Book: Голос моей души (СИ)



Голос моей души (СИ)

Куно Ольга

Голос моей души


   Глава 1.


  Я вижу небо разве только во сне,

  Что с энных пор неудивительно даже:

  Я этой участи достоин вполне -

  Ведь таково, признайтесь, мнение ваше!


  Канцлер Ги, "Bagerlee Blues"


   В тюрьме всё было, как всегда: тихо, пусто и темно. Единственным источником освещения являлся одинокий факел, догоравший в дальнем конце коридора. Его прилежно зажигали раз в сутки, даже не знаю, для чего и для кого. Когда он догорал, эта часть тюрьмы погружалась в абсолютную темноту - до истечения суток и очередного прихода стражи. Именно с такой частотой представители правопорядка посещали нижний тюремный этаж. Здесь содержались те заключённые, о существовании которых все предпочитали забыть.

   Я устроилась на своём обычном месте под потолком, над головой у прикованной к стене узницы. Она стояла, вернее, фактически висела, склонив голову вниз, и уже давно не подавала признаков жизни. Поднятые вверх руки были скованы цепями, прикреплёнными к проделанным в стене кольцам. Длинные пряди давно нечёсаных волос свисали, закрывая лицо от посторонних взглядов, которые, впрочем, некому было устремлять в сторону заключённой. Кровоподтёки на руках давно засохли и теперь покрывали кожу тёмной коркой. На блузе - бурое кровавое пятно, распространившееся также и на юбку. Молодая женщина пока дышала, но совсем слабо. Я с грустью окинула её ещё одним взглядом. Долго она не протянет.

   Сперва я даже не услышала звук, а скорее почувствовала лёгкую вибрацию в воздухе. Кто-то идёт. Странно. В это время суток обхода не бывает. Или, возможно, у меня окончательно сбилось ощущение времени? При моих нынешних обстоятельствах это не мудрено.

   Но нет, как вскоре оказалось, я была права. Это действительно не был регулярный обход. Просто в камеру доставили нового заключённого. Заинтересовавшись, я немного передвинулась со своего места, чтобы иметь возможность получше рассмотреть происходящее. Видимо, узник был из непокорных. Во всяком случае вели его двое стражников, заломив руки за спину. Ещё один стражник шёл впереди. Именно он открыл дверь камеры, той самой, в которой находилась и я, после чего заключённого зашвырнули внутрь. Он не удержался на ногах, зашипел и выругался, сильно приложившись плечом и рукой об пол.

   Дверь захлопнулась и была сразу же закрыта на замок. Не задерживаясь, стражники зашагали прочь. На узницу бросили лишь мимолётный взгляд. Никакого изменения в её состоянии никто уже не ожидал.

   Всё ещё ругаясь, мужчина поднялся на ноги. Подошёл к двери, потирая на ходу ушибленное плечо. Там, где он ударился наиболее сильно, был разорван рукав. Впрочем, это не слишком ухудшило состояние одежды заключённого. Не заправленная рубашка, давно утратившая белый цвет, уже была разодрана в нескольких местах, к тому же у неё оторвалось несколько пуговиц. Однако когда-то одежда была дорогой и весьма приличной; это и сейчас можно было определить по изящному, но перепачканному воротнику и сохранившимся пуговицам, насколько я могла судить со своего места, серебряным.

   Я ожидала, что узник станет кричать стражникам вслед. Трясти решётку, угрожать, требовать, биться в истерике. Рано или поздно так делают очень многие. Почти все. Но, видимо, было не то слишком рано, не то слишком поздно. Заключённый просто мрачно смотрел туда, откуда его недавно привели. Туда, где только что исчезли из виду спины его конвоиров. Потом развернулся и со вздохом оглядел камеру. Видимо, его несколько дней продержали в каком-то другом месте, прежде чем перевести сюда. И он уже успел понять, что криками тут ничего не добьёшься. Однако же и отчаянье ещё не овладело им окончательно. Это видно по взгляду - напряжённому, злому, тоскливому, но не потухшему. Впрочем, долго ли ему осталось? В такой глубине гаснет всё, как ежедневно демонстрирует самым непонятливым одинокий чадящий факел. Может быть, его для того здесь и оставляют?

   Узник посмотрел на прикованную к стене девушку, нахмурился, покачал головой. Больше никого не увидел.

   - Привет. Добро пожаловать! - вежливо произнесла со своего места я.

   Как-никак новый сосед.

   Мужчина вздрогнул. Снова взглянул на девушку, понял, что она ничего сказать никак не могла, и продолжил осматривать помещение. И, что совершенно неудивительно, опять никого не обнаружил. Он уже собирался списать всё на собственное воспалённое воображение, когда я заговорила снова:

   - Располагайся, устраивайся поудобнее. Ничего, что я на "ты"? Обстановка, знаешь ли, не слишком располагает к формальностям.

   Пока я говорила, заключённый подозрительно посмотрел на девушку, но её губы оставались неподвижны. Тогда он поднял голову, инстинктивно понимая, что голос звучит откуда-то сверху. Теперь он смотрел точно туда, где расположилась я. Но видеть меня, ясное дело, не мог.

   - Кто это говорит? - громко спросил заключённый, с раздражением, какое бывает свойственно людям определённого склада, когда ситуация выходит у них из-под контроля. - Кто ты?

   - Голос в твоей голове, - не удержавшись, ответила я. - Знаешь, некоторые люди, когда оказываются в тюрьме, сходят с ума. У них начинается раздвоение личности, голоса разные слышат, ну, и всё такое. Ладно, извини, - поспешила пойти на попятный я. - Я просто шучу. Я вовсе не нахожусь у тебя в голове. Я вполне самостоятельный голос. Так сказать, автономный.

   Судя по тому, как хмурился узник, убедить его мне не удалось. Мужчина с силой потёр виски и в очередной раз огляделся.

   - И всё-таки кто же ты такая, если не плод моего воображения? - осведомился он.

   - Ну, а как ты сам думаешь? - отозвалась я. - Сам посуди, кто кроме тебя сидит в этой камере?

   - Насколько я могу судить, - хмурясь, ответил узник, - только она.

   И он указал рукой на девушку.

   - Всё верно, - подтвердила я. - Больше никого здесь нет. Так что ответ прост. Я и есть она.

   - То есть как?

   Он всё ещё не понимал.

   - Ну, можно сказать, что я - её душа, - немного неуверенно объяснила я.

   - Что? - в смятении переспросил узник, до сих пор не уверенный в том, что вполне нормален, и весь этот разговор происходит на самом деле. - Хочешь сказать, что ты...то есть она умерла?

   - Не совсем, - подумав, возразила я. - Видишь, она дышит. Так что не умерла, а так...наполовину.

   - Как такое может быть? - Он вглядывался в темноту под потолком, надеясь разглядеть там хоть что-нибудь, вернее, кого-нибудь. Но разглядеть не мог. Я была невидима для человеческого взора. - Как это с тобой произошло?

   - Сама не знаю. - Это был честный ответ. - Помню, что мне было очень больно. И сильно хотелось пить, просто дико, почти до крика. Но в горле слишком пересохло, чтобы кричать. И ещё я страшно хотела спать, но не могла уснуть в таком положении. А потом всё-таки уснула, а может, потеряла сознание. Точно не знаю. Когда я пришла в себя, было ещё хуже. И знаешь, что странно? - задумчиво произнесла я. - Казалось бы, боль, жажда и голод - всё это серьёзно. А я больше всего страдала от того, что не могу поменять положение. Из-за этих цепей, - уточнила я, как будто это и так было непонятно. - Казалось бы, такая ерунда... В общем, в какой-то момент мне вдруг стало очень легко. Мучения резко отступили. А потом я поняла, что уже нахожусь не там, а здесь.

   Я не имела возможности показать, что имею в виду под словами "здесь" и "там", но узник понял. Тихо выругался.

   - Можно я подойду? - спросил он.

   Я насторожилась.

   - Зачем? - мой тон разом перестал быть дружелюбным.

   - Просто посмотреть.

   - Зачем? - ещё более напряжённо повторила я. - Здесь тебе не ярмарка.

   - Не бойся. - Он догадался о причине моего беспокойства. - Я не сделаю ничего плохого. Не доверяешь?

   - С какой стати я должна тебе доверять? - изумилась я. - Посмотри на неё. Посмотри! - Теперь я почти кричала. - Видишь, что с ней сделали? Думаешь, после этого у неё есть причины доверять людям?

   - Нету, - признал он после короткой паузы.

   И подходить ближе не стал.

   - Давно это произошло? - вместо этого спросил он. - Давно ты...отделилась?

   - Две недели назад. Если, конечно, я не запуталась во времени, - справедливости ради уточнила я.

   - А как же ты...в смысле она... - Он раздражённо мотнул головой. - Как она ест, пьёт?

   - Она не ест и не пьёт, - жёстко ответила я. - Да ей никто ничего и не приносит. Уже давно. Больше двух недель.

   - Тогда как же она может быть до сих пор жива?

   - Не знаю. - Я бы развела руками, если бы могла. Но руки безвольно висели там, внизу, скованные цепями. - Наверное, что-то странное произошло, когда я покинула своё тело. Но факт остаётся фактом. Она дышит.

   Узник кивнул, после чего отошёл к решётке, туда, где через маленькое окошко над полом ему оставили чарку с водой и глиняную тарелку с кашей. Наклонился и поднял чарку.

   - За что тебя так? - спросил он, повернувшись и посмотрев прямо на меня.

   Видеть, конечно, не мог. Но запомнил, откуда исходит голос.

   В ответ я сказала правду.

   - Не помню. Наверное, пока я была там, - я посмотрела на своё тело, хоть он и не мог проследить этот взгляд, - помнила. А теперь забыла. Возможно, это как-то связано со смертью. Ну, то есть с полусмертью.

   Он что-то промычал в ответ. Наверное, не поверил. Но, впрочем, мне-то какая разница? Не хочет, пусть не верит.

   - А ты? Тебя за что посадили? - с любопытством спросила я.

   - Да какая разница, за что? - махнул рукой узник. - Искали способ избавиться - и нашли. Нелепый, но для определённых слоёв убедительный.

   Договорив, он решительно направился к заключённой.

   - Эй, что ты делаешь? - закричала я.

   - Ничего плохого, - отозвался он, и мои дальнейшие протесты игнорировал.

   Подойдя к девушке, заключённый поставил чарку на пол. Выпрямившись, посмотрел на узницу и осторожно приподнял её голову. Локоны, точнее сказать, теперь уже космы, упали на лицо. Он аккуратно заправил их за уши. Оттянул нижнее веко. Потом приложил палец к шее, подержал, снова отвёл руку. Поднял чарку и, запрокинув голову девушки, влил немного воды ей в рот. Достал из кармана платок, намочил и провёл по её лицу. Поддержал своим телом так, чтобы она больше не висела на руках. Снова дал немного воды.

   Я вдруг почувствовала, как меня утягивает куда-то вниз. Сопротивляться не получалось.

   - Прекрати! - закричала я, полностью теряя контроль над собой. - Не надо! Я не хочу!

   Перед глазами поплыло, и я увидела непривычно близкий пол камеры. Грудь сдавило будто под огромной тяжестью, горло горело, руки и спина сильно болели.

   - Не хочу... - еле слышно прошептала я, с трудом шевеля губами.

   - ...Ты меня слышишь? - донёсся откуда-то издалека мужской голос.

   Нет, кажется, не издалека, он стоит совсем рядом. Даже вплотную. Именно это даёт отдых моим рукам. Я хотела ответить, что слышу. Но голос снова перестал слушаться. А спустя ещё секунду мне стало легко. Отступила боль и тяжесть, а пол и мужчина снова оказались где-то внизу.

   - Фух! - облегчённо выдохнула я. - Больше так не делай.

   Заключённый резко вскинул голову.

   - Ты опять там?!

   По-моему, в его голосе прозвучала укоризна.

   - А ты как думал? Полагаешь, это так просто - вернуть человека к жизни? Я уже две недели в таком состоянии. Для того, чтобы полноценно меня оживить, нужен хороший лекарь, специальные микстуры, нормальные условия. А здесь ничего этого нет и не будет. Так что и пытаться бессмысленно. Поэтому давай договоримся впредь обходиться без таких фокусов. Идёт?

   - Не обещаю.

   Впрочем, сейчас он, к моему облегчению, от девушки отошёл. Огляделся, подыскивая себе место, сгрёб к стене побольше соломы и уселся на неё, положив руки на колени. Развернувшись, выглянул в коридор, взъерошил волосы, задумался о чём-то, время от времени принимаясь массировать себе виски. Потом лёг, заложил руки за голову и закрыл глаза.

   Заключённый лежал практически неподвижно, только грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию, и я уже думала, что он заснул. Но он вдруг, не поднимая век, спросил:

   - А ты когда-нибудь спишь?

   - Нет. У меня нет такой потребности.

   Он едва заметно кивнул головой, давая понять, что принимает к сведению.

   - А выйти отсюда ты можешь?

   - Могу, - похвасталась я. - Без тела, конечно. Иногда я так делаю. Просачиваюсь сквозь решётку, лечу наверх и немного гуляю. Смотрю на небо. На деревья. Летаю над окрестностями. Но только недалеко.

   - Почему? - спросил он, открывая глаза. - Ты не можешь уйти далеко от своего тела?

   - Могу, - возразила я. - Но только...боюсь. Боюсь не найти дорогу назад. И окончательно умереть. Ты не знаешь, почему я боюсь?

   Он удивился такому вопросу.

   - Разве это не очевидно?

   - Мне - нет. - Мне и правда было неочевидно. - Почему люди цепляются за жизнь? Даже когда жизнь - такая?

   Я посмотрела на себя, висящую на цепях там, внизу. Запоздало поняла, что заключённый не может видеть, куда я смотрю. Оказывается, это так неудобно - разговаривать, когда в твоём распоряжении нет ни мимики, ни жестов, ни взглядов, ни выражения лица. Только слова.

   - Просто... - Мужчина нахмурился, подыскивая формулировку. - Не знаю, как сказать, - наконец развёл руками он.

   - Жаль, - искренне посетовала я.

   На этом наш разговор закончился. Узник снова закрыл глаза и вскоре действительно уснул. В пустоте тюремной тишины я могла отчётливо слышать его ровное посапывание. Спустилась пониже и пригляделась. Ресницы чуть подрагивают. Цвет лица нездоровый, под глазами пролегли круги. Да, он точно не первый день в тюрьме. Но в линии губ пока ещё сквозит упрямство. Узкий подбородок, покрывшийся густой щетиной, высокие скулы. Чёрные волосы взъерошены, и в них запутался какой-то мусор... Наверное, паутина. Я бы вытащила. Но не могу.


   Наутро я решила отправиться немного погулять. Узник ещё спал, и я не стала его беспокоить. Просто скользнула через решётку, пролетела по коридору и поднялась вверх по лестничной шахте. На самом деле я могла бы пролететь и сквозь стены, но передвигаться по коридорам и лестницам было привычнее. Вот только метод движения теперь совсем другой. Летать оказалось на удивление просто. Почти как во сне. Я представляла себе, что сгибаю ноги в коленях, как будто собираюсь сесть на корточки. И, приседая, поднимаюсь в воздух. А дальше могла двигаться в любом направлении, по собственному желанию.

   Немного проветрившись, я возвратилась в камеру. Первым делом взглянула на своё тело, убедилась, что всё обстоит по-прежнему, без изменений. И только потом обратила внимание на весьма любопытную картину. Мой сокамерник уже проснулся и теперь, сняв рубашку, методично отжимался от пола. Я немного понаблюдала за тем, как перекатываются под кожей мышцы.

   - Вот это да! Такое зрелище пропадает! - громко посетовала я. - Мускулатура у тебя что надо. Даже жаль, что ни одна живая девушка не может увидеть и оценить.

   - А мёртвая оценить не может? - осведомился он, замирая на вытянутых руках, чтобы немного передохнуть.

   - Только эстетически, - сообщила я. - В своём нынешнем состоянии я не испытываю сексуального возбуждения.

   - Это радует, - кивнул он.

   - Почему?

   - Как-то боязно сознавать, что в одной камере с тобой находится невидимый призрак, испытывающий сексуальное возбуждение, - констатировал узник, после чего возобновил отжимания.

   Больше я его не отрывала. Завершив своё занятие, он плеснул на лицо чуть-чуть воды и надел рубашку. Я неодобрительно взирала на то, как он зачерпывает из кружки жидкость и наносит влагу на лоб и щёки. Всё-таки он новичок. Ещё не привык экономить ресурсы.

   - И какова цель этого занятия? - поинтересовалась я теперь. - Предполагаю, ты отжимался от пола не для того, чтобы усладить мой взор?

   - Не для этого, - и не подумал тешить моё самолюбие узник. - Предпочитаю на всякий случай оставаться в форме. Мало ли что. Никогда не знаешь, в какой момент это пригодится.

   - А-а-а, - протянула я в ответ.

   Больше ничего не сказала, но, видимо, ему и без того удалось уловить в моём тоне нотку скептицизма. А может, дело было вовсе не в моём голосе, а в его собственных ощущениях. Так или иначе, узник сел на пол, недолго посмотрел куда-то в стену, а потом глухо произнёс:

   - Я не идиот. И не сумасшедший. И отлично знаю, что никакого случая не представится, и упражнения ничем мне не пригодятся. Тем, кто попал так глубоко, дорога назад заказана, ведь верно? - Он прикрыл глаза и прислонил голову к решётке. - Так что считай, что это просто дань привычке. Глупо?

   - Нет, - твёрдо возразила я.

   Когда человек, оказавшись в кругу давящих тюремных стен, разом лишается всего - свободы, денег, власти, любимых людей, знакомой обстановки, - привычки - это единственное, что остаётся у него от прежней жизни. Так что к ним можно и даже нужно относиться особенно бережно. Может быть, именно цепляясь за свои привычки, человек получает шанс сохранить здесь душевное здоровье.



   - А что, ты привык ежедневно отжиматься? - осведомилась я.

   - Нет, - отозвался заключённый. - Обычно я предпочитаю фехтование. Но меч мне здесь отчего-то не выдали. А жаль, - зло проронил он, видимо, подумав о том, что был бы не против заколоть напоследок пару-тройку тюремщиков.

   Я предоставила ему сконцентрироваться на собственных мыслях, сама же спустилась пониже, чтобы получше разглядеть своё тело. И занервничала, увидев капли воды на подбородке и блузе... точнее сказать, тех лохмотьях, которые когда-то можно было назвать блузой.

   - Ты опять это делал?! - с возмущением накинулась на узника я.

   - Что "это"? - нахмурился он. - Отжимался, что ли?

   Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошло: парень действительно не понимает, о чём я говорю. Он же не может видеть, что я смотрю сейчас на своё тело.

   - Ты снова пытался её напоить? - Я заставила себя снизойти до объяснений, борясь с высшей степенью возмущения.

   - Пытался. - Узник даже и не думал отнекиваться.

   - Но я же тебя просила этого не делать!!!

   - А я ничего тебе не обещал, - спокойно ответил он.

   - Слушай, тебе что, больше всех надо? - злясь, спросила я.

   Узник передёрнул плечами.

   - Это, знаешь ли, не то зрелище, за которым хочется наблюдать, сложа руки, - заметил он, кивая в сторону моего тела. - И потом, - в его голосе вдруг прорезались примирительные нотки, - ты же сама говорила, что не хочешь умирать. Человек не может жить без воды.

   - Да не знаю я, чего хочу, - устало откликнулась я. Злость и желание препираться сразу куда-то улетучились. - Только знаю, что там, - я опять посмотрела на закованную в цепи девушку, - очень больно. Хуже, чем больно. Не знаю, как это передать.

   Я замолчала, даже не пытаясь найти нужные слова.

   - Прости. - Он поднял глаза к потолку, будто пытался отыскать меня взглядом. Потом опустил голову. - Сказать по правде, я здорово испугался, когда, проснувшись, позвал тебя, а ты не ответила. Думал, то ли мне всё вчера примерещилось, то ли...

   Он махнул рукой.

   - Я гуляла, - объяснила я.

   - И как там? - спросил узник подчёркнуто безразличным тоном.

   - Всё как обычно, - ответила я. - Сегодня облака низкие. Дождь моросит.

   Он молча кивнул и опустил голову совсем низко, сосредоточенно глядя в пол. Можно было бы решить, что заключённому нет никакого дела до того, что творится снаружи. Но я видела, как напряглись мышцы его лица.

   - А вообще ты прав, - сказала я, меняя тему.

   - В чём? - Узник, хмурясь, поднял голову.

   - В том, что надо поддерживать себя в форме и всегда быть наготове, - пояснила я. - Кто знает? Всякое может случиться.

   Он едва заметно кивнул, но, как видно, скептически отнёсся к моему внезапному приливу оптимизма.

   - А ты... - он раздражённо мотнул головой. - Послушай, как мне к тебе обращаться?

   Что ни говори, вопрос на засыпку...

   - Я не помню своего имени... Зови меня Эрта.

   - Эрта?

   - Ну... по-древнеэндельски это означает "свеча", - пояснила я. - А по-ателлонски "эр" - это "воздух". По-моему, подходящее имя для призрака. - Я поняла, что по какой-то непонятной причине оправдываюсь, и пресекла этот процесс, спросив: - А тебя как зовут?

   Узник в сомнении пожевал губами, не уверенный, стоит ли отвечать на этот вопрос.

   - А, что там! - махнул рукой он, вслух отвечая собственным мыслям. - Всё равно это ни для кого не секрет. Андре. Андре Дельмонде.

   - Что? - изумилась я. - Ты - граф Дельмонде?

   - Так. - Изогнув брови в знак заинтересованности, заключённый принялся сверлить взглядом потолок, словно пытался отыскать меня и призвать к ответу. - Выходит, с твоей памятью дело обстоит не так плохо, как ты говоришь. Что-то ты всё-таки помнишь.

   - Конечно, что-то я помню, - фыркнула я. - Иначе мы не смогли бы с тобой разговаривать, поскольку я бы забыла значение слов. Я ничего не помню о себе, - пояснила я затем. - А в остальном по-прежнему знаю очень даже многое. Мне не нужно рассказывать ни где мы находимся, ни какой сейчас год. И твоё имя мне тоже знакомо.

   - И что же ты обо мне знаешь? - осведомился Андре.

   - Немногое, - призналась я. И, задумавшись, стала перечислять: - Ты - граф, унаследовал титул довольно-таки давно, живёшь далеко от столицы. Графство Дельмонде, если не ошибаюсь, лежит на самом севере Риннолии. Что ещё? По возрасту тебе должно быть что-то около тридцати, но это и так видно...

   - Двадцать семь, - уточнил он.

   Я удивилась, поскольку по внешности дала бы ему скорее немного за тридцать. Но все люди выглядят по-разному, тем более, что те условия, в которых он оказался, как правило не молодят.

   - Ну вот, - сказала я вслух. - Да, и ещё ты, кажется, являешься чьим-то опекуном.

   - Антонии Сафэйра, - уточнил Андре. - Дочери покойного герцога Сафэйра. Да, знания у тебя вполне точные.

   - А может быть, мы знакомы? - с внезапно проснувшейся надеждой спросила я. - Ты никогда меня раньше не видел?

   - Нет, - покачал головой он.

   - А ты присмотрись повнимательнее, - настаивала я. - Здесь же темно. Ну, и представь, что она...в несколько другом виде.

   Андре снова покачал головой.

   - Если бы мы были знакомы, я бы её...тебя узнал. Нет, я уверен, что никогда раньше тебя не видел, - окончательно разочаровал меня он. - Но это неудивительно, я действительно живу далеко. И много лет не бывал в этих краях.

   - Что, и в столицу не заглядывал?

   Я знала, что тюрьма, в которой мы находимся, расположена за городской чертой, но одновременно не слишком далеко от Катринга, столицы Риннолии.

   - А что мне там делать? - Сокамерник как-то особенно болезненно поморщился. - Нет, я очень давно сюда не приезжал.

   - А сейчас почему приехал?

   Он поморщился ещё сильнее.

   - Спроси чего-нибудь полегче. - Андре встал на ноги и прошёлся по камере. В его движениях, откровенно резких, чувствовалась нервозность. - Приехал, потому что меня вызвали. Как я теперь понимаю, именно затем, чтобы отправить сюда.

   - Расскажи, - предложила я. - Или не хочешь? Я пойму. Всё равно не могу отплатить откровенностью за откровенность.

   Едва заметное пренебрежительное пожатие плечами, дескать, с чего бы ему делать из этого секрет? Всё равно хуже его положение уже не будет.

   Андре сел на пол в углу камеры, подтянул ноги и запрокинул голову.

   - Ты правильно сказала: не так давно я стал опекуном Антонии Сафэйра. Моё графство лежит на земле герцога Сафэйра, её отца. Мой замок и его дворец расположены недалеко друг от друга. Мы были с покойным герцогом в хороших отношениях, приятельских, чтобы не сказать больше. Наверное, в полноценную дружбу они не перерастали исключительно в силу разницы в возрасте. Он был старше меня на двенадцать лет. Это отражалось в ряде вещей. Но мы общались много и ко взаимному удовольствию. А кроме того, я хорошо ладил с его дочерью. Вообще я не слишком умею общаться с детьми, обычно понятия не имею, как себя с ними вести. Но с Тони мне почему-то удавалось найти общий язык. К тому же она не маленький ребёнок, а подросток, и весьма любознательный; с ней было интересно поговорить о разных вещах.

   Он запустил руку в волосы и помолчал, думая, к чему переходить дальше.

   - Когда герцог умер от тяжёлой болезни, я прибыл на церемонию оглашения завещания исключительно в знак дружбы с покойным. Для меня явилось полнейшей неожиданностью, что он завещал мне опекунство над своей дочерью. Как правило на роль опекуна назначается ближайший родственник, в данном случае это Гастон Аделяр, дядя Тони, младший брат её покойной матери. Я же не являюсь им родственником ни с какой стороны, и при этом разница в социальном статусе у нас порядочная. И тем не менее герцог распорядился так, как счёл нужным, и оспаривать это его решение никто не рискнул. Так я стал опекуном девочки. Чувства, сказать по правде, весьма двойственные. Я был рад как-то отплатить герцогу за его расположение, да и помочь Тони тоже хотел. Позаботился о том, чтобы у неё были самые лучшие учителя, чтобы она ни в чём не испытывала недостатка. Но статус опекуна, признаться, успел основательно меня вымотать. На это требовалось слишком много сил. Хитрость заключается в том, что к девочке прилагается ещё и герцогство. При этом мне оно, ясное дело, не принадлежит, но вот заниматься его делами должен именно я. Был должен, - мрачно поправился он. - Знаю, многие завидовали внезапно свалившемуся на меня "счастью", но в действительности везение весьма сомнительное.

   - А надо было наворовать как следует, - посоветовала задним числом я. - Приложился бы основательно к герцогской казне - и сразу ощутил бы все преимущества своего положения.

   - Я не имею привычки воровать, - довольно агрессивно отрезал Андре. - Я ни в чём не нуждаюсь, а если бы даже нуждался, нашёл бы способ обеспечить себя законным путём.

   Сомнительный повод для гордости со стороны узника в тюремной камере. За воровство его бы наказали куда как менее сурово. Но вслух я этого говорить не стала. Вместо этого заметила:

   - Как я понимаю, всё это - предисловие?

   - Да, - подтвердил сокамерник, отрываясь от собственных мыслей. - Я пробыл опекуном Тони чуть больше года. Недавно ей исполнилось четырнадцать. А три недели спустя я получил письмо, подписанное королём.

   - Самим королём? - впечатлилась я. - И что же было в этом письме?

   - Меня в срочном порядке вызывали в столицу. - Андре инстинктивно сжал руки в кулаки, так что побелели костяшки пальцев. - Для обсуждения каких-то вопросов, касающихся госпожи Сафэйра и наследования герцогского титула. Я должен был прибыть к королю на аудиенцию в качестве представителя девушки.

   - А саму Антонию в столицу не вызвали? - уточнила я.

   - Нет, - покачал головой Андре. - Но это-то вполне естественно. Для улаживания каких бы то ни было вопросов и формальностей всегда бывает достаточно опекуна. Так что насторожиться тут было не из-за чего. Да и потом, даже если бы я насторожился... - Он безнадёжно махнул рукой. - Кто же отказывает королю?

   - А ты вполне уверен, что письмо было подписано королём?

   - Да я уже ни в чём не уверен! - выпалил он, резко дёрнув головой. - Впрочем, какая разница? Не верю, что меня могли бы упечь сюда без ведома короля. Так что скорее всего и письмо было настоящее.

   - Логично, - согласилась я.

   Граф и опекун юной герцогини? Конечно, такого человека не могут бросить за решётку без ведома его величества. А если даже и попытаются, королю доложат обо всём очень быстро.

   - Значит, ты получил письмо и выехал в столицу, - подытожила рассказанное я. - Что было потом? Ты попал на аудиенцию к королю?

   - Нет, - с горьким смешком ответил он. - Меня взяли на въезде в город. Специально поджидали, это очевидно. Знали, с какой стороны я приеду. Сразу же арестовали и отвезли в городскую тюрьму.

   Городскую. То есть моё изначальное предположение верно: сюда он попал не сразу.

   - Бежать возможности не было? - уточнила я.

   - Наверное, была, - морщась, признался он. - Но на тот момент я ещё не понял масштабов беды. Всё это казалось мне лишь досадным недоразумением. Я был раздражён, разгневан, но не более. Арест был произведён совершенно официально, соответствующим образом уполномоченными людьми. Мне и в голову не пришло устраивать у самых городских ворот резню с последующим побегом.

   - Понимаю. - Это действительно было понятно, хотя, подозреваю, сейчас он клял себя на чём свет стоит за то, что поступил тогда так разумно. - Тебя отвезли в тюрьму. Но не в эту. Что было дальше? Тебе предъявили какое-нибудь обвинение?

   Андре тихонько рассмеялся, только веселья в этом смехе не было ни капли.

   - О да, предъявили и ещё какое! - энергично заверил он, после чего вмиг посерьёзнел. - Меня обвинили в том, что я совратил Антонию Сафэйра. Воспользовавшись своим положением и её зависимостью. Изнасиловал её, а потом долго и методично развращал всевозможными способами. - На месте он не усидел, вскочил на ноги, прошёл по камере несколько шагов и, остановившись, уставился в стену. - Честно говоря, я целиком обвинение не читал. Я только начал, и... В общем, у меня задрожали руки и потемнело в глазах, - нехотя признался он. - Так что я разорвал бумагу, не вникая в подробности. Успел только понять, что человек, составлявший документ, обладает чрезвычайно богатым воображением. И представляет всё так, будто по меньшей мере держал свечу.

   - Ясно. И что потом?

   - Мне предъявили обвинение. Когда я поинтересовался, почему меня предварительно даже не допросили, ответили, что в этом не было нужды. Дело и так предельно ясное. Приговор - пожизненное заключение в Мигдальской тюрьме. На следующий день после его оглашения меня перевели сюда. Вот, собственно, и всё.

   Андре глубоко вздохнул и, повернувшись, облокотился о решётку.

   - Ты не находишь это занятным? - задумчиво проговорила я.

   Андре поднял голову, непонимающе глядя перед собой. Ничего занятного он в своей истории не находил.

   - Мигдаль известен как тюрьма для политических заключённых, - пояснила я. - Отсюда особые условия, изоляция, специальный отбор стражников. А тебя вдруг берут и сажают сюда за изнасилование?

   - Согласен, неувязка, - подтвердил сокамерник. - Однако, уверен, в случае надобности у них найдётся объяснение этой странности. Официально тюрьма не только для политических, к тому же в другой могло просто не остаться свободных камер.

   - Угу, - скептически хмыкнула я. - Давай так. Судя по твоим интонациям, никаких реальных оснований у твоего обвинения нет?

   - Да как ты смеешь?! - вскинулся он.

   - А что? - равнодушно отозвалась я. - Хочешь меня за это ударить?

   Он дёрнул головой, как от пощёчины. И более холодно пробурчал:

   - Не было никаких оснований. Я, конечно, не монах и не ангел во плоти, но предпочитаю иметь дело со взрослыми женщинами, а не с детьми.

   - Но, может быть, у людей появился повод тебя заподозрить? Может быть, девочка сама что-нибудь наболтала? У подростков бывает богатая фантазия и к тому же весьма своеобразное представление о романтике.

   - Она нормальная, адекватная, умная девушка, - отрезал Андре, ясно давая понять, что продолжать дискутировать на эту тему не собирается. - И ей четырнадцать, а не три.

   - В таком случае, может быть, пищу для слухов дал какой-нибудь пустяк? - продолжала прощупывать почву я. - Не знаю, ты приобнял её в знак привязанности, а слуги поняли это превратно? Она поцеловала тебя в щёку в порыве чувств?

   - Ты находишь это достаточным основанием для подозрений в изнасиловании? - мрачно фыркнул он. - Да нет, не было ничего подобного. Я всегда вёл себя предельно корректно. В рамках этикета. Она тоже.

   - Ну что ж, в таком случае всё понятно, - удовлетворённо заключила я.

   Андре вопросительно изогнул брови.

   - Кажется, у меня проблемы с пониманием логического мышления призраков, - констатировал он.

   - Тебя подставили, - пояснила я, умышленно проигнорировав его иронию. - Причём, вероятнее всего, поработали над этим два малосвязанных между собой человека. Один - достаточно близкий к тебе. Второй - отсюда, из столицы. И очень высоко сидящий.

   - Продолжай, - сосредоточенно кивнул Андре.

   Кажется, хотел сравнить мои выводы со своими собственными.

   - Ладно. Раз никаких более или менее объективных причин для обвинения нет, значит, от тебя решили избавиться, - принялась рассуждать вслух я. - Вопрос заключается в том, кому это было выгодно. Один такой человек приходит на ум сразу: дядя твоей подопечной. Ведь именно он рассчитывал стать её опекуном и наверняка считает твоё назначение страшной несправедливостью. С его точки зрения ты перебежал ему дорогу. Почему бы не отплатить тебе тем же? Как я понимаю, теперь, когда тебя лишили опекунства, контроль над герцогством переходит в его руки. Это очень хороший мотив. Так что логично предположить, что именно он настрочил на тебя донос. Что скажешь, понятна тебе логика призраков?

   - Пока да, - кивнул он. - Продолжай.

   Судя по реакции, ничего нового я для него не открыла. Видимо, выводы совпадают. Ладно, продолжим.

   - Простейшая схема донос-арест-наказание здесь бы не сработала. Ты, как-никак, аристократ, а не простой лавочник. Если бы жертва была из простого народа, на кляузу вообще бы внимания не обратили. Учитывая же, что речь идёт о девушке, унаследовавшей герцогство, дело бы, конечно, рассмотрели. Но сделали бы это основательно, а не так, как ты рассказываешь. Допросили бы тебя, расспросили девушку, свидетелей. Если до выдвижения обвинения вообще дошло бы дело - в чём я сомневаюсь, - то это было бы сделано в ходе нормального суда. Короче говоря, ничего бы у этого кляузника не получилось, - высказала своё мнение я, - если бы не нашёлся очень высоко сидящий человек, который ухватился за этот донос. У тебя есть враги в ближайшем окружении короля, на самой верхушке?



   - Нет, - вздохнул Андре, снова запуская руку в волосы.

   Мой очередной вывод тоже не явился для него неожиданностью.

   - Не думаю, что ты помешал кому-то как граф Дельмонде, - протянула я. - Если не ошибаюсь, графство это маленькое, провинциальное, находится далеко. Скорее всего и тут причина в герцогстве. Кому-то здесь, в столице, ты сильно мешал именно на месте опекуна Антонии Сафэйра. Кстати, раз её отец был герцогом... Насколько она близка к трону?

   - Близка. - Губы Андре на секунду скривились в слабом подобии усмешки. - Она - вторая наследница после младшего брата короля.

   - М-да. Тебе не позавидуешь, - заключила я.

   - Я уже догадался, - невесело отшутился сокамерник.

   - Ну как, похожа логика призрака на человеческую? - поинтересовалась я.

   - Похожа, - признал Андре и совсем тихо добавил: - очень похожа. А ты неплохо разбираешься в интригах, - громче заметил он. - Любопытно, откуда у тебя такие глубокие познания?

   - Не знаю, - растерянно, будто извиняясь, ответила я. - Не помню.


   Глава 2.


  Когда я умер, ты был так рад,

  Ты думал - я не вернусь назад.

  Но я пробрался однажды в щель между строк,

  Я взломал этот мир, как ржавый замок.


  Канцлер Ги, "Тень на стене"


   Обход проводился, как и всегда, в полдень. Впрочем, время имело здесь, в самых недрах цивилизованного мира, весьма условное значение. От солнечного света нас отделяло несколько этажей. Так что люди здесь спали, когда спалось, и бодрствовали, когда бодрствовалось, быстро утрачивая возможность следить за часами.

   Стражники, как и обычно, пришли вдвоём - один высокий и тощий, второй пониже ростом и пополнее. Принесли миску с едой и кружку воды. Всё это в одном экземпляре, для моего сокамерника.

   Помещение ненадолго осветилось ярче обыкновенного. Один стражник нёс в руке горящий факел, а второй в придачу заменил тот, что недавно потух в коридоре. Первый осветил камеру, поднеся свой факел поближе к решётке.

   - Преставилась, что ли? - проговорил он, приглядываясь к моему телу. - Эй, Брен, посмотри!

   Второй, закончив возиться у стены, отряхнул руки и подошёл поближе.

   - Да мне-то почём знать? - проворчал он, щурясь и вытягивая шею. - Может, преставилась, а может, и нет. Да не, кажется, дышит.

   - Да где дышит-то? - не согласился первый.

   - А что гадать? - отозвался Брен. - Ты у этого, у сокамерника её спроси. Эй, парень, дышит она или нет? - обратился он к Андре, не дожидаясь, пока это сделает его напарник.

   - Дышит, - хмуро отозвался Дельмонде, подходя к решётке. - Вы бы лучше сняли её с цепей. Не видите, что ли, в каком она состоянии? Какого дьявола нужно так её мучить?

   - Нашёлся тоже самый совестливый, - огрызнулся долговязый стражник. - Нечего нас тут поучать. Как приказано, так её и содержат.

   - А вообще любопытно, верно? - обратился к нему Брен. - Девчонку он за всё это время так и не тронул. Хотел бы я знать, почему. Может, он не по женской части? Ну а что, кто их, аристократов, разберёт?

   - Да ну, не факт, - горячо возразил долговязый. - Может, у мужика просто интуиция хорошо развита. Чувствует опасность, вот и не подходит.

   - Ну, не знаю, - протянул первый. - Интуиция интуицией, но вот я бы на его месте, наверное, не удержался.

   - Я понимаю, это чрезвычайно занимательный разговор, - голос Андре буквально дрожал от еле сдерживаемой злости, - но вам нисколько не мешает моё присутствие?

   Последние слова он почти прокричал. Лицо раскраснелось от гнева, а руки сжались в кулаки.

   - Да нет, не мешает, - вполне искренне ответил Брен, будто принял вопрос за чистую монету. А может, так оно и было. - А чем оно может нам мешать? Ты же там, а мы здесь.

   И, пожимая плечами в знак непонимания, как может быть неочевидна столь простая истина, он зашагал прочь вместе с напарником. Мы с Андре снова остались одни.

   Оба молчали. Я вышла из себя почище, чем сокамерник, хотя всё это время и не подавала голос. "Вышла из себя"... Чудесное выражение, особенно для призрака. Я давно уже вышла из себя, причём в буквальном смысле слова. Болтовня стражников напомнила мне о том, в насколько беспомощном положении я оказалась. В случае нападения я ничего не смогу противопоставить обидчику, даже банальную и безобидную пощёчину. Ну, разве что громко крикнуть в самое ухо. С другой стороны, физически я и чувствовать ничего не буду. Могу просто взять и уйти куда-нибудь... Но не уйду же.

   - Эрта! - позвал Андре.

   - Что? - напряжённо спросила я.

   - Что они имели в виду, когда говорили про интуицию? Якобы я чувствую опасность?

   - Не знаю. - Я ответила охотно, благодарная за то, что из всего сказанного стражниками сокамерник сконцентрировался только на этом. - Может быть, я опасная преступница? Нет, кроме шуток, - продолжила я, видя скептическое выражение его лица. - Ты ведь ничего обо мне не знаешь. И я о себе - тоже. Кто, собственно, сказал, что я - невинная жертва? Вполне возможно, что я заслужила всё то, что со мной произошло. Может, я убивала детей? Или заманивала в ловушку наивных девушек, а потом продавала их в дома свиданий?

   Выражение лица Андре оставалось таким же скептическим, как и прежде.

   - В таком случае эти ублюдки не решили бы, что ты представляешь опасность для меня, - напомнил он. - Я, если ты не заметила, не ребёнок и не наивная девушка.

   - Ладно, - согласилась я, прикидывая, какие такие преступления могла совершить, чтобы прослыть грозой взрослых и не наивных мужчин. - Тогда, может быть, я - серийный убийца? Маньячка, ненавидящая мужчин? Отравительница?

   - А ты сама как думаешь? - спросил Андре, вытягиваясь на соломе. В голосе читалась лёгкая насмешка. - Способна ты на преступление? На убийство?

   - Трудный вопрос, - честно ответила я. - Откуда мне знать, на что я была способна тогда? И вообще, какой я была...при жизни? Насколько я отличаюсь от той себя сейчас? Скажем откровенно: я могла быть абсолютно кем угодно. Хоть герцогиней, хоть дояркой, хоть сводней, хоть убийцей.

   - Ну, а как тебе представляется сейчас? - продолжал гнуть свою линию Андре. - Способна ты на убийство? Я не о возможности, а...в силу характера?

   Я задумалась вполне серьёзно, словно речь не шла о чисто теоретическом разговоре.

   - Думаю, что способна, - заключила я наконец. - Не для удовольствия, конечно, и не из-за ерунды. Но если бы возникла такая необходимость... Да, подозреваю, что способна, - снова сказала я.

   - Понимаю, - кивнул он, кажется, без неодобрения. - И тем не менее хочу напомнить тебе твои собственные слова. Эта тюрьма - не для криминальных элементов, а для политических заключённых. Особенно нижние этажи. Так что твоя романтическая история про маньячку-мужененавистницу очень маловероятна.

   - Ты находишь это романтичным? - хмыкнула я. - Неудивительно, что ты неженат.

   - Я как-то никогда к этому не стремился, - откликнулся Андре. И мрачно закончил: - А теперь вопрос актуальным не станет.

   - Тише! - сказала вдруг я, прислушиваясь к звукам, которые пока ещё не могли достичь ушей живого человека.

   - В чём дело? - Нахмурившись, Андре резко принял сидячее положение.

   - Сюда идут.

   - Ты уверена?

   - Да. Ну, если только они не собираются пройти мимо. Несколько человек... Трое или четверо.

   Их оказалось трое. Всё те же стражники, что и в прошлый раз, и с ними человек, которому мы, собственно, и были обязаны этим внеплановым визитом. Высокий, худой брюнет с орлиным носом, чуть тонковатыми губами, сжатыми сейчас, словно в знак недовольства, и тёмными глазами, смотревшими на окружающих пронзительно и одновременно с лёгким налётом презрения. Одет он был с иголочки, в идеально выглаженный чёрный сюртук с золотым шитьём по краям, белую рубашку и чёрные брюки, будто явился на бал, а не в тюрьму.

   Я настороженно застыла на своём привычном месте под потолком, над собственной головой, и старалась никак не проявлять своё присутствие. Да, я уже успела выяснить, что могу контролировать, кто именно услышит мою речь. Могу говорить так, чтобы слышали все присутствующие. Могу - так, чтобы слышал только Андре. И тем не менее сейчас я боялась пошевелиться. Ибо отлично понимала, что брюнет в чёрном сюртуке - это, возможно, единственный человек, который способен меня вычислить.

   И ещё: я точно знала, что он пришёл сюда из-за меня. Хочет посмотреть, жива я до сих пор или уже нет. Я очень отчётливо помнила, как этот же самый человек приходил сюда вскоре после того, как я - по-своему - умерла. Он был одет очень похоже, точно так же с иголочки, умудряясь выглядеть одновременно франтовато и по-деловому, только сюртук был тёмно-синий. Брюнет вошёл в камеру, сопровождаемый одним из стражников, державшим факел. Подошёл ко мне очень близко, почти вплотную, и стал осматривать, сперва визуально, потом магически. Заставил стражника поднять мне голову - тот был испуган и пытался отказаться, но одного лишь намёка на раздражение во взгляде брюнета оказалось достаточно, чтобы заставить его подчиниться, - оттянул моё веко, потом отошёл на один шаг и принялся водить руками, что-то проверяя при помощи магии.

   - Она мертва, - произнёс он наконец, отступая ещё на пару шагов.

   В его голосе слышалось удовлетворение, а во взгляде смешалась такая гамма чувств, что я не рискнула бы полноценно её охарактеризовать. Здесь и злорадство, и облегчение, и восторг, и одновременно разочарование. Ненависть и презрение вперемешку с уважением и, кажется, даже желанием. Будто он всеми силами добивался именно такого итога, но втайне надеялся, что я не сдамся так быстро. Вот только он не знает, что я ещё не сдалась.

   - Но, господин альт Ратгор, - нерешительно проговорил стражник, - она же дышит.

   Он тут же опустил глаза и весь напрягся, осознав, что совершил непозволительное: вступил в спор с чрезвычайно знатным вельможей, к тому же ещё и магом. Но тот остался равнодушным к данному нарушению субординации. Не исключено, что ему даже была приятна предоставленная возможность высказать свою оценку ситуации вслух.

   - Дышит, ну так что? - холодно отозвался маг. - Бывает. И тем не менее её душа покинула тело, это абсолютно точно. Тело ещё немного поживёт по инерции. Такой эффект дала защита. Но это уже неважно. Она теперь - всё равно что растение, которое по-своему живо, но лишено разума и чувств. Пройдёт какое-то время, и тело умрёт.

   - Как прикажете действовать до тех пор? - осторожно и с должной почтительностью осведомился второй стражник, тот, что оставался у двери камеры.

   - Никак. - Альт Ратгор небрежно повёл плечом. - Держите её, как держали. Когда её сердце перестанет биться, известите меня. Вот и всё.

   - Следует ли давать ей еду и воду? - спросил первый стражник.

   Маг взглянул на него удивлённо и одновременно пренебрежительно, как на ненормального.

   - Разумеется, нет, - фыркнул он.

   Альт Ратгор бросил на меня один последний взгляд, потом развернулся и ушёл, сопровождаемый старающимися всячески угодить ему стражниками. А я осталась на своём месте, над головой безжизненно висящего на цепях тела, и мстительно думала, глядя ему вслед: "Ты слишком рано радуешься, маг. Не знаю, что связывало нас с тобой в прошлом, но ты ошибся. Я ещё жива. Даже растения способны порой чувствовать. Даже камни. А я не камень и не растение, и всё ещё способна мыслить и испытывать эмоции. Когда-нибудь и тебя настигнет в этой жизни неприятный сюрприз."


   В этот раз он снова вошёл в камеру. Один стражник, обнажив меч из соображений безопасности, встал между посетителем и Андре, другой освещал помещение. Повинуясь жесту мага, последний приблизился к моему телу и поднял факел повыше. Альт Ратгор внимательно на меня посмотрел. Видимо, ничего для себя нового или неожиданного не обнаружил. Коротко кивнул своим мыслям. Потом обернулся к Андре.

   - Ты замечал что-нибудь необычное за то время, что здесь сидишь? - спросил он.

   Андре, давно уже поднявшийся на ноги, удивлённо изогнул брови.

   - Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт, - с вызовом заявил он.

   Стражник приготовился нанести удар, Андре - ответить, хотя ничем хорошим это для него закончиться не могло. Но маг едва заметно мотнул головой, заставляя охранника остановиться.

   - Прошу прощения. - Насмешка в его голосе если и была, то едва заметная. - Итак, не обращали ли вы внимание на что-нибудь необычное? Изменение в её состоянии? Какие-либо странные явления?

   Я напряжённо следила за разговором. Сейчас сердце должно было бы забиться так часто, чтобы заглушить своим отдающим в ушах стуком все прочие звуки. Вот только у меня - нынешней - не было сердца.

   Андре безразлично пожал плечами.

   - Никаких изменений не заметил. Она всё время выглядит так же, как сейчас. А странности... Странно, что она до сих пор дышит, учитывая, что ей не дают ни еды, ни питья.

   Альт Ратгор пристально посмотрел на него, потом коротко покивал.

   - Что ж, благодарю за помощь.

   Утратив к нам всякий интерес, маг вышел из камеры. Стражники поспешили за ним.

   Я подождала, пока стихнет звук шагов. Потом, ни слова не говоря, вылетела из камеры и устремилась вслед за магом. Удостоверилась в том, что он поднялся на несколько этажей и действительно выходит из тюрьмы, и с чувством облегчения вернулась назад.

   - Спасибо! - сказала я сокамернику, привычно пристроившись под потолком.

   - За что? - поднял голову Андре.

   - Ты меня не выдал.

   - С какой стати мне было это делать? - удивился он.

   - Да мало ли. Кто я тебе в сущности? Не жена, не невеста, не сестра. Совершенно посторонний призрак. Ты мог бы попытаться выторговать для себя какие-нибудь поблажки в награду за ценную информацию.

   - Неужели? И какие? - с фальшивым воодушевлением поинтересовался Андре. - Вроде лишнего куска хлеба в придачу к здешней каше?

   - Ты не успел как следует наголодаться, - хмуро усмехнулась я. - Со временем поймёшь, что лишний кусок хлеба в день - это тоже совсем не мало.

   - Может, ты и права, - равнодушно отозвался сокамерник. - Но я не собираюсь пресмыкаться перед кем бы то ни было ради этого хлеба. Тем более - сдавать своих таким, как Йорам альт Ратгор.

   - А разве призрак может быть своим? - поинтересовалась я.

   - А почему нет? - откликнулся Андре. - Лучше скажи, почему считаешь информацию, которой я располагаю, настолько для него ценной.

   - Не знаю, - в отчаянии ответила я, сбившись со счёта, в который раз за последнее время произношу эти слова. - Но почему-то для него это важно. Он меня ненавидит. И ждёт моей окончательной смерти. Хоть и считает, что фактически меня уже нет. И, наверное, он где-то прав.

   - Спорный вопрос, - возразил сокамерник. - Любопытно, почему твоя судьба так для него важна. Не думаю, что глава магического ведомства Риннолии многих посещает в тюрьме.

   - Не знаю, - только и могла повторить я. - А ты бы в следующий раз поостерёгся провоцировать этих скотов. Они ведь ударят безоружного мечом и не дрогнут. Да и потом им ничего не будет, учитывая социальный статус таких, как мы с тобой.

   - В общем-то ты права, - поморщился Андре. - Но иногда мне кажется, что так даже лучше. Не думаю, что меня долго продержат здесь в живых. Не уверен, конечно, но... вероятность три к двум, что мне раньше или позже устроят какой-нибудь несчастный случай. Погиб во время драки. Редко ли такое бывает в тюрьме? А если так, уж лучше я буду бороться в этот момент. А не подставлю кинжалу спину.

   - Понимаю, - согласилась я. И, немного подумав, добавила: - Знаешь, если тебя действительно убьют... Попробуй меня подождать. Не думаю, что я задержусь здесь ещё надолго. Пойдём дальше вместе. Ты не против?

   Андре очень серьёзно посмотрел под потолок, как раз туда, где я находилась.

   - Нет, - ответил он, - я не против.


   За ним пришли через два дня. Снова стражники, снова в нестандартное время. На этот раз трое. Прежде, чем вывести его из камеры, на руки надели кандалы.

   - Ну вот, кажется, и оно, - тихо сказал Андре, повернувшись к стене. Вроде бы как бормотал себе под нос, но я-то знала, что он обращается ко мне. И подлетела совсем близко, чтобы слышать. - Если не вернусь, то прощай. И...держись. Ты же не так просто выжила.

   Стражник, не церемонясь, схватил его за плечо и толкнул к выходу.

   - Я пойду с тобой! - решительно заявила я.

   Ясное дело, охрана меня слышать не могла.

   Я вылетела из камеры сквозь решётку и последовала за ними. Мы прошли по коридору, потом поднялись на два лестничных пролёта. Дальше снова был коридор, гораздо лучше освещённый, чем наш. Я видела, как Андре щурится с непривычки. Потом его ввели в какую-то комнату. Двое стражников остались снаружи. Тяжёлую, толстенную дверь сразу же закрыли. Я попыталась просочиться внутрь, но не тут-то было. Как будто натыкаюсь на стену. Причём не на ту, каменную, которую мне ничего не стоит преодолеть, а невидимую. Магическую. За время своего призрачного существования я столкнулась с подобным впервые. Впрочем, не так уж и много я перемещалась в качестве призрака. Так или иначе, меня эта оболочка не пропускала. Я облетела камеру со всех сторон. Даже попробовала проникнуть туда сквозь потолок. Не вышло. Поэтому я осталась ждать снаружи, вместе с не подозревающими о моём присутствии стражниками. А вскоре из-за двери послышались крики.

   Звук был приглушённый, на грани слышимости, но я отлично понимала: для того, чтобы он проник в коридор из хорошо изолированной комнаты, кричать должны громко. Сомнений касательно того, кто именно кричит, тоже было мало. Я вдруг пожалела о том, что не могу заткнуть уши. Но стоило мне об этом подумать, как пришло понимание: Даже если бы такая возможность была, я всё равно бы этого не сделала. В конце концов, спрятать голову в песок мне легче лёгкого и сейчас: вернулась в камеру, и всё, никакой слышимости. Но я оставалась здесь, у самой двери, над головами привычно скучающих стражников, мечась из стороны в сторону, до самого конца.

   Сколько прошло времени, не знаю, я вообще плохо его ощущала теперь, когда стала призраком. Полчаса, сорок минут, час? Не могу сказать наверняка. Крики, наконец, стихли. Спустя ещё какое-то время дверь приоткрылась, стражников позвали внутрь. Я попыталась проскользнуть в помещение вместе с ними, но натолкнулась всё на ту же незримую стену. Впрочем, ждать уже оставалось недолго. Стражники почти сразу же вышли обратно в коридор. Андре несли на руках. Он был без сознания. Рубашка порвана ещё в нескольких местах, лицо перепачкано текущей из носа кровью. Кандалы сняли. На запястьях и щиколотках - следы от врезавшихся в кожу верёвок. Я подлетела к самым его губам, чуть-чуть приоткрытым. Прислушалась. Дышит.

   Его протащили вниз по лестнице, поволокли по коридору и забросили в камеру, как досадно тяжёлый предмет. И ушли, сетуя на то, что кровь перепачкала им рукава, и неизвестно, легко ли отстирается пятно. А у одного из стражников стиркой занимается дома тёща, и она страшно сварливая...

   Андре так и лежал на полу, как его бросили, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Если бы я могла, хоть вытащила бы подвернувшуюся под бок руку, вытерла бы с лица кровь. Ну вот, мрачно подумалось мне, поотжимался? Поддержал физическую форму?

   - Андре! - позвала я.

   Никакой реакции. Я решила немного подождать. Нервничая, принялась метаться из угла в угол. Бессмысленное занятие. Дань памяти о прошлой жизни. Сейчас оно не занимает времени и совсем не расходует силы. Стоит мне подумать о том, чтобы переместиться к противоположной стене камеры, и я уже там. Так что от волнения это не отвлекает и ни в малейшей степени не помогает.

   Вскоре я снова позвала Андре. Он даже не шевельнулся. Занервничав ещё сильнее, я позвала громче. Опять и опять. Неужели умер? Запытать человека до смерти в этих застенках палачу ничего не стоит, явление нередкое. А почему я, собственно говоря, так переживаю? Я ведь и сама уже умерла.

   - Андре! - что есть мочи заорала я.

   Подлетела к нему совсем близко, пытаясь определить, дышит или нет. Я чувствовала себя как никогда беспомощной, не имея возможности ни потормошить его, ни дать воды, ни похлопать по щекам.

   - Андре! - снова закричала я, на этот раз в самое ухо.

   - У меня сейчас лопнут барабанные перепонки, - проговорил он, с трудом ворочая языком.

   И лишь после этого открыл глаза.

   - Чёрт бы тебя побрал! - в сердцах ругнулась я, испытывая чувство огромного облегчения. - Что же тогда не отзывался? Я уж подумала, что ты умер.

   - Никогда не думал, что скажу это призраку, - пробормотал Андре, переворачиваясь в более удобное положение, - но ты и мёртвого поднимешь.

   Он застонал от боли, которую причинили ему движения, и снова прикрыл глаза.

   - Только не вздумай сейчас заснуть! - рявкнула я.

   Андре поморщился, не открывая глаз.

   - Не бойся, в ближайшее время мне это точно не грозит. Только, ради бога, говори потише. Если я оглохну, то как мы будем с тобой общаться?

   Поскольку эмоции отражались на громкости моей речи, а их по-прежнему было хоть отбавляй, я на всякий случай отлетела от него подальше.

   - Скажи, Эрта... - Андре облизал пересохшие губы и сильно поморщился, ощутив вкус обильно залившей лицо крови, - ...ты была там со мной?

   - Нет, прости, - глухо ответила я. - Я хотела, но вокруг той комнаты стоит плотная магическая завеса. Я не смогла через неё пройти, даже в открытую дверь.

   - Тем лучше, - удовлетворённо кивнул сокамерник.

   Ах, вот оно что. Отчего-то мне сразу не пришло это в голову. Сильные мужчины ненавидят, когда их видят в минуту слабости.

   - Ты что-нибудь слышала? - спросил Андре, снова хмурясь.

   - Нет, - соврала я. - Наверное, там стоит защита от прослушивания.

   Едва заметное движение головой, заменившее кивок. Теперь он позволил себе расслабиться. Было бы из-за чего напрягаться на фоне того, что он пережил, но... Характер есть характер.

   - Меня там не было, но я догадываюсь, что произошло, - осторожно сказала я. - Что им было нужно? Они пытались вытянуть из тебя какую-то информацию?

   Андре сильнее зажмурил и без того закрытые глаза, сжал губы и покачал головой.

   - Они не задали ни одного вопроса, - хрипло ответил он. - Там даже не было дознавателя, только охрана и палач. Не представляю себе, чего они добиваются.

   Я, кажется, представляла. Но, может быть, не стоило говорить об этом прямо сейчас.

   - Знаешь, - проговорил Андре после продолжительного молчания, - я очень тебе благодарен. - Он открыл глаза и уставился в потолок. - Только благодаря тебе я понимаю, что ещё не сошёл с ума. Ну, разве не бред? - добавил он со смешком. - Я говорю это, обращаясь к голосу, который звучит из-под потолка!

   Я хихикнула. Андре снова усмехнулся. Я рассмеялась. Его плечи затряслись. Вскоре мы оба хохотали в голос.

   - А это ещё что?!

   В голосе возникшего в коридоре стражника звучала высшая степень изумления. Ну да, конечно, обычное время обхода. А мы даже не обратили внимания на их приближение.

   - Чего это он?

   Стражник в полнейшем недоумении обращался к своему напарнику.

   - Наверное, после пыток умом тронулся, - неуверенно пожал плечами тот. - После первого раза такое редко бывает. Но случается.

   - Понял? Ты умом тронулся! - пуще прежнего развеселилась я. Мой голос по-прежнему никто, кроме Андре, не слышал. - А говоришь, не сошёл с ума!

   Сокамерник снова расхохотался, заставив стражников вздрогнуть и понимающе переглянуться. Теперь в их взглядах отчётливо читался поставленный заключённому диагноз.

   Как и обычно, заменив опустевшие миску с кружкой на новые, они удалились, обсуждая состояние узника.

   - А знаешь, этим следует воспользоваться, - сказала я, отсмеявшись.

   - Чем именно? - не понял Андре.

   - Их собственным выводом, - объяснила я. - Стражники подали неплохую идею. Рассуди сам, - теперь мой голос стал предельно серьёзным, - зачем тебя сегодня уводили? Они хотят тебя сломать. Тем, кому ты помешал, мало того, что они упрятали тебя сюда. Однако они предпочитают не брать на себя убийство. Всё-таки ты опекун герцогини. Поэтому они пытаются сделать так, чтобы ты вроде бы и жил, но всё равно что умер. Потерял рассудок. Утратил человеческий облик. Перестал быть даже потенциальным противником. Так покажи им, что именно это и произошло. Пусть думают, что ты сошёл с ума. Тогда они оставят тебя в покое.

   - Хм.

   Андре с трудом приподнялся, схватившись за решётку, и дотянулся до кружки. Стал жадно глотать воду. Я испугалась, что он сейчас выпьет всё, а потом будет мучиться от жажды целые сутки. Даже стало не по себе. Я-то знаю, что это такое - жажда. Останавливать его я всё же не решилась, но он и сам перестал пить, дойдя примерно до середины кружки.

   - Думаешь, они на это купятся? - с сомнением спросил Андре.

   - Они уже купились, - оптимистично заметила я. - Нужно добавить совсем немного подтверждений - и дело сделано.

   - И что ты предлагаешь? - нахмурился он. - Изображать из себя волка? С пеной у рта утверждать, что я - пророк? Сказать по правде, артист из меня так себе.

   - А ты и не играй, - посоветовала я. - Просто нормально общайся.

   - С кем?

   - Со мной, разумеется.

   В моём голосе сквозило веселье.


   Стражники вернулись двумя часами позже, и вместе с ними пришёл тщедушный человечек лет сорока. У него была аккуратная аристократическая бородка, призванная придать солидности, но как-то совсем нелепо смотревшаяся на фоне мелких черт и суетливого выражения его лица. Это был тюремный врач, которого привели для проверки заключённого и определения диагноза.

   - Тридцать минус девять! - приступила я, едва визитёры приблизились к двери камеры.

   - Здравствуйте, господин Дельмонде, - вежливо обратился к Андре врач.

   - Двадцать один, разумеется! - ответил мне Андре.

   - Что, простите? - не понял врач.

   - Два умножить на восемь? - продолжила я.

   - Шестнадцать! - проявил математические познания заключённый.

   - Господин Дельмонде, вы меня слышите? - снова обратился к нему врач. - Меня зовут Ренуар Галон, я тюремный доктор.

   - Двадцать четыре разделить на три, - заявила я, не дожидаясь окончания этой тирады.

   - Что? - нахмурился Андре, которому оказалось сложно слушать нас с врачом одновременно. - Вы мне мешаете! - обратился он к Галону. - Я прохожу экзамен!

   - Какой экзамен? - заинтересовался врач.

   - По математике, - сообщил Андре.

   - Двадцать четыре разделить на три, - лениво повторила я, растягивая слова.

   - Восемь, - торжественно произнёс Андре.

   - Ладно, математику ты знаешь, - милостиво признала я. - Переходим к естествознанию. Скажи, какой у этого доктора цвет глаз.

   - Ну и вопросы при такой-то темени, - проворчал Андре, после чего, прильнув к решётке, принялся вглядываться в глаза Галона.

   Тот принялся переминаться с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а потом немного отошёл.

   - Не успел, - вздохнул Андре.

   - Неуд, - радостным тоном преподавателя-садиста постановила я.

   - Что не успели? - опасливо спросил Галон.

   - Доктор, из-за вас я только что провалил экзамен! - возмутился Андре.

   - По математике? - участливо спросил врач.

   - По естествознанию! - припечатал Андре.

   - Сколько будет тридцать плюс восемнадцать? - требовательно спросила я.

   - И часто вы проходите такие экзамены? - вкрадчиво поинтересовался доктор.

   - Сорок восемь! - убеждённо заявил Андре, выразительно глядя ему в глаза.

   - Чем отличается рояль от ночного горшка? - задала каверзный вопрос я.

   Андре эту загадку не знал. Видимо, среди аристократов она популярностью не пользовалась. Он хмурился, выискивая подвох.

   - Не знаю, - признал он наконец.

   - У, в таком случае тебя нельзя пускать в приличное общество! - ужаснулась я.

   Андре рассмеялся.

   Врач снова подошёл к решётке поближе.

   - Простите, пожалуйста, господин Дельмонде, а что вас так насмешило? - поинтересовался он.

   Мы с Андре рассмеялись на пару.

   - Всё понятно, - постановил врач, поворачиваясь к стражникам.

   Те закивали.

   - Не расслабляйся! - рявкнула я Андре в самое ухо, что заставило его резко вздрогнуть. - Двадцать плюс три.

   - Двадцать три! - с готовностью отрапортовал он.

   Доктор и стражники удалились.

   Больше за Андре не приходили.


   Глава 3.


  Просто мы сегодня оказались похожи

  Вопреки любым гороскопам Земли


  Канцлер Ги, "Баллада про скелеты в шкафу"


   В первую ночь после пыток Андре спал, как убитый. А вот к следующей, по-видимому, успел отдохнуть в достаточной степени, чтобы пропустить в своё сознание кошмары. Вернувшись после непродолжительной прогулки, я увидела, как он мечется во сне, вертит головой то вправо, то влево, беззвучно шевелит губами. Вскоре с них сорвался короткий стон.

   Я спустилась к Андре поближе. Сама толком не понимая, что именно делаю и как собираюсь это исполнить, осторожно коснулась его сознания. И, постаравшись настроиться на сон, направила в него волну спокойствия. Расслабленности. Уверенности в собственной безопасности. Неожиданно для меня самой Андре притих. Голова перестала метаться из стороны в сторону, дыхание стало более ровным. Обнадёженная успехом, я решила продолжить. На этот раз добавила в сон немного солнечного света. Запах свежей весенней травы. Манящий огонёк земляники, выглядывающей из-под листа. И так потихоньку, шажок за шажочком, открыла дорогу к его собственным приятным воспоминаниям. К тем снам, вспомнив которые человек, может, и приходит к выводу, что это был страшный бред, но которые при этом смотрит с наслаждением, поскольку видит и ощущает в них что-то СВОЁ.

   Закончив, но так до конца и не зная, насколько хорошо получилось, я вернулась на своё место и до утра сидела там. Андре проснулся в приподнятом настроении. Я бы сказала даже "в отличном", но всё следует соотносить со спецификой нашего положения. На вопрос о том, как ему спалось, он ответил "Чудесно". Я больше ничего на эту тему не сказала, но на следующую ночь снова спустилась к нему и повторила вчерашнюю процедуру. На сей раз это оказалось значительно проще; теперь я точно помнила, что и как надо делать.

   Я стала воздействовать на сны Андре каждую ночь. Засомневалась в том, правильно ли поступаю, лишь однажды. Как-то утром (утром по нашему распорядку, безотносительно того, что творилось снаружи) Андре долго сидел, мрачно глядя в одну точку, а после того, как я спросила его, что случилось, ответил, что лучше бы не просыпался. Мне подумалось: возможно, я перестаралась. Жизнь была настолько безрадостна, что между снами и явью возникал чересчур сильный контраст. После хороших снов слишком тяжело просыпаться в тёмной тюремной камере. С другой стороны, уж если жизнь такова, какова она есть, пускай хотя бы сны будут хорошие. И большую часть времени они поднимали Андре настроение, а не наоборот. Поэтому я продолжила действовать, как прежде.


   Андре сидел, прислонившись спиной к стене, и перебирал пальцами сухие соломинки. Он сильно похудел за время своего заключения, хотя от лишнего веса не страдал и раньше. Щёки и подбородок скрывала густая борода. Но чувствовал он себя значительно лучше. Настолько хорошо, конечно, насколько может чувствовать себя человек, лишённый свежего воздуха и солнечного цвета и ограниченный в пище. Но после пыток он во всяком случае оправился. Даже возобновил кое-какие упражнения, правда, в более умеренном режиме.

   - Что будем делать? - спросил Андре, глядя прямо перед собой. За эти недели он перестал всякий раз безуспешно искать меня взглядом. - Только предупреждаю: играть в города не буду. Думаю, за это время я зазубрил названия всех городов и городков на трёх материках. Они набили мне оскомину.

   - В города не будем, - согласилась я. Такое решение меня более чем устраивало: всё равно я постоянно проигрывала сокамернику, как ни старалась. - Вот лучше скажи, куда бы ты прямо сейчас отправился, если бы отсюда вышел. Представь себе, что перед тобой открыли портал, позволяющий перебраться в любое место.

   - Таких не бывает, - критически поморщился Андре.

   - Не бывает, - подтвердила я. - А ты представь. Ну, куда бы ты пошёл? Только, чур, честно! Я - призрак, мне можно говорить, как на духу! В трактир? В бордель?

   - Домой, - оборвал поток моих вариантов Андре. - Домой, разумеется.

   - В графский замок? Или в герцогский дворец? - уточнила я.

   - Я же сказал: домой, - повторил он. - Герцогский дворец - это не дом. Скорее уж работа. Нет, если бы я мог уйти туда, куда захочу, забурился бы в свою спальню или свой кабинет, какие к чёрту бордели или трактиры. В конце концов, еду, выпивку и женщин могут доставить и туда.

   - Логично, - признала я.

   - А ты бы куда отправилась? - осведомился Андре, закладывая руки за голову.

   - Почём мне знать? - откликнулась я. - Я ведь никаких мест не помню. А за время своего пребывания здесь только и видела, что тюремный двор, да окружающие башню леса. Туда не хочу, там неинтересно.

   - Ладно, тогда пошли со мной, - щедро предложил Андре.

   - Ух ты, какое неожиданное приглашение! - обрадовалась я. - А как там у тебя в замке к призракам относятся?

   - Положительно, - хмыкнул он. - При условии, что эти призраки находятся там с моего ведома.

   - Ну ладно, - немного поломавшись, решилась я. - Тогда я согласна! Готова немного у тебя погостить.

   - Ну вот и договорились, - усмехнулся Андре.

   - Надеюсь, у тебя по крайней мере есть кого попугать? - капризно спросила я. - Кто-нибудь, за кем можно вдоволь погоняться со свистом и улюлюканьем?

   - Вот с этим похуже, - признался Андре, стряхивая с рук остатки соломинок. - У меня в замке пугливых мало.

   - Плохо, - попеняла я. - Ну, хоть старая экономка есть? Не помню, откуда, но я точно знаю, что привидений боятся старые экономки.

   В глазах Андре заиграли смешинки, уголки губ поползли вверх.

   - Экономка есть, и действительно в возрасте, - обрадовал меня он. Но радость была недолгой. - Вот только она совсем не робкого десятка. Я бы сказал, она смелее большинства мужчин, с которыми мне доводилось встречаться. И уж призрака точно не испугается.

   - Да? - расстроенно, даже обиженно вздохнула я. - А если он сделает вот так?

   Подлетев к самому уху Андре, я громко и протяжно заверещала:

   - У-у-у-у-у!

   Сокамерник даже не дрогнул, и только когда я затихла, поднёс руку к уху и потряс головой.

   - Думаю, что в этом случае она схватится за свою знаменитую мухобойку, которой боятся все лакеи, - сообщил он. - И я бы на твоём месте не был уверен, что она промахнётся.

   - Ну, я так не играю, - вконец огорчилась я. - Что же у тебя за замок такой, если там совсем попугать некого?

   - А тебе непременно подавай кого-нибудь испугать? - с усмешкой спросил Андре. - До чего же ты вредная!

   - Эгей, о мёртвых либо хорошо, либо ничего! - предупредила я.

   - Да? Хорошо же ты устроилась! - возмутился он.

   - Не жалуюсь, - парировала я. - Должны и в моём положении быть какие-то преимущества.

   - Ну, ладно, ладно, - сдался Андре. - Есть там пара человек, которых ты, наверное, сможешь напугать.

   - Да? - радостно спросила я. - Кто же?

   - Один из камердинеров и мальчишка-конюх, - как-то кисло отозвался сокамерник. - Последний верит в кучу всякой чуши. Я как-то попытался вправить ему мозги... Бессмысленно.

   Он безнадёжно махнул рукой.

   - Ладно. - С вопросом фурора, который я произведу в замке, мы определились; теперь следовало как-то продолжить разговор. - А где я буду жить? Надеюсь, у тебя есть приличная комната для гостей, со всеми условиями? Я настаиваю на горячей ванне.

   - А зачем тебе комната для гостей? - хитро прищурился Андре. - Ты будешь спать со мной, в моей спальне.

   - С тобой??? - изумилась я. - Нет, это не годится. Так неправильно. Я - порядочная девушка. Была. Может быть. - Я с сомнением покосилась на своё тело, но ответа там не нашла. - В общем, перебьёшься, я буду ночевать отдельно.

   Андре, однако же, проявил себя как мужчина, который легко не сдаётся, упорно шагая к избранной цели.

   - Сейчас же ты живёшь со мной в одном помещении, и ничего, - аргументировал свою позицию он.

   - Это совсем другое, - возразила я. - То тюрьма, а то приличный дом. Нет, я не согласная. И потом, как же девушки, которых ты собирался притащить к себе в спальню?

   - А они тебе что, помешают?

   Андре постарался изобразить на своём лице искреннее удивление.

   - Нет, скорее боюсь, что это я могу им помешать, - елейным голосом сообщила я. - Представляешь, если в самый ответственный момент не удержусь и начну давать советы? Рекомендации сексуально подкованного призрака, звучащие из ниоткуда? Думаешь, хоть одна девушка сможет дожить до утра, не поседев?

   - А ты сексуально подкована? - мигом нашёл к чему прицепиться Андре, разом утратив интерес к прочим аспектам обсуждения.

   - А не знаю! - ядовитым тоном ответила я. - Но факт остаётся фактом: требую отдельной комнаты! Иначе в гости к тебе не полечу.

   - Боюсь, мне без тебя теперь будет как-то некомфортно, - признался сокамерник. - Ладно, если жить в моей спальне тебе мешает девичья честь, есть очень простой способ это решить. Выходи за меня замуж!

   - Кто, я?! - Я бы, наверное, зарделась, если бы имела такую возможность. - Ой, это как-то неожиданно... Мне надо подумать, взвесить другие варианты... Ну ладно, я согласна! - поспешно заявила я, пока он не сообразил язвительно сообщить, что больше призрачная жена никому сто лет не нужна.

   - Ну, вот и хорошо.

   Андре улёгся на солому, заложив руки за голову и согнув ноги в коленях. К теме собственного брака он явно относился крайне легкомысленно.

   - Интересная получится свадьба, - задумчиво проговорила я.

   - А что тебе не нравится? - пожал плечами Андре. - Проведём церемонию в часовне, в узком кругу.

   - Настолько узком, что на свадьбе даже не будет невесты, - хохотнула я. - Да и подружек невесты тоже... Ну ничего, их можно заменить подружками жениха.

   - Нет, - поморщился Андре. - Подружки жениха на свадьбе - это дурной тон.

   - Ух ты, какой ты, оказывается, правильный! - съехидничала я.

   Он снова равнодушно передёрнул плечами.

   - Священника только жалко, - продолжила развивать тему я. - Он будет недоумевать, почему же во время церемонии у алтаря стоит только жених. А потом ка-ак услышит из ниоткуда голос "Согласна!". Только вот ещё с брачной ночью проблема. Хотя.. Я подлетела поближе к Андре и томным голосом произнесла в самое ухо: "На мне надета белая полупрозрачная ночная рубашка и длинные кружевные чулки. Я медленно снимаю левый чулок..."

   Жаль, что на Андре не было очков. Потому что то, как он попытался в этот момент на меня посмотреть, очень напоминало именно взгляд поверх очков. Он собирался, конечно, отреагировать и вербально, но тут я громко зашипела: "Ш-ш-ш!" и взлетела вверх.

   Я что-то ощутила в воздухе, даже не вибрацию, скорее преддверие вибрации и метнулась выше, против обыкновения, прямо сквозь потолок. Время словно остановилось, точнее сказать, его практически не потребовалось на мои перемещения. Вернувшись назад ещё более стремительно, я закричала:

   - Быстро! Отойди как можно дальше от двери! Ложись на пол и накрой голову руками!

   - Что? - непонимающе нахмурился Андре.

   - Делай, как я говорю! - рявкнула я.

   Он продолжил хмуриться, но всё-таки последовал моим указаниям. А потом грянул взрыв.

   Кажется, взрыв был даже не один, а несколько одновременно, и поразили они разные уровни тюрьмы. Должно быть, тот, кто это устроил, использовал тлорны, взрывающиеся шары магической природы, могущие, помимо всего прочего, зарываться в землю на приличную глубину и приводиться в действие уже после этого. Понятия не имею, откуда я это помню, однако особенных сомнений на данный счёт не возникало.

   Послышался грохот, когда в нескольких камерах и отдельных частях коридора с потолка посыпались тяжёлые камни. Нашу решётку сорвало с петель, и она, как следуя погнутая, упала внутрь. А следом из коридора полетели булыжники, мелкие обломки, каменная крошка. Она же посыпалась с потолка, а затем, видимо, не удержавшись под давлением происходящего этажом выше, крупный булыжник рухнул на пол в том самом месте, где несколькими секундами ранее лежал Андре. По одной из стен пробежали две длинные косые трещины. Откуда-то издалека послышались крики, впрочем, очень быстро затихшие.

   А затем наступила тишина. Такая пронзительная, такая внезапная после предшествовавшего ей адского грохота, что именно она казалась теперь по-настоящему оглушающей. Наконец, её разорвало шуршание и скрип каменной крошки, когда Андре опустил руки и, оглядевшись, поднялся на ноги. Первым делом он метнулся к моему телу. К счастью, я висела у противоположной от входа стены, и крупные камни не успели до меня добраться. Мелкие, конечно, оставили на теле порезы, но по сравнению с моим общим состоянием это была ерунда.

   - Откуда ты узнала?

   Андре опустил голову, чтобы стряхнуть с волос обильно усыпавшую их каменную пыль. Получилось весьма относительно.

   - Почувствовала, - лаконично ответила я. - Подожди здесь.

   Я устремилась наружу через открывшийся теперь проход. Быстро облетела наш этаж, поднялась наверх и, оглядевшись, снова возвратилась в камеру.

   - Отсюда можно выйти, - торопливо проинформировала Андре я. - Коридор частично завалило, лестницу тоже, но пробраться всё равно реально. Так что у тебя есть шанс спастись. Скорее, другой возможности не будет.

   - Охрана? - коротко спросил он.

   - Много погибших. Тем, кто выжил, не до тебя. Если действовать осторожно, можно выбраться. Гарантий не даю, но шанс есть. Давай! - поторопила я. - Я проведу тебя, скажу, где лучше перебраться через завалы, и предупрежу, если кто-нибудь появится на горизонте.

   - А что будет с тобой?

   Андре задал этот вопрос, подняв голову и, кажется, надеясь поймать меня взглядом.

   Причин лгать не было.

   - Я проведу тебя, чтобы убедиться, что ты благополучно выбрался, и вернусь сюда. Останусь здесь, со своим телом. Буду доживать вместе с ним.

   Андре молча стоял, стиснув зубы. Я уже собиралась сказать ему, что сейчас не время для сентиментальности, а попрощаться мы сможем и потом, когда он выберется на свободу. Но тут сокамерник словно очнулся ото сна и решительно шагнул в сторону выхода. Обрадовавшись, я скользнула следом за ним. Но, к моему немалому удивлению, покидать камеру Андре не стал. Вместо этого поднял с пола приличных размеров камень и уверенно шагнул в мою сторону. В смысле - в сторону моего тела.

   - Эй, ты что? - воскликнула я, когда, остановившись совсем рядом, он поднял руки, замахиваясь.

   Ничего не говоря, он со всей силы ударил камнем кольцо, в которое была продета одна из цепей. Потом ещё раз и ещё. На пол снова посыпалась крошка. Стена была старой, в придачу успела пострадать от взрыва, и это существенно помогло Андре. Вскоре из стены вывалился один небольшой камень, а следом за ним и освободившееся кольцо. Моя левая рука безжизненно упала, утяжелённая цепью. Тело повернулось набок и теперь покачивалось, частично лишённое опоры.

   Андре всё так же молча перешёл на другую сторону и стал ожесточённо бить камнем по второму кольцу. Вскоре и оно выпало из стены. Вовремя отбросив камень, Андре успел подхватить меня на руки.

   - Позволь спросить, что ты делаешь? - вкрадчиво поинтересовалась я.

   - Мы бежим вместе, - тоном, не терпящим возражений, заявил сокамерник.

   Ну, тон он может выбирать какой угодно, а возражения у меня были.

   - Ты сошёл с ума! - яростно воскликнула я. - Куда вместе? Тебе самому бы выбраться! Думаешь, это будет легко и просто? Отнюдь! Надо пробраться через завал, надо не попасться стражникам там, наверху. Как ты собираешься проделать это с трупом на руках?!

   - Это не труп! - рявкнул он.

   - Ладно, не труп, тело! - согласилась я. - Я, конечно, за время, проведённое в тюрьме, мягко говоря, не растолстела, но всё-таки я не ребёнок! Как ты собираешься спасаться отсюда с таким грузом? А потом, даже если выберешься? Тебе придётся уходить, как можно быстрее и как можно дальше. Далеко уйдёшь с телом на руках? В придачу ещё и с цепями? Я буду обузой, понимаешь ты это, недопустимой обузой! Ты сам вскоре пожалеешь о том, что взял меня с собой. И что сделаешь тогда? Бросишь посреди леса на съедение диким зверям? Или добровольно сдашься ближайшему патрулю?

   - А тебе как самой кажется, какой вариант более вероятный? - огрызнулся Андре.

   - Цепи будут ещё и на каждом шагу звенеть, привлекая внимание! - не унималась я. - Пойми ты уже очевидное и спасайся, чёрт тебя побери!

   - Вот вместе и будем спасаться.

   Аккуратно уложив моё тело на пол в относительно непострадавшей части камеры, Андре принялся зачем-то перекатывать камни к той стене, у которой я до недавнего времени висела, образовывая там своего рода завал.

   - Слушай, почему ты так упорно игнорируешь мои слова? - оскорбилась я. - Кто тебе, в конце-то концов, дороже, я или она?

   Андре остановил своё занятие и, подняв голову, с интересом скользнул взглядом по участку стены, находившемуся непосредственно за мной. Снова ориентировался на голос.

   - Ты или она, - повторил он. Интонация была не вопросительная, скорее повествовательная. - Поздравляю тебя, Эрта. Ты - первый в истории призрак, страдающий от раздвоения личности.

   - С чего ты взял, что страдающий? - огрызнулась я, но запал уже проходил.

   В конце-то концов, с какой стати я так сопротивляюсь? Кого пытаюсь обмануть? Можно подумать, мне самой не хочется, чтобы моего лица ещё хотя бы один раз коснулся солнечный луч. Чтобы свежий ветер подхватил прядь волос, а молодая трава пощекотала ступни...

   - Делай, как знаешь, - устало сдалась я. - Только не забывай: я уже почти умерла. А ты ещё живой.

   - Маленький нюанс: я ещё живой благодаря тебе. - Андре вытер рукой вспотевший лоб. Теперь около моей стены образовался самый настоящий завал. - Подожди, я сейчас, - бросил он, выходя из камеры.

   Ждать я не стала: одолевало любопытство. Поэтому я полетела следом за ним.

   Коротко оглядевшись, Андре пошёл по коридору. Каменная крошка громко хрустела под ногами. Соседняя камера располагалась сравнительно далеко. На этом этаже камеры специально находились на приличном расстоянии друг от друга, чтобы заключённые, о существовании которых надлежало забыть всему миру, не имели возможности переговариваться даже между собой.

   Соседнее помещение пострадало куда сильнее нашего. Здесь намного более основательно обвалился потолок, а стены были обуглены. Должно быть, эта камера находилась ближе к эпицентру взрыва. Заключённый не выжил. И не просто не выжил. Если бы я по-прежнему была живой, предполагаю, что мне бы стало очень нехорошо. Но в своём нынешнем состоянии я не испытывала тошноту, и просто смотрела на разбрызганную кровь, на раздавленное тяжеленным булыжником тело и на лежащую отдельно кисть руки, которую, должно быть, оторвало во время взрыва.

   Не знаю, почувствовал ли себя плохо Андре, но внешне он подобных признаков не проявил. И даже более того. К моему немалому удивлению он, осмотревшись, поднял кисть и понёс её обратно в нашу камеру. От такого поступка у меня временно пропал дар речи.

   Впрочем, мотивы стали ясны быстро. Вернувшись к нам, Андре окинул взглядом образованный им у стены завал, после чего положил кисть возле камней. Затем подошёл к моему телу и оторвал лоскуток от моей блузы.

   - Эй, ты чего?!

   Голос у меня всё-таки прорезался.

   Андре положил лоскут между камнями.

   - Если сюда доберутся с проверкой, - сказал он, отряхивая руки и оглядывая результат своей деятельности, - есть как минимум шанс, что они решат, будто нас завалило во время взрыва. Это даст нам лишнее время. Что совсем не помешает. Веди!

   Он наклонился и взял моё тело на руки.

   Больше не пререкаясь, я полетела вперёд. Лишь на мгновения оглянулась, осматривая напоследок то, что осталось от нашей камеры. Сколь ни смешно, но это единственный дом, который я помнила. Ну и пропади он пропадом! Я решительно устремилась вперёд по коридору.

   - Живых дальше нет, - сообщила я Андре, вернувшись. - На этом этаже, я имею в виду. И ещё: мне не нравится то, как ощущаются эти стены. Не удивлюсь, если в скором времени случится повторный обвал. Лучше выбираться отсюда побыстрее.

   Андре молча кивнул, ускоряя шаг. Ноги утопали в каменной насыпи. Местами приходилось перебираться через небольшие завалы. На одном участке завал оказался слишком внушительным, чтобы его преодолеть: камни доходили почти до самого потолка. Но я уже успела выяснить, как обойти это место. Это можно было сделать через пустую камеру, дверь которой была не заперта. Образовавшаяся в стене дыра позволяя выбраться в коридор в той его части, по которой уже можно было идти дальше. Дыра, правда, была не слишком широкой. Андре пришлось оставить меня в камере, вылезти наружу, и уже потом вытащить меня. Путь он продолжил, перекинув моё тело через плечо: это позволяло ему в случае необходимости использовать свободную руку.

   Наконец, мы почти добрались до лестницы. Ей предшествовала караулка. Она не являлась отдельной комнатой, скорее своего рода широкой нишей в конце коридора. Именно здесь обычно дежурили два стражника, раз в сутки делавшие обход. Играли в кости и карты, выпивали, перемывали косточки начальству. А что ещё делать в долгие часы службы?

   Во время взрыва они, по-видимому, тоже играли, поскольку стакан для бросания костей хрустнул у Андре под ногами. Один стражник, тот самый, у которого сварливая тёща, лежал на полу в луже крови. Мне подумалось, что больше родственница никогда уже не будет его пилить. Второй тоже обнаружился поблизости, возле опрокинувшегося стула. Его череп оказался проломлен камнем.

   Вместо того, чтобы пройти мимо, Андре снова положил меня на пол и присел на корточки возле второго стражника. Стал разглядывать его, щурясь в темноте. Висевший на стене факел потух, и скудный свет проникал лишь откуда-то с лестницы. Я поднялась на несколько пролётов, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь, кто представлял бы для нас опасность. Лишь поднявшись на три этажа, обнаружила снующих там людей, но им явно было не до нас. Слишком много убитых и раненых. К тому же ещё одним этажом выше, кажется, разгорался пожар.

   Вернувшись к Андре, я застала замечательную картину. И, хотя отлично понимала, какова истинная цель моего недавнего сокамерника, не удержалась от того, чтобы громко и со значением присвистнуть. Дело в том, что Андре уже снял со стражника с проломленным черепом одежду, а сейчас занимался тем, что стягивал собственные брюки.

   - Решил перед уходом как следует отомстить тюремщикам? - саркастично осведомилась я. - Хочешь надругаться над каждым, которого найдёшь, или только лично над этим?

   От такой интерпретации своих поступков Андре поперхнулся, но действовать медленнее не стал. Избавившись от брюк, скинул то, что осталось от его собственной рубашки, после чего принялся одеваться в трофейную одежду. Она оказалась ему по размеру, благо фигуры у них со стражником были похожие. Вскоре он был одет в тёмно-коричневые брюки, рубашку того же цвета и удлинённую кожаную куртку, призванную как оберегать от царящего в подземелье холода, так и служить минимальной защитой от клинков и других острых предметов в случае нападения. Специальный знак, пришитый к куртке в районе левого плеча, красноречиво свидетельствовал о принадлежности её хозяина к рядам стражей королевских тюрем. На этом Андре не остановился, прицепил к поясу валявшийся в стороне меч.

   - Как там наверху? - спросил он.

   - Пока всё чисто, - ответила я. - От взрыва в башне начался пожар, но это высоко над нами, досюда дойдёт нескоро, если вообще дойдёт, тут как-никак одни камни. Зато стражу отвлечёт как следует.

   Андре коротко кивнул, соглашаясь с тем, что нам пожар только на пользу. Снова сев на корточки, принялся быстро натягивать свою потрёпанную одежду на стражника.

   - Вот это забота! - восхитилась я. - Или скромность?

   - Предосторожность, - не отвлекаясь, объяснил очевидное Андре. - Если его найдут здесь обнажённым, непременно поинтересуются, что произошло. А то, что одежда разорвана, никого не удливит.

   - Скорее всего они бы решили, что стражники нашли своеобразный способ разбавить рутинную скуку, - высказала предположение я. - Но ты прав, осторожность не повредит.

   Ощупав на себе куртку, Андре извлёк из внутреннего кармана кошелёк, взвесил на ладони - негусто, но лучше, чем ничего, - и отправил обратно в карман. Но уходить не спешил. Перебрался ко второму стражнику, обыскал и его. Нашёл ещё один кошель, правда, перепачканный кровью. Высыпал содержимое на ладонь - там было около полудюжины монет, и тоже убрал их в карман. Меч этого стражника не тронул, зато заткнул себе за пояс нож.

   - Имеешь опыт мародёрства? - поинтересовалась я, одновременно следя за колебаниями воздуха.

   - Теперь имею, - подчёркнуто безразличным тоном отозвался Андре.

   - Не забудь свои пуговицы, - посоветовала я.

   - Какие пуговицы? - не понял он.

   - На твоей рубашке. Не этой, - уточнила я, когда Андре инстинктивно опустил голову, глядя себе на живот. - Той, которая сейчас на том парне. Они серебряные, так что стоят больше, чем все эти монеты, вместе взятые.

   - Ты права, - согласился он. - Я как-то упустил это из виду.

   Вернувшись к переодетому стражнику, Андре сперва смотрел на него, хмурясь и прикусив губу. Его тревожило, что оборванные пуговицы могут привлечь ненужное внимание. С другой стороны, серебряные пуговицы на рубашке простого стражника - штука тоже, мягко говоря, не слишком распространённая. Тем более, что часть пуговиц успела оторваться за то время, что Андре провёл в тюрьме. Их в любом случае оставалось всего четыре. Так что, махнув рукой, мол, будь, что будет, Андре оборвал их, после чего быстро подхватил меня на руки и поспешил дальше.

   Мы стали подниматься по лестнице. Перила обвалились в нескольких местах, на ступенях лежали камни, но идти по ним тем не менее было реально. На третьем пролёте нам встретился ещё один труп. Судя по одежде и чертам лица, этот человек был рангом повыше, чем оставшиеся внизу охранники. Должно быть, офицер.

   Андре и тут не стал впадать в сантименты и, решив, что мародёрствовать, так мародёрствовать, обыскал карманы погибшего. Здесь обнаружился очередной кошель, и денег в нём было побольше, чем в предыдущих. Андре также извлёк на свет часы и погодник - прибор, внешне напоминающий часы, но обладающий тремя циферблатами и показывающий погоду, которая ожидается через сутки. Механизм чрезвычайно сложный и потому дорогостоящий. Некоторые считают, что было бы значительно полезнее, если бы эти приборы показывали сегодняшнюю погоду, а не завтрашнюю, но я с ними не соглашусь. Для сегодняшней погоды нет нужды таскать с собой специальное устройство. Просто выйди на улицу, да и посмотри. То ли дело иметь возможность заранее предвидеть любые изменения в температуре, влажности и осадках.

   Андре уже собирался было отправиться дальше, но вдруг вернулся к телу. Осторожно снял с офицера более не нужный тому плащ. А затем набросил этот плащ на меня.

   Ещё один этаж - и эта предосторожность пригодилась. Нам навстречу бежал тюремщик, судя по одежде и манерам, тоже офицер.

   - Откуда? - коротко спросил он у Андре, по одежде определив в последнем одного из своих подчинённых.

   - Оттуда, - не менее лаконично ответил Андре, указывая вниз.

   - Убит?

   Офицер скользнул взглядом по укрытому плащом телу.

   - Ранен, - сообщил Андре.

   Офицер сосредоточенно кивнул.

   - Отнеси его во двор, у западной стены ранеными занимается лекарь. А потом давай на второй этаж, там нужно потушить огонь.

   - Есть! - послушно откликнулся Андре, после чего мы поспешили наверх, а офицер побежал по коридору.

   Из башни мы вышли без малейших трудностей. По мере приближения к выходу снующих туда-сюда людей становилось всё больше, но никто не обращал на нас особого внимания. Одни бежали наверх с вёдрами воды, другие, как и Андре, несли на руках раненых или убитых, третьи просто лихорадочно метались туда-сюда; как минимум, такое создавалось впечатление со стороны.

   Оказалось, что уже наступила ночь. Небо окутали облака, но двор освещали несколько факелов и зарево бушевавшего на втором этаже пожара. Языки пламени то и дело выглядывали наружу из двух соседних окон. Шум, крики, беготня. Гонимый порывами ветра дым, от которого у Андре заслезились глаза. Не сомневаюсь, что и запах гари стоял порядочный, хотя сама я не могла его почувствовать. Я успела заметить, как Андре на секунду замер, когда над головой не стало потолков, а в лицо устремился холодный северный ветер.

   Андре неспешно осмотрелся, сделал несколько шагов, якобы намереваясь доставить раненого к лекарю, потом снова остановился. Конечно, всем здесь было не до нас, но что произойдёт, если кто-то увидит, как стражник уносит раненого в сторону леса? Думаю, догадаться, что это значит, сумеют даже самые недалёкие тюремщики.

   - Осторожней! - крикнула я, почувствовав, как задрожала земля.

   Прошло несколько долей секунды, показавшихся мне вполне долгими. А потом из здания тюрьмы послышался грохот. Из нижних окон на нас полетела каменная пыль вперемежку с пеплом. Похоже, Андре напрасно старался, создавая внизу видимость нашей гибели. Вторая волна обвала наверняка полностью уничтожила нижний этаж.

   Новая череда криков, зазвучавших с удвоенной громкостью и частотой. Сперва люди опасались приближаться к зданию; потом, удостоверившись в том, что прямо сейчас повторного обвала не будет, наоборот, дружно ринулись туда. Другой такой возможности могло не представиться. Осторожно выйдя из зоны освещения факелов, Андре поудобнее перехватил меня и бросился бежать. Не останавливаясь и не оборачиваясь, туда, где царившая кругом темнота сгущалась под сенью старого леса. Я следила за происходящим у него за спиной, чтобы в случае чего предупредить об опасности. К счастью, этого не понадобилось. Сейчас у тюремщиков и без нас было достаточно дел. И вскоре мы пересекли спасительную черту леса.


   Глава 4.


  И, невинные во зле,

  В предзакатной мгле

  В остывающей золе,

  На разбитом стекле,

  Не ища вины ни в ком,

  Мы танцуем босиком

  Рок-н-ролл Совершенных.


  Канцлер Ги, "Рок-н-ролл Совершенных"


   Первое время мы не разговаривали, просто целенаправленно удалялись от Мигдаля. Несмотря на то, что он очень быстро скрылся из виду, само по себе сознание того, что он возвышается где-то позади, постоянно жгло спину. Андре больше не бежал, экономя силы. Шёл быстрым шагом, держа меня на руках. Цепи, которые он уже не придерживал так тщательно, как возле тюрьмы, монотонно позвякивали, будто считая шаги.

   Вскоре начало светать. Проведённая без сна ночь подходила к концу, но это не добавляло нам усталости. Я во сне не нуждалась, а Андре успел выспаться прежде, поскольку наш режим слишком сильно сбился в тюрьме. Время сна просто не соответствовало тёмному времени суток.

   Погони не было, и, заслышав робкое журчание бьющего из расщелины родника, Андре сделал, наконец, привал. Уложил меня на землю, щедро усыпанную мягкой хвоей. Сложив ладонь лодочкой, набрал в неё воды и поднёс ко рту. Влага тут же засочилась сквозь пальцы. Глоток получился совсем маленьким, и Андре повторил процедуру, приблизительно с тем же успехом. После чего, махнув рукой на то, как это выглядит со стороны, лёг на землю и поднёс лицо к роднику, ловя ртом падающий из расщелины на землю поток. Принялся жадно глотать холодную воду. Закашлялся, поперхнувшись, но, не успев как следует восстановить дыхание, снова продолжил пить. Я молчала, никак не комментируя его действия и даже не отпуская привычных шуточек. Прекрасно понимая, что вела бы себя куда менее сдержанно, если бы добралась до воды тогда, когда была ещё жива.

   Утолив первую жажду, Андре вновь набрал воду в ладони и поспешил поднести её к моему рту. Влил жидкость между чуть приоткрытыми губами. Когда вода протекла в горло, я сделала чисто инстинктивный глоток. Отчего-то эта способность у моего тела сохранилась. Андре повторил процедуру несколько раз.

   Я уже давно перестала сопротивляться, когда он пытался меня напоить. Наверное, для тела это и вправду полезно. Моему же туда возвращению это давно не способствовало. Видимо, за прошедшее время связь между мной и телом успела ослабнуть.

   Закончив меня поить, Андре снова склонился над родником, зачерпнул воды и умыл себе лицо. Затем расстегнул ворот рубашки, протёр водой шею и плеснул себе за шиворот. И только тогда чуть отдалился от родника, сел на землю и уронил голову на руки. Спустя полминуты он подставил лицо свежему ветру, посмотрел на посветлевшее небо и вдруг рассмеялся.

   - Ну что, выбрались? - спросил он с блестящими от эйфории глазами. - Или это так, кратковременная иллюзия свободы, и скоро нас поставят на место?

   - Предлагаю надеяться на первое. - У меня на душе тоже стало веселее. Смех Андре снял сковывавшее до сих пор напряжение. - Даже если это иллюзия, ею тоже надо уметь насладиться.

   Андре прикрыл глаза в знак согласия. Провёл ладонью по влажному лицу.

   - Для того, чтобы иллюзия превратилась в реальность, надо убраться отсюда как можно дальше, - констатировал он. - Но прежде есть ещё одно дело. Ты говорила, что вылетала за пределы тюрьмы. Знаешь, что находится здесь, вокруг? Кроме лесов? Есть поблизости какое-нибудь жилище?

   - Есть две деревни, - сообщила я. - Одна на востоке, другая на северо-западе.

   Ориентироваться сейчас, когда над лесом взошло солнце, было проще простого.

   - Восток нам не подойдёт, - заявил Андре. - Для этого придётся возвращаться в сторону тюрьмы, а у меня что-то нет такого желания. А вот северо-запад в самый раз.

   - А зачем тебе туда понадобилось? - заволновалась я. - Всё-таки в окрестных деревнях нас будут искать в первую очередь.

   - Как и прочёсывать леса, - спокойно откликнулся Андре. - Но это если они сообразят, что мы бежали. А после обвала такое чрезвычайно маловероятно.

   - А если сбежать удалось кому-то, кроме нас? - засомневалась я. - И стража будет преследовать этого кого-то?

   - Всё может быть, - не стал спорить Андре. - Именно поэтому я хочу добраться до деревни как можно скорее. Пока тюремщикам ещё не до погони. И очень быстро оттуда уйти. Потом придётся избегать селений и дорог довольно долго.

   - Зачем ты всё-таки хочешь попасть в деревню?

   Эта идея не слишком мне нравилась.

   - Надо, - уклончиво ответил Андре.

   Найти тропинку, ведущую в правильном направлении, оказалось легко. Примерно за час мы добрались до окраины леса. Впереди замаячили неказистые одноэтажные домики с соломенными крышами.

   Нам повезло: кузница располагалась на самом краю деревни. Я полетела вперёд и осмотрелась. Людей на улице почти не было: в такое время дня сейчас, весной, крестьяне работали в поле. Когда я сообщила о результатах своей вылазки Андре, он быстрым шагом преодолел отделявшее нас от кузницы расстояние.

   Внутри было полутемно и, наверное, жарко: в горне полыхал огонь. Тишину нарушал стук молота по наковальне, в промежутках сменявшийся треском пламени. Кузнец стоял к нам спиной и, низко склонившись, рассматривал лежавший на наковальне кусок металла.

   Стараясь не шуметь, Андре осторожно положил меня на пол справа от двери; более удобного места вроде лавки здесь всё равно не было. Затем направился к кузнецу.

   Тот резко повернулся, прежде чем Андре успел подойти достаточно близко. Андре остановился. Учитывая тяжеленный молот, который кузнец в данный момент держал в руке, в общении с ним следовало соблюдать осторожность.

   Кузнец неспешно смерил незнакомца внимательным взглядом.

   - Что надо? - не слишком приветливо осведомился он.

   - Есть одно дело, - ответил Андре. - Можно сказать, заказ. Я хорошо заплачу.

   - Вообще-то я и без того занят, - проворчал кузнец. - Заказы от чужаков обычно не принимаю. Но если говоришь, что заплатишь... Ну, говори, что там у тебя?

   - Я покажу, - ответил Андре. - Идём.

   Кузнец пожал плечами и, положив молот возле наковальни, последовал за моим спутником. Наклонившись над телом, Андре стянул укрывавший меня плащ и указал на кандалы с болтавшимися на них цепями.

   - Это надо снять, - просто сказал он.

   Кузнец присвистнул. Тоже наклонился, разглядывая меня с видимым интересом. И не заметил, как Андре переместился к нему за спину и вытащил из ножен меч. А когда распрямил спину и обернулся, его груди тотчас коснулось остриё клинка.

   - Просто сделай то, о чём я прошу, - нарочито спокойно произнёс Андре. - Я заплачу, можешь не сомневаться. Но не вздумай поднимать шум и звать людей.

   Кузнец пробежал взглядом по лезвию и, кажется, не слишком испугавшись угрозы, поднял глаза на Андре.

   - Я и так всё сделаю, - поморщившись, отозвался он. - И убери свою игрушку. Она меня раздражает. К тому же сработана из рук вон плохо.

   Андре секунду повременил, буравя кузнеца взглядом. Потом усмехнулся и спрятал меч в ножны.

   - Тут поспорить не могу, - признал он. - Но выбирать мне не приходилось.

   Понимающе ухмыльнувшись в бороду, кузнец бросил последний оценивающий взгляд на кандалы.

   - Перенеси её ближе к свету, - велел он, а сам пошёл в противоположную часть кузницы, туда, где на крепкой деревянной полке и на полу под ней были разложены различные инструменты. Из них я могла опознать только ещё один молот, поменьше того, что остался возле наковальни, да щипцы.

   Андре переложил моё тело туда, куда было сказано. Кузнец вернулся с инструментом, названия которого я не знала, опустился на пол возле меня и принялся перепиливать кандалы. Кузницу наполнил на удивление противный скрежет. Признаться, я занервничала: инструмент выглядел довольно-таки внушительно.

   - Андре, а он мне руку случайно не отрежет? - высказала свои опасения я.

   Мой спутник с сомнением покосился на кузнеца, ещё немного понаблюдал за процессом, а затем всё же на всякий случай сказал:

   - Ты это, поосторожнее.

   Кузнец лишь криво усмехнулся, считая ниже своего достоинства отвечать.

   Я продолжила страдать молча, неотрывно наблюдая за процессом. Казалось, ещё чуть-чуть - и лезвие, справившись со сталью, глубоко войдёт в плоть.

   Но ничего подобного, ясное дело, не произошло. Ещё немного, и скрежет стих. Кузнец отложил инструмент и осторожно снял с моего запястья развалившийся на глазах браслет. После чего приступил ко второму.

   Больше я не волновалась. Только смотрела на широкий синеватый след, отметивший кожу там, где её много недель сковывал стальной браслет. Смотрела и отчего-то не могла переключиться ни на что другое. Не думала, что когда-нибудь избавлюсь от этого предмета. Наверное, стоило так долго ждать, даже если теперь мне предстоит в самое ближайшее время окончательно умереть.

   Меж тем второй браслет тоже упал на пол. На второй руке остался такой же глубокий и широкий след. Андре ногой оттолкнул перепиленные кандалы с цепями в сторону. Если бы я могла, я бы заплакала. Даже на всякий случай посмотрела на свои глаза. Но они были закрытыми. И, насколько я могла судить, сухими.

   - Спасибо.

   Андре протянул кузнецу руку, и тот, не задумываясь, её пожал.

   - Да не за что, - откликнулся он. И, усмехнувшись, добавил: - А я-то думал, ты из воинов, тех, что из Мигдаля. Их здесь, знаешь ли, сильно недолюбливают.

   Андре сперва не понял, но кузнец устремил многозначительный взгляд на прикреплённый к куртке знак. Что-то неразборчиво процедив сквозь зубы, Андре с раздражением сорвал его и швырнул на пол, в компанию к кандалам.

   - Сколько я тебе должен? - спросил он, извлекая из кармана кошель.

   - Погоди, - отмахнулся кузнец. - Пойдём со мной.

   Распахнув дверь, он вышел наружу и зашагал к ближайшему домику. Андре мешкал, подозрительно глядя ему вслед. Повернул голову направо, потом налево. Кузнец остановился и выжидательно обернулся.

   - Поблизости никого не видно, - заметила я, отлично понимая его сомнения.

   - Ладно, пойдём, - со вздохом махнул рукой он.

   Кузнец провёл нас в соседний дом, где, как мы поняли, он и проживал. Здесь нас встретила женщина в длинном свободном платье и накинутом на шею платке, по-видимому, жена кузнеца. Увидев нас, точнее сказать, меня, лежащую без сознания у Андре на руках, она сразу же запричитала, засуетилась и попыталась срочно накормить нас куриным бульоном. Андре старательно отнекивался, мотивируя это тем, что мы очень спешим. Хоть я и понимаю, насколько тяжело ему приходилось: не ел он уже давно, да и весь последний месяц жил впроголодь.

   - Эстер, им и вправду нужно уходить, - покачал головой кузнец. - Кто их знает, этих мигдальских упырей, когда они заявятся. Лучше собери им по-быстрому что-нибудь с собой.

   Да, похоже, здесь сильно не любят тюремных охранников, мысленно констатировала я. Впрочем, это и неудивительно. В народе к представителям власти вообще относятся с предубеждением, неизменно видя в стражниках не защитников, а потенциальных обидчиков. Так что при виде тюремщика и закованной в кандалы женщины отождествляться станут точно с последней.

   Эстер крутилась по горнице, складывая кое-какие вещи в потрёпанную дорожную сумку.

   - Бедная девочка! За что ж её так? - всплеснула руками она, ненадолго остановившись возле лавки, на которую меня уложил Андре.

   Отмолчаться не удавалось, поскольку и она, и кузнец ожидали ответа, поэтому Андре нехотя сказал:

   - Не знаю.

   - Так даже? - с интересом изогнул бровь кузнец.

   Но больше тему не развивал, и вскорости всё было готово. В дорогу мы получили флягу с водой, кувшин с бульоном, заткнутый специальной широкой пробкой, каравай хлеба, немного жареного мяса и тщательно свёрнутое одеяло. Кроме того, хозяйка дома пожертвовала для меня своё старое платье.

   Андре поблагодарил их за помощь, но, как и пообещал изначально, ограничиваться благодарностями не стал. Сперва его рука потянулась было к карману, в котором лежали серебряные пуговицы, но в последний момент он отдёрнул её, передумав. Сообразил, что пуговицы являются слишком яркой уликой, которая может при неудачном стечении обстоятельств указать именно на него. Поэтому расплатился он всё-таки деньгами.

   - Здесь слишком много, - возразила было женщина.

   - Отнюдь, - возразил Андре, накрывая её открывшуюся было руку своей ладонью.

   Я промолчала. Деньги для нас были нелишними, но он прав: для таких простых деревенских жителей то же платье, пусть и старое, - немалая ценность. Это вам не кокетка из высшего общества, у которой хоть десять платьев забери - и не заметит.

   Уходили в спешке. Никаких признаков погони пока не было, и всё же представители власти могли появиться в деревне в любой момент. Поэтому нашей первой задачей было углубиться в лес и как можно дальше уйти от обжитых мест, выбрав при этом как можно менее предсказуемый маршрут. Время от времени я поднималась над кронами деревьев, чтобы оглядеться и проверить, нет ли преследования. Пока обходилось.

   - Надо же. А я и не ожидала, что от людей можно увидеть что-то хорошее, - задумчиво заметила я, когда мы оказались приблизительно в миле от деревни.

   - Да. Признаться, мне тоже в последнее время мало в это верилось, - выразил солидарность со мной Андре.

   - Как думаешь, что произошло с тюрьмой? - задала давно интересовавший меня вопрос я. - Чьих это рук дело?

   - Думаю, вариантов всего два. - Андре на секунду остановился, перехватил меня поудобнее и продолжил путь. - Возможно, пытались освободить кого-то из заключённых. Скорее всего, из тех, кто находился выше, чем мы, поскольку вторжения в подвалы, судя по всему не было. Остальные взрывы устроили для отвода глаз. Или просто плохо разобрались с тем, как работают тлорны, вот и использовали их наугад. В этом случае, возможно, они и сами не ожидали такого масштаба разрушений.

   - А второй вариант? - спросила я.

   - Оппозиционеры могли просто совершить акцию, нацеленную против власти, - ответил Андре, уклоняясь от еловой ветки. - Собственно говоря, и в том, и в другом случае за взрывами скорее всего стоят именно они. Вопрос только в их сиюминутной цели.

   - А что, в Риннолии есть оппозиция? - с любопытством осведомилась я.

   - Конечно. Оппозиция есть везде, - откликнулся Андре. - Кто-нибудь обязательно будет недоволен властью, и кто-нибудь из недовольных раньше или позже попытается качать права. Хотя особенно сильной или массовой я бы нашу оппозицию не назвал. Впрочем, я и раньше был не слишком в курсе подробностей того, что творится в столице. А уж сейчас тем более. А что, - с интересом прищурился он, - ты ничего не помнишь про риннолийских подпольщиков?

   - Нет, - ответила я. - А что тебя в этом удивляет? Я ведь вообще многого не помню.

   - Но многое и помнишь, - заметил Андре, и по его тону я поняла, что ему видится в этой избирательности нечто важное. - Насколько я успел обратить внимание, ты очень хорошо помнишь общеизвестные факты. Один раз даже чуть не обыграла меня в города.

   - Один раз! - фыркнула я. - А сколько мы в них играли? Десятки?

   - Неважно, - мотнул головой Андре. - У тебя действительно всё отлично с памятью в массе вопросов. До тех пор, пока дело не касается лично тебя. И вот тут внезапно наступает провал. Поэтому тот факт, что ты ничего не помнишь о подпольщиках, наводит на определённые мысли.

   - Хочешь сказать, что при жизни я сама была одной из них? - задумчиво проговорила я.

   - Знать не могу, но такой вывод напрашивается сам собой. Ты сидела в тюрьме, на две трети заполненной политическими заключёнными, на том этаже, куда никаких других заключённых не отправляют. Ты была ранена, хоть рана и зажила; я видел шрам и кровь у тебя на одежде.

   Я промолчала в знак согласия. Рана действительно была; я совершенно не помнила, как её получила, но помнила боль в левом боку, существенно ниже сердца, которую испытывала тогда, когда ещё способна была что-либо физически чувствовать. В своё время я позволила Андре осмотреть эту рану. Впрочем, не имея никаких сподручных средств, он мало что мог бы сделать. Но в этом и не оказалось необходимости, поскольку рана к тому моменту почти зажила.

   - И, наконец, ты ничего не помнишь о риннолийской оппозиции, - завершил перечисление аргументов Андре. - Более того, насколько я могу судить, ты вообще мало что помнишь о здешней политике. Я ведь прав?

   - Прав, - всё так же задумчиво согласилась я.

   То, что он говорил, звучало логично. Но вспомнить я ничего всё равно не могла, как ни пыталась.

   Мы замолчали, уступив звуковое пространство прячущимся среди ветвей птицам.

   - Может, остановишься и, наконец, поешь? - предложила я.

   - Думаешь, уже пора? - с сомнением протянул Андре, покосившись через плечо, будто проверяя, нет ли за нами погони.

   - Пора-пора, - сварливо подтвердила я. - Сам не чувствуешь? Ты так оголодал, что аж голоса из ниоткуда слышишь.

   Криво усмехнувшись, Андре остановился и поглядел по сторонам.

   - Слышишь? - спросил он затем. - Где-то журчит вода. Вот около неё и передохнём.

   Идти оказалось недалеко. Сами того не заметив, мы успели одолеть плавный спуск к речке. Течение здесь было неспешным, будто ленивым, но вода тем не менее оказалась чистой. По поверхности лишь плыло несколько сухих листьев, да ещё горсть прибило к берегу. Дно прекрасно просматривалось, и оно, как обычно в таких случаях, казалось более близким, чем было на самом деле.

   Уложив меня на траву, Андре скинул со спины сумку и принялся извлекать из неё продукты. Жадно поел хлеб с мясом, периодически запивая из фляги, благо воду можно было не экономить. Потом пересел и, положив мою голову себе на колени, влил в рот немного бульона. Я внимательно следила за этим процессом. Впервые с момента смерти моё тело получало что-то кроме воды. Однако никаких видимых изменений в моём состоянии это не повлекло.

   - Погода вечером испортится, - сообщил Андре, закончив меня кормить и снова прикладываясь к фляге с водой. - Будет дождь.

   - Откуда ты знаешь? - удивилась я.

   Солнце сияло даже очень весело. Облака по небу, конечно, плыли, не быть же ему идеально чистым в это время года, но в небольшом количестве. Разве что ветер стал немного сильнее.

   - По погоднику, - объяснил Андре.

   - А-а-а, - понимающе протянула я.

   Я как-то успела забыть об этом нашем приобретении.

   - И что он показывает?

   - Вечером будет дождь и сильно похолодает.

   М-да, назвать такую новость особенно хорошей было нельзя.

   - Лучше бы он показывал, как с этой погодой справляться, - сварливо пробурчала я. - Впрочем, вещь всё равно полезная. Ты его пока придержи, - порекомендовала я. - Продашь в последнюю очередь. Часы менее важны.

   - Так я и собираюсь сделать, - кивнул Андре.

   Он с сомнением посмотрел перед собой, потом щёлкнул пальцами.

   - Честно говоря, я бы окунулся. Покараулишь здесь несколько минут?

   - Конечно, - заверила я.

   - Если что, кричи, - сказал Андре, начиная скидывать с себя одежду.

   Ни малейшего чувства неловкости этот процесс во мне не вызывал, хотя разделся он, ясное дело, донага: не мочить же единственный имеющийся комплект одежды.

   - Непременно, - пообещала я. - Закричу так громко, что у вора лопнут барабанные перепонки.

   - Я имел в виду - чтобы услышал я, - уточнил Андре. - Но, впрочем, твой вариант тоже неплох.

   После чего шагнул в воду.

   Конечно, это заняло больше нескольких минут, но мне было не жалко. Погоня за нами явно пока не наклёвывалась, от поселений мы успели уйти далеко, и ни в какое конкретное место не спешили. Хотя вопрос, что делать дальше, в самое ближайшее время обещал встать остро.

   Выбравшись на берег, Андре не спешил одеваться, стремясь сначала немного обсохнуть в лучах пока ещё не спрятавшегося за облаками солнца.

   - Эрта, послушай... - В его интонации сквозила напряжённость. Андре явно чувствовал себя неловко, что я до сих пор замечала за ним не слишком часто. - Я должен буду её переодеть, - сказал он, разом объясняя причину замешательства, а заодно используя местоимение третьего лица для смягчения формулировки. - Эта одежда слишком старая и... сама видишь, в каком она состоянии. Мы не знаем, как долго сможем избегать встречи с людьми. Девушка без сознания в любом случае будет вызывать вопросы, но так, - он устремил многозначительный взгляд на мою изорванную и перепачканную в крови блузу, - их будет слишком много. И потом, эти рукава слишком короткие, они не скрывают следы от кандалов.

   Зря он так распинается с объяснениями. Ясное дело, что избавиться от моих обносков необходимо, а сама я не переоденусь. Однако, сколь это ни нелепо, определённую долю неловкости я тоже испытывала.

   - Действуй, - просто сказала я и, чтобы как-то разрядить обстановку, спросила: - Думаешь, в платье Эстер рукава достаточно длинные?

   - Похоже на то, - кивнул Андре, извлекая платье на свет. - Она выше и полнее тебя, так что, наверное, платье будет великовато, но зато рукава скроют запястья. Как ты думаешь... - я снова почувствовала, что вопрос заставляет его напрячься, - ...может быть, её стоит ненадолго занести в воду? Может, от этого ей станет лучше? Или не стоит?

   Я отчего-то снова напряглась, но постаралась сосредоточиться на логике. А она подсказывала, что сделать так, как говорит Андре, безусловно стоит. Навряд ли это хоть как-то отразится на моём состоянии, но есть другой момент, о котором мой спутник из деликатности умалчивает. Я не имела возможности даже элементарно умыться в течение...полутора месяцев? Более долгого срока? Так или иначе, такой недостаток стоит исправить. Тем более, что скоро погода испортится, а уж тогда купаться точно будет нельзя. Иначе в моём нынешнем состоянии недолго подхватить воспаление лёгких.

   - Наверное, стоит, - сдержанно ответила я. - Ты прав.

   Андре коротко кивнул. Больше мы ничего не обсуждали, и от этого как-то сразу стало проще. Андре снял с моего тела блузу, потом длинную широкую юбку, тоже изрядно пострадавшую за эти недели, потом нижнее бельё. И занёс в воду.

   Через несколько минут мы вернулись на берег. В качестве полотенца Андре использовал одеяло. А я отчего-то всё смотрела на свои мокрые волосы и думала о том, что их уже никогда не привести в приемлемый вид. Такие колтуны даже самым лучшим гребнем не расчешешь.

   Андре взял в руки платье жены кузнеца, но тут возникла очередная загвоздка. Он с сомнением покосился на мой корсет, оставленный на берегу.

   - Простые женщины такого не носят, - поняла его молчаливый вопрос я. - А это платье простой женщины. Да и потом, всё равно все мои вещи в таком состоянии, что их лучше выбросить.

   - Закопать, - поправил Андре, приступая к одеванию. - Маловероятно, чтобы наш путь так точно проследили, особенно учитывая, что сегодня пойдёт дождь, и следов не останется. Но на улики можно наткнуться и случайно. Так что лучше перестрахуемся.

   Никаких возражений я не имела. Между тем Андре надел на меня видавшее виды, зато чистое платье. Юбка - не до конца понятного, но приятного глазу оттенка, нечто среднее между красным и оранжевым, с белой вертикальной полосой. Верх тоже двуцветный, но там белый преобладал, а вот рукава были всё такими же красно-оранжевыми.

   Андре был прав: длинные рукава надёжно скрывали следы от кандалов. Платье действительно было великовато, и мне даже вдруг стало от этого грустно. Я бесшумно засмеялась сама над собой: в моём положении не хватает только страдать от отсутствия идеально сидящей на фигуре одежды. Ещё мне подумалось, что мой спутник явно имеет неплохой опыт одевания женщин. Ну, или раздевания, что более вероятно.

   В качестве последнего штриха Андре взял нож и, сев у самой кромки воды, принялся бриться. И то верно: заросший за месяц своего пребывания в тюрьме, он имел шансы серьёзно напугать прохожих, буде таковые встретятся нам на пути. Время от времени Андре чертыхался: нож был отнюдь не бритвенный, да и речная вода мало напоминала зеркало. Однако в конечном итоге результат получился вполне сносный, хотя и не без нескольких порезов.

   Я с любопытством разглядывала Андре, который сейчас выглядел значительно моложе, чем несколько минут назад. С густой неухоженной бородой, отросшей в тюрьме, он выглядел лет на сорок. Теперь же вернулись те тридцать-тридцать два, которые я была готова ему дать, когда мы только-только познакомились.

   - Куда теперь? - спросила я, когда Андре, полностью готовый продолжать путь, перекинул через плечо собранную по новой сумку.

   - Главным образом как можно дальше от этих мест, - ответил он. - В конечном итоге либо за границу, либо как минимум в какую-нибудь удалённую провинцию. Первое, конечно, предпочтительнее.

   Он не стал уточнять, что о Дельмонде и вообще о северной части страны речи не идёт. Я тоже не стала поднимать эту тему, вне всяких сомнений болезненную.

   - Трактов пока будем избегать, - продолжил излагать планы на ближайшее будущее Андре. - Вообще чем дольше сможем идти через лес, тем лучше.

   - Ну, и как ты собираешься такими темпами добраться до границы? - мрачно спросила я. - Я ведь тебя предупреждала, что стану обузой. Далеко ли уйдёшь с таким грузом на руках? Без меня ты бы уже успел одолеть в несколько раз большее расстояние, чем сейчас. А что будет дальше?

   - Послушай, перестань нудить, - довольно-таки беспечным тоном откликнулся Андре. - Единственное, чего мне не хватало в дороге, так это призрак-нытик. Вот это действительно настоящая обуза.

   - Ах, так? - обиделась я.

   - А ты как думала? - насмешливо осведомился Андре. - Нытик мне в пути совершенно ни к чему. А вот друг, который указывает дорогу, проверяет наличие погони, всегда может подняться над лесом и оглядеться и с которым можно поговорить по душам, - вот это никакая не обуза.

   Развивать тему дальше я не стала. Что и говорить, его слова были мне приятны, но будем откровенны: очень трудно путешествовать с бесчувственным телом на руках, особенно когда надо преодолеть столь большое расстояние. О том, чтобы нанять экипаж, не могло идти и речи: слишком дорого. Андре успел пересчитать имевшиеся в нашем распоряжении деньги, выходило пять квадров и несколько дюжинников. Прокормиться можно, но никак не пересечь в карете полстраны. Тем более, что путешествующие в экипаже люди не останавливаются на ночлег в лесу. А в гостинице у Андре слишком высокий шанс быть узнанным, да и неизвестно, многие ли люди знают в лицо меня. К тому же на гостиницу тоже требуются деньги.

   - Есть ещё одна сложность, - всё-таки решила высказать свои опасения я. - Если ты встретишь какого-нибудь знакомого, сможешь вовремя его узнать и скрыться. Но если кто-нибудь узнает меня, я даже не буду иметь об этом ни малейшего представления.

   - Это верно, - и не думал спорить Андре. - Но, знаешь, возможных случайностей и так бессчётное число. Если будем раньше времени волноваться из-за всего, проще сразу сдаться стражникам. А у меня такое желание пока не прорезалось. К тому же я кое-что слышал о людях, потерявших память. Не исключено, что, встретив кого-то знакомого, ты вспомнишь своё прошлое.

   Я промычала в ответ нечто неразборчивое. Теперь, в таком контексте, вероятность случайной встречи со знакомым показалась безумно низкой.

   - Кстати по поводу твоего прошлого, - задумчиво проговорил Андре. - Информации, конечно, мало, но кое-что всё-таки есть. Ты обратила внимание, что у тебя на плече нет "короны"?

   - Обратила.

   Мне не нужно было спрашивать, что именно он имеет в виду. Этот нюанс я прекрасно помнила, видимо, именно оттого, что лично ко мне он отношения не имел. Около трёхсот лет назад в Риннолии и соседних королевствах разразилась эпидемия песочной оспы. Эта болезнь унесла много жизней. Действенного лечения от неё не было: если человек заболевал, то либо его организм справлялся с недугом, либо нет. Однако лекарям удалось изобрести прививку, не позволяющую этой болезнью заразиться. Прививка, однако же, стоила безумно дорого и оттого была доступна в основном знати. Укол делался в левое плечо, на котором на всю жизнь оставался небольшой след, шрам, по форме слегка напоминающий корону. Постепенно такие шрамы стали своего рода символом дворянского происхождения. Время шло, болезнь исчезла с лица земли, но всем детям аристократов, достигавшим трёхлетнего возраста, продолжали делать эту прививку. Только теперь она стала не залогом здоровья, а признаком высокого происхождения, своего рода отличительным знаком. У Андре такая "корона" на плече была. У меня - нет.

   - Только не говори, что не женишься на мне из-за такой малости, - пошутила я, припомнив нашу болтовню в камере.

   - После всего, через что мне пришлось пройти за последний месяц, тема социального неравенства беспокоит меня в последнюю очередь, - усмехнулся Андре. - Но речь не о том. "Короны" у тебя нет. Но одежда при этом очень дорогая. Особенно бельё.

   Ну да, мои юбка и блуза пришли в слишком плачевное состояние, чтобы по ним можно было что-то понять. А вот корсет и вправду оставлял мало вопросов. Такой точно стоил не менее восьми квадров, и то у не слишком дорогого портного.

   - Откуда ты знаешь, сколько стоит женское бельё? - съязвила я. - Что, покупал кому-нибудь в подарок?

   - Не без этого, - уклончиво ответил Андре, впрочем, нисколько не смущённый.

   - Ладно, допустим, что я не была дворянкой и при этом могла позволить себе дорогие вещи. И какой ты из этого делаешь вывод? Что я была любовницей какого-нибудь аристократа?

   - Совсем необязательно, - возразил Андре, видимо, почувствовав, что последний вопрос я произнесла довольно-таки раздражённо.

   Однако по выражению его лица я поняла, что такой вывод кажется ему вполне вероятным. В общем-то он прав, это было логично. Особенно в сочетании с нашими предыдущими домыслами. К примеру, я могла оказаться любовницей дворянина, тайно сражавшегося против короля. И попасть в тюрьму после того, как об этом узнали. Но что-то во всей этой идее категорически мне не нравилось. Трудно сказать, что именно. Точно не факт "жизни во грехе". Ничего постыдного в жизни с мужчиной вне брака я не видела. Скорее меня смущала второстепенность собственных ролей. Деньгами не обладала сама, а получала от любовника. Борьбу в подполье не вела, а попалась из-за всё того же любовника. Всё это не вязалось с не покидавшим меня ощущением собственной самостоятельности. Или оно развилось уже сейчас, после смерти?..

   - Ты могла быть дочерью зажиточного купца или сделать собственную карьеру, - привёл альтернативные варианты Андре.

   - Могла, - без особого энтузиазма отозвалась я.

   Возможностей много, но что толку? Я всё равно ничего не помню. Ровным счётом ничего.


   Глава 5.


  Мы по всей земле кочуем,

  На погоду не глядим.

  Где придется заночуем,

  Что придется поедим.

  Театральные подмостки

  Для таких, как мы, бродяг,

  Свежеструганные доски,

  Занавески на гвоздях.

  Мы - бродячие артисты,

  Мы в дороге день за днем.

  И фургончик в поле чистом -

  Это наш привычный дом.


  Весёлые ребята, "Бродячие артисты"


   Погодник не обманул. Дождь зарядил часа за полтора до заката. Поскольку мы знали о приближении непогоды заранее (воистину "Предупреждён значит вооружён"), то успели найти подходящее убежище. Небольшой участок земли был надёжно укрыт от дождя нависающими над ним еловыми лапами. Густая хвоя пропускала разве что редкие капли, и то лишь тогда, когда их заносило сбоку резкими порывами переменчивого ветра.

   Дождь закончился примерно за час. Теперь, казалось бы, можно было выбраться на свободу из тесного для двоих пространства. Беда заключалась в том, что земля вокруг успела основательно промокнуть. С ветвей обильно падали капли, создавая своеобразный вторичный дождь. В придачу к этому сильно похолодало, и с окончанием осадков температура к лучшему не изменилась. Да и ветер, разнесший полнящиеся водой тучи, продолжал дуть с прежней силой. А между тем лес в самое ближайшее время обещал окончательно погрузиться в ночную тьму. Продолжать путешествие в подобных условиях не имело смысла. Так что на ночлег остались на том же месте.

   Андре долгое время пытался развести огонь, чертыхаясь куда более основательно и смачно, чем во время бритья. Безрезультатно. Хворост безнадёжно отсырел. При таких исходных данных разжечь костёр можно разве что с помощью маголька - специально разработанного магического предмета, внешне похожего на уголёк, которого бывает достаточно для получения огня на продолжительное время даже в условиях полного отсутствия хвороста. Такие магольки не являлись редкостью и продавались совсем недорого, однако же нам ими обзавестись пока не довелось.

   Наконец, Андре оставил свои бесплодные попытки и занялся ночлегом. Перекусить он уже успел, пока мы пережидали в убежище дождь. Точнее, Андре и моё тело его пережидали, мне же льющаяся с неба вода никак навредить не могла, поэтому я долгое время находилась снаружи, слушая, как капли бьют по веткам, как их смачно впитывает жадная до влаги земля, как шуршат под дождевыми струями сухие листья. Мокрые сухие листья...

   Воспоминания о дожде ввели меня в состояние пассивной задумчивости, и я сама не заметила, как Андре закончил приготовления ко сну. Поскольку в укрытии под еловыми ветками было очень тесно, он уложил там только меня, бережно укрыв нашим единственным одеялом. Сам же устроился снаружи, постелив на мокрую землю имевшийся в нашем распоряжении плащ. Застегнул на все пуговицы рубашку и кожаную куртку, поднял воротник, а руки спрятал подмышками, укрывая их от холодного воздуха.

   Он не спал целые сутки - не считая непродолжительной дрёмы, когда сидел в укрытии, согнувшись в три погибели, - и оттого, казалось бы, должен был быстро заснуть. Но нет, немного поворочавшись, снова встал и принялся ходить туда-сюда, согреваясь в движении.

   - Ты должен был сам лечь внутри под одеялом, - ворчливо заявила я, мрачно наблюдая за его действиями.

   - Это почему? - осведомился Андре, не останавливаясь.

   Изо рта у него вылетел клуб пара.

   - Потому что я не чувствую холода! - прикрикнула на него я.

   Вот ведь упрямый.

   - Чувствовать не чувствуешь, а простудиться наверняка можешь, - парировал он. - Уверена, что тебе это нужно в придачу ко всему остальному?

   - А тебе простудиться нужно? - вкрадчиво поинтересовалась я.

   - Я во всяком случае могу согреться, двигаясь, - заявил Андре, наглядно демонстрируя эту свою способность. - А ты - нет.

   - Ну и как, сильно согрелся? - язвительно спросила я. - А спать в движении ты тоже можешь?

   - Слушай, что ты предлагаешь?

   Его голос прозвучал вдруг раздражённо и устало. Это заставило меня перейти на повелительный тон.

   - Воспользоваться единственно возможным и самым логичным способом согреться, - рявкнула я. - Значит, так. Сейчас берёшь плащ и залезаешь под дерево. Ложишься рядом с ней, вплотную. Тогда сможете уместиться там вдвоём и согреете друг друга теплом собственных тел. Укроетесь на пару одеялом, сверху постели ещё и плащ. Тогда авось до утра продержитесь.

   Спорить и жеманиться Андре не стал. Одобрительно хмыкнул и, прихватив плащ, последовал моему совету.

   Ну вот, отстранённо подумала я. Браво, Эрта, зря времени не теряешь. Глазки не строила, улыбки не расточала, палец о палец не ударила, а вот уже проводишь ночь в обнимку с молодым знатным мужчиной. И это ты ещё мёртвая! Даже страшно подумать, каких бы успехов ты достигла, если бы была живой...


   Прошло не более получаса. Мгновенно уснувший Андре спал в обнимку с моим телом, ровно дыша. Вдруг из-за деревьев послышалось монотонное поскрипывание и чавканье земли под лошадиными копытами. Затем эти звуки затихли, и вскоре им на смену пришёл мужской голос.

   - Остановимся здесь! Лайта устала, а места получше всё равно сегодня уже не найдём.

   Мужчина кричал, по-видимому, обращаясь к кому-то, кто находился сравнительно далеко от него.

   Я напряглась, продолжая концентрировать своё внимание на доносящихся из-за елей звуках. Что это? Погоня? Да нет, непохоже. Но даже если незнакомцы и не по нашу душу, это ещё не значит, что они неопасны. В лесу можно встретить всяких людей. Ладно, чем гадать, лучше проверить. Приняв такое решение, я оставила Андре в укрытии, а сама устремилась на голоса.

   Сразу за деревьями обнаружилась прогалина, на которой стояли две повозки, одна запряжённая белой кобылой, другая - пегой, рыжей в крупных белых пятнах. На каждой повозке висело по фонарю; внутри ютились огоньки, укрытые от ветра стеклянными стенками. Когда я приблизилась, с козел первой повозки как раз спрыгнул молодой мужчина. Светловолосая женщина откинула полог.

   Всего путешественников оказалось четверо: двое мужчин и две женщины. Бродячие актёры, судя по характерно расписанным фургонам. Я почувствовала себя спокойнее. Раз так, то нет причин ожидать от них неприятностей.

   Один мужчина, который был постарше, накинул на плечи своей спутницы какую-то верхнюю одежду из тёплой ткани. По-моему, это был кафтан и, судя по его старомодности и яркости расцветки - из реквизита. Молодая женщина принялась извлекать из фургона разные тряпки, а второй мужчина присел на корточки в нескольких шагах от остальных и бросил что-то на землю. Через секунду перед ним загорелся маленький огонёк. Наклонившись пониже, мужчина принялся раздувать пламя. Стало быть, у них есть магольки. Что и неудивительно, учитывая, что этим людям в силу профессии приходится вести образ жизни, который предполагает частые ночёвки под открытым небом.

   М-да, я явно не была при жизни бродячей артисткой, с горькой усмешкой подумала я. Раз уж информация про эту профессию из памяти не стёрлась.

   Артисты продолжили обустраивать свой временный лагерь, по-видимому, собираясь жарить на огне пищу. Я же возвратилась к нашему убежищу. Что я никак не могла решить, так это будить ли Андре или предоставить ему спокойно спать до утра. С одной стороны, мой спутник страшно устал, и, коли уж уснул, следовало дать ему возможность отоспаться. С другой, наверняка здесь было холодно даже для двоих, в то время как всего в двадцати шагах отсюда в данный момент разгорался уютный и манящий огонь. Да и едой бы артисты наверняка поделились. Люди этой породы обычно нежадны и гостеприимны, да и вообще среди путников принято делиться и помогать друг другу. Наверное, такой обычай стал частью культуры как своего рода условие выживания. Переданной кузнецом и его женой еды оставалось немного, и хотя у нас были деньги на провизию, Андре пока не решался наведываться в деревни, где её можно было бы купить.

   Пока я раздумывала, Андре заворочался и приподнялся на локте, видимо, разбуженный принесёнными ветром голосами. Что ж, теперь моя дилемма разрешилась сама собой.

   - Что там? - спросил Андре.

   Он говорил сонным голосом, но рука уже скользнула к рукояти меча.

   - Артисты, - поспешила успокоить его я. - Видимо, переезжают из города в город. Остановились здесь на ночлег. По-моему, тебе стоит пойти к ним. У них есть маголёк. Костёр уже разгорелся. Да и потом, вдруг получится напроситься в попутчики? Сам ведь понимаешь: далеко мы так, как сейчас, не уйдём.

   - Не начинай, - поморщился он, вставая.

   Выбравшись из-под веток, судорожно передёрнул плечами, в полной мере ощутив царивший в лесу холод. Подтянул рукава, стараясь сделать так, чтобы они прикрывали хотя бы края ладоней.

   - Ладно, коли так, пойдём вместе, - постановил он, немного подумав, после чего закинул за спину сумку и вытащил меня из-под ветвей.

   Укрыл моё тело одеялом и понёс туда, откуда раздавались голоса. Я полетела вместе с ним, привычно держась у себя над головой.

   На наше появление не сразу обратили внимание, и Андре кашлянул, чтобы его заметили прежде, чем он заговорит. В нашу сторону сразу же устремились заинтересованные взгляды всех четверых.

   - Здравствуйте! - поприветствовал артистов Андре. - Не пустите посидеть у вашего огня?

   - Садитесь, конечно! - ни секунды не сомневаясь, откликнулась миловидная светловолосая девушка.

   Она сразу же встала, вытащила из фургона широкую и плоскую подушку и положила её на землю недалеко от костра. Остальные немного потеснились, освобождая для нас место. Они тоже сидели кто на похожих подушках, кто на толстом, сложенным в несколько раз одеяле, защищавшем от мокрой земли.

   Андре со словами благодарности опустился на подушку, пока продолжая держать меня на руках.

   - Что с ней? - спросила девушка. - Она спит? Устала с дороги?

   - Н-нет, - покачал головой Андре. У нас уже было время подумать о том, что говорить на этот счёт. - Она больна.

   - Вот как? - подал голос молодой черноволосый мужчина.

   У него было очень красивое лицо, хотя, возможно, и не слишком мужественное. Прямой нос, тёмно-карие глаза, высокие скулы. Правильные, будто точёные черты лица. Роста он был невысокого, но хорошо сложен, худой и статный. И голос тоже не подкачал. А вот слова оказались менее приятными.

   - Если у неё холера, ветряная оспа или ещё какая-нибудь гадость в этом роде, то лучше сразу идите своей дорогой! - жёстко сказал он.

   - Ян, ты что?! - воскликнула девушка, нервно всплеснув руками. - Разве так можно?

   Она перевела на Андре виноватый взгляд.

   - Ещё как можно, - равнодушно ответил тот. - Я между прочим тебя же избавляю от риска заразиться. Так что лучше скажи мне спасибо.

   - У неё не холера и не оспа, - холодно ответил Андре. - Эта болезнь совершенно не заразна. Она упала с лестницы, потеряла сознание и теперь не приходит в себя.

   Я достаточно хорошо успела узнать своего спутника, чтобы понимать: высказывание артиста его разозлило. Однако Андре был достаточно умён, чтобы не высказывать своё недовольство вслух. В конце концов, хозяевами здесь были не мы, а артисты, и они имели полное право при желании указать нам "на дверь". Да и вообще ссориться с ними было сейчас не в наших интересах. Что же касается меня, я и вовсе сочла поведение молодого артиста совершенно нормальным. Да, возможно, он высказался недостаточно дипломатично, но в остальном был вполне прав. Доброта, конечно, штука хорошая, но жизнь и здоровье близких людей ценнее, чем кратковременное удобство случайных попутчиков.

   - Ох! - Девушка снова всплеснула руками. Сидевшая рядом с ней женщина постарше сочувственно цокнула языком. - Бедная! А что же лекарь?

   - Надавал всевозможных порошков, но пока ничем помочь не смог, - ответил в соответствии с заранее придуманной легендой Андре.

   Девушка снова вернулась к фургону, забралась внутрь и через пару минут вернулась с одеялом и ещё двумя кафтанами, на этот раз особенно длинными.

   - Уложите её вот здесь и отдохните, - предложила она, расстилая одеяло с противоположной стороны от огня.

   - Спасибо.

   Андре опустил меня на одеяло, затем, приподняв, надел на меня протянутый девушкой кафтан, после чего укрыл нашим собственным одеялом. А сам обошёл костёр и уселся на прежнее место, накинув второй кафтан себе на плечи. Недолго подумав, я отправилась следом за ним и на сей раз устроилась у него над головой. Андре вытянул руки к огню.

   - Разделите с нами трапезу, - доброжелательно произнёс второй мужчина, как раз заканчивавший жарить над костром очередную порцию мяса.

   Капля жира упала на маголёк, который отозвался громким шипением. Мне даже показалось, что я чувствую будоражащий желудок запах мяса, смешавшийся с запахом дыма, хотя в действительности обонянием в своём нынешнем состоянии не обладала. Андре с благодарностью принял еду.

   - Как вас зовут? - спросила девушка.

   - Артур Делл, - ответил Андре, подправив имя, но сохранив инициалы. Чем меньше путаницы, тем лучше. - А это моя жена, Эрта.

   Поскольку это имя я выбрала себе сама, никаких причин скрывать его не было.

   Пока наши новые знакомые представлялись в свою очередь, я перебралась поближе к костру и стала рассматривать их сквозь взмывающие над огнём искры. Светловолосую девушку звали Мирта. Её внешность и манера поведения располагали к себе. Она была из тех женщин, от чьего облика веет уютом; я бы назвала её домашней, хоть это и странный эпитет для бродячей артистки. Мирта обладала вполне привлекательной внешностью, однако существенно уступала в этом отношении своему мужу, Яну. О возрасте разговор не заходил, но, думаю, им обоим было приблизительно лет по двадцать пять. Другие двое принадлежали к более взрослому поколению и, как оказалось, являлись приёмными родителями Мирты. Женщину звали Розалия. Она была довольно высокой, как и Мирта, светловолосой, и чуть полноватой. Впрочем, учитывая возраст, её фигура сохранилась весьма хорошо, к тому же полнота придавала её облику некоторого шарма. Движения Розалии были мягкими, взгляд голубых глаз, под которыми пролегли тонкие полоски морщинок, - проницательным. Её муж, Джей, был весьма энергичным и весёлым мужчиной лет пятидесяти. Его тёмные волосы основательно испещрила седина, однако солидности это не придавало, возможно, в силу того простого факта, что выглядеть солидно этот человек совершенно не стремился. Он смотрел вокруг себя озорным мальчишеским взглядом, то и дело отпускал шуточки (за рамки приличий ни разу не вышел, хотя периодически балансировал на грани) и знал массу забавных историй. Причём все они были якобы из реальной жизни, и он умудрялся рассказывать их так, что, невзирая на комизм описываемых ситуаций, с лёгкостью верилось, что так оно действительно и было на самом деле. И лишь последующее обдумывание рассказанного заставляло скептически улыбнуться, осознавая, что, вероятнее всего, вся история выдумана от начала и до конца.

   - Так вы, стало быть, артисты? - задал риторический вопрос Андре, дабы поддержать разговор.

   - Да, мы из тех странных людей, которым не сидится на одном месте, - добродушно усмехнулся Джей. - Ездим по городам и весям, смотрим вокруг и развлекаем публику.

   Ян коротко усмехнулся такой характеристике.

   - И что за спектакль вы даёте?

   Я с любопытством присмотрелась к своему спутнику, стараясь понять, что именно скрывается за этим вопросом. Простое любопытство? Или подозрительность? Возможно, он пытается найти лишнее подтверждение тому, что встретившиеся нам люди - действительно артисты? А может быть, просто стремится поддержать разговор, поскольку таково негласное правило путешественников: за гостеприимство, еду и очаг расплачиваться общением.

   - "Прекрасная дама и отважный рыцарь", - со смешком сообщила Мирта.

   Я фыркнула. Могу понять прозвучавшую в её голосе иронию. Уж больно напыщенным и одновременно избитым казалось такое название.

   - Это пьеса, основанная на старой легенде, - пояснила между тем девушка. - Наверняка вы слышали историю про дракона, в жертву которому горожане каждый месяц приносят по девице. А потом появляется прекрасный рыцарь, который спасает очередную девушку, убив дракона. Вот об этом наш спектакль. Немного старомодно, но людям нравится, - развела руками она, словно извиняясь.

   - Вечная тема, - улыбнулся Андре. - Женщина, для которой честь - не пустое слово, и мужчина, способный на деле доказать, чего стоит. Зрители обоих полов находят в сказке то, о чём мечтают.

   - Ух, ты! - впечатлилась я. - А ты никогда не пробовал подрабатывать театральным критиком? Ишь какой глубокий анализ провёл, так, между делом!

   Андре закатил глаза к небу, поскольку словесно отреагировать на моё подтрунивание в данный момент не мог. Но потихоньку сжал кулак покоящейся на коленях руки, дабы я не расслаблялась и знала: как только останемся одни, он мне это припомнит.

   Артисты моих слов, понятное дело, не слышали, поэтому отреагировали исключительно на реплику Андре. Розалия и Джей согласно покивали, Мирта чуть скептически повела плечом. Ян отнёсся к обсуждению пьесы довольно-таки безразлично.

   - Вы, полагаю, играете прекрасную даму? - продолжил беседу Андре, обращаясь к Мирте.

   Та, усмехнувшись, кивнула.

   - О, продолжай очаровывать девушку, у тебя хорошо получается! - подначила со своей стороны я.

   Пристроенный на колене кулак сжался посильнее и едва заметно шевельнулся из стороны в сторону.

   - Ну вот, - с наигранной горечью покачала головой Розалия, - вы сразу обо всём догадались. Я, стало быть, на прекрасную даму уже не тяну.

   - Ничего подобного! - поспешил исправить оплошность Андре.

   Впрочем, особенно сильно не нервничал: артистка уже вполне весело рассмеялась.

   - На прекрасную даму ты бесспорно тянешь, дорогая, - добродушно похлопал жену по плечу Джей. И, лукаво сверкнув глазами, добавил: - А вот на девственницу не очень.

   - Джей! - укоризненно покачала головой Мирта.

   Приёмных родителей она называла не "папа" и "мама", а по именам, но в остальном было похоже, что отношения у них действительно по-семейному тёплые.

   - Ян играет рыцаря и спасает меня от дракона, - сообщила Мирта, переводя разговор в более пристойное русло.

   Её муж улыбнулся уголками губ, встретив взгляд Андре.

   - А кто играет дракона? - осведомился последний.

   - Ваш покорный слуга, - с гордостью ответил Джей. - Я похищаю прекрасную даму и, увы, погибаю от руки вот этого мальчишки-рыцаря.

   Я с любопытством разглядывала артистов. Сказать по правде, нелегко было представить весёлого и позитивного Джея в роли кровожадного чудовища. Но, впрочем, кто знает, каким именно изображён в этой пьесе дракон. К тому же хороший артист, если Джей таковым является, должен быть способен на перевоплощение.

   - А вы?

   Андре повернулся к Розалии.

   - А я выступаю в роли престарелой матери, страдающей, когда у неё забирают дочь, - улыбнулась она.

   - Что ж, уверен, это отличный спектакль, - подытожил Андре. - Жаль, что мне не довелось его увидеть.

   - О, не так уж и много вы потеряли, - рассмеялась Мирта. - Но мы разговорились о ерунде. - Её лицо вмиг приняло серьёзное выражение. - Давно это случилось с вашей женой?

   - Несколько дней назад, - ответил Андре.

   Называть более близкий к действительности срок было бы неблагоразумно. Одно дело человек, пребывающий без сознания несколько дней, и другое - полтора месяца. Последнее вызывает слишком много вопросов. На которые ни у меня, ни у Андре ответов, кстати сказать, нет - даже если бы мы захотели их дать.

   - А что сказал лекарь? - сочувственно спросила Розалия.

   Андре сжал губы и развёл руками.

   - Ничего толкового, - пояснил свою жестикуляцию он. - Долго разглагольствовал о возможном диагнозе на каком-то ему одному понятном языке. Точнее язык-то был риннолийский, но в их медицинских терминах сам чёрт ногу сломит. А толку чуть. Надавал нам всяких порошков. Я разводил их с водой, поил её так, как было сказано. И ничего. Никакого результата. Показал её ещё одному лекарю. В итоге оба они признались, что случай редкий, сложный и им не по зубам. Посоветовали искать лекаря, который специализировался бы именно на подобных проблемах. В нашем городке таких лекарей нет. Вот я и решил отправиться на поиски.

   - Что, пешком? - изогнул бровь Ян. - А почему вместе с ней? Недалеко небось уйдёте.

   - Так выбора не было, - откликнулся Андре. - Лекарства и доктора стоят дорого. На плату за жильё денег не осталось, так что и оставить Эрту мне было негде.

   - А родственники? - удивилась Розалия. - Неужели отказались приютить?

   - Да нет у нас никого, - махнул рукой Андре.

   Артисты немного помолчали.

   - И что же, вы вот так идёте наугад? - снова задал вопрос Ян. - Без определённого адреса? Даже неизвестно в какой город?

   - Не совсем, - качнул головой Андре. - Я собрал кое-какую информацию. Есть несколько адресов, в разных городах. Кто из этих лекарей сможет помочь, да и сможет ли хоть кто-нибудь, неизвестно. Но все они специализируются как раз на таких травмах, как у Эрты.

   На этом наша легенда была более-менее закончена. Я напряжённо наблюдала за реакцией наших новых знакомых. Слабые места в рассказанной Андре истории были, и мы оба прекрасно это осознавали. Беда заключалась в том, что для такой странной, как мы, компании невозможно было придумать историю, которая объяснила бы все странности, не вызвав и тени подозрений. Оставалось понадеяться, что слушатели не станут выискивать нестыковки. Либо закроют на них глаза, сочтя, что реальное положение вещей - личное дело Андре.

   Так или иначе, расспрашивать его о дополнительных подробностях никто не стал. Ян и Джей смотрели на моего спутника с любопытством, Мирта - с восхищением.

   - Вы - молодец, - серьёзно сказала Розалия. - Мало какой муж проявил бы такую заботу о своей жене. Большинству было бы проще сказать, что положение безвыходное, и опустить руки.

   - Бросьте, - отмахнулся Андре, явно не обрадованный похвалой.

   Было очевидно: мой спутник чувствует себя здорово неловко от проявления восхищений в свой адрес, поскольку рассказанная им история - вымысел и, следовательно, никаких восхищений он не заслужил. Я мысленно усмехнулась. Вот ведь глупец! В действительности он поступил куда более самоотверженно, чем по легенде. Ведь я была ему не женой, а в общем-то практически никем. К тому же ни о каком лекаре, способном мне помочь, мы не знали, а стало быть, моё исцеление представлялось практически невозможным. В придачу за нами в любой момент могла начаться погоня. Один, налегке, он бы передвигался намного быстрее и гораздо легче сумел бы затеряться. И тем не менее он не только меня не бросал, но даже ни разу не выказал недовольства сложившейся ситуацией. Впрочем, наверняка последнее - дело времени. И тем не менее. Признаться, я до сих пор не до конца понимала мотивы его поступков. Но одно не вызывало сомнений. Если герой нашей легенды заслуживал восхищения Розалии и Мирты, то настоящий Андре заслужил его тем паче.

   - Розалия права, - вмешалась, прерывая мои размышления, Мирта. - Уверена, ваша жена будет чрезвычайно благодарна вам, когда поправится.

   - Главное, чтобы она поправилась, - оборвал проявление восторгов заметно покрасневший Андре.

   Раскраснелся он, конечно, не от удовольствия, а по причине, названной мною выше.

   Меж тем артисты переглядывались друг с другом, как будто мысленно совещались. Джей едва заметно кивнул, Ян, пожевав губами, склонил голову набок, Розалия согласно прикрыла глаза.

   - Вы могли бы поехать с нами, - обратилась к Андре Мирта. - Если, конечно, вам с нами по пути.

   - Буду очень вам благодарен! - сказал Андре, на сей раз вполне искренне. - А куда вы направляетесь? У вас какой-то определённый маршрут? Или вы просто ездите из города в город?

   - В большинстве случаев последнее, - ответил Джей, - но сейчас особенная ситуация. Мы едем в Вессинию.

   - В Вессинию? - не удержавшись, повторил Андре.

   - В Вессинию?! - беззвучно для всех, кроме него, воскликнула я.

   Это была большая удача. Вессиния - королевство, граничащее с нашим на западе. А выбраться за пределы Риннолии - это именно то, чего мы хотели.

   - Да, туда, - подтвердила Мирта. - Какое-то время мы жили в столице, давали представления там. А потом получили приглашение на большое празднество, которое устраивают в Вессинии в честь бракосочетания тамошнего принца. Туда съезжается около десяти трупп, и вот, нас тоже пригласили поучаствовать.

   - И вы согласились поехать так далеко? - выразил удивление Андре, хотя его лицо светилось от выпавшего на нашу долю везения. - От нашей столицы до вессинийской, должно быть, неделя пути.

   - Больше, - вмешался Ян. - Лошади не могут слишком быстро везти фургоны. К тому же мы стараемся останавливаться во всех что-то из себя представляющих селениях и давать спектакли. Необходимость заработка никто не отменял.

   - Поэтому мы и выехали заранее, - кивнула Мирта. - Дорога долгая, но она имеет смысл. Вы просто не знаете специфику нашей профессии. Такое предложение - большая удача и открывает хорошие перспективы, если, конечно, представления пройдут успешно. Некоторые труппы именно после таких приглашений получали возможность открыть собственный театр. Ну, это, конечно, редкость, - поспешила добавить она, смешавшись под скептическими взглядами Яна и Джея. - Но перспективы в любом случае хорошие. Да и потом, я, например, всегда мечтала попасть на гастроли за границу. А в Вессинии, к счастью, нет языкового барьера.

   Это была чистая правда. Лет сто назад Вессиния являлась частью Риннолийской империи, и говорили там по-риннолийски. Затем произошёл раскол, в результате которого Вессиния превратилась в суверенное государство, но язык-то по-прежнему оставался риннолийский.

   - Ну как, подходит вам наш маршрут? - поинтересовался Ян.

   - Идеально подходит, - подтвердил Андре. - Один из лекарей, которых мне особенно горячо рекомендовали, живёт именно в Вессинии.

   - О, ну вот и чудесно! - чуть не захлопала в ладоши Мирта.

   - Я безумно вам благодарен, - повторил Андре. - Надеюсь, мы не будем слишком большой обузой. Я постараюсь помочь, чем смогу, к тому же у нас есть кое-какие деньги. Не слишком много, то, что удалось собрать.

   - Бросьте, - отмахнулась Розалия. - Деньги мы и сами всегда заработаем, голодными не останемся. А помощь, может, и пригодится, кто знает?

   - Ну, вот и договорились, - удовлетворённо заключил Джей.

   - Ты молодец! - шепнула я Андре на ухо, хотя в том, чтобы шептать, необходимости в принципе не было.

   - А теперь можно расслабиться, - объявил Джей.

   После чего извлёк из-за пазухи трубку и принялся неспешно набивать её табаком.

   - Ох, Джей, опять? - недовольно покосилась на него Розалия.

   - А что такого? - отозвался её муж. - В такую погоду самое оно. И расслабляет, и согревает.

   - Это же так вредно! - пробурчала Розалия.

   - Дорогая, ты у меня такая красивая! - бодро заявил в ответ артист.

   - Джей, я знаю тебя, как облупленного! - возмутилась Розалия. - Неужели ты думаешь, что это сработает?

   Однако же по её улыбке было видно, что лесть вполне себе сработала. Джей, усмехаясь, обнял жену за плечи и привлёк к себе. Та посопротивлялась, но вяло. На этом тема вреда курения была исчерпана.

   Я приглядывалась к табаку, наполняющему старую вишнёвую трубку, а затем к вьющимся на ветру струйкам дыма, которые Джей выпускал изо рта. Мне почему-то показалось, что я люблю запах табака. Но проверить этого я не могла.

   Накурившись, Джей сходил к фургону и вернулся с гитарой. Как выяснилось впоследствии, это была своего рода традиция: без песни здесь спать не ложились. Я ожидала чего-нибудь традиционного, вроде баллады о несчастной любви или поучительной истории в стихах. Но нам повезло: кажется, дань традиции тут отдавалась исключительно для широкой публики. Исполненная же Джеем песня звучала так:


  Король сынов собрал у трона

  (должно быть, был навеселе):

  "Чтоб вам супруг найти законных,

  Пусть каждый пустит по стреле.


  Стрела в селенье приземлится,

  И вы отправитесь за ней.

  Вот там и встретите девицу,

  Невестку мне на склоне дней".


  Один промахивался редко,

  И, надоумленный отцом,

  Послал стрелу из лука метко...

  И стал немедленно вдовцом.


  Стрела второго мчала птицей,

  Пока, на радость детворе,

  Ей не случилось приземлиться

  В одном купеческом дворе.


  Добрался юноша до места...

  Похолодело всё внутри:

  Там лишь одна жила невеста,

  Ей было восемьдесят три.


  Другие стрелы полетели,

  Как государь того хотел.

  Насилу юноши успели

  Их повыдёргивать из тел.


  Сыграли свадьбы, но без блеска.

  Мой зритель, нервы береги!

  Все королевские невестки -

  Кто без руки, кто без ноги.


  Чтоб с вами вышло всё иначе

  И сокрушаться не пришлось,

  Не полагайтесь на удачу,

  А уж тем паче - на авось.


  И не бегите к папе-маме.

  Чтоб не случилася беда,

  Решайте, дети, только сами,

  На ком жениться и когда!


   Глава 6.


  Мне не быть для тебя ни волшебной звездой, ни богиней.

  Я твой друг, Арлекин, потому и доводится мне

  Быть гораздо умней, чем положено быть Коломбине,

  И гораздо добрей, чем положено просто жене.


  Надежда Сосновская, "Колыбельная после карнавала"


   - Ну вот, - потирая руки, радостно проворковал дракон. - Сейчас я тебя съем!

   Публика застыла в немом испуге. Джей, исполняющий роль дракона, шагнул к Мирте, пожирая её голодным взглядом. Самодельный костюм дракона не был дорогостоящим, но работа в него была вложена несомненно кропотливая. Он состоял из маски дракона и комбинезона, снизу доверху покрытого круглыми лоскутками зелёной и синей ткани, призванными изображать чешуйки. Кроме того по земле за ним волочился хвост такого же цвета, по виду слегка напоминающий крокодилий.

   Андре наблюдал за ходом спектакля, сидя в фургоне и слегка отогнув полог. Хоть мы и находились не в городе, а скорее в большой деревне, куда по такому случаю сбежались жители всех окрестностей, мой спутник всё же опасался случайно оказаться кем-нибудь узнанным. Моё тело лежало в том же самом фургоне. Я же беспрепятственно смотрела спектакль, расположившись совсем близко к импровизированной сцене - точнее сказать, полукруглому участку земли, огороженному отчасти фургонами, отчасти декорациями, а отчасти - разложенными на траве брёвнами.

   Жертва стояла, прикованная цепями к скале, весьма убедительно изображённой художником на крупном холсте. При виде этого зрелища мне поначалу стало не по себе. Уж слишком свежи были личные воспоминания. Как оказалось, душе от сильных негативных эмоций бывает куда более паршиво, чем живому человеку. Человек может хоть немного справиться с чувствами, используя для этой цели своё тело. Сжать кулаки, напрячь мышцы, прибегнуть к дыхательному упражнению. У меня же никакой возможности воспользоваться такими физическими приёмами не было. Впрочем, вскоре мне удалось более-менее взять себя в руки. Помог тот факт, что цепи, пусть и тщательно сработанные, были сделаны из бумаги, а потому выглядели не слишком реалистично.

   - Как же я люблю есть на обед девственниц! - рассуждал дракон, прохаживаясь по сцене и плотоядно облизываясь.

   Мирта подёргала руками, якобы пытаясь освободиться от оков, но безуспешно.

   - Они такие вкусные! - воодушевлённо продолжал Джей. - Нежная кожа, сочное мясо, а уж косточки! М-м-м!

   Он блаженно прикрыл глаза. Надо отдать артисту должное: играл он настолько хорошо и обладал таким недюжинным обаянием, что зрители, по-моему, постепенно начинали симпатизировать именно ему. Эдакими темпами они ещё и расплачутся, когда змея настигнет заслуженная кара. Сейчас, во всяком случае, я отчётливо видела, как некоторые от смачных реплик дракона сглотнули слюну. Похоже, кое-кто из зрителей уже был готов тоже полакомиться парой-тройкой девственниц.

   - Отпусти меня! - вскричала Мирта, снова за дёргавшись в цепях. - Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите!!!

   Она смотрела в зал полными слёз глазами, будто действительно ждала, что хоть кто-нибудь из зрителей проявит сейчас благородство. И тут Ян, успевший смешаться с публикой, решительно шагнул на сцену.

   Актёр был одет в костюм рыцаря, и я сразу же поняла, что мои опасения на предмет зрительских симпатий были напрасными. Сколь бы обаятельным ни был дракон, рыцарь был чертовски красив, к тому же любое внешнее несовершенство с лихвой компенсировала романтичность образа. Девушки прямо ахнули, когда он вышел на сцену. Меня их реакция сильно позабавила. То ли я никогда не была романтиком, то ли романтичность не характерна для душ, а может быть, Ян просто был не в моём вкусе, но восторга женской части публики я не разделила. На мой взгляд, Андре, хотя не так смазлив и никогда не строит из себя рыцаря, выглядит куда как более мужественно. Впрочем, я ведь не женщина, а призрак, так что, возможно, не мне судить о таких вещах.

   - Отпусти её немедленно, злобный змей! - пафосно воскликнул рыцарь.

   Я тихонько фыркнула. Никакой он не злобный! Очень даже весёлый, жизнерадостный дракончик. Подумаешь, пообедать собрался!

   Дракон мою точку зрения разделял.

   - С чего это я должен её отпускать? - изумился он. - Люди сами принесли её в жертву. А я голоден и хочу пообедать. Если я её отпущу, чем тогда прикажешь мне питаться? Брокколи? Или, может, супом из одуванчиков?

   Судя по донесшимся со стороны зрителей смешкам, отношение дракона к последним двум блюдам многие разделяли.

   - Освободи её или пожалеешь! - с угрозой в голосе заявил рыцарь.

   Дракон обвёл его насмешливым взглядом.

   - Пожалею? - недобро прищурившись, переспросил он. - А ты кто вообще такой?

   - Я - рыцарь без страха и упрёка, - торжественно объявил Ян, повернувшись при этом не к дракону, а к зрителям. - Я спасаю прекрасных дам от драконов.

   - Так что же, ты хочешь со мной сразиться? - понимающе протянул дракон.

   - Да, - подтвердил рыцарь. - За свою жизнь я убил немало драконов. Убью и тебя!

   Джей раскатисто засмеялся.

   - За свою жизнь я съел немало рыцарей, - сообщил он, передразнивая своего собеседника. - Они не такие вкусные, как девственницы, но в качестве гарнира вполне годятся. Съем и тебя.

   - Ну что же, призываю вас всех в свидетели! - обратился к зрителям Ян. - Сейчас мы будем биться не на жизнь, а насмерть!

   - У тебя хоть меч-то есть, рыцарь? - презрительно осведомился дракон.

   - Конечно! - всё так же пафосно ответил Ян. - Вот мой меч!

   И он потряс перед самым носом у Джея старой железкой, отдалённо напоминающей клинок.

   Дракон же совершенно неожиданным образом перепугался, отшатнулся и, мигом растеряв всю свою самоуверенность, воскликнул:

   - Никак это кладенец? Меч, предназначенный для убийства драконов? Тот, что даётся в руки лишь самым отважным рыцарям?

   - Да, это он! - подтвердил рыцарь. - Трепещи же, злодей!

   "Злодей" посчитал, что трепетать хорошо, но сражаться всё-таки лучше, и ринулся в бой. С этого момента до конца спектакля осталось совсем немного. Змей был повержен, прекрасная дева освобождена, а рыцарь вознаграждён поцелуем. В заключительной сцене рыцарь и прекрасная дама, благословлённые матерью последней, обвенчались. Роль священника сыграл всё тот же Джей, торопливо избавившийся от костюма дракона за декорациями. Как оказалось, под чешуёй надёжно скрывалась сутана.

   Зрители долго аплодировали, а также благодарили артистов более ощутимым в материальном плане способом. Потом публика стала постепенно расходиться. Многие никуда не спешили и прохаживались поблизости, громко обсуждая друг с другом сегодняшний спектакль, а также свои личные новости. Артисты стали потихоньку собирать декорации. Поскольку зрители уже не толпились, внимательно разглядывая происходящее, Андре решился им помочь.

   А затем Ян ушёл, сказав, что должен что-то купить. В целом ничего предосудительного в этом не было, поскольку наиболее громоздкие декорации уже были упакованы, да и рабочих рук благодаря Андре хватало. Однако же что-то мне не понравилось: то ли тон, то ли взгляд показался подозрительным. Я забеспокоилась. Какие такие покупки в вечернее время? Здесь ведь не город, где жизнь бурлит до глубокой ночи. Если бы не представление, все бы небось ещё час назад разбежались по домам.

   Я задумчиво смотрела в спину удаляющемуся артисту. Что, если он нас раскусил? Счёл нашу историю подозрительной, дождался, пока мы доберёмся до селения, а теперь собирается настучать на нас представителям закона? Какой-никакой страж порядка в крупной деревне непременно найдётся. Может, вероятность такого расклада была и не слишком высока, но рисковать лишний раз не хотелось. И я поспешила следом за успевшим скрыться из виду артистом.

   Найти Яна не составило труда. Что ж, я была и права, и неправа одновременно. Ошиблась, опасаясь, что он собирается заложить нас с Андре. Об этом он в данный момент думал в последнюю очередь. Права же я оказалась в том, что никакие покупки Яна тоже не интересовали. Поскольку в данный момент он шёл по тропинке, обнимая за талию рослую черноволосую девицу, из тех, что громче всех поддерживали отважного рыцаря, стоя в первых рядах. Другие девушки, прохаживаясь на некотором отдалении, кидали на удачливую соперницу завистливые взгляды.

   Ни капли не смущаясь и не терзаясь угрызениями совести, я полетела следом за парочкой. Ян шёл, не оглядываясь; видимо, перспектива быть застуканным его не пугала. То ли был абсолютно уверен, что за ним не последуют, то ли подобное поведение ни для кого не являлось секретом. Его рука жадно поглаживала девицу по талии, время от времени спускаясь то к бёдрам, то к ягодицам. Девица и сама прилипла к артисту, как банный лист, и хихикала, что-то говоря ему на ухо. Ну, ещё бы, не каждый день удаётся развлечься с почти настоящим победителем драконов.

   Добравшись до первых же кустов, достаточно густых и высоких, чтобы скрыться от посторонних глаз, Ян, недолго думая, опрокинул девицу на траву. Она рассмеялась, охотно обвив его шею руками. По-моему, они даже ни разу не поцеловались. Ян принялся расстёгивать одной рукой брючный ремень, второй прижимая девушку к земле. Прелюдия оказалась на редкость короткой. Рыцарь без страха и упрёка перешёл сразу к делу. И действительно, чего тянуть? Его движения были резкими, нежности в них не было ни капли; руки довольно-таки грубо прижимали девушку к траве. Впрочем, её явно всё устраивало. Если на теле и останутся синяки, думаю, она будет с немалой гордостью демонстрировать их своим подружкам, а те - завидовать ещё сильнее.

   Причин дожидаться кульминации я не видела. Как и в случае с недавним спектаклем, проверять, чем дело кончится, смысла не имело: это было вполне очевидно и так. Поэтому я вернулась к артистам.

   Декорации уже были возвращены в фургон. Джей занимался лошадьми, Мирта возилась с ужином, Розалия отдыхала, прислонившись спиной к берёзовому стволу.

   - Где ты была? - тихо спросил Андре, когда я возвестила о своём возвращении.

   - Мне не понравился уход Яна, - объяснила я. - Решила проверить, не вернётся ли он сюда в обществе стражников.

   - И что? - напряжённо осведомился Андре.

   - В этом отношении всё чисто, - заверила я. - Наш отважный рыцарь одерживает в данный момент очередную победу. Правда, не над драконом, а над дамой.

   - То есть? - нахмурился Андре, но, впрочем, по его голосу было вполне очевидно, что я могу и не продолжать.

   - То есть в данный момент он развлекается в придорожных кустах с одной из своих поклонниц, - констатировала я.

   Андре выругался сквозь зубы, с сожалением покосившись на Мирту. Девушка колдовала над котелком, и о чём она думает, было не догадаться. Услышать от Андре более внятно сформулированное мнение об измене Яна мне не довелось. Поскольку в этот момент Розалия громко застонала. Даже не застонала, скорее охнула, хватаясь за сердце. Её спина съехала набок, лишаясь древесной опоры, голова запрокинулась. Мирта и Джей, мигом бросив все дела, подскочили к ней с разных сторон. Розалия с трудом хватала ртом воздух и, кажется, была на грани потери сознания.

   - Рози, держись! Мирта, капли! - рявкнул Джей.

   Он сел позади Розалии так, чтобы она могла опереться о его туловище. Мирта бросилась к повозкам, потом всплеснула руками, сообразив, что подбежала не к тому фургону, и ринулась в другую сторону.

   - Нужен лекарь! - воскликнула она, откидывая полог. - Где же Ян?! Его никогда нет, когда он нужен!

   В её интонации проскользнуло отчаяние.

   - Я найду лекаря! - крикнул Андре уже на ходу, устремляясь в направлении не успевших окончательно разойтись людей.

   - Я где-то видела посох со змеёй! - сообщила я, летя у него над головой. - Сейчас попробую отыскать!

   И устремилась вперёд, благо перемещаться я могла значительно быстрее, чем живые люди. Андре благодарно кивнул мне вслед. Змея являлась символом медицины, дальнейшая же символика зависела от специфики работы того или иного лекаря. Врачи, принимающие пациентов на дому, как правило вешали на входную дверь изображение чаши со змеёй. Символом госпиталей являлась змея, изображённая рядом с раскинувшей крылья птицей. А вот змея, обвивающая посох, красовалась на сумках странствующих лекарей. И именно такую сумку я успела углядеть во время представления в толпе зрителей.

   Долго искать не пришлось: лекарь не успел уйти далеко. Он, видимо, никуда и не торопился, рассчитывая найти в деревне ужин и кров и, может быть, заработать, оказав свои профессиональные услуги. Можно было, конечно, изобразить провидение, решившее в порядке исключения обратиться к врачу напрямую. Однако я предпочла не рисковать: что, если после такого откровения откачивать придётся самого лекаря? Поэтому я сперва возвратилась к Андре и сообщила ему, где именно находится лекарь, а уж мой спутник сам позвал последнего на помощь. Давать долгие объяснения не пришлось: услышав, что женщине стало плохо, лекарь без дальнейших расспросов побежал к фургонам следом за Андре.

   Мирта бросилась к лекарю, едва завидела их с Андре. Джей быстро замахал им рукой, не отходя от Розалии. Опустившись возле артистки на колени, лекарь быстро оценил симптомы и, открыв сумку, принялся доставать из неё нужные баночки и склянки. Движения его пальцев были быстрыми, но уверенными, и вскоре стало ясно, что Розалия в надёжных руках. Приготовленная лекарем микстура быстро подействовала, и уже через десять минут Розалии стало намного легче. Приступ миновал и, кажется, без ощутимых последствий, оставив после себя лишь слабость, усталость и испуг.

   Увидев, что состояние артистки стабилизируется, я стала с интересом наблюдать за врачом, продолжавшим заниматься лечением. Это был мужчина лет тридцати - возраст, когда лекарь уже успевает приобрести необходимый опыт работы, но при этом остаётся достаточно молодым, чтобы кочевать с места на место. Такой образ жизни нередко бывает единственным выходом для лекарей, не имеющих достаточных денег или связей, чтобы открыть окупающуюся частную практику, однако, что ни говори, рано или поздно он сильно утомляет. Ролен - так звали лекаря, - был мужчиной среднего роста, темноволосым, не красавцем, но довольно симпатичным. Подбородок и щёки покрывала проросшая за несколько дней щетина. Постоянно живя в пути, трудно следить за своей внешностью достаточно тщательно. В остальном, однако же, вид он имел вполне аккуратный. Инструменты и лекарства хранились в обладавшей многочисленными карманами сумке в идеальном порядке.

   - Кризис прошёл, - проговорил он приятным баритоном. Мягкий голос лекаря звучал успокаивающе, совсем нелишнее качество для человека его профессии. Общение с хорошим врачом зачастую само себе улучшает состояние пациента в не меньшей степени, чем прописываемое лекарство. - Угрозы для жизни нет. Однако в ближайшие дни следует проявить осторожность. В противном случае приступ может повториться. - Ролен отчего-то говорил, обращаясь в основном к Мирте. - Я бы настоятельно рекомендовал, чтобы ближайшую неделю пациентка провела под присмотром лекаря. Тогда в случае второго приступа он сможет незамедлительно принять меры. К тому же позаботится о том, чтобы недавний кризис не имел никаких долгосрочных последствий.

   Мирта озабоченно взглянула на Джея. Потом перевела взгляд на Яна, который успел к этому времени вернуться и узнать о случившемся. К слову, особенно мучимым угрызениями совести он не выглядел.

   - Но как мы это сделаем? - всплеснула руками девушка. - Вряд ли здесь в деревне есть профессиональный лекарь. А до ближайшего города ехать не меньше суток!

   Джей хмуро кивнул.

   - В деревне в лучшем случае найдётся бабка-знахарка, - согласно пробормотал Ян.

   - Бабка-знахарка не подойдёт, - категорично покачал головой Ролен. - При всём уважении к накопленным в веках знаниям, современная магическая наука слишком далеко продвинулась, чтобы пренебрегать её достижениями.

   - Значит, всё, что остаётся, это ехать в город? - вздохнула Мирта.

   Однако Джей сверлил Ролена сосредоточенным взглядом.

   - Скажите, доктор, - проговорил он, - а вы не согласились бы наблюдать мою жену в течение этой недели?

   Лекарь задумчиво пошевелил губами.

   - Пожалуй что я бы мог, - кивнул он затем. И, ещё немного подумав, спросил: - Полагаю, вы не собираетесь надолго задерживаться в этой деревне?

   - Если только этого не требует здоровье Розалии, - ответил Джей. - Изначально мы планировали продолжить путь завтра утром.

   - Полагаю, не стоит загадывать прежде времени, - сказал лекарь. - В случае, если ночь пройдёт спокойно, у меня нет причин возражать против отъезда - при условии, что езда будет не слишком быстрой и с частыми остановками для отдыха.

   - Вы согласитесь поехать с нами? - робко уточнила Мирта.

   - Если вас устроит такой расклад, - улыбнулся ей Ролен. - Полагаю, это будет взаимовыгодная договорённость. Я предоставляю вам профессиональные услуги, а вы - отдых моим ногам и возможность более быстрого передвижения. К слову, куда вы направляетесь?

   - В Вессинию, - ответила Мирта.

   - Вот как? - Брови лекаря на секунду приподнялись; видимо, он не ожидал, что артисты едут за пределы королевства. - Ну что ж, думаю, я мог бы проехать вместе с вами до Заппа.

   Запп был приграничным городом, расположенным непосредственно на границе с Вессинией. Именно через него и лежал наш путь. Таким образом устраивающее всех решение было найдено, и вскоре артисты и попутчики разошлись спать.


   - Ну, так как вам понравился наш спектакль? - лукаво улыбнувшись, спросила Мирта. - После всего, что успело произойти вчера, я так и не задала вам этот вопрос.

   Фургон неспешно покачивался, двигаясь по просёлочной дороге. Временами подпрыгивал на ухабах, но большей частью вполне плавно ехал по успевшей высохнуть после дождей земле. Мирта держала в руках вожжи, но лишь изредка пускала их в ход: белая лошадка по имени Лайта знала своё дело. Андре сидел рядом с девушкой. Ян, которого Мирта сменила совсем недавно, отдыхал в повозке. Побывав внутри, я увидела, что он мирно спит, повернувшись набок. Лекарь ехал во втором фургоне, вместе с Джеем и Розалией.

   - Весьма понравился, - откликнулся Андре.

   Я тихонько усмехнулась: что бы ещё он мог сказать, как бы ни отнёсся к представлению на самом деле? И тут с удивлением увидела на устах Мирты слабую улыбку, отражавшую те же самые чувства. Её реакция не укрылась и от Андре.

   - Вам самой, как я понимаю, спектакль не нравится? - прозорливо заметил он.

   Мирта с усмешкой пожала плечами.

   - Пьеса по-своему неплоха, - ответила она, глядя поверх лошадиной головы, - но для своего времени. В ней слишком много штампов. Пафоса. Застывших форм. Только Джею удаётся немного её оживить. Сколь ни забавно это прозвучит, у отрицательных персонажей существенно больше возможностей для инициативы и импровизации, чем у главных героев. Нам надлежит в точности соответствовать классическому образу. Вряд ли вы удивитесь, что мне поднадоело играть традиционную прекрасную деву, все достоинства которой заключаются в том, что она обладает красивой внешностью и блюдёт свою невинность.

   - А что думают о пьесе остальные? - поинтересовался Андре.

   Он мягко извлёк поводья из рук девушки, принимая на себя управление повозкой. Мирта благодарно улыбнулась и возражать не стала.

   - Мои родители - люди старой закалки, - отозвалась она. - Поэтому их традиционность пьесы не отпугивает. К тому же Джей, как я уже говорила, имеет возможность как следует импровизировать по ходу дела, чем весьма успешно развлекает и себя, и зрителей. А Яна всё устраивает.

   Ну да, ещё бы, мысленно фыркнула я. Было бы странно, если бы его что-то не устраивало. Закостеневшего образа классического рыцаря более чем достаточно для того, чтобы в каждом городке и каждой деревеньке получить на вечерок по любовнице.

   - К тому же у нас есть свои ограничения в выборе пьесы, - продолжала Мирта. - Вы ведь видите: у нас совсем небольшая труппа. Семейная. Далеко не любой спектакль можно сыграть всего с четырьмя артистами.

   - Ну, не беда, - подбодрил её Андре. - Со временем у вас появятся дети, и численность труппы увеличится.

   Он просто пошутил, чтобы разрядить обстановку, но, видимо, неудачно, поскольку по лицу Мирты пробежала тень.

   - Ну какие дети? - совсем тихо откликнулась она. - Посудите сами: с таким-то образом жизни? Нам редко когда удаётся задержаться на одном месте больше двух недель. И даже такой срок - скорее исключение, а не правило. Заводить детей в таких условиях, увы, нереально.

   Я присмотрелась к помрачневшей артистке. Судя по реакции на поднятую тему, она очень хочет детей. Хотя что в этом удивительного или неожиданного? Говорят, все женщины хотят детей. Не знаю. Сама я не испытываю ничего подобного. Но, впрочем, я и не женщина. Интересно, а при жизни я относилась к этому иначе?

   - Простите, - повинился между тем Андре. - Это было бестактное замечание с моей стороны.

   - Да бросьте! - Мирта вымученно улыбнулась. - Между прочим, - повышенно бодро заметила она, - в столице мы провели довольно много времени. Почти три недели. Успели неплохо заработать, да и опыт пригодится.

   - Что же вас заставило оттуда уехать? - спросил Андре. - Приглашение в Вессинию?

   - И это тоже, - кивнула Мирта. - Но и не только. - Она слегка поморщилась и прикусила губу, не зная, как сформулировать объяснение. - Видите ли... В Катринге в последнее время стало как-то неспокойно. Нас это напрямую не коснулось, и тем не менее. Мы предпочли уехать прежде, чем это произойдёт. Так сделали многие представители нашей профессии. Да и другие люди, путешествующие с места на место, тоже.

   - Ого! Расспроси-ка её подробнее! - воскликнула я, но Андре и без моего совета собирался сделать то же самое.

   - А что произошло в столице? - прищурившись, осведомился он.

   - Да как-то...трудно даже сформулировать, - призналась Мирта. - Стало неуютно, что ли. Пропало чувство уверенности. На улицах увеличилось число стражников. И не только в форме, но и в штатском тоже. Благо их не так уж сложно распознать. Это они думают, будто одели стандартные брюки и сюртук - и стали похожи на обычных людей. А их и повадки, и взгляд выдаёт моментально. Арестов опять-таки было много. Кое-кого из знати посадили в тюрьму. Причём даже из тех, кто прежде был приближён к королю. В законы стали вноситься изменения, глашатаи на площадях то и дело зачитывали очередные указы. Глашатаи зачитывали, а эти в штатском ходили и слушали, как реагирует толпа. Ну и... во всей этой ситуации как-то стало не до творчества. К тому же одного менестреля бросили в тюрьму за неосторожную песню. Говорят, ничего такого уж особенного там не было, но, видимо, кому-то что-то не понравилось. В общем, другие певцы и артисты решили на всякий случай от выступлений воздержаться. А по возможности - перебраться от столицы подальше, туда, где поспокойнее.

   Андре откинул голову назад и почти прикрыл глаза, лишь через щёлку между ресницами поглядывая на дорогу.

   - То есть выходит, что изменилась внутренняя политика королевства, - подытожил он. - Значит, были серьёзные перестановки во власти?

   Мирта не слишком заинтересованно пожала плечами.

   - Филипп Второй, как вы знаете, продолжает править страной, - откликнулась она. - Главные министры, по-моему, тоже остались прежними. Хотя я слышала, что у некоторых из них основательно урезали полномочия. Глава магического ведомства тоже не изменился. - Упомянув альт Ратгора, Мирта инстинктивно перешла на полушёпот, чего не сделала даже тогда, когда говорила о короле. И я могла её понять. Что представляет из себя риннолийский монарх, я не помнила, а вот Йорама альт Ратгора по нашим двум встречам в моём посмертии запомнила хорошо. - Поговаривают, что он, напротив, в последнее время сблизился с королём. Стал его правой рукой, и левой одновременно. И его полномочия серьёзно возросли.

   Андре напряжённо смотрел на дорогу, убегающую под колёса из-под лошадиных копыт.

   - А когда начались все эти изменения? - спросил он.

   Я одобрительно на него посмотрела. Мне даже не требовалось вмешиваться в разговор со своими ценными советами. Мой спутник и так отлично знал, о чём спрашивать.

   - Точно не знаю, - качнула головой Мирта. - Поговаривают, что с месяц назад. Но это не сразу было настолько заметно. Изменения были постепенными, так что...

   Она неопределённо развела руками.

   На этом разговор сам собой сошёл на нет. Дальнейшая дорога протекала в молчании; каждый думал о своём.


   На ночлег остановились, можно сказать, в чистом поле. Давать в этот день представление, учитывая состояние здоровья Розалии, никто не собирался, ехали неспешно, и когда на западе заалел закат, до ближайшего селения было ещё далеко. Так что фургоны поставили прямо здесь, среди густой травы, немного съехав с дороги.

   Мы с Андре устроились в стороне от остальных, что позволяло нам переговариваться. То есть я-то обратиться к Андре могла когда угодно, но вот он в присутствии посторонних не имел возможности мне отвечать.

   - Как думаешь, когда мы доберёмся до Вессинии? - спросила я.

   - Не знаю, - пожал плечами Андре. - Пока трудно загадывать. Многое зависит от состояния Розалии. Думаю, не меньше недели.

   Я задумалась. Стоит ли спрашивать его о том, что будет дальше? Наверное, нет. Зачем? И так понятно, что ответа пока нет. Проблемы надо решать по мере поступления. Сначала выбраться за границу. Оказаться в относительной безопасности. Тогда и посмотрим.

   - Скажи, Андре, а ты, как Мирта, хочешь иметь детей? - невпопад спросила я, вспомнив их недавнюю беседу.

   - Детей? - Андре изумлённо поднял голову, привычно ориентируясь на мой голос и глядя именно туда, где я сейчас находилась. - Эрта, ты вообще о чём? Я хочу выбраться живым из этой чёртовой страны. А ещё - в идеале - напиться и забыться, хотя бы на время. На этом мои желания пока исчерпываются.

   Он опустил голову на руки и устало потёр виски. Хотелось сказать ему что-нибудь подбадривающее, но что? "Всё будет хорошо"? Да откуда я знаю? Правильнее всего было бы просто положить руку ему на плечо. Но - у меня не было руки.

   - Артур!

   Лекарь, оставивший общество Розалии и Джея, приближался к нам широкими шагами.

   - Андре! - тихонько позвала я, видя, что мой спутник никак не реагирует на восклицание Ролена. - Это к тебе.

   Он тихонько чертыхнулся, поняв, что только что пропустил "своё" имя, и поднялся навстречу лекарю.

   - Артур, вы что, с ума сошли?! - возмущённо воскликнул тот.

   Брови Андре поползли вверх, а лицо приняло отнюдь не дружелюбное выражение.

   - Это что ещё означает? - осведомился он с крайней степенью раздражения в голосе.

   М-да, а я ведь начала забывать о том, насколько непросто ему приходится. Аристократ, граф, в некотором смысле почти что герцог. Мало того, что он вынужден ночевать под открытым небом и путешествовать в повозке бродячих артистов, так теперь ещё и какой-то странствующий лекарь позволяет себе обращаться к нему подобным образом.

   - Почему вы ничего мне не сказали о состоянии вашей жены? - продолжал наступать на него Ролен, полностью игнорируя возмущение своего собеседника. - Она тяжело больна, а рядом с вами находится врач! Вам что же, не пришло в голову сопоставить эти два факта?

   Ролен и сам был, похоже, возмущён не меньше, чем Андре.

   - Ну, вы же не специалист по травмам головы, - более миролюбиво откликнулся Андре. Причина гнева лекаря сгладила его собственное раздражение. - А лекарям широкого профиля я её уже показывал, и неоднократно. Ни один из них ничем не смог помочь.

   Конечно же, мы с Андре уже обсудили эту тему. Было совершенно очевидно, что раз уж лекарь путешествует с нами, рано или поздно меня придётся ему показать. В этом были свои плюсы, но и минусы тоже. С одной стороны, было бы и вправду неплохо узнать мнение врача по поводу моего состояния. Признаться, я очень сильно сомневалась, что хоть один лекарь сможет сказать что-нибудь путное, и всё же. С другой стороны, недостаток осмотра у лекаря был очевиден. Слишком высок был шанс, что специалист раскусит наш обман. А уж увидев у меня на руках следы от кандалов, сумеет сложить два и два. Это была непростая задачка, но совместными усилиями мы нашли решение. Неидеальное, конечно, но мы уже привыкли к тому, что идеальных решений в нашей ситуации не бывает, и на удачу тоже приходится полагаться.

   - А вы попробуйте ещё раз, - не без нотки язвительности в голосе посоветовал Ролен.

   - Потому что вы окажетесь лучше других врачей? - изогнул брови Андре.

   - Не поэтому, - спокойно возразил лекарь. - А потому, что никогда нельзя упускать подвернувшийся шанс. Показывайте мне пациентку, - повелительно заявил он.

   - Ну что ж, хорошо, - согласился Андре.

   Он откинул полог и первым запрыгнул в фургон. Лекарь последовал за ним. Оба опустились на колени возле моего тела. Я уже была тут как тут, зависла в воздухе у себя над головой.

   Ролен приложил два пальца к моей шее, затем коснулся ладонью лба, словно проверяя температуру, оттянул нижнее веко. Приблизил ухо к моему рту, прислушиваясь к дыханию.

   - Разденьте её, - сказал он затем, обращаясь к Андре.

   - Нет, - категорически возразил тот.

   Ролен уставился на него, весьма удивлённый таким ответом.

   Ответ неожиданный, тут не поспоришь. Однако же выбора у нас не было. Принадлежавший лекарю магический фонарик, напоминающий по форме обыкновенный фонарь, уменьшенный в размерах, хоть и не полностью разгонял темноту, но несомненно давал достаточно света, чтобы шрамы на моих запястьях были заметны. В противном случае и осмотр имел бы мало смысла.

   - Что? - непонимающе переспросил Ролен.

   - Моя жена - очень скромная женщина, - пояснил Андре. - Её бы несомненно смутила необходимость раздеваться перед мужчиной-лекарем, тем более что за последнее время её осматривали не единожды. И прошу вас, не надо спорить! - добавил он, слегка повысив голос, в тот самый момент, когда Ролен попытался было сказать что-то в ответ. - Не стоит говорить, что она без сознания и даже не узнает о том, как проходил осмотр. Я уважаю мнение своей жены. К тому же кто знает, может быть, она и сейчас, в своём нынешнем состоянии, способна видеть нас или слышать.

   - Ты знал! - хихикнула я со своего места.

   - Бросьте, доктор, вы ведь можете осмотреть её, не раздевая, при помощи своих приборов, - продолжил Андре.

   Ролен ещё некоторое время буравил его взглядом, словно пытался понять, издевается ли над ним муж пациентки или говорит серьёзно. Наконец, со вздохом махнул рукой.

   - Ладно, мы и вправду можем ограничиться приборами, если для вас это так важно, - сдался он. - Хоть я и считаю такой осмотр недостаточно добросовестным. Да, магическая аппаратура на сегодняшний день разработана отличная, и тем не менее в некоторых случаях ничто не может заменить классической проверки. Как ни крути, а прибор есть прибор, и не во всём он может сравниться с человеком. Но, - он вторично махнул рукой, - будь по-вашему.

   После этого он чуть ли не с головой зарылся в свою глубокую сумку и стал извлекать из неё нужные предметы. Широкая металлическая пластина с каким-то красными огоньками, зеркало, с обратной стороны которого располагалось непонятное мутное стекло, прозрачная коробочка, наполненная странной на вид жидкостью. Все эти приборы были изготовлены с помощью магии и использовались для того, чтобы определить физиологическое состояние человека, включая такие параметры, как пульс, частота дыхания, давление, температура, наличие различных вирусов и прочее.

   Да, при жизни я явно не была врачом, подумалось мне. В противном случае навряд ли бы я помнила такие подробности.

   В течение получаса Ролен старательно работал, поднося приборы к разным частям моего тела. Держа их на расстоянии пары дюймов от моей кожи, приводил их в действие либо нажатием кнопки, либо заклинанием, а затем записывал результаты в специально приготовленный блокнот. Нередко он начинал перелистывать страницы, видимо, сравнивая результаты разных проверок или сопоставляя цифры.

   По окончании осмотра Ролен долгое время молчал, задумчиво глядя перед собой и время от времени бесшумно пощёлкивая пальцами. Наконец, перевёл взгляд на Андре.

   - Ну что ж, - медленно произнёс лекарь. - Такое состояние действительно может явиться результатом травмы головы.

   - Вы знаете, что с ней? - вскинул голову Андре.

   - Стазис, - непонятно ответил Ролен. - Она погрузилась в состояние стазиса.

   - И что это означает?

   Лекарь вздохнул, видимо раздумывая, как бы объяснить человеку, неискушённому во врачевании, сложный медицинский термин.

   - Стазис - это подвид комы, - осторожно проговорил он. - Очень редкий подвид. Сказать по правде, я с таким не встречался ни разу, хотя в литературе читал. Это состояние считается крайне редким, практически несуществующим... И тем не менее оно было описано. В стазисе организм как бы замораживается, - продолжил объяснять он, с трудом подбирая слова. - Не в буквальном смысле, конечно. Температура тела у вашей жены совершенно нормальная. Она дышит, у неё бьётся сердце, хоть и существенно реже, чем это бывает у здоровых людей. Но... биохимические процессы замедлены, а некоторые и вовсе приостановлены. - Видя, как Андре недовольно хмурится, он прищёлкнул пальцами. - Ну, например, вы, должно быть, уже поняли, что она не нуждается в пище. Получать немного воды ей желательно, но она может жить и без этого. У неё не растут ногти и волосы. Словом... Организм как бы впал в спячку. Вошёл в режим максимальной экономии ресурсов. При этом ресурсы, которые он всё-таки продолжает использовать, - энергетические, а не физиологические. Отсюда способность обходиться без питья и пищи.

   - Отчего такое происходит? - спросил Андре. - Почему человек впадает в стазис?

   - Вы задаёте очень сложный вопрос, - вздохнул Ролен. - Поскольку такие случаи исключительны, никто не имел возможности провести исследование и выявить закономерность. Известно одно: человек впадает в стазис, когда находится на грани смерти. Организм как бы застывает для того, чтобы сохранить жизнь.

   - Однако обычно такого не происходит, - уточнил Андре, пристально глядя лекарю в глаза.

   - Вы совершенно правы, - подтвердил лекарь, встретив его взгляд. - Обычно такого не происходит.

   - И что теперь можно сделать? - перешёл к следующему вопросу Андре. - Каковы прогнозы?

   На сей раз лекарь всё-таки отвёл глаза.

   - Видите ли, о выходе из состояния стазиса почти ничего неизвестно, - признался он. - Существует три стадии стазиса. На первой стадии состояние нестабильно. Человек может периодически возвращаться в сознание благодаря определённым воздействиям, таким как тепло, холод, резкие громкие звуки, вода. - На этом месте Андре понимающе кивнул. - Правда, как правило это происходит ненадолго: состояние стазиса восстанавливается в течение максимум двух минут. На второй стадии человек более не приходит в себя. Его состояние стабильно, в организме не происходит никаких изменений.

   Ролен замолчал.

   - А третья стадия? - нетерпеливо спросил Андре.

   - На третьей стадии наступает кризис, - неохотно сообщил лекарь. - Стазис и без того огромная редкость, но он не может продолжаться вечно. Рано или поздно используемые организмом ресурсы заканчиваются. Состояние человека резко ухудшается, и в конечном итоге сердце останавливается.

   Под крышей фургона повисло тяжёлое молчание. Возможно, Андре ждал от меня какой-нибудь реакции. Но мне нечего было сказать. Странно. Я с самого начала знала, что могу умереть в любую минуту. Да что там, знала, что по сути уже умерла, и только моя душа получила маленькую отсрочку перед окончательным разрывом связи с телом. Почему же мне стало настолько тяжело сейчас, когда лекарь всего-навсего подтвердил и по-научному обосновал то, что я и так знала всю дорогу? Почему мне так сильно хочется плакать, хотя у призраков не бывает слёз? Почему люди цепляются за жизнь, даже за такую, даже когда она не несёт ничего, кроме боли и унижения, даже когда они - призраки? Эх, Андре, ты ведь так и не ответил на мой вопрос!

   - Спустя сколько времени наступает кризис? - хрипло спросил Андре.

   Ролен лишь развёл руками.

   - Это неизвестно. Насколько я понимаю, такие вещи чрезвычайно индивидуальны. Кто-то пребывает в стазисе лишь несколько дней, за этот период успевая пройти через все три стадии. Не исключено, что кто-то другой может находиться в состоянии стазиса годами. Но есть кое-что ещё, - добавил он на более оптимистичной ноте, видя, как Андре опустил голову, прикусив губу. - Существует лекарство, способное поддерживать человека в состоянии стазиса, не позволяя ему переходить из второй стадии в третью. - Андре заинтересованно подался вперёд. Что и говорить, я тоже слушала, затаив дыхание. - Этот препарат изготавливается при помощи магии и обеспечивает организм необходимой энергетической подпиткой. Таким образом, даже когда собственные энергетические ресурсы подходят к концу, кризис не наступает.

   - У вас есть такое лекарство? - жадно спросил Андре.

   - Я могу приготовить заменитель, - ответил Ролен. - На некоторое время он подойдёт. Но впоследствии, добравшись до города с хорошими аптеками, вам придётся покупать настоящее лекарство. Скажу честно: стоит оно недёшево, а принимать его надо ежедневно - если вы хотите быть уверенным в том, что кризис не наступит.

   - Я всё понял, - кивнул Андре, отмахиваясь на данном этапе от денежной темы. - Существует ли лекарство, способное вывести человека из стазиса?

   Лекарь покачал головой.

   - Как минимум мне о таком неизвестно, - сказал он, и за этими словами скрывалось более серьёзное утверждение: такого лекарства просто не существует. - Не исключено, что продолжительный приём той микстуры, о которой я сейчас говорил, приведёт к неким изменениям... Если в организме накопится достаточно высокий уровень психо-магической энергии, возможно, это и поспособствует выходу из комы. Но тут, увы, я могу только гадать. А я, признаться, очень не люблю это делать. Предпочитаю опираться на знания и научные факты, которых в данном случае, увы, катастрофически не хватает. Предполагаю, что лекарства самого по себе будет недостаточно. Однако не исключено, что микстура в сочетании с неким толчком могла бы дать нужный эффект. Впрочем, навряд ли о каком-либо психологическом толчке может идти речь, учитывая, что пациентка находится в бессознательном состоянии. Сейчас я пойду и приготовлю для вас первую порцию заменителя, - постановил Ролен, видя, что Андре молчит, и, откинув полог, соскочил с фургона в ночь.

   Мы остались вдвоём. Я не торопилась что-либо говорить. Охватившие меня сейчас чувства были слишком малопонятны. Я запуталась, хотя до сих пор мне казалось, что я неплохо умею раскладывать всё по полочкам. Есть способ поддерживать едва теплящуюся в моём теле жизнь, но для этого необходимо регулярно покупать дорогостоящее лекарство. Откуда, спрашивается, мы возьмём на него деньги? У нас их совсем немного, а ведь Андре надо будет на что-то жить, есть, пить, оплачивать жильё. И так непонятно, как он будет это делать. Это как раз из тех вещей, которые мы не обсуждали, откладывая на потом. Сначала выбраться из страны, дальше - всё остальное. А тут ещё и я со своими лекарствами.

   Но сквозь эти отнюдь не радужные размышления, тихонько пульсируя, к сознанию пробивалась ещё одна мысль. Толчок, способный возвратить меня к жизни. Понятия не имею, в чём он может заключаться, но в одном лекарь ошибся. Хоть я и лежу там, внизу, без сознания, но я всё вижу и слышу. Я мыслю и испытываю эмоции. А, значит, шанс всё-таки есть.


   Глава 7.


  Чем больше я пробую влюбиться,

  Тем горше отчаянье в груди:

  На сцене от рыцарей не скрыться,

  А в жизни - попробуй их найди...


  Леонид Филатов, "Песенка актрисы"


   Два дня спустя погода снова испортилась. Резко похолодало, с севера дул порывистый ветер, то и дело принимался моросить дождь. Ясное дело, в такую погоду все старались прятаться под крышей фургона; снаружи сидели лишь те, кто управлял лошадьми. В нашем случае это был Ян. Он сидел, накинув на голову капюшон плаща, и хмуро смотрел вперёд, следя за сюрпризами снова размокшей дороги. Мирта сидела внутри, рядом с моим телом; там же расположился и Андре. Даже не знаю, прятался ли он от дождя: по-моему, ему даже нравилась прохладная погода и летящие в лицо дождевые капли. Скорее ему был не слишком симпатичен Ян, отсюда и нежелание сидеть на козлах на пару с артистом.

   Потихоньку между Андре и Миртой завязался разговор; с артисткой, в отличие от её мужа, Андре легко находил общий язык. Я думала о своём, лишь изредка прислушиваясь к их словам и в беседу не вмешиваясь. Мирта полностью завладела моим вниманием лишь в тот момент, когда извлекла из сумки гребень и надумала расчесать мои волосы. Я основательно напряглась, как и всегда, когда с моим телом пытались проводить те или иные манипуляции, и стала наблюдать более чем пристально.

   - Эй, ты ей скажи, чтобы она поосторожнее! - обратилась я к Андре.

   Но Мирта и сама была очень аккуратна. Взяла прядь в руку и попыталась осторожно расчесать самые кончики волос. Через некоторое время, хмурясь, подняла глаза на Андре.

   - Вы что, всё это время совсем её не причёсывали? - с нотками возмущения в голосе осведомилась она.

   - Нет, - немного растерянно признался Андре. - Это как-то не казалось мне важным.

   Мирта раздражённо всплеснула руками.

   - Мужчины! - воскликнула она, возводя очи к крыше фургона. - Вы же совершенно их запустили. Теперь их невозможно расчесать. Боюсь, что даже если помыть голову специальным средством, толку всё равно не будет.

   Она укоризненно покосилась на Андре. Тот отвёл виноватый взгляд. Я, не удержавшись, хихикнула: уж больно растерянный у него был вид.

   - Не страдай, - посоветовала я ему на ухо. - Когда ты тащил меня из тюрьмы, последнее, чего я от тебя ждала, - это ухода за моими волосами.

   - И что теперь делать? - спросил он, даже не знаю, у меня или у Мирты.

   Я собиралась флегматично заявить "Да ничего" (действительно, тоже мне проблема, в нашем-то положении), но артистка успела раньше.

   - Придётся их остричь, - строго постановила она.

   - Остричь? - осторожно переспросил Андре.

   - Остричь?! - возмущённо воскликнула я.

   - Да, именно остричь, - твёрдо повторила Мирта. - Да вы не бойтесь. Это вернёт волосам былое здоровье. А новые отрастут очень быстро, главное будет на сей раз за ними следить.

   Я глядела на свои волосы, безнадёжно спутанные в многочисленные колтуны. Что и говорить, они пришли в ужасное состояние. И тем не менее отчего-то мне было их ужасно жаль. Тем более, Ролен упоминал, что в состоянии стазиса волосы не растут.

   В наступившей тишине стало слышно, как стучат по крыше повозки крупные капли.

   - Я не знаю, как отнеслась бы к этой идее Эрта, - произнёс Андре, завуалировав таким образом адресованный мне вопрос.

   - А, что тут сделаешь? Можете стричь, - смирилась с неизбежным я.

   - Ладно, - якобы принял решение Андре. - Стричь, значит, стричь.

   - Ну вот и хорошо, - одобрительно кивнула Мирта. - Когда остановимся, я этим займусь. А то во время езды рискованно: мало ли, вдруг фургон резко дёрнется.

   Такая осторожность меня бесспорно порадовала.

   Мирта слово сдержала и во время привала развила бурную деятельность по приведению в порядок моей головы. Я наблюдала за процессом, беззвучно посмеиваясь над собой: отчего-то я реагировала на каждую падающую на дно фургона прядь так, словно лишалась чего-то по-настоящему ценного. Неужто всё это время я ошибалась и в действительности, даже будучи призраком, я остаюсь женщиной?

   Когда всё было кончено, на моей голове стояли торчком короткие, жёсткие чёрные волосы, в результате чего я слегка напоминала ощетинившегося иголками ежа.

   Мирта склонила голову набок, удовлетворённо рассматривая результат своих трудов.

   - Могу ещё их покрасить, - предложила она. - Например, в медовый или золотистый оттенок.

   Я собиралась рассмеяться, но тут Андре неожиданно сказал:

   - Отличная идея!

   - Что?! - напустилась на него я, пока Мирта воодушевлённо готовила краску. - А меня спросить ты даже не подумал?! Да как ты посмел?! Да кто ты такой?!

   Моему возмущению не было предела. Я им не декоративный пудель, чтобы так надо мной измываться.

   - Успокойся, - тихо сказал Андре, пользуясь тем, что Мирта как раз вышла из фургона.

   - Успокойся? - пуще прежнего взвилась я. - А как бы ты отреагировал, если бы над тобой стали проводить такие эксперименты? Не спрашивая, заметь, твоего согласия?

   - Вот я бы, кстати сказать, был очень рад, - непонятно ответил Андре. - Для меня это тоже было бы очень уместно, но я понятия не имею, как объяснить такое своё пожелание, не вызывая лишних вопросов.

   - Чего? - совсем уж непонимающе протянула я.

   - Ты ещё не поняла? Новая стрижка и новый цвет волос - лучший способ изменить внешность, не прибегая к радикальным мерам. Ты же сама говорила о том, что тебя могут узнать, в то время как сама ты даже не будешь об этом подозревать. А так шансов на такое развитие событий станет гораздо меньше. Конечно, если сильно приглядываться, то хорошо знакомый человек всё равно тебя узнает. А вот тот, кто увидит мельком, скорее всего ничего не заподозрит. Цвет волос - это одна из первых вещей, которые бросаются в глаза.

   - М-да, ты, пожалуй, прав, - вынужденно согласилась я. - Ну ладно, так уж и быть, красьте.

   - Ну вот и хорошо, - заключил Андре.

   Вот так вместо длинных тёмных волос я за каких-то полчаса получила короткие светлые. Долго смотрела на свой новый облик. Да, Андре определённо прав: я изменилась чуть ли не до неузнаваемости. И это действительно в моих интересах. Вот только когда я вглядывалась в своё лицо, меня волновало совсем другое. Я всё силилась понять: идёт мне новая причёска или нет? Вообще-то, сколь это ни удивительно, но вроде бы неплохо. Длина, конечно, совершенно неприемлемая, но... есть в ней что-то смелое. Дерзкое. Вызов. И мне это нравилось. И отчего-то на секунду представилось, как я, живая, целая и невредимая, вот с такой вот причёской дерзко смотрю в глаза Йораму альт Ратгору... Впрочем, это было лишь мгновение.

   - Что это здесь такое? - спросил недовольный голос.

   За то время, что я провела в задумчивости, в фургон забрался Ян, и теперь с недовольным видом оглядывался кругом. Здесь действительно царил беспорядок: на дне фургона всё ещё валялись состриженные волосы, а также ножницы, полотенце, сосуд с краской и магический камушек, похожий на маголёк, но только белый, прекрасно развеивавший любые запахи.

   - Что вы тут устроили? - повторил Ян, переводя обвиняющий взгляд с Мирты на Андре и обратно.

   - Я сейчас уберу, - совершенно спокойно сказала Мирта.

   И привстала, собираясь выполнить обещание.

   - Подожди, - остановил её Ян и обернулся к Андре. - Выйди, мне надо поговорить с женой, - заявил он.

   Мирта поморщилась, недовольная таким бесцеремонным обращением к гостю, но Андре возражать и огрызаться не стал, легко спрыгнув на землю. Я собиралась последовать за ним, но задержалась, в очередной раз оглядывая своё лицо в обрамлении новой причёски. А Ян между тем приблизился к Мирте и, не утруждая себя обещанными разговорами, поцеловал её в шею и потянулся к шнуровке платья.

   - Ян, подожди! - Мирта попыталась отстраниться. - Что, прямо здесь?

   - А где же ещё? - удивился он, продолжая стягивать с неё платье.

   - Но мы же не одни...

   Мирта покосилась в мою сторону.

   - Чепуха, она ничего не видит и не слышит, - отмахнулся Ян, и на словах, и на деле наставая на своём.

   Оторвавшись, наконец, от разглядывания собственных волос, я вылетела наружу. Не из скромности и не от смущения, а исключительно из уважения к Мирте.


   Прошло ещё три дня. Мы медленно, но верно продвигались к границе. Представления возобновились: состояние Розалии существенно улучшилось. Джей, правда, пытался подольше удержать её в постели, но артистка саркастически заявила, что уж кого-кого, а измученную горем мать она со своим сероватым цветом лица и синяками под глазами сыграет на ура.

   После каждого представления повторялась приблизительно та же история, что и после первого увиденного нами. Ян под простеньким предлогом или и вовсе без оного уходил с места нашей стоянки, развлекался с какой-нибудь девушкой из публики, а затем возвращался назад. Мирта о причинах его ухода явно догадывалась. Она ничего на этот счёт не говорила, но всё было и так видно по мимолётным взглядам и горько искривляющимся губам.

   Потом они и вовсе разругались из-за какого-то пустяка. Ян, вставший в тот день не с той ноги, накричал на Мирту из-за плохо зашитого рукава, и ушёл в деревню, в переносном смысле слова хлопнув дверью. Хлопнул бы и в буквальном, да только дверей в фургонах не имелось. А Мирта осталась сидеть на траве возле костра и глотать слёзы.

   Так случилось, что, помимо Андре, поблизости в тот момент никого не было. Мой спутник сидел, искоса поглядывая на артистку.

   - Ну, подойди к ней! Скажи что-нибудь! - возмутилась его бездействию я.

   - А что? - пожал плечами Андре, не сдвинувшись с места.

   - Вот что сам думаешь, то и скажи, - посоветовала я.

   - Что сам думаю? - тихо, чтобы артистка не услышала, переспросил он. - Отлично. То есть ты предлагаешь мне подойти и сказать: "Мирта, твой муж - полнейшее ничтожество, почему бы тебе не послать его куда подальше"? А кто я, собственно, такой, чтобы это ей говорить? Не находишь, что это будет, мягко говоря, бесцеремонно?

   - Ты забываешь, что они - не аристократы из высшего света, - возразила я. - Общение у таких людей намного проще, и церемоний куда как меньше. Тут можно говорить напрямую, и уж за слова поддержки на тебя точно никто не будет в обиде. И я не думаю, что её сейчас заденет нелицеприятное высказывание в адрес Яна. Можешь ещё добавить, что ей давно пора найти ему замену. Вон, например, наш лекарь к ней явно неровно дышит.

   Андре удивлённо склонил голову набок.

   - И когда ты успеваешь всё замечать? - осведомился он.

   - А чем мне ещё заниматься? - грустно усмехнулась я. - Наблюдать и размышлять - вот всё, что мне остаётся. А учитывая, что я никогда не сплю, у меня есть на это куча времени.

   - И ты полагаешь, Ролен неравнодушен к Мирте?

   - Уверена. Как человек порядочный, он не позволяет себе ничего лишнего, но факт остаётся фактом. Я вижу, какие взгляды он на неё бросает. Кстати, он недавно обмолвился, что, возможно, поедет вместе с нами в Вессинию. Якобы ради новых профессиональных возможностей. А по-моему, исключительно для того, чтобы подольше оставаться рядом с одной замужней артисткой.

   В этот момент сидевшая к нам спиной Мирта громко всхлипнула. Андре поднялся на ноги.

   - Ладно, подрабатывать сводней я точно не буду, - пробормотал он. - Если Ролен в чём-то заинтересован, пускай сам разбирается. Но поговорить с ней попробую.

   И он всё-таки подошёл к Мирте. Сел рядом с ней у костра. Девушка сразу же отвернулась, пряча слёзы.

   - Мирта... - Андре с трудом выдавливал из себя слова, явно не слишком представляя, как следует себя вести в подобной ситуации. - Бросьте, всё образуется.

   Он специально смотрел в огонь, понимая, что Мирта почувствует себя неловко от прямого взгляда на её заплаканное лицо. Несмотря на серьёзность момента я мысленно усмехнулась. Не так уж и плохо он понимает, как действовать в сложившихся обстоятельствах. Уж не знаю, интуитивно или в силу жизненного опыта.

   Мирта сперва осторожно покосилась на Андре, поняла, что никто её пристально не разглядывает, и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Снова всхлипнула, отвернувшись, и более решительно повернулась к Андре, напряжённо думающему, что бы ещё сказать. Следовать моему совету говорить напрямик он явно не собирался.

   - Вы меня осуждаете, верно? - спросила Мирта, неожиданно взяв на себя инициативу в разговоре.

   Она грустно улыбнулась с некой безнадёжностью и одновременно твёрдостью во взгляде.

   - Нет, - медленно, но вполне искренне произнёс Андре, на сей раз внимательно вглядываясь в её глаза. - Скорее пытаюсь понять.

   - И как, получается? - Улыбка Мирты стала чуть шире, оставаясь, впрочем, не менее грустной.

   - Честно говоря, пока не слишком, - признался Андре. - Хотите мне объяснить?

   Мирта пожала плечами и, вздохнув, перевела взгляд на огонь.

   - Ян далеко не самый верный мужчина и не самый заботливый, - констатировала она, следя за танцующими в воздухе искорками, оптимистично взмывающими вверх, чтобы погаснуть, так и не успев подняться достаточно высоко. Девушка старалась говорить равнодушно, просто отдавая должное фактам, хотя давалось ей это нелегко. - Но мы вместе уже три года. И хорошего за это время тоже было много. Мы вместе работаем, вместе путешествуем, вместе живём. Я даже не могу вспомнить, как бывает по-другому. Не могу представить себе всего этого без него. Опустевший фургон. Зияющая пустота у костра. Спектакль без рыцаря.

   - То есть вы остаётесь с Яном в силу привычки? - уточнил Андре.

   Губы Мирты снова скривились в слабом подобии улыбки. Вопрос был поставлен до жестокого прямо.

   - Это больше, чем привычка, - вздохнула девушка. - Это любовь. Привязанность. Верность.

   И отчего-то её устремлённый на Андре взгляд казался вопросительным.

   - Вам виднее, - осторожно ответил он, явно не убеждённый словами Мирты.

   Артистка опустила взгляд на землю, а затем решительно распрямила спину, опираясь руками о бёдра.

   - Немного пройдусь, - сказала она, вставая.

   И, повернувшись спиной к огню, зашагала навстречу тонким берёзовым стволам.

   Андре тоже поднялся. Окинул критическим взглядом потихоньку уменьшающееся пламя.

   - А я, пожалуй, займусь хворостом, - объявил он, обращаясь, кажется, к нам обеим.

   После чего, нагнав Мирту возле первых деревьев, положил руку ей на плечо.

   - Не переживайте так, - мягко сказал Андре. - Всё решится, так или иначе.

   Мирта подняла голову, заглядывая ему в глаза, и благодарно кивнула.

   Никто из нас троих не заметил, как подошедший к лагерю с другой стороны Ян пристально наблюдает за этой сценой.

   В собирании хвороста ничего особенно интересного не было, а я чувствовала, что и без того уже слишком часто кручусь возле Андре. Надо же и ему когда-то побыть одному. Поэтому я решила остаться в лагере и, подобно кошке, пригревшейся в постели хозяина, устроиться в фургоне возле собственного тела. И, влетев в фургон через узкую щель, неожиданно обнаружила там Яна.

   Артист стоял, сжимая в руке откупоренную бутылку вина, и с каким-то странным выражением лица смотрел на моё тело. Это совершенно мне не понравилось, и, облетев его сбоку, я расположилась между ним и собой, инстинктивно стараясь таким образом себя защитить. Ян этого, ясное дело, даже не заметил. Отхлебнув из горлышка, он прошёл сквозь меня, поближе к моему телу, и присел рядом на корточки. Я тоже поспешила переместиться и теперь замерла у себя над головой.

   Внезапно Ян отставил бутылку и, протянув руку, провёл указательным пальцем по моей скуле, неспешно спустившись к шее. Я была готова зашипеть, как всё та же кошка, только на сей раз разозлившаяся.

   - Мирта сейчас наставляет мне рога с твоим мужем, - сообщил он, убирая руку и утирая тёмно-красные от вина губы. - Как думаешь, что нам стоит по этому поводу предпринять?

   Он перебрался ближе ещё на несколько дюймов и продолжил меня разглядывать. Обвёл раздевающим взглядом фигуру, затем вновь посмотрел на лицо.

   - А ты ничего, вполне себе хорошенькая, - подытожил увиденное он, склоняясь над моим лицом настолько низко, что, казалось, я почувствовала его дыхание на своих щеках, а в ноздри ударил запах алкоголя. - Правда, стрижка у тебя дурацкая. Но это от того, что у Мирты руки кривые. В общем, - его рука потянулась к моему платью, - я намерен отплатить им их же собственной монетой. И ты мне в этом поспособствуешь. Ты же не против, верно? Во всяком случае кричать точно не будешь.

   Вот в этом он сильно ошибся. Ощущение собственной беспомощности заполнило всё моё бестелесное существо. Внутри словно до боли сжалась какая-то пружина, мир передо мной потемнел, на душу накатила волна отчаяния. Я даже в тюрьме каким-то невероятным образом избежала этой участи. Неужели это должно произойти сейчас?

   Не задумываясь о том, что и как следует делать, я рванула наружу сквозь плотную стенку фургона и отчаянно завопила:

   - Андре!!!

   Даже не зная, услышит он или не услышит. Даже не зная, как далеко он успел зайти в лес.

   Однако, к своему собственному удивлению, я практически тотчас же оказалась именно в том месте, где находился сейчас Андре. Он стоял недалеко от нашего лагеря вместе с вернувшимся Роленом, и они на пару разламывали на хворост огромную сухую ветку. Андре услышал меня сразу же. Я боялась, что придётся терять драгоценное время на объяснения, но он даже не стал их дожидаться. Просто моментально откинул ветку и бросился бежать к фургону - к немалому удивлению ничего не понимающего лекаря. Тем не менее опешивший Ролен побежал за ним, возможно, для того, чтобы оказать внезапно обезумевшему человеку медицинскую помощь.

   Андре, не мешкая, подбежал к фургону, на миг опёрся руками о его дно и запрыгнул внутрь. Ян уже задрал мою юбку и стоял надо мной, точнее сказать, над моим телом, расстёгивая собственный брючный ремень. Меня окатило обжигающей волной смеси беспомощности и стыда; внутренняя пружина снова сжалась, словно она не была и без того сдавлена до предела. К счастью, от собственных ощущений меня отвлёк Андре, схвативший Яна за шиворот и отшвырнувший его с такой силой, что тот рухнул на дно на другом конце повозки. Ролен, успевший забраться сюда следом за моим спутником, не проявил свойственной людям его профессии миролюбивости и уравновешенности, и с мрачным видом отвесил только-только поднявшемуся артисту затрещину, от которой тот вывалился из фургона. Оба моих защитника выскочили следом.

   - Что ты творишь?! - прорычал Андре, наступая на Яна с такой злостью, какой мне до сих пор видеть в своём спутнике не доводилось.

   - То же, что и ты вытворяешь с моей женой! - с вызовом, но на всякий случай пятясь, парировал артист.

   Однако он явно просчитался, если думал, что Андре смешается и примется доказывать свою невиновность. Моему спутнику даже в голову не пришло начать оправдываться. Он лишь чуть сильнее сощурил глаза, что не сулило Яну ничего хорошего. И продолжил наступать.

   Ролена обвинения Яна тоже не впечатлили.

   - Решил потешить собственное самолюбие за счёт беззащитной женщины? - презрительно спросил он, тоже весьма нехорошо прищурившись.

   Впрочем, Андре не предоставил лекарю возможности принять участие в дальнейшем разбирательстве. Вместо этого он со всей силы ударил Яна кулаком по лицу. Тот отшатнулся, но удержался на ногах, что, кажется, доставило Андре своего рода извращённое удовольствие. Поскольку позволило, проигнорировав не слишком умелые попытки сопротивления, нанести очередной удар.

   Ненависть к насилию отчего-то и теперь изменила лекарю: он наблюдал за происходящим, сложив руки на груди и даже ни разу не поморщившись, не говоря уже о том, чтобы как-то вмешаться и попытаться оказать Яну медицинскую помощь. Лишь немного посторонился, когда его местоположение стало потенциальным препятствием для Андре, лишив последнего поля для манёвра.

   На шум борьбы и крики прибежала Мирта, с другой стороны к нам спешили встревоженные Розалия и Джей. Андре, обычно старавшийся во всём считаться с людьми, предоставившими нам кров, пропитание и средство передвижения, на сей раз начисто проигнорировал их присутствие. Ролен коротко объяснил остальным, что произошло, стараясь, впрочем, не отрывать взгляда от разворачивающихся событий.

   Андре не успокоился даже тогда, когда Ян упал на землю, ещё какое-то время весьма доходчиво демонстрируя артисту, что посягать на чужую жену - это очень плохая идея. Надо однако отдать Андре должное: в ход пошли исключительно кулаки, хотя на поясе у него, как и обычно висел взятый у тюремного стражника меч.

   Наконец, напоследок приподняв Яна за грудки, Андре отпустил его и встал, брезгливо отряхивая руки. Мрачно взглянул на собравшихся вокруг зрителей. И, склонившись над артистом, веско произнёс:

   - Я не убил тебя только из уважения к Мирте. Советую сказать ей спасибо.

   И, развернувшись, зашагал обратно к фургону.

   Ян медленно приподнялся на локте, сплёвывая на землю кровь. На его лице не осталось живого места. На щеках, скулах и подбородке наливались синяки, а пострадавшему носу навряд ли когда-нибудь довелось бы снова стать идеально прямым. Артист засунул в рот пальцы, чтобы пощупать расшатавшийся зуб. Снова сплюнул кровью.

   - Что глазеешь? - зло процедил он, встретившись взглядом с Роленом. Тот лишь равнодушно продолжил смотреть. - Может, припомнишь, что ты лекарь?

   - Само заживёт, - бесстрастно высказал врачебное мнение Ролен. И, пожевав губами, добавил: - На вас - довольно быстро.

   После чего, устремив на Мирту мимолётный взгляд, отошёл в сторону и таким образом предоставил остальным возможность разбираться с ситуацией в кругу семьи.

   - Это всё из-за тебя! - выплеснул на девушку накопившуюся злобу Ян. И, когда она от удивления расширила глаза и чуть подалась вперёд, продолжил: - Набрали на свою голову попутчиков! Ну, так с которым из них ты крутишь шашни? Или сразу с обоими, к чему мелочиться?

   Он, конечно, рассчитывал, что она обидится, расплачется, примется оправдываться. Розалия с Джеем, тоже ожидавшие чего-то подобного, уже готовы были вмешаться. Но Мирта восприняла гневную тираду своего мужа на удивление спокойно. Просто выслушала его, дождалась, пока он закончит говорить, и только тогда тихо и отчётливо произнесла:

   - Знаешь, Ян, я очень долго терпела. Видит Бог, я старалась. Я терпела твои измены, твои претензии, ссоры на пустом месте. И, наверное, продолжала бы терпеть ещё долго. Может быть, всю жизнь. Но ЭТО... - Она развела руками. - Я никогда не думала, что ты способен на такое. Все эти девицы, которых было бессчётное число, они во всяком случае сами прыгали в твои объятия. А тут - я просто не понимаю. - Приподняв плечи, Мирта покачала головой в знак удивления. - Это такая грязь, и я даже не могу понять - зачем?

   Ян не без труда поднялся на ноги, воспользовавшись в качестве опоры тонким стволом молодой берёзы. Собрался что-то сказать, но Мирта резко мотнула головой, не давая ему даже начать.

   - Нет! - повысила голос она, и Ян промолчал, слегка отпрянув от неожиданности. - Я больше не хочу тебя слушать. Такому поступку нет оправдания, и мне совершенно всё равно, какие ты собираешься привести объяснения. Я приняла решение. Убирайся!

   Вот теперь на лице у Яна была написано невероятное удивление. Не особенно на сей факт реагируя, Мирта повторила:

   - Забирай свои вещи и уходи.

   Когда Ян, до сих пор, кажется, до конца не осознавший, что именно только что произошло, заковылял прочь, девушка резко повернулась к своим приёмным родителям.

   - Я знаю, что вы меня осуждаете, - жёстко сказала она. - Но ничего менять не собираюсь. Я так решила.

   Её лицо, обычно мягкое и доброжелательное, превратилось сейчас в суровую каменную маску.

   - С чего ты взяла, что мы станем тебя осуждать? - мягко откликнулась Розалия. - Наоборот. Мы с отцом давно считали, что тебе пора от него отделаться. Но не хотели вмешиваться в твою жизнь.

   Джей энергично кивнул, подтверждая слова жены.

   - К счастью, этот паразит даже не счёл нужным узаконить ваши отношения в храме, - добавила Розалия. - Не скрою, когда-то это сильно меня коробило, но, как оказалось, оно и к лучшему.

   Мирта приоткрыла рот от удивления, получив поддержку оттуда, откуда никак не ожидала. Каменная маска слетела с её лица. Джей, улыбнувшись, обнял её за плечи, после чего привлёк к себе и Розалию.


   Андре сидел в нашем фургоне, положив руку на мою ладонь. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: моя одежда снова в порядке, юбка одёрнута, ворот вернулся на своё место, не оголяя более плечо.

   - Мирта послала Яна куда подальше, - негромко сообщила я. - Велела ему забирать пожитки и выметаться.

   - Вот как? - изогнул бровь Андре. - Признаться, я ожидал, что куда подальше пошлют нас. Даже начал прикидывать, как лучше добраться отсюда до Вессинии. Благо что до границы уже недалеко.

   - Не думаю, что у кого-то из них такие планы, - обнадёжила его я. - По-моему, этот урод успел всех здорово достать.

   Андре успокаивающе провёл рукой по моим коротким волосам, которые после покраски превратились из жёстких и взъерошенных в мягкие и пушистые.

   - Андре... спасибо, - неловко произнесла я.

   Он поморщился.

   - Эрта, я терпеть не могу говорить банальности, - откликнулся он. - Но всё-таки одну скажу, поскольку она соответствует действительности. Абсолютно любой нормальный мужчина пришёл бы на моём месте на помощь. Включая, кстати сказать, Ролена, как ты имела возможность убедиться. Так что благодарить меня абсолютно не за что.

   - Ну ладно. В таком случае я благодарна тебе дважды, - заявила я.

   Андре исхитрился посмотреть на меня исподлобья, несмотря на то, что меня не было видно.

   - То ли у меня в последнее время плохо работает голова, то ли я опять не понимаю логику призраков, - посетовал он.

   - Во-первых, - милостиво принялась за объяснения я, - я благодарна тебе за то, что ты меня спас. И мне плевать, поступил бы так любой нормальный мужчина или не поступил. Сегодня ты сделал для меня даже больше, чем когда вынес из тюрьмы. А во-вторых... - Я позволила лукавым ноткам заиграть в своём голосе. - Во-вторых, я признательна тебе за то, с каким удовольствием ты расквасил физиономию этому ублюдку.


   Глава 8.


  И я за солнцем еду,

  Томясь в плену камней,

  Надеясь на победу,

  Считаю звенья дней.


  Канцлер Ги, "Дорога"


   - Артур, я прекрасно понимаю, что эта просьба - чрезвычайно странная и неожиданная. - Мирта смущённо потупила глаза, но сразу же вновь подняла их, и в её взгляде читалась мольба. - Однако как бы дерзко и, что уж говорить, даже ненормально это ни звучало, я вынуждена вас об этом попросить! Понимаете, это безумно важно. Рядом со мной должен быть молодой, сильный мужчина, и вы подходите просто идеально!

   - Но, может быть, это всё же сделает кто-нибудь другой? - попытался открутиться Андре.

   Он даже слегка попятился, но вспомнил, что за спиной - ещё горячее кострище, и остановился. Вид он имел чрезвычайно растерянный.

   - К сожалению, больше некому! - огорчённо покачала головой Мирта. - Я не смогу найти кого-нибудь подходящего всего за один день, а время поджимает.

   - А как насчёт Ролена?

   Во взгляде Андре промелькнул огонёк надежды, но он потух, стоило артистке со слабой улыбкой ответить:

   - Увы! Я говорила об этом с Роленом, но он не готов. Будем откровенны, он действительно не справится, у него не тот характер.

   - Но, Мирта, сказать по правде... я тоже боюсь, что не справлюсь, - признался Андре. - Вам всё же будет лучше найти для этого кого-нибудь другого.

   - Вы прекрасно справитесь! - горячо возразила Мирта. Её руки сложились в молитвенном жесте. - Я в вас верю, Артур! Я вас буду поддерживать, всячески помогать, вы только дайте своё согласие! Мои родители и я - мы сделаем всё для того, чтобы вам было максимально легко и комфортно! Вам почти ничего не придётся делать, всю инициативу я возьму на себя! Ну пожалуйста! Я же не прошу вас заниматься этим регулярно. Только один-единственный раз, сегодня вечером. А дальше я обязательно найду для этой цели кого-нибудь другого.

   - Но я никогда раньше этого не делал, - пробормотал Андре.

   - Поверьте, это совершенно не страшно! - улыбнулась Мирта. - Мы все когда-то начинали. И у всех получалось. Да, возможно, с первого раза - не самым лучшим образом. Не скрою, многое приходит с опытом. Но ведь никто не ждёт от вас ничего сверхъестественного. Самого минимума будет достаточно.

   Андре вздохнул, напряжённо сжав губы и судорожно сцепив пальцы рук. Было очевидно, что он очень не хочет соглашаться, однако же и отказать Мирте ему тяжело. Мой спутник считал себя до определённой степени виноватым в уходе Яна и потому чувствовал, что должен взять на себя обязанности последнего, даже если ему и не хочется этого делать.

   - Понимаете, Мирта, - предпринял очередную попытку отвертеться он, - я ведь не артист. Мне никогда в жизни не приходилось выступать на сцене. Я даже не знаю, с чего начинать!

   - Я всё вам объясню, правда! - воскликнула Мирта, женским чутьём определив, что защита Андре даёт брешь. Опустила глаза и продолжила, понизив голос. - Видите ли, Ян... он забрал все деньги. Все наши сбережения. Я сама сказала ему забрать свои вещи, - поспешила добавить она после того, как Андре смачно выругался, глядя куда-то в сторону. - И часть денег безусловно принадлежала ему, мы ведь все вместе их зарабатывали. Возможно, ему полагалось даже больше, чем четвёртая часть, как-никак он играл главную роль... К тому же теперь ему предстоит искать себе новую работу, а на это потребуется время. Словом, если бы он взял, к примеру, половину, я бы слова не сказала. Но он вычистил абсолютно всё. У нас не осталось буквально ни гроша.

   - Мирта, я уже говорил, что у меня есть кое-какие деньги, - перебил девушку Андре. - Их не слишком много, но то, что есть, я с радостью отдам вам. И не надо качать головой. Я вам должен по меньшей мере за проезд. К тому же в произошедшем есть моя вина. Единственное что, мне потребуется немного времени, поскольку я должен буду кое-что продать.

   Это была чистая правда: большая часть имевшихся в нашем распоряжении денег ушла на плату лекарю. Ролен был готов не взимать с Андре плату за осмотр, но суммы, которые он сам тратил на необходимые для лекарств ингредиенты, в любом случае следовало компенсировать. Так что помимо совсем уж несущественной мелочи у нас оставались четыре серебряные пуговицы, часы и погодник, с которым, по моим ощущениям, Андре отчего-то совсем не хотел расставаться. Что, впрочем, не означает, что он не сделал бы этого в случае надобности.

   - Артур, я даже не желаю этого слушать! - Мирта аж притопнула ногой. Из просительного и извиняющегося её тон резко сменился на жёсткий. - Во-первых, мы обсуждали это в самом начале и твёрдо договорились о том, что деньги вы нам не платите. Мы говорили о помощи, и вы действительно помогали нам всё это время. Во-вторых, не смейте даже намекать на то, что в произошедшем есть ваша вина. Мне и так тяжело смотреть вам в глаза после того, что вам и вашей жене пришлось испытать вчера по нашей милости. А вы ещё предлагаете с нами по этому поводу расплатиться?! И в-третьих, за представление, данное на главной площади такого города, как Запп, мы получим по-настоящему хорошие деньги. Даже если вы сможете выручить столько, продав свои вещи, мы такой суммы у вас всё равно не примем.

   - Хорошо, - сдался, наконец, Андре. - Я... подумаю и дам вам знать, договорились?

   - Спасибо! - благодарно кивнула Мирта, словно он уже дал своё согласие.

   И зашагала к фургону, торопясь оставить его, как она думала, наедине со своими мыслями. А на самом деле - наедине со мной.

   - Как же так, Андре, неужели ты не рвёшься начать блистательную карьеру артиста? - поддела я.

   - Эрта, лучше не зли меня! - закатил глаза Андре.

   - Ладно, не буду, - тут же пошла на попятный я. - А всё-таки, что именно тебя так сильно в этом смущает?

   Андре жалобно посмотрел перед собой и со стоном опустился на землю.

   - Эрта, я всё-таки дворянин, - напомнил он. - Пусть даже меня и лишили титула. Я со многим в состоянии смириться, но выступать в представлении на потеху публике? Я уже слышу, как покойные представители рода Дельмонде переворачиваются в гробу.

   - Понимаю, - задумчиво произнесла я.

   Андре поднял голову и удивлённо нахмурился.

   - Понимаешь? - недоверчиво спросил он, будто ожидал совершенно другой реакции. Например, укоров и возмущённой тирады о том, что стыдно не помочь людям, которые со своей стороны уже помогли тебе.

   - Да, - спокойно подтвердила я. - Отлично понимаю. И не удивлюсь, если ты откажешься. Нет, сама бы я на твоём месте выступила без особых проблем, - справедливости ради уточнила я. - Но я ведь и не дворянка. Тем более, я ничего не помню о своих предках.

   - Невероятно, - качнул головой Андре.

   - Что?

   - Знаешь, мужчин регулярно обвиняют в неверности, непостоянстве и нежелании скреплять отношения узами брака. И редко задумываются о причине.

   - Ну-ка, ну-ка!

   От интереса я подлетела поближе.

   - А причина заключается банальнейшим образом в том, - продолжил Андре, проигнорировав иронию в моём голосе, - что найти партнёршу для постели легко. Но чрезвычайно трудно встретить женщину, которая умела бы тебя понимать. В общем, кажется, я действительно мог бы на тебе жениться, - чуть-чуть сбавив серьёзность в голосе, заключил он.

   - Да? - скептически переспросила я. - А ничего, что я - привидение?

   - У каждого свои недостатки, - философски отметил Андре.

   Он снова вздохнул и с силой растёр руками виски.

   - Возвращаясь к теме представления, - нехотя проговорил он, - я, наверное, мог бы проглотить свою гордость и один-единственный раз перетерпеть. В конце концов, эти люди действительно много для нас сделали. Но тут возникают дополнительные проблемы. Что, если меня кто-нибудь узнает?

   - Мне кажется, этот вопрос как раз решаем, - заметила я. - Изменить внешность - не такая уж большая сложность для артистов. Вспомни Джея в костюме дракона. Много кто смог бы узнать его в образе, если бы не был в курсе, кто играет? Кстати, ты можешь под этим предлогом перекрасить себе волосы. Скажи, что нынешние тёмные волосы кажутся тебе не совсем подходящими для облика рыцаря. И что тебе легче будет войти в образ, если из тебя сделают блондина. Убьём сразу двух зайцев. Ты изменишь внешность не только на время представления, но и на будущее. Нам ведь совсем недолго осталось путешествовать с театром.

   Андре молчал, видимо, обдумывая моё предложение. Вздымавшаяся и опускавшаяся под рубашкой грудь выдавала тяжёлое, прерывистое дыхание. Вокруг глаз появились едва заметные морщинки, которых раньше, кажется, не было. Или я просто так внимательно не разглядывала его лицо?

   - Допустим, - прервал молчание Андре. - Но остаётся ещё одна сложность. Я совершенно не помню текста. Не хочешь же ты сказать, что я выучу его за один день?

   - Вот это как раз не проблема, - облегчённо рассмеялась я. - Текст я помню наизусть. Не зря же от нечего делать смотрела от начала до конца каждое выступление. Так что тут я смогу тебе помочь. Буду подсказывать.

   - Ну что же, сдаюсь, - усмехнулся Андре. - В таком случае придётся приготовиться выступить в роли артиста.

   - Вот и отлично. А я попробую себя в образе суфлёра. Согласись, я идеально для этого подхожу. Меня даже прятать нигде не надо. И шептать мне необязательно, - похвасталась я. - А что касается твоих предков, не беспокойся. Когда я окончательно умру, так и быть, разыщу их и попрошу не сильно на тебя сердиться.

   - Я тебе умру! - прикрикнул на меня Андре.

   - Ладно-ладно, - примирительно проворковала я. - Лучше давай обсудим ещё один момент. Раз уж в представлении меняются артисты, почему бы не подправить заодно и текст? Помнится, Мирту не вполне устраивала нынешняя версия, и я отлично её понимаю.

   Мы немного обсудили изменения в сценарии, после чего дискуссия продолжилась в расширенном составе, с участием Мирты и её приёмных родителей. Вскоре изменения были внесены, по большей части с лёгкой руки Джея, но кое-что предложила и я - конечно, через посредничество Андре. Мирта без всяких вопросов и возражений согласилась перекрасить ему волосы, а чуть позднее в его костюм была добавлена широкополая шляпа, сделавшая узнаваемость Андре практически нулевой.


   - Отпусти меня! - кричала бьющаяся в оковах Мирта. Зрители замерли, внимая мольбам юной девы. - Кто-нибудь, помогите! На помощь!

   Внезапно на деревянную сцену, располагавшуюся на небольшом возвышении - несомненное преимущество большого города по сравнению с сельской местностью, - запрыгнул мужчина спортивного телосложения в длинном развевающемся плаще и чёрной шляпе. По толпе зрителей - в первую очередь, её женской части, - пронёсся вздох.

   - Отпусти её, змей! - воскликнул Андре, вытягивая руку к дракону.

   - А ты кто такой? - презрительно поинтересовался Джей, лениво подбрасывая на ладони зелёный камушек, призванный изображать изумруд.

   - Я - рыцарь без страха и упрёка, - гордо сообщил Андре. - Я спасаю прекрасных дам от драконов.

   - Да неужели? У тебя хоть меч-то есть, рыцарь? - презрительно осведомился Джей.

   - А зачем мне меч? - удивлённо спросил Андре, резко сводя на нет предшествовавший этой фразе пафос.

   - То есть как это зачем? - удивился в свою очередь дракон. - Ты же пришёл, чтобы со мной биться?

   - Биться? С тобой? - Рыцарь аж сделал пару шагов назад от испуга. - Даже и в мыслях не было! Что ж я, совсем умом тронулся?

   - Как же тогда ты собираешься спасти от меня прекрасную даму? - совсем растерялся дракон.

   - Ах, ты об этом! - обрадовался рыцарь. - Не беспокойся, я уже её спас.

   Дракон нахмурился и резко обернулся, ожидая увидеть лишь раскачивающиеся цепи, из которых каким-то неведомым образом умудрилась ускользнуть прекрасная дева. Но нет, жертва по-прежнему оставалась там, где и было положено.

   - Что ты хочешь этим сказать? - подозрительно спросил он, снова повернувшись к рыцарю.

   - Ну, вы же, драконы, пожираете только девственниц, - принялся объяснять тот. - Вот я на днях и помог девушке избавиться от этого недостатка.

   Джей сперва смотрел недоумённо, затем на его лице отразилось понимание. Он покосился на Мирту.

   - Это правда? - вопросил дракон тоном строгого папочки.

   Мирта опустила глаза и смущённо прикусила губу.

   Дракон весь как-то поник, откровенно расстроенный.

   - М-да, придётся отпустить, - тоскливо промолвил он. - И что теперь делать? Другую жертву искать?

   Андре отрицательно помотал головой.

   - У нас в городе не найдёте, - разочаровал дракона он. - Мы целый рыцарский орден основали. Спасателей девиц от драконов. Кстати, если кому-нибудь понадобится, обращайтесь! - заявил он, обращаясь на сей раз к публике, чем вызвал среди зрительниц немалый ажиотаж. - Спасаем девушек денно и нощно, не жалея сил, с присущей всякому рыцарю самоотверженностью. Иногда к нам и не девственницы тоже приходят. Им опасность вроде бы не угрожает, но они считают нужным на всякий случай обновить эффект. Дабы с вами, драконами, никакой ошибки не вышло. Так что придётся тебе убираться отсюда восвояси и искать жертв где-нибудь в другом месте.

   Дракон развернулся, тоскливо поглядел на зрителей и, пробубнив, что раз так, то ему здесь делать больше нечего, отправился за кулисы. Андре лёгким движением освободил Мирту от цепей, и воссоединившиеся влюблённые, сияя, подошли к самому краю сцены.

   - Ну, и пусть себе летит! - воскликнула Мирта.

   - Верно, - согласился Андре и с прежним пафосом добавил: - Да только покуда живы на земле рыцари без страха и упрёка, куда бы дракон ни прилетел, не найдёт он себе жертвы!

   Публика хохотала, восторженно улюлюкала и аплодировала. Представление имело небывалый успех, проявившийся, помимо прочего, и в финансовой форме.


   Назавтра мы уезжали за границу. Джей с Розалией отправились за кое-какими покупками. Ролен и Мирта мирно беседовали, что нередко происходило в последние дни. Однако, увидев Андре, Ролен вдруг поднялся и, что-то сказав артистке, быстро зашагал к нам.

   - Идём, надо поговорить, - не церемонясь, бросил он и, обогнув Андре, поднялся в наш фургон.

   - Что это с ним? - удивлённо спросила я.

   - Сейчас узнаем, - ответил Андре с видом, не сулившим лекарю ничего хорошего.

   И тоже вскочил в фургон. Стоит ли уточнять, что я последовала за ним.

   Первым делом он бросил быстрый взгляд на моё тело и, лишь убедившись, что всё в порядке, переключил своё внимание на лекаря.

   - Так о чём вы хотели со мной поговорить? - осведомился Андре, распрямив спину и уперев руки в бёдра.

   - Да уж есть о чём, - тоном, в котором сквозило явное неодобрение, откликнулся Ролен.

   Я непонимающе уставилась на лекаря. Такой стиль общения был совершенно не в его духе, и при этом я совершенно не могла понять причину столь резкой перемены.

   - А точнее? - недовольно нахмурился Андре.

   Моему спутнику тон лекаря определённо не нравился.

   - Собираетесь ехать через границу?

   Лекарь задал вопрос таким тоном, словно в этих планах было что-то постыдное.

   - Так же, как и вы, - с вызовом откликнулся Андре. - И что же?

   - А вы не задумывались о том, как именно собираетесь это делать? - раздражённо, даже агрессивно продолжил расспросы лекарь.

   Тут уж терпение Андре достигло своего предела.

   - Послушайте, Ролен, - холодно произнёс он, распрямив шею. - Я благодарен вам за ту помощь, которую вы оказываете моей жене. Но ваш тон и ваши полунамёки начинают выводить меня из себя. Либо говорите, что хотели сказать, напрямик, либо избавьте меня от своего общества.

   - Напрямик? Отлично! - принял вызов лекарь. - Ну что же, говорю напрямик. Травма головы не может привести к состоянию стазиса, - обвинительно произнёс он, указывая взглядом на моё тело.

   Я напряглась. Андре медленно положил руку на рукоять меча. Ролен, кажется, заметил этот манёвр, но предпочёл его проигнорировать.

   - Стазис может наступить исключительно в результате магического вмешательства, - яростно продолжал лекарь. - И только в трёх вариантах. Вариант первый: смертельная магическая атака, сбой в которой приводит не к гибели, а к стазису. Вариант второй: магическая защита, предотвращающая неминуемую в противном случае смерть. Это вариант - намного менее вероятный, чем первый, поскольку для такого эффекта требуется магическая защита небывалой мощности, в то время как для ошибки в магическом нападении особая мощность не требуется. И третий вариант, ещё менее вероятный, - это случайное попадание человека в зону магического воздействия в момент предполагаемой смерти.

   - Ну и что же вам не нравится? - зло прищурился Андре, по-прежнему не убирая ладони с рукояти. - Допустим, моя жена упала с лестницы, и в этот момент случайно оказалась в зоне магического всплеска?

   Лекарь в ответ на такую версию лишь агрессивно рассмеялся.

   - Ваш дом, вероятно, находился в экспериментальной зоне магического ведомства? - сыронизировал он. - В любом случае я не верю в такие совпадения. Состояние стазиса само по себе невероятная редкость. А уж сочетание такого результата с чередой случайностей, о которой вы говорите, - просто смешно.

   - Если смешно, так смейтесь, - процедил Андре. И совсем тихо добавил: - Пока можете.

   Однако Ролен, более не настроенный на смех, продолжил говорить в прежнем запале.

   - Итак, влияние магии на состояние вашей жены очевидно. Далее, при осмотре я обнаружил на её теле в районе солнечного сплетения след от зажившей раны. И нет, она не могла быть получена при падении, - поспешил он ответить на невысказанное объяснение Андре. - Это колотая рана, нанесённая, вероятнее всего, ножом. Зато осмотр головы пациентки не выявил никаких следов предполагаемого удара о ступеньку.

   - Что-нибудь ещё?

   Голос Андре прозвучал спокойнее, чем прежде.

   - У вашей жены все признаки физического истощения. - Ролен безусловно заметил сквозившую в реплике Андре угрозу, но снова умышленно её проигнорировал. - Причём напомню: во время стазиса истощение не наступает, даже если человек не получает ни еды, ни питья. - Лекарь посмотрел Андре прямо в глаза. - Скажите, вы морили свою жену голодом, не давали ей пить, избивали и даже кололи ножом?

   Андре аж поперхнулся, услышав столь своеобразную трактовку фактов. А Ролен между тем продолжил, якобы резко сменив тему.

   - Кстати, вы не в курсе, что около десяти дней назад оппозиционеры взорвали Мигдальскую тюрьму, чтобы освободить виконта Делиньон? - осведомился он. - Говорят, при этом они так перестарались, что от башни едва ли что-то осталось. Не исключают, что кому-то из узников удалось сбежать, хотя при таких разрушениях это трудно знать наверняка.

   - С чего вы взяли, что это должно меня интересовать? - резко спросил Андре.

   - Действительно, с чего бы? - повторил Ролен, бросая на него гневный взгляд.

   А затем шагнул к моему телу и, прежде чем Андре успел бы что-либо предпринять, задрал один из рукавов, обнажая широкий синеватый след на запястье.

   Андре тут же обнажил меч. Не сказать, чтобы лекарь посмотрел на клинок без страха, но в руках себя держал хорошо, и продолжил говорить не намного менее яростно, чем прежде, лишь несколько потише.

   - Вы в курсе, что после разрушения Мигдаля на всех границах ужесточены условия досмотра? - осведомился он. - Всех выезжающих из Риннолии тщательно обыскивают, и обыск касается не только вещей, но и самих путешественников. И в ходе такого досмотра пограничная стража непременно обратит внимание на такую красноречивую деталь! - Он взглядом указал на след от железного браслета. - Догадываетесь, чем это чревато для вас, а заодно и для тех людей, что имели неосторожность взять вас пассажирами?

   Я с трудом удержалась от витиеватого ругательства. Час от часу не легче. То есть всё это время мы шли к неминуемой поимке и возвращению в тюрьму. Если, конечно, нас не отправили бы прямиком на плаху, во избежание повторной попытки побега. И что теперь делать? Остаться в Риннолии, продолжить скрываться здесь? Долго ли нам это будет удаваться? В больших городах мы постоянно рискуем быть узнанными. А в маленьких риск не меньше, ибо там чужаки слишком приметны.

   - И что нам теперь делать с этим умником? - устало спросила я.

   Я говорила только для Андре, и потому лекарь услышать этих слов не мог. Однако тот же самый вопрос, по-видимому, сквозил во взгляде моего спутника, поскольку Ролен жёстко произнёс:

   - Вы можете, конечно, меня убить. Но имейте в виду, что только с моей помощью у вас есть хоть какой-то шанс благополучно выбраться из страны.

   В чёрном туннеле безысходности забрезжил огонёк надежды.

   - Андре, дай ему сказать! - взмолилась я. - Прикопать его под кустом мы всегда успеем.

   Андре со слабым смешком убрал меч в ножны.

   - Мне нравится это "мы", - еле слышно пробормотал он. - Можно подумать, что ты собираешься взяться за лопату.

   - Я собираюсь давать советы, это гораздо тяжелее.

   Андре скептически хмыкнул, но продолжать дискуссию не стал. Одна тихо произнесённая фраза могла сойти в глазах лекаря за процеженное сквозь зубы ругательство. Участие же в продолжительном диалоге - навряд ли.

   - Ладно, - смягчившись, обратился к Ролену Андре. - Предлагаю сбавить тон и поговорить спокойно.

   Так они и поступили.


   Три часа спустя мы пересекали государственную границу Риннолии. Стражи пограничной службы поднялись в оба фургона и тщательно проверили все вещи, хотя справедливости ради следует сказать, что к бродячим артистам они отнеслись относительно благодушно. Тем не менее их проверили, а их попутчиков осмотрели с особым вниманием. Лекарскую сумку Ролена обыскали весьма тщательно; правда, я сомневаюсь, чтобы стражники хоть что-то понимали в обнаруженных в ней флаконах и порошках. Обыскали также и Андре. Увидев больную женщину, лежащую без сознания с повязкой на голове и тщательно перевязанными руками, перевели вопросительный взгляд на лекаря.

   - Моя пациентка, - пояснил Ролен. - Упала с лестницы, сломала обе руки и ударилась головой о ступеньку. С тех пор так и не пришла в сознание. Хочу показать её своему вессинийскому коллеге.

   К обеим моим рукам были приложены специальные дощечки, используемые при переломах, после чего руки с дощечками были туго обмотаны бинтами. Повязки доходили до края ладоней, надёжно скрывая запястья.

   Стражник понимающе кивнул и более моей персоной не интересовался. Десять минут спустя мы облегчённо вздохнули, оказавшись за пределами Риннолии.


   Глава 9.


  Время работы. Обычнейший день.

  Под вечер - шпага, гитара, вино.

  Будет девица, будет портвейн -

  Все, чему ночью быть суждено.


  Канцлер Ги, "Каину Амберскому"


   Мы недолго путешествовали по Вессинии вместе с артистами. В столицу решили не ехать. Нашей целью было затеряться, а в главном городе государства, пусть даже и чужого, это может оказаться слишком сложным. Тот же Андре, хотя жил в провинции и не бывал при дворе, вполне мог рано или поздно столкнуться там с кем-нибудь из знакомых риннолийских дворян, приехавших в Вессинию по делам или на отдых. Поэтому мы решили остановиться в Мелридже, городе, лежавшем не на самой границе, но и в нескольких днях езды от столицы. Он был не настолько маленьким, чтобы почти все жители знали друг друга, а, значит, здесь вполне реально было затеряться. И в то же время город оставался не слишком большим, а, значит, здесь не кипела особенно бурная жизнь, которая привлекала бы сюда знать Вессинии и, что ещё хуже, Риннолии.

   Собственно говоря, аристократии здесь вообще почти не было. Лишь местный барон, на небольшой территории которого и располагался Мелридж и который руководил здешними делами на пару с мэром города, а также несколько дворянских семей без титула. Это был один из тех многочисленных и ничем не примечательных городков, "высшее общество" которых состояло в основном из зажиточных людей недворянского сословия.

   Так что именно в Мелридже мы распрощались с артистами и лекарем. Точнее сказать, вслух с ними распрощался лишь Андре. Расставание прошло очень тепло. Благодарили друг друга за взаимную помощь, а Мирта напоследок поцеловала Андре в щёку. Впрочем, Ролен, кажется, на это не обиделся. Лекарь, собиравшийся и дальше путешествовать вместе с артистами, отвёл Андре в сторону и вручил ему конверт.

   - Разыщите моего коллегу Хоггарда Месфилта, он живёт и практикует в этих местах, - сказал Ролен. - Он толковый врач и сможет вам помочь, насколько это реально. Передайте ему это письмо, здесь информация о болезни вашей жены и просьба вам посодействовать. Не факт, что он что-нибудь знает о состоянии стазиса, слишком редкое это явление. Оно не упоминается ни в одной медицинской энциклопедии и ни в одном учебнике; я сам читал о нём по чистой случайности, лишь в паре старых фолиантов. Однако Месфилт - хороший врач и сумеет сделать то, что возможно.

   - Благодарю вас, Ролен, - тепло сказал Андре и протянул ему руку. Лекарь, не колеблясь, её пожал. - Могу ли я чем-нибудь отплатить вам за помощь?

   Глаза лекаря хитро прищурились.

   - Сказать по правде, я буду рад, если вы удовлетворите моё любопытство, - произнёс он.

   Я подумала, что сейчас последует вопрос о том, кто мы такие и за что попали в Мигдаль. Однако Ролен спросил совершенно о другом.

   - Когда на вашу жену напал Ян, как вы об этом узнали? Я был тогда вместе с вами. С того места, где мы находились, вы ничего не могли увидеть. И тем не менее вдруг сорвались с места и помчались к фургону.

   Я позволила себе короткий смешок. Да, наш доктор - парень не промах. Появился немалый соблазн сказать так, чтобы он тоже мог услышать: "Ну что вы Ролен, ведь это же проще простого!" Но я сдержалась, предоставив Андре с лёгкой таинственной улыбкой ответить:

   - Интуиция. Можно сказать, что между мной и моей женой существует определённая астральная связь.

   Ролен весьма подозрительно посмотрел Андре в глаза, словно пытаясь прочитать в них то, о чём собеседник предпочёл не говорить вслух. Потом неопределённо хмыкнул и после короткого прощания присоединился к артистам. И вот когда фургоны тронулись и стали с мерным покачиванием удаляться по мостовой, я не выдержала и подлетела к сидящему на козлах лекарю.

   - Спасибо, доктор! - сказал я ему на ухо.

   После чего, весьма довольная своей выходкой, полетела обратно к Андре, оставив Ролена изумлённо оглядываться по сторонам.


   Мелридж произвёл на меня гнетущее впечатление города серого, хмурого и ничем не примечательного. Должно быть, такое ощущение в большой степени сформировалось за счёт того района, в котором мы поселились. Поначалу мы успели проехать по паре улиц, выгодно отличавшихся от увиденной впоследствии серости. Каменная мостовая, вымощенная разноцветными булыжниками, неспешно прогуливающиеся женщины в светлых платьях, украшенных кружевами, прикрывающиеся от солнечных лучей белыми зонтиками, и всевозможные лавки с витринами, оформленными так, чтобы непременно привлечь внимание покупателей. Пока мы проезжали мимо, я разглядела лавку со шляпками, аптеку, стилизованную под старину и без сомнения дорогую таверну, а также прилавок с различными тканями, нитками, лентами, зеркалами и прочими дамскими мелочами. Кроме того, я заметила лавку бытовой магии, в каких продавали всевозможные полезные в хозяйстве предметы вроде тех же магольков, магических светильников, особых музыкальных шкатулок, в которые можно зарядить различные мелодии по выбору покупателя, а также связничков. Эти дорогостоящие аппараты продавались настроенными друг на друга парами и позволяли своим хозяевам общаться между собой на расстоянии в пределах пятидесяти миль.

   Миновав весьма симпатичный центр города и проводив взглядом здание мэрии, на башне которого красовались большие часы, мы очень быстро въехали в районы, составлявшие основную часть Мелриджа - однообразные, серые и безликие. Почти все дома здесь были похожи друг на друга. Отсутствовали даже садики и окружающие их заборы, которые горожане обычно красили в яркие цвета. Дома здесь слишком тесно жались друг к другу, и на такие садики просто не оставалось места. Город не так чтобы тонул в грязи, но и особенно чистыми улицы тоже нельзя было назвать. Словом, это были не трущобы, но и ничего особенно привлекательного тут не наблюдалось.

   Единственным, что мог выцепить глаз среди всего этого однообразия, были многоэтажные здания гостиниц, каковых, к слову сказать, здесь было сравнительно немало. Вовсе не потому, что в город приезжало много гостей. Напротив, Мелридж, даже если сосредоточиться на более дорогих и приятных его районах, не представлял из себя ничего особенного, что могло бы заставить жителей других городов валить сюда толпами. Однако в Вессинии, в отличие от Риннолии, многие небогатые люди проживали в гостиницах на постоянной основе. За маленькие комнатки в этих многоэтажных, как я уже упомянула, домах, платить приходилось сравнительно недорого. При этом к комнатам прилагалась мебель, услуги по уборке, ванная комнатка с бесплатным использованием воды - благо в гостиницы был проведён водопровод, - а также скидка на завтраки, обеды и ужины в располагавшейся на первом этаже таверны. Для человека, который не обладал солидным состоянием и которого устраивала жизнь в данных условиях, это был очень неплохой выход. И люди нередко жили в гостиницах годами, не торопясь снимать отдельный дом и предпочитая копить деньги на собственное жильё.

   Именно в одной из таких гостиниц мы и поселились под именами Артура и Эрты Делл. Денег, вырученных за часы и пуговицы по дороге в Мелридж, хватило на то, чтобы внести плату на две недели вперёд, а также питаться всё это время. Для дальнейшего же существования финансовый вопрос было необходимо как-то решать. Чем, собственно говоря, Андре и занялся почти сразу после того, как мы вселились в свою комнату.

   Но первым делом, поднявшись в номер, он уложил меня на одну из двух узких кроватей, стоявших у противоположных стен. Сел на вторую и коротко осмотрел комнату. Затем встал, выглянул в окно, из которого открывался вид на крыши всё тех же серых домов, облюбованные многочисленными голубями. И почти сразу же отправился в ванную комнату.

   Я осталась изучать наше новое жилище. М-да, для одного человека куда ни шло, но тем, кто живёт здесь вдвоём, можно только посочувствовать. Нет, у нас-то с Андре несколько иной случай. Но тем, среди кого нет призрака или бессознательного тела, должно приходиться тяжело. Подозреваю, что множество пар, которые могли бы жить вполне себе долго и счастливо, ссорятся и разбегаются исключительно из-за такой вот тесноты. Отсутствие личного пространства - страшная вещь. Трудно жить, не имея возможности хоть ненадолго остаться в одиночестве. Разойтись по своим углам. Разве что кому-то одному в ванной запереться, дабы предоставить другому возможность от себя отдохнуть.

   А впрочем, о чём это я? Огромное число людей живёт, не имея такой роскоши как личная комната. И хорошо, если одну комнату приходится делить исключительно на двоих. Однако я отчего-то не воспринимаю такой образ жизни как нечто само собой разумеющееся. Вывод? Я задумчиво выглянула в окно. Мимо как раз пролетел голубь и неспешно спикировал на одну из ближайших крыш. А вывод-то прост. По всей видимости, сама я привыкла жить в более приятных условиях, несмотря на отсутствие "короны" на плече.

   Однако заключение это было сугубо логическим. Моя память по-прежнему молчала. И я продолжила оглядывать комнату. Застиранные жёлто-коричневые занавески из дешёвого материала не свидетельствуют об особо изысканном вкусе, но, впрочем, смотрятся сносно. Они слегка колышутся, поскольку из открытого окна поддувает. Надо будет предупредить Андре, чтобы не простудился. На кроватях коричневые покрывала, старые, но чистые и выглаженные. Под потолком - белый магический светильник. Так называемая "лампа". Сперва меня удивило наличие такого предмета в дешёвом гостиничном номере, но потом я сообразила: наверняка единожды купить по такому в каждый номер дешевле, чем постоянно менять свечи.

   Из мебели я также отметила простой квадратный стол и два стула (видимо, подразумевалось, что если к жильцам придут гости, придётся рассаживаться на кроватях), а также двустворчатый шкаф в углу. Как-то маловато для двоих-то. А впрочем, о чём это я? У большинства людей, живущих в подобных условиях, денег кот наплакал, и одежды тоже немного. Хорошо, если есть по две смены на человека, плюс плащ или пальто. На такое богатство двух узких створок более чем достаточно. Да, опять я совершаю ту же ошибку. Моё восприятие явно заточено на более богатую жизнь. Кем же я всё-таки была? Дочерью какого-нибудь успешного торговца? А может, сама занималась торговлей? Нет, не знаю. Не помню. Все эти предположения не находят ни малейшего отклика.

   А вот Андре уж точно привык к совершенно другому уровню жизни. Ему здесь, конечно, придётся тяжело. Хотя, с другой стороны, всё лучше, чем тюрьма...

   Из ванной Андре вышел, немного взбодрившийся. И приступил к решению наиболее насущного вопроса - поиску работы.

   Кое-какую информацию по этому вопросу мы успели собрать по дороге, пока ещё путешествовали вместе с артистами. В таверне на первом этаже тоже удалось выяснить некоторые вещи. В целом картина выглядела, мягко говоря, не радужно. В двух словах: с работой дело обстояло плохо. Желающих было куда больше, чем мест. А чужакам, у которых нет ни поручителей, ни связей, ни рекомендаций, приходилось совсем тяжело.

   Надо отдать Андре должное: на эту внушающую пессимизм информацию он отреагировал более-менее спокойно. И, кажется, я догадывалась, почему. Для него, аристократа, привыкшего быть хозяином, а не слугой, необходимость устраиваться к кому-то на работу и становиться на весьма низкую ступень социальной лестницы, являлась сама по себе тяжёлым испытанием. И уж если он, в силу отсутствия выбора, морально настроил себя на этот шаг, все остальные сложности отступали на второй план. На таком фоне любая проблема казалась решаемой. Наступить на горло собственной гордости куда тяжелее, чем справиться с техническими трудностями.

   Вслух я, однако, эту тему не развивала, и вообще старалась высказываться по минимуму, отлично понимая, насколько тяжело приходится сейчас Андре, и чувствуя в этом и свою вину. Ему ведь надо работать не только на себя, но и на моё лечение. Сказать по правде, при этой мысли мне становилось настолько не по себе, что я старалась её отгонять.

   Понятное дело, никакой особой профессии у Андре не было. Он умел обращаться с оружием, но от мыслей о работе в этой сфере быстро пришлось отказаться. В Мелридже текла спокойная, размеренная жизнь, и особой нужды в воинах не было. На те же рабочие места, которые здесь существовали, - личная охрана, обучение фехтованию и прочее, - людей из ниоткуда брать не любили. Да, человек способен и без рекомендательного письма продемонстрировать уровень своего владения мечом. Вот только предположим, что этот уровень действительно высок. Стоит ли приближать к себе, своему ребёнку или своему имуществу человека, отлично управляющегося с оружием и при этом являющегося чужаком и тёмной лошадкой? Жители Мелриджа были слишком осторожны для подобных экспериментов.

   И тем не менее кое-какие навыки, имевшиеся у Андре именно за счёт его высокого происхождения, оказались весьма полезными в деле поиска работы. Поэтому не прошло много времени, прежде чем он сидел за столом в одном из кабинетов здания мэрии. Перед ним стояли перо в специальной подставке и чернильница, однако в данный момент они были отодвинуты подальше от края за ненадобностью. А с противоположной стороны стола стоял чиновник, полноватый мужчина средних лет с круглой лысиной, который держал в руке только что исписанный лист бумаги.

   - Потрясающе! - восторженно говорил чиновник, не отводя взгляда от вязи букв и чуть не приплясывая на месте. - Такой великолепный почерк! Какая буква "а"! А "м"! И ни одной грамматической ошибки!

   Андре слушал эти похвалы в свой адрес с чрезвычайно мрачным видом и, кажется, был бы не против запустить в чиновника увесистой чернильницей. Уж слишком сомнительным комплиментом в его представлении было умение аккуратно вывести на бумаге букву. Это было всё равно что расхваливать взрослого человека за то, что он умеет передвигать правую ногу сразу следом за левой.

   К счастью, чиновник был настолько поглощён собственными восторгами и созерцанием образца почерка, что реакцию Андре не замечал.

   - Вы приняты! - торжественно провозгласил он, весь лучась от удовольствия. - С жалованьем три квадра в неделю. Это в полтора раза больше, чем обычная начальная ставка, - уведомил он.

   Стоит ли говорить, что никакого восторга Андре не выразил, лишь склонил голову в знак того, что ему всё понятно.

   - Начнёте работать в качестве писаря, - продолжал чиновник, - с перспективой повышения. Если всё пойдёт хорошо, то постепенно вы сможете продвинуться в секретари. В этом случае за пару лет ваш оклад возрастёт до шести квадров в неделю.

   Андре снова кивнул с чрезвычайно кислым видом. Он знал, что это действительно хорошая зарплата для данного вида труда. Вот только был физически не способен испытывать чувство восторга в связи с упоминанием подобных сумм. Навряд ли три квадра являлись даже десятой частью того, что он привык носить в кошельке.

   - Работать начнёте прямо завтра. - Чиновник сел напротив Андре и быстро начеркал что-то на чистом листке бумаги. Я хмыкнула, увидев, что его почерк откровенно уступает почерку нового работника. - Рабочие дни - с понедельника по пятницу, с восьми утра до шести вечера. Обеденный перерыв - полчаса, - огласил основные условия он. После чего поставил на листке размашистую подпись и протянул его Андре. - Держите. Зайдёте в канцелярию на третьем этаже, там получите аванс в полтора квадра. Жду вас завтра с утра.

   В мэрии Андре также навёл справки о докторе Хоггарде Месфилте. Это оказалось легко: лекарь был хорошо известен в городе. Жил он сравнительно недалеко, поэтому Андре зашёл к нему и передал письмо от Ролена. Прочитав письмо, лекарь переговорил с Андре вполне доброжелательно и пообещал заехать следующим вечером, чтобы осмотреть пациентку.

   Частью полученного аванса Андре воспользовался, купив по дороге назад новую одежду на смену нынешней, снятой с трупа и немало поистрепавшейся. Брюки, рубашка и сюртук были дешёвыми и продавались в лавке готовой одежды, каковую Андре вне всяких сомнений посетил впервые в жизни. Аристократы носили исключительно одежду, сшитую на заказ.

   В номер мы вернулись вечером. Первым делом Андре отправился в ванную и опустил голову под струю воды. Выйдя, какое-то время стоял у окна, вглядываясь в очертания ночного города. Я молча смотрела, как тонкие струйки сбегают за шиворот с нетщательно вытертых волос.

   - Эрта! - позвал Андре, не оборачиваясь.

   - Да?

   - Пойдём вниз.

   - Хочешь поесть?

   - Хочу напиться.

   - Хорошее дело, - одобрила я, мельком подумав, что правильная женщина на моём месте попыталась бы его отговорить. Но то ли я не была правильной женщиной изначально, то ли успела испортиться после того, как стала призраком.

   Мы спустились по лестнице и заняли небольшой столик у стены. Андре сел к стене лицом, так, чтобы иметь возможность переговариваться со мной, не привлекая при этом внимания других посетителей. Я расположилась над стулом напротив. Андре заказал у подошедшего к нам слуги совсем немного еды и целую бутылку одного из подававшихся здесь дешёвых вин, выбрав из них самое крепкое. При этом кубков он попросил два и, когда слуга принёс заказ, поставил один из них напротив себя, возле моего места, и плеснул туда немного красной жидкости. Слуга, однако, ничуть не удивился.

   - У вас, вероятно, умер друг? - сочувственно спросил он.

   - Скорее боевая подруга, - откликнулся Андре.

   Слуга понимающе кивнул и удалился.

   - Ты не против? - спросил у меня Андре, кивая на мой кубок. - Как-то не привык напиваться в одиночку.

   - Да всегда пожалуйста, - беззаботно заверила я. - Можешь даже потом сказать, что всю бутылку выпил не ты, а твоя воображаемая подруга. Правда, боюсь, после этого люди решат, что ты ещё более пьян, чем будешь на самом деле...

   Андре одним махом опорожнил собственный кубок, скривился - видимо, местное вино представляло из себя непривычную для него кислятину, - но сразу же налил себе ещё. Так сказать, цель поставлена, какое ни на есть средство её достижения найдено, а он - человек действия. Какое-то время прошло в молчании.

   - Эрта, - сказал затем Андре, глядя на спинку моего стула. - Нам надо серьёзно поговорить.

   Я почувствовала, как всё упало внутри. Я догадывалась, о чём зайдёт речь. Теория - это одно, а практика - совсем другое. Андре посмотрел, что за жизнь его ожидает, оценил перспективы, узнал цены, и понял, что в сложившихся обстоятельствах просто не может позаботиться и о себе, и обо мне. Дескать, Эрта, я действительно сделал всё, что мог, но дальнейшее физически не в моей власти.

   И хотя я отлично понимала, что это справедливо от начала и до конца, мне стало очень больно. Не из-за страха за собственную участь. В сущности я и без того понимала, что рано или поздно моё тело умрёт окончательно. Лекарство - только отсрочка. Стазис - это просто замедленная смерть. Больно было от того, что Андре всё-таки от меня отказывается. Хоть у меня и нет никакого права требовать от него большего. Он и так сделал для меня очень много. А ведь кто я ему? В сущности никто.

   - Я тебя слушаю.

   Я постаралась говорить так, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно. Из этой ситуации надо выйти с достоинством.

   - Когда я буду ходить в мэрию, я бы хотел, чтобы ты не следовала за мной.

   - А... Ага. Что? - непонимающе переспросила я, услышав совершенно не то, что ожидала.

   - Я хочу ходить на работу один, - настойчиво повторил Андре.

   - Хорошо. - Со мной сейчас было очень легко договориться. И тем не менее смысл сказанных Андре слов постепенно достиг моего сознания. - Но почему? - удивилась я.

   Андре снова приложился к кубку, на этот раз отпив примерно половину.

   - Потому что я не хочу, чтобы у этого были свидетели, - отрезал он.

   Мой спутник был немногословен, но теперь я поняла. Нынешнее положение для него унизительно, и он не хочет, чтобы кто бы то ни было, в том числе и я, наблюдали за этой ситуацией. К примеру, за тем, как в мэрии ему отдают приказы люди, в действительности стоящие на социальной лестнице в тысячу раз ниже его.

   - А тебе не кажется, что ты слишком серьёзно к этому относишься? - попыталась сгладить ситуацию я. - Может, для тебя, наоборот, будет нелишней поддержка?

   - Эрта, пообещай мне, что не будешь следовать за мной на работу, - жёстко сказал Андре.

   Впрочем, за жёсткостью скрывались усталые, раскрасневшиеся глаза, под которыми успели сформироваться круги. И я сказала:

   - Хорошо. Обещаю.

   - Вот и отлично. - В голосе Андре прозвучало нескрываемое облегчение. - Кроме всего прочего, мне будет спокойнее, если твоё тело не станет целыми днями оставаться здесь без присмотра, - пояснил он. - Если хотя бы часть времени ты будешь находиться в номере, то сможешь что-нибудь предпринять, если случится неладное. В конце концов, ты можешь известить меня или позвать кого-нибудь на помощь прямо здесь. Даже если портье и не поймёт, откуда прозвучал голос, всё равно отреагирует на призыв. Конечно, неприятности очень маловероятны, но всё же.

   - Ладно, уговорил.

   - Простите, пожалуйста! Вы не возражаете, если я здесь присяду? Тут просто не осталось свободных столиков.

   Возле Андре стояла, переминаясь с ноги на ногу, симпатичная, совсем молоденькая девушка. Светлые волосы были заплетены в короткую косу. Простое ситцевое платье красиво облегало фигуру, подчёркивая вполне себе имевшиеся достоинства, однако его расцветка была несколько аляповатой и в сочетании с фасоном наводила на мысль о деревенской жительнице, лишь недавно перебравшейся в город. Впрочем, в сочетании с нерешительным взглядом и смущённой улыбкой, образ выходил вполне милый.

   Андре секунду посомневался, но затем всё-таки кивнул.

   - Конечно, садитесь.

   Он указал на стул слева от себя (и соответственно справа от моего места), возле которого и стояла девушка. Та благодарно улыбнулась.

   Я от души рассмеялась.

   - Что тебя так развеселило? - тихо спросил Андре, отворачиваясь от усаживающейся девушки, якобы для того, чтобы стряхнуть крошки со стола.

   - Да так, - по-прежнему весело откликнулась я. - Просто навскидку могу сказать, что в таверне два... нет, три свободных столика. Только не вздумай ей об этом говорить! - поспешила воскликнуть я. - Готова поспорить, она прекрасно это знает.

   Андре снова уселся ровно и изучающе посмотрел на девушку. Та скромно потупилась, но почти сразу же подняла на него кокетливый взгляд.

   - А что? По-моему, то, что нужно, - объявила я.

   Андре на миг повернул голову, и я без малейших сложностей прочитала по выражению его лица что-то вроде "Тебя забыл спросить".

   - Меня зовут Ребекка Фарм, - представилась девушка. - Можно просто Бекки.

   - Артур Делл, - без запинки ответил Андре.

   - А вы...один? - Ребекка устремила вопросительный взгляд на мой кубок.

   - Скажи: "Нет, меня двое", - хихикнула я.

   - Один, - заверил девушку Андре.

   - Вот и верь после этого мужчинам, - с притворной грустью вздохнула я.

   Ребекка меж тем от такого ответа явно повеселела.

   - Ну, что ты сидишь, как истукан? - рассердилась я. - Предложи ей что-нибудь выпить.

   - Истуканы не сидят, а стоят, - шепнул Андре, отвернувшись в сторону.

   - А ты сидишь! - не сдавалась я.

   - Будете вино? - поинтересовался у Ребекки Андре.

   - Да, с удовольствием. Я как раз хотела позвать разносчика. Очень проголодалась за сегодня, - призналась она.

   Андре кликнул проходившего мимо слугу, и девушка сделала свой заказ. Я отметила, что передавать Ребекке мой кубок Андре не стал, попросил, чтобы принесли ещё один.

   - Вы живёте в этой гостинице? - спросил Андре, наливая девушке вина после того, как разносчик вернулся с заказом.

   - Ну наконец-то хоть какая-то инициатива! - порадовалась я. - А то я уж побоялась, что бедняжке придётся всё делать самой.

   - Не учи учёного, - поморщившись, бросил в салфетку Андре.

   - Ладно-ладно, - пошла на попятный я. - Показывай мастер-класс, разве же я возражаю? И ещё, хочу предупредить. - Мой тон стал более серьёзным. - В случае чего я не собираюсь за тобой следовать. Отдыхай.

   Андре ответил на это лёгким изгибом брови, после чего вновь сосредоточил внимание на девушке, уже успевшей дать положительный ответ на его вопрос.

   - Полагаю, вы тоже? - улыбнулась она, беря в руки кубок и поднося его к губам.

   Андре кивнул, без особого стеснения вглядываясь в её глаза.

   - И давно вы здесь поселились? - поинтересовалась Ребекка, делая вид, что столь пристальное разглядывание её смутило, но одновременно давая понять: это всего лишь видимость смущения.

   Я наблюдала за этой парой весьма увлечённо.

   - Да, мастер-класс налицо, - констатировала я вслух. - Причём с обеих сторон.

   - Совсем недавно, - ответил Ребекке Андре. - Можно сказать, только-только.

   - А я так и подумала, - просияла Ребекка. - У меня очень хорошая память на лица, а вас я не помню. Я живу в этой гостинице уже пару месяцев.

   - А теперь можешь под этим соусом попросить её провести для тебя экскурсию по гостинице, с особо внимательным осмотром какой-нибудь комнаты, - предложила я. - И пусть непременно объяснит, как именно следует использовать различные детали интерьера. Например, кровать.

   Нож якобы случайно со звоном упал на пол.

   - Простите, - улыбнулся Ребекке Андре и опустился под стол.

   И уж тут тихо заговорил со мной.

   - Эрта, дорогая, - елейным голосом произнёс он, - думаешь, раз ты призрак, я не найду способа на тебе отыграться?

   - Угроза впечатляет, - признала я. - Ладно, стопроцентного молчания не обещаю, но постараюсь сдерживаться.

   Андре снова уселся за стол и положил нож на место.

   - Вы приехали издалека? - светским тоном спросил он.

   - Не то чтобы издалека... - Девушка слегка поморщилась, выражая таким образом своё отношение к месту, из которого приехала. - Скорее из другого мира. Есть одна такая деревня, вам название наверняка ни о чём не скажет. Захотела вырваться из той жизни. Вот, перебралась в город. С полгода назад. Это вторая гостиница, где я живу, - пояснила она несоответствие во времени. - Первая была чуть хуже и, устроившись на работу, я довольно быстро переехала.

   - И кем же вы работаете?

   Мягкая улыбка не касалась губ Андре, но лучилась в глазах.

   - Горничной, - ответила та, почти извиняющимся тоном, как бы говоря: работа, конечно, так себе, но выбора не было. - А вы?

   Андре резко помрачнел. Но не ответить было бы невежливо, да от живущего в такой гостинице человека и не ожидалось, что он окажется герцогом или министром, так что он всё-таки удовлетворил любопытство собеседницы:

   - Писарем в мэрии.

   - Писарем?! Да вы что! - аж всплеснула руками Ребекка. При этом слово "писарем" они с Андре произнесли с настолько разной интонацией, словно речь шла о диаметрально противоположных занятиях. - Вот здорово! Вот это я понимаю, работа. Не то что у меня. Но я-то грамоте не обучена, что поделаешь.

   Теперь она смотрела на Андре почти с восторгом. Мышцы лица Андре немного расслабились. Столь бурная реакция не то чтобы польстила ему, но слегка примирила с окружающей действительностью. Ободряюще улыбнувшись, он взял руку девушки в свои ладони.

   - Грамота - дело наживное, - заметил Андре, перебирая пальцы Ребекки, которая, в свою очередь, и не думала отдёргивать руку. - Если хотите, я мог бы показать вам несколько букв. По-моему, у вас должен быть весьма приятный почерк.

   И, как бы исследуя её руку на этот счёт, он медленно провёл указательным пальцем по тыльной стороне её ладони.

   - Правда? - воодушевилась девушка. - С удовольствием бы поучилась! А когда мы можем приступить к занятиям?

   - Да хоть бы и прямо сейчас, - не стал тянуть волынку Андре.

   - Ладно. - Ребекка стрельнула в него глазками. - Но для занятий здесь не самое подходящее место.

   - Это верно, - согласился Андре. - Но с моим номером есть сложность. Я живу не один.

   - Если употребишь это страшное слово "жена", я буду тебя пилить ближайшие полгода, - пригрозила я.

   - Со мной тяжело больная родственница, - продолжил Андре.

   Ребекка кивнула, пряча под длинными ресницами внимательный взгляд.

   - Зато я живу одна, - с улыбкой ответила она. - Так что мой номер совершенно свободен. Если, конечно, ваша родственница не будет возражать против вашей задержки.

   - Совершенно не будет, - хором ответили мы с Андре.

   Поскольку с едой уже было покончено, они собрались уходить. Девушка потянулась было к кошельку, но Андре заплатил за обоих. После чего эти двое отправились в один номер, а я - в другой.


   Глава 10.


  Ты обвился вокруг

  Виноградной лозой;

  Напоив меня собственной кровью,

  Ты свалился без сил,

  Но меня не спросил -

  Я, быть может, такого не стою.


  Канцлер Ги, " Due angeli"


   Я успела как следует поволноваться, поглядывая на часы. Для того, чтобы вовремя успеть на работу, Андре должен был покинуть гостиницу через четверть часа, а его всё не было. Я же, как на грех, исполнила взятое на себя обещание в точности и даже не посмотрела, в какой именно номер они поднялись. Иначе, как пить дать, уже вломилась бы туда незримым и неумолимым будильником.

   Минутная стрелка в очередной раз дёрнулась, перемещаясь на соседнее деление, и, к моему великому облегчению, дверь всё-таки распахнулась. Андре вошёл в комнату, на вид вполне себе бодрый и свежий.

   - Ну как, весь алфавит успели пройти? - не удержалась от колкости я. - Сначала от "А" до "Я", а потом ещё от "Я" до "А", чтобы закрепить пройденное? Надеюсь, ты хоть немного поспал? А то у тебя сегодня первый рабочий день.

   - Я помню, - с лёгкой усмешкой подтвердил Андре, распахивая дверцу шкафа и извлекая оттуда купленную для работы одежду.

   Посмотрел на моё тело и, убедившись, что всё обстоит без изменений, вышел в ванную комнату. Что ж, судя по всему, бурно проведённая ночь пошла ему на пользу. Даже упоминание о необходимости идти на службу не вызвала особо негативной реакции.

   Через несколько минут Андре вернулся, уже одетый для выхода. Насыпал в стакан кофейного порошка и залил его водой из чайника, стоявшего на специальной жаровне. Жаровня подогревалась при помощи маломощного аналога маголька. Температура, которую он поддерживал, была достаточно высокой, чтобы вода не остывала, но и достаточно низкой, чтобы она не выкипела.

   - Собираетесь продолжить встречи? - полюбопытствовала я, пока он отпивал из стакана тонизирующую жидкость. - Как-никак грамота - дело серьёзное, материал следует закрепить. Или это было одноразовое занятие?

   - Там посмотрим, - откликнулся Андре. Сделал ещё один глоток, поставил чашку на столик и сел на край кровати рядом с моим телом. - Скорее всего, продолжим. Почему бы нет?

   Он привычно пощупал мне пульс и прислушался к дыханию, как регулярно делал по утрам. Потом мягко провёл рукой по моим волосам.

   - Не скучай тут. Я вернусь к половине седьмого.

   - И не подумаю, - заверила я. - Я намерена немного прогуляться. Посмотрю, что за городок такой этот Мелридж.

   Андре улыбнулся и согласно прикрыл глаза. На пару секунд сжал мои пальцы. Я не могла этого почувствовать, но могла увидеть.

   - Воротник поправь с правой стороны, - посоветовала я, критически его оглядев. И, после того, как он выполнил это распоряжение, постановила: - Красавец. Можно хоть прямо под венец.

   От такой формулировки Андре закашлялся.

   - Спасибо, - сказал он затем. - Благодаря твоему комплименту я порадовался, что направляюсь всего лишь на службу.

   - Вот видишь, как хорошо! - довольно заключила я. - Удачи!


   Я сдержала данное Андре слово и в мэрию за ним не последовала. Должна сказать, это было нелегко. Во-первых, я за него беспокоилась, хоть и успела тысячу раз повторить себе, что по сравнению с нашими прошлыми злоключениями сейчас ничего по-настоящему плохого ему не угрожает. А во-вторых... За последние недели я привыкла, что мы с Андре практически всё время бываем вместе. В тюрьме, в лесу, в фургончике бродячих артистов и, наконец, здесь, в Мелридже. Когда-то мы могли разговаривать, когда-то были лишены такой возможности, иногда я покидала Андре, дабы что-нибудь разузнать или просто дать ему передышку, но мы ни разу не расставались надолго, и я всегда точно знала, где он и чем в данный момент занят. Теперь же я с удивлением и, пожалуй, даже некоторым раздражением поняла, что не нахожу себе места. Я беспокоилась за Андре. Я боялась, что с ним что-нибудь может случиться. Я скучала. Я чувствовала себя никому не нужной. И, наконец, поняла, что больше так продолжаться не может.

   Андре сделал для меня очень много, но он мне не принадлежит. Он - не моё домашнее животное. Естественно, он будет жить своей жизнью. И я не имею никакого права ему в этом мешать. Так что пора бы мне заново учиться какой-никакой самодостаточности. Жила ведь я одна в тюрьме первые две недели.

   Отрезвив себя такими мыслями - вышло не намного хуже, чем пощёчинами по щекам, - я перешла в более деятельное состояние и отправилась на прогулку по городу. Сильно удаляться от гостиницы пока не решилась и потому никаких особых достопримечательностей не увидела. Просто неспешно перемещалась по улицам, разглядывала людей, присматривалась к витринам, изучала облачные узоры на по-летнему синем небе. И, как ни странно, мне действительно стало легче. Эта неспешная прогулка, это расслабленное созерцание вернули мне душевное равновесие. И я решила, что отправлюсь гулять по городу и назавтра. И постепенно попробую увеличивать охватываемое на прогулках расстояние.

   Вечером Андре вернулся не один. Он вошёл в номер вместе с лекарем Хоггардом Месфилтом. Тот пробыл у нас около получаса. Осмотрел меня, затем долго думал, сверяясь с записями Ролена. Оспаривать диагноз, поставленный первым лекарем, в итоге не стал. Выписал лекарство, объяснил Андре, что принимать его следует один раз в день приблизительно в одно и то же время, и дал указания касательно дозировки. Также сообщил, в какой именно аптеке микстуру приготовят лучше всего. За визит, как и обещал Ролен, Месфилт взял совсем небольшую сумму, и пообещал, что через неделю снова нас навестит. И, разумеется, распорядился в случае малейших изменений в моём состоянии незамедлительно его известить.

   Когда лекарь ушёл, я спросила у Андре, как прошёл его первый день на работе, но он лишь лаконично ответил "Нормально". По тону я поняла, что расспрашивать подробнее не стоит.

   С Ребеккой он в этот день не встречался.

   А вот на следующий вечер они снова вместе поужинали в таверне на первом этаже. Когда настало время платить по счёту, девушка опустила руку в сумку и вдруг, покраснев, воскликнула, что, кажется, забыла деньги в номере. Андре, разумеется, заплатил за обоих. На следующий день речь о том, чтобы каждый расплачивался за себя, уже не заходила. Так продолжилось и потом. Пару раз я также замечала, что Андре оплачивал кое-какие покупки, сделанные Ребеккой. А один раз она попросила у него денег в долг.

   Дни постепенно вплетались в размеренный ритм. Андре привыкал к работе, я привыкала к новому распорядку. Одним из несомненных преимуществ государственной службы было наличие двух выходных дней, субботы и воскресенья. И вот, в субботу мы решили отправиться на совместную прогулку по городу.

   С утра Андре изрядно удивил меня, выпив на завтрак стакан молока.

   - Андре, что с тобой? - осторожно поинтересовалась я, выйдя из первичного состояния ступора. - Откуда такая резкая смена вкусов? Ты, часом, не беременный?

   Андре от ответа воздержался. Допил молоко, утёр губы и, подхватив со спинки стула сюртук, повернулся к двери, давая понять, что готов выходить.

   И мы отправились гулять по Мелбриджу.

   Впрочем, приятное совместили с полезным. По дороге Андре заскочил в мэрию, некоторые отделы которой были открыты даже сегодня. С двумя выходными повезло не всем. Там он получил кое-какую информацию, собрать которую удалось благодаря его новым рабочим связям. В итоге помимо прогулки по центральной части города, производящей значительно более приятное впечатление, чем наш квартал, мы получили определённые сведения о Риннолии.

   Андре поделился со мной добытой информацией, едва появилась такая возможность. Главным, что тревожило его всё это время, был вопрос о нынешнем положении Антонии Сафэйра, находившейся до недавнего времени под его опекой. Опека была официально снята, но от чувства ответственности за девочку Андре не избавляла, скорее наоборот. Однако полученная сейчас информация позволяла ему успокоиться на этот счёт. Насколько можно было судить из имевшихся источников, которые казались заслуживающими доверия, с дочерью герцога всё было в порядке. Она по-прежнему находилась во дворце своего отца и продолжала вести тот же образ жизни, что и раньше. Новым опекуном стал её дядя, тот самый, которого когда-то упоминал Андре, однако на общей ситуации Антонии это, похоже, особо не отразилось. Как именно это отразится на вверенном ему герцогстве, было пока рано судить: слишком мало успело пройти времени.

   Что же касается политической ситуации в риннолийской столице, то прояснить ситуацию так и не удалось. По всему выходило, что политического переворота в Риннолии не было. Страной продолжал править прежний король, многие министры оставались на своих местах, однако некоторых политических деятелей, в прошлом обладавших немалым влиянием, всё-таки сместили, а некоторые дворяне были арестованы, либо исчезли при невыясненных обстоятельствах. Всё это наводило на мысль о заговоре, который был раскрыт, но не афиширован. Это могло бы объяснить столь внезапную опалу и быстрое удаление с политической арены целого ряда значимых людей. Однако как бы то ни было, проверить эти выводы мы на данном этапе не могли.

   Вечером Андре снова ужинал с Ребеккой, а затем уединился с ней в её номере. Спать, правда, вернулся к себе. В воскресенье, как и в субботу, девушка работала; её выходным днём была, кажется, среда. Наутро Андре снова выпил стакан молока. На сей раз я не стала этого комментировать. Но когда днём в ответ на моё предложение пойти пообедать он заявил, что не голоден, меня прорвало.

   - Тебе что, не хватает денег на то, чтобы поесть?! - спросила я в лоб, одновременно и уверенная в собственной правоте и категорически нежелающая в неё верить.

   Андре промолчал, но его недовольно поджатые губы развеяли мои последние сомнения.

   - Ты просто сошёл с ума! - гневно воскликнула я.

   - Сошёл с ума? Отлично. Вчера утром ты сказала, что я беременный. Диагнозы сыплются из тебя, как капли дождя из тучи. И все в равной степени смехотворные.

   - Не пытайся уйти от темы! - возмутилась я.

   - От темы? - Андре нетерпеливо дёрнул головой, словно чего-то не расслышал. - Какой именно? Моего рациона? До сих пор ты не считала нужным его обсуждать.

   - Потому что до сих пор ты не давал к этому повода.

   - И сейчас не даю, - пожал плечами он.

   - Ничего подобного! Андре, я ничего не имею против того, чтобы ты кормил ужинами эту девицу, и даже покупал ей подарки или что бы то ни было, но не такой же ценой! - Я видела по выражению лица Андре, по его взгляду, по выступившему на щеках румянцу, насколько его злит моё вмешательство. И попыталась смягчить впечатление, объяснив свою позицию. - Вчера и сегодня ты завтракал молоком и второй день подряд пытаешься отказаться от обеда. Ты что же, собираешься каждый день голодать ради того, чтобы вечером пригласить Ребекку в таверну? Андре, да она же просто тебя использует!

   Следует признать: попытка сгладить острые углы провалилась с треском. Если раньше Андре просто злился, то сейчас пришёл в бешенство.

   - А тебе не кажется, что всё это касается только меня? - спросил он сквозь зубы, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

   - Нет, не кажется! - отрезала я. - Меня это тоже касается.

   - И с какой же это стати? - не менее резко откликнулся Андре.

   И умеет же он задавать вопросы! Знала бы я сама ответ... Ладно, придётся отвечать, как умею.

   - А с такой! - заявила я. - С такой, что ты мне не чужой человек. С такой, что мы живём под одной крышей. У нас общая комната, общее прошлое и общее настоящее. Мы в одной лодке. И то, что происходит с тобой, не может не иметь отношения ко мне!

   Я осознавала, конечно, что изъясняюсь не слишком понятно, но никак не подозревала, что он воспримет мои слова до такой степени превратно.

   - Если тебя так беспокоит денежный вопрос, то можешь не тревожиться, - огрызнулся Андре. - Предназначенные для тебя деньги я не трогал и трогать не собираюсь. Они лежат отдельно, отложены на лекарство и ни на что другое использоваться не будут.

   - Что?! - выдохнула я. Если бы призраки умели плакать, то из моих глаз уже хлынули бы слёзы обиды. Но плакать я не могла, зато могла говорить. - Я тебя хоть о чём-нибудь просила?

   - Эрта... - начал было Андре, уже пожалевший о сорвавшихся сгоряча словах, но я его перебила.

   - Я просила тебя тратить на меня хоть один-единственный кругляш?! Это была твоя собственная инициатива! Я даже из тюрьмы не просила меня вытаскивать! Я с самого начала говорила тебе этого не делать! Предупреждала, что из меня получится только обуза! И если так оно теперь и вышло, то в этом нет моей вины!

   Я замолчала, обиженно и возмущённо сопя.

   Андре выждал несколько секунд, будто предоставляя мне возможность выговориться, но то ли мой запал уже успел подойти к концу, то ли время для второй волны ещё просто не настало.

   - Прости, - произнёс он, глядя чуть мимо меня, туда, откуда до недавнего времени доносился мой голос. - Я не хотел сказать ничего подобного. Правда. Просто имел в виду, что финансовые сложности, если возникнут, коснутся меня одного, только и всего.

   Моё желание ссориться тоже разом улетучилось.

   - И ты прости. - Мой неуверенный взгляд пробежал по комнате и снова вернулся к Андре. - Я знаю, что лезу не в своё дело. Твои отношения с Ребеккой действительно меня не касаются, ни с какой стороны. Просто... - Я всё ещё не знала, как правильно сформулировать свою мысль, и не хотела снова рассердить его неудачным высказыванием. - Просто ты единственный человек, который мне дорог. И то, что происходит с тобой, не менее важно для меня, чем то, что происходит со мной. Может быть, даже более важно. Ведь ты, в отличие от меня, живой.

   - Ты тоже живая.

   Голос Андре прозвучал неожиданно резко, особенно на последнем слове. Я не стала спорить.

   - Поэтому мне не всё равно, когда ты не высыпаешься, рано вставая на работу, поздно возвращаешься домой или голодаешь, - продолжила я. - А если мне кажется, что кто-то пытается тебя обидеть, я чувствую, что могла бы разорвать его голыми руками. Хоть я и призрак, - закончила я, пряча за смешком немалое смущение.

   Андре улыбнулся, и в этой улыбке не было и тени насмешки.

   - Спасибо, - искренне сказал он. Опустился на стул - в самом начале разговора на повышенных тонах он вскочил на ноги, - и посидел, потирая пальцами лоб. - Эрта, а тебе не приходило в голову, - чуть устало проговорил он затем, - что я и сам прекрасно осознаю всё то, на что ты хочешь раскрыть мне глаза?

   - В каком смысле? - осторожно уточнила я.

   - Да в самом обыкновенном, - откликнулся Андре, откидывая голову назад. - Девчонка встречается со мной из-за денег? Да. - Он передёрнул плечами, тем самым показывая, что такой вывод не слишком сильно его расстраивает. - Она старается вытянуть из меня как можно больше? Разумеется.

   - Так почему же...

   Я не закончила свой вопрос, но в этом и не было нужды.

   - Ну, во-первых, хочу тебе напомнить, что я кое-что получаю взамен, - спокойно заметил Андре. - А во-вторых... - Он вздохнул, переводя взгляд на покачивающиеся на сквозняке занавески. - Эрта, мужчина должен быть в состоянии оплатить своей женщине такую ерунду, как ужин или купленная в лавке безделушка. И совершенно неважно, что эта женщина - не невеста и не любовь всей его жизни, - добавил он, предупреждая моё возражение.

   - А то, сколько денег остаётся после таких безделушек у него самого? - осведомилась я. - Тоже неважно?

   - Да, неважно, - резко ответил Андре. И, снова сбавив тон, добавил: - Тебе не о чем тревожиться. Я контролирую ситуацию и переходить определённые грани не собираюсь. Не думаю, что эта история продлится ещё долго. Ну что, мир? - спросил он с лёгкой ухмылкой, будто обращаясь к ребёнку.

   - Да я с тобой и не ссорилась, - снисходительно сообщила я. - Делать мне больше нечего.

   Обдумав впоследствии тот наш разговор, я зареклась вторгаться в чужую жизнь в попытках раскрыть людям глаза. Что мы, в сущности знаем, о происходящем у другого человека внутри? Действительно ли он не замечает очевидного? Или отлично видит всё то же самое, что и мы, и действует определённым образом в силу совершенно осознанного выбора? И соответственно нужны ли ему наши "откровения"?

   Для Андре было важно почувствовать себя мужчиной, а это подразумевало в его представлении способность обеспечить для женщины определённые условия, независимо от обстоятельств. И именно ради этого самоощущения, а вовсе не ради Бекки, он готов был идти на некие жертвы, свидетельницей которых мне довелось тогда стать.

   С горничной они расстались через несколько дней. Тем вечером они в очередной раз встретились в таверне. Я спустилась вместе с Андре и потому стала свидетельницей их разговора. Начался он с того, как Бекки, смахнув с ресниц слезинку, рассказала Андре о своей тяжёлой ситуации. Как оказалось, ей нечем было заплатить за номер.

   Андре как сострадательный мужчина протянул ей белый носовой платок, и девушка поспешила промокнуть глаза.

   - Бекки, - вкрадчиво произнёс Андре, - а как же твоя работа? До сих пор ведь твоего жалованья хватало на гостиницу?

   Его обращённые к девушке глаза выражали искреннее участие, и только на самом дне зрачков посверкивали смешинки.

   Ответ у Бекки был уже готов.

   - Моя мама. - Она снова промокнула платком уголки глаз, аккуратно, чтобы не размазать по лицу макияж. - Он больна. Я покупаю ей лекарства и посылаю в деревню. Поэтому денег на гостиницу совсем не осталось.

   Андре сочувственно поцокал языком.

   - Твоя забота о матери заслуживает уважения, - заверил он.

   Бекки скромно улыбнулась сквозь слёзы.

   - Но к сожалению, кроме как уважением, я ничем не смогу тебе помочь, - развёл руками Андре. - Как ты хорошо знаешь, к себе я тебя пригласить не могу, поскольку живу не один.

   Возможность оплаты для Бекки отдельного номера из собственного кармана он даже не упомянул, и девушка прекрасно поняла намёк. Улыбнулась, каким-то образом моментально избавившись от переставших быть нужными слёз.

   - Что ж, я предполагала, что примерно так и получится, - без малейших признаков обиды констатировала она. - Где-то на этом этапе ты и должен был остановиться.

   Запустив руку в волосы, Ребекка извлекла удерживавшую их заколку, что позволило прядям свободно откинуться на плечи.

   - Хотя, пожалуй, мне даже немного жаль, - без особой грусти вздохнула она.

   - Чего именно? - вопросительно изогнул бровь Андре. - Того, что я не оплатил тебе номер? На сколько кстати ты рассчитывала? Неделю? Месяц? Полгода?

   - Ну какие полгода? - поморщилась Ребекка. - Откуда у писаря такие деньжищи? Я ориентировалась на неделю, в лучшем случае на две. И потом, я же сказала, что не рассчитывала и на это. Так что жаль мне другого.

   - Любопытно.

   Андре откинулся на спинку стула.

   - Жаль, что ты всего лишь писарь, - объяснила свои слова Ребекка. - Если начистоту, то я была бы совсем не против пообщаться с тобой подольше.

   Андре слегка прищурил глаза.

   - А ты уверена, что если бы я не был всего лишь писарем, то стал бы с тобой общаться?

   - Не знаю, - рассмеялась Ребекка. - Ладно, один-один. Не сердись. - Она накрыла своей мягкой рукой ладонь Андре. - Каждый крутится в этой жизни, как умеет. Ты продвигаешься по карьерной лестнице в мэрии, а я нашла свой способ. Знаешь, - она лукаво улыбнулась, - а было бы даже любопытно встретиться через пару лет и посмотреть, кто дальше продвинулся.

   На сей раз настала очередь Андре рассмеяться.

   - Интересно, - проговорил он, подаваясь вперёд, - и как же далеко ты рассчитываешь продвинуться? Какова конечная цель? Надеешься заполучить какого-нибудь барона или графа?

   - Рановато строить такие большие планы, - передёрнула плечами девушка. - Хотя я бы, конечно, не возражала.

   - Ну что ж, желаю удачи, - хмыкнул Андре, поднимаясь из-за стола.

   Сыпанул на столешницу монеты, предназначенные для оплаты ужина на обоих. И зашагал верх по лестнице в свою комнату.

   Настроение у него было не такое чудесное, как могло бы показаться со стороны во время их разговора. Сколь бы несерьёзным ни было его отношение к девушке, малоприятно бывает услышать в свой адрес "дорогой, ты всего лишь писарь, поэтому мне жаль тратить на тебя время".

   - Если бы она знала, кто ты такой на самом деле, долго кусала бы себе локти, - заметила я, проскальзывая в дверной проём.

   Андре скептически хмыкнул.

   - Учитывая, что я - беглый заключённый, лишённый всех богатств и титулов, что-то заставляет меня в этом сомневаться, - заметил он.

   Прошёл прямиком к своей кровати и лёг на спину поверх одеяла.

   - И всё равно когда-нибудь она будет кусать локти, - упрямо повторила я.

   Но Андре уже спал или во всяком случае делал вид, что спит.


   Надолго Ребекка в нашей гостинице не задержалась. Очень скоро я увидела её за ужином с тридцатипятилетним торговцем, зашедшим сюда исключительно в гости к своему знакомому. Его собственный уровень жизни был несколько выше, и, не без его помощи, Ребекка вскоре поменяла место жительства, перейдя таким образом на новую ступеньку.

   Мы с Андре снова стали проводить больше времени в обществе друг друга. Скучать не приходилось. Помимо всего прочего, как-то вечером, выходя из таверны, Андре заметил на стойке стопку из трёх книг и поинтересовался у распорядителя, что это такое.

   - Один постоялец съехал и оставил, - равнодушно ответил тот. - Можно было бы продать, но уж больно они потрёпаны, и пятна на страницах. Так что собираемся выбросить. Но если хотите, забирайте.

   Этим предложением Андре воспользовался, не раздумывая. Книги являлись вещью дорогой, почти предметом роскоши, и позволить их себе в нынешней ситуации он не мог никак. Так что теперь схватился за них с жадностью. И, хотя книги принадлежали к совершенно разным жанрам - исторический роман, любовный роман и трактат по философии, - проглотил все три, притом по два раза. Впрочем, не он один.

   - Эй, помедленнее! - воскликнула я, когда Андре перелистнул очередную страницу.

   - Что?

   Андре непонимающе поднял голову. Его взгляд блуждал по комнате в поисках, поскольку он не успел засечь, откуда именно я говорю.

   - Я здесь, - настойчиво произнесла я ему в самое ухо. - У тебя за спиной. Верни назад страницу, я не успела прочитать последний абзац. Надо же понять, произойдёт у них что-нибудь или нет.

   - Точно не в этом абзаце, - заверил меня Андре, но страницу тем не менее вернул.

   Не спеша поверить на слово, я быстро пробежала глазами последние строки.

   - Всё, можешь переворачивать, - разрешила я. И заодно пожаловалась: - Ну что ж такое! Он уже сто пятьдесят страниц, глядя на неё, чувствует боль в паху! Ну, пусть уже переспит с ней - или на худой конец с кем-нибудь ещё - и успокоится!

   - Он не может с ней переспать, потому что она замужем, - с усмешкой просветил меня Андре.

   - А с какой-нибудь другой женщиной? - настаивала я. - Жалко же мальчонку!

   - С какой-нибудь другой тоже не может, потому что он сам женат, - продолжил напоминать мне сюжет романа Андре.

   - Неприятность какая, - вздохнула я. - Подожди, - меня вдруг осенило, - а с женой?!

   Андре ненадолго задумался.

   - Такой неожиданный поворот сюжета автору в голову не пришёл, - признал он. - Послушай, - он полуобернулся, теперь представляя себе, где я нахожусь, - если ты тоже читаешь, зачем нам делать это наперегонки? Давай читать вслух.

   - По очереди? - с азартом уточнила я.

   - Ну да. Я буду переворачивать страницы.

   - Годится!

   Вот так начались наши совместные чтения. Правда, боюсь, что поначалу соседей немного тревожил доносящийся из номера хохот. Выяснилось, что некоторые повороты сюжета при совместном прочтении оказываются невероятно смешными. А уж когда их при этом обсуждаешь, даже призрак может с лёгкостью дойти до состояния истерики. Правда, его истерику никто из посторонних и не услышит.

   Этих трёх книг, конечно, не могло бы хватить до бесконечности. Но вскоре у Андре со временем в любом случае стало существенно хуже. Работы прибавилось, и он пополнил ряды тех служащих мэрии, что ходили туда шесть дней в неделю, а не пять. Так что выходной остался только один, воскресенье. К тому же в будние дни, равно как и по субботам, Андре возвращался теперь в гостиницу позже, чем раньше. Приходил очень уставший и почти сразу же ложился спать. Чтобы на следующее утро вновь уйти на работу.

   Так прошёл следующий месяц. Раз в неделю ко мне наведывался лекарь, проверял моё состояние и снова уходил, повторяя, что Андре должен уведомить его в случае любых изменений. Изменений, однако же, не было. Андре уходил на работу, а я гуляла по городу, и вскоре уже могла без малейшего беспокойства отправиться в любую его часть. Получше исследовав Мелридж, я поняла, что не таким уж он был серым и безликим. Всё действительно зависело от того, на какой части города концентрировать своё внимание, равно как и от погоды. Мне больше всего полюбилась одна мощёная улочка с вереницей лавок и чайных, находившаяся в престижном районе и при этом почти на самой окраине, где через проёмы между домами можно было увидеть красноватые очертания близких гор.

   Как сейчас помню, это была пятница. Андре возвращался около девяти вечера, и я решила встретить его снаружи. Вылетела из номера сквозь закрытую дверь, и сразу же услышала звук отпирающегося замка. Через мгновение распахнулась дверь, ведущая в коридор из другой комнаты, той, что располагалась наискосок от нашей. Я задержалась просто так, из чистого любопытства, но каково же было моё удивление, когда из номера вышел Андре. Он нёс сюртук, перекинув через локоть, и застёгивал на ходу верхние пуговицы рубашки. Вместе с ним в коридор вышла хозяйка той комнаты, Белла Линк, тридцатилетняя вдова, портниха, с немалым трудом зарабатывавшая себе на жизнь.

   С не проходящим изумлением я смотрела, как Андре улыбнулся Белле и мягко коснулся её руки, как она улыбнулась ему в ответ и, наконец, как он, оглядевшись, словно опасался быть застигнутым, пересёк коридор и принялся отпирать нашу собственную дверь. Белла всё ещё стояла на пороге. Домашний халат был запахнут и перехвачен поясом. Песочного цвета волосы собраны в хвост. Однако они были пышными и тяжёлыми, и потому неусидчивая прядь, как обычно, выбивалась из причёски и падала на лицо.

   Вид у неё, конечно же, усталый, даже измотанный. И всё-таки даже в силу тяжёлой жизни Белла не утратила определённой привлекательности. Надо только суметь её разглядеть. И, кажется, один мой знакомый это сумел.

   Затворилась дверь: соседка ушла к себе в номер. Выйдя из состояния оцепенения, я поспешила возвратиться в нашу собственную комнату. И что теперь делать? Как себя вести? Сообщить Андре о том, что я видела? Или не стоит?

   Помня прошлый урок, я не стала спешить с откровениями. В конце концов, это его жизнь, и он имеет на неё полное право. Но, честное слово... Что ему стоило просто мне сказать?! От этой мысли делалось очень больно. Пускай встречается с кем хочет, но зачем меня обманывать? Зачем рассказывать сказки про то, что он допоздна задерживается на работе, будто я - ревнивая жена? На работе... Я горько усмехнулась. Да мэрия к девяти часам вечера давным-давно закрыта. Там не светится ни одного окошка. До чего же глупо с моей стороны... Интересно, а по субботам он тоже не работает? Наверняка. Скорее всего просто проводит время с соседкой.

   Обидно до слёз. Почему? Почему он так мне не доверяет? Зачем так поступил? И эта портниха... Что такого он в ней нашёл? Хотя о чём это я? Как раз это-то не имеет ровным счётом никакого значения. Дело не в ней, дело в Андре.

   Всю ночь я промучилась, мечась туда-сюда по комнате. А наутро впервые за всё время нарушила данное Андре обещание. И, когда он, собравшись якобы на работу, попрощался со мной и вышел из номера, бесшумно проследовала за ним.

   Всё упало внутри, когда Андре, невзирая на ранний час, сразу же прошёл к двери Беллы и тихонько постучал. Значит, всё-таки я была права. По субботам он ходит вовсе не на работу. Портниха открыла почти сразу же, как будто его ждала. Приветливо улыбнулась, пригласила Андре войти. Я, без приглашения, последовала за ним.

   Андре практически сразу же прошёл в ванную и закрыл за собой дверь. Надо же. Ни тебе чаю попить, ни поговорить о погоде. Сразу к делу. Даже отношения с Ребеккой выглядели как-то приличнее. Портниха и вовсе меня удивляла. Она села за свой рабочий стол и принялась чертить мелом по заранее заготовленной зелёной ткани. Потом взялась за иголку с ниткой и стала натренированными движениями накладывать стежки. Она что же, и вовсе никак готовиться к свиданию не считает нужным?

   А между тем Андре вышел из ванной. Быстро же он. Не успела я так подумать, как почувствовала, что окончательно запуталась в происходящем. В ванной Андре не разделся, а лишь сменил одежду. Вместо тёмно-серых брюк, такого же сюртука и белой рубашки, предназначенных для службы в мэрии, на нём был бесформенный тёмный свитер и помятые брюки непонятного пыльно-землистого оттенка.

   Поблагодарив Беллу (знать бы ещё, за что!), Андре пожелал ей хорошего дня и вышел из номера. Портниха тепло попрощалась с ним, не отрываясь от своего занятия. Полностью сбитая с толку, я в очередной раз последовала за Андре.

   На этот раз он не стал задерживаться в гостинице. Быстро сбежал по ступенькам, вышел на улицу и сел в почти сразу же подъехавшую повозку. Это становилось всё более и более загадочно. Речь не шла о случайных попутчиках; повозка совершенно точно приехала за ним. Внутри уже сидело несколько человек, одетых примерно так же, как и Андре. Они, видимо, были знакомы, поскольку коротко поздоровались, но дальше ехали по большей части в молчании. Повозка завернула ещё по паре адресов, а затем, когда внутри практически не осталось свободного места, кучер направил лошадь к выезду из города.

   Да, сомнений быть не могло: мы миновали окраину Мелриджа и выехали в прилегающие к городу луга, после чего продолжили путь в направлении ближайшей горной гряды.

   Минут через двадцать стало понятно, куда мы едем: впереди показалась каменоломня. Вспомнилось, что в своё время мы слышали о существовании магических каменоломен в окрестностях Мелриджа. Здесь добывался розовый карфат, камень, использующийся при изготовлении многих магических предметов. Когда мы подъехали совсем близко, я разглядела, помимо многочисленных крупных булыжников и выбитых в скале уступов, изображённые на камнях руны, призванные ограничить магические свойства карфата, а также проинформировать рабочих о степени опасности того или иного участка залежей. В большинстве случаев добывать карфат не легче и не тяжелее, чем любую другую породу. Но на определённых участках особенно высокое содержание геродиевой пыли, как раз и придававшей камню столь приятный розовый оттенок, делало его взрывоопасным. Здесь следовало соблюдать особые меры предосторожности.

   Повозка в последние раз покачнулась и остановилась. Мужчины стали по очереди спрыгивать на землю. И я уже совершенно не удивилась, когда Андре вместе с остальными направился к ближайшему склону, взял в руки один из прислонённых к камню инструментов и приступил к работе.

   До вечера я осталась там, ничем не обнаруживая своё присутствие. Работа продолжалась даже после того, как стемнело. Для этой цели территорию каменоломни осветили при помощи специальных магических факелов. Лишь после восьми часов стали постепенно сворачиваться. Обратно рабочие поехали на таких же повозках, как та, что привезла Андре сюда. Теперь она же довезла его до гостиницы.

   Здесь он поднялся по лестнице на наш этаж и первым делом прошёл к комнате Беллы. Теперь это было для меня предсказуемо. Оказавшись в номере, он перекинулся с портнихой парой малозначащих фраз, отдавая дань вежливости, и снова удалился в ванную, где на сей раз провёл несколько больше времени, чем утром. Выйдя в той же одежде, в которой покинул наш номер сегодня утром, оставил на столе несколько мелких монет, и направился к выходу. Белла проводила его до двери.

   - Зря вы скрываете от жены, где работаете, - мягко заметила она, отодвигая засов. - Понимаю, вы не хотите её расстраивать, но я уверена, она бы всё поняла. Таким мужем, как вы, можно только гордиться.

   Андре усмехнулся и, коротко отшутившись, вышел из номера. Оказавшись в нашей с ним комнате, захлопнул дверь, сбросил сюртук на стул и с наслаждением вытянул ноги на кровати. Потом снова сел, запустил руки в волосы и мотнул головой, разгоняя туман усталости.

   - Эрта!

   Я даже не сразу поняла, что он меня зовёт. Сообразила лишь со второго или третьего раза, уловив в тоне Андре нотки тревоги.

   - Да. Я. Что? - не успев сориентироваться, откликнулась я.

   - Ты здесь? - В его голосе сквозило нескрываемое облегчение.

   - Ну да. А где же мне быть? - ляпнула я в ответ.

   - Не знаю. Просто ты молчала, и я подумал, что тебя нет.

   - Я просто решила дать тебе возможность спокойно отдохнуть, - откликнулась я. - Ты неоднократно упоминал, что я слишком много говорю.

   - Вот и говори дальше, - отступил от своих слов Андре. - Когда ты молчишь, как-то тревожно.

   - Ладно, как скажешь, - рассеянно согласилась я.

   Однако тем вечером мне было не до разговоров. Я даже пару раз бросила косой взгляд на свои уши, чтобы посмотреть, не горят ли они со стыда. Но нет, состояние моего тела было точно таким же, как и обычно. А вот с душой дело обстояло иначе. Сказать, что мне было неловко после моей идиотской слежки, значит ничего не сказать. И, пожираемая чувством стыда, я не решилась признаться Андре в том, как именно провела сегодняшний день. К счастью, он быстро лёг спать и не успел заметить моего замешательства.

   Последующие несколько дней я держалась, решив так и не рассказывать Андре о том, чему стала свидетельницей. Следовать за ним больше не пыталась, памятуя о данном прежде обещании. Однако в понедельник утром мне было достаточно прислушаться к происходящему в коридоре, чтобы понять: Андре снова начал свой день с посещения номера Беллы. Так я поняла, что он окончательно бросил работу в мэрии. Знать бы ещё только, почему. Его уволили? Или он сам психанул и ушёл, хлопнув дверью?

   В пятницу вечером я всё-таки не выдержала. Взаимные секреты потихоньку выстраивали между нами стену отчуждения; к тому же я чувствовала себя виноватой в том, что при его и без того непростой жизни Андре приходится ещё и переходить из номера в номер, тратя время и силы на ненужный уже маскарад. И, когда он вернулся в нашу комнату и скинул на стул сюртук, я отвернулась и, глядя в окно, глухо сказала:

   - Заканчивай ходить домой через портниху. Я знаю, что ты больше не работаешь в мэрии.

   Я не рискнула посмотреть на Андре, почти физически ощущая, как в разделяющем нас пространстве закипает самая настоящая буря.

   - Отлично, - несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, произнёс Андре. В его интонациях клубилась холодная ярость. - Скажи мне, Эрта, - ему стоило немалых усилий сохранять видимое спокойствие, - когда я моюсь, ты тоже за мной наблюдаешь?

   - Ага, - огрызнулась я. - Ныряю на самое дно ванны. Оттуда наилучший ракурс.

   Я всё-таки заставила себя повернуться и посмотреть на Андре. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки. Но потом вдруг расслабил руки и слабо усмехнулся, укоризненно покачивая головой.

   - Всё-таки достался мне призрак-извращенец, - констатировал он, со стоном падая на стул.

   - Прости. - Я говорила, конечно, не про мнимые извращения. - Я правда держала слово и не собиралась его нарушать. Это произошло случайно. Я случайно увидела, как ты выходишь из номера Беллы... Ну, и закрутилось.

   Андре смотрел на меня исподлобья, опустив голову на спинку стула. Поскольку спинка была недостаточно высокой, для этого ему пришлось практически съехать с сиденья. Как он умудрялся так смотреть? Видеть меня, конечно же, не мог, но при этом глядел точно туда, где я сейчас находилась. Эффект получался такой, будто меня действительно сверлили укоризненным взглядом. И я не выдержала, посмотрела в сторону. Впрочем, Андре тоже, видимо, надоело играть в гляделки с призраком, и он со вздохом перебрался на кровать. Заложил руки за голову и уставился в потолок.

   - Ну, и что мне с тобой делать?

   Это был риторический вопрос.

   - Ну, если хочешь, можешь меня выпороть при помощи мухобойки, которую так любит твоя экономка, - огрызнулась я.

   Андре насмешливо приподнял бровь.

   - Что ты извращенка, мы уже поняли, - напомнил он.

   Ясное дело, он посмеивался, но мне от чувства вины стало не до шуток. Я уже была готова воспринять всерьёз любые обвинения, даже самые смехотворные.

   - Да не подглядывала я за тобой в ванной! - воскликнула я. - Даже в мыслях ни разу не было.

   Андре беззвучно рассмеялся.

   - Он ещё и издевается, - обиженно пробубнила я. - Я и так тут от чувства вины краснею, ещё немного, и моё местонахождение можно будет определять по алеющему сгустку воздуха.

   - Это было бы чертовски удобно, - оживился Андре.

   Я промычала в ответ нечто нечленораздельное. Однако, что скрывать, мне стало намного легче, когда я поняла, что Андре больше не злится, и обстановка разрядилась. И вскоре я даже решилась задать мучивший меня все эти дни вопрос.

   - Андре... почему ты ушёл из мэрии?

   Сказав это, я сразу же внутренне сжалась, опасаясь, что спровоцировала новую вспышку гнева, но Андре воспринял мой вопрос вполне спокойно. Видимо, понимал, что коли уж я обо всём узнала, эта тема обязательно поднимется.

   - Потому что в каменоломне больше платят, - бесстрастно ответил он.

   Что ж, это было неудивительно. Тяжёлый физический труд, к тому же ещё и сопровождаемый пусть небольшим, но риском для жизни, - наверное, это наиболее высоко оплачиваемая работа из тех, где не требуются ни связи, ни особая квалификация. Андре несомненно получает сейчас больше, чем в мэрии. Но стоит ли это того? Его уровень жизни всё равно не изменился глобально. А недостатков у этой работы чересчур много.

   - Андре, но стоит ли оно того? - озвучила свои сомнения я. - Ведь это намного более утомительно, чем мэрия, и к тому же опасно для жизни!

   - Опасности для жизни практически нет, - поморщился Андре. - Достаточно уметь распознавать руны. К слову, именно поэтому там так хорошо платят: они набирают на работу грамотных людей. Заботятся о том, чтобы из-за чьей-нибудь неспособности прочитать руну вся каменоломня не взлетела на воздух. Найти образованных людей, готовых пойти на такую работу, не так уж просто, отсюда и высокое жалованье. В трёх милях от нас находится обычная, не магическая, каменоломня, где добывают известняк. Там платят ощутимо меньше.

   - И всё равно так тебе гораздо тяжелее, - не сдавалась я. - Ты уверен, что эта прибавка к жалованью настолько необходима?

   Андре тяжело вздохнул и сел на кровати поверх одеяла.

   - Эрта, - нехотя проговорил он, - как ты думаешь, сколько стоит недельная доза твоего лекарства?

   Я почувствовала, как по телу пробежал холодок, хоть тела у меня и не было, и чувствовать изменения в температуре я тоже не могла.

   - Ты говорил, примерно полквадра, - настороженно ответила я.

   - Я солгал, - просто сказал Андре. - На самом деле цена - два квадра и дюжинник.

   Я застыла на месте, устремив невидящий взгляд в стену.

   - То есть...

   Я даже не смогла договорить.

   - То есть с жалованья писаря оставалось меньше квадра, - закончил за меня Андре. - Недостаточно даже на гостиницу.

   Я по-прежнему была не в силах произнести ни слова. Когда же дар речи вернулся, я в сердцах воскликнула:

   - Ну так и чёрт бы с ним тогда, с этим лекарством!

   - О! - Андре вытянул указательный палец вверх. - Так и знал, что ты это скажешь.

   - А что ещё я могу сказать? - проворчала я и, подлетев к окну, стала разглядывать освещаемые луной крыши. - Почему, Андре? - спросила я, снова устремляя на него взгляд. - Самым логичным с твоей стороны было бы выставить меня на улицу. Сказать: "Прости, дорогая, но больше я физически не могу ничем тебе помочь". Не скрою, мне было бы больно, но, честное слово, я бы поняла. А ты вместо этого делаешь для меня всё больше и больше, и это при том, что я не то что отплатить тебе не могу, я вообще не могу ровным счётом ничего для тебя сделать. Если бы ты только знал, как я иногда проклинаю эту чёртову беспомощность!

   - Ничего не можешь сделать? - переспросил Андре, и в его голосе прозвучали странные интонации, пробудившие моё любопытство и оттого заставившие меня перестать себя жалеть. - Хм. - Андре последовал моему примеру и задумчиво посмотрел в окно. - Знаешь, Эрта, - заговорил он отстранённым тоном, как будто рассказывал сказку, - до того, как я попал в тюрьму, когда в моей жизни всё шло нормально, мне иногда снились хорошие сны. Изредка. Так, знаешь... - он задумался, а затем с вопросительной интонацией предположил, - ...раз в пару месяцев? Пожалуй, не чаще. И вот, представь себе, после того, как я оказался в камере, такие сны стали посещать меня буквально-таки еженощно. Словно сами боги посылали мне передышку, чтобы я не сошёл с ума от того, что на меня навалилось. Потом мы бежали из тюрьмы, но сны продолжились. И во время нашего путешествия, и после того, как мы поселились в этой гостинице. И так длится до сих пор. А ещё знаешь, что любопытно? Когда я оставался ночевать у Бекки, снов не было. Точнее были, но другие, обыкновенные. И знаешь, что я думаю? Боги здесь ни при чём. Если, конечно, не считать богом одного извращённого призрака с суицидальными склонностями и неоправданной тягой к самоуничижению.

   - Тоже мне диагностик, - насмешливо фыркнула я. Речь Андре возымела своё действие: я и правда почувствовала себя значительно лучше. - Может, тебе лекарем пойти работать?

   - Угу, лекарем человеческих душ, - хмыкнул Андре. - Лучше я пойду спать, поскольку ранний подъём назавтра никто не отменял. А ты постарайся за эту ночь не напридумывать себе новых тревог. А то я ведь могу и прибегнуть к помощи мухобойки как средства лечения духов от хандры. Даже не поленюсь и куплю её по такому случаю.

   - Поговори у меня! Вот устрою тебе сегодня такой кошмарный сон, что мало не покажется! - пригрозила я, пока Андре, погасив лампу, закутывался в одеяло.

   Он успел лишь промычать в ответ что-то неразборчивое и уснул, уткнувшись носом в подушку.

   Похоже, моя угроза не слишком его испугала. И совершенно справедливо. С нежностью взглянув на приятеля, я стала, как и обычно, работать над его сном. Мягко, осторожно и бережно.


   Глава 11.


  Я никогда не любил воскресать,

  Но иначе не мог.


  Канцлер Ги, "Тень на стене"


   Тот разговор состоялся в пятницу вечером, а в воскресенье к нам в дверь робко поскреблись. Настолько робко, что Андре этого даже не заметил, и это я обратила его внимание на раздающийся снаружи звук.

   За дверью обнаружилась Белла. Одетая в простое коричневое домашнее платье, она стояла и нервно мяла в руках портняжный метр.

   - Добрый день, - извиняющимся тоном произнесла она. - Надеюсь, я не очень потревожила вашу жену?

   - Не очень, - великодушно заявила я, в то время как Андре пригласил Беллу войти.

   Та продолжила мяться на пороге.

   - Простите, мне, право, неловко беспокоить вас в воскресенье, - проговорила она, - но... - Портниха глубоко вдохнула, будто готовясь к погружению под воду, и, решившись, выпалила: - Вы не могли бы помочь мне передвинуть шкаф?

   - Конечно, - пожал плечами Андре, явно не впечатлённый грандиозностью запрошенной услуги. - Идёмте.

   Я из любопытства полетела за ними.

   - Под шкаф закатилась пуговица, - объясняла на ходу Белла, - и её иначе не достать. А это дорогие пуговицы, с полудрагоценными камнями. Клиентка заказала именно их на платье, ума не приложу, что буду делать, если пуговица не найдётся.

   Пуговица нашлась. Подвинуть шкаф пришлось лишь самую малость. Белла рассыпалась в благодарностях, Андре водрузил мебель на место и уже собирался уходить, когда я спросила:

   - Слушай, а почему у неё глаза красные? Она чем-то сильно расстроена. Не из-за пуговицы же, право слово?

   Андре переадресовал Белле мой вопрос. Та тяжело вздохнула.

   - День сегодня неудачный, - пожаловалась она. - У меня сломался погодник. Память о бабушке. Совсем перестал работать. Конечно, когда-нибудь это должно было случиться, но всё равно жалко.

   - А что говорят в починке? - спросил Андре.

   - Да что вы, какая починка, - отмахнулась Белла. - Такие вещи починить стоит почти столько же, сколько купить новую. Мастеров невероятно мало, цены высоченные. У меня таких денег нет и близко.

   Андре понимающе кивнул.

   - Ладно, дайте мне ваш погодник, - предложил он. - Я посмотрю, что можно сделать.

   - А вы что, разбираетесь? - с пробудившейся надеждой спросила Белла.

   - Немного разбираюсь, - подтвердил Андре. - Давайте.

   Портниха послушно протянула ему погодник в серебряной оправе, вытащив его из ящика. Погодник оказался крупным и массивным, такие действительно делали с полвека назад.

   Вместе с Андре мы вернулись в номер.

   - Ты действительно разбираешься в погодниках? - с любопытством спросила я, пока Андре раскладывал на столе поломанную вещь Беллы, свой собственный экземпляр, пару одолженных у соседей отвёрток и взятое у портнихи увеличительное стекло.

   - Разбираюсь, - без ложной скромности кивнул он и принялся при помощи одной из отвёрток избавлять погодник Беллы от тяжёлой задней крышки.

   - Откуда? - не унималась я.

   - Меня с детства интересовало, как они работают, - откликнулся Андре. - Сначала я их разбирал, всё рассматривал и на этом процесс заканчивался. Потом научился и собирать тоже. А поскольку бывают они самые разные, к тому же это тебе и механизм, и ювелирное изделие, и использование законов физики, и химические процессы, и функции на грани магии, - в общем, интерес не пропал.

   Он уже избавился от крышки и вовсю возился с выкладываемыми на стол маленькими деталями.

   - Как в таком можно разбираться? - ужаснулась я.

   - Можно, - не без гордости отозвался Андре. - Мне во всяком случае неплохо удавалось. Это было моё главное хобби. Я их и чинил, и мастерил с нуля совершенно новые.

   - А потом дарил женщинам? - проявила проницательность я.

   - Как ты догадалась? - усмехнулся Андре, ставя на место очередную крохотную деталь. - Приятели надо мной даже посмеивались. Дескать, моих бывших любовниц легко определить по погодникам. Готово, - объявил он, в очередной раз орудуя отвёрткой - на этот раз, чтобы водрузить крышку на её прежнее место.

   Я пригляделась к циферблатам. Действительно работают, все три. И показатели кажутся вполне логичными, учитывая климат и время года.

   Белла пришла в полный восторг. Рассыпалась в благодарностях, попыталась отблагодарить Андре материально в меру своих возможностей, о чём он не захотел и слышать, затем стала выяснять, что она может для него сделать взамен. В итоге Андре практически сбежал из номера портнихи, захлопнув дверь перед самым её носом.

   Однако история на этом не закончилась. На следующий же день Белла зашла к нам и сообщила Андре, что одна её клиентка хочет заказать себе новый погодник. Дескать, портниха рассказала ей о своём знакомом специалисте, и та очень заинтересовалась, поскольку найти хорошего мастера в этой области совсем нелегко. Разумеется, речь идёт о достойной оплате.

   Андре ответил, мол, почему бы и нет, с условием, что он получит в качестве задатка деньги, необходимые на закупку необходимых деталей и веществ. Говорил он довольно-таки равнодушно, но я заметила, как загорелись его глаза при упоминании возможности подобным образом тряхнуть стариной. Он сходил в лавку, где можно было приобрести почти все необходимые запчасти. Присмотрелся, приценился и разговорился с хозяином. Тот чрезвычайно заинтересовался умением Андре. Рассказал, что знает в Мелридже всего двух специалистов в этой области. Один прекрасно разбирается в механизмах, но ничего не смыслит в ювелирном деле; при этом слишком жаден, чтобы сотрудничать с ювелиром и соответственно делить гонорары. В итоге его изделия функциональны, но малопривлекательны с эстетической точки зрения. Это большой недостаток, учитывая, что погодники носят богатые люди, зачастую - дамы, использующие этот предмет в первую очередь как украшение. Второй специалист был хорош по всем параметрам, однако ему было за шестьдесят, зрение в последние годы ухудшилось, и он стал принимать заказы существенно реже, чем раньше. А вскоре собирался и вовсе уйти на покой.

   Лавочник пообещал Андре сделать скидку на запчасти, если тот начнёт покупать их регулярно. Андре приобрёл то, что было нужно на данном этапе. Клиентка Беллы осталась чрезвычайно довольна выполненным заказом.

   В скором времени Белла сообщила, что погодником заинтересовалась ещё одна дама, а именно жена управляющего нашей гостиницей. Белла, шившая ей платье, рассказала про Андре. Однако та, немного поколебавшись, всё же решила остановить свой выбор на специалисте, успевшем зарекомендовать себя в этой области. Тут, признаюсь, я немного сжульничала. Выяснила, где проживают управляющий с супругой, - у них были апартаменты на последнем этаже нашего здания, - дождалась ночи и отправилась инсценировать божественное вмешательство. Проскользнула сквозь дверь в их спальню, приблизилась к мирно посапывающей женщине и настроилась на её сон, как делала это с Андре. Оказавшись на одной волне со сменявшими друг друга образами, я чётко, нараспев произнесла:

   - Заказывай погодник у своего постояльца, который живёт на третьем этаже. Не ходи к чужакам.

   И с чувством выполненного долга вернулась в наш номер. Стоит ли уточнять, что погодник жена управляющего заказала именно у Андре?

   Дальше дело заспорилось. Те, кому Андре сделал погодники, стали рассказывать о нём собственным знакомым. Кое-кого из клиентов привёл лавочник. В скором времени Андре всего за несколько заказов получил сумму, втрое превышающую его месячное жалованье. Пока он занимался погодниками по воскресеньям и периодически ночами. Ясное дело, уставал и не высыпался, однако же выглядел более свежим, чем прежде, поскольку удовольствие от нового занятия компенсировало недостаток отдыха. И тем не менее, в один прекрасный день, когда он сидел за столом и возился с очередным механизмом, я решительно заявила:

   - Знаешь что, Андре, бросай-ка ты каменоломню.

   Он поднял голову, прервав своё занятие, и вопросительно изогнул бровь.

   - Опять начинается? - осведомился он.

   - Если ты о приступе самоуничижения, то нет, - жизнерадостно заявила я. - Можешь смело тратить на меня любые баснословные суммы, я даже слова не скажу.

   - А "спасибо"? - насмешливо осведомился Андре, просто для того, чтобы поддержать разговор, в сам продолжил работу над запчастями. Встряхнул какой-то стеклянный кружок и стал пристально разглядывать появившиеся внутри пузырики.

   - Не, перебьёшься, - уверенно возразила я. - А каменоломню всё равно бросай. Нечего здоровье гробить. Я, конечно, понимаю: ты привык относиться к погодникам как к хобби. Но факты налицо: с ними ты зарабатываешь куда больше. Без риска для жизни и изнурительного физического труда. Так зачем мучиться?

   - Может, ты и права, - медленно проговорил Андре, осторожно вставляя стеклянный круг в специальную выемку. - Пока не решил. Я это обдумаю.

   - Значит, так. - Я переместилась к нему вплотную. - Либо ты сообщаешь своему начальству на каменоломне, что больше не будешь у них работать, либо...

   - Либо что? - насмешливо поинтересовался Андре.

   - Либо я сообщу об этом твоим начальникам сама, - пригрозила я. - Причём их душевное здоровье после того, как они услышат голос, звучащий прямо с неба, будет исключительно на твоей совести. Но к работе тебя там точно больше не допустят.

   Андре беззвучно рассмеялся, это было видно по задрожавшим плечам.

   - Ладно, считай, что ты меня уговорила, - постановил он.


   Пожалеть о таком решении ему не пришлось. Он получил массу времени на работу над погодниками, и число заказов быстро возросло. Наши доходы резко увеличились. Поднялся вопрос о смене жилья. Можно было переехать в гостиницу классом повыше, но Андре теперь часто посещали клиенты, а специалист, живущий в гостинице, вызывал порой некоторое недоверие. Поэтому Андре снял половину дома на небольшом расстоянии от нашего нынешнего места жительства. А ещё некоторое время спустя - и отдельный дом, в значительно более престижном районе.

   Здесь уже не было ни тесноты, ни серости. Число клиентов после переезда в очередной раз возросло. Погодники пользовались спросом в кругу зажиточных людей и аристократов. У Андре побывали практически все местные дворяне, многие успешные торговцы, и даже сам мэр Мелриджа.

   Не со всеми клиентами дела шли гладко. Пара дамочек решили покачать права и потешить чувство собственной значимости, изводя Андре своими капризами и претензиями. Не учли одного: что он являлся аристократом по рождению и смотреть на них снизу вверх был не готов категорически. К слову, дворянки себе такого поведения не позволяли; обе проблемные клиентки были жёнами разбогатевших торговцев. Андре быстро поставил обеих на место, и место это располагалось за порогом нашего дома. Я его в этом целиком и полностью поддержала, даже грозилась устроить некоторым дамам парочку ночных кошмаров в качестве бонуса. Тем не менее пришлось какое-то время поволноваться, как отразятся эти истории на делах Андре. Но опасения оказались напрасны. Случаи с капризными дамочками, которым было отказано от дома, не отвадили клиентов, а лишь создали Андре репутацию человека слегка эксцентричного. Это, в свою очередь, привлекало покупателей, многие из которых были женщинами, не лишёнными, помимо всего прочего, интереса к молодым и почти одиноким мужчинам.

   Раз в неделю к нам по-прежнему приходил лекарь, и теперь Андре без всяких проблем платил ему обычный в таких случаях гонорар. В доме появилась служанка, Летта, которая занималась готовкой и уборкой. Словом, наш уровень жизни радикально изменился в считанные месяцы.


   Свет утреннего солнца щедро заливал кабинет, заставляя мягкий ворсистый ковёр, остававшийся частично в тени, казаться двуцветным. Сидевший в кресле для посетителей мужчина поставил в нижней части листа размашистую подпись и передал бумагу Андре. Затем откинулся на спинку и с любопытством поглядел на изготовителя погодников, в свою очередь подписывавшего документ.

   - Скажите, Артур, это правда, что вы женаты? - поинтересовался он, взяв в руку кубок с вином, который ранее принесла служанка.

   Андре удивлённо поднял бровь, не отрываясь от своего занятия. Мужчина улыбнулся, хорошо поняв такую реакцию.

   - Понимаю-понимаю, это не моё дело, - признал он, нисколько не обидевшись. - Просто, видите ли, у меня молодая дочь. Девица на выданье. А в наше время найти подходящую партию очень сложно. Почти все мужчины подходящего возраста и статуса - либо хлыщи, ничего в своей жизни не добившиеся сами и живущие исключительно за счёт папочкиного наследства, либо труженики, не способные и двух слов связать на тему, отличную от основной сферы их деятельности. Нелегко встретить такого разносторонне образованного человека, как вы.

   Андре едва заметно кивнул, принимая комплимент, но говорить ничего не стал.

   - Что ж, - вздохнул посетитель, - понимаю, что слухи правдивы.

   Он сделал последний глоток и поднялся, поставив кубок на край письменного стола.

   - Я действительно женат, - подтвердил Андре, тоже вставая. - Моя жена тяжело больна и большую часть времени проводит в постели, но в данном случае это не играет никакой роли. Увы, на роль жениха я уже не подхожу.

   - Увы, - выхватил наиболее понравившееся ему в этой речи слово клиент.

   Признаться, в какой-то момент мне показалось, что он сейчас протянет Андре свою визитную карточку и скажет: "Когда ваша жена умрёт, непременно приходите к нам на чай". Но мужчина лишь вежливо распрощался и вышел из кабинета. Андре проводил его до входной двери. После чего завернул в отведённую для меня комнату. Он нередко заходил сюда поболтать после ухода клиентов, хоть в сущности мы могли разговаривать, находясь в любой части дома.

   - Ну вот, опять я тебе мешаю, - сокрушённо вздохнула я. - Мог бы сейчас с девушкой познакомиться. Надо было назвать меня не женой, а сестрой.

   - Мешаешь? - удивился Андре, усаживаясь рядом со мной на край кровати. - У тебя навязчивая идея.

   - Да где же навязчивая идея? - возразила я. - Моё присутствие реально ограничивает твою личную жизнь.

   - Ошибаешься, - фыркнул Андре. - Наоборот, ты предоставляешь мне идеальную отмазку. Эрта, в прошлой жизни мне приходилось выкручиваться, находя удобоваримые объяснения своему нежеланию жениться, не обидев при этом девиц на выданье и не рассорившись с их родственниками. А сейчас всё чрезвычайно удобно. Я женат, а потому и спроса с меня никакого.

   - Отмазка, может, и хорошая, - не стала возражать я, - но что же, тебе теперь по такому поводу вообще отказаться от личной жизни?

   - Почему отказаться? - передёрнул плечами Андре. - Личную жизнь никто не запрещал, но - без такого закономерного итога как брак.

   - Угу, а женщин участие в такой личной жизни устроит? - скептически поинтересовалась я.

   - Вполне, - заверил Андре. - Смотря каких, конечно. Тех, кто хочет выйти замуж, не устроит, ну так и тем лучше. Но можешь мне поверить, существует достаточно женщин, которые находят весьма романтичным образ молодого мужчины, живущего с тяжело больной женой. Такие мужчины вызывают в них стремление поддержать, приголубить и поделиться своей нежностью - заметь, совершенно бескорыстно, без всяких планов на будущее.

   В его голосе играли сейчас лукавые нотки, и я не могла понять, рассуждает ли он всерьёз или просто надо мной подшучивает. Впрочем, в одном сомневаться не приходилось: проблем с женщинами у Андре точно не возникнет. Клиентки, в том числе и наиболее высокопоставленные, смотрели на него с весьма откровенным интересом; это мне доводилось замечать неоднократно. Наверное, их можно было понять. Я, правда, не испытывала того влечения к представителям мужского пола, которое бывает свойственно живым женщинам. И тем не менее могла сказать совершенно точно, что Андре во много раз лучше всех мужчин, которых мне доводилось видеть - во всяком случае, в посмертии.

   - Ну-ну, господин знаток женщин, - ехидно протянула я. - И что же, если появится на горизонте прямо-таки идеальная жена, даже тогда не пожалеешь?

   Андре с усмешкой подошёл к окну и пошире его открыл. Погода стояла тёплая, и свежий воздух был нелишним.

   - Идеальная - это какая? - поинтересовался он, оборачиваясь.

   - Не знаю... - Я задумалась, припоминая, какой именно должна быть идеальная жена. Воспоминания пришли легко, из чего можно было сделать тот нехитрый вывод, что сама я в своей прошлой жизни таковой не являлась. - Значит, так. Идеальная жена - это такая воспитанная, послушная, немногословная (то есть моя полная противоположность), скромная, хорошая хозяйка... что ещё... О, экономная! Чтобы на шмотки много денег не тратила. Ну, и на глупости всякие, типа погодников.

   - Понятно, можешь не продолжать, - проявил снисходительность Андре, снова усаживаясь на край кровати. - Судя по набросанному тобой психологическому портрету, общаться с этой идеальной женой будет не о чем, кроме разве что домашнего хозяйства, в постели она будет бревном, да и внешне будет страшная, как смерть, - поскольку не станет тратить денег на свою привлекательность. Ты спрашивала, не пожалею ли я о том, что не смогу на ней жениться? Тебе ответить или сама догадаешься?

   Я неопределённо хмыкнула. Привычно устроилась над подоконником и посмотрела в окно, туда, где тёплый южный ветер покачивал верхушки тополей.

   - Ладно, будем считать, что как раз ради такой отмазки ты меня сюда и доставил, - усмехнулась я, не отводя взгляда от деревьев. - Послушай, а вот если откровенно, - задумчиво проговорила я затем. - Признаться, мне так и не удалось этого понять. Почему ты вытащил меня из тюрьмы? Ты ведь понимал, насколько будет тяжело. Насколько невысоки шансы выбраться, даже в одиночку. Почему же не ушёл сам?

   Андре со вздохом опустил глаза и положил руку на мою неподвижную ладонь.

   - Эрта, у тебя вроде бы всё в порядке с самооценкой, - заметил он. - Но почему-то кроме тех случаев, когда речь заходит на эту тему. - Его взгляд скользнул куда-то за окно, а пальцы инстинктивно сжались на моей ладони. - Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько уязвимым, как тогда в тюрьме. Ты помогла мне всё это выдержать. И не только морально. Ты нашла способ избавить меня от пыток. И ты предупредила меня перед взрывом. Я даже не знаю, сколько раз обязан тебе жизнью. Да и что касается того, что было потом... Да, нам нужны были деньги на твои лекарства. Но даже если бы тебя не было со мной, мне всё равно пришлось бы устраиваться на работу и зарабатывать себе на жизнь. Так что напрасно ты себя винишь.

   - Да, но без меня ты мог бы работать гораздо легче, - справедливости ради уточнила я.

   С губ Андре слетел слабый смешок.

   - Легче? - переспросил он. - Допустим. Вот только зачем? Эрта, я потерял всё, что у меня было. Всё и всех. Ладно, сначала передо мной стояла чёткая цель: выбраться из тюрьмы. Потом - бежать из страны. А дальше? Оказавшись в Вессинии, я остался бы без цели. В чём она могла заключаться? Кое-как влачить жалкое существование, даже не надеясь вернуть себе и малой части того, что я считаю своим по праву? Скорее всего я бы попросту спился и умер, получив удар ножа в какой-нибудь драке, на которую сам бы нарвался, или замёрзнув под первым попавшимся забором. Но у меня была ты. Человек, о котором я должен был заботиться. И это именно то, что удержало меня на плаву. Так что считай, что ты в очередной раз спасла мне жизнь.

   Я пренебрежительно фыркнула. Ну да, впору собой возгордиться.

   Андре выпустил мои пальцы, провёл рукой по лбу и мотнул головой, перенастраиваясь на более привычный лад.

   - К тому же, - лукаво ухмыльнулся он, - кто тебе сказал, что я делаю всё это бескорыстно? Может, я собираюсь стребовать с тебя плату, как только ты придёшь в себя?

   - В каком это смысле плату? - подозрительно поинтересовалась я.

   - А кто меня знает? Может, в том самом, нехорошем, - снова ухмыльнулся Андре.

   - Да ладно! - фыркнула я. - При всей моей высокой самооценке, ты мог бы найти себе для этих целей девушку подешевле, с которой не пришлось бы столько возиться.

   Похоже, моё заявление Андре позабавило.

   - Так, то есть ты мне не веришь? - с вызовом осведомился он.

   - А-а, - подтвердила его предположение я.

   - Ладно. Тогда смотри.

   И этот нахал наклонился к моему лицу.

   Я рассмеялась в голос, выражая таким образом своё отношение к этому показному выступлению. А заодно переместилась поближе, чтобы лучше видеть. Наверняка ведь он только притворяется.

   Я передвинулась как раз вовремя, чтобы разглядеть, как Андре кончиком языка раздвинул мои обескровленные губы и обхватил верхнюю собственными губами.

   - Некрофил несчастный! - с деланным равнодушием фыркнула я, неотрывно следя за поцелуем.

   На секунду показалось, что я бы всё отдала, чтобы находиться сейчас в своём теле и почувствовать то, что происходит. А этот мерзавец и не подумал остановиться, и мне вдруг почудилось, что я действительно ощущаю чуть солоноватый вкус его губ, мягкие прикосновения пальцев к моей щеке и даже запах его тела. А потом я с бесконечным удивлением поняла, что мне не чудится. Я на самом деле всё это чувствовала. И смотрела на мир через свои открывшиеся глаза. И не могла привычно перенестись в любую часть комнаты по одному лишь собственному желанию. А необыкновенно приятный запах мужской туалетной воды недвусмысленно свидетельствовал о том, что ко мне впервые вернулось обоняние.

   - Предупреждаю: сейчас я способна исключительно на роль бревна, - прошептала я, с трудом шевеля губами.

   - Брёвна меня не интересуют, - холодно ответил Андре.

   Отвернулся, отступил на шаг и лишь потом, резко развернувшись, бросился ко мне и с возгласом: "Эрта, ты вернулась!!!" заключил в объятия.

   - Ты меня раздавишь, - выдохнула я, и правда чувствуя, что у меня скоро сломаются рёбра.

   Андре тут же отпрянул, словно ошпаренный. Вскочил с кровати, метнулся к двери, и сразу же снова вернулся ко мне.

   - Я сбегаю за лекарем! Только не вздумай заново умирать! - пригрозил он. - А то вернусь, не знаю, что с тобой сделаю!

   - Постараюсь, - слабо улыбнувшись, пообещала я.

   Но, когда он снова двинулся в сторону выхода, вытянула руку.

   - Андре! - окликнула я.

   Мой голос прозвучал очень тихо, непривычно тихо после долгих месяцев пребывания вне тела. Но Андре услышал. Остановился и обернулся.

   - Не уходи никуда, - попросила я. - Побудь со мной.

   Сказала это и тут же почувствовала, что краснею. Слова прозвучали глупо. Жалко как-то. По-детски.

   Однако же смеяться Андре не стал, за что я была ему безмерно благодарна.

   - Я сейчас, - пообещал он.

   Распахнув дверь, кликнул Летту. Та при виде моего нового состояния пришла в неописуемый восторг. Андре отправил её к лекарю, предварительно объяснив, что именно следует тому сказать. А потом вернулся, снова сел на край кровати и взял меня за руку.

   - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо, словно ища на нём ответа.

   - Странно, - с вымученной улыбкой призналась я. - И страшно.

   Мне действительно было здорово не по себе. На меня разом обрушилась масса ощущений, от которых я успела основательно отвыкнуть, при этом многие из них - далеко не самые приятные. Если бы моё предшествовавшее состояние было не стазисом, а обыкновенной комой, должно быть, мои мышцы успели бы прийти в плачевное состояние и вряд ли когда-нибудь бы полноценно восстановились. Но благодаря стазису я чувствовала себя так, словно тело просто затекло от неподвижности. И теперь в него словно одновременно вонзили массу острых иголок. При этом в горле пересохло, голова была тяжёлой, а глаза отчего-то слезились. Эмоциональный ажиотаж вроде бы и помогал со всем этим справляться, но ощущения комфорта не прибавлял.

   Зато благодаря присутствию Андре я чувствовала себя значительно более спокойно.

   - У тебя что-нибудь болит? - спросил он.

   Я покачала головой, сразу ощутив дикую боль в шее.

   - Всё разом, - призналась я. - Но это как раз ерунда.

   - А что в таком случае не ерунда? - нахмурился Андре.

   - Не знаю, как сформулировать... - Я легонько прикусила губу. - Оказывается, жить - это так утомительно.

   - Ну, это тебе придётся перетерпеть, - тоном, не допускающим возражений, заявил Андре. - Придётся поутомляться ещё лет эдак семьдесят.

   Я позволила себе усмешку.

   - Вот лекарь придёт, он и скажет, как долго мне утомляться.

   - Лекарь скажет всё, как нужно, - заверил Андре, и в его тоне прозвучали угрожающие нотки. Угроза, как я понимаю, предназначалась лекарю - в том случае, если бы он вздумал назвать менее впечатляющее число. - И потом, он - врач, а не кукушка.

   Я снова улыбнулась. Впивавшиеся в тело иглы постепенно отступали. В ногах вскоре не осталось никаких неприятных ощущений. А вот спина, шея и руки - особенно выше локтя - болели нещадно. Что ж, это не такая уж высокая цена за продолжительное висение на цепях.

   Тихонько тикали часы, отсчитывая первые секунды моей второй жизни. Ветер с шумом трепал золотистую занавеску. В ожидании лекаря мы больше не разговаривали. Андре лишь снова спросил некоторое время спустя:

   - Как ты?

   Я коротко кивнула.

   - Хорошо. Только не уходи.

   И он не уходил. А потом пришёл врач. Пожалуй, даже не пришёл, а вбежал в комнату через дверь, не менее расторопно распахнутую служанкой. Месфилт долго осматривал меня при помощи всевозможной аппаратуры. Потом сел на стул и задумчиво посмотрел мне в глаза.

   - Моя профессия в силу своей природы не допускает пессимизма, - медленно проговорил он. - Однако признаюсь честно: в вашем случае мне даже в голову не приходило ожидать ничего подобного. Самой радужной перспективой казалась возможность поддерживать в вашем теле жизнь в течение продолжительного периода времени. Но чтобы вот так... - Он в изумлении покачал головой. - Вам очень повезло, девушка. И вы теперь просто обязаны воспользоваться представившейся вам уникальной возможностью.

   - И как же, по-вашему, я должна ей воспользоваться? - с улыбкой осведомилась я.

   - А это уж я не знаю, - развёл руками Месфилт. - Вам виднее. Но данную во второй раз жизнь нужно ценить вдвойне.

   - Я постараюсь.

   - Как вы сами себя чувствуете? Что-нибудь болит?

   - Спина, - призналась я. - Особенно в верхней её части. И шея. Пока я не шевелюсь, ничего, но от любого движения болит ужасно. - Я помолчала немного и добавила: - И ещё, кажется, мне очень хочется есть.

   - Ну, это совсем неудивительно, - улыбнулся врач. - Вы ведь по сути не ели несколько месяцев.

   - Я принесу! - встрепенулась Летта.

   - Стоять! - Лекарь одёрнул служанку, когда она уже была у двери. - Только поосторожнее с блюдами. Ничего тяжёлого, жирного и острого. Бульон, варёная курица, можно немного варёных овощей. И никакого алкоголя. Из питья - только вода и соки. Чай можно, но не крепкий. Кофе - ни в коем случае.

   От перечисления блюд желудок стал совсем уж сходить с ума и, кажется, ударил мне в голову, поскольку бурление в животе быстро перешло в головокружение.

   - Теперь что касается спины, - продолжил Месфилт. Обращался он в первую очередь к Андре, и я позволила себе прикрыть глаза. Спать хотелось почти настолько же сильно, как есть. Учитывая, что до недавнего времени я не испытывала потребности ни в том, ни в другом, ощущения казались более чем странными. - Ей нужно будет делать регулярные массажи. Ничего особенного, просто разминать мышцы по несколько раз в день. Я буду делать массаж во время каждого визита, но приходить достаточно часто не смогу. Поэтому я обучу вас. Это легко, только нужны достаточно сильные руки. Уверен, вы справитесь.

   От такой перспективы я даже приоткрыла один глаз. И тут же посмотрела на Андре, проверяя его реакцию. На лице моего мнимого мужа не дрогнул ни один мускул; он совершенно спокойно кивнул и продолжил внимательно слушать рекомендации лекаря. Видимо, только что навешенная на него обязанность Андре нисколько не смутила.

   Месфилт помог мне сесть, после чего принялся разминать мне плечи. Это было безумно больно.

   - А-а-а-а-а! - закричала я, откидывая голову назад и пытаясь вырваться из стальных пальцев лекаря.

   - О! И голос прорезался, - радостно констатировал Андре.

   Я стрельнула в него недовольным взглядом. И в первый раз осознала, что больше уже не смогу обратиться к нему вслух так, чтобы этого не услышали остальные присутствующие. Да, у призрачного существования есть свои несомненные преимущества. Но и у жизни во плоти они тоже были, и, несмотря на боль, я уже начинала это ощущать. Одна возможность управлять собственным телом дорогого стоила.

   К счастью, экзекуция в этот раз оказалась очень короткой. Лекарь счёл нежелательным утомлять меня так скоро после прихода в себя. Вскоре вернулась Летта с подносом, уставленным кучей тарелок. Из них струились такие умопомрачительные запахи, что я забыла обо всём прочем. Андре и лекарь оставили меня наедине со служанкой и гастрономическими впечатлениями, а сами вышли в соседнюю комнату. По дороге лекарь уже начал давать Андре инструкции касательно новых лекарств, которые мне следовало принимать вместо предыдущего.

   Лекарь вскоре ушёл, а я, поев, почти сразу уснула. И проспала до следующего утра.


   Глава 12.


  Слетают на плечи

  Обрывки несказанных слов.

  Банален и вечен,

  Сюжет, к сожаленью, не нов.

  Так единодушно

  Над этим смеется свет.

  Ты мне очень нужен,

  А я тебе вовсе нет...


  Канцлер Ги, "Баллада"


   Я лежала с открытыми глазами, силясь хоть немного привыкнуть к своему новому состоянию. Было и тяжело, и легко одновременно. Тяжело, потому что тело стало внезапно меня ограничивать. Перемещения, поле зрение, речь - всё теперь зависело от него. Я же успела привыкнуть к другой форме существования, и потому сейчас казалось, что тело ощутимо ограничивает мою свободу. С другой стороны, было и легко. И в первую очередь - от какого-то интуитивного ощущения правильности происходящего. А кроме того, от осознания способности управлять собственным телом. Я приподняла правую руку, пошевелила пальцами, повернула её, поднося ладонь к глазам. Как малый ребёнок, стала исследовать возможности своего тела. Несмотря на все нынешние ограничения, я больше не была беспомощной. И это дорогого стоило.

   Непродолжительный стук в дверь вскоре известил меня о приходе Летты. Я с лёгкой улыбкой наблюдала за тем, как сорокалетняя горничная суетится, расставляя тарелки и параллельно расхваливая полезные свойства принесённых ею блюд. Надо же, до сих пор я даже не обращала на неё особого внимания, воспринимая присутствие Летты как нечто само собой разумеющееся. Она же отчего-то успела за это время ко мне привязаться, невзирая на то, что с её точки зрения я присутствовала в доме исключительно в качестве бесчувственного тела. Привязаться в достаточной степени, чтобы прийти в восторг от моего внезапного воскрешения. Восторг, который за ночь не сошёл на нет, а, кажется, только пуще разгорелся. Словом, эта ситуация заставила меня ощутить лёгкий укол стыда.

   Впрочем, это не помешало мне поесть с немалым аппетитом. Потом я осталась сидеть в кровати, обложившись подушками. Верхняя часть спины ныла, но в целом я чувствовала себя вполне сносно. А вскоре меня навестил Андре.

   Он сперва вошёл, широко распахнув дверь, но потом резко остановился, сообразив, что к живым женщинам так в комнату не вламываются, и постучал по косяку. Поскольку Андре уже находился внутри, особого смысла это не имело, и он всё-таки прошёл вглубь комнаты.

   - Доброе утро!

   - Доброе утро!

   Я поднялась повыше, потом сообразила, что одеяло сползло совсем уж низко, и подтянула его к плечам.

   Андре подошёл поближе, хотел было сесть на край кровати, но в последний момент передумал, пододвинул стул и сел на него.

   - Как ты себя чувствуешь?

   Он почти сразу же отвёл взгляд и принялся разглядывать узор на колышущейся занавеске.

   - Хорошо, - ответила я, положив руки на одеяло.

   Список дежурных фраз был исчерпан, и мы молчали, отчего-то не зная, как говорить друг с другом. До сих пор выбор тона и темы в разговоре с Андре не представлял для меня ни малейшей проблемы. Теперь же язык словно прирос к нёбу. Всякая попытка что-нибудь сказать немедленно пресекалась парализующим чувством неловкости. Видимо, Андре испытывал приблизительно те же эмоции, поскольку пауза затянулась.

   - Как спина? - прервал молчание он.

   - Нормально, - охотно откликнулась я. - Лучше, чем вчера.

   Андре кивнул.

   - Понятно. Как спалось?

   - Хорошо, - ответила я. И с усмешкой добавила: - Непривычно. Давно не спала. Но - нормально. Я чувствую себя отдохнувшей.

   - Вот и отлично. Тебе надо отдыхать.

   - А у тебя сегодня много клиентов? - спросила я.

   Вообще-то я должна была это знать, но сейчас всё как-то повыскакивало из головы.

   - Трое, - не слишком воодушевлённо отозвался Андре. - И двое из них с запросами. Но это ерунда, - добавил он, подкрепляя свои слова пренебрежительным взмахом руки.

   - Не давай им трепать себе нервы, - посоветовала я. - Голосом свыше я к ним теперь явиться не смогу, но если надо, заявлюсь по-простому, с метлой, и вымету из дома.

   - Вот и набирайся для этого сил, - рассмеялся Андре. - А за меня не беспокойся. Ты же меня знаешь. Если понадобится, любители потрепать нервы вылетят на улицу без всякой метлы.

   Я напряжённо улыбнулась. Взгляд Андре скользнул по моему лицу, затем спустился на укрывавшее меня одеяло и снова резко ушёл в сторону, к многострадальной занавеске, которую мы оба, кажется, успели засмотреть до дыр. По спине вдруг пробежал холодок. Я ведь, наверное, ужасно сейчас выгляжу. В таком виде никому показываться на глаза нельзя, тем более мужчинам. Наверняка мешки под глазами, и цвет лица - краше в гроб кладут. И волосы сегодня не чёсаны. Нет, конечно, в тюрьме я точно была не лучше, но тогда от меня ничего не зависело, и к тому же тогда я была призраком. А сейчас вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы натянуть на голову одеяло.

   - Кстати, Эрта, - Андре всё ещё смотрел чуть в сторону, - Летта собирается зайти в несколько лавок. Я подумал, тебе наверняка что-нибудь нужно. У тебя ведь практически нет вещей. Сама ты в лавку попадёшь нескоро, судя по тому, что говорит лекарь. Поэтому подумай и составь для Летты список. Объясни ей, что тебе нужно. Я думаю, она справится.

   - А...что сказал Месфилд? Через сколько времени я дойду до лавки? Ну, то есть, - я со смешком мотнула головой, - вообще встану на ноги?

   - Он говорит, на это уйдёт время. Самостоятельно выходить на улицу ты сможешь месяца через два. Недели через три начнёшь потихоньку вставать, сначала привыкнешь передвигаться по дому... - Видимо, мои чувства в данный момент были написаны у меня на лице, поскольку он сочувственно добавил: - Это всего лишь отсрочка, Эрта. Надо запастись терпением. В конце концов, это мелочь по сравнению с тем, что уже позади. Смотри на это, как на отдых.

   - Ну да, всё это время я страсть как вкалывала, - расстроенно пробурчала я.

   - Тебе надо полностью восстановиться, - развёл руками Андре. - Так что пока составь список и передай его Летте. Да, и ещё. Тебе теперь понадобятся платья. Я пошлю за портнихой, идёт?

   - Идёт, - кивнула я и улыбнулась. - Можешь послать за Беллой.

   - Неплохая идея! - похвалил Андре.

   Я фыркнула.

   - Только не говори, что сам не подумал о том же.

   А ведь мне действительно нужны платья. Интересно, что до сих пор это даже не пришло мне в голову. То ли я была слишком сильно сосредоточена на других вещах, то ли пережитый недавно шок отрицательно сказался на мыслительных процессах. Но ведь и в самом деле, не могу же я ходить в старом платье, пожертвованном нам женой кузнеца или втором, ненамного лучше, которое мы по случаю приобрели в самом начале нашего пребывания в Мелридже. На том этапе требований к одежде у меня не было почти никаких. Но теперь ситуация несколько изменилась. Я уже не могла носить, к примеру, платье, которое велико мне на пару размеров или рукава которого доходят почти до самых кончиков пальцев.

   - Скажи, Эрта... - Взгляд Андре стал более напряжённым. - Ты ничего не вспомнила?

   Я покачала головой, прикусив губу.

   - Ничего. Совсем. Я пыталась. Думала, что если память ушла, когда я покинула тело, то теперь, с возвращением, она вернётся. Но нет. Я помню ровно столько, сколько, скажем, позавчера. Помню момент, когда я умерла. Помню тюрьму. Помню, как ты самым наглым образом вернул меня в тело, напоив водой. - По губам Андре скользнула улыбка. По моим тоже. - Но что было до того... - Я развела руками. - Темнота. Никакой зацепки. Даже никаких размытых образов.

   - Ну и ладно, - с напускным безразличием отозвался Андре. - Значит, расслабься и отдыхай. Со временем вспомнишь.

   Я с сомнением пожала плечами. Если не вспомнила до сих пор, и даже возвращение в собственное тело ни к чему не привело? Скорее всего, это означает, что воспоминания о прошлом начисто стёрлись в моём мозгу.

   - Ну что ж, давай теперь свои плечи, - деловым тоном заявил Андре и всё-таки сел на кровать, в районе изголовья.

   - Да ладно, - попыталась сопротивляться я, чувствуя себя крайне неловко. Ему ещё только моим личным лекарем работать не хватает. - Это необязательно.

   - А я тебя не спрашиваю, - откликнулся Андре. - Забыла, что вчера сказал Месфилт?

   - А ты всегда следуешь всем рекомендациям лекарей? - съязвила я.

   - Я - нет, а ты будешь.

   Судя по тону Андре, такая асимметрия нисколько его не смущала. Я планировала высказаться по данному поводу, но вместо этого громко завопила, когда руки Андре сжали мои плечи. Удержаться от ругательств удалось с трудом. Зато теперь я поняла, что умею весьма витиевато выражаться, пусть и не стала делать этого вслух. Надо же, а в состоянии призрака я даже была не в курсе, что у меня столь обширный лексикон.

   - Андре, ты что?! - возмущённо воскликнула я, предварительно убедившись, что уже в состоянии следить за собственными выражениями. - Мне же больно!

   Что самое забавное, невзирая на боль, сейчас, когда Андре оказался у меня за спиной, я почувствовала себя гораздо спокойнее. Не надо было встречаться с ним взглядом и мучительно гадать, как же именно следует теперь себя вести. Что ж, из моего спокойствия можно сделать один простой вывод: я не боюсь подставить Андре спину. А это уже очень много - когда есть человек, к которому поворачиваешься спиной без малейшей опаски.

   - Извини. - Его руки мгновенно замерли, едва касаясь моей кожи. - Я попробую осторожнее.

   Пальцы Андре снова сдавил мои плечи, и я с шумом выдохнула воздух.

   - Эй!

   - Что? Опять больно? - невинно удивился Андре. - Да я еле-еле тронул!

   - Ага, еле-еле! - возмутилась я. - Мне кажется, что ещё вот-вот - и плечи отвалятся.

   - Не отвалятся, - пообещал Андре и продолжил массаж.

   Я периодически шипела, но на сей раз постаралась сидеть терпеливо.

   Долго Андре продолжать не стал, чтобы меня не переутомлять. Словом, в точности следовал указаниям лекаря. Когда он ушёл в кабинет, я задумалась над списком. Да, какие-то вещи мне определённо должны быть нужны, но вот какие?.. Платья - да, но это вопрос к портнихе. А что я могла заказать Летте? Сколь ни смешно, мне ничего упорно не приходило в голову. Может быть, гребень? Но нет, гребень у меня уже был. Летта периодически причёсывала меня с его помощью, пока я была без сознания. Я тогда очень внимательно за ней наблюдала, будто в этом занятии могла скрываться хоть какая-то опасность для моего тела. Так что гребень есть, хотя мои волосы пока настолько коротки, что в нём пока ещё мало нужды. Но теперь-то волосы должны начать отрастать...

   Что же ещё? Какие вещи были у меня раньше? Нет, не так. Чем вообще пользуются женщины? Косметика? Но какая? Я качнула головой. Пока это было слишком сложным, тем более, что я не могла сама пойти в лавку и увидеть товар своими глазами. Возможно, у торговцев есть какие-нибудь каталоги. Вот их-то и надо попросить у Летты.

   Дальше. Зубная щётка? Точно! Я обрадовалась тому, что вспомнила хотя бы что-то. Ах, да, ещё обувь. Но тут, наверное, будет разумнее пригласить торговца с товаром домой. Такие вещи трудно покупать без примерки.

   Постепенно составить кое-какой список удалось. Конечно, я о многом забыла, но это был не последний поход Летты в лавку. Так что потихоньку я обзавелась всем, чем нужно. Как ни странно, моё здоровье стабилизировалось значительно быстрее, чем можно было ожидать, исходя из прогнозов Месфилта. Да, самостоятельно ходить на большие расстояния я пока не могла, но осторожно передвигаться, держась за мебель и за стены, стало реальным уже на третий день.

   Помню, как я пришла в ванную комнату и долго стояла, облокотившись руками о маленький столик и глядя на себя в зеркало. Всматриваясь в каждую чёрточку измождённого лица, словно заново знакомясь с самой собой. Густые чёрные брови. Глаза насыщенного карего цвета, не то чтобы раскосые, так, самую капельку. Вернее всего это свидетельствует о смешении кровей, возможно, несколько поколений назад. Кожа очень бледная, но это, по-видимому, следствие болезни. Или, точнее, предшествовавшего ей истощения. Резко очерченные скулы. Узкий подбородок.

   Потом я принялась оглядывать комнату, опустила взгляд на столик и стала исследовать содержимое стоявших на нём баночек и флаконов. Да, на данном этапе здесь настоящее мужское царство. Крем для бритья. Туалетная вода. Я поднесла флакон к лицу и с наслаждением втянула носом воздух. Откуда-то пришло воспоминание, что я обожаю хорошие мужские запахи. Накрыла флакон крышкой, вернула на место и потянулась к следующему. Этот запах оказался не хуже предыдущего. При этом он плотно ассоциировался у меня с Андре, поскольку вчера он воспользовался именно этой туалетной водой. Как-то совершенно некстати вспомнился тот поцелуй в губы. Я прикрыла глаза и снова принюхалась.

   - О, прости, не думал, что ты здесь.

   Я вздрогнула, услышав голос Андре, и поспешила поставить флакон на столик. Получилось очень громко, будто я специально привлекала внимание к своему не слишком подобающему занятию.

   - Нет, я уже ухожу.

   Я торопливо вышла из комнатки, с трудом разминувшись с Андре у двери. И, не оглядываясь, отправилась к себе. На ходу приложила руки к пылающим щекам. Да, по-идиотски получилось. Впрочем, что тут такого? Любопытства никто не отменял. Ну, застал меня Андре за тем, как я изучаю его флаконы, и что? Не городской же страже он побежит докладывать. Подобающее занятие, неподобающее, какая разница? Может, я просто проверяла, нет ли у нас женских духов.

   На следующий день Андре, как и обычно, массировал мне плечи и шею. То ли моё состояние постепенно улучшалось, то ли я просто привыкла к процедурам, но во всяком случае боль испытывала гораздо менее острую, чем в первые несколько раз. И именно за счёт этого могла сейчас обратить внимание совсем на другое. Например, на то, какие сильные у Андре пальцы, и одновременно насколько мягкими могут быть их движения. Как бы я временами ни ворчала, он действительно старался не причинить мне боль. А ещё на то, как его дыхание колышет мне волосы и щекочет кожу, когда он наклоняется чуть ниже обычного.

   Его руки на мгновение остановились, осторожно легли мне на плечи. По спине пробежали мурашки. Чёрт побери, я ведь не маленькая девочка! Пусть даже ничего и не помню. Я повернулась и перехватила руку Андре, когда он собирался в очередной раз надавить мне на шею. Сжала её в своих пальцах, приложила к щеке. И, заглянув Андре в глаза, потянулась к его губам.

   - Пожалуй, на сегодня достаточно.

   С этими словами он резко встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

   Я сползла пониже, одновременно укрываясь одеялом с головой. Но этого показалось мне мало, и я, перевернувшись на живот, спрятала голову под подушку. Дура! Собственными стараниями поставила себя в идиотское положение. Кто тебе сказал, что Андре заинтересован в чём-то подобном? У вас с ним совершенно иные взаимоотношения, и с чего ты взяла, будто он захочет что-то в них менять? С какой стати? Только из-за того, что ты вернулась в тело? Ерунда! Для тебя это, может, что-то и меняет, для него же - нет.

   Однако приступ самобичевания закончился довольно быстро. Общение с Андре продолжилось, как ни в чём не бывало, и я решила, что, возможно, поторопилась с выводами. Нет гарантии, что он осознанно меня оттолкнул. Возможно, он вообще не понял, что произошло. Речь шла всего-то о паре секунд и нескольких прикосновениях. Всё остальное я дорисовала в своих мыслях. А кто сказал, что Андре должен уметь их читать?

   К тому же, кто так соблазняет мужчину? Выгляжу я сейчас ужасно. Бледная, неухоженная, синяки под глазами. Сначала надо заняться собой, а уж потом хоть на что-то рассчитывать.

   И я занялась. Засела за принесённые Леттой каталоги. Приобрела косметику, кремы, масла для ухода за кожей, духи. Заодно присмотрела широкие, тяжеловесные браслеты на оба запястья, чтобы скрывать под ними следы от кандалов.

   Через три дня я повторила попытку. Андре, как и обычно, пришёл утром делать мне массаж и, как и обычно, сел для этого на край кровати. Я поднялась повыше, скидывая одеяло. Сейчас на мне была новая шёлковая ночная рубашка, хорошо облегавшая фигуру. Кожа блестела от втёртого в неё ароматического масла. Волосы я привела в порядок при помощи шпилек.

   Андре положил руку на мою шею. Я решительно повернулась к нему и опустила её себе на бедро. Коснулась собственной рукой его подбородка, потом запустила руки ему в волосы. Снова вдохнула запах его туалетной воды; от этого запаха слегка закружилась голова. Приподнявшись, я опять потянулась к его губам, и на сей раз готова была поклясться, что он тоже потянулся к моим. И только в самую последнюю секунду вдруг остановился. Затем отодвинулся, и его рука соскользнула с моей ноги.

   - Совсем забыл, что ко мне вот-вот придёт посетитель. - Голос Андре прозвучал напряжённо, а мне в глаза он старался не смотреть. - Давай сегодня отменим утренний массаж, хорошо?

   И он поспешно вышел из комнаты.

   Какое-то время я просто сидела с широко раскрытыми глазами и бухающим сердцем. Потом почувствовала, как румянец приливает к щекам. Кожа горела так, что, казалось, от её соприкосновения с каким-нибудь предметом моментально случится пожар. Нет, какая же я всё-таки дура! Не надоело ставить себя в идиотское положение? А заодно и его? Ещё и вырядилась курам на смех...

   Я снова укрылась одеялом с головой и негромко застонала, закрыв глаза. Ладно, возможно, я не его идеал красоты, но чем я, в конце-то концов, хуже той же Бекки?! Ответ пришёл сразу же. Ты отлично знаешь, чем, Эрта. Не надо лицемерить в собственных мыслях. Андре просто не может воспринимать тебя как женщину. И это совершенно нормально в сложившихся обстоятельствах. Память принялась методично рисовать перед глазами картины из моего призрачного прошлого. Женщину, висящую на цепях, - израненную, смертельно бледную, в грязной изорванной одежде. То, как Андре купает меня, нагую, в реке. Как одевает меня в платье жены кузнеца. Яна, нависшего надо мной, задрав мне юбку. От каждого нового воспоминания щёки принимались гореть всё ярче, хотя, казалось, это было уже невозможно. Да, Эрта, тут всё совершенно понятно. Понятно и безнадёжно. Между вами стоит слишком многое. Думать о тебе как о женщине ему, скорее всего, даже неприятно. Это данность, и её не изменишь. И не надо принимать дружеское отношение и, возможно, благодарность, за совершенно другие чувства. Которые он к тебе не испытывает и никогда не испытает. Погодника ты от него точно не дождёшься.

   Разумеется, никакой посетитель к нам в дом в ближайшее время не пришёл. И, хотя это было более чем предсказуемо, с каждой минутой, прошедшей без звонка дверного колокольчика, я злилась на Андре всё сильнее. Злилась на него и злилась на себя. И всё хуже понимала, как буду продолжать жить с ним под одной крышей. Да и следует ли? Он ведь и так потратил на меня достаточно много времени, сил и денег. Прежде я была беспомощна, и ни у него, ни у меня не было выбора. Но теперь я поправилась и скоро полноценно встану на ноги. После этого я буду способна так или иначе вести свою собственную жизнь. Пока я не знаю, чем стану заниматься, но что-нибудь без сомнения найду. Я попросту не имею права продолжать сидеть у Андре на шее. Тем более, что он вполне чётко дал понять, что моя близость ему не нужна.

   Два часа спустя посетитель всё-таки пришёл, но вряд ли Андре ожидал его настолько более рано. Зато клиентом оказался, ни больше ни меньше, барон Этлтон, хозяин земли, на которой и располагался Медридж. Какое-то время они с Андре беседовали в кабинете, обсуждая погодник, который барон решил заказать в качестве сюрприза для своей супруги. Затем они вышли в гостиную, чтобы выпить там по бокалу вина. Я же как раз сидела в кресле под пледом, которым меня заботливо укрыла Летта, и с книгой в руке. Благо сейчас, когда материальное положение Андре серьёзно улучшилось, он уже мог позволить себе покупку книг и получил таким образом возможность выбирать читаемое. Могу заметить вскользь, что любовных романов у нас в доме при этом не появилось.

   Барон воспринял моё присутствие с немалым воодушевлением.

   - Госпожа Делл! - воскликнул он и, подойдя, галантно поцеловал мне руку. - Наслышан о вашем чудесном выздоровлении. Очень рад! Месфилт действительно талантливый лекарь, один из лучших, - добавил он, повернувшись к Андре.

   Тот кивнул.

   - Это хорошо, что вы оба здесь, - не менее воодушевлённо продолжил барон. - Я бы хотел пригласить вас на бал, который состоится через две недели в моём городском доме. Приходите, Артур, и непременно приводите свою очаровательную супругу.

   Очаровательную, вы только подумайте, мрачно подумала я. "Супруг" мой так явно не считает.

   - Моей жене по-прежнему нездоровится, - с сомнением произнёс Андре. - Думаю, ей не стоит пока выезжать из дома, тем более на бал. Это может сильно её утомить.

   Насколько я могла судить, собственное приглашение он воспринял просто прохладно. Адресованному же мне приглашению откровенно воспротивился. Я снова начала злиться. Значит, ехать со мной ему до такой степени не хочется? Настолько, что он даже не счёл нужным со мной посоветоваться? Интересно, почему? Возможно, моё присутствие будет мешать ему флиртовать с местными красотками?

   - Не тревожьтесь, Артур, - и не подумал принять возражение барон. - Я ведь не заставляю вашу супругу весь вечер танцевать вальсы. Не беспокойтесь, мы с женой сделаем всё, чтобы ей было комфортно. Усадим её на самое удобное место и предоставим всё необходимое. Однако, согласитесь, не может же она сидеть исключительно дома, ожидая окончательного выздоровления. Так она может заскучать. Однако не скрою, - с улыбкой добавил он и подмигнул Андре, - что некоторые дамы будут сожалеть о том, что вы пришли не в одиночестве. Однако - такова жизнь.

   И он беззаботно рассмеялся. Любящей и любимой жене такое замечание могло некоторым образом польстить. Но вот в моём случае оно, напротив, лишь подогрело и без того зародившиеся подозрения насчёт тех планов, которые были у Андре на этот бал. И тем сильнее стало желание на бал прийти.

   - Мы очень благодарны вам за приглашение, барон. - Андре уже понял, что откручиваться бесполезно. - Мы обязательно придём.

   - Отлично. - Барон перевёл взгляд на меня, и я с вежливой улыбкой кивнула. - Я пришлю вам официальное приглашение.

   - Кто будет на балу? - как бы между делом осведомился Андре. - Какие-нибудь гости из столицы? Или, возможно, из-за границы?

   - Нет. - Барон покачал головой к нашему с Андре совместному удовлетворению. - Всё будет тихо, можно сказать, по-домашнему. Только наше здешнее общество. Вам понравится. Немного, конечно, смахивает на серпентарий, - добавил он, понизив голос и заговорщицки мне подмигнув, - но зато не соскучишься. Все эти люди по-своему очень милы, если к ним привыкнуть.

   Я рассмеялась: что ни говори, рекомендацию своим будущим гостям барон дал отменную. Этлтон тоже улыбнулся, довольный, что его слова восприняты позитивно.

   - Ну что ж, пожалуй, я пойду, - сказал он затем, допив вино из кубка. - Простите, господа. Дела.

   После того, как барон ушёл, я выжидательно взглянула на Андре, гадая, как именно он сейчас отреагирует на перспективу отправиться в гости. Вопреки моим опасениям, бурной реакции не последовало. Андре просто постоял, барабаня пальцами по краю стола.

   - Что ж, визитёров из Риннолии там, по всей видимости, не будет, - заметил он, поднимая на меня глаза.

   - Видимо, нет, - подтвердила я.

   - Значит, риск не так уж велик, - продолжил развивать свою мысль он.

   - Угу, - согласно промычала я.

   И вскинула голову, вспомнив нечто важное.

   - Мне понадобится одежда для бала. У меня нет ничего подходящего.

   Та пара платьев, что я заказала Белле, для бала в доме барона не подходила никак.

   - Конечно, - рассеянно кивнул Андре. - Собственно, полагаю, мне тоже.

   На этом обсуждение бала закончилось.


   А на следующее утро к нам в дом пришла новая гостья. Я немного удивилась, услышав звонок, так как, насколько мне было известно, Андре не ожидал никого из клиентов так рано. Я сидела в своей комнате и потому не видела, как посетителя проводили в гостиную. Подошла к двери лишь после того, как все расселись, и Летта подала напитки. Я тихонько заглянула внутрь. Но заходить не стала, поскольку услышанный голос показался мне знакомым.

   - А ты хорошо живёшь, - заметила Бекки, уверенными движениями размешивая сахар в кофе. Чашка страдальчески позвякивала от небрежного обращения. - У тебя красивый дом. Очень уютно.

   - Ты пришла сравнить, как каждый из нас устроился? - холодно спросил Андре.

   Перед ним тоже стояла чашка, из которой в воздух поднималась струйка пара. Но он к напитку не прикасался.

   - Брось, - беззаботно улыбнулась Бекки. - Я тогда просто пошутила. А сейчас шла мимо и решила тебя проведать. Подумала, что в такое время ты скорее всего ещё не занят делами.

   - Ко мне скоро придёт клиент, - тут же заверил её Андре.

   - Но ведь ещё не сейчас.

   Она расслабленно откинулась на спинку кресла. Выглядела Бекки куда лучше, чем прежде. Одежда была небогатой, но всё же на порядок качественнее, чем когда мы проживали с ней в одной гостинице. Причёска стала более стильной, равно как и макияж. Видимо, её материальное положение не намного, но повысилось. Кроме того, обжившись в городе, она лучше научилась заниматься своей внешностью и несколько продвинулась в знании манер.

   Я смотрела на бывшую горничную, и в душе медленно разгоралась злость. Было очевидно, что Андре не в восторге от этой встречи, но Бекки целенаправленно этого не замечала. Значит, сначала она бросила его после того, как он отказался оплатить ей гостиницу. Совершенно честно призналась, что от него ей были нужны исключительно деньги, и теперь она найдёт себе кого-нибудь побогаче. Фактически унизила его в лицо, заявив, что для неё он слишком мало зарабатывает. Дескать, простой писарь не по ней. И вот теперь, узнав, как высоко он успел за это время подняться, поняла, что просчиталась. Но вместо того, чтобы спокойненько сидеть дома и кусать себе локти, нагло заявилась сюда, решив, что ничего ещё не поздно вернуть. Теперь Андре не писарь, а высококвалифицированный специалист, и как таковой он ей, видите ли, подходит. Она даже извиниться не считает нужным, явно чувствуя, что делает ему одолжение. И ждёт, что ещё чуть-чуть - и он оттает. А дальше ей основательно перепадёт от его щедрот. Вот ведь стерва.

   Я на цыпочках отошла от двери и метнулась в свою комнату. Продолжения разговора по понятным причинам не слышала. Запыхавшись, вернулась через несколько минут. Снова тихонько подошла к двери. Они всё ещё сидели на прежних местах. Бекки допивала кофе. Андре так и не притронулся к своей чашке.

   - Я слышала, ты заботишься о больной жене, - сказала девушка как раз в тот момент, когда я остановилась на пороге. - Это очень хорошо о тебе говорит. Но, наверное, тебе непросто живётся. Непросто и тоскливо.

   Я не стала дожидаться, пока она предложит развеять его тоску. Быстро пролетела через комнату - хорошо, что недалеко, а то голова слегка закружилась, - и с разгону уселась на колени опешившему Андре. При этом одета я была в шёлковый домашний халат, не слишком хорошо запахнутый, и потому открывавший вид на голые лодыжки и всё ту же шёлковую ночную рубашку.

   - Дорогой, у нас гости? - поинтересовалась я, обвив руками шею Андре.

   От удивления он лишь пробормотал нечто невнятное. Бекки смотрела на меня во все глаза и без видимого удовольствия. Я ответила на её взгляд широкой улыбкой.

   - Как вас зовут, девочка? - покровительственным тоном поинтересовалась я.

   - Ребекка, - холодно ответила она.

   - Ребекка, - неспешно повторила я, как бы запоминая. - Очень приятно.

   Представляться в свою очередь я не стала.

   - А вы?.. - Девушка устремила на меня вопросительный взгляд.

   - А я - его больная жена, - ответила я с ядовитой улыбкой.

   Бекки недоверчиво подняла брови.

   - Больная? - переспросила она, окидывая меня скептическим взглядом.

   - Да. - Я с серьёзным видом покивала и, осклабившись, пояснила: - Буквально-таки не вылезаю из постели.

   После чего по-хозяйски провела рукой по волосам Андре. Заметила, как он ухмыльнулся, отворачиваясь.

   Пауза затягивалась. Ребекку моё присутствие явно не устраивало, но и выставить хозяйку дома из комнаты она никак не могла. К тому же ей ясно дали понять, что ловить здесь нечего. Нет, если бы Андре проявил недовольство моим поведением, это послужило бы для Бекки определённым сигналом. Но он такого сигнала не подавал, даже, напротив, взял мою руку в свою, чем, признаться, сбил меня с толку, чуть не выведя из роли.

   - А вы пришли сюда по делу? - ласково спросила я у Бекки.

   - Н-нет, - ответила та. - Скорее по личному вопросу.

   - Как здорово! - восхитилась я. - Ну что ж, мы вас внимательно слушаем.

   Какое-то время девушка колебалась. То ли искала способ остаться с Андре наедине, то ли прикидывала, не стоит ли рассказать его жене об их связи и посмотреть на реакцию. Ясное дело, эффект бы её разочаровал. Однако Бекки пришла к выводу, что продолжать общение не имеет смысла. И потому, громко звякнув опущенной чайной ложечкой, поднялась на ноги.

   - Пожалуй, я пойду. Мне пора.

   - Очень жаль, - поцокала языком я. - Впрочем, нам тоже пора. Мне нужно примерить платье, которое я заказала для бала. Ты ведь поможешь, дорогой?

   - Всего хорошего, - процедила сквозь зубы Бекки.

   - Заходите к нам ещё! - ослепительно улыбнулась я.

   К выходу девушку проводила одобрительно скалящаяся Летта. Стоило Бекки покинуть гостиную, как Андре повернулся ко мне, явно ожидая объяснений. Но я уже соскочила с его колен и, наградив его одним холодным взглядом, ушла к себе.


   Я вовсе не собиралась подглядывать за Андре, когда к нему приходили посетители. Нет, будучи призраком, я в большинстве случаев присутствовала в такие моменты в кабинете, и как подглядывание это, признаться, не воспринимала. Скорее я была незримым спутником Андре, и он прекрасно знал о моём присутствии. Стоило ему спросить, здесь ли я, и я всегда честно в этом признавалась. Если он просил оставить его одного - а такое тоже случалось, - я незамедлительно исполняла его просьбу. Ну, не считая одного случая, того, когда последовала за ним в каменоломню.

   Но в этот раз, проходя мимо кабинета и услышав откровенно кокетливые нотки в доносившемся оттуда женском голосе, я не удержалась. Приоткрыла дверь чуть шире и замерла возле щели.

   Посетительница была очень ухоженной, богато одетой женщиной лет двадцати пяти или, может быть, чуть постарше. В ушах посверкивали массивные золотые серьги, руки украшали такие же браслеты. Золото прекрасно гармонировало с гладкой смуглой кожей. Дворянское происхождение было написано и в манерах, и в чертах лица.

   Впрочем, моё внимание привлёк не столько внешний вид клиентки, сколько её близость к Андре, и я имею в виду далеко не близость духовную. Просто в тот момент, когда я приоткрыла дверь, Андре стоял у неё за спиной, обвив её руками и дыша в самое ухо. Секунду спустя он немного отступил и принялся застёгивать у посетительницы на шее застёжку погодника.

   - Ну как?

   Вопрос был совершенно невинным, но чувственность грудного голоса клиентки, кажется, заставила бы любую фразу звучать как обещание небывалого удовольствия.

   Женщина повернулась к Андре лицом, и он стал с удовольствием разглядывать то ли погодник, то ли высокую грудь, до которой украшение не доходило лишь самую малость.

   - Великолепно. - Опять же, мне трудно было судить, чему именно он дал столь высокую характеристику. - Сапфиры - это очень хороший выбор, Беатриса. Они подходят к цвету ваших глаз.

   - А у меня вообще хороший вкус, - с лёгкой улыбкой заверила Беатриса, глядя на Андре так пристально, что только полный дурак бы не догадался: речь идёт вовсе не о погодниках.

   Девушка подошла к высокому зеркалу и покрутилась перед ним, приподнимая волосы и поглаживая руками новое украшение.

   - А что делать, если он перестанет показывать температуру? - спросила она, оборачиваясь к Андре.

   - Не перестанет, - заверил он, гарантируя качество собственного изделия.

   - Ну, а вдруг? - продолжала настаивать Беатриса. - Я слышала, есть какая-то пружина, которую можно подкрутить?

   "Пружины не подкручивают", - мрачно подумала я, но впрочем технические детали перестали меня волновать очень быстро. Поскольку Андре подошёл, развернул девушку, взяв её за плечи, и стал показывать ей, что именно надо подкрутить, дабы заставить погодник заработать. Стоит ли напоминать, что погодник в этот момент висел у неё на груди.

   - Я запомню, - всё тем же грудным голосом пообещала Беатриса.

   Она положила руки Андре на плечи, отступила на шаг, увлекая его за собой, и, нащупав пятой точкой край стола, откинулась назад. Её пальцы, поднявшись выше, зарылись ему в волосы. Я глубоко вдохнула воздух и начисто забыла, что его нужно выдыхать.

   - Беатриса, моя жена находится в одной из соседних комнат, - с ярко выраженным сожалением произнёс Андре.

   Я резко отступила от щели, хотя на рациональном уровне готова была поклясться, что он меня не видел.

   - Вы сами понимаете: это слишком сложно. - Теперь голос Андре звучал приглушённо, и оттого мне почудилось в нём нечто более интимное. - Увы.

   Я словно воочию увидела, как его руки раздвигаются в жесте сожаления.

   - Да, это действительно откровенно некстати, - не скрывая собственного недовольства, откликнулась Беатриса. - Полагаете, она может сюда войти?

   - С неё станется. - Слова Андре больно полоснули меня где-то в глубине. - И потом, вы сами понимаете. Это было бы несколько неподобающе.

   Короткий обмен фразами, на этот раз малозначащими, благодарность за великолепно выполненную работу, приглашение приходить ещё, и они распрощались. Андре лично проводил Беатрису до порога.

   Я позаботилась о том, чтобы с ними не столкнуться. Мы с Андре увиделись в гостиной несколькими часами позже.

   - Эрта, что-то случилось? - спросил он, уловив моё настроение.

   - Ты знаешь, - сказала я, подняв на него глаза, - я думаю, нам с тобой надо будет разъехаться. Скоро я окончательно поправлюсь и буду в состоянии сама о себе позаботиться. Нет никаких причин, чтобы мы постоянно маячили друг у друга перед глазами. У тебя своя жизнь, а у меня своя.

   - Вот как. - Голос Андре прозвучал глухо, а лицо превратилось в непроницаемую маску. - Что же, отлично. Как тебе будет угодно.

   Развернувшись на каблуках сапог, он вышел из комнаты.


   А вот на следующий день утреннего посетителя в дом впустила я. Летта взяла выходной, а Андре задержался у себя. Поэтому я открыла дверь и пригласила молодого человека войти.

   - Меня зовут Роджер Мэйсон, - представился он. - Я пришёл к господину Деллу, переговорить по поводу заказа.

   - Господин Делл сейчас подойдёт, - с гостеприимной улыбкой пообещала я. - Проходите, я провожу вас в его кабинет.

   Я шагала через гостиную, а спиной чувствовала заинтересованный взгляд посетителя. Видимо, какой-то знатный клиент. Чрезвычайно уверен в себе, галантен, одет с иголочки.

   Распахнув дверь кабинета, я остановилась на пороге, чтобы пропустить гостя. Он вошёл и сразу же обернулся ко мне.

   - Простите, а с кем имею честь?

   Обаятельная улыбка, которая однако меня не обманула. В том, что Роджер Мейсон хорошо умеет этой самой улыбкой пользоваться, не возникало ни малейших сомнений. Но я всё ещё злилась на Андре, хоть рационально и понимала, что он имеет право жить, как хочет, и не сделал ровным счётом ничего предосудительного по отношению ко мне. И потому моя собственная улыбка, адресованная гостю, вышла не менее обаятельной.

   - Зовите меня просто Эрта, - представилась я. - Я - родственница господина Делла.

   - В самом деле? - Молодой человек поцеловал мне руку в честь знакомства. - Не знал, что у господина Делла есть такие очаровательные родственницы.

   - Теперь знаете, - улыбнулась я, и не подумав спорить с эпитетом.

   - Теперь знаю, - подтвердил он, глядя мне прямо в глаза чуть дольше, чем полагалось по этикету. - Зовите меня просто Роджер.

   - Роджер, - повторила я, склоняя голову в знак согласия. - Хотите чего-нибудь выпить?

   - С удовольствием.

   - Чай? Кофе? Вино? Бренди?

   - Из ваших рук - всё, что угодно, - улыбнулся он.

   - Всё, что угодно? - недоверчиво переспросила я. - И что же, если бы я - совершенно случайно - подсыпала вам в чай соли вместо сахара, вы бы тоже выпили?

   - Даже ни разу бы не поморщился, - заверил Роджер, ловя мой взгляд. - Но впрочем приму вашу угрозу к сведению и попрошу красного вина.

   - Вообще-то я могу подсолить и вино, - протянула я, тоже не торопясь отводить взгляд. - Но, так уж и быть, постараюсь этого не делать.

   - Что здесь происходит?

   Голос Андре прозвучал чрезвычайно резко. Настолько резко, что на моих губах сама собой заиграла улыбка.

   - К тебе пришёл посетитель, Артур, - ответила я, оборачиваясь. Андре стоял на пороге и зло сверкал глазами. - Вот этот обаятельный молодой человек - Роджер Мейсон, он хочет обсудить с тобой какие-то дела. Наверняка что-то связанное с погодниками. Увы, я в этом совсем не разбираюсь, - произнесла я извиняющимся тоном, вновь повернувшись к гостю. - Поэтому пойду и принесу вам напитки.

   - Буду ждать, - многозначительно произнёс Мейсон.

   Я прошла мимо закипающего Андре в гостиную. Там открыла бутылку красного вина, разлила его по кубкам и вернулась в кабинет. Один кубок поставила на стол возле обычного места Андре, другой протянула Роджеру. Тот принял кубок не сразу, немного помешкал, накрыв мои пальцы своими.

   Наконец, моя миссия хозяйки дома была закончена, и я вышла из кабинета, напоследок подарив гостю чрезвычайно радушную улыбку. Взгляд, которым проводил меня Андре, был крайне мрачным.

   - Кем вам приходится Эрта? - полюбопытствовал Роджер после того, как я оставила мужчин вдвоём.

   Я замерла на месте, прислушиваясь.

   - Эрта - моя жена, - резко ответил Андре.

   - Жена? Вот как?

   Голос Роджера прозвучал удивлённо, но об особых страданиях морального характера не свидетельствовал. Впрочем, я была всё больше сосредоточена на реплике Андре. И отчего-то она заставляла кончики моих губ растягиваться в адресованной собственным мыслям улыбке.


   Глава 13.


  Ты - как тень, я - как звук,

  Мы сплетались с тобой,

  Наплевав на условности света.


  Канцлер Ги, " Due angeli"


   Время, остававшееся до бала, пролетело очень быстро. Практически каждый день я общалась с портнихой. До её первого прихода я спросила у Андре, какую именно сумму могу потратить на платье. Всё-таки деньги из нас двоих зарабатывал он, стало быть, только он был вправе принимать такое решение. Однако Андре, отношения с которым у нас к тому моменту уже были натянуты, лишь пожал плечами и равнодушно произнёс:

   - Ты знаешь наше финансовое положение. Из него и исходи.

   Наше финансовое положение я действительно знала хорошо, с того времени, когда была призраком и практически постоянно следовала за Андре. Исходя из этого положения, денег на наряд я могла потратить много. Так я и поступила. Что любопытно, я очень хорошо представляла себе, какое именно хочу платье, хотя и не могла бы сказать, откуда приходит знание фасонов и тканей. Заказом платья я не ограничилась, и приобрела также бельё, туфли, новый макияж и украшения.

   Результатом осталась более, чем довольна. Юбка в пол в неподвижном состоянии казалась весьма целомудренной, но, колышась при ходьбе, выгодно обрисовывала стройные ноги. Корсет, украшенный декоративной шнуровкой, высоко держал грудь; глубокое декольте было как раз на грани дозволенного. То же самое можно было сказать и о вырезе на спине, обнажавшем обе лопатки. Прилагавшаяся к платью шаль, сшитая из того же материала, позволяла превратить наряд в более целомудренный или же, будучи спущенной с плеч, напротив, сделать его почти вызывающим. Платье имело нежнейший оттенок бежевого, граничивший с белым, и было обильно расшито цветами, тёмно-коричневыми с вкраплениями позолоты.

   Излишне бледную кожу я превратила в более смуглую, втерев в неё специальные средства, имевшие, помимо своих эстетических преимуществ, ненавязчивый пряный запах. Волосы пока ещё не успели отрасти, но с помощью Летты я уложила их так, что складывалось впечатление, будто они не столь коротки и просто собраны в высокую причёску. Маленькая аккуратная диадема также отвлекала внимание от длины.

   На руках красовались широкие браслеты, призванные скрыть следы от кандалов. В ушах покачивались массивные серьги. Они были выполнены в форме овалов, с которых свисало несколько ниточек, и полностью унизаны крохотными чёрными камнями. Увидев изображение таких серёжек в каталоге, я сразу же поняла, что это - моё, и заказала серьги, не раздумывая.

   С Андре мы увиделись непосредственно перед тем, как пришла пора выходить из дома. На нём тоже был новый наряд, состоявший из тёмно-серого сюртука, брюк того же оттенка и белоснежной рубашки с призывно расстёгнутой верхней пуговицей. Пуговицы, кстати сказать, снова были серебряными. Когда мы встретились, я держала шаль опущенной. Она висела у меня на локтях, делая наряд наименее скромным, и я не могла не заметить, как резко остановился Андре, зайдя в комнату, и как долго он исследовал меня глазами. Наконец, он подошёл ко мне поближе, отчего-то отвёл взгляд, а потом извлёк из внутреннего кармана сюртука маленькую синюю коробочку.

   - Вот. Это тебе, - напряжённо сказал он, перекладывая её мне в руку. - Наденешь как-нибудь... если захочешь.

   Я, не мешкая, открыла коробочку, и тут же расширила глаза. Внутри лежал бриллиантовый кулон, выполненный в форме крупной капли, дополненный тончайшей цепочкой из белого золота. Чрезвычайно модное украшение и, судя по размерам камня, весьма дорогое. Возможно, дороже всех деталей моего наряда, вместе взятых.

   - Спасибо.

   Я расстегнула застёжку висевшего на шее ожерелья, не раздумывая, откинула его в сторону, и надела цепочку. И успела заметить, как выражение напряжённости исчезло из глаз Андре.

   Мы вышли из дома и сели в заранее заказанную карету. Собственный экипаж мы не держали: потребности в этом не было, однако на балы по-другому не ездят. Ехали молча. Сидели друг напротив друга, ощущая некоторую неловкость и напряжённость, и по большей части смотрели каждый в своё окно. Добравшись до места, взошли на крыльцо, предоставив кучеру отогнать карету на предназначенное для этого место.

   Барон встретил нас очень тепло и сразу же представил своей супруге.

   - Госпожа Делл, вы прекрасно выглядите! - воскликнул он тоном радушного хозяина. - Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

   - Благодарю вас, вполне, - ответила я с благодарным кивком.

   - Чудесно. Располагайтесь, осматривайтесь, отдыхайте. Попробуйте десерты, у нас отличный повар. И непременно сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится.

   На этом обмен любезностями закончился, так как барону пришлось переключиться на следующих гостей. А мы с Андре прошли дальше. Я с интересом оглядывала зал и потихоньку заполнявших его людей. Как-никак это был мой первый выход в свет, да и вообще в какое бы то ни было общество, после воскрешения.

   Высшее общество Мелриджа оказалось достаточно любопытным. Как я уже упоминала, дворянских семей здесь проживало крайне мало; предполагаю, что все они собрались сейчас на балу. В остальном здесь присутствовали люди более низкого сословия, по большей части оказавшиеся наверху местной социальной лестницы за счёт своего финансового положения. Зажиточные торговцы, а также люди, сделавшие хорошую карьеру в той или иной области. Был здесь мэр города с двумя своими заместителями, шериф Мелриджа, хозяева нескольких гостиниц, а также наш лекарь, Хоггард Месфилт, пользующийся в городе большим уважением.

   Было довольно забавно наблюдать за гостями. Тот факт, что городок этот - провинциальный, а большинство из присутствующих - отнюдь не дворяне, бросался в глаза. Поначалу даже трудно было бы сформулировать, в чём именно это выражалось. Наверное, почти во всём. К примеру, в одежде гостей. Она была очень богатой и, казалось, соответствовала канонам современной моды, однако нечто неуловимое заставило бы почти любого из присутствующих выделяться на фоне представителей подлинного высшего света. Цвета были чуть более кричащими, чем положено, не удерживались на той тонкой грани между безликостью и вульгарностью, на которой столь виртуозно балансировали члены древних фамилий. Немного лишних кружев, тесёмок и прочих декоративных элементов в дамских нарядах. Перебор в подобных вещах бывает свойственен людям, пробившимся в высший свет и потому стремящимся подчеркнуть своё социальное положение такими вот внешними деталями.

   Очень многие из присутствующих являлись клиентами Андре. Он не переставал с кем-нибудь здороваться и обмениваться малозначащими фразами, стандартными для подобных мероприятий. Я села на стул и по большей части оставалась в стороне от этих контактов. Лишь мило улыбалась и вежливо кивала в ответ на приветствия и вопросы о моём самочувствии. Успела заметить в зале Беатрису и нескольких других женщин, заказывавших у Андре погодники. Судя по взглядам, далеко не все из них были рады меня видеть; впрочем, меня их мнение мало волновало.

   Ещё одним знакомым мне человеком оказался Роджер. Я увидела его в компании пожилого мужчины и молодой девушки, но, заметив меня, он почти сразу же устремился к нам с Андре.

   - Господин Делл, вы позволите пригласить на один из танцев вашу супругу? - осведомился он.

   Я улыбнулась, а сама задумалась о только что продемонстрированной Мейсоном специфике этикета. Его вопрос был целиком и полностью в рамках дозволенного. Казалось бы, что может быть более правильно и достойно - попросить разрешения на танец с дамой у её кавалера? Однако по сути вопрос не оставлял последнему выбора, ведь отказать в столь учтивой и церемонной просьбе было бы невежливо. В итоге бедняги-мужья попадали в своего рода ловушку.

   - Нет, - спокойно ответил Андре, разом вырывая меня из плена размышлений. - Простите, господин Мейсон, но моя жена лишь недавно начала выходить в свет после болезни, и сегодня она будет танцевать только со мной.

   Мои брови удивлённо поползли вверх. Готова поклясться: Роджер такого ответа не ожидал, но, что куда более важно, его совершенно не ожидала я. Мейсон склонил голову и вынужденно отступил, бросив на меня взгляд, полный плохо скрываемого сожаления. Ответ Андре безусловно выходил за рамки установленных правил, но в том-то и заключается особенность истинных дворян, что они могут позволить себе нарушить этикет там, где действительно считают это нужным, заставляя этикет служить себе и не становясь при этом слугами этикета. Андре, однако, за выражением лица Роджера не следил; его, похоже, больше интересовала моя реакция. Кажется, его немного беспокоила возможность того, что я начну бурно протестовать против подобного произвола. Особенно учитывая, что на самом-то деле я вовсе не являлась его женой, и, следовательно, права решать, с кем мне танцевать, а с кем - нет, он не имел. Однако у меня ничего подобного не было и в мыслях, так что я лишь едва заметно передёрнула плечами и постаралась как можно более безразлично смотреть перед собой.

   Когда заиграла музыка, и кавалеры начали вести дам на первый танец, Андре быстро свернул разговор, который вёл с кем-то из гостей и подошёл ко мне.

   - Ты чувствуешь себя в состоянии танцевать?

   Задавая этот вопрос, он склонился почти к самому моему уху, и я снова почувствовала этот чёртов запах его туалетной воды. Хотелось схватить его за грудки и не давать разгибаться, чтобы снова и снова вдыхать этот запах.

   - Вполне, - ответила я, стараясь говорить всё тем же безразличным тоном.

   - Тогда идём?

   Он подал мне руку.

   Что ж, ладно. Я прошла вместе с ним в центр зала, где мы присоединились к танцующим парам.

   Я помнила, как танцевать. Я задумывалась над этим раньше, проверила - насколько это было реально в домашних условиях, - и убедилась в том, что моё тело точно знает, что надо делать. Единственное правило - не задумываться слишком сильно: как раз это-то и может сбить. И я постаралась просто слушать музыку, предоставив собственным ногам двигаться так, как им того хочется. Быстро убедившись в том, что данный метод работает, я поняла, что теперь могу переключить внимание и на разговор.

   Поскольку Андре всё это время молчал, я заговорила первой.

   - И как тебе нравится здешнее общество? - поинтересовалась я.

   Андре слабо усмехнулся.

   - В сущности не так уж плохо. Хотя достаточно забавно наблюдать за тем, как они из кожи вон лезут, чтобы походить на высший свет, притом совершенно безуспешно.

   - А ты, оказывается, сноб! - шутливо попеняла ему я.

   Уголки губ Андре едва заметно изогнулись вверх.

   - Ну, учитывая обстоятельства, мне и положено быть снобом, - не стал спорить он.

   Легкомысленная музыка заливала помещение подобно юному утреннему свету. Особенно расстаралась скрипка, и мне подумалось, что у музыканта, должно быть, сегодня весьма хорошее настроение.

   - И тем не менее обрати внимание, - сказала я после небольшой паузы. - За очень короткий срок - в сущности, что такое несколько месяцев, - ты поднялся так высоко, как это только возможно в наше время. Начал с нуля, не имея практически ничего - несколько серебряных пуговиц не в счёт. - Я на секунду сняла руку с плеча Андре и хулигански щёлкнула пальцем по верхней из его застёгнутых пуговиц. Чёрт, и как же мне в этом миг захотелось запустить руку ему под рубашку. Но вместо этого я вернула её на место. - А теперь ты, без всяких поблажек, благодаря собственным стараниям вернулся в высшее общество и танцуешь на балу в доме у барона. Ты молодец.

   - Спасибо, - искренне улыбнулся Андре. - Но не забывай: ты тоже имела к этому отношение. Без тебя я бы никогда здесь не оказался.

   - Сомневаюсь, - покачала головой я.

   - А я - нет.

   Следуя условиям танца, я ненадолго отстранилась от Андре, оставив в его правой руке лишь кончики пальцев своей левой руки. Но спустя ещё пару мгновений неизбежно к нему вернулась. Его рука снова легла мне на талию. Я подняла на него улыбающийся взгляд. Отчего-то все те отрицательные эмоции, что успели встать с нами за последние недели, в одночасье схлынули, уступив место той самой близости, которая успела пропитать наши отношения до моего выздоровления.

   - Не я научила тебя делать погодники, - воспротивилась незаслуженной благодарности я.

   - Ты научила меня жить при любых обстоятельствах, - пояснил он со снисходительным смешком.

   - Н-да? Странная способность для покойницы, - заметила я.

   - Ты вообще странная, - откликнулся Андре, и почему-то в его устах это прозвучало как комплимент, хотя при любых других обстоятельствах я бы отнеслась к данной фразе как к критике, если не оскорблению. Может быть, причина была в той теплоте, что плескалась сейчас на дне его глаз?

   Музыка закончилась, чтобы почти тотчас же зазвучать снова. Андре даже не успел выпустить мою руку. А может быть, и не собирался этого делать. Мы продолжили танцевать. Его взгляд скользнул вниз, к моей груди. Впрочем, возможно, он просто отыскал бриллиантовую каплю, как раз спускавшуюся в ложбинку. Моя шаль была сейчас накинула на плечи, оставляя платье открытым только спереди.

   Пальцы Андре сжали мою ладонь чуть сильнее, чем следовало. Хотя, возможно, мне только показалось. И не мудрено: этот чёртов запах его туалетной воды отрицательно воздействовал на мои мозги, почти заставляя их отключаться. А потом рука Андре плавно скользнула под прикрывавшую спину шаль.

   Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда его ладонь коснулась моей голой спины. И, втянув воздух, задержала дыхание, когда она медленно спустилась чуть ниже, а потом снова поднялась обратно. При этом Андре, не мигая, смотрел на меня в упор. Я тоже не отводила глаз, вздёрнув подбородок и встречая его взгляд с молчаливым вызовом.

   Его указательный палец стал мягко двигаться по моей спине, спускаясь по левой лопатке вдоль выреза платья. Мурашки забегали по телу в хаотичном безумии. Палец пересёк позвоночник и поднялся по правой лопатке вверх, полностью повторяя линию выреза. Я с трудом удержалась, чтобы не прикусить губу. Как-либо ответить на действия Андре я в данный момент не могла. Высоко поднятая, сдавленная корсетом грудь вздымалась и опускалась чаще, чем положено. Когда же уже закончится этот невыносимый танец?

   Он закончился, заставив меня, сколь это ни парадоксально, испытать чувство разочарования. Тем не менее я выскользнула из рук Андре, почувствовав, как к коже спины снова прикасается ткань шали, слегка охлаждая разгорячённое тело. Под предлогом пробудившейся жажды покинула танцевальную часть зала и взяла с подноса кубок. Лишь пригубив вино, поняла, что действительно страшно хочу пить, и в несколько глотков осушила сосуд. Несколько секунд спустя по горлу и груди распространилось приятное тепло.

   Андре и не думал предоставлять меня самой себе: он уже стоял рядом, и отставил собственный кубок на поднос в тот же миг, когда я избавилась от своего. Предложил мне руку и после того, как я её приняла, увлёк меня в удалённую часть зала, за одну из широких декоративных колонн.

   Я даже не знаю, кто в кого вцепился первым. Моя спина просто вдруг оказалась прижатой к колонне, голова запрокинутой, а губы жарко целующимися с губами Андре. Я прикрыла глаза, предоставив ощущениям и запахам полностью завладеть моим восприятием. Обвила руками шею Андре, потом обхватила его голову, снова опустила руки и наконец-то с наслаждением запустила пальцы под распахнутый ворот рубахи. Пространства оказалось недостаточно - ну что это такое, одна пуговица?! - и я спешно, на ощупь, расстегнула следующую.

   Между тем губы Андре не давали мне расслабиться ни на секунду. Его руки тоже не бездействовали. Многострадальная шаль одним краем давно подметала пол, а другим пока ещё каким-то чудом держалась на моей руке. Пальцы Андре на сей раз не ограничились тем участком спины, который оставляло открытым платье. Они проникли под вырез и теперь жадно ощупывали плечи и спину, постепенно пробираясь всё ниже, несмотря на сопротивление ткани. Я, в отличие от ткани, сопротивления не оказывала, поскольку была слишком занята собственными попытками проникнуть под его рубашку.

   - Ну, господин Делл, уж это-то ни в какие ворота не лезет!

   Голос барона заставил меня отстраниться от Андре, с огромным трудом сдерживая стон разочарования. И не стыдно же ему расхаживать где ни попадя... у себя дома! Рука Андре выскользнула из-под моего платья, чуть не заставив меня зарычать на хозяина бала.

   Барон, однако же, висящего в воздухе напряжения не почувствовал, и пребывал в чрезвычайно весёлом расположении духа.

   - Ай-ай-ай, господин Делл, - игриво покачал головой он, - ну, разве можно целоваться на балу с собственной женой! Право слово, это моветон! А как же одинокие гости и гостьи, тоже ищущие развлечений? А как же поводы для сплетен, которых вы лишаете наше общество? Нехорошо!

   И, расхохотавшись, он пошёл обратно к гостям, продолжая шутливо покачивать головой.

   Я подняла на Андре взгляд, всё ещё полный раздражения и досады, вызванных несвоевременным появлением барона. И прочитала в глазах своего спутника приблизительно те же эмоции.

   - Как насчёт того, чтобы поехать домой? - осведомился он.

   - Положительно, - согласилась я. - Я больна, утомлена, и мне просто-таки необходим отдых.

   - Вот и отлично.

   Андре собственнически обнял меня за плечи и повёл обратно вглубь зала.

   - Барон на тебя не обидится? - спросила я, хотя если бы Андре признал справедливость моего вопроса и передумал, наверняка запустила бы ему в голову каким-нибудь предметом.

   - Не думаю, - покачал головой Андре. И тихо добавил: - Впрочем, если обидится, то это будет исключительно его проблема.

   Обижаться барон и не подумал. Они с баронессой синхронно покивали, соглашаясь с тем, что первый выход в свет после болезни не должен быть слишком продолжительным. Впрочем, в последний момент барон не удержался и, хохотнув, пожелал нам хорошего отдыха.

   Слуги в доме оказались расторопными. Кучер был оповещён моментально, и к моменту нашего выхода на крыльцо карета уже стояла у порога. На этот раз мы сели на одну скамейку. Захлопнув дверь, Андре лишь на секунду замешкался, задёргивая занавеску на окне, и снова заключил меня в объятия. Отстранившись, приложил руки к моим скулам и посмотрел мне в глаза. После чего принялся целовать ещё более горячо, чем прежде, и вскоре опрокинул меня на сиденье. Его губы прижались к моей шее, и я застонала от нетерпения, запустив руки в его мягкие волосы.

   Андре начал развязывать шнуровку на моём платье. Я замотала головой, но он уже и сам понял, что она декоративная и, коротко ругнувшись сквозь зубы, приподнял меня, нащупывая настоящую шнуровку на спине. Я же стянула с него сюртук, откинула на пол и стала расстёгивать пуговицы рубашки. Когда с ними было покончено, с наслаждением прижалась щекой к его горячему телу, потом провела кончиком языка по упругому животу, поднимаясь к солнечному сплетению. С удовлетворением услышала стон, сорвавшийся с его губ.

   В тот момент, когда я почувствовала, как ослабевает шнуровка корсета, карета вдруг резко дёрнулась и остановилась. Андре чуть не слетел на пол, но вовремя схватился рукой за вторую скамейку и перебрался на неё. Карета почти сразу же тронулась снова. Должно быть, кто-то чуть не попал под колёса, или мы едва разминулись с другим экипажем. Но это короткое происшествие немного нас отрезвило. Мы замерли, глядя друг на друга с некоторой неуверенностью. Андре отодвинул занавеску и выглянул в окно.

   - Мы ничего не успеем до приезда, верно? - облизнув губы, спросила я.

   Он ещё раз выглянул на улицу и утвердительно кивнул.

   - И кучер, конечно же, не догадается подождать снаружи, - с досадой констатировала я.

   Андре вновь согласился.

   Я с тяжёлым вздохом распрямила спину. Провела рукой по растрепавшимся волосам и завязала декоративную шнуровку. Андре нехотя застёгивал пуговицы рубашки.

   В итоге мы сидели друг напротив друга, положив руки на колени и вознамерившись целомудренно провести последнюю часть пути. Наверное, с полминуты играли в гляделки. Затем не выдержали и снова вцепились друг в друга. Оставшееся время мы безудержно целовались, лаская друг друга поверх одежды и с трудом удерживаясь от более радикальных действий.

   Наконец, карета остановилась. Андре первым выскочил наружу, перекинув сюртук через плечо. Протянул мне руку. Я вышла, кутаясь в шаль. Не потому, что было холодно, - сейчас я прохлады не ощущала, - а для того, чтобы скрыть беспорядок в своей одежде, с которым слишком хлопотно было бы разбираться в карете. Согласитесь: сложновато завязывать шнуровку у себя на спине. А если бы я попросила об этом Андре, процесс скорее всего очень быстро перешёл бы в обратный.

   Оказавшись в доме, Андре сразу же отбросил сюртук, а я скинула на пол шаль. Летта у нас не ночевала, так что помешать нам, наконец-то, никто не мог. Нас снова притянуло друг к другу, как магнитом, и, подхватив меня на руки, Андре задал только один вопрос:

   - К тебе или ко мне?

   Это прозвучало так забавно, что мне захотелось предложить остановиться на нейтральной территории. Но для того, чтобы упражняться в остроумии, время было неподходящим, поэтому я просто ответила:

   - Пойдём к тебе.

   Вполне удовлетворённый таким выбором, Андре унёс меня в свою спальню.

   Кровать была не ахти какой большой: всё-таки предназначалась она для одного человека, а не двоих, но нас бы сейчас устроило всё, что угодно. Андре закончил развязывать шнуровку моего платья, я вытянула руки из рукавов, после чего оно было быстро отброшено на пол. Андре расширил глаза при взгляде то ли на мою наготу, то ли на моё бельё - весьма тщательно подобранное, словно я точно знала, чего ожидать от этого бала, - а скорее всего, на всё разом. Спустился к моим ногам, чтобы снять длинные ажурные чулки, но передумал и, поцеловав моё колено, оставил их, как были.

   Я поспешила стянуть с него рубашку, с удовольствием прижалась к напряжённому телу, потянулась к брючному ремню. А через полминуты уже лежала на кровати, обвив длинными ногами спину Андре. Его губы плавно перемещались по моему телу, постепенно спускаясь вниз. Я подтянула колени к его плечам. Андре вдруг перебрался ниже, так что его голова оказалась между моих бёдер. Я громко застонала от его прикосновений, с силой сжав пальцами прутья в изголовье кровати. Чёрт, а он языком не только разговаривать умеет! А потом его голова оказалась прямо над моей, и спустя мгновение наши тела сплелись. Теперь мои пальцы вцепились Андре в плечи, я царапала их, впиваясь ногтями, ловила губами его кожу, стремилась получить его всего и разом. Зажмурилась и откинула голову назад, до крови закусив губу, когда напряжение стало перехлёстывать все мыслимые рамки, и закричала, когда оно, наконец, нашло выход. Несколькими секундами позже Андре застонал, вдавливая меня в кровать. А затем лёг на спину рядом со мной, по-хозяйски обвив рукой мои плечи.


   Глава 14.


  Наши души сцепились голодным зверьём,

  Но телам было этого мало -

  И наутро безумное сердце мое,

  Застонав, на весь день умирало,

  Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,

  Чтобы ночью стать арфой твоею...


  Канцлер Ги, "Due angeli"


   Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя себя невероятно расслабленно, несмотря на часто колотящееся сердце.

   - Господи, до чего же это чудесно - быть живой! - констатировала я, обращаясь просто в пространство.

   Андре улыбнулся, поднёс мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев.

   Мы продолжили лежать молча. Постепенно жар спал, и стало немного зябко, но мне было слишком лень шевелиться, чтобы потянуться за одеялом. Кажется, я бы с радостью лежала вот так неподвижно целую вечность.

   - Я уже боялся, что забыл, как это делается, - со смешком сказал Андре, поворачиваясь набок.

   - Ничего ты не забыл, - с расстановкой ответила я, слегка расширив глаза от свежих воспоминаний.

   Мой взгляд снова устремился вверх.

   - А ещё, - задумчиво заметила я, - хорошо иметь в спальне зеркальный потолок. Это очень обостряет ощущения.

   - Очень интересно, - вкрадчиво проговорил Андре, приподнимаясь на локте, - и откуда ты это знаешь?

   Я задумалась. А действительно, откуда?

   - Понятия не имею, - призналась я секунд десять спустя. - Не помню.

   И вдруг расхохоталась, осознав весь комизм такой ситуации.

   - Ну, как вспомнишь, расскажешь, - с деланной строгостью заявил Андре, но настоящей напряжённости в его голосе не было.

   Пусть я и не помнила своего прошлого, но в том, что я - женщина с прошлым, особых сомнений не возникало. Андре это понимал, и его это устраивало.

   Моё веселье тем не менее улеглось очень быстро. Я нахмурилась, погрузившись в собственные мысли, а затем резко опрокинула Андре на спину и, забравшись на него сверху, прижала к кровати.

   - Признавайся, - потребовала я, наклоняясь к его лицу, - жалеешь о том, что произошло?

   Андре удивлённо приподнял брови.

   - С чего ты взяла?

   - Просто скажи как есть, - проявила настойчивость я. - Ты предпочитал видеть во мне только призрака?

   Андре серьёзно посмотрел мне в глаза, потом поднял руку и провёл подушечкой большого пальца по моей щеке.

   - Нет, Эрта, - покачал головой он. - Ты очень много значила для меня как призрак. Но я предпочитаю видеть в тебе женщину.

   - Честно? - спросила я с изрядной долей облегчения.

   - Честно, - кивнул он. И насмешливо добавил: - Тем более что призрак не смог бы так сдавить мне рёбра.

   - А это чтобы жизнь малиной не казалась, - заявила я, поспешив однако же скатиться на кровать.

   Кое-что по-прежнему оставалось для меня непонятным, и я вновь устремила на Андре требовательный взгляд.

   - Если ты видишь во мне женщину, почему тогда так старательно избегал меня всё это время?

   - Кто избегал? Я?! - с видом оскорблённой невинности воскликнул он. - Разве не ты заявила, что хочешь разъехаться?

   - Я не говорила, что хочу. Я сказала, что так будет лучше.

   - Отлично! - с издёвкой в голосе кивнул Андре. - Очень большая разница!

   - Ещё какая большая, - не приняла его юмора я. - Я думала, что этого хочешь ты. Что я тебе мешаю.

   - Я хоть раз давал тебе понять, что ты мне мешаешь? - осведомился он.

   - Мне - нет, - нехотя признала я. - Но... - В очередной раз припомнился подслушанный разговор с Беатрисой. - Короче, я слышала, как ты говорил об этом своим посетительницам.

   Я смешалась, понимая, что таким образом признаюсь в факте подслушивания.

   - Ну и что? - Андре и не подумал отпираться. - По-моему, мы это обсуждали, разве не помнишь? Наличие жены - самый надёжный способ избегать некоторых отношений, никого при этом не оскорбив. Но ты-то с какой стати решила принять это за чистую монету?

   - Может быть, я бы и не приняла это за чистую монету, - раздражённо отозвалась я, - если бы ты так настойчиво не игнорировал любую проявленную мной инициативу. Или скажешь, что этого не было и ты попросту ничего не замечал?

   Последний вопрос я задала с нескрываемым скептицизмом. И по тому, как Андре отвёл взгляд, поняла, что положительного ответа не последует. Впрочем, он почти сразу же снова поднял глаза.

   - А что мне было делать, - парировал он с раздражением, близким к моему собственному, - если твой лекарь под страхом смерти запретил мне к тебе прикасаться? Дескать, любая преждевременная физическая нагрузка - и ты можешь моментально вернуться в прежнее состояние? Думаешь, мне самому было легко? Если хочешь знать, с того момента, как ты пришла в сознание, я ничего не хотел так сильно, как заполучить тебя. А тут ещё и эти массажи. Не знаю, как у меня за всё это время не порвались брюки.

   - Уволь его, - процедила я. - Уволь этого лекаря. Ну, откажи ему от дома, - поправилась я под вопросительным взглядом Андре. - Я из-за него уже не знала, что думать! Ещё чуть-чуть - и я бы вообще наставила тебе рога.

   Последнее заявление заставило Андре принять сидячее положение и распрямить спину.

   - И с кем же? - Он нехорошо прищурился. - Полагаю, с Мейсоном?

   - С Мейсоном или с кем-нибудь другим, какая разница? - передёрнула плечами я.

   - Даже не вздумай, - серьёзно предупредил он. - Оторву голову.

   - Мне или любовнику? - решила уточнить я.

   - И тебе, и любовнику, - пообещал Андре.

   - А надо было Месфилту, - продолжила настаивать я.

   Андре возражать не стал.

   - Ладно, могу и Месфилту тоже, - "сдался" он.

   Я укоризненно покачала головой и тяжело вздохнула.

   - Уголовник, что с тебя взять?

   - Точно, - согласился Андре, снова укладываясь и притягивая меня к себе. - Какая мне разница, в скольких преступлениях обвиняться? Ну, прибавится к уже имеющимся ещё несколько убийств. Я ведь и так уже насильник и совратитель.

   Я поджала губы и с интересом к нему пригляделась.

   - Докажи! - потребовала я затем.

   В глазах Андре заплясали смешинки.

   - С удовольствием.

   И он доказал. Во всяком случае совратителя. Прежде, чем перейти к самой сути процесса, совращал меня долго и качественно, настолько, что я стала сгорать от желания несмотря на то, что совсем недавно была полностью удовлетворена. И, когда я в изнеможении опустилась на подушки, из моей груди вырвался блаженный стон. Жизнь в собственном теле определённо стоила всех тех неудобств, которые были с ней сопряжены.

   - Кажется, я полжизни могла бы отдать за одну ночь с тобой, - констатировала я, пристраивая щёку у Андре на груди и ничуть не стесняясь собственных слов.

   - Твои полжизни мне ни к чему, - тут же нашёлся Андре, ласково проведя рукой по моей спине. - Поэтому придётся тебе расплачиваться остальными тремястами шестьюдесятью четырьмя ночами в году.

   - М-да? - Я приподнялась на руках и с укором заглянула ему в глаза. - А цена не высоковата?

   Андре на попытку его пристыдить не поддался.

   - По-моему, ниже, чем полжизни, - ответил он. - И потом, за одно то, что я сумел просклонять это слово - "тремястами шестьюдесятью четырьмя" - мне уже причитаются эти самые ночи.

   - Да, склонять числительные удаётся даже не каждому герольду, - была вынуждена согласиться я.

   И, снова устроившись поудобнее, сладко потянулась.

   Андре провёл рукой по моему телу - сейчас это была просто ласка, без примеси страсти, - и остановился, коснувшись верхней части чулка.

   - Откуда у тебя появилось такое бельё? - поинтересовался он.

   - Купила перед балом, - честно ответила я. - Ты же сказал, что я могу тратить, сколько захочу, исходя из нашего финансового положения. Вот я и потратилась.

   - Правильно сделала, - похвалил он. - На такие вещи можешь тратиться сколько угодно, без учёта финансового положения.

   - Не боишься, что я не уложусь в бюджет? - усмехнулась я.

   Это, конечно, была шутка: уж очень серьёзно пришлось бы разгуляться с покупкой белья, чтобы поставить под угрозу наше нынешнее благосостояние.

   - Не боюсь, - заверил Андре. - С бюджетом я как-нибудь разберусь.

   Мне понравился такой ответ. Нет, я ни за что не стала бы непропорционально тратить деньги, в заработке которых не принимала, что бы там ни говорил Андре, никакого участия. Но его слова прозвучали очень правильно. По-мужски.

   Я от души зевнула, едва успев прикрыть рукой рот, открывшийся настолько широко, что его проще было бы назвать пастью. Глаза устало заслезились. Надо же, до этого момента я даже не подозревала, что хочу спать. Хотя время, конечно, позднее. Любопытно, сколько сейчас? Час ночи? Или два? С другой стороны, как же истории про влюблённых, которые не спят до самого утра? Должно быть, это про совсем юных, тех, кому лет восемнадцать. Кстати, любопытно, а сколько мне лет?.. Я снова зевнула.

   - Пойдёшь к себе или останешься здесь?

   От Андре не укрылась охватившая меня сонливость.

   Я медленно повернула голову и посмотрела на него мутным взглядом.

   - Вообще-то по правилам я должна бы пойти к себе, - рассудила я. - Поскольку для двоих здесь мало места.

   - Эрта, нам с тобой не наплевать ли на правила? - усмехнулся Андре.

   Я одобрительно хмыкнула. Это было справедливо и касалось гораздо большего, чем решение, где кому спать. Мы с Андре давно уже перешли многочисленные рамки. Мы оба - уголовники, сбежавшие из тюрьмы. И если Андре оболгали, то никто не сказал, что я не заслужила своего приговора. Мы незаконно пересекли границу. Начали новую жизнь, используя деньги, которые получили при помощи мародёрства. Называем себя чужими именами, живём под видом мужа и жены, не являясь таковыми. Я и вовсе переходила за грань жизни и вернулась назад. Какое нам дело до каких бы то ни было правил и условностей?

   - Ладно, тогда я остаюсь здесь. - Со мной оказалось чрезвычайно легко договориться. - Только учти: если ночью я столкну тебя на пол, сам будешь виноват.

   - Годится!

   Андре тоже был сама покладистость.

   Мы улеглись, укрывшись одеялом. Я прижалась к Андре и уткнулась носом ему под мышку.

   - Завтра закажу кровать побольше, - пообещал он.

   Я хотела в шутку посоветовать заодно заказать зеркало на потолок, но вместо этого снова зевнула и почти сразу провалилась в сон.


   Утро встретило меня уютным пением позвякивающей на кухне посуды и будоражащим ноздри запахом свежей сдобы. Я с наслаждением втянула носом воздух, открыла глаза и сладко потянулась. Запахи. Вот ещё один аспект жизни, которого я была лишена во время своего призрачного существования.

   - Проснулась?

   Андре сидел рядом, обхватив руками колени, и смотрел на меня. Я улыбнулась и согласно промычала:

   - Угу. Давно не спишь?

   Он отрицательно качнул головой.

   - Недавно.

   Я снова потянулась и на сей раз тут же зашипела от боли. Видимо, неудачно изогнулась, чем заставила разболеться многострадальную шею.

   - Повернись, - велел Андре, без труда понявший причину моей гримасы.

   Я послушно повернулась к нему спиной.

   - Как спалось? - спросил Андре, принимаясь привычно массировать верхнюю часть моей спины.

   - Отлично. - Я старалась глубоко дышать; так было легче терпеть неизбежную боль. Похоже на то, что время, проведённое в застенках, ещё долго будет аукаться мне таким образом. Не исключено, что всегда. Напоминать о себе болью в шее и плечах, равно как и тёмными следами на запястьях. - Сказать по правде, это до сих пор немного странно. Я отвыкла спать. А ты как спал?

   - Как убитый, - со смешком ответил Андре.

   Снаружи что-то особенно громко звякнуло, заставив меня повернуться в сторону двери.

   - Что там за шум? - нахмурилась я.

   Андре отчего-то тихонько рассмеялся.

   - Летта старательно даёт нам понять, что пора идти завтракать, - пояснил он.

   - А прямо об этом сказать она стесняется? - хмыкнула я.

   - Ну, она видела, что твоя комната пуста, и понимает, что мы спали вместе. Постучаться сюда ей не позволяет деликатность. Так лучше? - спросил он, опуская руки.

   - Да, спасибо. - Я коснулась своей шеи и слегка помассировала выпирающий позвонок. - Какие у тебя на сегодня планы?

   - Работать, - поморщился Андре. - Сегодня надо закончить два заказа. Хочешь посидеть со мной?

   - Ага.

   Я постоянно присутствовала в кабинете вместе с Андре, когда была призраком, но после воскрешения ни разу не смотрела, как он работает. И была совсем не прочь сегодня это компенсировать.

   - Похоже, необходимость работать не прибавляет тебе хорошего настроения, - проницательно заметила я.

   - Не без этого, - вздохнул Андре. Впрочем, вздох вышел не слишком тяжёлым.

   - Так ты говоришь, - я лукаво улыбнулась, - Летта сюда не войдёт, поскольку ей не позволит деликатность?

   - Говорю, - подтвердил Андре, подозрительно на меня взглянув. - А что?

   - Ничего, - невинно откликнулась я. - Просто хочу с утра поднять тебе настроение.

   И я забралась с головой под одеяло.


   После завтрака мы с Андре вместе отправились к нему в кабинет и провели там несколько часов. Я с интересом разглядывала всевозможные детали, механизмы, колёсики, порошки и несколько видов магической крошки. А заодно с не меньшим любопытством наблюдала за самим Андре. Как бы он ни кривился при упоминании о работе, было очевидно, что данное занятие доставляет ему удовольствие. Я видела, как сосредоточенно он смешивает магические и химические ингредиенты, с каким азартом следит за тем, как они вступают во взаимодействие, с каким удовольствием разглядывает законченную работу.

   - Постой, тут что-то не так! - нахмурилась я, приглядевшись к почти готовому погоднику.

   - Что именно?

   Андре, в отличие от меня, никакой проблемы явно не видел.

   - Циферблаты. Сам посмотри. Цифры неправильно развёрнуты.

   Андре усмехнулся и взял меня за руку, предлагая встать со стула.

   - Всё здесь правильно. Смотри.

   Он обошёл меня со спины и надел на шею погодник. Застегнув, снова взял меня за руку и подвёл к высокому зеркалу, специально висевшему здесь для того, чтобы клиентки могли полюбоваться результатом. Я посмотрела на женщину, стоящую по ту сторону стекла. Выглядела она, надо сказать, очень неплохо. Вообще удачно сложившаяся личная жизнь положительно сказывается на женской внешности, это ни для кого не секрет. Вот только светлые волосы... Всё-таки видится мне в этом какой-то диссонанс. Чувствую, что не моё. Но ради конспирации стоит потерпеть.

   Я тряхнула головой. Что-то не туда меня занесло. Итак, погодник. Я присмотрелась к украшению. Роскошная модель. Сделана в виде ожерелья. Три отдельных овала - три циферблата, один показывает температуру, второй - влажность, третий - ожидаемый уровень осадков. Каждый овал обрамлён драгоценными камнями. Понимаю, навряд ли в настолько шикарной вещи так уж важно, работает она или нет. И тем не менее.

   - Ну и что? - спросила я, глядя прямо перед собой на отражение Андре.

   - А ты посмотри на цифры, - улыбнулся он.

   Я посмотрела. Хм, а ведь действительно. Сейчас, в зеркале, всё выглядело правильно.

   - Это что, специально так сделано?

   На этот раз я не стала разговаривать с отражением, а повернулась к оригиналу.

   - Специально, - подтвердил он. - Обладательница такого погодника не может посмотреть на него, когда он висит у неё же на шее. Точнее, может, но только подойдя к зеркалу. Поэтому цифры изображены так, чтобы "правильным" оказалось именно их зеркальное отражение.

   Я уважительно хмыкнула, нащупывая застёжку, чтобы снять погодник.

   - И много у вас таких секретов, господин мастер?

   Андре поморщился при последнем слове. Да, это я ляпнула, не подумав. Сомнительная похвала для недавнего графа.

   Андре не стал заострять внимание на моей ошибке.

   - Много.

   Я усмехнулась. Да, даже обидно. Имею возможность совершенно бесплатно получить любой, даже самый уникальный погодник. Только вот ведь беда: не хочу. Потому как хорошо помню рассказ Андре о том, как по погодникам опознавали его - не сомневаюсь, многочисленных - любовниц. Сколь это ни глупо, но в данном контексте получить такой подарок мне решительно не хотелось. Наверное, это страшно нелогично для взрослых людей, но почувствовать себя "одной из списка" мне было бы неприятно. Однако вслух я всего этого говорить не стала.

   Впрочем, надолго данная мысль не задержалась. Закончив возиться с погодниками, Андре подошёл к окну и принялся массировать себе виски. Помимо всего прочего, от его занятия сильно уставали глаза, пусть он и пользовался всевозможными увеличительными стёклами. Я подошла к Андре сзади, опустила его руки и взялась за виски сама. А потом мы как-то незаметно стали целоваться, после чего использовали рабочий стол не по назначению.

   Тогда начался очень спокойный, тихий, расслабленный период нашей жизни. Продлился он, правда, всего несколько недель. Мы много времени проводили вместе, выезжали гулять, когда того позволяла погода, иногда ходили в театр, иногда - на балы. Но по большей части общества сторонились, предпочитая компанию друг друга. Пожалуй, в это время мы были по-настоящему счастливы. Нет, прожить так всю жизнь не захотелось бы ни одному из нас. Наш темперамент взбунтовался бы против подобной тиши. Однако после всего, что успело на нас навалиться, короткий период спокойствия был необходим обоим, как воздух.

   Как-то вечером, спустя всего несколько дней после нашего первого бала, мы с Андре лежали в кровати - к тому моменту уже двуспальной, - утомлённые длинным днём и его бурным завершением. Я положила голову Андре на плечо и прикрыла глаза; он взял мою руку в свою и неспешно перебирал мои пальцы.

   - Эрта, - произнёс он, и его тон никак не предвещал нестандартность последующих слов, - выходи за меня замуж.

   Мои глаза удивлённо расширились. Я села и одновременно повернулась к Андре лицом.

   - Ты это серьёзно? - недоверчиво уточнила я.

   - Абсолютно.

   Это заверение прозвучало довольно-таки легкомысленно, но при этом вполне уверенно.

   - А зачем? - продолжила расспросы я.

   - Нравишься ты мне, - насмешливо ответил Андре.

   Выражение его лица недвусмысленно свидетельствовало о том, что он не считает мой последний вопрос высокоинтеллектуальным.

   - Но для всех мы и так женаты, - напомнила я.

   Андре недоумённо изогнул брови.

   - Какое мне дело до всех?

   - Но мы и сами действительно живём как муж и жена, - продолжила я.

   - Тогда в чём же проблема? - перевёл стрелки он.

   И правда, в чём проблема, Эрта? Можно подумать, что ты сама этого не хочешь. Разве ты сомневаешься в том, что тебе нужен именно этот мужчина? Волей обстоятельств ваши души проросли друг в друга, как корни прорастают в землю. Вы вместе прошли огонь и воду. И свежесть физических отношений переплетается для вас с такой внутренней близостью, какой далеко не все достигают за десятилетия совместной жизни. И, что самое важное, Андре понимает это. Он чувствует то же, что и ты, иначе не стал бы делать столь "скоропостижное" предложение.

   - А тебя не смущает тот факт, что у меня нет "короны"?

   Я тоже умею переводить стрелки.

   Андре посмотрел на меня снисходительно. Не как на простолюдинку, а как на слабоумную.

   - Эрта, а от моей "короны", по-твоему, много проку? - поинтересовался он. - Она влияет на мою жизнь только в одном: я не могу появиться перед кем бы то ни было с оголённым плечом.

   - То есть ты не можешь завести любовницу? - протянула я. - Хм, а это подкупает.

   - Ну, не надо быть такой категоричной, - пошёл на попятный Андре. - При любовницах я могу оставаться в рубашке. Зато, - увидев моё скривившееся лицо, он приблизился ко мне и жарко произнёс в самое ухо, - с обнажённым торсом меня будешь видеть только ты.

   Я отстранилась и щёлкнула его по носу.

   - И как же ты собираешься объяснять им такую специфическую стыдливость? - осведомилась я.

   - А почему я должен что-то им объяснять? - удивился он. - Объяснениями я буду обязан только тебе. А им придётся мириться с тем, что есть. Эрта, что тебя останавливает?

   Тон Андре резко сменился на серьёзный.

   Я тяжело вздохнула.

   - То, что я не Эрта. И не знаю, как меня зовут на самом деле. Под каким именем я буду выходить за тебя замуж? Какое у меня прошлое? Сколько скелетов в моём шкафу, о которых не подозреваем ни ты, ни я? Никто до сих пор не доказал, что меня не посадили в тюрьму за массовые убийства. - Я слабо усмехнулась, показывая, что последняя фраза всего лишь призвана немного разрядить атмосферу. - Как ты можешь быть уверен, что был бы по-прежнему готов на мне жениться, если бы всё узнал о моём прошлом?

   - Уж поверь мне, я в этом не сомневаюсь, - откликнулся он, накрывая мою руку своей ладонью.

   - Почему? - Я нервно передёрнула плечами. - Как ты можешь это знать?

   - Да потому что мне наплевать, что там было в твоём прошлом. Нет, не пойми меня неправильно. Мне небезразлично твоё прошлое, но только потому, что мне небезразлична ты. Я знаю тебя такую, какая ты сейчас, и точно знаю, что ты мне нужна. И предпочитаю занятия поважнее и поприятнее, чем копаться в шкафах в поисках скелетов. Поверь мне: что бы там ни обнаружилось, моё решение от этого не изменится.

   Я пристально вглядывалась в его лицо, будто пытаясь прочитать по нему, правда ли то, что он говорит. Бессмысленно. Как можно это понять, даже не подозревая, какие именно скелеты могут обнаружиться в запертой части моего мозга? А может, и нету никаких скелетов, и всё это - лишь плод больного воображения? Впрочем, нет, совсем без скелетов обойтись не может. Иначе как объяснить моё заточение в Мигдале, а также тот факт, что сам Йорам альт Ратгор приходил поинтересоваться моей судьбой?

   - Даже если ты перерезала горло десятку спящих мужчин, - вкрадчиво добавил Андре, - мне нет до них никакого дела. Не сомневаюсь: они сами во всём виноваты.

   Эти слова отвлекли меня от болезненных размышлений, и я громко рассмеялась.

   - И всё-таки я предпочла бы выходить замуж под своим настоящим именем, - сказала я затем. - Давай договоримся так. Дай мне полгода. Если за это время я вспомню, кем являюсь на самом деле, то выйду за тебя замуж.

   Андре выглядел предельно спокойным, только глаза его напряжённо прищурились.

   - А если не вспомнишь? - спросил он.

   Я улыбнулась, сдаваясь.

   - Тогда тоже выйду за тебя замуж, но только под именем Эрты Делл. Или под каким-нибудь другим, учитывая, что Делл - это твоя фамилия.

   Взгляд Андре прояснился.

   - То есть это "да"? - уточнил он, склонив голову набок.

   - А вот как хочешь, так и понимай, - решила повредничать я.

   Впрочем, Андре мою вредность проигнорировал.

   - Так-то лучше, - объявил он, привлекая меня к себе.


   Как-то ночью я проснулась от какого-то шума. Приподнявшись, обнаружила, что Андре мечется во сне, а с его губ слетают неразборчивые фразы. На лбу выступила испарина. Я мягко коснулась рукой его плеча. Это его не разбудило. Кошмар держал крепко.

   Как же жаль, что, придя в сознание, я утратила способность влиять на сны. А что если... Не сработает, конечно, но что я теряю? Даже на смех никто не поднимет, кругом - лишь глухая ночь. Я снова приложила руку к плечу Андре, прикрыла глаза и стала настраиваться, как тогда, будучи призраком, подключаясь к его сознанию. Как ни странно, мне казалось, что всё получается, как и раньше. А потом я стала осторожно, потихоньку, транслировать ему чувство спокойствия, уверенности, расслабленности.

   Голова Андре почти сразу же перестала метаться по подушке. Дыхание стало ровным и глубоким. А на губах заиграла тень улыбки.

   Я тоже улыбнулась и, не удержавшись, осторожно поцеловала уголок его губ. К счастью, не разбудила. После чего легла, повыше натянула одеяло, уютно прижалась к плечу Андре и быстро уснула.

   Меня разбудила непонятная, резкая качка, будто я плыла по морю, а его внезапно начало штормить. Открыв глаза, я обнаружила сидящего рядом Андре, который с силой тряс меня за плечи.

   - Эрта! Эрта!

   Я попыталась тоже сесть, но помешали его руки.

   - Что случилось?

   Андре перестал меня трясти, замер, а потом с шумом выдохнул воздух и вытер вспотевший лоб.

   - Ты в порядке? - спросил он, настороженно сверля меня глазами.

   Я прислушалась к собственным ощущениям.

   - Вроде бы да.

   - Уверена?

   Его глаза всё ещё взволнованно посверкивали.

   - Уверена. - Я всё-таки приняла сидячее положение. - Да что случилось-то?

   - Видимо, ничего. - Андре позволил себе расслабиться и опёрся спиной о подушку. - Просто... - Он виновато усмехнулся. - Мне приснился хороший сон. Совсем как тогда. Когда ты была призраком. Я проснулся и вдруг подумал... - Он покачал головой и махнул рукой. - Неважно. Я испугался, что с тобой что-то случилось. Что ты опять...

   Андре не договорил. Я обняла его, и он с готовностью ответил на мои объятия.

   - Извини, - шепнула я ему на ухо. - Я действительно поигралась с твоим сном. Не ожидала, но у меня это получилось. Я совсем не подумала, что ты так это воспримешь.

   Мы легли и вскоре, обнявшись, уснули. С тех пор я снова стала воздействовать на сны Андре.


   Глава 15.

  

  Плюнуть или каяться -

  Кто же разберет...

  Кто не испугается -

  В жены пусть берет!


  Канцлер Ги, "Песенка ведьмы"


   Первые изменения в размеренном течении нашей жизни произошли спустя около двух недель после того, как Андре сделал мне предложение. Природа в окрестностях Мелриджа была весьма живописная, и в тот день мы гуляли по лесу, вороша сапогами сухие листья и с удовольствием вдыхая запах хвои. Стояла зима, но климат в Вессинии был умеренный, снег здесь шёл достаточно редко, а сейчас осадков не было вовсе - о чём нас заблаговременно уведомили погодники. Температура была плюсовая, ветер почти не дул, о чём свидетельствовали неподвижные еловые ветви, и, тепло одевшись, мы могли спокойно гулять в течение нескольких часов. На мне было пальто, на Андре - подбитый мехом плащ. Высокие сапоги добавляли тепла на случай, если бы брюки из плотной ткани не защитили от ветра - в чём, как я упоминала выше, в конечном счёте не оказалось необходимости.

   Волчья яма обнаружилась совсем недалеко от тропинки. Точнее сказать, кто-то надумал использовать для охотничьих целей яму естественного происхождения, и потому она была раза в три глубже обычной ловушки. Зато колья внизу вкопали исправно. И сверху яма оказалась замаскирована настолько хорошо, что даже человек не мог ни о чём догадаться. И никаких знаков, оповещающих путников об опасности, поблизости тоже не было.

   Тропинок мы держались далеко не всегда. Андре ступил одной ногой за край ямы. Покачнулся, попытался сохранить равновесие и удержаться на земле, несколько мгновений балансировал на краю, и всё-таки полетел вниз. Я инстинктивно вскинула руку...

   И застыла, расширив глаза. Потому что Андре тоже застыл, притом в воздухе. Не долетев примерно ярда до торчащих на дне кольев. Я стала медленно поднимать руку, с изумлением осознавая, что одновременно с этим Андре поднимается по воздуху. Когда он почти достиг края ямы, я дёрнулась от удивления, и он со слетевшим с губ ругательством рухнул было обратно вниз, но я тут же взяла себя в руки и исправила ситуацию.

   Не вполне понимая, как именно это делаю, я вытащила его на поверхность.

   - Знаешь, Андре, - задумчиво проговорила я, глядя прямо перед собой затуманенным взглядом, - кажется, я - маг.

   - Что ты говоришь? - откликнулся Андре, отряхиваясь и поправляя перекрутившийся плащ. - Даже не знаю, с чего это пришло тебе в голову.


   Нерадивых охотников нашли и оштрафовали: Андре не поленился сразу по возвращении в город отправиться к мэру. А у меня появилась богатая пища для размышлений. Одним махом я получила невероятно важную информацию и о своих способностях, и о своём прошлом. Со способностями дело обстояло проще. Я стала читать книги по магии, в том числе и учебники, и быстро совершенствовалась в уже освоенном когда-то искусстве, во всяком случае, в отдельных его областях. Учебники я проглатывала очень быстро. Хватало минимального намёка на то, что именно нужно сделать или какого результата достичь, дальше я интуитивно знала, как действовать. Это как с плаваньем: если когда-то умел, достаточно попасть в воду, чтобы навыки вернулись, пусть даже на рациональном уровне и не помнишь, какие именно движения следует делать.

   С прошлым было хуже. Как я ни старалась, воспоминания, увы, не приходили. Я пыталась вычислить хоть какую-то информацию о своей личности рационально. Но и это не удавалось. Магов в наше время немало. По-настоящему сильных, конечно, немного - впрочем, наверное, как и в любой области. А вот способных на сравнительно слабые заклинания, умеющих применять магическую энергию для простеньких целей - хоть пруд пруди. Отыскать человека, зная о нём исключительно то, что он - маг, совершенно нереально. Каков же уровень моих собственных сил, я определить пока не могла.

   Ещё одно возможное направление - сконцентрироваться не на уровне, а на сфере магической деятельности. Но и это не слишком помогло. Во-первых, таких сфер очень много. Одни мастерят различные предметы бытовой магии, другие занимаются целительством, третьи работают с магическими камнями, четвёртые служат в охране, пятые концентрируются на исследованиях... Всего и не перечислить. Чем занималась я? Увы, моя память отказывалась отвечать на этот вопрос.

   Что ж, прошлое по-прежнему скрывалось за плотной завесой неизвестности. Зато в настоящем я всё более уверенно стояла на ногах. Не скрою, прежде меня смущала необходимость сидеть на шее у Андре, полностью полагаясь исключительно на его заработок. Пусть даже с точки зрения общественной морали в этом не было ничего зазорного, и очень многие семьи жили именно так. Теперь же я получила возможность участвовать в пополнении нашего общего бюджета. Для мага всегда находилась работа. Я стала принимать посетителей на дому, а в случае необходимости также выезжать к клиентам. Помогала в выполнении самых разных дел. Разобраться со свойствами и неполадками магических предметов. Отыскать потерявшуюся вещь. Настроить оружие на руку его хозяина. Но лучше всего мне удавались всевозможные заклинания охранного направления. Магически зашифровать письмо так, чтобы его не смог прочитать никто, кроме адресата. Закодировать замок от взлома. Наложить на стену противопрослушивающее заклятие. Меня даже звал к себе на работу шериф Мелриджа, с которым Андре и я были неплохо знакомы.

   Сначала ко мне приходили в основном клиенты Андре. Потом, когда я успела хорошо себя зарекомендовать, по городу постепенно пошли слухи. Клиентура расширилась. Деньги за такого рода услуги платили хорошие, и скоро наше благосостояние, и без того вполне внушительное, существенно повысилось.


   Как-то раз, когда у Летты был выходной, а Андре уехал в лавку за необходимыми ему запчастями, в дверь позвонили. Я пошла открывать. На пороге стоял Роджер Мейсон. Поздоровавшись, я впустила его в дом.

   - Полагаю, вы пришли к Артуру? - поинтересовалась я затем.

   - Нет, госпожа Эрта, - покачал головой он. - Я пришёл к вам.

   - В самом деле?

   Я почувствовала себя несколько напряжённо. Не так чтобы я не была в состоянии дать мужчине отпор. Но самая мысль о том, что придётся выяснять отношения, объясняя, что во время его предыдущего визита я всего лишь была в ссоре с мужем, а сейчас вовсе не настроена искать приключения на стороне, заставляла поморщиться.

   - Да, - подтвердил Роджер, ничего не подозревающий о моих размышлениях. - Мне необходимы ваши профессиональные услуги.

   Я почувствовала себя существенно лучше и уверенно провела его в комнату, которая была теперь обустроена под мой кабинет.

   - Итак, что же вас интересует?

   Я устроилась в своём рабочем кресле за столом, а Роджер - в кресле для посетителей напротив меня.

   - Это касается защиты документов, - осторожно начал он. - У меня есть довольно важные бумаги, и мне важно позаботиться о том, чтобы никто из посторонних не смог сунуть в них свой нос.

   - Никаких проблем, - заверила я. - Документы у вас с собой?

   - Нет. Видите ли, дело в том, что документов очень много, и регулярно появляются новые. Я слышал, что существует возможность зачаровать то место, где они хранятся, - скажем, секретер, - и в этом случае чары будут распространяться на все бумаги, которые я туда положу. Это правда?

   - Правда, - подтвердила я. - Это вполне реально, правда, стоит существенно дороже.

   - Цена - не проблема, - поморщился Роджер.

   - Очень хорошо. В таком случае мне надо поехать туда, где находится этот секретер, для того, чтобы наложить на него защиту, - деловито произнесла я. - Когда мы сможем это сделать?

   Роджер пожал плечами.

   - Да хоть прямо сейчас, - предложил он. - Если, конечно, вы не заняты.

   Я прикинула. Клиентов сегодня больше не ожидалось. Времени до вечера ещё достаточно.

   - Секретер находится у вас дома? - уточнила я.

   - Да.

   - Это далеко отсюда?

   Роджер назвал адрес. Достаточно близко; минут десять езды на карете. Что ж, почему бы и нет? По подобным делам я выезжала к клиентам домой не так уж и редко.

   По дороге Роджер вёл себя предельно корректно. Помог мне сесть в карету, сам расположился на противоположном сиденье, и во время пути развлекал меня ненавязчивым светским разговором.

   Его двухэтажный дом располагался в глубине тенистого парка. Сейчас фруктовые деревья растеряли листья и щеголяли голыми ветками, но весной и летом парк должен был выглядеть необыкновенно красиво. Войдя в особняк, мы поднялись на второй этаж, и Роджер провёл меня в свой кабинет. Там он повторно объяснил, что именно ему нужно - что в принципе и так было понятно, - и оставил меня одну, предоставляя возможность спокойно сосредоточиться на работе.

   На секретер я потратила около сорока минут. Довольно много для подобного занятия, но стол был большой, с многочисленными ящиками и прочими отделениями, и всеми ими надо было заняться. Документов там действительно обнаружилось больше чем достаточно. Бумаги были исписаны какими-то цифрами. Вычисления, отчёты, договора; впрочем, я специально не присматривалась и в подробности не вдавалась.

   Наконец, дело было сделано, о чём я удовлетворённо сообщила Роджеру. К этому времени он уже вернулся в кабинет, но работать мне не мешал, тихо стоял в стороне.

   - Прекрасно! - Он с любопытством оглядел секретер. Ясное дело, никаких видимых изменений в предмете мебели не произошло. - Значит, теперь, если я положу в один из ящиков новый документ...

   - ...то его никто не сможет прочитать без вашего ведома, - закончила за него я. - И необязательно в ящик. Достаточно опустить документ на столешницу. Или положить его в любое отделение секретера. Результат будет один и тот же.

   - Прекрасно, - повторил Роджер. - Госпожа Эрта, я вам очень благодарен. Пройдёмте в соседнюю комнату и рассчитаемся.

   Окинув секретер последним профессиональным взглядом, я кивнула и проследовала за ним. Распахнув соседнюю дверь, Роджер остановился у порога, чтобы пропустить меня внутрь. Я вошла. И сразу же услышала, как дверь захлопнулась за моей спиной. Ключ провернулся в замке.

   - Эй, это что за шутки?

   От неожиданности я даже не испугалась. Из эмоций преобладали удивление и раздражение. Я осталась стоять в шаге от двери, и не думая истерично дёргать за ручку.

   - А теперь давайте спокойно поговорим, - послышалось из коридора.

   Я изобразила на лице высшую степень удивления, хоть Роджер и не мог оценить сейчас его выражение.

   - А что, вы умеете спокойно разговаривать, лишь отгородившись от собеседника запертой дверью? - холодно осведомилась я.

   - Я уважаю ваше самообладание, - ответил Роджер. - Право слово, Эрта, я сожалею о том, что так получилось. Но вы видели мою документацию. После этого я просто не могу выпустить вас отсюда живой.

   - Вот как? - Страх скользнул в душу, но как следует зацепиться за моё сознание своими щупальцами пока не смог. - Вы полагаете, мне нечего было делать, кроме как читать вашу документацию?

   - Напротив, я практически уверен, что вы ничего не читали, - горячо заверил Роджер. - И тем не менее, вы могли увидеть что-нибудь лишнее. Это перестраховка, 99 процентов вероятности, что совершенно напрасная. Но в моих делах нельзя рисковать даже несчастным одним процентом.

   - Понятно. Полагаю, что ваши дела в высшей степени незаконны.

   - Вы очень сообразительны, - подтвердил моё предположение Роджер.

   Комплимент в данном контексте как-то не порадовал.

   - Пожалуйста, не пытайтесь взломать замок, - посоветовал хозяин дома, возможно, неправильно истолковав моё молчание.

   Я пока и не собиралась этим заниматься. Сперва надо разобраться, с чем имеешь дело, а уж потом принимать те или иные меры, в зависимости от ситуации.

   - На него наложено охранное заклинание, - объяснил Роджер. - Наложено не вами, так что вам не удастся его нейтрализовать.

   Спорно. Но вероятно. Если заклинание наложено качественно, другому магу действительно будет по меньшей мере нелегко с ним справиться.

   - Итак, вы собираетесь меня убить? - осведомилась я. - Простите за излишнее любопытство, просто хотелось бы уточнить.

   - Вот как раз об этом я хотел бы с вами поговорить, - ответил Роджер. - Видите ли, убивать вас мне не хочется. К тому же мне бы очень пригодился собственный маг. И, наконец, не буду скрывать: вы очень нравитесь мне как женщина. Да что уж там, вы и сами прекрасно это знаете.

   - И что же?

   Не люблю длинных предисловий.

   - Мы с вами могли бы договориться. Отпустить вас я по уже упомянутым мной причинам не могу. Но если вы согласитесь сотрудничать и вести себя благоразумно, я переправил бы вас в своё поместье, расположенное в сорока милях от Мелриджа. Вы могли бы жить там - под присмотром, разумеется. Периодически выполнять для меня определённые задания, связанные с вашей профессией. Ну и кроме того, - как он ни старался сохранять вежливый, извиняющийся тон, в этот момент в голосе проскользнули самодовольные нотки, - периодически, когда я буду наведываться в поместье, станете делить со мной постель.

   - Вы предлагаете мне стать вашей рабыней? - очень спокойно спросила я.

   Жаль, Роджер был недостаточно хорошо со мной знаком, и потому не мог правильно расценить это спокойствие. Внутри меня всё клокотало. Нет, не от страха: страх исчез начисто. От возмущения, готового переплеснуться через край.

   - Ну, зачем формулировать это так пошло, - поморщился Роджер. - Вы просто будете моим личным магом. И...

   - И любовницей, - закончила за него я. Всё так же взрывоопасно хладнокровно. - Или вернее будет сказать наложницей?

   - Эрта, вы знаете, какова альтернатива, - решил воззвать к моему благоразумию Роджер. - Только не говорите, что предпочитаете умереть. Я всё равно не поверю. Поймите: вас здесь не найдут. Я долго собирал информацию и специально подгадал для своего визита такое время, когда вы остались дома одна. Никто не знает, куда вы уехали. Вас не догадаются искать здесь. Так что рассчитывать вам не на что. Очень советую: соглашайтесь с моим предложением. В противном случае... Не хочется лишний раз это повторять, но вы сами знаете, что мне придётся с вами сделать.

   Я не ответила. Степень моей злости возросла до такой степени, что говорить я была уже неспособна. Не особенно задумываясь над тем, что именно делаю, я вытянула вперёд руку. Маленькая компактная молния сорвалась с пальцев и ударила в дверь. Замок невозможно взломать? Отлично, и не надо. Он так и остался сиротливо торчать из стены, в то время как дверь слетела с петель и, обугливаясь, упала на пол. Накрывая собой Роджера, который теперь со стоном закопошился, пытаясь её скинуть. Я размеренной тяжёлой поступью зашагала по коридору, гулко отбивая такт каблуками сапог. Никто не пытался меня остановить. Я беспрепятственно спустилась по лестнице и вышла из дома.

   Отойдя на несколько шагов, остановилась и обернулась. Что-то меня по-прежнему не устраивало. Окинув взглядом особняк, щёлкнула пальцами. Стены моментально начал лизать огонь. По краю сознания скользнула отстранённая мысль о том, что пламя это - медленное, и люди успеют выйти наружу. А вот потушить огонь им не удастся.

   Удовлетворённо развернувшись, я зашагала прочь от дома, всё так же громко стуча каблуками. Домой дошла пешком. По дороге ни о чём особенно не раздумывала, будто моё сознание погрузилось в своего рода оцепенение. Внутри то и дело колыхались эмоции, причём преобладал среди них гнев, но я будто смотрела на них сквозь прозрачную пелену, не позволяя овладеть своей душой в полной мере.

   Одну вещь, впрочем, я продумать успела, а именно: не надо ни о чём рассказывать Андре. Зачем заставлять его нервничать? Я сама справилась с ситуацией. Да, решено, я ничего ему не скажу.

   Когда я вернулась, и Андре, и Летта были уже дома. Я, как и решила, не стала рассказывать о случившемся. Просто как ни в чём не бывало прошла в комнату... в какую-то. И принялась задумчиво разглядывать висящую на стене картину.

   - Эрта, что стряслось? Эрта!

   Андре потряс меня за плечи. Чёрт, и как он догадался? Я же вроде бы веду себя, как обычно. И предельно спокойна. А, наверное, это потому, что я прошла сюда, так и не сняв пальто, и уже несколько минут стою на одном месте, теребя верхнюю пуговицу?

   Я подняла на Андре не слишком осмысленный взгляд.

   - Эрта! Я жду!

   Настойчивый какой. А пуговицу из пальцев вырывать зачем? А, это он решил самостоятельно снять с меня пальто. Ну ладно, так и вправду лучше, а то жарковато как-то.

   Меня усадили на кушетку и вложили в руки стакан с вином. Я отчего-то очень жадно припала к напитку. Тряхнула головой. Правда, одновременно расплескала вино, но ничего, с пятнами при помощи магии справлюсь. Зато туманная пелена, вызванная зашкалившими эмоциями, постепенно стала спадать.

   И я сдалась. Отбросила свои благие намерения и рассказала всё, как было. Андре слушал внимательно и на вид очень спокойно, только хмурился, щурил глаза так, что они превращались в тонкие щёлочки, и всё сильнее сжимал моё запястье.

   Правда, когда я дошла до последней части рассказа, эмоции всё-таки проявились у него на лице. Он удивлённо изогнул брови, как-то по-новому на меня взглянул, наконец выпустив мою исстрадавшуюся руку, и даже присвистнул, впечатлённый моими подвигами.

   - Понятно, - сказал он наконец, когда я закончила рассказ. Мягко коснулся моего плеча. - Посиди здесь минутку, я схожу за Леттой. Расслабься. Тебе сегодня основательно досталось.

   Я кивнула. Способность мыслить быстро возвращалась, а мне определённо было о чём подумать. По всему выходило, что мои магические возможности - значительно выше того, что я предполагала. Более того, они значительно выше того, чего ожидал Роджер, в противном случае ему бы и в голову не пришло устроить мне столь смехотворную ловушку. Не мазохист же он, в самом деле, и не самоубийца. И что из этого следует? Всё очень просто. Он не ожидал от меня подобного, поскольку обычно маги, занимающиеся такой работой, как я, подобными способностями не обладают. Они не в состоянии ударить в дверь молнией или спалить жильё неугодного им человека.

   Получается, что мои способности выходят за грани стандартных. Хорошо это или плохо? Чёрт его разберёт. Отчасти хорошо, конечно. Но в то же время теперь я отлично осознаю, что именно благодаря этим способностям и угодила в своё время в Мигдаль. Именно из-за них мной заинтересовался сам альт Ратгор. И те условия, в которых меня содержали в темнице... теперь понятно, что дело тут вовсе не в чьём-то стремлении надо мной поиздеваться. Они всего лишь позаботились о том, чтобы я не смогла применить против них магию. Как известно, для колдовства используются руки. Не так чтобы это было абсолютно необходимо. Психо-магическая энергия не нуждается в чисто физиологической подпитке. Однако для человека, существующего в материальном мире, слишком сложно использовать эту энергию, не подкрепляя ментальную составляющую хотя бы минимальным физическим действием. Движение рук или как минимум пальцев служит своеобразным звеном между выпускаемой наружу психо-магической энергией и материальным миром, на который она призвана воздействовать.

   Но я увлекалась прочитанной в книгах и заинтересовавшей меня темой. А может быть, просто инстинктивно не желала возвращаться мыслями к периоду своего заточения. Итак, теперь понятно, почему меня заковали в кандалы. Чтобы я не смогла колдовать и соответственно не сумела ни защитить себя, ни атаковать своих врагов. И тем не менее что-то пошло не так. По какой-то причине я впала в стазис. И, что самое главное, моя душа не окончательно отделилась от тела. По-видимому, это небывалое явление, поскольку о нём не заподозрил не только Ролен, но даже альт Ратгор...

   - Ванна готова, госпожа!

   Мои мысли прервала вошедшая в комнату Летта.

   - Ванна? - Я подняла голову, хмуря брови. - Какая ванна?

   - Господин Делл сказал приготовить вам горячую ванну с расслабляющими маслами, - сообщила служанка.

   Надо же, какой заботливый, с умилением подумала я. Бросила взгляд на окно. На улице уже сгущались вечерние тени.

   - Хорошо, я сейчас иду. Спасибо, Летта.

   В ванне я нежилась довольно долго. Андре оказался прав: именно в таком расслаблении я сейчас и нуждалась. Когда кожа размокает, нежась в тепле, мышцы отдыхают, и сама атмосфера противится тому, чтобы нагружать мозг напряжёнными размышлениями. Я прикрыла глаза, предоставив мыслям лениво протекать мимо, подобно воде, и даже задремала.

   К моменту моего выхода снаружи окончательно стемнело. Я заглянула в гостиную, потом в кабинет. Андре не оказалось ни там, ни там. Зато в моей спальне обнаружилась Летта.

   - А где господин Делл? - спросила я у служанки.

   - Так он ушёл, - ответила она, отвлекаясь от взбивания подушки.

   - Как ушёл? - ахнула я. - Давно?

   - Прилично, - кивнула Летта. - Как сказал мне приготовить вам ванну, так почти сразу и ушёл.

   - Спасибо, - сквозь зубы сказала я и поспешила выйти в гостиную, чтобы не срывать на служанке свою злость.

   Значит, заботливый, да? Ванна с расслабляющими маслами? Чтобы я как следует отдохнула? А точнее сказать - чтобы не заметила его уход!

   Я пересекла комнату и с силой толкнула дверь кабинета Андре. Взглянула на стену. Так и есть: обычно висевший там меч (всё тот же, принадлежавший когда-то тюремному стражнику) отсутствует. Громко выругавшись, я стремительно вылетела обратно в гостиную. Метнулась в спальню, здорово напугав при этом Летту, скинула халат и стала быстро одеваться. Панталоны, корсет, чулки, длинная узкая юбка, блуза. Затем сапоги и пальто. Застёгивалась уже на пороге. Выбежала в ночь, на ходу пытаясь сориентироваться, как лучше всего добраться до особняка Роджера, вернее сказать, до того, что от этого особняка осталось...

   - Далеко собралась?

   Андре перехватил меня буквально в нескольких шагах от дома.

   - Ты!

   Я обличительно вытянула вперёд указательный палец правой руки.

   - Я, конечно, - и не подумал спорить Андре, однако его невозмутимость меня не обманула: я видела, что он отлично понял причину моего гнева.

   - Как ты мог?! - продолжила рвать и метать я, но Андре снова меня прервал.

   - Давай зайдём в дом, - примирительно предложил он.

   Я угомоняться не собиралась, но он обнял меня за плечи и настойчиво повёл к двери. Я смирилась.

   Однако стоило нам оказаться внутри, отстранилась и продолжила разбирательство.

   - Где ты был? - требовательно спросила я, бросив многозначительный взгляд на висевший у него на поясе меч.

   - У шерифа, - ответил Андре, и по его тону я поняла: говорит правду, но при этом не договаривает.

   - Хорошо, уточним. - Я сложила руки на груди. - Из дома ты пошёл к шерифу сразу?

   Андре закатил глаза.

   - Нет, не сразу, - признался он, скидывая плащ, а затем отстёгивая с пояса ножны. - Пальто снять не хочешь?

   - Не хочу, - огрызнулась я, но пальто тем не менее сбросила. Гнев начал уходить, благо Андре благополучно вернулся, и причин для беспокойства больше не было.

   Я опустилась на стул. Андре сел рядом и снова обнял меня за плечи.

   - Хоть труп-то от Мейсона остался? - ворчливо осведомилась я.

   - За кого ты меня принимаешь? - возмутился Андре. - Остался, конечно. Не все же такие, как ты. Это после тебя не остаётся ничего, кроме горстки пепла.

   Я вздохнула.

   - Что, основательно там всё сгорело?

   - Очень основательно, - не без удовольствия сообщил Андре. - Ни одной нетронутой стены не осталось. Всё в руинах. И среди обломков одиноко стоит совершенно нетронутый секретер. Видимо, кто-то очень хорошо поработал над охранными чарами, так что даже пожар оказался ему нипочём.

   - Да? В таком случае надо оповестить шерифа, - заволновалась я. - Пока все документы не растащили. Насколько я понимаю, их содержание сильно его заинтересует.

   - Ты плохого обо мне мнения, - попенял мне Андре. - Я уже его оповестил. Говорю же: я только что от него. Сначала сходил побеседовать с Мейсоном, а уж потом - к шерифу.

   - Как хороший мальчик? - скептически фыркнула я.

   - Как разумный мальчик, - поправил Андре.

   - У тебя могут быть неприятности? - спросила я, пристально глядя ему в глаза, чтобы почувствовать в случае чего не только обман, но и малейшее увиливание от полноценного ответа. - Из-за смерти Мейсона?

   - Не могут, - покачал головой Андре. Слабая улыбка, тронувшая его губы, убедила меня в правдивости этих слов. - Учитывая, что перед этим он похитил мою жену, меня оправдал бы любой суд. Но до суда дело не дойдёт. Шериф - вменяемый человек, и мы с ним в хороших отношениях. Что же касается пожара...

   - С пожаром всё в полном порядке, - небрежно отмахнулась я. - Мейсон так сильно разозлился, когда я сбежала, что, должно быть, не заметил, как опрокинул свечу. А дальше пламя распространилось по всему дому.

   - Умница!

   Андре нежно поцеловал меня в макушку.

   - Неосторожное поведение с огнём чревато крайне неприятными последствиями, - поучительно произнесла я, разводя руками.

   - Это точно, - подтвердил Андре, глядя на меня с веселым любопытством. - Ладно, - сказал он, вставая, - как насчёт того, чтобы лечь спать? Завтра с утра нас ждёт шериф. Его чрезвычайно интересует документы из того секретера, но он отлично понимает, что без твоей помощи их не прочитать.

   Я тяжело вздохнула. Вот так, сначала зачаровывай вещь, а потом расколдовывай, возвращая в прежнее состояние. Что ж, во всяком случае проблема трудоустройства мне такими темпами не грозит.

   К шерифу мы на следующий день наведались. Я работала с документами, возвращая им возможность быть прочитанными, и сразу же передавала работникам местных правоохранительных органов. Если зачаровать было достаточно секретер, то теперь приходилось работать с каждой бумажкой. Зато результаты не заставили себя ждать. Вскоре выяснилось, что Роджер Мейсон участвовал в грандиозных финансовых махинациях, используя для этой цели в основном деньги из городской казны. Если бы он остался в живых, то точно попал бы в тюрьму на ближайшие лет двадцать. Это по меньшей мере. Шериф раскрытием такого дела остался чрезвычайно доволен, и на радостях в очередной раз предложил мне поступить на службу в его ведомство. Немного подумав, я в очередной раз отказалась.

   Как выяснилось впоследствии, правильно сделала. Поскольку вскоре нам стало не до преступного мира Мелриджа.


   Глава 16.


  Мы ступали за порог, где тела дорог

  Замыкаются в кольцо, превращаясь в рок


  Канцлер Ги, "Рок-н-ролл Совершенных"


   Андре, уезжавший по делам, вернулся в тот день неожиданно рано. Быстро прошёл к себе в кабинет, не задерживаясь в прихожей. Уже наступила весна, погода стояла тёплая, поэтому плаща на нём не было. Дверь толкнул с чрезмерной силой, в результате чего она распахнулась до самого конца, ударилась об стену, и стала снова закрываться. Андре не дал ей захлопнуться у него перед носом, на этот раз пнув ногой. Дверь так и продолжила покачиваться, тоскливо скрипя, после того, как он вошёл внутрь и принялся мерить комнату шагами, периодически сплёвывая под нос неразборчивые ругательства.

   Я вошла следом за ним, двигаясь осторожно, чтобы меня случайно не сшибли с ног. Андре моё присутствие вроде бы и заметил, но не особенно на него отреагировал, продолжив ходить из угла в угол в непонятном мне возбуждении. Потом остановился, схватил со стола пустой к счастью кубок и со всей силы швырнул его в висящую на стене картину. Рама покосилась, но удержалась на месте, кубок с громким стуком рухнул на пол.

   - Андре, что происходит? - подчёркнуто спокойным тоном спросила я, делая шаг в его сторону.

   Он не ответил, лишь сверкнул на меня глазами. Казалось, ещё чуть-чуть, и от яркости этого взгляда перед моим собственным взором поплывут тёмные круги, как если бы я посмотрела прямо на зажжённую лампу.

   Андре несколько раз сжал и разжал кулаки и огляделся в растерянности, словно искал, чем бы ещё запустить в стену, но взгляд никак не цеплялся за подходящий предмет. Потом подошёл к окну, тяжело опёрся рукой о подоконник и с улыбкой, больше напоминающей болезненную гримасу, покачал головой.

   - Подонки, - пробормотал он. - Ублюдки. - Следующее слово было слишком некультурным, чтобы его повторять. - А сам-то хорош! - Он стукнул рукой по подоконнику и, не обращая внимания на боль, которой просто не могло не быть после удара такой силы, развернулся спиной к окну. - Сбежал. Устроился. Зажил сытой жизнью. Ещё жениться собрался!

   Андре запрокинул голову и зажмурился, сжав зубы. Я подошла и положила руки ему на плечи. Произошло нечто крайне серьёзное, это понятно, но вот что именно?

   - Андре! - Я легонько его тряхнула. Он открыл глаза. - Давай мы с тобой сядем, и ты расскажешь мне, в чём дело. Хорошо?

   Не дожидаясь согласия, я подтолкнула его к стулу, одновременно потянувшись к стоявшему на столе колокольчику. Служанка быстро откликнулась на зов.

   - Летта, пожалуйста, принеси господину Деллу бренди, - распорядилась я.

   И лишь после того, как это распоряжение было выполнено, и Андре, в два глотка расправившись с крепким напитком, всё-таки сел на стул, мы продолжили разговор.

   - Рассказывай. - Мой голос звучал мягко, но одновременно настойчиво. Я взяла Андре за руку и заглянула в глаза. - Что произошло?

   Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, беря себя в руки, и встретил мой взгляд. Выражение его лица было непривычно мрачным, а вокруг глаз пробежали тонкие морщинки.

   - Я получил новости из Риннолии, - начал Андре.

   Я кивнула. Почему-то ничего другого не ожидала. Откуда ещё могут прийти настолько плохие новости, как не с нашей родины?

   - И что же?

   - Антония Сафэйра.

   - Дочь герцога, твоя бывшая подопечная?

   - Да. Её насильно увезли из фамильного замка и заперли в монастырь.

   Я опустила взгляд и поджала губы. Для женщин из высшего общества это совсем нередкая мера наказания, близкая по своей сути к заточению в тюрьме. Правда, это не то же самое, что висеть в подвале на цепях. Но, как ни крути, лишение свободы. Нелёгкое испытание, тем более для девочки четырнадцати лет - или сколько ей сейчас?

   - За что? То есть... как это объясняют?

   Андре так скривил губы, что я пожалела о заданном вопросе.

   - Угадай, - процедил он. - Моё тлетворное влияние. Перенесённое насилие не могло не сказаться на хрупкой психике юной девушки.

   Теперь и я выругалась сквозь зубы, столь же нецензурно. И откуда только такие слова в памяти всплывают?

   - Девушка отправлена в монастырь для её же блага. - Андре сжал руки в кулаки, заставляя себя говорить более-менее спокойно. - Святые стены должны уберечь её рассудок от помутнения, а тело - от разврата.

   - Вот ведь гады, - скривилась я. - Впрочем, это большая политика, а там средства не выбирают. Выходит, мы были неправы?

   Я рискнула выпустить руку Андре и сделала несколько шагов по комнате, размышляя.

   - Мы думали - во всяком случае, я думала, - что, кто бы ни стоял за твоим арестом, этому человеку мешал именно ты. Кто-то хотел подобраться поближе к герцогству. То ли сам нынешний опекун, то ли кто-то, кому этот опекун открывал доступ... Не знаю. - Я нетерпеливо пожала плечами. - К кормушке в виде казны герцогства, к каким-нибудь документам, да мало ли! Тебя устранили, власть перешла к новому опекуну - и они добились своего. Теперь оказывается, что всё совсем не так. Ты для них - только начало. Девочка очень сильно кому-то мешала.

   - Или помешала теперь, что-то разведав об их махинациях, - пробормотал Андре. - Она для этого достаточно умна, хоть и молода. В том-то и дело, что молода, - со вздохом поправился он.- И именно поэтому могла оказаться недостаточно осторожной и наломать дров.

   - Возможно, - нехотя признала я, - но мне кажется более вероятным, что всё планировалось заранее. Обрати внимание: они ведь даже в тюрьму тебя упекли под таким предлогом, который мог впоследствии помочь избавиться и от Антонии. Думаю, это часть изначального плана. Долгоиграющего и хорошо продуманного.

   - Пусть мне только попадутся эти планировщики, - зло протянул Андре.

   Пока я предпочла на эти слова не реагировать. Зато в голову пришла другая мысль, показавшаяся в данный момент весьма актуальной.

   - Кстати, - задумчиво проговорила я, - скажи-ка, а как обстоят дела у младшего брата Филиппа Риннолийского? Ведь если не ошибаюсь, Антония - вторая наследница престола? В случае смерти короля, трон переходит к этому самому брату?

   - Ты умеешь задавать правильные вопросы. Я это проверил. И знаешь, что выяснил?

   Я выжидательно изогнула бровь, уже подозревая, что именно услышу.

   - Он скоропостижно умер два месяца назад, - подтвердил мои предположения Андре.

   - От чего? - осведомилась я.

   - От неизвестного лекарям недуга, - ответил он, чеканя слова и пристально глядя мне в глаза.

   - Ну, то есть отравлен, - кивнула я.

   Не люблю излишне красивые слова. В большинстве случаев они предназначены для того, что отвлечь на себя внимание слушателя и таким образом скрыть правду.

   Андре спорить с моей трактовкой не собирался.

   - И что же получается? - Я снова принялась ходить кругами по комнате. - Сначала умирает первый наследник престола, потом его преемницу устраняют, заперев в монастыре. При этом сам король, насколько я понимаю, жив-здоров и продолжает властвовать. Ведь так?

   - Да, - подтвердил Андре.

   - О чём это может говорить? - нахмурилась я, задавая вопрос и одновременно думая над ответом.

   Судя по всему, Андре подумать на эту тему уже успел.

   - Либо ещё один наследник пробивает себе дорогу к престолу, - нехотя проговорил он, - либо Филипп сам решил избавиться от тех, кто находится слишком близко к короне и может составить ему конкуренцию.

   - Есть и третий вариант, - заметила я. - За устранением королевского племянника стоит как раз Сафэйра. Не она сама, - я поспешно вытянула руки ладонями вперёд, - а, скажем, её опекун, намеренный через неё подобраться к трону. А вот в монастырь её отправил уже Филипп, заподозрив неладное. Но, впрочем, эта версия несколько притянута за уши, как минимум на данный момент, - признала я. - Тем более, она противоречит моему же предположению о том, что всё было продумано заранее.

   Андре снова подошёл к окну и немного постоял, подставив лицо свежему весеннему ветру.

   - Видишь ли Эрта, - с тяжёлым вздохом проговорил он, повернувшись ко мне лицом, - говоря откровенно, в данный момент меня мало волнует, кто за этим стоит и какие цели преследует. Всё, что интересует меня сейчас - это как вытащить оттуда Тони. Во-первых, помочь ей бежать из монастыря, а во-вторых, вывезти её из Риннолии. Всё остальное для меня сейчас второстепенно. Плевать на то, что меня лишили опекунства. Я за неё в ответе. И сделаю всё, что от меня зависит. Поэтому, пожалуйста, послушай меня внимательно. - Теперь уже он положил руки мне на плечи, усадил на стул и сам сел рядом. - Тебе не понравится то, что я скажу, но выхода нет. - Он продолжал держать меня за плечи, крепко, словно опасался, что иначе я вскочу с места и начну бушевать. - Я уезжаю, Эрта. Возвращаюсь в Риннолию. Я не брошу Тони в беде. Некоторым образом можно сказать, что я уже это сделал, и усугублять свою вину уж точно не стану. Выясню, в каком монастыре её держат, и попытаюсь что-нибудь предпринять. Всё, что здесь есть, - он мельком бросил пару взглядов по сторонам, - я оставляю тебе. Денег достаточно, чтобы ты прожила безбедно, тем более, что ты и сама теперь весьма самостоятельна.

   Он улыбнулся и нежно потрепал меня по щеке.

   Я прикусила губу. Можно было, конечно, язвительно спросить, собирается ли он взять монастырь приступом. Монастыри из тех, куда могли бы заточить девицу знатного происхождения, охранялись не хуже иных замков, зачастую - при помощи магии. Можно было упасть на колени и, заливаясь слезами, умолять его остаться и не рисковать собой. Можно было резко побледнеть, изобразить обморок и вынудить его остаться, шантажируя своей мнимой болезнью.

   Я поднялась на ноги, одёрнула длинную узкую юбку и опёрлась руками о спинку стула.

   - Когда мы выезжаем?

   - Мы?

   Удивление, прозвучавшее в интонации Андре, начисто отсутствовало в его глазах. В них отражалась гремучая смесь эмоций - от беспокойства до радости, от раздражения до решимости, - но никак не удивление.

   - Эрта, - Андре постарался придать своему голосу максимальную твёрдость, - я еду один.

   - Ты меня бросаешь?

   Я не удержалась и даже трогательно похлопала ресницами.

   Андре неодобрительно покачал головой, отлично раскусив мой манёвр. Подошёл, положил руки мне на талию и притянул к себе. Я уткнулась носом в распахнутый ворот его рубашки, в очередной раз вдыхая уже привычный, но по-прежнему дурманящий запах туалетной воды.

   - Дурочка, - прошептал он, поцеловав меня в макушку. Задрав голову, я посмотрела на него снизу вверх. - Учитывая обстоятельства, я должен был бы сейчас бояться тысячи вещей. Вместо этого меня пугает только одно - что больше мы никогда с тобой не увидимся.

   - Так в чём же дело? Возьми меня с собой.

   - А то ты не догадываешься, - фыркнул Андре. - Я прекрасно отдаю себе отчёт, что полезу в самое пекло. Нет, я не собираюсь целенаправленно идти на гибель, но, положа руку на сердце, вероятность благополучного исхода не слишком высока. Я не хочу тебя терять, Эрта, но если по моей милости ты снова окажешься в кандалах... С этим моя психика точно не справится, - с лёгкой усмешкой заключил он.

   - Поехать с тобой - это целиком и полностью моё решение, - заметила я. - Так что твоя совесть чиста. Если со мной что-нибудь и случится, я беру ответственность на себя.

   - Угу, ты меня полностью успокоила, - съязвил Андре. - Теперь езжай и вляпывайся в любые неприятности: раз виноват не я, меня это полностью устраивает. Да, и ещё: будешь таскать дорожные сундуки.

   - Очень смешно, - откликнулась я. - Сундуки, так и быть, можешь таскать сам. Андре, я всё равно поеду. - Я перешла на предельно серьёзный тон. - Я не собираюсь отпускать тебя одного. Хочешь, чтобы я сошла здесь с ума от неизвестности? К тому же вместе у нас больше шансов на успех. Ты - воин, я - маг. Ты - мужчина, я - женщина. Ты знаком с интригами герцогства, я смотрю свежим взглядом. Да мы вдвоём любой монастырь перевернём вверх ногами.

   Андре усмехнулся. По глазам я видела: он хочет согласиться и одновременно не готов позволить себе пойти на поводу у этого желания.

   - Для тебя опасно возвращаться в Риннолию, - напомнил он.

   - Как и для тебя, - не осталась в долгу я.

   - Знаю. Но я осознанно иду на риск ради человека, судьба которого мне небезразлична.

   - Какое совпадение! Я тоже.

   Он недовольно сверкнул на меня глазами.

   - Андре, не забывай: теперь я в состоянии за себя постоять, - продолжила настаивать я. - Кроме того, я постараюсь позаботиться о том, чтобы нас обоих никто не узнал. Существует заклинание, позволяющее менять внешность. Говорю честно: пока мне не удалось его освоить. Видимо, в своей прошлой жизни я его не использовала, или использовала очень мало. Но у меня есть книги на эту тему. Я разберусь. И в этом случае риск быть узнанными станет для нас нулевым.

   - Ты отдаёшь себе отчёт, насколько это опасно?

   Андре пристально, прищурившись, смотрел мне в глаза.

   - Я отнюдь не глупая наивная девочка, - ответила я, невесело скривив губы. - Думаю, я не была такой и до смерти. И уж тем более - теперь. Слишком через многое я успела пройти. Так что поверь: я всё прекрасно понимаю. И знаю, что делаю. Тебе нельзя уходить одному. Мне нельзя оставаться одной и медленно тонуть в болоте чужой жизни. Мы нужны друг другу, особенно учитывая наш темперамент. Ты будешь останавливать от необдуманных поступков меня, я - тебя. Вместе мы справимся.

   Андре продолжал сверлить меня взглядом, но взгляд этот потихоньку теплел и уже не был таким напряжённым, как раньше. Надо было развивать успех.

   - И потом, прости, конечно, но я никак не могу оставить тебя без присмотра, - добавила я, уперев руки в бока. - Может быть, ты и запамятовал, но ты целых три раза делал мне предложение. Думаешь, после этого я позволю тебе сбежать за границу? Нет уж, дорогой, сначала женись!

   - Три раза?! - недоверчиво переспросил Андре. - Быть того не может! Один раз - помню, больше ничего не было.

   - Ну да, конечно, память у тебя девичья, - укоризненно вздохнула я. - Но не беда, хорошо, что хоть я-то всё помню и, уж поверь, досконально. Между прочим, в первый раз ты предложил мне стать твоей женой ещё в тюрьме.

   - Ну, кто же воспринимает всерьёз обещания узника? - поспешил отговориться Андре.

   - Ничего, кроме того предложения, было ещё два. - Я не позволила сбить себя с толку. - И я уже молчу о том, что ты меня обесчестил... я даже не знаю, сколько раз.

   - Обесчестил? - возмутился Андре. - То есть ты хочешь сказать, что до нашего знакомства была девственницей?

   - А я не помню, - победоносно произнесла я, ехидно улыбаясь ему в лицо.

   - И что же мне теперь делать? - тоскливо спросил Андре, озираясь наподобие загнанного зверя.

   - Известное дело, - поспешила ответить я. - Брать меня с собой.

   Неожиданно отбросив маску растерянности, Андре схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

   - Ну ладно, - угрожающе произнёс он мне на ухо, - считай, что ты меня обыграла. Но только учти: я поставлю тебе одно условие.

   - Буду вести себя как пай-девочка, во всём тебя слушаться и соблюдать осторожность, - спешно пообещала я.

   - Не-е-ет, - с издёвкой протянул Андре, насмехаясь над моей наивностью. - Это само собой разумеется и в расчёт не берётся. Условие будет таким. После того, как мы выбираемся из этой переделки - если, конечно, мы из неё выберемся, - ты выходишь за меня замуж. Независимо от того, вспомнишь ты что-нибудь к тому моменту или нет.

   - Это произвол и насилие над личностью, - запротестовала я, расплываясь в улыбке.

   - А никто и не обещал тебе лёгкой жизни, тем более с уголовником, - невозмутимо парировал Андре.

   Это был железный довод.

   - Ладно, - решилась я. - Договорились.

   После того, как договор был заключён и скреплён поцелуем, Андре со вздохом оглядел стены кабинета.

   - Ну, и кому теперь прикажешь это всё оставлять? - укоризненно спросил он, имея в виду, конечно, не комнату, а хранившееся в доме имущество.

   - Никому, - уверенно заявила я. - Продать всё, что можно продать быстро. Ну, и отдать Летте то, что захочет взять. Все деньги и нетяжёлые ценные вещи - с собой. Чем больше денег соберём, тем лучше. Круглая сумма, вовремя вручённая правильному человеку, делает порой больше, чем меч и магия, вместе взятые.

   - В таком случае начинай собираться, - постановил Андре. - Разбери вещи - что брать с собой, что продать, что просто оставить. Учти: с собой берём самый минимум.

   На этом мы разошлись по своим комнатам.

   На сборы ушло два дня. Андре известил о срочном отъезде кое-кого из своих знакомых, включая мэра и шерифа, туманно объяснив такую внезапность личными причинами. Быстро свернул все неоконченные дела с клиентами, продал за полцены кое-что из относительно дорогих вещей. Другие, наоборот, купил. Главным приобретением был меч. Не такой, как тот, когда-то принадлежавший тюремному стражнику, что до сих пор висел у нас на стене. Новый меч был гораздо более дорогим и качественным, из хорошей стали, прекрасно сбалансированный и обладавший удобной рукоятью. Прежде, чем остановить на нём свой выбор, Андре обошёл с полдюжины лавок и пересмотрел невероятное количество мечей. Лично я не способна выбирать так даже платья: у меня просто-напросто не хватает терпения. Но Андре как будто даже не утомился, и только невесёлые обстоятельства, вынуждавшие нас сорваться с места, не позволяли ему полноценно смаковать покупку.

   Кроме меча, мы также приобрели несколько кинжалов, в том числе и для меня, моток укреплённой при помощи магии верёвки, несколько магольков, компактный магический светильник, две фляги и собственно дорожный сундук, какового у нас до сих пор за ненадобностью не было.

   Сундук был сравнительно небольшим, ибо цель заключалась в том, чтобы мы могли быстро сорваться с места в случае необходимости. Мы были также готовы и к тому, что в экстренной ситуации его придётся бросить, чтобы бежать налегке. Помимо перечисленных выше вещей, с собой взяли кое-что из одежды - по минимуму, но с учётом разных возможных погодных условий, - по одной запасной паре обуви на каждого, а также дорогие безделушки вроде драгоценных украшений и нескольких погодников, которые можно было в случае необходимости продать.

   Наконец, попрощавшись с Леттой, которой мы предварительно выплатили весьма щедрую премию, мы с Андре сели в заранее заказанную карету. Экипаж должен был довести нас до Тонгута, небольшого городка, расположенного на границе с Риннолией. Оттуда мы планировали перебраться в страну, которую спешно покинули год тому назад. И вряд ли нам стоило ждать от неё гостеприимства.


   Глава 17.


  Привет, я рад тебя видеть,

  Хоть мы незнакомы с тобой


  Канцлер Ги, "Дама-с-сотней-примет"


   До Тонгута мы добрались быстро. Глядя в окошко кареты, резво катившейся по хорошо наезженной дороге, я присматривалась к однажды уже виденным пейзажам и вспоминала наше предыдущее путешествие по этим местам. Что ни говори, контраст был разительный. Нет, сама дорога нисколько не изменилась. Весна стояла и тогда, и сейчас, природа пребывала всё в том же состоянии свежести и цветения, и можно было подумать, будто в прошлый раз мы проезжали здесь буквально вчера.

   Однако больше ничего общего между этими двумя поездками, кажется, не было. Тогда мы бежали от опасности, теперь направлялись ей навстречу. И, сколь ни странно, это позволяло нам чувствовать себя более уверенно именно сейчас. Тогда я была сопровождавшим повозку призраком. Сейчас - человеком из плоти и крови, трясшимся в покачивающейся карете наравне с Андре. Тогда мы путешествовали, образно говоря, без гроша в кармане. Теперь в карманах позвякивали туго набитые кошельки. И, что куда важнее, мы опытным путём узнали, что способны, начав с нуля, собственными руками проложить себе дорогу к достойной жизни. Знание, придающее человеку недюжинную уверенность в собственных силах. И, наконец, тогда мы с Андре были друзьями по несчастью, по мере сил заботившимися друг о друге и старавшимися поддержать друг друга в трудную минуту. Что само по себе немало. Но сейчас к этому многое добавилось. Как бы ни настаивал на браке Андре, как бы в шутку ни кочевряжилась я, и наоборот, по сути мы уже были мужем и женой.

   Карета в очередной раз уверенно взбежала вверх, затем, набирая скорость, скатилась вниз по спуску, и вот мы уже оказались на территории прилегающей к Тонгуту деревеньки. Ещё немного - и въехали в сам городок. А там уже было рукой подать до гостиницы.

   Солнце совсем недавно перевалило за полдень, но мы решили, что в Тонгуте имеет смысл остановиться на одну ночь, и лишь завтра с утра пересечь границу. На то было несколько причин. Во-первых, стоило наведаться на здешнюю ярмарку и кое-что докупить. Во-вторых, прогуляться по той же ярмарке и поинтересоваться слухами, которые в приграничном городке могли оказаться весьма для нас интересными. В-третьих, я надеялась за оставшееся время доразобраться, наконец-то, с изменяющим внешность заклинанием. Цвет волос мы, конечно, давно поменяли, но этого было недостаточно. Очень хотелось въехать в Риннолию с совершенно новой внешностью, которая не позволит ни Андре, ни мне быть узнанными при каких бы то ни было обстоятельствах.

   Я выскочила из кареты и постояла на солнышке, с удовольствием разминаясь после долгой езды. Андре вошёл в гостиницу, чтобы договориться о номере; кучер последовал за ним, неся наш сундук. Я потянулась и сделала несколько шагов в одну сторону, а затем в другую. Всё-таки очень тёплый выдался апрель. Даже ночью было не слишком холодно, а уж днём-то и вовсе почти лето. Во всяком случае в моей тёмной одежде на солнце быстро становилось жарко. На мне было тёплое тёмно-синее дорожное платье, сидевшее по фигуре и одновременно не слишком сковывавшее движения, что бывает важно в дороге, и кожаные сапожки на удобном широком каблуке. Я тряхнула головой, с удовольствием прислушиваясь, как позвякивают многочисленными мелкими камушками крупные серьги. Не те же, что я надевала на бал, но похожие. Мне очень полюбился этот стиль.

   Гостиница была на порядок лучше той, где мы в своё время остановились по прибытии в Мелридж. Мы с Андре получили просторную светлую комнату на третьем этаже, из которой открывался приятный вид на прилегавший к зданию сад. Устроившись в номере, мы спустились в холл.

   - Что ты собираешься сейчас делать? - спросила я у Андре.

   - Пойдём на ярмарку? - предположил он. - Или нет?

   - Я предпочла бы сначала поработать. - Я не хотела произносить слово "заклинание" в общественном месте. Быть магом не зазорно, но стоит ли лишний раз информировать окружающих о своих возможностях? В некоторых случаях бывает лучше, чтобы тебя недооценивали. - Боюсь, что к вечеру успею устать, и тогда шансы справиться существенно понизятся.

   - Хорошо. - Андре понимающе кивнул. - Тогда я пока выясню, где можно нанять экипаж, чтобы переехать через границу.

   - Отлично.

   - Кейра! Кейра!

   Какой-то мужчина звал кого-то у меня за спиной, и я не обратила на это особого внимания, но на третий раз он легонько потряс меня за плечо.

   - Кейра, это ты?!

   Я непонимающе уставилась на светловолосого мужчину среднего роста, одетого в светло-коричневые брюки, сюртук более тёмного оттенка и жёлтую рубашку. Карие глаза незнакомца, обрамлённые неожиданно длинными ресницами, были широко распахнуты.

   - Кого вы...

   Я запоздало прикусила язык. Сердце заработало быстро-быстро, затрудняя дыхание. Мысли лихорадочно крутились в голове - лаконичные, похожие на формулы. Я просчитывала варианты. Этот мужчина действительно меня узнал? Или банальнейшим образом обознался? Нет, непохоже: кажется, он абсолютно уверен в своей правоте.

   И сейчас казался безумно изумлённым моей реакции.

   - Ты меня не узнаёшь? - Он вглядывался в мои глаза, будто пытаясь отыскать проблески узнавания хотя бы на дне зрачков. - Это же я, Росандо!

   Имя "Росандо" ни о чём мне не говорило.

   - Кейра...у тебя что, проблемы с памятью?

   Я с силой сжала руки в кулаки. И что теперь прикажете делать? Я слишком быстро спалилась. Следовало бы сразу сделать вид, будто я его узнала, а уж потом осторожно выяснить, что к чему. Но я не ожидала ничего подобного здесь, в Вессинии, и не сразу сориентировалась. Теперь, наверное, слишком поздно притворяться. И, в конце-то концов, говоря напрямик, будет гораздо проще получить от него информацию. Конечно, есть риск, что он окажется врагом. Поэтому следует держать ухо в остро и постараться разобраться в данном вопросе прежде, чем мы разойдёмся.

   - Небольшие, - уклончиво ответила я. - Вы уверены, что ничего не путаете?

   - Абсолютно, - убеждённо сказал он. - Как бы я мог тебя не узнать?

   Краем глаза я увидела, как Андре недовольно нахмурил брови.

   - Ты действительно совсем меня не помнишь? - спросил незнакомец, и в его голосе прозвучало разочарование.

   Я покачала головой и развела руками в извиняющемся жесте.

   - Ну, а... Кристофера, к примеру ты помнишь?

   Я снова покачала головой.

   - А Артелена Воронте?

   - Смутно, - выдавила я, не желая показывать, что в действительности проблемы с памятью у меня не небольшие, а стопроцентные.

   Нет, так не пойдёт. Эдак он может, чтобы меня проверить, назвать какое-нибудь совершенно неизвестное имя, а я сглуплю и отвечу, будто такого человека помню. Ни к чему хорошему такая игра не приведёт.

   - Может быть, прежде чем задавать дополнительные вопросы, вы всё-таки как следует представитесь? - чуть грубовато поинтересовалась я.

   - Да, конечно, - поспешил признать справедливость моих слов мужчина. - Прости...те. Я - Росандо Линтедж. - Он посмотрел мне прямо в глаза. - Твой муж.

   Я увидела, опять же краем глаза, поскольку пялилась в этот момент на незнакомца, как резко вскинул голову Андре. Мои глаза расширились настолько, что, кажется, готовы были вылезти из орбит.

   - Мой кто? - глупо переспросила я, сдвинув брови.

   - Муж, - несколько напряжённо, но твёрдо ответил он.

   У меня стала потихоньку отвисать челюсть. И почему-то стало почти смешно. Весело - нет, но смешно - да, настолько, что я почти готова была расхохотаться в голос. Опасалась чего угодно. Что узнают, устроят облаву, убьют, снова закуют в кандалы. О пытках думала. О казни. О возвращении в прежнее призрачное состояние. А вот такой предсказуемый в сущности вариант поставил меня в тупик. Нет, мне, конечно, приходило в голову, что я могу оказаться замужем, но эту мысль я отгоняла сходу и как-то очень легко. Отчего-то это казалось настолько маловероятным, что нечего и заочно переживать. Но если рассудить здраво, что может быть более естественным? Не знаю, сколько мне лет, но я ведь точно не девочка. Вряд ли мне меньше двадцати пяти. А в наше время девушки и в шестнадцать вступают в брак.

   Мой взгляд снова сфокусировался, и я стала присматриваться к Росандо. Значит, муж...

   - Я понимаю, что ты меня не помнишь, и, наверное, тебе сейчас сложно это осознать, - пробормотал он.

   Андре с шумом втянул носом воздух.

   - Почему бы нам не поговорить в более подходящем месте? - решительно заявила я.

   В качестве подходящего места выбрали гостиничную таверну, которая была сейчас почти пустой. Отводить новоиспечённого мужа к себе в номер совершенно не хотелось. Во-первых, я была абсолютно не готова оказаться с ним в более или менее интимной обстановке. Во-вторых, как именно он отнесётся к тому, что мы поселились в одном номере с Андре? Не то, чтобы я боялась его реакции, скорее не хотела прежде времени нагнетать обстановку. Росандо и так косился на Андре более чем подозрительно. О том, каким взглядами отвечал ему сам Андре, я и вовсе старалась не думать.

   Теперь мы потихоньку попивали поданное хозяином вино (заказанный для приличия салат никому в горло не лез), и тихо разговаривали. Хотя, кажется, моими стараниями разговор быстро приобрёл форму допроса.

   - Как давно мы женаты? - осведомилась я, пристально глядя на Росандо и стараясь избегать глаз Андре.

   Последний, надо отметить, до сих пор не проронил ни слова.

   - Два года, - не задумываясь, ответил Росандо, но затем мотнул головой. - Вернее, три, - поправился он. - Два было, когда ты пропала. Но ведь с тех пор прошёл уже целый год.

   - А при каких обстоятельствах я пропала? - Я тут же уцепилась за последнее слово.

   - В тот день ты ушла из дворца раньше меня, - начал рассказывать Росандо. И, увидев выражение моего лица, поспешил уточнить: - Мы оба служили в королевском дворце. Не здесь, в Риннолии. При дворе Филиппа. Я - старшим секретарём при министре иностранных дел. Ты - помощницей королевского мага.

   Вот как... Мои мысли щёлкали наподобие счёт. Стало быть, он не обознался: мы действительно знакомы. Он знает, что я - маг.

   - Именно там, во дворце, мы и познакомились... - продолжил он.

   Однако такое лирическое отступление меня испугало, и я поспешила его перебить:

   - Так что же случилось в тот день, когда я пропала?

   Росандо послушно кивнул и вернулся к заданной теме.

   - Ты ушла раньше меня. Мне пришлось задержаться по делам службы. А когда я вернулся домой, тебя там не было. И обстановка оставалась точно такой, как перед нашим уходом, словно ты и не приходила. Я очень долго тебя искал. Но не нашёл.

   - То есть ты не знал, что меня посадили в тюрьму?

   Да, можно было и промолчать, но я пошла на риск и специально задала этот вопрос в лоб, ради того, чтобы посмотреть на его реакцию.

   - В тюрьму? - переспросил он с удивлением, как мне показалось, неискренним. Хотя он старался: глаза округлил и даже всплеснул руками. - Нет, что ты! Я даже не подозревал об этом.

   Я не стала высказывать вслух своё недоверие, лишь молча смотрела в глаза. Что-то он темнит. И в чём же дело? Может, он самолично помог кому-то упрятать меня в Мигдаль? За деньги, из страха, или, к примеру, чтобы сойтись с какой-то своей любовницей? Впрочем, всё может оказаться значительно безобиднее. Возможно, он подозревал, что именно со мной произошло, но его как следует запугали, недвусмысленно намекнув, что если не будет сидеть тише воды ниже травы, его труп как раз в той самой воде или траве и найдут. И теперь ему просто-напросто стыдно смотреть мне в глаза.

   - Я обежал тогда все лазареты, - рассказывал между тем Росандо. - Был на опознании многих трупов. Говорил со знакомыми среди городских стражников, выяснял, вдруг кто-то что-то видел или слышал. Но тюрьма - нет, такое мне даже в голову не пришло. Ты никогда не совершала ничего незаконного. Даже в мелочах.

   Я внимательно слушала, нахмурив брови. Надо же, какая я была правильная! Вот мне и урок: излишняя правильность до добра не доводит.

   - Стало быть, ты немного поискал жену, не нашёл и продолжил себе жить, как прежде, - впервые подал голос Андре. - Ну, пропала, значит, пропала.

   Эти слова уязвили Росандо.

   - Я её искал! - воскликнул он, оправдываясь. - Но не нашёл. Что ещё я мог сделать?

   - Даже и не знаю, - едко протянул Андре. - Например, рыть землю носом, пока не нашёл бы?

   Тут он, пожалуй что, был несправедлив. Если бы люди уровня альт Ратгора захотели, чтобы никто никогда не узнал, что со мной случилось, они бы справились с этой задачей. И даже муж так ничего бы и не узнал, сколько бы ни старался. Но правда и в том, что сам Андре на месте Росандо в случае надобности поставил бы на уши весь город.

   - Значит, ты не знаешь, за что меня посадили? - спросила я, стремясь прервать этот не слишком конструктивный спор.

   Росандо покачал головой так энергично, что мне в какой-то момент показалось, будто она вот-вот отвалится.

   - Не имею представления, - сказал он, как мне показалось, честно.

   Я покивала и задумалась, прикусив губу. Кажется, разговор пора было заканчивать. Мой мозг и без того был готов взорваться от заполнившей его информации. Наверное, Росандо следовало расспросить о миллионе вещей, да и выпускать его из поля зрения было неразумно. Но я испытывала жизненную необходимость хоть немного побыть одной и навести минимальный порядок в мыслях и эмоциях.

   - Надеюсь, ты не обидишься, - осторожно сказала я, - но сейчас мне надо уйти. Прости, но уж слишком много всего я только что узнала. Ты должен меня понять.

   - Я понимаю, - торопливо, хоть и не очень радостно кивнул он.

   - Ты остановился в этой гостинице? - спросила я. Впрочем, это и так было очевидно, поэтому я сразу же задала следующий вопрос: - Как долго ты собираешься здесь пробыть?

   - По меньшей мере до завтра, - ответил Росандо. - Но могу задержаться и дольше, столько, сколько понадобится.

   - Хорошо. Тогда давай встретимся здесь же через два часа. Годится?

   - Договорились! - охотно согласился он.

   Мы с Андре встали из-за стола и покинули таверну.

   Когда мы остались наедине, я коснулась пальцами его руки.

   - Андре, мне действительно надо побыть одной. Не сердись. Я скоро приду.

   И, так и не решившись взглянуть ему в глаза, развернулась и поспешила выйти на улицу. Дальнейшее направление выбрать было нетрудно: я просто обогнула здание и попала в сад. Здесь было тихо и относительно безлюдно. Почти спокойно.

   Какое-то время я бесцельно бродила по тропинке, переходя от куста к кусту, небрежно касаясь пальцами бутонов и шершавых листьев. Наверное, подсознательно надеялась, что хоть что-нибудь вспомню, и эти воспоминания помогут мне разобраться, как быть дальше. Увы. Имя "Росандо", по-прежнему ничего мне не говорило, равно как и "Кейра". Как и всё остальное, о чём упоминал в своём рассказе мой появившийся из ниоткуда супруг. Королевский дворец. Дом в столице. Секретари, маги, министры, помощники. Ничего не помню.

   Я отдёрнула руку, внезапно осознав, что крепко сжимаю несчастный бутон в кулаке. Ладно, раз воспоминаний нет, придётся разбираться без них. И наиболее насущный вопрос - как быть с моим новым - вернее, старым - семейным положением. Я вызвала перед своим мысленным взором образ Росандо и почти брезгливо передёрнула плечами. Ничего не понимаю. Да нет, не то чтобы в нём было что-то особенно отталкивающее, парень, как парень. Но чтобы я вышла за него замуж?! Пусть раньше, пусть тогда, когда у меня были прежние воспоминания. И всё равно. Он совершенно не в моём вкусе, ни внешне, ни по манере поведения. Или мой вкус настолько изменился? Если так, то, кажется, в лучшую сторону. Во всяком случае одно несомненно: я ни за что не променяю на этого парня Андре. И мне плевать, пусть я буду тысячу раз замужем. Правильность и законопослушность остались для меня в далёком прошлом. Как там сказал Андре? Нам ли с ним соблюдать правила? Ну что ж. Вот вам и ответ.

   Почувствовав себя лучше, я зашагала обратно в гостиницу. Вопросов всё ещё оставалось предостаточно, но их можно было обсудить с Андре, и вместе найти решение.

   Преодолев шесть лестничных пролётов, оказалась, наконец-то, на третьем этаже. Да, высоко мы забрались. Даже не представляю, как бедняга слуга затаскивал сюда наш сундук. Во всяком случае свои чаевые он точно получил заслуженно.

   Добравшись до нашего номера, я толкнула дверь. Андре встретил меня прямо на пороге.

   - Заходи.

   Его слова сопровождались тяжёлым взглядом.

   Я вошла и закрыла за собой дверь.

   - Ну как? Подумала?

   Я кивнула.

   И не успела опомниться, как Андре схватил меня и пригвоздил к стене, не давая шевельнуться.

   - И что же? - яростно спросил он. Удерживающая меня рука надавила на грудную клетку так, что стало трудно дышать. - Что ты хочешь мне сообщить? Позволь я угадаю. "Дорогой, нам было хорошо вместе, но теперь, ты видишь, ситуация изменилась. У меня есть муж, и я намерена уйти к нему. Да, пока я его не вспомнила и не испытываю к нему сильных чувств, но пройдёт время, и всё вернётся. В конце концов, когда-то я любила его достаточно сильно, чтобы связать себя узами брака. Тебе же следует как благородному человеку уйти в тень и предоставить нам возможность спокойно восстанавливать наш семейный союз." Так? - гневно воскликнул он, легонько меня встряхнув. - Так вот, имей в виду: ничего подобного я делать не собираюсь! Я не стану уходить в тень и не намерен отдавать тебя этому недоразумению. Ты меня поняла? Со мной этот номер не пройдёт. Пусть он будет хоть тысячу раз твоим мужем, мне плевать! Ему лучше убраться отсюда как можно дальше, пока я ещё могу держать себя в руках!

   Он замолчал и требовательно посмотрел мне в глаза.

   - А с чего ты взял, что я собираюсь всё это тебе говорить? - осведомилась я, в то время как губы стали невольно расплываться в широкой улыбке. - Вообще-то я шла сюда потребовать, что бы не смел - слышишь? не смел! - даже на минуту оставлять меня наедине с этим Росандо. И уж тем более не вздумал благородно сбежать в Риннолию. Потому что если надумаешь это сделать, я всё равно тебя найду, и вот тогда тебе мало не покажется!

   Во время этой речи Андре сперва ослабил хватку, а потом и вовсе опустил руки, глядя на меня в некоторой растерянности, которую, впрочем, быстро сменило чувство облегчения. Он отступил на шаг, прикрыл глаза и с шумом выдохнул воздух.

   - Тогда зачем ты позволила мне всё это время тут распинаться, как идиоту? - укоризненно поинтересовался он.

   Однако же по его расслабленной осанке, да и по тону, было ясно, что гроза уже позади.

   - А может, мне нравилось слушать то, что ты говоришь? - без малейшего стеснения осклабилась я.

   - Вот ведь зараза!

   Покачав головой, он сгрёб меня в охапку и горячо поцеловал.

   - Собственник! - не осталась в долгу я, прежде чем инициировать повторный поцелуй.

   - Что теперь будем делать? - спросил Андре, садясь на стул и устраивая меня у себя на коленях.

   Выпускать меня из рук он по-прежнему не собирался, будто не окончательно доверял моим словам. То есть доверял, конечно, но так оно всё равно надёжнее.

   Во всяком случае теперь, когда я обозначила свою позицию по занимающему нас обоих вопросу, он был готов обсуждать со мной дальнейшие действия.

   - То же, что собирались, - уверенно ответила я. - Надо спасать твою подопечную. Но этого Росандо тоже нельзя так просто оставить. Вдруг он решит кому-нибудь на меня настучать? И потом, всё-таки если он мой муж, сбежать, совсем ничего не объяснив, тоже будет как-то нехорошо. Короче, с ним надо поговорить поподробнее и постараться во всём разобраться. А уж потом - ехать, как и планировали.

   Немного подумав, Андре согласно кивнул.

   - В таком случае я быстро закончу все самые необходимые приготовления, - заявил он. - К назначенному времени вернусь, и мы вместе пойдём вниз.

   Я встала с его колен, и Андре неохотно выпустил мою руку. После чего, прихватив пару нужных предметов, вышел из комнаты. Спустя несколько секунд я услышала, как стучат по лестнице его шаги.

   Заложив руки за спину, я задумчиво прошлась по номеру. Скользнула рассеянным взглядом по окну, развернулась, зашагала в сторону кровати. Оставалась самая малость: выяснить, что на уме у Росандо. Имел ли он отношение к моему заключению и если да, то какое. И чего от него можно ожидать сейчас. И времени у нас всего-то несколько часов.

   От размышлений меня отвлёк негромкий стук в дверь. Я открыла. Наверное, этого следовало ожидать. На пороге стоял Росандо.

   - Можно мне войти? - спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

   - Как ты узнал, в каком номере я остановилась? - спросила я, но войти всё-таки позволила.

   - Спросил внизу, у портье. Он видел, как мы разговаривали, - объяснил Росандо.

   - Понятно.

   Я напряжённо раздумывала, в какую бы сторону повернуть разговор. Понять бы ещё, для чего он пришёл. Впрочем, визитёр недолго держал меня в неведении.

   - Ты действительно совсем меня не помнишь? - спросил он, глядя исподлобья.

   - Нет. Извини.

   Росандо сделал шаг в мою сторону.

   - Но если так... Может быть, ты вспомнишь меня после того, как мы снова станем мужем и женой?

   - В каком это смысле? - спросила я.

   Не потому, что не поняла, а потому, что хотела потянуть время. Смысл слов супруга был очевиден, особенно учитывая то вожделение, которое неожиданно пробудилось в его глазах. Будто по заказу. Или - что более вероятно - тщательно сдерживаемое до сих пор, а сейчас резко выпущенное наружу.

   - Ты ведь и сама всё понимаешь, - проницательно ответил Росандо, теперь уже откровенно пожирая меня глазами.

   Я с трудом удержалась от того, чтобы опустить взгляд, проверяя, на месте ли платье. По тому, как меня в данный момент рассматривали, можно было подумать, что я забыла сегодня одеться. Однако я продолжила смотреть прямо на Росандо, стараясь взглядом выставить между ним и собой незримую стену.

   Сперва это подействовало: Росандо замешкался и, казалось, вот-вот в нерешительности отступит. Не знаю, что произошло в этот момент у него в голове, но он всё-таки сделал последний разделявший нас шаг. И схватил меня за плечи.

   - Прекрати немедленно! - потребовала я.

   - Нет! - выдохнул он, хватая меня за руки, при помощи которых я попыталась его оттолкнуть. - Я очень по тебе соскучился!

   - А я по тебе - нет! - отрезала я, отступая.

   Мне удалось вырваться, но Росандо сразу же схватил меня снова. Растерявшись, я даже забыла, что могу воспользоваться магией. И вот ведь что интересно: сейчас я боялась значительно меньше, чем тогда, когда на меня напал Ян. Казалось бы, в тот раз, в отличие от нынешнего, я ничего не могла почувствовать. И тем не менее я бы назвала слово "страх" чересчур слабым, чтобы описать обуревавшие меня тогда эмоции. Теперь же я не столько даже боялась, сколько была сбита с толку. Но, в отличие от прошлого раза, я могла бороться. Именно этим я и занялась.

   - Убирайся отсюда! - рявкнула я, вертя головой, чтобы избавиться от его назойливых, липких губ, которые так и норовили прижаться то к моему лицу, то к шее.

   - Ты же моя жена! - напомнил Росандо, пуская в игру свой главный козырь. Это был удар ниже пояса, но, к счастью, я оказалась достаточно испорченным человеком, чтобы его проигнорировать. - Вместе со мной ты всё вспомнишь! - добавил Росандо ещё один аргумент.

   - А мне и так хорошо! - возразила я, уворачиваясь и снова отступая назад.

   Тут мне не повезло: я наткнулась на край кровати и не удержалась на ногах. Упала поперёк покрывала, а Росандо поспешил этим воспользоваться и придавил меня сверху своим телом. Я зарычала, чувствуя, как его руки жадно скользят там, где им совершенно не положено было находиться.

   Краем глаза я заметила, как распахнулась дверь, а вот Росандо этого увидеть не мог. Зато вскоре почувствовал, как его схватили за шкирку и отшвырнули к стене. Впрочем, особенно сильно он не ударился и сразу же поднялся, собрался что-то сказать, но не успел, получив от Андре хороший удар в челюсть.

   - Я - её муж! - с видом оскорблённой невинности воскликнул он, утерев кровь с подбородка.

   - А я - её любовник, - хладнокровно парировал Андре, складывая руки на груди. - И, кажется, меня её душевное равновесие и её мнение волнует куда как больше.

   Я тихонько хмыкнула, вставая с кровати и расправляя смявшуюся одежду. Ага, сильно тебя волновало моё мнение, когда полчаса назад ты прижал меня к стене в этой самой комнате и заявил, что не отдашь меня никакому мужу. Впрочем, это я так. В действительности я отлично знала, что Андре никогда в жизни не проявил бы по отношению ко мне насилие, о какой бы форме последнего ни шла речь.

   Мои руки быстро пробежали по платью, проверяя, что оно снова сидит, как положено.

   - Послушай, муж, - прищурилась я. - Скажи-ка, а на каком плече у меня три крупные родинки?

   Росандо приложил руку к разбитой губе.

   - На правом, - ответил он.

   Мы с Андре обменялись многозначительными взглядами.

   - Занятно, - проговорил Андре, снова поворачиваясь к Росандо.

   - То есть нет, на левом, - поспешил исправиться тот. - Я имел в виду "на правом" в том смысле, что когда я стою к тебе лицом, для меня это правая сторона.

   Мои губы тронула торжествующая улыбка.

   - Видишь ли, муж, - я особенно выделила последнее слово, произнеся его с ярко выраженным сарказмом, - дело в том, что у меня нет трёх крупных родинок ни на правом плече, ни на левом.

   - Я... видимо, я просто успел забыть, - торопливо забормотал Росандо, с нескрываемым страхом глядя на приближающегося к нему Андре.

   - Не забыть, а вспомнить слишком много, - поправил тот. - Сдаётся мне, что воспоминание про ваше бракосочетание - как раз из этой области.

   - Что... что вы собираетесь делать? - затравленно спросил Росандо, вжимаясь в стену.

   Я смотрела на него без малейшей жалости.

   - Хочу как следует встряхнуть твои мозги, - гневно пояснил Андре, - чтобы подлинные воспоминания отделились от лживых.

   Схватив Росандо, Андре рывком подтащил его к окну и перегнул через подоконник. Теперь голова и большая часть спины моего мнимого супруга оказались снаружи, в то время как ноги всё ещё барахтались в комнате.

   - Рассказывай! - рявкнул Андре. - Быстро!

   - Отпустите! - завопил Росандо. - Вы не имеете права! Вы не можете!

   - Считаю до трёх, - предупредил Андре.

   Росандо трясся, как осиновый лист.

   - Что вы хотите услышать? - крикнул он.

   - Правду, - невозмутимо ответил Андре. - Она тебе никакая не жена, так?

   - Да, - признался Росандо. - Я узнал её, понял, что она ничего не помнит, и решил, что назваться мужем будет удобнее всего. Осторожнее! - завопил он. - Вы меня сейчас уроните!

   - Не раньше, чем ты ответишь на мои вопросы, - "успокоил" Андре. - Кто она? Её действительно зовут Кейра?

   - Да, - подтвердил Росандо. - Она - Кейра альт Реджина.

   По тому, как взметнулись вверх брови Андре, я поняла: это имя о чём-то ему говорит. Но удержалась от расспросов: момент сейчас был неподходящий.

   - Кто упрятал её в тюрьму? - задал свой следующий вопрос Андре.

   - Я не знаю. Правда, не знаю! - Видимо, Росандо уловил недовольство Андре и потому поспешил заверить его в правдивости собственных слов. - Она действительно пропала, никто не знал, куда. Потом её объявили мёртвой. Вы сами можете проверить: в столице даже есть её могила!

   Эта новость меня впечатлила. Хотя... Ну что же. У тех, кто умер, должна быть могила. А я действительно умерла.

   - Но кто стоит за её исчезновением, ты всё-таки знаешь, - без тени сомнения заявил Андре. - По меньшей мере догадываешься.

   - Только догадываюсь! - ухватился за последнее слово Росандо. - Это альт Ратгор. Больше некому. И незадолго до того, как это произошло, он что-то готовил. Плёл какую-то интригу против неё. Я в этом не участвовал, клянусь! Я просто догадывался.

   - Сюда ты приехал из-за неё?

   - Нет! До сих пор никто не догадывался, что она жива. Я действительно работаю в министерстве иностранных дел, меня отправили в Вессинию по делам службы...

   - До сих пор? - перебил его Андре, сдвинув брови. - И что это означает? Отвечай!

   Видя, как допрашиваемый замешкался, Андре как следует его встряхнул. Росандо испуганно вскрикнул.

   - Я просто оговорился, - пролепетал он.

   - Просто оговорился? - повторил Андре. - Готовься отправиться вниз кратчайшим путём.

   - Нет! Нет! Я послал письмо, - признался Росандо.

   - Альт Ратгору? О воскрешении Кейры альт Реджины?

   - Нет. Такие вещи не доверяют бумаге. Я собирался вернуться в Риннолию и доложить ему самолично. Я...

   Росандо втянул носом воздух, примиряясь с неизбежностью ответа. Страх смешался в его глазах с ненавистью и злорадством.

   - Я написал страже о том, что видел в гостинице пару преступников. Мужчину и женщину, которые совершили несколько убийств и грабежей. И дал ваше описание. Пока бы они разбирались, я успел бы уведомить альт Ратгора. Вам не удастся отсюда уйти.

   То, что произошло дальше, можно, наверное, назвать несчастным случаем. Андре резко дёрнулся, отреагировав таким образом на слова Росандо. Последний то ли неправильно интерпретировал это движение, то ли решил, что после последнего признания его точно не оставят живым. Так или иначе, уверенный, что ему пришёл конец, Росандо попытался вырваться из рук Андре и спрыгнуть с подоконника на пол. Но не рассчитал своё положение, заскользил по подоконнику и, сумев вывернуться из хватки Андре, полетел вниз.

   Крик оборвался почти сразу. Мы с Андре высунулись в окно и, рискуя в свою очередь упасть, присмотрелись к лежащему внизу телу. Росандо не шевелился.

   - Ну, туда ему и дорога, - пробормотал Андре, впрочем, несколько неуверенно: к такому результату он не стремился.

   - Подожди.

   Я высунула из окна руку и опустила её ладонью вниз. Вскоре ощутила на коже волну тепла и лёгкое покалывание.

   - Жив, - проговорила я, сосредоточенно глядя в пространство. - Левая нога сломана. И сотрясение мозга. Пару дней проваляется без сознания. Но жить будет.

   - Ладно, с этим разберёмся потом. А сейчас надо отсюда убираться.

   Андре уже тянул меня за руку к выходу. По пути я подскочила к сундуку и почти наугад выхватила пару полезных предметов. Всё самое ценное мы носили при себе. Бросив полный сожаления взгляд на вещи, собиравшиеся с такой тщательностью, я выскочила вместе с Андре в коридор. Недолго наше путешествие проходило спокойно.


   Глава 18.

  

  Если выпит сомнений сок,

  По рукам пробегает ток,

  На губах, в вопросе открытых,

  Ядовитый пророс цветок,

  В час, когда границы размыты,

  Дух и плоть легки на подъем.

  Если дом тебе не защита -

  Выйди ночью, встань под дождем!


  Канцлер Ги, "Da Kapa Preta"


   Далеко уйти мы не успели. До спасительной двери оставалось всего с десяток шагов, когда в гостиницу вломилось человек пять стражников, одетых по всей форме. Один из них сразу же направился к портье, остальные рассредоточились, перегораживая вход и оглядывая помещение. Андре успел втолкнуть меня в тесное подсобное помещение, предназначенное исключительно для персонала, заскочил внутрь сам и бесшумно закрыл дверь.

   Мы оказались в темноте. Одной рукой прижав меня к себе, второй Андре потянул на себя ручку двери, чтобы в случае чего находящиеся снаружи люди подумали, будто она заперта. Поначалу наше собственное шумное дыхание мешало разобрать, что происходит в холле. Было отчётливо слышно лишь бряцанье оружия, свидетельствовавшее о передвижении стражников, а вот слова ускользали. Но постепенно мы стали разбирать обрывки фраз, а затем и целые куски разговоров.

   - Да, господа, такие люди действительно здесь проживают, - говорил портье. Его голос звучал предельно вежливо и немного испуганно. Видимо, такое число стражников посещало заведение нечасто. - Вселились сегодня днём.

   Потом послышался женский крик, срывающийся на визг, и громкий топот.

   - Там.. там...

   Дальше возня, брань и скрип; кажется, передвинули стул. Слов снова не разобрать. Звук льющейся жидкости. Должно быть, кому-то налили воды.

   - Человек. Он не дышит.

   Женский голос снова срывается в истерике.

   Ну, это она загнула. Прекрасно он дышит, я проверяла. Но без сознания - это да.

   - Чёрт! Уильям, сбегай посмотри! - Это уже мужской голос, должно быть, офицер стражи. - Опоздали. - Он снова выругался. - Где их номер? - рявкнул он.

   - Н-на третьем этаже, - заикаясь, ответил портье. - По коридору направо, четвёртая дверь по левую руку.

   - Вы двое за мной, быстро! - приказал мужчина. - Ты остаёшься внизу, караулишь дверь.

   Я разочарованно сжала руку Андре. Незаметно выскочить из гостиницы, пока стражники ищут нас наверху, не получится. Мало того, что один остался здесь, ещё и портье вполне может поднять шум. Кто его знает.

   Поэтому мы остались на месте, стараясь ничем себя не обнаружить, и продолжили напряжённо вслушиваться в малейшие звуки, доносящиеся из-за двери. Сначала было более-менее тихо, лишь периодически слышался шорох шагов и робкое перешёптывание. Затем громкий топот и бряцанье оружия возвестило о возвращении стражи.

   - Никого! - крикнул сверху офицер. - Ушли, мерзавцы. - На сей раз его голос прозвучал существенно ближе. Мы затаили дыхание. - Значит, так. Ты беги за подмогой. Чую, придётся рыскать по городу. Но во дворе их вроде как не видели, так что начнём с гостиницы. Том, теперь на входе дежуришь ты. Мы втроём начинаем прочёсывать здание. Держимся вместе: их двое, и они опасны. У тебя есть все ключи?

   - Да, - пробормотал портье, которому был адресован этот вопрос. - Но нам не положено...

   - Идёшь с нами, - прервал его объяснения офицер. - Расскажешь по дороге, что тебе положено, а что нет. Давай-давай, не задерживай.

   Снова шум и шаги, на этот раз удаляющиеся вверх по лестнице.

   Мы с Андре переглянулись. Глаза успели привыкнуть к темноте, тем более, что тоненькая полоска света всё-таки проникала в подсобку через щель между дверью и полом.

   - Придётся рискнуть, - одними губами шепнул Андре.

   Я согласно кивнула. Риск, конечно, немаленький. Но ждать, пока стражники, обойдя комнаты и, к слову, дождавшись подкрепления, догадаются сунуться и сюда, - не менее рискованно.

   Убедившись, что меч легко выскальзывает из ножен, Андре распахнул дверь. В холле было пусто: портье ушёл вместе со стражей, а посетители, должно быть, сбежались посмотреть на выпавшего из окна человека. Лишь у двери скучал одинокий стражник. Нам помогла наглость. Мы совершенно спокойно пересекли отделявшее нас от выхода расстояние, так, словно нас ничто не беспокоило.

   - Простите, - я кокетливо опустила глаза, - а вы не подскажете, где здесь...ну...вы сами понимаете...

   Стражник нахмурился и собрался что-то ответить - вернее всего, возразить, что покидать здание в данный момент нельзя. В итоге он на секунду полностью сосредоточил своё внимание на мне. В этом была его ошибка. Поскольку в следующую секунду он осел на пол, получив от Андре молниеносный удар по голове рукоятью меча. Мы выскочили за дверь и принялись пересекать двор - быстрым шагом, но стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

   Увы, не привлечь внимания всё же не удалось. Видимо, кто-то счёл лежащего на полу стражника не слишком стандартным украшением гостиничного холла и поднял шум. Во всяком случае, когда нам с спины раздались возгласы "Держите их!" и "Не дайте уйти!", мы не стали оборачиваться и проверять, кому именно они адресованы. А вместо этого бросились бежать.

   Можно было остановиться и принять бой. Можно было ударить по преследователям парочкой молний. Если бы нас загнали в ловушку, именно так бы я, наверное, и поступила. Но до тех пор, пока у нас оставался шанс спастись бегством, меня останавливало несколько факторов. Во-первых, не хотелось столь откровенно ссориться с властями. Одно дело наговор и совсем другое - убийство нескольких стражей порядка при большом числе свидетелей. Во-вторых, никто не сказал, что среди городской охраны тоже не найдётся мага. Даже более того, наверняка он существует. Правда, он может оказаться слабее меня, но довесок в виде вооружённых до зубов солдат компенсирует этот недостаток с лихвой. В-третьих, преследователей даже без мага было много, а я не знала границы собственных сил. Словом, предпочтительно было в бой не ввязываться.

   Андре мою точку зрения на этот счёт разделял и потому уверенно увлекал меня за собой по улицам города. Преследователи, увы, отставали лишь самую малость.

   Гостиница находилась в самом центре, так что мы быстро выбрались на главную городскую площадь. Здесь красовалась ярмарка с многочисленными лотками, шатрами, прилавками, мешками с товарами и гуляющим людом. Последнего, правда, было меньше, чем хотелось бы. Уже вечерело, и потому посетители потихоньку начинали расходиться. Поэтому надолго затеряться в толпе оказалось бы затруднительно. Место же было открытое, вся площадь, как на ладони.

   Заметив по правую руку тёмно-синий шатёр с изображением звезды и ладони, символов гадания, я откинула полог и затянула Андре внутрь.

   Здесь было полутемно, как и положено в подобных местах. На полу стоял магический фонарь, горевший не в полную мощность. С внутренней стороны стенки шатра были расшиты мистическими знаками, но умеренно, а не до ряби в глазах, как у некоторых гадалок. На узорчатом ковре в творческом беспорядке разбросано несколько разноцветных подушек. Возле стены напротив входа лежит аккуратная стопка книг, что, несомненно, внушало уважение. Слева от входа стоял старинный по виду кувшин с длинным узким горлышком.

   Гадалка, женщина лет сорока со смуглой кожей и неожиданно золотистыми волосами до плеч (людей данной профессии обычно представляешь себе брюнетами), сидела на квадратном пуфе и пила из чашки какой-то ароматный напиток. Изначально она сидела вполоборота ко входу, но теперь повернулась на шум, отчего на её руках весело зазвенели, сталкиваясь друг с другом, многочисленные узкие браслеты.

   - Да-а, - протянула она, склонив голову набок и глядя на нас внимательными серыми глазами. - Люди, конечно, нередко приходят ко мне, чтобы расспросить про свою судьбу, но мало кто настолько сильно торопится её узнать, чтобы бежать сюда, сломя голову.

   В её голосе сквозила лёгкая ирония. Нас, впрочем, куда сильнее волновало другое, а именно - остался ли наш манёвр незамеченным снаружи.

   - Ну что ж, кто из вас заинтересован в моих услугах? - осведомилась гадалка, вставая с пуфа и делая шаг нам навстречу. - Кому погадать первому?

   - Давайте мне, - пожала плечами я.

   Андре встал у полога и принялся наблюдать за площадью через тончайшую щёлку.

   - Ну что ж, давай, красавица, - не стала возражать гадалка. Если моё плохо скрываемое равнодушие и не укрылось от её внимания, виду она не подала. - Садись.

   И она указала мне ещё на один пуф, на сей раз круглый.

   Я села. А что, вполне удобно. Гадалка опустилась на пуф напротив меня. Я протянула ей руку. Что ж, раз уж так сложилось, даже забавно будет послушать, что она сейчас мне расскажет.

   Пальцы мягко коснулись ладони, с аккуратностью, не позволявшей клиенту пожалеть о нарушенном личном пространстве.

   - У тебя неприятности, - уверенно произнесла гадалка, едва взглянув на руку. - И начались они не сегодня.

   Я украдкой ухмыльнулась. Ну вот, началось. Конечно, учитывая обстоятельства, ей ничего не стоило догадаться, что у меня неприятности. Иначе я не вбежала бы так поспешно в её шатёр. А что касается того, когда они начались, - ну, неприятности вообще имеют тенденцию развиваться постепенно.

   Гадалка продолжила разглядывать мою ладонь. Немного надавила на неё, заставив кожу сморщиться и мельчайшие линии - проступить более отчётливо.

   - Эти неприятности связаны с соседним королевством, - продолжила вещать женщина.

   Я хмыкнула. Учитывая, что мы находимся в приграничном городке, навряд ли это стоило считать проявлением большой проницательности.

   Теперь гадалка всматривалась в ладонь существенно дольше. Когда же она подняла глаза, взгляд был невероятно удивлённым.

   - Я вижу смерть, - проговорила она таким тоном, словно была сбита с толку.

   Ага, очередной стандартный ход. Запугать клиента страшным предсказанием, чтобы он забыл о скептицизме и сконцентрировался на страхе. Я начала злиться. Всё-таки даже если не веришь в гадания, услышать подобное предсказание малоприятно. А неприятностей, как совершенно справедливо успела отметить эта женщина, мне хватает и без неё.

   - Ну и что вас так удивляет? - грубовато спросила я. - Все люди умирают. Стало быть, вы видите смерть абсолютно на каждой изучаемой вами ладони.

   - Это правда, - кивнула гадалка, подтверждая справедливость моих слов. - Вот только на всех изучаемых мною ладонях я вижу смерть в будущем. А сейчас впервые в жизни вижу её в прошлом.

   Теперь уж мои брови изумлённо поползли вверх. Я перехватила не менее удивлённый взгляд Андре. Впрочем, он почти сразу же продолжил следить за площадью.

   - Продолжайте, - с хрипотцой в голосе подбодрила я. - Что ещё вы можете мне рассказать?

   Гадалка продолжила исследовать мою руку.

   - Я вижу тебя на большом празднике, - медленно произнесла она. - Скорее всего, на балу. В будущем. И вижу на этом балу ангела смерти.

   Я поджала губы. Ну вот, опять. Было особенно неприятно услышать это, учитывая её недавний успех. С другой стороны, она ведь не сказала, что я умру. Она лишь сказала, что там будет ангел смерти.

   Меж тем гадалка нахмурилась и приблизила мою ладонь к глазам, словно была близорука. Затем выпустила её, взглянула на меня совершенно по-новому и поспешно встала с пуфа.

   - Прошу прощения, госпожа, - церемонно и немного встревоженно произнесла она. - Я не знала. Ко мне нечасто заходят такие важные гости. И вы простите, господин, - не менее почтительно обратилась она к Андре. - Уверена, вы пришли сюда не для того, чтобы послушать мои предсказания. Могу ли я быть в чём-то вам полезной?

   - Вы предлагаете нам помощь? - нахмурилась я, сбитая с толку её заявлением про важных гостей.

   Что она имеет в виду? Может быть, то, что Андре - граф? Вполне вероятно.

   - Разумеется, - подтвердила между тем гадалка. - Всё, что в моих силах.

   - Но почему? - недоумённо спросила я. - Вы что же, альтруистка? Помогаете каждому своему клиенту?

   - Конечно же нет. - Гадалка со смешком покачала головой. - Но, как я уже говорила, вы - редкие гости. И альтруизм здесь совершенно ни при чём. Пройдёт не так много времени - и вы подниметесь на такие высоты, какие ни одному из моих клиентов даже не снились. А я вижу, что вы из тех, кто не забывает добро. Так что будем считать, что я надеюсь на достойное вознаграждение в неопределённом будущем. Просто запомните моё имя - Терна. Такой вариант вас устроит?

   - Вполне, - согласилась я, предварительно обменявшись взглядами с Андре.

   - Итак, чем я могу вам помочь?

   Я задумалась. Справиться с полудюжиной стражников она, конечно, не сможет. И навряд ли в шатре предусмотрен подземный ход, выводящий с площади. Но есть и другой вариант.

   - За нами гонятся, - решилась я. Рисковать, так рисковать. - Вы можете подежурить снаружи и в случае, если сюда попытаются сунуться, попробовать задержать преследователей или - ещё лучше - направить их по ложному пути? Если же из этого ничего не выйдет, дайте нам знак. Мне нужно выиграть немного времени, чтобы решить эту проблему самостоятельно.

   - Хорошо, - согласилась гадалка. - Если я закашляю, значит, вам надо уходить. Тогда, - она приблизилась к одной из стенок шатра, - пройдите здесь.

   Плотная ткань с противоположной от входа стороны казалась сплошной, но гадалка слегка раздвинула её, демонстрируя разрез, через который вполне можно было выбраться наружу.

   - Ещё одна вещь, - окликнул Терну Андре прежде, чем она вышла из шатра. - У вас найдётся перо и бумага?

   Гадалка кивнула и, не задавая вопросов, предоставила ему всё необходимое. А затем вышла на площадь. Андре сел на пуф и принялся что-то писать, периодически прерываясь, раздумывая над формулировкой и снова начиная быстро водить пером по листку.

   Я тоже села на пуф, извлекла из-за пазухи свои собственные листки с конспектами и нахмурила лоб. Думай, Эрта - или как тебя там, Кейра, - думай! Нет больше времени давать себе поблажки. Ты должна прямо сейчас разобраться в том, как накладывать заклинание изменения внешности. Не сделаешь этого немедленно - другого случая может уже не представиться.

   Я билась над записями несколько минут, стараясь не отвлекаться даже тогда, когда снаружи послышались громкие голоса. Андре, уже закончивший писать, крепко сжал рукоять извлечённого из ножен меча и подошёл ко мне, готовый уводить меня через запасной выход. Но тут до нас донёсся расслабленный голос Терны:

   - Видела я людей, которых вы описываете, точно видела. Странная пара, они мне самой какими-то подозрительными показались. Уж очень быстро шли и по сторонам всё время оглядывались.

   - Куда пошли? - быстро спросил знакомый уже мужской голос.

   - Да вон туда, в сторону храма, - охотно ответила Терна. - Совсем недавно прошли, если шагу прибавите, точно догоните.

   - Быстро! Вперёд! - рявкнул уже удаляющийся голос офицера.

   - А хотите, я вам погадаю? - "наивно" предложила Терна.

   - Некогда нам, дура-баба! - грубо одёрнул её кто-то из стражников.

   - Ай-ай-ай, - неторопливо проговорила гадалка им вслед. - А зря, зря. Могла бы, к примеру, предсказать, что до-олго не видать вам повышения по службе, как своих ушей.

   Я продолжала сосредоточенно думать и, наконец, мне показалось, что я поняла. Беда заключалась в том, что полной уверенности не было, а пробовать предстояло на живом человеке. Вздохнув, я прикрыла глаза. Ладно, придётся начинать прямо с себя.

   Я направила внутрь собственного организма струю энергии, настраиваемую на определённый лад. Воспроизвела перед глазами женское лицо, возможно, когда-то увиденное, а может быть, просто только что придуманное. Брюнетка с тёмными глазами, длинными ресницами, прямым носом, тонкими губами. Полная картина не требуется, достаточно общего направления. Резко выдохнув, я окончательно отпустила энергетическую волну. Ощутила пробежавшее по шее, лицу и вискам тепло. Повернулась к Андре.

   - Ну, как? - напряжённо спросила я.

   Он, конечно, подозревал, чем именно я занимаюсь, и тем не менее застыл, поражённый.

   - Прекрасно! - похвалил он затем. - Ты совершенно непохожа на себя.

   - И это с твоей точки зрения хорошо? - грозно прищурилась я, внутренне радуясь своему успеху.

   - Я ничего такого не говорил, - спешно пошёл на попятный Андре.

   - Ладно, давай, теперь твоя очередь, - проворчала я. - Кем хочешь стать, блондином или брюнетом? Впрочем, учитывая, что сейчас ты - крашеный блондин, лучше я сделаю тебе чёрные волосы, идёт?

   - Идёт.

   Я заметила, что Андре чуть-чуть волнуется. Всё-таки когда над тобой принимаются колдовать, да ещё и маг, применяющий нужное заклятие всего лишь во второй раз, это заставляет напрячься. Однако он держался молодцом. Взгляд был спокойным, осанка расслабленной.

   Я снова выпустила волну энергии, с интересом отметив, что для этого мне даже не понадобилось шевелить руками. Я так долго существовала без тела, что привыкла перемещаться в пространстве, используя лишь свой мысленный взор и не сопровождая действия никакими физическими движениями. Видимо, поэтому и сейчас такие движения не потребовались мне для перемещения энергетических потоков. Надо будет обдумать это, когда появится время.

   Внешность Андре изменилась почти мгновенно. Теперь передо мной стоял жгучий брюнет со смуглым, обветренным лицом, голубыми глазами и острым подбородком. Он вопросительно на меня посмотрел.

   - Отлично, - кивнула я. И, не удержавшись, осклабилась: - Ты совсем на себя не похож.

   Незнакомый мужчина со знакомой мимикой коротко улыбнулся, принимая колкость, и настойчиво потянул меня к выходу.

   - Пора выбираться из этого чёртова города.

   Я не возражала.

   На мгновение прислушавшись, мы откинули полог и вышли наружу. Гадалка прищурилась, но тут же одобрительно кивнула: то ли ожидала чего-то подобного, то ли быстро сориентировалась, благо её профессия тоже являлась подвидом магии, пусть и весьма нестандартным.

   От предложенных денег Терна отказалась.

   - Спасибо. - Я на секунду склонила голову. - Мы не забудем вашу помощь. И если нам когда-нибудь представится возможность вас отблагодарить, мы непременно ею воспользуемся.

   - Представится, даже не сомневайтесь, - без тени сомнения усмехнулась гадалка. - Они ушли вон туда.

   Женщина указала рукой в том направлении, куда её стараниями отправились стражники. Вновь благодарно кивнув, мы со словами прощания зашагали в противоположную сторону. Да, наша внешность изменилась, но бережёного Бог бережёт.

   На этом моя часть работы закончилась; теперь меня уверенно вёл Андре. Мы покинули площадь и прямиком направились к станции, где можно было нанять карету из Тонгута в Запп. Этот маршрут пользовался немалым спросом: большинство приезжих оказывались в этих городках именно для того, чтобы пересечь границу между двумя государствами либо в одну сторону, либо в другую. По дороге мы задержались только один раз, когда Андре перехватил гонца, на сумке которого недвусмысленно красовалось изображение голубя. Андре вручил ему написанное в шатре письмо, а также весьма солидную плату за услуги.

   Когда мы уже ехали в мирно покачивающейся карете, я поинтересовалась:

   - Что за письмо ты отправил с гонцом?

   На губах Андре заиграла недобрая улыбка.

   - Послание шерифу Мелриджа, - ответил он. - Как-никак Тонгут тоже находится в зоне его ответственности.

   - Вот как?

   Я начала догадываться, каково было содержание послания.

   - Я написал ему, что некий Росандо Линтедж напал на тебя и пытался обесчестить. А когда у него ничего не вышло, решил отомстить, оклеветав нас перед местными стражами порядка. Попросил принять необходимые меры и позаботиться о том, чтобы парень ответил по всей строгости закона. А заодно намекнул на то, что Линтедж сильно ударился головой, так что истории, которые он станет рассказывать теперь, могут оказаться совсем уж странными. Так что на его счёт можешь не беспокоиться. Ближайшие несколько лет он проведёт в тюрьме без права переписки.

   Я хотела продолжить расспросы, но тут карета замедлила бег и вскоре остановилась: мы подъехали к границе.

   В Риннолию въехали без малейших сложностей. При Андре было рекомендательное письмо от шерифа Мелриджа, благодаря которому нас пропустили практически сразу. Но кучер прямо там же, на границе, взял оставшихся без транспорта попутчиков - одно из колёс их кареты слетело с оси. Поэтому с дальнейшими разговорами нам пришлось повременить.

   Можно было считать, что из инициированной Росандо переделки мы благополучно выбрались. Однако на всякий случай мы соблюли дополнительные меры предосторожности. Велели кучеру высадить нас на центральной площади Заппа, той самой, где год назад Андре так удачно дебютировал в бродячем театре. А уж оттуда дошли пешком до одной из гостиниц. Теперь, даже вздумай кто-нибудь допросить кучера, выяснить, куда именно мы направились в городе, он бы не смог. В гостинице мы назвались не Эртой и Артуром Делл, а другими вымышленными именами.

   Оказавшись, наконец, в номере, я прислонилась к холодной стене и облегчённо выдохнула. Почувствовала, как трясутся от пережитого напряжения руки.

   Андре прошёл к стоявшему в центре комнаты круглому столику и зажёг от оставленной слугой свечи ещё одну. Магических источников освещения здесь не использовали, а наш переносной фонарь, увы, остался вместе с прочими вещами в тонгутском гостиничном номере.

   - Завтра придётся заново закупиться самым необходимым, - заметил Андре.

   - А? - Я резко повернула голову и, хмурясь, устремила на него плохо видящий взгляд. - Что?

   - Я сказал, что завтра надо будет кое-что купить, - терпеливо повторил Андре.

   Не так, чтобы на этот раз я сильно прислушалась к его словам, но рассеянно кивнула.

   - Что с тобой? Ты в порядке? - спросил он, подходя поближе и всматриваясь в моё лицо.

   Точнее сказать, не моё. Вспомнив об этом, я на всякий случай сняла с нас обоих заклинание. Кто знает, может, оно потихоньку тянет из меня силы, хотя с уверенностью я этого сказать не могла. По лицу пробежал лёгкий приятный холодок, будто в летнюю жару его обдуло горным ветерком. Андре приложил руку к собственной щеке, видимо, тоже ощутив изменение.

   Я нервно передёрнула плечами и интенсивно потёрла виски. Потом прошла всё к тому же столику и налила в кубок воды из графина. Примерно половина жидкости расплескалась при этом по столешнице, но вторая половина всё-таки оказалась в кубке, что позволило мне с жадностью её хлебнуть. Пила я настолько жадно, а может быть, просто неаккуратно, что часть воды потекла по подбородку. Это меня разозлило, и я в сердцах швырнула кубок об стену.

   - Так. С тобой всё ясно, - произнёс Андре. - Иди сюда.

   Сказав это, он сам шагнул мне навстречу. И, пока я глядела на него затуманенным от нервного перенапряжения взглядом, настойчиво притянул к себе. И поцеловал в губы.

   И что он, спрашивается, делает? Неужели непонятно, что мне сейчас не до того?

   - Отстань! - выкрикнула я, отстраняясь. - Я не хочу.

   К моему немалому удивлению - и немалой злости, - Андре не послушался. Вместо этого продолжил меня целовать, параллельно развязывая шнуровку платья.

   Я попыталась его оттолкнуть. Он не поддался. Разозлившись пуще прежнего, я ударила его по плечу. Никакой реакции. Его руки, уже ослабившие шнуровку, спустились ниже. Мне захотелось причинить ему боль. Но царапать тело сквозь рубашку было бессмысленно, поэтому я стала быстро расстёгивать пуговицы, обнажая сперва его шею, а затем и грудь. Теперь я уже отвечала на его поцелуи - зло, агрессивно и жадно.

   Андре повалил меня на кровать. Я схватила его за плечи, с силой сжала, потом притянула к себе, царапая ногтями. Одеяло быстро слетело на пол, простыня съехала в сторону, обнажая матрас.

   Это продолжалось довольно долго. Я оказывалась то снизу, то сверху, чувствуя себя то жертвой, то победительницей, то загнанной добычей, не желающей смириться со своей участью и готовой сопротивляться до последнего, то диким зверем, не ведающим пощады. Наконец, из моей груди вырвался крик, и я обессиленно упала на кровать, широко раскинув руки.

   Пару минут спустя Андре подошёл к столу, налил воды в непострадавший кубок и, вернувшись, протянул мне.

   - Ну как? Стало легче?

   Я кивнула и, вцепившись в кубок, с наслаждением сделала несколько больших глотков. Кровь уже не так сильно стучала в висках, внутренний жар спадал, и я начала ощущать, что в комнате довольно-таки холодно. Несмотря на близкое расстояние, здесь, в Риннолии, климат был чуть более суровым, чем в Вессинии. Конечно, весна наступила и здесь, но каменное здание гостиницы пока не успело как следует прогреться, и навряд ли успеет в ближайший месяц.

   Я закуталась в одеяло и, забравшись поглубже на кровать, прислонилась спиной к стене.

   - Кто я такая? - Мои слова звонко ударились о воздух, когда Андре, допивший воду из отданного мной кубка, поставил его обратно на стол. - Кто такая Кейра альт Реджина?

   Сцепив пальцы, я неотрывно следила за Андре, ожидая его ответа, как приговора. Кто знает, может, сейчас и вправду окажется, что я - убийца, попавшая в тюрьму за магическое расчленение трупов. Утрирую, конечно. Но ждать ответа действительно было страшно.

   К счастью, Андре не стал долго тянуть. Он посмотрел на меня как-то по-новому, подошёл, сел рядом на кровать. И осторожно произнёс:

   - Кейра альт Реджина была королевским магом.

   Я присвистнула. Андре утвердительно кивнул.

   Вот так-так. Королевский маг, ни больше, ни меньше. Чувства были весьма смешанные. Гордость? Да, конечно, гордость присутствовала, а как же иначе? Если человек, обладающий магическим даром, и мог подняться выше, то ненамного. Тем более учитывая, что у меня нет "короны" и, стало быть, не было той помощи и тех поблажек, которые как правило получают маги-дворяне. Однако же к гордости примешивалось слишком много иных эмоций, среди которых преобладал страх. Чем выше человеку удаётся подняться, тем более высокую цену приходится платить. Что я, впрочем, уже узнала на собственной шкуре, так что начинать волноваться, пожалуй что, поздно. Был и другой источник тревоги: страх не соответствовать, не оправдать, не суметь в своей новой жизни воспроизвести то, с чем мне удавалось справиться в прошлой.

   В горле снова пересохло.

   - А ведь могла оказаться маньяком-убийцей, - с вымученной улыбкой посетовала я. - Легко бы отделалась.

   Андре усмехнулся и подбадривающе потрепал меня по плечу.

   Теперь понятно, отчего мне так легко давались именно охранные заклинания. Ведь чем, по логике вещей, должен в первую очередь заниматься королевский маг? Защищать короля от магического нападения. Накладывать протипрослушивающие чары на комнаты, в которых король обсуждает государственные дела. Магически зашифровывать и расшифровывать королевскую корреспонденцию.

   - Постой-ка... - Я попыталась кое в чём разобраться. - Если альт Ратгор - глава магического ведомства, то получается, что я была его непосредственной подчинённой?

   - Нет, - покачал головой Андре. - В том-то и штука, что личный королевский маг - это по сути единственный человек, обладающий магическим даром, который не подпадает под власть магического ведомства. Потому что обязан отчётом только королю.

   Это давало новую пищу для размышлений. От напряжения я до крови прикусила губу.

   - Выходит, мы с ним были своего рода конкурентами? - предположила я. - Оба маги, оба служим при дворе, занимаем высокое положение в магической иерархии и при этом не зависим друг от друга?

   - По всей видимости так, - подтвердил Андре. - Во всяком случае это следует из слухов. Как ты знаешь, сам я при дворе не бывал. Иначе мы бы были знакомы.

   Он вдруг как-то странно посмотрел на меня и быстро отвёл глаза.

   - Есть что-то ещё? - поспешно спросила я. И, заметив, что он колеблется, продолжила давить: - Ну же, Андре! Я вижу, ты что-то недоговариваешь.

   - Ну, если хочешь знать... Вообще-то это тоже не более, чем слухи. Но... Говорят, что Кейра альт Реджина была любовницей Филиппа.

   - Любовницей короля?!

   Мои брови, казалось бы, не могли подняться ещё выше, чем прежде, но сегодня они, похоже, решили побить все рекорды.

   - Да, - не слишком охотно подтвердил Андре.

   Я стала ожесточённо массировать пальцами лоб. Одно можно сказать с уверенностью: тихой мышкой я в своей прошлой жизни не сидела.

   - Даже если такое и было, это уже в далёком прошлом, - заметила я, искоса взглянув на Андре.

   - Конечно, - не стал спорить он, но я видела, что эта тема по-прежнему его задевает.

   Однако развивать её дальше тоже не стала. Соскочила с кровати и подошла к окну. Голые ступни обжёг холодный каменный пол, когда я переступила через край ковра. Он устилал лишь часть комнаты и до окна не доходил. Однако из обуви у меня теперь оставались лишь высокие сапоги, в которых я бежала из гостиницы. Обувать их сейчас не хотелось.

   Распахнув окно, я высунула голову наружу, подставляя лицо ветру. И стояла, не знаю, как долго, сама не замечая, как голое тело покрылось синими мурашками.

   - Дурочка, - неодобрительно качнул головой Андре и, подняв меня на руки, понёс обратно на кровать.

   Только теперь, когда ноги оторвались от ледяного пола, и я прижалась к тёплому телу Андре, я осознала, что замёрзла. Оказавшись на кровати, снова закуталась в одеяло.

   - Ничего не помню. - Подняв глаза на Андре, я позволила себе жалобную улыбку. - Я думала, что когда узнаю о себе достаточно много, память вернётся сама. Теперь узнала - и пустота. Даже моё имя ничего для меня не значит. Дворец, королевский маг, противостояние с альт Ратгором... Никаких воспоминаний. Даже смутных образов, мимолётных ассоциаций. Действительно ничего. Это значит, что я никогда уже не вспомню?

   Такой уязвимой я ни разу не чувствовала себя с тех пор, как вернулась в своё тело.

   - Ничего это не значит, - мягко возразил Андре, притягивая меня к себе. - Сейчас у тебя шок. Возможно, когда он пройдёт, воспоминания начнут возвращаться. Возможно, на это вообще нужны месяцы. К тому же сейчас, когда мы знаем, кто ты такая, будет несложно получить больше информации. Кто знает, что именно спровоцирует твою память?

   Я согласилась, хотя намного легче не стало. Хотелось решить проблему памяти мгновенно, прямо сейчас. Но возможности такой, увы, не было.

   Между тем свечи догорали, время перевалило за полночь, и мы легли спать. Поначалу я долго ворочалась, обдумывая то, что сегодня узнала, и прокручивая в голове события этого дня. Мне казалось, что уснуть этой ночью не удастся. Но Андре, которого я считала давно спящим, вдруг приподнялся на локте и предупредил, что если я немедленно не угомонюсь, он проведёт мне повторный сеанс снятия стресса. Такая угроза меня позабавила, но в то же время я разом ощутила, насколько сильно устала. И буквально за несколько минут провалилась в глубокий и, как ни странно, спокойный сон без сновидений.


   Глава 19.


  Словно бешеный пес, по прямой,

  Забывая дорогу домой,

  Я бегу, только память моя

  Будто яблоко, зреет.

  Ну давай, ну давай, ну давай,

  Забывай, забывай, забывай...

  Только память моя ничего забывать

  Не умеет.


  Канцлер Ги, "Романс о тоске"


   За ночь мы неплохо отдохнули и наутро чувствовали себя бодрыми и свежими. Я обновила заклинание изменения внешности, после чего мы отправились за покупками. Первым делом посетили лавку бытовой магии. Пару магольков я успела прихватить в самый последний момент, когда мы спешно покидали гостиничный номер в Тонгуте. Однако двух могло оказаться маловато, к тому же мы остались без магического светильника, вещи, в определённых условиях практически незаменимой. По понятным причинам ассортимент магических лавок вызывал во мне недюжинный интерес, тем более что сейчас я впервые - в своей новой жизни - оказалась в подобной лавке в Риннолии. Поэтому я продолжила осматриваться и после того, как мы выбрали предметы первой необходимости.

   Мой взгляд остановился на паре связничков, совсем маленьких и незаметных - размером примерно с квадровую монету.

   - Хорошая мысль, - заметил Андре, как оказалось, стоявший у меня за спиной.

   - Думаешь, стоит? - спросила я, обернувшись.

   - Пожалуй, даже необходимо, - откликнулся он. - Странно, что это раньше не пришло мне в голову. Правда, таких миниатюрных моделей я прежде не видел. А перспектива тащить за собой целый сундук ради возможности в любой момент переговорить с одним-единственным человеком никогда мне не улыбалась.

   - Угу, и за эту миниатюрную модель запросят совсем не миниатюрную кучу денег, - на всякий случай напомнила я.

   - Кто бы сомневался, - хмыкнул Андре. - Но деньги у нас есть. А эта штука может оказаться весьма полезной в том деле, ради которого мы сюда приехали. Да и в других делах тоже.

   - Справедливо, - признала я.

   - О, прекрасный выбор! - воскликнул вынырнувший откуда-то из-за тюков и ящиков торговец. В руках он держал уже заказанные нами товары. - Очень рекомендую! Удобно, элегантно, экономично.

   - Сколько? - просто спросил Андре.

   - Десять квадров, - скромно проронил торговец.

   - Сколько?! - У меня глаза полезли на лоб. - Ничего себе экономично!

   - Новейшая разработка, - развёл руками торговец. - Над ней трудились лучшие магические умы. А магический труд, как вы, наверное, знаете, очень дорого стоит.

   - Знаем, - скривил губы в усмешке Андре. - Берём. Показывай, как они работают.

   - О, всё очень просто! - заверил расплывшийся в улыбке торговец.

   Положив на прилавок другие товары, он ловко извлёк связнички из упаковки. Больше всего они походили на два жетона или даже стилизованные под древние монеты украшения, которые порой носили на шее ценители моды. Особенно учитывая, что к связничкам действительно прилагались цепочки.

   - Аппараты уже настроены друг на друга, - продолжал торговец. - Остаётся лишь настроить каждый из них на своего владельца. Для этого вы надеваете связничок наподобие кулона и носите его под одеждой, так, чтобы металл касался кожи. Спустя пять минут аппаратом уже можно пользоваться. Но для того, чтобы эффект не ослабел со временем, в первый раз желательно не снимать его в течение сорока восьми часов.

   - А дальше? - спросила я.

   - А дальше можете снимать, - разрешил торговец. - Главное - носить его хотя бы по паре часов раз в несколько дней, чтобы не разряжался. Чтобы привести аппарат в действие, достаточно лёгкого щелчка. - Он аккуратно стукнул по связничку пальцем. - Если в этот момент вас вызывают, действие сработает как приём вызова. Если нет, оно само инициирует связь со вторым аппаратом.

   Словом, связнички мы купили (равно как и всё то, что собирались приобрести изначально) и сразу же надели их себе на шеи. Убедившись спустя несколько минут в том, что они действительно работают, решили на некоторое время разойтись. Андре отправился ещё за некоторыми необходимыми в путешествии вещами. Мой же путь вёл в книжную лавку.

   Здесь было полутемно, поскольку окна загораживали высокие стеллажи с многочисленными полками, начинавшиеся непосредственно за прилавком. Хозяин, сорокалетний мужчина маленького роста с тёмными кучерявыми волосами и очками в излишне массивной оправе, радостно меня поприветствовал и услужливо осведомился, чем он может быть полезен. Похоже, покупатели наведывались сюда не так уж часто. Книги пользовались в маленьком приграничном городке куда меньшим спросом, чем бытовые магические товары.

   - У вас есть Справочник королевского двора за прошлый год? - спросила я и напряжённо замерла в ожидании ответа.

   В Справочниках королевского двора, выпускавшихся ежегодно, содержалась информация обо всех более-менее заметных и влиятельных лицах, обретавшихся в монаршем дворце. Королевский маг в таком справочнике не упоминаться не мог. Я заранее прикинула, который выпуск справочника мне понадобится. Год в Риннолии отсчитывался с сентября по сентябрь, справочник выпускался осенью. В этом году меня во дворце уже не было, а вот прошлой осенью я ещё находилась там. Стало быть, именно прошлогодняя книга могла предоставить мне наиболее релевантную информацию.

   - Разумеется, - заверил лавочник, тем самым заставив меня облегчённо выдохнуть. - Однако есть и новый справочник, за нынешний год. Вы уверены, что предпочитаете прошлогодний? Видите ли, он немного утратил актуальность. - Хозяин лавки понизил голос. - Со времени выхода прошлогодней версии произошло довольно много изменений.

   Сказав это, он вжал голову в плечи, лихорадочно пытаясь сообразить, не сболтнул ли лишнего. Я улыбнулась, стараясь протранслировать, что от меня в этом отношении опасности не исходит. Мне ли не знать об изменениях, произошедших за это время! По меньшей мере одно непосредственно коснулось лично меня.

   - Я знаю, - ответила я вслух. - И тем не менее хотела бы приобрести именно прошлогодний.

   - Разумеется, - не стал спорить лавочник. - Сию минуту.

   Он скрылся за стеллажами, лишь пару раз над книгами мелькнули взъерошенные волосы. А я осталась стоять, нервно постукивая по прилавку костяшками пальцев. Уж очень в этой лавке душно. Жар так и приливает к щекам.

   Наконец, хозяин вернулся, неся в руках увесистый том. Да, кажется, немало придворных ежедневно ошивается в королевском дворце. И всё за счёт выплачиваемых народом налогов... Впрочем, о чём это я?

   Лавочник положил книгу на прилавок. С трудом заставляя руки не дрожать, я открыла оглавление и стала водить пальцем сверху вниз в поисках. Буквы прыгали перед глазами, и казалось, что мне придётся перечитывать список несколько раз, прежде чем я отыщу то, что нужно. Но нет. На второй странице оглавления, в самом верху. Кейра альт Реджина. Покосившись на лавочника, я решила сдержать пока своё любопытство и усилием воли заставила себя закрыть книгу.

   - Благодарю вас, это то, что мне нужно. Сколько она стоит?

   - Один квадр и сорок кругляшей.

   Да, это значительно дешевле, чем средства связи.

   В гостиницу я вернулась почти бегом. Мы с Андре договорились встретиться в номере. Когда я вошла, его ещё не было. Наверное, это даже к лучшему. Мне хотелось прочитать заветные страницы в одиночестве. Скинув обувь, я положила покупку на мягкий ковёр, легла на живот и торопливо открыла книгу.

   На первой странице после оглавления - портрет светловолосого мужчины двадцати с лишним лет. Тёмно-синие глаза, немного широковатый подбородок, величавая осанка, золотистые кудри ниспадают на плечи. Внизу подпись - "Филипп Второй, волею богов король Риннолии". На короткий миг мои глаза озарил лучик надежды: лицо показалось смутно знакомым. Неужели начинаю вспоминать? Но спустя мгновение надежда потухла. Нет, я просто уже видела этот самый портрет на какой-то стене, возможно, даже в нашей гостинице.

   Я стала ожесточённо листать книгу и, наконец, нашла нужную страницу. Как и положено, краткая биография и портрет. В биографии - лишь сухие факты. Кейра альт Реджина, урождённая Кейра Реджина. Удостоена приставки "альт" в знак присвоения высшей степени магического мастерства. Происхождение недворянское. Перечень магических степеней и наград. Гражданка Риннолии. Последние три года служит при дворе в качестве королевского мага. Никакой информации о предполагаемых любовных отношениях с Филиппом, ясное дело, нет.

   Я переключилась на изображённый на соседней странице портрет. Сходство несомненно есть, хоть и не сказала бы, что, увидев его при других обстоятельствах, сразу догадалась бы, что на нём изображена именно я. Впрочем, рисунок есть рисунок. Брюнетка с длинными, тщательно уложенными волосами. Чуть раскосые карие глаза. Чёрные брови. Узкий подбородок. Да, похожа, определённо похожа.

   Ровная осанка. Женщина сидит спокойно, пожалуй, с достоинством. Её глаза не выражают никаких особых эмоций, кроме разве что лёгкого налёта скуки, как нередко бывает с людьми, дожидающимися, когда с них закончат писать портрет. Только на самом дне глаз поигрывает лёгкая ирония.

   Похожа.

   На женщине - платье из плотной тёмной ткани со стоящим воротником и узким, но глубоким вырезом. Чуть более глубоким, чем следовало бы. Ничто из того, что должно быть скрыто, взгляду не открывается, приличия соблюдены, и всё-таки строгое во всех прочих отношениях платье оказывается на грани дозволенного. Но не за гранью. Вызов. Брошенный, конечно, не художнику. Кому же тогда? Обществу? Читателям? Дворцовым ханжам, считающим, что безродной выскочке не место подле короля?

   Но все эти детали почти сразу же отступили на второй план. Я смотрела на портрет и видела одно - серьги. Крупные серьги в форме кольца с несколькими свисающими с него нитями. Всё это унизано мелкими чёрными камушками. Наверное, драгоценными. Похоже на чёрный асфрит. Серьги того же самого фасона, что я носила все последние месяцы. Я смотрела - и не могла отвести взгляд.

   Они были тяжёлыми. Настолько тяжёлыми, что к вечеру мочки ушей сильно болели. Логично было бы носить что-нибудь другое, но они уж очень мне нравились. Вот я иду по широкому дворцовому коридору, серьги приятно позвякивают, вторя моим шагам, а альт Ратгор провожает меня странным взглядом, в котором намешано слишком много эмоций. Как и всегда, когда он смотрит на меня. А вот Филипп отпускает шуточку насчёт того, что даже если я магически изменю внешность, любой шпион сумеет опознать меня по форме серёжек. И нежно проводит пальцем по моей щеке, отводя в сторону прядь волос.

   Я больше не смотрела на книгу. Воспоминания нахлынули оглушительным потоком. Я села на корточки, опираясь ладонями об пол, опустив голову совсем низко и безуспешно хватая ртом воздух. Ставший вязким и сухим воздух, совершенно непригодный для дыхания. Я не заметила, в какой момент в номер вернулся Андре, но лишь сделала ему знак сейчас меня не трогать, резко замотав головой и вскинув руку. Он понял. А воспоминания продолжили захлёстывать меня с головой, как высокие волны, пожирающие берег во время шторма.


   В середине дня поступило извещение о том, что необходимо снять охранное заклинание с одной из дворцовых комнат. Находилась она на втором этаже южного крыла, то есть в той части дворца, которая на сегодняшний день почти не использовалась по причине проводившегося там ремонта. Получив эту информацию, я чертыхнулась: как будто у меня нет более серьёзных дел, чем разблокировка никому не нужной двери. Но выбора не было: как-никак, дверь эту зачаровывала я сама - довольно давно, должно быть, года полтора назад, когда южное крыло ещё не успело прийти в нынешнее плачевное состояние, и Филипп проводил там некоторые важные встречи. Потом я была слишком занята, а комнату перестали посещать, вот наложенное заклинание и забылось. А сейчас, видимо, кто-то из рабочих хотел войти туда ради всё того же ремонта - и не смог.

   С походом в южное крыло я затянула до позднего вечера. Накопилось слишком много важных дел. На это и был расчёт. Альт Ратгор хорошо знал мой распорядок.

   Их было пятеро. Они набросились на меня одновременно с разных сторон. Я дала отпор, и двоим пришлось очень несладко, но третий успел ранить меня ножом прежде, чем я толком сориентировалась в происходящем. Слишком небывалое происшествие для дворца. Бок взорвался острой болью. Всё было идеально просчитано. Сильная физическая боль не позволяет магу сосредоточиться на заклинаниях, и он становится уязвимым. Следующим шагом мне выкрутили руки и тут же нацепили на них кандалы. Не имея возможность использовать руки, маг и вовсе оказывается беззащитен.

   А дальше всё было просто. Мешок на голову, какое-то старое одеяло на тело, чтобы никто не смог в случае чего меня опознать. Меня потащили вниз по ступенькам - должно быть, по служебной лестнице: она была узкой, и это объясняло, почему меня несколько раз умудрились ударить то ногами, то головой о перила. О том, чтобы сопротивляться, речи не шло. Острая боль в боку отбирала почти все силы; остальные уходили на ожесточённые попытки не задохнуться в тесном мешке. Блузка на животе быстро вымокла в горячей крови.

   Потом была бешеная езда. Насколько я поняла, меня кинули на пол кареты; впрочем, точно я знать ничего не могла, поскольку мешок по-прежнему оставался на голове. На время я потеряла сознание. Пришла в себя, когда карета остановилась, а меня рывком вытащили наружу. И снова куда-то поволокли. Опять по лестнице. И опять вниз.

   Мешок сняли только в камере. Пока я жадно ловила ртом воздух, подтащили к стене, сняли кандалы и тут же надели новые, приделанные к цепям. Невзирая на боль и головокружение, я попыталась взять себя в руки. Задавала вопросы, требовала, угрожала. Бесполезно. Тюремщики вели себя так, словно были глухонемыми. Видимо, кто-то дал им весьма чёткие указания касательно того, как вести себя в моём обществе, и в придачу сильно запугал. И я уже догадывалась, кто. Вот только, хоть убейте, не могла понять, зачем ему понадобилось применять настолько радикальные методы.

   Руки затекли, ноги подводили: стоять становилось всё тяжелее, и я уже дважды повисала на цепях. Последние силы я потратила на то, чтобы исцелить свою рану. Да, невозможность использовать руки мешала применить магию. Но воздействовать на собственное тело - это не то же самое, что на окружающий мир. К тому же я всё ещё могла шевелить пальцами. Хоть это и было нелегко, но мне удалось направить поток магической энергии в нужное русло. Рана ещё не зажила и продолжала болеть, но я знала, что она неопасна и что процесс регенерации уже начался. Самое время подумать о своём ближайшем будущем, но силы окончательно оставили меня...

   Короткое забытье не принесло облегчения. Всё тело болело, дико хотелось пить, к горлу подкатила тошнота. Я пыталась опереться спиной о стену так, чтобы дать хоть немного отдыха ногам. Темно... За решёткой - один-единственный факел. Зачем меня притащили сюда? И как теперь отсюда выбраться?

   По всему выходило, что никак. Я попыталась использовать магию. Собрала в кулак все силы - физические, магические, психические. Закричала от напряжения так, как кричат женщины во время родов. Но мои попытки были бесплодны. Скованные руки не позволили освободиться. Я не могла ни избавиться от цепей, ни выбить решётку, ни отправить сообщение туда, наверх, на свободу...

   Ноги подкосились, я повисла на цепях. Показалось, что руки вот-вот оторвутся, и тогда освободившееся тело упадёт на пол. Некстати вспомнились рассказы о том, что иногда на дыбе такое случается. Брось, Кейра, у тебя и без того достаточно серьёзные неприятности, не смей придумывать дополнительные. Чёрт, до чего же больно! Руки, шея, плечи, бок... Проще было бы перечислить, что не болит. Волосы налипли на лицо, и мне никак не удавалось их откинуть. А тут ещё и в глаз попала ресница. Сколько я ни моргала, это не помогало, а больше ничего сделать я не могла. Почему-то эта глупая ресница стала последней каплей. Рана в боку, готовые оторваться руки, перспектива скорой смерти, а я мучаюсь из-за дурацкой помехи в глазу. Едва эта мысль пришла мне в голову, как я расхохоталась. Громко, раскатисто, с надрывом, до брызнувших из глаз слёз.

   К слову, от ресницы слёзы меня избавили.


   Дальнейшее я вспоминала лишь урывками. Помнила мерзкую крупную муху, каким-то образом залетевшую так глубоко под землю. Она села на моё влажное от пота лицо. Я тряхнула головой, чтобы её отогнать; движение тут же отозвалось резкой болью в шее. А муха сразу же вернулась на прежнее место. Я снова тряхнула головой, с тем же результатом. Отогнать её руками я не могла. После ещё двух безуспешных попыток избавиться от назойливого насекомого я почувствовала себя настолько беспомощной, что расплакалась. И ещё долго не могла успокоиться.

   Я всё ещё плакала, когда услышала звук приближающихся шагов. Сжала зубы и стала отчаянно моргать, чтобы избавиться от слёз. Не хватало ещё, чтобы такой меня увидел мой враг.

   Первыми шли два стражника, оба с факелами. За ними чинно следовал альт Ратгор. С громким неприятным скрипом открылась решётка. Один стражник вошёл в камеру вместе с магом, второй остался дожидаться снаружи.

   Альт Ратгор подошёл совсем близко и, сложив руки на груди, смерил меня внимательным взглядом. Я гордо вздёрнула подбородок и попыталась извлечь из собственного взгляда недавнее чувство уязвимости и отчаяния, оставив на их месте лишь ненависть. Чувство, которое я, к слову, до недавнего времени по отношению к магу не испытывала.

   Сохранить гордое выражение лица оказалось сложно. Моё положение говорило само за себя. А от его цепкого взгляда не укрылись не только цепи, но и пропитавшая платье кровь, и многочисленные ссадины, и - к моему стыду - красные от недавних слёз глаза.

   - Во имя каких демонов, Йорам? - Я старалась говорить уверенно и жёстко, но голос с трудом слушался, звучал хрипло и слабо. Один раз мне приносили пить, но в горле с тех пор снова пересохло. - Что ты себе позволяешь?

   - Не кипятись, Кейра, - довольно спокойно ответил он. - Ты - умная девочка. Умей принять своё поражение.

   - Поражение? - надменно переспросила я. - Не знала, что у нас с тобой ТАКАЯ война.

   - Она началась совсем недавно, - откликнулся альт Ратгор. - И, впрочем, уже закончилась. Не так чтобы я был сильно этому рад, но ставки в новой игре слишком уж высоки.

   - Настолько высоки, что оправдывают всё это? - Я скептически изогнула бровь.

   - Настолько высоки, что оправдывают всё, что угодно, - заверил он.

   Значит, и вправду высоки. Вероломное нападение на королевского мага - не шутки. Да и не лгут осуждённым на смерть. Но отчего он так убеждён в собственной безнаказанности?

   - Филипп знает о том, что ты устроил? - высказала я неприятное, но, увы, напрашивающееся предположение.

   По лицу альт Ратгора пробежала усмешка.

   - Насчёт Филиппа можешь не беспокоиться, - сказал маг - Помех с его стороны не будет.

   Странно. И обидно - сколь ни нелепо звучит такое слово в моей нынешней ситуации... Не ожидала.

   Альт Ратгор приблизился ко мне ещё на шаг. Взгляд его опустился ниже, туда, где под блузой прорисовывались очертания груди. В глазах загорелись всполохи вожделения, которые ему не удалось скрыть. Я скривила губы.

   О нет, я не боялась, что он возьмёт меня силой. Я была совершенно уверена, что он этого не сделает. Такое никак не в духе альт Ратгора. Насилие над женщиной - не его стихия. Тем более - в тюремной камере, в грязи и сырости, без должного комфорта, да ещё и в присутствии любопытствующих стражников. Нет, это был бы совсем не альт Ратгор.

   Он снова поднял глаза, справившись с минутной слабостью. Я постаралась вложить в свой взгляд презрение и капельку женского торжества. Не во всех отношениях ты победил, Йорам. Хоть в чём-то, а проиграл.

   Но маг не позволил мне насладиться даже таким триумфом. Собственническим движением взял меня за подбородок и поднял мне голову. Я сжала зубы, всей душой ненавидя его сейчас за это маленькое проявление власти. Изо всей силы тряхнула головой, избавляясь от цепких пальцев. Шея дико заболела, но мне уже не привыкать.

   Продолжать эту мелкую битву альт Ратгор не стал. Отошёл на пару шагов, по-прежнему за мной наблюдая. Надо что-то делать. После того, как он уйдёт, разговаривать будет уже не с кем. Не хочу наступать на горло собственной гордости, но жизнь дороже.

   - Одумайся, Йорам, - тихо произнесла я, без прежних ноток ненависти, презрения и угрозы. - Отпусти меня. Ты же сам пожалеешь о том, что собираешься сделать. Не сейчас, сейчас тебе всё нипочём. Но когда-нибудь ты станешь кусать себе локти. Не говори, будто этого не понимаешь.

   В натянутой улыбке альт Ратгора, похожей на гримасу, действительно присутствовала некоторая доля сожаления. Но торжества, предвкушения в связи с исполнением собственных планов и уверенности в собственной правоте было больше.

   - Мне действительно жаль, Кейра, - с лёгкостью согласился он. - Должен признать, в нашем противостоянии было нечто забавное. И, не возникни такой необходимости, я не стал бы тебя убивать. Хотя, конечно, раньше или позже показал бы, где твоё место.

   Где же? Надо полагать, у тебя в койке? Ты ведь давно и безнадёжно хотел меня туда затащить?

   Но я была достаточно разумна, чтобы не сказать этого вслух.

   - Однако теперь обстоятельства складываются так, что ты слишком сильно мне мешаешь, - продолжил альт Ратгор. - Так что нам не о чем больше говорить. Сейчас я уйду: у меня есть срочные дела. Но потом я вернусь. Так что готовься, альт Реджина. Это последние часы твоей жизни.

   И он ушёл, наградив меня последним взглядом, в котором из всех эмоций преобладало торжество. Он никогда прежде не обращался ко мне "альт Реджина". Слишком сильно раздражала его в моей фамилии приставка "альт". Стало быть, приговор действительно вынесен.

   И я стала готовиться. Собрав волю в кулак, призвала самые свои последние, самые глубокие резервы, о существовании которых прежде даже не подозревала.


   Не знаю, сколько прошло времени, несколько часов или несколько дней. По косвенным признакам склоняюсь всё-таки к первому. И альт Ратгор вернулся. На этот раз с ним было не два человека, а целых три. Один из них снова распахнул решётку, пропуская своих спутников в камеру. Я с огромным трудом подняла голову и, перестав слепнуть от сияния факелов, посмотрела на альт Ратгора затуманенным взором.

   - Ну, вот и всё, - громко сказал он, пристально наблюдая за моей реакцией. - Я убедился в том, что ты мне больше не понадобишься. Так что прощай.

   Туман перед глазами рассеялся. Ну что же, давай, Йорам, давай!

   Но маг не стал утруждаться сам.

   - Эй, ты! - обратился он к одному из пришедших с ним мужчин. - Убей её!

   Он уловил разочарование в моём взгляде, но не успел понять, что оно означает. Палач шагнул ко мне, извлекая из ножен меч. Я, пересиливая себя, не отводила глаз от альт Ратгора. Палач замахнулся. Камеру озарила вспышка слепящего белого света. Зрение пришло в норму лишь спустя несколько секунд. Мужчины чертыхались, опуская руки, которыми только что прикрывали глаза. И разом замолчали, увидев палача. Он неподвижно лежал на полу, устремив застывший взгляд в потолок. Стражники в испуге попятились. Только альт Ратгор остался стоять на прежнем месте. В его глазах читалось удивление, даже любопытство.

   - А ну-ка, ты! - бросил он стражнику, стоявшему в камере. - Доделай его работу.

   Стражник в ужасе опустил глаза на палача и снова поднял взгляд на мага.

   - Н-нет, - затряс головой он. - Нет, я не буду! Она же меня так же, как его!

   - Не будешь? - прищурился альт Ратгор. На кончиках его пальцев заплясали магические искры, заставляя стражника и вовсе затрястись от страха. - Выбирай. Не исполнишь моё приказание, и я испепелю тебя на месте.

   - Но, господин, я бы обязательно... но она ведь тоже... испепелит, - забормотал стражник.

   Да, парень, тебе не позавидуешь. Ты действительно оказался между молотом и наковальней.

   - А ты не пытайся заколоть её, как тот, - альт Ратгор равнодушно скользнул глазами по трупу палача. - Просто метни в неё нож. Не приближаясь.

   - Х-хорошо.

   Стражник всё ещё был испуган, но продолжать перечить магу не решился. Посчитал, что и вправду, если не станет приближаться, то всё обойдётся. Напрасно. Нападение есть нападение, независимо от того, с какого расстояния оно совершается. Стоило стражнику отвести назад руку, готовясь метнуть оружие, как новая вспышка света в очередной раз заставила всех ненадолго ослепнуть. Чтобы затем увидеть на полу уже два трупа.

   Судя по выражению лица альт Ратгора, он нисколько не удивился такому эффекту. Просто проверил свои предположения и теперь убедился в их правильности. А вот стоявший в коридоре стражник тихонько заскулил, трясясь от ужаса.

   - Молодец, - уважительно произнёс альт Ратгор. - Я впечатлён. Такая мощная защита, да ещё и без использования рук. Не думал, что это кому-нибудь под силу.

   - Столь высокая оценка из твоих уст - огромная честь, - с сарказмом процедила я.

   - Ну, и чего ты добилась? - Теперь в голосе мага прозвучала злость. - Ладно, признаю, я не смогу тебя убить. Признаю даже больше: я был на волосок от гибели пять минут назад. Решил бы уничтожить тебя сам - лежал бы сейчас на этом самом полу. Но ты всё равно отсюда не выйдешь. Для того, чтобы человек умер, необязательно его убивать.

   - Ты! - Он не обернулся к стражнику, лишь едва заметно шевельнул головой, но тот всё понял и, невзирая на дикий страх, приблизился, хоть и не рискнул пересечь границу камеры. - Продолжайте держать её здесь. - Альт Ратгор отдавал приказания холодным властным тоном. Приказывал стражнику, но смотреть продолжал на меня. - Не давать ей ни еды, ни питья. Не вступать ни в какие разговоры. Вообще появляйтесь здесь как можно реже. Обход раз в сутки, не чаще. Как только она умрёт, сообщите мне. Это всё.

   Стражник почтительно кивнул и рассыпался в заверениях, что всё будет исполнено в точности, счастливый, что его миновала участь двоих его предшественников.

   Альт Ратгор посмотрел на меня в последний раз.

   - Вижу по взгляду, что ты очень хотела бы до меня добраться, - констатировал он. - Но тебе это уже не удастся. Я же сказал, что ты проиграла. Прощай.

   И он ушёл, а я осталась слушать звук затихающих в конце коридора шагов.

   Я доберусь до тебя, альт Ратгор. Обещаю. С того света вернусь, если понадобится, но доберусь.

   То, что было потом, сплелось в единое полотно кошмара. Было больно. Было страшно. Было темно. Душу заполняло отчаяние. Хотелось пить. Хотелось спать. Хотелось хоть немного сменить положение. А потом вдруг стало легко.


   Глава 20.

  

  Прощайте, мой сеньор!

  Ведь тот, кого я вижу -

  Не Вы, а если так,

  Мне в общем все равно.

  Хоть смерть не есть позор,

  Но ею я обижен:

  Поверьте, мой сеньор,

  Вы умерли давно!


  Канцлер Ги, "Романс о тоске"


   Ковёр неожиданно оказался очень близко. Почти у самых глаз.

   - Эрта! Тебе плохо?

   - Не могу дышать, - с трудом прохрипела я, ненадолго действительно поверив, что лёгкие вот-вот останутся совсем без воздуха, и на этом моей истории придёт конец.

   Андре рывком поднял меня на ноги, подтащил к окну и заставил перегнуться через подоконник. Я стала судорожно глотать вожделенный холодный воздух. Ветер остудил покрывшийся испариной лоб. Взгляд постепенно удалось сфокусировать. Отдышавшись, я рискнула выпрямить спину.

   Воспоминания отступали. Я вернулась в реальность. Запп. Граница Риннолии. Гостиничный номер. Андре.

   - Ты вспомнила?

   Я кивнула, всё ещё тяжело дыша. А потом вцепилась в него, стиснув в пальцах рубашку. Как в единственный островок спокойствия и надёжности. Как в незыблемый маяк посреди штормящего океана.

   - Я не виновата, - зачем-то стала защищаться я, тряся головой. - Меня заманили в ловушку. Я не могла предвидеть.

   - Альт Ратгор? - сурово спросил Андре.

   Он вообще был сейчас суровым и серьёзным. И сосредоточенным.

   Я снова кивнула.

   - Между нами было противостояние, но не настолько существенное, - быстро забормотала я. - Во всяком случае я не считала его настолько существенным. У меня не было причин ожидать подобного. Понимаешь?

   Я подняла на Андре взволнованный взгляд. Взволнованный и, наверное, немножко безумный.

   - Понимаю, - мягко сказал он.

   И стал потихоньку подталкивать меня к кровати.

   - Ты мне веришь?

   Я ещё сильнее вцепилась в его рубашку.

   - Конечно, верю.

   Как-то уж очень ласково он это произнёс. Так говорят с умалишёнными. Ну да, с сумасшедшими не спорят.

   - Это моя вина, - с глухим стоном признала я, послушно усаживаясь на кровать. - Я должна была просчитать такую возможность. И получила сполна за собственную глупость.

   И смело подняла глаза на Андре, готовая принять справедливую критику из его уст. Он же изогнул бровь...почти иронично.

   - Эрта, а что в таком случае говорить мне? - осведомился он, помогая мне устроиться поудобнее, а затем укутывая в одеяло. - Уж я-то попался, как последний идиот, глупее некуда.

   - Ты прибыл по приказанию короля, - возразила я.

   - Ну и что? Неожиданный вызов к королю в большинстве случаев не сулит вызываемому ничего хорошего. А тут ещё и странный вызов. Срочный. Да ещё и без указания мало-мальски внятной причины. Любого можно заманить в ловушку, Эрта. Даже самого умного, ловкого и расчётливого. Бессмысленно, оглядываясь назад, винить себя в том, что попался.

   - Может, ты и прав, - проговорила я, не слишком уверенно.

   - Разумеется, я прав, - отозвался Андре.

   Мои губы скривились в мимолётной усмешке. Да, комплексом неполноценности он точно не страдает. И правильно делает. Такой недуг мне тоже ни к чему.

   - Это сделал альт Ратгор?

   Андре мягко коснулся моего запястья там, где на коже надёжно отпечатались следы от кандалов, обычно скрываемые под широким браслетом. Я пыталась избавиться от них при помощи магии, но пока безуспешно. И дело тут не в нехватке сил и не в том, что кандалы в тюрьме были какими-то особенными. Кандалы как кандалы, обыкновенные грубые металлические браслеты. Но это один из тех случаев, когда телесное повреждение являет собой отпечаток психологической травмы. Оно слишком тесно переплетено с печатью, оставленной мигдальским заключением на моей душе. И как не избавиться от этой печати, так не найти исцеления и от следов на запястьях...

   - Он, - подтвердила я.

   - Может быть, расскажешь?

   Я мельком поймала взгляд Андре. Он серьёзен, как никогда, и очень хочет, чтобы я рассказала, я вижу это более чем отчётливо, поскольку успела хорошо узнать его за это время. И причина такого желания не в любопытстве. Рассказ - это признак доверия, а Андре, похоже, засомневался, продолжу ли я доверять ему, как прежде, теперь, когда из Эрты я превратилась в Кейру. А значит, я расскажу. Хотя мне страшно, буквально дико, не хочется ещё раз возвращаться к тому, о чём я только что вспомнила. Воистину лучше было бы забыть.

   Мои плечи дрогнули от неслышного смеха. Выходит, мне не угодить. Пока не помнила, хотела вернуть память. Теперь вернула - и опять недовольна.

   - Мы с альт Ратгором действительно не состояли в тёплых отношениях, - медленно начала я. - Отношения были, мя