они обращались довольно умело, но до мастерства убийцы дракона им было весьма далеко. Один был пронзен сразу, нарвавшись на молниеносную контратаку, второй поскользнулся в луже крови, успевшей натечь на пол, и был рассечен почти надвое чудовищным ударом снизу доверху. Третий, плюнув на все это, попытался бежать, но Октавиан дотянулся до него кончиком клинка, перерубив шейные позвонки чуть пониже затылка. Обернувшись к императору, Октавиан увидел, как тот с громким противным хрустом раскалывает голову последнего убийцы своей тростью.

   - Знаешь, - мимолетно оглядев трупы, обратился Карл к Октавиану. - Я даже не знаю, что меня сейчас интересует больше: кто эти ублюдки, или, - голос императора задрожал от гнева, - какого хрена ты делал в шкафу?!

   Октавиан непроизвольно посмотрел на обнаженную Милону, сидящую на кровати и нервно мнущую одеяло.

   - Убью! - прорычал император, проследив его взгляд. - Гаденыш!

   Угрожающе взмахивая своей импровизированной дубиной и, кажется, напрочь забыв о своей хромоте, император набросился на Октавиана, всерьез собираясь проломить рыцарю голову.

   - Ваше величество! - в ужасе кричал рыцарь, уклоняясь и отбивая атаки палашом. - Опомнитесь!

   - Я опомнюсь! - ревел Нибенг. - Убью тебя и сразу опомнюсь! О, как я буду рыдать над твоим телом!

   - Карл! Успокойся! - с мольбой воскликнула Милона.

   - До тебя тоже очередь дойдет! - рявкнул Карл. - Изменница! Я верил тебе!

   В соседней комнате послышался грохот металла и лязг кованных сапог по каменному полу. На миг остановив свой поединок, император и рыцарь, повернув лица ко входу, увидели застывшего на пороге дю Магнифа с обнаженным мечом в руке, из-за спины которого в комнату пытались заглянуть насколько гвардейцев в доспехах. Быстро оценив картину: трупы на полу, прикрывающуюся одеялом Милону на кровати, застывшего с занесенной над головой для удара тростью голого императора и закрывающегося мечом полуголого Октавиана; дю Магниф быстро скомандовал столпившимся гвардейцам:

   - Здесь все уже спокойно, обыщите коридоры! Убийц могло быть несколько групп! - приказал он и вошел в комнату, закрывая за собой дверь, чтобы неделикатные взгляды гвардейцев не тревожили интимные подробности жизни императора.

   - Ну что же вы остановились? - иронично спросил граф, пряча меч в ножны на поясе. - Давайте, я пропустил главную драку, - покосившись на трупы, сказал он, - но не хочу упустить возможность полюбоваться продолжением.

   Император, Октавиан и Милона молча смотрели на графа взглядом провинившихся детей. Просто поразительно, как ловко этот человек умел вызывать в людях ощущение собственного идиотизма.

   - Знаешь, Карл, я понимаю: годы, силы уже не те... Нужно что-нибудь новенькое, более интересное, да? - задумчиво спросил граф, разглядывая живых присутствующих.

   - Ты о чем? - растерянно нахмурился император, опуская окровавленную трость.

   - Ладно Милона, распутница еще та, - махнул рукой граф. - Но ты-то, Октавиан, порядочный человек. Как им удалось втянуть тебя в свои оргии? - недоуменно вопросил дю Магниф. - Я был о тебе лучшего мнения.

   - Какие оргии? - изумленно переспросил Октавиан, тоже опуская оружие.

   - А что, не так все было? - удивился граф.

   - Да этот ублюдок наставил мне рога! - обозлившись, воскликнул император, толкая рыцаря ладонью в грудь.

   Дю Магниф посмотрел на разломанный шкаф, потом на покрасневшую Милону, затем на тоже залившегося краской Октавиана и вдруг расхохотался.

   - Не дворец, а публичный дом, - сказал граф со смехом. - Каждый год одно и то же, - добавил он, смеясь все громче и громче. - Я когда бежал сюда, ожидал найти два трупа, - сквозь хохот граф указал рукой сначала на императора, потом на де Вилле. - Но ваше чертово распутство опять вас спасло, - дю Магниф едва мог говорить, слезы бежали по его щекам. - Вот и верь после этого Церкви.

   Граф закрыл лицо ладонями и, давя смех, беззвучно затряс плечами.

   - Брось ржать, проклятый шут, - сердито буркнул император. - Я тебя сошлю на северные острова. Я вас всех туда сошлю, - мрачно пригрозил он, покосившись сначала на любовницу, затем на рыцаря.

   - Ты без нас со скуки помрешь, - отнимая ладони от лица, сказал граф уже более-менее спокойным голосом, с некоторым трудом сдерживая улыбку. - Так ты его убить хотел?

   - Ну да, - признался император.

   - А меня тогда тоже убьешь? - поинтересовался дю Магниф.

   - И ты с ней? - поразился император, растерянно оглянувшись на Милону. Та быстро затрясла головой, сделав недоуменное лицо.

   - С ней - нет, - иронично успокоил его граф.

   - А-а... - император задумался.

   - Может быть, мы обсудим другую проблему? - не выдержал Октавиан, мечом указывая на ближайший труп.

   - Тебе право голоса не давали, - буркнул император.

   - Ты его вообще никому не давал, - парировал граф. - У нас как бы абсолютная монархия. Но юноша прав. Да, кстати, быть может, вы все-таки оденетесь? - предложил дю Магниф.

  

   ***

   Через полчаса все четверо сидели за массивным деревянным круглым столом в императорских покоях. Снаружи вход охраняли десяток гвардейцев, собранных со всего дворца по тревоге. Остальные прочесывали галереи дворца и его окрестности в поисках чего-либо подозрительного.

   - А может быть, это ты им заплатила? - как бы в шутку предположил дю Магниф, глядя на Милону. - Иначе как они узнали, где в тот момент находился Карл?

   - Ну да, я такая дура, что сама себе все ломаю, - скептически кивнула успевшая причесаться и накраситься Милона. Избавиться от нее не было никакой возможности, после пережитого "ужаса", как она выразилась, она не желала расставаться с Карлом и Октавианом. Возможно, с последним даже сильнее.

   - Хватит ерунду говорить, - поморщился Карл. - Во дворце предатель, это ясно и младенцу. Да, младенец? - сердито спросил император у рыцаря. - Тебе ясно?

   Ответом ему был насупленный взгляд драконоборца. После пережитого император, кажется, стал воспринимать Октавиана не как сына своего друга, а как самого Людвига де Софо, неоднократно соперничавшего с Карлом во всем, в чем только можно соперничать, включая и любовные похождения.

   - Хорошо, что твоей жены нет в столице, - задумчиво сказал дю Магниф. - В замке родителей она и дети будут в большей безопасности.

   - Отлично, - усмехнулся Карл. - У меня появился повод оставить их там еще на пару лет.

   - А, может, это она? - едко спросила Милона, стреляя глазками в императора. - Из ревности?

   - Все возможно, - спокойно пожал плечами император. - Но они ведь знали, где меня искать, вот, что мне не нравится.

   - Кто знал, куда ты идешь? - спросил граф.

   - Ты, - ответил император, усмехнувшись.

   - Ты мне не говорил, - покачал головой дю Магниф.

   - И все равно ты знал, - упрямо заявил император. - И только попробуй сказать, что ты хоть что-то не знаешь из происходящего во дворце.

   - Судя по трупам в ее покоях, не знаю, - мрачно отозвался граф, разводя руки.

   - Никто не мог знать, - уже серьезно сказал Нибенг. - Я шел потайным ходом.

   - Значит, у убийц был хрустальный шар, - буркнул Октавиан.

   Император и граф как-то странно переглянулись.

   - Нет, - махнул рукой Карл. - Не пойдут они на такое.

   - Может быть, это была просто угроза? - предположил граф.

   - Если бы не этот кобель, - Нибенг кивнул на рыцаря, - я был бы уже мертв. Странная угроза получилась бы.

   - Говорят, Архимаг может предвидеть будущее, - настаивал граф. - Если так, то он видел и Октавиана в шкафу.

   - Ему больше делать нечего, кроме как за мной подглядывать? - возмутилась Милона.

   - Ну, у тебя, как выяснилось, есть за чем подглядеть, - заметил Карл, хмуро покосившись на нее.

   Милона, чуть покраснев, замолчала. Октавиан мрачно обвел присутствующих взглядом, словно вопрошающим: "Когда эти небожители прекратят себя вести как дети?"

   Император встал и, задумчиво заложив руки за спину, прошелся по на удивление пустой комнате, где, кроме стола, был только небольшой шкафчик непонятного назначения, да на стене висели пара мечей. Спал, по-видимому, Карл где-то в другом месте.

   - Я здесь живу неделю в году, - заметив, с каким удивлением разглядывает Октавиан пустое помещение, сказал император. - А ты думал правители купаются в роскоши?

   - Ну, в общем, да, - признался рыцарь.

   - В роскоши купаются его фаворитки, - буркнул дю Магниф, исподлобья посматривая на Милону. - Как по мне - совершенно лишние расходы.

   - Ты всегда был слишком жадным, - поморщился император.

   - Если бы не моя жадность, - возразил граф, гордо выпрямляя спину, - Империя была бы давно разорена.

   - Угу. Скажи еще, что я плохой правитель, - мрачно предложил Нибенг.

   - Не дождешься, - огрызнулся граф. - Ты правишь уже почти сорок лет, а Империя все еще, как это не удивительно, остается сильнейшим государством в мире.

   - Я никогда не желал трона, - пожал плечами Карл. - И способностей у меня никогда особых не было. Драконоборец из меня получился бы лучший, чем правитель.

   - Ну так давай, отрекись в пользу старшего сына, - иронично предложил граф. - Вильгельм давно мечтает от власти. Лет, наверное, с пяти или даже трех.

   - Этот сопляк? - грозно воскликнул император. - Он, как и его мать, только и думает, как строить козни у меня за спиной. К счастью, умом он уродился в мамашу, и я могу быть относительно спокоен. Этим убогим меня никогда не обойти.

   - Рано или поздно тебе придется определиться с наследником, - заметил дю Магниф. - Если бы сегодняшнее покушение было удачным, Империю поразила бы смута.

   Император задумчиво сжал бороду в кулаке.

   - Не было бы смуты, - сказал он, наконец. - Церковь подмяла бы под себя все.

   - Так, может быть, это они? - предположил Октавиан.

   - То, что твоя фамилия пострадала от инквизиции, не значит, что за каждым преступлением скрывается воля Великого Инквизитора, - отмахнулся Карл.

   В комнате на некоторое время воцарилось молчание. Нет, в покушении на государя было что-то совершенно нелепое. Точнее, сам факт никого не удивлял, но вот исполнение... Убийцы явно не были профессионалами экстра класса, иначе бы они не дали себя прикончить так легко. Но как им удалось отыскать Карла в громадном здании дворца, где новенькие стражи и гвардейцы порой блуждают сутками, пытаясь найти выход из многоуровневого лабиринта однотипных коридоров, замысловато переплетенных друг с другом, - это совершенно непостижимо. Очевидно, что их кто-то очень точно навел.

   В дверь деликатно постучали.

   - Да? - отозвался Карл.

   В комнату вошел один из старших стражей, седой уже мужчина, на днях собиравшийся было уйти на пенсию, но которому, в силу его громадного опыта, было поручено провести расследование. С некоторым трудом поклонившись правителю, страж молча протянул императору какой-то заляпанный кровью бумажный свиток.

   - Что это? - спросил Карл, разворачивая бумагу.

   - Судя по всему, это план как добраться до покоев виконтессы, ваше величество, - проговорил страж, выдав титул Милоны. - Видите, это план этажей, а вот так, - он что-то показывал пальцем на бумаге, - они должны были идти, по этой линии.

   - План неполный, - заметил император. - Если бы меня там не было, они бы меня не нашли.

   - Да, ваше величество, - кивнул страж. - Выходит, они совершенно точно знали, где и когда вы будете.

   - Еще что-нибудь? - помолчав, осведомился Карл, сворачивая лист.

   - Почти ничего, - отозвался страж. - Убийц опознать пока не удалось, вещи и оружие без марок и клейма, никаких особых примет тоже нет.

   - Вы в тупике, - мрачно сказал император.

   - Так точно, - старик явно не боялся гнева правителя. - Есть еще надежда выяснить что-нибудь в городе, но... - страж покачал головой. - О таких делах не говорят с посторонними. Едва ли мы что-нибудь выясним.

   - И что теперь делать? - риторически спросил граф, переводя взгляд с императора на стража и обратно.

   - У вас же есть колдун. Слухи ходят, они умеют говорить с мертвыми, - внимательно глядя Карлу в глаза, сказал страж.

   - Это темная магия, - заметил Нибенг.

   - Я всего лишь сообщил о слухах, - спокойно сказал старик. - Разрешите идти?

   - Да, и забери свою бумагу, - нахмуренный император отдал план убийц стражу.

   Когда за стриком закрылась дверь, граф вскочил со стула.

   - Мы это попробуем! - заявил он, глядя на императора.

   - Даже и не думай, - сурово осадил его Карл. - Это темная магия!

   - И что? - поинтересовался граф. - Страж только что признался тебе, что найти хоть какие-нибудь следы невозможно!

   - Колдун может просто не уметь этого делать, - возразил император.

   - Ой, брось, - взмахнул рукой дю Магниф. - Не будь ребенком. Они уходят из гильдии, чтобы заниматься тьмой, это всем известно. Иначе, зачем бы им пришлось так скрывать свои убежища?

   - Я слышал, как маги обсуждали турнир, - подал голос Октавиан. - Колдун применил одно темное заклятье, когда парализовал того восточного чародея. Но сделал это настолько ловко, что инквизиторы не смогли придраться к нему.

   - Вот! - ободренный поддержкой воскликнул граф. - Подумай, это такой шанс узнать все и сразу!

   - Фи, какая гадость, - наморщила прелестный носик Милона. - Вы хотите поизвращаться над трупами?

   - Именно, - заявил граф. - Совершить с ними жестокую, физиологически противоестественную вещь при помощи темного колдовства.

   - Мм... Отвратительно, конечно, но как звучит... - задумчиво протянула виконтесса.

   - Из сексуально удовлетворенных я здесь один? - мрачно вопросил император. - Но как мы провернем это?

   - Трупы по моему приказу поместили в темницу... - начал граф.

   - ...в пустую комнату, рядом с камерой пыток, - нетерпеливо закончил Карл. - Куда ведет потайной ход из соседней комнаты. Браво, Александр, ты все предусмотрел, - император два раза беззвучно хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты. - Не удивлюсь, если ты и стража уговорил "намекнуть" на магию.

   - Нет, - покачал головой граф. - Он сам догадался. Надо будет назначить ему хорошую пенсию, - задумчиво добавил он.

   - Ты неисправимый интриган, Александр, - устало сказал Карл, присаживаясь обратно за стол. - Убедил. Валяй, распоряжайся, - император лениво махнул ладонью.

  

   ***

   Шагающий вверх по лестнице в сопровождении статного гвардейца колдун нервничал. После его клятвы о вечной верности Империи и лично императору, бывшему безродному отступнику, а ныне имперскому чародею было сообщено через десятые руки, что император призовет колдуна, когда Империи понадобится его магическая помощь. Было это три дня назад, в течение которых чернокнижник безвылазно сидел дома у банкира и недоуменно ждал, когда ему скажут хотя бы о его служебных обязанностях. Но вот сейчас, когда его призвал лично император, да еще и с приказом явиться немедленно, чернокнижник испытывал нечто, отдаленно напоминающее чувства ребенка, когда его впервые приводят в школу: вроде бы и не угрожает тебе ничего, но все равно как-то странно и непривычно, и отовсюду ждешь подвоха.

   Винтовая лестница, наконец, кончилась, и взгляду колдуна явилась длинная галерея, через каждые три шага которой вдоль обеих стен стояли стражники и гвардейцы. Те, что стояли в самом конце, рядом с массивной деревянной дверью, окованной железом, держали в руках заряженные арбалеты.

   - А что вообще случилось? - недоуменно спросил колдун у сопровождавшего его гвардейца.

   - Не положено отвечать, - уклонился тот. - Думаю, император вам сам все расскажет.

   Пожав плечами, колдун направился к двери, безропотно позволил себя обыскать, даже и не заикнувшись о полной бессмысленности этой процедуры в отношении любого сильного чародея, подождал, пока гвардейцы откроют перед ним дверь, и вошел. После освещенного факелами коридора в холодном полумраке помещения он не сразу разглядел четырех сидящих вокруг круглого стола в центре комнаты людей, о чем-то негромко переговаривающихся.

   - Наконец-то! - воскликнул один из них раскатистым басом, в котором колдун немедленно узнал голос императора.

   - Ваше величество, - колдун низко поклонился государю. - Сударыня, - менее глубокий поклон в сторону дамы, которую он вовремя разглядел, - господа, - по кивку дю Магнифу и незнакомому молодому гвардейцу.

   - Свое почтение присутствующим выскажешь как-нибудь потом, - нетерпеливо сказал император, приблизившись к чародею. - Есть одно деликатное дело, в котором мы не обойдемся без твоей помощи.

   - Я к вашим услугам, ваше величество, - снова поклонился чародей.

   - Что?! - оторопело воскликнул чернокнижник, когда император растолковал ему о причинах столь спешного призыва на службу.

   - А я вам говорил, - нахмурившись, сказал Карл, обращаясь к по-прежнему сидящим за столом остальным присутствующим.

   - Нет, послушайте! - воскликнул дю Магниф, срываясь со своего места. - Ясон, это чрезвычайно важно! - в упор глядя на колдуна, начал промывать ему мозг граф.

   - Это проверка, да? - с затаенной надеждой спросил колдун у государя, в отчаянии забыв о всякой субординации.

   - Нет, - твердо ответил император. - Нам нужны твои темные таланты.

   - Я не умею! - попытался солгать чернокнижник, отступая на полшага.

   - Чушь! - взмахнул рукой граф, словно разрубая ребром ладони невидимое препятствие. - Ты - отступник, вы все владеете темной магией!

   - Меня сожгут на костре, - мрачно сказал чернокнижник.

   - Нас всех сожгут, если инквизиции станет известно, - пожал плечами граф. - Ну, кроме императора, - покосившись на Карла, добавил он. - Он всегда сможет сказать, что ничего не знал о наших планах.

   - Черта с два, - выругался Нибенг. - В последнее время число моих друзей в инквизиции сильно уменьшилось. У них опять чистки.

   - Так ты согласен? - просто спросил подошедший к спорщикам рыцарь, заглядывая Ясону в глаза.

   - А у меня есть выбор? - вздохнул чародей.

   - Нет, это приказ, - не долго думая, заявил Карл. - Значит, решено. Давай, Александр, ты знаешь эти катакомбы лучше меня, - кивнул дю Магнифу правитель.

   Граф подошел к нише погасшего камина и стал на колени. Засунул руку в дымоход и что-то с натугой потянул. В стене рядом послышался какой-то тихий скрежет, и через секунду в ней открылся квадратный проход, высотой взрослому человеку до пояса, сквозь который были видны уводящие куда-то вниз крутые ступеньки.

   - Об удобстве старик не думал, - проворчал дю Магниф, осторожно сползая вниз.

   - Госпожа тоже идет с нами? - осторожно поинтересовался колдун, заметив, что женщина подошла к проходу.

   - Ну конечно иду! - фыркнула она. - И только попробуйте меня остановить!

   Император только махнул рукой. Подобрав довольно пышную юбку и обнажив тем самым восхитительные стройные ножки, дама ловко скользнула вниз вслед за графом.

   - Вперед, - легонько хлопнул чародея по плечу император. - А ты, Октавиан, лезешь последним.

   Колдун безмолвно соскочил в тайный ход. Как ни странно, но в проходе вовсе не было темно: вдоль всего пути на стене была проведена тонкая светящаяся черта, слабо освещавшая ступеньки. Пытаясь разгадать ее состав и способ работы, чародей пришел к выводу, что в создании дворца участвовал могучий маг, ибо материал, из которого была составлена эта полоса, не отзывался ни на один из исследующих знаков, оставаясь непостижимым для чародея. На более тщательное изучение у него, к сожалению, не было времени.

   Около получаса они бродили по темным и сырым узким коридорам и галереям, лишь изредка перекидываясь парой слов, когда дю Магниф останавливался на распутье, раздумывая, куда нужно повернуть. У чернокнижника сложилось четкое ощущение, что через эту гигантскую систему потайных ходов можно было попасть практически в любое помещение дворца.

   Наконец, дю Магниф повернул какой-то очередной, видимый только ему, ну и, может быть, императору, рычаг, и вся пятеро вышли в сырой мрак темницы, расположенной глубоко под дворцом.

   - Шевалье, будьте так любезны, сотворите нам какое-нибудь освещение, - учтиво попросил чернокнижника дю Магниф.

   Женщина взвизгнула, когда темнота рассеялась несложным заклятьем лунного света, вызвавшего светящийся тусклыми серебристыми лучами небольшой шар, и стал виден стоящий посередине комнаты стол, на который бесформенной грудой были свалены трупы недавних ассассинов.

   - Когда Октавиан их резал, ты не визжала, - иронично усмехнувшись, заметил Карл.

   - Он их красиво резал, - фыркнула она.

   - Почему все красавицы такие жестокие? - невольно вырвалось у чернокнижника.

   - А ты представь, что на тебя день за днем и год за годом смотрят тысячи глаз, только и думающих, как бы тобой воспользоваться, а затем исчезнуть навсегда! - презрительно проговорила дама.

   - Как же я тебя понимаю, - внезапно сказал Октавиан.

   - Прекратите кощунствовать, - раздраженно оборвал всеобщий смех император. - Да и стража может услышать. Колдун, ты точно можешь призвать душу из... из этого? - император неопределенно указал рукой на порубанные тела.

   - Вам кого-то конкретного призвать или любой сойдет? - деловито поинтересовался чародей, разминая кисти рук.

   - Вот этого, - подумав, указал на рассеченного снизу доверху убийцу. - Он говорил со мной, прежде чем напасть. Наверное, это был главарь.

   - Отлично, - пробормотал чернокнижник, прикрывая глаза и собирая силу у себя в кончиках пальцев.

   - Нам надо стать в круг или еще что? - неуверенно спросил граф.

   - Отойдите к стене и не мешайте, - немного сердито буркнул колдун.

   - Профессионал, - услышал колдун уважительный шепот императора.

   Призвать духа с того света не такая уж и сложная задача, особенно, когда имеется такой надежный якорь для души, как ею недавно оставленный свежий труп. Трудность в том, чтобы не дать духу слишком много силы в момент призыва, иначе он, все еще одержимый земными желаниями, но лишенный возможности их удовлетворять, сможет причинить много вреда как себе, так и находящимся поблизости живым людям. Но самая большая опасность - это не дать прорваться через открывшиеся врата меж мирами остальным духам, среди которых встречаются и добрые ангелы, и злые демоны, впрочем, равно нарушающие равновесие сил этого мира.

   Серия защитных заклятий, которыми чародей укрыл комнату, чтобы дух, если что пойдет не так, не смог вырваться во внешний мир, заставила воздух красиво сиять разными переливающимися от бледно-желтого до пурпурного цветами.

   - Теперь я понимаю, почему многим так нравятся маги, - задумчиво пробормотала женщина.

   - Тихо, Милона, - шикнул на нее император, увлеченный работой колдуна.

   Чернокнижник же продолжал творить знаки, заставлявшие воздух вздрагивать от врывающейся в пространство силы. Лунная сфера угасла, но в темнице уже было достаточно светло, чтобы привыкшие к темноте глаза различали больше, чем просто общие контуры предметов.

   - Я так понимаю, имени его вы не знаете, да? - риторически спросил колдун, не оборачиваясь. - Это немного усложняет... Впрочем... - он сотворил замысловатый знак тождества, наполняя мертвое тело живительной силой, заставляя работать те клетки мозга, которых еще не коснулось начавшееся разложение.

   - Я призываю тебя, убийца, - просто сказал колдун, вытягивая правую руку вперед и совершая пальцами как бы хватательное движение.

   Воздух над избранным трупом начал жутко колебаться и слабо светиться.

   - Я даю тебе силы вернуться, - совершая очередной загадочный для остальных жест, торжественно провозгласил колдун. - Но лишь на время. А взамен ты скажешь мне то, что я хочу узнать.

   Жуткий ледяной порыв ветра на миг пронзил присутствующих, и над мертвым телом возникла слабо фосфоресцирующая и несколько размытая прозрачная фигура мужчины в полный рост, зависшая на некоторой высоте над трупом.

   - Я пришел на твой зов, колдун, - голос призрака был, как ни странно, вполне нормальным, и казался принадлежащим живому человеку.

   - Ты ответишь на вопросы? - спокойно поинтересовался чернокнижник.

   - Только на те, ответы на которые мне известны, - произнес призрак.

   - Отлично. Что спрашивать-то? - обернулся к пораженно застывшим за его спиной людям чернокнижник. - Эй, с вами все в порядке? - нахмурился он.

   - Да, да, - первым, как и положено божьему избраннику, пришел в себя император. - Спроси, кто нанял их.

   - Кто заказал вам убийство императора? - обратился колдун к призраку.

   - Я не знаю этого человека. Он был одет как монах, но я не видел его лица, - сообщил убийца.

   - Как же вы согласились? - нахмурился Карл.

   - Как? - не утруждая себя повторением вопроса, который и так был слышен призраку, переспросил колдун.

   - Нам предложили очень много золота, - сказал убийца.

   - Это не вся правда, - заметив неуверенность в словах призрака, сказал колдун. - Что еще стало причиной?

   - Мы из круга Детей Бафомета, - как будто нехотя признался призрак. Скованный силой колдуна, он не мог лгать, но скрывать часть истины ему не мешало ничего. - Нам обещали, что инквизиция прекратит нас преследовать.

   - Значит, инквизиция? - задумчиво произнес граф.

   - Погоди, - остановил его император. - А как вы узнали, где именно я буду находиться?

   Колдун сделал жест призраку, чтобы тот отвечал.

   - Монах дал нам план, - вновь попытался уклониться от прямого ответа убийца.

   - Это мы и так знаем, я спрашиваю, как... - император замялся, подбирая лучшую формулировку вопроса.

   - Откуда тем, кто составлял план, было известно о местоположении императора в момент нападения? - пришел ему на помощь колдун.

   - Они видят будущее, - прямо заявил призрак.

   Чернокнижник вдруг ощутил, как что-то пытается пробиться через тонкий барьер, которым колдун прикрыл открывшийся невидимый портал между мирами. И это "что-то" было очень сильно.

   - Пора заканчивать, - с тревогой в голосе сказал колдун императору.

   - Погоди, еще немного, - отмахнулся император. - План составляли маги?

   - Отвечай, - быстро приказал колдун призраку, подпитывая барьер.

   - Я не знаю, - как будто насмешливо ответил призрак.

   - Почему вы поверили, что император действительно будет там, где указано на плане? - выпалил колдун, едва сдерживая рвущееся в этот мир нечто.

   Воздух начал странно колебаться, откуда-то из-под земли послышался жуткий сдавленный гул.

   - Я... не знаю... - уже как-то удивленно сказал призрак, начиная заметно мерцать. - Нас... околдовали? - изумленно предположил он.

   Это было что-то новенькое. Колдун резким вбросом силы в пространство на какое-то время укрепил барьер.

   - Тебя удерживают какие-то иные чары, кроме моих? - резко спросил колдун.

   - Да, - внезапно задергавшись, сказал призрак.

   Колдун заскрежетал зубами от досады.

   - Что это значит? - встревожился император, заметив злобу на лице колдуна.

   - Это была ловушка, вашу мать! - сердито рявкнул колдун. - Я не зря отказывался! Маги это или нет, но нас сейчас пытаются засечь какими-то поисковыми заклинаниями!

   - И что? - не понял Карл.

   - Нас спалят живьем, вот что! - злобно крикнул колдун, собирая силу и укрепляя внешнюю защиту. - Вы представляете, что за картинка проявится в кристалле того, кто нас сейчас ищет?

   Император выругался, осознав, наконец, степень опасности.

   - Тебя подставили, колдун, - внезапно сказал призрак. - Да, теперь я вижу. Они управляли моим разумом.

   Знаком отторжения колдун лишил призрака заемной силы, что должно было моментально развоплотить его сотканное из магических вихрей нематериальное тело. Но убийца и не думал исчезать.

   - Убирайся! - взбесившись окончательно, завопил колдун. - Почему ты не уходишь?

   - Меня держат, - лаконично отозвался призрак.

   - Как тебя изгнать? - не найдя ничего лучшего, прямо спросил колдун, уже чувствуя, как начинают рушиться его щиты, доселе сдерживающие чье-то магическое око.

   - С чего ты взял, что я стану помогать тебе? - насмешливо поинтересовался призрак.

   - А с чего ты взял, что тебя после этого отпустят? - раздраженно ответил вопросом на вопрос чернокнижник. - Слуга-призрак - это очень удобно.

   По внезапно перекосившемуся прозрачному лицу привидения было видно, что его такая перспектива никак не устраивала.

   - Попробуй переподчинить меня снова, - неуверенно предложил призрак. - Возможно, твоя воля возобладает... Но ты ведь отпустишь меня? - неожиданно робко спросил он.

   - Отпущу, - сквозь зубы пробормотал колдун, спешно творя новые знаки власти, следуя совету привидения. - На кой черт ты мне сдался...

   Кажется, таинственный чародей, удерживающий призрака, почувствовал, что жертва уходит из-под его контроля, и попытался усилить цепь. Это было крайне глупо, ибо именно по резкому усилению этого потока силы, колдун и вычислил, наконец, ускользавшую от него ранее связь.

   - Поздно, голубчик, - чувствуя напряжение магического поля, ехидно усмехнулся колдун. - Теперь я на тебя погляжу...

   Сотворив одним молниеносным жестом прозрачный пузырь силы в воздухе перед собой, колдун очередным знаком объединил чужую связь призрака и сотворенную сферу, одновременно привязывая к сфере хитросплетенное поисковое заклятье. В пузыре возникло лицо уже хорошо знакомого колдуну красивого мужчины, глаза которого буквально светились фиолетовым огнем от магического перенапряжения.

   - Марк Август! - в восторге от собственного мастерства воскликнул чернокнижник.

   Вслед за этим произошло сразу несколько событий: понявший, что его раскрыли, Август резко разорвал свою привязку к призраку, исчезая из поля зрения сферы-поисковика, внешние барьеры, ничем более не атакуемые, ярко вспыхнули, на миг ослепляя всех людей в темнице, но та мистическая граница, разделявшие миры мертвых и живых, вдруг лопнула, пропуская через себя нечто поистине могучее и чудовищное, напоминающее человека лишь общими очертаниями, всей своей мощью рванувшееся в магическое тело несчастного призрака.

   Привидение разорвало на части взрывом силы, идущим словно из самой преисподней, трупов расшвыряло по темнице, забрызгивая все вокруг кровью, а над столом возникло нечто огромное и темное, казавшееся антиподом всякого света, пышущее злой ледяной силой, пронзающей насквозь одним лишь своим присутствием.

   - Бегите, идиоты! - на одних лишь рефлексах припечатывая адское чудовище сковывающим заклятьем, крикнул колдун завопившей от внушаемого тварью животного ужаса четверке, стоящей у чародея за спиной.

   Те немедленно и благоразумно последовали совету, бегом бросившись обратно в тайный ход, предоставляя колдуну самому разбираться с пришедшим из ледяных равнин ада демоном.

   Колдун и сам был испуган не меньше, демон рвал заклятья прямо на глазах, бросаясь на чародея, и только хорошо поставленный щит отбрасывал его обратно.

   В магическом пространстве творилось что-то ужасное: в дыру между мирами лезли всевозможные черти, бесы, младшие духи, призраки, искажая пространство своей силой, но тут же погибая под нечаянными ударами колдуна или демона, бьющихся не на жизнь, а на смерть. Демон был, несомненно, разумен, иначе бы он попытался просто удрать, но он, по-видимому, ясно ощущал связь между окружавшими комнату магическими барьерами, удерживающими любое потустороннее существо, и колдуном, и понимал, чтобы вырваться в мир, ему придется прикончить чародея.

   Весь колдовской турнир сейчас показался чародею просто детской игрой, настолько мощным и яростным был демон. В дневнике де Софо было описано множество способов подчинения демонов, но все они требовали времени и подразумевали, что оператор своей волей призвал чудовище из глубин адской бездны.

   Из последних сил сдерживая демона, поливающего его какими-то странными темными заклятьями непонятной природы, колдун лихорадочно вспоминал все когда-либо попадавшиеся на глаза описания способов изгнания нечисти, не брезгуя ни традиционными гильдейскими, ни церковными, ни даже сказками, слышанными в далеком детстве. Но, к сожалению, ни времени на ритуал отторжения, ни истовой веры, ни надежды на "заступничество святых" после искренней молитвы, да и, собственно, желания творить молитву у колдуна не было. Возможности задавить демона грубой силой и рассеять его тело, случайно сформировавшееся в момент проявления в этом мире, у чародея не было тоже, ибо тяжело превзойти силой того, кто черпает власть непосредственно от темного основания мира, из метафизической нижней точки гексаграммы.

   Тем временем, демон уже практически продавил щит чародея, и на миг остановился, собирая силу для последнего удара, долженствующего полностью исчерпать силы колдуна.

   - Стой! - крикнул колдун, предчувствуя, что этот бой ему не выиграть.

   Демон замер.

   - Я могу просто снять щиты и выпустить тебя, - тяжело дыша, предложил колдун. - Мне плевать, что ты собираешься там делать, я не собираюсь умирать.

   - Стань на колени! - голос демона лишь отдаленно напоминал человеческий, так, шипуче и свистя, могла бы заговорить змея.

   - А не многого ли ты хочешь? - удивился колдун. Поклониться демону означало навеки попасть к нему в духовное рабство и добровольно принять в себя сущность демона как паразита, высасывающего саму жизнь из покоренной души.

   - Тогда умри! - чудовище разразилось скрипучим рычанием и снова бросилось на чародея.

   Краткая передышка позволила колдуну немного восстановить силы, и он каким-то чудом сумел отвести от себя копье из темной энергии, сотканное демоном. Но демон вдруг подскочил вверх и изменил форму, обернувшись роем крошечных частиц элементарной тьмы. Новоявленное облако мгновенно окутало сферу щита чародея и начало давить на нее со всех сторон одновременно. Странное удушье схватило чернокнижника за горло, словно его засунули на дно глубокой заброшенной шахты, где веками не было свежего воздуха.

   Липкий горячий пот ручьем катил по лицу чародея, сам он едва не терял сознание, удерживая магический щит лишь невероятным напряжением воли. Перед глазами начали проступать кроваво-красные точки, ум отказывался повиноваться, стал каким-то тяжелым и неповоротливым. Внезапно чародей остатком сознания заметил, что его левая рука ему не подчиняется, а движется сама, творя некие странные знаки, без сомнения, магические, ибо они пробуждали силу, но неизвестные колдуну. С каким-то тупым любопытством он стал следить за ней, зачем-то пытаясь запомнить и расшифровать эти непонятные элементы незнакомого ритуала. Случайно дернувшись от очередного толчка извне, колдун скосил взгляд на правую руку и с удивлением заметил, что та зеркально копирует движения левой. "А чем же я тогда держу щит?" - с недоумением подумал колдун. Подняв глаза, он увидел, что щит деформируется, но не под ударами демона, а контролируемый движениями рук.

   Вся полнота сознания и привычная острота ума резко вернулись к чародею. Он по-прежнему не контролировал свои руки, но способность мыслить и анализировать окружающие изменения вернулась к нему.

   Чародей чувствовал себя так, словно в него вселился некто, захвативший власть над телом и творящий свои странные заклятья через силу колдуна. Движения рук ускорились, голосовые связки ритмично напрягались, издавая мелодичные вибрирующие звуки, давящая духота куда-то исчезла, а демон был отброшен назад резким превращением щита в нечто, похожее на огромный меч из чистой магической энергии, ударивший по темному облаку, заставляя его вновь принять человекоподобный вид.

   - Может быть, теперь ты поклонишься мне? - спросил некто через колдуна странным низким и вибрирующим голосом.

   Вместо ответа демон резко рванулся вперед, отрицая всякий диалог.

   Нужно было срочно ставить щит, но вместо этого руки колдуна совершили замысловатый жест, одновременно вытягивая из чародея остатки сил для непонятного и пугающего своей мощью заклятия.

   Последнее, что запомнил чародей пред тем, как столкновение с прыгнувшим демоном лишило его сознания: с внезапно побледневших рук колдуна срывается яркий луч света, пронзающий темное тело адской твари насквозь, словно выжигая...

  

   ***

   Колдун негромко выругался и, не открывая глаз, коснулся раскалываемого невыносимой болью лба ладонью. Рука была приятно холодной, и боль на долю секунды отступила, чтобы сразу же вернуться вновь и разбудить чародея окончательно.

   - Очнулся, наконец! - услышал он радостное замечание и открыл глаза.

   Щурясь от неприятно яркого света, колдун разглядел стоящего над ним императора, опирающегося на свою золотую трость. Неторопливо осмотрев окружение, чародей увидел, что лежит в какой-то просторной светлой комнате, где в углу ярко горел камин, треща дровами, на широкой кровати, совершенно раздетый и укрытый по грудь толстым и тяжелым теплым ватным одеялом.

   - Ты как себя чувствуешь? - как-то по-отечески ласково спросил государь, чуть улыбаясь.

   - Я жив? - поинтересовался колдун, морщась от головной боли.

   - Скорее да, чем нет, - философски неоднозначно ответил император. - Ты говорить можешь?

   Колдун качнул веками в знак согласия.

   - Отлично. - Император опустился на стоящий рядом с кроватью стул, ранее не замеченный колдуном. - Что это была за тварь такая? - задал государь вопрос, видимо, не на шутку его волнующий. - Я бился с химерами, мантикорами, драконами и еще черт знает какими тварями, названия которых мне даже неизвестны, но такого безотчетного страха мне не внушала ни одна из них. - Император слегка насупился, словно стесняясь того приступа паники.

   - Это был демон, - коротко сказал чародей.

   - Высший? - поинтересовался император.

   Чародей тихонько засмеялся.

   - Нет, ваше величество, - сказал он, прекращая смех, вызвавший новый приступ мигрени. - Если бы через мои врата прошел высший демон, что, в принципе, почти невозможно, от дворца не осталось бы камня на камне, - сказал он. - То был один из младших эмиссаров, если я ничего не путаю, - задумчиво проговорил чародей.

   - Эмиссаров? Ад ведет внешнюю политику? - усмехнувшись, спросил Карл.

   - Их так называют, потому что они вселяются в человеческое тело, обычно какого-нибудь слабого мага, и пытаются открыть стабильные врата, чтобы пропустить в этот мир более сильных, но менее ловких и юрких своих собратьев, - просветил императора колдун. - Большим демонам нужна большая дверь.

   - Жуть какая, - содрогнулся император. - И, если бы ты не остановил его...

   - Он бы вселился в меня или в одного из вас, - спокойно сказал колдун.

   - Малоприятная перспектива, - заметил Нибенг. - Но тебе удалось убить его, я прав?

   - Кажется... да... - неуверенно сказал колдун. - Он пытался вселиться в меня, и, раз я пока еще остаюсь собой, значит, ему это не удалось.

   - А как выглядит одержимый демоном? - насторожился император.

   - О, его легко вычислить по рогам, крыльям, светящимся глазам, дымящим ушам, загробному голосу и прочим очевидным признакам, - с улыбкой успокоил его колдун. - Если бы я был одержим, я бы, при всем моем к вам уважении, ваше величество, уже убил бы вас.

   - Это радует, - хмыкнул государь. - Я бы хотел поговорить о том, что сказал призрак.

   - Призрак ничего не знал, вы же слышали. - Колдун приподнялся на локтях и с некоторым трудом сел на кровати, опираясь спиной на подушку. Одеяло сползло до пояса, обнажив свежие порезы и глубокие царапины на животе чародея.

   - Господи, - вырвалось у колдуна, когда он увидел это.

   - Раны обработал мой личный медик, заражения не будет, - сказал император. - Этот демон тебя неплохо избил.

   - Могло быть и хуже, - пробормотал колдун, осторожно трогая раны. - Хм, даже не болит, - удивленно сказал он.

   - Врач промыл раны каким-то успокаивающим составом, погоди немного, будет болеть так, что свет в глазах померкнет, - с усмешкой "обрадовал" его император. - Но я так и не разобрался, что было с призраком?

   - Это была западня, - ответил колдун. - Дух убийцы был скован заранее. Кто-то предугадал, что вы захотите воспользоваться некромантией. Нас едва не поймали. Едва, - колдун ехидно улыбнулся. - Я смог уклониться и поймать того, кто хотел нас подставить, - самодовольно заявил он, ничуть не собираясь скрывать свой магический подвиг.

   - Ты его знаешь? - заинтересовался император, подаваясь вперед.

   - Марк Август, - злорадно сдал недавнего соперника чародей.

   - Правая рука Архимага, - довольно проговорил император, вновь откидываясь на спинку стула. - Жаль, мы ничего не можем ему предъявить официально... - пробормотал он.

   - Тогда нам придется признаться, что мы делали с трупами, - кивнул колдун. - Но и он будет молчать, ибо тоже творил запретное колдовство. Ха, - внезапно хохотнул чародей. - Этот жалкий маг не смог побить меня на своем поле, но все равно сунулся на мое! - смеялся Ясон, игнорируя боль. - Применить тьму против чернокнижника, вот идиот! - колдун, внезапно спохватившись, замолчал и испуганно посмотрел на императора.

   - А ты можешь быть куда полезнее, чем я думал сначала, - внимательно глядя ему в глаза, сказал Карл. - Поправляйся скорее, теперь я найду тебе достойное применение, - добавил он, поднимаясь и выходя прочь из комнаты.

   Колдун поискал взглядом свои вещи, но в комнате из одежды ничего не было. Также не было ничего, хоть отдаленно напоминающее шкаф или тумбу, собственно, кроме кровати и стула в комнате не было вообще никакой мебели или предметов, если не считать десяток дров, кучей сложенных возле камина.

   - И как это понимать? - спросил сам у себя чародей.

   В это время дверь открылась, и вошел давешний молодой гвардеец, которого император называл Октавианом, держащий в руках какой-то зеленый сверток.

   - Вот, я принес тебе... вам вещи, - не оборачиваясь пинком каблука закрыв дверь, сказал гвардеец.

   - Будем на ты? - предложил колдун, принимая одежду и пару туфель в руки.

   - Хорошо, - улыбнувшись, кивнул Октавиан. - Мы так и не были представлены друг другу, - спохватился он. - Я - Октавиан де Софо, - сообщил он, делая нечто, отдаленно напоминающее легкий поклон.

   Колдун едва не выронил вещи из рук.

   - Ясон де ла Фернандо, - выговорил он, ошарашено глядя на гвардейца.

   - Что-то не так? - растерялся тот под столь пристальным взглядом.

   - Нет, все в порядке, - тряхнув головой, сказал колдун, лихорадочно соображая, что теперь делать.

   - Ну, тогда я подожду тебя снаружи, - слегка встревоженный странным поведением чародея, сказал гвардеец и, на миг задержавшись на пороге и оглянувшись, вышел, притворив за собой дверь.

   - Черт возьми... - вырвалось у колдуна. - Де Софо! Живой де Софо! Наследник сэра Антонио...

   Быстро одевшись, мимоходом отметив, что вещи несколько велики, колдун почти бегом выскочил из комнаты. Октавиан, как и обещал, стоял неподалеку и разговаривал с каким-то стражником.

   - А вот и ты, - услышав шаги за спиной, обернулся гвардеец. - Благодарю за беседу, - ненавязчиво попрощался он со стражником, вежливо кивнувшим в ответ и немедленно отправившимся по своим делам. - Пиджак великоват, - заметил Октавиан, чуть прищурившись.

   - Да, - непроизвольно оглядывая себя, согласился Ясон. - А что случилось с моей одеждой?

   - Была разорвана в клочья, - ответил Октавиан, жестом приглашая колдуна идти по коридору. - А ты лежал без сознания на полу в луже крови.

   Колдун передернул плечами, представив себе эту картину.

   - Мне очень стыдно, что я так испугался демона, - признался вдруг гвардеец, отворачивая лицо. - Но неужели ты не почувствовал страха? - с любопытством спросил он у колдуна, вновь заглядывая тому в глаза.

   - Почувствовал, - кивнул колдун. - Скорее всего, я испугался даже сильнее, чем ты.

   - Не может быть, - нахмурился Октавиан.

   - Просто я чувствовал только собственный страх, - начал разъяснять чародей. - А ты поддался внушению демона. Они всегда окружены ужасом, но он, я имею в виду ужас, магической природы, а на меня очень сложно воздействовать магией, - сказал Ясон.

   - Значит, демон просто нас всех заколдовал? - понял Октавиан. - А ты чародей, поэтому тебя околдовать нельзя, верно?

   - Примерно так, - согласился колдун.

   Они спустились по узкой лестнице и вышли из дворца через один из черных ходов.

   - Мне поручили сопроводить тебя до дому, - сказал Октавиан. - Да, чуть не забыл... - гвардеец достал из кармана туго набитый кожаный кошель и передал его колдуну. Судя по внушительному весу, внутри было золото.

   - Твое жалование за этот месяц, - пояснил гвардеец.

   - Что-то много, - пряча кошель во внутренний карман сюртука, заметил колдун. Октавиан лишь развел руками.

   - Его величество великодушно выделил нам свою карету, - хмыкнул Октавиан. - Доедем быстро и с комфортом. Ты же, вроде бы, живешь у банкира де ла Видья?

   - Да, у дяди, - едва сдержав усмешку, кивнул колдун.

   Они прошли через площадь перед дворцом. Отключенные по случаю ночных заморозков знаменитые фонтаны выглядели уныло и покинуто, словно намекая на неизбежное угасание всякой красоты. Не удержавшись, колдун обернулся и глянул на грандиозный фасад дворца, во всю свою огромную, прямо-таки подавляющую высоту украшенный затейливою резьбой. Над стройными колоннами парадного входа красовалась какая-то короткая надпись на непонятном языке.

   - Что это значит? - спросил у Октавиана колдун, указывая на нее.

   - Надпись? Это на древнем языке: "Честь и Величие", - ответил гвардеец. - Неужели ты не знаешь старую речь? - вдруг удивился он. - Я думал, ей обучают всех дворян в детстве... Даже я знаю несколько фраз, хоть и большую часть детства провел в казармах.

   - Город, где я жил, сожгли кочевники, когда я был маленьким, - моментально придумал оправдание чародей, вспомнив легенду, которую ему сочинил Леонардо. На самом деле он никогда не покидал столицу Империи. - Не было особенного времени на обучение...

   - Ха, а я всегда оправдывал собственную неграмотность необходимостью тренироваться в фехтовании, - вмиг раскусив его, усмехнулся Октавиан. - Но твоя отговорка намного лучше.

   И они вместе захохотали, совершенно довольные друг другом. Было в этих, казалось бы, таких непохожих идущих рядом молодых людях нечто странно сходное, почти родственное. То ли особая ясность ума тому причиной, то ли одинаково трудное детство, то ли просто похожее выражение одинаково светлых серых глаз у обоих, но они чувствовали себя вместе так, будто не познакомились несколько минут назад, а сделали это еще давным-давно, и сейчас просто встретились после долгой разлуки.

   Вежливо раскланиваясь со встреченными придворными, вышедшими подышать воздухом или просто размять ноги, чародей и рыцарь добрались, наконец, до стоящей на краю мостовой шикарной кареты, на дверцах которой была изображена императорская корона. Коротко объяснив кучеру, куда нужно ехать, новоявленные товарищи забрались внутрь, с удобством располагаясь на мягких сидениях.

   - Всегда бы так ездить, - пробормотал Октавиан, вальяжно разваливаясь на обитом голубым бархатом сидении.

   - А тебе не положено иметь свою карету? - поинтересовался колдун.

   - Мне? - удивился рыцарь. - Простому гвардейцу? С чего бы это?

   - Ну, я имел в виду, как графу, - пояснил чародей и тут же по внезапно застывшему лицу Октавина понял, что сказал что-то не то.

   - Я не граф, - холодно сказал рыцарь. - С чего ты взял?

   - Значит, я ошибся, - попытался уклониться колдун.

   - Не юли, - недоверчиво покачал головой Октавиан, внимательно разглядывая чародея. - Раньше де Софо были графами. Раньше, - повторил он. - И сейчас ты, темный чародей, расскажешь мне все без утайки, что тебе об этом известно, - буравя чернокнижника взглядом, проговорил рыцарь.

   - Думаю, ты узнаешь куда больше, чем ожидаешь, - задумчиво проговорил колдун. - Да, я расскажу тебе все...

  

  

   Глава 6.

  

   - Это немыслимо! - сидя в большом кресле в комнате у Ясона и листая дневник деда, восклицал Октавиан. Кажется, он всерьез вознамерился прочесть его за один раз и сейчас жадно вчитывался в выведенные рукой предка стройные ряды букв, описывающих жизнь сэра Антонио, и нетерпеливо перелистывал страницы, содержащие магические практики и философию.

   - Друг мой, - обратился к нему колдун, поглядывая в окно. - Уже темнеет... Оставаться боле тебе просто неприлично.

   - Все, из-за чего мой род обратился в ничто, описано в этой книге, а ты хочешь, чтобы я оторвался от нее? - поинтересовался рыцарь, поднимая глаза над дневником. - А ты даже не хочешь мне его дать на время!

   - Мы же уже говорили, тебе негде его хранить, - в сотый, наверное, раз повторил колдун. - А, если его найдут, тебя сожгут на костре. И меня, кстати, тоже. Под пытками все становятся разговорчивыми, - сурово перебил он рыцаря, собиравшегося возразить.

   - Тогда пойдем куда-нибудь вместе! - предложил Октавиан, закрывая дневник. - И возьмем это с собой! Ну пойми ты, не могу я ждать! - воскликнул он, заметив сомнение в глазах чародея. - Мне что, на колени встать?!

   - Не надо, - сломался колдун. - Но куда мы пойдем среди ночи? И разве тебе завтра не надо явиться на службу?

   - У меня завтра выходной, - улыбнулся рыцарь. - А пойдем мы... в бордель! - оживился он.

   - Шутишь? - поразился колдун.

   - Ни в коем случае, - хохотнул Октавиан, вскакивая. - И тебе будет не скучно, и мне будет, где укрыться от посторонних взглядов с книгой.

   - И в какой же мы пойдем? - неуверенно поинтересовался колдун, уже слегка зараженный его энтузиазмом.

   - В самый лучший, - заявил гвардеец. - В "Гордость Империи"!

   - Ну и название, - усмехнулся колдун. - Что-то я о таком даже и не слышал... - За долгие годы жизни на социальном дне, чернокнижник побывал во многих дешевых борделях, воровских притонах и просто домах, где собирается всякое отребье.

   - Это элитный бордель, - серьезно сказал рыцарь. - Меня туда провел один из гвардейцев. Туда пускают только тех, кто называет пароль. Да и то, смотрят по одежде, - добавил он. - Черни туда не пройти.

   - Кстати об одежде, - заметил колдун. - Ты так и собираешься идти в мундире?

   - Черт! - оглядывая себя, выругался Октавиан.

   - Бордель откладывается, - хмыкнул чародей.

   - Нет, нет, нет, - хитро прищурившись, возразил гвардеец. - Раздевайся!

   - Что? - не понял колдун. - Зачем?

   - Ты не такой широкий, как я, но эти вещи тебе велики, - указал Октавиан на одежду, в которую колдун обрядился еще во дворце. - А ты оденешь что-нибудь из своего.

   Несколько минут они посвятили переодеванию.

   - Ну, если не наклоняться и не напрягать мышцы, то не порвется, - решил Октавиан, удовлетворенно оглядываясь. Костюм был ему все-таки маловат, но выглядело это не смешно, а наоборот, дерзко и вызывающе. Если бы придворные дамы, и так бросавшие на Октавиана пылающие взгляды, видели рыцаря сейчас, их бы просто разорвало от желания.

   - Меч оставишь? - спросил, застегиваясь, колдун.

   - Нет, я клялся не расставаться с оружием даже во сне, - покачал головой рыцарь. - Да и вообще, он мне нравится.

   Прицепив перевязь с мечом, Октавиан стал выглядеть просто чудовищно вызывающе.

   - Думаю, нам и пароль называть не придется, - с ехидной улыбкой рассматривая друга, заметил Ясон.

   - Пойдем уже, - с некоторым трудом засунув дневник деда во внутренний карман пиджака, сказал рыцарь.

   - Хорошо, что Леонардо где-то задерживается, - сказал колдун, выходя из комнаты. - Не нужно никому объяснять, куда мы направились.

   - Мы отмечаем твою первую получку, - невозмутимо заявил следующий за ним рыцарь. - У меня в кармане, - усмехнулся он, заметив, как колдун начал обшаривать себя. - Ты забыл выложить, - пояснил он, вновь отдавая чернокнижнику кошель.

   Ясон ошибся, объяснять все-таки пришлось. Спускаясь по лестнице на первый этаж, друзья наткнулись на Франческу. Девушка привыкла встречать отца и сейчас не собиралась ложиться спать, пока банкир не вернется. Когда друзья днем подъехали к особняку, Франческа играла в своей комнате на фортепьяно с подругой и не слышала, как колдун с рыцарем ходили в подвал за дневником. А потом они заперлись в комнате у чародея и ни разу оттуда не выходили, так что присутствие в доме постороннего стало для юной госпожи неожиданностью.

   - Добрый вечер, сударыня, - учтиво поклонился ей Октавиан.

   Франческа, слегка шокированная внешностью рыцаря, с некоторым трудом приветствовала его в ответ и вопросительно поглядела на колдуна.

   - Это мой друг, сэр Октавиан, рыцарь... эээ... - не желая называть фамилию друга, чтобы Франческа не смогла потом пересказать ее отцу, попытался представить гвардейца колдун, но сбился, не зная, к какому рыцарскому ордену принадлежит его товарищ и принадлежит ли вообще.

   - Ордена Пяти мечей, - договорил за него Октавиан, снова кланяясь.

   - Франческа де ла Видья, моя замечательная кузина, - представил девушку колдун.

   - Очень рада знакомству, сэр Октавиан, - подавая руку для поцелуя, сказала девушка. - Вы куда-то уходите? - спросила она у колдуна, чуть насторожившись.

   - Да, у нас срочно дело, - кивнул чародей.

   - Долг зовет, - поддержал его рыцарь.

   - Государственное дело, - серьезно добавил колдун.

   - Личное поручение его величества, - не удержавшись, ляпнул Октавиан, сохраняя каменную физиономию.

   - Тихо ты, - как бы одернул его чародей.

   Октавиан с заговорщицким видом приложил палец к губам, глядя на Франческу.

   - Ну, тогда не смею задерживать, - сказала совершенно сбитая с толку девушка. - Отцу что-нибудь передать?

   - Передай, что император мной доволен, но подробностей я раскрывать не вправе, - подумав, сказал чернокнижник. - Но прощай, нам пора.

   По-очереди поцеловав девушке на прощанье руку, друзья почти бегом бросились вон из особняка, едва сдерживаясь, чтобы не захохотать во весь голос.

   - Самое ужасное, это то, что когда мы говорим "государственное дело", нам будут всегда верить в силу нашего положения, - усмехаясь, заметил Ясон, шагая по бульвару.

   - Нет, самое ужасное, это то, что мы действительно всегда делаем какое-то государственное дело, именно в силу нашего положения, - со смехом поправил его рыцарь.

   - Ну да, - хмыкнул колдун. - Если мы сейчас напьемся и пойдем бить витрины магазинов, назавтра во всех газетах напишут: "Скандал! Пьяные императорский гвардеец и имперский чародей были витрины магазинов".

   - Скорей уж: "Пьяный чародей сжег дотла центр города, пытаясь раскурить трубку", - фыркнул рыцарь. - У тебя сил хватит, да и фантазия, я думаю, заработает.

   - "Пьяный гвардеец-драконоборец провел ряд тренировок со стражей на ночных улицах", - парировал колдун. - Не забывай, все газеты проходят цензуру!

   Солнце уже давно закатилось за горизонт, и над вечным городом сомкнула свои объятия ночь. Однако, вместо того, чтобы спать, большинство людей продолжали свои дневные дела, освещая свои дома изнутри купленными по дешевке волшебными светильниками. Магическая реформа императора уже давала о себе знать, цены на всякую мелкоколдовскую дребедень упали едва не в десять раз.

   - Кстати, а где именно находится то заведение? - поинтересовался колдун. - Мы скоро придем?

   - Да... - Октавиан как-то неопределенно махнул рукой, оглядываясь по сторонам.

   Друзья стояли в какой-то сравнительно чистой, но глухой и тесной улочке, в которой не было даже и намека на освещение.

   - Ты заблудился, - утвердительно сказал колдун, скептически поглядывая на товарища.

   - Да, - признался тот.

   - Скажи, где находится тот бордель, и я сам тебя туда выведу, - предложил чародей. В детстве ему не раз приходилось зарабатывать на кусок хлеба воровством, и, неоднократно удирая от стражи, он успел выучить все закоулки столицы.

   Октавиан начал сбивчиво объяснять, путая названия улиц и досадливо взмахивая руками, словно указывая направление. Тем не менее, выслушав его короткую речь, колдун удовлетворенно кивнул и повел друга через какие-то совершенно немыслимые в своей нелогичной изогнутости закоулки и чьи-то дворы.

   - Ты уверен, что... - хотел спросить рыцарь, оглядывая не очень привлекательную изнанку столичных улиц, но друзья внезапно вынырнули из очередной подворотни и оказались перед довольно красивым в свете уличного фонаря двухэтажным зданием с красивыми резными окнами.

   - Насколько я понял, это здесь, - указывая на дверь напротив пальцем, сказал чародей.

   - Да, это оно, - несколько удивленно признал рыцарь. - Когда ты успел так узнать столицу? Ты же, вроде бы, тоже недавно приехал?

   - Это магия, - значительным тоном повторил колдун свой любимый уход от ответа. - Идем?

   Товарищи подошли к двери, и рыцарь особым образом постучал четыре раза: сначала два быстрых удара подряд, затем пауза, удар, снова пауза, удар. Через некоторое время за дверью послышались чьи-то тяжелые шаги, и отворилось небольшое смотровое окошко в двери, ранее почти незаметное.

   - Чем могу? - немного хрипло, но вежливо поинтересовались глаза в окошке.

   - Мы приглашены, - назвал незамысловатый пароль Октавиан.

   Дверь услужливо распахнулась, и на пороге возник громила во фраке и со зверским лицом головореза. Наверное, на изнеженных дворян, впервые приходивших в этот притон сладострастия, он производил страшное впечатление, отчасти благодаря явному несоответствию своих природных данных надетому костюму.

   Вежливо, насколько это позволял его звериный рык, охранник пригласил друзей войти и запер за ними дверь.

   - Сюда, господа, - изо всех сил изображая вежливость, указал он рукой.

   Товарищи прошли в указанную дверь и оказались в большой комнате без окон, обставленной дорогой мебелью, ярко освещаемой четырьмя сияющими сферами, подвешенными по углам. В центре залы стояла, подсвеченная с четырех сторон мерцающим голубоватым светом, что придавало ей сходство с каким-то демоническим существом, стояла вызывающе одетая, вернее, соблазнительно раздетая женщина.

   - Добрый вечер, господа, - обольстительно улыбаясь, она неторопливо подошла к друзьям, грациозно покачивая почти обнаженными бедрами, прикрытыми лишь короткой, до середины бедра юбкой с глубокими вырезами на боках. Ее густые вьющиеся длинные волосы неестественно яркого красного цвета развевались словно на ветру. Странно, но она казалась то юной девочкой, то опытной женщиной, то молодой девушкой, как будто ее возраст менялся с каждым шагом.

   - Добрый вечер, - пробормотал рыцарь, с огромным трудом отрывая взгляд от стройных ножек в полупрозрачных чулках в крупную клетку, чтобы тут же задержать глаза на упругой груди, туго схваченной черной шелковой блузкой, застегнутой лишь на три нижние пуговицы.

   В отличие от своего непривычного к столичному разврату друга, колдун чувствовал себя прекрасно.

   - Добрый? Сегодня просто великолепный вечер, ведь мы имеем удовольствие лицезреть вашу небесную красоту, - совершая нечто похожее на неглубокий поклон, сверкая белыми зубами, сообщил колдун.

   - О, благодарю, нечасто услышишь комплимент от посетителя, - прожигая его черными глазами, с едва заметной иронией сказала женщина. - Я хозяйка всего этого заведения, - жестом обводя комнату, представилась она. - Вы можете называть меня Кассандрой.

   - Рад знакомству, - быстро, но аккуратно перехватывая ее руку в воздухе, сказал чародей и поцеловал тонкие белые пальчики.

   - Вы настоящий кавалер, - теперь уже более искренне улыбаясь, заметила Кассандра, отнимая руку. - Но, все же, - чуть приподнимая одну бровь, сказала она, - я полагаю, вы пришли сюда не раздавать комплименты, не так ли?

   - О да, - очнулся, наконец, рыцарь. - Но прежде скажите, почему я не видел вас здесь раньше?

   - Я не каждый день здесь, - просто ответила Кассандра. - Так что господам будет угодно? Мои девочки способны понравиться даже самому взыскательному ценителю, - стрельнув глазками в Ясона, сообщила она.

   - Насколько я знаю, здесь не только девочки, - сказал рыцарь и тут же, спохватившись, поправился, едва не краснея, - я имею в виду, здесь не только удовольствия такого плана... Пока мой друг, - кивнув на чародея, продолжил гвардеец, - будет занят вашим сервисом, я бы хотел посвятить время работе. Мне нужна пустая комната с хорошим светом, - пояснил он.

   - Фред, будь добр, - позвала женщина, и через секунду вновь появился верзила-охранник. - Проводи доблестного господина во второй кабинет, - нисколько не удивленная просьбой рыцаря, приказала охраннику Кассандра.

   - А вы, учтивый господин, надеюсь, ознакомитесь с нашими услугами более подробно? - чуть игриво поинтересовалась хозяйка борделя, когда рыцарь с Фредом удалились.

   - С превеликим удовольствием, - делая к ней шаг, сказал чародей. - Скажите, - он медленно провел кончиками пальцев по ее плечу, - а вы сами предоставляете какие-нибудь... услуги? - они стояли практически вплотную, взаимно ощущая на своих лицах дыхание друг друга.

   - Только для особых клиентов, - сказала Кассандра и, заметив, что он хочет что-то еще сказать, приложила к его губам пальчик и потянулась губами к его уху. - Вы - особый, - прошептала она и немного отстранилась. - Пойдемте, - взяв его за руки, она повела чародея куда-то через комнаты, потом вверх по лестнице. - Вот, - она распахнула перед ним темную дверь в очередную комнату. - Входите и ждите, я буду скоро, - пообещала она.

   Войдя, колдун увидел большую кровать под прозрачным балдахином, стоящую прямо напротив двери. Комната была не особенно большая, и в ней умещались только два туалетных столика у изголовья кровати, да темный кожаный диван, немного портивший общую атмосферу своей мрачной расцветкой, не вписывающейся в светлый тон стен и кровати. Окон, как и во всех остальных апартаментах, здесь не было, и освещение давал все такой же голубоватый шар, подвешенный на небольшой люстре под потолком. Противный свет резал глаза, и колдун сделал простенький знак, меняя степень магической поляризации хрусталя, из которого был изготовлен шар. Комнату залило мягкое немного фиолетовое свечение.

   - Неплохо, господин чародей, - услышал Ясон за спиной и быстро обернулся.

   Кассандра стояла в дверях, одетая лишь в короткий шелковый халат, не прикрывавший даже колени, темно-синего цвета, стянутый на тонкой талии пояском.

   - А под цвет моего одеяния сможете? - поинтересовалась хозяйка борделя, прикрывая за собой дверь.

   Не отрывая взгляда от грациозно приближающейся Кассандры, колдун мысленным знаком метнул за спину простенькое заклятье. Свет изменился.

   - Вы действительно могучий колдун, господин имперский чародей, - прошептала женщина, прижимаясь к колдуну. - Не волнуйтесь, здесь чтят чужое инкогнито...

  

   ***

   Колдун лежал в постели совершенно измученный, но собой и своей жизнью, и этой страной, и всей Вселенной вообще полностью довольный. Обнимая послушную и тоже уставшую Кассандру, спиной прижимавшуюся к его груди, и вдыхая аромат ее волос, чародей, проводя рукой по ее плечу, наткнулся непонятный твердый бугорок на нежной коже. Аккуратно убрав с плеча ее рыжие волосы, он увидел небольшой странную отметину в форме полумесяца. Чувствуя, как начали холодеть его пальцы, чародей изумленно разглядывал это шрам.

   Давным-давно, еще в четырнадцать лет, будучи сиротой из приюта, некто Ханс Безымянный всей мальчишеской душой влюбился в рыжую девочку-сироту, жившую в женской половине приюта. Влюбился как дурак, как сумасшедший, всюду ходил за ней, приставал с нелепыми и убогими стихами, которые писал бессонными ночами, полными печали и мечтами о возлюбленной. Наконец, сердце девушки, а может быть, ее терпение не выдержало, и в ответ на очередное сбивчивое признание она поцеловала этого мальчика. Ночь они провели вместе. А на следующее утро приехали маги из гильдии и позабирали всех, кто имел хоть сколько-нибудь заметные способности к магии. Ханс хотел отказаться, но из сирот он был самым талантливым, и все руководство приюта, которому должно было достаться немалое вознаграждение от гильдии, а также сами маги почти два часа убеждали мальчишку, сломив, наконец, его сопротивление. Через час он был уже учеником гильдии, куда его увезли, даже не дав попрощаться с друзьями.

   Три года учения и четыре отступничеств выветрили из него и любовь, и воспоминания, сохранив в памяти лишь непослушный рыжие волосы девочки, да полукруглый шрам на ее левом плече...

   - Мария... - прошептал колдун.

   - А я-то все думала, когда ты меня узнаешь, - поворачиваясь в его все еще сомкнутых объятиях, сказала Кассандра. - Я тебя часто вспоминала, Ханс.

   - Ты... - чародей не знал, что сказать, сердце его почти остановилось.

   "Она может все разрушить!" - мелькнуло в его разуме.

   - Я никому не скажу... - прижимаясь лбом к его груди, прошептала Кассандра-Мария. - Я даже не буду расспрашивать тебя, как ты из безродного сироты превратился в дворянина и имперского чародея...

   - Не будешь? - как-то отрешенно и тихо переспросил чародей.

   - Нет, - ответила она. - Просто... приходи еще...

   - Я буду, Мария, - чувствуя, как в груди рядом с ожившим сердцем начинает теплиться еще что-то, давно забытое, но сейчас просыпающееся. - Буду, - повторил он, гладя ее ладонью по волосам.

   - Скоро рассвет, - после паузы сказала Кассандра. - Тебе, должно быть, пора уходить?

   - А вот сейчас узнаю, - пробормотал колдун, закрывая глаза.

   - Как? - удивилась хозяйка борделя, заглядывая ему в лицо.

   - Тс-с, не мешай, - прошептал он, сосредотачиваясь.

   Чтобы считывать информацию с поля, необязательно даже владеть знаками, достаточно просто уметь сосредотачиваться и иметь толику воображения. Рассудив, что император пришлет посыльного только к дому банкира, если Империи вновь понадобится служба чародея, колдун попытался создать мысленный образ особняка де ла Видья и сосредоточил внимание на полученной картинке. Смутная тревога посетила колдуна. Она не имела прямого отношения к магии, но какое-то стороннее мистическое вмешательство чародей ощущал довольно явственно.

   - Что-то не так, - выразил свои ощущения вслух колдун, открывая глаза и хмурясь. - Мне нужно домой, срочно.

   - Что-то серьезное? - забеспокоилась Кассандра.

   - Понятия не имею, - честно признался колдун, освобождаясь от объятий и выскальзывая из-под одеяла. - Но, полагаю, пустяк бы меня не встревожил.

   - Ничего не понимаю, - покачала головой женщина. - Что случилось-то?

   - Я не Архимаг, чтобы видеть грядущее как настоящее, - собирая свои разбросанные по комнате вещи, начал объяснять колдун. - Но даже мне под силу ощущать угрозу из будущего. Вот и сейчас я почувствовал нечто подобное.

   - Ясно, - кивнула Кассандра.

   - Скажи, - вдруг поинтересовался чародей, одеваясь. - А почему ты взяла именно этот псевдоним?

   - Просто звучит красиво, - пожала плечами хозяйка. - А что?

   - Нет, ничего, - хмыкнул колдун. - Только никогда мне ничего не советуй, хорошо?

   - Ладно, - удивленно сказала женщина, чуть нахмурившись. Языческие легенды первой Империи были мало популярны в народе из-за своей витиеватости и сложности слога, и церковники внимательно следили, чтобы так оно и оставалось.

   Одевшись, колдун как-то неуверенно извлек из кармана кошель.

   - Дашь привратнику, - поморщилась Кассандра. - Столько, сколько сочтешь нужным. Я не собираюсь тянуть из тебя, - она особенно подчеркнула последнее слово, - деньги.

   Колдун, улыбнувшись, молча кивнул и, распахнув дверь, задумчиво посмотрел в коридор.

   - Не заблудишься, не маленький, - проворчала Кассандра, заворачиваясь в одеяло. - Ты меня утомил, я хочу спать.

   - До встречи, - несколько недовольно попрощался чародей и быстро зашагал прочь.

   Через минуту он уже стоял у входной двери.

   - Фред, где мой друг? - поинтересовался колдун у охранника.

   Привратник молча отвел чародея по темному коридору, стены которого были увешаны не совсем приличного вида картинками, к нужному кабинету и ушел обратно. Не найдя ничего лучше, колдун просто сильно постучал в дверь.

   - Я же велел убираться! - послышался из кабинета злой окрик Октавиана. - Мне не нужны ни девочки, ни вино, ни массаж, ни прочая чушь! Я работаю!

   - Это я! - громко сказал Ясон, усмехаясь про себя. - Выходи, нам пора!

   - Что, так скоро? - проворчал рыцарь, отпирая.

   - Скоро? - фыркнул колдун. - Рассвет уже.

   - Мы могли бы остаться на целый день, - пожал плечами гвардеец, стоя на пороге и сжимая драгоценный дневник предка в руке.

   - Нет, - покачал головой колдун. - Мне нужно срочно вернуться. Я что-то почувствовал.

   - Ладно, - секунду помедлив, кивнул рыцарь. - Тогда идем.

   Задержавшись, чтобы расплатиться с привратником, которому колдун от щедрот выделил целых две золотых монеты, что повергло громилу в крайнее смущение, друзья бодро вышли на улицу, под свет уже почти угасших звезд, медленно затмеваемых восходящим на востоке светилом.

   - И все-таки, что послужило причиной такой спешки? - поинтересовался рыцарь, шагая чуть позади чародея, ведущего друга через какие-то совершенно дикие темные закоулки.

   - С Леонардо что-то случилось, - пояснил чародей. - Это еще с самого турнира. В тот день его вызвал к себе кардинал.

   - Вызвал? - уточнил рыцарь, искушенный в церковных делах, всю свою молодость только и заботившийся, чтобы не нервировать Инквизицию.

   - Ну, пригласил, - поправился чернокнижник. - С тех пор банкира как подменили. Все время нервничает, словно боится чего-то, но, когда я спросил его о кардинале, он мне едва не нагрубил и, как будто, опасался со мной об этом говорить.

   - Может быть, он просто не хочет впутывать тебя в свои неприятности? - предположил гвардеец.

   - Скорее, это я впутал его в свои. С этим турниром все словно с ума посходили, - вздохнул чародей. - Я после присяги был вынужден остаться на торжественный обед. Просто поразительно, какие в высшем свете дружелюбные и настойчивые люди, - мрачно проговорил он. - Такого количества приглашений на обеды, балы, прочую чушь я никогда не получал.

   - Я помню, придворные шептались, что ты мрачный, злой и замкнутый, - хмыкнул рыцарь. - Ты всем отказал?

   - Да, я сослался на то, что мне нужно восстанавливать силы и продолжать свои исследования, и императору могут понадобиться мои услуги в любой момент, - криво усмехнувшись, сказал чернокнижник.

   - Банкир тоже в последнее время очень популярен, - заметил Октавиан.

   - Да, много умников решили, что на меня можно повлиять через Леонардо, - кивнул чародей. - Нелепо, но факт.

   Некоторое время они шли молча, думая каждый о чем-то своем.

   - Скажи, а ты прочел его полностью? - нарушил тишину рыцарь.

   - Нет, примерно две трети, - ответил колдун. - А что?

   - Значит, я тебя немного опередил, - задумчиво проговорил рыцарь. - Там я вычитал пару интересных вещей... но, пожалуй, стоит обсудить это позже, - сказал он, внезапно настороженно оглядывая пустынную улицу.

   - Брось, едва ли за нами кто-нибудь следит, - усмехнулся его тревоге чародей.

   - И все же я промолчу, - хмурясь, пробормотал Октавиан. Он вдруг словно почувствовал на себе чей-то недобрый взгляд. - Не нравится мне... - он не успел договорить.

   Из темного переулка со свистом вылетела стрела, вонзившаяся чародею в грудь, точно туда, где у человека находится сердце. Захрипев, колдун рухнул навзничь, инстинктивно хватаясь за древко снаряда.

   Следующая стрела, метившая уже в рыцаря, со звоном натолкнулась на молниеносно выхваченный из ножен палаш. Выкрикнув что-то неразборчивое, Октавиан, едва не рыча, бросился прямо в смертоносную тень, вращая клинком перед собой с такой скоростью, что свистящий металл сливался в один сплошной круг.

   Как и всегда, во время битвы у рыцаря до предела обострились все чувства, и он сумел разглядеть темный контур быстро убегавшего человека. Абсолютно уверенный, что его друг мертв, Октавиан яростно рванулся следом за убийцей, твердо вознамерившись жестоко отомстить. Убийца оказался не так прост. Разбежавшись, он ухватился за карниз окна на одном из домов и с нечеловеческой ловкостью пополз вверх прямо по отвесной стене. В бешенстве, что Ясон может остаться неотомщенным, рыцарь на бегу метнул свой клинок в уже почти выбравшегося на крышу убийцу и попал ему в ногу, отрубив стопу, с кровавыми брызгами отлетевшую в сторону. Издав дикий вопль, преступник сорвался со стены и глухо шмякнулся на землю с высоты почти трех человеческих ростов.

   Пару раз пнув неподвижное тело, под которое уже натекла порядочная лужа крови, Октавиан убедился, что его враг мертв, подобрал меч и быстрым шагом направился обратно к Ясону, уже мысленно оплакивая погибшего товарища. Каково же было его удивление, когда он, вернувшись к другу, увидел, что тот, сдавленно ругаясь и проклиная все, что только можно проклясть, пытается вытащить стрелу из своего тела.

   Пару раз моргнув, чтобы убедиться в реальности виденного, рыцарь бросился к колдуну, одновременно пряча меч в ножны.

   - Ты жив, черт подери?! - от волнения не замечая нелепости своего вопроса, воскликнул драконоборец.

   - Если... Ааа!.. ты не вытащишь из меня эту, - тут колдун выдал совершенно неприличное слово, обозначавшее одновременно мужской половой орган, плохую погоду, поражение в войне и черт знает что еще, - то я действительно скоро сдохну! Проклятье! - простонал он.

   - Это просто немыслимо, - пробормотал рыцарь, ухватываясь за стрелу. Чернокнижник изо всех сил стиснул зубы и сжал кулаки так, что ногти проткнули кожу до крови. Аккуратно, чтобы не сломать, но быстро гвардеец потянул стрелу, вытаскивая ее из окровавленной груди рычащего от боли друга. - Стрела вошла прямо в сердце, не понимаю, почему ты еще жив, - искренне признался рыцарь, когда тонкий как игла наконечник покинул плоть и был брезгливо отброшена в сторону.

   - Оно у меня справа, - зажимая рану левой ладонью и мучительно морщась, прохрипел колдун. Судя по всему, у него было пробито легкое. - Это редкая аномалия...

   - Немыслимо... - прошептал сверх меры изумленный Октавиан. - Тебя надо перевязать! - воскликнул он, опомнившись.

   - Ничего не нужно, - пробормотал колдун, совершая свободной рукой какие-то загадочные пассы. В воздухе отчетливо запахло шалфеем и мятой.

   - Что это? - не понял рыцарь.

   - Что, что... - проворчал чернокнижник. - Лечусь я.

   Из-под прижатых к груди пальцев начали пробиваться слабые лучики зеленоватого света, возбудив в гвардейце почти суеверный страх. С лица же колдуна постепенно пропадало выражение муки, уступая место расслабленному спокойствию. Через минуту свечение прекратилось, и чародей отнял руку от раны.

   - Ну вот, теперь я почти здоров, если не считать потери крови, - устало, но уже обычным голосом сказал чародей. - Будь добр, помоги подняться.

   Словно очнувшись ото сна, рыцарь поставил друга на ноги и не отпускал, пока не убедился, что тот может идти самостоятельно.

   - Ты догнал нападавшего? - спросил чародей.

   Рыцарь кивнул.

   - Где труп? - деловито поинтересовался колдун. - Хотелось бы на него взглянуть.

   - Пойдем, - махнул рукой рыцарь, приглашая идти за собой. - Опять заставишь его говорить?

   - Ни в коем случае, - хмыкнул колдун. - Хватит с меня и одной засады.

   К великому удивлению Октавиана трупа на месте не оказалось.

   - Он был здесь, клянусь! - воскликнул рыцарь, хватаясь за рукоять меча и оглядываясь.

   - Да верю, кровь-то осталась, - заметил чародей, присаживаясь на корточки рядом с багровой лужей. - Тут и без всякой магии понятно, что в живых его уже нет. Вот только кто его унес? И куда? - задумчиво оглядывая освещенное слабыми рассветными лучами место битвы, пробормотал он. - А это что? - удивился он, увидев отрубленную стопу, скромно лежавшую чуть в стороне.

   - Это я ему отсек, - пояснил рыцарь. - Он пытался залезть по стене...

   Тут прямо на глазах ошеломленных друзей стопа вспыхнула темно-синим пламенем и, вмиг обратившись в черный дым, почти бесследно исчезла.

   - Что это было за... - пришла очередь рыцаря поделиться запасом бранных слов.

   - Голем, - взволнованно проведя рукой по подбородку, выдал колдун. - Искусственно созданная тварь, полностью подвластная создателю. Магический раб, иммунный к враждебной магии. Запрещено гильдией и Инквизицией под страхом смерти, - добавил он, немного порывшись в памяти.

   - И когда я успел влезть в такие неприятности? - спросил сам у себя рыцарь. - А почему кровь осталась? - насторожился он.

   - Потому и запрещено, - мрачно сказал колдун, вставая. - Для изготовления нужна свежая человеческая кровь. Очень свежая, - добавил он зловеще.

   - Ясно, - протянул рыцарь. - И какого же могучего колдуна ты успел разозлить?

   - Едва ли могучего, - покачал головой чернокнижник. - Тут много сил не нужно... Это очень грязная магия, но несложная.

   - Давай отсюда уйдем поскорее... - предложил Октавиан.

   - Странно, что ты почувствовал опасность раньше меня, - сказал колдун, когда друзья были уже далеко от залитого кровью переулка.

   - Опыт, - предположил рыцарь.

   - Голем - магическое существо, - пояснил чародей. - Я должен был знать о его присутствии. Кто-то умышленно укрыл его от моего восприятия. Вот только, - колдун усмехнулся, - он не знал о моих анатомических особенностях.

   Рыцарь промолчал, сосредоточенно обдумывая что-то свое.

   - О, мы пришли, - сказал колдун, когда друзья приблизились, наконец, к особняку де ла Видья.

   - Там не спят, - Октавиан указал на свет в одном из окон.

   - Это кабинет банкира, - вычислил колдун. - Пойдем быстрее, тебе ведь нужно забрать вещи, - сказал он, дергая за ручку двери. - Не понял, - удивленно произнес он, когда убедился, что дверь заперта.

   - У тебя нет ключа? - спросил рыцарь.

   - Да он мне и не нужен, - хмыкнул колдун, магическим знаком отпирая дверь. - Просто странно, что вход вообще решили запереть.

   Чародей приоткрыл дверь, и в ту же секунду к его горлу был приставлен выставленный из темноты холла клинок.

   - Какого черта?! - вырвалось у колдуна.

   - А это вы, шевалье, - клинок вмиг исчез, и в дверях появился высокий мужчина в полном доспехе, даже забрало на шлеме было опущено.

   - Игорь? - предположил колдун, смутно угадывая в закованном в латы воине телохранителя банкира. - Что случилось?

   - Пойдемте внутрь, - быстро сказал телохранитель, бесцеремонно хватая чародея за рукав и заставляя зайти. - Кто это с вами? - насторожился он, только сейчас заметив рыцаря, шагнувшего следом за колдуном.

   - Это друг, все в порядке, - отмахнулся чернокнижник. - Ты скажи, что произошло?

   Секунду поколебавшись, телохранитель все же впустил Октавиана, и снова запер дверь.

   - У господина серьезные неприятности, - поднимая забрало, сообщил Игорь. Светловолосый варвар выглядел очень встревоженным. - Ему нужно срочно уехать.

   - Ты яснее можешь выразиться? - недовольно спросил чародей.

   - Я могу, - послышался с лестницы голос Леонардо, заставивший всех обернуться.

   - Я помогу, - бросился к господину телохранитель, отнимая большой черный чемодан, судя по перекошенной фигуре банкира, очень тяжелый.

   - Менестрель, тоже мне, - пробормотал Леонардо, отдавая свой груз варвару.

   - Что вообще произошло? - спросил колдун, делая пару шагов навстречу банкиру.

   - В Хиберии бунт, - сказал Леонардо. - Провинция объявила о своем выходе из состава Империи.

   - Что? - поразился Октавиан. - Они с ума сошли?

   - А, сэр Октавиан, - кивнул банкир, сразу узнав гвардейца. - Я так и думал, что вы сойдетесь рано или поздно, - покосившись на чернокнижника, добавил банкир.

   - Да, я рассказал ему о дневнике, - ответил колдун на невысказанный вопрос Леонардо. - Но не будем сейчас об этом. Зачем вам в Хиберию?

   - Там все мои земли! - воскликнул банкир. - Если я потеряю их, моему банку конец!

   - Не понимаю, - покачал головой рыцарь. - Вы же ведете дела только в пределах центральной Империи...

   - Лишившись земель, я не смогу давать гарантию на кредиты, - терпеливо разъяснил Леонардо. - Таково нынешнее идиотское законодательство. Банковским делом могут заниматься только богатые феодалы.

   - И как же вы можете потерять земли? - пожал плечами колдун.

   - Так же, как их уже потеряли почти все остальные хиберийцы, - зло сказал банкир. - Эти идиоты объявили республику. Если император не введет в провинцию войска, я разорен.

   - Республика - пережиток, - усмехнулся Октавиан. - Такой строй приемлем только либо примитивным военным, либо рабовладельческим государствам.

   - Тем не менее, они решили попробовать, - хмуро заметил де ла Видья. - Мне снова придется финансировать армию, хотя, признаться, на этот раз это нужно в первую очередь лично мне. Будь проклят закон о наследовании, - вдруг в ярости воскликнул банкир. - Я бы давно скупил весь центр и вел дела спокойно!

   - Так вы в Хиберию? - спросил колдун.

   - Да, но сначала мне нужно поднять на ноги всех своих кредиторов, - недобро усмехнувшись, сказал Леонардо. - Пусть осознают, что судьба их денег напрямую зависит от моего благосостояния.

   - Бедные хиберийцы, - покачал головой чародей. - Чувствую, туда пойдет больше легионов, чем участвовало в последнем походе на кочевников.

   - Ну, разумеется, больше, - хмыкнул банкир. - Глядя на Хиберию, волнуются и остальные провинции. Бунт нужно подавить быстро и жестоко. Итак, - банкир вздохнул, - мне уже пора. Я пока не могу взять детей с собой... - де ла Видья выразительно поглядел на колдуна.

   - С ними все будет в порядке, - кивнул чародей.

   - Придется тебе поверить, - вздохнул Леонардо. Тут его взгляд случайно упал на небольшое кровавое пятно на груди колдуна. - А это еще что? - изумился он.

   - Это... - колдун замялся, не желая посвящать банкира в детали нападения.

   - Неужели эти кретины подослали бандитов и к тебе? - тем временем выпалил банкир.

   - Кто? - удивился чародей.

   - Некоторые мои кредиторы решили, что, видимо, угрозами и ударами можно исправить мое финансовое положение, - нахмурившись, сказал банкир. - К счастью, Игорь умеет убеждать...

   Варвар усмехнулся, непроизвольно касаясь пальцами рукояти висящего на боку меча.

   - Теперь понятно, к чему была та сцена на входе, - пробормотал чародей. - И мое предчувствие...

   - За главную остается Франческа, - сказал банкир, не слушая его. - Она будет продолжать мои дела в столице, у нее уже неплохо получается. Игорь, ты останешься при ней, - глядя телохранителю в глаза, велел Леонардо. Тот молча кивнул. - Жаль, что мы не познакомились в более спокойной обстановке, сударь, - сказал Октавиану банкир. - Ну, все, мне пора. - Коротко откланявшись и подождав, пока Игорь откроет дверь, де ла Видья вышел в прохладу раннего утра, сопровождаемый верным телохранителем.

   - Пойдем, - кивнул в сторону лестницы чародей.

   Через пять минут, когда Октавиан застегивал последние позолоченные пуговицы мундира, в комнату колдуна кто-то робко постучал.

   - Войди, Франческа, - без труда угадав, кто может не спать в такую рань, громко сказал чернокнижник.

   - Это папа уехал? - безо всяких предисловий выпалила, вошедшая девушка. Выглядела она забавно: наспех наброшенная широкая сорочка, да нижняя юбка, едва прикрывавшая колени, больше обнажали ее тело, чем скрывали. Правая половина отливавших червонным золотом кудрей была тщательно уложена, левая же представляла собой нечесаный ужас, до которого мечтал бы добраться любой влюбленный в свою работу парикмахер. В руках девушка держала небольшой гребень с изогнутой рукояткой из слоновой кости.

   - Да, - кивнул чародей, с улыбкой разглядывая ее.

   Октавиан с задумчивым лицом деликатно смотрел куда-то в угол, пристегивая меч.

   - Куда? Надолго? Как он мог меня оставить? Что-то случилось? - быстро шагая к чародею и взволнованно размахивая расческой, сыпала вопросами Франческа.

   - Хиберия бунтует. Ты теперь хозяйка, - лаконично сказал чернокнижник.

   - Я слышала разговоры... - задумчиво проговорила девушка. - Займет не меньше месяца...

   - Это может занять годы, - покачал головой Октавиан. - В училище мы проходили военную доктрину Империи, - пояснил он. - В Хиберии очень много крепостей, да и ландшафт там сложный. В отдельных участках когорта сможет удержать легион.

   - О, это ужасно, - сникла девушка.

   - Он, я думаю, пришлет за тобой, но позже, - предположил чародей.

   - Надеюсь, - вздохнула Франческа и неторопливо вышла прочь, даже не попрощавшись.

   - Милая девушка, - заметил Октавиан.

   - Заходи чаще, - усмехнувшись, предложил чародей.

   - Да я к тебе вообще жить теперь перееду, - хмыкнул рыцарь. - Кстати... Выходит, мы уходили зря?

   Колдун задумчиво покачал головой, вспоминая Кассандру.

   - Нет... Это было совсем не зря... - пробормотал он.

   - Хм. Не знаю, что там с тобой сделали, - хохотнул рыцарь, - но это явно произвело на тебя впечатление.

   Колдун неопределенно взмахнул рукой.

   - Не знаю как ты, а я дико голоден, - вдруг заявил рыцарь. - Пожалуй, я прогуляюсь до дворца.

   - Останься, через час придет повар... - предложил чародей.

   - А через два он, наконец, что-то приготовит, - фыркнул Октавиан. - Нет уж, я столько не протяну. Вот, - он извлек из-за полы сюртука дневник и протянул его чародею. - У тебя нет особых планов на день? - поинтересовался он, и, когда колдун ответил отрицательно, продолжил, - тогда я зайду к тебе... чуть позже полудня.

   Проводив друга до входной двери, чернокнижник вернулся в комнату и без сил рухнул на кровать, проваливаясь в тайное царство сна.

  

  

   Глава 7.

  

   Чернокнижник, задумчиво подперев кулаком щеку, сидел за столом, который он пару дней назад притащил в свою подвальную лабораторию. Перед ним лежала стопка листов, исписанных причудливыми значками, постороннему человеку совершенно ничего не сказавшими бы, но для самого чародея наполненные глубоким смыслом, а также раскрытый дневник рыцаря-чернокнижника, служившего для колдуна источником вдохновения и образцом. Освещал все это левитирующий под потолком желтый светящийся куб, сотворенный из чистой силы. Куб, а не шар, потому, что колдуну надоело следовать штампам, и он в приступе меланхоличной гордыни вознамерился ввести в Империи новую магическую моду.

   Тем не менее, колдун выглядел печальным, рассеянно покручивая в руке перо, с которого на стол капали темно-синие капли чернил. Чернокнижник уже третий день пытался записать те необычные знаки, с помощью которых он уничтожил демона в темнице дворца, но все попытки структурировать и изучить внезапно свалившееся на голову знание пока терпели крах. Знаки всех известных магических школ очень похожи друг на друга, делятся на три большие группы: знаки слова, знаки жеста и знаки мысли. Первые, как следует из их названия, являются обычно словами или же просто звуками, произносимыми с определенной интонацией. Ко вторым, очевидно, относятся движения рук, ног, тела вообще и мимика. Да, изумленно поднятые брови тоже являются магическим знаком, на котором, к примеру, основывается заклятье распознавания. Третьим видом знаков могут пользоваться только самые опытные и сильные чародеи, ведь для этого необходимо постоянно контролировать свои мысли и эмоции, жестко подавляя любое стороннее возмущение в своем ментальном или эмоциональном фантоме, а также до предела концентрируясь на нужных мыслях, возбуждаемых напрямую активной волей. Многие знаки мысли являются просто ментальным повторением знаков слова или жеста, но есть и такие, которые не имеют физического выражения. Знак абсурда, к примеру, является целиком и полностью мысленным знаком, ибо ощущение абсурда возможно лишь внутри отдельного человека, и его нельзя передать другому. Проще говоря, новичок в магии составит огненный шар взмахами рук и выкриками, а опытный чародей совершит все это в своем разуме, что значительно ускорит весь процесс. Однако ничто не мешает колдуну одновременно творить руками одни знаки, выкрикивать другие, а мыслями творить что-то совершенно иное, создавая почти одновременно три разных заклятья. В этом и заключается смысл изучать все знаки сразу, а не зацикливаться на какой-то одной группе.

   Но это все относится к классическим знакам. Те элементы, которые чернокнижник сумел вычленить в загадочном заклятье, спасшем его от демона, стандартной классификации поддаваться упорно не желали. Все они странно сочетали в себе признаки одновременно трех видов знаков. Каждый жест сопровождался напряжением голосовых связок, что означало возможность усиления знака голосом, и это уже было очень необычно. Но самое странное было то, что параллельно с движениями тела где-то на подсознательном уровне возникало возмущение, собственно, наполнявшее знак силой. Словно не воля колдуна была активатором знака, который без приложения активной творческой воли остается просто нелепым взмахом рук или возгласом, но сама вселенная через смертное тело оживляла знак, вкладывая в него силу. Но, это было в принципе невозможно, ибо все трактаты по метафизике и даже дневник де Софо в один голос утверждали, что магическая воля возникает только при движении сверху вниз, т.е. от той части сущности оператора, что в народе зовется "божьей искрой", той мистической нити, что связывает смертную душу и предвечный дух. Даже знаки тьмы приобретают силу только тогда, когда их питает божественная воля, что бы там не говорили лживые церковники.

   Колдун уже бросил попытки вычислить, откуда к нему пришло это откровение, и теперь он пытался только понять устройство новых знаков. Они действовали и сочетались по тем же правилам, что и старые знаки, и можно было эмпирически установить, на какие потоки магических сил они воздействуют, но как осуществляется это воздействие, чародею было совершенно непонятно. Одно было ясно: сила у этих знаков была просто чудовищная. Памятуя о последнем эффектном заклятье, убившем демона, колдун решил называть эти знаки знаками света. Мысль о том, что ему, предположительно, сейчас выпала возможность создать новую магическую школу, доставляла чернокнижнику большое удовольствие.

   - В честь меня будущие колдуны еще будут называть своих детей, - хмыкнул он с улыбкой.

   В дверь за спиной внезапно постучали. Несколько удивленный, что кто-то смеет беспокоить его в таком месте, чернокнижник телекинезом переместил дневник сэра Антонио в тайник и запечатал отверстие.

   - Да? - громко спросил он, оборачиваясь.

   - Ясон, откройте, - послышался голос Франчески.

   Не вставая с места, колдун лениво взмахнул рукой, и дверь плавно распахнулась.

   В мрачное помещение вошла, с любопытством оглядываясь, Франческа с зажженной свечой в руке. Увидев, что кроме стола да нескольких книг на полке у стены в каморке ничего нет, она с некоторым разочарованием вздохнула.

   - А ты ожидала, что у меня тут человеческие черепа, трупы животных, черные свечи и окровавленный алтарь с ритуальным кинжалом? - усмехнулся чародей.

   - Ну... примерно, - засмеялась девушка, подходя к столу.

   - Чем обязан визиту? - поинтересовался колдун.

   - К вам гость, - сказала Франческа. - Я могла бы послать слугу, но не удержалась от искушения взглянуть на ваше... логово, - с очаровательной улыбкой пояснила она.

   - Гость? Октавиан? - предположил колдун. - Путь идет сюда.

   - Нет, это Мигель де Варга, - сказала Франческа. - И с ним тот колдун, что дрался с вами в финале турнира... Я забыла, как его зовут, - смущенно призналась она.

   - Интересно, - удивился колдун, вставая и собирая бумаги. - Я собирался зайти к Мигелю на днях... Но, видимо, у него срочное дело...

   - Он именно так и сказал, извинившись за вторжение, - кивнула девушка. - Он толкует о каком-то магическом цехе, о товарах, о промышленной революции... - она, улыбаясь, развела руками. - Мигель очень эксцентричный человек, и сейчас он, судя по всему, хочет втянуть вас в очередную свою авантюру.

   - Очередную? - заинтересовался чародей.

   - Да. Весь свет до сих пор помнит его сумасшедшую идею всеобщей связи по Империи через некие волшебные кристаллы, - девушка картинно закатила глаза. - Или еще забавнее: он обещал подчинить громы и молнии, обратить их на службу людям, - не сдержавшись, Франческа хихикнула.

   - Ну, это вполне возможно, - пожал плечами чародей.

   - Хм. Похоже, вы подружитесь, - кисло сообщила Франческа.

   - Будущее человечества - в магии, - убежденно сказал чернокнижник. - В магии без запретов. Такие как Мигель дадут людям возможность летать по небу, опускаться на самое дно океана, посещать другие миры... - замечтался чародей.

   - А такие как вы? - с интересом спросила девушка.

   - А такие как я просто занимаются любимым делом для себя, - улыбнулся колдун. - Я не собираюсь менять мир.

   - Но у вас бы это получилось лучше, - воскликнула Франческа. - Вы талантливее и умнее всех их!

   - Ты мне льстишь, - покачал головой чародей. - К тому же, прекрати говорить мне "вы", я же просил.

   - Я не могу, - смутилась дочь банкира. - Рядом с вами я чувствую себя так, словно... словно стою у подножия сфинкса, рядом с пирамидой. Вам как будто тысяча лет, как будто вы из другого мира... - глядя ему прямо в глаза, серьезно сказала девушка. - Это подавляет.

   Чернокнижник вздохнул, все же немного польщенный красочным сравнением.

   - Ладно, где гости? - скатав листы в трубку, спросил он. Потом, секунду подумав, он снова бросил листки на стол, рассудив, что в этой абракадабре все равно никто ничего не поймет.

   - В комнате для гостей, очевидно, - фыркнула девушка. - Мне присоединиться к вам?

   - Мы будем говорить о магии, - пожал плечами чернокнижник. - Тебе будет скучно. Впрочем, как хочешь.

   - Тогда не буду, - махнула рукой Франческа. - У меня много дел и совсем нет желания слушать ваши бредовые проекты по переделу мира.

   - Взрослеешь, - усмехнулся чародей, жестом приглашая девушку выйти первой.

   - Старею, - печально отозвалась она.

   Колдун на миг задержался на пороге, знаком рассеяв висящий в воздухе куб, и запер дверцу. Это было больше предосторожностью от любопытства прислуги, чем защита от воров; хлипкую дверь из тонких досок выбил бы ногой и ребенок.

   Молча поднявшись по каменным ступенькам, Франческа оставила колдуна и стала что-то втолковывать повару, видимо, свои пожелания относительно обеда или ужина. Мысленно прикинув время, колдун решил, что все-таки ужина.

   Подходя к гостиной, чернокнижник услышал голос Мигеля, горячо втолковывающего что-то своему спутнику. Не особенно вслушиваясь в их разговор, колдун распахнул дверь и увидел занятную картину: в центре комнаты, скрестив по-восточному ноги, примерно на высоте груди человека среднего роста, покачиваясь, висел де Варга. Перед ним на кресле сидел давешний противник Ясона Винсент ван Марум, на вид уже полностью оправившийся от ранения, полученного на турнире. Только волосы были коротко и не совсем красиво стрижены.

   - Господа, - сдержав удивление, чернокнижник вежливо кивнул гостям по очереди.

   - О, прошу прощения, - смутился де Варга, скачком спрыгивая со своего незримого сидения. - Я демонстрировал Винсенту свое новое изобретение...

   - Он как ребенок, приношу свои извинения за него, - сдерживая улыбку, проговорил Винсент, поднявшись.

   - Не слушайте его, сударь, ему всегда за всех стыдно, - покосившись на товарища, парировал Мигель.

   - Ничего, - с улыбкой поднял ладонь чернокнижник. - На турнире мы общались более дружески, - заметил он Мигелю, чуть нахмурившись.

   - Я боялся, что ты выставишь нас прочь, - широко улыбнулся де Варга, чутко уловив настроение Ясона. - Имперский чародей. - Он шагнул к Ясону, дружелюбно протягивая руку.

   - Напрасно, - отвечая на рукопожатие, серьезно ответил колдун. - Я не из тех, кому должность кружит голову.

   - Прости мои сомнения, - кивнул отступник. - Позволь официально представить тебе моего двоюродного брата Винсента ван Марум.

   Только сейчас обратив внимание на сходство двух отступников, Ясон крепко пожал руку и Винсенту.

   - Я искренне надеюсь, что вы не держите на меня зла, - сказал колдун, держа недавнего соперника за руку.

   - Разумеется, нет, - непринужденно улыбнулся тот. - Вы показали истинное мастерство, честь соперничать с таким чародеем.

   - Благодарю, - кивнул чернокнижник. - Я много думал об итогах турнира. Иногда мне кажется, что там должен был победить да Васко, - признался колдун. - Вы присаживайтесь, - спохватился он, жестом указывая на кресла.

   - К вопросу о турнире, - сказал Винсент, когда все расселись по стоящим полукругом вокруг невысокого круглого стеклянного столика мягким креслам, обитым синим шелком. - Я говорил с Родриго. Мы с ним давние знакомые, - пояснил он и продолжил, - он сказал мне, продавить мой щит было бы секундным делом, но он боялся вас. Он охарактеризовал вашу защиту как совершенную и добавил, что ни у кого на турнире не было никаких шансов одолеть вас, - сообщил Винсент. - Я никогда не слышал, чтобы этот человек так восхищался чьей-либо техникой. Поверьте, похвала Родриго многого стоит, - серьезно добавил он.

   - Благодарю, - кивнул чернокнижник, немного смущенный. - Жаль, что мне не довелось встретиться с ним после турнира. Думаю, у такого человека многому можно было бы научиться, - задумчиво проговорил он.

   Кузены-колдуны переглянулись.

   - Ты удивительный человек, Ясон, - сказал Мигель. - Превосходя силой могущественнейшего мага Империи после Архимага, ты думаешь об обучении. К чему тебе большая власть?

   - Я постигаю себя, - просто сказал чернокнижник. - Каждая крупица знания открывает мне что-то обо мне самом. Но давайте перейдем к более конкретным вопросам, - сменил тему он. - Что привело вас ко мне?

   - Значит, к делу, - хмыкнул Мигель и извлек из внутреннего кармана пиджака прозрачную продолговатую капсулу размером с кулак девушки. - Держи, - сказал он, телекинезом заставляя предмет по воздуху подплыть к чернокнижнику.

   - Что это? - спросил чародей, взяв капсулу в руки.

   Колдуны синхронно загадочно улыбнулись. Чернокнижник усмехнулся и сотворил простенькое изучающее заклятье, обнажившее для его зрения бездну магических связей, переплетавшихся в этом маленьком предмете.

   - Щит, левитация, отторжение, противополе, - начал бормотать колдун, вглядываясь в саму магическую основу капсулы.

   - Мигель, он за минуту вскрыл твою защиту, - с удивленной улыбкой воскликнул Винсент.

   - Я же говорил, что он гениален, - торжествующе сказал Мигель.

   - О, я это, в отличие от тебя, испытал на собственном теле, - хмыкнул ван Марум.

   - С помощью этой штуки можно летать, ходить по воде, создавать щит без усилий и... - колдун на миг задумался, снова включая мистическое зрение, - шпионить.

   - Шпионить? - переспросил Мигель.

   - Такую вещь невозможно закрыть экраном, - пояснил колдун, телекинезом возвращая капсулу автору. - Слишком тугой узел ты на нее намотал.

   - Хм. Да, ты прав, - кивнул после паузы де Варга, пряча свое творение обратно. - Военное применение, к сожалению, отпадает.

   - Разведчика будет чувствовать любой чародей в радиусе сотни шагов, - кивнул Ясон. - Но к чему была эта демонстрация?

   - Эту капсулу создал не я один, а с помощью Винсента и еще двух колдунов, которых ты не знаешь. Понимаешь, к чему я веду? - спросил Мигель.

   - Ты задумал создать цех колдунов? - подумав, предположил Ясон.

   - Ну, в общем, да, - кивнул де Варга.

   - Отлично, но для чего вам я? - продолжал допытываться Ясон. - Насколько я знаю, последними реформами магический труд приравняли к обычному, и теперь колдунам ничего не мешает объединяться в цеха.

   - Да, - кивнул Винсент. - Но ваше участие придало бы нашим товарам... привлекательности.

   - "Вместе с имперским чародеем!" - торжественно проговорил Мигель, проводя рукой по воздуху, словно читая вывеску. - Не знаю, известно тебе это или нет, но среди молодых отступников ты уже успел стать культовой фигурой.

   - Мне это, конечно, льстит, но я не слишком честолюбив, - осторожно сказал Ясон. - Знаете, - внезапно поддавшись приступу искренности, выпалил он, - я не верю, что вы пришли только за этим. Давайте начистоту.

   - Мы просто хотим создать колдовской цех, пришли за поддержкой, - нахмурившись, сказал Винсент. - Не понимаю, что именно вас смущает.

   - Ты представь, - перебил его Мигель, - одни колдуны создают формы, другие зачаровывают их, третьи обеспечивают производство, и все это обслуживает сотня подмастерьев... - мечтательно проговорил он.

   - Подмастерьев, - кивнул чернокнижник. - Теперь мне ясно.

   Кузены снова переглянулись.

   - Гильдия еще сохраняет монополию на отбор молодых талантов и обучение магии, - глядя куда-то в окно, задумчиво сказал Ясон. - И едва ли Карл когда-нибудь решится лишить гильдию и этого права. Да и Церковь не позволит. Но вы, - чернокнижник сделал паузу и внимательно по очереди посмотрел на своих гостей, - решили воспользоваться дырой в законе и замаскировать школу под цех.

   - А я предлагал сразу ему все рассказать, - после почти минутного молчания как-то устало сказал Мигель брату.

   - Можно задать нескромный вопрос? - поинтересовался Винсент, и когда колдун немного удивленно кивнул, спросил, - а вам точно двадцать лет?

   - Двадцать один, - улыбнувшись, ответил Ясон.

   - Просто Архимаг тоже выглядит на двадцать, - как-то туманно объяснил свое любопытство ван Марум.

   Дверь в комнату неожиданно открылась, и вошедший лакей громогласно объявил о прибытии герцогини фон Берхаген.

   - Элиза? - одновременно вырвалось у всех троих, когда они встали, приветствуя вошедшую через мгновение колдунью.

   - Добрый вечер, господа, - сделала изящный реверанс Элиза. Сейчас, разодетая в пышное черное бархатное платье с непонятным, но красивым алым узором, она совершенно не походила на ту эмоциональную растрепанную чародейку с турнира, но казалась истинной светской львицей. Впрочем, недолго.

   - Ясон! - воскликнула она, как будто возмущенно, быстро подойдя почти в упор к чародею. - Не слушай этих подлецов, они уже давно погубили свои репутации и сейчас, не иначе как из зависти, решили очернить твою!

   - Неужто?.. - только и смог вымолвить чернокнижник, растерянно глядя на де Варга.

   - Элиза, что случилось? - едва сдержав усмешку, спросил Мигель свою ученицу.

   - Папа, - делая ударение на второй слог, сказала Элиза, обернувшись к нему, - снова заявил, что магия, видите ли, не подобающее занятие для будущей герцогини, и решил найти мне мужа!

   - О боже, - тихо сказал Винсент куда-то в сторону, скрывая улыбку.

   - И кто этот несчастный? - иронично спросил Мигель.

   - Папа еще не решил, - сообщила Элиза.

   - Не думаю, что найдется много желающих долго выносить твое... обаяние, - бесцеремонно заявил Винсент.

   - Я того же мнения, - согласно кивнула герцогиня. Иллюзий относительно своего характера она явно не питала.

   - Вы слишком самокритичны, - вырвалось у Ясона, голова которого уже начинала слегка кружиться. Герцогиня была просто сверхъестественно хороша. - Присаживайтесь... - указал он рукой на кресло.

   - А что, - Элиза кокетливо стрельнула глазками в колдуна, усаживаясь, - думаешь, найдется такой?

   - Без сомнения, - вполне искренне ответил чародей, занимая кресло рядом, когда остальные гости тоже расселись.

   - Мне двадцать шесть лет, - фыркнула герцогиня. - Я обречена остаться старой девой. Все порядочные девушки выходят замуж лет на десять раньше.

   - Порядочные девушки не умеют черпать силу из тайного мира, - хмыкнул Винсент. - И стареют эти порядочные девушки гораздо быстрее.

   - Да, в моей непорядочности есть свои плюсы, - задумчиво протянула Элиза.

   - Давай потом обсудим этот животрепещущий вопрос, - предложил Мигель. - Ясон, - он внимательно посмотрел на чернокнижника, - ты все верно понял. Да, мы задумали именно школу, а не ремесленную мастерскую. Но Инквизиции будет не к чему прицепиться, мы все делаем в рамках закона.

   - Зачем вам я? - устав от уклончивости собеседника, прямо спросил чернокнижник.

   - Мы же уже говорили, - пожал плечами де Варга. - Ты очень популярен. Твое участие будет знаком, что наш проект - не очередная авантюра, а серьезное предприятие.

   - Мое участие вызовет повышенный интерес Инквизиции, - Ясон жестом остановил собиравшегося возразить Мигеля. - Поверь, я знаю, о чем говорю. Кроме того, у меня есть враги. Меня уже пытались убить.

   - У кого их нет? - усмехнулся Винсент.

   - От тебя требуется лишь вписать свое имя в состав совета учредителей, - пожал плечами Мигель. - Ты будешь лицом нашего цеха и, если хочешь, формальным руководителем. Вся забота о работе цеха будет лежать на наших с Винсентом плечах.

   - Император может не одобрить вашу затею... - предположила Элиза.

   - Напротив, - усмехнулся Ясон. - Император будет рад больше всех. Не знаю почему, но он очень заинтересован в ослаблении гильдии магов. Появление колдовских цехов еще больше подорвет финансовую основу гильдии. Среди магов уже намечается раскол, а ваша затея, если она окажется удачной, сделает его неизбежным.

   - Ну и отлично, - улыбнулся Винсент. - Гильдия со времен Собора душит всех отступников, а вместе с ними и магический прогресс. Пора бы светской власти взять управление магией в свои руки.

   - Тем более, сейчас, когда Империя на грани развала, только императорская власть сможет снова объединить провинции вокруг центра, - убежденно произнес Мигель.

   - При сильной Инквизиции власть никогда не будет достаточно крепкой, - покачал головой чернокнижник. - Но давайте обсудим столь глобальные вопросы как-нибудь в другой раз.

   - Так ты согласен? - спросил Мигель, подаваясь вперед.

   - Да, - помолчав, решился Ясон. - Что нужно сделать?

   - Пока ничего, - довольно откидываясь на спинку кресла, сказал Мигель. - Через пару дней подпишем договор, словом, решим все формальности позже.

   - Я не могу быть мастером цеха, - подумав, сказал Ясон. - Я все-таки в первую очередь имперский чародей, я подчинен лично императору.

   - Ну, будешь одним из старших мастеров, - сказал Мигель. - Или придумаем тебе какую-нибудь особую должность с непонятным названием... ммм... Мастер-представитель при его императорском величестве, как тебе? - предложил он.

   - Императора лучше не затрагивать, - благоразумно заметил Винсент.

   - Мастер безопасности, - подала голос герцогиня.

   - Да, - кивнул Мигель. - Неплохо. И любое применение тобой магии можно будет расценивать как совершенное в интересах безопасности.

   Ясон рассмеялся.

   - Сойдет, - кивнул он, смеясь.

   - А теперь... - Мигель не успел договорить.

   - Сэр Октавиан де Софо, - объявил лакей.

   Судя по перекошенным лицам Мигеля и Винсента, они прекрасно знали, чем был печально знаменит род де Софо. Элиза же, напротив, недоуменно смотрела то на своего учителя, то на Ясона, то на только что вошедшего рыцаря в гвардейском мундире.

   - Октавиан! - игнорируя растерянность гостей, воскликнул Ясон, поднявшись навстречу товарищу и пожимая ему руку.

   Обернувшись, чернокнижник с каким-то внутренним злорадством представил рыцаря остальным гостям, чтобы у де Варга и ван Марум уже точно не осталось сомнений относительно личности и родословной Октавиана. Учтиво поклонившись всем присутствующим и поцеловав руку герцогине, рыцарь послушно уселся на предложенное чернокнижником кресло. Вокруг стола стояло как раз четыре кресла, но колдуна это нисколько не смутило. Повинуясь скупому жесту Ясона, в комнате возник небольшой кожаный диванчик, перенесенный из соседних покоев, уместившийся как раз между креслами Элизы и Октавиана. Чернокнижник сделал это настолько легко и непринужденно, что упрекнуть его позерстве было совершенно невозможно. Октавиан, уже привыкший к силе товарища, воспринял внезапно возникшую мебель спокойно, во взглядах Мигеля и Винсента появилась какая-то грустная задумчивость, Элиза, однако, была в полном восторге.

   - Я даже не успела почувствовать знак! - воскликнула она, сияющими глазами прожигая ерзающего на продукте своего колдовства чернокнижника.

   - Даже я не успел, - кисло сказал Мигель.

   - Кто ваш учитель? - поинтересовался Винсент. - Наверняка это великий чародей.

   - Я учусь по книгам, - уклончиво сказал Ясон.

   - Хотелось бы почитать, - медленно и задумчиво проговорил Мигель и быстро покосился на Октавиана.

   - Я, кажется, помешал вашей беседе? - забеспокоился рыцарь.

   - Нисколько, - быстро сказал Винсент. - Напротив, вы, как лицо, приближенное к императору, можете оказать нам неоценимую услугу.

   - Какую же? - нахмурился Октавиан.

   - Скажите, шевалье, - начал Винсент, выделив последнее слово интонацией, - почему император так невзлюбил вдруг гильдию магов?

   - Это политика, я в ней ничего не смыслю, - учтиво отозвался рыцарь, почуяв, к чему клонит этот отступник. - Моя работа - оберегать жизнь императора, а не плести интриги за его спиной.

   - О каких интригах речь? - как бы недоуменно пожал плечами Винсент. - Мне лишь интересно ваше мнение.

   - Мое мнение таково: гильдия магов - бесполезный, совершенно изживший себя институт, годный лишь на то, чтобы задерживать развитие магии в угоду Церкви и религии, - сверкнув глазами, едва не нараспев, размеренно выговорил Октавиан.

   Ясон сдержал смех. Буквально эту же фразу он сам сказал рыцарю вчера. Октавиан мудро рассудил, что с отступниками лучше говорить словами отступника, и даже не стал ничего добавлять от себя.

   Винсент, кажется, был немного шокирован таким откровенным выпадом в сторону гильдии со стороны, как ему мнилось, далекого от магических дел человека.

   - Это позиция императора? - только и смог вымолвить Винсент.

   - Нет, это моя позиция, - заявил Октавиан, распаляясь. - Но, поверьте, император едва ли склонен защищать гильдию.

   - Ну, это очевидно, - с улыбкой заметил Мигель.

   - Весной император планирует военный поход на кочевников, - меняя тему, сообщил Октавиан. - Подумайте, если гильдия на поверку оказалась так слаба, к кому он обратится за магической помощью? - чуть прищурившись, спросил рыцарь. В интонациях и мимике Октавиана уже сказывалось постоянное общение с дю Магнифом.

   - Мы - верные слуги трона, хоть и зовемся отступниками, - немного занервничал Винсент, озадаченный словами гвардейца.

   - Верно, - кивнул Октавиан. - Но кто соберет вас, кто поведет?

   Все непроизвольно посмотрели на Ясона. Тот невозмутимо молчал, гадая про себя, к чему Октавиан затеял эту проповедь.

   - Гильдия рушится на наших глазах, - уверенно заявил рыцарь. - Я был там, когда кочевники убивали боевых магов как котят. - В глазах гвардейца сверкнула затаенная злость. - Маги больше неспособны защитить Империю. Нужна новая сила, нужны те, кто возьмет брошенную гильдией власть.

   - Это будем мы, - уверенно заявил Мигель, отбрасывая всякое притворство. - Отступники, колдуны. Мы не скованы нелепыми правилами и религиозными догмами. Засилье магов привело к застою, последнюю тысячу лет магия почти не развивалась. Гильдия накопила просто огромное количество знаний, но из-за собственных же запретов неспособна ими воспользоваться!

   - Нам только нужен лидер, учитель, первосвященник! - воскликнула Элиза, воодушевленно подхватывая памфлет учителя. - Тот, кто не побоится бросить вызов магам, тот, чьей силы достанет, чтобы сразить самого Архимага! - воскликнула она.

   - Отступники многочисленны, но разобщены. Сейчас у нас появился шанс стать полноценной силой, - внешне спокойно, но выдавая волнение движеньем бровей, подытожил Винсент. - И мы не собираемся его упускать.

   Ясон, чуть изогнув губы в насмешливой улыбке, поглядел на рыцаря, иронично усмехнувшегося в ответ. Отступники растерянно переглянулись.

   - Ты никогда не думал о работе в Инквизиции? - спросил чернокнижник рыцаря.

   - Мне предлагали в молодости, но я отказался, - кивнул тот.

   - Зря, - покачал головой Ясон. - Тебе бы как провокатору цены не было. Если бы ты был агентом, нас всех уже тащили бы на костер.

   - Это была какая-то глупая шутка? - сердито нахмурился Мигель.

   - Это было глупо называть отступников силой, - мрачно сказал Ясон, оборачиваясь к нему. - Большинство даже не знают, с какой стороны за жезл взяться. Колдунов, обладающих подлинной силой, единицы. А вдесятером гильдию не сломить. Более того, - чернокнижник поднял ладонь, - с падением гильдии Империя развалится окончательно. А варварам гражданская война будет только на руку.

   - Почему же развалится? - пожал плечами Мигель.

   - "И даровал Спаситель избранным апостолам своим власть над силами воздушными, земными и водными. И были силы благие. И были силы темные. И порешили избранные промеж себя, что быть силам благим и не быть силам темным", - с выражением процитировал Ясон.

   - "И сотворили Церковь избранные на камне. И сотворили Атеней избранные на ветре", - неожиданно продолжил Октавиан.

   - Церковь и Атеней, который постепенно превратился в гильдию, являются дополнениями друг друга, - благодарно посмотрев на рыцаря, сказал чернокнижник. - Сломив одно, обязательно уничтожишь и другое. Давно ли были религиозные войны? - спросил он, обводя всех присутствующих взглядом. - Давно ли закончились крестовые походы?

   - Быть может, религия - тоже пережиток? - тихо спросил Винсент.

   - Может быть, - грустно кивнул чернокнижник. - Но для народа она необходима. Без веры Империи не выстоять.

   - Но ведь император зачем-то рушит гильдию, - заметил Мигель.

   - Деньги, - устало сказал рыцарь. - Императору нужны деньги. Вытрясти их из гильдии, одновременно укрепив свою власть, показалось ему весьма заманчивым.

   - Если дело лишь в деньгах, то почему Церковь так волнуется? - удивилась герцогиня. - Кардинал на днях высказывался, правда, неофициально, что политика императора кажется ему ненадежной.

   - Церковь боится оказаться следующей, же очевидно, - поморщился Мигель. - Но откуда у тебя такие сведения?

   - Я была там, - коротко пояснила Элиза.

   - Ах, да, - кивнул де Варга. - Кардинал - ваш дальний родственник.

   - Очень дальний, - протянула Элиза. Как истинный отступник, она стеснялась своего родства с высокопоставленным церковником.

   На некоторое время в комнате повисло молчание. Октавиан задумчиво вертел пуговицу на рукаве мундира, отступники молча переглядывались, обдумывая слова Ясона, а сам чернокнижник мрачно думал, как бы вежливо выпроводить всех, кроме рыцаря. В дневнике сэра Антонио Ясон вычитал одну чрезвычайную вещь, касавшуюся друга, и хотел поговорить об этом.

   - Что ж, - нарушил тишину Мигель. - Мы имеем ряд разногласий, но я могу надеяться на твою поддержку в создании цеха?

   - Безусловно, - не задумываясь, кивнул чернокнижник. - Тут я только "за".

   - Тогда, - де Варга поднялся, взглядом призывая Винсента встать тоже, - мы, пожалуй, откланяемся.

   - Я провожу вас до выхода, - вежливо вызвался Ясон.

   - Элиза, ты не с нами? - удивленно поинтересовался Винсент, глядя на оставшуюся сидеть герцогиню.

   - Нет. Мне нужно обсудить с господином имперским чародеем кое-что, - невозмутимо заявила она.

   Когда озадаченный поведением Элизы Ясон, проводив отступников, вернулся в гостиную, он застал герцогиню и рыцаря за жарким спором.

   - ...такая чушь! - резко разрубив воздух ладонью, воскликнула Элиза в ответ на реплику Октавиана.

   Услышав шаги колдуна, спорщики лукаво переглянулись и неестественно быстро утихли.

   - Что вы так громко обсуждали? - поинтересовался чародей, жестом заставляя ненужный уже диванчик исчезнуть.

   - Так, обсуждали политику императора в отношении сохранения чистоты дворянских родов, - быстро, но твердо выпалила Элиза.

   - Именно, - кивнул рыцарь.

   - Чистоты дворянских родов? - задумчиво повторил колдун, усаживаясь в свободное кресло. - Это как-то связано с твоей грядущей свадьбой? - ненавязчиво спросил он у герцогини.

   Элиза и Октавиан переглянулись и неловко засмеялись.

   - Да, - призналась герцогиня, подавив смех.

   - Скажи ему прямо, он все равно читает мысли, как видишь, - посоветовал гвардеец.

   - Вовсе нет, - открестился Ясон.

   - Ясон, ты бы женился на мне? - спросила Элиза.

   Чародей, в этот момент делавший вдох, содрогнулся от неожиданности и закашлялся.

   - Это "нет"? - подняла брови герцогиня.

   - Это "неожиданно", - пояснил шокированный чернокнижник, восстанавливая дыхание. - Я... у меня нет слов, - сказал он. - Я первый раз в жизни не знаю, что сказать.

   - Значит, нет, - грустно вздохнула Элиза.

   - Погоди! - Ясон поднял ладонь, останавливая собиравшуюся встать колдунью.

   Октавиан, опустив лицо и прикрыв его ладонью, чтобы скрыть улыбку, исподлобья с интересом наблюдал за этой сценой.

   - Что значит "погоди"?! - разражено переспросила Элиза. - Ты знаешь, какие мужчины добивались моей руки?

   - Догадываюсь, - согласно кивнул колдун. - Но ты поставила меня в тупик своим внезапным вопросом.

   - О, это я умею, - фыркнула герцогиня. - С самого детства я всегда изумляла окружающих своим характером и поведением, например, отца. Особенно отца, - добавила она, подумав.

   - Я не обсуждаю тебя и, уж тем более, не осуждаю, - отмахнулся чародей. - Скажи, почему я, если, как ты говоришь, вокруг тебя столько мужчин?

   - Они идиоты, - кисло заявила Элиза. - Великолепная родословная не гарантирует, что ее обладатель и сам по себе хоть что-нибудь может. А ты сильнейший чародей Империи, - в глазах колдуньи промелькнуло нечто среднее между завистью и восхищением.

   - Я безродный и нищий, - сказал колдун. - Твои родные никогда не одобрят этот брак. Ты герцогиня, а я всего лишь шевалье без поместий, живущий за чужой счет.

   - И плевать, - равнодушно ответила Элиза. - Главное, чтобы ты не был против.

   - О да! - вырвалось у Октавиана. - Может, мне выйти? - иронично предложил он.

   - Останься! - чуть не со страхом попросил колдун.

   - Так каков твой ответ? - продолжала давить Элиза, в упор глядя на чародея. Затаенное сияние ее голубых глаз снова ввело колдуна в какой-то транс.

   - Я ничего не имею против тебя... - неторопливо проговорил колдун. - Но неужели ты настолько отчаялась, что готова пойти к алтарю с первым попавшимся сильным чародеем?

   - С сильнейшим, а не сильным, - с улыбкой поправила Элиза. - Когда ты возглавишь отступников, я хочу быть рядом.

   - Ясон, - голос Октавиана внезапно отрезвил колдуна. - Ты не можешь жениться сейчас.

   - Почему? - удивилась герцогиня, оборачиваясь к гвардейцу.

   - Вспомни договор, который ты подписал с императором, - сказал рыцарь и, когда Элиза удивленно посмотрела на колдуна, подмигнул другу.

   - Точно! - воскликнул чародей. - Элиза, я не могу в течение первого года на этом посту жениться и покупать поместий, - с каменным лицом сочинил он.

   - Почему? - изумилась колдунья.

   - Таков план императора, - подал голос рыцарь. - Ясон должен сначала доказать, что служба Империи для него превыше личной выгоды.

   Чародей с печальным лицом закивал.

   - Год - это не много... - задумчиво проговорила Элиза.

   - О да, - кивнул еще раз колдун. - Мы можем продолжить этот разговор через год.

   - Тогда ничего нас не будет сдерживать, - улыбнулась герцогиня, вставая. Друзья тут же вскочили следом, повинуясь правилам этикета. - Что ж, я буду ждать, - заявила Элиза. - Но, я не собираюсь верить тебе на слово, - и, когда колдун уже начал бледнеть, она добавила, - поцелуй меня!

   Чернокнижник собирался отделаться простым прикосновением губ к губам, но герцогиня страстно обвила его шею руками и притянула к себе, жарко приникая к его устам. Руки колдуна словно сами по себе обняли Элизу за талию... Разум колдуна будто отключился, уступая место блаженной пустоте, в которой растворялись все дневные заботы и тревоги.

   - Добрый вечер, сударыня, - услышал осколок сознания чародея голос Октавиана.

   Быстро отстранившись от обнимавшей его герцогини, Ясон увидел в дверях Франческу, с нескрываемым изумлением взиравшую на эту любовную картину.

   - Привет, Франческа, - проговорила раскрасневшаяся Элиза.

   - Здравствуй, - кивнула дочь банкира, недоуменно разглядывая страстно целовавшихся только что отступников.

   - Вы знакомы? - не нашел ничего лучше, кроме как спросить это, колдун.

   - Да, мы вместе занимались музыкой у маэстро Луиджи, - отстраненно проговорила Франческа.

   - В общем, мне пора, - выпалила Элиза.

   - Я провожу... - сказал колдун.

   Когда чародей уже в шестой раз за день пересек порог гостиной, он увидел Октавиана, стоящего у окна и с глубокомысленным донельзя видом разглядывавшего низкое серое небо.

   - А где Франческа? - поинтересовался Ясон, становясь рядом.

   - Убежала. Кажется, она заплакала, - сообщил рыцарь, продолжая созерцать небеса.

   - Плохо, - вздохнул колдун.

   - Надо теперь как-то заставить императора подписать договор, - хмыкнул гвардеец.

   - Какой? - не понял чародей.

   - Тот, который ты сегодня придумал, - засмеялся рыцарь.

   - Черти полосатые, - выругался колдун. - А, пустое. Если будет срочно нужно, я создам иллюзию.

   - Тоже выход, - согласился Октавиан, отрываясь, наконец, от окна.

   - Я нашел в дневнике занятную строку... - начал чародей, вспомнив, о чем он хотел поговорить с рыцарем.

   - Он весь состоит из занятных строк, - пожал плечами рыцарь, вальяжно усаживаясь на кресло.

   - Да, но та особенная, - чародей прошелся по комнате, задумчиво заложив руки за спину.

   - И что же там? - проявил нечто похожее на любопытство рыцарь, следя глазами за перемещениями друга.

   - Кажется, у тебя есть причины внимательнее изучить свою родословную, - буднично сообщил чародей, мысленно предвкушая эффект.

   - А, ты об этом, - равнодушно отозвался гвардеец, заставив колдуна этой непринужденной репликой остановиться и изумленно почесать подбородок. - Я читал, - объяснил свое спокойствие Октавиан.

   - Это же почти в самом конце, - пожал плечами чародей.

   - Я прочел ее еще в первый день, - признался гвардеец. - Потом только перечитывал, чтобы лучше запомнить. К тому же, я пропускал эти колдовские формулы и рецепты. Я не хочу быть колдуном.

   - Каждому свое, - заметил чародей.

   - Да, - кивнул рыцарь. - И у меня уже есть идеи, где искать свои настоящие корни. Но я не хочу сейчас говорить об этом, - твердо заявил гвардеец. - Сегодня во дворце бал. Пойдешь?

   - Да ну, что я там забыл? - усмехнулся чернокнижник. - Кроме того, я не приглашен.

   - Приглашен. - Рыцарь, порывшись на груди под мундиром, извлек из внутреннего кармана два прямоугольных картонных листка, размером в пол книжной страницы каждый. Судя по слабому сиянию, исписанные красивым замысловатым почерком приглашения были зачарованы. Прищурившись, чародей распознал в бумаге простенькое поисковое заклятье и защиту от воды. - Один твой, - сказал рыцарь, протягивая листок чародею.

   Подошедший Ясон взял приглашение в руки и задумчиво повертел.

   - А ты пойдешь? - спросил колдун.

   - Куда же я денусь, - мрачно ответил рыцарь. - Государю нравится мной распугивать придворных. К счастью, к фамилии "де Софо" постепенно привыкают. Но, если мы будем ходить с тобой вдвоем, эффект, полагаю, будет просто чудовищным, - фыркнул Октавиан.

   - О да, - согласился чародей. - Видел, как на тебя сегодня посмотрели эти колдуны?

   - Думаю, они подозревают нас в каком-нибудь колдовском сговоре, - скривившись, предположил Октавиан. - К примеру, что ты с моей помощью околдовал императора.

   - Они с дю Магнифом сами, кого пожелаешь, околдуют, - вспомнил слова банкира чародей.

   - Это верно, - серьезно согласился рыцарь, вставая. - Бал уже начался, я полагаю.

   - У меня есть фрак, - задумчиво пробормотал колдун.

   - Иди переодевайся, - велел рыцарь. - Я подожду здесь.

   - Нет, идти слишком долго... - колдун ехидно посмотрел на рыцаря и, совершив один из новых знаков, исчез в яркой белой вспышке света.

   - Твою мать! - услышал чернокнижник ругательства Октавиана, когда через пять минут снова возник в комнате, уже переодетый и тщательно причесанный.

   - Что? - не понял колдун.

   - Ты не мог бы сверкать менее ярко? - сердито поинтересовался Октавиан, потирая глаза ладонью и часто моргая. - Или как-нибудь предупреждать о своих скачках?

   - Прости... - смутился чародей. - А знаешь, в чем прелесть этого знака? - заговорщицки улыбнулся он.

   - В чем? - настороженно спросил рыцарь, отнимая ладонь от лица.

   - Можно перемещаться вместе с кем-нибудь! - торжественно воскликнул чародей и взмахнул руками. - Черт подери! - прорычал он, больно ушибив ногу об ступеньку на крыльце особняка.

   - Ух ты, - оглядываясь, только и смог выговорить потрясенный рыцарь. - А сразу ко дворцу мог бы? - восхищенно спросил он нелепо скачущего на одной ноге колдуна.

   - Нет, слишком далеко, - морщась от боли и хромая, ответил чародей. - Останови извозчика!

   Свистнув, рыцарь жестом подманил как раз в это время проезжающую по улице кибитку. Бросив вознице монету и объяснив, куда нужно ехать, друзья забрались внутрь.

   - Да, это не императорская карета, - ерзая на жестком сиденье, заметил чародей.

   - Терпи, белоручка, - хмыкнул рыцарь. - Вот начнется война, мы будем эту трясущуюся чертову телегу вспоминать с тоской и любовью.

   - Тебе бы стихи писать, - усмехнулся колдун.

   - Мой отец писал пьесы, - гордо сказал Октавиан. - У меня тоже получится, не сомневайся.

   - Что-то не одной не видел, - опрометчиво сказал колдун и тут же мысленно обругал самого себя. - Прости, сказал, не подумав.

   - Ничего, - отмахнулся рыцарь. - Думаю, даже сейчас, двадцать лет спустя, ни один театр не решится ставить такое.

   - Проклятая Инквизиция, - пробормотал колдун.

   - Святая, - со смехом поправил его рыцарь.

   - Действительно, - улыбаясь, согласился чародей. - Знаешь, давай остановимся шагов за двести до дворца...

   - ...и появимся из воздуха на глазах изумленных придворных? - подхватил рыцарь.

   - Именно, - довольный сообразительностью товарища, подтвердил чернокнижник. - Дамы будут в восторге.

   - Зато маги будут в ярости, - снова засмеялся рыцарь. - Ты же того мага свалил подобным заклятьем?

   - Не совсем, но похожим, - не стал вдаваться в подробности чародей. - Будет им щелчок по носу. У меня есть основания полагать, что ни один чародей в Империи не умеет творить это заклятье! - гордо заявил он.

   - Какое самомнение, - иронично усмехнулся Октавиан. - Впрочем, оно обосновано, - добавил он. - Я ведь видел того демона.

   - В ад демонов, - буркнул чародей, мрачнея. - Меня до сих пор колотит, как я это вспоминаю.

   - Эй, останови здесь, - крикнул извозчику Октавиан, глянув в окно.

   Друзья выбрались из кибитки и огляделись. Дворцовая улица, логично ведущая к дворцовой площади, считалась самой красивой улицей в Империи. Даже если это и не было правдой, это был широкий проспект, по сторонам которого высились старинные многоэтажные особняки, принадлежащие богатейшим и старейшим семьям Империи, с ярко сияющими магическими фонарями через каждые двадцать шагов, с регулировщиками в мундирах, стоящих на каждом перекрестке, с постоянными патрулями в сверкающих доспехах, где каждый патрульный мог назвать своих предков до шестнадцатого колена; словом, улица была лицом столицы, предметом восхищения и зависти других городов.

   - Здесь даже ночью можно ходить и не бояться получить нож в живот, - задумчиво проговорил рыцарь.

   - Ты неисправимый реалист, - усмехнулся колдун, любуясь колоннами дома с противоположной стороны проспекта.

   - А что я такого сказал? - удивился рыцарь.

   Колдун лишь отмахнулся.

   - Вышли рановато, - заметил он, глядя на возвышающуюся вдали громаду дворца, в темноте похожего на гигантскую императорскую корону, усеянную бриллиантами, роль которых исполняли светящиеся окна. Чародей даже задумался, случайно ли так получилось, или план архитектора был действительно настолько гениален. В любом случае, дворец одновременно восхищал и внушал мысли о нерушимости Империи и императорской власти, подавляя своей грандиозностью.

   - Ну, подойдем поближе, - равнодушно предложил рыцарь. - Ты, главное не промахнись. Я однажды видел, как ученик-маг с размаху встрял в стену, попытавшись переместиться.

   - Ну, я не ученик и, тем более, не маг, - сказал чародей. - Образование в гильдии построено клиническими кретинами, - заявил он, шагая в сторону дворца. - Первый год учеников вообще ничему не учат, заставляя только мыть полы, да всячески угождать старшим ученикам и магам, - колдун поморщился. - Да и потом дела идут не лучше. Вместо знаков и ритуалов ученики зубрят историю гильдии и заповеди. Бред.

   - Ты учился там? - поинтересовался Октавиан.

   - Какое-то время, - ответил чародей и замолчал, мысленно проклиная свою болтливость. Гильдия хранит списки учеников и магов веками, теперь, если рыцарь кому-нибудь проболтается или сам вдруг пожелает проверить слова колдуна, то он весьма удивится, не обнаружив имени Ясона де ла Фернандо ни в одном реестре. Впрочем, мало кому придет в голову копаться в архивах гильдии, и еще меньше таких, кому это позволят.

   Мимо друзей, лязгая доспехами, прошел патруль из пяти человек. Несомненно, они узнали имперского чародея и гвардейца, который к тому же был в парадном мундире, но по инструкции, вступать в разговор или же просто здороваться, им было не положено.

   Колдуна на миг охватило чувство тревоги, словно где-то за углом его снова поджидала засада. Резко остановившись и оглядывая улицу, стремясь установить причину своего беспокойства, он, как ни странно, не обнаружил на пустынном по случаю позднего часа и холода проспекте ничего подозрительного ни для обычного, ни для магического зрения.

   - Что случилось? - насторожился рыцарь, оглядываясь на внезапно замершего друга.

   - Да, вроде бы, ничего, - немного растерянно отозвался чародей, ощущая, как тревога утихает. - Странно...

   - Не понимаю, - покачал головой Октавиан.

   - Ничего, - отмахнулся колдун. - Все в порядке. Показалось что-то...

   Оценив расстояние до дворца, он решил, что теперь на скачок у него хватит сил.

   - Готов? - спросил он у рыцаря, улыбнувшись.

   - Конечно, - отозвался Октавиан, улыбаясь в ответ.

   Вспышка света, и вот друзья свалились с высоты человеческого роста на дворцовую площадь перед ведущими к парадному входу дворца ступеньками, прямо на красную ковровую дорожку, постеленную на камнях по последней моде. Чародей рассчитывал перенестись сразу на верхнюю ступеньку, но ошибся с наведением. К счастью, рыцарь со своей нечеловечески быстрой реакцией успел сориентироваться и приземлился аккуратно на ноги, лишь слегка присев, а также поддержал товарища под локоть, чтоб тот тоже устоял на ногах.

   Почти два десятка придворных, друг за другом по дорожке направляющихся на бал, почти единогласно ахнули, увидев выпавших из ничего рыцаря и чародея. С верхних ступенек сбежали два растерянных молодых стража с мечами наготове.

   - Все в порядке, это мы, - едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, глядя на изумленные лица окружающих, воскликнул Октавиан.

   - Хорошо, что никого не задели, - пробормотал колдун, оглядываясь и учтиво раскланиваясь с более-менее знакомыми людьми.

   - Эээ... ваши приглашения? - не убирая меч, выпалил один из стражников. - Прошу, проходите, господа, - смущенно сказал он, пряча клинок, когда светящиеся картонки были ему предъявлены.

   - В следующий раз лучше наколдуй карету, - задумчиво предложил рыцарь, когда друзья вошли через парадный вход во дворец.

   - Не люблю творить иллюзии, - отмахнулся чернокнижник, во все глаза разглядывая изумительно украшенную галерею, по которой они шли.

   Нынешний бал был украшен в стиле старинных сказок. На стенах магическими красками были нарисованы движущиеся картины, изображающие совершенно фантастические сцены сражений, колдовских поединков, просто памятных эпизодов из легенд, на пример, извлечение Пылающего клинка из Камня мира первым императором. Над головами плавали разноцветные сверкающие сферы, освещавшие пространство чуть дрожащим таинственным светом. По углам стояли колдуны-отступники в серебряных масках, нанятые специально, чтобы поддерживать все это мистическое великолепие.

   - Странно, что император не поручил все это мне, - кивая в ответ очередному кланяющемуся колдуну, заметил Ясон.

   - У тебя же военная должность, - пожал плечами Октавиан. - Было бы странно, если бы маршалы красили заборы.

   - Военная? Надо же, - хмыкнул колдун. За те дни, что он являлся имперским чародеем, ему никто так и не разъяснил толком его обязанности. Было лишь сообщено, что нужно всегда быть наготове и по первому же зову мчаться к императору.

   Когда очередной лакей, наряженный в костюм, кажется, минотавра, распахнул перед товарищами широкие двустворчатые двери, ведущие в бальный зал, друзья на несколько секунд замерли, ослепленные и оглушенные представшим перед их глазами великолепием.

   Громадное помещение, настолько, что противоположную стену, откуда лились звуки вальса, издаваемые оркестром, едва можно было разглядеть, а потолок и вовсе терялся во тьме. Огромное количество людей в бальных костюмах, и все сверкали драгоценностями, стоимость которых зачастую превосходила стоимость пары городских кварталов со всем содержимым. Громкая музыка, тяжелая завеса духов, свет от магических сфер, целыми пирамидами кружащихся высоко над головами танцующих.

   - Сэр, позвольте ваш меч... - робко обратился к Октавиану лакей.

   - Что? - не понял рыцарь.

   - Меч. На балу с мечом нельзя, - лакей шагнул к гвардейцу, твердо вознамерившись отстегнуть от того ножны.

   - Ты коснешься его только шеей, да и то лишь на мгновение, - рявкнул рыцарь, сердито сверкая глазами.

   - Но как же вы будете танцевать?.. - бледнея и отступая, спросил лакей.

   - А я не танцую, - гордо заявил Октавиан и шагнул через порог.

   - Может, мы зря пришли? - неуверенно спросил чародей, догоняя друга и озираясь. Обилие обнаженных женских плеч и спин сильно давили на его выработанный в течение многочасовых тренировок эмоциональный щит.

   - Рано или поздно нам придется стать частью этого ада, - мрачно ответил гвардеец. - Лучше сделать это добровольно. Ищи дю Магнифа, он должен быть где-то здесь, - велел рыцарь растерянному чародею.

   - Какой к чертям дю Магниф, - пробормотал колдун, - тут можно небольшую армию спрятать...

   Вынужденные каждые два шага останавливаться и вежливо раскланиваться с придворными, изредка перебрасываясь парой пустых, ничего не значащих слов, друзья медленно, очень медленно шли вдоль стены зала, где стояли по каким-либо причинам нетанцующие. Слуги разносили на серебряных подносах напитки и закуски, и чародей взял себе один бокал с подозрительно бледным красным вином. Подозрение оправдалось: вино было разбавлено каким-то другим безалкогольным напитком, превратившим благородный алкоголь в нелепую приторную брагу. Сделав пару глотков, колдун, поморщившись, поставил бокал на поднос другому пролетавшему мимо лакею.

   - Неужели им нравится пить эту дрянь? - спросил Ясон у друга, подразумевая группу военных в красивых мундирах, каждый из которых держал в руках по бокалу с такой же бурдой.

   - Это модно, - лаконично ответил рыцарь, высматривая кого-то среди кружащихся в вальсе. - О, твоя невеста тоже тут...

   - Моя кто? - изумился чародей и увидел Элизу, танцующую с бравого вида усатым, но уже пожилым генералом. - Черт подери! - выругался Ясон.

   - Ретируемся? - предложил Октавиан.

   - Отступаем, - согласился колдун.

   Несколько минут друзья живо шагали в противоположный конец зала, прячась то за одной группой придворных, то за другой. За это время они успели обсудить с уже не вполне трезвым и раскрасневшимся министром образования проблемы падения нравственности среди молодежи, перспективы дальнейшего противостояния провинций и центра с одним печальным хиберийским бароном, грядущую войну с кочевниками, обязательно завершившуюся победой Империи, с группой молодых рыцарей, каждый из которых восторженно соглашался с любым словом Октавиана, какие-то совершенно дикие вопросы моды на шерсть диких козлов с вершин Абиссийских гор с двумя светскими дамами, кажется, вполне серьезно намеренными соблазнить молодых и красивых товарищей. К счастью, к дамам подошли те самые рыцари, приглашая потанцевать, и друзья, воспользовавшись заминкой, быстро ускользнули.

   Обнаружив никем не занятое крайнее окно в зале, высота которого примерно соответствовала высоте зала, а ширина составляла десяток шагов, друзья остановились там, в стороне от всеобщего оживления.

   - На каком мы этаже? - поинтересовался колдун, глянув сквозь стекло на землю. - Я помню около двадцати ступенек, но мы гораздо выше... Тут почти пятый этаж.

   - Галереи построены под наклоном, чтобы подниматься, не слишком уставая, - пояснил рыцарь. - Но, думаю, тут не обошлось без магии. По легенде первый император и сам был великим колдуном, хотя официально это нигде не подтверждается. Возможно, он участвовал в постройке дворца напрямую.

   - Возможно, - согласился чародей, вспомнив светящуюся полоску на стене тайного хода. - Каждый раз, как прихожу сюда, случается нечто странное. Ну, кроме дня присяги. Хотя она сама по себе была странной - "Клянусь хранить верность без слез и сомнений..."

   - Император, - перебил его рыцарь, не совсем вежливо указывая пальцем куда-то в центр зала.

   - Он танцует? - удивился колдун, глянув в указанном направлении. - Он же хромой.

   Нибенг в белоснежном парадном мундире верховного главнокомандующего, тем не менее, вовсю кружился, обнимая за талию Милону де Вилле, одетую в пышное, блестящее от покрывавшего его слоя мелких бриллиантов, черное бальное платье. Оркестр, видя, какая на нем сейчас ответственность, играл так, словно всех музыкантов обещали наутро казнить, но оставить в живых того, кто сыграет свою партию безупречнее.

   - Ну а где Александр? - риторически спросил рыцарь, стараясь не разглядывать обворожительную партнершу императора слишком уж пристально.

   - Простите, вы имеете в виду графа дю Магнифа? - вдруг вежливо спросил рыцаря подошедший со стороны колдун в серебряной маске.

   - Да, - кивнул Октавиан, слегка хмурясь подобной бестактности.

   - Он ушел следить за подготовкой фейерверка, - сообщил колдун. - Он очень хотел управлять этим процессом лично, - судя по голосу, человек в маске улыбался.

   - Ваш голос мне знаком, - заметил Ясон. - И акцент...

   Вместо ответа колдун молча снял маску, являя на свет свое черное лицо.

   - Сантьяго, - узнал своего давешнего соперника Ясон. - Рад встрече, - вполне искренне сказал он.

   - Я лишь хочу засвидетельствовать свое почтение одному из мастеров нашего цеха, - сверкая неестественно белыми зубами, ответил отступник, кланяясь.

   - Мигель и вас убедил? - удивился Ясон. - Он что, решил собрать в цех всех участников турнира?

   - Многих, - серьезно кивнул Сантьяго. - И все, кому он делал предложение, согласились.

   Чернокнижник присвистнул.

   - Да, - вновь улыбнулся чернокожий чародей, разгадав мысли Ясона. - Наш цех очень, очень силен, - с гордостью добавил он, внимательно разглядывая своего мастера.

   - Это... впечатляет, - задумчиво проговорил чернокнижник. - Но скажите, как вы узнали, что я тоже согласился? Мигель был у меня меньше часа назад.

   - Это было неизбежно, - спокойно ответил Сантьяго. - Вы не могли не согласиться, вы ведь тоже мечтаете покончить с застоем, как и все мы.

   Чернокнижник молча кивнул, признавая справедливость этих слов.

   - Разговор с вами - честь, но мне пора, - сказал отступник, глянув в сторону. - Эти краски нужно постоянно подпитывать, иначе они тускнеют. Да прибудет с вами сила, - поклонившись одновременно с этим загадочным напутствием, Сантьяго снова надел маску и быстро удалился.

   - Это уже похоже на заговор, - заметил рыцарь, когда колдун отошел достаточно далеко.

   - Это и есть заговор, - пробормотал чернокнижник. - И я умудрился в него вляпаться.

   - Я чего-то не понимаю? - насторожился Октавиан.

   - Ты видел турнир. Как ты думаешь, если все сильнейшие отступники разом ударят по университету магов в столице, маги отобьются? - спросил Ясон.

   - Там же Архимаг, - пожал плечами рыцарь. - Разумеется, отобьются.

   - Да, - кивнул чародей. - Ты прав. Это мне что-то всюду мерещатся заговоры и засады...

   - Да и какой смысл нападать на университет? - спросил Октавиан.

   - Смысл есть, - покачал головой колдун. - Там за две тысячи лет столько всего скопилось... Но гильдия это использовать не может по идеологическим соображениям.

   - Например? - настаивал рыцарь.

   - Звезда Девятого Демона, - сказал колдун, секунду помедлив. За годы нелегального копания в столичных архивах он знал о многих вещах, сокрытых от обывателей. - Как ты уже понял из названия, она призывает самого Девятого Демона. Как она работает, никому не ведомо, но, если верить хроникам, ее применяли трижды. Первый раз еще до прихода Спасителя, в языческой империи, некой колдуньей по имени Пандора. Что там произошло на самом деле, есть загадка, но само имя, я думаю, тебе уже о многом говорит.

   - Да, - согласился рыцарь. - А еще два?

   - Если мне не изменяет память, второй случай был в семьдесят девятом году нашей эры на горе Везувий. Был уничтожен целый город, а Звезда стала считаться утерянной. Официально все списали на вулкан... Ну и третий эксцесс, - чуть иронично продолжил чародей, - случился в тысяча шестьсот шестьдесят шестом году на Сакском острове.

   - Тот пожар? - уточнил рыцарь.

   - Именно, - кивнул колдун. - Тогда-то Звезду обнаружили вновь и закрыли в хранилище гильдии на веки вечные здесь, в столице. Правда, - колдун с сомнением потер подбородок, - есть мнения, что Звезду применяли и в четвертый раз в тысяча девятьсот восемьдесят шестом... Но это, скорее всего, только слухи.

   Со стороны танцующих послышался глухой ропот. Насторожившиеся друзья обернулись, выискивая причину неожиданного шума. Это было несложно: все присутствующие широким кольцом расступились вокруг императора, стоящего в самом центре зала. Но шум вызвал не сам император, а странный человек в длинном сером балахоне с наброшенным скрывающим лицо капюшоном, медленно проявляющийся прямо перед Карлом буквально из воздуха. Темные клубы дыма окружали человека, добавляя еще больше мрачного пафоса его нежданному появлению.

   - Это еще что за?.. - Октавиан едва сдержал ругательство.

   - Это какой-то колдун, я должен быть там, - пробормотал встревоженный чародей, решительно направившись к государю.

   Но, растолкав придворных, чернокнижник со всего маху налетел лбом на невидимый силовой барьер, отделяющий правителя и колдуна от остальных.

   - Что такое? - удивился тоже протолкавшийся Октавиан, глядя на друга, нелепо потирающего ушибленный лоб.

   - Барьер, - сердито пояснил чародей. - Кем бы ни был тот тип, он очень силен. Сейчас попробую снять это чудо... - пробормотал он, разминая пальцы рук.

   Император и незнакомец, казалось, о чем-то оживленно беседовали. Причем, незнакомец стоял неподвижно, а император постоянно взмахивал руками, топтался на месте, поправлял волосы, словом, вел себя очень неуверенно.

   - Есть, - самодовольно сообщил чародей. - Хитрая схема... Но сейчас сниму...

   Быстро сотворив серию отторгающих заклятий, Ясон величественным жестом, которым языческие императоры приговаривали к смерти сражающихся гладиаторов, разрушил барьер, обратив его остаточную энергию в ветер. Ее было довольно много, и толпа испуганно выдохнула, когда ледяной порыв волной пронесся по залу, обнимая холодными руками всех, кого встретил на своем пути.

   Незнакомец, вздрогнув, чуть повернул голову и, кажется, посмотрел на колдуна. "Кажется" потому что под низко опущенным на лицо капюшоном не было видно совершенно ничего, кроме тьмы. Император, которого ветер не коснулся, напротив, не заметил ничего и продолжил что-то возбужденно втолковывать незнакомцу.

   - ...Хан! Война лишь ослабит наши державы! - почти сердито выкрикнул император. Барьер больше не сдерживал звуки, и этот вопль слышали почти все присутствующие.

   - Ваше величество, - подошедший чернокнижник низко поклонился императору, обращая на себя его внимание. Октавиан остался в толпе, сжимая рукоять меча. Его почти сверхъестественное природное чутье нашептывало ему, что скоро меч придется срочно обнажать.

   - Ты прошел сквозь барьер? - довольно воскликнул Карл и гордо посмотрел на незнакомца. - Видишь, хан. А ты говорил, что снять твой барьер не под силу никому из собравшихся здесь.

   - Моя ошибка, - низкий голос незнакомца со странным акцентом, заставлявшим его чуть растягивать гласные, завораживал. - Я не видел твоего колдуна. Это странно.

   Чернокнижник вопросительно посмотрел на государя.

   - Шойта Рала-Адах, - называя имя незнакомца, чтобы колдун понял, кто перед ним, император сделал маленький шаг вперед и протянул руку, словно для рукопожатия. - Вот моя рука. Я не желаю войны с тобой.

   Ясон растерянно уставился на вождя кочевников. Из рассказов Октавиана и прочих слухов он довольно подробно знал печальную историю последней крупной схватки с кочевниками. Обмануть сторожевые заклятья боевых магов было Ясону пока не по силам, и он с опаской глядел на стоящего перед ним великого колдуна.

   - Мне не нужна твоя рука, - спокойно произнес Шойта, даже не шелохнувшись. - Война будет. Твоя империя держится лишь на страхе. Когда появится новый ужас, ужаснее прежнего, твоя земля перестанет быть твоей. Но ты этого уже не увидишь.

   - Что? - переварив услышанное, разъярился Нибенг. - Жалкий варвар, да как ты смеешь!.. - Император поднял протянутую прежде руку на уровень груди и сжал ладонь в кулак. - Желаешь крови? Ты ее получишь! - рявкнул он, тряся кулаком. - Ясон! Взять его! - неожиданно приказал он.

   Повинуясь странному приказу, чернокнижник попытался набросить на Шойта силовую сеть, сковывающую движения, но еще прежде, чем с пальцы колдуна сложись в нужный знак, вождь обернулся черным дымом и мгновенно испарился.

   В ту же секунду за стеной с гигантскими окнами раздался поистине ужасающий громкий рев какого-то адского зверя, и стена, с грохотом камня и звоном бьющегося стекла разломившись на тысячи обломков и осколков, рухнула. В открывшейся проем, продолжая доламывать стену дворца, протиснулась гигантская голова чудовищной твари, напоминающей ящерицу, увеличенную в миллион раз каким-то безумным чародеем.

   - Дракон! Дракон! - завопили в толпе те, кого не убило падающими со стены обломками. Обезумевшие от страха люди бросились прочь из зала, снося двери и затаптывая друг друга.

   - Черный... - услышал чернокнижник шепот пораженного зрелищем императора.

   - Бегите, ваше величество, я с ним справлюсь! - внешне уверенно, но испуганный не меньше других внутри, крикнул колдун. - Спасайтесь!

   Нибенг, ни на секунду не сомневаясь в разумности такого решения, бросился в толпу, немилосердно расшвыривая своих подданных. Проклятый зал имел только два выхода, и оба были забиты людьми.

   Дракон, издав очередной громогласный рык, заставивший полопаться некоторые сияющие сферы в воздухе, резко дернулся вперед и, ступив на пол зала громадными когтистыми передними лапами, исторгнул из пасти гигантский столб багрового пламени, нацеленного точно в императора. Гудящий огонь молниеносно догнал Нибенга, обращая в серый пепел всех попавших под удар, но самого императора, как ни странно, лишь подхватил и, пронеся по воздуху десяток шагов, выбросил сквозь пылающий дверной проем куда-то в коридор.

   - Ах ты жалкая тварь! - в бешенстве проорал Октавиан, выхватывая клинок и с невообразимой быстротой бросаясь к дракону.

   - Стой, идиот! - крикнул в спину другу чернокнижник, но рыцарь, уже охваченный яростью битвы, сейчас слышал только собственное взбешенное сердце.

   Дракон заметил бегущего гвардейца и попытался достать его лапой, каждый коготь на которой был длиной в рост высокого взрослого человека. Но Октавиан, сильно оттолкнувшись ногами, невероятно высоко подпрыгнул, перекувыркнувшись в воздухе, пропуская удар под собой, и со всего маху рубанул палашом по лапе чудовища, приземляясь. Однако даже зачарованная сталь не смогла пробить природный доспех дракона, с лязгом выбив лишь россыпь искр.

   Стиснув зубы, чернокнижник метнул прямо в оранжевый глаз дракона разряд молнии, намереваясь выжечь мозг чудовища. Но, когда гигантская искра ударила точно в цель, дракон только с ревом мотнул головой и тут же выдохнул в чародея потоком огня. Не желая в очередной раз испытывать прочность своего щита, чернокнижник просто перенесся на два десятка шагов в сторону, уклоняясь от ревущего пламени. Пол, стены и потолок горели уже во многих местах, ярко освещая место битвы.

   - Постарайся его замедлить! - услышал чародей и, скосив глаза в сторону крика, увидел бегущего к дракону дю Магнифа во фраке с огромным двуручным мечом, ярко светящимся изнутри. Похоже, это был клинок, выкованный и зачарованный специально для таких случаев.

   Чудовище тем временем безуспешно пыталось достать когтями Октавиана, который с поразительной и совершенно нечеловеческой ловкостью уклонялся от быстрых выпадов дракона, да еще и умудрялся периодически лупить дракона мечом по лапам. Впрочем, последнее, кажется, лишь раздражало гигантскую тварь, не причиняя ей никакого вреда.

   Повинуясь приказу графа, колдун постарался окутать дракона телекинетической паутиной, долженствующей обездвижить чудовище. Но проклятая тварь, как и все драконы, от природы была наделена повышенной сопротивляемостью ко всем магическим воздействиям, и паутина не продержалась даже секунды, а в чернокнижника полетел новый пылающий выдох.

   Тем временем подбежавший к чудовищу граф, с удивительной легкостью взмахнув своим внушительным оружием, одним ударом отсек дракону половину когтя на левой лапе. Октавиан, сражающийся в это время с другой лапой дракона, тоже исхитрился и, на миг запрыгнув на лапу, ткнул мечом в основание между пальцами дракона, вонзив клинок почти до половины. Впрочем, дернувшийся от боли дракон тут же далеко отшвырнул рыцаря, едва успевшего выдернуть меч.

   Приглядевшись, что дракон держится задними лапами за самый край пола, и задняя часть его туловища свисает с внешней стороны дворца, чернокнижник ударил телекинезом по камням под драконом, сломав оставшуюся часть стены и проломив пол под чудовищем. Тварь силой тяжести потащило назад в пролом, и она, теряя равновесие, была вынуждена ухватиться за обломки пола передними лапами. Пользуясь этим, дю Магниф, занеся меч над головой, вознамерился отрубить чудовищу лапу, но, за миг до того, как клинок коснулся гигантской конечности, дракон резко сшиб графа взмахом головы. Граф исхитрился увернуться от прямого столкновения, но даже скользящий удар был чудовищно силен. Дю Магнифа отбросило далеко назад, он потерял сознание, а выбитый из его руки меч со звоном упал прямо перед чернокнижником, едва не отрубив тому ногу.

   Тем временем Октавиан, который уже давно поднялся на ноги и сейчас бежал к дракону, сообразил, что такой жалкой железякой, какую он сжимал в руках, чудовище не одолеть.

   - Брось мне меч! - крикнул рыцарь колдуну.

   Телекинетическим взмахом швырнув оружие рыцарю, чернокнижник метнул в дракона несколько огненных шаров, ледяных осколков, шаровых молний, словом, попытался задавить чудовище стихийной магией. Но, карабкающийся по рушащемуся прямо под ним полу дракон на все атаки лишь оглушительно ревел и иногда отплевывался огнем, заставляя чародея скачками перемещаться по бывшему бальному залу, ныне превращенному в пылающий полигон с дырами в полу и стенах.

   Октавиан со своим новым оружием, подобравшись к дракону поближе, с громким ревом, ничуть не уступающему голосу самого дракона, набросился на его раненную еще дю Магнифом лапу. Поднявший голову дракон был в высоту примерно как семеро взрослых мужчин, поставленных друг другу на плечи, и отрубить ему голову было довольно проблематично. Поэтому, логически рассудив, что чудовище без лап рухнет на бок, рыцарь попытался клинком достать одну из его конечностей.

   Но дракон, внезапно с шумом взмахнув крыльями, резко рванулся вперед, прямо в центр зала, подальше от рушащегося края, где он чувствовал себя уязвимым. Рыцарь едва успел отскочить, чуть не задавленный этой тяжеловесной тварью.

   Чернокнижник, однако, поступил быстро и хитро. Знаком заставив воздух под правым крылом дракона стать более разреженным, он одновременно создал сильный порыв ветра под левым крылом твари. Дракона закрутило вокруг своей оси, и он с грохотом рухнул на бок. Пол затрясся и загудел, по темному камню, отполированному до зеркального блеска, побежали трещины, но обработанный древними мастерами гранит выдержал тяжелое падение.

   Плюнув на все, чернокнижник сотворил темное заклятье, призывая невыносимую боль, пронзающую каждую мышцу дракона. Чудовище заревело и затряслось, но все-таки поднялось на ноги.

   - Как его убить?! - крикнул чернокнижник, обращаясь к пробегающему мимо рыцарю.

   - Отрубить голову! - отозвался Октавиан на бегу.

   - А иначе никак? - поинтересовался чародей, усиливая болевое заклятье до предела. Дракон заревел снова, но устоял.

   - Никак! - безапелляционно заявил рыцарь, перехватывая меч удобнее.

   Убедившись, что на чудовище более-менее эффективно действует только темная магия, чернокнижник, сосредоточившись, и почти не глядя на бешено отмахивающегося от когтей дракона рыцаря, стал собирать витающую в воздухе темную силу. Дракон сжег около пяти десятков людей, когда бил по императору, и сейчас чародей улавливал боль и страх внезапно развоплощеннных душ, все еще витающих над местом своей смерти, а также энергию темных демонических паразитов, собравшихся попировать над местом битвы отголосками заклятий и чужим страданием.

   Знаками захватив все эти силы, чернокнижник сотворил одно из опаснейших темных заклятий, даже не имевшее названия, которое должно было немедленно убить дракона, обрушив его душу прямиком в ад.

   Дракон дико взревел и захлопал крыльями, когда темное облако, сорвавшееся с вытянутых ладоней чернокнижника, окутало чудовище, медленно сгущаясь.

   Рыцарь, сообразив, что сейчас к дракону соваться не следует, отступил, держа меч наготове.

   Облако являло собой открытые врата прямо в преисподнюю, через которые должна была убежать вся жизненная сила дракона. Но чудовище было невероятно сильно. Глухо рыча от боли, дракон медленно, напрягая со всех сил свои лапы, повернулся к чернокнижнику. "Ты силен, но недостаточно", - чародей был готов поклясться, что дракон сказал ему это телепатически.

   Внезапно с диким ревом взмахнув крыльями и поднявшись на задние лапы, дракон разорвал заклятье, рассеяв темную силу в пространстве. Бушевавший вокруг пожар мгновенно потух, погашенный порывом силового ветра. В зале стало очень холодно и темно. Обессиленный колдун, тяжело дыша и опустив руки, с ужасом взирал на возвышающееся во тьме грозное чудовище.

   Внезапно воздух сотрясся от нового рыка дракона, но на этот раз звук был порожден болью. Подкравшийся рыцарь рубанул чудовище по задней лапе, отрубив стопу. Пошатнувшийся дракон, ревя, полыхнул в рыцаря огнем, но тот перекувыркнулся под брюхом дракона и попытался вонзить меч чудовищу прямо в живот. Вновь вспыхнувший пожар осветил эту сцену. Но дракон, махнув крыльями, легко оторвался от земли даже несмотря на увечье, уклонившись от удара Октавиана. Однако рыцарь тоже был не прост. Высоко подпрыгнув вслед дракону, гвардеец отрубил край левого крыла, когда оно было в нижней точке взмаха. Ревущее от боли чудовище снова упало на бок, но на этот раз оно, поднимаясь, молниеносно махнуло хвостом, кончиком метя гвардейцу по ногам. Весь забрызганный драконьей кровью, Октавиан не заметил приближающийся удар, грозящий ему переломом обеих ног. Но в то мгновение, когда рассекающий со свистом хвост должен был раздробить рыцарю колени, Октавиан вдруг исчез и возник высоко в воздухе над поднимающейся головой дракона.

   - Руби! - услышал рыцарь громкий вопль колдуна.

   Умом еще не сообразив, что происходит, но телом сориентировавшийся рыцарь со свистом в падении опустил сияющий клинок на поднимающуюся прямо навстречу смертоносному удару шею чудовища. Инерция падения, мышцы рыцаря и движение самого дракона слились в одном ударе, оборвавшем жизнь этой грозной твари.

   Отрубленная драконья голова, застывшая в посмертном оскале, и рыцарь, теперь уже с ног до головы залитый черной кровью, упали на пол одновременно.

   - Мы это сделали? - тяжело дыша, не поверил Октавиан, разглядывая бьющееся в уже затихающей агонии обезглавленное тело дракона.

   - Сделали, сделали, - меланхолично и устало подтвердил приблизившийся чернокнижник, разглядывая гигантскую голову дракона, в высоту превышавшую рост колдун едва не в два раза. - Он большой, да? - поинтересовался чародей.

   - Он? Большой? Да он просто, твою мать, черт подери, огромный! - выпалил рыцарь, отирая рукавом кровь с лица. - Я даже и не думал, что такие бывают! Дю Магниф с ума сойдет!

   - Кстати, где он? - заметил колдун, оглядываясь.

   После смерти дракона вызванное им пламя угасло, и темноту теперь нарушал лишь свет луны, заглядывавшей в проем, где некогда была наружная стена.

   - Вон он! - указал колдун, после того, как сотворенный им сияющий шар осветил поле недавней битвы.

   Рыцарь подошел к графу и осторожно ощупал его.

   - Рука и пара ребер сломаны, остальное, вроде бы, в порядке, - сообщил он стоящему рядом колдуну.

   Чародей опустился рядом с дю Магнифом на одно колено и совершил простенький знак пробуждения. Как и ожидали оба друга, первым делом, даже еще не разомкнув веки, граф громко выругался.

   - Мы умерли, не так ли? - поинтересовался он, разглядывая склонившихся над ним людей.

   - Мы - нет. Вставай, - буркнул рыцарь, протягивая графу руку. После боя с драконом он чувствовал себя героем и не смог удержаться от некоторой фамильярности.

   Дю Магниф выругался еще раз, увидев неподвижную тушу дракона и лежащую рядом отдельно чудовищную голову.

   - Черный! - восхищенно сказал он. - Я думал, они уже три сотни лет как вымерли! А где Карл? - внезапно насторожился дю Магниф.

   Все трое встревожено переглянулись

   - И где остальные гвардейцы? - продолжил граф.

   - Сгорели, когда дракон полыхнул огнем в императора, - вспомнил колдун. - Императора выбросило в те двери, - указал чернокнижник. Сорвавшийся с его указательного пальца световой шарик быстро поплыл в указанном направлении.

   - Только не это... - прошептал дю Магниф, когда из темноты проступили очертания неподвижно лежащего на полу в куче пепла могучего мужчины.

   Быстро, почти бегом подобравшись к лежащему Нибенгу, все трое на секунду в ужасе застыли, разглядывая покрытое ужасными ожогами тело правителя. Из одежды на государе сохранился лишь небольшой покрытый гарью крестик, кажется, серебряный, на такого же материала тонкой цепочке.

   - Неужели амулет его не защитил... - прошептал дю Магниф, опускаясь рядом со своим повелителем на колени и пытаясь нащупать на шее у того пульс. - Мертв... - отстраненно сказал граф после бесконечно долгого ожидания.

  

  

   Глава 8.

  

   Друзья безвылазно сидели в комнате Ясона и молча пили. Восемь пустых бутылок крепкого красного вина уже стояли под маленьким книжным столиком, еще десяток непочатых ждал своей очереди на столе. Октавиан в расстегнутом мундире, с нечесаной бородой, мутным, но еще вполне осмысленным взглядом созерцал пустой хрустальный бокал в своей руке, развалившись в мягком кресле. Стоящий у окна тоже с пустым бокалом чернокнижник в одних лишь темно-синих брюках и белой сорочке также был сравнительно трезв. Недостаток, по сравнению с Октавианом, в массе ему с лихвой заменяло детдомовское прошлое.

   - Сегодня прибывает Вильгельм, - созерцая слезящимися от яркого света глазами восход солнца вдали над стеной города, сообщил чародей.

   - Я в курсе, - равнодушно ответил рыцарь.

   - Коронация после обеда, - продолжил колдун, не отводя взгляда.

   - Я в курсе, - абсолютно не меняя интонацию, повторил гвардеец.

   - Нас отправят к чертям на рога, - продолжал слепить самого себя чернокнижник.

   - Я в курсе, - рыцарь явно не стремился сегодня к оригинальности.

   Колдун, наконец, отвернулся и оглядел комнату. Жуткий бардак, состоящий из разбросанных вещей, книг и перевернутого кверху ножками книжного шкафа, мешали разглядывать радужные круги в глазах.

   - А зачем мы перевернули шкаф? - задумчиво поинтересовался Ясон.

   Октавиан равнодушно пожал плечами. Стакан определенно занимал его больше, чем речи друга, с которым он беспробудно пьянствовал уже почти неделю с самых похорон государя. Смерть государя, не успевшего указать наследника, означала, что новым императором станет его старший сын - семнадцатилетний кронпринц Вильгельм. А это, в свою очередь, означало конец фавору дю Магнифа, Октавиана и, почти наверняка, откат всех магических реформ Карла.

   - Наставник Вильгельма - маг, - грустно сказал колдун, присаживаясь на свою кровать, которую никто не расправлял уже неделю.

   - Мне говорили, принц сам маг, - заметил рыцарь. - Слабый, но маг. Степень какую-то там имеет.

   - Конец моей карьере, - фыркнул колдун.

   - Ничего, у тебя еще цех свой есть, - усмехнулся Октавиан. - А вот моей точно конец. Чувствую, скоро буду резать хиберийцев.

   - Так их же, вроде бы, приструнили, разве нет? - напряг нетрезвую память чернокнижник. - В газетах писали...

   - Значит, кого-нибудь других, - пожал плечами гвардеец. - Смерть императора вряд ли укрепит Империю.

   Некоторое время они сидели молча.

   - А какое сегодня число? - вдруг спросил колдун.

   - Декабрь, - неопределенно отозвался рыцарь, подумав.

   - Ясно, - колдун вновь погрузился в мысли.

   В дверь постучали.

   - Открыто, - лениво прикрикнул чародей.

   Вошедшая Франческа брезгливо оглядела царивший в комнате беспорядок, скользнула взглядом по пустым бутылкам, и, чуть скривившись, подошла к колдуну.

   - Вы уже неделю пьете, - с какой-то жалостью переводя взгляд с рыцаря на колдуна, сказала она.

   - Мы в курсе, - беспечно отозвался Октавиан, возвращаясь к созерцанию хрусталя.

   Франческа вздохнула.

   - Отец возвращается, - сказала она чародею.

   - Когда? - подумав, спросил тот.

   - Числа десятого, быть может, одиннадцатого. Не раньше, - ответила девушка, грустно разглядывая помятое лицо колдуна.

   - Ты поэтому спрашивал, какое сегодня число? - внезапно оживившись, с любопытством спросил рыцарь у чародея.

   Колдун кивнул.

   - Пророк, - хмыкнул гвардеец.

   - О чем это вы? - не поняла девушка, насторожившись.

   - Так, ерунда, - отмахнулся чернокнижник. - Так какое сегодня число?

   - Первое, - ответила Франческа. - Да, тебе письмо... - вспомнила она, протягивая колдуну конверт, который чернокнижник заметил только сейчас, хотя девушка держала его в руке все время.

   Немного удивившись, колдун взял письмо в руки и внимательно оглядел, не спеша распечатывать.

   - Наверняка от твоей герцогини, - неумело скрывая ревность, как бы невзначай произнесла Франческа.

   Рыцарь тихонько рассмеялся.

   - Нет, это не от нее, - ничуть не смутившись, покачал головой чернокнижник, хмурясь и мрачнея. От конверта пахло женскими духами, но это были духи Кассандры. Однако настораживал колдуна не запах, а исходящий от письма тревожный ментальный сигнал, означавший опасность.

   - Что-то не так? - рыцарь почувствовал скрываемую тревогу друга.

   - Еще не знаю, - колдун сломал сургуч без печати и вынул сложенный вдвое листок дешевой сероватой бумаги.

   - "Прошу, срочно приходи", - прочла Франческа вслух, аккуратно заглянув в листок из-за плеча колдуна. - И все? - немного разочарованно удивилась она.

   - Читать чужие письма нетактично, тебе в детстве отец не говорил? - мрачно пробормотал колдун, грубо комкая лист бумаги. Скомкав небольшой бумажный шарик, чернокнижник небрежным движением кисти подбросил его в воздух, и бывшее письмо исчезло в слабой вспышке огня, обернувшись маленькими серыми клочками бумажного пепла.

   - Мы уходим? - осведомился рыцарь у поднявшегося чародея.

   - Я один, - коротко ответил тот, оправляя мятую одежду.

   - Черта с два! - убедительно донельзя возразил рыцарь, тоже вставая.

   - Ладно, уговорил, - сдался колдун. - Побриться бы... - задумчиво пробормотал он, потерев ладонью порядком заросшую щеку. - Впрочем, некогда.

   - Что же это за чудесный ангел, к которому ты так торопишься? - удивилась Франческа, неуверенно оправляя пышные золотистые волосы.

   - Если бы ты знала, - хмыкнул колдун, едва сдержав смех, натягивая только что поднятый с пола мятый лиловый пиджак.

   Да, Франческе было бы нелегко понять логику мужчины, в упор игнорировавшего прекрасную дочь богатейшего человека столицы, избегавшего красивую до безумия колдунью-герцогиню, но спешащего к шлюхе, написавшей ему три слова без пояснений.

   - Мы пойдем или перенесемся? - как будто невзначай спросил Октавиан, почти скрыв ребяческий интерес в глазах.

   Чернокнижник на миг задумался, оценивая свое состояние. К сожалению, выпитое вино не оставляло никаких шансов на успешное магическое перемещение.

   - Пойдем пешком, - покачал головой колдун. - Заодно немного протрезвеем.

   Рыцарь высокомерно фыркнул, но ничего не сказал.

   - На улице холодно, - в спину заметила Франческа уходящим друзьям.

   - Вздор, - проворчал колдун, уже шагая по коридору. - Я перестал чувствовать холод после той драки с драконом.

   - Да, там было малость жарковато, - усмехнулся Октавиан, следуя за другом.

   - Я не об этом, - покачал головой чернокнижник. - То заклятье, что я применил, словно сорвало какой-то барьер внутри меня. Я становлюсь сильнее.

   - Чем больше силы ты тратишь сейчас, тем больше ее тебе прибавится потом, - задумчиво проговорил рыцарь. - Так говорил мой тренер по фехтованию в училище, заставляя часами избивать соломенные чучела.

   Колдун промолчал. Быстро спустившись по лестнице, рыцарь шагнул было в сторону парадного входа, но чернокнижник молча покачал головой и сделал жест следовать за собой. Пройдя через помещения прислуги, друзья через черный ход вышли в узкий переулок, кое-где заваленный мусором, выброшенным недобросовестными слугами, которым было лень тащиться до выгребной ямы в полусотне шагов дальше по переулку. Редкие снежинки, лениво кружащиеся в воздухе, падали на землю, но тут же таяли, не успевая прикрыть собой это безобразие.

   - А я в детстве мечтал пожить в столице, - морща нос от неприятного запаха, проговорил рыцарь. - Теперь мечтаю жить в лесу.

   - Ничего, рано или поздно ты привыкнешь, - равнодушно ответил колдун, аккуратно обходя кучки нечистот. Его нос был давно закален жизнью во всевозможных городских трущобах.

   - Не желаю привыкать к мерзости, - буркнул Октавиан, ступая за другом след в след. - Все беды человечества именно от этого и происходят. Людям проще привыкнуть ко всякой дряни, чем бороться с ней.

   - По-моему, гораздо больше бед от тех, кто стремится абсолютно все вокруг переделать, - парировал чародей.

   - Я не намерен переделывать все, мне не нравится лишь дерьмо под ногами, - недовольно сказал рыцарь. - Но оставим это. Куда мы вообще идем? - спросил он.

   - С Кассандрой что-то случилось, - туманно ответил чародей.

   - А точнее? - осведомился Октавиан.

   - Не знаю, - вздохнул колдун. - Не могу понять. Мое прозрение далеко от совершенства. Я лишь чувствую какую-то крупную неприятность... Ты все еще хочешь идти со мной? - обернулся чародей и вопросительно поглядел на рыцаря.

   Октавиан задумчиво оглядел кучи мусора позади, затем сравнительно чистую улицу впереди, картинно наморщил лоб и глубокомысленно изрек:

   - Друг мой, ты специально не спрашивал до того, как мы измазали ноги в... - рыцарь красноречиво кашлянул, - а спросил после?

   Колдун рассмеялся.

   - Ладно, идем, - проговорил он, все еще смеясь, и направился далее по переулку.

   - Благословляй мою чистоплотность, - пробормотал Октавиан, следуя за чародеем. - Интересно, что могло с ней произойти за те два дня, что тебя там не было.

   Мимо друзей, покачиваясь, прошагали два вдрызг пьяных лакея в ливреях, неожиданно вырулившие откуда-то из паутины узких переулков. Тяжелый винный дух сильно ударил по носу даже не вполне трезвым дворянам.

   - ...и гордый гвардеец, подняв к небу ме-е-еч!.. - протянул один из лакеев хриплым, пропитым голосом.

   - ... на-а-абросился храбро на злого дракона! - поддержал его пошатывающийся товарищ.

   - ... и тут чародей, крикнув тайную речь! - продолжил первый, размахивая руками.

   - ... свя-а-азал злую тварь знаком силы знакомым! - завывал второй, раскачиваясь в такт песне.

   - ... и ше-е-ея чудовища ме-е-еч ощутила! - самозабвенно заливался первый.

   - ... и наш чародей заклинанье изрек! - кричал второй.

   - ... сильнее всего человечества сила! - проорал первый.

   - ... на де-е-еле узнать злой дракон это смог! - закончил второй, и лакеи, громко расхохотавшись, потопали дальше, братски обнимая друг друга за плечи.

   Дворяне немного растерянно поглядели им вслед, удивленно переглянулись, синхронно пожали плечами и молча продолжили свой путь.

   - Ясон... - вдруг неуверенно проговорил рыцарь и, замолчав, опасливо огляделся по сторонам.

   - Что? - насторожился чародей и тоже рефлекторно огляделся. В узком переулке между дорогими особняками они были одни.

   - Я давно хотел спросить, но не решался, - понизив голос, сообщил Октавиан. - Ты же владеешь темной магией... Почему просто не выпил силу того дракона? Ты ведь мог, верно?

   Чернокнижник, нахмурившийся было, когда рыцарь начал свой вопрос, усмехнулся.

   - Мог, - со вздохом признался колдун. - Но это было бы глупо.

   - Почему? - настаивал рыцарь. - Ты ведь стал бы сильнее, этого же хотят все чародеи?

   - Этого, - согласился чернокнижник, не раздумывая. - Больше силы, больше власти... У всех один и тот же комплекс неполноценности. Но воровать силу того дракона было бы самым идиотским поступком в моей и без того не особенно осмысленной жизни. - И, заметив удивленный взгляд друга, колдун продолжил, - на тварь не подействовало даже заклятье изгнания в ад... Меня бы попросту разорвало на части, зачерпни я хоть толику его силы.

   - Дю Магниф рассказал мне, что черных драконов давным-давно сотворили маги, чтобы уничтожить одно особо опасное братство темных колдунов, - сказал рыцарь. - Поэтому на них не должна была действовать вообще никакая магия. Граф был очень удивлен, что твои заклинания имели эффект.

   - Какой там эффект, - отмахнулся колдун. - Дракону было глубоко плевать на мои жалкие попытки его поразить. Если бы не ты, я бы просто сбежал оттуда.

   - Скажи, - после паузы осведомился рыцарь, - тебе вообще плевать на долг, честь и Империю?

   - Да, - невозмутимо кивнул чародей.

   Хмурый доселе Октавиан вдруг рассмеялся.

   - Значит, я временно исполнял обязанности твоей совести, - заявил рыцарь. - Забавно.

   - Ну, мне было бы стыдно, если бы эта тварь закусила тобой из-за моей трусости, - смущенно признался Ясон, криво улыбаясь. - Пришлось за тебя заступиться.

   - Жаль, за императора мы заступиться не успели... - снова мрачнея, пробормотал гвардеец.

   Какое-то время друзья блуждали по лабиринту переулков молча. Колдун сознательно шел по самым глухим и узким улочкам, где по причине раннего часа не было совершенно никого. Предчувствие, не сообщая ничего конкретного, все же подсказывало, что сегодня толпе на глаза лучше не попадаться.

   - Помнишь это место? - внезапно спросил рыцарь, когда друзья свернули в очередную подворотню.

   - Еще бы, - кивнул чародей. - Я до сих пор не знаю, кто натравил на меня того голема.

   Рыцарь промолчал.

   - Мы почти пришли, - заметил чернокнижник еще через сотню шагов. - Могу я тебя попросить подождать меня здесь? - чуть замявшись, но все же твердо спросил колдун. - Кассандра звала одного меня...

   - Ну ладно, - пожал плечами Октавиан. - Я постою за углом. Если что... - он не договорил, но вместо этого довольно выразительно положил руку на рукоять меча.

   - Да, спасибо, друг, - улыбнулся колдун. - Ну, я пошел...

   Оставив рыцаря сторожить угол, чернокнижник быстро зашагал ко входу в бордель. Чародей уже занес кулак, чтобы постучать, как дверь приоткрылась, и высунувшийся Фред молча кивнул головой вбок, давая знак входить. Внутренне напряженный, но стараясь сохранять внешнее спокойствие, чернокнижник перешагнул порог и подождал, пока привратник запрет дверь.

   - Что случилось-то? - как можно более равнодушным голосом поинтересовался чародей.

   - Пойдемте, ваше благородие, мне велено вас отвести, - уклонился Фред.

   Чувствуя, как тревога усиливается с каждым вздохом, колдун все же проследовал за привратником к комнате, где некогда состоялась первая встреча имперского чародея и рыцаря с хозяйкой борделя.

   - Прошу вас, - с натянутой вежливостью пригласил колдуна Фред, открывая перед чародеем дверь. В комнате было темно.

   С огромным трудом преодолевая искушение немедленно исчезнуть в магической вспышке и оказаться где-нибудь далеко отсюда, колдун все же шагнул в дверной проем и тяжелая дверь тотчас захлопнулась за его спиной.

   - Что это значит?! - воскликнул колдун, поднимая руки на уровень груди и складывая пальцы для магического удара.

   - Не волнуйтесь, - посоветовал чернокнижнику чей-то холодный отстраненный голос, и в комнате вспыхнул яркий свет.

   Щурясь, чернокнижник разглядел лысого гладко выбритого статного мужчину в черной робе монаха, стоящего почти в центре комнаты и сжимавшего в руке яркую хрустальную сферу. Рядом с ним стояло кресло, обращенное к колдуну, и в нем, как-то поникнув и опустив голову, сидела Кассандра.

   - Что происходит?! - по-прежнему готовый нанести удар, спросил чернокнижник, косо оглядевшись. По углам комнаты стояли монахи с взведенными арбалетами, нацеленными точно в чародея.

   - Мария Анна, вы подтверждаете свои показания? - все так же равнодушно и безучастно спросил монах со сферой, внимательно разглядывая колдуна.

   - Да, - глухо отозвалась Кассандра.

   - Повторите нам их, - велел монах.

   - Этот человек - не Ясон де ла Фернандо, а бывший сирота из приюта имени святого Филиппа, известный там как Ханс Безымянный, - тяжело роняя слова тихо сказала женщина, все так же смотря в пол.

   - Это его настоящее имя? - поинтересовался монах.

   - Так его нарекли в приюте, - ответила Кассандра.

   Колдун медленно покрывался холодным потом, слушая слова своей бывшей возлюбленной.

   - Как ты могла?.. - растерянно проговорил чародей, обращаясь к Марии.

   Кассандра подняла к колдуну лицо.

   - О, вседержитель... - вырвалось у чародея.

   - Прости, - прошептала женщина разбитыми губами. Все ее лицо было превращено в один громадный кровоподтек, а на нежной шее и груди виднелись следы от страшных ожогов.

   - Это ты меня прости, - так же тихо отозвался пораженный чернокнижник.

   - Как трогательно, - иронично заметил инквизитор. - Это уж можно считать признанием. Отлично. Итак, - с нажимом произнес монах, - Ханс Безымянный, я уполномочен отвести вас в темницу Инквизиции для дальнейшего допроса.

   Чернокнижника передернуло. Под "допросом" церковники обычно понимали жестокие пытки, в особых случаях длившиеся неделями... А тот факт, что имперским чародеем стал самозванец, гарантированно можно было считать чрезвычайно особым случаем.

   - Даже и не пытайтесь подойти, - сквозь стиснутые зубы прошипел колдун.

   - Не глупи, Ханс, - посоветовал монах, доставая из складки робы тонкую металлическую цепь с двумя небольшими шариками на концах. - Болты в арбалетах зачарованы, да и твоя магия на нас не действует.

   - Посмотрим! - рявкнул колдун и взмахнул руками, собираясь молниями поразить всех четверых монахов с арбалетами сразу.

   - Ну, я же говорил, - с каким-то добродушным, почти отеческим укором прокомментировал инквизитор, когда колдун с ужасом осознал, что магическая сила его покинула.

   - Как вы это делаете? - изумился колдун, переводя взгляд со своих рук на инквизитора.

   - Секрет. Маркус, Игнатий, вяжите его, - велел инквизитор, бросив цепочку монаху, стоящему ближе всего к чародею.

   Монах ловко подхватил цепь и аккуратно положил арбалет на пол. Краем глаза колдун заметил, что другой монах за его спиной делает то же самое.

   - Моя магия не действует... - как-то неожиданно спокойно, даже чуть задумчиво произнес чернокнижник.

   - Тьма тоже не сработает, - насторожившись, быстро сказал старший инквизитор. - Можешь попытаться.

   - Пустое, я тебе верю... - колдун внимательно смотрел на медленно приближающегося монаха с цепью. - Тьма не сработает... А свет?! - внезапно крикнул колдун и ударил сложным заклятьем из новой школы.

   С вытянутых рук чернокнижника сорвались два ярких световых луча, ударивших по монахам с арбалетами, прожигая груди обоим незадачливым стрелкам насквозь в районе сердца. С хрипом и стонами оба упали на пол, рефлекторно выпустив по стреле, просвистевших рядом с колдуном.

   - Как?! - изумленно воскликнул старший инквизитор.

   - Это магия! - прорычал колдун, уклоняясь от бросившегося на него монаха с цепью.

   Очередное заклятье, и монаха сильно подбросило в воздух, ударив об потолок. Раздался противный хруст переламывающегося позвоночника, монах захрипел, но, упав с высоты на пол, дернулся пару раз и затих. Оставшийся в живых монах испуганно бросился к своему арбалету, но, только он подхватил оружие, как чернокнижник сковал его заклятьем абсолютного паралича, остановившего работу всех мышц тела монаха, в том числе и сердечную.

   - Это немыслимо... - прошептал инквизитор, оглядывая трупы своих людей. - Ты одержим, - сказал он, глядя колдуну в глаза. - Только демоны могут обойти нашу защиту.

   - Значит, граф де Софо был демоном? - иронично усмехнулся колдун.

   - Он был одержим самим Девятым Демоном, - неожиданно сказал инквизитор. - И ты, я вижу, тоже.

   - А где же мои рога, копыта? Да и серой от меня не слишком сильно тянет? - засмеялся чернокнижник.

   - Девятый Демон прекрасен образом и подобен человеку - самому совершенному из творений Создателя, - убежденно проговорил инквизитор. - Поэтому телом ты изменился только в лучшую сторону.

   Колдун немного помолчал. Его занятия магией действительно укрепили его тело, улучшили осанку, развили мышцы, да и лицом он стал более... красив.

   - А, иди к чертям, лжец! - воскликнул колдун, тряхнув головой. - Вы способны заговорить кого угодно.

   - Что ты собираешься со мной сделать? - спросил инквизитор, меняя тему.

   - Давай заключим сделку... Я имею в виду, договоримся, - поправился чернокнижник, сам испугавшись своей предыдущей формулировки. - Я...

   - Нет, - твердо перебил его инквизитор. - Я не боюсь смерти тела, а над душой ты моей не будешь властен никогда! - с этими словами монах выхватил из широкого рукава нож и метнул его в колдуна.

   Чернокнижник, чье сознание было значительно расширено постоянными оккультными тренировками, успел уловить мгновение броска и метнул в инквизитора очередное заклятье светового луча, пронзая монаха насквозь. Нож, попав в поток света, просто испарился.

   - Мария, прости меня, прости, - бросился на колени перед Кассандрой колдун, обнимая ее за плечи и творя снимающие боль заклятья. Эффективно лечить чернокнижник умел только себя, но сейчас он хотел хотя бы немного облегчить боль подруги. Со смертью последнего инквизитора запрет на обычную магию куда-то улетучился, и колдун это немедленно ощутил.

   - Ничего, Ясон, то есть Ханс... - с трудом улыбаясь окровавленным ртом, шептала женщина. - Ты не виноват... Это я сглупила, пригрела змею на груди, - бормотала она, прижимаясь к чародею.

   - Змею? Кто-то донес? - насторожился чернокнижник, продолжая осторожно колдовать.

   - Фред, привратник, - устало пояснила Кассандра. - Он, оказывается, давно был информатором Инквизиции... Сам понимаешь, к нам ходят всякие интересные церковникам личности, да и мы сами порой торгуем компроматом. Все комнаты можно прослушать...

   - И он подслушивал нас, ублюдок, - мрачно пробормотал колдун. - Что ж, при новом императоре мне все равно ничего на службе не светило...

   Кассандра невесело рассмеялась. Усилия чернокнижника не пропали даром: лицо женщины больше не напоминало кровоточащий кусок мяса, гематомы почти рассосались, а ожоги затянулись.

   - Ты добрый волшебник из детской сказки, - удивленно сказала Кассандра, ощупывая себя. - Уже почти ничего не болит.

   - Я злой чернокнижник из взрослой трагедии, - пробормотал колдун, оглядывая лежащие по периметру комнаты трупы. - Убивать я умею не в пример лучше, чем лечить.

   - Ты пойдешь искать Фреда? - спросила Кассандра, нежно взяв ладонями колдуна за щеки.

   - Его нет в здании, думаю, он сбежал, как только закричали инквизиторы, - хмыкнул чародей, осторожно касаясь запястий Марии своими ладонями.

   - Считается, что инквизиторы неуязвимы для магии, - заметила Кассандра.

   - Кстати, - задумчиво проговорил колдун, освобождаясь из объятий. - Интересно, почему...

   Он присел на корточки рядом с трупом старшего инквизитора и стал с интересом обшаривать одежду поверженного монаха.

   - Тебе не противно? - поморщилась женщина, наблюдавшая за этой нелицеприятной сценой.

   - Еще как противно, он же церковник, - усмехнулся чернокнижник. - У него ничего нет. - Колдун задумчиво оглядел труп еще раз. - А ну-ка... - пробормотал он, заметив на шее монаха тонкую цепочку из светлого металла, которую не заметил раньше. Высвободив ее из-под одежды, колдун увидел маленький крестик, вроде того, что был на покойном императоре. - Очень интересно, - протянул чародей и, сорвав цепочку с шеи монаха, встал.

   - Что это? - спросила Кассандра.

   - Амулет, - ответил колдун, вглядываясь в крестик всеми возможными исследующими заклятьями. - И я понятия не имею, как он сделан, - сокрушенно признал чернокнижник, пряча амулет в карман. - У меня есть знакомые, разбирающиеся в зачаровании предметов, - сказал он Кассандре. - Вместе, я думаю, мы разберемся в этой вещице.

   - А вон та цепь? - указала женщина на цепочку рядом с трупом другого монаха.

   - А, это ингибитор, - покосился в указанном направлении колдун. - Ерунда, такое я и сам смогу сделать. Связанный этим чародей будет вынужден очень сильно напрягаться, чтобы сотворить заклятье. Меня уже связывали этим однажды, - пояснил он в ответ на удивленный взгляд Кассандры. - Но тогда я, к счастью, еще ничего не умел, и инквизиторы ушли ни с чем, - добавил он с усмешкой. - Хм, а ведь всего три месяца назад это было, - удивленно пробормотал чародей себе под нос.

   Кассандра, оперлась на подлокотники кресла и с некоторым трудом встала.

   - Пожалуй, к лекарю все же придется обратиться, - заметил чернокнижник. - Нам нужно исчезнуть из города, а ты в таком состоянии...

   - Я в порядке, Ханс, но... - Кассандра неуверенно помолчала, - мне не нужно никуда исчезать.

   - Инквизиция может обвинить тебя в пособничестве темному чародею, что приравнивается к ереси, - воскликнул колдун. - Тебе нельзя оставаться!

   - Нет, как раз мне нельзя никуда уходить, - покачала головой она. - У меня есть очень влиятельные покровители. Очень, - повторила Кассандра. - И у нас есть компромат на некоторых высокопоставленных инквизиторов. Да, - недобро улыбнулась она, - монахи тоже не прочь иногда поразвлечься с моими девочками.

   - Но это не помешало им взять тебя сегодня, - сказал чернокнижник.

   - Они просто застали меня врасплох, - презрительно произнесла Кассандра. - Эти кретины даже не догадались обыскать здесь все, и мои бумаги целы. Стоит мне их показать кое-кому, как все обвинения в мой адрес будут сняты.

   - Ты уверена? - настаивал чародей, чуть нахмурившись.

   - Да, абсолютно, - спокойно кивнула женщина. - Но я ничего не смогу сделать для тебя, - с сожалением добавила она.

   - Пустое, - отмахнулся чернокнижник. - Я им не по зубам, как выяснилось, - с усмешкой сказал он. - Но из города придется бежать...

   - И куда же ты подашься? - Кассандра сделала к чародею шаг и обхватила его за плечи. - Нет, не говори... Все может случиться... - проговорила она опустив взгляд на свои руки, все еще покрытые синяками.

   - Да я и сам пока не знаю, - простодушно ответил чернокнижник. - Но, мне тут задерживаться больше нельзя...

   - Черт, Фред уже наверняка ведет сюда новый отряд инквизиторов! - встревожилась Кассандра.

   - Знаешь, - вслушавшись в себя, задумчиво проговорил колдун, - не думаю, что он кому-нибудь что-нибудь теперь расскажет...

   - Почему? - удивилась хозяйка борделя.

   - Предчувствие, - туманно отозвался чернокнижник. - Но нам все равно не стоит задерживаться здесь...

   - Ты иди, мне нужно время, чтобы собрать бумаги, - сказала Кассандра. - Если что, я убегу через тайный ход, - добавила она, увидев, что колдун колеблется.

   - Хорошо, - кивнул чародей. - Прощ... - он не успел договорить, Мария запечатала его уста страстным поцелуем.

   - Иди, - велела она, отрываясь от его губ и отталкивая чародея. - Иди же!

   Кивнув еще раз, чернокнижник телекинезом вышиб запертую с другой стороны дверь, и быстрым шагом вышел через распахнутую входную дверь на улицу. Оглядев пустынный переулок, колдун направился прямо к тому месту, где должен был стоять Октавиан. Завернув за нужный угол, чернокнижник с удивлением увидел распростертое на спине бездыханное тело Фреда со свернутой набок шеей и мрачно разглядывавшего мертвого привратника рыцаря, потиравшего тяжелый кулак.

   - Он сам на меня набросился! - как бы оправдываясь, сказал Октавиан, уголком глаза заметив колдуна. - Я рассудил, - продолжил он, обернувшись к другу, - что раз бегут от тебя, то все в порядке и вмешиваться не надо. Я был прав?

   - Более-менее, - покрутил ладонью колдун. - А что с этим? - кивнул он на труп.

   - Он пробегал мимо меня, я схватил мерзавца за шиворот и потребовал объяснений, что там происходит, - Октавиан кивнул в сторону борделя. - Шум был довольно громким, - добавил он. - Но этот презренный смерд выхватил нож и попытался ударить меня! - возмущенно добавил рыцарь.

   - Ты мог просто сломать ему ноги, - недовольно заметил колдун.

   - Да я его всего раз ударил, - пожал плечами гвардеец. - А он тебе сильно нужен был?

   - Не особенно, - покачал головой колдун и знаком огня обратил труп в пепел.

   - Это еще зачем? - поморщившись и прикрывая лицо ладонью от рванувшегося в воздух жара, спросил Октавиан.

   - Чтобы тебя не вмешивать, - ответил колдун. - Пойдем, мне нужно побыстрее исчезнуть...

   - Да что произошло? - уже разозлившись, воскликнул рыцарь, догоняя быстро зашагавшего в глубь переулка колдуна.

   Чернокнижник рассказал.

   - Проклятье, - гвардеец произнес, наконец, первое сравнительно цензурное слово. - Знаешь, - неожиданно усмехнулся рыцарь, - а я никогда и не верил, что ты дворянин.

   - Это почему же? - недовольно спросил колдун.

   - Слишком умный и честный, - фыркнув, сказал Октавиан. - Эти два качества у современных дворян встречаются только по отдельности.

   - Ну, ты же такой, - пожал плечами чародей.

   - Я лишь номинально дворянин, - грустно покачал головой рыцарь. - Мы с тобой очень похожи. Я даже детство, как и ты, в приюте провел.

   - И оба мы являемся наследниками сэра Антонио, - мрачно добавил колдун.

   - Вот только я о таком наследстве никогда не просил, - немного сердито отозвался Октавиан.

   - Но все же, - вздохнул чародей. - Знаешь, я думаю, будет лучше, если ты сейчас отправишься куда-нибудь, где подтвердят твое алиби.

   - Да, - кивнул рыцарь. - Я пойду во дворец. Мое дежурство начинается через два часа, - рыцарь помолчал, что-то прикидывая в уме. - Мы должны отмечать время прибытия на пост, пойду-ка я запишусь на полчаса раньше...

   - Хорошая идея, - одобрил чародей. - А я заберу дневник и кое-какие записи...

   - И куда ты потом? - спросил Октавиан, останавливаясь.

   - На восток, - сказал колдун, тоже остановившись. - В хаосе войны будет несложно затеряться. Сил у меня теперь хватит скрываться хоть тысячу лет, - уверенно заявил он.

   - Тогда до встречи, друг, - Октавиан обнял чародея за плечи и похлопал по спине. - Думаю, я скоро буду в тех краях...

   Кивнув друг другу напоследок, друзья разошлись в разные стороны, ведомые каждый своим путем, уже чувствующие не разумом, но самой глубиной сознания, что им суждено встретиться снова. Вот только какой будет эта встреча? Кто знает будущее, понимает, что не знает ничего.

  

Наследники-2

   Часть 2.

   Герои просто так не умирают.

  

   Глава 1.

  

   Церемония прощания завершилась, и гости неторопливо покидали церковь через узкие двери. Старинный костел, построенный еще полтысячелетия назад, явно не рассчитывался на такое количество прихожан, но ни малейшего неудобства не возникло. Обстановка тихой печали и сдержанной вежливости побуждала гостей, высокородных дворян, облаченных в черный бархат и меха, учтиво уступать друг другу дорогу. "Прошу Вас", "будьте добры", "о нет, я подожду" звучали вполне искренне, благодаря чему множество людей в одном тесном месте, вопреки статистике, так и не превратились в толпу.

   Элиза фон Берхаген, молодая герцогиня, темная колдунья и скорбящая дочь, стояла перед гробом отца, неотрывно глядя в строгое лицо человека, еще при жизни прозванного Холодным. Забавная игра слов, отличное прозвище для неулыбчивого северного герцога, чье сердце казалось столь же промерзшим, сколь и его владения.

   И лишь дочь, единственный ребенок этого мрачного и властного правителя, знала, сколько на самом деле любви и теплоты скрывается в глубине глаз родителя, даже цветом напоминающих лед. С самого детства Элизу ни на день не покидала уверенность, что все действия, все помыслы и устремления отца ведут к благополучию дочери.

   Потому тонкая черная полоска, ведущая из уголка левого глаза вниз по щеке, не была нарисована искусной рукой в знак скорби; то была горячая слеза ведьмы, на самом деле растворившая стойкую тушь. Первая в жизни слеза, пролитая дочерью из-за отца.

   Стянув с руки черную перчатку, колдунья нежно погладила покойника по седым волосам, как часто делала в детстве, и почти никогда после. Внезапно, словно очнувшись, колдунья оглянулась. Гости давно покинули церковь, оставив дочь наедине с родителем.

   Ряды скамей пустовали... за исключением самого дальнего. Там, склонив голову и поставив колени на генофлекторий, будто бы в молитве, что-то тихо бормотал одинокий прихожанин. Вот только от его молитвы ощутимо веяло колдовской силой.

   - Кто ты? - гневно спросила Элиза, готовая дать отпор любому некроманту, покусившемуся на тело отца.

   Темно-русая голова дернулась вверх, открывая неожиданно знакомое лицо.

   - Ясон?! - растерялась колдунья.

   Чернокнижник медленно поднялся с колен, неловко улыбаясь. Было чему смущаться: левая половина его длиннополого сюртука имела милый, но совершенно не траурный светло-бежевый, почти белый окрас, в то время как правая прямо-таки сочилась абсолютной чернотой. Брюки и даже кожаные туфли с затейливыми пряжками также имели двойственную цветовую гамму. Причем, каждая туфля не продолжала цвет соответствующей брючины, но сама делилась на две части.

   - Прости, я не знал о... - колдун виновато скользнул глазами по гробу у алтаря, - и не захватил траурный наряд. Попытался сделать на месте, но... - Чернокнижник оглядел себя и брезгливо скривился.

   Герцогиня смешалась. Горе утраты сжимало сердце Элизы, но чернокнижник, нежданно явившийся в шутовском костюме, обрадовал, разозлил и рассмешил ее одновременно. Вздохнув, она натянула перчатку и пошла к колдуну, придерживая на ходу тяжелую пышную юбку. Тугой корсет неприятно сжимал бока при каждом шаге, а меховой воротник щекотал шею. Элиза мысленно пообещала себе проклясть портного.

   Умение держать чувства в узде - обязательное условие для адепта высшей магии, и чернокнижнику в который раз пришлось поупражняться в нем. За время, прошедшее с последней встречи, колдун успел забыть, как сильно воздействует одно лишь присутствие Элизы на его эмоциональное состояние. Какая-то древняя магия, взывающая в обход сознания напрямую к животным инстинктам, наполняла воздух вокруг колдуньи, покоряя волю окружающих мужчин. Чернокнижник не видел ее следов, но не сомневался в присутствии этой силы; слишком уж легко герцогиня очаровывала его.

   Впрочем, представлялось вполне возможным, что гордый чернокнижник всего-навсего стыдился признать недостатки собственного эмоционального щита, благодаря которым эта женщина проникала в его сердце. Герцогиня могла впечатлять мужчин и без какой-либо магии.

   - Элиза... - начал колдун, но тут же озадаченно замолк, поймав странный взгляд.

   - Пойдем отсюда, - сдержанно велела Элиза и взяла чародея под руку.

   На выходе ему все же пришлось пропустить герцогиню вперед, узкая дверь упорно выпускала людей исключительно по одному, но Элиза подождала колдуна и снова ухватила за локоть, словно опасалась, что он растает в воздухе.

   - Красиво, - произнес чернокнижник, окинув взглядом заснеженный двор. Колдунья промолчала.

   Древний город Бер, построенный недалеко от Северного моря, в отличие от изнеженной столицы, знавал настоящую зиму. Белые сугробы причудливыми изгибами устилали все пространство между высокими кирпичными стенами поместья, ослепляя наблюдателя. Рой нервных снежинок, подхваченных порывами ветра, постоянно норовил броситься в лицо идущей вместе паре, но колдун почти бессознательно отталкивал его прочь.

   Церковь стояла вдалеке от остальных строений, на краю обширного парка с замерзшим прудом и садом. Судя по следам на снежной тропинке, гости направились в особняк, едва различимый в метели, но Элиза повела колдуна в другую сторону, к застывшим, словно в тонком слое хрусталя, деревьям. Приглядевшись, чернокнижник увидел небольшую деревянную беседку.

   Холода, похоже, не чувствовал никто из этих двоих.

   Тропа сама собой расчищалась под ногами идущей пары, и чернокнижник ломал голову, как так выходит, что он не чувствует в происходящем магии. Наконец, тягостное молчание измотало его.

   - Элиза...

   - Ты мерзавец, - хладнокровно ответила женщина.

   - Возможно, - осторожно признал колдун, мысленно радуясь и такой беседе. - Я лишь хотел выразить соболезнования...

   - Замолчи.

   Чернокнижник повиновался, размышляя, будет ли правильным оглушить колдунью и влезть в ее сознание, чтобы разобраться, о чем, черт подери, она думает.

   Наконец, они добрались до круглой беседки, пустой, если не считать покрытой снегом скамейки. Небрежным жестом Элиза смела сугроб в сторону, затем, сложив пальцы свободной руки знаком малого огня, высушила доску. Второй знак, потока воздуха, она, очевидно, держала в уме, и чародей оценил возросшее мастерство колдуньи. Сам он, впрочем, справился бы не в пример быстрее, даже не шелохнувшись.

   - Садись, - приказала герцогиня, увлекая чернокнижника на скамью вслед за собой.

   -Элиза... - в третий раз повторил настырный колдун.

   - Год. - В голосе герцогини фон Берхаген звучала вся холодная ярость севера. - Ты исчез на целый год, ни разу не озаботившись подать весть о себе.

   - Меня искала Инквизиция, - оправдывался колдун. - И сейчас ищет, между прочим. Я боялся подставить...

   - Замолкни, - прошипела Элиза и впилась ему в губы.

   Минут через пять, когда они отдышались, разговор возобновился.

   - Я знаю, что ты солгал.

   - Э? - колдуну определенно требовалось больше времени, чтобы собраться с мыслями.

   - Никакого договора с императором ты не заключал. Ты мог жениться на мне в любое время.

   Чернокнижник все же подавил, хоть и с трудом, желание применить заклятие телепортации.

   - Элиза, я все объясню...

   "Чертов Октавиан", - мысленно прорычал чародей. "Это была его проклятая идея".

   - Не нужно. Я понимаю. Ты еще совсем не знал меня, да и сейчас почти не знаешь. Ты даже не представляешь, как много я могу дать тебе.

   Глаза прекрасной колдуньи пылали огнем фанатизма. Алые губы отрывисто и страстно метали слова, словно молнии. Черные волосы, отросшие за прошедший год ниже плеч, слегка шевелились, будто сонные змеи.

   Эмоциональная защита колдуна куда-то испарилась, что, вообще-то, грозило катастрофой. Вышедшая из-под контроля власть столь сильного чародея могла обернуться средней силы землетрясением, эпидемией чумы, нашествием саранчи... армией замерзших, покрытых инеем и оттого демонически озлобленных насекомых, пытающихся понять, какой идиот призвал их посреди зимы.

   - Элиза, я безродный преступник, преследуемый властями. Ты герцогиня. Наш брак, даже если я соглашусь, никто и никогда не признает законным.

   - Безродный, как и та шлюха, из-за которой монахи тебя вычислили, - злобно сверкнув глазами, процедила герцогиня.

   "Ой-ей", - только и прозвучало в разуме колдуна.

   - Да, я знаю о ней. Я весь год собирала о тебе информацию. Хочешь, перескажу твою характеристику из университета магии? Весь документ наизусть не помню, но отдельные моменты меня изрядно повеселили.

   "Она просто ревнивая женщина, ничего особенного", - подумал чернокнижник, но эта мысль только усилила панику.

   - "Слабый, ведомый, полностью лишенный лидерских качеств". "Магический дар средний". Неожиданно, правда? Это ведь не глава твоего приюта писал, это слова магов. Как ребенок сумел обмануть их технику? Ясон или как тебя там зовут, ответь, где ты прятал свою силу до того турнира?

   - Элиза, - устало произнес чернокнижник. - Чего ты от меня хочешь?

   - Я хочу, чтобы ты возглавил гильдию отступников, сокрушил магов и позволил мне родить дюжину наследников-колдунов, равных тебе по силе. С твоей помощью я изменю облик Империи.

   - То есть, строго говоря, тебе плевать кто я и откуда, ты ищешь во мне лишь средство реализации амбиций? - уточнил колдун, осмыслив слова герцогини.

   Элиза поняла, что немного заигралась в роли стальной девы и смягчила тон.

   - Нет, Ясон. Ты единственный мужчина, который мне интересен. Я знаю, что ты любишь власть, так возьми ее! Через меня ты достигнешь любой цели быстрее и вернее.

   Чернокнижник отвел взгляд и уставился в деревянный пол беседки. Губы его искривились в ироничной усмешке.

   - Элиза, я не отвергаю тебя. Мне еще многое нужно сделать, и твоя помощь придется кстати. Но я не вижу ни единого пути, ведущего к нашему с тобой браку. Для закона я - никто.

   - Первый император родился рабом в посудной лавке. Серый узурпатор был сыном контрабандиста. Шатак-а-Таби не знал своих родителей, как и ты. Да сам Спаситель, в конце концов, лишь...

   - Это было давно, - отмахнулся колдун.

   - Дю Магниф - сын шута, - раздраженно продолжила Элиза, не привыкшая к подобному пренебрежению. - О прошлом Архимага ничего не известно. Твой друг Леонардо сколотил состояние, скупая долги и выбивая их при помощи бандитов.

   Колдун удивленно посмотрел на герцогиню. Как-то не вязалась эта информация с чопорным обликом благородного банкира.

   - Да и я сама... незаконнорожденная, - отвернувшись, закончила колдунья.

   - Я не знал, - признал очевидное чернокнижник, чтобы хоть что-то сказать.

   - Об этом не принято говорить. Герцогу было уже за сорок, когда он окончательно потерял надежду стать отцом. Он был женат дважды, но ни одна из жен даже ни разу не забеременела. Такое случается иногда, мужчина тоже может быть бесплодным.

   Колдун с интересом наблюдал за Элизой, упорно разглядывающей кружащие вдали снежинки.

   - Маги в Империи только разводили руками. Ни один не решился ставить эксперименты на герцоге, сколько тот ни умолял. И тогда отец отправился на восток. Два года он пропадал в странах рассвета, и когда уже император собирался назвать нового владыку Берхаген, отец вернулся вместе со слепой колдуньей. Глаза ее постоянно закрывала черная повязка, но ведьма вела себя как зрячая. Говорят, она была очень красива.

   - Как ты?

   Герцогиня невольно улыбнулась.

   - Не знаю. Я никогда ее не видела. Ведьма приехала уже беременной, прожила в этом поместье три месяца, после чего родила девочку и на следующий день исчезла. Видишь, - Элиза резко обернулась и заглянула колдуну в глаза, - я тоже не знаю своей матери.

   "Это объясняет ее смуглую кожу и несколько непривычно изогнутый разрез глаз. Она говорит правду", - подумал чернокнижник и тяжко вздохнул.

   - Я понял тебя.

   - Прекрасно, - одобрила Элиза. - А теперь прекращай свои унылые рыдания в стиле "ах, я сирота и душегуб" и займись делом. Царящий в Империи хаос нам на руку.

   Колдун мысленно отметил это "нам" и уточнил:

   - Намекаешь, что я могу заслужить помилование?

   - Не намекаю, а говорю прямо. У тебя богатый выбор мест, где можно проявить себя: восточный фронт, бунтующие западные провинции, да хоть пираты во внутреннем море. Среди отступников ты уже почти легенда, станешь таким и для простых людей - Инквизиция не посмеет тебя тронуть.

   - Глас народа - глас Божий, - усмехнулся колдун, вспомнив покойного императора. - Но... Элиза, ты что, репетировала эту речь?

   - Да, - ответила колдунья, не моргнув и глазом. - Я ждала тебя. Только не думала, что ты появишься именно в такой день...

   Чернокнижник смотрел, как Элиза борется со слезами, и медленно осознавал, что путей к отступлению ему не оставили. С другой стороны, все, о чем говорила герцогиня, звучало вполне разумно и казалось осуществимым. "Не вечно же мне от монахов прятаться?" - подумал чернокнижник. Архимаг за два века не постарел ни на день, и колдун почти не сомневался, что сможет повторить этот фокус. Но какой смысл жить сотни лет, если ты вынужден провести их, как крыса, в подполье? Нет никакой радости от жизни в изгнании, где каждый встречный может оказаться доносчиком или переодетым инквизитором, где общение с тобой смертельно опасно, где никто не может верить тебе, как и ты не вправе никому доверять.

   Герцогиня просто озвучила то, что чернокнижник и так собирался сделать.

   - Отец всегда говорил мне, - снова заговорила колдунья, подавив некстати нахлынувшие эмоции, - что есть два вида аристократии. Первый - аристократия крови, когда ты чувствуешь поколения предков за своей спиной и не можешь предать их честь и надежды. Империя построена на костях титанов, положивших свои жизни в основание нашей мечты о совершенном обществе. Кто мы такие, чтобы предать их великое дело, отбросить его в сторону, сделать напрасным?

   Чернокнижник завороженно слушал, почти физически ощущая, как слова колдуньи оплетают его тончайшими цепями подчинения.

   - Но есть и другая аристократия. Аристократия духа. Человек, которому не требуются другие мотивы быть великим, кроме своей воли, обретает собственное величие. Он сам становится титаном. Стоя спиной к солнцу, он отбрасывает длинную тень далеко в будущее. Ему незачем озираться на светило авторитетов, он в себе самом находит достаточное основание жить и творить. Такие люди становятся основателями тысячелетних династий.

   Колдун сидел, совершенно подавленный.

   - Я сказала что-то не так? - смутилась Элиза, оставив патетику.

   - Нет, твоя маленькая речь превосходна. Просто странно слышать такое... от женщины.

   Несколько секунд колдунья сидела спокойно, потом начала тихонько смеяться. Смех становился все громче и громче. Изумленный чернокнижник увидел текущие по щекам хохочущей девушки слезы и невнятно выругал сам себя. "Устроил тут день потрясений", - подумал он и, не придумав ничего лучше, обнял колдунью за плечи и привлек к себе.

   - Ни один мужчина не любит, когда женщина учит его жизни, - сквозь сдавленный смех выговорила Элиза, уткнувшись лбом колдуну в плечо.

   - Наверное, - усмехнулся чернокнижник, умело имитируя уязвленную гордость. Подлинные его эмоции оставались достаточно блеклыми, однако потенциальной супруге об этом знать было ни к чему. - Но знаешь, я так и не сказал, зачем пришел.

   - Ничего и не говори, я хочу думать, что ты просто желал меня увидеть.

   - У тебя есть все причины думать так. Ты первая, к кому я обратился. Я мог пойти к де Варга или любому другому мастеру цеха, но пришел к тебе.

   Элиза промолчала.

   - Мне жаль, что я ворвался именно сегодня. Прости.

   - Нет, все хорошо. Ты развлек меня... и напомнил, что я женщина, - усмехнувшись, добавила герцогиня. - Из-за болезни отца мне пришлось заниматься его работой. Он так мучился в последние дни. Все время просил прощения, что оставляет одну.

   Чернокнижник осторожно погладил Элизу по голове. Честно говоря, эти ласки уже начинали ему надоедать, но приходилось следовать избранной роли влюбленного утешителя.

   - Я продлила его жизнь почти на десять лет. Но магия не всесильна. Всегда есть границы возможного.

   С этим чернокнижник мог бы поспорить, если бы сумел внятно изложить сумрачные подозрения, зреющие в его уме весь последний год. Но, разумеется, не в то время и не в том месте.

   Незримая ледяная игла кольнула сердце колдуна.

   - Быстро они, - нахмурился чернокнижник.

   - Что?

   - Меня нашли. Похоже, твое поместье под наблюдением.

   Колдун знал многих мужчин, совсем даже не трусов, которые испугались бы в такой ситуации. Элиза лишь сосредоточилась.

   - Ты еще придешь?

   - Да, и на этот раз тебе не придется ждать год, обещаю. Но послушай, у меня мало времени. Я ищу одну книгу, которая, возможно, есть в библиотеке твоего отца.

   - Отец действительно собирал книги, - отстранившись, кивнула Элиза. - Но легальные, не связанные с магией.

   - Я знаю. Мне нужен трактат по истории... или не по истории, не знаю. В общем, это редкое сочинение одного поэта, жившего два с половиной века назад. Точное название мне неизвестно, но его еще называют "Книгой загадок Алкуина".

   - Никогда не слышала, - с сомнением ответила герцогиня.

   - Неудивительно. Прошу, попытайся отыскать хотя бы следы. Я точно знаю, что двадцать четыре года назад эта книга была у твоего отца.

   - Я постараюсь, - пообещала колдунья.

   Сердце чернокнижника снова стиснула холодная судорога.

   - Все, я ухожу.

   Выпустив встревоженную герцогиню, чернокнижник поднялся на ноги. Сдержанно улыбнувшись напоследок, он пальцами правой руки прочертил в воздухе сложный узор и шагнул вперед.

   Яркая вспышка света болезненно ударила по глазам Элизы, заставив колдунью отвернуться. Когда герцогиня взглянула обратно, то увидела лишь пляшущие в воздухе снежинки. Колдун исчез.

   И появился на опушке дремучего леса далеко за городом, по уши увязнув в высоком сугробе. Просто удивительно, сколько снега может намести хорошая пурга за какие-то полчаса.

   Сдерживая ругательства, чернокнижник рыскал коченеющими руками в рыхлом белом месиве, стремясь нащупать оставленный недавно рунический камень, служивший якорем телепортации. Колдун обоснованно гордился этой оригинальной разработкой, в которой ему таки удалось совместить мистическую и нелогичную школу света со старыми техниками зачарования материи. Именно благодаря подобным якорям он сумел так долго дурачить Инквизицию, за доли мгновения преодолевая огромные дистанции.

   Применять обычную магию для поиска камня или хотя бы для добычи огня было слишком опасно, око мага, почуявшее чернокнижника, все еще искало ускользнувшую в последний момент цель. Поэтому колдуну приходилось морозить пальцы и проклинать погоду, с тоской вспоминая мягкие столичные зимы.

   Наконец, бесчувственная ладонь колдуна все-таки наткнулась на скользкий камень, размером и формой напоминавший большую монету. Светло-серый кусок мрамора когда-то в прошлой жизни был частью невообразимо уродливой статуи ангела, поставленной на кладбище в одном мелком городке. Чернокнижник не стерпел такого насилия над благородным искусством и разбил убожество, швырнув статую в нападающих инквизиторов. Да, то был один из редких случаев, когда преследователи, на свою беду, все-таки настигали колдуна. В тот раз обошлось без смертоубийства. Осознав, что слухи не врут, и чернокнижник действительно игнорирует антимагическую ауру инквизиторов, трое монахов проявили неожиданное для религиозных фанатиков здравомыслие и сбежали, намереваясь вернуться с подкреплением.

   Нельзя сказать, что чернокнижник полностью обходил защиту монахов, вовсе нет. Даже знаки школы света под воздействием амулетов инквизиции работали нестабильно, а обычная магия и вовсе отключалась. Поэтому, собственно, колдуну и приходилось иногда драться: световое перемещение вблизи монахов не работало. Если чародей не успевал сбежать заранее, бой становился неизбежен.

   Вот и сейчас, снова ощутив касание чужой поисковой магии, колдун сунул камень в карман и обернулся потоком света, устремившись к следующему якорю.

   Трудно описать ощущения, сопровождающие длительное превращение тела в размазанный поток колеблющихся волн, но их совершенно точно нельзя назвать приятными. На коротких расстояниях сознание просто не успевает осознать перемещение, и субъективно оно выглядит мгновенным. Но когда требуется пробыть в форме света дольше одной миллионной секунды, разум начинает подозревать неладное. Точно зафиксировать чувства, разумеется, сознание все же не успевает, но ощущение некой безумной неправильности, того, чего с человеком просто не должно происходить, неотвратимо преследовало каждое долгое путешествие.

   Чернокнижник проявился в затхлом и пыльном подвале. Приятная темнота и тепло после белого блеска и ледяного удушья метели привели колдуна в состояние умиротворения и расслабленности. Лениво потянувшись, чернокнижник отметил эмоциональное искажение, порожденное сменой обстановки, но решил не вмешиваться в работу мозга. Тело заслужило отдых.

   Подвал располагался на приличной глубине под уничтоженным давным-давно городом, где не селились даже бродячие собаки. Обгорелые стены разрушенных домов навевали философские мысли, что смерть, в конечном счете, пожинает не только людей, но и их творения.

   В такой обстановке, со скелетом целого города на плечах, творить черную магию и предаваться неописуемым злодействам было идеальным занятием, чем и объяснялся выбор колдуном именно этого места в качестве убежища. Мрачный юмор молодости не покинул чернокнижника.

   Сотворив освещение, чародей поплелся к своему рабочему месту, проступившему в полумраке. Мебель не отличалась особым стилем: простой стол из широкой доски на четырех ножках никак не сочетался с высоким мягким креслом, спасенным из чудом уцелевшего дома какого-то вельможи. Но колдуну было плевать на вид помещения, мысли чародея блуждали где-то между столицей, восточным фронтом и поместьем потенциальной невесты.

   То, что Элиза не отказалась от своих планов насчет чернокнижника, одновременно и внушало последнему тревогу, и тешило его самолюбие. Мотивы колдуньи, впрочем, оставались достаточно прозрачными: умелый колдун, сумевший сплотить вокруг себя разрозненное сообщество отступников, однозначно становился силой, способной противостоять как Гильдии магов, так и Церкви. Происхождение не имеет значения, если у тебя есть армия.

   Восстание в Хиберии было подавлено за ничтожный месяц, потому что местные отступники не только не примкнули к мятежникам, как те надеялись, но и, вопреки своему обычному нейтралитету, выступили на стороне карательной имперской экспедиции. По слухам, небезызвестный банкир, близкий родственник и друг некоего колдуна, деятельно участвовал в формировании временных чародейских отрядов.

   Чернокнижник до сих пор гадал, чего такого Леонардо мог пообещать колдунам, но, скорее всего, дело было в авторитете покойного императора. Показав всей империи свое уважение к отступникам, Карл поселил в расчетливых колдунах надежду на осуществление магического переворота и развал ненавистной гильдии. Но и теперь, судя по поведению герцогини, чернокнижник заключил, что колдуны еще надеются взять свое.

   Ведь даже император Вильгельм не стал отменять законы Карла о магии. Молодой правитель, вопреки мнению собственного отца, оказался далеко не глупцом и смог перебороть давление Гильдии, избежав новых бессмысленных беспорядков.

   Колдун около часа неподвижно просидел в кресле, обдумывая план действий. Последовательность выстраивалась соблазнительная: во-первых, отправиться на восток, к войскам блистательного дю Магнифа. Граф, словно в насмешку над всеми завистниками, оказался единственным компетентным военачальником, способным противостоять кочевникам. Вильгельм потерял несколько легионов вместе с новыми генералами, прежде чем сдался и призвал, как он сам выражался, "отцова шута" из изгнания.

   Справедливости ради, следует заметить, что успехи самого графа пока не слишком отличались, но дю Магниф, по крайней мере, ухитрялся сохранять войско целым и оборонять важнейшие пограничные города. Ни о каком контрнаступлении речи даже и не шло.

   Чернокнижник криво усмехнулся, представив эмоции молодого императора, когда тот впервые осознал, что война - это проблема только лишь короны, и ни Церкви, ни любимой Гильдии нет никакого дела до угрозы тотального уничтожения. Разделение властей, однако.

   Далее, во-вторых, следовало найти местных колдунов. Арена боевых действий - раздолье для некромантов и прочих темных личностей, черпающих силы из страданий и гибели других. И пусть многих из таких чародеев даже людьми сложно назвать, их мощь и специфические познания наверняка окажутся полезны.

   Чернокнижник не строил особых иллюзий. Да, столичные отступники все еще восхищались победителем уникального турнира, но чтобы произвести впечатление на подлинных мастеров, живущих вне закона и морали, требовалось нечто большее, чем навык метания огненных шаров. Впрочем, колдун верил в себя, в наследие де Софо и в удачу, пока еще не изменившую ни разу.

   В-третьих, чернокнижник жаждал узнать, кто же такой хан Шойта и как ему, черт подери, удалось подчинить черного дракона. Подобные твари создавались для служения магам, но секреты управления потерялись во тьме веков конца первого - начала второго тысячелетий новой эры, в период упадка, когда цивилизованная магия едва не исчезла из мира, погрязшего в варварстве и междоусобицах.

   - Если я завладею этими секретами, Империя провозгласит меня новым Архимагом, - пробормотал колдун, нарушив долгое молчание. - Империя Драконов, звучит просто великолепно.

   Но, опять-таки, обольщаться было рано. Хан использовал дракона лишь единожды, а воевал и вовсе одними только людьми, без боевой магии. Чернокнижник пришел к выводу, что совершенно не понимает ни мотивов, ни возможностей восточного деспота, и это удручало.

   В-четвертых, надо было использовать все возможное, чтобы остановить вторжение. Чернокнижник, истинный сын Империи запада, не мыслил жизни в чуждом обществе, даже если родное намеревалось предать его сожжению. Если бы его спросили, чем именно Империя так хороша сама по себе, он бы, пожалуй, не смог ответить. Но чародей совершенно точно знал, что любая другая культура неприемлема лично для него.

   Не стоит недооценивать амбиции колдуна. История хранила упоминания о великих магах древности, в одиночку побеждавших целые армии. Конечно, для некоторых народов иных эпох и триста вооруженных человек - армия, но не всегда подобное замечание оказывается справедливым. Феодальная система Империи, например, во многом обязана своим существованием именно магии. Крестьяне, поднявшие бунт в отдельном феоде, рано или поздно встречали на своем пути пару магов, нанятых помещиком, и даже чудо не могло спасти несчастных мятежников, ибо чудеса находились во власти их врагов. Гильдия магов, руководствуясь священными писаниями, волей Церкви - крупнейшего феодала, а также простым человеческим консерватизмом, лояльно относилась к интересам землевладельцев. Формально будучи структурой почти религиозной, гильдия предоставляла различные услуги, если могла хоть как-то обосновать их теологически.

   Так боевые маги, сопровождающие войска императора и крупнейших рыцарских орденов, появились именно как поддержка принципа "вся власть - от Творца", в том числе и военная. И они силой своей магии действительно многократно укрепляли эту власть.

   Словом, даже одинокий колдун, преследующий собственные цели, мог оказаться влиятельной фигурой в беспорядке войны.

   В-пятых, о чем колдун подумал с некоторой тоской, ему, похоже, придется в случае успеха принять предложение Элизы о союзе. Иного способа так быстро и легко закрепиться в правящих кругах Империи могло и не представиться. К счастью, перспектива сия была так далека и отделена таким множеством трудностей, что чернокнижник с чистой совестью мог о подобном вообще не думать.

   Закончив с теорией, чернокнижник щелкнул пальцами - знак рассеяния - и в тот же миг свет погас.

  

  

   Глава 2.

  

   Дешевая таверна в грязном порту была непривычно тиха. Пропахшее кислым вином заведение обычным вечером вмещало в себя до сотни голов матросов, воров, проституток и прочего шумного отребья, но ныне длинные, изрезанные ножами столы и лавки пустовали. Лишь небольшая группа полуголых чернокожих разнорабочих что-то вполголоса обсуждала за одним столом, недалеко от входа, да мрачный и мертвецки пьяный рыцарь молча осушал уже, наверное, десятую бутыль местной мерзкой браги. По крайней мере, четыре пустые бутылки стояли в ряд на столешнице, и целая груда битого стекла валялась под ногами пьяницы.

   Без доспехов, в простой кожаной куртке и таких же штанах, нечесаный и небритый, воин мог бы показаться простым наемником, если бы не блестящие шпоры на добротных черных сапогах, да широкий двуручный меч в строгих темных ножнах, стоящий у стены рядом. Перекрестье оружия украшал простой, но внушительный символ - пять мечей, сложенные в пентаграмму, метка благородного Ордена.

   Сгорбившись, мутным взглядом рыцарь хмуро уставился на болтающих рабочих. Хозяин таверны, толстый одноглазый ветеран в засаленном фартуке, с тоской наблюдал за воином из-за прилавка. Годы научили его распознавать грядущую драку по первым признакам и пресекать ее заранее, показав буянам спрятанный под прилавком боевой арбалет; но едва ли это произвело бы должное впечатление на дворянина.

   - Ненавижу вас, ублюдки, - немного невнятно, но достаточно громко произнес он, сжав оловянную кружку в руке. Металл слегка смялся.

   Негры опасливо покосились на пьяного мечника и сделали вид, что не расслышали. Связываться с орденом Пяти Мечей, практически захватившим власть в городе, не хотел никто.

   - Сидите тут, беседы водите, - пожирая работяг глазами, продолжал воин. - Чертовы язычники. Чертов Такемет. Чертова Ракота. Ненавижу. Вас. Всех.

   Строго говоря, рыцарь намеренно ошибался, язычников в Такемете, заморской провинции Империи, было не так уж много. А уж в приморской Ракоте, древнем и величественном городе, основанном западными завоевателями, они и вовсе не водились. То был главнейший оплот Священной Империи на южном континенте, светоч культуры и обитель многих поколений известных на весь мир мудрецов. Правда, в грязной портовой таверне в это верилось с трудом.

   - Скоты, - с чувством произнес рыцарь. - Сознаете ли вы свое величие, слышите ли голоса святых? Пафос Империи, ублюдки черномазые, где ваш имперский пафос?

   Рабочие стали потихоньку собираться.

   - Где?! - рявкнул дворянин, и негры подскочили. Воин остался сидеть.

   Хозяин таверны расслабленно вздохнул и пробормотал благодарную молитву.

   Рыцарь презрительно фыркнул и вернулся к изучению содержимого гнутой кружки. Увлеченный этим незатейливым опытом, он не заметил, что в дверях стремительно удаляющиеся рабочие столкнулись с отрядом вооруженных наемников. Четверо мечников в кольчугах пропустили негров мимо, внимательно изучая сидящего поодаль рыцаря. Загорелые и покрытые шрамами, эти ребята явно не были новичками. Сносная броня и хорошие мечи указывали, что наемники состояли на службе у кого-то достаточно богатого.

   - Вот уж не ждал, - буркнул один из них и презрительно сплюнул. - Он один. Валим его?

   Остальные кивнули.

   Неспешно обнажив мечи, наемники направились прямо к рыцарю, упорно не замечавшему ничего, кроме плещущегося на дне кружки напитка.

   Хозяин, оценив обстановку, нырнул под прилавок и зарядил арбалет. Вмешиваться он не спешил, да и не было у него никакого резона спасать пьяного задиру. Арбалет должен был послужить гарантией безопасности самого владельца.

   Наверное, если бы наемники просто начали рубить рыцаря, тот бы умер прежде, чем заметил угрозу. Но люди никогда ничего не делают молча, им обязательно надо высказаться, чтобы ощутить свое превосходство.

   - Что, пьяная свинья, готов к смерти? - насмешливо спросил один из убийц, поигрывая клинком.

   Зря.

   Сфокусировав плавающие глаза, рыцарь увидел стоящих вокруг вооруженных людей и вообразил, что негры вернулись для драки. С ликующим воплем воин схватил свой огромный меч и огрел ближайшего наемника по голове, даже не озаботившись снять с клинка ножны. Пострадавший мгновенно рухнул оземь, истекая кровью из пробитого черепа.

   С хохотом вскочив на стол, разбросав бутылки, рыцарь одним резким движением освободил меч от ножен и едва не разрубил второго наемника, чудом успевшего отпрянуть от молниеносного замаха.

   - Я! Октавиан! Вызываю вас, выродки! - проревел рыцарь и, скользнув на пол, пошел в атаку.

   - Да хоть Тертуллиан, - буркнул один наемник и попытался парировать.

   Благородный клинок Ордена, скрепленный чарами, с легкостью перерубил обычную сталь и жадно впился в грудь наемника. Остальные двое, осознав, наконец, что перевес вовсе не в их пользу, попытались бежать, но пьяный рыцарь проявил неожиданно хорошую координацию движений и, подхватив с пола чудом уцелевшую бутылку, метнул в одного противника свой меч, а в другого - стеклянный снаряд.

   Как итог, один наемник пал, пронзенный в районе поясницы, а другой, получив бутылкой по затылку, споткнулся и остановился. Прижав ладонь к окровавленному затылку, воин обернулся и увидел, что его пьяный противник с трудом стоит на ногах, опираясь на столешницу обеими руками. Рыцарю явно было дурно.

   Жажда мести вспыхнула в глазах последнего выжившего наемника, и он бросился на Октавиана с воздетым мечом.

   Все знают, что Создатель по каким-то загадочным причинам благоволит пьяным. Возможно, Он творил наш несчастный мир именно спьяну, что, в общем, объясняет все странности и несправедливости Вселенной, и потому до сих пор испытывает сочувствие равного ко всем алкоголикам.

   Как бы то ни было, бегущий наемник случайно наступил на еще одну сохранившуюся после падения бутылку и, потеряв равновесие, с размаху врезался в рыцаря головой. Ошарашенный подобной тактикой Октавиан растерянно отмахнулся, влепив тяжелый удар пудовым кулаком прямо по виску наемника. Хруст костей и брызнувшая кровь скорбно подтвердили скоропостижную кончину последнего нападавшего.

   Словно чтобы придать картине еще большую омерзительность, желудок рыцаря, растревоженный волнением и внезапной акробатикой, вывернулся наизнанку, отвергая всю выпитую накануне дрянь, и прославленного воина вырвало прямо на окровавленные тела поверженных врагов.

   Справившись с рвотой, побледневший рыцарь устало сел на ближайшую лавку. Голова раскалывалась, в ушах звенело, гадкий привкус поселился во рту.

   - Это и называется "жив", - мрачно изрек Октавиан, оглядывая поле боя. - Эй, хозяин!

   Из-за прилавка показался толстяк с арбалетом.

   - Принеси ведро холодной воды. Да живее!

   Старый ветеран не заставил долго ждать. Мысленно проклиная живучего дворянина, он отложил арбалет и приволок широкую деревянную кадку, полную немного мутной, но годной для питья колодезной воды.

   Октавиан пить не стал. Хозяин с недоумением взирал на рыцаря, погрузившего лицо в ведро по самый затылок и застывшего в такой позе на пару минут. Когда толстяк уже решил, что дворянин утоп, рыцарь, наконец, выдернул голову из кадки.

   Фыркая и отплевываясь, Октавиан вынул из кармана пару серебряных монет и бросил хозяину. После водной процедуры рыцарь выглядел гораздо бодрее. Разыскав на полу ножны меча, воин повесил их себе на спину, но меч, выдернутый из уже окоченевшего наемника, прятать не спешил. Взвесив в руке свое оружие, рыцарь удовлетворенно хмыкнул и обернулся к толстяку.

   - Ты этих выродков знаешь?

   Толстяк благоразумно ответил, что видит наемников впервые, хотя точно помнил, что эти парни захаживали весь последний месяц и оставляли неплохие деньги.

   Октавиан недоверчиво скривился, но настаивать не стал. Положив меч плашмя на плечо, воин направился к выходу.

   Портовый квартал Ракоты встретил рыцаря мелким дождем и резкими порывами сырого ветра. С моря темной полосой надвигался ураган. Величественный маяк, видимый из любой точки города, на фоне пасмурного неба казался злым циклопом с ярко горящим глазом, готовым перепрыгнуть со своего островка на континент, дабы щедро сеять разрушения.

   В общем, даже погода недвусмысленно намекала на драку.

   Что бы ни происходило в городе, похоже, один лишь Октавиан оставался в неведении. Шагая по извилистым нищим улочкам, среди пропахших рыбой складов и лабазов, рыцарь не встретил ни одного человека. Жители прятались, и причиной их опасений был определенно не ураган.

   Под каменной аркой, отделявшей порт от рынка, Октавиан обнаружил несколько трупов, грудой сваленных в огромной луже крови. Один из них принадлежал незнакомому рыцарю Ордена, которого драконоборец опознал по клейму на изрубленной кольчуге. Из груди и живота воина торчали два арбалетных болта. Остальные не походили на вояк, больше напоминая обычных прохожих, которым просто не повезло. Оружие рыцаря отсутствовало, очевидно, убийцы забрали дорогой клинок с собой.

   - Покойся с миром, брат, - пробормотал Октавиан и пошел дальше, оставляя за собой кровавые следы.

   Городская ратуша, где расположился штаб Ордена, находилась в самом центре города, как раз между дворцом наместника и храмом Мурсийского святого. Все праздники, восстания и эпидемии неизбежно собирали там шумную толпу, и рыцарь даже не задумывался, стоит ли туда идти. Конечно, разумнее всего было бы затаиться, выждать, чтобы разобраться в происходящем, но все еще немного пьяный и порядком озлобленный рыцарь не собирался прятаться.

   Рынок предсказуемо пустовал. Торговцы покинули свои места в спешке: ряды крытых лавок были заполнены брошенными товарами. Октавиан невозмутимо взял с одного прилавка большой красный персик, явно выращенный в какой-нибудь колдовской теплице, и двинулся прочь, неторопливо жуя сочный плод. Сладкая мякоть, как и ожидал рыцарь, с легкостью перебила мерзкие ощущения, оставленные вышедшим обратно дешевым вином.

   Торговые ряды закончились, плавно превратившись в широкую площадь. С каждой минутой становилось все темнее, но зажигать фонари никто не торопился. В окнах домов свет также отсутствовал. Где-то бесконечно вверху сверкнула молния.

   - Наконец-то... - заговорил рыцарь, но раскат гром заглушил последние слова.

   Речь предназначалась вышедшим из полумрака троим вооруженным мужчинам. От разлагающихся в таверне наемников эти отличались только оружием: один напряженно целился в Октавиана из арбалета, а другой любовно гладил длинный полуторный клинок с эмблемой Ордена над рукоятью. У третьего на поясе висела кривая сабля, но он не спешил ее обнажать.

   - Того, кто предложит мне сдаться, я прикончу первым, - пообещал Октавиан и откусил последний кусочек персика.

   Тот, что хранил меч в ножнах, усмехнулся.

   - Сда...

   Октавиан не дал ему договорить. Большая плодовая косточка, метко брошенная рыцарем, угодила наемнику точно в глаз. Кошкой кувыркнувшись по земле, драконоборец увернулся от стрелы и, не вставая, с колен рубанул болтливому глупцу по животу. Омерзительный жирный запах кишок и дерьма тут же ударил по ноздрям.

   Второй, тот, что с клинком Ордена, оказался сообразительнее и попытался зарубить поднимающегося рыцаря, но трудно простому наемнику соперничать в скорости с наследником рода, прославившегося охотой на чудовищ. Со свистом мелькнула сталь, и бандит потерял сначала правую руку, а затем обе ноги; истекающий кровью кричащий обрубок человека рухнул на мостовую.

   - Это становится однообразным, - пробормотал Октавиан, разминая плечи и нарочито игнорируя последнего наемника.

   Тот все никак не мог уложить новую стрелу в ложбинку арбалета, предательская дрожь в руках обессмысливала все движения.

   - Человек не может двигаться настолько быстро! - выпалил наемник, пятясь.

   - Даже если и так, зачем ты это говоришь? - полюбопытствовал рыцарь, обернувшись, наконец, к противнику. - Ты только что своими глазами видел обратное своим словам. Не доверяешь своему зрению? Знаешь, меня всегда поражали такие люди, как ты. Почему вы охотнее верите своим устоявшимся бредням, чем очевидному опыту? Я раньше думал, что так поступают только сумасшедшие, но... черт возьми! Стоит произойти чему-то невероятному, как вы тут же кричите, что это невозможно, хотя своими глазами всё видели. Безумцы!

   Наемник все-таки зарядил оружие и прицелился в неподвижного рыцаря. Стрелка отделяло от потенциальной мишени не более семи шагов, с такого расстояния не промахнулся бы и ребенок, но рыцарю, казалось, было наплевать на смертельную угрозу.

   Обрубленный воин все еще рыдал и неразборчиво вскрикивал.

   - Хотя, отдаю тебе должное, в чем-то ты действительно прав. - Рыцарь сокрушенно покивал. - Видишь ли, после того, как я прикончил черного дракона и искупался в его крови, во мне что-то изменилось...

   - Ты! - глаза наемника расширились. - Ты де Софо, драконоборец!

   - Вот она - слава, - скептично фыркнул Октавиан и продолжил. - Мне начали сниться очень странные сны, и я постоянно зол. Нет, даже так - я в ярости. Всегда. Я с трудом сдерживаюсь, грязный выродок, чтобы немедленно не выпотрошить тебя и не развесить твои кишки по столбам вокруг. Поэтому я очень много пью. Вино помогает мне забыться и успокоиться, но сейчас, будьте вы прокляты, я снова трезвею.

   Арбалетчик продолжал пятиться. Его товарищ, лишенный конечностей, наконец-то затих, испытав несовместимую с жизнью кровопотерю.

   - Алкоголь еще греет мою душу, и поэтому я дам тебе шанс уйти. Сейчас. Убирайся. Или я разрежу тебя на тысячу мелких частей.

   Наемник колебался. Взведенный арбалет явно придавал ему уверенности, но почти мгновенная гибель обоих соратников убеждала сильнее.

   - Ты ведь знаешь, что не сравнишься со мной.

   А вот это Октавиан сказал зря. Неважно, насколько велик твой враг, если он презирает тебя столь откровенно, глупая мальчишеская гордость обязательно заставит тебя напасть.

   Рыцарь понял это за миг до выстрела по взгляду наемника и дернулся в сторону, но тяжелый наконечник болта все равно до кости оцарапал левую скулу драконоборца. Покачнувшись, рыцарь припал на одно колено.

   - Сдаюсь! - выпалил наемник и бросил арбалет. Даже последний дурак догадался бы, что два неудачных выстрела подряд, выпущенные практически в упор, определенно не могут быть игрой случая.

   - Хочешь заслониться от меня моей же честью? - процедил Октавиан, поднявшись. Тонкий ручеек крови стекал по щеке к подбородку, исчезая в короткой, но густой бороде рыцаря. - Да и черт с тобой. Проваливай!

   Проследив за убегающим наемником, Октавиан выругался и попытался утереть кровь с лица, но лишь потревожил рану. Скривившись от боли, драконоборец долго и со вкусом сквернословил, после чего, немного успокоившись, снял с себя ножны, спрятал клинок и снова повесил на спину.

   Отрубленная рука наемника все еще сжимала рукоять меча погибшего собрата-рыцаря. Наклонившись, Октавиан один за другим разжал оцепеневшие пальцы и забрал оружие.

   - Не дело тебе, благородный друг, покоиться в руке мрази, - пробормотал рыцарь, оценивая клинок.

   Пять Мечей весьма серьезно подходили к вопросам обмундирования своих братьев, и потому нанимали только лучших кузнецов. Даже рядовые солдаты Ордена имели превосходное оружие, а клинки и доспехи офицеров обязательно усиливались магией.

   Словом, воин остался доволен трофейным мечом, уже дважды за вечер сменившим владельца. Нимало не брезгуя, рыцарь содрал с укороченного трупа окровавленную перевязь с ножнами и приладил на себя.

   - Два меча, - удовлетворенно мурлыкал рыцарь, шагая дальше и помахивая новым оружием, чтобы привыкнуть к весу, - один для людей, другой для чудовищ.

   Строка из легендарной саги, возможно, была несколько неуместна, но Октавиана это не волновало.

   Примерно полчаса драконоборец наслаждался спокойной ходьбой и тишиной. Дождь неожиданно прекратился, хотя далекие молнии над морем все еще вспыхивали. Широкие живописные проспекты Ракоты приятно привлекали внимание своей особенной, уникальной архитектурой, в которой красочно переплелись западные и восточные мотивы. В полумраке окружающие здания казались черно-серыми, словно нарисованными тушью на холсте или чернилами на бумаге. У рыцаря возникло ощущение, что он идет по страницам книги, а не улицам города.

   А затем сказка обернулась кошмаром.

   Ликующие и злые крики тысяч людей заставили рыцаря сойти с середины улицы в тень домов. Зарево пожара ярко поднялось впереди, а затем раздался громкий грохот.

   Рыцарь, невидимый словно призрак, молча наблюдал, как огонь пожирает ратушу. Где-то там, среди клубов дыма и колдовского, неестественно яркого пламени должны были находиться старшие братья и руководство Ордена. Крыша ратуши уже обвалилась, похоронив надежду рыцаря, что хоть кто-то переживет пожар.

   Вооруженные люди, целая армия, заполонили площадь. Отблески огня плясали на их доспехах, придавая этому зрелищу поистине демонические черты.

   Кочевники не совершали подобных диверсий. Они предпочитали истреблять вражеские войска полностью, на поле боя, а не обезглавливать, лишая руководства. Лишь единожды Шойта отступил от этого правила.

   Скорее всего, подумал Октавиан, это предательство. Мятеж, поднятый кем-то из местных баронов. Возможно, самим наместником - его дворец, стоящий рядом, не пострадал, насколько рыцарь мог судить.

   - Ладно, - устало прошептал Октавиан. - Отступаем, здесь я уже никому не помогу.

   Только теперь, увидев масштабы происходящего, рыцарь протрезвел окончательно. Просто чудо, подумал он, что на него напали всего дважды, хотя он, как осел, шел, ничуть не скрываясь. Искушать смерть и дальше было бы чрезвычайно глупо, и потому рыцарь нырнул в первый попавшийся узкий и темный проулок, намереваясь убраться подальше от центра города.

   Здравый смысл подсказывал, что идти к казармам Ордена, находившимся через пару кварталов за ратушей, будет большой ошибкой. Даже если кто-то из братьев там уцелел, наемники наверняка оцепили ближайшие улицы. Нет никаких шансов пробиться к своим.

   Поэтому рыцарь решил поступить как настоящий аристократ: вломиться в первый понравившийся дом и потребовать убежища, при необходимости взяв заложника. Октавиан не представлял, чтобы кто-то смог отказать при столь изысканном подходе.

   В самой Ракоте базировались только офицеры и их личные отряды, основные войска Ордена располагались в лагере за городом. Октавиан намеревался затаиться, пока армия Пяти Мечей не пойдет на штурм, а затем действовать по обстановке. Лучший план в настоящих условиях составить было трудно.

   Что бы там ни шутили про военных, драконоборец всегда умел думать. Развитое тактическое мышление необходимо для выживания на поле боя. И сейчас, бесшумной тенью скользя во мраке узких переулков, Октавиан хладнокровно рассчитывал, какой именно дом следует выбрать.

   Богатые особняки отпадали сразу. Даже если удастся запугать хозяев, в успехе чего рослый и злой бородатый воин с двумя мечами не сомневался, то все равно среди множества слуг обязательно найдется предатель. Вряд ли кто стал бы испытывать неприязнь именно к рыцарю, но вот поводов насолить собственным хозяевам полным-полно у любых прислужников.

   Дома бедняков, впрочем, так же не подходили. Прятаться в крошечной лачуге попросту негде, да и соседи, аналогично, обязательно выдадут.

   В идеале, решил драконоборец, следует ворваться в жилище какого-нибудь купца среднего достатка, где...

   Закончить мысль помешал прогремевший взрыв. Октавиан достаточно долго общался с чародеями, чтобы однозначно определить: источником шума могло быть только какое-нибудь заклинание.

   Возникла новая дилемма: бежать на звук или от звука?

   Но вопросом озаботился только разум рыцаря, его же ноги несли своего хозяина прямо к новым взрывам, частота которых уже сливалась в один непрестанный грохот.

   "И на кой черт мне все это надо?" - тоскливо подумал рыцарь, выбегая из переулка в тесный скверик, расположенный между двумя высокими особняками. Ровные выложенные плиткой тропинки, аккуратно постриженные кусты, лимонные деревья - все было ярко освещено горящей крышей одного из зданий.

   Очередной взрыв - и второй особняк запылал как соломенный.

   А в середине, будто среди столпов ада, окруженные кольцом огня стояли трое мужчин: двое, обернувшись спиной к рыцарю, атаковали заклятиями третьего. Очередная вспышка осветила лицо оборонявшегося, и драконоборец стиснул зубы, узнав боевого мага ордена Пяти Мечей - Тита Аврелия Виктора.

   Маг, несомненно, тоже заметил рыцаря, стоявшего на фоне огня, но никак не отреагировал, и Октавиан понимал причину: схватка чародеев - не место для простого воина. Аврелий давал собрату по ордену шанс тихо уйти.

   Никто и никогда бы не осудил рыцаря, поступи он так. Драконоборец мог без стыда рассказывать о произошедшем, и ни один здравомыслящий человек не назвал бы Октавиана трусом. Вот только сам он рассудил иначе.

   "Мне лишь надо отвлечь их", - подумал рыцарь, приготовившись. "Дать магу возможность ударить в полную силу".

   Сжавшись словно пружина, рыцарь резко распрямился и помчался с воздетым мечом на ближайшего чародея. Будь на месте того обычный человек, его смерть от клинка драконоборца была бы неизбежна, в грохоте сталкивающихся боевых заклятий шаги Октавиана оставались неразличимы. Но чародеи - не обычные люди.

   Рыцарю оставалось до колдуна (в том, что его цель - отступник, де Софо не сомневался, кто еще осмелится напасть на мага?) не более четырех шагов, когда тот внезапно обернулся, ощутив угрозу. Скорее всего, успел подумать сбитый телекинезом рыцарь, летя спиной вперед, колдун почувствовал чары в мечах драконоборца.

   Магический удар оказался силен. Драконоборец вспомнил, как несколько лет назад его в грудь лягнула лошадь, сломав ребро. Ныне тот удар показался материнской лаской по сравнению с небрежным тычком колдуна. Коснувшись земли, рыцарь безвольным кулем прокатился по тропинке и с треском завалился в кусты.

   Несколько секунд рыцарь лежал неподвижно, хрипло дыша. В глазах плавали красные точки на фоне черных пятен, каждая мышца болела, словно разорванная.

   "Что же, значит, спина не сломана", - через силу порадовался рыцарь и закряхтел, пытаясь приподняться.

   Спина действительно мало пострадала, но вот не меньше трех ребер с правой стороны раскололись как сухие прутики. Рыцарь попытался вздохнуть и мучительно затрясся, сдавленно застонав от боли, после чего мысленно добавил к списку повреждений возможный ушиб легкого.

   - Один удар, - беззвучно прошептал Октавиан, скривившись. - Проклятый колдун нанес мне всего один удар, а я уже при смерти. Надо было стать инквизитором.

   - Что ты там бормочешь?

   Рыцарь вдруг понял, что уже пару минут не слышал ничего, кроме потрескивания огня в соседнем особняке, да тихого дыхания ветра над крышами. И вот голос, усталый, но не враждебный.

   Маг, а это был он, уселся, нет, упал на землю рядом с рыцарем:

   - Ты как?

   Драконоборец слегка повернул голову, чтобы рассмотреть собеседника. Маг, гладко выбритый, худощавый, с короткими седыми волосами, выглядел как пожилой дедушка, которого утомила игра с маленькими внуками. Серая рубашка на нем покрылась копотью и сгорела в нескольких местах, брюки порвались на коленях.

   - Паршиво, - искренне ответил рыцарь, стараясь не хрипеть. - Но тебе, я вижу, не лучше. Ты победил?

   - Одного сжег благодаря тебе, второй сбежал. Скоро вернется с подмогой. - Маг издал протяжный вздох, вместивший в себя столько скорби, что рыцарь едва не прослезился. - Надо уходить.

   - Я не уверен, что смогу сдвинуться...

   - Я помогу.

   Маг положил правую руку на грудь рыцарю и что-то быстро пробормотал. Ничего не произошло. Драконоборец, с надеждой ожидавший чуда, разочарованно заметил:

   - Не чувствую изменений.

   - Значит, не сработало, - снова вздохнул маг. - Вставай.

   Опираясь на чародея, рыцарю все-таки удалось подняться на ноги. С некоторым удивлением воин обнаружил, что до сих пор крепко сжимает трофейный клинок в руке, о чем не замедлил сообщить вслух, после чего спрятал меч в ножны.

   - На рукояти особые чары, - пояснил маг, и рыцарь смутился. Было бы гораздо приятнее оказаться легендарным воителем, не выпускающим оружие даже после смертельного ранения.

   С другой стороны, было бы еще приятнее смертельных ранений не получать, и пусть хоть все клинки мира валятся из рук.

   Поддерживая друг друга за плечи, маг и воин поплелись прочь по переулкам. Побитые и уставшие, тем не менее, они все еще находили в себе силы для разговора. Обстановка не слишком располагала к формальной вежливости, да и пережитую совместно схватку можно было считать за братание:

   - Ты, конечно, дурак, мой юный друг, но ты благородный дурак, - заметил маг. - Сомневаюсь, что я бы справился без твоей помощи.

   - Мне и так тошно, маг, - проворчал рыцарь в ответ. - Я до последних дней своих, которые, похоже, вот-вот наступят, буду сожалеть, что влез в твою драку.

   - Не сомневаюсь, - кивнул маг, скрывая иронию. - Я Тит Аврелий...

   - ...Виктор, - закончил за него воин. - Даже такой дурак как я в состоянии запомнить имена и лица боевых магов Ордена. Вас ведь всего трое.

   - Уже двое, - мрачно отозвался Аврелий. - А возможно я последний. Клавикус погиб на моих глазах, а Бернарда я так и не нашел. Но ты не назвал свое имя, воин.

   Рыцарь немного помедлил, но потом решился.

   - Октавиан де Софо.

   - О... - Аврелий, похоже, удивился. - Ну, это многое объясняет. После драконов колдуны не кажутся такими уж страшными, верно?

   - Ни один дракон меня даже не поцарапал, - зло ответил рыцарь. - Это просто большие, тупые ящерицы, слишком полагающиеся на силу и скорость.

   - Да, - снова кивнул маг. - Люди опаснее. И потому, возвращаясь к настоящим проблемам, что, черт подери, нам делать?

   Как быстро выяснилось, Аврелий не имел возможности остановиться и подумать. Колдуны гнались за ним по всему городу, пока не настигли, и план собственного спасения у мага пока не выходил за пределы концепции "бежать - отбиться от колдунов - скрыться".

   Рыцарь, поколебавшись, все же изложил свою идею насчет убежища и заложника. Маг, подумав, одобрил, заслужив удивленный взгляд Октавиана.

   - Наш долг перед Орденом, - назидательно произнес Аврелий, заметив сомнения рыцаря, - выжить и сообщить в столицу о мятеже. Я смогу это сделать, когда соберусь с силами. А теперь идем, я, кажется, знаю подходящее место...

   Дальнейший путь братья Ордена проделали без приключений. Маг, даже будучи истощен, неплохо прозревал будущее и с легкостью находил безопасные маршруты в кишащем врагами городе. Пару раз Аврелий велел остановиться и ждать, и Октавиан слушался без возражений и вопросов, приняв старшинство мага. В конце концов, чародей даже званием превосходил рыцаря, в этом не было ничего странного.

   "Подходящим местом" оказалось огромная усадьба с видом на море, обнесенная высокой кованой оградой с острыми кольями. Рыцарь попытался намекнуть, что затаиться в таком месте будет, мягко говоря, проблематично, но маг лишь отмахнулся.

   - Тут живет барон де Гиз, старый маразматик, затворник и сумасшедший. Охраны больше, чем во дворце императора, а весь периметр покрывают охранные заклинания. Здесь нас никто искать не станет.

   - Но...

   - Я маг Старшего Круга. Так что умолкни и не мешай.

   Рыцарь плохо представлял, что именно сделал его спутник, но стальные ворота усадьбы бесшумно распахнулись. Тотчас же послышались встревоженные голоса стражей.

   Высокий прямоугольник центрального здания усадьбы неодобрительно следил яркими окнами за двумя крадущимися фигурами. Аврелий умело отводил глаза всем встречным, но предпочитал не применять магию слишком часто, и потому собратьям Ордена приходилось прятаться в тенях как настоящим ворам.

   Октавиан дернулся к особняку, но маг остановил спутника и потащил в сторону, к неприметному во мраке невысокому строению рядом с основным корпусом.

   - У Гиза шикарный винный погреб, - шепот мага звучал бесстрастно, но Октавиана почему-то охватили неясные подозрения.

   Как быстро понял Октавиан, для мага не существовало понятия "заперто", любая дверь гостеприимно распахивалась перед Аврелием, стоило тому лишь приблизиться. В который раз рыцарь оценил бесконечную пропасть, разделяющую чародеев и обычных людей. И если любой маг мог без труда жить сам, то люди никак бы не выжили без чародеев; хаос немедленно воцарился бы в мире без магии.

   "Но ведь кочевники живут без магии", - вдруг вспомнил рыцарь. Впрочем, Октавиан быстро согласился со здравым смыслом, заметившим, что сам драконоборец не хотел бы перенимать образ жизни варваров.

   Маг тащил спутника в темноте, вынуждая того спотыкаться о пороги между комнатами, терять равновесие на неожиданных ступеньках, однажды рыцарь даже упал, и почти утихшая боль вернулась с подкреплением.

   - Пришли, - провозгласил, наконец, маг и сотворил свет.

   Несколько секунд рыцарь лишь болезненно щурился, но потом зрение приспособилось к неестественному серебристому освещению.

   - А ты не шутил про винный погреб.

   Узкие ряды пыльных деревянных полок складывались в подлинный лабиринт, выстроенный в сухом, прохладном подвале с низким каменным потолком. Повсюду их заполняли разнообразные бутылки, покрытые редкой паутиной. Рыцарь старательно обшарил взглядом помещение, но не нашел ни входа, ни выхода из этого мавзолея Шестого Демона - покровителя виноделия.

   - Присядь, - мягко велел маг и помог Октавиану опуститься на пол, прислонившись спиной к полкам.

   - Я умру, - в сидячем положении рыцарь хрипел сильнее.

   - Не сегодня, - пообещал Аврелий и внимательно прищурился, словно старался разглядеть внутренности рыцаря сквозь одежду и кожу.

   - Видишь меня насквозь? - попытался пошутить воин.

   Маг не ответил. Присев на корточки, он быстро чертил в воздухе над грудью рыцаря замысловатые фигуры своими длинными узловатыми пальцами, продолжая сосредоточенно смотреть сквозь своего пациента.

   - Легче не становится, - подождав пару минут, скептически подытожил Октавиан.

   Аврелий выдохнул и сдался.

   - Я не целитель, признаю. А у тебя высокий порог сопротивляемости. Наверное, в тебе дремлет мощный магический дар. Странно, что ты не в Гильдии.

   - Я же де Софо, - сердито ответил рыцарь.

   Маг выпрямился.

   - Сиди тут. Я поищу еды. Мерзавцы не дали мне поужинать.

   И Аврелий ушел, унеся за собой свет.

   Оказавшись в темноте, рыцарь опустил веки. Странная, бессмысленная, но удивительно человечная привычка - закрывать глаза во мраке. Как будто тьма, которую мы призываем сами, лучше той, что охватывает мир без нашего ведома.

   Рыцарь не боялся темноты. Иногда, очень редко, воину снились кошмары о той схватке с первым драконом, которого Октавиан прикончил в его же логове. Но даже там страх пробуждала не тьма, не вынужденная слепота, а угроза от чудовища, которому мрак был союзником. Да и темно там было лишь поначалу, пока огнедышащая рептилия не попыталась устроить противнику погребальный костер.

   Но рыцарь не любил тьму по другой причине. Каждый раз, оказавшись там, где зрение бессильно, Октавиан чувствовал, как в нем просыпается что-то нечеловеческое - нечто древнее, спящее в крови всех людей от сотворения мира, но пробуждающееся только в тех, кто способен принять эту хтоническую мощь. Скользя во тьме, танцуя с клинком и проливая кровь, Октавиан чувствовал жестокую радость, холодное удовольствие от причиненной боли и был готов навеки оставаться таким хищником. Но, вернувшись на свет, рыцарь вспоминал свои обеты и стыдился.

   Ночной зверь, поселившийся в душе рыцаря, был неприятен, опасен, аморален. Октавиан сознавал свою силу и боялся ее, любил причинять страдания и презирал себя за это.

   - Мне нужно выпить, - решил драконоборец.

   Алкоголь притуплял и стыд, и радость, оставляя лишь тупое равнодушие. Именно этого рыцарь и желал.

   Когда Аврелий вернулся, он нашел рыцаря спящим в обнимку с пустой бутылкой дорогого туэсского. В руках маг держал плетеную корзинку с экспроприированной в интересах Ордена пищей: пара колбас, кусок сыра, хлеб. Чародей решил проявить разумную скромность, чтобы слуги барона не заметили пропажу продуктов слишком рано.

   Быстро подкрепившись, маг по-мужицки утер рот рукавом и тщательно размял пальцы. Рыцарь тревожно вздрагивал во сне и мог проснуться в любой миг, нельзя было упускать момент.

   Во сне сознание человека не отключается полностью от органов чувств, но несколько отстраняется от них. Аврелий догадывался, что рыцарь бессознательно боится магии, и потому невольно заслоняется от нее каждый раз, когда предчувствует ее использование. Латентные чародеи часто демонстрировали подобные способности, и маг не удивлялся, что его предыдущие попытки исцелить воина ни к чему не приводили. Именно поэтому сон рыцаря мог помочь Аврелию; неспособный распознать происходящее, обмякший Октавиан не должен был сопротивляться лечению.

   Забавно, именно благодаря дремлющему дару Октавиану удалось пережить тот удар, и этот же дар теперь мешал вернуть здоровье.

   Маг вовсе не считал себя специалистом-целителем. Ученую степень он получил за исследования в области заклятий связи и передачи данных - сферу магии весьма далекую от медицины, и потому опасался нечаянно навредить.

   Следует понимать, почему медицина считается одной из труднейших магических практик: тела всех живых организмов устроены невероятно сложно. Чтобы метать огонь и призывать молнии, магу достаточно зачерпнуть своей тайной силы и, пропустив через сознание, посредством знака придать ей необходимую форму. Энергия иного мира в таком случае просто переходит в нашу реальность, почти не меняясь. Медицина же требовала от оператора поистине ювелирной работы: набора стандартных знаков было недостаточно, чтобы воспроизвести функционирование живого тела, приходилось дополнять чары прямым воздействием разума чародея. Иными словами, магу следовало предельно ясно представлять, что именно в теле пациента он собирается изменить и как именно должны протекать эти изменения.

   Аврелий представлял устройство человеческого тела довольно смутно, и потому даже не пытался играть в доктора. К счастью, этого и не требовалось: существовал более простой способ. Около сотни лет назад маги открыли, что тело всякого организма содержит в себе код, последовательную инструкцию развития, и она вовсе не магическая, как предполагалось раньше, но вполне материальная. К ней маг и собирался обратиться. Если бы удалось обмануть тело рыцаря, заставить его заново строить само себя как в утробе матери, то внутренние раны Октавиана затянулись бы сами.

   Надо было лишь составить правильный магический запрос к телу рыцаря, и именно этим Аврелий, специалист по передаче данных, сейчас занимался.

   Подготовка не заняла много времени. Маг уже применял подобный метод на практике, правда, на животных, и потому базовую последовательность знаков совершил почти автоматически. Но дальше пришлось сочинять на ходу.

   Тело рыцаря оказалось необычайно емким, клетки его тела жадно поглощали энергию. Поначалу этот процесс оставался теоретически допустимым, хоть и на верхней границе, но маг уже начал подозревать опасность.

   И не зря. Операция должна была пройти в три этапа: подготовка - пробуждение инструкций - отключение подпитки. Но стоило Аврелию совершить знак ментального вызова - редкий мысленный символ, используемый только в информационных заклинаниях, - как рыцарь выгнулся дугой и распахнул глаза. Из глотки воина вырвалось сдавленное, совершенно звериное рычание. Без шуток - человеческие связки определенно не были способны издавать такой звук.

   Маг застыл на месте, лихорадочно соображая, что могло пойти не так. Единственным разумным объяснением была полная непереносимость магии, но симптомы совершенно не совпадали. Рыцарь не терял силу, не покрывался сыпью, даже, судя по эмоциональному фону, не чувствовал боли. Последнее окончательно ввело мага в ступор.

   Аврелий даже не подпитывал тело рыцаря силой, казалось, организм воина взбесился вполне самостоятельно.

   Столетний маг почувствовал себя студентом на первом практическом занятии. Голос наставника звучал в его голове: "Если видишь что-то непонятное, но оно тебе не вредит, - не трогай!" Безусловно, то был лучший совет, когда-либо сходивший с уст смертного.

   С возрастом приходит умение спокойно принимать свои ошибки, и маг просто уселся на пол, снова принявшись за недоеденный кусок колбасы и недопитую бутылку дивного белого вина непонятной марки. На извивающегося как змея рыцаря Аврелий поглядывал с любопытством, но без особой тревоги. Люди смертны. Это нормально.

   Однако, Октавиан, похоже, умирать не собирался. К тому времени, когда маг расправился с остатками скромного ужина, рыцарь затих и продолжил спать, словно ничего не произошло. Лишь осколки раздавленной бутылки, усыпавшие пол около воина, напоминали о случившемся. Маг на всякий случай смел их в сторону телекинезом.

   Шевалье де Софо тихо проспал до самого рассвета. Проснулся он легко и ощутил себя на удивление бодрым и отдохнувшим, словно спал не на жестком камне, уткнувшись спиной в торчащие днища бутылок, а в постели белокурой виконтессы.

   Серебристый свет по-прежнему освещал подвал. Моргнув несколько раз, рыцарь отыскал взглядом мага, сидящего на полу поодаль.

   Аврелий чарами сплавил несколько бутылок в некий сложный аппарат, составленный из трубок и круглых сосудов. Внутри него циркулировали, бурлили и кипели разноцветные жидкости, складываясь в сложный узор. Маг то замирал и напряженно всматривался в свое творение, то нетерпеливыми взмахами рук заставлял всю конструкцию менять форму и расцветку. Несомненно, рыцарь наблюдал за каким-то таинством высшей магии.

   - Аврелий?

   Маг досадливо отмахнулся, и рыцарь решил не мешать. Подле себя воин обнаружил корзину с едой и, рассудив, что маг уж точно не стал бы голодать, быстро прикончил все ее содержимое. Завершив завтрак глотком вина, рыцарь встал и подошел к Аврелию. Тот уже закончил опыты и раздраженно отшвырнул свое творение в дальний угол погреба.

   Бесцеремонно отобрав у рыцаря бутылку, маг промочил горло и заговорил, не вставая:

   - У нас проблемы.

   Октавиан собирался спросить, какого черта он чувствует себя здоровым, легким и быстрым как мальчик, и что такого с ним вытворял маг, пользуясь беззащитностью спящего, но смолчал, распознав тревогу в голосе чародея.

   - Не знаю, что там произошло, но легион Ордена, стоявший за городом, отходит. Отсидеться не получится.

   - Видимо, в тылу есть вражеские войска, которые помешают отобрать город, - подумав, предположил Октавиан.

   - Видимо. Но нам с тобой от этого не легче. Меня уже ищут колдуны и, поверь, мой юный друг, найдут. Раз нет угрозы вторжения, у отступников достаточно времени, чтобы подобрать правильные чары.

   Октавиан на секунду задумался, не будет ли благоразумнее разделиться. Но мозг рыцаря отказался решать неравенство, где с одной стороны была помощь и боевая мощь мага Старшего Круга, а с другой - ненулевая вероятность попасться под руку какому-нибудь темному чародею. Разум воина просто не умел сравнивать подобные пугающие величины.

   - И что нам делать?

   - В порту есть корабли.

   А вот теперь разум рыцаря оценил информацию мгновенно. Усилиями боевого мага захватить гражданское судно - плевое дело. Надо лишь добраться до порта живыми.

   - Но там нас будут ждать, - продолжил маг.

   Оптимизм рыцаря немного угас.

   - Но нам туда и не надо.

   - Э?

   - Ты ведь не забыл про шторм?

   Октавиан не стал сдерживать улыбку. И впрямь, крупным судам небезопасно встречать сильную бурю в порту Ракоты, построенном не в самом удачном месте. Рыцарь как воочию увидел линию берега вдоль города: остовы кораблей, вынесенных буйным ветром и волнами на мели, украшали побережье по обе стороны порта. Благоразумные капитаны при виде такого напоминания обязательно впадали в легкую паранойю.

   - Нам остается лишь раздобыть что-нибудь плавучее, сойдет даже корыто. Я заставлю его доплыть до ближайшего корабля. А там уже сообразим на месте. Возможно, удастся справиться без угроз и насилия.

   Голос мага звучал преувеличенно самоуверенно, и рыцарь заподозрил подвох.

   - У нас есть еще какие-то проблемы?

   - Буря стала только сильнее, - помолчав, признался Аврелий. - Можем потонуть, и даже моя магия не поможет.

   Какая-то недоговоренность все же оставалась.

   - Это точно все? - с нажимом произнес рыцарь.

   Маг встал и вздохнул.

   - Друг мой, я очень сочувствую тебе. Наверное, в твоей жизни было мало радостей, раз ты настолько недоверчив.

   Октавиан молча ждал, скрестив руки на груди.

   - Меня засекли полчаса назад, - сломался маг и устало сгорбился как настоящий старик. - Колдуны, похоже, не уверены, что поняли сигнал правильно, поэтому не торопятся. Но фора у нас небольшая.

   Отчитывать мага, способного придавить тебя насмерть движением мизинца, представлялось рыцарю деянием весьма рискованным, да и глупо было тратить драгоценное время на пустяки.

   - Отлично, - только лишь хмыкнул воин. - Так какими будут наши действия?

   - Стремительными, - холодно ответил Аврелий. - За мной.

   Альтернативы рыцарь не видел и потому снова подчинился.

   - А ты восстановил силы? - вспомнил рыцарь, шагая по узким ступенькам вслед за магом. Аврелий возвращался наружу тем же путем, каким вошел.

   - Да, провел все ритуалы, пока ты спал. Встречный вопрос: ты передумал умирать?

   Рыцарь прислушался к телу. Боли не было.

   - Вроде бы, - легкомысленно кивнул Октавиан, в душе храня холодную сдержанность. Что бы там маг ни сделал, это определенно исцелило рыцаря, но воину все равно было не по себе. Такая власть над чужим телом пугала.

   "А вот Ясона я никогда не опасался", - неожиданно вспомнил Октавиан.

   Мага нежданная бодрость рыцаря тоже настораживала. Аврелий совершенно точно знал, что не довел ритуал до конца, и Октавиан должен был по-прежнему стенать и страдать, медленно умирая от ран, усугубленных неправильным лечением.

   "Я же де Софо", - оброненная хмурым рыцарем фраза не давала магу покоя. Де Софо. Еретик. Отступник. Чернокнижник. Аврелий, в отличие от молодых коллег, прекрасно помнил панику, охватившую Инквизицию, когда граф Антонио устроил легендарное побоище. И потому старый маг никак не мог отделаться от мысли, что его дурачат. Особо сильные темные чародеи и прежде, случалось, побеждали инквизиторов, но никогда за грехи одного человека не истребляли целый род.

   И теперь, слыша за спиной тихие шаги прямого потомка того человека, маг нервничал. Последний носитель благородной фамилии оказался, мягко говоря, интересной личностью.

   Но только этот факт и заставил мага взять бесполезного в бою вроде-бы-раненного воина с собой. Внук графа мог поведать многое. Либо, вдруг понял маг, послужить выкупом. Аврелий не особенно интересовался новостями, но за прошедший год только глухой не слышал множества историй, слухов и домыслов насчет гибели императора. И как только маг вспомнил, с чьей именно помощью рыцарь прикончил дракона-убийцу, запасной план возник сам собой. Колдуны едва ли удержатся от искушения завладеть другом имперского чародея, самозванца и преступника. Да, воистину, Создатель решил сделать своему верному слуге дорогой подарок.

   Но тут же маг вспомнил, что тот самый чародей уже год успешно избивает инквизиторов как детей, превзойдя в этом отношении даже графа де Софо. Только идиот не догадался бы связать воедино трех этих персонажей: двоих де Софо и Безымянного.

   Маг нервно потер лоб. Представшая перед его мысленным взором компания словно пришла из детской загадки: два колдуна, два драконоборца и два друга, а всего трое.

   Но время для раздумий закончилось, когда маг толкнул последнюю дверь и вышел под проливной дождь во двор усадьбы. Рассвет едва пробивался сквозь сплошную пелену туч, и темень царила почти ночная.

   Рыцарь бесшумно выскользнул следом и стал сбоку. Маг обратил внимание на обнаженный клинок в руке воина, но промолчал.

   Больше не таясь, легким бегом невольные товарищи двинулись вдоль главного здания усадьбы в сторону моря. Маг держался чуть впереди, показывая дорогу. Аврелий плохо помнил планировку двора, все-таки он навещал барона де Гиза лишь единожды, но доверял своим приборам и предчувствиям, утверждавшим, что где-то впереди в ограде есть калитка и тропинка, ведущая к берегу. А там, согласно еще более смутному прорицанию, хранилось что-то вроде лодки.

   Точнее интерпретировать свои ощущения маг не мог, но и ошибаться совсем уж грубо - тоже. Что-то полезное, с помощью чего можно было спастись, впереди находилось совершенно точно.

   Сумрак и дождь надежно прятали бегущих людей, да и охрана, патрулировавшая периметр, предпочитала смотреть наружу усадьбы, а не внутрь. Единственного встреченного охранника Октавиан, вырвавшись вперед, сшиб ударом кулака под дых, даже не став марать меч.

   Искомая калитка отыскалась быстро. Она была предсказуемо заперта, и маг, плюнув на сигнальные чары, просто снес досадную преграду заклятием. При некотором везении этом могло сыграть беглецам на руку: шум на некоторое время мог отвлечь колдунов. Или, наоборот, навести их на след, так что маг решил не зацикливаться на оценке своего поступка, а просто бежать.

   Берег начался как-то внезапно. Каменистая тропинка безо всякого предупреждения сменилась вязким мокрым песком, в котором обычный человек с трудом смог бы просто идти, не говоря уже о беге. Но маг мысленными знаками заставлял песок твердеть прямо под ногами и потому почти не сбавлял скорости. О том, как последнее удается не владеющему магией рыцарю, Аврелий предпочел не думать.

   "Как этот нечеловек вообще оказался в Ордене?"

   А рыцарь, в свою очередь, мысленно осыпал бранью шустрого старика и неудержимо потел, словно одного лишь дождя его телу было мало. Ноги тонули чуть ли не по колени, песок набился в сапоги, отяжелив и без того весомую обувь. Каждый шаг превращался в едва контролируемое падение. Меч, так и не пригодившийся, пришлось убрать в ножны, ибо Октавиан боялся в этом хаосе потерять оружие даже несмотря на чары.

   "Ладно, по двору мы бежали, чтобы скорее уйти из поля зрения охраны. А сейчас-то зачем?"

   Но когда мимо пролетел первый огненный шар, внутренний голос рыцаря стремительно заткнулся. Октавиан не знал наверняка, это Аврелий сбивает чужие снаряды с курса, или же у невидимых в пелене дождя колдунов от рождения проблемы с прицельной стрельбой, но на всякий случай старался держаться ближе к магу.

   Сгустки огня, громко шипя, испаряли дождевые струи и продолжали проноситься мимо. Иногда они вдруг теряли высоту и вонзались в песок, громко взрываясь и разбрасывая грязь. Некоторые, напротив, резко взмывали вверх и исчезали в темных небесах. Это уверило Октавиана, что дело все-таки в мастерстве союзника, а не убожестве врагов.

   Атаки продолжались недолго - меньше минуты, после чего наступило сравнительное затишье.

   - В сторону! - услышал рыцарь яростный вопль мага.

   В который раз воин со смесью недовольства и радости убедился, что его конечности соображают быстрее ума. Крик Аврелия еще не оборвался, а драконоборец уже кувырком унесся вбок, зеркально повторяя движения мага.

   Впереди, точно в то место, где оказались бы собратья Ордена, продолжи они бежать, оглушительно обрушился ослепительный белый столп. Никогда еще Октавиан не видел настоящую, не магическую молнию так близко.

   В ушах звенело, перед глазами плыло, но рыцарь все же нашел силы подняться. Обычная молния при попадании в землю поражает достаточно широкий участок, но конкретно этот заряд явно концентрировали в определенной точке с помощью магии. В тесном кружке эпицентра, не шире шага в диаметре, песок покраснел и спекся.

   - Сюда! - донесся новый приказ мага.

   Октавиан побежал на крик, не различая дороги. Через несколько безумно долгих секунд он споткнулся и упал на дощатый настил, неведомо откуда взявшийся. Тряхнув головой, рыцарь вернул зрению фокус и разглядел небольшой рыбацкий причал и одинокий сарай чуть дальше, из которого маг уже тянул короткую лодку, рассчитанную на двух-трех человек. Делал он это, разумеется, не руками.

   Мимо снова полетели огненные шары. На этот раз они были мельче и неслись быстрее, но целей все равно не достигали.

   "Если выживу, брошу пить", - подумал рыцарь, снова бросаясь вперед. "И дело даже не в том, что грешно, а в том, что пьяному мне никто в рассказ об этом не поверит".

   И рыцарь был прав. В Империи ходило на удивление мало подробных и правдивых рассказов о схватках между чародеями, вероятно, по причине того, что сами чародеи о подобном не болтали из страха перед Инквизицией, а прочие очевидцы попросту не выживали.

   Октавиан хотел помочь с лодкой, но маг прекрасно управился сам, просто пнув судно чистой силой. Соскользнув по песку в воду, та закачалась на бурных волнах, и рыцарь впервые подумал, что в воде, вообще-то, будет еще опаснее, чем на суше.

   - Забирайся! - бескомпромиссно потребовал маг.

   Мысленно рыцарь мог колебаться сколько угодно, но уставшее от непомерных нагрузок тело предпочитало подчиняться. Маг запрыгнул следом, ловкий как юноша.

   Весел внутри не было, но Аврелия это не заботило. Как и лодку. Дернувшись, судно быстро и ровно понеслось по верхушкам волн, будто перепрыгивая с одной на другую.

   - Меч! Живо! - закричал маг, глянув вверх.

   Рыцарь выдернул меньший клинок, протянул его рукоятью к магу и лишь после этого тоже посмотрел вверх. В горле воина вдруг пересохло. Черная, непривычно низкая туча прямо над головами лодочников быстро закручивалась в спираль. Рыцарь понял, что для следующей молнии летящая прямолинейно лодка будет идеальной мишенью.

   - Никому, - снова раздался голос мага, и рыцарь ошалело перевел взгляд на Аврелия. В голосе чародея звучала смертельная угроза. - Никогда. Не рассказывай. О том. Что. Сейчас увидишь.

   Во время разговора маг медленно резал левую ладонь мечом, давая крови окрасить металл, и речь его получалась рваной от боли. Напоив клинок, маг поднес его к губам и очень быстро и неразборчиво зашептал заклятия. В небе сверкнуло, и Октавиан едва не прыгнул за борт от неожиданности, но то была обычная молния.

   Когда же должна была возникнуть та самая, целенаправленно несущая смерть, маг уже приготовился. За миг до удара он подбросил меч в воздух острием вверх, и гигантская искра, ярко сверкнув, без остатка вошла в зачарованный металл.

   Маг широко махнул рукой, и меч, ослепительно сверкающий от накопленной силы, полетел к берегу. Октавиан успел рассмотреть троих людей, уже очень далеких, прежде чем меч вонзился в песок перед ними.

   Столкнувшись с землей, заряд вышел наружу, и череда ослепительных вспышек, сопровождаемых громким гулом, пронеслась по берегу, разбрасывая песок и воду. Рыцарь не видел, пострадал ли кто-нибудь в результате, но никто больше не пытался достать лодку заклятиями.

   Отвернувшись от берега, рыцарь увидел вдали корабль, качающийся на крутых волнах.

  

  

   Глава 3.

  

   Чернокнижник шел по бранному полю, обходя убитых и аккуратно перешагивая через них там, где тела собрались особенно густо. Люди и кони лежали вместе, одинаково обильно орошая своей кровью мерзлую землю. Теплый, солоноватый пар красной пеленой плыл над местом сечи, где впервые в полную силу столкнулись войска графа дю Магнифа и степная орда. Хотя, наверное, кровавый туман существовал лишь в воображении колдуна - за ночь тела должны были остыть, и чародей принимал за дыхание смерти обычную красную зарю.

   Императорские глашатаи и пресса в столице нагло лгали о том, что граф смог задержать наступление кочевников. На самом деле дю Магниф почти без боя сдал всю восточную степь и был загнан в предгорья древней Дакии. Единственное, что графу удалось - это выиграть время для беженцев, уходивших на запад целыми городами. Но, как часто бывает, доброе дело обернулось катастрофой. Воспользовавшись тем, что легионы прикрывают переход отставших беженцев через реку, кочевники смогли навязать битву. Позиция была невыгодная, река в тылу исключала возможность отступления, и легионеры бились насмерть. Имея четырехкратное численное преимущество, варвары потерпели сокрушительное поражение и бежали, но и победой графа случившееся назвать было сложно. Пусть в той бойне на каждого павшего сына Империи приходилось по три сраженных кочевника, армия дю Магнифа сократилась впятеро, и, по сути, уже не могла вести полевые сражения.

   Орда временно отступила, но все понимали, что кочевники вернутся. Единственной надеждой удержать кочевников от перехода через горы была старинная цепь небольших крепостей, построенных еще во времена объединения - тысячу лет назад. Если же варвары преодолеют сей последний рубеж, ничто не удержит их от вторжения во внутренние области Империи. Чернокнижник предполагал, что граф надеется продержаться месяц или два, пока не подтянутся подкрепления. Вот только колдун не верил, что император отыщет где-то свободные войска. Дальними провинциями снова овладели безумные идеи независимости, как будто лучшего времени, кроме как перед угрозой интервенции, они не нашли.

   Чернокнижник улыбался. Все складывалось превосходно.

   Его черно-белый костюм несколько истрепался за неделю, пока чернокнижник искал сначала следы войск, а затем следил за легионами, продумывая план действий. Произошедшее сутки назад побоище оказалось неожиданно уместным. Все-таки чернокнижник не любил планировать, предпочитая действовать на основании настоящих ощущений, а не ожиданий. Возможно, именно поэтому ни маги, ни инквизиторы не могли по-настоящему просчитать его перемещений, предвидеть его действия, ибо даже он сам часто не знал, что будет делать через минуту.

   Колдун размял плечи и хрустнул шеей. То, что он собирался сделать, выходило далеко за рамки его предыдущих жалких фокусов, и требовалось предельно сосредоточиться. Всю ночь колдун провел без сна, сначала записывая на бумаге должную последовательность знаков, а затем запоминая ее. Всего вышло восемь рукописных листов, где каждый значок размером с обычную букву обозначал необходимый элемент заклинания: звук, жест или мысль. Хотя, на деле, большая часть записей представляла собой компоновку стандартных заклинаний, давно заученных до автоматизма, и трудной для запоминания и выполнения оставалась только, приблизительно, десятая часть записанного - знаки для связки разнородных заклятий в один грандиозный ритуал.

   Улыбка чернокнижника стала шире, когда он заметил собственное волнение.

   - Все-таки кое-что человеческое во мне осталось, - усмехнулся он.

   Вслед за этим чернокнижник воззвал к источнику магии и перестал что-либо ощущать. Современная теория магии утверждает, что сознание чародея - это односторонний портал из высших миров в наш, и посредством специальных тренировок его можно расширить, позволив владельцу тянуть все больше и больше сил из тайных сфер. Собственно, поэтому чародеев так мало: помимо того, что требуется родиться с определенным отклонением восприятия, так следует еще изнасиловать свой разум сложнейшими тренировками, урезав свою личность до состояния аморфной модели, способную по приказу воспроизвести любое чувство и мысль. Поэтому и нужны знаки - каждый из них находит культурное или природное отражение в сознании и подсознании чародея, порождая точно выверенное возмущение в ментальном экране, способное при подпитке магией воплотиться материально.

   Люди несведущие склонны называть магические знаки архетипами, но архетип - это совокупность знаков, заклинание, а не элемент, и всякий практикующий маг знает разницу.

   Чернокнижник знал множество недостатков этой теории, но приемлемой альтернативы пока предложить не мог. В любом случае, основные положения работали, а большего от набора домыслов, кое-как подтверждаемых экспериментально, требовать было нелепо.

   Итак, вернувшись в состояние марионетки, когда воспитанная культурой и социумом личность растворяется в воле чародея, чернокнижник приступил к ритуалу.

   Первый жест не относился к основной системе: колдун просто расчистил себе площадку от тел. А затем...

   Чернокнижник начал с вербальных знаков. Тягучие, низкие слова, составленные из осколков древних наречий, складывались в песню. Колдун нарочно подобрал рифмованные знаки, чтобы было удобнее запоминать, но вышло даже лучше: песнь получилась торжественной и пронзительной.

   Увлекшись, чернокнижник едва не пропустил момент, где следовало дополнить слова жестами. Теперь уже пение сопровождалось подобием строгого танца. Когда-то в детстве колдун видел восточный цирк, приезжавший в столицу; всего несколько минут зрелища, прежде чем оборванца-сироту прогнали из-за кулис, запомнились ему навсегда. Круглолицая танцовщица в длинном халате со сложной вышивкой, держа в руках веер, казалось, двигалась просто и неторопливо, но завораживала взор. И теперь чернокнижник позаимствовал характер ее движений, чтобы внести порядок во множество магических жестов, которые следовало совершить.

   Со стороны танец показался бы неумелым или даже смешным, но только не другому чародею. Удачно сплести разнородные знаки в единое действо - великое искусство, и колдун не стал бы стесняться зрителей.

   И последний этап: колдун запустил последовательность знаков мысли. Разнообразные чувства, образы, обрывки воспоминаний и просто фантазии наполнили разум чернокнижника, придав смысл все остальным действиям. Три системы знаков - речь, жест и мысль подчинялись чародею одновременно, складывались, взаимно усиливая друг друга.

   Так продолжалось минут пятнадцать или немного дольше, чернокнижник не мог определить точно. Завершив последний знак, колдун бессильно опустился на холодную землю. Сейчас сидящего, скрестив ноги, чернокнижника с легкостью пленил бы ребенок - столько сил потребовал ритуал.

   В окружающем мире не произошло заметных изменений. Разве что солнце поднялось немного выше. Но чернокнижник не выглядел разочарованным - лишь усталым.

   - Впечатляет? - неожиданно спросил он.

   Из пустого места впереди послышался судорожный вздох, а затем раздался тихий смешок.

   Воздух на миг исказился, словно над жарким костром, и чернокнижник увидел трех людей, тесно стоявших бок о бок в паре шагов перед колдуном. Рассвет за их спинами подсвечивал тела огненным ореолом, словно богохульному чернокнижнику явились ангелы воздаяния.

   Выражения их лиц снова заставили колдуна вспоминать приятные моменты прошлого. Уже будучи студентом, он видел в кабинете наставника старинный восточный ковер с интересным рисунком. Как поведал маг-преподаватель, картина называлась "Вкус уксуса" и изображала троих мужчин, только что отведавших уксуса. Тогда еще называемый Хансом послушник не понял смысла картины, пока маг не объяснил, что изображенная троица - величайшие чародеи Древнего Востока, каждый из которых создал свою собственную оригинальную философию. Первый учил, что жизнь есть страдание, и потому уксус лишь напомнил ему об этом; лицо сего чародея искажала мука. Второй утверждал, что мир людей живет по неправильным законам, но может быть исправлен с помощью иерархии и дисциплины; его лицо выражало недовольство. Третий же хитро улыбался. Маг-наставник затруднился внятно и коротко описать его философию, но будущий чернокнижник ощутил и без слов - именно этот чародей станет ему примером.

   Нынешняя ситуация отличалась от картины лишь тем, что среди возникших из воздуха незнакомцев присутствовала женщина. Невысокая, с двумя длинными каштановыми косами, она определенно была колдуньей: слишком красива для обычной женщины. Некрасивых чародеев вообще мало, ведь магия течет через бессознательные области личности, а почти каждый живущий так или иначе желает быть красивым, сильным и здоровым. Магическая энергия не различает сознательных и бессознательных приказов, поэтому чародею не обязательно изменять свою внешность намеренно, достаточно просто втайне этого хотеть; процесс всего лишь будет идти медленнее.

   Но женщины, конечно же, относятся к этому гораздо серьезнее.

   Она стояла слева, и выражение ее милого личика напоминало о неизбежном крахе мироздания, грядущей смерти и прочих кошмарах. Казалось, она никак не может поверить, что чернокнижник заметил присутствие посторонних. Веселенькая лисья шуба и яркие оранжевые сапоги забавно противостояли нахмуренному лицу.

   Справа мрачно на колдуна взирал молодой и высокий светловолосый парень в длинном черном плаще. Его холодные голубые глаза с недоверчивым прищуром строго оценивали чернокнижника, изучали и словно бы пытались прожечь насквозь. Колдун в ответ искренне и открыто улыбнулся, отчего во взгляде парня проступила легкая растерянность.

   Но главным персонажем, конечно же, был стоявший в центре. Средний по росту, но широкоплечий и статный, скрестив руки на груди, он весело улыбался. В его коротких, немного курчавых рыжих волосах можно было разглядеть седые пряди, а через все лицо из центра лба на левую щеку пролегал глубокий кривой шрам, словно от удара саблей. Левый глаз закрывало полупрозрачное бельмо. Но, несмотря на жуткий вид и возраст, на фоне своих спутников он казался сущим мальчишкой. Рукава его серого сюртука были слегка закатаны, а того же цвета брюки на коленях испачкались в крови.

   - Ты ведешь себя так, словно преуспел. Так что - да, впечатляет, - произнес он, сохраняя улыбку.

   - Так ведь я действительно преуспел, - улыбнувшись еще дружелюбнее, ответил чернокнижник.

   - Да? - нарочито удивился рыжий и демонстративно обвел взглядом окрестности. - И в чем же?

   Чернокнижник сдержанно хихикнул.

   - В том, чтобы законсервировать эти трупы, предотвратить их разложение.

   - Всего-то? - поднял бровь рыжий. - И на это ты потратил столько сил?

   - Нет. Еще я замкнул их на себя, чтобы некроманты вроде вас не смогли воспользоваться остатками их жизненных сил в своих богомерзких целях.

   Брови женщины поползли еще выше, парень справа прищурился еще строже.

   - Жизненных сил... Некроманты... - Рыжий обиженно поморщился. - Не говори как все, ты не такой.

   - И верно, - легко согласился чернокнижник. - Меня в последнее время зовут Ясон де ла Фернандо, безземельный шевалье, и это имя мне нравится. Рад встрече.

   - Что же, тогда, пожалуй, будет невежливо не представиться в ответ. - Рыжий изобразил задумчивость. - Раз уж мы в Дакии... Залмоксис - отличное имя. Не находите, шевалье?

   Чернокнижник оценил чувство юмора и образованность некроманта, назвавшегося именем древнего местного божества, способного, согласно легендам, наделять своих последователей бессмертием. Подобрать лучшее прозвище в текущих условиях было просто невозможно.

   - Нахожу, - кивнул колдун. - А кто же из ваших спутников Гебелейзиз?

   Опять-таки, судя по лицам, те двое вряд ли понимали, о чем идет речь, но не стоило их в том упрекать. Сам чернокнижник помнил имена упомянутых богов лишь благодаря прочитанной пару лет назад книге о первой империи. Автор был монахом и уделил особое внимание разоблачению и порицанию языческих культов, но на деле, наоборот, лишний напомнил читателем об их существовании. В самом деле, ну кто бы, кроме параноидального фанатика, стал собирать информацию о богах дикого, давно исчезнувшего народа?

   Разве что некромант, профессионально любящий мертвецов.

   - О нет, я поздний Залмоксис, единый бог, - возразил рыжий. - Не буду ли я выглядеть чрезмерно навязчивым, если спрошу, каким ветром вас занесло в наши края, шевалье?

   - Не будете. Вы же бог, вам простительно быть любопытным. Я хочу поднять армию мертвецов и отправить ее на восток.

   На секунду даже рыжий некромант показался растерянным, но быстро вернул самообладание.

   - Непростая задача даже для бога, не говоря уже об обычном колдуне, преследуемом Инквизицией, - заметил Залмоксис.

   - Обычных не преследуют, их убивают на месте, если есть повод, - усмехнулся чернокнижник. - Но, как понимаю, вы обо мне уже слышали.

   - Лина, - сказал рыжий и покосился на спутницу. - Ты слышала об этом господине?

   Женщина моргнула и кивнула.

   - Да, учитель.

   - А ты, Генрих?

   - И я слышал, - сдержанно ответил парень.

   - И впрямь, - согласился Залмоксис, - мы все о вас слышали. А вот вы о нас - никогда.

   Чернокнижник понимал, к чему клонит некромант. По-настоящему могущественные колдуны всегда оставались в тени, и в среде отступников существовало негласное мнение, что лишь глупцы, гордецы или неучи попадают в поле зрения монахов. "К какой из этих категорий отнести тебя?" - как бы вопрошал Залмоксис.

   Колдун начал мерзнуть и встал. Женщина тут же дернулась, подняв руку с уже сложенными для удара пальцами, но некромант молниеносно перехватил ее запястье своей ладонью и крепко сжал. Лина болезненно вскрикнула и замерла.

   Чернокнижник проигнорировал эту сцену, обернулся и неторопливо пошел прочь.

   - Куда вы? - нахмурился некромант, отпуская женщину.

   - Ну, вы же не хотите иметь со мной дела. Найду тех, кто захочет, - равнодушно бросил чернокнижник, не оборачиваясь.

   - В округе нет других некромантов, - холодно сообщил Залмоксис.

   - Знаю. - Чернокнижник остановился и поглядел на троицу через плечо. - Думаю, вы убили всех конкурентов. Нехорошо. Цех не одобрит.

   - Если вы говорите о том балагане в столице...

   - Тот балаган - единственная надежда для нас добиться легального статуса. Или вы хотите сказать, что вам нравится жить в этой глуши?

   - Мы и тут неплохо устроились.

   - О да, - усмехнулся чернокнижник. - Я видел. Кочуете вслед за войсками, подбирая трупы павших, словно стервятники. Не жизнь, а сказка.

   Некромант смолчал. Чернокнижник снова отвернулся, но продолжал стоять на месте, ожидая решения Залмоксиса.

   - Я бы мог убить вас, пока вы ослаблены, - сказал, наконец, некромант.

   - Вы могли бы попытаться, - поправил чернокнижник. - Но результат такой попытки менее предсказуем, чем вам, господин бог, кажется.

   Неожиданно Залмоксис опять улыбнулся.

   - Я понял. Да, поддержать вас определенно в моих интересах.

   Колдун обернулся и с ожившим любопытством поглядел на некроманта. Ученики самозваного бога тоже смотрели на мастера с удивлением.

   - Я полагал, убеждать вас придется несколько дольше, если вообще удастся.

   - Напрасно. Я догадался, чего вы добиваетесь на самом деле. Это и мне сыграет на руку.

   - Рад это слышать, - кивнул чернокнижник, скрывая озадаченность.

   "Неужели мои мотивы настолько очевидны, что их может разгадать первый попавшийся некромант?" - мысленно спросил колдун сам у себя.

   - А я-то как рад, - хмыкнул Залмоксис. - Но давайте продолжим этот разговор в более, гм, жизнеутверждающей обстановке.

  

   ***

   Полтора месяца ушло только на подготовку ритуала. Чернокнижник так и не выяснил, в чем заключался интерес некроманта, но упрекнуть Залмоксиса в недобросовестности язык не поворачивался. Несмотря на то, что как только речь заходила о причинах, некромант умело и с юмором уклонялся от вопросов, во всем остальном он не боялся делиться самой сокровенной информацией. Бывший имперский чародей не мог нарадоваться на такого союзника, в своей узкой специальности достигшего удивительных успехов. И хотя дневник де Софо содержал немало полезной информации по теме, да и самого графа, собственно, поначалу пытались арестовать именно за некромантию, академические познания чернокнижника по своей практической ценности не шли ни в какое сравнение с личным опытом Залмоксиса.

   В свою очередь, некромант как-то раз заметил, что Ясон овладевает новыми техниками слишком быстро, чтобы можно было верить, будто эти навыки для него действительно в новинку. Залмоксис даже предложил провести сомнительный ритуал, дабы проверить, какой демон вселился в тело чернокнижника, ибо владеть такой силой, без сомнения, может только одержимый, но колдун отказался. Скорее всего, то была очередная шутка, но чернокнижника с тех пор не покидало подозрение, что бродячий некромант действительно придерживается этой гипотезы.

   Вся компания колдунов обосновалась в удаленной от дорог, а потому заброшенной полуразрушенной крепости. Вероятно, когда-то там располагалась некая тайная пограничная застава, потому что со всех сторон крепость укрывали невысокие горы, да и кое-где уцелевшие остатки разваленных стен были, все же, слишком низки, чтобы предполагать серьезную оборону. Вдобавок, за годы запустения вокруг крепости вырос целый лес, и колдуны могли не опасаться, что их богохульные эксперименты будут кем-то замечены. К сожалению, до звания идеального логова темных чародеев крепость не дотягивала, ибо годы разрушили не только стены, но и почти все внутренние постройки. Уцелела, как ни странно, только длинная конюшня, как будто неведомый старинный строитель лошадей любил больше, чем людей. В первый же день колдуны магией залатали крышу и стены своей новой обители, да повесили внутри с десяток обогревающих заклятий, и жить внутри обновленной конюшни стало гораздо уютнее. Магия вообще любой пустырь способна превратить в оазис, но отступники лишь хотели не мерзнуть, поэтому особо не утруждались.

   Внутри конюшни все стойла давно сломались, и помещение пустовало. Впрочем, разглядывать его было некогда и некому, чернокнижник и некромант днями напролет увлеченно составляли программу грядущего ритуала, а ученики Залмоксиса, с ненавистью поглядывая на Ясона и с обидой - на учителя, рабски исполняли все, порой очень странные, приказы этих двоих.

   На следующий день после той встречи колдунов зима решила показать свое настоящее обличье, и обильный снегопад надежно похоронил нетленные тела воинов, избавив чародеев от лишних проблем. Если бы дю Магнифу или кочевникам пришло в голову, что нужно как-то позаботиться о мертвецах, могильщиков ждало бы легкое потрясение, обнаружь они столько неповрежденных трупов разом. И списать все на зимний холод точно бы не получилось, ведь даже волки, многочисленными стаями бродившие в окрестностях, опасались заходить на проклятое поле. А так тела оставались в сохранности, спасенные снегом от чужих глаз, а чарами - от разложения и падальщиков. Однажды, правда, зачарованными трупами решила полакомиться какая-то тварь, похожая на жуткий гибрид льва и козла, но чернокнижник находился поблизости, занятый расчетом условий воскрешения, и успел прогнать чудовище вспышкой пламени. Залмоксис, услышав описание твари, спокойно поведал, что химеры редко едят мертвечину, но эту, видимо, привлек магический ореол, и, к удивлению Ясона, попросил не обижать голодную тварь.

   - Одним трупом больше, одним меньше, нам особой разницы нет, там их тысячи. А вот бедняга умрет с голоду. Местные жители ушли вместе со всем скотом, не на волков же ей охотиться? Да и не справится одна голодная химера с целой стаей.

   Когда чернокнижник растерянно поинтересовался, откуда у некроманта такая любовь к чудовищам, тот равнодушно пожал плечами и посоветовал представить ощущения умирающего от голода существа, готового жрать даже трупы.

   Ясон два дня потом не мог отделаться от мысли, что богомерзкий некромант, по словам Церкви уже одним своим существованием оскорбляющий человечество и Создателя, на деле оказался гуманнее всех прочих знакомых чернокнижника.

   Но колдун не забывал, что его новый товарищ, несомненно, великий мастер темной магии, а постичь многое из запретных знаний возможно лишь посредством опыта. И практические исследования в некромантии - это не только копание во внутренностях мертвецов. Если бы все было так просто, никому бы и в голову не пришло запрещать столь невинные занятия. Нет, по-настоящему узнать смерть можно лишь изучая живых. Еще живых, ведь в силу специфики методов исследования ни один из подопытных долго не протянет. В своем дневнике, давно ставшем для чернокнижника святыней, граф де Софо подробно описывал, как сводил людей с ума, пытаясь менять их сознания местами, как разделял людей на органы и собирал вновь, чтобы решить парадокс замены элементов, и многое другое, о чем сам чернокнижник никогда бы не стал делать никаких записей. Сэр Антонио пытался выделить пресловутую "душу", но нисколько не преуспел. Тем не менее, некоторые намеки в самом конце дневника позволяли сделать вывод, что в итоге граф разработал альтернативное решение, собственную теорию разумного сознания, не укладывающуюся ни в церковные догматы "бессмертия души", ни в новомодную "спираль перерождений".

   Чернокнижник не имел ни малейшего представления, до каких темных высот мог вознестись извращенный ум злополучного графа, и это его неимоверно раздражало. Вся затея с воскрешением армии служила, по сути, лишь полигоном для применения изложенных в конце дневника туманных концепций. Чернокнижник намеревался в реальности рассмотреть проблемы, с которыми столкнулся сэр Антонио, чтобы иметь о них собственное представление.

   Конечно, то был не первый эксперимент. Весь предыдущий год колдун не только бегал от монахов, но и продолжал заниматься самообразованием. Его и самого начинала смущать легкость, с которой он постигал приемы, обычно требующие годы тренировок, но то было приятное смущение. Чрезмерная скорость обучения была загадкой, но совершенно точно не являлась проблемой, поэтому колдун решил заняться изучением сего феномена в последнюю очередь.

   А тем временем подготовка великого ритуала подошла к концу. В свете призванных магических сфер, плавающих под потолком, чернокнижник и некромант сидели прямо на полу посреди бывшей конюшни и перебирали исписанные двумя разными почерками листы. Одни страницы отличались ровными строками, изящно выведенными буквами и вообще казались скорее плодом работы профессионального переписчика, а не рабочими записями. Текст на других, напротив, скакал галопом, магическая символика то сливалась в сплошную вязь, то разваливалась на отдельные куски без очевидных связей. Залмоксис каждый раз хмурился и кривился, замечая на эту разницу, чернокнижник, наоборот, иронично улыбался. Каллиграфическое письмо было, пожалуй, единственным полезным навыком, полученным еще в приюте, а затем развитым в университете магии. Колдун не жалел, что в детстве получал по пальцам линейкой, когда писал криво. Счастье лицезреть угнетенную физиономию некроманта того стоило.

   Чародеи негромко переговаривались, и под руководством Залмоксиса чернокнижник вносил последние правки на чистовик. Самим мастерам он вообще-то был ни к чему, они успели отработать совместные действия до идеальной согласованности, но оба решили привлечь к ритуалу учеников некроманта, для них и составлялась понятная схема действий. Техническая сторона ритуала была разработана без единой помарки, но математические выкладки показали, что двоим чародеям может банально не хватить сил, поэтому требовалось ввести еще кого-нибудь для поддержки. Разумеется, мнения Генриха и Лины никто не спрашивал, отчего оба ученика в восторг не приходили. Чародеями они пока являлись не самыми сильными, но обоим хватало ума понимать всю опасность предстоящей задачи: столь грубое нарушение законов природы могло прорвать барьер меж реальностями, обернувшись непредсказуемыми бедами, от вторжения демонов до... до чего-нибудь еще, на то беды и непредсказуемые.

   Сейчас оба ученика отсутствовали. Чернокнижник полагал, что они выполняют ритуалы наполнения, накачиваясь силой для грядущего предприятия. Генрих и Лина откровенно не доверяли новоявленному другу мастера и старались держать свои техники в секрете. Некромант воспринимал это равнодушно, и чернокнижник тоже не обращал особого внимания. Недоверие - разумная тактика, когда встречаешь преступника, на которого охотится половина инквизиторов Империи.

   И когда Ясон уже заканчивал последний лист, дверь в конюшню распахнулась, и внутрь вбежала растрепанная Лина. Было видно, что она мчалась по сугробам довольно долго и несколько раз упала, но особо уставшей не казалась. Сила переполняла ее стройное, красивое тело, контуры которого чернокнижник с удовольствием мог видеть даже сквозь толстую шубу.

   - Там... - выпалила она и запнулась, хватая ртом воздух.

   Чернокнижник перевел взгляд на Залмоксиса, который смотрел ученице прямо в глаза. Похоже, некромант решил не тратить времени на долгие рассказы и просто влез женщине в память. Такое можно было сотворить только с предварительного согласия, и чернокнижник позавидовал степени доверия учеников к своему мастеру. Самому Ясону вряд ли кто-то открыл бы собственный разум. На ум внезапно пришла Элиза, но колдун чуть ли не со смехом отогнал эту глупую мысль. Герцогиня была не из тех женщин, что могут жить без секретов.

   - Кочевники, - скучным голосом произнес некромант, отпуская невидимый поводок. - Только что перешли через ту реку, похоже, собираются ночью напасть на позиции графа.

   Лина закрыла глаза и терла виски. Процедура чтения мыслей явно не была приятной.

   - Может, просто разведка? Или разворачивают позиции? - предположил чернокнижник.

   - Судя по воспоминаниям Лины, идет целая орда - слишком много для разведки, а останавливаться тут негде, - покачал головой некромант. - Единственная разумная причина для марша - атака сходу.

   - Жаль, - вздохнул Ясон. - Но мы ведь и не надеялись, что они будут ждать весны.

   - Я надеялась, - мрачно сказала Лина.

   - И я, - признался некромант. - Но Шойта, видимо, плохо понимает положение Империи, поэтому торопится. Боится, что к графу все-таки придут подкрепления.

   - Тогда он, напротив, тянул слишком долго, - возразил чернокнижник. - Я ожидал прихода орды еще три недели назад.

   - Думаю, у хана свои неприятности, - предположил Залмоксис. - Но нам уже без разницы. План остается прежним - на закате начинаем ритуал, а там будь что будет.

   - Да, - согласился колдун. - А где Генрих?

   - Остался на поле, - сообщила Лина. - Следит за кочевниками. Они проходят мимо, достаточно далеко, чтобы нам не мешать, но он решил убедиться.

   - Хорошо. Выражу ему потом благодарность от руководства цеха колдунов Империи. Я же один из основателей все-таки, хотя, наверное, там об этом уже все забыли.

   - Не думаю, - усмехнулся некромант. - Но нам пора собираться, до заката меньше часа, как раз дойдем.

   Чернокнижник согласился, и спустя пару минут вся троица уже плелась по высоким сугробам через лес. Ни один чародей не чувствовал себя достаточно щедрым, чтобы потратить каплю сил и расчистить снег заклятьем, в ожидании сложного испытания все быстро превратились в магических скряг. Порой собственная рациональность бывает такой раздражающей...

   Шли в молчании. Некромант, бодро вышагивающий впереди, бросал напряженные взгляды в небо. Чернокнижник, наоборот, уткнулся глазами себе под ноги и, похоже, вообще забыл о реальности, мысленно проверяя ритуал. Лина, с трудом поспевавшая за этими двумя, на ходу пыталась читать запись знаков, врученную Ясоном. Всего один лист, исписанный лишь до половины, - небольшая, но достаточно важная роль магической батареи. Предполагалось, что Лина будет просто накачивать своего учителя силой и только изредка, в самых важных местах, дублировать знаки некроманта. Генриху, ожидавшему на поле, предстояло делать то же самое для чернокнижника.

   Ясон поначалу хотел забрать колдунью себе, просто из любви к прекрасному, но некромант, улучив момент пока учеников нет рядом, намекнул, что Лина испытывает к своему мастеру нечто большее, чем просто уважение, и это может стать помехой. Чернокнижник согласился и поменял роли учеников местами. Искренние чувства - не лучший пособник магии, но даже ими можно грамотно распорядиться.

   Когда компания достигла места, солнце уже коснулось горизонта. Далекие снега окрасились золотом, и чернокнижнику на мир показалось, что он находится среди песчаных барханов.

   - Не время любоваться закатом, - хмуро заметил некромант, возвращая Ясона к действительности.

   - Да.

   Чернокнижник по-лебединому раскинул руки, словно собирался взлететь, и тотчас же сугробы, обернувшись высокой белой стеной, понеслись прочь, обнажая тела воинов. Генрих, находившийся вдалеке и спешивший соединиться с группой, был сбит с ног этим колдовским бураном и на спине проехал за ним несколько шагов. Снег полетел дальше, и парень встал, еще более холодный, чем обычно.

   - Попрошу в следующий раз предупреждать, - сдержанно выдавил он, когда, наконец, приблизился.

   - Договорились, - кивнул чернокнижник и выдал парню листок с символами.

   Генрих бегло проглядел знаки, кивнул и спрятал бумагу в карман. Никто не возражал. Самоуверенность парня была вполне обоснована, чернокнижник уже имел возможность удостовериться в навыках и памяти молодого некроманта.

   - Выбирайте место, - сказал чернокнижник и пошел прочь, внимательно разглядывая неподвижные тела.

   Заклятье защитило сами трупы, но у колдуна не хватило сил, чтобы зачаровать еще и обмундирование павших воинов, поэтому многие доспехи и оружие пребывали в плачевном состоянии. Но стоило поблагодарить осторожность дю Магнифа, что тот так и не послал людей собрать остатки снаряжения убитых. После боя остатки легионов графа отступали в страшной спешке, Александр боялся, что кочевники вернутся. А варвары, напротив, страшились смертной ярости, пробудившейся в попавших в ловушку легионерах, и не торопились обратно. В итоге засыпанные снегом воины сохранили все свои вещи.

   Варвары и легионеры лежали вместе, воины двух разных армий теперь должны были слиться в одну, единую, подвластную воле только одного человека. Но нельзя управлять толпой нежити с помощью одних только приказов. Всякой армии требуется символ власти, принадлежащий полководцу, и чернокнижник старался отыскать подходящий предмет. Лучше всего сгодился бы меч, но большинство клинков выглядели столь отвратно, что колдун уже был готов подобрать хоть кухонный нож, лишь бы тот оказался достаточно прочным, чтобы удержать в себе мощные чары.

   К счастью, чернокнижник быстро наткнулся на закованное в помятый доспех тело рыцаря, судя по всему, сбитого с ног, а потом заколотого через щели забрала. Меч воителя лежал рядом, зазубренный, но все еще целый. Выкованный из хорошей стали и скрепленный слабым заклятием, он без труда пережил своего последнего владельца. Чернокнижник прикинул, не будут ли старые чары клинка конфликтовать с новыми. После целой минуты напряженных подсчетов в уме колдун выдохнул и подобрал меч.

   - Черт с ним, должно сработать.

   Труп рыцаря колдун на всякий случай уничтожил, зажарив до пепла внутри доспеха. Ритуал должен был приказать мертвецам собрать свое оружие, и чернокнижник вовсе не желал, чтобы за клинком полководца заявился прежний бледный и промерзший хозяин.

   Некромант нетерпеливо окликнул Ясона, и колдун поспешил к остальным. Те не ушли далеко от первоначального места и уже заняли свои места в углах воображаемого квадрата.

   Залмоксис указал чернокнижнику на должную позицию, чернокнижник безмолвно повиновался. Солнце уже наполовину опустилось за горизонт, времени на проверку не оставалось.

   Колдун бросил меч, и тот вонзился острием в землю точно в центре мнимого квадрата.

   - Сгодится, - одобрил Залмоксис, оценив клинок.

   - А вы не собираетесь снять старое заклятье, Ясон? - напомнил Генрих.

   - Открой глаза, дружище, он снял его вместе со снегом, - с улыбкой указал рыжий некромант.

   Парень нахмурился и огляделся. Спустя мгновение он с кислым лицом принялся созерцать землю под ногами. Эмоции у него все же иногда проявлялись.

   - Ждем, когда солнце сядет полностью и начинаем, - сказал чернокнижник, обращаясь, в основном, к ученикам некроманта.

   - Нервничаешь? - спросил тот.

   - Нисколько, - твердо ответил Ясон. - Я вам доверяю.

   Некромант кивнул.

   Чародеи стояли таким образом, что закат находился за спиной Лины. Приходилось постоянно коситься на колдунью, отчего та чувствовала себя немного неуютно. Она, разумеется, понимала, что трое мужчин перед ней настолько помешаны на магии, что действительно смотрят только на угасающее светило, но все равно чувствовала себя морально раздетой.

   К счастью, солнце закатилось быстрее, чем она ожидала, и отступники, не сговариваясь, одновременно приступили к ритуалу. На сей раз никто не пел и не танцевал. Прошлый ритуал чернокнижника состоял, большей частью, из знаков стихийной школы, выполняемых устно и жестами, и немногих заклятий школы духа, половина которых имеет только мысленный вариант.

   Но тьма всегда выполняется мысленно. Знаки этой школы воздействуют на саму грань между мирами, а также на все то, что на ней балансирует: разум, сознание и волю других существ. Подобно тому, как настоящую темноту нельзя увидеть, ибо она есть лишь отсутствие света, так и эти знаки были названы школой тьмы, ибо ни один из них не имеет материального выражения.

   Колдуны просто стояли друг против друга, закрыв глаза, а вокруг собирался ад. Заря угасла необычайно быстро, и звезды обрели ночную яркость. Но число их все росло, и светящие точки быстро заполонили все небо сплошным сверкающим ковром. Воздух раскалился, по лицам чародеев текли струи пота, от земли шел густой пар. Яркий свет пробивался сквозь кожу век, обжигая глаза.

   Чернокнижник чувствовал себя мухой, пытающейся удержаться на вибрирующей поверхности барабана: грань миров истончилась и дрожала, сотрясаемая ударами тысяч духов, жаждущих прорваться в стабильную версию вселенной - обитель людей. Магия - это ведь просто нарушение правил, локальное изменение законов бытия, которое рождает парадокс. В месте применения магии реальность кратковременно соединяется со всеми возможными вариантами своего состояния и позволяет чародею брать энергию буквально из ничего. Но, чем больше взято, тем более значимым становится парадокс, и тем вероятнее, что произойдет совмещение разных реальностей в одной. Обычно нестабильные реальности быстро рассеиваются, подавленные жесткими законами природы нашего мира, но есть и те, что успешно сопротивляются ассимиляции. Демоны - разумные существа, порожденные иной реальностью, и благодаря своему уму они находят сотни способов, как закрепиться в чуждой, но столь приятной стабильной вселенной.

   По крайней мере, такова была точка зрения чернокнижника, хотя она откровенно противоречила общепринятой догматике.

   Ноги подкашивались, и если бы не подпитка от Генриха, Ясон давно бы свалился. Чернокнижник не помнил, сколько времени они так стоят, сияние вокруг сбивало с толку и мешало сосредоточиться. Колдун выполнял знаки с огромным трудом, разум постоянно норовил угаснуть и отключиться, уснуть, и только напряжением воли его удавалось заставлять работать.

   Неожиданно колдун понял, что выполняет последнюю последовательность. Жар ушел, и приятная темнота вернулась под веки. Открыв глаза, чернокнижник увидел, что зачарованный клинок оторвался от земли и неподвижно висит в воздухе. Покосился по сторонам: Лина стояла на четвереньках, опустив голову, но продолжала отдавать силу. Некромант, вспотевший, но невозмутимый, казался окаменевшим истуканом. Его широко раскрытые глаза застыли как стеклянные, взгляд не отрывался от меча. Генрих сидел на земле, бледный и усталый, но тоже еще держался и кое-как поддерживал чернокнижника.

   Следовало завершать ритуал, и оба великих колдуна двинулись вперед, с трудом переставляя ноги. Несколько шагов - и вот оба синхронно сплели пальцы левых рук на рукояти меча. В тот же миг силы иссякли. Колдуны упали на колени, опираясь друг на друга и на клинок, вонзившийся в прогретую землю.

   А вокруг с треском и скрежетом вставали мертвые. Пустые глаза, бесстрастные лица, безвольная покорность - лучшие черты нежити виднелись в бывших легионерах и варварах. Немногочисленные трупы лошадей, правда, оставались неподвижны, в этом плане ритуал не сработал, но чернокнижник особо и не надеялся.

   - Все живы? - спросил Ясон.

   - Ну, как вам сказать... - с усталой задумчивостью отозвалась Лина, окруженная восставшими мертвецами.

   - Я в порядке, если кому-то интересно, - сдавленно отозвался Генрих и первым встал на ноги.

   - Если, шевалье де ла Фернандо, ваша затея провалится, - заговорил некромант, тяжело дыша, - простым костром мы не отделаемся.

   - Да ладно вам, - обиженно проговорил чернокнижник, - учитесь радоваться успехам. И отдайте уже меч.

   Некромант возражать не стал и отпустил рукоять. Это условие они обговорили давно. Армией мог руководить любой единоличный полководец - владелец клинка, но некромант, похоже, не испытывал ни малейшего соблазна забрать эту власть в свои руки. И то было разумно, учитывая, что он, в отличие от чернокнижника, драться с Инквизицией не умел и учиться не собирался.

   Небо на востоке начинало нежно алеть, и чернокнижник ужаснулся, когда понял, сколько времени занял ритуал.

   - Там же кочевники штурмуют позиции графа, - встревожился он и попытался встать. Ноги подкосились, и колдун упал на руки некроманту.

   - Похоже, без помощи вам не обойтись, - заметил тот, и чародеи встали вместе, придерживаясь за плечи. - Генрих, Лина, вы идти можете?

   Женщина, все еще стоявшая на коленях, отрицательно помотала головой.

   - Я могу, - ответил Генрих. Парень действительно выглядел бодрее всех остальных, что неудивительно. На пару с чернокнижником они превосходили в чистой силе Залмоксиса и Лину, посему выложиться молодому некроманту пришлось чуточку меньше.

   - Тогда бери нашего друга под руку и веди к битве, - велел Залмоксис, передавая чернокнижника ученику. - А мы пока тут посидим.

   Рыжий некромант тихо вздохнул и снова сел.

   - Чувствую себя калекой, - проворчал чернокнижник, крепко сжимая клинок в левой руке, а правой опираясь на плечо Генриха.

   Нежить молча расступалась перед полководцем, а затем двигалась следом.

   - У вас всегда такая интересная жизнь? - поинтересовался ученик некроманта.

   Чернокнижник впервые увидел на лице парня что-то вроде улыбки и несколько удивился.

   - Нет, обычно все гораздо скучнее: погони, драки, придворные интриги. Рутина.

   Генрих сдержанно усмехнулся.

   Силы постепенно возвращались к чернокнижнику, и спустя пару минут он уже свободно двигался сам. Магии, правда, он в себе по-прежнему не чувствовал ни капли, но не сомневался, что тайная мощь быстро восстановится. После памятного турнира он себя чувствовал точно так же, но уже на следующий день вернул силу.

   Мысли о турнире плавно перетекли в воспоминания об Элизе. Чернокнижник всерьез задумался, что стоит проверить самого себя на приворот. Герцогиня не могла быть настолько хороша, чтобы грезить о ней, бредя по пояс в снегу в сопровождении армии мертвецов.

   - Сюда! - позвал Генрих, и чернокнижник отвлекся.

   Ученик некроманта вывел Ясона на хорошо расчищенную дорогу, ведущую прямо к одной из небольших крепостей дю Магнифа. Обернувшись, чернокнижник с удовольствием посмотрел на широкие ряды нежити. В утреннем сумраке было сложно определить, сколько именно бессмертных воинов собралось под рукой колдуна, но никак не меньше пяти тысяч.

   - Легион Смерти, - недобро улыбнулся чернокнижник и поднял клинок вверх.

   Тысячи мертвецов одновременно повторили движение, и по окрестностям разнесся короткий громовой лязг. Колдун не выдержал и громко расхохотался. Генрих отступил на шаг и посматривал на спутника с некоторой опаской.

   - Вот такой и должна быть жизнь! - весело крикнул чернокнижник в звездное небо.

   - Я, пожалуй, вернусь к мастеру, - проговорил Генрих и собирался развернуться, но колдун, посмеиваясь, остановил некроманта.

   - Черта с два! Идем, мне нужен адъютант!

   Чернокнижник не опасался своих эмоций, все равно сил что-либо натворить у него не было. Посему можно было смело наслаждаться весельем и злой радостью от предвкушения нового кровавого успеха.

   Дорога провела колдунов по мосту через злополучную реку, не замерзшую полностью даже в лютый холод, но без труда форсированную бесчувственными мертвецами, затем круто завернула к горам. Рассвет уже вошел в силу, подталкивая Легион Смерти в спину.

   Очередной поворот дороги, огибавшей пологую высотку, открыл чернокнижнику вид далекого сражения. Две горных крепости, построенные по сторонам лежащей внизу дороги, одна чуть дальше другой, ярко горели в нескольких местах. Похоже, штурм продолжался целую ночь, и варвары были близки к победе. Издалека отряды людей сливались в единые пестрые лоскуты, хаотично ползающие по серому от грязи снегу.

   Чернокнижник ничего не понимал в ведении осад, и потому даже не пытался оценить действия кочевников. Он просто поднял клинок и указал на громадное скопление варваров.

   Нежить молча вскинула оружие и с грохотом побежала вперед. Мимо Ясона и Генриха безмолвно проносились покрытые сталью, грязью и засохшей кровью воины, все бледные и с пустыми, равнодушными лицами.

   Чернокнижник не боялся, что мертвецы что-нибудь напутают и начнут убивать не тех. Чары меча устанавливали связь между разумом полководца и действиями нежити, и Легион просто не мог неправильно истолковать приказ.

   Наблюдать за сражением было интересно и познавательно. Кочевники явно не ожидали тылового удара, и среди воинов врага началась суматоха. Нежить действовала неразумно, но довольно эффективно: мертвецы просто рассыпались цепью и бились не строем, а каждый за себя. Обычные солдаты гибли бы сотнями в таких условиях, но нельзя прикончить мертвого.

   Когда варвары осознали, что враги получают десятки смертельных ударов, но продолжают сражаться, храня зловещее молчание, началась настоящая паника. Возможно, кто-то даже увидел знакомые лица среди нежити и догадался о природе нового врага. В общем, варвары попытались бежать, но в пространстве между горами мертвецы успешно блокировали дорогу назад, а впереди были крепости, защитники которых, воодушевленные неожиданной помощью, поливали кочевников сотнями стрел.

   Чернокнижник хмыкнул и пошел вперед, Генрих двинулся следом. К тому времени, когда колдуны достигли поля брани, битва уже закончилась. Восставшие мертвецы хладнокровно добивали раненных и тех глупцов, что бросили оружие. Насколько мог судить колдун, сам Легион Смерти потерь не понес.

   Взмахом клинка чернокнижник приказал нежити отойти назад, а сам направился к ближайшей крепости. Даже для неспешного шага крутая горная дорога, скользкая от снега и крови, оказалась весьма трудна, и Ясон мысленно оправдал неудачный штурм кочевников.

   Сама крепость не особенно впечатляла. На естественном каменном карнизе были построены три высокие стены с двумя башнями по углам, роль четвертой стены исполняла вершина горы. Бросив взгляд на дальнюю крепость, колдун убедился, что та почти не отличается. Ров отсутствовал, и на месте ворот находилась толстая решетка. Вернее, заметил колдун, приглядевшись, две решетки, причем внешняя была сильно помята и кое-где сломана.

   Если бы у кочевников имелся всего один боевой маг, крепость была бы взята за полчаса.

   - Эй, наверху! - заорал чернокнижник, задрав подбородок.

   Со стен за подошедшими колдунами внимательно следили десятки глаз. Вероятно, странный черно-белый наряд Ясона и легкость, с которой один легион перебил многократно превосходящие вражеские силы, настораживала защитников крепости.

   - Вы кто такие? - отозвался кто-то.

   - Те, кто вам жизнь спасли, идиот! - рявкнул чернокнижник. - Где дю Магниф?

   Половина людей отодвинулась от края стены. Очевидно, защитники совещались, стоит ли выдавать такую ценную информацию непонятному спасителю. Чернокнижник терпеливо ждал.

   - И все же: вы кто? - снова раздался крик через некоторое время. На сей раз голос отличался глубиной и властными интонациями.

   - Шевалье Ясон де ла Фернандо, имперский чародей! - прокричал чернокнижник. - Пришел исполнить свой долг перед Империей и его величеством!

   На сей раз молчание длилось еще дольше. Легионеры определенно оказались не готовы к такому повороту.

   А потом натужно заскрипела поднятая решетка, и к колдунам, лязгая помятым доспехом, вышел высокий рыцарь лет сорока на вид. Длинный белый плащ, развевающийся за его спиной, был покрыт кровью и прорван в нескольких местах, коротко стриженая голова наспех перевязана грязными бинтами, а сам воин слегка прихрамывал. На суровом, чисто выбритом лице рыцаря застыло недоумение, когда он взглянул на чернокнижника вблизи.

   - Действительно, это вы... шевалье.

   - Прошу прощения, - колдун вежливо склонил голову в знак приветствия, - но мы знакомы?

   - Я Виктор де Вир, бывший императорский гвардеец. Мы пару раз виделись в казармах дворца, когда вы заходили к своему другу, Октавиану, - пояснил рыцарь.

   После этих слов чернокнижник действительно припомнил лицо де Вира. Больше, впрочем, память колдуна ничего не сообщила.

   - Действительно, - снова кивнул Ясон. - Рад встретить здесь знакомого. Но, насколько я знаю, император не покидал столицы, неужели он отослал свою гвардию?

   - Вы не в курсе? - снова удивился де Вир. - Остатки гвардии распустили после коронации. Император Вильгельм не доверяет мечам, он верит лишь в магию. Но лучше ответьте, что вы, - подчеркнул рыцарь, - здесь делаете?!

   "Весьма разумно со стороны его величества", - мысленно усмехнулся чернокнижник, но вслух произнес другое.

   - Как "что"? Я имперский чародей, никто не отправлял меня в отставку. Это военная должность, и мое место - на войне.

   "Хм. А я ведь действительно не знаю, сняли меня с должности или нет", - подумал колдун.

   - Похвально видеть такую преданность... учитывая обстоятельства, - рыцарь явно не знал, как ему реагировать.

   Послышался громкий топот, и из ворот выскочил целый отряд: пятеро мечников, один знаменосец и пара лучников. Все вместе они построились за спиной де Вира и замерли с таким видом, будто стояли там с самого начала. Рыцарь хмуро покосился на подчиненных, но промолчал, вероятно, решив учинить им разнос позже.

   - Мои "обстоятельства", - надменно проговорил Ясон, - всего лишь недоразумение. В свое время мы с Церковью уладим наши разногласия.

   По перекошенной физиономии рыцаря было видно, что он точно не считает множественные убийства инквизиторов "всего лишь недоразумениями". Но возражать он не торопился, и колдун продолжил.

   - Итак, раз вы убедились, что я не враг, быть может, все-таки сообщите, где мне найти графа?

   - Да... конечно. Его светлость в соседней крепости.

   То была невероятная удача. Цепь крепостей раскинулась достаточно широко, и чернокнижник боялся, что искать графа придется несколько дней.

   - Благодарю, сэр Виктор, - весело воскликнул колдун. - А теперь позвольте откланяться, у меня срочное сообщение для графа.

   - Конечно, - кивнул де Вир, все еще пребывая в смятении. - Но постойте...

   - Да? - колдун, уже собравшийся уходить, обернулся к рыцарю.

   - Откуда у вас армия?

   Похоже, этот вопрос мучил сэра Виктора с самого начала разговора, но рыцарь уже успел наглядеться на Легион Смерти и потому опасался услышать что-то такое, после чего придется принять обет молчания и навсегда запереться в монастыре. И чернокнижник его не разочаровал.

   - Это павшие на поле брани воины, которые вняли моему зову и восстали, дабы служить Империи! - с пиететом провозгласил колдун, отсалютовал мечом и быстро пошел прочь.

   Вот так. Главное - оставить незабываемое впечатление, а нужные слухи поползут сами.

   Генрих, все время державшийся поодаль, снова приблизился к чернокнижнику.

   - А зачем вам дю Магниф?

   - А кто, кроме него, достоин вести непобедимую армию на восток? - вопросом ответил колдун, не оборачиваясь и не сбавляя хода.

   Генрих споткнулся и ошарашенно молчал несколько секунд.

   - Да хоть Лина! - выпалил он, наконец. - Зачем давать эту власть... такому... такому...

   - Простому смертному? - подсказал чернокнижник с усмешкой.

   - Да! - не стал лукавить некромант.

   - Думаю, его светлость тебя еще удивит. Но мы в любом случае не можем оставить меч себе. Пока он в руках отступника, Церковь будет против, даже если мы заставим мертвецов строить дома призрения и петь рождественские гимны. Мы, колдуны, в глазах света по определению не можем совершить ничего достойного и благого. Но дю Магниф - другое дело. Воспользовавшись нашим Легионом Смерти, он не совершит ничего запретного, ведь не он изначально поднял мертвецов на бой. Народ Империи сочтет графа героем, который пожертвовал совестью ради страны и самостоятельно принял ответственность, не побоялся испачкать руки, чтобы другие могли спокойно жить. Люди любят, когда кто-то сильный и великодушный берет грехи на себя во имя общего блага.

   Пару минут некромант молчал, обдумывая слова чернокнижника. За это время чародеи успели спуститься на дорогу и начать подъем к следующей крепости.

   - Мы просто предлагаем графу дар, ничего не требуя взамен, - задумчиво проговорил Генрих. - И все знают, что он не может отказаться, но притворяются, будто у него есть выбор. И все знают, что это именно мы подарили ему спасение. Мы, темные чародеи, отступники. Ни непогрешимая Церковь со своей святейшей Инквизицией, ни надменная Гильдия магов, ни император ничего не могли сделать, но тут появляемся мы, всеми презираемые, отринувшие все законы и правила ради силы, и спасаем положение. И все понимают, что мы с самого начала были правы. Таков был ваш план, шевалье?

   - Это только часть плана. Но мы уже почти пришли, так что вернемся к этой беседе позже. Эй, там! Я имперский чародей Ясон де ла Фернандо, и со мной армия мертвецов! Где граф дю Магниф?! Я привел подкрепление!

   Пока на стене отходили от шока, чернокнижник принялся разглядывать крепость. Похоже, стоил ее тот же архитектор и богатой фантазией он не обладал.

   - Зачем вообще понадобилось строить две крепости подряд на одной дороге? - спросил молодой некромант.

   - Мне-то откуда знать? - удивился чернокнижник. - Я о методах фортификации ничего не знаю. Наверное, у строителя был какой-то хитрый план.

   - Или локальный избыток ресурсов, необходимость срочно возвести еще одну крепость по графику и огромное нежелание снова лазать по горам, - предположил Генрих.

   - Да, тоже хорошая версия, - согласился Ясон. - Именно поэтому наша держава непобедима. Варваров просто деморализует наша логика.

   - Эй, внизу! - раздалось со стены. - Чем докажешь, что ты Ясон?!

   - А разве найдется во всей Империи идиот, который присвоит мое имя?!

   - Дураков хватает!..

   - Первый раз слышу! Ладно, скажите графу, что я благодарю его за помощь в убийстве дракона!

   Это действительно было известно немногим. Вся Империя знала Октавиана и Ясона как убийц черного дракона, но почему-то мало кто обратил внимание, что граф вообще-то тоже присутствовал и даже пострадал. А сам дю Магниф был настолько раздавлен скорбью о погибшем друге, что игнорировал суматоху вокруг. Да и сложись все иначе, граф все равно не стал бы искать лишней славы.

   Двойная решетка заскрипела, поднимаясь, и со стены крикнули:

   - Входите!

   Внутренний двор не блистал роскошью. Длинная казарма, небольшая конюшня, амбар - все сколочено из дерева совсем недавно, и без этих построек пространство меж стен было бы совершенно пустым.

   - Ясон? - услышал чернокнижник и обернулся.

   По узким гранитным ступенькам со стены спускался сам граф. Знаменитый черный доспех полководца был зачарован так густо, что у колдуна зарябило в глазах. Граф снял шлем и отдал его какому-то бронированному рыцарю, следовавшему за командиром по пятам. Чернокнижник оценил, как сильно постарел дю Магниф за последний год. Седые нити усыпали его черные волосы подобно снегу на угле, усы опустились, и сеть густых морщин тянулась от глаз его светлости. Но двигался граф по-прежнему легко, а во взгляде сверкала уверенная в себе сила.

   - Да, это действительно вы, - заметил граф, подождав, пока чернокнижник завершит вежливый полупоклон. - Или очень удачная иллюзия, даже несмотря на непонятный наряд.

   - Прошу прощения, ваша светлость, - с улыбкой ответил колдун. - Не было времени привести себя в порядок. Торопился спасти ваши жизни.

   Брови графа дрогнули.

   - Примите мою искреннюю благодарность за это. Ваш спутник - тоже отступник?

   - Да, ваша светлость, он некромант, - кивнул чернокнижник, прежде чем Генрих успел раскрыть рот. На лице молодого отступника отразилось раздражение.

   - Занятно, - хладнокровно прокомментировал граф.

   Тем временем со всех сторон потихоньку подтягивались воины. Рыцари и простые солдаты, многие были ранены, некоторые могли стоять, только опираясь на товарищей. Все держались на некотором расстоянии, но, без сомнения, слышали каждое слово из разговора.

   "Пора", - решил колдун.

   - Ваша светлость, - твердо начал он, - я знаю, как вы ненавидите темную магию и все, что с ней связано.

   "Да, черт тебя дери, я о том случае в подвалах дворца, когда ты вынудил императора вынудить меня, и как все чуть не погибли".

   - И я разделяю вашу ненависть! Темная магия вредна, мерзка и опасна. Как истинный сын Империи и прихожанин нашей святой Церкви заявляю: ни при каких условиях нельзя прибегать к темным чарам, даже если от этого зависят тысячи жизней!

   Дю Магниф выглядел бесстрастным, но Ясон не сомневался, что в душе граф хохочет до слез. Лицемерие чернокнижника выходило далеко за пределы просто лжи, то было уже настолько бесстыдное вранье, что в человеческом языке для него просто не существовало подходящего термина. Колдун верил, что граф по достоинству оценит такую наглость.

   - Чистота наших душ - вот единственное, что должно заботить нас, воинов Империи!

   Легионеры с недоумением взирали на чернокнижника, читающего проповедь. В их рядах уже пронеслась весть, кто таков этот Ясон де ла Фернандо и чем он знаменит.

   - Меня обвиняют в запретном колдовстве, - с горечью в голосе повинился чернокнижник, - и обвиняют справедливо. О да, я грешен! Я навеки запятнал себя изучением темных сил, вступал в союзы с демонами, учился у них самым отвратительным трюкам, за которые меня следует немедленно сжечь! Но!

   Теперь колдун говорил не с графом, он поворачивался из стороны в сторону, обращаясь к собравшейся вокруг толпе. Весь гарнизон вышел, чтобы посмотреть на странного колдуна, разбившего кочевников. "Человек двести, сойдет для начала", - прикинул тот и продолжил.

   - Все мерзости, которые я совершал, имели одну цель! Я делал это не просто так! Много лет назад, еще когда я был простым студентом университета магии...

   По перекошенным лицам слушателей колдун тут же сообразил, что эта информация для них в новинку, и тут же развил успех:

   - ...да-да, я тоже был членом Гильдии! Но я ушел, никому не объяснив причин, и ждал, смиренно ждал того дня, когда смогу открыть правду!

   Публика затаила дыхание. Чернокнижник с удовольствием мысленно похвалил собственное красноречие. Точно так же он в детстве убеждал стражников пожалеть бедного голодного сироту, опять вытянувшего у какого-нибудь богача кошелек из кармана. Нельзя недооценивать значение детских игр, они во многом определяют наши таланты на всю жизнь.

   - Мне было видение! - торжественно провозгласил колдун. - Много лет назад я первым увидел то, что сегодня видите все вы! Мятежи провинций и бедность ослабили Империю, и некому выступить против восточных варваров, жаждущих испить нашей крови! Я видел это, я прозрел наступление сегодняшнего дня, и я предупреждал магов, о да, я говорил им! Но меня не послушали, - горько добавил он и тут же с яростью воскликнул, - и вот к чему это привело! Мы, дети Священной Империи, вынуждены отступать и жалко обороняться от немытых и бескультурных орд! Наша свобода, наша история, наша честь - под угрозой уничтожения!

   Среди воинов послышались возмущенные выкрики. Усы дю Магнифа медленно поднимались вверх, как у кота, хотя его губы оставались недвижны. Наверное, только великие люди умеют улыбаться одними усами.

   - И когда маги в своем высокомерии посмеялись над моим видением, я ушел! Я должен был предотвратить поражение, спасти нас всех любой ценой! - колдун перевел дух и громко выкрикнул, - и я справился!

   Толпа замерла.

   - Да, братья мои! Сегодня вы должны были погибнуть все до единого! Я видел это много лет назад! Но я изменил будущее! Я, чернокнижник, отступник и пророк, заявляю вам: теперь будущее в ваших руках! И в руках вашего лидера!

   Не сговариваясь, все посмотрели на дю Магнифа.

   - Да, ваша светлость! Вы, только вы можете спасти Империю! Теперь, когда будущее изменилось, я ясно вижу это!

   Восторженный ропот пронесся по рядам воинов.

   - Вы все видели моих воинов!

   Из возбужденной толпы послышались согласные выкрики.

   - Это ваши павшие товарищи вернулись, дабы завершить войну!

   На сей раз выкрики раздались тише и отличались разнообразием. Тем не менее, воодушевление еще не покинуло легионеров, и новость была принята лучше, чем ожидал колдун.

   - Они пойдут за тем, кто владеет этим клином! - чернокнижник высоко поднял меч. - Этот меч был создан мной и теми немногими, кто поверил мне. Непобедимый Легион Смерти будет повиноваться приказам той длани, что сжимает рукоять. И пусть сейчас сей меч в моих руках, знайте: я не достоин им владеть!

   Чернокнижник взмахнул мечом и стремительно вогнал клинок в землю, примерно наполовину длины, после чего отпустил рукоять и раскинул пустые руки.

   - Здесь, среди нас есть лишь один достойный, и вы все знаете, о ком я говорю!

   И снова все смотрели на невозмутимого графа. Чернокнижник не ошибся, среди солдат авторитет дю Магнифа всегда оставался стабильно высоким, его светлость был прирожденным лидером, и даже недавние неудачи не поколебали преданности воинов своему полководцу.

   - Но я не буду никого принуждать! Я оставлю клинок здесь, и пусть ваше решение будет только вашим. Но бессмертная армия не будет ждать вечно! Завтра в это же время я приду, и если меч останется на месте, я заберу его и навсегда уведу Легион Смерти за собой на тот свет, и никто больше никогда о нас не услышит!

   Воины с трепетом смотрели на кричащего колдуна, который сейчас выглядел сущим фанатиком.

   - Такова моя жертва, ибо я поставил на кон душу! И теперь ваш черед решать, готовы ли вы пожертвовать частицей своей совести, своей непогрешимости ради существования страны, ради жизней и благополучия ваших жен и детей! Моя судьба и судьба всей Империи в ваших руках!

   Колдун перевел дух.

   - Идем, Генрих! Теперь от нас ничего не зависит!

   Чернокнижник стремительно развернулся и быстро зашагал прочь, и никто не пытался его окликнуть. Через несколько секунд молодой некромант, скользя на крутой дороге, догнал соратника.

   - Ясон, - с некоторым смущением заговорил он, когда крепость осталась позади, - вы ведь говорили неправду? Я имею в виду - насчет своего пророчества?

   - Ну конечно, - усмехнулся колдун. - Предвидение - сложная магия, даже если бы у меня был врожденный талант прорицателя, все равно потребовались бы годы тренировок, чтобы научиться ориентироваться в хаосе видений.

   - Я так и думал, - с облегчением признался некромант. - Но ваша речь почти убедила даже меня, хотя я ведь участвовал в ритуале и знаю, как все обстоит на самом деле.

   - Для народа не важно, как все обстоит, им важно, как это выглядит, - хмыкнул чернокнижник. - Теперь воины сами будут убеждать дю Магнифа принять клинок. Завтра я зайду и объясню графу, как им пользоваться. А пока он будет делать вид, что колеблется и спрашивать совета у доверенных рыцарей. Все-таки душа на кону, как бы.

   - Меня только одно смущает... - вдруг задумчиво проговорил некромант.

   - И что же?

   - Где боевые маги графа? Разве император не выделил ему нескольких?

   - Нет, ни одного, - покачал головой чернокнижник. - Видишь ли, кочевники научились как-то обходить нашу магию. Не так, как монахи, те просто глушат все заклинания, а по-своему. И в определенный момент маги становятся бесполезными, их заклятия перестают на что-то влиять, превращаясь просто в красочный фейерверк.

   - Это делает Шойта?

   - Да, похоже. Он необычный чародей, если вообще таковым является.

   Колдуны спустились на дорогу. Впереди лежало поле боя, щедро осыпанное телами кочевников. Легион Смерти неподвижно стоял чуть дальше.

   - Столько людей гибнет зря, - заметил Генрих. - Не по себе становится.

   - Они бы в любом случае однажды умерли, - равнодушно сказал чернокнижник и вдруг замер. Собственный цинизм почему-то показался ему непривычно болезненным, как будто он уже произносил нечто подобное прежде, но как оправдание.

   - С такой логикой можно убивать сразу младенцев, - недовольно отозвался некромант.

   - Да... я неправ, прошу прощения, - хмуро буркнул колдун, скрывая смятение. - Идем уже.

  

  

   Глава 4.

  

   Вечный город лихорадило. Болезнь еще не проявилась во всей силе, но ее симптомы не ускользали от внимательного взора. Повсюду на холодных зимних улицах наблюдатель встречал встревоженные группы горожан и приезжих, говорящих между собой слишком тихо, чтобы не вызывать подозрений. И стражники, прежде казавшиеся декорацией, ныне сновали повсюду, настойчиво вмешивались в чужие разговоры, как только слышали крамолу, готовые словом и делом наставить нарушителя на путь истинный.

   А всё потому что восточные беженцы наконец-то достигли столицы и принесли с собой вести, старательно замалчиваемые властями. Горожане с удивлением и трепетом передавали из уст в уста новости о том, что кочевники начали наступление на Анатолию, и Азиатский полуостров едва держится; о том, что блистательный дю Магниф не справляется и отступил уже так далеко, что некогда гостеприимное Темное море оказалось во власти пиратов и варваров; о том, что дикие орды собираются на его северных побережьях, и нет силы, способной их остановить; о том, что император бессилен, его легионы слишком заняты удержанием мятежных провинций, но даже это не помогает, и его величество отдал некоторые области во власть крупнейших рыцарских орденов.

   Да, город был болен, и Октавиан ясно видел причины болезни. Слишком много плохих вестей сразу обрушилось на жителей.

   Рыцарь брел по холодным улицам столицы, закутавшись в серый плащ, не особенно задумываясь над направлениями. Чувствовал он себя паршиво. Его шляпу полчаса назад забросило на крышу какого-то дома резким порывом ветра, под дыханием которого незащищенные пряди черных волос теперь развевались и путались. Некоторые встречные горожане узнавали статного воина, но здороваться не спешили, устрашенные злым хищным блеском в его стальных глазах. Даже знакомые дворяне молча уступали дорогу высокому мрачному драконоборцу, который сам не замечал никого на своем пути.

   Октавиан ни о чем не думал, просто шел. Из-за глупой клятвы, вырвавшейся в миг беды, он теперь не мог даже напиться, хотя кое-какие монеты все еще глухо звякали в его карманах. Орден приостановил выплату жалования рыцарю, как было сказано "до прояснения обстоятельств", а иначе говоря, до тех пор, пока у столичного командования Пяти Мечей пройдет затянувшийся приступ бессильного бешенства. Такемет, древняя и богатая провинция, из которой можно было тянуть сочные и вкусные налоги долгое, очень долгое время, вырвалась из рук Ордена, и братству срочно нужны были виноватые. Сбежавшие с войны на угнанном корабле маг и рыцарь должны были идеально подойти на эту роль, но не тут-то было. Тит Аврелий Виктор, помимо статуса брата Ордена, все еще оставался магом Гильдии, а это не та организация, членов которой можно использовать как мальчиков для битья. Кроме того, даже ослепленные жадной злостью магистры Пяти Мечей понимали, что обижать своего последнего боевого мага - плохая идея, и вообще хорошо, что выжил хотя бы один из троих. Октавиан же, несмотря на почти очевидный факт дезертирства, формально всего лишь подчинялся старшему по званию, и тоже с точки зрения устава Ордена не совершил ничего плохого. Правила Пяти Мечей были написаны разумными людьми и не требовали в одиночку биться против целого города мятежников.

   Но магистры все-таки тоже не были безумными бюрократами, и нашли фактический способ наказать рыцаря, временно лишив его жалования "на время расследования" и отобрав оружие. Последнее угнетало Октавиана сильнее всего. Без меча он ощущал себя беспомощным.

   Но из Ордена его не изгнали, и то было хорошо для всех. Пять Мечей ныне нуждались в опытных воинах как никогда, а Октавиан просто не мыслил, куда еще податься со своей черной репутацией. Разве что в наемные убийцы.

   В общем, в какой-то момент рыцарю надоело сидеть в дешевой гостинице, которую Орден временно снимал для своих младших братьев, и воин решил развеять уныние прогулкой по городу. Но неожиданной проблемой предстало то, что Октавиан, в сущности, не знал куда пойти. Друзей в столице, кроме Ясона, он так и не завел, по кабакам ходить, учитывая обет трезвости, больше не имело смысла, в театр рыцаря как-то не тянуло, а на приличный бордель не хватало денег. Прогулка растянулась на несколько часов, но драконоборец так ничего и не придумал. Возвращаться в опостылевший номер, впрочем, он тоже не хотел, и потому просто продолжал бесцельно бродить, благо погода стояла терпимая. После тропического Такемета, конечно, любая зима казалась нестерпимо холодной, но речь шла лишь о пронзительном ветре, а никак не о морозе. Горожане положительно оценивали нынешнюю зиму по сравнению с прошлогодней, когда выпавший в ноябре снег шокировал жителей. Снегопады случались в столице раз в десять лет, а то и реже, и всех это вполне устраивало.

   Октавиана погода не беспокоила. Холод он воспринимал как неотъемлемую часть свалившихся бед и продолжал мерзнуть на ветру с отчаянной решимостью.

   - Сэр Октавиан? - неожиданно услышал рыцарь и вздрогнул, будто разбуженный криком.

   Перед рыцарем стояла очаровательная девушка в приталенном светло-оранжевом пальто и темно-коричневых сапожках. Ее нескромно распущенные волнистые волосы цвета красного золота укрывали плечи и почти прятали от чужих глаз теплый оранжевый шарфик, обмотанный вокруг шеи. Стояла она в неловкой позе, обеими руками в коричневых перчатках сжимая ручку толстого черного портфеля.

   Рыцарю потребовалась пара секунд, чтобы опознать Франческу де ла Видья.

   - Госпожа Франческа. - Рыцарь поклонился, хотя по этикету мог этого не делать. Технически дочь банкира значительно уступала Октавиану происхождением, и тот мог вообще ее никак не приветствовать, особенно посреди зимней улицы. Но за краткое время службы в гвардии тело рыцаря само собой сделало вывод, что всем женщинам надо кланяться, ибо они поголовно превосходят Октавиана титулами. Во дворце это действительно было так, но не на улице, однако привычка все еще порой просыпалась.

   Франческа заметно смутилась и ответила быстрым книксеном. При этом она слегка покачнулась вслед за портфелем и едва удержала равновесие.

   - Позвольте помочь вам, - вежливо предложил Октавиан, сам не зная зачем, и отобрал у девушки ношу, оказавшуюся действительно весомой.

   Франческа, впрочем, оказалась только рада. За те десять минут, что девушка тащила портфель с документами, она успела проклясть и отцов банк с его массивной бюрократией, и карету с ее сломавшейся осью, и некстати заболевшего телохранителя, и всех встречных мужчин, ни один из которых не ответил на ее умоляющие взгляды, и свою чертову самонадеянность.

   - Охотно позволяю, - весело сказала она, ощущая долгожданную легкость, но тут же снова смутилась, - а разве вы шли не в другую сторону?

   - Я никуда не тороплюсь, - со сдержанной улыбкой ответил рыцарь. - Вы домой?

   Девушка кивнула, и они неторопливо зашагали на площадь Карла Великого. Рыцарь мысленно радовался, что в его блужданиях по столице появился хоть какой-то смысл, а Франческа вспоминала все, что помнила о драконоборце и постепенно терялась в обилии противоречивой информации. По большому счету, следовало держаться от шевалье де Софо подальше, чтобы не бередить уже почти позабытый скандал годичной давности, но и просто оттолкнуть рыцаря было невозможно - все-таки не раз был гостем, да и помощь сразу предложил.

   Октавиан заметил беспокойство спутницы.

   - Если вы раскаиваетесь, что вообще заговорили со мной, то скажите прямо, - тихо сказал он. - Я пойму и просто уйду.

   Франческа невольно ощутила себя виноватой.

   - Простите, сэр Октавиан, - ответила она, опустив глаза. - Но, поверьте, я лишь немного растерялась. Не ожидала вот так вас встретить.

   - Хм. Да, мне везет на неожиданные встречи, - туманно согласился рыцарь.

   - А мне не очень. Если бы не встретила вас, наверняка тащила бы бумаги сама.

   По мнению Октавиана в портфеле находились не бумаги, а все двенадцать бронзовых таблиц с законами, о чем он не замедлил сообщить. К удовольствию рыцаря Франческа, как выяснилось, отлично знала историю Империи и пошутила в ответ, что лучше уж таскать с собой двенадцать таблиц, чем десятерых мужей. Смех разрядил обстановку, и оба вспомнили, что вообще-то неплохо ладили в прошлом.

   Франческа спросила рыцаря о жизни после роспуска гвардии. Рыцарь первым делом вспомнил многочасовые ежедневные допросы в Инквизиции, в ходе которых монахи пытались выяснить причастность последнего де Софо к преступлениям чернокнижника, но предпочел о том умолчать. Вместо этого он поведал о возвращении в действительные войска Ордена, о морском путешествии в Такемет и о первых впечатлениях от другого континента. Девушке история понравилась, и она запросила подробностей. Неожиданно для себя рыцарь вдруг понял, что уже четверть часа кряду рассказывает обо всем, произошедшем во время восстания, опуская только самые неприглядные детали. Франческа, с другой стороны, осознала, что уже пять минут никуда не идет, а стоит перед крыльцом своего особняка и определенно не хочет прерывать такого интересного собеседника. В газетах о мятеже заморской провинции писали крайне скупо, и большая часть рассказа рыцаря явилась для нее новостью. Тем не менее, продолжать маячить перед домом было нелепо, и когда Октавиан закончил рассказ, изрядно повеселив девушку частью про захват корабля и звучавшие при этом горестные и затейливые причитания эллина-капитана, Франческа решила прощаться.

   - Я рада, что встретила вас, - тепло сказала она. - Не знаю, как благодарить за помощь и приятную беседу.

   - Просто подайте руку для поцелуя, - галантно предложил рыцарь.

   Девушка снова рассмеялась и послушно стянула правую перчатку. Октавиан перенес портфель в левую руку, и, взяв свободной ладонью кисть девушки, поднес тонкие пальчики к губам.

   - Да вы совсем замерзли! - воскликнула девушка. И рука, и губы рыцаря были холодны как лед.

   - Ерунда, - отмахнулся тот.

   - Нет-нет, вы простудитесь. Вам нужно согреться. - Девушка мысленно отметила, что рада такому предлогу для продолжения разговора. - Прошу вас, зайдем в дом, я угощу вас кофе, а вы, если считаете это чрезмерной услугой, расплатитесь со мной еще одной историей.

   Рыцарь сдался.

   Спустя пару минут Октавиан, избавившись от плаща, уже сидел в хорошо знакомой гостиной, удобно развалившись в синем кресле перед стеклянным столиком. Неизменный близорукий Жерар мужественно забрал портфель и, выслушав указания госпожи насчет кофе, вежливо осведомился:

   - Какой кофе желаете, шевалье?

   - Горячий, - прозвучал по-военному четкий ответ рыцаря, и пожилой слуга без дальнейших бессмысленных расспросов удалился.

   Франческа попросила подождать и вскоре вернулась, успев сменить уличное облачение на приталенное шелковое платье приятного бежевого цвета. Октавиан размышлял, будет ли с его стороны правильней не глазеть чрезмерно на девушку или же, напротив, не отводить взгляда, отдавая должное ее красоте.

   Сам Октавиан оказался одет в скучный повседневный мундир Ордена, грубый, неудобный, цвета чугунной сковороды, похожий на потертую сутану. Никаких знаков отличия временно бесправный рыцарь не носил, и оттого казался больше священником, чем военным.

   Приветствуя девушку, рыцарь снова поднялся, и лишь когда они вместе расселись по креслам, заговорил.

   - А как поживает ваш отец?

   - Полагаю, прекрасно, - нейтрально ответила Франческа. - Я его почти не вижу, но, думаю, у него все хорошо.

   Рыцарь несколько удивился такому ответу, и девушка пояснила:

   - Отец всегда был честолюбив, а нынешняя эпоха потрясений - хорошая возможность высоко подняться за короткий срок. Вот отец и мечется между банком, дворцом и Великим собором.

   - Собором? Леонардо все еще сотрудничает с кардиналом?

   - Да, - кивнула девушка и нахмурилась, - хотя прямо сейчас я припоминаю, что отец просил упоминать об этом как можно реже. Но вы, сэр Октавиан, не играете в политику, поэтому думаю, ничего страшного, что я вам сказала.

   - Да уж, - невесело согласился рыцарь. - Я стараюсь держаться подальше от всех интриг. В замке Святого Ангела для меня уже давно заготовлена именная вязанка дров, которая ждет только повода.

   - Для нас с отцом, вероятно, тоже, - иронично заметила девушка. - Наш общий бывший друг доставил нам немало хлопот. Нашу семью спасло лишь то, что на момент скандала кардинал уже вел с отцом некое важное дело, и его преосвященство сам мог оказаться вовлечен. Простите, если вопрос покажется нескромным, но не могу сдержать любопытства: а как вы выкрутились?

   Рыцарь недобро усмехнулся.

   - Я рассказал монахам несколько пикантных историй, случайно подслушанных мною во дворце. Не скажу, что горжусь этим, но так мне удалось избежать пыток. А потом, - Октавиан посерьезнел, - монахи просто вдруг отстали. Подозреваю, что за меня кто-то вступился, скорее всего, дю Магниф, но я не уверен.

   - Вряд ли то был его светлость, - с сомнением произнесла девушка. - Коронация Вильгельма положила конец влиянию графа.

   - Знаю, - согласился рыцарь, - но не могу представить больше никого, кому была бы интересна моя судьба. У меня катастрофически мало друзей.

   - Грустно это слышать. Вы замечательный человек, сэр Октавиан, но вам просто не везет. Ой, простите, наверное, это прозвучало высокомерно, - смутилась девушка.

   Неловкую паузу нарушил Жерар, вошедший с серебряным подносом, на котором стояли две крошечные фарфоровые чашки, кофейник и хрустальная вазочка с круглым печеньем. Идеальный слуга безмолвно разлил кофе по чашкам и бесшумно удалился, не сделав ни одного лишнего движения.

   - Раз уж мы заговорили о колдунах... Вы все еще ведете дела с их цехом? - спросил рыцарь, пригубив кофе. Ни вкуса, и особенного запаха он не ощутил. Организм настойчиво требовал вина, а прочие напитки презрительно воспринимал как воду.

   - Формально - да, - сказала Франческа, разглядывая черную поверхность в своей чашке. - Но они в последнее время не слишком нуждаются в наших услугах. А почему вы спрашиваете?

   Рыцарь помедлил, но все же решил ответить:

   - Я же рассказал, что в Ракоте на нас напали отступники. Думаю, они отчаялись добиться официального признания, раз решили поддержать восстание.

   Франческа вдруг поставила чашку. Девушка выглядела озадаченной.

   - Что-то не так? - насторожился рыцарь.

   - Отец вчера обмолвился, что император вызывал во дворец мастеров цеха. Когда я спросила, зачем правителю-магу могло это понадобиться, отец ответил, что у императора не было выбора, но в подробности вдаваться не стал, и я тоже отвлеклась.

   - Вильгельм хочет, чтобы цех приструнил своих заокеанских братьев? - подумав, предположил рыцарь. - Это выглядит правдоподобным. В обмен на какие-нибудь льготы цех убедит заморских отступников, что война никому не нужна, а без колдунов мятежники...

   Октавиан запнулся. Орден располагал тремя боевыми магами в непосредственном очаге восстания. Без отступников бунт был заведомо обречен. Теперь же, если цех добьется успеха, против объединенных усилий императора, магов и при нейтралитете отступников мятеж обречен вдвойне.

   - Колдуны - единственные, кто может получить от этого восстания чистую выгоду, почти ничем не рискуя, - сказала дочь банкира.

   - Они рисковали жизнями, - возразил рыцарь, вспомнив схватку мага с двумя отступниками. - Но вы правы, Франческа, мятеж на руку только колдунам. Теперь, если им удастся договориться между собой, то и провинция вернется под власть Империи, и сами отступники будут выглядеть... не героями, конечно, но как минимум полезным инструментом в руках императора.

   - Что, к тому же, увеличит разрыв между его величеством и Гильдией магов, - поддержала Франческа. - Я начинаю подозревать, что цех колдунов с самого начала планировал нечто подобное.

   - Сепаратистские настроения давно зрели на окраинах, - заметил рыцарь. - Но цех мог подтолкнуть местных баронов к восстанию, просто пообещав поддержку. Такемет был выбран просто из-за удаленности и отсутствия настоящих имперских войск. Колдуны в любой момент могут заявить, что бунтовали не против Империи, а против ордена Пяти Мечей, который вел себя слишком по-хозяйски...

   И еще до того, как рыцарь это договорил, он уже понял, что именно так колдуны и скажут, и, более того, будут выглядеть правыми, потому что Орден, безнаказанно ощутив себя властелином региона, порой казался завоевателем.

   - Император наверняка понимает все это, но вынужден делать вид, что ни о чем не догадывается, потому что нет другого способа избежать длительной войны. Наверное, именно это имел в виду отец, - задумчиво проговорила Франческа.

   - У меня есть робкая надежда, что мы ошибаемся, - мрачно сказал рыцарь. - Потому что иначе меня пугает легкость, с которой цех колдунов всеми манипулирует.

   - В том нет ничего удивительного. Цех давно обогнал Гильдию по торговому обороту, а их медицинскими услугами уже пользуются даже церковники. С каждым месяцем у колдунов все больше новичков, они принимают всех, у кого есть хотя бы зачатки дара. Ученики магов уходят, чтобы работать среди единомышленников. Пятилетний кредит, взятый у отца, цех колдунов сумел досрочно погасить через восемь месяцев. У мастеров цеха есть богатство, магическая сила и армия сторонников. Они действуют только в своих интересах и не оглядываются ни на церковные догмы, ни на политику империи. Император не закрыл цех сразу, пока была возможность, а теперь уже поздно. Жители столицы... нет, жители теперь уже всех центральных провинций оценили пользу от цеха, и мастера в случае необходимости смогут привлечь народ на свою сторону.

   В голосе Франчески не было ни восхищения, ни страха. Только задумчивость дельца, изучающего потенциального конкурента.

   - Народ ничего не решает, - покачал головой Октавиан. - Но среди колдунов цеха много аристократов. Одна герцогиня фон Берхаген чего стоит. Любому ясно, что старые фамилии, чьи отпрыски состоят в цехе, будут рассматривать колдунов как союзников. В отличие от магов, колдуны не требуют принимать нового имени и отрекаться от семьи.

   - Знаете, сэр Октавиан, - протянула девушка, - вот теперь эта неприкасаемая организация, обладающая потенциально неограниченными возможностями, пугает и меня. Почему никто не попытался задушить цех, пока тот еще создавался? Инквизиция наверняка с ума сходит.

   Рыцарь вдруг засмеялся и был вынужден поставить чашку, чтобы не пролить на себя горячий напиток. Франческа растерянно и мило улыбалась. Смеющийся Октавиан ей понравился, обыкновенно он был гораздо сдержаннее, но причин его веселья она не понимала.

   - Инквизиция, - успокоившись, весело заговорил тот, - весь год преследует одного невероятно удачливого богохульника. Монахи разослали своих агентов по всей Империи, и не видят, что творится у них под самым носом. Если это не часть плана колдунов, то отступникам определенно благоволит сам Создатель.

   Теперь и дочь банкира фыркнула, но быстро взяла себя в руки. Все-таки наедине с мужчиной...

   - Какая у нас, все-таки, необычная беседа, - с трудом сдерживая смех, проговорила Франческа, осознав, наконец, о чем они говорили все это время.

   Веселье на лице рыцаря сменилось недоумением, а затем смущением.

   - Прошу прощения, - опустив голову, чтобы не было видно улыбку, сказал он. - Я несносен. Превращать светскую беседу с дамой в разговор о политике... Нет, я и раньше постоянно нарушал приличия, но сегодня, похоже, открыл новые горизонты своей бестактности.

   - Что вы, сэр Октавиан, - хихикнула Франческа. - Напротив, я рада, что могу хоть с одним человеком, помимо отца, поговорить серьезно о чем-нибудь кроме счетов и задолженностей. Обычно мужчины, если и заговаривают со мной, ограничиваются однообразными комплиментами или, если день неудачный, старыми стихами. Если же день совсем провальный, то они читают мне стихи собственного сочинения.

   - Завидую вам, Франческа. Со мной мужчины предпочитают разговаривать приказами и угрозами. А так бы хотелось, чтобы злой магистр Ордена вдруг заговорил о моей красоте, да еще и в рифму.

   - Какие странные у вас фантазии, - снова рассмеялась девушка. - Но у вас, к несчастью, нет отца-миллионера, и потому жадные до ваших денег поклонники не будут вам досаждать.

   - Не думаю, что их привлекают только деньги, - возразил рыцарь. - Вы не только богата, но еще прекрасна и умна, Франческа.

   Девушка сдержанно и довольно холодно улыбнулась, хотя и чувствовала себя польщенной.

   - Чувствую, если мы не сменим тему, вы тоже перейдете к стихам.

   - Чувствую то же самое, - согласился рыцарь. - К счастью, я знаю только гимн Империи и пару рождественских песенок, а они к ситуации не подходят.

   - Никто еще не пел в мою честь гимнов...

   - О, поверьте, мое пение вам не понравится. Певец из меня еще худший, чем солдат, а с последней войны, как вы знаете, я дезертировал.

   - У вас не было выбора, - мягко сказала Франческа.

   - Был. Я мог выбрать смерть, - возразил рыцарь, но в его голосе звучала ирония. - Честь того требовала.

   - Честь - это просто идея. Не все могут отдать жизнь за идею.

   - Я мог бы отдать жизнь за идею, но считаю, что это плохая идея. Наверное, я просто плохой рыцарь.

   - Не говорите так.

   Рыцарь удивленно поднял брови.

   - Почему? Это ведь правда. Я был легионером - наша армия потерпела поражение и отступила. Я был телохранителем императора - его убили. Я был воином Ордена - наши войска разбили, а я бежал. Рыцарь должен быть защитником, а я лишь убийца и иногда мститель.

   - Вашей вины не было ни в чем из того, что вы перечислили, - заметила Франческа, встревоженная нежданной откровенностью.

   Девушка только сейчас поняла, чем именно ее привлекает этот хмурый человек с холодными металлическими глазами. В отличие от холеных столичных франтов, вечно круживших около красавицы, ныне перед ней сидел воин, по-настоящему сильный и умеющий выживать. Разница между ним и остальными поклонниками была примерно такая же, как между домашней кошкой, могущей лишь шипеть и царапаться, и львом с косматой гривой. Сходство с последним усиливали слегка всклокоченные волосы рыцаря, неровно лежащие после касаний ветра.

   - При чем тут вина? - пожал плечами Октавиан. - Я просто неудачник.

   - Глупости. Вы не "лишь убийца" и тем более не неудачник. Вы еще молоды, а уже успели побывать и на войне, и во дворце, и пережить все это. Ваша сила, ваш ум помогут вам добиться чего угодно, надо лишь сосредоточиться на результате, - вспыхнула Франческа.

   - Мой ум? - усмехнулся рыцарь. - Пока что его не хватало даже на то, чтобы не лезть в неприятности.

   - Вы только что на основе одних лишь умозаключений помогли мне увидеть заговор колдунов, о котором, похоже, никто больше не подозревает, - напомнила девушка.

   - Если этот заговор вообще существует. Но даже если и так, мы с вами сделали лишь очевидные предположения, о которых пока не говорят все, лишь потому, что императору явно не понравится, что его представляют в виде узника обстоятельств. Даже если мастера цеха действительно спровоцировали восстание Такемета, его величество будет отрицать их причастность до последнего, потому что иначе ему придется выступить против и заморских, и местных колдунов. И все, у кого есть ум, это понимают, и никто не решится осуждать колдунов, раз император поручил их цеху разрешить конфликт. Страх перед отступниками и его величеством заставит даже самых развязных сплетников прикусить языки.

   Рыцарь замолк, немного озадаченный собственной речью.

   - И вы еще смеете принижать свой ум? - насмешливо спросила Франческа. - Мне бы потребовалось несколько часов, а то и дней, чтобы дойти до этих выводов самостоятельно.

   - Вы сами себя недооцениваете, - неловко парировал рыцарь. - Но наша беседа становится все опаснее. Отступники не раз приходили в этот дом, они могут следить за вами.

   - Нет. С тех пор, как отец начал работать с кардиналом, наш дом периодически проверяет Инквизиция, - успокоила рыцаря девушка и добавила с усмешкой, - так что если кто и следит за нами, то это монахи.

   - Что же, к их слежке я уже давно привык, - удовлетворенно кивнул Октавиан. - Если хотите узнать точно, могу ради вас вслух оскорбить Великого инквизитора. Коли спустя три дня я буду еще жив, значит, слежки нет.

   - Не думаю, что черные братья что-то вам сделают за простое оскорбление, - фыркнула Франческа.

   - О, поверьте, я сумею подобрать правильные слова, я ведь общался с солдатами и моряками со всей Империи. По большому счету, меня стоит отравить в ад уже за один лишь мой словарный запас.

   - Знаете, сэр Октавиан, - снова хихикнула Франческа, - вы самый грустный и самый веселый мой знакомый одновременно.

   - Я бы мог выступать в цирке, - согласился рыцарь. - Тем скоморохом, у которого на лице печальный грим, не помню, как его принято называть.

   - Нет, - с умилением поглядев на Октавиана, возразила девушка. - Думаю, вы бы в первый же день испортили представление.

   - Каким образом?

   - Вас бы разозлил смех зрителей, и вы бы разрушили колонны цирка, обрушив на их головы потолок.

   - Приятно знать, что меня сравнивают с такими персонажами, - помолчав, польщенно признался Октавиан. - Но это вправду на меня похоже: разрушать все вокруг.

   Франческа вздохнула. Общество чрезмерно самокритичного рыцаря было ей приятно, но злополучный портфель с бумагами не случайно оказался таким тяжелым. Следовало завершать беседу и идти заниматься делами.

   Рыцарь интерпретировал вздох девушки и ее невольно брошенный на выход взгляд совершенно правильно. И это ему не понравилось. Октавиан пребывал в абсолютной уверенности, что простой воин не должен уметь распознавать такие знаки, и каждый раз, угадывая чужие мысли, чувствовал себя подлым интриганом. Впрочем, он и сам сознавал, что сей талант не раз выручал его в беседах с инквизиторами и придворными.

   - Пожалуй, - вежливо заговорил рыцарь, поднимаясь, - мне пора. Я и так отнял у вас немало времени.

   Франческа от неожиданности вздрогнула. Она только начала думать, как бы изящно и тепло распрощаться с рыцарем, но тот разом порушил все планы.

   - Постойте! - воскликнула она, вскакивая следом.

   - Э... да?

   Девушка несколько раз моргнула.

   - Я провожу вас до двери, - наконец, придумала она фразу.

   Рыцарь улыбнулся и молча кивнул. Ему определенно нравилась эта девушка.

   Перед входной дверь, пока рыцарь снова надевал принесенный прислугой плащ, Франческа напряженно смотрела на воина, словно хотела что-то сказать, но не решалась, и Октавиану пришлось перехватить инициативу.

   - Франческа, я очень рад, что встретил вас сегодня. Я понимаю, что вы очень заняты, и благодарю, что вы смогли уделить мне столько времени. Но если вы и дальше будете стоять с таким видом, будто видите меня в последний раз, я, честное слово, начну что-нибудь подозревать.

   - Что, например? - смутилась девушка.

   - Что мне все-таки стоило прочесть вам стихи, например. Право, лучше скажите прямо. Я грубый вояка и принципиально не понимаю намеков.

   Франческа усмехнулась.

   - Мне просто вспомнилось, как часто вы заходили к Ясону, и почти каждый раз мы с вами виделись, но только сегодня я начала понимать, что вы за человек.

   - Звучит не очень обнадеживающе, - негромко, смотря куда-то в сторону, пробормотал рыцарь.

   - Что?

   - Нет, ничего. До встречи, Франческа.

   Поцеловав на прощание руку, рыцарь выскользнул на улицу. После жарко натопленного, не иначе как магией, особняка банкира уличная прохлада приятно успокаивала. Октавиан вздохнул и побрел в гостиницу. Беседа с красивой девушкой благотворно сказалась на настроении рыцаря, и на сей раз с его пути никто не шарахался в испуге. Город словно отзывался на мысли драконоборца, и с улиц куда-то благополучно пропали и подозрительные группки заговорщиков, и настырные стражи, и надоедливые нищие. Теперь на пути воина попадались степенные и грациозные дамы, веселые молоденькие служанки и пугливые монашки. Просто диво, насколько восприятие мира зависит от настроения.

   Идиллию нарушил крик мальчишки-разносчика, пристававшего к прохожим с предложениями купить газеты.

   - Чернокнижник возвращается! Ясон де ла Фернандо и его армия мертвецов идут на восток!

   Рыцарь споткнулся на ровном месте и, круто изменив направление, решительно двинулся к источнику столь удивительной информации. А новость действительно была незаурядная, и большинство тех, к кому подходил мальчишка, газету покупали.

   Услышав за спиной размеренный стук подкованных сапог, разносчик обернулся и увидел приближающегося рыцаря. Военная выправка, ширина плеч и металлический взгляд Октавиана, похоже, внушили мальчишке недетский трепет, и разносчик испуганно попятился, прижав к груди пачку газет.

   - Спокойно, - иронично сказал рыцарь. - Я за газетой, а не за тобой.

   Расплатившись с притихшим разносчиком, Октавиан сунул газету под мышку и вернулся на первоначальный маршрут. Читать на ходу он считал занятием небезопасным и даже в чем-то неприличным. Есть что-то грубое в человеке, зарывшемся носом в страницы и буквы в публичном месте, как будто такая личность презирает окружающих.

   Хотя удержаться было сложно. Воображение рыцаря рисовало демонически хохочущего колдуна, скачущего верхом на скелете лошади на восходящее солнце, и клубящееся облако тьмы за спиной чародея, схематично обозначавшее армию мертвецов.

   Более не медля, Октавиан быстро добрался до своей гостиницы. Серое двухэтажное здание с маленькими окнами напоминало скорее тюрьму, чем дом, и рыцарь снова ощутил сдавленную злость.

   За стойкой в вестибюле на месте пьяницы-портье снова сидела его жена, маленькая угловатая женщина в строгом чепчике, казавшаяся на первый, второй и третий взгляды старухой, и лишь самый внимательный созерцатель мог распознать, что сей даме едва минул третий десяток лет. Но Октавиан таковым не был. Рыцарь быстро и молча прошел мимо настороженно поглядевшей на него женщины, вышел на ступеньки. Его комната располагалась на втором этаже, недалеко от лестницы, что позволяло минимизировать шанс встречи с остальными постояльцами.

   Добравшись до комнаты, рыцарь машинально отпер дверь ключом и повернул ручку. В тот самый миг на лестнице послышались шаги. Не придав этому особого значения, Октавиан вошел в свою скромную обитель, где кроме кровати и шкафа для одежды ничего не было, и притворил за собой дверь.

   Шаги зазвучали громче, и рыцарь, не вполне отдавая отчета в своих действиях, обернулся и на шаг отступил от двери.

   "Параноик ли я?" - подумал Октавиан и бросил газету на пол.

   Шаги стихли точно перед его комнатой.

   "Лучше бы я был параноиком".

   Воин шагнул вперед и резко отворил дверь. Хрупкое дерево затрещало, наткнувшись на чей-то крепкий лоб, послышался болезненный вскрик. Намереваясь закрепить успех, рыцарь выскочил наружу и тут же раскаялся в содеянном. На полу действительно, прижимая ладони к голове, сидел незнакомый человек, но рядом с ним стоял неподвижно второй. Оба были одеты как мелкие лавочники, но тот, что избежал удара, быстро чертил в воздухе перед собой недвусмысленные символы, и пальцы его слегка светились.

   Путей отступления не оставалось. Гостиничный коридор заканчивался тупиком, а через узкое окно в комнате невозможно было быстро выбраться. Эта мысль единым сигналом промчалась через голову драконоборца, и тот, как настоящий воин, последовал древней максиме: "Не знаешь, что делать - атакуй!"

   Из пальцев второго вырвались тонкие змеистые нити, вцепившиеся в грудь рванувшегося вперед драконоборца, но Октавиан не почувствовал никаких перемен. Возможно, незнакомый чародей как-то выразил бы свое удивление по этому поводу, но тяжелый кулак рыцаря высказался первым. Громкий удар по подбородку заставил голову незнакомца дернуться, и мужчина начал заваливаться на спину.

   Тот, что пострадал еще раньше, отскочил в сторону, прижался спиной к стене и выбросил вперед руки с причудливо растопыренными пальцами. Октавиана больно ударило в грудь и живот, но колдовавший явно не был великим чародеем. Рыцарь не только устоял на ногах, но еще и смог пнуть обидчика по коленям, благо тесный коридор создавал идеальные условия для рукопашной схватки. Чародей взвизгнул и снова припал к полу.

   Октавиан попытался добить его пинком в лицо, но только лишь замахнулся, как его снова ударило невидимой силой, на этот раз гораздо ощутимее. Странно, но телекинетический заряд лишь скользнул по телу воина, и хотя боль от удара была довольно сильной, одежда рыцаря пострадала гораздо сильнее. Плащ с треском разлетелся сотней лоскутов, а мундир и рубашка под ним порвались на груди, открыв мускулистый торс воина.

   Октавиан мотнул головой и глянул на лестницу, откуда, как ему показалось, прилетел последний снаряд.

   - Ты! - воскликнул он, сразу же узнав обидчика.

   Не так уж много у рыцаря было знакомых чародеев, чтобы он умудрился не опознать старшего мастера цеха колдунов Мигеля де Варга.

   - Как интересно, - протянул тот, и заинтересованный тон колдуна вполне подтверждал эти слова. - Воистину, среди де Софо нет обычных людей.

   - Какого черта вы...

   Октавиан не смог договорить. Его глаза закрылись, ноги подогнулись, и рыцарь, как подпиленный дуб, громко рухнул на спину. Несколько секунд его конечности еще дергались, как бы подтверждая опасения де Варга, вложившего в заклятье сна силу, способную в иных условиях усыпить всю остальную гостиницу, а затем рыцарь затих.

   - Жив? - коротко спросил де Варга у своего подельника, кивнув в сторону оглушенного Октавианом чародея.

   Чудом избежавший той же участи колдун потрогал шею товарища, послушал дыхание и ответил утвердительно.

   - Замечательно, - резюмировал Мигель, приблизился к спящему рыцарю и осторожно потыкал того в ребра носком сапога. Октавиан не реагировал, и де Варга вздохнул с облегчением. - А ты еще спрашивал, почему я иду с вами. Хм... Это что, чешуя?

   Чародеи уставились на открытую грудь рыцаря, где с правой стороны виднелись несколько темно-серых сетчатых пятен, похожих на змеиную шкуру.

  

  

   Глава 5.

  

   Чернокнижник скользил по высоким сугробам и мечтал о весне. Снег, тихо поскрипывая, слегка продавливался под ногами колдуна, но удерживал вес. При желании чернокнижник мог свободно прогуляться и по менее плотным поверхностям, например, по воде. Время, когда требовалось экономить силу и брести по пояс в сугробах, благополучно миновало, и колдун наслаждался легкостью движений и скоростью.

   Но это не мешало ему тосковать по весеннему теплу и распускающейся зелени. Белая пустыня заснеженной восточной степи навевала уныние.

   Позади, копируя движения чернокнижника, как на коньках плавно двигался Залмоксис. Некромант, узнав, что его коллега собирается следовать за армией графа, сам вызвался составить компанию. Раздосадованным ученикам, разумеется, пришлось следовать за ним, но их мнение по-прежнему никого не волновало.

   Чернокнижник не собирался звать Залмоксиса за собой, но отказываться от сопровождения не стал и поступил мудро. За четыре недели белого одиночества Ясон давно бы свихнулся, а так у него под рукой оказался умный и находчивый собеседник. Ну и два слушателя, которые, похоже, уже устали ненавидеть чернокнижника и теперь воспринимали его как неизбежное зло.

   Где-то впереди, укрытые гребнями белых холмов, маршировали легионы дю Магнифа: два живых и один мертвый. Хотя, технически Легион Смерти не мог таковым называться, ибо его численность, как выяснилось, составляла почти восемь тысяч воинов. Но предложенное чернокнижником название прижилось и уже использовалось в нескольких песнях, наспех сочиненных живыми легионерами.

   Как и ожидал колдун, граф принял командование мертвецами и в ту же неделю с их помощью в прах разгромил передовые части орды, штурмовавшие соседние крепости. Несколько укреплений, правда, пришлось отвоевывать обратно, но зато когда основные силы кочевников узнали о неожиданных поражениях, то варвары отступили. Еще через неделю произошло первое крупное сражение, в ходе которого выяснилось, что нежить тоже возможно уничтожать, но за это знание кочевники уплатили высокую цену. Две сотни разрушенных мертвецов в обмен на десять тысяч убитых кочевников - дю Магниф сдержанно назвал такой результат приемлемым, а варвары в панике отступили еще дальше. Живые легионы в той битве почти не участвовали, граф использовал их лишь как собственное прикрытие.

   "Я первый полководец в истории, чей отряд телохранителей превышает по численности всю остальную армию", - пошутил граф на следующий день, когда чернокнижник тайком пробрался в полевой лагерь, чтобы оценить состояние войск.

   Дю Магниф, как всегда, вел себя предельно разумно. Он запретил своим людям приближаться к нежити, придумав зловещую сказку, что всякий посмотревший в глаза мертвецу рискует стать еще одним воином холодной армии. Сам Легион Смерти он держал в отдалении от живых войск, благо меч позволял отдавать приказы чуть ли не из-за горизонта. Чернокнижник сам не ожидал, что артефакт получится настолько удачным, а его владелец - настолько успешным, но пока все складывалось просто великолепно. Варвары отступали в страхе перед бессмертной армией, граф дю Магниф со своими людьми на санях их преследовали, а мертвецы просто неутомимо шли вперед и убивали всех, кого могли догнать.

   Его светлость, впрочем, умел вовремя останавливаться и никогда не отсылал Легион слишком далеко. Вероятность того, что кочевники соберутся с духом, разберутся в происходящем кошмаре и атакуют не мертвецов, а окружение самого графа, была мала, но она существовала. Дю Магниф предпочитал не рисковать без необходимости.

   Еще в тот день, когда граф принял зачарованный меч, колдун пообещал, что не будет показываться на глаза легионерам, но не уйдет далеко от армии, чтобы в случае непредвиденных трудностей прийти на помощь. У дю Магнифа, разумеется, тут же возникло убеждение, что трудности будут непредвиденными только для него, но никак не для чернокнижника, и граф согласился. Оба заговорщика признавали, что легионерам не стоит знать о присутствии колдуна. У людей могло сложиться ложное впечатление, что чернокнижник контролирует графа, а это повредило бы делу и, чего таить, репутации обоих.

   Именно поэтому чародей ныне был вынужден прятаться от собственных союзников, проклиная затянувшийся поход, и ждать момента, когда колдовские навыки пригодятся в бою.

   - Ясон, вы ведь вчера снова виделись с графом? - спросил некромант, поравнявшись с чернокнижником.

   - Да, - ответил тот, устало разглядывая горизонт.

   Солнце, висевш