Book: Обратная сторона земли



Александр Рыбалка

Обратная сторона земли

Действующие лица:

Бенджамин Таль – израильский журналист

Мун – основатель «Универсальной церкви Муна»

Яо – переводчица с китайского на русский, и наоборот

Гао – лейтенант китайского спецназа

Сюн – девушка-фея

Лю Дунбинь

Хэ Сянгу

Чжонли Кван

Као Гуоцзю – Бессмертные даосы

Лань Кайхэ

Ли Тайгуай

Чжан Гуаляо

Хань Сянци

Чжан Лин – пока еще смертный даос

А также горные духи, лисы-оборотни, драконы, привидения и Небесные Тигры.

Часть 1

ШИЦЗИН (КНИГА ПЕСЕН И ГИМНОВ)

Птица пэн обитает

В далеком море Бэйхай

Приют волшебного феникса –

Горный восточный край.

– Веник, что ты больше любишь – собак или фаршированную рыбу? – спросил меня редактор, как только я вошел в его небольшой кабинет.

– Кушать или как? – в тон ему ответил я, доставая из «дипломата» диск со статьями. Наш редактор бурную студенческую молодость провел, защищая честь родного ВУЗа на подмостках КВН, поэтому в любую минуту нужно быть готовым к ответу на его каверзный вопрос. Причем безо всяких 30 секунд, как на разминке, а сразу.

– Скажем, кушать…

– Тогда предпочту индейку. Кстати, собак породы «чау-чау» в Китае ели, а их название происходит от звукоподражательного «чав-чав».

– Так ты еще и в Китае разбираешься? Хорошо…

Давид раскрыл лежащую перед ним папку с золоченым тиснением «Соединенные Штаты Америки. Министерство обороны» и принялся выбирать оттуда какие-то бумаги.

К слову сказать, редактор нашей газеты питал слабость к аксессуарам могущественных организаций. На стене у него висел пропуск в ООН (правда, годный всего на один день, но это было видно только тому, кто отваживался подойти поближе). Важные документы хранились в папке Министерства обороны США (Давид был там на экскурсии)… У случайного посетителя сразу складывалось впечатление, что подлинная кухня мировой политики находится именно здесь, на задворках Тель-Авива, где размещался четырехэтажный небоскреб газеты «Период».

– Ну вот, – редактор, наконец, нашел между бумагами плотный кожаный конверт. В таких обычно туристические фирмы посылают билеты, и я сразу насторожился. – Тебе известно, что нашу газету купили?

– Группа Муна?

– Они самые.

Мун – основатель «Универсальной церкви Муна» – создал огромную империю средств массовой информации, не меньшую, чем Максвелл или Мердок. Сейчас всеми делами заправлял его старший сын, и я был немало удивлен, что его длинная рука дотянулась и до Израиля.

– Основные интересы группы Муна находятся в Америке и на Дальнем Востоке, – продолжил Давид. Я не смог удержаться, чтобы не перебить его шуткой:

– Недалек тот час, когда Дальний Восток станет Ближним!

– Уже стал, – откликнулся редактор. – Поедешь в Китай!

Я засмеялся:

– Остроумно!

– Я серьезно, – тут по лицу Давида я понял, что он действительно не шутит (когда работаешь с человеком много лет, начинаешь различать такие вещи). – В Китае сейчас поднят шум вокруг одного места, не менее загадочного, чем Бермудский треугольник. Там пропадают люди, наблюдаются странные явления, и тому подобное.

– Можно про это почитать?

– Можно, – кивнул головой редактор. – Если китайским владеешь. Вся эта информация – по строго дозированным сообщениям китайской прессы. А вообще-то для тебя подготовлен дайджест на английском языке. Как у тебя с английским?

– Свободно! – гордо ответил я. – Вот с китайским слабовато.

– Не страшно, у тебя будет переводчик. Продолжаю. Твоя задача – все там облазить, побеседовать с местными жителями (через переводчика, понятно), и подготовить материал разворота этак на три. Как это делают в «Комсомолке». С фотографиями.

– Почему именно я?

– Но ведь ты же у нас работал в газете «Сенсация»? Типично твоя тема.

– Нет, я не в этом смысле. Почему Мун не пошлет кого-нибудь из американских журналистов?

– Ты что, совсем дурной? – удивился Давид. – После того, как американцы разбомбили китайское посольство в Белграде, их только там и ждали. А евреи не вызывают у среднего китайца никаких отрицательных эмоций. Кроме того, у Муна наверняка должны быть свои планы относительно того, почему он хочет слить эту информацию именно через израильские газеты. Сам понимаешь, твой материал пойдет и на русском, и на иврите, а потом Мун его даст через сеть своих американских газет. За все тебе заплатят.

– Выгодно, черт побери! Однако, как на Кипр или в США – так ты едешь, а в гиблое место меня посылаешь.

– Ну, такие материалы – это твоя прерогатива, ты у нас специалист по сенсациям, – польстил мне Давид. – И потом – скажи спасибо, что не в Чечню и не в Газу.

– Спасибо, – с чувством сказал я.

– Вот здесь билеты и инструкции. Едешь на две недели… в общем, мне тебя учить не надо.

Я взял кожаный конверт и ехидно спросил:

– Ты меня туда посылаешь в расчете, что я пропаду без вести?

– Ну что ты! Если хорошо справишься – поедешь в круиз в Бермудский треугольник. За счет газеты!

Давид посмеялся, а потом решительно взялся за телефон, давая понять, что разговор окончен.

Спустившись на лифте с четвертого этажа, я зашагал по улице в сторону автостанции (ехать предстояло послезавтра, так что сборы должны быть недолги). В Китай так в Китай! Если говорить серьезно, задание это на первый взгляд представлялось более безопасным, чем поездка в Восточный Иерусалим.

Неожиданно у меня за спиной завизжали по асфальту шины… Я резко обернулся (Израиль приучает людей к быстроте реакции), готовый к любому повороту событий – от ареста израильской полицией (она обычно не нуждается в причинах) до схватки с арабскими террористами, которых какой-то черт занес в промышленный район Тель-Авива. Но из остановившейся возле меня серенькой «мазды» вышел молодой азиат (китаец? кореец?) в дорогом сером костюме под цвет машины. В руке он бережно держал мобильный телефон.

– Вы журналист Бенджамин Таль? – спросил он по-английски.

– Да, – я еще и кивнул.

– Поговорите по телефону, – с этими словами он протянул аппарат мне.

Немного удивившись, я взял мобильник и уже хотел приложить его к уху, как нацмен сказал:

– Не так, – и показал мне, что аппарат следует держать перед лицом.

Черт побери, у него была «Киосера»! Мобильный видеотелефон с миниатюрной камерой и цветным экраном – я такой видел только на картинках; в Израиле, как мне сказали, он не будет работать – не тот формат передачи данных. Однако на цветном экране я увидел еще одного азиата, только уже постарше. За его спиной маячили покрытые красным лаком толстые деревянные колонны – китайский ресторан? Похожие я видел в Москве, в ресторане «Пекин».

– Шалом, – неожиданно сказал азиат, и перешел на английский. – Моя фамилия Мун. Вам предстоит поехать в Китай по моему поручению. Кроме статьи, которую надлежит сдать редактору, вы должны будете дать мне подробный отчет о поездке. Отчет сдадите прямо в Китае, там вас найдет мой связной.

– Понял, – я внимательно глядел в экран, стараясь не пропустить ни одного слова. Как видно, Мун не держал видеотелефон в руках, а прислонил его к чему-то в полуметре от себя.

– Вы поедете в район горы Мао, – и Мун уставил указательный палец прямо мне в лицо, – постарайтесь хорошо подготовиться к этой поездке.

Тут мне показалось, что Мун упал, и я вздрогнул. Нет, это его мобильник завалился на бок, и показал перевернутую на 90 градусов стоявшую справа от Муна белую статую какого-то тощего старика. Из статуи торчали натуральные пучки волос! Мун с легкой улыбкой вернул аппарат в прежнее положение и сказал:

– Главное, запомните – не все то, о чем пишут в газетах, неправда.

При этих словах экран погас.

Кореец, весь разговор с невозмутимым видом стоявший около машины, протянул руку за аппаратом. Но я не торопился его отдавать, разглядывая чудо техники.

– А мне говорили, что в Израиле он не будет работать, – наконец сказал я.

– Обычный не будет, – кореец и руки не опускал, но и признаков нетерпения не проявлял. – Это спутниковый вариант, очень дорогой.

– И сколько же он стоит? Может, я себе возьму, на платежи, – я положил аппарат в протянутую руку, как милостыню подал.

– Три с половиной тысячи долларов, – шутки кореец не понял, у него наверняка была хорошая зарплата. – Но пока говорить по нему мало с кем можно – только с обладателями таких же аппаратов.

– С твоим хозяином, например?

– С НАШИМ хозяином, – он голосом подчеркнул слово «нашим». – Но он вряд ли вам даст свой личный номер.

С этими словами адъютант Муна полез в машину. Я спросил вдогонку:

– А что это за гора Мао? Ее так назвали в честь Мао Дзе Дуна?

– Почему-то европейцы думают, что в Азии все построено и названо в честь Великого Кормчего. Хотя до него наша цивилизация развивалась четыре тысячи лет.

В его голосе прозвучало легкое – легчайшее – раздражение. Собственно, чего я и добивался своей шуткой. Я могу вывести из себя кого угодно, даже нашего редактора Давида, хотя невозмутимостью он может поспорить с китайскими отшельниками. Да что там говорить – любой китайский отшельник после первого же дня работы в израильской газете стал бы биться головой об компьютер, а после второго дня ушел бы обратно в горы. Как Алитет.

Добравшись до автостанции, я сел там в маршрутное такси и сразу же вытащил из конверта подготовленный для меня дайджест китайской прессы. Начало первой же статьи гласило:

«Гора Мао – традиционное место обиталища даосских магов. Считалось, что им ведом секрет бессмертия».


Дальше в подготовленном для меня дайджесте следовали не менее интересные сведения.

«Пропала группа из четырех американских туристов…» Ну, это мелочь. Небось, занимались шпионажем, их арестовали, а теперь действуют по принципу «НЛО и Бермудский треугольник все спишут».

«Группой местных крестьян было поймано животное, которое назвало себя „ба“. К сожалению, животному удалось бежать из амбара, где его заперли».

Что за бредятина? Как это «животное назвало себя»? А документы, интересно, у него были?

«На вспаханном поле утром видели необычные следы, которые не удалось идентифицировать». Не «ба» ли это наследило, часом?

«Местные жители несколько раз наблюдали издалека процессию людей, одетых в ярко-красные одежды и бредущих куда-то с корзинами. При приближении люди исчезали».

Ясное дело, украли что-то в колхозе, и несли это на рынок. Мне вспомнился стишок из моего детства:

«В китайской коммуне „Алеет восток“

В селе за рекою погас огонек».

Последнее сообщение в довольно длинном списке (там приводились факты и похлестче) меня потрясло. Как потрясло бы оно любого (бывшего) советского человека.

«Согласно сообщению специальных источников, в Центральном Комитете КПК рассматривалась жалоба крестьян на второго секретаря уездного комитета партии. Они обвиняли его в том, что под личиной коммуниста скрывается тысячелетний лис-оборотень»!

«Вот ведь перерожденец!» – усмехнулся я про себя. Всякое повидал я на своем журналистском веку, однако коммунисты-оборотни мне еще не попадались. То есть были среди них, конечно, хитрые, как лисы, но до тысячелетнего возраста они, слава Богу, не доживали.

Я начал припоминать известные мне даты китайской истории. Так, этот лис должен был вступить в коммунистическую партию еще при императорской династии Тан. Или тогда он был рьяным монархистом?

Среди всего этого бреда я, наконец, нашел какую-то конкретную информацию – мне предстояло отправиться в район Гуан-синь провинции Цзянси. Так прозаически теперь называлась местность, где некогда орудовали даосские маги.

Выскочив из маршрутки в своем родном Реховоте, я решил зайти в какой-нибудь книжный магазин и обзавестись хотя бы простейшим русско-китайским разговорником. Таковой нашелся быстро – напечатанная на грубой бумаге книжка, где простые русские фразы превращались в малопонятное китайское мяуканье, записанное кириллицей.

Конечно, раз я овладел ивритом, мне и китайский был бы по плечу, но не за два же дня, в конце концов! Привет – «нинь хао»…

Повторив эту фразу несколько раз, я почти уже добился акцента, слышанного мною в китайских боевиках, но тут мне пришла в голову жуткая мысль.

Дело в том, что китайский язык представляют собою несколько совершенно различных диалектов. В центре страны говорят на «мандарине», а ближе к югу властвует кантонский диалект, совершенно непохожий, так что одни и те же иероглифы они произносят по-разному, а уж общаться могут только в письменной форме (поскольку иероглифы имеют одно и то же значение по всему Китаю). На каком же диалекте говорят в провинции Цзянси?

Тут я вспомнил, что неподалеку от моего дома недавно открыли новый китайский ресторан – кошерный, кстати говоря. Интересно, имеется ли у них в наличии хотя бы один живой китаец, или все изыски восточной кухни производятся израильскими поварами? Поскольку время уже давно перевалило за обеденное, я решил посмотреть на живого китайца (надо привыкать), а заодно встретиться вплотную с подобием той пищи, которую мне придется потреблять в ближайшие несколько недель.

Ресторан назывался стандартно: «Битва дракона с тигром». По слухам, на исторической родине китайских ресторанов так называют рагу, изготовленное из мяса змеи и дикой кошки.

Я зашел внутрь. Обстановка ничем не напоминала ту роскошь, среди которой я сегодня наблюдал Муна – несколько деревянных, покрытых белыми скатертями столиков, стойка, в конце которой находился открытый с одной стороны стеклянный ящик. В центре ящика полыхал адский огонь. Присмотревшись, я увидел колдовавшего за стеной огня китайца с большой сковородой в руках.

– Что будете кушать? – неожиданно обратился ко мне китаец на иврите (хотя и с сильным акцентом).

– Кисло-сладкое мясо и рисовую лапшу, – заказал я знакомые блюда.

Китаец, как и подобает истинному сыну Востока, не изменился в лице, хотя я почувствовал, что мой простецкий заказ он не одобряет. Мне же эти блюда были знакомы по одному псевдокитайскому заведению, расположенному на тель-авивской автобусной станции. Я имел привычку заказывать себе пакет такого блюда и уплетать его в маршрутке по дороге до Реховота, пока, наконец, не понял, что не все пассажиры могут вынести ароматы китайской кухни.

Я сел за столик. Пламя в стеклянном ящике страшно зашипело, грозя превратиться в пожар, который в минуту пожрет это заведение… но так же внезапно оно и стихло, и китаец очутился передо мной с аппетитно пахнущей тарелкой.

– Нинь хао, – сказал я ему, демонстрируя только что приобретенные познания.

Китаец улыбнулся, но мне пришлось все же перейти на иврит.

– Извините, мне предстоит ехать в провинцию Цзянси, поймут ли там меня? – с этими словами я вытащил разговорник.

– Он написан на русском! – изумился китаец.

– Вы знаете русский? – тут уже пришла очередь изумиться мне.

– Я – нет, но мой отец был учителем русского языка.

Я зачитал несколько фраз из разговорника. Китаец послушал их, кивая головой, потом сказал:

– Да, этот разговорник составлен на «мандарине». В провинции Цзянси, насколько мне известно, разговаривают на этом диалекте. А почему, разрешите спросить, вы туда едете?

Я прикинул, что если бы этот китаец был сотрудником спецслужб, то вряд ли бы работал в захудалом ресторане, поэтому ответил:

– Меня направляет редакция одной газеты, чтобы расследовать кое-какие загадочные происшествия. Вот, например…

Я вытащил из кармана листок бумаги. Наш осторожный редактор не одобрил бы такое поведение… но где я могу найти настоящего китайца? Обратиться в китайское посольство? … животное по имени «ба»… потом процессия людей в красных одеждах, пропавших неведомо куда.

Китаец усмехнулся:

– Похоже, вас кто-то разыгрывает. Подобные явления описаны в «Записках о поисках духов» и прочей китайской мистической литературе. Вы не подумайте, что я простой повар, мои родители дали мне хорошее образование, но вот приходится работать, чтобы содержать семью, – сказал он, как бы извиняясь, а затем продолжил: – Но раньше таких вот людей в красном видели только в Запретном городе, в императорском дворце.

– Что они там делали?

– Это духи, – спокойно ответил китаец. – У нас в Пекине говорили, что многие места Запретного города еще и сегодня закрыты для посетителей потому, что там время от времени появляются духи. А куда конкретно в провинции Цзянси вы летите?



– Какой-то район Гуань-Син. Вам что-нибудь известно о нем?

– Как я читал в книгах по мифологии, там раньше обитали даосские отшельники. Но лично мне бывать в этих местах не приходилось.

– Странно… А правда ли то, что даосам ведом секрет бессмертия – или, по крайней мере, они могут жить сотни лет?

– А кто это может проверить? У нас был сосед, так он говорил, что практикует даосскую магию, и еще говорил, что ему двести лет…

– Это правда?

– Кто знает… Я могу сказать лишь то, что мой отец знал его в детстве уже глубоким стариком, да и на моей памяти он не изменился. А вы через Пекин полетите? – неожиданно китаец переменил тему разговора.

– Да, а что?

– Вы не могли бы передать письмо моим родителям? Мне не очень хотелось бы отправлять его обычной почтой – знаете, у нас в Китае очень внимательно относятся к тем, кто работает за границей. Вам никуда не придется ехать – только позвонить, и мой отец приедет за письмом. У вас не будет никаких сложностей – он прекрасно говорит по-русски. А если захотите, он покажет вам того старого даоса, о котором я говорил.

Последний аргумент показался мне наиболее интересным:

– Ладно, – согласился я. – Когда вы дадите это письмо?

– Завтра. Зайдите в это же время, я вам передам конверт, и еще накормлю за счет заведения. Кстати, меня зовут Вэнь, – представился китаец.

– Тогда мы с тобой почти тезки, потому что меня зовут Бэн. Правда, это сокращенное имя.

Попрощавшись с гостеприимным китайцем, я вышел. Будет неплохо, если у меня в Китае заведется пару адресов, куда можно будет обратиться в случае чего. Кто знает, зачем меня Мун посылает в Китай? Не для того ли, чтобы потом дать в сети своих газет сенсационный материал «Пропажа израильского журналиста»?

Дома среди обычной рекламной почты, которую в Израиле разносят просто мешками, мне попался необычный конверт. Я распечатал его и увидел приглашение на лекцию.

Мне часто присылают приглашения на разные мероприятия – в расчете, что я напишу об этом в газете и прославлю устроителей на весь русскоязычный Израиль. Но тут тема лекции меня просто насторожила.

Завтра в Бней-Браке какой-то незнакомый мне раввин должен был читать лекцию на тему «Связь еврейского и китайского мистицизма». Откуда в Бней-Браке, этой цитадели ортодоксии, может взяться знаток китайской мистики? В любом случае, для себя я сразу же решил, что поеду.

Уже отправляясь ко сну, я зашел в ванную, чтобы почистить зубы. В висевшем над умывальником зеркале мне, казалось, промелькнуло что-то странное.

Точно – внутри зеркала фосфоресцировала полоска непонятного бледного цвета. Я оглянулся – нет, за спиной ничего не было. Потер зеркало – никакого результата. Наконец, выключил свет – полоска продолжала светиться.

Не поняв ее происхождения, я отправился спать – завтра предстоял напряженный день.

С утра мне пришлось вертеться, как белке в колесе. Сборы, получение визы и так далее заняли почти все время до вечера. Несмотря на это, я все-таки успел заскочить к новому своему знакомому – китайцу из ресторана, взять у него письмо (небольшой плотный конверт), номер телефона (позвонить) и адрес (на всякий случай).

Вечером мне обязательно хотелось побывать на лекции о связи еврейской и китайской мистики, так что, облачившись в строгий костюм и прихватив черную ермолку, я отправился в Бней-Брак.

Выяснилось, что найти улицу Эльханан, где должна была состояться лекция, совсем не так просто. Это оказался маленький переулочек вдали от центральной магистрали – улицы рабби Акивы, этой Дерибасовской Бней-Брака. Я дошел до указанного в приглашении номера, и в неясном свете фонарей увидел лишь пустырь. Ошарашенный, я хотел уже было повернуть обратно, но тут в глубине пустыря заметил какое-то строение, куда непрерывно заходили люди.

При ближайшем рассмотрении мне представилась малюсенькая синагога барачного типа, заполненная самым разношерстным народом. Тут были и ортодоксы в черных фетровых шляпах, и их жены в жутких свалявшихся париках, и какие-то парни в джинсах со своими подругами, пробитыми пирсингом в самых неожиданных местах. Я занял место в первом ряду, между двумя какими-то совершенно отмороженными хасидами (по крайней мере, они ни разу не заговорили со мной, что очень странно для Израиля). Наконец вышел лектор, невысокий раввин с умным и хитрым лицом, в шапке из рыжеватого меха. Он снял штраймл и положил его на стол, обнажив публике черную бархатную ермолку, из-под которой выбивались завитые рыжие пейсы. После недолгих аплодисментов он начал:

– Дорогие друзья! На первый взгляд, казалось бы, какая может быть связь между мистикой Ближнего и Дальнего Востока? Но вам нужно только ее увидеть!

С этими словами он посмотрел чуть ли не прямо мне в глаза.

– Даосизм считает весь мир полем взаимодействия двух начал – Инь и Янь, женского и мужского. Так же и Каббала считает, что мир создается взаимодействием «олам а-дхура» – мира мужского, это «Янь» иудаизма, и «олам а-нуква» – мира женского, который представляет собой не что иное, как даосское понятие «Инь». Мир мужской представляет собой силы влияющие, мир женский – испытывающие влияние…

Раввин жонглировал понятиями Каббалы и даосизма, как шариками, легко перескакивал с арамейского (языка Каббалы) на китайский и обратно. Где-то минут через десять я уже потерял нить его рассуждений, и принялся рассматривать самого лектора.

Одна деталь в его костюме мне показалась странной. Брюки раввина были заправлены в носки (отличительный признак гурских хасидов, больше так никто не ходит). Однако хасиды эти носят высокие соболиные шапки, напоминая допетровских бояр. Шапка же нашего лектора, как я уже упоминал, состояла из какого-то всклокоченного рыжего меха, бывший хозяин которого побывал во многих передрягах. Такое несоответствие верха и низа меня слегка смутило, но, в конце концов, я решил, что раввин мог получить шапку по наследству от отца, а тот был хасидом другого двора.

Тем временем раввин достал из портфеля какую-то табличку, на которой перекрещивались странные линии, каждая из которых имела на конце кружок.

– Вы знаете, что это такое? – спросил лектор.

Публика замычала, вспоминая.

– Это из «Книги ангела Разиэля»! – наконец раздались возгласы из зала.

– Похоже, правда? – раввин улыбнулся. – Однако ничего подобного. Перед нами – китайский Талисман Счастья. На нем вы видите изображения созвездий, как их рисуют даосские маги. Тут я должен вам напомнить о так называемом «небесном иврите» – алфавите, которым пользовались средневековые каббалисты. Каждое из созвездий они изображали в виде одной буквы древнееврейского алфавита, и рисовали их таким же способом.

– Ну, это легко объяснить, – вмешался я с места. – Уже тогда были налажены торговые связи с Китаем – вспомним хотя бы Великий Шелковый Путь. Ничего странного, что наши амулеты попали к ним – или их к нам.

– Такая разгадка была бы слишком простой, – тонко улыбнулся раввин. – Вы забываете об одном: весь мистицизм исходит из одного источника.

На этом лекция закончилась, и народ как-то очень быстро разошелся. Сам раввин, нахлобучив мохнатую шапку, двинулся в сторону маленькой двери, находившейся в дальнем углу синагоги. Я окликнул его:

– Извините, у меня есть еще один вопрос.

Он остановился, с интересом взглянув на меня.

– Мне предстоит скоро отправиться в Китай, в провинцию Цзянси. Что вы знаете об этих местах?

Секунду лектор подумал, а потом, бросив на меня хитроватый взгляд, коротко ответил:

– Все.

После чего скрылся за маленькой дверью. Я не стал его преследовать – в самом деле, есть ли у него (и у меня) время, чтобы выслушивать о провинции Цзянси ВСЕ?

Возвратившись в свой родной Реховот, я завалился спать, не забивая себе голову раздумьями о судьбах китайской мистики – у меня будет вдоволь возможности заняться этим в Китае. Единственное, что меня беспокоило – непонятная светящаяся полоска, плавающая в зеркале. Явно, это какая-то флуоресценция. Не радиоактивна ли она? В наше время можно ожидать радиоактивности от любого продукта, даже от парного молока.

Утром самолет родной компании «Эль-Аль» уже тащил меня в Пекин. Соседом моим оказался пожилой религиозный еврей, забросивший свою шляпу на полку для багажа и оставшийся в одной ермолке.

– Как с кашрутом будем в Китае? – спросил я его с подковыркой. Понятно, что в Пекине достать кошерную пищу не легче, чем в том же Бней-Браке – суп из сладких муравьев по-кантонски. Однако сосед на мой сарказм не отреагировал.

– Я с собой тридцать пять килограмм багажа везу – пищу и посуду. А как закончится – придется питаться одними овощами, – сообщил он.

– Ясненько… А вы откуда?

– Из Бней-Брака.

– Да я же там только вчера был! Причем на очень интересной лекции – о связи еврейской и китайской мистики.

– Где же она происходила?

– На улице Эльханан.

– Я живу совсем неподалеку. На Эльханана нет ни зала для выступлений, ни синагоги.

– Там была такая маленькая синагога на пустыре!

Сосед посмотрел на меня странно:

– Эта синагога стоит полуразрушенной вот уже много лет. Я никогда не видел, чтобы туда заходили люди.

– Возможно, ее отремонтировали совсем недавно?

– Удивительно, что я этого не заметил.

Но тут стали разносить еду, и мы отвлеклись от мистических разговоров. Я ел обычную эль-алевскую пищу (все кошерное, разумеется), а соседу принесли закатанный в фольгу пакет высшей кошерности с печатями каких-то немыслимых раввинов. Поев, я погрузился в сон (ранние подъемы страшно меня утомляют), а когда проснулся, нас уже снова собирались кормить. За такими приятными занятиями прошел практически весь полет, а когда мы подлетали к Пекину, я только протирал глаза после очередной дремы (весь полет продолжался около 11-ти часов).

И тут я заметил, как в небе над Пекином, почти на уровне нашего самолета, играют, сплетаясь и расплетаясь, два дракона. Не наших, европейских (наши все-таки пожестче и больше напоминают динозавров), а китайских – длинных, рогатых и бородатых. Один из драконов был красно-киноварного цвета, а другой – зеленый. Но не цвета советской бронетанковой техники, а скорее нефритовый или изумрудный.

Я закрыл глаза, а когда открыл их – видение исчезло. Должно быть, это промелькнули два воздушных змея. Или просто не стоило так налегать на пиво?

Аэропорт Пекина оказался огромным. Не то, чтобы я думал, что самое крупное здание в мире – это тель-авивская автостанция, но она потерялась бы там, как на этой самой автостанции теряется впервые попавший туда путешественник.

После придирчивого паспортного контроля (мой израильский паспорт вызвал у китайских таможенников не больше реакции, чем «паспорта датчан и разных прочих шведов» – у бдительных жандармов, проверявших документы Маяковского) я вышел в зал встречающих.

Редактор обещал, что у меня в Пекине будет переводчик – люди Муна все организуют. Вот только переводчик с какого на какой?

Среди толпы встречающих сразу же бросился в глаза плакат на иврите. Чуть сфокусировав зрение, я понял, что на плакате написано мое имя, а сам плакат держит молодая симпатичная китаянка в синей куртке и черных брюках. Как только я приблизился к ней, она сказала:

– Здравствуйте!

и попыталась взять у меня чемодан. Как джентльмен, я не мог уступить, и после короткой борьбы китаянка сдалась.

– Вы Бенджамин Таль? Меня зовут Яо, я буду вашей переводчицей.

По-русски она говорила довольно чисто, хотя и с заметным китайским акцентом.

– Как вы меня узнали? – спросил я.

– Мне передали по электронной почте вашу фотографию. И рисунок плаката, с которым я должна была вас встречать.

– А я думал, вы сами его написали.

– Я не знаю иврита, – Яо не поняла юмора. – В Китае вообще почти невозможно найти человека, который знал бы древнееврейский язык.

Мы вышли к машине – довольно приличного вида «Ситроену». Странно, мне почему-то казалось, что нам придется ехать на каком-нибудь военном джипе.

– Сейчас поедем в гостиницу, вы отдохнете, а завтра с утра отправимся в путь, – сказала мне переводчица.

– У меня одно небольшое дело в Пекине, – я достал из кармана листок с телефоном, – просили передать письмо из Израиля.

– Можете позвонить прямо сейчас, чтобы не терять времени, – Яо достала из кармана мобильный телефон.

Я несколько раз набирал номер, но трубка только что-то недовольно квакала по-китайски. Наконец переводчица приложила телефон к своему точеному ушку – и сморщилась.

– Этот телефон отключен, – пояснила она.

– Значит, придется туда съездить, – твердо сказал я. Мне очень не хотелось подводить своего знакомого.

Яо взглянула на адрес и решительно сказала:

– Мы туда не можем ехать.

– Почему?

– Потому, что это очень далеко!

– Но мне обязательно нужно передать это письмо! – настаивал я.

Яо задумалась, потом сказала:

– Ладно, по плану мы все равно должны выезжать только завтра утром. Но учтите – адрес, который вам дали, находится в очень отдаленном районе Пекина. Поэтому мы оставим ваши вещи в гостинице, и сразу же поедем туда.

– Отлично. Заодно и город посмотрю.

Моя переводчица улыбнулась:

– Путь в этот район пролегает по не самым лучшим местам Пекина. А я хотела сегодня немного показать вам нашу столицу.

– Ничего, – я твердо решил не падать духом. – Посмотрю Пекин на обратном пути.

Наша машина неслась (а кое-где и ползла, застревая в пробках) среди лавины велосипедов. Но и машин тоже было немало! Вообще Пекин, к моему удивлению, оказался современным городом. В центре города оказались новые здания из стекла и бетона, ничуть не отличающиеся от аналогичных строений Тель-Авива или Хайфы. Стандартизация стремительно выкорчевывает самобытность городов, скоро можно будет вообще никуда не ездить, а оставшиеся немногочисленные архитектурные памятники рассматривать с помощью Интернета. Я ожидал, что посреди китайской столицы будут оставлены хотя бы старинные пагоды для привлечения туристов, как это сделано в Токио и Сеуле (я там не был – видел по телевизору), но, видимо, железная метла культурной революции подмела все.

Наконец мы добрались до небольшой гостиницы спартанского типа (по израильским меркам – минус три звездочки), где я оставил вещи, и мы тут же поехали на задворки Пекина – отвозить письмо.

От разницы во времени голова у меня кружилась (в Израиле сейчас должна была быть глубокая ночь). Я взглянул на часы… Черт, сколько сейчас должно быть времени на самом деле? И что мне лучше делать – перевести часы сразу же на Пекинское время, или остаться пока во времени израильском, чтобы адаптироваться?

Наш водитель, молчаливый китаец средних лет, лавировал между велосипедами с потрясающей ловкостью. Яо что-то сказала ему на китайском, водитель только молча кивнул и свернул в какой-то переулок.

– Я попросила его поехать самой короткой дорогой, – объяснила мне переводчица.

– А по дороге у нас нигде не получится покушать? – спросил я, чувствуя неприятное посасывание под ложечкой. «Эль-Аль» кормит хоть и часто, но понемногу, и последний раз я ел в самолете четыре часа назад.

– Тогда лучше сделать это сейчас, – ответила Яо. – Там, куда мы едем, вряд ли можно будет получить что-то приличное.

– Да мне бы хоть чего…

Моя просьба была передана водителю, он резко развернулся (никого при этом, не сбив), и вскоре мы очутились в каком-то таинственном месте, где нас окутало облако потрясающих ароматов съестного характера. Рот у меня моментально наполнился слюной, как у собаки Павлова. Осмотревшись, я увидел, что мы стоим посреди маленькой улочки, вдоль тротуаров, которой расположены лотки, на которых жарится, варится, парится самая невероятная снедь – от обычных копченых уток до спрутов и трепангов.

– Что вам взять? – спросила Яо.

– Сам посмотрю, – захлебываясь слюной, наконец, выговорил я и вылез из машины. Переводчица нахмурила свои очаровательные бровки, но вылезла за мной.

– О, что это такое? – прямо рядом с машиной на лотке жарились на вертеле какие-то малюсенькие птички, размером ненамного больше колибри.

– Это воробьи, – присмотревшись, сказала Яо.

– Осень вкусно! – вдруг заговорил по-русски торговец, заметив мой интерес. И сразу же, сорвав с огня два шампура, протянул мне. Я не смог устоять, и взял их, показывая на пальцах, чтобы он добавил еще два.

Воробьи по вкусу чем-то напоминали перепелок, которых мне приходилось есть в Сочи, только были еще нежнее. Умяв первый шампур (с таким аппетитом, что стоящие рядом китайцы стали на меня оборачиваться), я промурлыкал из Высоцкого:

Давите мух, рождаемость снижайте,

Уничтожайте ваших воробьев!

– Вы явно не китаец, – засмеялась Яо, когда я буквально за пару минут зверски расправился со всеми четырьмя шампурами.



– Я даже и не кореец, я еврей, – не удержался я от знакомого анекдота. – И вообще это была не собака, а фаршированная рыба.

Мы вернулись в машину, и прерванный маршрут продолжился. Яо тихонько сказала мне на ухо:

– Не надо на улице петь песни Высоцкого. Могут быть неприятности…

У меня глаза полезли на лоб:

– Вы знаете Высоцкого?

– А что тут странного? Миллионы китайцев учили русский язык. И уж тем более знают песни Высоцкого про Китай. Кто-то смеется, но большинству они не очень нравятся.

А тем временем машина, двигаясь по ведущему наружу радиусу Пекина, переходила от бедных слоев к еще более бедным. Из современного центра мы попали в слой хрущевских пятиэтажек, а когда проехали и его, то потянулись совершенно уже разномастные домики, крытые то толем, то шифером.

– Это не совсем Пекин, – извиняющимся тоном сказала Яо. – Тут раньше была деревня, которую мегаполис втянул в себя.

– Как спрут приблизительно, – закончил я.

Шофер несколько раз высовывался из кабины, чтобы уточнить у проходящих китайцев адрес (тут они вполне соответствовали моему представлению о средневековых китайцах – в каких-то лохмотьях и с сандалиями на ногах), и наконец, мы остановились возле совсем небольшого домика, крашеного синей краской. Я вылез из машины, разминая затекшие ноги (поездка продолжалась более двух часов, не считая моего вклада в дело уничтожения воробьев) и закричал:

– Эй, есть тут кто живой?!

Хлопнула дверь, и на крылечке показался опрятный старичок в черных джинсах и куртке-маодзедунке.

– Вы заблудились? – почти без акцента спросил он. – Я всегда рад помочь русским товарищам.

– Надеюсь, что не заблудился, – ответил я, доставая из кармана письмо. – Вы отец Вэня?

Вопрос был чисто риторическим, так как вряд ли в этих краях проживает много людей, владеющих русским.

– Да, а что? С ним что-то случилось?

– Напротив, с ним все в порядке, и он просил передать вам письмо, – с этими словами я вынул из кармана куртки конверт. Старик со всех ног бросился к машине, чуть ли не выхватил письмо у меня из рук и прижал его к груди.

– Пожалуйста, заходите в дом! Чем я могу угостить таких дорогих гостей?

– Благодарю, мы не голодны, а вашим гостеприимством воспользуемся как-нибудь в другой раз – у нас очень мало времени. Но мне ваш сын рассказывал, что здесь неподалеку живет даос, которому якобы двести лет. Я журналист, и мне очень бы хотелось на него посмотреть.

Старик засмеялся:

– Ну, что ему двести лет, он говорил еще в пору моей молодости. Сейчас, должно быть, уже немного побольше. Если хотите, пройдем к старику Сунлину. Он будет рад, особенно, если вы что-нибудь у него купите.

Моя переводчица, присутствовавшая при этом разговоре, явно была недовольна, и, увидев это, отец Вэня что-то сказал ей по-китайски. Она ответила:

– Говорите по-русски, чтобы понимал наш гость.

– Это совсем близко, метров тридцать от моего дома.

Мы пошли по улице (она была даже не замощенной), и вскоре увидели какую-то хибару, состоявшую из прилепленных один над другим этажей. Над дверью красовалась потертая красная вывеска с несколькими резными иероглифами. Отец Вэня толкнул дверь и закричал:

– Господин Сунлин? Вы дома?

Понятно, все разговоры велись на китайском, а Яо их переводила мне шепотом на ухо. Я себя чувствовал так, как будто попал живьем в какой-то китайский боевик.

Кто-то затопотал на лестнице, и со второго этажа спустился старый китаец с усами, бородкой и пышными седыми бровями. Мне почему-то казалось, что даос будет одет в рясу, но на нем были обычные брюки и такая же куртка, как на отце Вэня.

– Проходите, пожалуйста! – закричал Сунлин неожиданно сильным голосом.

Мы вошли внутрь, и оказались внутри какого-то подобия антикварной лавчонки. Вдоль всех стен шли полки, на которых валялись пыльные статуэтки, куски оленьих рогов, какие-то лапы, пластинки с выгравированными знаками (они напомнили мне те, что показывал на лекции бней-бракский раввин). Пока отец Вэня быстро о чем-то лопотал с Сунлином (так быстро, что Яо даже бросила переводить), я рассматривал лавочку. Да, не похоже, чтобы здесь бывало много покупателей.

Одна статуэтка показалась мне знакомой – тощий старик, вырезанный из слоновой кости. Из головы старика торчали настоящие пучки волос. Точно такая же стояла за спиной Муна!

Я взял статуэтку в руки:

– Сколько это стоит?

– Это даосское божество здоровья и долголетия, – пояснил мне отец Вэня, и, переговорив с даосом, заключил:

– За сорок юаней он вам ее отдаст.

– Хорошо… А правда ли, что ему двести лет? Переведите, пожалуйста, вопрос.

Выслушав, Сунлин улыбнулся и ответил:

– Свидетельства о рождении у меня нет. А поверите ли вы на слово бедному торговцу? Вот лучше посмотрите это зеркало – может быть, оно вам понравится.

С этими словами он взял с полки металлическое зеркало, сдул с него пыль, протер рукавом и, держа обеими руками, установил точно напротив моего лица.

Я автоматически достал расческу и начал поправлять растрепавшиеся волосы, после чего спросил:

– Мне предстоит ехать в провинцию Цзянсы. Вы можете что-нибудь рассказать об обычаях этой местности? Говорят, там еще остались даосы?

– Вам нужно ехать – так езжайте, – не очень вежливо сказал Сунлин.

Я попрощался, мы вышли из лавки и вернулись в Пекин. Через день я уже был в уезде Гаунь-син провинции Цзянси. Мы с переводчицей отправились в лес, чтобы осмотреть загадочную местность. Лес бы очень густой – какая-то смесь тайги с джунглями, и через несколько часов Яо куда-то пропала, а я заблудился.

Я ходил по лесу два дня подряд, и никак не мог выйти на какую-нибудь дорогу. Плодовых деревьев мне обнаружить не удалось, так что я ужасно страдал от голода. Хорошо хоть, несколько раз я выходил к ручьям, и утолял жажду чистой родниковой водой.

К исходу второго дня я вышел к каким-то горам, и решил подняться к вершине, чтобы с высоты осмотреть местность и решить, в какую сторону идти. Я начал медленно карабкаться на гору, стараясь выбирать наименее крутые места. Когда я поднялся чуть ли не на километр, то начал накрапывать дождь, и дальнейший подъем стал опасен – легко можно было соскользнуть вниз с намокшего склона.

Поглядев по сторонам, я увидел на склоне горы вход в пещеру, где можно было бы укрыться от дождя и немного отдохнуть. Однако когда я добрался до нее, то пещера оказалась обитаема – недалеко от входа я увидел лежанку, накрытую потертым ковром, стол… Дальше в пещере располагалась вырубленная в скале комната, где на грубо сделанных деревянных полках стояли причудливые стеклянные сосуды с какими-то снадобьями.

Уж не в жилище ли отшельника-даоса я попал? Возможно, он ушел в лес собирать травы, а когда вернется, я смогу спросить у него, как добраться до ближайшего населенного пункта.

Тем временем дождь снаружи все усиливался. Но тут послышались звуки настоящего урагана, и кто-то ворвался в пещеру. Я выглянул из внутренней комнаты, и увидел, что в пещере находится огромная обезьяна, густо поросшая белым мехом. Обезьяна стояла на задних лапах, и была чуть ли не трехметрового роста!

Что это – снежный человек? Но здесь, в субтропиках, не совсем подходящий для него климат.

Обезьяна (вернее, обезьян – это был самец) тоже меня заметил, и вдруг заговорил на русском языке:

– Что ты делаешь в моей пещере?

Его слова звучали прямо у меня в голове, из чего сделал вывод, что обезьян пользуется телепатией (а откуда бы такая тварь могла знать русский язык – посещала, что ли, китайскую школу?).

– Я журналист, – ответил я, – хотел исследовать ваши места, но заблудился, и случайно набрел на эту пещеру.

– А я – дух этой горы, – просто ответил обезьян, не подвергая мои слова сомнению. – Ты забрел очень далеко от обитаемых мест, придется тебе пожить у меня некоторое время, пока какие-нибудь лесорубы или собиратели лекарственных трав не покажутся в наших лесах, чтобы я мог вывести тебя к ним. Сам понимаешь, не могу же я в таком виде отвести тебя в город. А пока ты живешь у меня в пещере, поможешь мне с изготовлением «киноварной пилюли».

Я знал, что «киноварной пилюлей» даосы называют средство для достижения бессмертия. Но зачем она понадобилась горному духу?

– Хоть я и могу жить сотни, и даже тысячи лет, – ответил дух на мой мысленный вопрос, – но, тем не менее, я не бессмертен, и мне когда-нибудь придет свой срок. Конечно, если до этого времени я не изготовлю пилюли бессмертия.

С тех пор каждый день по утрам горный дух улетал, чтобы обследовать леса и горные луга, с которых он приносил нужные ему травы. По вечерам дух возвращался с целыми охапками этих трав, которые мы перебирали, отваривали, процеживали, толкли в ступках… Часто бывало, что от целого снопа травы или вороха листьев оставалось не больше горсти препарата. Обработкой трав в основном занимался я, в то время, когда обезьян рыскал по лесам и полям.

Питались мы только плодами и кореньями, которые приносил дух, а пили чистую воду. Больше всего меня поразило, что духу тоже надо было кушать!

Пока мы ели, или когда я уставал от перетирания трав, горный дух рассказывал мне о пути Дао, о других духах, которые населяют этот мир… Одну пилюлю он обещал дать мне, чтобы я тоже мог присоединиться к синклиту Бессмертных.

Однажды дух сказал:

– Наше средство почти готово. Мне осталось найти еще одну его часть, чтобы мы закончили великую работу. Но эту часть найти труднее всего.

С этими словами обезьян покинул пещеру, и появился только через два дня, волоча с собой мешок, в котором что-то трепыхалось. Каков же был мой ужас, когда дух открыл мешок, и вытряс оттуда опутанную веревками Яо!

– Я нашел эту девушку в лесу, где она что-то искала, – сказал мне дух. – Это последнее средство, которого нам недоставало. Выпусти из нее кровь, процеди, а затем перемешай с той мазью, которая стоит у стены в желтой стеклянной банке. Женская кровь символизирует Инь – пассивное начало природы… Да смотри, не вздумай с ней блудить, а то «киноварная пилюля» станет для тебя бесполезной!

Сказав это, обезьян кинулся на свою лежанку и захрапел.

Так значит, Яо пыталась меня разыскать!

Я достал нож, разрезал путы на китаянке и незаметно вывел ее из пещеры, сказав:

– Беги в лес! Мне же придется остаться, иначе горный дух сразу же кинется за нами в погоню.

Когда Яо скрылась в лесу, я поймал двух горных голубей, зарезал их, а кровь сцедил в то снадобье, которое указал мне горный дух.

Проснулся он только к вечеру, и сразу же спросил:

– Готово?

Я кивнул головой. Дух бросился в ту комнату, которая служила нам лабораторией, зачерпнул гигантской лапой пригоршню мази и отправил ее себе прямо в рот!

Как только он проглотил мазь, его стало корежить (я пулей выскочил из комнаты), он упал на пол, завертелся волчком, и наконец, взорвался, осыпав все вокруг дождем огненных брызг! Меня контузило, и я потерял сознание…

А когда очнулся, увидел, что все так же стою перед зеркалом в лавке на окраине Пекина и поправляю прическу.

– Я бы вам не советовал ехать в те края, – сурово сказал даос. – Вы не верите в силу старинных рецептов. Запомните – никогда ничего нельзя менять!

Ошарашенный, я двинулся к двери. Меня шатало, как будто я действительно несколько недель провел в лесу. Сунлин, казалось, смотрел на меня совершенно безучастно, но только когда я запнулся о порог, бросил вслед несколько слов.

– Он просит задержаться, – перевела мне Яо.

Я обернулся и увидел, что старик подходит ко мне с зеркалом в руках.

– Великий даос Гэ Хун говорил, что зеркала необходимы для борьбы с демонами. Зеркало заставляет злые силы показать свой истинный лик, – сказал он (естественно, в переводе Яо).

– Что ему надо заплатить? – спросил я севшим голосом, сунув руку в карман за деньгами. Старик, поняв мой жест, сделал отрицательный знак рукой и очень резво для своих двухсот лет удалился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Всю дорогу до гостиницы я не проронил не слова. Происшествие с зеркалом настолько меня потрясло… чувства, боль и страх, которые я испытал, были так естественны…

Яо бросала на меня косые взгляды, но ничего не говорила, и только, когда мы уже подъезжали к гостинице, склонилась к моему уху и произнесла:

– Не надо чересчур доверять этим даосам. В большинстве своем они просто фокусники и гипнотизеры.

Когда мы возвратились, был уже поздний вечер. Постепенно приходя в себя, я заметил, что жизнь на улицах Пекина не утихает с наступлением темноты, как это бывает в городах победившего социализма… Похоже, Великая Стена китайского коммунизма дает трещины.

Яо проводила меня в мой номер, при этом строго сказала:

– Завтра утром мы выезжаем!

Я не стал рассказывать ей о видении, посетившем меня в лавчонке старого даоса. Хотя, может, и зря – рассказ бы успокоил меня, помог расставить все по полочкам… В конце концов, у меня же есть уже одна тема для материала в газету! И если скептичный Давид, редактор нашего «Периода», откажется принять это за документальный очерк – я вполне смогу напечатать его как фантастику.

Хотя от усталости ломило все тело, заснуть я не мог. Сейчас бы баночку пива, да сигаретку выкурить… В конце концов, должны же быть здесь ночные лавки!

Оглядев жалкую обстановку гостиничного номера, я вышел в коридор, спустился по бетонной лестнице и оказался на улице. Прямо напротив гостиницы призывно переливался огнями киоск – вроде фонаря, на свет которого должны лететь подгулявшие мотыльки. Решительно перейдя улицу, я сказал киоскеру (китайцу средних лет и достаточно потрепанной внешности):

– Пи-цзи!

Как я уяснил себе из романов Сорокина, это означает «пиво». Продавец обрадовался, залопотал чего-то по-китайски, но я решительно перешел на более знакомый мне английский:

– Энд смоук!

И сделал жест, как будто курю сигарету. Китаец поставил передо мною большую пол-литровую банку, изукрашенную иероглифами, и положил пачку сигарет. Я бросил на прилавок несколько юаневых купюр (никогда не расплачивайтесь в Китае долларами – могут быть неприятности), и, пока мне отсчитывали сдачу, открыл банку, чтобы убедиться, правильно ли понял меня продавец… В банке оказалось самое обычное пиво – ничуть не хуже и не лучше, чем израильское «Маккаби». И стоило за этим лететь на край света?

Я пересек пустынную улицу в обратном направлении, с банкой пива в руке, и только тут заметил, что возле двери нашей гостиницы стоит «газик». Я уже было собирался войти в вестибюль, как из «газика» выскочили несколько людей в серых костюмах и быстро подбежали ко мне, перегораживая вход в гостиницу.

– Вы Бенджамин Таль? – спросил один из них по-русски.

– Он самый, – согласился я.

– Прибыли из Израиля?

– Так точно.

– Тогда просим вас проехать с нами, – и они стали, чуть ли не силой подталкивать меня к машине.

– Э, что это такое! – заорал я. – Позовите нашего консула!

Но меня уже втянули в машину, которая, взвизгнув шинами, рванула с места.

– Консул вам не понадобится, – сказал по-русски все тот же китаец.

– Куда вы, черт побери, меня везете?! – возмутился я.

Китаец помолчал немного, видно, находя подходящие слова, а затем сказал:

– Мы едем в квартал Вытягивателей Жил.

«Вытягивателей жил?!»

Я напрягся. Сон с меня как рукой сняло, и я принялся лихорадочно соображать, что же мне делать. Конвоиры не выглядели особенно крепкими, и будь на моем месте Джекки Чен, он без труда раскидал бы их. А как быть с шофером? Или прыгнуть из машины на полном ходу?

Ночью улицы Пекина оказались почти полностью очищены от велосипедов (те, кому рано утром надо на работу, не гуляют по ночным клубам), и «газик» несся по улицам китайской столицы со страшной скоростью.

– Куда мы едем? – еще раз спросил я, на этот раз более агрессивным тоном.

– Я же вам сказал, – ответил говоривший по-русски китаец неожиданно вежливо.

– Покажите ваши удостоверения! – ничего лучшего мне в голову не пришло.

– А вы понимаете по-китайски? – резонно ответил мой спутник.

Идиотская ситуация. Если это сотрудники китайских спецслужб, то вступать с ними в рукопашную никак не годится – можно потом оказаться в китайской тюрьме, которая значительно менее комфортабельна, чем израильская. Просто буду молчать, как рыба, и все время требовать израильского консула.

Круто развернувшись, машина въехала в маленький дворик – точнее, промежуток между двумя стенами. Меня попросили выйти из машины, и я выскочил с таким видом, как будто только что сошел с картины «Арест пропагандиста».

– Пройдите внутрь, – китаец сделал приглашающий жест рукой, и я, пройдя через несколько двориков, оказался в большом запущенном зале, вдоль стен которого стояли покрытые лаком резные деревянные шкафы, а в центре находилось огражденное деревянными перилами возвышение. На возвышении стоял изящный столик, а на столике лежала островерхняя шляпа с вуалью, чем-то похожая на марлевые маски пчеловодов.

Что это? На китайское КГБ явно не похоже. Уж не попал ли я в руки какой-то секты? Что эти китаезы болтали там про «вытягивателей жил»?

В зале еще находилось несколько пожилых людей – кто в обычных, хотя и поношенных костюмах, а кто в каких-то мантиях.

– Что вам, черт побери, от меня надо? – закричал я, хотя никто и не думал на меня бросаться. – Вы кто – Вытягиватели Жил?

Один из китайцев, сидевших возле стены, сморщился и резко заговорил по-китайски, после чего встал, подошел ко мне и сказал уже на русском языке:

– Не волнуйтесь, мы больше не называемся Вытягивателями Жил. Сейчас наш квартал называется Переулком Священного Писания. А вы находитесь в синагоге…

– В синагоге? Может быть еще скажете, что вы еврей? – спросил я у старого китайца.

– Совершенно верно, один из немногих кайфыньских евреев, еще оставшихся в Пекине. Вы знаете, зачем вас сюда пригласили?

– Пригласили? Меня похитили ночью от моей гостиницы! Я думал, что меня везут сюда, чтобы вытянуть все жилы и сделать китайские народные инструменты.

– Наш район назывался кварталом Вытягивателей Жил потому, что мы удаляем ахиллово сухожилие из туш скота, который идет в пищу – вы ведь должны знать, что употребление в пищу этой жилы запрещено Торой…

Пораженный, я кивнул. А китаец-еврей продолжал:

– По субботам мы еще собираемся в синагоге, но нас осталось очень мало. Сегодня вечером ко мне пришли несколько даосов и попросили перевести один документ с иврита. Конечно, я читаю Тору во время субботней службы, но почти ничего не понимаю из прочитанного. Тогда я посоветовал найти туриста из Израиля…

– Но почему меня?

– А на каком языке мы бы еще могли общаться?

– Логично… Но я не профессиональный переводчик! И перевести, как вы сами догадываетесь, могу только с иврита на русский.

– Ну, а на китайский мы уже сами переведем, – ко мне, широко улыбаясь, подошел один из тех китайцев, которые меня привезли. Вся эта история казалась крайне подозрительной, хотя с другой стороны, в логике даосам отказать было нельзя – получив какой-то документ (как я понимаю, мистического содержания), они обратились к местным евреям, а когда убедились, что помощи от них ждать не приходится – стали искать израильского туриста.

– Вы только нам переведите, как сумеете… И объясните по возможности каждое слово, – китаец достал откуда-то большой красный конверт, и вынул оттуда пожелтевший листок пергамента.

– Не знаю, смогу ли я это прочесть… – вид листка меня смутил.

– Разве вы не владеете ивритом?

– Иврит я знаю достаточно, но ведь у нас есть несколько шрифтов, совершенно друг на друга не похожих. Я умею читать печатный и письменный шрифт, но религиозная литература пользуется обычно так называемым шрифтом Раши… На нем я, боюсь, ни строчки не прочту.

– Ну, хоть попробуйте.

Мне ничего не оставалось, как взять лист пергамента в руки. Опасался я напрасно – он был написан красивыми печатными буквами. Как мне показалось, этот лист аккуратно вырезали из книги. То ли целого ее экземпляра у даосов не было, то ли его не хотели мне показать.

– Сейчас, сейчас, – после целого дня приключений буквы прыгали у меня перед глазами, и я никак не мог сосредоточиться. Тогда я начал читать вслух – и тут же обнаружил, что добрая половина слов мне незнакомы.

– Тут много слов на арамейском языке, – наконец сообщил я столпившимся вокруг меня даосам и евреям (кто из них кто – черт уже разберет). – Вам бы лучше слетать в Израиль и зайти в какую-нибудь иешиву… Шучу, шучу!

Китайцы вежливо засмеялись.

– В этом отрывке речь идет о каком-то демоне, который заставляет людей смотреть в зеркало. Его зовут Маръа… или Маръэ? Так на иврите называется зеркало.

– А там не написано, зачем он это делает? – спросил меня старый даос в потерявшей цвет мантии (естественно, с помощью переводчика).

Я еще раз пробежал глазами рассыпающийся на буквы текст:

– Может быть, автор книги, из которой вы выдрали лист, это понимал. Но я уж, извините, разобраться не могу. Мы в Израиле вот уже две тысячи лет не говорим на арамейском языке.

Откуда они все-таки взяли этот лист?

Даосы переглянулись, почирикали между собой, и наконец, тот, кого я принимал за агента ККГБ (китайского КГБ) сказал:

– Полного текста у нас нет. Это часть древней рукописи, которая называется «Книга Отражений». Ее написал один китайский еврей более трехсот лет назад.

– Почему же не на китайском? – подначил я.

Китайцы – народ вежливый, но я почувствовал, что мои шутки им надоели. Поэтому еще раз вперил глаза в странный текст – Нет, – разочарованно сказал я, в конце концов. – Добавить почти что ничего не могу. Вот только мне кажется, что таких демонов, как этот Маръэ, должно быть много.

– А вы не знаете, какие еврейские обычаи связаны с зеркалами? – поинтересовался старый даос.

Мне пришлось пожать плечами:

– Евреи два тысячелетия раскиданы по всему земному шару, и у каждой общины накопились свои обычаи. Там, где жил я – в Европе – в доме умершего человека занавешивают все зеркала. Мне объяснили – это для того, чтобы в них не смотрелась душа умершего…

Перевод моей речи китайцев удовлетворил.

– А сейчас вы не могли бы вернуть меня в гостиницу? – между прочим, я уже валился с ног. – Если хотите – скопируйте мне этот лист на ксероксе, а когда я вернусь в Израиль, то найду кого-нибудь, кто разбирается в мистике, и сделаю вам подробный перевод.

– Спасибо, не надо, – вежливо ответил «агент ККГБ». – Нам этот перевод нужен был срочно, и мы уже услышали от вас все, что хотели.

Китайский еврей вызвался проводить меня к машине, а все остальные уважительно двинулись за нами.

– Скажите, а что у вас за шляпа лежит с сеткой? Здесь много пчел?

– Нет, – усмехнулся узкоглазый еврей. – Когда у нас читают Тору, то чтец закрывает лицо прозрачной тканью, для того, чтобы своим дыханием не осквернять святой текст.

Мы тепло попрощались (в синагоге хотели, чтобы я остался на субботу, но я объяснил, что завтра утром уезжаю в провинцию), и машина на той же бешеной скорости понесла меня в гостиницу.

По дороге я вспоминал знакомые мне обычаи… В синагоге я бываю нечасто – но кое-что вспомнил. К сожалению, уже после того, как оказался в номере и опустил голову на тоненькую подушку.

В синагогах никогда не бывает зеркал!

Однажды я пришел в синагогу на обрезание новорожденного сына моего друга. У меня распустился узел галстука, и я тщетно искал зеркало, чтобы его поправить. Тесть моего приятеля – религиозный йеменский еврей – объяснил, что в синагоге зеркал не бывает, а если кому нужно поправить на голове тфилин, то для этого зеркало крепится снаружи…

И в самом деле, снаружи на косяке двери я обнаружил малюсенькое зеркальце, пригодное разве для того, чтобы разглядеть на голове коробочку филактерий. Галстук я попросту сдернул с шеи и сунул в карман.

Утром в дверь страшно заколотили, а потом в комнату ворвалась Яо:

– Где вы были ночью? Я несколько раз выходила вас искать, а с утра хотела идти в милицию!

При словах «выходила искать» мне сразу вспомнилось кошмарное видение, в которое погрузил меня даос на окраине Пекина. Кипящий адреналин наполнил мой организм, так что остатки сна слетели без всякого кофе.

– Яо, никогда больше не надо меня искать. А я был в местной синагоге – ходил смотреть, как живут китайские евреи.

– Ночью? – Яо посмотрела на меня с недоверием.

Мы быстро собрали вещи (я, кстати сказать, почти ничего и не распаковывал), и опять куда-то отправились по запруженным народам улицам Пекина.

– Куда мы едем? – спросил я у моей переводчицы.

– Тут есть небольшой аэропорт, откуда вылетают самолеты внутренних рейсов.

– А я думал, мы поедем до места назначения на этой же машине…

Яо взглянула на меня с удивлением:

– А вам не приходило в голову, что Китай по размерам несколько больше Израиля? Нам бы пришлось провести в дороге много дней.

Примерно через час мы увидели летное поле, на котором стояли несколько ненадежного вида самолетов (по мне, они ненамного отличались размерами от ласточек, чьими гнездами так любят лакомиться китайцы).

Я буквально засыпал на ходу, и мне было бы сложно дойти до самолета – но любезные китайцы пропустили нашу машину прямо на летное поле. Мы залезли в аэроплан…

– А виски будут раздавать во время полета? – спросил я у Яо, чтобы немного подразнить ее.

Она оглядела несколько обитых тощей синей обивкой кресел:

– Думаю, что стюардесса здесь не пройдет.

Оценить чувство юмора моей переводчицы я уже не смог, ибо повалился на кресло, и хотя мне было ужасно неудобно, все же заснул…

А проснулся я только через несколько часов (полет все еще продолжался). Немного придя в себя, я стал думать – рассказать ли мне Яо о разговоре, произошедшем ночью в том странном гибриде пагоды и синагоги, куда меня возили? Поразмыслив трезво, я решил, что больше посоветоваться мне не с кем. К тому же будет нехорошо, если Яо решит, что я от нее что-то скрываю. Еще стукнет куда следует, что я израильский шпион – тогда меня может ожидать судьба китайского Полларда…

– Слышите, Яо, – тронул я ее за плечо (она бросила на меня хитрый раскосый взгляд), – ночью в еврейском храме, куда я ездил, меня встретили даосы.

Она сразу насторожилась, приподнялась в кресле:

– Что-то чересчур много их уже с начала нашего путешествия!

– Они меня просили перевести с древнееврейского на русский один странный текст – про демона, который заставляет людей смотреться в зеркала…

Моя переводчица засмеялась:

– Типичные средневековые предрассудки. Эти монахи хотели бы, чтобы девушки никогда не прихорашивались? В таком случае скажи им, что этот демон уже завладел всем Китаем – у нас вы не найдете такой женщины, которая не пользовалась бы косметикой, разве что в самых глухих деревнях. А как пользоваться косметикой без зеркала?

В доказательство своих слов Яо вытащила из сумочки косметичку и раскрыла ее на секундочку перед моим носом. В зеркале мелькнула моя заспанная физиономия с красными глазами… и та же сияющая полоска в глубине отражения, которую я видел в Израиле. Что это – оптический обман или белая горячка?

– У моих соотечественников просто необъяснимая страсть к историям о зеркалах, – смеясь, продолжала Яо. – Я читала, что в том месте, куда мы едем, есть так называемое «Каменное зеркало» – черная скала, один из склонов которой стесан неизвестными силами и отшлифован до блеска. Получилось некое подобие зеркала. Считается, что если в него посмотреться, можно увидеть, кем ты был в прошлой жизни.

– Обязательно туда посмотримся, – заверил я Яо. – И я не сомневаюсь, что в прошлой жизни вы были не менее хорошенькой, чем в этой.

– Разве евреи верят в переселение душ? – удивилась китаянка. – Я думала, что это особенность только нашей религии.

– Верят, но не все, – усмехнулся я. – А кроме буддистов и даосов, в переселение душ верят еще и индуисты.

Заметив интерес в хорошеньких глазах Яо, я преисполнился энтузиазма продолжить свой рассказ:

– Вообще в китайской и еврейской мистике много общего. По крайней мере, так уверял меня раввин, лекцию которого я слышал перед самым отлетом. Но самое интересное другое – когда я летел в самолете, один израильтянин уверял меня, что дом, где проходила лекция, давным-давно заброшен.

Яо нахмурилась, но глаза ее пускали чертиков:

– Да вы просто смеетесь над бедной девушкой! Такие сказки я слышала с детства. И, разумеется, ваш раввин, в конце концов, оказался лисом?

– Ну почему именно лисом?! – удивился я.

– Потому, что таков сюжет большинства китайских преданий. И еще потому, что наши предки верили – оборотни любят устраивать обманы в заброшенных зданиях.

Откинувшись в кресле, Яо полуприкрыла глаза и стала читать наизусть:

«Доживший до тысячи лет фазан уходит в море и становится устрицей; доживший до сотни лет воробей уходит в море и становится мидией; дожившая до тысячи лет черепаха-юань научается говорить, как человек; дожившая до тысячи лет лиса становится прямо и превращается в красавицу; дожившая до тысячи лет змея, разорвавшись, разрастается по частям; по дожившей до ста лет крысе можно гадать».

– Откуда это?

– Из Гань Бао, «Записки о поисках духов». Классика китайской литературы. Подумать только, в какую чепуху верили наши предки!

– Исходя из услышанного, я могу сделать вывод, что в прошлой жизни вы были тысячелетней лисой, – не удержался я от того, чтобы не ввернуть еще один комплимент.

Разумеется, с мистики мы свернули на обычные бытовые темы, и до самой посадки болтали о том, о сем. Я узнал, что Яо закончила иняз Пекинского университета, у нее пожилые родители и еще младший брат, которому необходимо дать образование.

Наша маленькая пташка летела чуть ли не полдня, а потом пилот из поднебесья резко спикировал к крохотному аэродрому меж рисовых полей.

– Выгружаемся, – сказала Яо.

– Мы уже прибыли?

– Почти что, – моя спутница выглядела немного озабоченной. – До ближайшего к долине селения нужно добираться автобусом.

Мы вытащили вещи из самолета, и пошли к выходу из аэродрома. Собственно, его и аэродромом можно было назвать только в очень большом приближении – квадрат плотно утоптанной земли, рядом с которым стоял длинный зеленый барак, исписанный иероглифами.

– Ждите меня здесь, я узнаю, на чем мы можем ехать, – бросила мне Яо и убежала в барак.

Я остался охранять груду наших вещей, и продолжалось это так долго, что я уже подумывал по возвращении в Израиль потребовать у начальства оплатить мне полставки сторожа. Наконец Яо выскочила, на ходу разводя руками.

– Ближайший рейсовый автобус в то место идет только через три дня, – с виноватым видом сообщила она.

– Как же мы будем добираться? Может, наймем машину?

– Не волнуйтесь, мне сказали, что через час туда отходит автолавка. Поедем без удобств, зато быстро доберемся.

Подхватив чемоданы, мы вышли в деревню.

Особой экзотикой китайская глубинка меня не порадовала – точь в точь отстающий колхоз где-нибудь в средней полосе России. Ветхие домишки, из подворотен брешут собаки (и не какие-нибудь чау-чау, а самые обыкновенные дворняжки), в грязи копошатся тощие черные свиньи, еще более злые, чем вышеупомянутые собаки.

Автолавка – обшарпанный желтый фургон с откинутым боком – стояла на неком подобии площади, а возле нее копошились китайцы. Яо снова оставила меня с вещами и пташкой залетела в фургон. Но выглянула оттуда уже через пару минут, сделав мне жест рукой:

– Грузимся!

Как только я затащил наши вещи и с трудом расставил их между ящиками с бытовой химией, водитель прикрыл лавочку и неожиданно резво для такой колымаги заскакал по колдобинам.

– Покушать бы чего-нибудь, – сказал я переводчице, сделав жалобное лицо. – С утра не евши. Может, у него можно чего-то купить?

Поговорив с водителем, Яо меня обнадежила:

– Он говорит, что у него только тушенка в консервах. Чем есть эту гадость, он в ближайшей деревне отведет нас к тетушке Фэнь – там делают такие мантоу, что и император не едал.

– А что такое мантоу? Какие-нибудь черви?

– Ну, зачем же? – Яо не поняла шутки. – Это вроде того, что у вас называется «пельмень» – только маленькие, и делают их с разной начинкой – мясом, грибами, трепангами…

Яо рассказывала с таким аппетитом, что я чуть не захлебнулся слюной.

Наконец мы все же заехали в еще более маленькую деревушку. Возле единственного каменного здания водитель остановился, и достал из-под сиденья перевязанную бечевкой пачку газет. Из здания выскочил тощий китаец в поношенном зеленом френче, подбежал к фургону, и водитель тут же вручил ему эту пачку.

– Газеты, видимо, сюда поступают нечасто, – заметил я Яо.

– А кто их здесь будет читать? – ответила она. – Видите, водитель привез «Жэньминь жебао» (это орган Китайской компартии) сразу за всю неделю, ее просмотрит местный агитатор и разъяснит крестьянам текущие события.

Признаться, за много лет жизни в Израиле я уже отвык от такой лексики. Но тут водитель, прежде чем открыть лавку, провел нас к пожилой китаянке (она жила зажиточно по здешним меркам), где мы с Яо сели в прелестном садике, ожидая, пока нам подадут мантоу.

– Сиди спокойно, – сказала мне Яо. – Водитель сказал, что без нас никуда не уедет.

Наконец нам подали мантоу – нечто вроде пельменей-недомерков. Яо тут же принялась лихо хватать их палочками, я попытался последовать ее примеру, но у меня ничего не получилось.

– А вилка в этом доме есть?

Яо перевела мою просьбу тетушке Фэнь, и после длительных поисков мне была вручена пластмассовая вилка, хранившаяся в этом доме как экзотический сувенир на память о поездке в столицу.

Когда мы уже доедали, с улицы послышались крики – как раз с той стороны, где должен был стоять наш фургон. Яо быстро рассчиталась, и мы, обеспокоенные вышли на улицу.

От увиденного зрелища я остолбенел, а мантоу тут же попросились наружу (но я их не пустил).

Мимо нас на самодельных носилках проносили совершенно разложившийся труп, который распадался на куски прямо по дороге.

Но что самое ужасное, на этом трупе был тот же поношенный зеленый френч, который мы видели возле автолавки час назад, а из кармана френча торчала совершенно свежая на вид газета.

Почти все население деревни столпилось вокруг носилок с трупом. Галдели они при этом страшно, размахивая руками и время от времени бросая на нас опасливые взгляды. Наконец Яо не выдержала и присоединилась к многоголосому китайскому хору.

Через пару минут она сказала мне:

– Нам придется немного задержаться в деревне, чтобы помочь этим крестьянам. Не волнуйтесь, автолавка нас подождет.

– А что случилось? – не понял я. – Мы всего лишь проезжающие туристы!

– Тут неподалеку есть опасное место, – начала объяснять мне Яо. – Лощина, где несколько раз пропадали люди. Жители деревни старались туда не ходить. А этот человек, которого вроде бы принесли сейчас из леса на носилках, был местным агитатором и заместителем старосты деревни. Он всегда смеялся над местными суевериями. Где-то час назад его лошадь сорвалась с места и убежала в лес, как раз в сторону этой лощины. Он, естественно, пошел эту лошадь искать… Потом оттуда послышался страшный крик. За кем-нибудь другим местные жители бы не пошли в такое опасное место, но из-за агитатора могут быть неприятности, и немаленькие. А сейчас они просто не знают, что делать… Я посоветовала им составить протокол и подписаться, но они даже не знали, как это сделать. В китайских деревнях, кстати, очень много неграмотных – ведь чтобы читать и писать, надо знать, по меньшей мере, полторы тысячи иероглифов. Так что я сейчас помогу им написать бумагу – много времени это не займет.

– Я могу помочь составить протокол, – предложил я переводчице. – Ведь труп надо будет осмотреть, а кто вам поможет в этом лучше профессионального судмедэксперта?

– А где мы найдем такого? – удивилась Яо. – До ближайшего криминалиста отсюда несколько часов на машине, если не на самолете.

– Это я! – для вящей убедительности я даже показал указательным пальцем на свой нос, как это делают в китайских боевиках.

– Мне же сказали, что вы журналист? – переводчица изумлялась все больше и больше.

– Это в Израиле я журналист… Объясню потом, давайте перейдем к делу.

По профессии я патологоанатом, и в Союзе специализировался на судебной медицине, попутно подрабатывая в разных газетах очерками об ужасных преступлениях. И уж был уверен, что в Израиле я себе работу всегда найду. Каково же было мое разочарование, когда оказалось, что в Израиле специалисты моего профиля не нужны – убийства (не считая терактов) происходят слишком редко, чтобы можно было этим прокормиться всем приехавшим из Союза судмедэкспертам.

Но зато статьи мои знали, мало того – они неоднократно перепечатывались израильской русскоязычной прессой!

Так я попал в газету «Сенсация», где проработал три года, а оттуда плавно перекочевал в более солидный «Период». К слову надо заметить, что за все время пребывания в Израиле мне не приходилось видеть ни одного трупа «живьем» – разве что в боевиках и фильмах ужасов…

Откуда-то принесли столик, стульчик и письменные принадлежности, Яо уселась и быстро принялась рисовать иероглифы один за другим.

– «Ну, прямо дацзыбао», – пропел я строчку из песни, но переводчица сверкнула на меня глазами:

– Укоротите язык. Лучше осмотрите труп.

Мантоу уже успокоились в моем желудке, и я подошел к носилкам, положенным прямо на землю.

– Так, что я могу сказать… Судя по степени разложения, этот человек умер от десяти до четырнадцати дней тому назад. Однако одежда на нем сухая – что очень странно, ведь тело, разлагаясь, выделяет из себя различные жидкости. Возможно, через несколько дней после смерти труп переодели…

Яо оторвалась от бумаги:

– Но мы же сами видели его около двух часов назад! Или, по крайней мере, эту одежду.

– Когда тело в таком состоянии, натянуть на него другую одежду невозможно – будут отваливаться целые куски кожи и мышечной ткани. А тут труп целенький, только очень разложившийся.

Я наклонился и вытащил из кармана френча у покойника газету:

– Яо, что это?

– Это «Жэньминь жебао» трехдневной давности. Из Пекина она могла попасть сюда максимум два дня назад. Нет, я вам говорю, это тот самый человек, который сегодня подходил к автолавке.

– Но что стало с его трупом?

– Вот это я и хочу узнать, вы же только что представлялись судмедэкспертом.

Во время практики мне приходилось иметь дело с разложившимися трупами, но в таком случае и одежда на них выглядела соответствующим образом. А тут – старый труп в новой одежде и свежайшей газетой в кармане.

– Мне приходилось слышать, – задумчиво протянул я, – что некоторые виды ядов ускоряют процесс разложения. Правда, не до такой степени… Если бы здесь нашелся освещенный сарай, пару резиновых перчаток и несколько хороших ножей, я бы дал вам более подробное заключение. Яо, а мы не должны дождаться полиции?

– У нас в Китае народная милиция, а не полиция. И пока она сюда доедет, от трупа вообще ничего не останется. Давайте, сделайте, что можете, и покончим с этим неприятным делом.

Тело павшего коммуниста занесли в какой-то относительно чистый сарай, мне принесли пару резиновых перчаток (садовых, естественно, а не медицинских), и пару садовых же кривых ножей. Морщась, я распорол на трупе всю одежду (что поделаешь – отвык), и принялся тщательно его осматривать.

Когда тело во многих местах совершенно сгнило, невозможно установить, был ли на нем змеиный укус. Тут мне пришло в голову, что покойный член КПК был полностью одет – брюки, френч, на ногах – тапочки. При этом одежда неплохо сохранилась. Я осмотрел ее – отверстий нигде нет, так что если это была змея, то она могла укусить только в руки или лицо (кстати, кисти рук наименее подвержены гниению, так как на них мало мышечной ткани).

Ничего не поделаешь. Придется вскрывать (я подсознательно старался оттянуть этот момент). По состоянию трахеи я предположил, что смерть наступила от остановки дыхания… Однако когда добрался до желудка, тут меня ждал такой сюрприз, что я чуть не упал в обморок.

В желудке разложившегося покойника находилась свежая рисовая каша!

С моих слов Яо быстро дописала протокол, а самые уважаемые жители деревни поставили под ним свои каракули. Я подписываться отказался, мотивируя это тем, что, дескать, не имею разрешения на практику.

– По-моему, он уже давно был трупом, а только прикидывался живым, – вполголоса сказал я переводчице. – С коммунистами это бывает, взять например Ленина – давно умер, а дело его живет…

Яо не поддержала шутки:

– Моя задача – свозить вас в долину и отправить обратно в Израиль, а не на китайскую каторгу. В нашей стране много людей знают язык северного соседа, так что чем осторожнее вы будете в своих высказываниях, тем лучше.

С опозданием больше чем на два часа, автолавка все же выехала из страшной деревни. Вечерело. Яо уселась поближе ко мне (я сидел внутри лавки на единственном кресле, а она примостилась на бауле с вещами, который, казалось, под ее весом даже не проминался) и сказала:

– Крестьяне говорили мне, что не впервые люди пропадают в той лощине. Но обычно трупов не находили, а сами местные боятся городских властей и предпочитают не поднимать шума. Если бы тот человек, которого вы сегодня вскрывали, не был членом партии, его бы и искать не пошли.

«Вот как хорошо быть коммунистом», – подумал я про себя, но не сказал. Привычка держать язык за зубами, забытая в Израиле, возвращалась вновь на уровне инстинкта.

– Я не думаю, чтобы он мог съесть ядовитое растение, – продолжала вслух размышлять Яо.

– Исключено! Тогда бы оно осталось у него в пищеводе!

– Возможно, его укусила какая-то ядовитая тварь… Животный мир Китая еще недостаточно хорошо изучен.

– Нигде не писали о подобных случаях? – я вынул из кармана блокнот и принялся вкратце записывать события сегодняшнего дня. Если не на газетный разворот, то на одну полосу материал уже есть. Боюсь только, что историю с ночной поездкой в синагогу к даосам редактор сочтет слишком неправдоподобной. Он и так постоянно напоминает мне: «Ты пишешь уже не в газету „Сенсация“, а в серьезное издание».

– Писали, – Яо усмехнулась. – Лет триста пятьдесят назад подобные случаи собирал Пу Сунлин, и опубликовал «Рассказы Ляо Чжая о необычайном». Они у китайских детей вроде ваших сказок Пушкина.

– Так что, вы хотите сказать, что такие вещи происходили и раньше?

– Естественно. Только их приписывали бесам и лесным духам.

Тут наша машина резко свернула с проселочной дороги и завалилась в кювет. Яо полетела с баула вверх ногами, а я чуть не расквасил себе нос о прилавок.

– В чем дело? – заорал я, вставая.

Яо, похоже, спросила у шофера то же самое. Он что-то удивленно лопотал, показывая пальцем в сторону заднего стекла, за которым виднелась пустая темная дорога.

– Он говорит, что навстречу ему двигалась машина – такая же автолавка, как та, на которой мы сейчас едем. Шофер еще удивился – в этих местах других автолавок нет. Дорога здесь узкая, разъехаться негде, а та машина не сворачивала. Когда съехались совсем близко, пришлось ему свернуть в кювет, чтобы избежать лобового столкновения.

– Тогда где же та машина?.. – я с трудом удерживался от нецензурных выражений, в рассуждении, что шофер их все равно не поймет, а Яо они могут обидеть. – Ладно, мы могли ее не заметить, и она уже скрылась за поворотом, но почему же мы ее не слышим?

Я сделал выразительный знак, призывающий всех замолчать.

Нас окружали только звуки ночного леса.

Возможно, шофер просто задремал за рулем и съехал в кювет?

Во всяком случае, засела машина плотно. Как ни пытались мы вытащить ее на широкую дорогу жизни – бесполезно.

– Утром я сбегаю в деревню и приведу подмогу, – наконец сказал утомившийся водитель. – Тут недалеко, километров двадцать.

– Так это три часа ходу! Давайте сбегаем, пока там все не легли спать! – предложил я переводчице.

– Это для вас три часа, – возразила она. – Мы, китайцы, люди невысокие, и шаг у нас короткий. Меньше чем за четыре часа нам такой путь не одолеть. Да и шоферу не очень-то хочется путешествовать по этим местам ночью.

– Ладно, тогда придется ночевать здесь. У меня в бауле есть палатка…

Яо опасливо оглянулась по сторонам:

– Кто знает, какие твари водятся в этом лесу. Лучше расстелем спальные мешки прямо в машине, а шофер будет спать в кабине.

Так и поступили. В автолавке было тесно, и мы улеглись с Яо на полу, голова к голове.

– Когда шофер пойдет в деревню за подмогой?

– Китайцы встают рано, – я услышал, как Яо хмыкнула. – Когда он уйдет, вы будете еще спать.

Мы полежали еще пару минут, и Яо стала молча вылезать из своего мешка.

– Куда это вы? – поинтересовался я.

– Мне надо выйти, – смущенно ответила она.

Признаться, я и сам давно чувствовал такую потребность (мантоу мы запивали некрепким просяным пивом), но вылезать из теплого спальника наружу очень уж не хотелось.

– Не нравятся мне эти места, – я тоже покинул свой мешок. – Я вас провожу.

– Ну, вот еще, – Яо засмеялась.

– Ничего, мне тоже надо прогуляться. Пойдем по разные стороны дороги, если что – кричите.

Мы вышли из автобуса, окунувшись во влажный и прохладный ночной воздух. Я почувствовал, что мне срочно необходимо опорожнить мочевой пузырь – чересчур долго мне пришлось сдерживаться. С криком:

– Если что, зовите на помощь!

я бросился под деревья.

Тьма вокруг стояла полная. Это была не городская темнота, благородный черный цвет которой разбавлен миллионами блуждающих электрических огоньков, а настоящий первобытный мрак. В такой темноте хорошо думалось о блуждающих вокруг невидимых чудовищах, чьи глаза пристально смотрят на тебя, ожидая неверного движения.

Когда я уже совсем изготовился к тому, чтобы справить малую надобность, мне вспомнился рассказ о живущей в бассейне Амазонки рыбешке, которая имеет обыкновение впиваться в член мочащегося в реку человека.

Струя вырвалась из меня с шипением, чуть ли не как из пивной бочки. И почти в ту же секунду раздался крик Яо:

– Бенджамен! Бенджамен!

Я попытался остановить процесс, но это оказалось невозможным.

– Сейчас! – в отчаянии закричал я. – Подожди секунду!

Мои глаза стали постепенно привыкать к темноте, и я разглядел недалеко от своих ног большую, толстую и достаточно прямую сучковатую ветку. Застегнув, наконец, брюки, я подобрал это орудие с земли и бросился к Яо.

Когда я перебежал через шоссе, то увидел, что мою переводчицу окружила толпа людей в красных костюмах (кофта плюс шаровары) и красных же широкополых шляпах, пытающихся куда-то ее тянуть.

Не думая о том, что это могут оказаться шаолиньские монахи или еще какие-нибудь борцы за счастье народное, и тогда мне придется туго, я треснул ближайшего дрыном по спине.

Он неожиданно легко повалился, и тогда я, перехватив палку поудобнее, стал наносить удары по остальным. Они валились как кегли, и я уже было решил, что в меня вселился дух Брюса Ли, но неожиданно битва закончилась. Все нападавшие, в количестве восьми штук, лежали на земле и не подавали признаков жизни.

Я пошевелил одного из разбойников палкой. Он показался мне нечеловечески легким, и тогда я наклонился и сдернул платок, похожий на пионерский галстук, у него с лица.

Лица, как оказалось, никакого и не было – соломенный клубок, напоминавший приспособление для отработки ударов в карате, служил нападавшему вместо головы. На соломе были грубо намалеваны черты лица.

– Вы что, решили меня разыграть? – недоуменно спросил я у переводчицы.

Между прочим, Яо выглядела достаточно напуганной. Очень осторожно краем туфельки она потрогала чучело одного из разбойников:

– Он соломенный! – наконец догадалась она.

– Не обольщайтесь на мой счет, с живыми я бы так легко не справился, – сказал я саркастическим тоном. – Что это было?

– Я клянусь вам, только что они были живыми, и тянули меня куда-то в лес!

Со стороны автолавки послышалось чириканье на китайском языке – это шофер выскочил нам на подмогу. Яо, как могла, успокоила его:

– Не хватало еще, чтобы наш водитель запаниковал – это простой деревенский парень. Я сказала ему, что испугалась совы, вылетевшей из леса.

Мы вернулись в машину, тщательно закрыли за собой все двери, и только после этого залезли обратно в свои мешки.

Сон все не шел. Наконец Яо сказала:

– Я говорю вам, они были живые.

– Но мы же сами видели солому! Может, у нас галлюцинации? Белочка?

– Что? – удивилась Яо. – При чем здесь белочка?

– Белая горячка.

– А что это такое?

Я подробно объяснил Яо, что такое белая горячка и отчего она бывает – повысил, так сказать, ее словарный запас.

– Спасибо, – сказала она в конце моей лекции, – только я вам точно говорю – эти соломенные пугала шевелились.

Не доверять моей спутнице я не имел никаких оснований.

– Слишком много странных событий с начала путешествия, – шепотом сказал я. – Даосы, евреи, трупы, теперь вот еще эти… чучела. Какая-то мистика. Может быть, могущественные духи не желают, чтобы мы отправлялись в эту долину?

– А почему? – так же шепотом удивилась Яо.

– Ну… Не знаю. Может, там тайком наркотики производят. Мак, например, выращивают, а из него производят опиаты… Выгодное дело!

– Во-первых, у нас в Китае за такое расстреливают, – напомнила мне Яо, что я все еще нахожусь в стране победившего социализма. – А во-вторых, зачем духам наркотики? Тогда бы нас преследовали триады!

– Это китайская мафия?

– Да…

– А как тогда объяснить то, что с нами произошло? Вот хотя бы только что – нападение этих соломенных снопов… Если бы мы были в Японии, я бы подумал на ниндзя – такие штучки как раз из их репертуара…

– Японские ниндзя свои уловки украли у китайцев, – обиженным тоном начала поучать меня Яо. – У нас тоже были свои ниндзя, они назывались «лесными демонами». Если бы вы внимательно смотрели японские фильмы про ниндзя, то должны были обратить внимание, что в конце «плохие парни» обычно зовут на помощь страшных и неуязвимых китайских убийц.

– Наши израильтяне тоже считают, что все на свете придумали евреи, – подначил я Яо.

Пока Яо думала о том, что мне ответить, я вспомнил про «воинов тумана» – так называл один русский знаток восточных единоборств клан неуязвимых китайских разведчиков. Мне его книги и статьи казались полной туфтой – а может, в них есть сермяжная правда?

Яо, похоже, так и не нашла достаточно остроумной шутки, чтобы мне ответить. Чтобы она не держала обиды, я перевел разговор на то поле, где она могла в полной мере проявить свою эрудицию – на китайскую литературу:

– Яо, а вот я читал роман «Речные заводи» – там вроде перечислены все достижения средневековой военной науки, но вот китайские ниндзя не упоминаются ни словом.

– Еще бы! «Лесные демоны» строго охраняли свои секреты. Если бы кому-то вздумалось не то что описывать их в романе, а просто трепаться об этом на постоялом дворе – не сносить такому человеку головы.

– А сегодня «лесные демоны» существуют? Я мог бы написать о них статью в газету. Не волнуйся, никто об этом не узнает!

– Таких кланов сегодня в Китае нет, – строго ответила мне Яо. – Секреты «лесных демонов» поставлены на службу народной армии. Но я слышала, что у вас в Израиле и своя разведка работает неплохо… Скажите лучше, а что вы еще читали из китайской классики, кроме «Заводей»?

– Еще – «Сон в красном тереме»… А давай лучше перейдем на ты! – официальное «вы», которым обращалась ко мне переводчица, было уже совершенно неуместным.

Наверное, то же самое думала и Яо, поэтому согласилась:

– Давай!

– Так вот, – продолжил я, – еще я пытался читать «Сон в красном тереме».

– Почему «пытался»?

– Он похож на китайскую телефонную книгу. Там слишком много действующих лиц.

Яо засмеялась.

– Там я прочел, что ступню китайской девушки сравнивают с цветком лотоса. Меня всегда интересовало, как это выглядит…

Тут Яо захохотала так, что ее невозможно было унять. Китайцы вообще народ смешливый, у них самый посредственный русский юморист мог бы уметь успех (знай он китайскую специфику и язык). Отсмеявшись, она сказала:

– Это говорится про бинтованную ножку! Ступни специально бинтовали, чтобы они становились меньше – зато потом бедные девушки с трудом могли ходить. Я такую ножку видела у одной старухи. Давно уже такого нигде не увидишь…

– А как все-таки это делали?

– Завтра я тебе покажу на своей ноге, – все еще смеясь, сказала Яо.

Со своего места недовольно зачирикал водитель.

– Мы его разбудили своим смехом, – еле слышным шепотом сказала Яо.

– Давай спать.

Незаметно мы задремали, а когда проснулись, то солнце уже вовсю било в окошки автолавки, которая весело неслась по ухабам.

Когда я хоть немного обрел способность соображать, то первым делом взглянул на часы. Они показывали восемь утра…

Тогда почему мы едем? Если шофер проснулся хотя бы в пять утра, то до деревни мог добраться в лучшем случае в девять, и вернуться обратно к десяти – и то если бы в деревне нашелся свободный транспорт.

– Эй, Яо! – я выпростал из мешка одну руку и толкнул свою спутницу. Она безмятежно спала, несмотря на все вчерашние уверения в том, что китайцы встают рано.

– А, что?

– Почему мы уже выехали?

Надо отдать моей переводчице должное – она моментально оценила ситуацию и резво зачирикала с шофером, после чего сообщила мне:

– По дороге проезжал грузовик с солдатами, он подцепил нашу машину на трос и вытянул из кювета.

Я насторожился, а глядя на меня, насторожилась и Яо:

– Что делает машина с солдатами в этой глуши? – сформулировал я общую мысль. – Может быть, там находится секретная военная база? И все наши приключения вызваны тем, что кто-то мешает нам к этой базе попасть?

– Что за чепуха! – Яо засмеялась. – У нас же есть разрешение на поездку. И потом – по-твоему, наша служба безопасности действует средневековыми методами? У них есть более надежные средства.

– Например?

– Например – не разрешить нам посещение этого района!

– Твоя правда…

Я задумался. В самом деле, я же нахожусь не в старинном китайском романе, а где-то в глубинке социалистической страны. Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления.

Где-то через полчаса машина въехала в китайскую деревню, и водитель сообщил нам, что, дескать, «поезд дальше не пойдет – рельсы кончились». С водителем мы рассчитались щедро, и он в благодарность указал нам дом, где мы смогли снять две комнатушки на втором этаже.

– Душа, понятно, здесь нет, – сказал я после того, как мы занесли наши вещи в дом, – но хоть баня имеется? Ни в одном фильме я не видел, как моются в китайских деревнях.

– Моются, не волнуйся. Я договорюсь, чтобы нам нагрели воду. Но сначала надо позвонить хозяину, сообщить, что мы на месте.

– Какому хозяину?

– Муну, – шепотом ответила Яо.

Мы зашли в ее комнатушку (в Штатах стенные шкафы и то больше), где Яо вытащила из своего баула спутниковый телефон и принялась его настраивать.

– Мы не можем звонить слишком часто, – объяснила она. – И лучше будет, если никто не узнает, что у нас есть средства спецсвязи.

Увидев спутниковый телефон, я приободрился. На самый худой конец, всегда можно будет позвонить в Израиль. Хотя максимум, чем мне сможет помочь редактор – это дать объявления в нашу газету на седьмой и тридцатый день.

Яо долго дозванивалась, потом, когда с той стороны все-таки взяли трубку, заболтала со страшной скоростью.

– Дай мне, – я протянул руку, – хочу кое-что сказать шефу.

Она секунду посомневалась, но все-таки дала мне аппарат.

– Все в порядке, босс, мы на месте, – доложил я Муну (по-английски, разумеется). – Но вы уверены, что я знаю все, что мне нужно знать?

– Дай трубку твоей переводчице, она переведет, – услышал я знакомый голос.

Яо взяла аппарат, слушала несколько секунд, потом осторожно нажала кнопку с надписью «End».

– Ну, что сказал хозяин? – с иронией спросил я, чтобы разрядить серьезность момента.

Но Яо что-то думала про себя, а потом начала декламировать:

– Гром колесниц все слышней и слышней,

Белые пятна на лбах у коней.

В горнице мужа не вижу еще,

Только слуга наш по-прежнему в ней.

– Я знаю, что Мао Цзэдун стихами баловался…

– Эти слова просил передать тебе Мун, – строго ответила Яо. – Они из старинного сборника «Шицзин» – «Книги песен и гимнов».

Часть 2

ЛИ ЦЗИ (КНИГА ЦЕРЕМОНИЙ)

Хозяева затащили в наши комнаты по круглой деревянной бадье, и принялись носить горячую воду ведрами.

– А я думал, мы будем принимать ванну вместе, – пошутил я с Яо тоном заправского ловеласа.

– Тогда там не останется места для воды, – парировала китаянка. – Лучше посмотри, сможешь ли ты поместиться в бадью!

Кадка (вроде той, что в России еще кое-где используется для соления огурцов) наполнилась водой и гостеприимные хозяева покинули комнату. Я с отвращением сбросил с себя пропотевшую одежду и влез в деревянную ванну…

– Эврика! – закричал я.

В коридоре послышался топот, и в комнату без предупреждения ворвалась полуодетая Яо.

– Что случилось?!

Я показал рукой на воду, расплескавшуюся вокруг моей бадьи:

– Архимед в такой же ситуации закричал: «Эврика»! Что значит: «Нашел».

– И какое же открытие сделал ты? – язвительно спросила Яо, заматываясь в здоровенное мохнатое полотенце.

– То, что я значительно крупнее любого среднего китайца. И в этой «ванне» мне просто не повернуться.

– Помойся уж как-нибудь. Мы не можем каждый день просить хозяев нагревать нам воду – в деревне это очень тяжело, и здесь не моются каждый день, как в городе.

Яо резко повернулась и пошла в свою комнату, бросив через плечо:

– Мойся, Архимед, пока вода не остыла.

Сначала я отмок, потом помылся, насколько это было возможно в небольшой деревянной бадейке (при этом я чувствовал себя огурцом-переростком). Конечно, Яо в такой же посуде было посвободнее – рост китаяночки едва превышал полтора метра.

Однако когда я вылез и переоделся во все чистое, то настроение мое заметно улучшилось.

– Яо, ты где? – крикнул я.

Никакой реакции.

Осторожно я постучал в ее комнату, но и на это действие никакого отклика не получил. Еще более деликатно я приоткрыл дверь и заглянул внутрь (понимая, что если моя спутница еще плескается в лохани, то в лучшем случае запустит мне тапочкам в голову).

Но в комнате Яо было пусто, только вещи раскиданы по кровати, да лужи теплой воды вокруг бадьи.

Насторожившись, я стал спускаться вниз, и уже на половины лестницы услышал яростную ругань по-китайски. Собственно, о том, что это ругань, я догадался только по интонациям Яо, к которым начал уже привыкать.

Возле крыльца Яо препиралась с каким-то молодым военным в форме китайской армии (форма эта почему-то мне всегда напоминает о Гражданской войне).

– В чем дело?! – громко спросил я по-русски. При этом насупил брови – я здесь турист, черт возьми, приехал поддержать своими деньгами китайскую экономику…

Яо повернулась ко мне:

– Он говорит, что нам нужно покинуть этот район.

– Но почему?

– Вчера ночью здесь пропал самолет. Просто исчез с экранов радаров, и с тех пор не подавал никаких признаков жизни.

– Так вот почему сюда утром ехала машина с солдатами! – догадался я. – Но почему их так мало прислали?

– А сколько бы ты хотел? – удивилась Яо.

– Ну, хотя бы несколько миллионов… А у вас еще самолеты есть, или это был единственный?

Яо не поняла шутки и нахмурилась:

– Я лучше не буду переводить лейтенанту твои глупости. Он мне сказал, что благодаря радарам место падения известно довольно точно.

– Тогда переведи ему, что мы туристы, интересуемся местными сказаниями, а в лес ходить не будем, – сказал я.

– Как это не будем? – удивилась Яо.

– По крайней мере, пока они отсюда не уберутся.

Яо начала переговоры с представителем доблестной китайской армии, а я быстро поднялся наверх в свою комнатку и вытащил из баула новенький плеер для лазерных дисков, купленный мною в аэропорту Бен-Гурион. Стоил он, по израильским меркам, буквально копейки, что меня и соблазнило, хотя особой надобности в этом предмете роскоши я не имел (если слушаешь музыку в дороге, легко можно пропустить звонок мобильника, а журналист постоянно должен быть на связи. Дома же я имел шикарную стереосистему).

Распаковав это чудо техники, я спустился с ним вниз, нацепив наушники.

Яо продолжала о чем-то быстро чирикать, с темпераментом, который бы сделал честь любой итальянке. Китайский офицер выглядел непреклонным, но тут к ним приблизился я, на ходу снимая наушники. Повертев плеер в руках, чтобы летеха мог его рассмотреть получше, я протянул свой дар со словами:

– Нин хао! Дружба!

– О, дружба! – услышал лейтенант знакомое слово.

Тяга к современной культуре боролась в нем с верностью присяге, но культура все-таки победила (страшная сила!) Он взял у меня из руки плеер и незаметным движением сунул его себе под мундир. После чего сказал Яо, что в деревне мы пока можем оставаться, но о том, чтобы ходить в лес, и речи быть не может – там его солдаты будут искать остатки самолета и «черный ящик».

– На не интересуют современные самолеты, – успокоил я лейтенанта. – Мы собираем предания, старинные обычаи, тосты…

Яо перевела и эту шутку тоже. Надо будет потом рассказать ей о фильме «Кавказская пленница».

… интересуемся, нет ли здесь лесных духов или даосских отшельников…

– Заходить в район поисков вам нельзя, – ответил офицер, поправляя под мундиром плеер. – По крайней мере, до тех пор, пока поиски не закончатся. Но я вам обещаю – если мы найдем каких-нибудь духов или отшельников, то я лично доставлю их вам.

С этими словами он подмигнул, повернулся и пошел по деревне молодцеватой походкой.

– Не огорчайся, Яо, – сказал я китаяночке почему-то шепотом (хотя вряд ли летеха понимал русский язык). – Французы говорят: «Чтобы приготовить рагу из зайца, надо иметь хотя бы кошку».

– Ты хочешь есть? – не поняла Яо.

– Нет, – я сообразил, что шутка про кошку вряд ли может быть понята китайцами, жующими все подряд. – Это к тому, что я все-таки неплохой журналист, и нам необязательно лазить по джунглям, чтобы набрать материал на статью. Пойдем, поговорим с местными жителями…

– Ладно, – согласилась переводчица. – Будем надеяться, что солдаты здесь долго не задержатся – сделают свое дело и смотают удочки.

Яо хотелось щегольнуть передо мною знанием сленга. А я подумал: «С чего бы самолету грохнуться именно в этом месте?»

– Пойдем, пройдемся по деревне, может, найдем кого-нибудь, кто сможет нам рассказать, что здесь происходит, – Яо вышла за калитку и показала мне рукой, чтобы я следовал за ней.

Мы пошли по деревне. Она вся целиком состояла из нескольких улиц, уставленных довольно аккуратными деревянными домиками.

И здесь ничего характерного для китайской архитектуры – каких-нибудь крыш с загнутыми скатами – я не увидел. Интересно, пагода у них здесь есть? Мне же нужны колоритные фотографии для газеты!

Селение стояло как бы на вершине большого холма. Когда мы вышли на его окраину, то увидели спускающийся вниз зеленый склон, а затем огромный лесной массив, из которого вырастали уже где-то на горизонте покрытые редкой растительностью серые горы.

Между прочим, лес выглядел точно так же, как в том полусне, в который погрузил меня даос на окраине Пекина – какая-то смесь тайги и джунглей, где хвойные деревья были увиты буйно растущими лианами.

– А где народ? – наконец спросил я у Яо. Деревня казалась как будто вымершей.

– Где-где… Работают! Вот, кажется, кто-то есть, – Яо показала мне на старичка в серой рубахе и такого же цвета штанах, копошившегося на огороде. Я его, признаться, не сразу и разглядел на фоне серого же забора. Пока мы приближались, Яо предупредила: – Только не заговаривайте первым. У нас в отдаленных районах еще боятся беседовать с иностранцами.

Дедок заметил нас, разогнулся, и приветливо (как мне показалось) зачирикал. Яо подхватила, а я с умным видом некоторое время внимал их дуэту. Потом, наконец, спросил:

– Дать ему пару юаней?

– Пока не надо, этим мы только насторожим его, – почти не поворачивая головы, ответила Яо.

– А что он рассказывает?

– Говорит, пару недель назад они со старухой были в лесу, собирали хворост. Увидели там несколько огромных черепах, хотели поймать на суп, но догнать так и не смогли.

– Старик так медленно ходит или черепахи так быстро бегали?

– Второе.

– Пускай сильно не расстраивается, я видел по телевизору, что черепахи жестковаты.

– Надо уметь готовить. И еще говорит, у них были необычные, очень красивые панцири.

– Странная история. Впрочем, как раз для газеты. А спроси у него – правда ли, что их секретарь обкома оказался лисом?

Яо перевела вопрос, на что старик что-то резко ответил и без предупреждения вернулся к своим грядкам.

– Он сказал, что это было в соседнем районе… Не надо было так говорить, простые люди боятся подобных разговоров.

Мы отошли от заборчика (старик, казалось, не обращал на нас ни малейшего внимания), и прошли по улице несколько метров, как вдруг нас кто-то окликнул. Я оглянулся – это оказалась сморщенная старуха.

Китаянки и в молодости-то не часто бывают очень привлекательными (по крайней мере, на мой вкус), а уж старухи китайские страшнее ядерной зимы. Старуха быстро что-то сказала Яо и вернулась в дом.

– Что-то интересное? – спросил я у Яо, когда мы отошли от дома на порядочное расстояние.

– Она говорит, что не только секретарь уездного комитета партии, но и еще кое-кто в округе – лисы. И вообще слишком много развелось оборотней в последнее время, раньше такого не было. По-моему, старуха просто с ума сошла.

– Может быть, может быть… – ответил я неопределенно.

Что же, черт возьми, происходит в этом «Бермудском треугольнике» со штампом «Made in China»? За Великой Китайской стеной?..

Тут мои мысли плавно перескочили на тушенку с аналогичным названием (я подумал, что мы зря не запаслись ею в автолавке), а потом и к тому, что не худо бы перекусить.

– Яо, а когда здесь обедают?

– Здесь – не знаю, – ответила переводчица. – А мы – когда захотим. По здешним меркам мы же баснословно богатые люди! Только вот особого выбора ты не увидишь – тут едят разве что рис с овощами…

– Яо, но у нас же есть деньги. Давай попросим, чтобы нам приготовили… не знаю, утку какую-нибудь!

– А ведь это мысль!

Мы вернулись в наш домик, и через час хозяйка вынесла нам на веранду большую фаянсовую кастрюлю с упоительно пахнущим утиным супом.

– Садимся немедленно, – сказал я Яо, – или я сейчас же откушу от тебя кусок.

– Звучит вполне в духе китайских народных сказок, – сказала Яо, усаживаясь за низенький деревянный столик, вынесенный нам хозяйкой. – А может, ты лис?

– В Израиле лисы не водятся… Слушай, а как у вас суп едят? Палочками, что ли?

Яо рассмеялась:

– Сейчас нам принесут ложки.

Ложки оказались тоже деревянными, да к тому же еще и небольшими – как раз на китайский рот. Я принялся сосредоточенно хлебать вкусное варево, но вскоре процесс был прерван возгласом с улицы:

– А, дружба!

Бросив косой взгляд, я увидел лейтенанта, стоявшего возле калитки и глядевшего на наше пиршество. И хоть я не был знатоком китайских обычаев, но все же догадался, что аромат утиного супа сразил его наповал.

– Яо, пускай он зайдет, угостим его супчиком. В дальнейшем он может быть нам полезен.

– Давай, – и Яо зазывно помахала рукой. Как по мановению волшебной палочки китайский вояка очутился у нас за столом, перед ним появилась миска, и он принялся быстро уничтожать дармовое угощение.

– А что здесь пьют? – поинтересовался я, и хозяйка принесла нам какого-то рисового перебродившего пойла (советские переводчики, в зависимости от расположения духа, называли это пойло в книгах то вином, то пивом).

Насытившись, лейтенант пришел в расположение духа, располагающее к выдаче военных тайн:

– Мы чуть ли не полдня лазили по этому чертову лесу, – сказал он…

Чтобы в дальнейшем не отвлекаться, просто один раз скажу вам, что его речь я воспринимал через перевод Яо.

– … и ни черта не нашли. А ведь должно что-то быть! Обычно, когда падает самолет, он вызывает лесной пожар. Да и просто следы падения должны остаться – сбитые верхушки деревьев… Ничего!

– А может быть, радар подвел? То есть самолет сначала исчез с экрана радара, потом пролетел еще какое-то расстояние и упал! Тогда, возможно, он даже не в этой долине!

– Исключено! Вы знаете, как работает система радаров?

– Да откуда же? Я простой журналист, а не летчик-испытатель!

– За самолетом следят сразу несколько фиксирующих устройств! Нет, это абсолютно исключено! Место исчезновения самолета мы определили довольно точно – в радиусе максимум нескольких сот метров. Сейчас я оставил там четверых солдат, чтобы они наблюдали за округой. Знаете, местные крестьяне могут найти «черный ящик», а потом использовать его в подсобном хозяйстве.

– Зря они оставили солдат на ночь в лесу, – сказал я и толкнул Яо под столом ногой. – Только этого переводить ему не надо.

– А может, предупредим, что мы видели?

– Не надо. Он все равно не поверит, а в случае чего подозрение ляжет на нас. Лучше спроси, не видел ли он в лесу чего-нибудь необычного.

– Обезьяну видел, – перевела Яо. – Здоровенную такую, с белым мехом. Правда, издалека.

У меня язык присох к гортани. Когда же я вновь обрел дар речи, то спросил:

– Говорящую?

Летеха что-то сказал, и Яо засмеялась:

– Он отвечает, что молодой девушке, вроде меня, опасно путешествовать с сумасшедшим.

Довольный произведенным эффектом, китаец добавил еще пару фраз, а Яо захохотала еще пуще:

– Еще он говорит, что если ты захочешь, он завтра эту обезьяну поймает и приведет сюда – можешь с ней поговорить.

Я криво ухмыльнулся:

– Скажи ему, что я пошутил.

Когда трапеза закончилась, наш гость вежливо попрощался и ушел заниматься своими воинскими делами. А мы поднялись в комнату, разложили вещи, и я сел делать наброски статьи для газеты. Конечно, ни факса, ни тем более Интернета в округе нет, но я хотел первый материал послать еще из Пекина – на обратном пути.

Через несколько часов, когда уже начало смеркаться, Яо зашла в мою комнату:

– Давай попьем чаю, и будем отправляться спать. Я еще раз поговорила с лейтенантом, он сказал, что мы можем пойти обследовать другой конец долины, так что завтра нам нужно пораньше встать.

– Хм, да наш вояка явно к тебе неравнодушен!

Яо слегка нахмурила бровки. Мы спустились вниз, на веранду, и выпили по пиалушке великолепного зеленого чая.

– Яо, а ты мне обещала показать, как китаянки бинтовали ноги! – вспомнил я.

Яо вытащила из-под столика ножку, сбросила матерчатую туфельку, и обнажила ступню (размера 33-го, если не меньше). Потом рукой загнула четыре пальчика, так что остался торчать только большой.

– Вот таким образом. А ходить они могли только в специальных туфельках.

Я, признаться, остался разочарован:

– Ну, и что же в этом красивого?

Мне показалось, что Яо обиделась:

– Не знаю, – ответила она, одевая туфельку обратно. – А нашим предкам нравилось.

Напившись чаю, мы разошлись по комнатам. Я улегся на простое крестьянское ложе и заснул сном праведника. Без сновидений – хотя, казалось бы, что может быть труднее, чем не думать о белой обезьяне? Разве что искать черную кошку в темной комнате под мат работающего там фотографа.

Утром я проснулся оттого, что Яо трясла меня обеими руками:

– Вставай! Вставай! – яростно шептала она.

– М-м! Что случилось?

Как всякий журналист, я не терплю ранних подъемов. С трудом я разлепил глаза и губы (ощущение было такое, как будто перед сном я с головой окунулся в бассейн с клеем).

– Ты правильно сказал! – от волнения в голоске Яо даже усилился китайский акцент. – Им не нужно было оставаться на ночь в лесу!

– Да что случилось, наконец?

– Что-то страшное!

– А!

Это я жутко зевнул (поверьте, звук этого зевка мог напугать толпы демонов). Спустил ноги с кровати и стал одеваться, совершенно не смущаясь присутствием Яо.

– Лейтенант бегает по деревне, как сумасшедший. Он уже был здесь и потребовал немедленно тебя разбудить.

– Чего ему надо?

Наконец я поднялся с кровати.

– Дай хоть лицо ополоснуть.

Яо провела меня к висевшему во дворе жестяному умывальнику с пипкой, из которого я и умылся. Глянул в зеркало, чтобы привести шевелюру в порядок…

В глубине отражения бился какой-то здоровенный солнечный заяц. Он напоминал ту тонкую полоску, которая начала сопровождать меня еще в Израиле, но теперь полоска изрядно увеличилась. А может, это отблески восходящего Солнца?

– Пошли!

Все еще просыпаясь, я побрел к калитке, спотыкаясь о собственные ноги. С улицы к забору подбежал лейтенант и закричал нам что-то страшным голосом.

– Почему ты спрашивал его об обезьяне? – перевела мне Яо. – Что ты о ней знаешь?

– Я просто пошутил, – никакого более разумного оправдания мне в голову не приходило.

– Солдаты, которые остались ночью в лесу – все убиты, – обычно Яо переводила бесстрастно, но сейчас ее голос дрогнул.

– Каким образом? Разложились, как тот коммунист, которого мы видели в той деревне? Да только не переводи ему, ты же видишь, в каком он состоянии! Сейчас он возьмет и нас арестует!

– Он говорит, что мы должны это видеть. Возможно, хочет заручиться независимыми свидетелями. Кстати, ты мог бы осмотреть трупы…

– Только умоляю, не говори ему, что я патологоанатом! Это будет выглядеть по меньшей мере…

– А сейчас он интересуется, о чем мы говорим, – перевела мне Яо очередную реплику летехи.

– Скажи – совещаемся, что одеть в лес.

Вернувшись в дом, я надел высокие кроссовки, серую куртку из плотной прорезиненной ткани, Яо же натянула резиновые сапожки (типа тех, что в советское время продавались в «Детском мире») и штормовку, из того гардероба, в котором строили БАМ.

До опушки леса нас живо домчал армейский грузовик, а там мы слезли и пошли пешком. Лес, к счастью, был не очень густой (издалека он казался мне непроходимыми джунглями, и я уже боялся, что путь придется себе прорубать с помощью мачете).

– Далеко-то идти хоть? – спросил я, чтобы как-то разрядить обстановку (лейтенант молчал, как рыба, и поминутно оглядывался, кроме того, нас сопровождали трое солдат с автоматами наперевес).

– Чуть больше двух километров, – перевела мне Яо ответ.

– Тебе не тяжело так быстро идти?

– Нет, – моя верная спутница улыбнулась. – А вот если бы мне с детства бинтовали ноги, то я без специальных туфелек и шагу бы сделать не могла, да и в них ходила бы с трудом. Знаменитые красавицы древности в город выходили только на паланкине. Так что тебе и офицеру пришлось бы взять носилки на плечи… а я бы лежала там, как императорская наложница.

Яо звонко засмеялась. Лейтенант резко повернулся и что-то недовольно сказал, так что Яо принялась виноватым голосом оправдываться.

– Видно, произошло, в самом деле, что-то очень серьезное, – сказала она мне уже вполголоса.

В течение получаса мы добирались до места. Наконец деревья чуть поредели, и мы вышли на небольшую поляну, посередине которой была разбита армейская палатка. У входа в палатку лежали четыре пары носилок, на которых что-то было прикрыто черным пластиком.

– Вот, полюбуйтесь! – лейтенант, подойдя к носилкам, наклонился и откинул пластик.

Яо вскрикнула и уцепилась за меня.

У лежащих солдат отсутствовали черепные крышки, а мозг из черепов был вынут. Причем сделано все было достаточно грубо…

– Спокойно, Яо, спокойно, – похлопал я китаяночку по плечу (она отвернулась от ужасного зрелища и уткнулась в меня лицом). – Мы всего лишь убедились, что китайцы без мозгов жить не могут. А вот кое-кто из моих соотечественников отсутствия мозгов в черепной коробке даже бы не заметил.

Тем не менее, Яо на несколько минут потеряла дар речи – а значит, и способность переводить. Я знаками показал лейтенанту, что хочу осмотреть трупы. Он широким жестом указал на останки несчастных солдат – дескать, пожалуйста!

– Яо, сядь где-нибудь в сторонке и дыши глубже, – крикнул я, – а я за это время попытаюсь разобраться, что здесь произошло.

Переводчица благоразумно последовала моему совету, а я обратился к трупам.

Первое, что мне бросилось в глаза – у всех четырех погибших я обнаружил гематомы по всему телу. Скорее всего, их сначала оглушили, а уж потом вынули мозги. И, слава Богу, что в этот момент они были без сознания.

Меня передернуло при мысли о том, что нам с Яо нужно будет еще лазить по этой зловещей долине… Черт побери, да не самоубийца же я, в конце концов! Если мы благополучно выберемся из леса, я сюда больше не вернусь ни за какие коврижки – хотя бы наш редактор уволил меня и дал объявление о новой вакансии в газету «Клуба самоубийц».

Бормоча:

– Хотя бы перчатки какие были, что ли, – я заглянул в черепную коробку одного из солдат и поморщился от неаппетитного зрелища. Мозг явно выгребали лапой… А чего я ожидал? Что в китайских джунглях проведут трепанацию черепа?

– Яо, тебе уже лучше? – крикнул я.

– Немного, – ответила она слабым голосом.

– Тогда объясни мне, на кой черт нас сюда притащили, и зачем подвергают твою нервную систему таким испытаниям?

После кратких переговоров Яо с лейтенантом открылась интересная вещь. Оказывается, в руке одного из погибших был зажат клочок белой шерсти, которую наш отец-командир идентифицировал как обезьянью!

Особого энтузиазма это сообщение у меня не вызвало.

А может быть, я сплю? Не стоит исключать и такой вариант, что я все еще нахожусь в Пекине, в комнате даоса, и остекленевшим взглядом гляжу в его магическое зеркало… Признаться, эта идея немного меня подбодрила – ведь в таком случае все должно закончиться хорошо. Я проснусь и поеду в долину…

Тьфу, получается дурная бесконечность!

– Я могу посмотреть эту долбанную шерсть?

– Какую? – удивилась Яо.

– Потом объясню.

Лейтенант достал из кармана кителя пластиковый пакетик (специальный, для сбора улик – они ведь готовились подбирать остатки упавшего самолета), и протянул его мне. Внутри я разглядел какие-то белые волокна.

– Можно раскрыть? – спросил я.

– Только осторожно, – разрешил лейтенант, пожав плечами. – Не понимаю, что это даст.

Да я и сам не понимал. Мне никогда не приходилось видеть обезьян достаточно близко, и я совершенно не был уверен, отличу ли обезьянью шерсть от меха панды или обычной синтетики. Зато я вспомнил сон наяву, который видел у даоса.

Несколько раз, когда мы с горным духом работали в его алхимической лаборатории, я случайно касался его мощной волосатой лапы, и сохранил тактильное ощущение от мягких длинных волос.

Я потрогал подобранные лейтенантом волокна, но их было слишком мало, чтобы сказать что-то определенное.

Однако про себя я подумал:

«Духу, который у себя в горной пещере все время занимается алхимией, вполне могли понадобиться человеческие мозги как ингредиент для какого-нибудь адского варева».

Обдумывая все это, я щупал двумя пальцами шерсть, как будто собирался ее покупать. Лейтенант в это время внимательно следил за выражением моего лица, а потом неожиданно что-то резко прочирикал. Лица солдат сразу посуровели, и они решительно повели дулами автоматов в нашем направлении.

– Он говорит, что мы что-то скрываем, – перевела мне Яо усталым голосом, – и поэтому вынужден нас задержать.

– Объясни этому бравому вояке, что в таком случае ему придется искать в джунглях израильского консула, – раздраженно сказал я. – Впрочем, я не возражаю. Все, чего мне сейчас хочется – поскорее покинуть этот чертов лес.

Лейтенант дал какое-то указание солдатам, один из них приблизился ко мне и жестами показал, что хочет меня обыскать. Я позволил ему это сделать; естественно, он ничего не нашел (даже ножа у меня с собой не было – ну не глупость ли?) Еще один солдат подошел к Яо и смущенно остановился, не решаясь начать обыск. Яо что-то гневно крикнула и принялась выворачивать карманы. Из одного кармана куртки она извлекла аккуратный платочек и бросила его на траву, из другого – косметичку (в джунглях для женщины это, конечно, предмет первой необходимости). В раздражении Яо бросила пластмассовую косметичку, чуть ли не на середину поляны. Коробочка ударилась о торчащий из травы камень, раскрылась, и маленькое внутреннее зеркальце треснуло.

Оттуда выскользнул сгусток яркого солнечного света и моментально разлился по поляне. Трава под нашими ногами вдруг стала скользкой, земля стала крениться, и мы полетели куда-то вниз.

«Только бы солдаты в панике не стали стрелять!» – подумал я.

…Все-таки у солдат хватило ума не обмениваться автоматными очередями – иначе любого из нас могло зацепить шальной пулей. Земля под нами неожиданно приобрела свойства водоворота (землеворота?), мы втягивались в воронку, доверху наполненную желтым туманом, и неожиданно, когда уже ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, пришли в состояние свободного падения.

В такие моменты перед глазами должна проноситься вся жизнь. Моя этого сделать не успела, потому что уже через несколько секунд полета я потерял сознание.

Пробуждение вряд ли можно было назвать приятным. Ломило все тело, к тому же я нашел себя лежащим в каком-то колючем кустарнике. Я подвигал руками, ногами – ничего вроде не сломано. С некоторым трудом встал, и с удовольствием заметил, что симптомов сотрясения мозга тоже пока не наблюдается.

Вокруг меня, куда не кинешь взгляд, расстилалась малоприветливая равнина, поросшая тем же корявым кустарником, который послужил мне ложем. Небо было белым, как молоко. Я взглянул на часы – они шли, показывая шесть часов… Утра или вечера – понять не представлялось возможным. Но где же мои спутники?

– Яо! – закричал я. – Ты жива?!

Ответом мне были малоприветливые возгласы на китайском языке, и из кустов метрах в пяти от меня поднялся давешний лейтенант – весь поцарапанный, потерявший свой гонор и фуражку. Увидев меня, он не попытался продолжить процесс ареста, а тоже закричал:

– Яо! – и еще что-то по-китайски, очевидно, призывая своих солдат.

Так мы кричали еще несколько минут, время от времени замолкая и прислушиваясь.

Никакого ответа. О печальном исходе мне даже не хотелось думать, поэтому, чтобы отвлечься, я спросил у лейтенанта:

– А ты хоть по-русски понимаешь?

Он удивленно посмотрел на меня, уловив вопросительную интонацию, замахал головой – «нет, мол».

– Что ж вас в школе русскому не учат? А еще говорили, что русский с китайцем – братья навек…

В голове у меня всплыла еще одна фраза, оставшаяся с тех времен, когда мой институтский товарищ учил японский язык.

– Ваташи ю-мас нихон го? – так, по крайней мере, я запомнил вопрос «Говорите ли вы по-японски?»

Лейтенант посмотрел на меня еще удивленнее, подошел поближе, высмотрел между кустами ровное местечко, присел, и стал пальцем чертить в пыли иероглифы.

– Да это я пошутил! – конечно, если бы я знал японский, то мог бы понять и китайские иероглифы – графика у них сходная. – It's a joke!

– Вы знаете английский? – вдруг заговорил летеха на языке Шекспира. Ну, приблизительно Шекспира – видно, какие-то начатки английского в училище он ухватил.

– Где мы? Что это за место? – мне ничего не оставалось, как перейти на английский, и дальше беседа велась в том же ключе. Иногда лейтенанту не хватало слов, и он недостающее показывал жестами, но в целом мы могли кое-как объясниться.

– Как тебя зовут? – наконец спросил я у вояки. До меня дошло, что во время вчерашнего застолья мы так толком и не познакомились.

– Я Гао, – сказал лейтенант.

– А я – Бэнджамин Таль. Но если скажешь просто «Бэн», то я пойму.

Только тут я заметил, что у Гао на боку висел планшет. Он его раскрыл, и принялся сверяться с картой, оглядываясь по сторонам.

– Ничего похожего, – наконец со вздохом сказал он. – Вот посмотри – мы были здесь…

Он показал карту мне. Она выглядела так же, как и знакомые мне топографические карты, только легенда на ней была нанесена иероглифами.

– Вся местность окружена горами – я же отсюда не вижу ни одной.

– Пойдем, может, отыщем какую-то дорогу, – предложил я.

– Но где мои солдаты? И где твоя переводчица? Они должны быть где-то неподалеку. Я выстрелю пару раз – может, кто услышит…

Он вытащил из кобуры аккуратный черный пистолет неизвестной мне системы, выстрелил раз, затем другой, после чего спрятал его обратно.

– Я не хочу зря тратить патроны, они могут нам еще пригодиться, – пояснил он.

Мы прождали где-то с четверть часа, но на выстрелы никто не спешил.

– Ну что же, пойдем, – согласился Гао, и мы пошли, пробираясь между кустами.

Кругом, как назло, не было ни одной тропинки, и уже через несколько километров мы изрядно утомились.

– Эй, Гао, а попить чего-нибудь у тебя найдется? – облизывая пересохшие губы, спросил я.

Не отвечая, он достал небольшую фляжку, протянул мне:

– Там есть немного воды. Пей экономно.

Я сделал несколько глотков и вздохнул:

– Эх, сейчас бы источник какой-нибудь найти…

– Поищем…

– А лес этот какой-то странный, – вдруг заметил я.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну, смотри, сколько мы уже идем – а ни одного зверя не видели. Ладно, скажем, мы их распугиваем. А птицы где?

Мы оба, как по команде, задрали головы в белое небо – в самом деле, ни одной птички!

– Слушай, а ведь и комаров нету! – вдруг сообразил Гао. – Когда мы шли в лес, нам досаждала мошкара, а сейчас ни одного комарика вокруг.

– Комаров мы замечаем только тогда, когда они есть! – наставительно заметил я.

Мы продолжили наш путь, уже внимательно поглядывая по сторонам – нет ли где под кустами ручейка. Но почва под нашими ногами была сухой. Может, в низине где обнаружится…

Тут я обратил внимание, что земля имеет небольшой уклон – мы все время спускаемся вниз. Перед этим, когда мы вышли из деревни, то тоже спускались – лес находился в низине. То есть если бы мы оставались в лесу, то сейчас должны были бы подниматься – обратно к деревне… Что это значит? Что нас в бессознательном состоянии перевезли на много километров?

– А ты знаешь, куда мы идем? – спросил я у Гао.

– Точно так же, как и ты, – устало откликнулся он.

– Но я читал, что у китайцев прекрасно развито чувство ориентации по сторонам света! Вы даже не говорите – «направо, налево», а – «западнее, восточнее»… Анекдот хочешь про китайцев?

– Давай, – усмехнулся Гао.

– Одному китайцу на улице стало плохо. Вызвали «Скорую помощь», отвезли в больницу. Там его положили на каталку, долго везли по запутанным больничным коридорам, и доставили в операционную. Подошел профессор, спрашивает: «Где у вас болит?» «В восточной части живота», – отвечает китаец.

Лейтенант засмеялся моему анекдоту, засмеялся – за компанию – и я. Потом Гао сказал:

– Ты будешь смеяться еще больше, когда я тебе скажу, что понятия не имею, где здесь запад, а где восток.

Это известие повергло меня в некоторое уныние. Я читал, как в Израиле один парень погиб, заблудившись в Иудейской пустыне… Это надо обладать недюжинным талантом – заблудиться в нашей стране, где не всегда хватает места, чтобы широко улыбнуться!

Но Китай – это целая планета. Если в ближайшее время мы никого не найдем (или нас никто не найдет), то нам вполне угрожает голодная смерть. Или вначале я съем летеху… Или он меня…

– Стой! – вдруг закричал шедший впереди Гао.

Я подошел к нему, и увидел, что он стоит на краю огромного провала. Перед нами была не пропасть, а резкий спуск вниз – нечто вроде гигантского оврага, внутренность которого поросла таким же низеньким кустарником, только еще более редким.

– Что это? – спросил я у Гао.

– Очень умный вопрос, – съязвил он. – Одно могу сказать – я служу в провинции Цзянси уже несколько лет, и местность знаю неплохо. У нас ничего подобного нет.

– Что будем делать? Повернем обратно, или попробуем перебраться на ту сторону?

– Не знаю, – Гао задумался. – Кто знает, что там может скрываться внизу…

– С другой стороны, в низине должны быть ручьи! – предположил я. – Это закон природы – вода всегда скапливается в низких местах.

– Ладно, давай подождем еще немного, покричим – может, мои солдаты заметили наши следы, и сейчас идут за нами. Если за час ничего не дождемся, начнем спуск вниз.

Он посмотрел на свои часы, я на свои… Восемь часов. Утра или вечера?

Мы уселись прямо под кустами, чтобы немного передохнуть. И тут сам собой пришел ответ на вопрос, утро сейчас или вечер. Стало быстро темнеть, и минут через пятнадцать нас окутала почти полная темнота.

– Вот это номер! – сказал Гао. – Спуск придется отложить до завтра. Зато по восходу Солнца мы сможем определить, где восток.

– А заночуем здесь?

– А где же еще? Погоди, у меня есть одна штука…

Гао вытащил из кобуры пистолет, из кармана куртки какой-то странный патрон, и принялся заряжать его в патронник.

– Это новейшая сигнальная ракета, – сказал мне Гао. – Она очень мощная, и ее можно выпустить из простого пистолета.

– Почему же мы раньше ею не воспользовались?

– У меня с собой всего одна – взял на всякий случай. И к тому же в темноте сигнальную ракету гораздо лучше видно. Где бы не были наши спутники в этой долине – они нас увидят.

Лейтенант вытянул вверх руку с пистолетом и нажал на курок. Раздался хлопок, и тут же высоко над нами загорелся огромный огненный шар. От него в разные стороны пошли светящиеся щупальца, и скоро огнями осветилось все небо. А шар завертелся вокруг своей оси, взорвался, и на его месте оказалась огромная огненная птица красного пламени.

Стало светло, как днем. Птица звонко протрубила, взмахнула могучими крылами, и унеслась по небу в противоположную от провала сторону, оставляя за собой шлейф искр.

– Вот это ракета! – восторженно отозвался я. – Вот это чудеса китайской армии!

Гао молчал, а потом сказал дрожащим голосом:

– У меня была обычная осветительная ракета. А то, что мы сейчас видели – это сказочная птица пэн.

Небесное представление, которое мы только что наблюдали, произвело на меня колоссальное впечатление.

Однако тьма, наступившая после исчезновения птицы пэн, показалось совсем уже нестерпимой.

– Может, костер разожжем? – спросил я у Гао. – У тебя спички есть?

– А что же ты в лес без спичек пошел? – вопросом на вопрос ответил лейтенант. Интересно, он китаец или еврей?

– А это ты нас с Яо вытащил в такой спешке… У меня нет ни спичек, ни ножа.

– Ладно, у меня есть зажигалка.

Послышалось шуршание (очевидно, Гао полез в карман), потом пстриканье…

– Не работает! Черт побери!

– А какая у тебя зажигалка? Небось, дешевая, китайская?

– Нет, хорошая русская! – язвительно ответил Гао. Судя по звукам, он в темноте пытался что-нибудь сделать со своей зажигалкой, чтобы поддержать честь китайского производителя, но особых успехов не добился.

– Что будем делать?

Признаться, в эту минуту я чувствовал некоторую растерянность. Почти в полной темноте, в неизвестном месте, без денег и документов… Да тут, собственно, и с деньгами нечего было купить. И не находилось никого, кто бы у меня мои документы спрашивал.

– Тут внизу совсем не холодно, – сказал лейтенант (судя по направлению его голоса, он присел между кустами). Я последовал его примеру. Воздух у корней кустов был неподвижен. Немного поколебавшись, я лег прямо на землю. Потом вынул руки из рукавов и укутался в штормовку.

– Поспим до утра, – неестественно бодрым голосом сказал Гао, – а утром уже нас будут вертолеты искать.

– Ты думаешь?

– А что, у вас в армии офицеры каждый день пропадают? Конечно, заинтересуются, куда делся я и мои солдаты. Да и тебя тоже – ты ведь все-таки иностранец, турист… Ладно, давай спать.

На голову я одел капюшон, чтобы в волосы не налезло всяких мошек… Как там летеха? Я-то хоть в куртке, а на нем только военная форма. Я привык, чтобы во время сна у меня под головой что-нибудь было. Сейчас бы разыскать небольшой камень, приладить на него рукав от штормовки…

Я приподнял голову, огляделся. Вернее, попытался оглядеться. С неба сочился какой-то слабенький мутный свет желтоватого оттенка, так, что поближе к земле он растворялся полностью в непроглядной тьме, а между кустами нельзя было разыскать даже дохленького фотончика.

От поисков удобного камня придется отказаться… Ладно. Я выпростал одно ухо из-под капюшона штормовки и стал внимательно прислушиваться (слух у меня довольно острый).

Вдоль всей долины шумел только легонький ветерок… Зато со стороны провала доносились какие-то звуки. Похоже, там играла музыка!

– Ты слышишь? – почему-то шепотом спросил я у Гао. – Там, за провалом, есть люди!

– По-моему, там какой-то поселок, – прислушавшись, ответил лейтенант. – Я тебе говорил – утром нас наверняка найдут! Если бы не такая темнота, можно было пойти прямо сейчас.

– Ну нет! – я вспомнил величину виденного нами днем провала. – Мы там руки и ноги переломаем!

– Я только предположил… – слышно было, как Гао вздохнул. – Переночуем здесь, а утром встанем пораньше, и к обеду будем в поселке.

– А где же Яо и твои солдаты?

– Наверное, уже та-а-ам, – он зевнул. – Спи, завтра придется много ходить.

Некоторое время я лежал в оцепенении, но постепенно сон сморил меня.

Обычно во сне я вижу яркие сновидения, но на этот раз я только закрыл глаза – и проснулся оттого, что Гао тряс меня за капюшон.

– Проснись! Уже совсем светло!

От лежания на земле тело затекло. Я вскочил и стал делать резкие движения, чтобы размять мышцы.

– Эх, кофе бы сейчас! И умыться горячей водой!

– Пойдем! – лейтенант махнул рукой. – Доберемся до поселка – сразу поедим, попьем и искупаемся.

– Одновременно!

Я захохотал, чтобы взбодриться. На самом деле страшно хотелось есть и пить.

Мы подошли к провалу – ну что же, сейчас он показался нам не таким уж крутым, обычный овраг-переросток – и начали осторожно спускаться.

– Это еще ничего, – пыхтел Гао, – вот подниматься будет хуже!

– А может, мы внизу ручеек найдем?

– Вполне возможно!

– У нас в Израиле летом вообще все реки и ручьи пересыхают. Только русла от них остаются – они называются «вади». А в Китае, наверное, нет?

– У нас и летом дожди идут! – с гордостью сообщил Гао. – Хотя тоже, конечно, есть пустыни… Но если бы мы оказались в пустыне, тут не росло бы так много кустов. Внизу обязательно должен быть ручей! Мы там посидим, отдохнем, воды напьемся – и будем подниматься! Я помню, в одной провинции такую штуку видел – «Чан десяти тысяч лет» называется. Это такой огромный чан из камня, весь обросший мхом, а туда ведет бамбуковая трубочка от источника… М-м, какая там вода!

Мы проглотили слюну. Потом спустились еще немного, и Гао сказал:

– Подожди секундочку. Чего-то я задыхаюсь.

Я не стал острить по поводу хлипкости китайской армии, а остановился. Гао между тем, держась за куст, заметил:

– Кислорода не хватает!

– А физику ты учил в школе, друг любезный? – язвительно спросил я.

– И в школе, и в военном училище. А что?

– А то, что если мы спускаемся вниз, то воздух должен становиться все более плотным! У нас в Израиле есть Мертвое море – оно расположено на 400 метров ниже уровня моря, так, когда приезжаешь туда, первое время даже уши болят от давления!

– Мы спустились уже почти на километр, – возразил мне Гао, тяжело дыша, – а уши у нас не болят, напротив – стало тяжело дышать.

Только тут до меня дошло, что я испытываю те же ощущения.

– Ладно, пошли, внизу отдохнем, – и я решительно пошел вниз, попутно раздумывая, как объяснить столь странный феномен.

Метров через пятьсот кислородное голодание уже стало явным. Мы часто останавливались, вдыхая воздух полной грудью, и уже не строили на этот счет никаких предположений.

– Может, здесь внизу скапливается угарный газ? – наконец высказался Гао.

– Да непохоже… Воздух чистый и свежий, только кислорода не хватает, – а про себя я подумал, что в такой низине воздух как раз должен быть затхлый и застоявшийся.

Мы уже находились возле самого дна – оставалось несколько сот метров – как вдруг в кустах что-то зашуршало.

– Это кролики! – шепотом сказал Гао, выхватив пистолет. – Я подстрелю пару, и мы перекусим!

– А зажарить как? – засомневался я, но лейтенантом уже овладел охотничий инстинкт.

Он подошел к группе кустов, откуда доносился шорох, но оттуда вместо кролика высунулась гигантская змея – в ногу толщиной! Увидев Гао с пистолетом, змея, как будто понимая свою перспективу, ринулась обратно.

– Их едят сырыми! – торжествующе крикнул Гао, и бросился в кусты за змеей. Раздалось два выстрела, потом третий (контрольный в голову, как я понял – с такой тварью шутки плохи), и Гао вышел из кустов.

– Готово! Помоги мне вытащить этого питона. Мы снимем с него кожу, и я смогу ее неплохо продать. А мясо сейчас съедим.

– Как-то… Нежареным, без соли и перца…

– Мясо змеи придает силы! – успокоил меня Гао. – К тому же это лучше, чем умереть с голоду.

Я пошел вместе с Гао, мы влезли в кустарник… и остолбенели.

Между прутьями лежал мертвый старик, одетый в грязноватую белую хламиду. У него было две пулевые раны на теле, и одна прямо в голове.

– Черт побери! – закричал Гао. – Я же стрелял по змее!

– Я не сомневаюсь, – успокоил я его и склонился над стариком.

Без сомнения, он был убит только что. Пороховая гарь на коже головы говорила о том, что стреляли в упор. Это тот самый третий выстрел – но перепутать старика с питоном было невозможно.

– Это оборотень, – вдруг заявил уверенно Гао. – С детства нам рассказывают сказки об оборотнях – и вот один из них.

– Но оборотней не бывает! – слабо попробовал возразить я.

– Знаешь что… Пока мы здесь – будем считать, что оборотни действительно существуют. Такое предположение может спасти нам жизнь. А когда мы доберемся до цивилизованного мира – снова будем считать, что никаких оборотней нет.

Да, Гао нельзя было отказать в четкости логики.

– Давай осмотрим труп! – предложил я. – И не волнуйся – в случае чего, я буду свидетельствовать в твою пользу.

Но у старого мертвого китайца ничего с собой не оказалось – ни документов (я был уверен, что в Китайской Народной Республике даже оборотни должны носить с собой документы), ни каких-либо магических предметов. Только тыква-горлянка, в которой что-то булькало.

Прихватив ее, мы вышли из кустов.

– Может, там вода? – осипшим голосом спросил Гао.

– Может… А может, яд или еще какая-нибудь гадость.

– Давай хоть посмотрим.

Мы откупорили тыковку, я осторожно, как меня учили на лекциях по химии, понюхал – помахал ладонью в сторону носа… Ничем не пахло, и тогда я уже просто сунул нос в горлышко тыквы.

По запаху – обыкновенная вода, только немного затхлая.

– Ну что, можно пить? – спросил Гао. Его силы, как и мои, были на исходе, мы не пили уже почти сутки.

Но я все еще опасался. Отлил немного из горлышка себе на руку… И на вид – вода как вода.

– Давай сделаем по глоточку, – предложил лейтенант, – и подождем, что будет. С одного глоточка сильно не отравимся.

Я подумал, что есть такие штуки, тысячная доля грамма которых смертельна… Но с другой стороны, жажда стала уже непереносима.

Мы по очереди сделали по глотку жидкости из бутылки оборотня, и уселись на землю ожидать, что с нами будет.

В каком-то полубессознательном от жажды состоянии мы провели почти час. Но жидкость, которую носил с собой оборотень, на поверку оказалась обыкновенной водой. Мы не превратились в козленочков, попив из этого копытца.

– Вроде, живы пока, – неуверенно сказал Гао. – Попьем еще?

– Давай немного.

Мы сделали по несколько дополнительных глотков из тыквы-горлянки, и потом уже по очереди передавали ее друг другу.

Наконец жажда была утолена, и даже на дне фляги булькало еще чуть-чуть – приблизительно на пару глотков.

– Если найдем источник, мы ее наполним, – лейтенант принялся хозяйственно привязывать флягу к поясу.

– А если спросят, где ее хозяин?

– Скажем – нашли, – Гао задумчиво потер кончик носа, и наконец, решил: – Скрывать то, что произошло, я не намерен, но мне надо посоветоваться с командованием.

Пить уже не хотелось, к тому же наша дорога лежала все время вниз, и приключение уже не казалось мне кошмарным сном. В конце концов, если кому-то и придется отвечать за убитого старика, то точно не мне.

Постепенно я заметил, что дышать и в самом деле становится все труднее и труднее.

– Гао, постой! – крикнул я.

– Ну, в чем дело?!

– Ты прав, как будто кислорода не хватает!

– А что я тебе говорил?

Я не мог не согласиться с Гао, но про себя заметил, что это тоже странно – обычно в таких низких местах воздух пахнет землей и застоявшейся влагой.

– Давай поскорее пересечем это опасное место, – Гао расстегнул кобуру и припустил шаг.

Вскоре мы добрались до самого дна расщелины.

– Ну, и где вода? – удивился лейтенант. – Мы же не в пустыне, у нас и летом постоянно идут дожди.

– Сухо, как говорится в рекламе! – пробовал пошутить я. Однако перспектива подниматься наверх без глотка воды отнюдь не радовала.

– Отдыхать не будем, – командирским тоном сказал Гао. – Неизвестно, какой гадостью здесь можно надышаться.

Интересно, у китайцев бывает второе дыхание? Сделав несколько резких круговых движений руками, лейтенант стал взбираться на склон без малейших следов усталости. Тяжело дыша, я полез за ним.

– Что, устал? – спросил он, когда мы взобрались на сотню метров вверх по склону.

– Уместный вопрос, – ответил я.

– Ладно, если хочешь, можешь допить воду, – великодушно разрешил Гао.

Я хотел ему предложить уж лучше пристрелить меня, чтобы я не мучился… Но не рискнул положиться на его чувство юмора.

– Давай флягу, – согласился я, и припал пересохшим ртом к устью горлянки. Глотков десять утолили мою жажду, а на дне все еще что-то бултыхалось. – Слушай, там и тебе останется сделать глоточек!

– Эти древние «бутылки» намного вместительнее, чем кажутся. Еще бы перекусить чего-нибудь…

– Только охотиться не надо, а то опять кого-нибудь несъедобного подстрелим.

Мы поднимались и поднимались, и как ни странно, дышать понемногу становилось легче. Да и вообще поднимались мы в более веселом настроении – ведь в перспективе нас ждал не овраг с неведомыми чудовищами, как при спуске, а обитаемая деревня, где можно будет поесть и связаться с цивилизованным миром.

Так мы проделали еще несколько сот метров крутого подъема, когда сверху послышался треск ломаемых сучьев и негромкое бормотание на китайском – как будто человек разговаривает сам с собой. Мы насторожились, но не сильно – уж больно незлобивые интонации были у спускавшегося.

А вскоре мы увидели и его самого. Это был растрепанный солдатик в форме китайской армии.

– Ну, я же тебе говорил, что меня будут искать! – гордо сказал мне Гао, и перешел на китайский.

Он что-то сказал солдатику приказным тоном… Но солдат неожиданно ответил не то что нагло, а как-то… независимо. Гао пытался с ним спорить (сами понимаете, я об этом сужу только по интонациям), но вскоре сник и замолчал.

– Что случилось? – нервно спросил я его.

– Это не солдат, – ответил Гао, понурив голову.

– Как не солдат?! А кто же – генерал?

– Это лис, – лейтенант сплюнул и с досадой отвернулся.

Похоже, Гао окончательно рехнулся. И что теперь делать с сумасшедшим? Смогу ли я найти общий язык с солдатом, чтобы доставить больного в госпиталь?

– Я и в самом деле лис, – вдруг сказал солдат на чистейшем русском языке.

– … твою мать! – вырвалось у меня. Значит, это я сошел с ума? Или еще просматриваю видения в лавчонке даоса? Или окормили меня наркотиками, начинив героином мантоу – китайские пельмешки, которые мы ели по дороге?

Солдат явно был доволен произведенным эффектом.

– Если вы лис, то где шкура и хвост? – спросил я, давая понять, что меня на мякине не проведешь.

– Ну, появись я перед вами в таком виде, мне пришлось бы разделить судьбу несчастного горного оборотня, которого вы спрятали там в кустах. Вам ведь уже всякие несъедобные существа кажутся едой! Зачем, скажите на милость, вы его убили?

– Но лейтенант стрелял в змею! – защитил я своего попутчика.

– Ага, в змею… Теперь старый негодяй оживет не раньше, чем через три дня… Ну, он вам покажет!

Признаться, такая перспектива меня не порадовала.

– Пойдем наверх, там вас, по крайней мере, накормят, – предложил оборотень. Как видно, то же приглашение, но уже по-китайски, он передал Гао, и мы продолжили подъем по склону.

– Там что наверху, деревня? – спросил я у солдата. С одной стороны, мне трудно было поверить, что передо мной лис… Но с другой стороны, он говорил по-русски без малейшего акцента! А с третей стороны – также без малейшего акцента говорит по-русски Юлий Ким, которого я, например, не отличу от китайца.

– Деревень здесь нет, – наставительно сказал солдатик. – Все деревни на той стороне остались. А здесь важные господа живут.

– Руководство Китайской компартии? – спросил я.

– Гораздо важнее!

– Что в мире может быть важнее, чем руководство Китайской компартии? – с еле заметным ехидством спросил я. – Был товарищ Сталин, но он умер… И товарищ Леонид Ильич Брежнев умер…

– А наши господа не умрут никогда, – в голосе лиса (почему-то я уже почти не сомневался, что это лис) зазвучала не понравившаяся мне серьезность.

– Что же это за господа?

– Духи. Духи гор и долин, властелины лесов и рек… Они все живут здесь, на иньской стороне мира.

– Чего? – я аж остановился на месте, и перешел на английский, обращаясь к лейтенанту. – Слушай, что такое «иньская сторона мира»?

– Я офицер, а не философ, – мрачно ответил мне он. – Диалектический материализм в училище всегда прогуливал… И исторический тоже… Нам бы сейчас монаха какого найти – он бы разобрался, что делать.

– А чего ж вы… – я уже хотел было обрушиться с нападками на антирелигиозную политику КПК, но сообразил, что сейчас не место и не время. А лис, послушав нашу беседу, спокойно продолжил, обращаясь ко мне:

– Так говорить на русском или на английском, чтобы вам обоим было понятно?

– Говори по-русски, я потом лейтенанту объясню.

– Так вот, – тоном заправского лектора начал лис, – в природе существую два начала – инь и янь. Янь – начало мужское, активное, влияющие. Оно имеет соответствующую символику. Например, символы начала «янь» – это мужчина, красный цвет, юг, лето, Солнце, горы, красная птица фэн, наружная сторона…

– Наружная сторона чего?

– Всего. Вот тебя, например, или Земли. Дальше, не отвлекай. Инь – начало женское, пассивное, воспринимающее. Его символизируют женщина, голубой цвет, север, зима, пещеры, персики, павлин, и внутренняя сторона.

– Все это очень интересно для изучающего китайскую философию, – я уже начал терять терпение, – но боюсь, что в нашем положении…

– Я сообщаю именно то, что вам сейчас необходимо знать, – невозмутимым тоном сказал лис. – Вы сейчас находитесь в мире духов.

– На том свете, что ли?

– Нет, на этом. Просто люди живут в мире Янь, а духи земные – в мире Инь. На оборотной стороне поверхности планеты.

От такого сообщения у меня подкосились ноги.

– Как же мы сюда попали? И как нам отсюда выбраться? – спросил я, ухватившись за куст.

– Откуда я знаю? – ответил наш китайский Вергилий. – Я всего лишь скромный лис… Помолчав, он добавил: – Тот овраг, который вы сейчас пересекли, с другой стороны земли выглядит как гора, окружающая деревню.

– То есть мы сейчас…

– Весь этот мир находится под поверхностью земли, – согласился оборотень. – Они существуют параллельно, как бы в разных измерениях. Но не думайте, что можно просто выкопать яму и вернуться в ваш мир…

– Но лисы же там бывают!

– Еще раз говорю, – тон лиса стал официальнее, – я понятия не имею, как вы сюда попали, и отправить вас обратно тоже не могу.

– Чертовщина какая-то!

– Если хотите, – похоже, оборотень обиделся на мое недоверие.

– Послушай, – ухватился я за спасительную мысль, – но если мы находимся в мире Инь, то что здесь делает птица пэн, которую мы видели ночью?

А ты видел когда-нибудь даосский символ? Два головастика – синий и красный – прижались друг к другу. Это значит, что Инь и Янь составляют Дао. А внутри красного головастика есть синяя точка, и внутри синего – красная. В женском начале есть мужское, и в мужском есть женское. Так вот, и в этом мире есть зародыш начала Янь, но очень концентрированный. Это птица пэн, дух огня.

Мы все шли и шли наверх. Сказать, что я был ошарашен все услышанным от этого «солдата» – значит не сказать ничего. Мое состояние можно было описать исключительно нецензурными терминами. Мир женского начала – это надо же придумать!

У евреев читают такую очаровательную молитву: «Благословен Ты, не сотворивший меня женщиной»… Здесь, наверное, надо читать наоборот: «… не сотворивший меня мужчиной».

Стоп, но я-то как раз мужчина! Как же там женщины-то читают? Что это такое вообще – обратная сторона Земли? Это как ходить по потолку, наверное. Идешь себе вниз головой, поднимаясь при этом вверх… От такой мысли меня слегка замутило. Я попытался сосредоточиться, но почва как-то вдруг ушла у меня из-под ног. Стараясь удержать равновесие, я уцепился за куст. По закону бутерброда, куст остался у меня в руке, и я с шумом и проклятиями покатился вниз.

Лейтенант с лисом, шедшие чуть впереди, даже не обернулись. Остановила мое падение штормовка, зацепившаяся за довольно острый камень. Каким образом я об этот камень не поранился, я так и не понял. Встав, отряхнувшись и ощупав себя на предмет телесных повреждений, я принялся звать своих спутников. Они были уже довольно далеко… то есть высоко… ну то есть низко. Я чувствовал себя сороконожкой, забывшей, какой ногой делать первый шаг.

– Гао! – заорал я изо всех сил. – Да помогите же вы мне!

Наконец они услышали меня. Лис бодро запрыгал вниз по камням. Гао, наоборот, спускался весьма неловко и явно без особого желания.

– Ну, ты и шлимазл, – сказал лис по-русски с явным одесским прононсом, подавая мне руку. Я заржал, как школьник, которому рассказали первый в жизни неприличный анекдот. Гао вытаращился на нас, насколько это ему позволили разрез глаз.

Мы снова полезли наверх. Дышать стало заметно легче, к тому же слегка потеплело, хотя никакого солнца я на небе не заметил. Ноги мои гудели ужасно, и я искренне сожалел, что в институте, когда все мои сокурсники без конца ездили в горы, я отдавал предпочтение нормальной человеческой пьянке.

Подъем закончился как-то неожиданно. Мы оказались на равнине, поросшей чем-то вроде ковыля. На горизонте был виден невысокий лес, и, как мне показалось, перед лесом были строения, но отчетливо я не разглядел.

Гао уселся на землю, всем своим видом демонстрируя, что в ближайшее время идти никуда не намерен. Он отстегнул от пояса флягу и принялся жадно пить. Потом спохватился и протянул флягу мне. В необыкновенной емкости всегда оставалось немного воды. Впрочем, меня это уже не удивляло. В мире женского начала все пустоты должны заполняться самостоятельно.

Я подумал о Яо и солдатах. Может быть, им повезло, и они остались в нашем мире? Тогда Яо уже, наверное, обо всем сообщила Муну, и он разыскивает очередного идиота, согласного лезть в эту дыру за смешные деньги.

– Что будем делать? – спросил я по-английски.

Гао пожал плечами. Он знал о планах лиса не больше меня, то есть совершенно ничего.

– Пойдем вперед, – откликнулся лис.

Так мы и сделали. Ужасно хотелось есть. Лис и лейтенант, по уже установившейся традиции, шли впереди и щебетали по-китайски. Подъем вымотал меня ужасно, и даже короткий отдых, который нам позволил проводник-оборотень, сил мне особенно не добавил.

В этом мире было удивительно тихо. Птиц тут не было – ну кроме разве того пернатого создания по имени Пэн, так напугавшего нас намедни. Насекомых, видимо, тоже не имелось. Царило безмолвие, нарушаемое только шелестом травы и звуком наших шагов. И тут я услышал музыку. Нежную китайскую музыку. Мелодии я не уловил. Только звуки какого-то струнного инструмента. Я вспомнил, что в китайских сказках все играют на лютне. И сочиняют стихи. Культура, черт возьми… У нас в институте тоже все лабали, кому не лень. «Знаем три аккорда, но уж это наизусть»…

Лис резко остановился.

– Мы почти пришли, – сообщил он. Его лицо (или правильнее сказать – морда? Нет, все-таки лицо, он же был в человеческом облике), так вот, его лицо неуловимо изменилось. Из простачка-солдатика, которым он был в начале пути, лис обратился в нежного юношу с романтическим взором. Заметив мое удивление, он слегка улыбнулся:

– Надо же соответствовать.

– Чему соответствовать? – не понял я.

– Увидишь.

Гао, по-моему, на наш диалог не обратил внимания. Он заворожено смотрел вперед. Проследив за его взглядом, я увидел китайский павильон, красно-золотой, весь состоящий из хрупких переплетений разнообразных реек, украшенный изображениями драконов и девушек неземной красоты, а у входа висели разноцветные фонарики. Внутри звучала музыка и певучие женские голоса.

– Что это? – спросил Гао.

Я его понимал. Для него такой павильон, как для меня избушка на курьих ножках. Он про такие в детстве читал.

– Вот здесь вас и накормят, – сказал лис по-английски.

– И спать уложат, – язвительно отозвался я.

– А что, вполне возможно, – засмеялся он. – Если понравитесь. У них тут развлечений маловато.

Только я собрался спросить, у кого это «у них», как на пороге появилась китаянка, совсем такая же, как на картинах, украшавших стены павильона. Она хихикнула, глядя на наши растерянные лица. Потом легко подошла к нам, по-деловому что-то сказала лису и, продолжая кокетливо улыбаться, обратилась ко мне. По-русски.

– Здесь ты найдешь кое-что из того, что искал, – мелодично сказала она.

Я молчал. Откуда мне было знать, что она имеет в виду?

– Кто ты? – наконец спросил я.

Вместо ответа она повернулась и, сделав рукой приглашающий жест, исчезла внутри. Мы направились вслед за ней. В павильоне было сумрачно и пахло какими-то травами. Снаружи домик казался маленьким, но внутри оказалось очень просторно. Мы находились в большой зале, из которой были какие-то еще выходы, завешенные шелковыми портьерами. Пол был устлан коврами. Я замер на пороге, мне было ужасно неловко топтать эти ковры своими изрядно запылившимися ботинками. Из-за портьеры появилась еще одна девушка – я отличил ее от первой только по цвету одеяния. Первая была в вишневых тонах, а эта – в светло-голубых. Она мне протянула туфли с загнутыми мысками. Пока я переобувался, с ужасом думая о своих носках, зала заполнилась такими же юными созданиями. Сосчитать их никакой возможности не было, поскольку они все время суетились, таскали подносы с фруктами, рисом и пирожками, поминутно подбегали ко мне, заглядывали в лицо и, посмеиваясь, исчезали. У меня зарябило в глазах. И тут я услышал знакомый голос.

– Бенджамин! – крикнула Яо радостно. – А я думала, что мы с тобой уже не увидимся. Тебя привел лис?

– А ты его знаешь? – ответил я вопросом на вопрос.

– Нет, – сказала моя вновь обретенная переводчица. – Мне рассказали феи.

– Кто? – я обалдел.

– Вот эти девушки. Они феи. Они меня очень выручили. Слушай, ты, наверное, есть хочешь? Пойдем. Ты поешь, а я тебе все расскажу, – Яо схватила меня за руку, словно боясь, что я опять куда-нибудь денусь, и энергично поволокла к низкому столику, вокруг которого сидели веселые девицы в компании лиса и уже вполне освоившегося лейтенанта.

Мы уютно устроились на подушках и принялись за еду. Яо притащила мне миску ароматного супа и чашку риса с овощами. Вилок и ложек здесь, конечно, никаких не имелось, пришлось суп вульгарно выхлебать, а рис, ничего не поделаешь, я вынужден был есть палочками. Больше двух рисинок за раз мне уцепить не удавалось. Мои экзерсисы вызвали дружный смех фей. Наконец одна из них подсела ко мне.

– Я тебя научу, – весело сказала она. – Это совсем просто, смотри.

Она взяла меня за руку и стала располагать мои пальцы на палочке. Когда ей это удалось, она меня отпустила и, взяв аналогичные столовые приборы, изящно их скрестила.

– Здорово, – искренне сказал я. У меня уже начало получаться. – Спасибо.

Я повернулся к слегка обиженной Яо и спросил:

– А куда подевались солдаты?

– Вот об этом я и хотела тебе рассказать. Их утащила белая обезьяна.

Я уронил палочки, вновь вызвав общий смех.

– Всех троих?

– Ну да. Она была размером с… – Яо задумалась. – Может, с дом. Они в нее стреляли, но, по-моему, ей это не повредило, даже позабавило. Она просто собрала их, как грибы, и уже намеревалась меня тоже… собрать. Но тут появились феи. Я даже испугаться не успела, как вон та, – Яо показала на девушку, о чем-то тихо беседующую с лисом, – она у них главная, ее зовут Мей, – произнесла какое-то заклинание, и обезьяна убежала. Чем-то они привели ее в ужас. А меня забрали с собой.

– А они могут вытащить нас отсюда? – спросил я.

Вместо Яо ответила та фея, которая учила меня есть палочками.

– Нет, – сказала она. – Да и зачем тебе куда-то возвращаться?

Я понял, что мы в очередной раз влипли.

Я поглядел на лукавую мордочку Яо, но так и не понял, говорит она всерьез или шутит.

– Ладно, – я уже самостоятельно налил себе из супницы очередную порцию восхитительно пахнущего овощного супа. – А мясного…

При этих словах я заткнулся, так сказать, «наступил на горло своей песне» – неизвестно, чье мясо подают к этому столу.

– Выпьешь немного? – спросила меня Яо, как-то игриво улыбаясь.

– Не откажусь, – после стрессов последних двух дней мне явно необходимо было расслабиться.

Яо взяла со стола небольшую эмалевую коробочку (точно в такой моя покойная бабушка хранила разные безделушки), и хлюпнула туда вина:

– Вот, выпей.

– Да ты что, смеешься? – я осторожно взял коробочку тремя пальцами. – Столько ты предлагаешь русскому человеку? Ну, не совсем русскому… Да ты замаешься сюда подливать!

– Ой, – Яо захохотала, – да тебе и столько не выпить!

«Что-то разыгралась моя спутница», – подумал я. – «А мне что делать? Вступить с ней в более близкие отношения?»

Сказать по правде, китаянки – это не совсем тот тип женщин, который отвечает моему вкусу. Но и отказать мне казалось неудобным… В общем, посмотрим, как события будут развиваться дальше. Одно я знаю точно – предохранительных средств в этом мире не найти ни за какие деньги, разве что они окажутся у предусмотрительного лейтенанта.

Тут еще я вспомнил, что китайские средства совершенно не подходят нам, евреям – в силу существенной разницы в габаритах. Со вздохом я приложил коробочку к устам, сделал несколько глотков…

Я пил и пил, а вино все не кончалось и не кончалось! Яо, глядя на меня, заливалась смехом. Я бы уже бросил это дурацкое соревнование между мною и волшебным сосудом, но меня подзадоривало уверение Яо, что мне, дескать, «столько не выпить». На первый взгляд в коробочку можно было налить грамм 100, но по моим ощущениям, она пошла на убыль только где-то после литра.

– Ну что? – с трудом проговорил я, ставя осушенную коробочку на стол. Смеялись уже все посетители павильона, а Гао что-то задорно крикнул по-китайски.

– Говори по-английски, – ответил я ему, но одна из фей неожиданно перевела на русский:

– Он говорит, что ты слабоват пить.

– Тогда на, выпей отсюда! – протянул я ему коробочку. Фея отстранила ее ладошкой:

– Уж мы-то знаем, что никто не может одолеть северных варваров в застольном искусстве. Пускай он выпьет из моей заколки!

Она сняла с волос изящную золотую заколку с наконечником в виде головы цапли. Наконечник оказался полым – грамм 50 можно было туда налить. Осторожно девушка хлюпнула туда вина и передала Гао:

– Выпей за мое счастье!

Летеха лихо припал губами к заколке… Тут уже настал черед смеяться мне – вино в крошечной заколке все не кончалось и не кончалось, но Гао из последних сил старался не посрамить чести родной китайской армии.

Но всему приходит конец. Когда Гао допил последние капли и оторвался от украшения, я понял, что он совершенно пьян. С осоловевшим видом он откинулся на подушки, а девушки-феи принялись щекотать его веерами. Вся эта веселая возня сопровождалась обычным китайским смехом.

– Что это значит? – заплетающимся языком спросил я у Яо.

– Как сказал бы ваш русский Дэн Сяо Пин – Михаил Горбачев, «Процесс пошел», – и Яо, за отсутствием веера, принялась щекотать меня пальчиками (она, как видно, тоже немало выпила). Я заорал, как резаный (ужасно боюсь щекотки).

Одна из фей повернула ко мне голову и сказала – неожиданно на иврите:

– Не надо так орать. И не вмешивайтесь в наши дела – у нас здесь не так уж много развлечений.

– Яо, отведи меня куда-нибудь, где можно отдохнуть, – попросил я, и моя спутница проводила меня в изящный павильон резного дерева, весь покрытый красным лаком. В павильоне стояла очень низенькая кушетка, короткая – под китайский рост, и с тощим тюфячком. Но для меня это уже не имело никакого значения – прошлую ночь я провел прямо на земле, потом утомительный переход через горы-ущелье, и наконец – чуть ли не целый кувшин вина, выпитый мною. Я повалился на кушетку и заснул, успев только подумать, что никакого галантного обхождения сейчас Яо предложить не могу – за отсутствием сил и места на кушетке.

Проспался я только к вечеру – солнца в этих краях не было, но стало уже заметно темнее. Во рту, как говорят кавалеристы – «эскадрон ночевал». Я застонал, но это не уменьшило моих страданий. Тогда я пошарил руками вокруг себя, и натолкнулся на тыкву-горлянку, отнятую нами у убитого оборотня – в ней еще что-то булькало. С утробным урчанием я припал к ее горлышку, чтобы сделать последние пару глотков… Но вода в тыкве, как и в давешней коробочке, все не кончалась и не кончалась, так что я сумел полностью утолить жажду.

«Нет, все-таки есть что-то и хорошее в этом мире», – подумал я больной головой. С трудом встав на ноги, я подошел к резным перилам павильончика и прокричал:

– Яо! Гао!

Яо тут же подошла ко мне – как оказалась, она была за ширмой, но я еще упорно продолжал звать лейтенанта, пока он не выбежал неизвестно откуда на площадку перед павильоном – растрепанный, суровую форму сменил щегольской шелковый халат…

– Сколько времени мы будем здесь прохлаждаться? – спросил я его. – И где твоя форма? Так думаешь возвращаться в часть?

– В часть! – встрепенулся он. – Мне же надо в часть! Меня же ищут… Наверное, уже дезертиром объявили!

– Мне здесь тоже оставаться нет никакого интереса, – заметил я ему. – Я ведь журналист, для статьи наши приключения не подойдут – разве что для сказки… Мне в нормальный мир надо!

Гао забегал по саду, засуетился… Вскоре мы с четырьмя девушками-феями уже собрались в главном павильоне, причем на Гао опять была военная форма – я даже не заметил, когда он успел переодеться.

– Мы не знаем, как вы сюда попали, – сказала одна из девушек, судя по всему, старшая (я так решил не по внешнему виду – они все были одинаково прелестны – а по ее манере держаться), – но я догадываюсь, что есть в этом определенный замысел и вмешательство высших сил.

Шутить про китайскую компартию у меня уже просто не было настроения.

– Как вас отправить обратно, мы не знаем…

– Ну вот, – не слишком вежливо перебил я, – если вы не знаете, то кто же знает?

Однако девушка не обиделась:

– Мы повезем вас во Дворец Бессмертных.

Тут все же я не смог удержаться, и стал загибать пальцы, считая, кого я знаю из бессмертных:

– Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао дзе Дун…

– Кончай дурацкие шутки, – не выдержала Яо, а одна из фей (в хорошеньком красном халатике) сказала:

– Среди Бессмертных есть даже одна женщина, наша сестра. Я ее попрошу вам помочь.

– Неужели Крупская!? – ахнул я.

Тут Яо так захохотала, что ее минут десять нельзя было унять.

Мы вышли на поляну, там феи оставили нас ожидать транспорта – и вскоре появились из-за деревьев на летающей лодке. Такие аппараты можно частенько увидеть нарисованными на китайских зонтиках от солнца, но я и предполагал, что на них можно летать.

– Садитесь скорее, – повелительным голосом сказала старшая фея. – Вскоре станет совсем темно.

Мы запрыгнули в лодку, сели на лакированные деревянные скамеечки, и джонка взвилась в облака.

– Экзотично, черт побери! – сказал я Яо. – Будет что вспомнить! Сюда бы еще по стаканчику чего-нибудь крепкого – и точно получился бы плавучий – точнее, летающий – китайский ресторан.

Тут голоса переговаривающихся девушек зазвучали все тревожнее, а потом они зачирикали уже совсем паническим тоном.

– Что случилось? – нервно спросил я. Одна из девушек показала мне рукой.

Прямо на нас несся огромный дракон совершенно китайского вида – длинный, змееобразный, с вытянутой крокодиловидной головой, бородой (на кой черт она дракону?), и еще зачем-то рогами. Он делал в быстро темнеющем воздухе волнообразные движения телом, а крыльев у него не было вообще.

Девушки принялись что-то быстро монотонно бормотать – очевидно, заклинания – но они на дракона не действовали. Я взглянул вниз – до земли было не меньше километра.

«…….» – подумал я.

Но тут раздался выстрел! Это Гао, вытащив пистолет, попытался засадить пулю в голову дракона. Пуля отскочила, как от брони танка, но летеха не растерялся. Когда дракон был уже совсем близко, метрах в десяти, он выпусти еще одну пулю прямо в огромный огненный глаз!

Глах дракона лопнул с треском, тварь взревела, сделала кульбит, и резко пошла на сближение с землей.

– У меня остался только один патрон, – неестественно спокойным голосом сказал Гао. – Если такие твари захватят нас в плен, я его приберегу для себя.

– Эгоист! – фыркнул я. – А про нас с Яо ты подумал?

Гао внимательно осмотрел свой пистолет, спрятал его и сказал:

– Да это я пошутил – к тому, что одним патроном не сильно-то повоюешь. Эй, девчонки, – это он к феям, – у вас в мире хоть какое-нибудь оружие водится?

– Наше оружие – это заклинания и амулеты, – ответила старшая фея. – Но боюсь, вы не сможете ими пользоваться.

Я насторожился (если по-умному, мне следовало это сделать еще в Израиле и не лететь ни в какой Китай).

– Какие амулеты?

– Если вас интересует, вы сможете увидеть их во Дворце Бессмертных, – ответили мне по-русски. Девушки явно наслаждались моим вздрагиванием в тот момент, когда они неожиданно переходили с языка на язык.

От дальнейших вопросов я решил воздержаться, по крайней мере до прибытия в «местный обком», как я про себя назвал Дворец местного начальства. Начальство – оно есть всюду, и в раю и в аду, и на янской, внешней стороне Земли, и на инской, внутренней… Тут мне пришел в голову один интересный парадокс: если начальство – это категория янская, то есть активная, влияющая, то как она может существовать в мире, где преобладает инское начало? Я немного подумал на эту тему, чтобы отвлечься от стресса, вызванного появлением дракона – но у меня только еще сильнее заболела голова, которая и без того раскалывалась после дневной попойки.

Ладья неслась по воздуху с немаленькой скоростью – только ветер шумел в ушах. Я встал, и подставил голову холодным струям ночного воздуха, стараясь глубоко дышать. Вроде, стало немного полегче. Интересно, пиво у бессмертных есть? Бросив косой взгляд на Гао, я убедился, что лейтенанту тоже сейчас было ой как неважно!

На какой высоте мы летели, я так и не определил, сколько не вглядывался вниз. Как видно, освещение в стране духов не было предусмотрено. Вскоре на горизонте показались слабые огоньки, и только тут я смог оценить скорость – мы мчались не хуже вертолета! Огоньки приближались, и постепенно из них сложилось видение огромного, но очень скудно освещенного дворца.

Дворца, естественно, на китайский лад – с загнутыми скатами крыш, причудливой отделкой… Падающий из окон неяркий свет выхватывал то кусок драконьего хвоста, извивающегося вдоль фасада, то морду какой-нибудь чудовищной собаки, у которой на одну голову приходилось аж три туловища (природный антагонист сиамских близнецов)…

– Выходим! – крикнула одна из девушек, когда лодка приземлилась точно перед воротами дворца.

– А не поздно? – я спросил это скорее для того, чтобы уяснить местные представления о времени. – Бессмертные небось уже спят!

– Бессмертные не нуждаются в сне, – девушка выскочила из лодки (я вылез за ней со скрипом, а за мной потянулись и остальные), подошла к воротам и не стала стучать, а нарисовала на них деревянной палочкой какой-то знак, типа изогнувшейся много раз змеи. Знак вспыхнул на воротах огненным иероглифом, и тут же пропал, оставив после себя только блик на моей сетчатке.

Ворота приоткрылись, и мы всей толпой вошли во двор Дворца Бессмертных.

«Интересно, он больше Запретного Города – императорского дворца в Пекине – или меньше?» – подумал я. – «А самое интересное – удастся ли мне вернуться в Пекин, чтобы осмотреть исторический памятник?»

Поднявшись по широченным каменным ступеням, мы вошли во дворец. Снаружи полностью его размеры я так и не смог определись, потому что единственным источником освещения служили висящие кое-где круглые китайские фонари. Меня их вид почему-то успокоил – может быть потому, что напомнил китайские рестораны в Тель-Авиве, на многих из которых даже написано «кошер».

А внутри дворца царила поистине тьма египетская. Очевидно, чтобы мы не заблудились, девушки-феи незаметно выстроили группу таким образом – впереди шла старшая, за ней я, за мной – Яо и лейтенант, а оставшиеся девушки замыкали процессию. Обычные для них шутки, веселье прекратились, как только мы сели возле дворца, и сейчас только звук шагов по деревянному полу сопровождал нашу делегацию.

Пройдя как минимум полкилометра, я, наконец, увидел свет в конце тоннеля, а именно – из-за одной двери пробивался слабенький лучик. Идущая впереди девушка ускорила шаг, распахнула огромную дверь и склонилась в низком поклоне.

После коротких переговоров на китайском (Яо не стала их мне переводить – видно, не хотела нарушать царившую здесь тишину) нам было позволено войти.

Не знаю, кого я ожидал увидеть в качестве Бессмертных – ну не Мао цзе Дуна, в самом деле – но увиденное меня несколько разочаровало. В комнате, обставленной прекрасной лаковой мебелью, сидело двое китайцев – один постарше и потолще, в халате, второй помоложе и постройнее, в темном китайском костюме (вроде того, что носил Брюс Ли в боевиках). Старик читал лежащую перед ним на столике огромную книгу (тоже на китайском, блин), а молодой чертил что-то деревянным пером на большом листе желтоватой бумаги, время от времени макая перо в баночку с тушью. Я их так про себя и окрестил: «раввин» – это тот, что читает, и «софер» – тот, что пишет.

На нас «раввин» и «софер» поглядели с недоумением – вот уж чего точно не должны были проявлять Бессмертные. Они всласть подискутировали с девушками, после чего «раввин» сказал по-русски, обращаясь ко мне:

– Очень странно, что вы оказались в нашем мире.

– Поверьте, мы сюда не собирались, – решительно ответил я. – И будем вам весьма признательны, если найдется какой-нибудь метод отправить нас домой.

– Конечно, конечно, – старец захлопнул книгу и неожиданно легко встал, хлопнул в ладоши: – Проведите их в комнату для церемоний!

Молодой бессмертный (только тут я сообразил, что и молодому-то уже за тыщенку лет будет) дописал свою китайскую мезузу, тоже встал, и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

Китайские бессмертные – я вам излагаю эту информацию в то время, когда нас опять куда-то ведут по комнатам, послушайте лучше умные вещи, а то все равно ничего не видно – на самом деле это не небожители, не духи и не ангелы, а простые даосы, в результате медитаций или алхимического создания «киноварных пилюль» достигшие бессмертия, освобождения от материальных пут, и еще Бог весть каких чудесных качеств. Всего таких «героев магического труда» насчитывается восемь, включая, как я вам уже говорил, одну женщину – видно, и в древние времена китайцам была чужда дискриминация по половому признаку.

Пока я делился с вами своими скудными познаниями, мы уже и пришли.

«Зал для церемоний» оказался не такой уж большой комнатой – особенно в контексте размеров дворца. Зато внутри стояли сотни уже зажженных свечей красного воска! Голубой потолок подпирали четыре стоящие по углам красные лаковые колонны, а стены были увешаны длинными желтыми листами бумаги с иероглифами. Пахло чем-то сладким, дурманящим.

В комнату из другой двери стремительно ворвался молодой бессмертный, оттеснил нас к стене, сам сел на корточки и стал рисовать большим куском угля прямо на полу. На нем уже вместо китайского тренировочного костюма оказался четырехугольный кусок красной ткани, весь расшитый золотыми драконами, пагодами, горами и прочей экзотикой. В ткани, понятно, было проделано круглое отверстие для головы, а рукавов не имелось вовсе.

На одной из полочек, где стояли свечи, я углядел блюдечко с персиками. Персики, хотя и имели странный синеватый цвет, выглядели вполне аппетитно. Незаметно я ухватил один пушистый плод и сунул его себе в рот…

– А! Черт побери!

Только чудом я не сломал себе зубов. Персик был как каменный! Увидев, как я вытаскиваю это чудо природы изо рта, девушки-феи расхохотались:

– Это Нефритовые Персики – плоды бессмертия! Кто съест такой плод, обретет вечную жизнь. Только не каждому удается его раскусить!

Бессмертный что-то сурово сказал девушкам, и те выскочили из зала.

– Станьте вот сюда, – сказал он нам (Яо с лейтенантом по-китайски, а для меня повторил по-русски).

Посередине комнаты красовался нарисованный квадрат, заполненный иероглифами.

– А что же будет с моими солдатами?! – вдруг встревожился Гао.

– Не беспокойтесь, мы их найдем и отправим обратно, – ответил Бессмертный. – А вам нужно скорее вернуться в мир «Янь» – вам нельзя здесь находиться.

– А почему рисунок квадратный? – спросил я, чтобы разрядить обстановку. – В европейской магии используются круглые… У вас тут, наверно, даже у машин колеса квадратные.

Бессмертный шутку не поддержал. Он просто молчал еще несколько минут – до тех пор, пока в зал не вошел его старший товарищ, в таком же экзотическом одеянии, и девушки с какими-то тамтамами.

Оба Бессмертных сели на пол, скрестив ноги, а девушки стали играть шаманский ритм, все чаще и чаще… Бессмертные сорвались с места и стали носиться по комнате, кружась вокруг своей оси и выкрикивая слова (которые Яо мне, понятно, не переводила – какие переводы в такой обстановке?) Мне это напомнило виденную по телевизору церемонию турецких суфиев «Маулави», но я уже не стал комментировать. Если Бессмертные ошибутся, неизвестно, куда мы попадем на этот раз.

Все это безумное действо продолжалось около часа. Мы, стоящие неподвижно внутри маленького квадрата, уже стали изнемогать, но и бессмертные даосы запыхались, и наконец музыка кончилась. Тамтамы резко стихли, и все изумленно воззрились на нас – никуда не девшихся из этого мира.

– Не получилось, – бесстрастно сказал старик. – Очень странно. Возможно, мы в чем-то ошиблись. Давайте попробуем еще раз.

– Только на одну секундочку! – взмолился я. – Мне нужно выйти, а то до конца следующего сеанса я не дотерплю. Есть у вас здесь?..

По опешившим лицам даосов я понял, что «во дворе туалета нет». Наверное, Бессмертные туда не ходят? Девушки опять расхохотались (это уже начинало нервировать), а Яо толкнула меня в бок и прошипела:

– Сходи в парк, быстренько.

Молодой Бессмертный открыл еще одну дверь (сколько же их было в этой комнате?) и жестом указал на балкончик, с которого вниз шло несколько ступенек. Я пулей выскочил в прохладу ночного парка, сделал несколько шагов по тропинке вбок и остановился напротив японских камелий.

Тут мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Я повернул голову направо, и увидел гигантскую белую обезьяну, которая, скрестив лапы на груди, спокойно ожидала, пока я сделаю свое дело.

«Ну, наконец-то», – подумалось мне. Застегнув брюки, я задал дурацкий вопрос:

– Ты говоришь по-русски?

– Конечно, – ответила обезьяна. – Пошли.

Обезьяна (на самом деле это был обезьян, но я, чтобы не смущать вас необычным словом, а с другой стороны, не вводить в заблуждение относительно пола моего собеседника, в дальнейшем буду называть его «горный дух») смотрела на меня, излучая уверенную силу. Крикнуть на помощь Бессмертных? Но эта тварь в два счета может свернуть мне шею…

– Пошли, – повторил горный дух, делая приглашающий жест рукой. – Мне нужна твоя помощь.

Я двинулся за ним, но дух счел такой способ передвижения слишком медленным. Он подхватил меня огромными лапами и усадил к себе на плечо, после чего огромными прыжками ринулся через сад, перепрыгивая клумбы и невысокие кусты.

«Интересно, как он будет перебираться через ворота?» – подумал я, но горному духу ворота были не нужны. Когда мы подобрались уже совсем близко к ограде, дух разбежался и взлетел в воздух, собираясь перепрыгнуть через стену…

Что собирался, то и сделал. Мы взлетели над стеной, я от страха вцепился в длинную жесткую шерсть у него на загривке. Когда мы приземлились (неожиданно мягко), горный дух сказал:

– Держись-держись. Мне не больно.

Он продолжал нестись по долине длинными прыжками. Постепенно я начал приходить в себя после столь успешного циркового кульбита, и я осознал, что та шерсть, которая была зажата в руках садистски умерщвленных солдат, была все-таки мягче. И короче – теперь я имел, с чем сравнивать.

Интересно, что духу от меня нужно? Попросит выкуп? У кого – у газеты? Тогда они рассчитаются в лучшем случае старыми номерами. У Муна? Но он, боюсь, не даст за меня и ломаного гроша.

Потом мне пришло в голову, что духу скорей всего деньги вообще не нужны. Но он может обменять меня у фей на какой-нибудь амулет или заклинание… Позвольте, а почему это он считает, что я в этом мире представляю какую-то ценность?

Наконец (насколько можно было видеть в темноте) горный дух добрался до какой-то ложбины, прыгнул туда – так, что у меня захватило дух, извините за каламбур; в ложбине, почти в полной темноте, нашел пещеру, которая, как только мы туда зашли, тотчас же осветилась мягким светом, и сказал, отдуваясь:

– Слезай, приехали.

Горный дух присел на корточки, чтобы мне было легче слезть, и я спрыгнул с его мохнатого плеча. Огляделся – пещера (вернее, «прихожая») была обставлена довольно уютненько. Повсюду лежали циновки, а по углам стояли большие красные кресла, деревянные, резной работы – на них сверху были кинуты какие-то шкуры. В одно из них и опустился с тяжелым вздохом обезьян.

– Садись и ты тоже, – сказал он мне.

– Вот еще! – громко, чтобы придать себе уверенность, крикнул я.

– Тише, – поморщившись, сказал дух. – Тут люди спят.

– Какие люди? Зачем вы…

Я всегда четко разделяю обращение «вы» и «ты». Как обращаться к духу, который явно старше меня на несколько сотен лет? Но наконец я решил, что незачем любезничать с похитителем.

– Зачем ты меня сюда притащил?

– Садись и слушай, – молвил дух. – Ты знаешь, как вы сюда попали?

– Понятия не имею!

– Вас сюда доставили Тигры.

– Какие Тигры?! Да что здесь, все с ума посходили?!

– Не нервничай. Ты слушал перед отъездом лекцию о китайской магии?

– Ну, слушал.

– Интересная была лекция?

– Да, неплохая. Очень знающий раввин вел.

– Это я его послал, – неожиданно закончил горный дух допрос. – На самом деле лекцию читал лис. Оборотень, естественно. Я, может быть, и не очень могущественен, но мне хотелось тебя подготовить к этому путешествию. А теперь – о Тиграх. Ты знаешь, что существуют четыре стороны света. Каждой их этих сторон правит Тигр. Естественно, не большая дикая кошка из леса, а воплощенная идея. Югом повелевает Красный Тигр, Черный – Севером, Синий – Востоком, а Белый – Западом…

– Постой, но это же все описано у Борхеса! Я был уверен, что Тигры – старая китайская сказка…

– Когда в сказку верят миллионы людей, она превращается в религию и приобретает огромную силу, – дух наставительно помахал мне огромным пальцем. – Я существую только потому, что в меня верят жители этой долины… Части света существуют?

– Конечно, это объективный факт…

– И еще один факт я добавлю – что на юге тепло, на севере холодно, на востоке Солнце восходит, а на западе – садится. Тысячи лет люди верили, что всеми этими явлениями управляют духи. Китай – очень большая страна, и благодаря вере несметных масс людей мы могли существовать. Мало того – наша сила была более весома, чем сила императорских чиновников.

Революция в Китае отменила старую веру. Какое-то время жизнь в нас едва теплилась, поддерживаемая воспоминаниями стариков. У нас даже не хватало сил выходить на вашу, янскую сторону Земли. Но вот коммунизм рухнул, и люди вновь обрели свою веру. Чем ее больше, тем мы сильнее…

– Ну а я-то здесь причем?

– Да не перебивай ты меня! – обезьян хлопнул огромной ладонью по подлокотнику кресла, и я счел за лучшее замолчать. – Тебя сюда вели – и привели – Тигры…

– А я-то думал, что меня сюда послала газета!

– Газета принадлежит Муну. Как множество мистиков, он думает, что может управлять тайными силами. На самом деле духи управляют им! Тигры выбрали Муна, чтобы распространить о себе информацию на основных языках Земли – английском и китайском. Мун выбрал тебя, чтобы добавить к этим языкам еще русский и иврит. Когда о Тиграх узнают массы людей – они приобретут такую силу, о которой не могли и мечтать в старом Китае! Они перейдут на вашу сторону Земли, и будут править миром!

– А почему, собственно, это плохо? – удивился я. – Хуже, чем сейчас, когда миром правят американцы, уже вряд ли будет. Кроме того, я читал у Лао-цзы, что эти Тигры предназначены для борьбы с демонами!

– Кому ты больше веришь – Лао-цзы или мне? – уже не на шутку рассердился горный дух. – Лао-Цзы давно помер, я же – вот он! Если Тигры получать власть на янской стороне Земли, то править будут духи, а люди будут у них на положении рабов. Потому что нет ничего крепче, чем вера раба в своего хозяина!

– Так что ты хочешь, чтобы я сделал? Не писал о них? Ну, напишу о чем-нибудь другом… Кстати, я пока еще ни одного тигра здесь не видел.

– Увидишь, – задумчиво пробормотал горный дух. – Обязательно увидишь… Нет, просто не написать о них – этого недостаточно. Мы должны их уничтожить!

– Ничего себе идея! Между прочим, а твой какой интерес в этой истории?

– Я всего лишь горный дух, владыка этой местности, – ответил обезьян. – А Тигры правят сторонами света. Сегодня они ненамного сильнее меня. Но если о них узнают, то поверят миллионы людей – и тогда Тигры приобретут невиданную силу. Я же как был, так и останусь горным духом заброшенной местности маленькой китайской провинции и буду для них не более, чем букашка. А кое с кем из этих Тигров у меня старые счеты…

– Почему же Восемь Бессмертных ничего не предпринимают?!

– Во-первых, они еще ничего не знают. А во-вторых, почему ты думаешь, что их должны волновать судьбы людей? В силу своего положения они уже имманентны к человеческой вере.

– Какие ты слова знаешь! – удивился я.

– Я никаких слов русского языка вообще не знаю, – покачал головой дух, – а беру их прямо из твоего мозга. Но давай продолжим о твоей задаче.

– Нашей задаче!

– В основном твоей. Я бы не хотел, чтобы Тигры узнали, что я выдал их тайну.

– Ну-ну. Так что я должен сделать с Тиграми?

– Уничтожить.

– И как, по-твоему, я могу это сделать? Да я даже больших собак – и то побаиваюсь! Что я тебе – дрессировщица Бугримова с дикими зверями?

– Я специально похитил троих китайских солдат – они тебе помогут.

– Ладно, но ты же говорил, что Тигры управляют сторонами света. Если мы убьем хотя бы одного из них, не вызовет ли это вселенскую катастрофу?

Обезьян задумался. Я тоже стал думать о Тиграх. Меня почему-то заинтересовал цвет их шкуры. Убить тигра, имея под началом трех солдат с автоматами – не проблема. А можно ли будет доставить их шкуры на нашу сторону Земли? А разрешат ли их вывезти из Китая? Вряд ли… И потом – даже если из этих шкур наделать шубы, народ все равно решит, что они крашеные или из синтетики. Да о чем я думаю, черт возьми! Зачем шубы в Израиле?

Похоже, последнюю фразу я произнес вслух, потому что горный дух выразительно постучал себя по лбу:

– Какие шубы? Тигры – это всего лишь персонификация сторон света, которая визуализирована в массовом сознании. По идее, если ты его убиваешь, то он исчезает… Хотя лучше такого эксперимента не проводить. Мы попробуем зафиксировать Тигров – каждого в его логове. Это нужно сделать быстро, потому что древняя легенда гласит – когда Тигры соединятся, они станут непобедимы.

– Как это – соединятся?

– Ты ведь знаешь, что Китай в древности назывался Срединной империей? Он в представлениях древних китайцев являлся центром мира. Центром Китая был Пекин, а центром Пекина – Запретный Город, дворец императора.

– Точно так же, как евреи считали Израиль – центром Земли, а центром Израиля был Иерусалим, а уж центром Иерусалима – Храм. Слушай, откуда у вас такие еврейские понятия?

Может, мне не следовало шутить, но уж очень хотелось сбить спесь с напыщенного горного духа. Однако он не рассмеялся (как будто не китаец), а только зыркнул на меня огненными глазами и продолжал:

– Недавно Тигры покинули свои логова в нашем мире, и отправились друг к другу навстречу. Посередине нашей Земли они сойдутся.

– В местном Пекине или местном Иерусалиме? – с невинным видом спросил я.

– Посередине ЭТОЙ земли, – наставительно повторил горный дух, как будто не заметив иронии.

– Что это значит?

– Боюсь, сейчас ты этого не поймешь.

– А я боюсь, что потом будет поздно!

– Послушай, – сказал обезьян после некоторого молчания, – а тебе не кажется странным, что я обращаюсь к тебе с просьбой справиться с Тиграми? Да и сами Тигры почему-то нуждаются в человеческой помощи?

– Откуда я знаю? Может быть, ты считаешь, что я наиболее подхожу этим тварям в качестве легкой закуски. Ты ведь еще троих солдат похитил… Как раз чтобы скармливать нас по одному Тиграм! Кстати, кто убил солдат там, в лесу? В руке одного из них была зажата белая шерсть!

Я пристально взглянул в глаза горному духу. Глаза, надо сказать, были у него совершенно человеческие, что несколько странно смотрелось в обезьяньей башке.

– Их убил Белый Тигр, – спокойно ответил дух. – Ему для каких-то снадобий понадобились человеческие мозги.

– А во сне… – начал я и осекся. Незачем было показывать до поры до времени, что и мне кое-что известно про моего собеседника. – Так зачем тебе нужна моя помощь? Зачем эти чертовы Тигры притащили нас сюда? Я гляжу, здесь обитают одни маги и чудотворцы! Неужели вы не можете друг с другом разобраться без помощи несчастного журналиста?

– Нет, без помощи людей мы не можем, – серьезно продолжил обезьян свои наставления. – На самом деле в мире существую всего две реальности – это Дао и мир людей. Мир духов – это всего лишь тонкая граница между этими двумя мирами, порождаемая представлениями людей и Дао друг о друге.

– То есть вас на самом деле нет? – догадался я.

– Нет, мы на самом деле реальны настолько же, как реальна любая земная идея. Но изменить что-то в нашем мире могут только люди.

– Очаровательно! Я, гражданин Израиля, оказался втянутым в войну между китайскими духами… Конечно, мне знакомы кое-какие элементы практической Каббалы (не то, чтобы я мог применить это на практике – я о них писал), но сомневаюсь, что они подействуют на Тигров… Которые, как я догадываюсь, существуют только в воспаленном воображении китайцев!

– Насчет магии ты ошибаешься, – парировал дух. – В этом мире – как, собственно, и в вашем – действенна любая настоящая магия. Я бы не стал делить ее на еврейскую, китайскую или японскую. Она либо работает, либо нет.

За время нашего разговора немаленький запас адреналина, который выработали мои надпочечники за сегодняшний вечер, подошел к концу. Встреча с драконом, похищение меня горным духом – все это интересно, но чересчур уже утомительно. Я несколько раз широко зевнул, а глаза мои стали закрываться.

– Я, – зевок, – подумаю, чем я тебе могу помочь с Тиграми.

– Ладно, поспи, завтра у нас будет тяжелый день, – дух грузно встал с кресла.

Он отвел меня в маленькое отделение пещеры, где на полу лежала здоровенная шкура гималайского медведя, а вдоль стен были прибиты полки, на которых стояли стеклянные и фарфоровые банки. Прямо дежа-вю какое-то!

Не в силах дольше размышлять на эту тему, я бросился прямо на шкуру, положил голову на пустую медвежью башку и заснул.

Сколько я проспал таким образом – неизвестно, в этом мире нельзя было доверяться показаниям часов. Проснувшись и полежав немного (чтобы осознать, в какую передрягу я попал), я встал и вышел из пещеры. Моего гостеприимного хозяина нигде не было видно.

Я огляделся и сказал негромко:

– Свалить, что ли?

Но куда идти? В каком направлении Дворец Бессмертных? К тому же горный дух, обнаружив побег, без труда сможет меня догнать (он-то целый день в горах, а не как я, за компьютером). И тогда его действия могут стать неадекватными… Лучше уж я не буду напрягать отношения.

Прислушавшись, я услышал невдалеке журчание. Значит, в этом мире есть вода! Собственно, ее не может не быть, учитывая, что это мир иньского, женского, пассивного начала – символом чего вода как раз и является. Я почувствовал острую необходимость умыться: после вчерашней скачки на плечах обезьяна и сна в душной пещере тело мое было покрыто коркой засохшего пота.

Вернувшись в пещеру, я пошарил в поисках полотенца (естественно, ни хрена не нашел – зачем бы обезьян стал им пользоваться?), нарыл какую-то заячью шкуру, вылез обратно и пошел на звук воды.

Я спускался по откосу, на котором находилась духова пещера, все ниже и ниже, и наконец, вышел к небольшой речке. Она была неширокой – метров пятнадцать – и судя по всему, не очень глубокой, со спокойным небыстрым течением.

«Интересно, рыба здесь есть?» – подумал я. – «Тоже, наверное, какая-нибудь волшебная! А жрать страсть как хочется!»

Раздевшись догола, я стал медленно входить в реку, готовый ретироваться в случае возникшей опасности. Но вода была идеально прозрачной, текла так спокойно… Выбрав место поглубже, я присел, окунувшись с головой – как в микве.

Ощущение от того, что чистая, прохладная вода охватывает все тело, было необыкновенно приятным. Окунувшись еще пару раз, я начал выходить на берег…

И тут где-то вдалеке послышались всплески – как будто кто-то шел по воде.

«Будет очень неприятно, если меня здесь застанут в голом виде… Тем более что вполне возможно – это девушки-феи, которые ищут меня после исчезновения из Дворца Бессмертных».

С такими мыслями я поддал ходу, схватил свою одежду и заволок ее в кусты, после чего принялся лихорадочно вытираться заячьей шкурой. Эта гадость немилосердно лезла, покрывая меня тонкими пушинками. Ругаясь про себя, на чем свет стоит, я натянул трусы…

Тем временем хлопки по воде стали совсем уже громкими. Нет, это явно не девушки. Так мог бы топать идущий по воде слон, если бы слоны водились в Китае.

Присев за кустами, я осторожно раздвинул ветки и выглянул наружу…

Вдоль берега реки, шлепая огромными лапами по воде, шел Черный Тигр.

Встреча с большой собакой, идущей без поводка и намордника, достаточно напрягает. Встреча с тигром на природе, где-нибудь в джунглях, может служить источником сильного стресса (по крайней мере, так я могу судить по книгам Киплинга. С другой стороны, сытые тигры, в отличие от собак, никогда не нападают на людей).

Черный Тигр был колоссален. В холке он ростом превосходил хорошего слона, а длиной туловища был больше того же слона раза в два (и это не считая хвоста). Хвост, толщиной с кабель международной телефонной связи, волочился за ним. Тигр держал его на весу, стараясь не касаться воды, но иногда хвостище все-таки попадал в воду, и Тигр его выдергивал, отчего во все стороны летели брызги.

Я сразу догадался, что это Черный Тигр, а не какая-нибудь Пантера или Черная Кошка. Всей свой пластикой он как бы говорил: «Я тигр!»

Шкура у него, между прочим, была не абсолютно черная, как мне представлялось из разговора с горным духом, а темно-серая, с подпалинами и совершенно черными полосами.

Огромной своей мордой Тигр поводил из стороны в сторону, но не в поисках добычи, а медленно, как бы сонно. В реальном лесу, если ветер дунул хоть раз в его сторону, Тигр бы меня учуял, но здесь, на обратной стороне Земли, ветра практически никогда не было.

Чудовищная тварь прошла мимо меня, покачивая меховыми боками. Я сидел в кустах тихо, как мышь, понимая, что шансов в схватке с этим Тигром у меня нет никаких. Да и по размерам рядом с ним я был не более, чем мышь рядом с кошкой.

Тигр ушел вниз по реке, уже, наконец, и хлопанья его лап по воде не стало слышно, и только тогда я решился встать из-за кустов. Но еще долго после этого я стоял в оцепенении, сжимая в руках заячью шкуру.

– Какие на тебе сексуальные трусы! – вдруг раздался сзади женский голосок, а за ним – взрыв хохота.

Я обернулся, а увидел Яо, стоящую на склоне горы. В этот момент она мне показалась такой родной, как будто мы полжизни прожили вместе.

– Яо, как ты здесь очутилась?

– Оденься сначала! – сказала она сквозь смех.

На мне и впрямь были трусы чуть ли не до колена, в веселенький красный цветочек, купленные когда-то на рынке Кармель. Я их надел, готовясь к длительному путешествию по лесу – они не слишком соблазнительно выглядят, зато не сковывают шага, и я не рассчитывал, что кто-то застанет меня без штанов.

Наскоро одевшись, я подбежал к Яо:

– Как я рад тебя видеть!

– Когда ты пропал, Бессмертные всю свою свиту подняли на ноги. Мы с девушками пошли тебя искать, и видишь – нашли!

– Яо, ты видела этого монстра?

– Какого?

– Да Тигра этого чертова!

Поскольку, как оказалось, Яо подошла только что (и к счастью, потому что ее, стоящую на склоне, Тигр мог легко заметить). Я ей пересказал вчерашний разговор с горным духом и встречу с Тигром, произошедшую только что. Она слушала меня очень внимательно, а в конце рассказа спросил серьезно:

– Ну и что ты теперь намерен сделать?

– Честно сказать, я бы хотел вернуться обратно в Израиль, – ответил я Яо.

– А как ты думаешь это сделать? – в ответ спросила она.

Тут я ненадолго задумался, потом сказал неуверенно:

– Пускай Бессмертные еще раз попробуют отправить нас отсюда.

– А если не получится? Тогда что?

Что я мог ей ответить? Хуже всего, что и она (человек, в общем-то, посторонний) оказалась втянута в эту историю. Да и с Гао что делать? И с бойцами его?

– Я думаю, что это Тигры мешают Бессмертным перебросить нас на янскую сторону Земли, – продолжила она свою мысль. – Очевидно, еще не все твои задачи в этом мире выполнены. И потом, подумай сам – если даже мы вернемся обратно, все равно Тигры найдут кого-то вместо тебя. Только это уже может быть не столь отважный и решительный человек.

Ну, прямо закидала комплиментами! Вот что значит восточная хитрость… Хотя я не мог не согласиться, что Яо права. Если Тигры не дают нам вернуться домой, мне (естественно, с помощью лейтенанта и его войска) не остается ничего другого, как этих Тигров порешить… или с помощью девушек-фей и Бессмертных лишить их магических свойств.

– Пошли наверх, – сказал я переводчице, и мы начали подниматься по склону. К моему успокоению, китаянка больше не отпускала шуточек по поводу моего нижнего белья (кстати, если бы не проклятый Тигр, я бы еще и постираться успел – терпеть не могу ходить в несвежем). «А интересно»: – пришла мне в голову мысль, – «какое белье сейчас на Яо? Тоже, наверное, не самое лучшее – собирались-то в лес, а не на гулянку. Хотя, впрочем, девушки-феи могли дать ей чего-то на замену…» Я глубоко задумался о том, как может выглядеть старинное китайское женское белье. Но спросить об этом у Яо не решился, чтобы не создавать двусмысленной ситуации.

По мере того, как мы поднимались медленно в гору, до наших ушей долетали звуки скандала. Естественно, скандалили на китайском. Когда мы добрались до края оврага, то увидели уморительную картину. Яо прыснула в кулак, да и я не смог удержаться от широкой улыбки.

Феи ругались с горным духом – при этом вспомните, что девушки были низкорослые, как всякие китаянки, а обезьян – почти трехметровый гигант. Когда первая волна моего веселья прошла, я вспомнил свое виденье у даоса и внутренне содрогнулся – не захочет ли дух разобрать мою попутчицу на ингредиенты для алхимических снадобий? Но обезьян только равнодушно взглянул на Яо и продолжил ругаться дальше.

– Стоп! – крикнул я. – Не думаю, что у нас есть время на скандалы.

С этими словами я выразительно посмотрел на духа, чтобы он понял, что я хочу поговорить с ним наедине.

– Пойдем с нами, – закричали мне феи.

– Подождите, я только переброшусь с моим знакомым парой слов.

Я махнул обезьяну рукой, и направился ко входу в пещеру. Догадливый дух двинулся за мной.

Должен вам сказать, что горный дух показался мне самым надежным из всех персонажей, пока встреченных мною на иньской стороне Земли. Он не хихикал глупо, как феи, и не был так высокомерен, как Бессмертные.

Когда мы зашли в пещеру, я негромко сказал обезьяну:

– Я только что видел Тигра. Черного.

– Где?

– Он прошел вниз по реке, в ту сторону, – я показал рукой направление движения гигантской твари. – А ты сам-то его хоть раз живьем видел?

– И неоднократно, – усмехнулся дух.

– Это же ужас! Я и подумать не мог, что он такой огромный! Думал – Тигр как тигр…

– Ничего. Я надеюсь, что ты с ним справишься… – обезьян вскочил и убежал куда-то вглубь пещеры. Я услышал, как он там гремит склянками, что-то переставляет с места на место.

– Но почему я? Давай сначала ты попробуй!

После короткой паузы появился обезьян с огромной бутылкой в руках. Того, что находится в бутылке, я не видел – оно было завернуто в странную серую ткань.

– Да Тигр меня просто уничтожит в мгновение ока! – сказал дух.

– А меня?

– Тебя – нет! Потому что ты человек! Не ты существуешь в его воображении, а он – в твоем.

– Ничего себе воображаемый…

– А ты как думал? Он ведь существует не только в твоем воображении, но и в сознании массы людей! Когда-то иньская сторона Земли была заселена довольно густо. Здесь была плотность «населения», наверное, не меньше, чем в самом Китае. Но коммунистическая власть отняла у людей веру в духов, мифических тварей и Бессмертных. Почти отняла. Здесь остались только те, кто прочно укоренился в народном сознании… или те, кто живет в воображении жителей совсем уже глухих мест, вроде меня. Да, знаю я много, но не так уж много могу. У тебя возможностей гораздо больше – если, конечно, тебя соответственным образом обучить.

– Ага, и это обучение займет несколько лет… Как я понимаю, времени у нас не слишком много.

– Ты прав. Поэтому за Черным Тигром отправимся прямо сейчас.

– Ты что?! Я же не готов!

– Готовиться времени нет. По дороге я тебе все объясню.

Дух еще раз нырнул в глубину пещеры, на этот раз задержался там минут на пять, и вышел уже с легким креслом в лапах. Ножки кресла были оплетены веревкой.

– А это еще зачем? Для тигра? Боюсь, его задница сюда не поместится.

– Зато твоя поместится. Я возьму кресло на спину, а ты в него сядешь. Как японский младенец.

– Да ну, неудобно как-то… Что ты, рикша?

– Мойша! – ответил дух и громко захохотал, обнажая огромные страшные клыки. Первый раз я увидел, как он смеется.

– Откуда ты знаешь наши шутки? – удивился я.

– Я и не знаю, – ответил дух. – Ты их знаешь. Возьми кресло, бутыль тяжелая.

Мы выбрались из пещеры. Девушки-феи оживленно беседовали с Яо (надеюсь, она им не наболтает лишнего), и мне пришлось их окликнуть:

– Эй, возвращайтесь во дворец! Мы сходим кое-куда и скоро вернемся.

А про себя добавил: «Надеюсь».

– Я пойду с тобой! – решительно заявила Яо.

– Не надо, – ответил обезьян. – Переводчица ему не понадобится. И вообще, – добавил он с намеком, – лучше обойтись без женщин.

Недовольно ворча, феи удалились. Яо несколько раз оглянулась на меня, но я каждый раз делал успокаивающий знак рукой: дескать, не волнуйся, «отслужу два года и вернусь».

Когда девушки ушли, дух в одно мгновение ловко забросил себе стул на плечи, как рюкзак, и присел:

– Залезай, такси подано.

Я осторожно сел в кресло. Гораздо удобнее, чем во время ночной скачки. К тому же дух даже веревку – типа ремня безопасности – не забыл.

– Ты мне даже еще не сказал, что мы будем делать, – кинул я ему через плечо, когда обезьян встал, подняв меня, словно пушинку.

– По счастливой случайности, у меня есть средство, чтобы довольно легко справиться с Черным Тигром.

– А он меня, не того?..

– Магическим образом он тебя убить не может. В этом ты гораздо сильнее его.

– А лапой достать? Или, скажем, зубами?

Я содрогнулся, вспомнив размеры тигриной морды. Да он, наверное, вола пополам перекусывает!

– Это может, – кивнул головой дух. – Но ты постарайся не подходит к нему чересчур близко.

– Так объясни мне, наконец, что я должен буду делать?

– Потом скажу, – ответил, не поворачивая головы, дух и побежал.

Очень скоро я оценил его предусмотрительность. Подобного темпа я бы не выдержал. К тому же он бежал между кустами, петляя, иногда пригибаясь (как я понял, он опасался, что может быть замечен Тигром с реки)… Постепенно дух спустился почти к самому берегу и помчался по твердой песчаной почве.

Болтало меня немилосердно, но я не привередничал, понимая, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Наконец дух остановился, и я отчетливо услышал шум падающей воды впереди по течению реки.

– Слезай, приехали, – негромко сказал дух, опускаясь на колени, чтобы я мог спрыгнуть.

Кряхтя, я выбрался из кресла и застонал:

– Лучше было бы ехать электричкой!

Только тут я заметил, что всю дорогу дух нес в лапах большую бутыль, захваченную им в пещере.

– Что у тебя там? «Коктейль Молотова»?

– Он не поможет. Ты ведь уже понял, что Тигра можно победить только магическим способом? Так вот, Тигр не знает, кто такой Молотов. А для тебя, как я чувствую, этот человек совершенно не важен.

Обезьян осторожно откупорил бутылку, вынул оттуда сверток из асбестовой ткани (только вблизи мне стало ясно, что это такое), а когда развернул сверток, я увидел необычайно прозрачную и чистую глыбу льда.

– Черный Тигр связан со стихией воды, – начал пояснения дух. – Когда вчера мы решали, что с ними делать, то поняли, что убить Тигров невозможно. Мы его заморозим!

– У тебя есть для этого холодильник?

– Вот он! – и обезьян торжественно протянул мне глыбу льда. – Это лед с Гималайских вершин. Он хранит в себе тысячелетия холода! Мне прислал его знакомый горный дух… Отсюда ты сам пойдешь за Тигром. Следи за ним осторожно, а когда увидишь, что он зашел на глубокое место, брось этот кусок льда в воду. При этом вообрази, что все вокруг замерзло.

– Похоже на «Колыбель для кошки» Воннегута… – пробормотал я.

– Что, такой вид магии уже описан? – с удивлением спросил дух.

– Почти…

– И ты про это читал?

– Да. Сильная книга!

– Очень хорошо! Значит, тебе легче будет представить этот процесс.

– Чтобы только вся вода в этом мире у нас не замерзла!

Обезьян удивленно поднял густые белые брови. Я не стал объяснять, что это шутка, только спросил:

– А если лед не подействует?

Дух тяжко задумался, потом сказал:

– В этом случае шансов у тебя нет никаких.

– Ничего себе, хорошая перспективочка, – пробормотал я. – Возможно, ты считаешь меня опытным магом – так знай, что ты ошибаешься.

– Ни на секунду тебя не должна покидать уверенность, – сказал мне горный дух, для убедительности помахав огромным мохнатым пальцем. – Помни, что мы все здесь – всего лишь порождения человеческой воли.

– Помню. Читал, и от тебя уже сто раз слышал. Ладно, взяли…

Я обеими руками схватился за лежащую на земле глыбу льда, но тут же ее выронил. Она была БЕЗУМНО холодная, как будто воплощала в себе весь вечный холод гималайских вершин.

– Да не так, – поморщился дух. – Оберни ее каменной тканью, и неси. Только осторожно.

Я завернул глыбу в асбест и взял под мышку. Ну, до чего же неудобно!

– Давай побыстрее, – дух сделал жест рукой в направлении Тигра, – и постарайся двигаться как можно тише.

– Можно подумать, я нуждаюсь в предупреждении, – и, подобно диверсанту с миной, я двинулся вдоль реки, пытаясь нагнать Черного Тигра.

Почему-то вспомнилась история (почти легендарная), как Брюс Ли собирался сражаться с тигром, голыми руками. И неизвестно, как бы все кончилось, если бы против поединка не выступило общество охраны животных. Эх, где ты? Тут, на обратной стороне Земли, есть все – Бессмертные, Тигры, прекрасные феи и мохнатые горные духи… А вот общества охраны животных нету! Впрочем, с таким чудовищем не справился бы и Брюс Ли. Да что там – и Брюс Виллис!

Как назло, кусты вокруг были невысокие, и мне приходилось двигаться «гусиным шагом» – очень не хотелось, чтобы Тигр меня заметил. Если он продолжает движение вдоль реки, то я никогда его не догоню…

Звук водопада становился все ближе. Река сделала небольшой поворот (я последовал этому изгибу, стараясь не вылезать из кустов), осторожно выглянул, и вновь, уже второй раз за сегодня, увидел Черного Тигра. Хорошо хоть, на этот раз не так близко.

Неудивительно, что его стихией была вода. Тигр стоял под небольшим водопадом, падавшим на его спину, тряс огромными боками, громоподобно мурлыкал от удовольствия… В воде он находился по самое брюхо, так что если замораживать его, то только сейчас.

Я очень четко постарался представить себе, как сейчас швырну гималайскую глыбу в воду, как холод от нее моментально распространится по поверхности небольшого бассейна, образованного водопадом, как он проморозит реку до дна… Распеленав кусок льда, как младенца, я осторожно вылез из кустов и бросился к воде – до нее было всего несколько шагов.

В это время Черный Тигр поднял голову и увидел меня. Собственно, помочь ему уже ничто не могло – я уже находился у кромки воды, а от него до меня было метров пятьдесят, если не больше. Тигр это понял, поэтому сказал свирепым голосом:

– Не делай этого!

Лучше бы ему было молчать. Обезьян-горный дух выражался вежливо, учтиво, и речь интонировал соответственно. Хотя, наверное, это легко при обезьяньей глотке. Тигр же издал какой-то почти нечленораздельный рев. Что вы хотите? Я испугался! Лед выскользнул у меня из рук и полетел прямо в реку.

А дальше произошло то, что я и ожидал. Моментально река со страшным хрустом покрылась коркой льда. Тигр сделал попытку выскочить из воды, но такому огромному животному это было непросто. Он выпростал две передние лапы, когда задние лапы его сковал крепкий лед. Зверь упал, так что метровый слой льда под ним захрустел, и тут же его пропитанная водой шкура покрылась голубыми кристаллами инея.

Готовый бежать во всякий миг, я еще постоял несколько секунд. Нет, Черный Тигр не подавал признаков жизни, а подойти поближе проверить пульс я не рискнул.

Повернувшись, я быстро пошел обратно, уже не прячась между кустами, но все-таки время от времени оглядываясь назад. Уже издалека я заметил горного духа, что меня очень рассмешило – он, этот огромный трехметровый монстр, тоже пытался скрыться в кустах, присев на корточки! Его белая мохнатая макушка была видна минимум за двести метров.

– Эй, Леопольд! – крикнул я. – Выходи, подлый трус! Выходи, не бойся – Черный Тигр заморожен. Сейчас мы его погрузим в грузовик и отвезем на рынок.

Осторожно обезьян выглянул из кустов. При виде его морды я не мог не расхохотаться. Что-то я становлюсь смешливым, как китаец (а может, это естественная реакция на стресс?)

– Ты с ним справился? – наконец спросил дух.

– Очень умный вопрос! Если бы я с ним не справился, разве я бы сейчас разговаривал с тобой? Кстати – в последний момент он все-таки меня заметил.

– Теперь ты понимаешь, почему именно человек должен был это делать? – задал еще один дурацкий вопрос обезьян.

– Не совсем.

– Если бы на твоем месте был я, Тигр мог бы меня уничтожить одним взглядом. Ты же – существо более материальное. Я ведь тебе говорил – не люди порождаются мыслями духов, а духи – мыслями людей. Конечно, тебя тоже Тигр мог бы убить, но для этого ему пришлось бы до тебя добраться.

– Ну, до этого было недалеко, – вздохнул я. – Эта тварь могла нагнать меня в несколько прыжков. Но я хочу спросить у тебя кое-что… Вот мы заморозили Черного Тигра. Но температура воздуха сейчас где-то плюс двадцать. Через какое-то время лед должен растаять, и тогда, боюсь, нам придется худо!

– Не волнуйся, – успокоил меня дух, – гималайский лед так быстро не тает. Если же это случится, то у меня про запас есть еще один такой же кусок льда.

– Можно подумать, Тигр даст себя поймать еще раз, – проворчал я, вскарабкиваясь на спину духа. – Ну, поехали с орехами! Куда сейчас?

– Я доставлю тебя обратно во Дворец Бессмертных, чтобы ты взял своих спутников. С остальными Тиграми справиться будет не так легко.

– Слушай, а может, ну их к черту? – спросил я через плечо. – Чего это, в самом деле, мы охоту открыли? Пускай себе живут!

– Ты хочешь, чтобы власть и на янской стороне Земли захватили духи?

– А что? – я вспомнил бесконечные войны, теракты, экономические кризисы… – Может, хоть порядок наведут!

– А ты не подумал, что самое сильное человеческое чувство – это страх? Среди духов большинство таких, которые представляют собой самые ужасные кошмары людей. И потом – ты не сможешь выбраться с нашей стороны Земли на вашу, пока тебя не отпустят Тигры.

– Ну, отпустят же они меня рано или поздно? Ведь им надо, чтобы я написал о них статью в газете. До чего мы дожили – даже Четыре Тигра, управляющие сторонами света, нуждаются в рекламе! Ах, уже не четыре, а только три…

Не обращая внимания на мои шутки, дух резво припустил в обратном направлении. Платный рикша из него бы точно не вышел – снова меня болтало, так что один раз я даже крикнул ему:

– Эй, не дрова везешь!

В пещеру мы заворачивать не стали, а прямо отправились ко Дворцу Бессмертных – по крайней мере, я так решил, поскольку ночью, понятно, дороги не видел. Это меня навело на нехорошие подозрения:

– Слушай, а где солдаты? – крикнул я духу.

– Остались в пещере!

– Откуда я знаю, может, ты их давно съел?

– Вот еще!

В дальнейшие разговоры дух не вступал, только припустил ходу. Минут через пятнадцать такого бега он вдруг резко остановился, присел, и пулей нырнул в кусты. Я упал на спину (хорошо хоть, подо мной была мягкая спина обезьяна), и застонал:

– Ох-ох-ох…

– Тише, – прошипел дух. – И не высовывайся.

В чем дело?.. Но тут я и сам увидел, в чем.

В просветах между ветками кустов я разглядел кружащего над нами в вышине здоровенного дракона. Он делал расширяющиеся круги, как рыбка внутри аквариума.

– Чего это он? Жрать хочет? – спросил я обезьяна шепотом.

– Шпионит. Это его Тигры послали. Если он нас заметил – мне придется худо.

– А мог и не заметить?

– Вообще-то вряд ли. Глаза его подобны глазам демона, рога подобны оленьим, голова – голове верблюда, шея – шее змеи, брюхо – брюху моллюска, чешуя – чешуе рыбы, когти – когтям орла, лапы – лапам тигра, а уши – ушам быка.

– Никогда не видел, какие глаза у демона.

– Поживешь здесь – еще и не то увидишь…

– Слушай, а зачем дракону рога?

– Не задавай дурацких вопросов. Так дракона представляют китайцы.

– А почему они представляют его с рогами?

– Лучше подумай, как мы отсюда выберемся.

– А ты как-нибудь можешь с ним справиться?

– Да что ты… Правда, у него на шее есть жемчужина, она обладает магическими свойствами. Если эту жемчужину у него отнять, дракон потеряет силу.

– Была бы у нас зенитная установка «Град»… Слушай, я приманить его к нам поближе мы не можем?

– Не самая хорошая идея, – хмыкнул обезьян. Но послушав меня, он резко переменил свое мнение.

Отвязавшись, наконец, от стула, я встал прямо из кустов во весь рост, и заорал, махая кулаком в небо:

– Эй! Мышь летучая! Пресмыкающееся, твою мать!

Я ругался долго и изобретательно, переходя с языка на язык (кроме русских, подключил сюда английские и ивритские матюки), и даже вставил несколько бранных выражений по-китайски. Наконец дракон (видно, его бычьи уши слышали неважно) заметил меня и ринулся на таран. Как Гастелло.

Когда до меня ему уже оставалось совсем немного, из кустов, подобно американскому баскетболисту (только белому) вынырнул горный дух. Он подпрыгнул почти на высоту своего роста, что-то ухватил у дракона под шеей и дернул на себя.

Дракон ужасно закричал и камнем свалился на землю, едва не придавив духа, но тот каким-то чудом успел отскочить.

– Тебе бы в NBA цены не было, – сказал я обезьяну, немного отдышавшись.

– Это что такое?

Я объяснил.

– Ерундой не интересуюсь. У нас призы поценнее!

Он разжал кулак и показал мне огромную пурпурную жемчужину.

– Слушай, отдай эту жемчужину мне! – попросил я духа.

– Зачем?

– Я ее Яо подарю, переводчице своей.

Мне показалось, что на мохнатая морда обезьяна на секунду исказилась улыбкой:

– Плохая примета – жемчуг дарить. Говорят, к разлуке.

– Ну, я не собираюсь всю оставшуюся мне жизнь торчать в Китае.

– Да ты что, серьезно?

– О чем ты? – не понял я.

– Эта жемчужина, скорее всего, не будет существовать на вашей стороне Земли. Или будет, но видеть ее будете только вы с Яо – это если я тебе отдам этот камень. Жемчужина может нам еще пригодиться.

В это время дракон тяжело заворочался, пытаясь встать. Голова у него была, как у хорошего крокодила, если бы эти твари ко всем своим украшениям еще носили рога.

– А с этим что будет? – спросил я, осторожно отойдя на несколько шагов в сторону.

– Он без жемчужины бессилен, – легкомысленно заметил горный дух. – Так, сам сдохнет. Я бы, правда, глаза ему выколол, чтобы шпионить неповадно было.

Мне это было неприятно:

– А я-то думал, что у вас в Китае с началом перестройки развивается гуманизм…

– Так это там, на янской стороне Земли, у людей… – обезьян для чего-то начал оглядываться по сторонам. – А здесь, в мире духов, еще долго ничего не изменится.

Сделав шаг в сторону, он подобрал с земли большой крепкий сук, похожий на рогатину.

– Как раз то, что надо, – довольно сказал дух.

– Э, ты чего? В самом деле… – особой жалости к дракону я не испытывал, но мучить поверженного противника считал ниже своего достоинства. – Бросай игрушки, пошли.

– А этот гад?

– Ну, ты же сказал – сам сдохнет…

Мы прибавили ходу (на спину духу я уже не садился – такой способ передвижения мне надоел, знаете ли, далеко не такси), и меньше чем через час оказались недалеко от Дворца Бессмертных.

– Вот отсюда дальше иди сам, – сказал горный дух. – Обо мне особо не распространяйся…

– Но ведь феи все равно знают, что я был у тебя!

– Чем меньше мое имя будет упоминаться в этой истории, тем лучше.

– Да, кстати, – вдруг я понял, что мы с обезьяном официально не представлены, – а как твое настоящее имя?

В ответ на мой вопрос дух только прижал волосатый палец к губам – т-с-с – и скрылся между кустов.

Со вздохом повернувшись, я направился к Дворцу Бессмертных. При ярком солнечном свете он уже не производил такого загадочного впечатления, как ночью. Хотя, конечно, все было при нем – и скаты крыш, усиженные какими-то монстрами, и толстенные колонны (свободно утирающие нос Дому Союзов), обвитые золочеными драконами, и еще какая-то экзотика, на которую, прямо сказать, меня уже тошнило смотреть. Я был бы счастлив, если бы передо мной сейчас оказался мой реховотский дом, стиля «израильская хрущоба» (такое впечатление, будто Хрущев полжизни прожил в Израиле).

Толкнув огромные ворота (ну почему здесь все позолоченное-то?), я без всяких препятствий вошел во двор.

– Ну вот, каждый заходи, бери что хочешь… – припомнился мне старый анекдот.

Спокойно я пошел через двор – по размерам он был под стать дворцу, и когда уже оказался на середине, неожиданно услышал собачье рычание. Вернее, не рычание даже, а жадный рык зверски голодного пса. А повернулся – и ноги мои подкосились.

Прямо на меня неслась огромная тварь… Я с трудом разобрал, что это пес. Потому что голова у него была раза в три больше, чем у хорошего ротвейлера, а поддерживалась эта голова двумя туловищами! То есть про двухголовых животных и птиц мы слышали – возьмем того же чернобыльского теленка или герб России – а тут на одну (правда, здоровенную) башку приходилось аж два тела!

Испугался я страшно – гораздо больше, чем Тигра. Хотя бы потому, что организм мой не приучен реагировать на тигров, а с большими собаками мы встречаемся почти каждый день.

Что самое паскудное, это нелепое чудовище не падало, а напротив – мчалось довольно резво. И вокруг, как назло, не было ничего, что могло хоть как-то сойти за оружие.

– Фу, Дзяо Дзе! Фу! – раздался приятный женский голос с веранды дворца.

Страшный пес затормозил, да так резко, что, казалось, пошел юзом. Девушка еще что-то крикнула по-китайски, чудовище глянуло на меня огненным глазом (при этом я заметил, что из пасти у него обильно шла слюна, как у собаки Павлова), и, ворча, отправилось восвояси.

– Я вовремя появилась, – сказала девушка-фея. – Еще несколько секунд, и Дзяо Дзе вас бы сожрал.

– Откуда этот урод в таком прекрасном дворце?

– Он охраняет нас от нежелательных посетителей. А вообще-то Дзяо Дзе символизирует собою представления китайцев о неудержимом обжорстве.

– Кстати, насчет обжорства… Я буквально умираю с голоду! Во Дворце есть какая-нибудь еда? Или Бессмертные не только в туалет не ходят, но еще и не едят?

Возможно, это прозвучало несколько грубовато, но когда я голоден, я глух и нем.

– Конечно! – засуетилась прелестная китаянка. – Сейчас я прикажу что-нибудь вам подать. Многие обитатели нашей стороны Земли пьют и едят, как обычные люди.

Мы зашли во дворец, она громко хлопнула в ладоши и что-то громко произнесла по-китайски, а затем сделал приглашающий жест рукой. Я пошел за ней через анфиладу залов (а вот здесь днем было гораздо приятнее, чем ночью), и вскоре мы очутились в сравнительно небольшом зальчике, где уже был накрыт стол. Коричневый бульон с трепангами… м-м… и мясо, которое фея назвала «Пятая стража». Интересно, чье это? И не значит ли это, что предыдущие четыре уже съели?


Пока я насыщался, девушка-фея сидела на резном стульчике неподалеку – как ни странно, без обычных для китаянок смешков.

– А кошерную пищу вы могли бы здесь достать? – прожевав трепанга, спросил я.

– А что это такое?

Когда я объяснил, как мог, девушка отрицательно покачала головой:

– Посуди сам, ты просишь пищу, разрешенную вашей религией. Но ведь все, что ты видишь в нашем мире – это либо плод воображения китайского народа, который о твоем народе не знает практически ничего, либо произведения воли наших магов. Та пища, которую ты сейчас ешь, тоже ведь условная… Каким образом кто-то из нас может вообразить себе пищу, разрешенную той религией, к которой мы не имеем никакого отношения?

Черт побери, а ведь она права! Самая лучшая фаршированная рыба, измышленная здешними магами, по кошерности своей не будет отличаться от трепанга или омара. А девушка продолжила:

– Вот если бы ты мог сам творить для себя еду – тогда другое дело!

– Как же это возможно? – такая перспектива меня заинтриговала. Это же можно будет (если я когда-нибудь вернусь в Израиль) устроить существенную экономию на продуктах!

Но юная волшебница меня разочаровала:

– Этому не так легко научиться. Гораздо легче приучить организм обходиться почти совсем без еды.

– Это как цыган свою лошадь приучал… – пробормотал я, вновь набив рот. – Почти совсем уже приучил, но она почему-то сдохла.

В коридоре послышался топот (я было насторожился), но в комнатку ворвались Яо и лейтенант. Впрочем, лейтенанта было не узнать. Вместо формы его крепкое туловище облегал парчовый халат, а на ногах заместо ботинок установленного в Китайской Народной армии образца красовались какие-то матерчатые тапочки.

– Ты жив! – радостно вскрикнула Яо, бросаясь ко мне.

– Да, хотя и сам в это верю с трудом.

– Что ты рассказывал Яо про Тигров? – спросил меня Гао (мы с ним общаемся по английски, если вы помните).

– Похоже, мы будем обретаться в мире духов до тех пор, пока не ликвидируем этих тварей. С одним из них я уже покончил самостоятельно.

– А сколько еще осталось? – задал очень умный вопрос Гао.

– Ну, если сторон света четыре, и элементов четыре, то должно остаться еще три. По крайней мере, если меня в школе не обманули на уроках математики.

– И как с ними можно покончить? Если, как сказала Яо, мои солдаты живы, то у нас должно быть еще три автомата!

– Таким образом Тигров убить невозможно, – вмешалась в разговор девушка-фея.

– А как же нам покончить с этой сволочью? – поинтересовался я. – Может, в зоопарк их сдать? Или ветеринаров вызвать, чтобы Тигров усыпили?

– Почти, – спокойно ответила девушка. – Вам ведь требуется лишить Тигров возможности передвижения? Так вот, с Черным Тигром вы справились. Теперь отправляйтесь по часовой стрелке – такое движение придает магические силы, заимствованные у Солнца…

… Вам нужно будет найти Синего Тигра – он обладает силой растений, затем вы встретитесь с Красным Тигром (его сила – это сила огня), и наконец с Белым Тигром (он связан с силой металлов).

Гао подпер рукой щеку, и сказал:

– Даже если мы с ними справимся, меня все равно уже к этому времени объявят дезертиром.

– Ничего, в часть мы предъявим справку за подписью всех Девяти Бессмертных! А пока, кажется, мне пришло в голову, как можно победить Синего Тигра.

– У нас, на севере Китая, – сказал Гао, – есть браконьеры, которые профессионально охотятся на тигров. Считается, то их ребра – сильное средство китайской медицины.

– Браконьеров?

– Тигров!

– А ты видел, какого размера местные «животные»? Земных тигров они могут кушать на завтрак, а китайские браконьеры для них – как семечки.

– К делу, пожалуйста! – перебила Яо нашу с лейтенантом пикировку. – Так как, думаешь, мы сможем обезвредить Синего Тигра?

– Если он связан с силой растений, то с ним и поступить надо точно так же, как с растениями. Выкорчевать! А точнее – поймать его в сеть-ловушку, и подвесить… где-нибудь…

Закончил я свои слова уже не очень уверенно. Мне никогда не приходилось делать подобных ловушек, я лишь видел их в кино. Между прочим, попасться в такую ловушку может только зверь – а ведь Тигры, строго говоря, зверями не являются. По интеллекту они вряд ли уступают человеку.

Однако девушка-фея, как ни странно, мою идею одобрила:

– Ты правильно рассуждаешь. Если лишить Синего Тигра связи с землей, он постепенно станет бессилен, подобно срезанному цветку…

Сравнение показалось мне до того уморительным, что я захрюкал от смеха. Впрочем, достаточно незаметно, чтобы не обидеть фею.

– Но из чего можно сделать такую огромную сеть? – сразу перешел к делу Гао. – Веревки у вас где-нибудь есть?

– Обычные веревки здесь не помогут, – с сомнением я покачал головой. – Нужны канаты, типа корабельных.

– Да ты что? – удивилась Яо. – Откуда в этом мире могут быть канаты? Разве что, – она с надеждой посмотрела на девушку-фею, – мы попросим привезти их из нашего мира.

– Канатов во Дворце Бессмертных нет, – улыбнулась фея, – зато неподалеку растут лианы.

Это сколько же лиан придется нарубить? Ошибка в расчетах может быть смертельной. Жаль, не догадался я измерить длину Черного Тигра – от кончиков усов до кончика хвоста (шучу, понятно).

Наш высоконаучный разговор был перебит каким-то непонятным шумом, доносившимся снаружи. Фея резко встала, за ней поспешили и мы. Выйдя на террасу перед Дворцом, мы увидели уморительную картину.

Трое солдат из небольших китайских автоматов почти в упор палили по уродливому Дзяо Дзе. Конечно, а обычном мире они бы разорвали его на куски за несколько секунд, но на обратной стороне Земли это было не так просто – как я понял, порох здесь не имел такой мощной взрывной силы.

Пули выскакивали из дул, подобно шарикам из пневматического пистолета, и ударяли в уродливую морду монстра, отчего он путался в своих лапах, падал, снова поднимался… От злости, казалось, уродливая собака с двумя туловищами совершенно взбесилась.

Девушка-фея остановила Дзяо Дзе, а Гао сказал своим солдатам прекратить огонь (по крайней мере, так я истолковал его короткий приказ), после чего они долго переговаривались по-китайски.

– По крайней мере, часть нашей проблемы решена, – после переговоров сказал мне Гао по-английски. – Я пошлю солдат, и они нарубят нам лиан столько, сколько надо.

– А связывать их кто будет?

– Мы. Все вместе.

– А ловушку сделать?.. – чем дальше тем все более невыполнимой представлялась эта затея.

Лейтенант тяжело вздохнул:

– В нашей армии говорят так: «Принял решение – действуй». Ты же сам видел – автоматный огонь в этом мире не причиняет никакого вреда даже собаке, не говоря уже о гигантском тигре. Если хочешь – придумай другое решение, только быстро.

– И сколько я буду думать? Может, нам Бессмертные подскажут, что делать с Тиграми?

– Бессмертные пока не будут вмешиваться в противостояние людей и тигров, – ответила девушка-фея. – Лучше я отведу ваших солдат к месту в дворцовом парке, где растут лианы. Они могут взять топоры во дворце, а автоматы лучше оставить – в нашем мире от них никакой пользы.

Гао, мне показалось, хотел что-то сказать насчет того, что нельзя оставлять боевое оружие – да только рукой махнул.

– Лучше сядем и прикинем, какого размера должна быть сеть, чтобы получилась ловушка, – сказал он.

Мы вернулись во дворец, нашли там несколько листков желтой («императорской») бумаги, тушь и размочаленную, подобно кисточке, веточку персикового дерева. Из того, что я успел прочесть перед отлетом, я знал, что китайцы пользуются этим для того, чтобы писать амулеты – как у нас в Израиле настоящие амулеты рисуются только тушью, сделанной из оливкового масла, гусиным пером, да еще и на натуральном пергаменте.

– Будешь амулет рисовать? – спросил я Гао.

– Нет, – без юмора ответил он. – Сделаем небольшой чертежик, как должна выглядеть ловушка.

Я обмакнул кисточку в тушь, и, поставив несколько клякс, начал рисовать:

– Вот такая сетка, мы должны ее подвесить… куда, хотел бы я знать? Скажем, на какую-то высокую скалу… Здесь противовес… Из камня, например. Кстати, я понятия не имею, сколько может весить Синий Тигр – но уж не меньше, чем несколько тонн. Да и в длину он метров пятнадцать – значит, сетку нужно делать размером не менее чем тридцать на тридцать метров. Надеюсь, твои люди нарубят лиан достаточно.

– Будет мало – еще раз сходят, – беспечно ответил Гао. И зачирикал с вернувшейся девушкой-феей по-китайски (хотя она наверняка прекрасно поняла наш разговор). – Она говорит, что на востоке как раз есть высокие и острые скалы. За одну из них – Чертов Палец – можно будет зацепить нашу ловушку.

– А если Тигр порвет лианы? – вмешалась в разговор Яо (собственно, эта реплика на русском языке предназначалась мне). – У него же, наверное, и когти есть?

– Во! – я показал руками. – Как небольшие сабли.

– Что будет, если он порвет сетку? Может, даже не сразу, но постепенно он вырвется на свободу…

– И сожрет нас за милую душу. А что ты предлагаешь? Сделать сетку из проволоки? Так ее в этом мире не бывает – за отсутствием электричества, и, следовательно, проводов.

– Не знаю… Но твой план чересчур рискованный. И как мы дотащим сетку до скал?

Я задумался. Потом спросил у девушки-феи:

– Мы сможем воспользоваться вашей летающей посудиной?

– Конечно! Мы вас с удовольствие проводим. Но все равно задача вам предстоит нелегкая – ведь ловушку еще надо будет закрепить на скале…

– А как заманить туда Синего Тигра?

– Не волнуйтесь, – фея улыбнулась, – он уже вышел из своего логова и идет на встречу Четырех Тигров, как раз по направлению к Чертову Пальцу.

Через несколько часов вернулись солдаты, притащившие огромное количество лиан, и мы стали сортировать лианы, чтобы связать сетку.

Я попробовал завязать только один узел – и сразу убедился, что это непросто. Может, в кино Тарзан делал из лиан обстановку в своем доме – но эти штуки слабо подходят для макраме, еще меньше, чем корабельные канаты.

– А нельзя ли их завязать как-нибудь… магическим способом? – обнаглев, спросил я у девушки-феи. В конце концов, от пребывания в этом мире должна же быть и какая-то польза!

– Вот так? – волшебница указала очаровательным пальчиком на груду лиан, две из них выползли, подобно змеям (все присутствующие вздрогнули), одна обвилась вокруг другой… В секунду узел был готов!

– Здорово! А теперь перевязать так все лианы?

– Невозможно, – лукаво вздохнула фея. – То, что с помощью магии завязано – с помощью магии же может быть развязано. А ведь каждый из Тигров – гораздо более сильный маг, чем я. Нет, ловушку для Синего Тигра вам придется делать своими руками. Но мы в этом вам поможем!

С этими словами во внутренний дворик Дворца Бессмертных, где были свалены лианы, ввалилась целая толпа девушек-фей! Каждая из них держала в руках по маленькой скамеечке. Они уселись на эти скамеечки и принялись выдергивать лианы из кучи, связывая их между собой с такой скоростью, что в глазах рябило.

Я не очень торопился подключаться к этому процессу, раздумывая, сколько еще не менее сложных дел нам предстоит.

– Слушай, а дракона в вашем мире можно приручить? – спросил я нашу девушку-фею.

– А зачем их приручать? Они же не животные! – ответила она. – Если он хочет тебе помочь, то помогает. Вот только такое желание у драконов возникает нечасто.

– Неподалеку от Дворца мы с… – тут я прикусил язык. Горный дух же просил меня не говорить о нем! Болтун – находка для шпиона. – Короче, тут неподалеку подбитый дракон валяется. Мы у него волшебную жемчужину вырвали.

– И где она? – с интересом спросила фея.

– Нету, – не стал уточнять я. – Ежели б его отремонтировать, может, он будет пригоден к эксплуатации?

Фея не поняла шутки, но Яо ей сказала несколько слов по-китайски, после чего девушка отрицательно замотала головой:

– Чтобы дракон снова смог летать, ему нужно вернуть его собственную жемчужину.

«А как это сделать, не имея мобильного телефона?» – подумал я. «Где мы сейчас будем искать горного духа?»

Заданная нам задача представлялась все более и более неразрешимой. В обычном мире, с его чудесами техники, вертолетами, Интернетом и мобильной связью, одолеть Тигров было бы не так сложно. Во всяком случае, так мне сейчас казалось. Я бы позвонил горному духу по мобильнику…

Может быть, стоит позволить Тиграм перебраться на янскую сторону Земли, а там уже обрушить на их головы всю мощь Народной Китайской армии?

– Даже не думай, – слегка повернув голову в мою сторону, сказала девушка-фея, с быстротой вязальной машины делавшая узлы на лианах. – Когда Тигры появятся на вашей стороне Земли, они уже будут настолько сильны, что вы не сможете их победить. Тем более обычными человеческими методами.

Так что же, она прочла мои мысли? Возможно, в этом мире вместо мобильников пользуются телепатической связью – а что, гораздо дешевле, тем более, если сравнить с израильскими ценами.

Притащив из дворца скамеечку, я усиленно сел возле кучи лиан, и стал связывать их в сеть, одновременно думая о горном духе и драконьей жемчужине.

Восточная мудрость гласит, что самое трудное – это не думать о белой обезьяне. Но оказалось, что думать о ней постоянно – занятие не менее сложное!

Ритм вязания лиан завораживал, и вскоре я бросил попытки телепатической связи с горным духом, напоследок сформулировав для себя дзенскую мудрость – одинаково трудно как думать о белой обезьяне, так и не думать о ней.

Часть 3

ШАН ШУ (КНИГА ДРЕВНЕЙШИХ ЗАПИСЕЙ)

Девушка-фея (с большим трудом мне удалось выяснить, что ее зовут Сюн – в этом мире не слишком охотно называли свои имена) флиртовала отчаянно. Разумеется, по меркам китайского средневековья. Она хлопала меня веером по рукам и по спине, заливаясь хохотом от каждой шутки, и стреляла глазами так, что если бы это выражение имело буквальный смысл, от моего бренного тела остались бы только одни клочья.

Помнится, я уже замечал вам, что китайские девушки далеки от моего представления об идеале женской красоты. Европейский тип гораздо ближе моему сердцу (впрочем, своих взглядов я никому не навязываю). Но тут флирт был настолько откровенным, что я уже стал задумываться, не ответить ли мне на ухаживания…

Мы с Сюн шли по ровной, усаженной невысокими кустами долине иньской стороны Земли в сторону оставленного нами неподалеку от Дворца Бессмертных дракона. После обсуждения (больше напоминавшего птичий базар на Галапагоских островах) девушки-феи все же решили попробовать поднять дракона «на ноги». Связанная нами сеть оказалась неподъемной, а о том, чтобы затащить ее на вершину скалы, нечего было и думать. Осматривать «больного» (вернее, контуженного) отправились мы с Сюн, а остальные занялись приготовлениями во Дворце.

Только мы вышли за ворота (по пути через двор я все время нервно оглядывался, не будет ли нас преследовать Дзяо Дзе, но чудовище, как видно, убралось в свое логово), как фея принялась заигрывать со мной. Через какое-то время я стал задумываться…

«А существует ли Сюн на самом деле? Или она всего лишь плод воображения? Собственно, как и почти все (или все?) в этом мире… И плод чьего воображения? Моего? Так я никогда не думал о китайских волшебницах (знаете, когда живете в Израиле, есть масса других тем для размышления). Или она – результат коллективного сознания китайского народа? И можем ли мы с ней от флирта… перейти к более активным действиям? Будет ли это реальным половым актом – или только воображаемым?»

Тут Сюн так захохотала, что ослабела от смеха, и была вынуждена на несколько секунд опуститься на землю.

– Ты не думай об этом, – махнула она изящной ручкой. – А то ведь с ума сойдешь! Что тебе с того, настоящая я или нет?

Тут она неожиданно ловко ущипнула меня за руку – с вывертом. Больно!

– Ну что?

– Это все равно ничего не доказывает, – заупрямился я. – Во время сеансов гипноза людям внушали, что их прижигают спичкой – так на месте «ожога» (существовавшего только в их воображении) вздувались волдыри!

– Да, но такие чувства, как страх, гнев, радость, тоже существуют только в твоем воображении! А, тем не менее, они для тебя абсолютно реальны! Мало того, когда ты проявляешь эти чувства открыто, в их поле действия попадают и совершенно посторонние люди, которые понятия не имеют, что твое поведение – результат того, что происходит у тебя в голове. А если кто-то на тебя злится, и ты начинаешь испытывать гнев. Так какая тебе разница: я – это результат того, что происходит в мозгу у тебя, или у других людей? В твоем восприятии я ничем не отличаюсь от людей твоей стороны Земли. Я могу тебе сделать очень больно…

С этими словами Сюн снова меня ущипнула, на этот раз за бок, да так, что я аж подпрыгнул.

… – а могу и наоборот!

Тут, грешным делом, у меня в голове появилась одна мысль, которую я успел подумать и загнать в подсознание так быстро, что (надеюсь) Сюн не успела ее зафиксировать. А именно – когда мы вернемся во Дворец, попробовать уединиться с ней в одной из бесчисленных комнат этого сооружения…

Ну не заниматься же этим здесь, среди кустов, в антисанитарных условиях!

Чтобы переменить тему, я начал рассказывать анекдоты, причем фея оказалась очень благодарным слушателем – в Китае большинство русских (а тем более еврейских) анекдотов абсолютно неизвестны.

– Ну, далеко еще? – наконец спросила она.

– Да вроде где-то здесь! Если, конечно, мы не заблудились.

Тут я прислушался. Точно! Впереди послышался звучный, густой голос горного духа, который громко ругался с кем-то по-китайски. Ответов второго не было слышно, поэтому страстная речь обезьяна больше напоминала шекспировский монолог.

Наконец стала видна его могучая фигура, а когда мы подошли, дух повернулся и сказал:

– Ты думаешь, я не почувствовал, что ты меня вызываешь? Или в нашем мире нужны эти… как ты про них думал… «мобильные телефоны»? Идея твоя совершенно идиотская, а пришел я сюда только для того, чтобы ты убедился – ни в каких «мобильных телефонах» не нуждаюсь.

Подойдя поближе, я увидел, что горный дух стоит возле дракона (с облегчением я заметил, что глаза у дракона еще не были выколоты, и вообще обезьян не успел проявить свою где-то зверскую, в глубине души, натуру). Это с драконом дух переругивался, причем несчастный дракон еле ворочал языком, и вообще уже был на последнем издыхании.

Я крикнул валяющемуся на земле монстру:

– Эй, ты нам поможешь, если мы вернем тебе жемчужину?

Сказал я это на русском языке, поскольку уже понял – местные обитатели все равно слушают не звуки языка, а читают то, что происходит у меня в мозгу. Что, кстати, не очень удобно, поскольку обман в этом мире практически невозможен. Поэтому, наверное, в китайских легендах духи забавляются тем, что все время обманывают несчастный народ.

Как я и ожидал, дракон меня понял. С трудом приподняв с земли тяжеленную голову, он ответил низким утробным голосом, срывающимся в инфразвук:

– Конечно, помогу.

– Как же, поможет он нам! – язвительно сказал горный дух. – Ты ведь совершенно не знаешь драконов! Это такие подлые твари! Да все в этом мире…

Тут он повернулся к фее и сказал учтиво:

– Кроме вас, разумеется – вообще все в этом мире исключительно подлые и коварные создания.

Не ожидал от него такого джентльменства! С вопросом я поглядел на Сюн – что она скажет? Девушка задумалась, потом сказала:

– Давайте все-таки попробуем поверить дракону. А если что, – добавила она громким строгим голосом, – я пожалуюсь на него Бессмертным!

– Да он сейчас же обо всем донесет Тиграм! – проворчал горный дух, однако вынул откуда-то из шерсти огромную жемчужину и протянул ее нам – на расстоянии вытянутой лапы. Ему, понятно, не хотелось подходить близко к дракону – особенно в тот момент, когда огромная летающая тварь вновь обретет свои силы.

Честно говоря, меня такая перспектива тоже немного пугала. Но, будучи джентльменом уж никак не менее, чем дикий горный обезьян, я взял жемчужину – осторожно, самыми кончиками пальцев. И тут же ощутил в них покалывание. Жемчужина была как будто заряжена статическим электричеством!

– Ну, куда ее присобачивать? – спросил я почему-то у Сюн.

– Давай я это сделаю, – усмехнулась она. – Мне дракон вряд ли решится повредить.

Взяв камень в руку, она подошла к дракону, подняла его голову и принялась что-то делать под нижней челюстью монстра.

«Будто ветеринар», – подумал я.

Наконец, видимо, жемчужина стала на свое место, о чем свидетельствовал треск, как от мощного электрического разряда.

По дракону пробежала волна искр, и он тут же вскочил на лапы.

Только тут стало видно, насколько он огромен и могуч.

Чудовище взмыло в небо и сделало над нашими головами несколько кругов. Я просто не знал, что делать в случае атаки. Бежать? Да куда убежишь от летающего дракона, тем более на равнине. Драться? Голыми руками это просто смешно.

Бросив косой взгляд на горного духа, я увидел, что он стоит, вытянув руки (лапы) ладонями вверх – очевидно, читал какое-то магическое заклинание.

Но дракон и не думал атаковать. Он плавно приземлился прямо перед нами, и обратился ко мне:

– Я всегда знал, что на иньской стороне Земли никого порядочного быть не может! Ты здесь единственный благородный муж, и то пришедший с той стороны. А на нашей стороне живут одни сволочи и…

Тут дракон, как видно, не отличавшийся отменным воспитанием, употребил несколько малоцензурных слов.

– Сможешь нам помочь? – спросил я.

– Для тебя – все, что угодно! Может быть, пройдут тысячи лет, пока мне вновь удастся увидеть кого-то, равного тебе по благородству.

При этих словах дракон бросил недружелюбный взгляд на горного духа. Видно, в этом мире выкалывание глаз поверженному противнику считалось нормальным явлением. Хотя еще неизвестно… Может быть, дракон просто притворяется благодарным, а на самом деле только прикидывает, как бы вернуться к Тиграм?

Я старался размышлять так, как будто бы находился внутри китайского боевика. А из просмотренных китайских боевиков я твердо уяснил себе одну вещь – доверять нельзя никому.

– Меня зовут Бенджамин, – представился я дракону, и он повторил корявым языком:

– Бэнь-дзе-Мин… Можно называть тебя Мин?

– Называй меня просто Бэн, я пойму, о ком ты говоришь.

Не посвящая дракона особо в детали нашего плана, я попросил его отправиться с нами в сторону Дворца Бессмертных. Он предложил сесть на него и полететь – дескать, это будет гораздо быстрее, но я отказался, сказав, что лучше пройдусь пешком.

Не то, чтобы я особо не доверял спасенному нами дракону, но настоящее доверие ему придется завоевывать в бою!

Во Дворце мы погрузились на летающий корабль (то есть я, Яо, лейтенант с тремя солдатами и две девушки-феи), а дракону я доверил везти сетку, справедливо полагая, что даже в случае падения с ней ничего не случится.

Наш изрядно перегруженный транспорт с трудом взмыл в небо, и мы на полном ходу понеслись навстречу Синему Тигру и прочим неприятностям, которыми так и кишела обратная сторона нашей, и без того не слишком безопасной, Земли.

Дракон несколько раз вырывался вперед, потом возвращался, предлагал взять нас на буксир… Я деликатно отказывался, говоря:

– Лети сам, твоя помощь еще понадобиться.

С какой скоростью передвигалась летающая лодка, мне так и не удалось установить. О километрах феи имели смутное понятие, а о китайских «ли» я помнил только, что «дорога в тысячу ли начинается с первого шага» (вот только ли – это сколько на наши деньги?)

Впрочем, летели мы довольно быстро и достаточно долго – больше трех часов. Дракон, как мне показалось, уже начал подавать признаки усталости (хотя откуда мне знать, каковы признаки усталости у китайских драконов?), но тут на горизонте показались серые неприглядные скалы. Они торчали из земли, подобно пальцам гигантского бандита (прародителя всех бандитов), когда-то раскинувшего их веером, да так и поглощенного матерью-Землей в наказание за пальцовку не по делу.

Как бы прочтя мои мысли, Сюн указала на особо мерзкую скалу, кончавшуюся каким-то ногтем, и промолвила:

– Вот он, Чертов Палец.

Между Чертовым Пальцем и соседней грядой скал был узенький проход. Понятно, что Тигр – это не обезьяна, через горы он лазить не будет, а если появится в этих местах, то пойдет именно здесь.

Мы аккуратно размотали сетку, расстелили ее в проходе и припорошили земляной пылью и увядшей травой. Я посвятил дракона в наши планы. Мне показалось, что он отнесся к ним скептически, но, тем не менее, охотно слетал к вершине скалы, перебросил через «каменный ноготь» лиану, а потом еще притащил огромный каменный обломок, который мы использовали, как противовес.

К тому моменту, когда работа была закончена, мы все, за исключением девушек-фей и дракона, были мокрыми от пота.

– Ну вот, – сказал я. – Теперь осталось только сидеть и ждать, когда появится Синий Тигр.

– Я могу ускорить это дело, – сказал дракон.

– Каким образом?

– Ведь он послал меня шпионить за вами! И теперь наверняка удивляется, куда это я делся. Я могу слетать к нему, и сказать, что вы поймали Черного Тигра. Тогда он стремглав устремится на помощь к своему собрату… и скоро уже будет здесь.

Все посмотрели на меня в ожидании – одобрю ли я этот план? С одной стороны, дракон мог оказаться предателем (хотя это и маловероятно после того, как я дважды его спас). С другой стороны: тигры, а тем более Небесные Тигры – твари очень осторожные. Я хорошо помнил, как мимо меня шел Черный Тигр, вкрадчиво поводя усами… Синий Тигр вполне может заметить ловушку, учуять нас, запах пота, в конце концов (где вы, дезодоранты?)… Если он будет спешить, то вероятность того, что Тигр попадет в ловушку, увеличивается многократно.

– Давай! – решительно махнул рукой я. Дракон, казалось, только этого и ждал. Он взмыл вверх, сделал широкий круг над скалами, и удалился – как я понимаю, на Восток. Оттуда сейчас шел Синий Тигр, повелитель этой части света. Чтобы встретиться где-то в Серединной Империи, как в старину китайцы называли свою страну, которую только они сами считали пупом земли.

Кстати, есть ли хоть один народ, не считающий свою страну пупом земли, центром Вселенной? Кроме, разве что, кочевников. И то мне приходилось читать про одно племя, которое кочевало по Австралии, но при этом столб, обозначающий центр Земли, все время носило с собой, устанавливая его на каждой новой стоянке.

– А куда идут Тигры? – спросил я у Сюн, просто для того, чтобы снять напряжение.

– Как это «куда»?

– Ну, вышли они из своих обиталищ. Как в школьной задачке: из пункта А вышел поезд со скоростью сорок километров в час, из пункта Б вышла Анна Каренина со скоростью пять километров в час. Надо узнать, где они встретятся… Тигры направляются к какой-то определенной точке? Или просто где встретятся, там и заночуют?

– Не знаю, – пожала плечами Сюн. – Хорошо бы их всех переловить до того, как им удастся собраться всем вместе.

А я задумался. Тигры, понятно, идут с разной скоростью. И у них на пути могут встретиться самые различные препятствия. Одному речку придется пересекать, другому через скалы перебираться. Если бы их было только двое, и они двигались навстречу друг другу, то беспокоиться было бы не о чем. Но их четверо. Значит, идущие, скажем, с севера и юга, должны знать, в какой точке встретятся Тигры запада и востока. Хорошо бы в этой точке побывать, и посмотреть, не спрятан ли там еще какой-нибудь сюрприз (на который Тигры, как я уже понял, большие мастера).

Ждать пришлось почти четыре часа. Видно, Синий Тигр был еще далеко. Я нервно осматривал ловушку издалека, но близко не подходил и никого не подпускал, чтобы она не пропиталась «человечьим духом», как говорится в русских сказках. Наконец в небе на горизонте показался дракон (вначале я даже не был уверен, что это «наш» – сами понимаете, для человека все драконы на одно лицо.) Вскоре под ним можно было различить Синего Тигра, который несся огромными скачками.

По размерам Синий Тигр не уступал Черному. Шкура у него была не светло-синего (как мне представлялось), а темного, почти черного цвета, с каким-то вороненым отливом. Тигр неумолимо приближался к гряде скал, а когда оказался уже совсем близко, остановился, высматривая проход. Дракон уселся на коготь Чертова Пальца и что-то прокаркал оттуда.

Меня прошиб холодный пот. А что, если дракон сейчас предупредил Синего Тигра об опасности? В лучшем случае мы успеем смыться (с помощью фей). В худшем – послужим гигантской твари легкой закуской. Я бросил взгляд на Гао – пот ручьями стекал по его лицу. Он шепотом отдал какое-то приказание солдатам, и они взяли автоматы наизготовку.

Тигр направился в узкий проход между скалами, и мы даже не успели открыть ртов, как дракон уже сбросил противовес с верхушки скалы. Огромная сетка подхватила Синего Тигра, и он повис на полпути к вершине, как кошка в авоське.

На самом деле выглядело все это жутковато. Тигр оглушительно рычал. Он, наверное, перекрыл бы рокот тяжелого бомбардировщика, если бы таковой имелся у нас в наличии. Пытаясь освободиться, Тигр отчаянно извивался. Его хвост проскочил между ячейками сетки, и теперь болтался снаружи, подобно пушистой анаконде.

Мне почему-то ужасно захотелось подойти и подергать его за этот хвост, но я понимал, что если сетка в этот момент оборвется, то от меня даже мокрого места не останется.

Дракоша спланировал вниз и сел возле нас. Посмотрел иронически и сказал:

– И сколько, думаете, он у вас вот так провисит? Через несколько дней лианы высохнут, и тогда порвать их будет значительно легче. Не хотел бы я быть на вашем месте, когда Синий Тигр вновь окажется на свободе.

– А что, может вырваться? – я уже не то что с опаской, а с откровенным страхом посмотрел на Синего Тигра, отчаянно извивавшегося в своей ловушке.

– Запросто. И тогда нам всем придется худо, особенно мне. Хорошо хоть, летать Тигры не умеют, – дракон тоже бросил взгляд на Тигра.

Сплетенная из лиан сетка хотя и не поддавалась, но угрожающе трещала.

Гао бросил какой-то приказ своим солдатам, и те без особого энтузиазма взяли автоматы наизготовку.

– Попробуем пострелять по нему, – неуверенно сказал лейтенант, – может, сдохнет…

На несколько секунд я задумался. Не то, чтобы я особенно верил в возможность убийства Синего Тигра из автоматов, которые в этом мире были не намного страшнее пугачей – меня заинтересовала мысль: а что будет, если убить духа, олицетворяющего одну из сторон света? В конце концов, стороны света (Запад, Юг Восток и пр.) – это также всего лишь плод нашего воображения, зависящий от того, что мы будем принимать за точку отсчета. Помнится, на картах раннего средневековья Иерусалим (который мыслился вершиной мира) изображался наверху карты, и идущие к нему крестоносцы как бы «поднимались».

Тьфу, о чем я думаю?! Когда над головой беснуется огромная хищная тварь…

– Бэн, ну придумай что-нибудь! – крикнула мне Яо.

Правду сказать, мне больше всего сейчас хотелось сесть в летающую лодку и убраться отсюда подальше. Но вместе с тем, я понимал, что это будет всего лишь паллиативом – временной мерой. Я еще раз взглянул на огромного Синего Тигра…

– Почему он не слабеет? – спросил я девушек-фей. – Этот Тигр ведь связан с силой растений, а мы как бы выдернули его из земли?

Сюн хлопнула себя по лбу:

– Да, но наша сетка сплетена из лиан! И теперь он пьет их жизненные силы. Мало того – чем больше он черпает «сока жизни» из лиан, тем быстрее они сохнут!

– Черт побери! – только присутствие девушек помешало мне выругаться крепче. – Что же делать с этим растительным дьяволом? Вот если бы его самого засушить… как лист из гербария…

– Что это? – спросила Яо. Даже очевидная опасность не могла перебить в ней интерес к русскому языку.

– Это когда лист какого-нибудь кладут в толстенный том, и там высушивают.

Сюн внимательно выслушала мое объяснение, а потом сказала:

– Надо так же сделать и с Синим Тигром.

– Засунуть его в книгу? И где мы найдем такую толстую? Талмуд я забыл в Израиле…

– В нашем мире есть такая книга, – сказала Сюн. – Мы положим в нее сетку с Тигром, и он навсегда окажется отсеченным от силы растений. Превратится в гербарий, как только что ты сказал. Все быстро в лодку!

В решительности Сюн не откажешь. Мне, кстати, всегда нравились решительные женщины.

Мы побежали в сторону летающей лодки, а фея тем временем перебрасывалась короткими фразами с драконом. Когда наша команда полностью погрузилась на борт этой утлой посудины, туда залезла и Сюн, сделала несколько пассов руками, после чего лодка и дракон одновременно поднялись в воздух.

– Слушай, хоть объясни, что мы должны делать? – спросил я Сюн.

– Сейчас мы с драконом подцепим ловушку с Тигром и понесем ее на север. Там хранится Книга Мира. Мы откроем ее, положим внутрь Синего Тигра, а потом снова закроем.

Я не верил свои ушам (хотя, казалось бы, за время пребывания на обратной стороне Земли должен был привыкнуть ко всяким чудесам).

– И что, Синий Тигр не сможет выбраться… из книги?

– Скорее всего, нет. Конечно, если нам удастся его туда засунуть.

Тем временем наш корабль одновременно с драконом завис в аккурат напротив вершины скалы. Мы выполняли маневры слаженно, как эскадрилья на параде, которой поручено из летящих самолетов составить слово «Сталин». Девушки подняли несколько лиан, валявшихся на дне лодки, и дали их мне с Гао.

– Залезьте на скалу и закрепите лианы под узлом сетки, – мне это объяснили на русском, а Гао, видимо, на китайском. – Потом один конец возьмем мы, а другой – дракон, и так понесем ловушку с Тигром.

Про себя я решил, что план этот – самоубийственный. С другой стороны, мы полетим на хорошей высоте, и даже если Синий Тигр оттуда грохнется, какое-то время он будет оглушен. А в пока мы в воздухе, он нас не достанет…

– Ладно, давайте.

Альпинизм никогда не относился к числу моих увлечений. Похоже, Гао тоже не относился к числу завзятых скалолазов. Мы взяли лианы за концы, и так осторожно вылезли из лодки на вершину Чертова Пальца, как будто она вся была уставлена китайским фарфором.

– Продень лиану через сетку, – сказал мне Гао (я услышал, что голос у него слегка дрожит), – а я перехвачу ее с другой стороны.

Отдав оба конца лианы мне в руки, он свесился со скалы. Я наклонился, и начал продевать толстую лиану через отверстия плетеной ловушки. Вниз, на Тигра, я старался не смотреть.

Неожиданно лиана чуть не выскользнула у меня из руки. Я сумел ее перехватить, но при этом мне все-таки пришлось бросить взгляд вниз, и я встретился глазами с Синим Тигром.

Глаза у него были не кошачьи, а совершенно человеческие. Разве что у людей нельзя увидеть такого глубокого синего цвета. Я думал, Тигр будет в ярости, наверняка его глаза налиты кровью… Но нет. Гигантский кот совершенно сознательно боролся за свое освобождение.

Синий Тигр что-то угрожающе прорычал. Не сказать, чтобы я еще дополнительно испугался – практически все время пребывания на иньской стороне Земли я находился в состоянии стресса. Но тут открылось какое-то второе дыхание. Необычайно быстро я проделал свою часть операции и перекинул лиану лейтенанту. Тот так же быстро переправил ее дракону, который ловко словил лиану своей зубастой пастью. Мы с Гао резво перепрыгнул на наш корабль, где надежно обмотали канат вокруг мачты.

– Ну, как говорил Гагарин – «поехали!» – я дал отмашку рукой, и мы аккуратно взлетели. Только после этого я смог утереть обильный пот, заливавший мои глаза.

– Сюн, – спросил я тихонько. – А баня во Дворце Бессмертных есть? Или они никогда не моются?

Девушка-фея, закрывшись платком, захохотала. А отсмеявшись, сказала:

– Когда мы вернемся назад, я помогу тебе помыться.

Заманчивое предложение! И оптимистичное. Я бы сказал – «если мы вернемся назад».

Однако, посмотрев за борт, я увидел, что мы спокойно тащим сетку с Тигром, как авоську, в которой сидит котенок. Или как большую железобетонную плиту, переносимую двумя вертолетами.

Единственное, что меня волновало – то, что один из этих вертолетов живой… Будем надеяться, что драконы не чихают и не зевают.

Мы шли на довольно большой высоте. Даже Синий Тигр, увидев это, присмирел – его совсем не радовала перспектива грохнуться вниз с высоты более километра.

Так мы летели больше часа. Когда я в очередной раз поглядел, как себя чувствует дракон, мне показалось, что он стал уставать. Это было тем хуже, что ни о каком привале не могло быть и речи. Наконец на горизонте показались какие-то невысокие горы.

– Это здесь, – сказала Сюн, подойдя и положив руку мне на плечо. Мне показалось, что краем глаза я перехватил ревнивый взгляд Яо. Вот только спектакля «Отелло» мне здесь не хватало!

Сделав ладонь козырьком, я принялся разглядывать стремительно приближающиеся горы.

– Вот книга, – сказала мне девушка-фея, показав на гору с абсолютно плоской вершиной. Такие горы обычно местное население, не страдающее от избытка воображения, называет «столовыми» – от слова «стол», понятно, а не от названия пункта приема пищи.

– Где? – я напряг зрение, однако на вершине местной столовой горы ничего не заметил.

– Неужели ты не видишь?

– Честно говоря, ничего. Мое зрение испорчено годами учения, а потом еще работой в израильской газете. Где книга-то?

– Да вот же она! Перед самым твоим носом!

И тут я увидел Книгу Мира.

Оказывается, это ее я принимал за гору. Огромный, почти кубической формы том, переплетенный в черную кожу… Интересно, с кого эту кожу ободрали? Каждое ребро этого куба было размером в несколько сот метров!

Что мне не понравилось – корешки этой книги были стянуты металлическими застежками соответствующей величины.

– Интересная хоть книжечка? – спросил я. – Можно, возьму почитать?

– Эту книгу не может читать кто угодно. Только Восьми Бессмертным разрешено заглядывать в нее, – промолвила вторая девушка-фея, у которой, очевидно, было не все ладно с чувством юмора.

– Да? И что там написано?

– В этой книге описаны все события, которые происходили, происходят и еще только произойдут в вашем мире.

– Да, но мир существует уже кучу времени, и, я надеюсь, погибнет не завтра! Почему же размеры книги хотя и велики, но все же ограничены? – по-ленински прищурясь, спросил я.

– Бэн, дорогой, ты можешь не засирать людям мозги? – ласково спросила Яо, подойдя ко мне и взяв меня под руку. Ей, видимо, хотелось щегольнуть сленговым словом.

– Понятия яньской стороны Земли не всегда применимы на иньской, – глубокомысленно заметила серьезная фея. Лучше подумай, как нам запихнуть в книгу этого драного кота.

– А как вы предполагаете открыть Книгу Мира? – спросил я у фей.

Тут – представьте себе наше положение. Книгу, которая лежит перед вами на столе, вы легко откроете одной рукой. Если это будет толстенный фолиант, вам уже придется действовать двумя руками. Ну а если толщина книги окажется выше вашего роста, то вы не сможете открыть ее никак – потому что для этого требуется точка опоры.

Перед нами же лежала книга в гору величиной.

– Сначала откройте застежки, – приказала Сюн. Не очень уверенным голосом, надо сказать.

Тут началась ювелирная работа. Летающий наш корабль вместе с драконом (а между нами висит сетка с Синим Тигром, не забывайте об этом) подлетел к краю Книги… Высший пилотаж! Чкалова бы сюда, чтобы обзавидовался!

Я краем глаза взглянул на дракона – как он, еще держится? Вроде, да… И спросить нельзя – свой конец веревки он держит в зубах.

Мы с Гао, и его трое солдат, выпрыгнули на обложку Книги Мира. Хорошие книги, это моя слабость, поэтому я наклонился, чтобы украдкой пощупать переплет. Кожа толстенная, явно натуральная, но сорт мне незнаком. Потом спрошу у девушек, кого это на переплет ободрали…

Лейтенант, получив под командование своих солдат, все больше и больше возвращался в свою тарелку. Он что-то резко приказал им, и вся группа трусцой побежала к огромным железным застежкам, надетым на петли. Концы застежек, возвышавшиеся над краем книги, были выше моего роста.

Я побежал вслед за ними. Гао решил не распылять силы, а сначала подбежал к ближайшей застежке, несколько раз ударил по ней ногой, после чего на железную скобу навалились все вместе.

– Подается! – крикнул он мне. – Давай, помогай!

Я изо всех сил уперся в скобу, чувствуя, как она медленно-медленно уходит из-под руки. Вдруг застежка откинулась и стала падать, описывая огромную дугу. Один из солдат потерял равновесие, но чудом успел ухватиться за петлю, и мы его вытянули.

Тем временем гигантская железная пластина со страшным грохотом ударилась о каменистую почву, произведя сноп искр.

– Вторую, быстро, – приказал Гао.

Ту же операцию мы проделали и со второй застежкой, уже гораздо легче и аккуратнее.

– А ты знаешь, как открыть обложку? – чуть отдышавшись, спросил я у лейтенанта.

Он только помотал головой.

– Надо, чтобы кто-то перелез через край Книги и подлез под обложку. Потом за ним последуют еще несколько человек, и будут поднимать ее до тех пор, пока обложка не откинется. Правда, это хорошо только в теории, я не знаю, сколько она весит.

– А закроем как?

– Дракон нам поможет.

– А ты соображаешь, что мы должны открыть эту Книгу как минимум наполовину, чтобы Синий Тигр не смог отсюда выбраться? Нет, этот план был явно идиотский.

– Страницы мы отлистаем легко… – не очень уверенно сказал я. – Ладно, другие предложения есть? Нет – тогда давай действовать.

Я, осторожно держась за железную петлю, перегнулся через край (только не смотреть вниз!), и попытался засунуть носок обуви под крышку. Она сидела, как влитая.

– Да отойдите, черт вас побери! – крикнул я Гао и солдатам. – Вместе с вами я точно не подниму.

Они отошли подальше от края… потом еще дальше… Бестолку!

– У меня не получается! – крикнул я лейтенанту. – Попробуй сам.

Гао что-то пробормотал насчет «этих штатских», однако сам не полез, а послал одного солдатика, крепкого на вид парня. Тот проделал ту же операцию, что и я, однако с большим изяществом… Но с тем же успехом.

– Не открывается! – открыл Америку Гао. Я обратил внимание, что он заметно нервничает.

– А ты помнишь, как Сюн говорила, что только Бессмертные могут читать Книгу Мира? Может быть, и открыть ее могут только они?

Гао так и застыл, пораженный.

– Так что же мы будем делать? – наконец спросил он.

– Понятия не имею, – честно ответил я.

Снизу нам что-то крикнули на китайском языке.

– Говорите по-русски! – сразу же отреагировал я. Вот уж не думал, что в такой ситуации у меня останется способность шутить.

Однако внизу эту просьбу почему-то восприняли серьезно.

– Похоже, вам нужна помощь!

Я глянул вниз, присмотрелся… У подножия Книги стоял какой-то старикашка в лохмотьях, опирающийся на железный костыль. Однако кричал он неожиданно сильным голосом.

– Вы, наверное, местный? – спросил я у него. – Как нам открыть эту Книгу?

– Сейчас помогу!

Признаться, этот ответ был для меня неожиданным. А старичок сел на свой железный костыль, как ведьма на помело, взлетел, и в одну секунду оказался на крышке Книги.

– Возвращайтесь на корабль, – решительным тоном приказал он нам. – Я открою Книгу, вы туда положите сетку с Синим Тигром, и я же ее закрою.

Даже не обладая талантами Шерлока Холмса, я сообразил, что этот старичок – один из Бессмертных. Гао только открывал и закрывал рот (пора бы, кажется, в этом миру уже привыкнуть ничему не удивляться), но я сделал ему и солдатам резкий знак рукой – пошли, мол.

Трусцой мы вернулись на корабль, отлетели на небольшое расстояние и стали наблюдать за дивным зрелищем.

Старик верхом на костыле взмыл над обложкой Книги, после чего она сама собой раскрылась. Следом за ней пошли перелистываться огромные, в несколько сот метров страницы.

Когда Книга раскрылась, чуть ли не до половины, старик сделал приглашающий жест рукой. Наш корабль, с драконом вместе, завис над книгой, и Гао стал пилить огромным ножом обмотанный вокруг мачты канат. Дракон глядел во все глаза, и когда канат лопнул, выпустил свой конец лианы из пасти. Сетка с Синим Тигром полетела вниз, мы резко рванули верх – нас только обдало воздухом от стремительно закрывающейся Книги Мира.

Том закрылся со страшным хлопаньем, а с земли уже поднимались скобы, как мачты к ракете. С лязгом они наделись на петли…

Какое-то время мне казалось, что Книга содрогается. Но, возможно, только казалось.

Я ожидал, что старичок улетит на своем костыле, но произошло по-другому. Он отцепил от своего пояса висевшую там тыкву-горлянку, открыл ее, тряхнул…

Из тыквы, кружась, повалил густой дым, а когда он рассеялся, то Бессмертного с костылем уже не было.

Девушки-феи взволнованно переговаривались.

– Ты знаешь, кто это был? – спросила меня Сюн.

– В этой стране я не имею права проверять документы, – чувство юмора постепенно возвращалось ко мне.

– Это Ли Тайгуай. Он жил на вашей стороне Земли несколько тысяч лет назад. Однажды он покинул свое тело на семь дней, чтобы побывать на иньской стороне земли, а вернувшись, обнаружил, что оно кремировано. Тогда его дух вселился в лежащий неподалеку труп недавно умершего нищего, и остался в нем. А у нищего был железный костыль, что значит по-китайски Тай Гуай…

Железный шлем, деревянный костыль,

Король с войны возвращался домой… 

– запел я, чтобы разрядить обстановку.

Девушки-феи, заслышав первые такты, заставили меня допеть песню до конца, а потом так хлопали, что Киркоров мог позавидовать. Но моя очаровательная переводчица – Яо – не аплодировала, а только хмурилась. Ладно, нам бы во Дворец Бессмертных вернуться, там и выясним отношения.

– А на каком языке написана Книга Мира? – спросил я одну из девушек (специально не Сюн, чтобы еще больше не раздражать Яо).

– Она должна быть понятна на всех языках. Точнее, если ты вдруг станешь даосом и достигнешь степени Бессмертного, она тебе будет понятна.

– А почему она столь огромна?

– Потому, что не только у китайцев есть представления о Книге, куда записываются все деяния человечества. А, пожалуй, у всех народов…

Я стал кое-что понимать. Но своими размышлениями поделиться не спешил, а сказал:

– Китайцы вообще любят большие книги. Самая большая энциклопедия в мире – «Сокровища королевы Янг Ли» – была создана в Китае между 1403 и 1408 годами, и содержит 11 095 томов!

Эти познания я почерпнул в «Книге рекордов Гиннеса» (необходимое чтение для каждого журналиста). А Син мне сказала:

– Хочешь на нее посмотреть?

– Но она же считается утраченной!

– Если что-то существовало на вашей стороне Земли, и о нем помнят – значит, на нашей стороне эта вещь по-прежнему существует.

Я задумался. Вот ведь какой парадокс – древняя китайская энциклопедия будет существовать на иньской стороне Земли до тех пор, пока издается «Книга рекордов Гиннеса»!

– Что толку от лицезрения энциклопедии? Китайским я все равно не владею. А где наш приятель дракон? – спросил я у Син.

– Вот он, уселся отдохнуть, – она прелестным пальчиком указала мне на небольшой овражек, где притаился дракон. Сам бы я его в жизни не заметил. Прямо ниндзя какой-то!

Вскоре, однако, дракон снова взвился под облака, догнал и перегнал нашу лодку так же легко, как в мечтах Хрущева Советский Союз догонял и перегонял Америку. Он сделал пару кругов (дракон, понятно), после чего унесся вдаль.

– Сюн, – сказал я заговорщицким шепотом. – Помнится, ты мне обещала организовать баню. Можно без излишеств, но с горячей водой.

Фея бросила на меня лукавый взгляд, и уже открыла ротик, но тут заметила, что навстречу нам несется наш дракон. Подлетев поближе, он заорал страшным драконьим голосом, сначала на китайском, а затем и на русском, для меня:

– Ко Дворцу Бессмертных приближается Черный Тигр!

Признаться, эту новость я ожидал услышать – только не так быстро.

Что здесь сыграло свою роль? Высокая температура (хотя я бы не сказал, что было очень жарко – где-то плюс двадцать), или необыкновенные магические способности Черного Тигра? В любом случае, проблему надо как-то решать, и немедленно.

– Второй раз он в ловушку со льдом не попадется… – неуверенно сказал я.

– А другого способа остановить Черного Тигра даже я придумать не могу, – возразила мне Сюн. – Вода есть практически везде, даже в воздухе самой сухой пустыни растворен водяной пар – правда, в ничтожных количествах. Но это значит, что Тигр сможет подпитать свои магические силы силой стихии воды. У кого ты взял лед, чтобы заморозить Тигра?

Я замялся – горный дух просил меня не говорить никому, что он замешан в этом деле. Хотя, кажется, девушки-феи и так прекрасно осведомлены обо всех подробностях этой борьбы…

– У горного духа! – хлопнула себя по лбу Син очаровательной ручкой. – У кого же еще в нашем мире может быть высокогорный лед? Позови его!

– Как? Мой мобильный телефон остался на другой стороне Земли!

– Мысленно! – постучала фея пальчиком по моей голове.

В самом деле, почти нечто подобное я уже проделывал один раз. Изо всех сил я задумался, призывая горного духа (да чтобы он при этом оставшийся кусок льда не забыл притащить)!

«Иду, иду!» – раздался его сварливый голос прямо в моей голове.

– Обещал прибыть, – оповестил я девушек-фей. – Но все равно я сомневаюсь, что Черный Тигр настолько глуп, что попадется второй раз в ту же ловушку. Да что говорить – дважды на одну и ту же приманку не попадется даже обычный, земной тигр!

– А тут уже мы тебе поможем, – сказала Сюн. – Что такое тигриная хитрость рядом с хитростью женской?

Тут же она крикнула пару слов дракону, кружившему вокруг нашей лодки, после чего он взял какое-то четкое направление, а летучий корабль последовал у него в кильватере. Как я понял, мы сейчас следовали на встречу с Черным Тигром.

– Послушай, Сюн, – сказал я негромко. – А почему вы, феи, нам помогаете? И даже один из Бессмертных, как я вижу, тоже ввязался в это сомнительное дело.

– А ты видел, каких размеров Книга Мира? – ответила она странным вопросом.

– Видел. Огромная!

– Это потому, что практически у всех народов на Земле есть представления о книге, куда записываются все человеческие поступки – и добрые, и злые. Такое понятие есть и у китайцев. А чем больше людей верят в какое-то понятие, тем сильнее оно проявляется здесь, на обратной стороне Земли, принадлежащей духам. Если Тигры возьмут власть над нашим миром, то всем остальным обитателям тут просто не останется места. Хотя бы потому, что представления о четырех сторонах света есть также у всех народов.

– А почему же тогда Лао-Цзы считал, что Тигры должны бороться с демонами?

– Лао-Цзы все понимал правильно, – улыбнулась Син. – Его трактат испорчен недобросовестными переписчиками, а ты еще его читал в неграмотном переводе. Не с демонами воюют Тигры, а с духами. А духи – это мы.

Тут я заметил, что наш корабль резко пошел на снижение, да так, что уши заложило. Я глянул вниз и заметил прячущуюся между кустов белую фигурку и бутылочкой в руках. Как я и ожидал, когда мы спустились вниз, это оказался горный дух, сжимающий в лапах стеклянную бутыль с гималайским льдом.

– Вот, эта последняя! – крикнул он снизу. – Если он оттает и на этот раз, то нам его никогда не победить.

– Не будем так мрачно смотреть на вещи! – крикнул я горному духу, перевесившись через борт летающей лодки. – С Синим Тигром мы уже справились. Черного едва не добили… И остальные от нас не уйдут!

Одна из девушек-фей кинула за борт веревку, дух привязал бутыль за горлышко, а трое солдат в мгновение ока вытянули ее наверх.

– Ну, теперь полетели.

Бутыль зачем-то сразу поставили возле меня. Лодка резко поднялась вверх (жалко, из названий фигур высшего пилотажа я помню только «иммельман», и то потому, что он похож на еврейскую фамилию), а потом на страшной скорости понеслась догонять нашего дракона.

Ко мне подошел Гао. Он был мрачен, и то и дело ощупывал рукой кобуру с почти бесполезным в этом мире пистолетом.

– Как вы хотите расправиться с Черным Тигром? – напрямик спросил он.

– Так же, как я уже это сделал один раз. Заморозить.

– Он не настолько глуп, чтобы второй раз полезть в воду.

– Знаю. Значит, надо будет его заманить.

Мне сразу вспомнился детский анекдот, где Чапаев, Петька и безымянный негр в Африке ловили крокодилов на живца (угадайте сами, кто исполнял роль приманки). Почему-то в этом мире мне постоянно приходится исполнять роль приманки. Или будем ловить Тигра на кого-то другого?

Дракона наш корабль нагнал быстро. Вскоре мы поравнялись с его головой, и я крикнул:

– Далеко еще?

– Вряд ли Черный Тигр успел за это время далеко уйти, – чуть повернув голову, сказал мне дракон своим ужасным голосом.

– Вот он! – крикнула одна из девушек-фей, указывая пальцем вперед. Прямо под нами, немного впереди, извивалась спина гигантского кота, порожденного фантазией древних племен, когда-то населявших Поднебесную. Уже и племен тех в помине не осталось, и языки их позабыты, а вот, поди, ж ты – некоторые вымыслы намного переживают создавших их людей.

Вот после этого и задумайся – что более реально?

– Отлично! – воскликнула Син. – Здесь мы его и поймаем.

– Но я нигде не вижу воды!

– Это наша забота. А сейчас нужно действовать порасторопнее, пока Черный Тигр находится в этой местности.

– Почему?

– Смотри, вон там, – она указала пальцем, – находится старая разрушенная деревня. В ней есть несколько высохших колодцев, почти доверху засыпанных опавшими листьями. Всего-то и надо – заманить Черного Тигра в один из них.

– Не думаю, что такая громадина влезет в колодец, – с сомнением сказал я. – Максимум, на что мы можем надеяться – что его лапа туда провалится и застрянет.

– Не волнуйся, колодцы в этой деревне были немаленькие. Когда-то, очень давно, здесь жили медведи-оборотни…

– А разве такие бывают? Я думал, оборотнями могут быть только лисы…

– Когда-то китайцы больше верили в медведей-оборотней. Ходя бы потому, что медведь гораздо больше похож на человека, чем лиса, к тому же умнее и сообразительнее. А у лисы только хитрость… На обратной стороне Земли жили целые деревни медведей-оборотней, частенько выходя, чтобы напугать крестьян или чем-то помочь им. Но постепенно обычных, земных медведей стали безжалостно истреблять – из-за шкур, мяса и желчи, которую китайская медицина считает целебной. Настоящие медведи стали встречаться все реже, а вскоре китайцы про них и думать забыли. Вместе с ними погибли и медведи-оборотни.

– Так что выходит, если про вас забудут на Земле… – я не договорил, сам ужаснувшись такой перспективе.

– Конечно, а ты как думал? Поэтому Мао дзе-Дун и провел культурную революцию – чтобы вытравить из народного сознания легенды, и тем избавиться от неподвластных единичной воле духов.

Углубляться в теорию мы не стали – сверху я заметил, что Тигр вошел в большую разрушенную деревню. Вернее, только после слов Сюн я догадался, что это была деревня – уже не менее тысячи лет она представляла собой, так сказать, «руины и развалины».

Корабль осторожно начал снижаться.

– Вынь лед, – сказала мне Сюн.

– Да здесь же сухо, как в магазинах при Горбачеве! – тем не менее, я послушался.

Приготовив лед и придерживая его ногой у борта, я крикнул вниз:

– Эй, ты не нас ищешь?

Тигр задрал голову вверх и что-то прорычал.

– Не понял? – я повернул к нему ухо. – Погоди, сейчас спущусь пониже!

И в самом деле, лодка тихонечко поползла вниз. Тигр от злости подпрыгнул, да так высоко, что его чудовищная лапа едва не задела дно лодки.

– Да ты не простудился, часом? – спросил я его самым издевательским тоном. – Сейчас бы тебе чайку горяченького… и лежать где-нибудь в берлоге, не высовываться…

– Ну, погоди, – наконец отчетливо сказал Тигр. Сами понимаете, несмотря на всю обстановку, я не мог не расхохотаться.

– Так я же не заяц! – крикнул я ему сверху.

Совершенно ополоумев (возможно и впрямь приморозил мозги) он стал прыгать, пытаясь достать нашу лодку. Он падал в пыль, и снова тут же поднимался на все четыре лапы. Как и положено кошке, хотя бы и такой огромной.

Наконец после одного прыжка (лодка все это время тоже не стояла, а маневрировала, незаметно подводя Тигра к какому-то заранее намеченному месту) он свалился в колодец – огромную обложенную камнем трубу, почти до краев заполненную опавшей листвой и серой сухой пылью.

– А теперь готовь лед! – крикнул Сюн.

– А где же вода?

– Сейчас будет!

Прямо над колодцем сверкнула молния, и из воздуха сформировалась чернильного цвета грозовая туча. Из нее со страшным напором полил дождь (скорее, мощная струя воды), так что в мгновение ока колодец наполнился до краев. Тигр всплыл, и уже высунул за край колодца грозную лапу – но ту уже меня было учить не надо. Я метко швырнул в колодец кусок гималайского льда, который сверкающей бомбой сразу же ушел вниз. Раздался уже знакомый хруст, и Тигр вернулся в свежемороженое состояние.

– Уф, – я оттер пот со лба. – А вы не подумали, что когда он растает опять, у нас уже нечем будет его заморозить?

– Он и на этот раз очень быстро разморозился, – сказал мне лейтенант по-английски.

– А у вас нет какого-нибудь холодного места? – спросил я у Сюн.

– Холодильника, что ли? – лукаво улыбнулась она.

Я задумался. Конечно, холодильника, тем более гигантского рефрижератора, в мире духов нет. Но ведь высокие горы у них должны быть! Хотя откуда… Если этот мир имеет рельеф, обратный нашему (там, где у нас гора – у них яма), то здешние горы соответствуют земным впадинам. А самая глубокая впадина на яньской стороне Земли – Мертвое море – всего на 400 метров ниже уровня Мирового океана…

И тут меня осенило. А про океанские впадины я-то не подумал!

– А до Тихого океана отсюда далеко? – наставив указательный палец на фею, я пристально взглянул ей в глаза – не догадалась ли она, что я хочу предложить?

– Ну, смотря кому, – по тому, как Сюн пожала плечами, я понял, что моей идеи она еще не разгадала. – На нашем корабле дня два добираться, а дракон за пару часов домчит…

– А до Марианской впадины?

– Что это? – удивились остальные феи, чуткими девичьими ушами слушавшие наш разговор.

В двух словах я преподал девушкам кратенький урок географии и океанологии. Надо сказать, ученицами они оказались понятливыми.

– Так это же Перст Императора! – воскликнула одна из них, в платье красного шелка.

– Какого императора? Пу И? – щегольнул я эрудицией.

Но видно, фильм «Последний император» еще не дошел до обратной стороны Земли.

– Нет, Яшмового Императора. Когда духи спросили у создателя Земли и Неба, где же они будут жить после того, как по всему миру расселятся люди, тогда Яшмовый Император ткнул пальцем в землю и сказал: «Вот здесь». И мы переселились на обратную сторону Земли, а на том месте, где перст Владыки коснулся нашего мира, образовалась огромная гора… – пояснила красная фея. – Только я не думала, что на вашей стороне Земли она заполнена водой!

– Это гора должна быть намного выше всех земных гор! Более 11-ти километров – это больше Гималаев. А значит, на ее вершине должен царить вечный холод! Если мы отправим Черного Тигра туда, он уже никогда не выберется.

– Боюсь, что если мы отправимся туда, то тоже никогда не выберемся, – сказала Сюн.

– Но разве не существует какого-нибудь магического способа переправить этот кусок льда с вмерзшим в него Черным Тигром на вершину Перста Императора?

– На горб, взяли и понесли, – ответила мне Сюн. – И то сомневаюсь, что это удастся…

– Почему? Может быть, привязать эту ледяную глыбу лианами к мачте, и таким образом…

Девушки отрицательно покачали головами:

– Мы туда не доберемся. И вы там не выживете.

– Что, воздух чересчур разреженный?

– Наоборот! Воздух, как я понимаю, у нас общий. На иньской стороне Земли чем выше в гору, тем плотнее воздух. Ну точно, как у вас во впадинах. А на вершине Перста Императора воздух настолько плотен, что он разорвет вам барабанные перепонки, а ваши глаза вылезут из глазниц.

Задавать дурацкие вопросы о том, почему в мире духов нет скафандров, я уже не стал. Чувство юмора у меня внезапно пропало, и я взглянул на наше положение со стороны – шестеро человек во враждебном мире, управляемом неведомыми магическими законами.

Вообще-то следовало начинать охоту за остальными Тиграми, но у меня опустились руки. Это сейчас, положим, мы разделаемся с Белым Тигром, за это время Черный разморозится опять…

– Неужели нет никакой возможности отнести эту чертову глыбу туда, где она никогда не оттает? Может… в Антарктиду?

– Далеко, – спокойно ответила Сюн. – И к тому же, на этой стороне Земли в Антарктиде не так холодно, как на вашей.

Елки-палки! Я сразу сообразил, почему, и возмутился про себя – почему в этом мире наряду с магией действуют обычные физические законы? И главное, что они не помогают, а только мешают…

– Человеческое существо не может отправиться на вершину Императорского Перста, – продолжила Сюн.

– А кто? Горный дух, какой бы здоровый не был, целую ледяную скалу на вершину не втянет… Дракон?

Я бросил взгляд на нашего друга-дракона, который давно уже приземлился и сидел среди развалин деревни оборотней с совершенно обалдевшим видом. По моему знаку наша лодка опустилась рядом с ним.

– Отдыхаешь? – как можно приветливее спросил я дракона.

Он только покачал огромной головой.

– Сколько тебе надо времени, чтобы восстановить силы?

– А что ты хочешь сделать?

Вопросом на вопрос! Прямо дракон-еврей какой-то!

Прибегать к дипломатическим уловкам я не стал, и сказал прямо:

– Чтобы Черный Тигр не оттаял, мы хотим забросить его на вершину Перста Императора.

Дракон низко, утробно зарычал. Я слегка испугался, но оказалось, что это он так думает (к счастью, нечасто). Наконец дракон сказал:

– Один я глыбу к вершине не дотащу. А вы мне ничем помочь не сможете. Кроме того, я никогда не пробовал летать на такой высоте. Это же почти стратосфера!

– Откуда ты знаешь о стратосфере? – удивился я.

– Я о стратосфере не знаю ничего, а слова беру из твоего мозга. Плохо то, что о стратосфере ничего не знали и древние китайцы, которые меня придумали. А они никогда и не мечтали о том, что дракон может летать на такой высоте!

Только тут до меня дошло, что наш дракон может летать только в тех пределах, в каких его представляли летающим создатели мифов. Как и все остальные драконы царства духов. И не более того. Например, в космос отправиться дракон не может – а все потому, что древние китайцы о межпланетных полетах не помышляли.

Тут я вспомнил старый анекдот о запуске китайского спутника – два миллиона человек натягивают резинку, а миллион держат рогатку. Рассказывать его я не стал.

– Попробовать, конечно, можно, – вдруг сказал дракон. – Только для этого мне придется позвать еще нескольких своих соплеменников.

– Драконов, что ли?

– А кого? Вас, людей? Или девушек? – он махнул бородатой головой в сторону фей. Нет, ну точно еврей.

– А другие драконы согласятся нам помочь в этом деле?

– Есть такие, которые согласятся, если я попрошу. Только ведь это рассорит нас, драконов, с Тиграми.

– Ты боишься? – невинным голосом спросил я.

При этих словах по дракону как будто пробежала искра (типа электрошок):

– Я боюсь?! Я просто хотел сказать, что у нас после этого не останется другого выхода, как победить всех Тигров.

Мы обсудили технические подробности транспортировки груза – подробно, не спеша, чтобы дать дракону отдохнуть – после чего он снялся с насиженного места и полетел. Я вернулся на корабль, две феи вышли, чтобы руководить работами, а наша лодочка взяла курс к Дворцу Бессмертных.

Я устало сидел на корме, понуро разглядывая расстилавшийся внизу пейзаж. Увижу ли я когда-нибудь свою историческую родину? А доисторическую? Господи, да я сейчас и любому пекинскому району был бы так же рад, как тель-авивской набережной!

Яо сидела мрачнее тучи. Вот уже несколько часов она не произнесла ни одного слова. Возле нее примостился Гао с солдатами – вид у всех был чрезвычайно усталый.

Сюн подошла и мягко положила мне руку на плечо:

– Что-то уж больно легко все выходит, – сказала она мне.

– Это ты называешь легко? А что тогда по-твоему тяжело? Или ты хотела, чтобы я схватился с этим Тигром врукопашную, как Брюс Ли?

– А он был у нас, – сказала Сюн.

– Кто?!

– Ну, Брюс Ли. После его смерти образ великого бойца настолько завладел умами миллионов людей, что Брюс материализовался в качестве духа на иньской стороне Земли.

– Так где же он сейчас?

– Исчез! Его яркая слава оказалась не настолько долговечной, чтобы прибавить китайской мифологии еще одного духа. Нынешнее время уже не способно создавать легенды.

Вскоре мы вернулись во Дворец, и я напомнил Сюн о своей просьбе организовать мне ванну. Она легонько кивнула головой и удалилась, а ко мне подошла Яо. Моя переводчица была черна от гнева.

– Жалко, Мун не знал, что мы попадем в мир духов, где все говорят по-русски. Он бы вполне мог сэкономить на переводчице!

– Яо, ты просто ревнуешь, – я предпочитаю сразу называть вещи своими именами. – Подумай сама – к кому?

– Как это – к кому? К этой разряженной, надушенной колдунье! А ты не подумал, что ей, наверное, тысяча лет? А может, и больше!

– Яо, а ты не подумала, что ее-то на самом деле вообще не существует? Она всего лишь – плод воображения! Причем плод воображения твоих предков!

– Конечно, мои предки придумали фей для развлечения заезжих израильских журналистов!

Я хотел чем-нибудь ядовитым парировать, но не смог. Мои предки ничего не знали о предках Яо. Мы, два старейших народа Земли, как будто жили на параллельных планетах. Или как будто на двух сторонах Земли – иньской и яньской.

– Бэн, иди купаться! – позвала меня Сюн.

Не оглядываясь, я пошел за ней по дворцу. После изрядного перехода она меня привела в легкий решетчатый павильончик, посередине которого стоял большой чан с горячей водой, от которой поднимался пар.

Чан, как мне показалось, был сделан из чистого золота.

– Говорят, купание в золотой ванне поднимает потенцию у людей, – сказала Сюн. – Золотую ванну всегда принимали китайские императоры, у которых были тысячи наложниц.

…уже потом, отмокая в золотой ванне, я подумал, что Мун наверняка должен обеспокоиться. Или не должен? Уже несколько дней мы с ним не выходили на связь. Надо будет спросить у Яо, насколько часто она должна звонить Муну.

И если Мун в самом деле озабочен нашей судьбой – что он может сделать? Обычный бизнесмен… Ну, не совсем обычный – связанный с каким-то духовными делами… Христианскими, кстати говоря. К кому он может обратиться? К священнику? В здешнем компоте из даосской мистики и Каббалы только священников не хватало.

Неожиданно мне пришло в голову, что Мун говорил со мной по телефону вовсе не из китайского ресторана, а из даосского храма! Наверняка у него были какие-то свои соображения, которыми он не пожелал поделиться с бедным израильским журналистом…

А Яо – не рассердится ли она, если узнает о наших отношениях с Сюн? А хоть бы и рассердилась – мне-то какое дело? Если удастся отсюда выбраться – на самолет и в Израиль! И не видеть больше никаких китайцев! Даже в рестораны китайские ходить не буду…

В ванную комнату вошла Сюн, неся в руках какую-то одежду.

– Я подумала, что тебе, наверное, захочется переодеться?

– Честно говоря, терпеть не могу ходить в несвежем.

Я умолчал о том, что та одежда, в которой я покинул человеческую сторону Земли, буквально пропиталась холодным потом, натекшим с меня во время кошмарных приключений в этом мире. Да и к тому же первую ночь в мире духов нам пришлось ночевать на земле.

– Подай, пожалуйста, полотенце.

Сюн мне дала кусок полотнища:

– Вытрись вот этим.

– А где же махровые, китайские?

– Здесь все полотенца китайские. А махровые купишь на пекинском рынке… если туда доберешься.

Я досуха вытерся и принялся одеваться. Нижнее белье оказалось ужасным – какая-то набедренная повязка. Сюн просто зашлась от смеха, пока научила меня с нею управляться. На ней (я заметил) тоже вместо модного белья была набедренная повязка – правда, несколько другого фасона.

– Сюн, а ты часто бываешь на нашей стороне Земли? – игривым тоном спросил я, когда с нижним бельем было покончено.

– Иногда, – уклончиво ответила она.

– Если мы все-таки выберемся из этой западни, я пришлю тебе модного женского белья. Знаешь, как сейчас носят… – пальцем я стал водить по ее бедрам, показывая фасон. Вдруг фея цепко ухватила меня за руку:

– Постой!

– Что случилось?

– Я не могу вытащить людей отсюда в ваш мир, но я могу что-нибудь передать туда! Могу позвать на помощь!

– Сюн, ты гений! Спутниковым телефоном пользоваться сможешь?

– Чем?!

– Ладно, сейчас позовем Яо, она тебе объяснит.

В качестве верхней одежды мне были предложены шаровары из черного шелка (очень удобные), и такого же материала куртка с гусарскими застежками. Я взмахнул руками, изображая у-шу, и грозно мявкнул.

– Ну что, могу играть в китайском боевике? Ну, хоть в массовке?

Пока Сюн ходила звать Яо, я примерил китайские тапочки, которые она мне предложила – и сразу же их отверг. Может, они хороши для туристических прогулок, но сейчас мне нужна обувь, к которой я привык.

Расчесавшись гребнем странной формы, я огляделся в поисках зеркала (не то чтобы я так уж сильно следил за своей внешностью, но тут же кругом дамы – хотя и воображаемые). Зеркал нигде не было – странновато для дома, где частенько обретаются девушки-феи. Ладно, форму прически я проверил пятерней… Вроде нигде космы не торчат. Я вышел на террасу и с наслаждением вдохнул свежий воздух. До чего же приятно помыться (особенно, если перед этим целый день лазил по скалам и сражался с гигантскими Тиграми)!

По коридору, громко топоча и переругиваясь, уже шли Яо и Сюн.

– Что ты хочешь сделать? – еще издалека крикнула мне Яо. – Попросить Сюн, чтобы она по спутниковому телефону позвонила в Израиль?

– Вряд ли моя родная газета «Период» сможет оказать какую-либо реальную помощь. Разве что наш редактор поднимет в ООН вопрос о бесчинствах китайских духов… Я хочу, чтобы Сюн позвонила Муну.

– А что сможет Мун? В этом мире его деньги бессильны!

– Да, но у Муна могут быть хорошие связи с даосами. Возможно, он сумеет каким-нибудь образом организовать помощь с той стороны мира на эту.

Яо только пожала плечами.

– Ладно, я расскажу Сюн, как пользоваться телефоном… Если, конечно, он еще на месте.

– Ты подозреваешь наших соседей…

– Я подозреваю, что после пропажи лейтенанта Гао с его солдатами, а также после смерти тех, первых солдат сейчас вся округа наводнена нашими спецслужбами. А поскольку мы пропали вместе с ними, нас вполне могли посчитать за шпионов. А если рылись в наших вещах, то значит, нашли и спутниковый телефон – а такие аппараты в Китае запрещены, иначе кто угодно сможет бесконтрольно звонить за границу.

– Вот что, – сказала Сюн, – давайте я попробую.

– Только очень осторожно, – попросил я. – Если будет хоть малейшая опасность – сразу назад.

– Не так-то легко убить фею, – усмехнулась Сюн. После чего быстро заговорила с Яо по-китайски. По движениям переводчицы я догадался, что та объясняет Сюн устройство спутникового телефона.

А я, вроде, здесь как и лишний. Пройдя в самый конец террасы, к двери, я увидел через окно идущего ко мне Гао. По его блестящим от влаги волосам я понял, что и он испытал радости купания.

– Хорошо? – спросил я у него, сделав неопределенный жест рукой.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, ответил он. От переживаний последних дней лейтенант здорово осунулся, и я подумал, что тоже должен выглядеть не лучшим образом.

– Слушай, ты зеркала в покоях нигде не видел?

– Даже не искал. Ты не знаешь, кто у нас следующий на очереди?

– Насколько я помню из того, что мне рассказывал горный дух, сейчас мы должны схватиться с Красным Тигром. Он находится на Юге, и в его подчинении находится лето и стихия огня. Черт побери, почему вы, китайцы, не выбрали в качестве повелителей сторон света каких-нибудь милых зверюшек? Покемонов, например?

– По мне, так гигантский покемон еще большая мерзость, чем гигантский Тигр. А кроме того, я ведь знаю, что у нас совсем другие животные связаны со сторонами света! Вместо Черного Тигра мы должны были встретить Черную Черепаху, вместо Тигра Синего – Синего Дракона, а на юге нас должна была поджидать Красная Птица. И только на Западе обитает Белый Тигр. А в Тигров верили еще древнейшие китайцы…

– А новейшие китайцы верили в культурную революцию, – не мог удержаться я от подколки. – Но видно, не очень крепко, иначе бы нас тут сопровождали ее призраки. Или они снова бродят по Европе?

– Пошутил? – Гао не был расположен к юмору. – А теперь подумай – почему Тигры вышли со своих привычных мест? Если Красный Тигр должен править югом, так и оставался бы себе на юге. Ведь если они все вместе встретятся, то и стороны света перемешаются!

– Да как они могут перемешаться? Стороны света – это понятия условные. Они всего лишь направления относительно точки…

– Какой точки?

Этот вопрос мне уже приходил в голову – куда движутся Тигры? Что должно произойти в том месте, где Тигры встретятся?

– Когда пойдем на охоту на Красного? – спросил я у Гао.

– Ты посмотри, уже смеркается, – он обвел рукой потемневший сад. Да, день сегодня выдался невероятно длинный. – Ты хочешь искать Тигра в темноте? Не забывай, что это – та же кошка, которая прекрасно видит ночью. Вот если бы у нас был инфракрасный бинокль…

– Размечтался… Ладно, давай лучше поспим, а то я уже на ногах не стою. Да и тебе с солдатами требуется отдых.

Лейтенант ушел, а я стал соображать, где бы мне переночевать. Дворец был огромен, но чересчур уж скудно обставлен. Вернее, кушетки, стоявшие почти у каждой стены, не годились под нормальные европейские размеры – чтобы можно было удобно лечь, хорошо вытянуться. Должна же во Дворце быть свободная кровать!

Я гулял по залам, заглядывал из комнаты в комнату. Дворец Бессмертных как будто вымер. Наконец в одном коридоре я услышал шарканье и стук железа по камню. Оглянувшись, я увидел Ли Тайгуая – Бессмертного с железным костылем, который молча шел за мной с явным намерением догнать. Если бы это было в Пекине, я полез бы в карман за мелочью – настолько даос напоминал уличного попрошайку. Странная религия, где святые похожи на бомжей! На всякий случай я поклонился (скорее по-японски, чем по-китайски) и сказал как можно вежливее:

– Большое спасибо за то, что вы нам сегодня помогли. Без вас мы никогда не смогли бы открыть Книгу Мира.

– А что, по-твоему, она написана для того, чтобы ее листал кто попало? – чуть сварливым голосом сказал старик.

– Может быть, подскажете нам, как одолеть Красного и Белого Тигров? – как всякий журналист, я привык задавать вопросы в лоб. Но Бессмертный дед не растерялся:

– Может, и подскажу…

– Я ведь так понял, что вы на нашей стороне? – продолжал наседать я. В конце концов, что мне до даосского святого? У нас, у евреев, свои святые есть – не хуже.

Ли Тайгуай усмехнулся:

– Я на своей стороне. Но вам, конечно же, помогу… Ты разве еще не догадался, что происходит?

– Да откуда ж мне вас понять! – вздохнул я. – Одно интриги… Византийщина какая-то! Хотя, я помню, двор китайских императоров тоже славился своими интригами…

– Греческая мифология тебе знакома? – по-ленински прищурив глаз, спросил Бессмертный.

– Ну, мне-то знакома… Удивительно, откуда она знакома вам.

– Плохо, если ты задаешь такие вопросы. От тебя! Откуда же еще? Ты помнишь в ней такие моменты – Гигантомахия, Титаномахия?..

Я вспомнил, как летом ездил на пароходе в Грецию (вот откуда в моей голове взялись мифологические познания), и чуть не заплакал. Неужто есть в мире такие места – без духов, оборотней и драконов? Или под землей благословенной Эллады тоже обитают создания, рожденные фантазией древних греков?

– Они все уже вымерли, – ответил Ли Тайгуай. – Потому, что не подпитывались ничьим воображением: сегодняшние греки все поголовно христиане. Но процесс смены мифологий проходил там несколько раз. Сначала Зевс сверг с престола Крона и его братьев-Титанов, затем против Зевса восстали сыны Геи, Гиганты, но он опять всех победил.

Забавно было видеть, как старый китаец ловко оперирует фактами греческой мифологии, беря их прямо у меня из мозга.

– А значение всех этих событий ты понимаешь?

– Признаться, я думал об этом. Это всего лишь смена одних верований другими!

– А что при этом происходило? – продолжал допытываться Бессмертный.

И тут меня осенило. Это же не так легко – сменить веру целого народа! При этом должны исчезнуть огромные куски «потусторонней реальности». И естественно, что обитатели обратной стороны Земли так просто свои позиции не сдадут. Вот почему память греческого народа описывает эти события как ужасающие битвы.

– Сейчас более старые мифологические персонажи Китая сражаются с более новыми? – спросил я напрямик.

Бессмертный кивнул.

– Сам посуди – веры не хватает на всех. Наш мир может быть населен только теми духами, о которых люди помнят и в которых верят. И если сегодня началось возрождение веры в Китае, то каждый хочет себе отхватить самое лучшее место среди человеческих верований.

– Ну, а я здесь при чем? Неужели для того, чтобы Тигры могли править вашим потусторонним миром, потребовался израильский журналист? Возможно ли вообразить себе большую глупость?

– Это не такая уж и глупость, – усмехнулся Ли Тайгуай в реденькие усы. – Тигры рассчитывают на веру народов, окружающих Китай…

Я быстренько сообразил, что поскольку Китай – Срединная Империя – то имеются в виду просто-напросто все остальные народы.

…– и те чудеса, которые сейчас происходят на яньской стороне Земли, вызваны для того, чтобы привлечь сюда журналистов. Журналисты расскажут про Тигров, и народ в них поверит.

– В таком случае вытащите меня отсюда, желательно вместе с остальными – и я обязуюсь слова не писать про Тигров, а напротив – свое перо обратить на воспевание Бессмертных даосов.

– Во-первых, не все нам подвластно, – несколько грустно ответил Ли Тайгуай, рисуя железным костылем на каменном полу какие-то иероглифы. – А во-вторых, тогда в наш мир притащат кого-нибудь другого, который не сможет противопоставить Тиграм такой воли, какая есть у тебя.

Было ли это лестью? Отчасти – да. Но с другой стороны, моя сила воли неимоверно закалилась в боях за выбивание гонорара из редакций израильских газет.

– А сейчас иди спать. Хорошо бы с обоими оставшимися Тиграми покончить за завтрашний день.

С этими словами Бессмертный толкнул рукой красную лаковую дверь, за которой открылась небольшая комнатка с низенькой кроватью, над которой располагался парчовый балдахин. В комнате также находился чайничек, под которым тусклым пламенем горела спиртовка, стоял такой же низенький деревянный столик и пару табуреточек. Ну что за мелкий народ!

Я исполнил поклон (снова в японском стиле) и прошел в комнату. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я каким-то шестым или седьмым чувством ощутил, что в коридоре уже никого нет. Раздевшись, чтобы измученное тело отдохнуло, я подошел к чайничку и налил оттуда жидкости в стоявшую на столике пиалушку. Как я и ожидал, это оказалось китайское рисовое вино – нечто вроде саке. Его обычно пьют подогретым, и оно прекрасно снимает стресс. Я тяпнул несколько пиалушек подряд, и от усталости немного захмелел.

Бросившись на кровать, я укрылся парчовым покрывалом и попытался заснуть. Но в голове все время крутилась фраза о том, что завтра придется сражаться сразу с двумя оставшимися Тиграми.

Постепенно Морфей все-таки сумел отработать свою ставку. Перед моим внутренним взором предстал залитый солнечным светом аквариум, в котором все рыбы были абсолютно прозрачными, и я одной половиной мозга удивлялся, как это возможно видеть невидимых рыб, а другой половиной мозга радовался, что мне не снятся цветные Тигры и тому подобная местная дрянь.

Солнечный сон прервался резко. Я вдруг осознал, что рядом со мной кто-то лежит. В комнате царил мрак, я осторожно протянул руку и нащупал шелк халата, под которым скрывалось явно женское тело. Хорошо еще, что не горный дух решил найти меня таким образом. Но кто рядом со мной – Яо или Сюн? Чтобы не попасть впросак, я спросил напрямик (хотя и шепотом):

– Кто здесь?

– Яо, – ответил мне знакомый голос.

Я протянул руку и обнял переводчицу:

– Давай спать. Завтра снова в бой, а сейчас я настолько устал, что ни о чем более серьезном и речи быть не может.

Яо под моей рукой напряглась:

– А с Сюн у тебя близкие отношения были?

А собственно, почему я должен скрывать?

– Ну, были.

– А ты не догадался, чего она от тебя хочет?

– Я думаю, ей уже за тысячу лет приелся секс с лисами-оборотнями.

Яо тихонечко засмеялась, потом вдруг прервала смех:

– Я читала, что в магических искусствах была такая практика – секс с демоном. При этом маг мастурбировал, медитируя на сущности демона. Вот у тебя с ней было что-то подобное.

Воистину, ревнивая женщина ядовитее самой ядовитой змеи. Хотя я не мог не признать, что в чем-то Яо была права. Во время нашего с Сюн акта для меня не было ничего реальнее ее – а значит, она получила дополнительные силы.

– Ничего, она наша союзница. Чем сильнее она будет, тем легче мы справимся с Тиграми. Кстати, – я мудро решил свести разговор с опасной темы, – Сюн уже отправилась на нашу сторону Земли?

– Да… Но мне кажется, Мун не поверит, если ему скажут, что звонит фея, постоянно обитающая в мире духов.

– Конечно, Сюн может ему рассказать, что нас захватили уйгурские моджахеды, – несколько раздраженно сказал я, – но в таком случае Мун нам ничем не сможет помочь. Для того чтобы Мун начал действовать – привлек каких-нибудь даосов, я знаю… – нужно, чтобы он четко представлял, в каком положении мы сейчас находимся.

Яо только хмыкнула. Я обнял ее покрепче:

– Яо, если мы отсюда выберемся, я тебя приглашу в Израиль. Покажу тебе страну…

И замолчал. Сквозь снова навалившийся на меня сон я сообразил, что для человека, не выросшего в рамках европейской культуры, Израиль не представляет собой абсолютно ничего интересного.

Утром, когда я проснулся, то сначала с удивлением обнаружил спящую в моих объятиях Яо, а потом вспомнил ночной разговор.

– Вставай, – осторожно потряс я ее за плечо. – Китайцы должны вставать рано.

Она тут же вскочила с постели, стараясь на меня не смотреть. Умылась из небольшого умывальничка (я за это время оделся), и начала прихорашиваться на ощупь.

– Слушай, почему здесь зеркал нету? – спросила она.

– Наверное, потому, что магические существа сами создают свой внешний облик, – высказал я смелое предположение.

Наконец мы собрались и вышли в коридор. Я растерянно оглянулся – не представляю себе, куда надо идти! Наконец, услышав топот в одном из концов коридора, сказал Яо:

– Пойдем туда!

Поплутав по Дворцу несколько минут, мы наткнулись на галерею, по которой бегали девушки-феи, а между ними метались Гао с солдатами.

– Что случилось? – спросил я.

– Надо срочно остановить Красного Тигра! – закричала одно из фей. – Он, кажется, сошел с ума и решил уничтожить весь наш мир!

– Мы хотели послать за вами Сюн, но она куда-то пропала, – сообщила другая девушка.

Информацию о том, что мы послали фею звонить по спутниковому телефону, я мудро решил попридержать.

– Вы можете объяснить, что произошло? – наконец спросил я.

– Ко Дворцу движется Красный Тигр в облаке пламени!

– А что, пожарных в этом мире нет? Вот это номер!

– Мне кажется, подобраться к Красному Тигру будет не так просто, – сказал подбежавший Гао.

– Похоже, он почуял опасность. Кто-то его предупредил? Или Тигры, даже будучи замороженными или замурованными в Книге Мира, сохраняют способность к телепатической связи?

Гао только пожал плечами. В самом деле, сейчас не было ни времени, ни желания размышлять о мистических свойствах Разноцветных Тигров.

Все бегали по коридорам Дворца, очевидно, готовя летающую лодку к рейсу, а я остановился в дверях своей комнатки, как вкопанный. Что сейчас следует предпринять КОНКРЕТНО?

Я ухватил за рукав одну из пробегавших мимо меня фей.

– Слушай, как в вашем мире может обитать Красный Тигр? – спросил я ее. Она непонимающе уставилась на меня хитрыми узенькими глазками.

– Как обитает? Нормально!

– Да, но он же связан со стихией огня! А огонь – это понятие яньское, мужское. У вас же мир иньский, женского начала.

– Тебе же говорили девушки, что в Инь есть Янь, и наоборот. У нас и птица Пэн живет.

Тут я вспомнил про огненную птицу, которая так напугала нас в первую ночь пребывания на обратной стороне Земли.

– Но мне вчера ночью говорил Ли Тайгуай, что Юг должна символизировать Красная Птица – то есть птица Пэн!

– Неужели ты еще не понял, что одно и то же понятие могут символизировать разные вещи?

– Значит, если победит Красный Тигр, птица Пэн погибнет?

– Ну, это вряд ли. Но сила ее значительно уменьшится.

– Тогда зови птицу Феникс сюда!

Я вспомнил о том, как нужно бороться с пожарами в степи.

Нет, конечно, сам я ничем подобным в жизни не занимался, зато мальчишкой много читал Майн Рида.

Быстро, как только возможно, мы погрузились на корабль (мне с трудом удалось настоять, чтобы Яо осталась во дворце), и взяли курс на юг.

– Мы летим к птице Пэн? – спросил я одну из девушек-фей.

– Зачем? – удивилась она. – Ее уже вызвали.

Пока мы летели, я задумался над тем, почему именно у китайцев Тигры приобрели такую силу.

Как известно, китайцы с удивительной легкостью ориентируются по сторонам света. Русскому это дается сложнее – он должен искать мох на северной стороне дерева, а в пустыне, например, это не всегда получается. Китаец же, когда у него спрашивают дорогу, отвечает: – Пройдите метров двести на север, а потом поверните на юго-восток. Их сознание жестко связано с пространственной ориентацией, а значит, в джунглях этого коллективного сознания должны таиться и те, кто это ориентацию олицетворяют. То есть в нашем случае – Тигры… Хотя – стоп! Мы уже знаем, что есть и другие персонажи (вроде птицы Феникс), а значит, в случае чего они смогут нам помочь.

На обратной стороне Земли уже полностью рассвело, хотя Солнце, как я понял, здесь не показывалось никогда. Внизу расстилался не слишком жизнерадостный пейзаж – все тот же негустой кустарник. Однако я уже наметанным взглядом заметил, что изредка среди кустарника попадаются руины и развалины – видно, население мира духов немало изменилось с того момента, как он начал населяться созданиями человеческой фантазии.

Ко мне подошел лейтенант. Он был не в форме, а в китайском национальном костюме, подобном моему, только темно-синем. Солдаты же его еще соблюдали форму одежды, хотя мне уже было ясно, что если мы не покинем иньскую сторону Земли в ближайшее время, им тоже придется щеголять в костюмах эпохи гонконгских боевиков.

– Мне Яо сказала, что Сюн отправилась «наружу»? – полуутвердительно-полувопросительно сказал он.

Ну вот, и доверяй бабам секреты!

Я только кивнул.

– Надо было сказать ей, чтобы она связалась с моим командованием!

– Очень хорошо. Девушка приходит к командиру части и заявляет: «Ваш офицер сейчас находится в мире духов, ведет войну с Небесными Тиграми». Ее, понятно, тут же запирают в сумасшедший дом, она оттуда исчезает, после чего в сумасшедший дом уже попадают военные.

– Хотя бы надо было попросить оружия! Хоть патронов к моему пистолету и автоматам!

– Ты уже убедился, что в этом мире от них немного проку. Зато, если она сумеет связаться с даосами, их магическое вмешательство может быть для нас неоценимо.


Про то, что мы просили Сюн позвонить Муну, я благоразумно умолчал. Муна в Китае недолюбливают, считают агентом мировой реакции и оптовым торговцем опиумом для народа.

Через несколько часов полета (а летели мы сегодня быстрее, чем обычно) на горизонте показалось облако черного дыма. Я, было, решил, что это собирается гроза, но вскоре стало ясно, что это пожар. Языки пламени были огромными, а когда мы подлетели еще ближе (при этом поднявшись на изрядную высоту – но жар все равно чувствовался), то все увидели находившегося в самом эпицентре пожара Красного Тигра!

Его шкура была светло-красного цвета (с оттенками оранжевого – как пламя), темные полосы на шкуре ударяли в синеву. Гигантские столбы огня плясали вокруг него, но Красный Тигр, казалось, даже не чувствовал жара. Он шел спокойно, уверенный, что никто не сможет к нему приблизиться. За Тигром оставалась широкая полоса выжженной земли.

Наша летающая лодка развернулась и описала большое кольцо вокруг Красного Тигра.

– Эх, сюда бы вертолет пожарный, – вздохнул Гао по-английски, чтобы я его понял. И я понял.

– Гао, ты гений! Правда, вертолета у нас пока нет, но твою идею мы используем потом.

Лодка продолжала кружить над Тигром до тех пор, пока на горизонте не показалась красная точка. Она стремительно приближалась, и вскоре мы увидели летящую к нам птице Пэн – местного Феникса. Если Тигр был просто красного цвета, то Пэн, казалось, просто состояла из сплошного пожара. Размерами Пэн была с хорошего слона, то есть не уступала Тигру, а по форме напоминала павлина – за ней тащился целый шлейф огня, вроде того, что следует за жуткими гибридами машины и ракеты, устанавливающими мировой рекорд скорости.

Я испугался, что какая-нибудь искра, отлетевшая от этого чудовищного хвоста (а они сыпались тысячами!) может попасть на нашу парящую в небесах лодочку, от киля до верхушки мачты покрытую лаком, и мы сгорим в мгновение ока. Но птица тоже не была дурой, она остановилась, зависнув в воздухе на почтительном расстоянии.

Поскольку приблизиться к птице Пэн возможности не было (да я бы и не рискнул), свой план мне пришлось изложить одной из девушек-фей, после чего она спокойно оседлала невесть откуда появившуюся тучку (к таким чудесам я уже привык), и полетела навстречу Фениксу.

«Только бы Пэн согласилась на мой план», – нервно размышлял я. Но тут легкий транспорт с девушкой вернулся, и она сказала (сначала на русском – для меня, а потом перевела для Гао и его солдат):

– Он сказал, что попробует.

– Он? – удивился я. – Разве птица Пэн – мужчина?

– А чему ты удивляешься? Он – символ стихии огня, то есть представитель активного, мужского начала. Неудивительно, что Пэн – мужского рода!

– А самка у него есть?

Девушка-фея задумалась, потом пожала плечами:

– Не моя забота – подбирать ему пару!

– А знаешь ли ты, – решил я продемонстрировать эрудицию, – что у евреев огонь считается символом Суровости – то есть начала ограничивающего, женского.

– Да слышала я, что у евреев все наоборот, – фея коварно улыбнулась, – вы даже пишите справа налево, тогда как надо – сверху вниз!

Тем временем птица Пэн уже была на земле. Там, где она спустилась, кустарник вспыхнул, как будто по нему пальнули струей из огнемета. Но птица не взвилась в небо, а продолжила свой путь, горделиво вышагивая промеж кустов, помавая огненным хвостом… Вот уже целая полоса кустарника горит…

Феникс шел медленнее, чем я рассчитывал, но, тем не менее, сверху уже довольно скоро стало видно, как на пути Красного Тигра выстраивается широкая огненная дуга. Пока Тигр этого не замечал – что вообще удивительно для животных, очень чутких к опасности… А может, запах гари забил ему чутье? Он шел вперед, окружаемый пожаром, как огненным колодцем. Феникс же прибавил шагу, и вот уже Тигр, сам того не зная, пробивал огненный радиус к полукругу.

К тому моменту, когда Красный Тигр дошел до границ описанной Фениксом окружности, он оказался в кольце, как фельдмаршал Паулюс под Сталинградом. Гореть там уже было нечему, и стена огня, шествовавшая впереди Тигра, стала тухнуть. Он метнулся в сторону – везде одно и то же. В ярости Тигр метался внутри круга, выжигая кустарник. А Феникс, закончив взятие врага в кольцо, несколько раз приземлился в круге, создав очаги пожара. Это заметил Тигр и яростно рванулся к Фениксу, но тот успел взлететь, и хищник стал яростно кататься среди огня, отчего к небу взмывали огненный столбы. Жар стал нестерпимым, и мы на корабле поднялись на высоту нескольких сот метров. Отсюда особенно хорошо было видно, как круг, в котором мечется Красный Тигр, постепенно теряет зеленый цвет и становится черно-серым.

Феникс взлетел, и стал описывать круги вокруг выгоревшего поля. А уставший Красный Тигр (как я понял, ему все время было необходимо контактировать со стихией огня) лег посреди пожарища и стал кататься по нему, поднимая тучи пепла. Но огня под серым ковром пепла уже практически не было. Тигр измазал всю шкуру сажей (так что если бы его сейчас забить, шкуру пришлось сдавать бы в химчистку), запорошил нос, отчего стал чихать, как гигантская кошка… Все его усилия добраться до чего-нибудь горючего ни к чему не привели, и, в конце концов, Красный Тигр в изнеможении повалился посередине пожарища.

Часть 4

ЛЕТОПИСЬ «ЧУНЬ ЦЮ» (ВЕСНЫ И ОСЕНИ)

Во Дворце Бессмертных нас ожидала куча новостей. Во-первых, вернулась Сюн (она имела прехитрое выражение лица и задорно блестела глазами – ей не терпелось рассказать о своих приключениях на нашей стороне Земли). Во-вторых, с Перста Яшмового Императора (оборотной стороны Марианской впадины) вернулся совершенно измученный дракон, и теперь монструозной грудой спал в одном из огромных внутренних дворов.

Мне ужасно хотелось узнать, что сумела сделать Сюн из того, что мы с Яо ей поручали, но первым делом нам всем необходимо было помыться. Девушки так вымазались в саже, что больше напоминали негритянок, чем китаянок, да и все остальные выглядели не лучше.

На этот раз нас отвели в простецкую китайскую баню с котлами (не золотыми). Не знаю, зачем Сюн нужно было мыть меня в золотой ванне – может, не наделась на мою потенцию? Зря…

Естественно, мужчины и женщины мылись отдельно. Лейтенант, увидев первичные признаки, отличающие еврея от нееврея, хотел было что-то спросить, но не нашел для этого подходящих английских слов. Я сердито сказал ему:

– Еврейская традиция!

И завернулся полотенцем. Вот ведь нацмены – не знают, что такое обрезание!

После помывки (воспользуюсь этим армейским термином, ибо мыться пришлось вместе с военными) мы переоделись во все чистое (почему, ну почему я не попросил Сюн принести с нашей стороны Земли нормальные человеческие трусы? Моя скромность меня погубит!) и вышли в зал. Там Сюн оживленно беседовала с Яо, а завидев меня, они обе перешли на русский язык.

– Сюн удалось дозвониться до Муна! – первым делом сообщила мне переводчица.

– Погоди, не лишай Сюн возможности рассказать самостоятельно о своих приключениях, – и я подсел к ним на низенький диванчик, обитый красным шелком.

Сначала Сюн пришлось долго добираться до того места, где мы совершили свой переход между мирами – ей не хотелось совершать лишние путешествия по человеческой стороне Земли. Сегодняшнее социалистическое общество не так благоприятно для духов, как императорский Китай.

Когда она пришла в деревню и стала расспрашивать об исчезнувших путешественниках (благоразумно представившись родственницей Яо), ей сообщили, что наши вещи отнесли в управу и заперли под замок. Что, кстати, получилось очень удачно, потому что потом в округе объявилось огромное количество военных, которые прочесали все окрестные леса, но кроме разлагающихся трупов солдат с вынутым из черепной коробки мозгом ничего не нашли.

На наше счастье, вещи «пропавших путешественников» обыскивать не стали, иначе непременно обнаружили бы шпионское оборудование в лице спутникового телефона. А это устройство имеет электронную память, хранящую последние номера, по которым звонили… Короче, если бы выяснилось, что мы звонили Муну – «агенту всех империалистических разведок» – то обратно в Китай уже можно было бы не возвращаться.

Проникнуть в управу (так Сюн называла какую-то местную коммунистическую контору) для нашей феи было парой пустяков – она всего лишь обернулась лисицей…

– Так ты лисица-оборотень? – спросил я ее.

– Вот еще! – обиделась она. – Я фея! Но могу превращаться и в лисиц, и в разных других животных…

Выяснять различия я не стал (кто их разберет, эти китайские мифические существа), а попросту попросил ее продолжить рассказ.

Не без труда ей удалось наладить спутниковый телефон, и дозвониться до Муна.

– Ну, что он сказал? – взволнованно спросила Яо. Мне показалось, что ее больше всего волновало – заплатит ли шеф за вынужденный прогул?

– Мун выслушал меня очень внимательно, – ответила Сюн, – много расспрашивал…

– Как ты думаешь, он тебе поверил? – спросил я.

– Конечно!

Хорошо иметь такого шефа! Жалко, надо было попросить ее позвонить Давиду, редактору нашей газеты «Период», и сказать, что его журналист пропал в мире духов. Интересно, как бы он на это отреагировал? Скорее всего, решил бы, что я вместо выполнения задания загулял в Пекине с китаянками легкого поведения.

– Мун спросил меня, кто я такая, – продолжала Сюн. – И я ему честно ответила, что фея. Тогда он спросил, что, по моему мнению, он должен делать, чтобы вытащить вас из мира духов. Я ему так же честно ответила, что не знаю. Тогда Мун сказал, что сегодня же посоветуется со знатоками китайского колдовства и приложит все усилия, чтобы спасти вас и сорвать заговор Тигров.

– Ну, с Тиграми мы и без него почти что справились. А он ничего не сказал в том смысле, что заплатит сверхурочные… или там боевые?.. Меня предупреждали, что задание может быть опасным – но ведь не настолько же!

– По поводу денег мы с ним не говорили… Хотя он спросил меня, не захочу ли я потом поработать у него…

«Ага», – подумал я, – «показывать чудеса для привлечения легковерных в секту Муна. Но вряд ли Сюн соблазнится на такую работу. Чем он может ее привлечь? Деньгами? Так на оборотной стороне Земли, как я успел убедиться, деньги не играют никакой роли – так же, как на нашей стороне Земли деньги решают все. А вовсе не кадры, как заблуждался товарищ Сталин».

– По крайней мере, хорошо уже то, что Мун знает, где мы, – утешил я пригорюнившуюся Яо. Она, похоже, ожидала от визита девушки-феи на Землю каких-то чудодейственных результатов. – И нам осталось еще только справиться с Белым Тигром…

Я не смог удержаться и скаламбурил:

– Белый Тигр – Черное Ухо.

– Почему «черное ухо»? – удивилась Сюн.

– Его так прозвали за привычку подслушивать!

Хотя я и подозревал, что Белый Тигр – самый опасный из «великолепной четверки» Небесных Тигров, после того, как мы одержали победу над тремя символами сторон света, мне казалось, что мы вот-вот схватим Яшмового Императора за бороду.

Выслушав рассказ Сюн до конца, я сам принялся излагать девушкам, как мы (гордо сказано – вся работа была выполнена птицей Пэн) загнали Красного Тигра в огненный мешок, и как потом на обессилевшего монстра опустился пламенный Феникс, накрыл его своими крыльями… Когда Феникс взлетел, Красного Тигра больше не было.

Рассказывать я мастер (журналист все-таки), и мне было приятно видеть, что девушки смотрят на меня с немалым интересом. Но когда я закончил, Сюн сказала:

– Этого давно следовало ожидать.

– Чего?

– Ты обрати внимания на эмблему Дао – Инь и Янь соприкасаются, но в Янь есть точка Инь, а в Инь есть точка Янь. Одна точка, не две. А в нашем мире зародыш Янь символизировался сразу двумя силами – Красным Тигром и птицей Пэн. Совершенно естественно, что одна сила пожрала другую. Все это ведет к вящему равновесию во Вселенной.

– Я смотрю, в вашем мире у Тигров немало противников! Тем легче нам будет их победить.

– Сторонников у Тигров тоже немало, – загадочно произнесла Сюн. – Это порождения древних китайских верований. Странно, что мы с ними еще не столкнулись. Хотя кто знает? Возможно, они больше не существуют!

– А почему существует горный дух?

– Потому, что в него еще верят в китайской деревне! – ответила за фею Яо. – Что делать, наши крестьяне еще очень отсталые…

– Провалилась у Мао идея культурной революции! – недовольно сказал я. – Он называл ваших крестьян самым революционным классом… Но если бы оно так и было на самом деле, сейчас не было бы никого, кто бы верил в этих дурацких Небесных Тигров и во весь остальной бред… И мы бы сейчас не торчали на обратной стороне Земли, а пили бы пиво в пекинском кабачке!

Сюн нахмурила бровки:

– Но тогда бы и меня уже не было… И мы с тобой бы не познакомились…

Я хотел было сказать в ответ, что мы могли бы встретиться во время ее посещения Израиля или моего – Китая, но вовремя вспомнил, что Сюн – всего лишь плод расстроенного феодализмом воображения китайских крестьян вкупе с одурманенной китайскими же попами интеллигенцией.

– Ладно, пойдем, посмотрим, не проснулся ли наш дракон, – я резко встал с диванчика, не обращая внимание на молнии, которые метала в меня Яо (взглядом, естественно. Хорошо хоть она не фея, а то не сносить бы мне головы).

Мы вышли во двор, где отсыпался наш страшный друг. Он к этому времени уже частично восстановил силы, потому что проснулся, открыл глазищи, а увидев меня, даже нашел в себе силы улыбнуться, обнажив чудовищные зубы.

Мы поместили Черного Тигра на вершину Перста Императора, – сказал дракон. – И нет такой силы, которая могла бы снять его оттуда.

– Ты уверен, что Черный Тигр снова не разморозится? – строго спросил я дракона.

– Расскажи, расскажи, как все было, с самого начала! – сгорая от любопытства, захлопала в ладошки Сюн.

– Работенка была не из легких, – дракон приподнялся на небольших передних лапах – как у древнего ящера, при этом его черная борода все равно стелилась по полу. Я обратил внимание, что глаза у дракона умные, хотя и не похожи на человеческие. А вот у Тигров были глаза, как у людей. И ярость в них – получеловеческая, полузвериная. – Я позвал несколько друзей-драконов, мы принесли Нефритовое Покрывало…

(– Это такой магический предмет, – шепнула мне Сюн, видя, что я открываю рот для вопроса).

– Завернув в него ледяную глыбу с Черным Тигром, мы отправились в Персту Яшмового Императора, – продолжил дракон.

– А вы там раньше бывали? – все-таки перебил я.

– Нет. Но все драконы в этом мире знают, что такое место существует. Оно самое высокое на иньской стороне Земли.

– А у нас, соответственно, самое глубокое.

– Но мы и понятия не имели, насколько это далеко! Что же ты сразу не сказал! – взревел дракон.

– А я, между прочим, не географ. И даже не китаец, в любых условиях ориентирующийся по сторонам света. Я и сейчас понятия не имею, где мы находимся. Скажи лучше – что бы вы делали, если бы Черный Тигр за время полета разморозился?

– Просто отпустили бы его, и всех делов. А летели мы на порядочной высоте… Перст Яшмового Императора невозможно себе представить. Это огромная, вырастающая в небо скала…

Я думаю! На нашей стороне Земли нет ничего выше Джомолунгмы – и та имеет каких-то жалких девять километров в высоту, да еще расположена посреди Гималайских гор, где и выделяется-то не слишком, как нападающий в команде баскетболистов. А Перст Яшмового Императора возвышается невиданным пиком почти на 12 километров!

– Пока туда добрались – думали, сдохнем, – вздохнул дракон. Сейчас Черный Тигр находится на самой вершине этого гиганта, и никакая сила не сможет снять его оттуда.

– Кроме, естественно, других драконов, – заметила Яо со скептическим видом. – Нам надо немедленно обезвредить Белого Тигра. Хотя бы для того, чтобы он не пришел на помощь всем остальным.

– Давайте сядем и все спокойненько обмозгуем, – предложил я.

Мы отошли к небольшой скамеечке, стоящей возле внутренней стены Дворца, и уселись. Я думал, что дракону придется к нам переползать, но он сделал небольшой маневр своим узким и длинным туловищем – и вот его огромная, увенчанная рогами голова оказалась в метре от наших ног.

– Белый Тигр повелевает Западом, – сразу перешла к делу Сюн, – он связан с осенью, и стихией металлов…

– Послушайте, если для того, чтобы справиться с Красным Тигром, мы привлекли птицу Пэн – так сказать, другой пласт мифологии – то почему бы нам для того, чтобы победить Белого Тигра, не использовать его более поздний аналог?

– Это невозможно, – ответил Сюн. – Когда-то китайцы верили, что странами света управляют Небесные Тигры. Потом на смену вере в Красного Тигра пришла вера в Красную Птицу, Феникса, как ты его называешь. Вместо Черного Тигра люди стали верить в Черную Черепаху (она бы нам помочь не смогла, ибо добираться с севера ей надо целую вечность – это всего лишь черепаха, хоть и гигантская). Вместо Синего Тигра появился Синий Дракон…

– Вообще-то это мой родственник, – сказал наш домашний дракоша. – Я сделал большую глупость, что вначале стал помогать Небесным Тиграм.

– … Но вера в Белого Тигра не исчезала никогда. Как и много тысяч лет назад, сегодня китайцы верят, что Западом управляет Белый Тигр.

– Это наиболее отсталые слои населения, – вмешалась Яо склочным тоном. Конечно, ее сердила не отсталость неохваченных культурной революцией китайцев, а то, что я обнял Сюн за талию.

Но на секунду мои мысли пошли в другом направлении. Я подумал: «А существует ли мир коммунистических идей? Ведь коммунизм – это та же религия… Мир, где „Ленин всегда живой“, где каждому воздают по потребностям, и строго спрашивают по способностям…» Я содрогнулся.

– Как нам изолировать Белого Тигра от его стихии? – прервал мои мрачные размышления вопрос Сюн.

– Я обратил внимание, что Тигры постоянно должны контактировать со своей стихией, – заметил я. – Черный Тигр жить не мог без воды, Синий – передвигался среди растений, а с тех пор, как мы его засунули, подобно листку гербария, в Книгу Мира – о нем не видно и не слышно. Красный Тигр распространял вокруг себя пожар… А что делает Белый Тигр? Или он постоянно находится в каком-то металлическом убежище?

– Естественно, нет, – раздался голос совсем рядом с нами.

Рядом со скамейкой стоял толстый, пузатый китаец с апоплексической физиономией. Увидев его, Сюн вскочила и отвесила низкий поклон, так что и нам с Яо пришлось встать и поприветствовать толстяка.

– Белый Тигр всегда имеет при себе магический амулет, сделанный из семи разных металлов, – продолжил речь толстый китаец, никак не отреагировав на наше низкопоклонство перед ним. – Амулет этот и дает Тигру связь со стихией металла. Если его забрать, то Белый Тигр станет бессильным.

– А где же он этот амулет держит? – поинтересовался я. – В кармане носит?

– Нет, – совершенно спокойно ответил толстяк, никак не отреагировав на мою шутку. – Он постоянно находится у него на шее. На золотой цепи.

– И как же нам сорвать амулет с тигриной шеи?

– Сами подумайте, – с этими словами пузан не растворился в воздухе, а просто ловко нырнул в дверь, которая вела из внутреннего дворика во Дворец.

– Ты знаешь, кто это был? – почему-то шепотом спросила меня Сюн.

– Еще бы не знать! У нас в институте портреты Бессмертных в вестибюле висели, вместо Политбюро.

Сюн имела такое же представление о Политбюро, как я о Бессмертных, но оценила язвительность моего тона.

– Это Чжонли Кван, первый Бессмертный! – торжественно сообщила Сюн. – Когда-то давно он был воином, и участвовал в походе на Тибет. Поход закончился поражением, и Чжонли Кван бежал. По дороге в столицу, на верную смерть – потому что Сын Неба не простил бы ему поражения – он встретился со старым алхимиком Дунхуа. И Дунхуа научил Чжонли Квана секрету вечной жизни. Бывший воин стал даосским отшельником, и, в конце концов, сумел достичь бессмертия.

– Не говоря уже, что он бы помочь чем-то конкретным, – скептически сказал я, – хотя бы дал путный совет! И потом – если все Бессмертные такие всемогущие, то почему бы им не воевать с Тиграми самостоятельно?

– Что мы знаем о Бессмертных? – несколько патетически парировала Сюн, разведя руками.

– Я знаю одного Бессмертного, который – возможно – согласится нам помочь, – произнес молчавший на протяжении всего разговора дракон.

– Это хорошо, что ты говоришь «нам», – подмигнул я ему. – Но кто это?

– Чжан Гуаляо. Однажды он был на Западе, собирал лекарственные травы. А Белый Тигр попробовал сожрать его мула…

Почему-то Сюн, услышав это, захохотала.

– Так что, позвать его? – спросила она, отсмеявшись.

– Позови, – кивнул огромной головой дракон.

Сюн сорвалась с места и убежала вглубь дворца, а мы с Яо остались наедине с драконом во дворике. Если сказать честно, было не очень уютно. Хотя я уже почти и не сомневался, что дракон на нашей стороне. Поговорить с ним о чем-нибудь? Ну, о чем обычно говорят с драконами?

К счастью, Сюн довольно скоро вернулась с крепкого вида старичком, одетым в желтую тогу, которая больше подошла бы буддийскому монаху, чем даосу… Но я не стал вмешиваться – у каждого свои представления о моде.

Чжан Гуаляо первый поклонился нам (мы, естественно, ответили), после чего прямо спросил:

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Хорошо бы у Белого Тигра забрать его металлический талисман, – с видом знатока дал я задание.

Чжан Гуаляо лишь тонко улыбнулся:

– Вряд ли я смогу это сделать. Магическая сила Белого Тигра ничуть не меньше моей.

– Но Чжонли Кван сказал, что единственная наша надежда – это забрать у Тигра амулет.

– Вот и подумайте, как это сделать. Ведь он – всего лишь Тигр, хотя и Небесный. А вы – люди. Единственное, чем я могу вам помочь – это подумать вместе с вами.

– Ну, положим, вы могли бы нам помочь не только этим, – лукаво улыбнулась Сюн.

– А чем же еще?

– Ну, хотя бы разузнать, где Белый Тигр сейчас находится.

– И то верно, – не стал ломаться этот Бессмертный. – Сейчас достану своего мула…

– Он у вас во дворе? – спросил я.

– Он у меня с собой.

С этими словами Чжан Гуаляо вынул из кармана листок бумаги, развернул его… Нашим взором открылся прекрасно выполненный рисунок мула. Бессмертный открыл висевшую у него на боку тыкву-горялнку, отхлебнул оттуда немного, но не глотал, а этой жидкостью брызнул на рисунок – как хозяйка на белье во время глажки. Нас обрызгал попутно. По-моему, в тыкве была обыкновенная вода…

Мы не успели и глазом моргнуть, как во дворе очутился великолепный мул. Чжан Гуаляо резво (не для своего возраста, а вообще резво) вскочил на него, крикнул, подмигнув мне:

– Поехали!

И скрылся в темнеющем небе.

После того, как Чжан Гуаляо покинул нас на своем чудесном муле, нам ничего не оставалось, как снова отправиться внутрь Дворца. Сюн сообразила мне с Яо что-то покушать – на этот раз в плошечках были какие-то салаты из мелко нарезанных овощей, которые требовалось окунать в соевый соус, а в соусе перед этим разводили специальную китайскую горчицу, больше похожую на пластилин (правда, только по виду)…

Сделать это палочками оказалось положительно невозможно!

Меня, к тому же, не оставляла мысль – как одолеть Белого Тигра? Для этого, как минимуму, вначале придется снять с его шеи амулет. А потом? Куда его девать? Это должно быть такое место, где Тигр никогда не сможет контактировать с металлами…

И как амулет снять с тигриной шеи? Я вспомнил циклопические размеры Небесных Тигров, с которыми мы уже разделались, и внутренне содрогнулся. Может, улучить момент, когда Белый Тигр заснет? А спят ли они вообще? И что будет, если во время этой операции Тигр проснется?…

Ну, честно говоря, я очень хорошо себе представлял, что будет. Смельчака, который рискнет залезть Тигру на шею, огромная тварь разорвет на клочки в мгновение ока.

Естественно, что за едой все валилось у меня из рук – точнее, из палочек. Наконец, я плюнул на дворцовый этикет, и стал есть прямо руками, что оказалось очень удобным.

Недаром в Израиле старые хасиды говорят: «Минхаг авотейну – бе-ядейну», «Обычай отцов в руках наших», и поэтому предпочитают все, что можно, есть руками.

Сюн и Яо просто со смеху покатились, когда я рассказал им про старинный хасидский обычай. Как будто я и сам не понимаю, что это шутка…

И вновь я вернулся к своим мыслям, уже не обращая внимания на смех китаянок. Чем дольше я размышлял, тем более невыполнимой казалась мне задача. Может быть, даже не пробовать лишить Тигра его талисмана, а попросту заманить его в волчью – ну, исходя из размеров, тигровую – яму?

Но это же какую яму придется выкопать! В несколько хороших слонов! И как? А если Белый Тигр туда попадет, то не даст ли потом ему талисман магические силы, чтобы из ямы выбраться?

– А что это за талисман таскает на себе Белый Тигр? – спросил я у Сюн. – Может быть, Бессмертные сумеют сделать какой-нибудь… контр-талисман, что ли… чтобы ослабить его силы.

– Что написано на этом талисмане, неизвестно, – важно ответила Сюн. – Потому что еще никому не удавалось приблизиться к Белому Тигру достаточно близко, и при этом остаться в живых. Я слышала только, что талисман сплавлен из семи металлов.

– Каких?

– Золота, серебра, меди, свинца, олова, ртути и железа.

– Железа! Если в этом сплаве есть железо – значит, он подвержен действию магнита!

– А что это? – удивилась Сюн.

Я объяснил фее, что такое магнит, и она закивала головой:

– Далеко отсюда, на юге, есть целая гора, целиком состоящая из того материала, о котором ты рассказываешь. Но я не представляю, как ее можно доставить к Белому Тигру. Зато я знаю, куда Тигра можно будет упрятать – конечно, в том случае, если нам удастся его победить.

– И куда же? Нам нужно такое место, где он будет надежно изолирован от стихии металлов.

– В дупло Мирового Дерева!

Я схватился за голову:

– Вот уж не думал, что китайцы тоже в него верят!

– По крайней мере, верили раньше, – парировала Сюн.

– Я знаю, что в Мировое Дерево, которое корнями находится в этом мире, а ветвями в раю, верили евреи – иногда они называли его Древом Познания Добра и Зла, иногда Древом Жизни, а иногда Древом Сфирот. В него же верили скандинавские народы, называя Деревом Иггдрассиль. Почему бы нам, китайцам, не верить в то же самое? Разве ты еще не понял, что архетипы у всех народов одинаковы? – вмешалась в разговор Яо.

– А ты откуда знаешь такие вещи? – изумился я.

– У нас в институте читали курс философии. А разве у вас – нет?

Я скромно умолчал о том, что все лекции прогулял, справедливо полагая, что патологоанатому философия ни к чему – не то что марксистско-ленинская, а вообще никакая. А экзамен потом сдал на отлично, пользуясь методичкой и набором истертых фраз.

– Вот было бы хорошо заманить Белого Тигра к магнитной горе – тогда бы мы смогли снять с него талисман! Да еще лучше – он бы оттуда никуда двинуться не смог!

– Неужели ты думаешь, что Небесные Тигры настолько глупы, – скептически сказала Сюн. – Ясное дело – если он связан со стихией металла, то все свойства металлов ему известны, и к магнитной горе он и близко не подойдет. Скорее по пути с Запада Белый Тигр остановится возле Железной Горы, чтобы набраться сил.

– Что это за гора такая?

– Это гора из чистого железа – она символизирует силу железа в вашем мире.

– Слушай, а в Индии находится столб из чистого железа – это не от вашей ли горы кусочек отпилили?

Сюн тяжело вздохнула:

– Сколько тебе можно объяснять – никакие неодушевленные предметы, которые ты видишь здесь, в вашем мире существовать не будут. Просто один из магов побывал на иньской стороне Земли, увидел Железную Гору, и посоветовал правителю своей страны сделать такую же колонну, чтобы его железное оружие силой своей превосходило оружие противника.

– Какая жалость! А я уже хотел было отпилить кусочек от Золотой, или хотя бы Серебряной горы. Ведь должны быть у вас такие?

Девушка-фея согласно кивнула головой:

– У нас есть визуальные символы всех магических металлов. Есть Золотая гора, Серебряная, Медная, Свинцовая, Оловянная, Железная… И озеро ртути, поскольку ртуть не может существовать в твердом виде. – Лучше скажи, как ты предлагаешь ловить Белого Тигра.

Надо сказать, что я с детства увлекался электроникой. Журналы «Юный техник», «Горизонты техники для детей» были моим любимым чтением. И я бы с большим удовольствием поступил в Московский физтех, чем в медицинский – но в те годы легче было поступить в физтех верблюду (я уж не говорю про банальное игольное ушко), чем еврею.

– Мы сделаем электромагнит! – высказал я идею. И вкратце объяснил, что это такое.

Когда я размышлял об этом позже, то сам подивился своей интуиции. Дело в том, что построить и задействовать электромагнит мы могли только с помощью магии. Конечно, обычные чары Белый Тигр обезвредил бы без труда… Но весь фокус в том, что этот магический зверь понятия не имел, как устроен электромагнит!

Конечно, даже с помощью магии устроить из Железной горы электромагнит было непросто. Надо было принести здоровенный кусок магнита, с помощью системы «статор-ротор» добыть электрический ток (наверное, в первый раз за всю многотысячелетнюю историю существования иньской стороны Земли тут появилось электричество), потом этот электрический ток пустить в медные провода, которыми будет опутана Железная Гора…

Ротор я предполагал вращать с помощью устройства, именуемого «белка в колесе» – только в качестве белки должен был крутиться наш дракон.

Даже в кратком описании, которое и складывалось у меня в голове по мере рассказа, все выглядело устрашающе. Сюн, внимательно выслушав меня, сказала сразу:

– Это чересчур сложно.

Я ничего не ответил. Прогулялся по комнате, посмотрел на резные морды мифических зверей, покрытые лаком (все комнаты и залы Дворца Бессмертных были обставлены хотя и скромно, но с необыкновенным изяществом), попытался придумать что-нибудь еще… Никакого результата. К тому же я уже понял, что с каждым нашим противником надо бороться соответствующими ему средствами.

Если Белый Тигр получает свою магическую силу от стихии металлов, то победить его может только то, что сильнее металлов.

Электрический ток.

– Если Белый Тигр уже близко, то мы не успеем, – все равно не соглашалась Сюн.

– Надо подождать, пока вернется Чжан Гуаляо, он нам расскажет, где Тигр сейчас… – и тут еще один странный вопрос родился в моей голове: – К чему близко?

– Как – к чему? – не поняла Сюн.

– Ну, если Тигры шли навстречу друг другу, то они должны были бы встретиться в условленной точке. Но сейчас трое из четырех Тигров уже пленены нами, следовательно, Белый Тигр будет идти до тех пор, пока его кто-то не остановит… Но меня интересует другое. Если все Небесные Тигры связаны друг с другом телепатической связью, то разве каждый из них не знает о том, что произошло с его «родичами»? Однако Тигры продолжают идти! Вот мне и хотелось бы знать – куда?

При этих словах в комнату вошел Чжан Гуаляо, складывая на ходу своего мула:

– Вас еще труднее найти во Дворце, чем Белого Тигра на просторах нашей стороны Земли!

– Вы его видели? – спросила Сюн.

– Конечно.

– Он далеко от Железной Горы? – этот вопрос уже задал я.

– Прилично. Будет там дня через два. Но я не советовал бы вам сражаться с Тигром в таком месте, где он сильнее всего.

Тщетно я пытался объяснить Бессмертному Чжану Гуаляо, что такое электрический ток. Как оказалось, престарелый святой не был на человеческой стороне Земли уже несколько сот лет, объясняя это тем, что там все равно ничего не происходит.

Как же медленно текла жизнь на планете до появления компьютера!

Чжан Гуаляо, в конце концов, решил, что электричество – это такой вид магии, и только поинтересовался, кто меня этому научил. Дескать, даже ему, старому магу, не пришла в голову такая хитроумная идея – перенести магнитную силу с одного места на другое.

Я только вздохнул… но сразу же прикинул пользу, которую можно извлечь из того, что местные жители не знают физики. Конечно, чары всегда можно обезвредить другими, более мощными чарами. Но никакой магической силой нельзя заставить не работать прибор, если не знаешь принципа его действия!

Не буду вам рассказывать, как мы делали электромагнит… Это оказалось дьявольски трудно, особенно если учесть, что кроме меня и Гао никто не понимал, как он должен работать. Если бы не помощь девушек-фей и Бессмертных (которые уже настолько завязли в этой истории, что отступать им было некуда), мы бы никогда не справились с невероятной задачей – впервые в истории иньской стороны Земли добыть электричество.

Магнитная гора, куда мы отправились за куском магнита, оказалась черт знает как далеко… Там у Гао испортились часы (которые, правду сказать, все равно не нужны были в мире духов, где никогда не видно Солнца и граница между днем и ночью более чем смутна). У Яо к магнитной горе прилипла заколка из волос, да так крепко, что пришлось ее вытащить… Да, магнит на иньской стороне Земли был сработан на совесть!

После того, как мы выпилили каменными пилами здоровенный кусок для магнитного сердечника, я улучил момент, чтобы спросить у Сюн:

– Скажи, пожалуйста, а что символизирует магнитная гора? Силу магнита, которая проявляется в нашем мире?

– Нет, – ответила фея, бросив на меня раскосый загадочный взгляд. – Страстную любовь.

Как и откуда добыли провода, я и сам не знаю. По-моему, просто утащили из мира людей. С остальным оборудованием было немного полегче.

Двое суток я почти не спал (говорю – почти, потому что однажды часа на полтора отрубился, присев на мягкую, обитую лимонным шелком кушеточку в одном из закоулков дворца). Гао и его солдаты прямо все почернели от усталости.

– Ничего, – шепнул я ему, – вот победим Белого Тигра – останемся еще на несколько дней здесь и хорошо отдохнем. Тебя ведь все равно еще ищут?

Лейтенант китайской армии тяжело вздохнул:

– Я, правду сказать, уже боюсь возвращаться. Что там со мной будет? Ты думаешь, кто-то поверит нашим рассказам о мире духов? Боюсь, меня просто обвинят в шпионаже…

– Да-а, мне в этом плане легче…

Когда все было закончено, мы погрузили оборудование на целую флотилию летающих кораблей, и отправились на строительство, как я это назвал, «Иньской ГЭС».

Чем дальше корабль уходил на запад, тем более причудливым становился пейзаж внизу. Вместо бесконечной равнины, усеянной кустарником, нашему взору стали открываться густые леса. Иногда из чаши леса, подобно заводской трубе, возвышалась башня – без окон, без дверей. А иногда на большой поляне мы видели совсем уже странную конструкцию – нечто вроде традиционной китайской пагоды, со скатными крышами – но выстроенной так, как если бы за дело взялся архитектор-модернист. Иногда в просветах между деревьями мелькали какие-то светлые тени.

– Что это такое – там, внизу? – спросил я Сюн. – Почему так изменился пейзаж?

– Китайцы издревле считали Запад прибежищем всего чудесного, необъяснимого, – объяснила она, – точно так же, как вы, европейцы, считаете источником чудесного знакомый нам до последнего уголка Восток. В эту область обратной стороны Земли мы, феи, редко заглядываем. Никогда не знаешь, на что здесь можно натолкнуться! Запад – безраздельная вотчина Белого Тигра…

Она поежилась:

– Не думаю, что нам здесь придется легко.

После нескольких часов полета показалась Железная гора. На наше счастье, она выглядела так, как я и думал – просто огромный столб из химически чистого (как я догадывался) железа. Вообще я заметил, что в этом мире много предметов имеют правильные геометрические формы – очевидно, потому, что сознанию людей, создавшему этот мир, легче такие формы воспринимать.

Чжан Гуаляо снова сел на своего мула (я уже перестал удивляться той метаморфозе, когда крупное вьючное животное достается из внутреннего кармана старенькой куртки) и ускакал по небу на разведку, а все остальные под моим руководством принялись собирать электромагнит.

Вернулся Бессмертный неожиданно быстро, спикировав на нас из поднебесья, как бомбардировщик. Еще не успев приземлиться, он закричал:

– Белый Тигр уже близко! Он должен быть здесь часа через два!

– Быстро заканчиваем! – крикнул я, подобно прорабу.

К тому моменту, когда из чащи послышался треск, как будто через нее продирался тяжелый танк, у нас уже все было готово.

И вот на поляну перед горой вышел Белый Тигр. Он был огромен – нет так, как остальные Небесные Тигры, а еще раза в два больше.

Если бы двух немелких слонов удалось поставить одного на спину другому – вот такой акробатический этюд – то они как раз доставали бы до холки Белого Тигра.

Шкура его была белоснежной, с черными полосами (правда, я уже давно понял, что охотнику здесь поживиться не удастся – это всего лишь плод китайского воображения). Шею Белого Тигра охватывала толстенная золотая цепь, а на ней висел талисман размером с хороший щит.

Всю эту картину, понятно, мы наблюдали из кустов. Сюн, сидевшая рядом со мной, чуть-чуть приподнялась, пытаясь рассмотреть, что же написано на тигрином амулете, но я резко дернул ее:

– Сиди тихо!

Подойдя к Железной горе совсем близко, Тигр принялся тереться об нее боком – точь-в-точь, как кошка, и даже замурлыкал что-то невнятным до инфразвука басом.

Я сделал отмашку платком – давай!

И тот час же Синий Дракон, сидевший в гигантском колесе, подобно белке, принялся вращать маховик.

Конечно, какая-то сила должна приводить в движение ротор, но мы никак не ожидали, что наш друг дракоша приведет для этого патриарха – Синего Дракона, покровителя Востока.

Синий Дракон имел в длину, казалось, то несколько десятков метров, а когда растягивался, эти «несколько десятков» легко превращались в несколько сотен. Рога на его голове (я никак не могу привыкнуть, что у китайских драконов есть рога) напоминали бы оленьи своей ветвистостью, если бы не были в несколько десятков раз больше. А все тело Синего Дракона было покрыто столь крупной и плотной чешуей, что каждая чешуйка наверняка могла использоваться вместо щита древним китайским воином.

Мой знак передали Синему Дракону, он крутанул колесо… по проводам потек ток…

Белый Тигр вначале дернулся, ощутив неприятный удар – но откуда животному, хоть и магическому, знать, что такое электричество! Он начал озираться в поисках мага, начавшего дерзкую атаку… И тут понял, что его амулет словно бы приклеился к горе!

Тигр попытался отодрать амулет зубами – но как только он приблизил к горе чувствительный нос, то снова получил основательный удар током.

После этого Небесная тварь словно взбесилась. Белый Тигр яростно рыл землю лапами, отчего в стороны летели огромные комья земли, вертел шеей – но ему не удавалось ни сорвать амулет, ни освободить голову.

Я, прикинув приблизительно размер золотой цепи, был все же уверен, что Белый Тигр оставит нам амулет…

Но тут случилось непредвиденное. Я недооценил мощи Синего Дракона – а он был никак не слабее Небесных Тигров, являя собой олицетворение духовной силы Поднебесной Империи.

То ли Железная гора была не настолько химически чистой, как я себе это представлял, то ли здесь сыграли роль какие-то другие, неведомые мне факторы – только вначале она раскалилась до красного каления, потом до белого (все это произошло в течении нескольких секунд), и наконец на голову Белого Тигра обрушился целый поток расплавленного металла.

Похоже, Белый Тигр на какое-то время потерял сознание.

– Стойте! Стойте! – заорал я.

Не знаю, кто сумел передать этот приказ Синему Дракону, но маховик, как я понял, остановился…

Когда Белый Тигр пришел в себя, он оказался вплавлен в гигантский железный слиток. Как мушка в янтарь.

Конечно, он теперь постоянно контактировал с металлом – вот только проявить свою силу никак не мог.

На такой блестящий результат я и не рассчитывал!

– Ну что, победа? – сам не веря своей удаче, спросил я собравшихся участников «сражения». – Мы можем отправляться домой?

Краем уха я услышал, что Сюн вздохнула.

– Ну что, будет разбирать технику? – как бы ни к кому конкретно не обращаясь, но, тем не менее, по-английски (чтобы я понял) спросил Гао.

– А зачем? – удивилась Сюн. – Пускай здесь и остается. Что мы – будем тянуть все это обратно во Дворец Бессмертных?

– Разве вы не хотите пользоваться электричеством?

Фея махнула прелестной ручкой и лукаво посмотрела на меня:

– Если на иньской стороне Земли снова понадобится – как ты это называешь – электричество? – то мы снова пригласим сюда твоего друга.

Когда мы заняли наши места в летающей лодке, когда Синий Дракон, попрощавшись с нами, отчалил (в своем «развернутом» виде он занимал, казалось, полнеба), я спросил у Сюн:

– А вообще существует карта вашего мира?

Сюн только пожала плечами:

– Наверняка есть у кого-то из Бессмертных. Но только самая приблизительная.

– Почему? Неужели Бессмертные маги не могут составить точную карту?

– Да потому, что наш мир создаете вы, люди. Дворец Бессмертных существует только потому, что в него верят китайцы. И будет существовать, пока эта вера не умрет.

– Хорошо, но горы и равнины не изменяются? Они ведь соответствуют впадинам и возвышенностям на нашей стороне Земли?

– Ладно, когда мы вернемся во Дворец, я спрошу. У Бессмертных огромная библиотека, там наверняка должно найтись то, что ты ищешь. А зачем тебе карта?

– Я хочу засечь на ней точки, где мы встретили Тигров, и попытаться сообразить, куда они направлялись.

Фея хмыкнула, удивленная этой блажью, и всю оставшуюся дорогу мы уже не говорили о делах, а только ворковали на любовные темы (хорошо, что Яо осталась во Дворце).

Мы вернулись обратно во Дворец Бессмертных уже в темноте.

– Когда вы хотите отправиться обратно, на вашу сторону Земли? – печально спросила меня Сюн.

– Завтра, – мужественно сказал я, решая за всех. Во-первых, мне все-таки хотелось посмотреть карту здешнего мира. А во-вторых – раз уж Сюн столько нам помогала, неужели я не проведу с ней еще одну ночь?

В честь победы над Небесными Тиграми и нашего предстоящего расставания с миром духов девушки-феи решили дать банкет. Как я понял, в этом мире у них не слишком много развлечений, а появляться лишний раз на нашей стороне планеты они боятся.

Нас – то есть меня, Яо, лейтенанта и трех солдат – проводили в банкетный зал дворца.

Трудно удивить человека, который бывал в Эрмитаже, Версале, Кремле и Букингемском дворце… Но все же я был поражен. Высота зала была непредставима (пятиэтажный дом потерялся бы там с легкостью), огромные колонны из зеленого, белого и желтого нефрита были покрыты тончайшей резьбой, а невероятных размеров овальный стол оказался весь выточен из одного куска красного дерева.

– Давненько здесь никого не было, – сказала мне Сюн на ухо. – Пускай твои приятели отдохнут немного, а я отведу тебя в библиотеку, пока готовится ужин.

Видно, ей не хотелось оставлять меня наедине с Яо. Ох уж эти коварные девушки! Что феи, что не феи – особой разницы я не заметил…

Пока остальные члены нашей делегации бродили по залу, охая и ахая, Сюн незаметно вывела меня через какую-то маленькую дверцу в боковой коридор, после чего мы быстро пошли по длинным коридорам Дворца Бессмертных. Поднимались по каменным лестницам, выходили на террасы, с которых днем можно было бы обозревать окрестности, а ночью эти самые окрестности тонули во мраке (света от освещения Дворца не хватало даже на то, чтобы должным образом осветить двор). Потом опять спускались – мне уже казалось, что Дворец крышей своей упирается в облака, а подземелья его доходят до центра Земли. Впрочем, наверное, так оно и было.

Наконец мы подошли к огромной деревянной двери – скорее даже вратам – и Сюн с немалым усилием ее толкнула. Уж не знаю, что я ожидал там увидеть, но за дверью оказались бесконечные ряды полок, уставленных книгами (быстро скользнув глазом по корешкам, я заметил, что большинство из них было на китайском). Неподалеку от входа на табурете, за низеньким столиком сидел старый китаец в простой одежде (на нем было нечто вроде синего монашеского одеяния). Однако за спиной у китайца был привязан меч довольно богатого вида!

Сюн низко поклонилась и сказала:

– Нинь хао!

Я проделал то же самое. Старик спокойно встал и поклонился нам. Пока он это делал, Сюн еле слышно шепнула мне на ухо:

– Это Лю Дунбинь – покровитель литературы.

– О, тогда он должен ко мне хорошо отнестись! – ответил я таким же шепотом, но старик, как видно, услышал.

– Я покровительствую настоящей литературе и настоящим литераторам, а не тем, которые пишут в ежедневных листках, – улыбнулся Лю Дунбинь, давая понять, что шутит.

– Если мне удастся вернуться из вашего мира, я создам роман, не хуже «Путешествия на Запад», – парировал я. Я знал, с каким пиететом китайцы относятся к этому роману, и хотел немножко уколоть старика.

Но он оценил шутку, еще раз тонко улыбнулся, и спросил:

– Что бы вы хотели посмотреть в нашем скромном книгохранилище?

– Скажите, а существует карта этого мира? – спросил я.

На секунду Лю Дунбинь задумался, потом ответил:

– Почти восемьсот лет назад, когда в Китай прибыл Марко Поло, с ним приехал один монах, маг и чернокнижник. И пока Марко Поло путешествовал по Срединной Империи, составляя ее описание, этот монах встречался с даосами, шаманами и алхимиками. Они проводили ужасные церемонии, пытаясь вызвать из нашего мира страшных демонов…

– Тут есть демоны? – не совсем вежливо перебил я Бессмертного.

– Я думаю, уже нет, – ответил Лю Дунбинь. – Хотя бы потому, что большинство китайцев в них давно не верит… Они достали страшную книгу «Гхорл ниграл», и попробовали вызвать на яньскую сторону Земли ночные создания дхо-ло… Все, кто участвовал в этом обряде, погибли, кроме монаха. Его дхо-ло утащили его на обратную сторону Земли. Монах сумел бежать из их норы, и его подобрала какая-то из девушек-фей. После этого он несколько лет провел в мире духов, составляя его карту и подробное описание.

– Так у вас есть эта карта? – нетерпеливо спросил я.

Бессмертный кивнул, после чего скрылся в лабиринте книжных полок.

– Тут только на китайском книги? – спросил я у Сюн, чтобы чем-то занять ожидание.

– Практически, да. Есть, конечно, и на других языках… Но на китайском за много тысяч лет было написано почти все, что надо знать духам – а никто другой в эту библиотеку не ходит.

– А зачем Бессмертному меч? Отбиваться от демонов? Или оружие предназначено для незваных гостей иньской стороны Земли?

– Нелепо верить, что Бессмертный лишает жизни, – это уже сказал Лю Дунбинь, неожиданно появившись из-за полок с большой желтой книгой в руках. – Я владею мечом, но использую его для иных целей: искоренения корыстолюбия, гнева и раздражения.

– Давайте посмотрим карту, – чтобы загладить неловкость, сказал я.

На столике мы разложили книгу (она была в мягкой обложке и напоминала скорее большую тетрадь). Текст был написан на итальянском языке, на этом же языке была сделана и легенда карты.

Хотя я и не знаю итальянского, кое-что разобрать все же могу. Хуже было бы, если бы карта оказалась на китайском.

– Где мы встретили Белого Тигра? – спросил я Сюн.

– Как – где? Возле Железной горы, разумеется!

Я покраснел. Похоже, от усталости я совсем перестал что-либо соображать.

– Да знаю! А где Железная гора на этой карте?

– Вот, – Лю Дунбинь показал пальцем.

– А можно отметить карандашом?

– Пожалуй, это стоит сделать, – согласился Бессмертный. Немедленно у него в руках появился тонкий карандашик, и он поставил на карте едва видимый значок. – Шел он на восток?

– Разумеется, – ответил я, и старик тут же прочертил ровную, как по линеечке линию, ведущую на восток.

– А Синего Тигра вы где видели?

– Мы поймали его возле Чертова Пальца, – гордо ответил я. На что Лю Дунбинь тут же снова сделал значок на карте, и идеально прямая линия, ведущая на запад, соединилась с линией восточного направления.

– А где вы встретились с Красным Тигром?

– Нельзя указать точно, – с сожалением сказала Сюн. – Просто в поле.

– То место, где должны были встретиться Небесные Тигры, расположено где-то на этой прямой. Но сама прямая простирается на тысячи ли!

– Да, но мы знаем, где нам во второй раз попался Черный Тигр! Это было возле деревни медведей-оборотней!

– Уже лучше, – обрадовался Бессмертный. – На этой карте деревни оборотней нет. Я тогда не советовал монаху туда ходить… Медведи – это вам не лисы, вмиг раздерут на клочки! Я помню, где находится эта деревня…

Он низко нагнулся над картой, стал водить над ней карандашом, как бы прикидывая, куда его ткнуть… Несколько раз, когда карандаш, казалось, уже должен был остановиться на карте, он снова взлетал вверх, чтобы почесать затылок Бессмертного старика. Наконец Лю Дунбинь уверенно сделал на карте еще один значок:

– Медведи-оборотни жили вот здесь!

На юг полетела четка линия, пересекаясь с трассой Черный Тигр – Белый Тигр.

– Вот тут они и должны были встретиться… – эту фразу Бессмертный произнес как-то неуверенно.

– А что там находится? – спросил я.

Ртутное озеро. Одно из самых опасных и загадочных мест на этой стороне Земли.

Я уже настолько по-хозяйски чувствовал себя в мире духов, что хотел было предложить осушить озеро, а ртуть пустить на нужды медицинской промышленности КНР – перелить в градусники – но махнул рукой.

– Ладно, я надеюсь, что если у вас еще будут проблемы, вы их решите без нашей помощи. Вы будете участвовать в банкете? – спросил я Бессмертного.

– Нет, – ответил он. – Я останусь в библиотеке и посмотрю, что известно людям и духам про ртутное озеро.

В другое время это и меня бы заинтересовало, но после двухдневной пахоты – выполнения плана ГОЭЛРО на иньской стороне Земли – мне больше хотелось хорошо перекусить, а потом лечь отдохнуть. Снова поклонившись, мы с Сюн вышли из книгохранилища (знал бы я китайский язык, задержался бы во Дворце Бессмертных еще на пару дней, а так – что толку?), и пошли по бесконечным переходам обратно в банкетный зал.

– Слушай, а о чем это говорил Лю Дунбинь? Что это за книга «Гхорл ниграл»? И кто такие дхо-ло?

– Ты думаешь, я такая старая? – рассмеялась Сюн.

– Серьезно ты можешь говорить? – я насупил брови, давая понять, что хотел бы услышать серьезный разговор.

– Ладно, послушай – дорога ведь у нас длинная… Задолго до того, как в Китай появилась цивилизация…

Я присвистнул – первые следы цивилизации в Китае относят к третьему тысячелетию до новой эры.

– … в Тихом океане находился континент Му.

– Два континента! – подхватил я. – И оба утонули. Про них даже книгу написали – «Му-му».

– Все правильно, – не оценила Тургенева Сюн. – Только континент был один. На нем жило много выдающихся магов. Одна из святых гор этого континента была источена непонятными норами, оставленными неведомыми чудовищами. Молодой маг, обследуя пещеры, обнаружил свиток на неизвестном языке, написанный непонятными знаками. Старики сказали, что это язык плато Ленг, погрузившегося в воды океана много миллионов лет тому назад. Маг расшифровал манускрипт… Он назывался «Гхорл ниграл», и повествовал об ужасных обрядах, которые практиковали жители плато, еще мало похожие на нынешний человеческий род… Там также говорилось о демонах дхо-ло, появившихся в то время, когда на Земле впервые возникли мыслящие существа. Манускрипт перевели на один из языков континента Му, и наиболее отважные маги стали его изучать. Я как-то слышала, что Бессмертные говорили, будто континент затонул из-за того, что кто-то из магов попробовал провести указанные в «Гхорл ниграл» церемонии. Одна копия это книги каким-то образом попала в Китай (видно, некоторые жители континента все же спаслись, и заложили фундамент китайской цивилизации). Она хранилась в заброшенном городе Ян-Хо, пока ее не извлекли оттуда китайские шаманы… Ну, а историю про соратника Марко Поло Лю Дунбинь тебе уже рассказал.

– А где сейчас находится эта книга?

– В книгохранилище Дворца, где же еще? Она попала к нам вместе с этим монахом, и у Бессмертных не было никакого желания возвращать ее обратно.

– Понятно…

Некоторое время мы шли молча. Я старался переварить услышанную информацию, не заработав при этом несварения мозгов.

Нет, не то чтобы я верил, что весь мир сотворен около 6000 лет назад, и история началась с Адама… Но рассказ Сюн настолько уже не вписывался в школьные рамки представлений о развитии человечества! И не верить ей у меня тоже не было никаких причин…

– Слушай, – вдруг поразила меня мысль, – если еще каких-нибудь 800 лет назад монах вызывал этих дхо-ло, то откуда? Очевидно, отсюда – если потом они его затащили на эту сторону Земли!

– Правда, – согласилась Сюн, поразмышляв с минуту.

– А где же тогда дхо-ло находятся сейчас?

– Не знаю, – в голосе феи прозвучало удивление, – я никогда не слышала, чтобы они еще существовали. Может быть, раньше в них верили в отдаленных районах Китая? А потом дхо-ло исчезли, как и медведи-оборотни, и еще много обитателей нашего мира.

Я задумался, но версии Сюн ничего противопоставить не смог.

– Да, а почему Лю Дунбинь назвал ртутное озеро одним из самых опасных мест мира духов?

Сюн ничего не ответила. Некоторое время мы шли молча, и я уже решил было, что она не знает или по каким-то причинам не хочет мне отвечать, но тут фея сказала с явной неохотой:

– Там заперты демоны.

– Как – заперты? И какие демоны?

– Ртутное озеро представляет собой как бы естественное зеркало. Поверхность этого зеркала заперта заклинаниями, чтобы живущие в зеркалах демоны не могли проникнуть в ваш мир.

– Про такого демона я читал в книге, которую меня просили перевести китайские евреи! А ты что-нибудь об этих демонах знаешь?

– Ничего, и знать не хочу, – как мне показалось, с легким раздражением сказала фея.

Когда мы, наконец, добрались до банкетного зала, там уже было полно народу. Какие-то девушки-феи, не принимавшие участия в наших битвах, но тоже решившие вкусить от плодов победы… Несколько типов – по виду явно лисы-оборотни (одного из них я узнал – он первый встретил нас с Гао на иньской стороне Земли)… Вдруг среди толпы гостей я заметил «раввина», читавшего мне в Бней-Браке лекцию о связи Каббалы и китайской мистики! Он был уже, понятно, не в сюртуке и мохнатой шапке, а в традиционной китайской одежде, и его лисья природа была видна невооруженным глазом.

– Здравствуйте, ребе, – с ехидцей сказал я ему на иврите, подойдя поближе. – Мне очень понравилась ваша лекция. Когда в следующий раз будете в наших краях?

– По-моему, мой урок пошел вам впрок, – спокойно ответил лис. Но я заметил, что говорил он почему-то шепотом.

– Кто вас послал в Израиль? – спросил я.

– Тот же, кто меня послал сюда, – ответил он. – Один наш общий знакомый – горный дух.

Я встревожился. Из моего небогатого опыта проживания на обратной стороне Земли я вынес заключение: если в окрестности появляется горный дух – жди неприятностей.

– Чего он хочет от меня на этот раз? По-моему, я уже сделал все, что мог, и теперь хотел бы отправиться домой.

– После банкета я вас провожу… тут неподалеку. Горный дух хочет с вами поговорить.

Я уже собирался было резко ответить, что не имею настроения с ним беседовать, но подумал, что дух не стал бы меня зря беспокоить.

Нас усадили за стол – для победителей небесных Тигров были приготовлены кресла с высокими резными спинками – и принялись подавать еду. Сначала гору наструганной рыбы с множеством соусов, потом принесли уток по-пекински (гостям срезали с этих уток только верхнюю часть с кожей, полив это каким-то сладким соусом). Вообще-то я не люблю птичью кожу, но это блюдо не было похоже ни на что, вкушаемое мною ранее. К сожалению, названия и природу многих блюд мне так уяснить и не удалось. Сюн сидела далеко от меня, а ни Яо, ни лейтенант не были знатоками китайской кухни. Но когда подали очередной суп, Яо подвинулась ко мне и сказала:

– А вот это я знаю, что такое. Это суп из ласточкиных гнезд.

– По-моему, ласточки делают гнезда из глины! Я сам видел, как в деревнях они лепят свои жилища под крышами домов.

– Китайские ласточки делают гнезда из нитей собственной слюны! Она у них клейкая…

Я брезгливо отодвинул от себя тарелку такого «лакомства».

Утолив первый голод, я откинулся на спинку кресла, чтобы часть еды переварилась и освободила место для следующих блюд. Но тут я почувствовал, как кто-то осторожно трогает меня за плечо. Я повернулся – это был лис-«раввин».

– Выйдем на минутку, – негромко сказал он мне.

– Ладно, я сейчас, – предупредил я Яо, вылезая из-за стола.

Похоже, лис неплохо ориентировался во Дворце Бессмертных. Он быстро повел меня по переходам Дворца, пока я не взмолился:

– Ну, нельзя же так быстро после еды!

Только тогда лис немного сбавил ход. Наконец мы вышли на террасу вровень с двором. Горного духа я заметил сразу – он сидел в беседке на скамеечке, согнувшись в три погибели. Вся его фигура настолько напоминала роденовского «Мыслителя», что я расхохотался.

С трудом дух вылез из беседки, разогнув свою почти трехметровую фигуру, подобно складному метру.

– Давненько не виделись, – поприветствовал я его.

– К сожалению, наша работа еще не закончена, – тяжело сказал дух.

– Как? – удивился я. – Вроде со всеми четырьмя Небесными Тиграми покончено?

– Мы допустили ужасную ошибку. Знаешь ли ты, сколько элементов существует во Вселенной?

Я понял, что дух имеет в виду не периодическую таблицу Менделеева, а агрегатные состояния вещества, как их представляли средневековые алхимики:

– Всего – четыре, – бойко ответил я, как на экзамене. – Земля, вода, огонь и воздух. И Тигров было четыре…

– Нет, всего элементов пять, – возразил мне горный дух. – Так учит нас китайская алхимия. Это огонь, вода, воздух, дерево и металл. Красный Тигр был связан со стихией огня, Черный – с водой, Синий – с деревом, и Белый – с металлом.

– Так что, должен быть еще один Тигр, связанный со стихией воздуха? – догадался я. Хорошенькая перспектива!

Да, – печально кивнул горный дух. – Это Зеркальный, или Невидимый Тигр.

От такого известия я ошарашено затряс головой. Кто-нибудь, да разбудите же меня, наконец!

– Откуда он взялся, этот Невидимый Тигр? И почему о нем ничего не знают Бессмертные? И откуда о нем знаешь ты? – я сразу же закидал горного духа чертовой уймой вопросов.

– Разве это сейчас важно? – со спокойствием истинного китайского мудреца ответила обезьяна. – Нам надо думать, как с ним справиться.

– С Невидимым Тигром? Да мы с обычными еле справились! – я едва перевел дух. – Как он хоть выглядит?

– Не знаю. И никто не знает, потому что никто его никогда не видел.

– Тогда откуда ты о нем знаешь? Слушай, мне хотелось бы… нам хотелось бы, – поправился я, – поскорее отправиться на нормальную сторону Земли. А свои проблемы с Тиграми – видимыми, невидимыми, еще Бог весть какими – решайте без нас.

– Я боюсь, отправить вас обратно пока не получится, – так же тяжело проговорил горный дух. Похоже было, что вся ситуация ему ничуть не более приятна, чем мне.

– Почему?

Да сколько еще времени мы будем торчать здесь, среди китайских духов? Если вначале наши приключения были хотя и страшными, но в чем-то для меня экзотичными, то к моменту нашего ночного разговора с горным духом они мне надоели хуже горькой редьки. Если бы не активное вмешательство девушек-фей, а иногда и Бессмертных, я бы заподозрил, что горный дух просто нашими руками сводит счеты с Небесными Тиграми. Такие вот разборки между китайской нечистью.

– Ты знаешь, что хочет сделать Невидимый Тигр? – насупив большие белые брови, спросил горный дух.

– Откуда ж мне знать? Я от тебя только услышал о нем, секунду назад.

– Он хочет под вашим видом послать на землю зеркальных духов, чтобы подготовить плацдарм для вторжения.

– Кого?

– Обратная сторона Земли существовала всегда – по крайней мере, с тех пор, как на Земле возникла разумная жизнь. Правда, в то время обитатели вашей стороны Земли еще были мало похожи на современного человека. Они верили в других духов, у них была своя вера… Когда-то на обратной стороне Земли обитали совсем другие существа – плод веры древнейших разумных рас. Потом уже, когда возникли современные люди и иньская сторона Земли стала заполняться теми духами, которых ты видишь сейчас, между нами и ими началась война. Но людей на вашей стороне Земли становилось все больше, а представителей древних рас – все меньше. Мы становились все сильнее, а древние духи слабели. Наконец мы сумели заточить их по ту сторону зеркал…

– Ну чисто «Алиса в Зазеркалье»! – вырвалось у меня.

– В нашем мире они спрятаны под поверхностью ртутного озера, потому что ртутная пленка символизирует собою зеркало. Последнее время до меня доходили слухи, что поверхность этого озера неспокойна, и кто-то пытается вырваться наружу.

– И ты пошел туда… – догадался я.

– Я не настолько глуп, – срезал меня горный дух. – Я отправился в те места, где когда-то, согласно легендам, обитали древние духи, и стал обшаривать одну за другой их руины, развалины, пещеры, в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне объяснить происходящие события. И наконец, я натолкнулся на свиток, написанный на неведомом даже мне материале. Его записал один из последних древних духов. Там говорилось, что когда-нибудь они попытаются вырваться из-под зеркальной пленки, но для этого им нужно отправиться на яньскую сторону Земли в облике обычных людей…

И тут я вспомнил про светящуюся полоску, которую постоянно видел в зеркале с самого начала нашего путешествия! Когда я рассказал об этом горному духу, тот в ужасе всплеснул огромными лапами:

– Это же Зеркальная Рыба, помощница Невидимого Тигра!

– В таком случае, как я думаю, она сейчас находится на свободе. В том смысле, что не в мире зеркал – я сам видел, что в момент, когда Яо разбила зеркало, оттуда вырвалась светящаяся полоска, вроде солнечного зайчика.

– Значит, в ваш мир уже начали проникать зеркальные существа, – задумчиво пробормотал горный дух, и пояснил: – Так мы называем всех тех, кто когда-то был заперт за обратной поверхностью зеркал.

– Но погоди, чего-то я не понял, – решил я уточнить. – До этого момента я представлял себе, что мир похож на монету. Ваш мир – и наш мир, яньская сторона Земли, человеческая, придумывающая духов – и иньская сторона Земли, где придуманные нами духи обитают. А теперь выясняется, что есть еще какой-то зеркальный – точнее, зазеркальный – мир…

– «Остерегись от слишком простого понимания мира» – говорили наши мудрецы, – наставительно сказал горный дух. – Есть еще такие стороны мира, о которых не только ты, но даже и я не слышал.

«Как он мне надоел со своими поучениями!» – тоскливо подумал я. Нет, конечно – горный дух был парень неплохой, но почему-то с его появлением непременно начинались неприятности.

– Ладно, тогда что, как ты считаешь, мы должны делать? – спросил я. В этот момент никаких идей по борьбе с зеркальными тварями у меня не было. – И почему ты считаешь, что древние духи опасны? И почему они не вымерли, подобно, скажем… ну тем же медведям-оборотням?

– Что мы должны делать – я еще не знаю, – спокойно ответил дух. – Почему древние духи опасны? Хотя бы потому, что они захотят восстановить на Земле те древние расы, которые в них верили! Вряд ли при этом останется место для человеческого вида… И для тех духов, которые сейчас обитают на обратной стороне Земли – тоже. А почему они не вымерли? Да потому, что и сегодня существуют тайные секты, отправляющие культы, дошедшие из нечеловеческой древности.

– Ну что за дерьмо! – больше никакой резолюции по сложившейся ситуации я вынести не мог.

– Надо бы заглянуть в книгохранилище Дворца, – вывел меня из ступора горный дух.

– Только что я там был, – обессилено сказал я. – Мы обнаружили, что Небесные Тигры, вышедшие с четырех концов вашего мира, собирались встретиться как раз на ртутном озере. И сейчас Лю Дунбинь изучает книгу… как ее… «Гхорл ниграл»! – наконец вспомнил я.

Мое сообщение привело обезьяна в неописуемое волнение:

– Так эта книга еще сохранилась? Нам необходимо ее посмотреть! Может быть, мы найдем заклинания, позволяющие вновь запереть Зеркальную Рыбу.

– Ну, так иди в библиотеку! У меня нет никакого желания снова тащиться в такую даль. Или у тебя нет абонемента?

– Видишь ли, – замялся горный дух, – я не совсем желанный гость во Дворце Бессмертных.

– Ладно, пошли со мной, – вздохнул я. – Без тебя я ведь все равно не разберу ни единого иероглифа.

Горный дух окинул взглядом громаду дворца, вздымавшуюся ввысь черт знает на какую высоту, и произнес:

– Если ты устал, то я знаю более короткий путь. Мне несколько раз приходилось пользоваться этой библиотекой… без ведома ее хозяев.

Он извлек из беседки кресло, в котором я уже ездил, подобно японскому младенцу за спиной япона-матери. Прицепил его себе за плечи, присел:

– Садись!

– Такси свободен, прошу садиться, – с кислой миной сострил я, устраиваясь на сиденье.

– Там веревки есть, привяжись хорошо. Очень хорошо.

– А что, дорожную полицию можем встретить?

Горный дух не стал отвечать, а только после того, как я привязался, очень резко дернулся – так, что у меня клацнули зубы, и я чуть не прикусил язык.

– Дрова везешь, собака?! – крикнул я обезьяну.

Не обращая внимания на мой крик, он подскочил к стене Дворца, подпрыгнул, уцепился за какой-то карниз, и дальше стал перелетать с карниза на карниз, подобно Тарзану. Основной наш путь шел по внешней стене Дворца. Мы цеплялись за морды каких-то каменных чудовищ, переходили по тоненьким гребням крыш, подтягивались на потолочных балках, чтобы выскочить в широченные окна… Довольно скоро я понял, что мне лучше закрыть глаза, если я хочу добраться до библиотеки в здравом уме. В голове моей только все время вертелись слова из песенки Высоцкого:

«А когда ты упал со скал,

Он стонал, но держал…»

… Позднее, вспоминая свое пребывание в мире духов, я так и не смог понять одной загадки. А именно – почему я тогда не сблевал?..

Наконец горный дух перелез через резные перильца знакомой галереи и опустился на корточки, чтобы дать мне слезть. Добрых пять минут я не мог развязать веревку, удерживавшую меня на кресле – так дрожали руки. Деликатный обезьян ничего не говорил, ожидая, пока я распутаю узлы. Наконец я встал, но ноги у меня тоже дрожали.

– Пошли, что ли, – наконец сказал я пересохшим ртом.

Мы вошли в библиотеку, где я застал не совсем ту картину, что ожидал. Я думал, что Лю Дунбинь будет спокойненько сидеть себе за столиком, читая китайскую грамоту. Однако перед шкафами был расстелен на несколько метров длинный свиток из странной пленки, испещренный непонятного вида знаками – уж точно не иероглифами. Вдоль него в страшной ажитации бегал Бессмертный.

Увидев горного духа, он обрадовался:

– Как хорошо, что ты пришел!

А я с чувством глубокого удовлетворения отметил изумленную гримасу, исказившую на миг всегда бесстрастную морду горного духа.

– Вот уж не ожидал, что когда-нибудь стану во Дворце желанным гостем, – с какой-то странной ухмылкой сказал горный дух.

– Ну, если ты начал это дело, то я не сомневался, что ты вновь появишься к его концу, – невозмутимо, как и положено Бессмертному, отбрил его Лю Дунбинь.

– Вопрос, к какому концу… – дух явно хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Хотя, по-моему, подобное упорство больше приличествует ишаку, чем обезьяне.

Лю Дунбинь не стал дальше спорить, а просто подошел к расстеленному на полу свитку.

– Это «Гхорл ниграл»? – уже деловито спросил горный дух.

– Он самый.

– Но я ничего не могу здесь прочесть!

Бессмертный бросил духу желтую тетрадку:

– Посмотри китайский перевод, а я хочу заглянуть в оригинал.

Добившись такого реванша, Лю Дунбинь продолжил свое дело, а горный дух сел на корточки возле стены и сразу же раскрыл тетрадь, не обращая на меня никакого внимания. Я подошел и спросил у него на ухо (когда он сидел, это было очень удобно – огромное мохнатое ухо находилось как раз напротив моих губ):

– А разве духи не понимают все языки?

– Я понимаю только по-китайски, – спокойно ответил дух. – Потому что я сам – плод веры китайского народа. И еще я могу пользоваться теми языками, которые знают люди, стоящие передо мной. Но те существа, которые в невообразимой древности написали «Гхорл ниграл», давно уже вымерли.

Сказав это, он снова погрузился в испещренную хорошо ему знакомыми китайскими иероглифами тетрадку. На сей раз уже основательно. А я остался стоять, как дурак. Уйти из библиотеки я не мог. Конечно, меня никто не держал, но без провожатого я бы в два счета заблудился в пустынных, почти безлюдных залах Дворца Бессмертных. Такая перспектива не то чтобы меня пугала – смешно и думать, что я могу чего-то бояться после всего пережитого на обратной стороне Земли – а просто была неприятна.

Наконец, не выдержав, я подошел к Лю Дунбиню и напрямик спросил:

– А что вы хотите вычитать в «Гхорл ниграл»?

– Если Небесные Тигры хотели встретиться возле ртутного озера, то это вполне может быть связано с древними духами, заточенными там.

– Так вы же еще ничего не знаете! – встрепенулся горный дух, и изложил Бессмертному уже слышанную мною историю о Зеркальном Тигре.

У Лю Дунбиня, как у всякого китайского мудреца, были густые белые брови. И во время рассказа эти брови задирались все выше, пока совсем не заехали на лоб:

– Если правда, то, что ты говоришь, то нам нужно действовать как можно скорее! Мы можем не успеть!

– А почему такая паника? – поинтересовался я. – Тут во Дворце живут Бессмертные даосы, превзошедшие своим умом всю магию и алхимию. Тут полно девушек-фей, мастериц чародейства. А у них под началом – хитрые, как сотни дьяволов, лисы-оборотни. Неужели вы не сможете справиться с какими-то давно забытыми духами?

– Это не так просто, – серьезно ответил Лю Дунбинь. – Мы люди, хотя и Бессмертные. И такими же людьми были вымышлены девушки-феи и лисы-оборотни. А древние духи – это плод воображения древних рас, чья ментальная сила была неизмеримо больше, чем ментальная сила людей. С помощью силы мысли они могли переносить огромные тяжести на сотни и тысячи километров. Те гигантские постройки, которые иногда люди находят в заброшенных уголках Земли – всего лишь жалкие остатки построек времен заката древних цивилизаций. Вы и представить себе не можете величественные здания и невообразимые города, покрывавшие континент Му!

– А вы их видели?

– Да откуда? – удивился Лю Дунбинь. – Мне всего-то несколько сот лет, твоя прелестная подружка и то меня старше!

Я понял, что он говорил о Сюн. Впрочем, что-то такое я и предполагал – в фей китайцы верят уже тысячи лет.

– Ничего, я еще старше, – хрипло рассмеялся горный дух. – Я вообще здесь самый старый из всех. Потому, что китайская раса стала верить в горных духов еще до воцарения Желтого Императора.

Тут неожиданно со стороны двора послышались истошные женские крики, а вслед за ними – автоматные очереди. Горный дух сразу же бросил тетрадку на пол и вскочил (меня всегда поражало, как это такая огромная туша двигается с такой грацией), бросившись к двери, за ним побежали Лю Дунбинь и я.

С балкона нам открылось жуткое зрелище.

Как я понял, после банкета феи, лисы и немногочисленные люди высыпали во двор, чтобы погулять и размяться. И сейчас на них нападали какие-то жуткие летающие твари…

Твари были черного цвета, покрытые лоснящейся, будто бы китовой кожей, и больше всего напоминали бы гибрид черта и летучей мыши. У них были закрученные внутрь рога, покрытые шипами тонкие хвосты и складные перепончатые крылья.

Самое ужасное, что летающие черти не издавали ни единого звука, даже крылья их не хлопали, а слышен был только визг фей и стрельба. Я почти сразу же обратил внимание, что пули не отскакивали от нападавших (в этом мире порох – яньский, активный продукт – не имел нужной взрывной силы), а проходили насквозь, не причиняя, однако, видимого вреда.

Наконец «летающему черту» удалось схватить одного из солдат! Увидев это, Лю Дунбинь выхватил из-за спины меч и направил его в сторону нападавших, черты кончиком меча в воздухе какие-то знаки и бормоча заклинания на китайском. Может быть, мне показалось, но делал он это не очень уверенно. Но черти все-таки что-то ощутили, потому что как по команде повернули к нам головы, а затем целая их стая эскадрильей полетела к балкону, где стояли мы!

И тут я заметил, что лиц (или, если хотите, морд) у «летающих чертей» нету, а на этом месте – морщинистое серое пятно. Я уже было повернулся, чтобы бежать обратно, под прикрытие мощных дверей библиотеки, а горный дух выставил вперед огромные ладони и стал читать заклинание… Как вдруг нападавшие исчезли. Просто растворились в воздухе. Как будто их никогда и не было. Однако вместе с ними исчез и вполне материальный солдат Китайской Народной Армии.

– Вот это и были древние духи, один из множеств видов, – пояснил Лю Дунбинь. – Я только слышал о них, но никогда подобных не видел.

– А я видел, – неохотно сказал дух. – Очень давно, когда еще был совсем молод. Уже тогда на яньской стороне Земли в них почти никто не верил, потому что люди не хотели верить в страшных призраков, придуманных прежними расами. Мы их одними из первых загнали под поверхность ртутного озера. Это было очень непросто, и сейчас меня удивляет, как легко мы с ними справились.

– А мы с ними не справились, – невозмутимо сказал Бессмертный. – Они сами исчезли. И сдается мне, что это были не сами древние духи, а только их отражения.

– Какие отражения? – изумился я.

– Обыкновенные. Как в зеркале. Ты же не удивляешься, когда отражаешься в зеркале? Так и духи, заточенные в зеркалах, могли бы отражаться в нашем мире. Могли бы – если бы мудрецы не наложили на них заклятие.

– Так что же – заклятие перестало действовать?

– Не знаю, – честно ответил Лю Дунбинь. – Чтобы это выяснить, нам придется предпринять экспедицию к ртутному озеру. А сейчас – пойдемте вниз.

– Только пешком! – сразу предупредил я. Еще одного путешествия в люльке за спиной горного духа я не выдержу.

Без возражений он вынес из библиотеки кресло, забросил его себе за спину и легко перепрыгнул через балконные перила. С несколько секунд мы с Лю Дунбинем следили, как его белая мохнатая фигура летает между карнизов и статуй – этакий Бетмен китайской мифологии. После чего не торопясь мы пошли вниз (двор опустел, из чего мы поняли, что нас сейчас будут ждать на первом этаже дворца).

– Это были дхо-ло? – спросил я Бессмертного.

– Нет. Вам крупно повезло, потому что облик дхо-ло невыносим для человеческого глаза. На нас напали какие-то древние духи, от которых не осталось даже названия…

– Но сами-то они существуют! – возразил я. – И было бы неплохо, прежде чем отправляться к ртутному озеру, получить о его обитателях побольше информации. И знать, как с ними справляться в случае чего. У меня вот нет ни малейшего представления о том, как одолеть Невидимого Тигра. Мало того, что он должен быть невидим, судя по названию – а как его ловить? – так его еще надо изолировать от стихии воздуха…

Сказав это, я задумался. Воздух всепроникающ, и посему задача по здравому размышлению стала казаться мне невыполнимой. Конечно, теоретически можно было бы взять огромную колбу, посадить туда Тигра – само по себе уже звучит смешно – а потом гигантским насосом выкачать из нее воздух. Но, во-первых, идеального вакуума очень трудно достичь даже в лабораторных условиях… А во-вторых, ничего подобного в этом мире нет, и построить невозможно – для таких сложных вещей нужна целая промышленность. Да, не достигла китайская индустриализация мира духов…

А дхо-ло нас пускай не пугают, – браво (чтобы скрыть растерянность) сказал я Лю Дунбиню. – Мы по телевизору и не такое видали.

Остаток пути мы с Лю Дунбинем проделали молча. Может быть, он мне давал возможность подумать?

У меня и в самом деле в голове крутилась идея – не связываться с Невидимыми Тиграми, древними духами (я уже понял, что этим добром обратная сторона Земли набита под самую завязку), а потребовать, чтобы меня немедленно отправили обратно. Хотя я себе прекрасно отдавал отчет, что после пропажи одного из наших солдат это невозможно. Вместе мы попали в этот мир, и вместе мы должны его покинуть.

Наконец мы спустились в вестибюль Дворца Бессмертных, где царила невероятная беготня. Девушки-феи быстро переговаривались между собою по-китайски, и хотя я так и не выучил этот язык, мне сразу стало понятно – они не знают, что делать.

Там же был и Гао. Лейтенант ругался, на чем свет стоит, и размахивал совершенно бесполезным в этом мире пистолетом.

– Спокойно! – гаркнул я, и мой голос, отразившись от могучих стен и высоченного потолка вестибюля, вернулся, многократно усиленный эхом. Все тотчас же замерли, как в детской игре «море волнуется – раз». – Сейчас будем соображать, что делать! Сюн, Яо – идите сюда!

Я понятия не имел, что можно предпринять в этой ситуации, но мне меньше всего хотелось, чтобы началась паника. Командирский голос произвел желаемое действие – броуновское движение по вестибюлю Дворца прекратилось. Вокруг меня собрался небольшой штаб, и мы принялись прикидывать оперативную обстановку.

Вообще-то этим должен был заняться Гао, но я его не виню. Очевидно, в том военном училище, где он зарабатывал свои погоны, не объясняли, что надо делать при внезапном нападении с воздуха неизвестных вражеских привидений.

– Зачем эти твари утащили солдата? – этот вопрос я задал всем. Лю Дунбинь на несколько секунд задумался, а потом ответил:

– Возможно, им нужна человеческая кровь. Когда-то для того, чтобы запечатать их под зеркальной поверхностью, был использован ритуал с использованием крови.

– Какой ритуал?

– Меня тогда еще на свете не было, – неохотно признался Бессмертный. – Я только читал об этом в одной из книг, где вскользь упоминалось о том, что для того, чтобы заточить древних духов, нужна кровь…

Я содрогнулся, но внешне спокойно (надеюсь) сказал:

– В Пекине у китайских евреев я видел книгу о Маръа – зеркальном демоне. Может быть, кто-нибудь из фей смотается за ней? Возможно, там найдется интересная информация…

– А ты сможешь ее быстро перевести? – задала вопрос по существу Яо.

– Нет, – подумав, ответил я. – Все-таки я журналист – ну врач, на худой конец, – а не знаток Каббалы. Наверняка я много слов оттуда не пойму, а главное – смогу ли я правильно понять содержание рукописи?

– Ну, раз так, то нечего об этом и говорить, – решительно сказал Лю Дунбинь. – Я хочу сходить к ртутному озеру и посмотреть, что там творится.

– Это может быть опасно, – возразил я. – Давайте я пойду с вами!

– Что можно сделать с Бессмертным? – усмехнулся старик. – Хотя, конечно, я бы не возражал, чтобы меня кто-то сопровождал. Как говорится, одна голова – хорошо, а две – лучше.

– По-моему, в Китае эта поговорка должна звучать так: «Один миллион голов – хорошо, а миллиард – лучше», – сострил я. Но никто не рассмеялся.

– Бэн, ты хочешь, чтобы я тоже пошла с вами? – спросила Сюн.

– Хочешь мне помочь?

Она кивнула.

– Тогда оставайся во Дворце, и смотри, чтобы никто из людей носа отсюда не высовывал!

Возможно, фея и обиделась, но не подала вида, оценив важность задания. А мы с Лю Дунбинем вышли из Дворца Бессмертных во двор, где он внимательно оглядел постоянно серое небо обратной стороны Земли.

– Проверяете, летная ли погода? – не удержался я, на что он рассеянно кивнул головой:

– Именно.

Повернувшись ко мне спиной, он сказал:

– Держись за меч. Крепко.

Я послушался его совета, и сразу же мы взмыли в воздух! При этом я почувствовал, что мое тело ничего не весит (хотя меч, естественно, выпустить из рук не рискнул). Мы в несколько секунд взмыли над Дворцом, и отправились куда-то на запад (я уже, подобно китайцу, стал описывать направление движения по сторонам света). Лю Дунбинь во время полета настороженно озирался, очевидно, все-таки опасаясь воздушного налета давешних демонов. Я хотел ему спеть:

«Их восемь – нас двое, расклад перед боем,

Не наш, но мы будем играть…»

Но вовремя понял, что эта песенка вряд ли развеселит Бессмертного, который и так нервничал.

Под нами проплывали какие-то совершенно уж дикие места. Что сюда не ступала нога человека – понятно, но, похоже, нога или что там есть у нормального духа, вот это сюда тоже не ступало. Невысокие кусты превратились в буйные заросли, между которыми виднелись остатки каких-то циклопических построек, разрушенных чуть ли не до фундамента.

– Когда-то здесь жили древние духи, – чуть повернув голову, сказал мне Лю Дунбинь.

– Давай спустимся, посмотрим, заодно передохнем немного. У меня руки затекли.

Бессмертный согласно кивнул и пошел на снижение. Не без некоторого внутреннего злорадства я заметил, что он побаивается ртутного озера, и всячески старается оттянуть момент попадания на берега этого водо-… простите, ртутоема.

– Можно осмотреть какие-нибудь руины, – предложил я. – Хотя не думаю, что это нам сильно поможет.

Лю Дунбинь огляделся, сделал аккуратный вираж, и вскоре мы приземлились на круглую площадку метров пяти-шести в диаметре, состоявшую из одного цельного камня. Я с трудом разжал занемевшие руки, после чего прошелся по площадке туда-сюда… Никакого интереса она не представляла. Дойдя до края, я заметил, что вокруг площадки все было вымощено камнем. Я спрыгнул (она была высотой мне по пояс), прошел метров десять между густым кустарником… и натолкнулся на еще одну такую же площадку! А потом на еще одну…

– Что здесь такое было? – спросил я у Бессмертного. Он лукаво ухмыльнулся в седые усы:

– Это были колонны.

– Колонны? По пять метров в диаметре?

– И высотой почти до небес. На этом месте когда-то находился дворец, где обитали древние духи.

– Эх, если бы можно было провести здесь раскопки, наверняка мы нашли бы для себя немало интересного! Но, к сожалению, и времени на это нет… да и я не археолог!

Лю Дунбинь едва не подпрыгнул:

– Да, но зато я могу видеть, что находится под землей! Как такая простая идея не пришла мне в голову сразу!

И мы принялись ходить между гигантскими колоннами дворца, используя вместо миноискателя рентгеновское зрение Лю Дунбиня. Я осматривал каменные пни, и вскоре мне стало ясно, что они срезаны, как ножом. Интересно, кто это здесь развлекался…

Наконец Бессмертный сказал:

– Тут под землей что-то есть. Я чувствую магический предмет.

– Хорошо, а чем копать будем?

Немного подумав, он вытащил из-за спины меч:

– Поскольку это всего лишь символ – какая разница, как я буду его использовать?

С этими словами он легко, как булку, начал пластать землю, а я двумя найденными палками выкидывал комья. К счастью, предмет оказался не очень глубоко. Из ямы мы вытащили бронзовый прямоугольник с ручкой. На одной стороне прямоугольника можно было увидеть загадочные геометрические фигуры (они едва просматривались), вторая же сторона просто была покрыта патиной.

– Что это, сковорода? – спросил я. И ответил сам себе: – Вряд ли. Чересчур она для этого плоская, продукты будут сваливаться.

Лю Дунбинь так же озадаченно повертел металлическую штуковину в руках, в основном заинтересовавшись знаками.

– Когда мы вернемся во Дворец, я сравню эти рисунки с иероглифами «Гхорл ниграл». А сейчас полетели – у нас нету времени осматривать все эти руины.

– А он был больше Дворца Бессмертных? – поинтересовался я, занимая свое место согласно летному расписанию.

– Гораздо! По крайней мере, так гласят легенды.

«Интересно, что у легендарных персонажей тоже есть свои легенды», – подумал я.

Мы летели еще около часа, после чего Лю Дунбинь резко пошел на снижение.

– Отсюда пойдем пешком, – предупредил меня он, когда мы приземлились.

– Это далеко?

– Нет, – он указал пальцем на группу скал в километре от нас. Они стояли тесным полукругом, напоминая то ли Стоунхендж, то ли вулкан.

Пригибаясь, как разведчики, мы прокрались между деревьями поближе к скалам.

– Сюда, здесь должен быть просвет, – уже шепотом сказал Лю Дунбинь. – Я видел на карте…

Найдя проход между скалами, мы осторожно приблизились к нему. И тут я увидел озеро…

Столько ртути одновременно я и представить себе не мог! Мне казалось, что это будет колодец, или большая яма… Нет, перед нами было настоящее озеро, на котором можно было плавать на лодке.

– Здесь глубоко? – спросил я Лю Дунбиня.

– Искупаться хочешь?

– Рыбку половить, – в тон ему ответил я.

Поверхность озера была совершенно гладкой. Мы уже хотели выйти из укрытия, как вдруг озеро осветилось каким-то странным светом.

Сверху к озеру приближалось световое пятно – типа «солнечный заяц-мутант», довольно больших размеров. Когда оно было уже совсем близко к поверхности, ртуть вдруг вспучилась горбом, и в этот горб «солнечный заяц» нырнул, как ни в чем не бывало.

Япона-мать! – тихо прошептал китайский Бессмертный. – Я знаю, что это такое.

Понятно, что «япона-мать» взялась из моего мозга. И хорошо, что он не нашел там выражений покрепче…

Я взглядом спросил у Бессмертного: «Чему мы были свидетелями?»

– Это Зеркальная Рыба, – шепотом сказал он.

– Фаршированная?

– Как бы нас не подали в фаршированном виде к столу Невидимого Тигра…

Несмотря на свои опасения, Лю Дунбинь ловко перепрыгнул за соседний валун, поближе к озеру. Я, извиваясь ужом, пополз за ним.

Мы некоторое время молча наблюдали за гладкой поверхностью ртутного озера, но она оставалась неподвижна, как зеркало. Вскоре я почувствовал, что мне становится не по себе.

– Слушай, что-то мне нехорошо, – сказал я Бессмертному. – То ли утомился, то ли это чары действуют…

– Это испарения ртути! – тихонько хлопнул он себя по лбу. – Вот старый дурак, как же я не сообразил, что человеку нельзя здесь долго находиться! Понаблюдаем еще несколько минут… Главное, что мы видели Зеркальную Рыбу.

Лю Дунбинь сделал мне выразительный знак рукой, чтобы я отползал от озера. Я уже начал оглядываться в поисках незаметного пути для отступления, как вдруг поверхность ртути заволновалась… Пошла рябью, потом сильными волнами…

Неожиданно почти точно по центру она лопнула. И оттуда вырвался словно бы невидимый столб! (Довольно трудно описать словами то, что я увидел. Это походило на дрожание воздуха над поверхностью пустыни).

Потом гладь озера вообще принялась плясать, как будто там разыгралось цунами. И все время над ртутью мелькали какие-то размытые контуры.

– Что это такое? – спросил я Лю Дунбиня.

– Сам не знаю, – признался он. – Похоже, кто-то из древних невидимых духов пытается вырваться на свободу.

– Как же они невидимы, если я их все-таки чуть-чуть вижу?

– Потому, что они еще называются зеркальными…

И тут меня осенило.

– Достань-ка ту металлическую штуку, которую мы нашли в городе древних! – велел я Бессмертному.

Когда он ее вытащил, я сказал:

– Я думаю, что это зеркало! Металлическое, сквозь поверхность которого невозможно пройти! Жалко, что оно потеряло свою отражательную способность…

С этими словами я стал усиленно тереть поверхность рукавом куртки.

– Дай сюда, – повелительным голосом сказал Лю Дунбинь.

Несколькими движениями руки он провел по поверхности пластины, отчего она сразу же заблестела.

– Похоже, ты был прав. Посмотри!

И он повернул зеркало так, чтобы в нем могла отражаться поверхность ртутного озера. В металлической поверхности отразилось кошмарное зрелище – из озера пытался вырваться Невидимый Тигр, высунувшись оттуда чуть ли не по пояс! Но, похоже, какие-то силы все еще удерживали его.

Самое ужасное, что Тигр этот вообще не имел цвета. Он был прозрачным, как медуза. Видно, в воздухе и на металлической поверхности коэффициент преломления его тела был различен, что и давало возможность разглядеть Зеркального Тигра в зеркале. А может, тут играла роль какая-то древняя магия.

– Не направляй на него зеркало, а то он тебя почует, – и Лю Дунбинь забрал пластину у меня из руки.

Но, похоже, сейчас Тигру было не до нас. Над озером раздавался странный рев – как будто где-то гудели невидимые бомбардировщики. Наконец на поверхности озера появился водоворот… или ртутоворот? В общем, гигантская воронка, которая через несколько секунд закрылась с ужасающим хлюпом.

– Похоже, сегодня ему так и не удалось вырваться, – заключил Бессмертный. – Хотел бы я знать, почему ослабли древние заклятия…

Но на этом наши страдания не окончились. Из центра озера вырвался фонтан высотой метров десять. Ртуть разлетелась по всей округе неисчислимым множеством шариков – как будто одновременно разбились миллионы термометров. И из образовавшегося ртутного столба стало выползать какое-то тело…

Это было нечто вроде огромного червя. Полупрозрачного, отвратительного белесого цвета… Не хотел бы я видеть ту рыбку, которую на этого червя ловят. Или, может, он предназначен для Зеркальной Рыбы в качестве наживки? Так еще неизвестно, кто кого съест…

Наконец хвост первого червя оказался в воздухе, и он, отвратительно извиваясь, тут же уплыл в неизвестном направлении. А за ним уже показался следующий червь… К счастью, после этих двоих поверхность ртутного озера закрылась. Мы прождали еще где-то с полчаса, в полном молчании. Признаться, на меня все увиденное произвело крайне скверное впечатление, и думаю, что на Лю Дунбиня тоже.

Убедившись, что на сегодня вроде бы представление окончено, он повторно дал сигнал к отступлению. Мы ретировались, чуть ли не по-пластунски снова под защиту деревьев, которые уже казались мне на редкость несимпатичными (похоже, испарения ртути и в самом деле отравляли все живое в округе).

– Ты знаешь, что это было? – наконец прервал молчание Лю Дунбинь.

– Да откуда ж мне знать? На нашей стороне Земли такого нет!

Сказав это, я подумал, что на яньской стороне Земли хватает гадостей и без древних духов. И если они проникнут в наш мир, это уже будет чересчур.

– Это были дхо-ло. Естественно, я никогда их не видел, а только читал описание в «Гхорл ниграл» и «Книге Эйбона».

– А это еще что такое?

– Так звали древнего мага, который жил на одном из затонувших в древности континентов.

– А книга его, почему не утонула? Или такое… сокровище… не тонет? Ну почему наши предки должны были верить в такую дрянь?!

– Это не наши предки, – спокойно сказал Лю Дунбинь. – Большинство древних рас мало походило на людей, и вымерло совершенно бесследно. А что же до их веры – то учение Мао дзе Дуна ненамного лучше.

– Ладно, нам пора выбираться отсюда.

– Вот я и думаю, как это сделать, – ответил Бессмертный.

– Ну что, полетели, или такси вызовем?

– Надо лететь так, чтобы дхо-ло не попались навстречу. Иначе шансов у нас будет немного.

– Я думал, что Бессмертные сумеют справиться с любым противником!

Лю Дунбиня, казалось, задело за живое это замечание (чего я и добивался):

– Да, с любым. С человеком или с одном из духов – произведений человеческого сознания. Но эти твари появились в нечеловеческом воображении, и я даже не знаю, каким видом магии можно на них воздействовать. Собственно, ты это мог заметить, когда на нас напали летающие демоны – мы оказались бессильны.

– Ладно, – примиряющим тоном сказал я. – Полетели потихонечку. Мне кажется, нужно сейчас собрать совещание всех Бессмертных, чтобы сообща продумать план действий.

– Хорошо. Пошли, отойдем подальше от ртутного озера, чтобы нас нельзя было заметить.

Мы прошли около километра, продираясь в чащобе, между корявыми стволами самого мерзкого вида, и наконец, вышли на небольшую проплешину.

– Ну, на старт, внимание, марш. Он сказал: «Поехали!», – я шутил, хотя мне было совершенно невесело. Сколько еще страшных тайн может хранить обратная сторона Земли? Ну, уж во всяком случае, не меньше, чем наша.

– Погоди, а это что такое? – Лю Дунбинь указал пальцем на каменный колодец, прикрытый чем-то вроде гигантской соломенной шляпы. Кладка колодца была совсем новая. Собственно, сам колодец был небольшой – около метра в диаметре, и совсем невысокий. Но кому он мог понадобиться в почти непроходимом лесу? И тропинки к нему никакой не было…

Осторожно мы с Лю Дунбинем приблизились к колодцу. Он выхватил из-за спины меч, но из ножен его вынимать не стал, а просто кончиком меча сдвинул с колодца соломенную крышку.

Вровень с уровнем земли колодец был заполнен ртутью. Памятуя о только что виденном нами на озере, мы отпрянули. Однако поверхность оставалась спокойной.

– Ртутный колодец? – удивился я. – Первый раз такое вижу.

– Ты и ртутного озера не видел!

– А зачем он здесь? Когда озеро рядом! Возможно, кто-то таскает из озера ртуть? Зачем?

– Не думаю, чтобы кто-то из обитателей нашего мира по собственному желанию приблизился к озеру, – сказал Лю Дунбинь. – Даже если кому-то понадобилась ртуть в таких количествах, то зачем ее хранить здесь?

Осмелев, я на несколько шагов приблизился к колодцу, готовый ретироваться при первых же признаках опасности.

– Хорошо бы измерить его глубину, чтобы знать, сколько здесь ртути, – высказал я идею.

– Камень на веревке в ртути не утонет, а достаточно длинную палку мы не найдем. К тому же у меня нет никакого желания здесь плескаться.

Я еще раз осмотрел кладку стенок колодца, теперь уже с более близкого расстояния.

– Точно – кладка отнюдь не производит впечатления древней. К тому же посмотри на эту крышку! Она из соломы, то есть за пару лет полностью бы сгнила. Нет, кто-то здесь был совсем недавно!

– Ладно, полетели, сыщик…

Лю Дунбинь повернулся ко мне спиной, я ухватился за его меч, и мы взмыли в воздух из чащи леса, словно межконтинентальная баллистическая ракета из хорошо замаскированной шахты.

Летели мы очень низко, чуть не задевая кроны деревьев. Я хотел спросить, не опасается ли он радаров, когда вдруг на горизонте заметил, чего на самом деле опасался Лю Дунбинь.

Жутко извиваясь, к нам приближался дхо-ло.

С приближением гигантского червя мы все сильнее чувствовали исходящие от него порывы ветра, так что лететь Лю Дунбиню становилось все тяжелее и тяжелее.

Когда дхо-ло оказался совсем близко, я смог разглядеть его белесую складчатую тушу, полупрозрачную, как и Невидимый Тигр в зеркале. Спереди у древнего чудовища находилась пасть – огромная воронка, усеянная острыми конусами (зубами, что ли?). Чем-то он мне напомнил червей из фантастического фильма «Дюна», и я подумал, что возможно, древние духи как-то умудряются проникнуть в подсознание людей, чтобы продлить свое существование.

«Ничего себе, хорошенькие мысли в тот момент, когда нас может проглотить этот монстр!» – вдруг словно бы проснулся я. Но делать мне ничего не пришлось – Лю Дунбинь нырнул, и, как пикирующий бомбардировщик, резко спустился к земле, где мы спрятались под сенью высокого и густого кустарника.

Сквозь просветы в листве было видно, как дхо-ло метался над нами.

– Надеюсь, здесь он нас не заметит, – шепотом сказал я на ухо Бессмертному.

– Не надейся, – ответил он. – Ты не заметил, что у дхо-ло нет глаз? Я понятия не имею, как он чует добычу.

– А разве Бессмертный не может сделаться невидимым? Я читал в китайских сказках…

– Я могу сделать так, чтобы нас не видел человек. Или даже лис-оборотень. Но про этих духов я не знаю почти ничего.

Тем временем кроны кустарника над нами качались, как в сильную бурю. Похоже, само появление дхо-ло вызвало ветер. Или это было его дыхание?

Я осторожно потрогал Лю Дунбиня за рукав:

– Слушай, если эта тварь из зеркального мира – может быть, посмотреть, как она выглядит в зеркале?

– Давай, – без особого энтузиазма согласился он, и вытащил из-за пазухи бронзовую пластину, найденную нами в городе древних.

Осторожно, стараясь не привлечь внимание гигантского червя, мы направили металлическое зеркало так, чтобы в нем отразились участки туловища дхо-ло, нарезавшего круги над нашими головами.

Не знаю, чего уж я ожидал увидеть, но только блестящая поверхность отразила ту же листву, и того же монстра.

Правда, в зеркале дхо-ло выглядел гораздо плотнее, материальнее, что ли. Его тело по ту сторону Зазеркалья выглядело не белесым, полупрозрачным, а почти черным. Я и не знал, как на это реагировать – то ли радоваться, что еще не вся мощь древнего духа перетекла на иньскую сторону Земли, то ли печалиться, что вот он какой здоровенный…

Лю Дунбинь вытащил из кармана трубку, кисет, моментально набил трубку табаком и закурил. Я хотел спросить, не берет ли он пример с Шерлока Холмса, но не успел, потому что Бессмертный набрал полный рот дыма, и неожиданно выпустил его на поверхность зеркала!

Казалось бы, к чудесам мне следовало привыкнуть, но я все равно с изумлением следил за тем, как гладкая поверхность металла начала втягивать дым. А Лю Дунбинь сделал еще пару мощных затяжек, и дым уже из него пошел, как из паровоза. Вскоре пространство «зазеркалья» заволокло туманом, а на нашей стороне даже запаха табака не осталось.

Я посмотрел наверх, и увидел, что метания дхо-ло над нами становились все судорожнее, а сам червь постепенно смещался куда-то к северу.

– Бежим, – сказал мне Лю Дунбинь, и мы через кустарники резво поскакали от страшного места подальше. Пробежав километра два, мы отдышались (Бессмертный не очень в этом нуждался, но мои силы были на исходе), после чего, найдя прогалину среди кустов, стартовали с нее обычным порядком.

Когда мы взлетели, я опасливо оглядел горизонт, но дхо-ло уже нигде не было видно. Вплоть до самого Дворца я не задавал никаких вопросов, и только, когда мы приземлились, спросил:

– Объясни, как нам удалось скрыться?

– Посмотрев в зеркало, я понял, что мы имеем дело не с самим дхо-ло, а только с его мысленной проекцией на наш мир. Основное же тело его, если так можно говорить о духе, все еще находится по ту сторону зеркала. Вот я и отправил туда «дымовую завесу»…

– Понятно…

Прямо сказать, мне не было так уж понятно, но продолжать расспросы я не стал. Лю Дунбинь, сказав, что идет собирать Совет Бессмертных, скрылся в лабиринтах Дворца. Мне надо было что-то делать – но что? В поисках своих друзей я отправился бродить по залам. Кричать что-нибудь вроде: «А-у!» мне не хотелось – обстановка к этому не слишком располагала.

Часть 5

И ЦЗИН (КНИГА ПЕРЕМЕН)

После почти получасового брожения по Дворцу (нет, все-таки малометражные квартиры имеют свои преимущества) я натолкнулся на старого знакомого.

В полутемном зале возле колонны сидел на корточках горный дух, обхватив голову руками.

– Эгей! – сказал я ему. – Мы вернулись из разведки!

Он тяжело повернул ко мне огромную голову. И тут я подумал, что на этой голове в самый раз бы смотрелась шляпа, прикрывавшая колодец с ртутью.

– Были возле ртутного озера, – продолжил я беседу, которая, как мне казалось, должна была перейти в допрос.

– Что вы там видели? – спросил горный дух.

– Рассказать – так у тебя шерсть по всему телу дыбом встанет. Видели Зеркальную Рыбу, дхо-ло и Невидимого Тигра.

– А разве его можно увидеть?

– С трудом-с, – вспомнил я анекдот про поручика Ржевского. – Но это еще не все. Неподалеку от озера мы нашли ртутный колодец, прикрытый от посторонних глаз шляпой…

Тут я пристально посмотрел в ужасные желтые глаза горного духа и спросил тоном капитана Жеглова:

– Как ты думаешь, кому мог принадлежать этот головной убор?

– Мне, – покаялся он, уронив голову.

– Ты вырыл этот колодец? Зачем?

– Это не колодец, – нехотя ответил горный дух. – Это проход к ртутному озеру.

Надеюсь, в полумраке горный дух не заметил, как у меня отвисла челюсть.

– Я уже несколько сот лет веду работы по практической алхимии, – продолжил он. – Меня интересует, можно ли получить золото из неблагородных металлов.

– Но я читал, что даосы постигли искусство алхимии?

– Это алхимия духовная. Даосы научились достигать бессмертия, при этом золото материальное их совершенно не интересовало.

– И ты решил сотворить золото из ртути? Но, по-моему, гораздо проще было отпиливать кусочки от золотой горы – я слышал, у вас есть и такая. Хотя, как я понял, местное золото не будет иметь на нашей стороне Земли никакой ценности. Но разве та же судьба не постигнет золото, выработанное из местной ртути?

– Ты прав. Через несколько часов на яньской стороне Земли золото, доставленное духами, обращается в прах. А мне до зарезу понадобилось много золота…

– Зачем тебе? Какие потребности у горного духа, живущего отшельником на обратной стороне планеты?

– Я решил основать секту, – при этом он понизил голос. – Естественно, не среди духов, а среди людей. Для этого нужны очень большие деньги! Много, много золота!

– Ты решил основать секту, которая бы верила в тебя! – догадался я. – И тогда твои силы возросли бы до чрезвычайности. Божеством решил стать?.. Но причем здесь ртутный Беломорканал?

– В старинных рукописях я нашел упоминание о том, что кто-то из древних духов умел делать золото. Проникнуть к ним через поверхность озера я не мог – оно заперто заклятьем, которое мне не преодолеть. И тогда я решил прорыть к озеру небольшой ход – совсем узкий, чтобы духи не могли оттуда вырваться, и чтобы я мог его легко контролировать. Я так и сделал, и вступил в контакт с Зеркальной Рыбой – больше никого из древних духов я не знал. Но вскоре оказалось, что Зеркальная Рыба сумела выбраться на свободу, мало того – начала делать попытки проникнуть в ваш мир.

– Так что сейчас происходит?

– Она каким-то образом пытается снять заклятие ртутного озера. Уже появилась в мире духов какая-то часть дхо-ло…

– Что значит «какая-то часть»?

– В древности дхо-ло могли появляться в нескольких местах одновременно – по крайней мере, так говорили легенды. Хоть в двух, хоть в трех… Правда, каждое такое «отражение» было в два или в три раза слабее целого…

С одной стороны, ситуация прояснилась. Я, наконец, понял, почему началась эта ужасная история, и что заставило горного духа прикладывать столько усилий к тому, чтобы каким-то образом восстановить в мире духов «статус-кво». Но по-прежнему оставалось неясным – что делать? Даже у Чернышевского этот вопрос не стоял так остро, поскольку ему не приходилось иметь дело с Невидимыми Тиграми.

– А зачем я понадобился? Неужели нельзя было взять кого-то из китайцев? Что, из миллиарда выбрать не могли?

– Ты попал сюда случайно… – ответил горный дух. – А может, и нет. Разве есть в мире что-то случайное? По крайней мере, я рад, что отряд людей возглавил не китаец, а совершенно посторонний нашей мистике человек, чуждый всяких предрассудков. На тебя Тигры и их союзники почти что не могли оказать никакого влияния.

– Слушай, а Бессмертные знают о том, что ты мне сейчас рассказал?

Горный дух отрицательно покачал головой:

– Они и так ко мне плохо относятся.

– Так что ты думаешь – мы с зеркальными тварями справимся вдвоем?! Пошли!

Обезьян встал во весь свой огромный рост, и мы отправились по залам Дворца искать подмогу. Вскоре в коридоре мы встретили женщину, которую я вначале принял, было за девушку-фею. Но по тому, как почтительно склонился перед ней горный дух, я догадался, что в иерархии этого мира она занимает более важное место.

Впрочем, об этом можно было догадаться и так. Девушки-феи обычно выглядели молоденькими – эта же китаянка пребывала (по крайней мере, внешне) где-то в бальзаковском возрасте, если бы Бальзак был китайцем. И что характерно – безо всяких следов былой красоты на лице.

– Это Хэ Сянгу, Бессмертная, – шепнул мне горный дух. – Она славилась в Китае своей скромностью и чувством долга. Когда ей было тридцать лет, она случайно встретила Лю Дунбиня, который дал ей один из персиков бессмертия.

Хэ Сянгу и в самом деле подошла к своей задаче очень ответственно. Она усадила нас в одном из бесчисленных залов Дворца, а сама отправилась на поиски остальных Бессмертных. Вскоре они стали прибывать, занимая места за большим столом черного лакированного дерева. Обезьян вполголоса представлял мне тех, с кем я еще не успел познакомиться за время своего пребывания на обратной стороне Земли.

Первым прибыл пузатый воин Чжонли Кван, и уселся за стол, не глядя на нас. Он нервно барабанил пальцами по крышке стола.

Затем пришел молодой Бессмертный, который в начале нашего пребывания в мире духов пытался отправить нас по месту постоянного проживания. Как я теперь узнал, его звали Као Гуоцзю. В «прежней жизни» он был братом императрицы. Горный дух рассказал мне, что Као Гуоцзю, путешествуя по Китаю, всегда носил на шее императорский медальон в знак того, что он находится под покровительством самого Сына Неба. Однажды встреченный монах пожурил его, что тот рассчитывает не на свои заслуги и праведность, а на покровительство вышестоящих, которое часто переменчиво. Тогда Као Гуоцзю сорвал с шеи медальон и отправился вслед за монахом, – которым, как оказалось, был один из Бессмертных – Лю Дунбинь.

Как бы в ответ на этот рассказ в зал вошел Лю Дунбинь, передвинул меч на бок и сел в кресло поближе к нам.

За ним появился китаец средних лет. Как пояснил мне уже Лю Дунбинь, этого Бессмертного звали Хань Сянци. Он был внучатым племянником великого китайского философа («Антидюринга?» – спросил я, чтобы разрядить обстановку, но мою шутку не оценили), и сам являлся крупным алхимиком. Однажды он составил снадобье, в котором принимали участие расплавленные жемчужины и магические грибы. Другого бы от такого зелья Кондратий хватил, а Хань Сянци приобщился к лику Бессмертных. Рецепт снадобья описан в поэме, которая и сегодня доступна пытливому китайскому читателю. Только упаси вас Бог готовить и принимать это зелье самостоятельно.

– В общем, не занимайтесь самолечением, – подытожил я.

Затем появился Ли Тайгуай (бомж на железном костыле), Чжан Гуаляо с мулом за пазухой, и Лань Кайхэ, веселый упитанный тип. Сев за стол, где, признаться, царила несколько подавленная атмосфера, он сразу же загорланил:

– Наша истинная надежда – в заоблачных высях!

Там отыщете вы дворцы из серебра и золота!

Вскоре все Политбюро Бессмертных было в сборе. С отчетным докладом выступил вначале Лю Дунбинь, рассказав, что мы видели, а следом за ним слово взял горный дух.

Похоже, только присутствие женщины, а также незнание русского мата удержало Бессмертных от крепких выражений.

– Что мы будем делать? – поставил вопрос ребром Лю Дунбинь. – Как нам преодолеть просачивание древних духов из-под зеркальной поверхности на иньскую сторону Земли – а оттуда уже в мир людей?

– Их надо атаковать, – сказал я. – Не ждать, пока они будут вылезать по одному, а самим отправиться по ту сторону зеркала.

Похоже, у Бессмертных моя идея абсолютно никакого энтузиазма не вызвала. Они начали переглядываться между собой, как бы в поисках более рационального предложения.

– А что, вас действительно нельзя убить, раз вы Бессмертные? – задал я провокационный вопрос.

– Вообще-то нельзя, – доверительно ответил мне Лю Дунбинь. – Но лучше не пробовать.

– Так что, никто из вас не хочет отправиться под поверхность ртутного озера, чтобы посмотреть, что там происходит?

Молчание было мне ответом. Я хотел уже было предложить свою кандидатуру, но вовремя сообразил, что раз Бессмертные даосы саботируют это мероприятие, то мне и подавно соваться туда не след.

– Надо за ними подглядеть, – наконец приняла решение Хэ Сянгу.

– Мудрое решение, – не смог я удержаться от язвительного замечания. – Вот только шпионской аппаратуры я из нашего мира не захватил.

– Мы сможем узнать, что делается под поверхностью ртутного озера, если воспользуемся зеркалом, через поверхность которого можно проникнуть, – невозмутимо продолжила она. – Магическое бронзовое зеркало, которое вы нашли, для этого не годится.

– А других в нашем мире не водится, – комично развел руками толстый весельчак.

– Женщина, даже будь она трижды бессмертная, не может без зеркала, – чуть виновато улыбнулась Хэ Сянгу. – У меня есть небольшое зеркало, которое принесли мне девушки-феи с яньской стороны Земли. И думаю, втайне такое зеркало есть у каждой из них. Мы ведь должны появляться перед глазами мужчин, даже, – тут она вздохнула, – если эти мужчины всего лишь Бессмертные даосы и лисы-оборотни.

– Неси его скорей сюда, – повелительно сказал Лю Дунбинь.

Когда Хэ Сянгу вышла, я тихонечко наклонился к нему и сказал:

– Беда с этими бабами.

– А я вроде слышал, что иудаизм вроде не знает института монашества? – так же вполголоса спросил он.

– Это верно. Потому что совсем без них тоже нельзя.

– Поэтому даосы не одобряют, когда кто-то уходит в монастырь или становится отшельником в совсем молодом возрасте. Сначала нужно завести детей – желательно по одному женского и мужского пола – а потом удаляться в монастырь.

– В монастырь – это правильно…

Я задумался. Перспектива неплохая. А с другой стороны, мне удаляться от мира еще рановато. Конечно, и Сюн симпатичная, и Яо симпатичная… но как хочется увидеть нормальное, европейского типа женское лицо!

За такими приятными мыслями меня и застала возвратившаяся Бессмертная. Она, к моему удивлению, принесла довольно дешевого вида китайскую косметичку, из которой всеобщими усилиями было выцарапано карманного размера зеркальце.

Даосы передавали его из рук в руки, удивленно качая головами и прикидывая, что сейчас нужно предпринять.

Надо сказать, что пока они это делали, я все время слышал какой-то тихий металлический лязг, и подумал, что в широких рукавах даосских одеяний должно быть спрятано немало амулетов.

Но вот зеркальце попало мне в руки. Я хотел было сразу же отдать его – на своем веку я таких повидал немало, но с удивлением заметил, что звук исходит от самого зеркала.

«Магическое оно, что ли?» – подумал я, поднеся загадочный предмет поближе к глазам. Да нет, самый обыкновенный ширпотреб. Вот только откуда-то из глубины зеркала доносился негромкий, но отчетливый звук – как будто шелками сотни и тысячи ножниц.

– Ты ничего не слышишь? – я протянул зеркало к уху Лю Дунбиня. Он сначала удивленно взглянул на меня, но потом прислушался и сказал:

– И верно, слышу…

Все смолкли. Тишина в зале настала такая, что мухи не было слышно. И теперь уже на жуткие звуки, доносившиеся из глубин зеркала, обратили внимание все.

– Я знаю, что это такое, – сказал Чжонли Кван, толстый вояка. – Это лязг оружия – зазеркальные духи готовятся к битве. Существует древнее пророчество, что мы услышим этот звук перед тем, как древние духи вырвутся из-под поверхности зеркала наружу.

– Тогда давайте же быстрее посмотрим, что там происходит! – потребовал я.

В мгновение ока Бессмертные достали свой магический инвентарь – расщепленные на концах палочки персикового дерева, длинные плотные листы бумаги желтого «императорского» цвета – и принялись рисовать на них какие-то фигуры. Понятно, что китайского я не знаю (так и не представилась возможность выучить из-за напряженной программы поездки), но уж внешний вид иероглифов мне знаком. Даосы же рисовали что-то такое, что можно увидеть на еврейских амулетах, которые раздают в Израиле перед выборами со строгими указаниями – амулет подействует только в том случае, если вы проголосуете за спонсирующую рава-каббалиста религиозную партию.

Я подергал сидящего возле меня горного духа за шерсть на руке – типа как за рукав.

– Слушай, чего это они рисуют? – спросил я.

– Разве ты еще не понял? Эти знаки остались нам от предыдущих цивилизаций, они пробуждают силы души. Только не так уж много есть в современном мире людей, у которых еще осталось, что пробуждать. В руках же Бессмертных даосов они превращаются в могучее оружие.

Я, вздохнув, вспомнил о том, что зато в руках дикаря техника превращается в металлолом. Именно поэтому я против использования современным человеком разных гримуаров, колдовских книг и малопонятных церемоний. Не то, чтобы я совсем не верил в магию – напротив, как раз потому, что я в нее верю. Значения большинства древних обрядов мы уже не знаем, и нам от них может быть такая же польза, как от попавшего в руки туземца острова Пасхи автомата Калашникова. В лучшем случае он не сможет его употребить в дело, в худшем – поубивает своих же родственников.

Наконец даосы закончили рисовать свои амулеты, наклеили их на зеркало и сзади, и спереди – так что и без того небольшая площадь обзора еще уменьшилась – и принялись внимательно вглядываться в этот импровизированный телевизор КВН (судя по размеру экрана). Поскольку они переговаривались вполголоса, я сумел заметить, что лязг еще больше усилился.

– Ну, дайте же и мне посмотреть! – в конце концов, не удержался я, увидев, какие сосредоточенные лица у Бессмертных. С таким же тяжелым, бесконечно внимательным лицом домохозяйки смотрят мексиканские (самые тупые) сериалы.

– Возьми, – и кто-то из даосов передал «свет мой, зеркальце». – Вряд ли ты там много увидишь.

Я принял зеркало и посмотрел в него. Естественно, моего отражения там не было. Зеркало скорее напоминало плоский телеэкран, показывающий какую-то муть – типа передачи «В мире животных медуз». Я понял, что «по ту сторону добра и зла» происходят какие-то процессы – там бурлили полупрозрачные тени, что-то кипело, но разобрать это было невозможно. Я, было, приблизил зеркало к лицу…

Но тут экран вспучило. Я едва успел убрать голову, как из поверхности зеркала выросло блестящие лезвие! Оно было полупрозрачным, как и все внутри, но у меня не возникло ни малейшего желания проверить его крепость и остроту. Лезвие втянулось в поверхность, но тут же вынырнуло снова, и проделало несколько вращательных движений (к счастью, уже далеко от моей головы). Это мне напомнило эпизод, когда отец Федор пытался ужалить карандашом Остапа Бендера. Жалко, под рукой не было плоскогубцев, чтобы можно было бы ухватиться за наконечник копья, которым кто-то из злобных духов пытался меня достать.

Лезвие убралось, но я предусмотрительно не стал туда заглядывать. И правильно, потому что из зеркала вылетела такая же полупрозрачная, как и все, стрела. Она попыталась долететь до потолка, но куда там – при таком размахе строительства, описала параболу и воткнулась со стол. За ней вылетела еще одна, но я отвел руку с зеркалом, и она ушла куда-то вбок, ударившись в конце пути о каменную стену.

– Дай зеркало! – крикнул я Лю Дунбиню.

– Какое? Здесь больше нет!

– То, что мы нашли!

Он вытащил откуда-то из халата магическое зеркало древних и передал мне. Держа одной рукой маленькое зеркальце, я осторожно направил его так, чтобы видеть отражение в бронзе.

Моим глазам предстала малоутешающая картина. В глубине зеркального мира я увидел воина, пытающегося меня достать различными видами древнего оружия. Морда у воина была совершенно нечеловеческая, а скорее походила на морду ящера, зверски разукрашенную шрамами. На голове у него толи был шлем рыцарской формы, а то ли росли рога совершенно естественным образом.

Я развернул зеркала таким образом, чтобы одним накрыть другое, и таким образом закрыть «окно в Европу», которое мы сами сдуру прорубили.

Краем глаза я успел заметить, что воин отпрянул, и из зеркала вырос огромный кривой коготь, который слегка оцарапал мне запястье. Не будучи Дроздовым, я, тем не менее сразу же догадался, кому принадлежит этот коготь.

И захлопнул створки зеркал.

– Не пропало еще желание отправиться по ту сторону зеркала? – иронически спросил Лю Дунбинь.

– Да это я так, в плане предположения, – дипломатично ответил я. В самом деле, отправляться в мир, законы которого не вполне известны даже сидящим здесь Бессмертным магам – прямое самоубийство. Я там продержусь даже меньше, чем стаканчик мороженого под израильским солнцем.

Тут внимание Лю Дундиня переключилось на горного духа, сидевшего все с тем же понурым видом.

– Слушай, а как ты собирался вести переговоры с древними?

– Через зеркало прорытого мною канала. Я рассчитывал, что они не сумеют через него вырваться на свободу.

– Ну, а переговорах и речи быть не может, – решительно возразил я. – Тут ситуация такая же, как на Ближнем Востоке – или мы, или они. Чего мы вообще ждем?

Надо сказать, что своим вопросом я поставил Бессмертных в тупик. У них не было адекватного ответа.

– Судя по тому, что наблюдали мы с Лю Дунбинем – зазеркальные твари сейчас пытаются выбраться на свободу. Чем мы сможем им противостоять, когда это произойдет?

– Ничем, – ответил пузатый воин. – Как, по-твоему, мы можем воевать с противником, о котором почти ничего неизвестно? Все мы здесь относительно молоды – никому из нас нет более двух тысяч лет. Кроме, конечно, достопочтенного горного духа. Мы никогда не видели древних духов, и в рукописях о них нет почти никаких упоминаний.

– То есть мы сидим здесь и ждем, когда поверхность ртутного озера перестанет выдерживать натиск, и духи во главе с Зеркальным Тигром завоюют сначала вашу, а потом и нашу сторону Земли?!

Простая констатация факта заставила высокое собрание задуматься. К чести Бессмертных, никто не пытался заявлять, что «давайте дадим Зеркальному Тигру шанс проявить мирные намерения». Все понимали – пощады от древних духов ждать не приходится.

– Но я ведь только что видел, как вы открыли проход в зазеркальный мир! – я указал на сэндвич из двух зеркал. – Может быть, таким же образом можно его и закрыть?

– Это не так просто, – ответила Хэ Сянгу (кому разбираться в зеркалах, как не женщине). – Конечно, можно окружить зеркало талисманами, запирающими его поверхность. Но поверхность ртутного озера – жидкая! Как это удалось даосам древности – ума не приложу…

– Так вся проблема в том, что у ртутного озера жидкая поверхность? Какая ерунда! – удивился я. – Так сделайте ее твердой!

На меня посмотрели, как на сумасшедшего.

– Ртуть не может стать твердой, она текуча, это ее основное свойство, – с «ученым видом знатока» высказался алхимик Хань Сянци.

Только тут до меня дошел один простой факт. Все эти китайцы-даосы и прочие обитатели обратной стороны Земли не учились в средней школе. И Жюль Верна в детстве не читали, про приключения капитана Гаттераса. А поскольку Китай находится в умеренном климатическом поясе, они понятия не имеют, что ртуть может находиться в другом агрегатном состоянии! Проще говоря, быть твердой – как поверхность металлического зеркала.

– Вы неправы, уважаемый Бессмертный. Ртуть может замерзать, подобно воде. Правда, при очень низкой температуре – гораздо ниже температуры замерзания воды.

Эта нехитрая новость их ошарашила. Тут же завязался оживленный разговор по-китайски (как я понял, они лихорадочно принялись обсуждать вопрос, как можно заморозить ртутное озеро).

«Так, – начал я рассуждать про себя, – Деда Мороза у китайцев нет. Хотя бы потому, что китайский Новый Год наступает весной, когда уже довольно тепло. Интересно, какая тварь тут у них производит холод? Вроде бы, с Севером был связан Черный Тигр – но он заморожен и отправлен туда, куда Макар телят не гонял… Эх, почему я не нахожусь в мире представлений русского народа?»

Да, Дедушка Мороз живо поправил это дело. Хочешь – Красный Нос, хочешь – Синий Нос. Хотя в мире русских духов вряд ли возникли бы такие проблемы. Русский народ в силу незлобивости и флегматизма не выдумал ничего страшнее Змея-Горыныча и Соловья-Разбойника. Да у русских и страшных сказок-то нет!

Впрочем, парадокс известный. Сытые, зажравшиеся американцы блестяще снимают фильмы ужасов. Живущие в теплом климате китайцы фантазируют о кошмарных духах…

– Слушайте, у вас на Севере кто-то остался? – вдруг пришла мне в голову идея.

– Черная Черепаха, – повернул ко мне голову Лю Дунбинь.

– А морозить она может?

– Может. Но она практически неподвижна. Поэтому реальная власть на Севере принадлежала Черному Тигру.

– А если притащить ее к ртутному озеру?

– Давайте, – Чжонли Кван, не мешкая, встал из-за стола, даже ни за что, не зацепившись толстым животом. – Я собираю драконов – потащим этот старый сундук на Запад.

– Я бы даже сказал – «старый плавучий чемодан», – пошутил я, но некому здесь было оценить мой юмор.

Пока Бессмертные даосы шуршали, подобно пчелкам, подготавливая операцию по переброске «северных черных черепах» к ртутному озеру, Хэ Сянгу отвела меня в одну из бесчисленных комнат дворца, чтобы я мог отдохнуть. Конечно, представления о комфорте у китайских монахов-отшельников и нормальных людей сильно отличаются… так что мне еще повезло. В комнате все-таки нашлась кровать системы «тахта» с относительно мягким матрасом (а не циновка на полу). Простыней, подушек и прочих буржуазных излишеств не наблюдалось. В старой китайской прозе мне приходилось читать о подголовниках из зеленого фарфора – к счастью, не было и этого. Ни фарфоровых подушек, ни фаянсовых одеял.

– Я, это… передохну немного, – не слишком вежливо сказал я Бессмертной и кулем повалился на кровать.

В одну секунду дешевый китайский аналог Морфея заключил меня в свои объятия.

Проснулся я оттого, что кто-то нежно тряс меня за плечо. Сознание нехотя вернулась ко мне, и запах бульона проник мне в ноздри. Со страшным трудом я приоткрыл один глаз. Возле меня сидела молодая китаянка (то ли Сюн, то ли Яо – в полутьме невозможно было разобрать), держа в руках глубокую чашку.

– М-милая, – хрипло прошептал я, чтобы не ошибиться. – Что это у тебя?

– Бульон из женьшеня.

Судя по отсутствию акцента, это все-таки была Сюн.

– Настоящий женьшень? – удивился я.

– А какой же еще? Я его специально для тебя нашла на вашей стороне Земли. Восстанавливает силы и способствует потенции.

Я хотел было сказать, что моей потенции больше всего поспособствовал бы недельный отдых в Эйлате плюс полное отсутствие китайской нечисти, но не стал. Вместо этого покорно протянул руку за чашкой. Сюн подала мне ее с полупоклоном, высоко подняв чашку обеими руками.

Я отхлебнул очень вкусного, горячего бульона. В нем сильнее всего чувствовался вкус сельдерея. Осушив чашу досуха, я принялся жевать похожий на отварного человечка корень женьшеня. Ну, сельдерей натуральный! Может, хоть потенции поможет? Правда, если нам не удастся задержать древних духов по месту отбытия наказания, то потенция мне уже никогда не понадобится.

Бульон оказал на меня чудодейственное влияние! Только что я был уверен, что никакая сила не сможет поднять меня с кровати. Я с нею сросся, мы превратились в сиамских близнецов. И вот уже все тело мое налилось силой, я резво вскочил и сунул ноги в китайские тапочки.

– Ты можешь идти? – заботливо спросила девушка-фея. – Бессмертные зовут тебя к ртутному озеру.

– Я туда шастаю, как на работу.

… Приземлились мы на этот раз где-то за полкилометра. Нас было семеро – шестеро Бессмертных и я, еще два даоса отправились руководить драконами, которые должны были доставить с Севера Черную Черепаху. За плечами у магов были свитки с заклинаниями, каждый – размером не меньше свитка Торы.

Мы растянулись цепью, и вышли к уже известно расщелине между скалами, откуда было видно ртутное озеро. Над ним дрожало мутное, нехорошее марево.

– По моим расчетам, они скоро будут здесь, – прошептал мне на ухо Лю Дунбинь.

Мы замерли. Не прошло и десяти минут, как в небе под облаками показалась точка. Она приближалась, и вскоре я понял, что это несколько драконов несут в сетке огромный черный блин – понятное дело, Черепаху.

Похоже, это заметили не только мы. Поверхность озера вспучилась, и оттуда вылез гигантский червь дхо-ло – на этот раз такой осязаемый на вид, что его можно было бы потрогать рукой (если бы нашелся желающий сделать это). Он ракетой класса «Зазеркалье-воздух» взвился к драконам, так что те не успели даже отреагировать.

Все остальное произошло в несколько секунд. Казалось, что огромная черепаха рухнет в озеро, вызвав ртутное цунами, но тут же я стал ощущать волны космического холода, которые лились откуда-то сверху. Поверхность озера взорвалась, и оттуда в отчаянном усилии вырвалась какая-то тварь! Это удалось ей в самую последнюю секунду, потому что холод усиливался, ртуть густела…

Когда черепаха со страшной силой ударилась о поверхность озера, оно уже было гладким и твердым, как каток.

– Зеркальный Тигр вырвался на свободу!.. твою мать!

Как вы понимаете, это сказал я. Мне почему-то казалось, что Бессмертные тут же должны взмыть за ним в воздух (типа ракеты класса «обратная сторона Земли – Зеркальный Тигр»), но, как оказалось, они трезво понимали, что у них не по две головы на плечах.

Черная Черепаха еще продолжала вращаться на поверхности замерзшего ртутного озера (похоже, ее здорово контузило при падении), а туда уже побежали Бессмертные. Они быстро размотали свитки с заклинаниями и расстелили их по поверхности озера.

– Ну, вроде, все, – отдуваясь, сказал пузатый воин после того, как работа была окончена.

– Хорошо сказано – все, – хмуро ответствовал я. – А кто будет дхо-ло ловить? А Зеркального Тигра?

– Не волнуйся, мы же и поймаем.

– Надо проверить, замерз ли ртутный колодец, чтобы эта дрянь не полезла оттуда, – с этими словами я уничтожающим взглядом пронзил горного духа.

Бессмертные согласились со мной, после чего несколько даосов остались приводить в чувство Черную Черепаху («Сделайте ей искусственное дыхание», – посоветовал я), а остальные, включая горного духа и меня, отправились осматривать «ртутномор-канал».

– Я даже понятия не имею, как нам одолеть Зеркального Тигра, – признался я Лю Дунбиню.

– Подумаешь – ты не имеешь понятия! Я не имею – хотя буду постарше тебя. Сколько тебе лет?

– За тридцатник перевалило.

– Так я раз в тридцать старше.

– А может Зеркальный Тигр разморозить ртутное озеро?

– Откуда я знаю, что он может? Я даже не знаю, откуда он взялся… Хотя вообще логично – если существует пять оснований природы (вода, воздух, металл, огонь и дерево), то и соответствующих их духов должно быть пять. Хотя сторон света все-таки четыре… Нет, если считать Поднебесную Империю, то пять! Но неужели наше Срединное Государство стало прародителем этого чудовища – Зеркального Тигра?

– Ты знаешь, – я, понизив голос, подошел поближе к Лю Дунбиню, чтобы нас не услышали посторонние, – перед тем, как я попал сюда, мне пришлось побывать в синагоге китайских евреев. И там я читал отрывок из книги, в которой говорилось о демоне, обитающем в зеркалах. Его зовут Маръэ. Может быть, на самом деле никакого Зеркального Тигра и нету, а это демон прикидывается им? И для этой цели он внушил вам мысль, будто оснований природы есть пять, хотя на самом деле их четыре – евреи считают «металл» и «дерево» одним основанием, и называют его «земля».

– А демон тогда откуда взялся?

– Вообще-то евреи считают демонов онтологической, то есть не зависящей от нашего восприятия сущностью. Они появились в результате сотворения мира… А может, как я теперь понимаю, какие-то из них достались нам в наследство от предшествующих человечеству рас.

– Вы не находите сейчас ничего важнее, чем беседовать о философии? – спросила догнавшая нас Хэ Сянгу (как у многих женщин, у нее был очень острый слух).

– Это сейчас и есть самое важное, – мудро ответил Бессмертный. – Если мы поймем природу Невидимого Тигра, мы поймем, как его победить.

Сильный порыв ветра прервал наш разговор, прошелестев над верхушками деревьев. Еще один такой же порыв кинул нам в лица кучу всякой лесной дряни – листьев, трухи, маленьких щепочек, а следующий уже чуть ли не сбил нас с ног.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что дело тут не в неожиданной перемене погоды. К счастью, Бессмертные были сообразительнее. Они кинулись вперед, мы выскочили на поляну, окружавшую ртутный колодец, и застали жуткую картину.

Над колодцем висел гигантский омерзительный червь дхо-ло, изображая из себя фен. Из пасти его вырывался поток горячего воздуха, направленный на замерзшую, но уже начавшую размягчаться поверхность ртути.

Лю Дунбинь моментально выхватил металлическое зеркало и направил его на червя. Но тут, откуда не возьмись, появились еще несколько червей, каждый из которых занялся нами персонально.

Сначала они посбивали нас с ног потоками воздуха, после чего пытались втянуть в себя – подобно пылесосам. Даосы успешно противостояли этим попыткам, но я, к своему ужасу, вдруг почувствовал, что взмываю в воздух.

Не знаю, какова была бы конечная точка моего полета – возможно, траектория завершилась бы в брюхе дхо-ло. Что он делает с людьми? Ест?..

К счастью, проверить мне этого не удалось – двое из Бессмертных взмыли в воздух, приземлили меня и засунули под какую-то корягу. Краем глаза я заметил, как Лю Дунбинь с металлическим зеркалом пытается поймать отражение бешено извивающихся червей. Видно, им это все-таки показалось опасным, потому что вскоре все дхо-ло исчезли.

Я обратил внимание, что отступление древних духов на заранее подготовленные позиции произошло не сразу, а как бы в два приема. Сначала остался только один червь, самый жирный (в смысле – самый плотный), а через какую-то долю секунды не стало и его. Мы со скрипом начали подниматься с земли, поправляя помятые предметы туалета и прически.

– Черную Черепаху нужно оставить на ртутном озере, хотя бы временно. Иначе дхо-ло с Невидимым тигром попытаются разморозить его поверхность, – подсуммировал итоги битвы пузатый Бессмертный. – А здесь – я даже не знаю… Часового поставить? Но я и сейчас не понимаю, что прогнало дхо-ло…

– Постойте, а вы ничего не заметили, когда он исчезал?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Лю Дунбинь.

– Вначале исчезли более прозрачные черви, а потом – последний, более темный. Может быть, он у них самый главный?

– Может быть… – Бессмертный недоуменно пожал плечами. – Как ты предполагаешь его ловить? И ты уверен, что если мы поймаем «старейшину» дхо-ло, остальные исчезнут сами собой?

Тут я вспомнил, что число напавших на нас червей все время менялось во время схватки, и когда появлялись новые, старые становились как бы еще более прозрачными. И тут у меня как будто открылись глаза:

– Да, я уверен. Вы ведь думаете, что дхо-ло много?

– Ты же сам видел, сколько их на нас напало. Причем я уверен, что это не все…

– Нет! Древний червь есть только один! Просто он проецирует себя на разные точки пространства. И понятно – чем больше этих проекций, тем слабее каждая из них.

– Интересная теория. Но я не вижу, как она может нам помочь в поимке этого чудовища.

– Я тоже не вижу, но теперь, по крайней мере, мы знаем, как с ним бороться. Надо просто зафиксировать в зеркале главного и единственного червя.

Так ни до чего и, не договорившись, мы решили отправиться обратно во Дворец, чтобы там разработать план действий. Надо сказать, что перелеты без помощи транспорта для меня стали уже привычными (если мне посчастливиться вернуться на нашу сторону Земли, я буду затрудняться в пользовании самолетом). Бессмертные летели дружной стаей (к нам присоединились и те, кто наводил порядок на ртутном озере), я снова держался за меч Лю Дунбиня.

Неожиданно что-то со страшной силой ударило меня в спину. Что-то холодное и текучее, как ртуть. Краем глаза я успел заметить, что ударило не только меня – строй Бессмертных рассыпался, их разметало по небу, а я, кувыркаясь, полетел вниз. Без парашюта.

– Вот и конец, – подумал я.

Но тут же я попал в какую-то невидимую пружинящую сетку, сделанную (на ощупь) из холодного металла или стекла. Падение вниз прекратилось, и начался полет по горизонтали, со страшной скоростью – так, что невозможно было не только видеть, но с трудом удавалось дышать.

Взглянув наверх – кто тащит сетку? – я не увидел ничего, только какое-то мелькание теней и переливание отблесков света.

«Это Невидимый Тигр», – догадался я. – «Он еще, сволочь, и летать может».

Я посмотрел назад – не преследуют ли нас Бессмертные, пытаясь меня спасти? Но в кильватере было абсолютно пусто – то ли даосы еще не вполне отправились от нападения, то ли посчитали более умным не рисковать…

Когда полет закончился, я уже совершенно замерз, но понимал, что вряд ли у меня успеют проявиться симптомы простуды до того, как я буду растерзан Зеркальным Тигром.

Наш ход замедлился, мы значительно сбавили высоту, и я увидел, что мы летим между черными скалами самого мрачного вида.

Вдруг сетка перестала меня держать, и я (уже совсем с небольшой высоты) полетел вниз, в какую-то мрачную дыру. Ударившись о кучу опавших листьев, я перевел дыхание, вскоре мои глаза привыкли к темноте…

Ко мне бросились несколько человек, начали ощупывать, приговаривая:

– Ты цел?

Я с ужасом увидел, что это Яо, лейтенант и один из его солдат.

– Что… что вы здесь делаете?! – в ужасе спросил я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Нас всех заглотали воздушные черви и притащили сюда, – ответила Яо, осматривая меня.

«Ну что же, по крайней мере, дхо-ло людей не едят», – подумал я. – «Оно и понятно – их пищеварительный тракт (если такой существовал) сформировался задолго до появления человеческой расы».

Хотя я зашибся довольно сильно, но минут через пятнадцать смог уже самостоятельно встать, и принялся осматривать стенки нашего узилища.

Мы находились в вырубленном из кремня колодце, стенки которого были гладкими, почти как стекло. Как я понимаю, это место было кем-то подготовлено заранее, даже на дно накидали кучу листьев, чтобы пленники не убились при падении с большой высоты.

– Кто-нибудь знает, зачем нас сюда притащили? – задал я, наконец, насущный вопрос.

– Насколько я понимаю, древние духи хотят использовать наши тела для того, чтобы проникнуть на яньскую сторону Земли, – ответила Ян. – Девушки-феи предупреждали меня о такой возможности.

– А они не подумали о том, что наши тела еще могут понадобиться нам самим?

Похрустев суставами (нет, переломов вроде не обнаружено) я сказал:

– Терпеть не могу сидеть без дела. Давайте сначала попробуем отсюда вылезти.

– Как? – печально сказал Гао, когда Яо перевела ему мое предложение. – Стенки слишком высокие и гладкие!

– Да, но наша живая лестница с моим приходом увеличилась еще на метр семьдесят! Вы китайский цирк по телевизору видели?

– Даже и живьем, – не поняла Яо. – Что ты имеешь в виду?

Я на глазок оценил высоту колодца:

– Будем строить живую пирамиду! Внизу встанет солдатик – он парень плотный, я залезу ему на плечи, на меня заберется Гао, а сверху ты – легонькая, как пушинка! Оттуда ты сбросишь Гао свою курточку и вытянешь его… или просто закрепишь веревку из одежды. А потом вы вдвоем вытянете нас.

За отсутствием других планов пришлось остановиться на этом. Мы лихо составили пирамиду – как будто всю жизнь проработали в цирке… Но ту оказалось, что наших совокупных ростов не хватает на то, чтобы Яо дотянулась до края колодца.

Конечно, будь на нашем месте четверо европейцев (или два негра из NBA), они бы выбрались без труда.

– Может, я попрыгаю? – виновато сказала Яо, когда мы разобрали нашу пирамиду. – Там остается совсем немного, сантиметров двадцать.

Она, как самая маленькая из нас, чувствовала себя виноватой.

– Ну, попробуем еще, – без всякой уверенности согласился я.

Мы снова полезли друг на друга, Яо взобралась наверх… Тут у нас над головами кто-то крякнул, и моя подруга ласточкой улетела за край колодца. Мы насторожились, но сверху слетела вполне современного вида веревка, и человеческий голос что-то сказал по-китайски.

– Поднимайтесь! – перевела мне Яо.

Исполнение этого приказа не заставило себя долго ждать. Нашим спасителем оказался китаец вполне современного вида, в спортивном костюме и кедах, с большим рюкзаком за плечами.

– Это Чжан Лин, глава даосской школы! – восторженно представила его Яо. – Он прибыл на обратную сторону Земли по поручению Муна, чтобы спасти нас.

– Признаться, я привык, чтобы даосы выглядели по-другому, – я недоверчиво осмотрел нашего спасителя.

– Если я буду ходить по улицам в ритуальном четырехугольном одеянии, у меня на каждом шагу будут проверять документы, – с сильным акцентом, но, тем не менее, по-русски парировал Лин.

Как видно, даос, кроме всего прочего, окончил нормальную среднюю школу (вы будете смеяться, но магу в наше время это просто необходимо).

Он снова сбросил веревку вниз, и мы совместными усилиями в два счета вытащили наверх солдатика.

– Где-то здесь должны быть еще два моих солдата, – сказал лейтенант.

– Вряд ли им можно помочь, – ответил Лин. – Скорее всего, от них уже остались только пустые оболочки. Нам нужно как можно скорее убираться отсюда.

Я огляделся вокруг. Со всех сторон нас окружал абсолютно дикий пейзаж – огромные обломки черных скал, у подножия которых расстилалась какая-то пегая, словно бы выгоревшая трава. В одном из таких обломков и был пробурен колодец, где нас держали в заточении. Мы осторожно спустились со скалы и принялись бежать за Лином, полностью доверив ему наши жизни.

– Вот уж не знал, что люди могут проникать на обратную сторону Земли, – бросил я ему на бегу.

– Не все, – ухмыльнулся он. – Но и местные Бессмертные не учитывают, что за те сотни лет, которые они пребывают в мире духов, магия тоже не стояла на месте.

– Погоди, не могу больше, – наконец сказал я, когда мы пробежали несколько километров. Остальные участники забега тоже запыхались, особенно Яо.

Мы успели добежать до кустарника, который здесь покрывал большую часть поверхности, и спрятались среди ветвей.

– Интересно, Зеркальный Тигр еще не обнаружил нашей пропажи? – негромко спросил я.

– Надеюсь, что нет, – ответил Лин. – С ним пора кончать, для этого я и прибыл в ваш мир.

– Нет уж, дорогой, это не наш мир. Тут живут китайские духи, а мы нормальные люди. Я даже и не гражданин КНР, так что следующий раз общаться с Зеркальным Тигром буду только в присутствии израильского консула. Ладно, скажи лучше – ты знаешь, как победить этого монстра?

– Да, – просто ответил даос. – На этой стороне Земли есть каменное зеркало…

– Постой-постой! Ведь и на нашей стороне Земли есть каменное зеркало, в котором можно увидеть свою прошлую реинкарнацию!

– Правильно. Все, что есть на яньской стороне Земли из природных явлений, есть и на иньской. Здесь же существует зеркало, в котором отражается будущая реинкарнация человека. Если поверхность местного зеркала покрыть магическими иероглифами, и на них упадет луч солнца в тот момент, когда там отражается Зеркальный Тигр, то он останется там зафиксирован навечно.

– Легко сказать! Поживи здесь с мое, и убедишься, что солнца на обратной стороне Земли никогда не бывает.

– Мне это известно, – Лин не проявлял никаких признаков раздражения, как и подобает даосу. – Солнце проникнет в зеркало с обратной стороны – то есть с яньской стороны Земли. После этого мои помощники запишут земную поверхность зеркала такими же иероглифами, чтобы Зеркальный Тигр не смог выбраться наружу.

– То есть все зеркала, – стало до меня доходить, – являются как бы мостом между миром людей и миром духов!

– Совершенно верно. Поэтому после смерти завешивают зеркала, чтобы душа неподготовленного человека не попала случайно на иньскую сторону Земли. Да, и еще – нам нужно будет захватить Зеркального Тигра напротив местного каменного зеркала в определенный момент – когда на яньской стороне Земли лучи солнца падают на поверхность нашего зеркала.

– Легко сказать – «захватить Зеркального Тигра»! – возмутился я. – А ты его видел?

– Мы его приманим, – казалось, у Лина есть ответ почти на любой вопрос. Почти – потому что этот вопрос я сейчас и задал:

– А что будет, если в этот момент небо на другой стороне Земли будет затянуто облаками?

– Мои помощники попытаются быстро их разогнать. Но если это не удастся, то мы, скорее всего, погибнем, – вынужден был признать даос.

Воцарилась мрачная тишина. К сожалению, другого плана у нас не было, поэтому оставалось уповать только на милость Яшмового Императора, а также на фраерское счастье, которое, как знают посвященные на яньской стороне Земли, светлее Солнца.

Отдышавшись, мы зайцами запетляли между кустов.

– Далеко хоть до каменного зеркала? Может, мы как-нибудь полететь можем? – спросил я Чжан Лина.

– Все билеты на местные рейсы давно проданы, – невозмутимо ответил он. – Пешком дойдем.

Меня, признаться, удивляло, что нас не ищут ни Бессмертные (которые показались мне на редкость благородными людьми), ни девушки-феи. Неужели они все настолько испугались Невидимого Тигра и дхо-ло?

По зрелому размышлению я не сомневался, что червь существовал всего в единственном экземпляре, и его-то и надо было насадить на кукан.

Ладно, не может быть, чтобы нас все бросили. Собравшись со всеми своими телепатическими способностями, я стал вызывать Сюн и горного духа.

Не знаю, служил ли даос в китайской армии – я от полноценной службы в армии советской откосил, и радости марш-броска были мне неведомы. К счастью, кусты скоро кончились, и мы выбежали на равнину. Бежать стало легче, зато мы были видны со всех сторон, как на блюдечке. С тому же Яо скоро стала задыхаться и попросила несколько минут отдыха.

– У нас нет времени, – сурово ответил Лин, но возразить ничего не смог – переводчица дальше бежать не могла. Конечно, какой-нибудь десантник легко забросил бы ее на плечи и побежал дальше (китаяночка весила не больше 45 килограмм), но я даже не стал и пробовать. Лейтенант же и солдатик весили ненамногим больше Яо. Мы остались стоять посередине равнины, тяжело дыша.

– Эгей! – раздался с неба ужасный хриплый рык. Мы как по команде вскинули головы – и я с неописуемой радостью увидел нашего дракошу! Лин насторожился, но я успел шепнуть ему: «Это наш друг», пока дракон описывал круг и садился.

– Мне сказали, что вас похитил Невидимый Тигр, и я поспешил на помощь.

– Ты рискуешь жизнью ради нас! – поразился я.

– Спасением своей жизнью я обязан тебе. Так неужели я для тебя не сделаю того же? – ответил благородный монстр.

Мы объяснили дракону наш план, после чего он предложил залезть к нему на спину, и он нас в несколько минут доставит к каменному зеркалу. Лететь на скользкой спине чудовища мне казалось еще опаснее, чем на самолете через Минводы, но другого выхода не было, и вскоре первые пассажиры поднялись на борт летающего ящера. Усевшись гуськом (впереди сел Лин) мы обхватили один другого за талию, и дракон без видимых усилий оторвался от земли.

За то время, которое я пробыл на обратной стороне Земли, я уже привык считать себя заправским летчиком (или, по крайней мере, пассажиром), но все же полет на извивающейся спине дракона запомнился мне как не самое приятное событие в жизни.

По сторонам во время полета я особенно не глядел – не до того было, и только когда мы слезли, увидел, что наш маршрут закончился среди таких же черных скал, как те, из которых мы только что выбрались. Я уже начал беспокоиться – не привез ли дракон нас обратно в лапы Зеркального Тигра? – но мои гнусные подозрения развеял Лин.

– Так, где-то здесь должно быть каменное зеркало… Ищите его, только постарайтесь далеко не разбредаться.

Дракон тем временем свернулся клубочком за одной из скал (меня всегда поражала его способность сливаться с рельефом местности), проворчав, что его помощь еще может понадобиться. А мы принялись бегать по каменному лабиринту, вглядываясь в откосы скал. Но все они, как на зло, были шершавыми, и на роль зеркала не подходили, разве что их полировать специально месяца три.

Первым каменное зеркало увидел я. Оно действительно впечатляло – огромная черная плоскость высотой метров двадцать, отполированная до блеска, идеально гладкая. Я осторожно потрогал поверхность пальцем, потом все-таки решился заглянуть в зеркало, опасаясь там увидеть свою будущую реинкарнацию. Но в каменном зеркале отразилась до боли знакомая, где-то даже надоевшая физиономия. То есть либо я буду жить вечно, либо посланец Муна чего-то напутал относительно свойств этого зеркала.

Я позвал остальных охотников за Зеркальным Тигром, показал им свою находку, и мы выработали план действий.

Лин принялся расписывать поверхность зеркала магическими знаками, при этом пришлось позвать дракона, чтобы он поработал в качестве малярной люльки, подымая даоса чуть ли не до верхнего края зеркала, а затем опуская по требованию. Яо осталась помогать даосу, а мы с Гао и солдатом вышли на равнину, дабы послужить живой приманкой загадочным древним духам.

Признаться, за мою жизнь мне приходилось выполнять всякие работы, но такой хреновой еще не было.

Разбив пространство на сектора, мы до боли в глазах вглядывались в серое небо, пытаясь предупредить появление Зеркального Тигра (учитывая, что он все-таки был не совсем невидим).

Однако Тигр нарисовался совершенно неожиданно. И пугающе близко. Когда мы увидели зеркальные переливающиеся проблески, которые быстро приближались к нам, до Тигра оставалось уже меньше километра. На ситуацию мы отреагировали моментально, бросившись в лабиринт скал. Мы резво бежали, а я с ужасом думал, что произойдет, если мы заблудимся, Зеркальный Тигр нагонит нас раньше, чем мы выведем его к каменному зеркалу.

За моей спиной – метрах может в ста, не более – послышался жуткий рык. Точнее сказать, это была смесь животного рычания со звуками стеклянной гармоники, что делало его еще более пугающим. Я, насколько можно, постарался прибавить скорость, хотя ноги у меня уже заплетались от усталости.

После очередного поворота я с ужасом увидел, что залетел в тупик. Я сразу же рванулся обратно, но из-за угла уже поворачивал Зеркальный Тигр.

Хотя солнца в этом мире и не было, он почему-то ослепительно сверкал, так, что глазам было больно – может, от злости. Я отпрыгнул обратно к скале, ища глазами хоть какую-то палку, чтобы подороже продать свою жизнь… Бесполезно. Тигр уже разворачивался, чтобы сделать победный прыжок – но тут с небес в его хребтину ударила молния.

Точнее, не с небес – на вершинах соседних скал я увидел Лю Дунбиня и Сюн, которые метали молнии в Зеркального Тигра – Бессмертный с кончика меча, а девушка-фея с какого-то магического жезла. Тигр сделал в их сторону прыжок, что явилось его роковой ошибкой – подстегиваемый адреналином, я сумел проскочить между его боком и скалой в следующий виток скального лабиринта.

При этом я даже слегка коснулся его бока. Если все Небесные Тигры хотя бы на вид были мягкие и пушистые, то Невидимый Тигр, как на вид, так и на ощупь оказался неожиданно холодным и скользким.

Лю Дунбинь и Сюн разлетелись в разные стороны, и Тигр, не став гнаться за двумя зайцами, снова обратил свое внимание на меня. Но я уже четко вел его в нужную сторону.

Мы вырвались на площадку перед каменным зеркалом. Я отскочил к самой его поверхности, чтобы быть уверенным, что Зеркальный Тигр там точно отразиться. Он же, утробно рыча, выпрыгнул передо мной…

И тут же всю площадку залил солнечный свет, которого я не видел на этой стороне Земли уже долгое время! Видно, помощники даоса свое дело знали туго. Зеркальный Тигр заискрился в лучах солнца, как огромный бриллиант. Завороженный этим зрелищем, я замер, пока не услышал крик Лина:

– Отойди от зеркала!

Я моментально отскочил в сторону, а на моем месте тут же оказался даос с кисточкой в руках. Он нарисовал на каменной поверхности знак, похожий на молнию, и тут мы увидели истинный облик Зеркального Тигра.

В каменном зеркале бесновался полупрозрачный монстр, больше похожий на человека с бычьей головой. Вместо глаз у него были два зеркала, а ноги напоминали птичьи – этакие огромные страусинные лапы.

– Это демон Маръа, а котором мне рассказывали в китайской синагоге! – догадался я. – Но как он мог существовать во времена древних рас?

– Даже древние любили следить за своей внешностью, – ответил мне Лин, тяжело дыша. – И уж не думаешь ли ты, что история мира началась с появлением евреев?

– Эй, – крикнул я, – кто где попрятался – выходите!

С разных сторон лабиринта к нам подошли Яо, Гао с солдатом, Сюн и Лю Дунбинь.

– Мы можем, наконец, отправляться обратно? – спросил я Чжан Лина.

– Немедленно, – ответил он. Ему, видимо, тоже не терпелось покинуть это опасное место.

– Становитесь в круг! – скомандовал он.

Гао что-то заговорил быстро по-китайски, затем сказал мне:

– Я остаюсь. Все равно меня там уже объявили дезертиром. А в этом мире я могу стать героем! Еще много дел – остался дхо-ло, Зеркальная Рыба… Лучше в мире духов сражаться с демонами, чем сидеть в китайской тюрьме.

Мне трудно было оспорить это утверждение – я никогда не сидел в китайской тюрьме. Я только помахал Гао рукой…

– Бэн, – сказала мне девушка-фея, – подойди сюда.

– У нас нет времени, – ревниво заметила Яо.

– На одну минутку!

Я подошел к Сюн и сразу же поцеловал ее, при этом она мне шепнула: «Мы еще увидимся!» Вот лиса! Впрочем, как я говорил, женская хитрость намного опережает лисью.

Мы собрались в круг, Чжан Лин стал читать какие-то заклинания, при этом Лю Дунбинь ему подсказывал…

И тут я вспомнил, что так и не посмотрел, кем я буду в следующей реинкарнации. Очевидно, каменное зеркало «работает» не во все моменты, а только когда на него нанесены магические иероглифы.

Покидая обратную сторону Земли, я оглянулся, и увидел себя в зеркале. Вернее, кем я буду в будущей жизни.

Но вам я об этом не скажу – пускай наша следующая встреча обернется для вас полной неожиданностью.


home | my bookshelf | | Обратная сторона земли |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу