Book: Невеста джентльмена



Невеста джентльмена

Кэндис Кэмп

Невеста джентльмена

Роман

Купить книгу "Невеста джентльмена" Кэмп Кэндис

Глава 1

Лондон

1824 год

Мэри Баскомб было страшно. Ей и раньше доводилось испытывать чувство страха, но кто бы не испугался, оказавшись в новой и опасной обстановке, столкнувшись лицом к лицу с тем, что заставляет сердце биться в два раза чаще? Но это был вовсе не тот случай, когда они увидели, как медведь обнюхивает бельевую веревку, натянутую матерью. И даже не тот, как в день, когда, казалось, сердце подпрыгнуло к горлу: отчим, источая отвратительный запах спиртного, ухватил ее за руку и отшвырнул от себя. Тогда она знала, что делать, – знала, как медленно и тихо вернуться в дом, схватить тяжелый пистолет и тяжело обрушить его на отчима сверху вниз так, что тот испустил отчаянный вопль.

Однако сейчас ею владело совершенно иное чувство. Она находилась в незнакомом городе, полном незнакомых людей, не имела ни малейшего представления, что делать дальше, и ощущала себя… потерявшейся.

Мэри еще раз бросила взгляд на оживленные пристани вокруг. Еще ни разу в жизни ей не доводилось наблюдать такого шума и суеты, такого скопления людей, собравшихся сразу в одном месте. Мэри пришло в голову, что хотя филадельфийские торговые доки и славятся деловой активностью, но то, что творится здесь, в Лондоне, не идет с ними ни в какое сравнение. Все доки были окружены огромными штабелями непрерывно загружаемых и разгружаемых товаров, толпами спешащих людей – казалось, им всем нужно было где-то быть, но ни у кого не было времени, чтобы добраться до нужного места.

И еще. Здесь совершенно не было женщин. Правда, ей удалось увидеть нескольких, которые, сойдя с судна, тут же исчезали в экипажах в сопровождении мужчин. В самом деле, все пассажиры с ее корабля уже давно сошли на берег, и лишь она вместе с сестрами еще оставались на причале одинокой стайкой рядом с небольшой кучкой багажа. Между тем тени продолжали становиться все длиннее, и до того, как нагрянет ночная тьма, оставалось совсем немного времени. Безусловно, здесь, в Лондоне, им не грозило попасть к американским индейцам, но Мэри была достаточно умна, чтобы понимать – лондонские доки в ночное время вовсе не место для прогулок четырех одиноких девушек.

Вся проблема заключалась в том, что Мэри не имела ни малейшего представления, что делать дальше. Она ожидала, что неподалеку от того места, где они покинули корабль, должен быть хоть какой-никакой постоялый двор, но лишь только они сошли с судна, Мэри поняла, что вокруг нет ни одного домишки, в котором могла бы остановиться группа уважающих себя молодых девушек. С другой стороны, ей вовсе не хотелось бы пройтись вместе с сестрами по подозрительным узким улицам, виднеющимся впереди. Пару раз она пыталась остановить проезжающие мимо наемные экипажи – а их было совсем немного, – однако извозчики лишь отворачивались и проезжали мимо, словно не замечая. Не было никаких сомнений: рассмотрев их нехитрый скарб, возницы понимали, что Мэри с сестрами не смогут дать хорошую цену.

Но и оставаться здесь дольше они не могли. Несмотря на то что невдалеке показался очередной экипаж, сестры не без труда взвалили свои пожитки и двинулись в сторону узких грязных улиц подальше от доков. Неуверенно оглядевшись вокруг, Мэри увидела, как несколько докеров, до этого загружавших судно, оценивающе уставились на сестер, да и на нее саму тоже. Заметив, что она остановилась взглядом на одном из них, докер наградил Мэри наглой улыбкой, больше похожей на оскал. Словно оцепенев, она окатила его ледяным взглядом и повернула назад, медленно и осторожно.

Она всегда проявляла заботу обо всех своих трех сестрах – о Роуз, следующей за ней по старшинству и слывшей в семье первой красавицей благодаря бездонно-прозрачным синим глазам и густым черным волосам; о Камелии, чьи глаза в отличие от Роуз были серыми, и в них светился ум, а затейливо сплетенные темно-золотистые волосы напоминали сияющую над головой корону; о Лили, самой младшей, любимице отца, в светло-каштановых волосах которой словно застыли прожилки солнечных лучиков, а серые глаза отдавали зеленью.

Три сестры пристально взглянули на Мэри, и в их глазах светилась такая непоколебимая вера, что ледяной обруч, охвативший грудь старшей, казалось, затянулся еще туже. Сестры рассчитывали на ее заботу и опеку, так же, впрочем, как и их мать рассчитывала на то, что старшая сестра заберет младших девочек подальше от отчима в случае ее смерти и найдет приют и безопасность за океаном в лондонском доме ее отца – деда всех четырех. Мэри удалось исполнить первую часть этого плана, но она прекрасно понимала, что все усилия окажутся напрасными, если во второй они потерпят неудачу. Сейчас ей было необходимо разместить сестер на ночлег в каком-нибудь безопасном, подобающем для девушек месте, а затем, встретившись с дедом, которого никто из них никогда не видел, с человеком, выкинувшим из родного дома собственную дочь за противление отцовской воле, убедить его принять в свой дом ее детей. Мэри инстинктивно покрепче прижала к груди свою прошитую кожаную сумку-саквояж.

В тот же миг перед ней возникла невесть откуда появившаяся фигура и, нависнув над Мэри, повалила ее на землю. В первые мгновения девушка была столь напугана, что не могла даже думать, а не то чтобы попробовать двигаться, и лишь немного погодя осознала, что в руках ничего нет. Ее саквояж! Отчаянно оглядевшись, Мэри поняла, что сумка исчезла.

– Моя сумка! Он похитил наши документы! – Едва поднявшись на ноги, она увидела стремительно улепетывающий силуэт. – Стой! Стой, ворюга!

Задержавшись лишь для того, чтобы бросить взгляд на Роуз и убедиться, что багаж на месте, Мэри приподняла юбку и бросилась следом за грабителем. Перехватив взгляд старшей сестры, который Роуз за много лет научилась понимать без слов, она осталась около пожитков, а Лили с Камелией, нерешительно потоптавшись, припустили за сестрой. Казалось, Мэри бежала быстрее, чем когда-либо в жизни, но ее сердце трепетало от ужаса. В этой сумке находилось самое важное для всех четырех, все то, что могло доказать деду их честность и родство. Без этих документов у сестер не оставалось никакой надежды, без них они навечно застряли бы в этом огромном, гадком, совершенно незнакомом городе, не зная, куда деться и к кому обратиться за помощью. И она обязана вернуть саквояж!

Ее сестры находились позади, совсем близко. Камелия, самая быстрая из сестер, уже почти догнала Мэри, но жилистый разбойник все равно был еще быстрее. Обогнув угол какого-то дома, она увидела, что вор находится впереди уже на расстоянии полуквартала, и с мучительной безнадежностью осознала, что схватить его не удастся…

На расстоянии в несколько ярдов перед убегающим вором, о чем-то беседуя, стояли двое мужчин. Предприняв последнюю отчаянную попытку, Мэри закричала:

– Остановите его! Это вор!

Обернувшись, мужчины взглянули на девушку, но не сделали ни шагу, чтобы поймать грабителя, а Мэри уже знала, ощущая боль в сердце, что будущее сестер исчезает прямо на глазах.

Сэр Ройс Уинслоу вышел из игорного дома и несколько раз небрежно покрутил тростью, украшенной золотым набалдашником, прежде чем поставить ее наконечник на землю. Будучи весьма привлекательным зеленоглазым блондином, которому едва за тридцать, он не казался тем человеком, которого можно было бы встретить выходящим из игрового заведения, притулившегося среди доков. Его широкие плечи обтягивала тончайшая шерсть элегантного синего сюртука от «Вестона», отполированные туфли на ногах были явно работы «Хобби» [1], а отлично сидящие палевые панталоны вкупе с белоснежной сорочкой, небрежно повязанный галстук, незамысловатая часовая цепочка с брелоком, явно сделанные на заказ, выдавали в нем богатого человека с утонченным вкусом. Только родной брат Фиц мог знать, как часто его можно было застать в этом месте, да и то, по словам самого Фица, «на дурака».

– Да уж, Гордон, в веселенькое ты меня втянул испытание, – проговорил сэр Ройс, поворачиваясь к юнцу, появившемуся следом в дверном проеме.

Его спутник, которому можно было дать едва ли больше двадцати, смущенно промолчал. В отличие от шикарного сэра Ройса одежда Гордона по своему цвету и общему стилю выдавала в нем эдакого хлыща-пижона: желтый, как яичный желток, сюртук, выглядывающий из-под него клетчатый сатиновый жилет тошнотворного цвета перезрелой лаванды. Наряд довершали голубые панталоны. Плечи до предела приталенного сюртука, явно подбитого ватой, обладали невероятной шириной, а на одном из отворотов красовалась гигантских размеров бутоньерка.

Гордон взглянул на Ройса с преувеличенным достоинством, хотя впечатление, которое он намеревался создать, было несколько омрачено тем, что его сильно качало.

– Знаю… И прошу за это прощения, дорогой кузен Ройс… Джереми никогда бы не сказал тебе, что…

– Престань ты упрекать собственного брата, – мягко ответил его собеседник, – он беспокоился только о тебе, причем, замечу, совершенно справедливо. Обобрали бы тебя здесь как липку.

Гордон покраснел, желая что-то возразить, однако Ройс остановил его одним выразительным движением брови и продолжил:

– Наоборот, тебе следовало бы быть благодарным Джереми за то, что он послал за мной, а не за графом.

– Еще бы! – признался Гордон совершенно иным тоном. – Зануда кузен Оливер все уши мне прожужжал, насколько я обязан своим родителям…

– С добрыми намерениями, заметь.

– Только не говори мне, что ни ты, ни кузен Фиц никогда не поднимали тут дым коромыслом и чертей не гоняли, – возразил молодой человек.

По губам сэра Ройса пробежала легкая улыбка:

– Возможно, такое и бывало у нас, не спорю, однако меня никогда не вышвыривали из Оксфорда, и я не возвращался домой со следами побоев! – Он нахмурился и пристально взглянул на Гордона. – Кроме того, мне никогда бы не пришло в голову вырядиться в желтый сюртук.

– Но это же все мелочи! – воскликнул Гордон.

Так или иначе, его оппонент больше не слушал кузена. Теперь все внимание сэра Ройса было обращено на оборванца, несущегося вниз по улице и прижимающего к себе небольшую кожаную сумку. Однако еще более захватывающим было другое: следом за ним мчалась молодая женщина в синем платье. Ее каштановые волосы развевались по ветру, словно у ведьмы, а длинный подол задрался почти до самых колен, демонстрируя стройные ноги, облаченные в чулки. Следом за ней с не меньшей прытью бежали две девушки. Лица у всех раскраснелись от быстрого бега, а съехавшие назад капоры подпрыгивали на ленточках, словно цирковые акробаты на батуте.

– Остановите его! Это вор! – закричала та, что бежала впереди.

Ройс в некотором изумлении разглядывал эту сцену, но когда грабитель оказался рядом, внезапно выставил вперед свою трость, прямо под ноги бегущего, который, споткнувшись, тяжело грохнулся на землю. Саквояж вылетел из его рук и, несколько раз перекувырнувшись, перелетел через всю улицу и шмякнулся прямо под фонарным столбом.

Изрыгая проклятия, беглец попытался вскочить, однако Ройс не дал ему этого сделать. Поставив ногу на спину вора, он крепко прижал его к земле.

– Гордон, принеси-ка кожаную сумку, которую выронил этот молодец.

Кузен все еще глазел на вора, бестолково извивающегося под ногой сэра Ройса, однако, подчиняясь словам старшего, принес слегка помятую сумку.

– Благодарю вас! – остановилась около них та, что неслась впереди всех. Две другие подбежали следом, и несколько мгновений все пятеро – двое мужчин и три девушки – с нескрываемым интересом разглядывали друг друга.

Сэру Ройсу подумалось, что перед ним стоит целая стайка настоящих красавиц, пусть несколько раскрасневшихся и растрепанных – а так оно и было, – однако стоявшая ближе всех заинтриговала его больше остальных. Ее каштановые волосы казались темно-шоколадными, а глаза мерцали то голубым, то зеленым, поэтому Ройс затруднился определить их точный цвет. Волевой подбородок, чудесно гармонировавший с линией рта и выдающимися скулами, придавал ее лицу почти необъяснимую целостность. Четко очерченный рот с пухлой нижней губой, словно созданный для поцелуев. В голове Ройса мелькнуло, что невозможно смотреть на эти губы без мысли о том, чтобы не прильнуть к ним.

– Очень рады с вами познакомиться, – наконец нашелся сэр Ройс, снимая ногу со спины негодяя, чтобы отвесить галантный поклон.

Не преминувший воспользоваться внезапной свободой грабитель вскочил и бросился наутек, однако рука Ройса вытянулась, словно резиновая, и цепко ухватила его за воротник.

– Хотите ли вы, – он вопросительно взглянул на незнакомку, – предъявить обвинения? Мы можем отвести его в магистрат.

– Вовсе нет, – отрицательно покачала головой девушка, – все, что мне было нужно, так это вернуть сумку.

– Очень хорошо. – Сэр Ройс посмотрел на человека, которого продолжал держать за шиворот. – К твоему счастью, у этой леди доброе сердце. Но в следующий раз тебе может не повезти так, как сегодня.

Он проводил глазами грабителя, который, не заставляя просить себя дважды, мгновенно скрылся за углом, и снова обернулся к сбившимся в стайку девушкам.

– Итак, разрешите представиться, сэр Ройс Уинслоу к вашим услугам, а этот добрый молодец – мой кузен, мистер Харрингтон.

– А я – Мэри Баскомб, – ничуть не смутившись, без запинки отрекомендовалась старшая, в синем платье. – А это мои сестры – Камелия и Лили.

– Что ж, вместе вы составляете очаровательный букет.

В ответ на эту явную лесть Мэри ответила легким движением глаз:

– Боюсь, моя мать слишком уж любила цветы.

– Тогда позвольте узнать, мисс Баскомб, как случилось, что ваше имя не совпадает с названием цветка?

– О, что касается меня… – Она рассмеялась в ответ, и на ее щеках показались восхитительные ямочки. – Мое настоящее имя Мэриголд [2]. – Она взглянула на Ройса, словно пытаясь придумать вежливый ответ, и наконец неопределенно хмыкнула. – Но не стоит беспокоиться и делать вид, что это не звучит гадко. Вот поэтому я и стала Мэри. Но… – Тут она перевела дух. – Полагаю, могло быть и хуже. Ведь матушка могла назвать меня Магуорт [3]или Дельфиниум [4]

Ройс тоже хмыкнул в ответ, чувствуя себя с каждой секундой все более заинтригованным. Все эти девушки были прекрасны, а Мэри говорила на совершенном английском, словно была настоящей леди, хотя в ее речи и слышался несколько странный акцент. Глядя на их свежие и трогательные лица, слушая голос Мэри, он был склонен предположить, что и она сама, и ее сестры должны были бы принадлежать к высшим слоям общества. Однако их одежда совсем не соответствовала тому, что носили леди даже из самых глухих провинций. И платья, и прически были слишком незамысловаты, таких уже несколько лет никто не носил. Было ясно, что сестры и представления не имеют, что такое журнал мод. Но более всего поражало то, что в поведении этих девушек начисто отсутствовало знание хоть каких-нибудь правил этикета.

Не было никаких признаков того, что их воспитание формировалось под влиянием старших поколений. Например, они запросто неслись по улице, ничуть не беспокоясь о своем виде, о том, что их головные уборы были готовы слететь с голов. Они спокойно стояли здесь и потихоньку хихикали, не проявляя никакого смущения, в них присутствовала некая развязность, словно так и следовало вести себя перед незнакомым мужчиной. Едва ли настоящая леди, если следовать неписаным правилам, стала бы разговаривать с кем-либо, не будучи представленной должным образом, особенно учитывая обстоятельства их встречи. Настоящие леди, будь они даже плохо воспитаны, никогда не открыли бы своих имен незнакомцу, пусть он и оказал бы им помощь. В конце концов, эта юная особа никогда добровольно не должна была раскрывать свое первое имя с такой веселостью, комментируя при этом еще и те имена, которыми могла бы наградить ее мать. И самое главное – какого черта они появились в это время со стороны доков?

– Вы американки? – неожиданно спросил Ройс.

– Да, – рассмеялась в ответ Мэри. – А откуда вы узнали?

– Счастливая догадка, – ответил он с легкой улыбкой.

Мэри улыбнулась в ответ, и ее лицо озарилось светом. Ройс почувствовал, как его рука непроизвольно сжала набалдашник трости, из головы вылетело все, что он хотел сказать дальше. Казалось, что и Мэри не находит слов, она отвернулась, и ее щеки покрылись ярким румянцем. Пробежав руками по волосам, словно только сейчас осознав, насколько они растрепаны, она попыталась привести их в порядок.

– Я… О Господи… Кажется, я потеряла капор. – Мэри огляделась вокруг.

– Быть может, я слишком смел, мисс Баскомб… Вы и ваши сестры… В общем, я боюсь, что вы находитесь в не слишком презентабельном районе. Вы, случайно, не потерялись?



– Вовсе нет. – Мэри расправила плечи и смело взглянула на Ройса. – Мы не потерялись.

Позади одна из сестер неприлично хлюпнула носом:

– Мы не потерялись, но сейчас наше положение весьма затруднительно.

– Затруднительно?

– Мы сошли на берег сегодня, сразу после полудня, – пояснила та, что выглядела самой младшей из всех сестер Баскомб, глядя на него серо-зелеными глазами. Ее голос звучал тихо и почти отчаянно. – Мы здесь совсем одни, и у нас нет никаких идей, куда податься. Видите ли…

– Лили! – резко прервала ее Мэри. – Я уверена, что мистеру Уинслоу совсем неинтересно слушать нашу историю! – Она повернулась к сэру Ройсу. – Теперь, если вы будете столь любезны, что вернете назад наш саквояж, мы хотели бы продолжить наш путь.

– Сэру Ройсу, – мягко поправил он в ответ.

– Что?

– Я о своем имени. Меня зовут сэр Ройс, а не мистер Уинслоу. И я буду счастлив вернуть вам сумку. – Он взял ее из рук Гордона и вручил Мэри, но несколько придержал. – Так или иначе, я не могу уйти без зазрения совести, оставив в одиночестве молодых леди в городском районе, обладающем самой отвратительной репутацией.

– С нами правда все в порядке, – возразила Мэри.

– И тем не менее я настаиваю. Я провожу вас в… – Он сделал многозначительную паузу.

– На постоялый двор, – твердо сказала Мэри и выдернула сумку из его руки, при этом ее подбородок чуть поднялся вверх. – В самом деле мы крайне благодарны вам за помощь, сэр. И если вы просто возьмете на себя труд сопроводить нас к ближайшему постоялому двору, поверьте, этого будет вполне достаточно.

Он вежливо поклонился Мэри, чтобы скрыть от нее лицо, сиявшее от удовольствия: последние слова он воспринял не как отставку, а как благодарность. «Отлично, – подумал Ройс, – дать мне отставку? Значительно легче это сказать, чем сделать».

Мэри наблюдала, как сэр Ройс шагнул на улицу, небрежно взмахнув тростью. К ее изумлению, экипаж, стоящий кварталом ниже, немедленно тронулся в их сторону, и Мэри обернулась, испытав новообретенное чувство уважения.

Она совсем не знала, что и подумать, впервые увидев этого элегантно одетого джентльмена, вставшего на пути их обидчика. Внешне он едва ли производил впечатление человека, который был готов, не задумываясь, с ходу вступить в передрягу с парнем, похитившим ее драгоценную сумку. Но, казалось, без каких-либо видимых усилий он легко и артистично задержал грабителя, вернул ей пропажу, а теперь одним лишь движением руки нашел для них экипаж в этом, откровенно говоря, непрезентабельном месте.

Мэри пыталась понять, что собой представляет сэр Ройс. Ей еще не приходилось встречать человека, от которого прямо-таки веяло изысканными манерами и элегантностью. Его одежда и обувь были безукоризненны, в движениях присутствовала томная грация, выдававшая в нем человека свободного и не обремененного трудом. Всем, несомненно, должны были быть видны его широкие плечи, выпирающие из-под сюртука, и мускулистые бедра, плотно обтянутые панталонами. Другими словами, он явно не относился к числу хилых аристократов, типичных представителей знатных англичан, о которых она часто слышала в Америке.

Возможно, она слишком засмотрелась на сэра Ройса, потому что тот ей улыбнулся, и Мэри почувствовала, как по телу пробежала необъяснимая волна восхитительной дрожи. Мысленно она отметила про себя, что кроме как абсурдом это не назовешь: улыбка сэра Ройса не могла вызвать такой эффект. Тем не менее, будучи честной перед самой собой, она не могла не признать, что именно этот человек с густыми белокурыми волосами и глазами цвета зеленых листьев повлиял на нее самым невероятным образом. Ей совершенно не хотелось быть зависимой от магнетического взгляда этого мужчины, а менее всего ощущать, как учащается пульс от одной лишь его улыбки. Но откуда же берется это клубящееся глубоко внутри тепло, когда она смотрит на Ройса? И почему ямочка на его волевом подбородке кажется столь привлекательной?

Внезапная мысль пришла ей в голову. У нее просто не было времени на то, чтобы пережить все эти девичьи глупости! Ведь ей уже приходилось слышать истории о мужчинах подобного рода, шныряющих по городам и весям, только и ждущих, чтобы отобрать последнее, а то и того хуже.

– Послушайте, а как вам удалось так быстро поймать для нас экипаж?

Он чуть приподнял в ответ аристократическую бровь, услышав, как изменился ее тон.

– Вы в чем-то сомневаетесь, мисс Баскомб? Впрочем, у вас есть на это полное право. Но я вовсе не подпольный работорговец белокожими, отлавливающий хорошеньких американских барышень возле доков. И это не наемный экипаж, как вы полагаете, а мой собственный. Приехал я сюда в поисках юного Гордона, совершенно не зная, в каком виде смогу его здесь найти. Мне совершенно не хотелось сопровождать его до дома пешком, если бы он оказался, что называется… ммм… на бровях…

– Ох!

Мэри продолжала изучать собеседника: у нее не было никакого способа узнать, насколько искренен с ней сэр Ройс. Но после всего произошедшего, поймав вора и отобрав у него ее сумку, он доказал, что является вполне законопослушным человеком. Кроме того, на фоне чудовищно разодетого разбитного Гордона Ройс выглядел крайне респектабельно. Даже на ее неопытный взгляд, его начищенные туфли и изысканная одежда выдавали в нем человека небедного, а манера поведения – настоящего джентльмена. Безусловно, он мог бы и притворяться, как подозревала Мэри, однако и ее сестры, и она сама поддались его превосходству и обаянию. Не мог же он оказать такое влияние на всех сразу! Кроме того, у них не было ничего такого, что можно было бы похитить, – давешний грабитель, пожалуй, был бы крайне разочарован, открыв ее саквояж и обнаружив в нем лишь бумаги. Конечно, ей приходилось слышать истории о «белокожих работорговцах», но Мэри не могла поверить, что эти подпольные сутенеры выглядят и действуют так же, как этот мужчина.

– Прошу, позвольте мне проводить вас до более-менее приличной гостиницы, – попросил Ройс.

Поколебавшись несколько мгновений, Мэри посмотрела на сестер. Лили выглядела совершенно поникшей, и даже Камелия кивнула в знак согласия, одновременно показывая старшей сестре нож, вынутый из складок юбки.

– В случае чего я смогу позаботиться о нем, Мэри.

Брови сэра Ройса встали домиком, и Гордон, проследив за взглядом кузена, выпучил глаза.

– Черт побери, это что – нож? – воскликнул он.

– Полагаю, именно так, – невозмутимо подтвердил Ройс и, усмехнувшись, добавил: – Очевидно, это тот язык, на котором привыкли беседовать наши дамы.

Похоже, Гордон собирался что-то возразить, но, взглянув на старшего двоюродного брата, поник и лишь произнес:

– Прошу прощения.

– Гордон, ты сможешь дойти домой на своих двоих? – продолжил Ройс. – Я боюсь, что для всех вас в моем экипаже места не хватит.

– Ну конечно… Если ты уверен, что находишься в безопасности… – пробормотал Гордон, не сводя глаз с ножа.

– Уж как-нибудь смогу за себя постоять, – заверил его сэр Ройс. – Только пообещай мне, что отправишься прямиком домой.

– Домой? Ни за что! – запротестовал Гордон. – Там сейчас моя мамаша…

– Ну хорошо, тогда отправляйся к отцу. Он же сейчас должен быть у себя?

Гордон страдальчески взглянул на кузена и кивнул с явной неохотой:

– Ик… Да… Пойду к отцу и все ему расскажу…

– Отлично, но имей в виду, если я узнаю, что ты прошел мимо, – отдам тебя в руки Оливера, так и знай!

Гордон охнул и, обреченно кивнув, побрел вниз по улице.

– С ним ничего не случится? – спросила Лили, глядя вслед удаляющемуся Гордону. – Он кажется немного… Ну…

– Наклюкавшимся, – охотно подсказала Камелия.

Было видно, что сэр Ройс пребывает в некоем замешательстве, поэтому ему ничего не оставалось, как только ответить:

– Да. Вы правы. Боюсь, он несколько переусердствовал, но, уверен, Гордон будет держать себя в руках.

– Это поэтому он так вырядился? – спросила Лили. – Потому что он уже до того выпил?

Коротко рассмеявшись в ответ, Ройс отрицательно покачал головой:

– Нет, в том-то и беда. Боюсь, облачаясь в этот наряд, он был трезв как стеклышко… – Он оглянулся через плечо. – Полагаю, у вас должен быть какой-нибудь багаж?

– О Боже! Наш багаж! Роуз, должно быть, не знает, что про нас и подумать! – воскликнула Мэри.

Как по команде, сестры повернулись и бросились бегом в ту сторону, откуда появились.

С грациозностью тигра Ройс вскочил на подножку своего экипажа и, ухватившись за ручку, приказал извозчику:

– Боюсь, Биллингс, нам придется следовать за ними.

– Ага, сэр, – флегматично отозвался тот. По его голосу, лишенному каких-либо эмоций, было ясно, что он уже много лет служит своему хозяину и привык ничему не удивляться.

Сестры бежали к докам, а экипаж громыхал следом. У сэра Ройса отвисла челюсть, когда он увидел перед собой синеглазую красавицу с волосами цвета воронова крыла, восседающую на двух обшарпанных дорожных сундуках. Поперек коленей красавица держала винтовку.

– Боже правый. – Ройс мягко соскочил с подножки экипажа и направился к девичьей стайке. – Это еще одна из вас?

– Да, это моя сестра Роуз.

– Конечно, как же еще, – пробормотал Ройс. Он отвесил красавице галантный поклон, на который та ответила застенчивым кивком. – Я вижу, вы тут во всеоружии.

– Естественно. Мы не могли оставить винтовку папаше.

– Ну да, это вполне естественно, – еле слышно отозвался Ройс. – А вам не приходило в голову, что когда-нибудь вам и в самом деле придется ее применить? Винтовку или иное оружие, если оно у вас есть? Пистолеты, например?

– Конечно, есть. Пистолеты у нас в багаже, – охотно сообщила Лили. – Просто нам не приходило в голову, что ими придется воспользоваться.

– М-да… Рискну предположить, что этой винтовки и ножа вашей сестры будет вполне достаточно для повседневной жизни… – Он повернулся к вознице, который неотступно следовал за ним от самого экипажа. – Отлично, Биллингс! Загружай багаж, и трогаемся!

Ройс открыл дверь экипажа и протянул руку Мэри:

– Мисс Баскомб…

Мэри подозвала сестер к экипажу и, оставшись последней, наблюдала, как Ройс помогал им забраться внутрь. Ей очень хотелось схватиться за дверную ручку и оказаться внутри, однако она не могла этого сделать, опасаясь проявить бестактность по отношению к сэру Ройсу, если бы проигнорировала его протянутую руку. Мэри была не в состоянии объяснить достаточно внятно даже самой себе, почему ей так страшно коснуться его ладони, почему она боится этого контакта и одновременно ждет его с нетерпением.

Тем временем Ройс помог забраться в экипаж последней из ее сестер, и Мэри, запнувшись, протянула свою руку. Скользнув, она оказалась в его руке, пальцы мужчины мягко обхватили ее ладонь. Мэри ясно ощутила тепло его кожи… Оно показалось ей необычно сильным, почти жарким, хотя, возможно, это ее рука внезапно заледенела?

Мэри взглянула в его лицо снизу вверх. Находясь к Ройсу ближе, чем когда-либо, она смогла рассмотреть его до мельчайших деталей и только сейчас заметила, насколько длинны и пушисты его ресницы, такие же коричнево-рыжие, как и брови, значительно темнее белокурых волос, насколько сильно подчеркивают они яркую зелень его глаз. И Ройс также смотрел прямо в глаза Мэри. В этом взгляде она одновременно ощутила такую глубину и жар, что внезапно почувствовала неожиданный прилив невесть из-за чего появившейся стыдливости. Мэри опустила глаза, ее щеки залились румянцем, и едва ощутимо она почувствовала легкое пожатие кончиков его пальцев.

Мэри пулей вскочила в экипаж, но несколько мгновений ей все еще казалось, что она чувствует руку Ройса на своей. Все три сестры уже втиснулись на одно сиденье, поэтому ей пришлось занять место напротив. Она со страхом осознавала, что будет ехать рядом с сэром Ройсом, который, дав какие-то указания вознице, забрался в экипаж и устроился на мягкой кожаной обивке рядом с Мэри.

Стараясь избегать его взгляда, она с преувеличенным интересом принялась разглядывать внутреннее убранство экипажа. Действительно, еще ни разу в жизни ей не приходилось видеть такого изящества и комфорта. Экипаж был просторен изнутри, широкие сиденья и спинки в виде подушек обиты мягкой темно-красной кожей, короткие, но тяжелые занавески обрамляли окна, которые, казалось, сами притягивали к себе остатки вечернего сумеречного полумрака.

Экипаж тронулся и покатил по неровной булыжной мостовой, при этом Мэри ни на секунду не забывала, что Ройс находится рядом. Создавалось впечатление, что его широкие плечи занимают большую часть пространства, а мускулистые ноги находятся лишь в нескольких дюймах от ее бедер. Опасаясь, что экипаж качнется и она прикоснется к Ройсу, Мэри изо всех сил вжалась в противоположную стену.

Достаточно долго в экипаже царило молчание, поскольку все четыре девушки, да и их спаситель тоже, чувствовали себя достаточно настороженно. В конце концов Ройс не выдержал.

– Могу ли я узнать, откуда вы, молодые леди, прибыли в Лондон?

– Из города Трех Углов, – немедленно доложила Лили, словно находилась на уроке географии. – Это совсем небольшой городок недалеко от Филадельфии, штат Пенсильвания, Соединенные Штаты.

– Я понял, – кивнул Ройс. – И каким ветром вас занесло в Англию?

– Лили. – Мэри кинула на сестру предупреждающий взгляд.

– А что в этом такого, если я… – удивленно начала Лили, посмотрев на старшую сестру.

– Нет, ваша сестра, вне всякого сомнения, права, – мягко остановил ее Ройс. – В таком городе следует вести себя осторожно, он может оказаться слишком опасным местом. Хотя, – добавил он, посмотрев на Камелию, продолжавшую незаметно сжимать в руке свое оружие, – я не уверен, что держать все время нож наготове так уж необходимо.

– Обычно мы не носим с собой оружия, мистер… Простите, – поправилась Мэри, – я хотела сказать – сэр Ройс. Но вы ведь сами заметили, что город может быть опасен. Вот Камелия и решила сегодня надеть свой нож.

– Надеть?! – Он недоуменно уставился на Камелию, словно пытался разглядеть на ее шее болтающиеся ножны.

Улыбнувшись, Камелия приподняла подол юбки, обнажив при этом часть стройной икры, и, ничуть не смущаясь, продемонстрировала привязанные к голени маленькие кожаные ножны. Она наклонилась, ловко, одним скользящим движением всунула в них свой нож и, одернув юбку, посмотрела на Ройса.

– Вижу, – несколько ошеломленно пробормотал Ройс. Мэри ощутила легкое удовлетворение, увидев надменного англичанина в столь смущенном виде. – Да уж, ловко. В самом деле я перестаю так уж беспокоиться о вашей безопасности.

– Вы правы, – живо согласилась Мэри, – вам действительно не стоит беспокоиться.

По правде говоря, она и сама не знала, отчего ей так не хотелось открывать этому человеку всю правду о себе и о своих сестрах. По большому счету он не сделал им ничего дурного, наоборот, они не получили от Ройса ничего, кроме добра, но недоверие все еще продолжало царапать ее душу. Возможно, это происходило лишь из-за того, что англичанин сумел воздействовать на нее совершенно непонятным образом, возможно, из-за того, что под его проницательным взглядом в ней тут же просыпалась неуверенность в себе. А быть может, она просто злилась на себя, осознавая, что ощутила неподдельное облегчение, когда сэр Ройс взвалил на себя их проблемы, взявшись сопровождать до постоялого двора. Конечно, было легко и замечательно переложить свои заботы в чьи-то чужие руки, а самой отстраниться, хотя ответственность за начало новой жизни сестер лежала лично на ней самой!

И было еще кое-что, с чем она не могла примириться. Впитав горький опыт матери, Мэри считала невероятной глупостью вверять свое благоденствие, свою независимость в руки мужчины. Безусловно, полагаться следует только на саму себя, и в этом не было никакого сомнения.

Между тем сэр Ройс задержал на Мэри изучающий взгляд и рассматривал ее достаточно долго, стараясь понять, что сейчас в ее глазах. Интерес? Удивление? Попытка понять его? Что ее интригует и в то же время смущает? В конце концов Мэри вовсе отвернулась в сторону, не в силах больше выдерживать его проницательного взгляда.

В экипаже воцарилось молчание, и даже Лили, любопытная сверх всякой меры, воздержалась от лишних вопросов. Так продолжалось до тех пор, пока экипаж не вкатился на постоялый двор и, выскочив из него, сэр Ройс не приказал сестрам оставаться внутри, однако, обменявшись понимающими взглядами, они быстро вышли и отправились за ним следом…

Войдя в гостиницу, они увидели сэра Ройса, беседовавшего с маленьким человечком, который согласно кивал головой, не забывая при этом подобострастно улыбаться. Ройс обернулся на шум, который произвели сестры, входя в вестибюль, но не стал протестовать, хотя и наградил их кривой ухмылкой. Повернувшись к хозяину, он перекинулся с ним несколькими словами и, вынув из кармана, что-то вручил маленькому человечку.



Человечек испарился.

– Это Холкомб, – пояснил сэр Ройс сестрам, впрочем, обращаясь больше к Мэри. – Он содержит постоялый двор «Вепрь и медведь» и предлагает вам обождать в отдельной комнате, пока лично не убедится, что спальни для вас полностью готовы. А пока мой извозчик перенесет ваши вещи.

Тут же появившаяся горничная проводила девушек в одну из отдельных комнат, продуманно расположенных подальше от внутренней таверны, дабы ее подвыпившие посетители не тревожили остальных постояльцев. Через несколько минут она пришла вновь, неся поднос с чайником и кружками, и заверила, что тарелки с горячим рагу будут чуть позже, – если, конечно, гостьи пожелают.

Переглянувшись, гостьи с радостью пожелали. В комнату вошел сэр Ройс и, бросив оценивающий взгляд, произнес:

– Итак, леди, сдается мне, что тут совсем неплохо, засим позвольте откланяться…

Сестры Мэри стайкой бросились к нему со словами благодарности, и даже вечно застенчивая Роуз, покраснев, не смогла сдержать мягкой очаровательной улыбки, и эта сдержанность только подчеркнула глубину и искренность ее благодарности. Только сама Мэри продолжала оставаться в стороне, не спуская с Ройса холодного задумчивого взгляда. Рано или поздно излияния в благодарностях подошли к концу: настало время прощаться, и Ройс, повернувшись к Мэри, отвесил ей отдельный галантный поклон.

– Мисс Баскомб, благодарю за доставленное удовольствие…

– В самом деле все было прекрасно. – Мэри поклонилась в ответ, чувствуя, что этот последний жест получился у нее слишком чопорным. Ей было крайне неудобно выглядеть неблагодарной, однако она уже знала, что, приближаясь к этому человеку, начинает испытывать необъяснимое напряжение.

Потоптавшись на месте, Ройс полез во внутренний карман сюртука.

– Позвольте мне оставить вам свою визитку на всякий случай…

– О нет. – Мэри протестующе взмахнула рукой. – Пожалуйста, нет. Вы очень любезны, но, уверяю вас, с нами ничего не случится. Уже завтра мне предстоит встреча с дедом.

– А, так у вас здесь имеются родственники?

– Да, имеются, – ответила Мэри и, предвидя следующий вопрос, который успела прочитать в его глазах, быстро вышла вперед, открыла дверь, ведущую в холл, и, выйдя в коридор, вежливым жестом дала понять, что Ройсу пора удалиться. – Благодарим вас, сэр Ройс. Поверьте, я оценила все, что вы для нас сделали.

Бросив на Мэри кислый взгляд и положив все же визитную карточку на краешек стола, он надел цилиндр и, снова поклонившись, вышел вслед за старшей сестрой в коридор. Она быстро оглянулась на сестер и, прикрыв за собой дверь, проследовала в холл.

– Сэр Ройс…

Он обернулся, на лице застыл безмолвный вопрос.

– Послушайте, как я уже сказала, мы оценили все сделанное вами, но я видела, как вы дали тому человеку деньги.

– Человеку? Какому человеку?

– Хозяину гостиницы. При всем уважении к вам я не могу допустить, чтобы вы оплачивали наше устройство. Во-первых, мы даже не знаем, кто вы. Во-вторых, я вполне платежеспособна. Уверяю вас, мы вовсе не нищие. – Тут Мэри поздравила себя с тем, что не дошла до полной лжи: в ее кошельке еще позвякивало несколько монет.

– Боже мой, нет, конечно, нет, – мягко ответил Ройс. – Я никогда бы не смог позволить себе даже думать подобным образом. То, что я дал хозяину, совсем не было платой за ваши комнаты. Эти деньги, сущий пустяк, небольшой стимул для него, так сказать, ммм… Поощрение за повышенное внимание к вашим комнатам и быстроту…

– Я обязана их вернуть. – Видя, что сэр Ройс собрался категорически возражать, Мэри упрямо стиснула челюсти. – Сэр, я настаиваю, поскольку не желаю быть кому-то обязанной. Конечно, у меня нет возможности компенсировать вашу любезность и все, что вы для нас сделали, но я могу, и я верну назад любые деньги, которые вы на нас потратили!

– Милая девушка, это невозможно хотя бы потому, что у меня даже нет ни малейшего представления, сколько я ему дал…

Он смотрел так снисходительно, что раздражение в Мэри начало расти как снежный ком. Понимая, что сэр Ройс намеренно противодействует ее желанию вернуть деньги, она начала подозревать, что джентльмен опускается до лжи. Быть может, он действует из самых лучших побуждений и добрых чувств, но тем не менее…

– Так или иначе, я не могу позволить вам уйти отсюда, не приняв денег, – упрямо возразила Мэри, подбоченясь.

Ройс надолго задержался на ней взглядом, и вдруг в его глазах мелькнул озорной огонек.

– Ну хорошо, только тогда придется разменять…

Сделав быстрый шаг вперед, он крепко обвил одной рукой талию Мэри и, склонив голову, прильнул к ее губам.

Глава 2

Мэри застыла от изумления, словно приросла к полу. Нет, это вовсе не означало, что никто не пытался поцеловать ее раньше. У нее было несколько поклонников, конечно, не такое бессчетное количество, как у Роуз, но все же… Да и в таверне, где находилось достаточно мужчин, пребывающих в ошибочной уверенности, что любая женщина в питейном заведении или около него любит поиграть в горячие игры, ей пришлось испытать немало пощипываний, попыток сорвать случайный поцелуй, а то и большего. С ними приходилось бороться разными способами, начиная от безобидных и заканчивая весьма болезненными для слишком уж зарвавшихся молодчиков.

Но к поцелую этого мужчины она оказалась не готова. Не только потому, что это прикосновение было мягким и неназойливым, нет, оно опьянило и заставило закружиться голову непонятной цветной каруселью. Его жаркие губы, не жадные, но настойчивые, прижимаясь, заставили ее разомкнуть свои в ответ. Темнота и еле заметный запах изысканного парфюма как будто поддразнивали чувства и, сочетаясь с жаром его тела, пряным вкусом губ, ощущением его груди, прижимающейся к ее собственной, заставляли голову кружиться еще сильнее. Мэри вдруг поняла, что и от нее самой исходит неизведанное раньше тепло, расплавляющее прежнюю скованность. Она больше не могла просто стоять перед Ройсом, ей показалось – она тонет в нем… Быть может, это и заслуживало порицания, ведь это был переход на другой уровень, уровень порока. Но здесь и сейчас Мэри это было безразлично.

С такой же внезапностью Ройс оторвался от Мэри, отойдя назад. Она видела, что в его глазах отразилось такое же изумление, какое – она была в этом уверена – отражалось и в ее собственных, однако он успел скрыть его быстрее.

Мгновенно нацепив на себя маску заправского ловеласа, Ройс наградил Мэри нагловатой улыбкой и грациозно взмахнул цилиндром.

– Вот так. Надеюсь, теперь мы в расчете?

Раньше, чем она могла сформировать в голове внятную мысль, а уж тем более высказать ее вслух, Ройс круто развернулся на каблуках и исчез. Мэри смотрела ему вслед, опершись на дверь и ощущая внезапную слабость. Ройса больше не было, она оставалась там, где и была раньше, но голова все равно продолжала кружиться. Черт побери, как такое могло с ней произойти?

Оказывается, она стоит сейчас в гостиничном холле, где любой проходящий мимо мог наблюдать их поцелуй… Мэри встревоженно оглядела коридор, и яркий багрянец смущения залил ее щеки – сейчас она повела себя, как малолетняя потаскушка.

Поднеся холодные руки к пылающим щекам, она постаралась привести себя в порядок: появиться перед сестрами в таком взбудораженном виде Мэри просто не могла. Сэр Ройс повел себя не так, как подобает джентльмену, но и она сама тоже хороша! Вне всякого сомнения, ей следовало бы отвесить ему хорошую пощечину или… Ну… Или оттолкнуть… Просто день выдался слишком суетливый, она слишком устала, поэтому не успела среагировать быстро и правильно… Ну находилась она пару секунд в каком-то странном оцепенении… Но ведь она сама вырвалась из его рук… Разве не так?

Незнакомые доселе ощущения, нахлынувшие на нее во время поцелуя этого нахала, – внезапный жар, вспыхнувшее желание, дикая игра нервов… Все, хватит, сейчас она совсем не хотела об этом думать!

Очень глубоко вздохнув, Мэри оправила чуть помятую юбку и, гордо вскинув голову, вошла назад в комнату. Как и следовало ожидать, на нее просыпался град назойливых вопросов:

– Что случилось?

– Куда ты уходила?

– Что ты сказала мистеру Уинслоу?

– Сэру Ройсу, – сказала Роуз, поправляя Камелию. – Коль мы уж оказались здесь, следует соблюдать их правила.

– Сэр… Мистер… Попробуйте объяснить мне, в чем тут большая разница, – парировала Камелия. – Что одно, что другое – обращение к мужчине, не так ли?

– Да, конечно, – согласилась Мэри, – но все же, я считаю, обращаться к ним «мистер» – невежливо.

– Если кто-нибудь попросит называть себя императором, ты бы тоже согласилась? – пожала плечами Камелия.

– Кэм, честное слово, – вытаращила глаза Лили, – иметь титул – не преступление. Наоборот, это так романтично…

– Для тебя все романтично, – поморщилась Камелия в ответ.

– Ладно, девочки, хватит, – почти автоматически прервала их Мэри. – Только шума из ничего нам еще не хватает…

– Так зачем ты выходила с ним в холл? – переспросила Лили.

– Я просто… Я просто поблагодарила его лишний раз за все, что он для нас сделал. – Мэри почувствовала, что ее щеки опять начинают пылать, и она очень надеялась, что сестры этого не заметили.

– Тебе не кажется, что нам следовало бы поведать ему, кто мы и зачем вообще здесь находимся? – спросила Роуз, нахмурившись. – Возможно, он бы мог посодействовать в поисках деда, почему бы и нет? Почему бы ему не водить знакомств с графами? Внешне он производит впечатление очень респектабельного джентльмена.

– Щегольская одежка не признак джентльменства, – резонно заметила Камелия.

– Ну, не такой уж он и щеголь, – запротестовала Лили, – видели сегодня и другого попугая.

– Да уж, одни голубые штаны чего стоят, – согласилась Камелия улыбаясь.

– Что? – Роуз переводила взгляд с одной сестры на другую. – Это вы о чем?

– Тебе это нужно было видеть! – Лили прямо подпрыгнула на месте, заходясь от смеха. Карикатурно уперев руки в боки и задрав подбородок, она посмотрела на сестру сверху вниз. – Выглядело это приблизительно так. А если бы ты лицезрела его сюртук, подбитый ватой! – Лили распростерла руки во всю ширь.

Роуз хихикнула, глядя на ее гримасы, и даже по лицу Мэри пробежала улыбка: кажется, это был первый смех сестры с тех пор, как она покинула Америку. Более того, как-то раз среди ночи, еще находясь на корабле, она услышала тихий плач, доносящийся с койки Роуз, когда та решила, что все вокруг спят. Поэтому сейчас, глядя на сестру, Мэри испытала громадное облегчение.

– А в отворот сюртука этого попугая был воткнут цветок величиной с мой кулак, – добавила старшая сестра, надеясь, что на лице Роуз вновь проступит улыбка.

– Нет! В самом деле?

– Точнее некуда, – продолжила Мэри. – В сочетании с сюртуком канареечного цвета это выглядело грандиозно!

– Ты не любишь канареек, – запротестовала Лили, – цвет его сюртука был куда более отвратителен!

– А если бы ты видела его вытянувшееся лицо, когда он заметил мой нож, – вспомнила Камелия. – Мне показалось, что его выпученные глаза вывалятся наружу!

– И хотя сэр Ройс и представил его как собственного кузена, между ними не было ничего общего. Вот сэр Ройс – действительно настоящий джентльмен! – Лили посмотрела на Камелию, ища поддержки.

– Вполне возможно, – вступила в разговор Мэри, уводя разговор в сторону, – что сэр Ройс и вправду есть тот, кем кажется внешне. Но мы не можем знать об этом точно. Думается, что для пущей уверенности нам следует избегать случайных незнакомцев. Как вы помните, даже сам сэр Ройс на это намекал. Именно по этим соображениям нам не нужно было говорить о себе ничего лишнего.

– Но он был настолько любезен, – напомнила Роуз. – Он сопроводил нас сюда, он, как вы рассказывали, поймал вора и вернул нашу сумку. Что бы с нами со всеми было, если бы документы пропали? Чем бы мы смогли подтвердить наши личности?

– Да, он действительно нас выручил. Но одно дело – благородно помочь четырем девушкам, явно не блещущим ни богатством, ни знатностью. Даже вор, или шулер, или еще какой-нибудь мошенник способен на такой поступок, особенно если это не составляет для него большого труда. Но как бы себя повел такой спаситель, знай он, что перед ним не четыре полунищие оборванки, а внучки графа Стьюксбери? Теперь мы должны помнить, что связаны с этим именем и не можем внести в жизнь его владельца проблем из-за случайных негодяев.

– Полностью поддерживаю, – согласилась Роуз со свойственным ей добродушием.

– Не понимаю, – возразила Камелия, – с чего бы нам так печься о спокойствии графа? Достаточно того, что он выгнал свою собственную дочь из дому.

– Да уж, как описывала мама, характер у него не сахар, – поддакнула сестре Лили.

– Уверена, что он упрям и своенравен, – призналась Мэри. – И самое ужасное, что он не просто выгнал маму, а напрочь вычеркнул ее из своей жизни. Но мама всегда была уверена, что по прошествии многих лет он стал сожалеть о своем решении. И в конце концов, он – наш родной дед.

– Кроме того, – заметила Роуз с той неожиданной практичностью, которая так часто удивляла людей, привыкших к ее мягкому, почти ангельскому поведению, – мы находимся здесь, прежде всего рассчитывая на сострадание графа. Нам больше некуда податься, мы даже не можем вернуться. Нам никак нельзя оскорбить или обидеть его.

– Как же все это мне ненавистно, – пробормотала Камелия, не удержавшись от гримасы.

– Поверь, мне тоже, – согласилась с ней Мэри. – Но тем не менее давай смотреть правде в глаза. Если бы мы остались и взяли в свои руки дела с нашим кабачком, все могло бы быть совсем иначе. Но после смерти матери все наследство перешло к отчиму. И что же нам оставалось делать? Куда податься? Вам ведь не хотелось бы оставаться с Космо, не так ли?

– Ну уж нет, работать на карман этого старого развратника? Он бы и платить нам не стал! – Лицо Камелии ожесточилось. – Он ведь прямо сказал, что мы должны быть благодарны ему за крышу над головой и еду.

– И никакого выхода, кроме как замужество, – вставила Лили. – Лично я никогда не выйду замуж только ради того, чтобы иметь собственный дом. Только по любви, как мама и папа. Помните, как они были счастливы?

– Мы все были счастливы, – согласилась Роуз, и ее голос заметно напрягся, словно от боли.

Мэри тоже согласно кивнула. До смерти отца, а это случилось шесть лет назад, их жизнь действительно была прекрасна, несмотря на вечную нехватку денег. Майлс Баскомб, обаятельный мужчина, переполненный мечтами и грандиозными планами, перепробовал с дюжину самых различных профессий в поисках своего места в жизни. Он занимался фермерством, преподавал и даже одно время был странствующим художником, однако не обрел успеха ни на одном из этих поприщ. Перебирался с места на место: сначала Майлс жил в Мэриленде, потом в двух или трех городках Пенсильвании. Их мать Флора выросла в аристократическом семействе, поэтому имела весьма смутные представления о ведении хозяйства, приготовлении еды и уж тем более о ведении семейного бюджета. В этом аспекте жизнь семьи носила, мягко говоря, несколько хаотичный характер.

Но Майлс и Флора испытывали друг к другу самые добрые и нежные чувства и трепетную любовь. Такую же любовь и теплоту они старались дать своим детям. Быть может, Баскомбы и не могли похвастаться достатком и богатством, но от голода никогда не страдали и испытывали полное удовольствие от того, что имеют.

Невероятными усилиями отец приобрел в маленьком городе, находящемся прямо на дороге в Филадельфию, небольшой кабачок. Со своими известными способностями он, безусловно, загнал бы в гроб и это предприятие, если бы не Мэри. Несмотря на то что ей было только четырнадцать, она с неожиданным рвением взялась за дело, причем с таким искусством и виртуозностью, что не только день-деньской проводила в таверне, но и отлично справлялась со всеми бумагами. Конечно, ей не удавалось всецело защитить бизнес от не в меру живого отца, принимавшего порой совершенно неуместные решения, но, так или иначе, кабачок приносил доход, причем роль Мэри при этом была решающей.

Партнером их любимого отца по содержанию кабачка оказался некий Космо Гласс, который после смерти Майлса приехал в городок, намереваясь продать дело. Однако, пораженный видом прекрасной вдовы, Космо переменил решение, остался и, взяв управление кабачком на себя, принялся отчаянно ухаживать за Флорой. Их мать, крайне опечаленная смертью мужа и осознающая свою полную несостоятельность в ведении бизнеса, поддалась на уговоры Гласса выйти за него замуж. По крайней мере она выбрала этот путь, чтобы поднять дочерей на ноги.

Все последующие годы Флора испытывала горькое раскаяние от этого замужества. Космо оказался весьма непривлекательным типом, озабоченным лишь придумыванием новых схем получения денег. Со скверным характером, не прочь заглянуть в бутылку, он винил всех, кроме себя, если что-то пошло не так. Ни будучи хорошим мужем, ни кормильцем семьи, Гласс олицетворял собой некое постоянное темное присутствие в жизни домочадцев. Реальное управление таверной вновь лежало на Мэри, несмотря на то что и у самого Космо было достаточно свободного времени и он не переставал напоминать на словах о своей хозяйской сущности. Например, ему ничего не стоило настоять сменить поставщика, а то и вовсе самостоятельно отменить тот или иной заказ. Как правило, кроме убытков, это ничего не приносило. Ему ничего не стоило снять деньги с кассы и вложить в очередное сомнительное предприятие. В этом случае сестры – и Флора тоже – были весьма рады его временному отсутствию, но такая привычка Гласса приводила к вечной нехватке наличных средств, столь необходимых для развития дела.

Были и другие причины, благодаря которым Мэри ненавидела отчима еще сильнее, хотя у нее хватало осторожности делать так, чтобы не выставлять их напоказ. Совершив роковую ошибку, Флора пожертвовала своим личным счастьем ради будущего своих дочерей, и Мэри не могла спокойно смотреть на то, как растет чувство материнской вины. Держа язык за зубами о непристойных выходках пьяного Космо по отношению к ней и Роуз, она сама заботилась о своей безопасности, изо всех сил прикладываясь острым коленом к причинному месту Гласса, не забывая предупреждать, что в следующий раз будет то же самое. Кроме того, Мэри пристально следила за тем, чтобы все девушки спали в одной комнате, а двери были надежно заперты на ночь.

Спустя несколько месяцев Флору свалил недуг, с каждой неделей ей становилось все хуже, и вскоре стало ясно, что рассчитывать на выздоровление не приходится. Умирая, она не роптала, лишь только говорила дочерям, что рада вскоре воссоединиться с любимым Майлсом, хотя было видно, что прежде всего Флору беспокоит судьба дочерей после ее смерти. Они полностью находились во власти Космо, поскольку после их бракосочетания все права на таверну автоматически переходили Глассу целиком и полностью. Она же сама могла передать дочерям лишь несколько чудом сохранившихся драгоценных камешков. В конце концов как-то поутру Флора призвала всех дочерей к себе и поведала им все о своем отце – их деде.

До этого она никогда так подробно не рассказывала сестрам ни о своем отце, ни о своей жизни до брака с Майлсом. Только сейчас она объяснила дочерям, что их дед – влиятельный и могущественный граф Стьюксбери. Узнав, что Флора без ума влюбилась в Майлса, самого бедного и самого младшего отпрыска знатного, но захудалого рода, граф пришел в ярость и категорически запретил дочери вступать с ним в брак, предупредив о вечном отлучении от семьи в случае ослушания. Тем не менее, нарушив волю отца, она сбежала с Майлсом в Америку.

– Но теперь вам следует вернуться к моему отцу прямо сейчас, – говорила она тогда Мэри, и ее лицо было бледным, как подушка, на которой находилась ее голова. – Я уверена, по прошествии стольких лет он простил, и, самое главное, вы – его внучки. Он не сможет выставить вас за порог.

– Нет, мама, нет… – Ни Мэри, ни ее сестры не могли принять то, что мать может умереть, однако Флора лишь слабо улыбалась, прекрасно понимая, что они лгут и ей, и себе ради любви.

– Да! – Тут голос Флоры стал тверд как никогда. – Вы не можете оставаться с ним. – В последнее слово было вложено невероятное количество яда. – Обещай мне, Мэри. Обещай, что отвезешь своих сестер к моему отцу.

И Мэри пообещала.

Ей, как и ее сестрам, было крайне тяжело покидать дом, ставший родным за последние двенадцать лет жизни, по крайней мере Роуз втайне от сестер пролила ночью немало слез. Тем не менее слово матери было дано, и Мэри знала, что Флора абсолютно права. Им нельзя было оставаться с Космо.

Не будучи никогда хорошим человеком, после смерти жены он стал еще несноснее. Пьянство Гласса становилось все тяжелее от часа к часу, изо дня в день. Бросая озверело-перекошенный взгляд на всех сестер Баскомб, он делал все, чтобы дать понять – он никогда не оставит их в покое. Любая мелочь была способна ввести его в ярость, а если придраться было не к чему, гнев выплескивался сам собой на пустое место. Дошло до того, что как-то раз он позволил себе замахнуться на Камелию, и лишь быстрота реакции одной и совершенно невменяемое состояние другого позволили избежать тяжких последствий. Схватив то, что находилось под рукой ближе всего – это была тяжелая чугунная сковорода, – Мэри выгнала Космо из кухни, и теперь он начал опасаться всех сестер.

Хуже всего оказалось то, что, вернувшись из одной из своих отлучек длиной в неделю, Гласс привез с собой человека по имени Эдгертон Саттерсби. Он был бледен, тих и обладал плоским змеиным взглядом. Эдгертон хотел жениться на Роуз, и эта идея горячо одобрялась Космо. Несмотря на все попытки Роуз избегать этого человека, тот продолжал усердно проявлять к ней знаки внимания, а Гласс использовал каждую возможность напомнить об этом, чередуя свои напоминания с угрозами и описаниями невероятных жизненных перспектив, ожидающих Роуз в случае ее согласия принять предложение Эдгертона. Эти двое мужчин оказались слишком настойчивыми, и Мэри начала всерьез опасаться, что они сломят дух Роуз и та согласится на замужество.

Собрав по крохам последние деньги, какие только было можно, и добавив туда все, что удалось получить от продажи драгоценностей матери, девушки бросились прочь из Трех Углов, едва дождавшись, когда Космо снова отправится в очередную деловую поездку. С собой у них были прихвачены свидетельства о рождении, свидетельство о заключении брака между родителями, а также запечатанное письмо Флоры к отцу неизвестного содержания, однако Мэри подозревала, что это послание было полно слез и обращений к милости строгого родителя по отношению к ее детям.

Мэри несколько раздражал сам факт того, что мать находилась в позиции просительницы. Лично ей вовсе не хотелось встречаться с незнакомым человеком, пусть и родственником, и просить принять их в неизвестно каком качестве, однако на ее попечении находились сестры, поэтому приходилось выполнять волю матери.

– Приблизиться к графу – это все, что нам нужно, – резюмировала Мэри, оглядывая сестер. – Вы знаете не хуже меня, что мы не сможем гарантированно оставаться вместе каким-либо иным способом. Полагаете, мы способны заработать деньги? Да нам не хватит умения, чтобы стать гувернантками! Образования не хватит! Возможно, мы могли бы пойти в белошвейки или в прислужницы. Но никогда у нас не получится устроиться всем вместе под одной крышей.

– Кроме того, – произнесла Роуз едва слышно, – у нас есть обещание, данное маме…

После этих слов наступило несколько секунд молчания, похоже, вся боль, прошедшая через Флору, проходила и через всех ее дочерей.

– Мама была уверена, что наш дед сожалел о своих словах. Он не может быть настолько бессердечен, чтобы выкинуть на улицу собственных внучек, – кивнула Мэри.

– Ну, не знаю, – отрицательно покачала головой Лили. – Говоря о бессердечности… Вычеркнуть из жизни такого человека, какой была наша мама, только на основании того, что она пошла против его воли… Это говорит о многом.

– Послушай, этот человек старый и очень своенравный. Но жить вместе с ним все же лучше, чем помереть с голоду под забором. Или, как вариант, зависеть от Космо Гласса.

– Ну почему же, – заметила Роуз, передернув плечами от омерзения, – я могу выйти замуж за Эдгертона Саттерсби. – Она несколько озабоченно взглянула на Мэри. – Надеюсь, мы удалились от него на такое расстояние, что он нас не достанет, не так ли?

– Не задавай глупых вопросов. Я не думаю, что мистер Саттерсби станет пересекать Атлантику ради женщины, которая его терпеть не может.

– Полагаю, любой нормальный человек должен понять, что к чему, если его отшивают несколько недель подряд, – вставила Камелия, выкатив глаза. – Должно быть, он замечал, что она сразу покидает кабачок, как только он входит в него. Порой мне казалось, что я с ума сойду, выдумывая идиотские истории, где она и что она делает.

– Это не самая твоя плохая ложь, – хмыкнула Лили, оборачиваясь к старшей сестре. – Но все же что нам делать теперь? И каким образом мы планируем искать деда?

– Лично я пока не знаю. – Мэри пожала плечами, ерзая на сиденье стула. – По правде говоря, я не ожидала, что Лондон окажется таким большим. Знала, что это город немаленький, ну… что-нибудь вроде Филадельфии. Но чтобы такая грандиозность…

– Именно поэтому сэр Ройс и помог, – заметила Роуз. – Кстати, он вполне мог знать, где живет граф.

– Возможно… – По лицу Мэри пробежала гримаса. – Но только у меня не было никакого желания впускать его в рамки нашего дела.

– Рамки! – повторила Роуз, глядя на сестру, приподняв бровь. – Тем не менее, я уверена, он вел себя как самый настоящий джентльмен.

Мэри почувствовала, как ее щеки запылали. Рассказывать сестрам об инциденте, случившемся в холле, она вовсе не собиралась.

– Ладно, давай не будем о рамках. Но тем не менее мы не знаем о нем ничего. Совсем ничего. И рассказывать первому попавшемуся незнакомцу нашу историю у меня нет никакого желания. Я уверена, что смогу разыскать адрес графа тем или иным способом. – Мэри сделала небольшую паузу. – Думаю, что завтра утром я вплотную займусь этим делом. И это окажется легче, чем мы себе представляем.

– Но я тоже хочу встретиться с графом, – запротестовала Лили.

– Ты встретишься с ним, без сомнения. Но только после того, как я с ним объяснюсь. Уверена, он окажет нам гостеприимство! – По правде говоря, в голосе Мэри было уверенности намного больше, чем она ощущала на самом деле.

Самой главной причиной, по которой она хотела встретить деда, было желание увидеть его реакцию на сообщение о появлении четырех внучек, о существовании которых он и не подозревал. Ей вовсе не хотелось, чтобы сестры услышали, что неведомый дедушка может ответить на известие о прибытии родственниц. Неизвестно еще, как он воспримет их историю.

– Мэри права, – согласилась Роуз, словно была полностью уверена в дальнейших действиях. Несколько старше Камелии и Лили – Мэри была старше Роуз лишь на один год, – она всегда соглашалась со старшей сестрой. – Сразу показав, что не блещем богатством, мы, должно быть, разбудим в нем добрые чувства.

– А нам-то что делать, пока Мэри будет в отлучке? – забеспокоилась Лили.

– Это уж точно, с тоски помрем, – согласилась с ней Камелия. – Но, вне всякого сомнения, визит к старому графу окажется еще тоскливее. Здесь хотя бы можно спуститься в конюшню и поглазеть на лошадей.

– Ну да, только кто здесь за лошадями умеет правильно ухаживать? – несколько сердито поинтересовалась Лили.

– Ну хорошо, тут еще, должно быть, магазины рядом есть, – заметила Камелия, и Лили просияла в ответ.

– Нет! – В глазах Мэри мелькнула тревога. – Вам не следует выходить на улицу. А если потеряетесь? А если произойдет что-то непредвиденное? – Она умоляюще взглянула на Роуз. – Роуз, пока меня не будет, ты отвечаешь за то, чтобы все оставались на месте!

– Ты уж прямо совсем как наседка над цыплятами! – Лили вытаращила глаза. – Неужто мы с Камелией сами о себе не позаботимся?

– Дома – безусловно. Будь вы даже в диком лесу, поверьте, я была бы за вас совершенно спокойна. Но здесь – совсем иное дело. Люди, а их здесь много, разные бывают. Дайте мне обещание, что останетесь ждать меня.

Пока сестры подавляли в себе возникшие разногласия, в комнате появилась горничная с ароматно пахнущим подносом, и протесты сами собой подошли к концу. В последний раз они ели много часов назад, и перспектива отведать свежего горячего мяса, особенно после многодневного плавания на скудном корабельном пайке, наполнила их рты слюной. Усевшись за стол, сестры принялись за ужин с нескрываемым наслаждением, и вскоре все спорные аргументы уплыли куда-то вдаль: добраться до своих спален – вот единственное, что их занимало.

Лили и Камелия устроились вместе в одной комнате, две старшие сестры – в комнате за следующей дверью. К громадному удовлетворению Мэри, все двери запирались изнутри, и, повернув ключ, она обратила внимание, как расслабилась стоящая рядом Роуз.

– Я сильно беспокоилась, что двери тут не закрываются. – Роуз опустилась на стул с прямой спинкой, стоящий около двери. – Меня почему-то сильно пугает это место.

– Ты имеешь в виду этот постоялый двор? – несколько удивленно переспросила Мэри. – С моей точки зрения, он весьма приличен.

– Нет, я говорю о месте в целом. Доки. Лондон. Все это слишком велико, грязно и… убого.

– Просто сегодня был тяжелый день. – Мэри взобралась на кровать. – Совершенно не похожий на день, проведенный в домашних стенах. Уверена, что отдых после доков много лучше, чем пребывание в них. Завтра все изменится, сама увидишь.

По лицу Роуз пробежала едва заметная улыбка:

– Ты всегда преисполнена уверенности.

– Просто я всегда рассчитываю на лучшее, – пожала плечами Мэри.

– Должно быть, тебя удивляет, как мы можем быть сестрами. Мне очень страшно сейчас, меня пугает все вокруг.

– Не глупи! Ты находилась в доках, охраняя наш багаж, в полном одиночестве. О какой же трусости может идти речь?

– Да, конечно, мне пришлось это сделать. Но все это время я дрожала от ужаса.

– Тем не менее все, что ты сделала, доказывает твою храбрость, не так ли? То, что ты твердо стоишь на земле, несмотря на страхи. – Мэри пододвинулась на кровати поближе к сестре, слегка нахмурившись. – Роуз, о чем ты говоришь? Что так сильно тебя беспокоит?

– Все это кажется слишком уж необычным, – покачала головой Роуз. – Что, если дед даст нам от ворот поворот? Что, если мы просто не сможем его разыскать?

– Даже не думай об этом. – Мэри соскользнула с кровати и успокаивающе обняла сестру за плечи. Будучи самой добросердечной изо всех, стараясь проявлять симпатию к окружающим, Роуз в отличие от сестер с той же легкостью приходила в отчаяние и беспокойство. – Ты просто устала, вот тебе и кажется, что все хуже, чем есть на самом деле. Вот сама увидишь, что все лучше, чем тебе кажется.

Мэри посмотрела, как Роуз встала и принялась готовиться ко сну. Она ничего не стала говорить впечатлительной сестре о том, насколько сильно была потрясена сама событиями этого дня. От одной только мысли, что сэр Ройс не остановил бы вора и в какой ужасной ситуации они тогда бы оказались, Мэри охватывала дрожь. Ничего, теперь она будет более осторожной и осмотрительной. Она научится бороться с опасностями, подстерегающими в этом незнакомом городе, в незнакомой стране.

И с такими мужчинами, как сэр Ройс Уинслоу.

Как глупо она себя повела, даже допустив мысль о сэре Ройсе! Этот поцелуй вовсе ничего для него не значил, как, конечно, и для нее тоже. И она больше никогда не увидит его. А поцелуй был глуп и совершенно невинен.

Тем не менее, принявшись расстегивать платье, Мэри – и она ничего не могла с этим поделать – снова вспомнила движение губ, мягких, но настойчивых, и тот жар… Жар, который обещал грядущую страсть.

Слегка зардевшись, Мэри сердито сорвала с головы стягивающую волосы белую ленточку с твердым намерением увести мысли с опасного пути. Она больше не будет думать об этом Ройсе, о его густых волосах цвета пшеницы, согреваемой солнечными лучами, о зеленых-презеленых глазах, о сильных уверенных пальцах, обхвативших ее запястье…

Нет! Окончательно и бесповоротно! Она обойдется без Ройса Уинслоу!

Отправляясь на следующее утро к дому своего деда, Мэри чувствовала себя в гораздо лучшем расположении духа, чем давешним вечером. Крепкий сон и плотный завтрак заставили отступить на задний план беспокойные мысли, включая и размышления об этом красавчике Ройсе.

Мэри стало казаться, что фортуна наконец-то начала поворачиваться к ней лицом после того, как, неуверенно спросив хозяина гостиницы об адресе графа Стьюксбери, поймала на себе короткий удивленный взгляд и тут же получила исчерпывающий ответ, что граф живет в собственном доме на Баристон-Креснт и самой последней кляче в городе это должно быть хорошо известно.

Несколько минут спустя, одетая в лучшее выходное платье, в капоре, в перчатках, которые должны были подчеркивать официальность визита, она вышла с постоялого двора. В ушах поблескивали изящные серебряные сережки, унаследованные от матери и показывающие, что она не лишена средств, хотя на самом деле над головой нависла угроза нищеты. Нанять экипаж до графского дома оказалось совсем простым делом, и Мэри забралась на сиденье, испытывая легкое удовлетворение. Экипаж был, конечно, не так роскошен, как вчерашний, но его можно было выдать за свой собственный. По меньшей мере это не могло повредить осуществлению плана.

Наконец лошадь встала перед внушительных размеров особняком из серого камня, и, выйдя из экипажа, Мэри почувствовала приступ ужаса, внезапно осознав, что все монеты в ее кошельке – американские. Выпрыгнувший следом возница выжидательно уставился на нее, с подозрением наблюдая, как его должница перекладывает сверток с бумагами из-под мышки подальше в ридикюль.

– Я… я прошу прощения, – пробормотала Мэри, заливаясь краской. Она вынула из кошелька несколько монет и протянула вознице. – Но у меня совсем нет английских денег. Не подойдут ли эти?

Тот наградил ее таким взглядом, что Мэри едва не лишилась чувств:

– Во как! Денег-то у нее, оказывается, нету! Уж не надуть ли меня вздумали?

– Нет, конечно, нет! У меня и в мыслях не было вводить вас в заблуждение… Видите ли, я только приехала из Соединенных Штатов, и у меня нет денег, кроме американских. Обменять их я не успела и, по правде говоря, даже не знаю, как это сделать. Если вы согласитесь немного подождать, я уверена…

– Подождать? Чего подождать? – Подозрение в глазах возницы усилилось. – Не вешайте мне лапшу на уши, мисси. Я вам не Джонни Роу [5]!

– В самом деле, поверьте, я вас таковым не считаю. В этом доме живет мой дед, и, думаю, у него найдутся для вас британские деньги.

– В этом доме? – кивнул возница на огромный дом. – Ага, а я – кузен герцога Кларенса.

– Вы? – пораженно отпрянула Мэри. – Но почему же тогда… Ох, я поняла, это шутка такая.

По лицу мужчины пробежала гримаса.

– На этот счет мне ничего не известно, но разрази меня гром, ежели я уберусь отсюда, пока не получу своих денежек! – Глаза возницы хитро прищурились. – А коли денег у вас и взаправду нет, я так считаю, что сочтемся вот этими маленькими сережками.

– О нет! – Руки Мэри инстинктивно прикрыли серебряные украшения, вдетые в уши. – Они принадлежали моей матери.

Возница продолжал стоять на своем, и она заметила, как проходящая мимо пара остановилась, посмотрела на них и спешно последовала дальше, а мальчишка, подметающий перекресток ниже по улице, бросил свою работу и с интересом уставился на спорящих. Мэри пришла в голову мысль, что вскоре они соберут вокруг целую толпу праздных зевак и деду это явно не придется по вкусу.

– Вот же! – Она решилась на безумный шаг, доставая серебряную монету и протягивая ее мужчине. – Это серебро, и даже если оно американское, то за его стоимость можно проехать через весь город и намного дальше. Мы же проехали совсем немного.

Недовольно проворчав под нос, он внимательно изучил монету и даже проверил на зуб, после чего засунул ее в карман, с горьким выражением лица пробормотал что-то насчет тупоголовых американцев и был таков.

Мэри закрыла кошелек и с облегчением сунула его обратно в ридикюль. Ее руки все еще дрожали от пережитого скандала.

Повернувшись, она взошла по парадной лестнице, немного задержалась, опустив сумку и приглаживая юбку. Следовало помнить, кем она приходится старому графу, и тот просто обязан не отказать ей в приеме. Мэри снова взяла драгоценную ношу и, приподняв здоровенное кольцо, громко опустила его на бронзовую львиную голову.

Дверь открылась буквально через несколько секунд. За ней стоял старомодно одетый мужчина в синих панталонах, куртке такого же цвета и в напудренном парике. Длинное, узкое лицо швейцара украшал длинный и узкий нос. Сверху вниз он холодно взглянул на Мэри.

Оскорбительная неучтивость в сочетании со столь дивным облачением заставила ее простоять в молчании несколько мгновений. Вероятно, мужчина, открывший дверь, был из штата прислуги, иначе зачем ему подобный наряд и парик? На такой манер одевались только лишь очень старые джентльмены.

– Служебный вход с другой стороны, – произнес слуга и сделал шаг назад с явным намерением закрыть дверь.

– Нет! – повысила голос Мэри, уцепившись за краешек двери железной хваткой. – Нет, подождите. Я здесь для того, чтобы повидать графа.

– Так-таки самого графа? – Брови привратника комично изогнулись, но он быстро спрятал эмоции, и в его глазах снова проступила холодность. – Боюсь, вы сильно ошиблись. А теперь убирайтесь отсюда.

– Но я должна его видеть! – торопливо проговорила Мэри. – У меня к нему очень личное дело. Увидите, что он сам пожелает этой встречи, клянусь вам. Я приехала сюда из Соединенных Штатов. Да, конечно, мне было нужно первым делом предупредить о себе письменно, однако на это совершенно не было времени – письмо просто не успело бы попасть к адресату, и…

Твердо взяв ее за запястье, швейцар оторвал руку Мэри от двери и вытолкнул наружу.

– Свои истории вы можете рассказывать где-нибудь в другом месте и перестаньте пачкать графскую парадную лестницу.

С этими словами мужчина захлопнул дверь перед самым ее носом.

Глава 3

Глядя на гладкую поверхность двери, Мэри стояла, открыв рот от изумления, не в силах не то чтобы говорить, но даже пошевелиться. По телу пронеслась волна ярости, и, схватившись за кольцо, Мэри снова несколько раз с силой постучала. Немного подождав и не дождавшись ответа, она принялась колотить по двери.

Прошло довольно много времени, пока перед ней снова не предстал все тот же швейцар с покрасневшим от гнева лицом. Он вышел наружу, громко хлопнув за собой дверью, и Мэри пришлось сойти на ступеньки, едва не уронив сумку.

– Немедленно прекратите шуметь! – потребовал слуга. – Я уже сказал, чтобы вы убирались! У графа нет времени на приемы продажных девок с птичьими мозгами, поднимающих гвалт на лестнице его дома.

– Продажных девок?! – взглянула на привратника Мэри, сверкая глазами, подбочениваясь свободной рукой. – Да как вы смеете называть меня так!

Мужчина бросил на нее сардонический взгляд и хмыкнул:

– Ага, вы явно одеты не так, как одеваются дамы подобного сорта. Ну хорошо, так или иначе, хозяин не общается с теми, кто наряжается столь безвкусно. Не важно, какого рода сбором пожертвований вы занимаетесь, но, как я уже сказал, вам придется либо обойти дом с другой стороны, либо уйти.

– Я вовсе не собираю пожертвований! – живо возразила Мэри, немало уязвленная комментарием швейцара относительно ее лучших платья и капора. – Я ведь уже сказала вам, что нахожусь здесь только для того, чтобы получить аудиенцию у графа Стьюксбери, и требую, в конце концов, чтобы обо мне доложили!

Мужчина сложил руки на груди.

– Никто не может получить графской аудиенции без предварительного одобрения мистера Хупера.

– Тогда позвольте мне видеть этого мистера Хупера, кем бы он ни был.

– Он – дворецкий. И повторяю еще раз: обойдите дом с другой стороны.

Мэри, не ожидавшая, что этот привратник станет препятствием на пути к осуществлению плана, наградила его долгим взглядом. Ей бы только встретиться с дедом, а там уж она сможет убедить его в своей правоте! Но этого никогда не случится, если ей не удастся убедить этого странно одетого слугу в необходимости аудиенции, однако было совершенно ясно, что вступать в борьбу со швейцаром, пытаясь отпихнуть его с дороги, дело совершенно бессмысленное.

Повернувшись кругом, Мэри спустилась по ступенькам и направилась по узкой дорожке, идущей вдоль стены огромного дома. В конце концов ей пришлось сделать несколько шагов вниз по лестнице, упирающейся в дверь, вовсе не блещущую великолепием. Стараясь не выставлять свою сумку напоказ, Мэри негромко постучалась. Успокоившиеся было нервы снова затрепетали в благородном негодовании: она была готова к бою с этим мистером Хупером.

Молодая девушка, почти девочка, в домашнем чепце, отворившая дверь, уставилась на нее туповато-безучастным взглядом. Даже после того как Мэри потребовала мистера Хупера, она продолжала смотреть совершенно непонимающе.

– Мы-то сами с ним никак не связаны, – в конце концов произнесла девушка и повернулась к рослой женщине с мускулистыми руками, возившейся около высоких кастрюль. – Может быть, вы?

Нахмурившись, повариха взглянула на помощницу:

– Нет, ясное дело. Милли, чем ты там занимаешься? Возвращайся-ка к кастрюлям!

– Да, мэ-эм, – согласно кивнула девушка и начала закрывать дверь.

– Нет! – Тут Мэри оказалась проворнее, чем у парадного входа, и буквально ворвалась внутрь, упираясь в дверь руками. – Я к вам не наниматься пришла! Мне нужно увидеть графа!

Обе – и повариха, и девушка – разглядывали ее с величайшим сомнением.

– Человек на главных дверях сказал, что я должна переговорить с мистером Хупером, – продолжала Мэри. – Причем зайдя в дом с черного хода. Поэтому не будете ли вы столь любезны передать мистеру Хуперу, что я нахожусь здесь и желаю с ним разговаривать?

Возможно, ее голос прозвучал убедительно, по крайней мере после короткого кивка высокой женщины Милли повернулась и исчезла где-то в глубине дома. Ожидание казалось бесконечным, и за это время Мэри во все глаза разглядывала кухню – она действительно была огромна, в ней свободно могли бы разместиться две, а то и три кухни ее бывшей таверны, а число снующих по ней работников ошеломляло. Быть может, это совсем не частный дом? Зачем нужна кухня таких размеров? И что могло делать здесь столько народа одновременно? Тут Мэри заметила двух-трех мужчин, одетых на тот же манер, что и привратник.

В помещение зашел очень высокий, чрезвычайно худой и элегантный человек с белоснежными волосами, одетый в черную куртку, такие же черные брюки и накрахмаленную белую рубашку. Он выглядел так импозантно, что у Мэри в голове промелькнуло – уж не граф ли это собственной персоной? Должно быть, Милли что-нибудь напутала и вместо дворецкого привела сюда самого деда…

От мысли, что встретилась с близким родственником, у Мэри перехватило дыхание, но она посмотрела вошедшему прямо в лицо. Остановившись точно перед Мэри, мужчина уставился на нее немигающим взглядом:

– Да? – В самой краткости вопроса и интонации, какой он был задан, явно чувствовалась суровая властность.

Более того, всем своим видом этот человек выражал оскорбительное презрение, однако Мэри, проявив твердую сдержанность, присела в вежливом реверансе:

– Как вы поживаете, милорд? – Находясь на борту судна, она успела подробно расспросить попутчиков, как следует себя вести, обращаясь к графу. – Меня зовут Мэри Баскомб, и я здесь для того, чтобы увидеться с вами по очень важному делу.

Брови человека удивленно подпрыгнули, демонстрируя, что его лицо все же обладает некоей подвижностью.

– Боюсь, вы ошибаетесь. Я мистер Хупер. Дворецкий в доме Стьюксбери.

По кухне пронеслась волна легких смешков, и Мэри зарделась от смущения, осознав оплошность.

– О… Я… я понимаю и приношу свои глубокие извинения. – Она непроизвольно передернула плечами: впредь ей не следует допускать подобных ошибок, способных провалить все дело. – Мне необходимо увидеться с графом, это крайне важно.

– Его сиятельство не принимает, – коротко сообщил дворецкий. – И я не могу понять, какое такое дело, требующее аудиенции, вы можете иметь к графу Стьюксбери.

– Видите ли, мое дело к графу вас совершенно не касается.

– Боюсь, что так оно и есть. И я не могу допускать к его светлости незнакомых молодых женщин по их первому заявлению. В мои обязанности входит оберегать его светлость от беспокойств по такого рода, как вы выразились, «делам».

– Боюсь, что в данном случае не входит. – Упрямо выпятив челюсть, Мэри посмотрела на мистера Хупера. – Мое дело к графу носит слишком личный характер, и мне кажется, что он не придет в восторг, если про него узнает кто-нибудь еще, включая слуг.

Кухонные работники стояли, вытаращив глаза, и в помещении повисла мертвая тишина. В конце концов более осторожным, но непререкаемым тоном дворецкий проговорил:

– Ну хорошо. Если вы оставите визитку, смею вас уверить, что она дойдет до графа. И если он пожелает встретиться с вами, то обязательно это сделает.

– Мою визитку?

– Ну да, визитную карточку.

Мэри вспомнила про маленький белый кусочек картона, который вручил ей сэр Ройс прошлым вечером. Вне всякого сомнения, отсутствие таковой было еще одним свидетельством не в ее пользу.

– Но у меня нет такой карточки. Я бы могла просто подождать графа.

– Я так не думаю. Пройдет немало времени, пока он вернется из своего клуба.

– Тогда я отправлюсь туда. Где этот клуб находится?

От этого заявления непроницаемое лицо мужчины исказила гримаса неподдельного ужаса.

– Но вы не можете появиться в клубе!

– Не вижу причин, почему нет. Просто скажите, где он находится, и я…

– Мисс! – Голос дворецкого щелкнул, словно кнут. – Вам пришла пора покинуть этот дом. Думаю, вам следует возвратиться в… – он окинул уничижительным взглядом наряд Мэри, – в ту деревню, откуда приехали, и перестать молоть чепуху.

– Я приехала из Америки!

– Тогда это многое объясняет, но и не дает достаточных оснований для встречи с графом. Будьте любезны, уходите.

– Не уйду! – Чувствуя, что терпит поражение, Мэри едва не закричала от отчаяния. – Я прихожусь графу родной внучкой.

Последнее заявление не дало того эффекта, на который она так рассчитывала. Более того, если в лице дворецкого что-то и изменилось, то оно стало лишь более отчужденным. Отвернувшись от Мэри, он произнес ледяным тоном:

– Джеймс, проводите эту персону отсюда. Немедленно.

Ливрейный привратник, уже знакомый Мэри по парадному входу, появился откуда-то из глубины кухни и широкими шагами двинулся вперед. На его лице отражалась такая решимость, что у Мэри не оставалось ни капли сомнения, что этот тип в случае необходимости просто сгребет ее в охапку и вынесет наружу. Стараясь сохранить остатки чувства собственного достоинства, Мэри повернулась и вышла прочь. Ей было слышно, как громко захлопнулась дверь за спиной.

Еле сдерживая слезы от стыда и злости, она гордо промаршировала обратно – вверх по ступеням и дальше по узкой дорожке, ведущей к улице. Пока у нее не было ни единой мысли, как возвращаться в «Вепрь и медведь», где в ожидании новостей находились сестры.

Поскольку английских денег у нее не было, не было и возможности нанять экипаж. Кроме того, она не имела ни малейшего представления, куда идти, чтобы поменять американскую валюту на британскую. Пока ей просто следовало пешком возвращаться в отель, который находился не слишком далеко, но она с недопустимым легкомыслием не запомнила дороги.

Оставив всякие надежды на то, что выбрала правильный путь, Мэри остановила первого попавшегося джентльмена, чтобы спросить, идет ли она в верном направлении. Тот вопросительно посмотрел на Мэри и, покачав головой, неопределенно махнул куда-то рукой, пояснив, что искомый отель, вне всякого сомнения, расположен к востоку. Следующая пара женщин, неторопливо прогуливающаяся мимо, прикрывшись от солнца зонтиками, отрицательно покачала головами и, приподняв подолы платьев, резко ускорила шаг. Мальчик, подметающий перекресток, оказался также бесполезен, хотя и был счастлив поговорить, дабы прервать работу. Из того, что он сказал на своем чудовищном английском, Мэри удалось понять не более половины, но по его словам выходило, что ей следует идти дальше. Последней оказалась женщина, толкающая тележку, наполненную овощами и фруктами, по другой стороне улицы, которая окончательно сбила Мэри с правильного пути.

По мере своего продвижения она замечала, что все больше одиноких прохожих бросают на нее быстрые любопытные взгляды. Полагая, что все это связано с простоватостью ее платья, а оно действительно совсем не совпадало по стилю с одеждой встречающихся по дороге женщин, Мэри продолжала свой путь. Но, кроме этого, через несколько минут она осознала другое: она была единственной девушкой, следующей в одиночестве, за исключением разве что торговки овощами. Большинство женщин либо шли, опираясь на руку хорошо одетых джентльменов, либо ехали в экипажах. Остальные шли как минимум парами или в сопровождении своих горничных, которые шествовали или рядом, или, чуть отстав, позади. Такое положение вещей казалось Мэри весьма своеобразным. Неужели все они оставались сидеть дома, если не было возможности найти сопровождающих?

Открытие еще больше отдалило Мэри от этих людей: из окна экипажа все смотрелось иначе, и она на пару секунд растерялась. Да, погруженной в мрачные мысли, это путешествие давалось ей совсем нелегко. Как можно было рассчитывать на разговор с собственным дедом, если ее даже в дом не пустили? Прекрасно осознавая, как сложно будет уговорить старого человека принять ее и сестер – его родных внучек – и удастся ли это сделать вообще, Мэри и предположить не могла, что даже не сможет вручить графу документы!

По крайней мере, измотанной и удрученной, ей наконец удалось разыскать постоялый двор. Первое, что Мэри услышала, зайдя внутрь, – оживленный смех сестер, доносящийся из маленькой гостиной, и она направилась туда. Толкнув дверь, она ошеломленно застыла на пороге.

Среди сестер, собранный и необыкновенно статный, восседал сэр Ройс Уинслоу.

Он прекрасно осознавал, что вчера у него не было никаких намерений крутиться возле сестер Баскомб. Да, он показал им приличную гостиницу, а они, в свою очередь, выразили искреннюю благодарность за то, что находятся теперь в безопасности, подальше от ужасных доков. Но ведь теперь-то у него не было никакой нужды беспокоиться о том, что с ними будет дальше.

Помимо всего, он явно не относился к тому сорту людей, которые взваливают на свои плечи чьи-нибудь чужие проблемы.

Это его кузен Оливер был готов брать на себя ответственность за людей своего круга, Ройс же имел совсем иную закваску. Он не являлся главой семейства, как кузен, а был лишь сыном богатого и знатного дворянина с приличным наследством и, без сомнения, заботился о собственных доходах – уж что-что, а папаша накрепко вбил ему в голову, что с поместья глаз спускать нельзя. Любого из арендаторов, обращающихся к нему за помощью в случае нужды, ожидала самая горячая поддержка, но сам он всегда проявлял осторожность, избегая лишней ответственности, и не совал нос куда не следовало.

И проблемы четырех молодых американок, с которыми он совершенно неожиданно столкнулся прошлым вечером, вовсе не были его делом. Но ведь не мог же он оставить их одних среди портовых доков! Прежде всего он все-таки был джентльменом. Однако, даже обнаружив их в полной безопасности, он почему-то решил не оставлять их одних…

Так или иначе, он вдруг почувствовал, что не может не думать о сестрах. Уж слишком они выглядели… заброшенными, очень хорошенькие, но совершенно отставшие от моды, наивные и невинные, но в то же время готовые за себя постоять. Ну кто слышал о молодой леди, носящей с собой привязанный к ноге нож? Или о четырех девушках, способных без посторонней помощи, в одиночку, пересечь океан, словно это было делом вполне естественным? Почему Шарлотта и его другие многочисленные кузины никогда не выбирались дальше парка без сопровождения или по меньшей мере без горничной?

И самое удивительное, почему им оказалась так важна эта злосчастная сумка? Быть может, в ней находились деньги? Но она была слишком легка, чтобы содержать достаточно крупную сумму. Ничего там не могло находиться, кроме монет, побрякушек или даже пачки документов…

Ройс поймал себя на мысли, что больше всего думает о Мэри Баскомб… И что за имя такое избитое для столь нестандартной девушки?

«И все-таки Мэриголд», – решил для себя Ройс и улыбнулся.

Нет, она вовсе не была нежным цветком – слишком прямая, грубоватая и способная на решительные поступки, – но сама экзотичность этого имени очаровала Ройса. Ему еще не приходилось встречать такого гармоничного совершенства. Никакой напыщенной воздушности классической леди, никакой девичьей жеманности, никакого намека на показную чувственную нерешительность… Никаких признаков влюбить в себя, разыгрывая беспомощную святую простоту, как это делает большинство девушек, рассчитывая на бескорыстную помощь в безвыходном положении. А она действительно окажется в таковом, если не согласится принять его помощь.

Хватит, пора прекратить эту до дыр заезженную софистику. Мэри, несмотря на сложность положения, была слишком далека от поджидающих ее опасностей, и несмотря на потрясение, испытанное ею, очевидно, после первого разговора с ним, с незнакомым мужчиной, она не собиралась вступать в нечестную игру.

Он вспомнил их поцелуй, и улыбка снова пробежала по лицу Ройса: мягкие податливые губы на его собственных… Черт, а ведь он вовсе не хотел ее целовать… Он желал показать, что, несмотря на выбранный ею столь эксцентричный путь, этот путь принесет ей успех, но только не сразу, а он, в случае чего, не сможет встать на ее защиту. Он вдруг почувствовал на губах незабываемый аромат пухлых губ Мэри. Каким легким казался этот запах по сравнению с его собственным, едва ощутимым, находящимся почти на грани восприятия… Забыть его Ройс был не в силах.

Этот запах преследовал Ройса слишком долго, он едва смог заснуть, а на следующее утро, одевшись и побрившись, пришел к выводу, что Мэри Баскомб все еще продолжает владеть его разумом. Ну и ее сестры, конечно, тоже… По его глубокому убеждению, все они явно были непорочными детьми природы, в одночасье оказавшимися в диких зарослях Лондона и совершенно неспособными выжить в каменных городских джунглях. Мэри уже упомянула о том, что хочет увидеться с дедом, но что это за родственник такой, не встретивший родных внучек в доках? Ну а коли не может сам, почему он не послал кого-нибудь из доверенных лиц? Это было совершенно удивительно, если, конечно, сестры говорили правду или не держали в головах исполнения другого, совсем иного плана.

В конце концов, Ройсу было не важно, что именно задумали сестры, но он сильно подозревал, что осуществить задуманное окажется намного сложнее, чем они сами ожидают. Оказавшись в чужой стране и ничего о ней не зная, они однозначно нуждались в поддержке. И в Англии нашлось бы немало мужчин, весьма далеких от гнусных намерений, готовых прийти на помощь четырем привлекательным девушкам. Кроме того, даже если считать «Вепрь и медведь» достаточно достойным местом, сестрам могло бы прийти в голову отправиться на самостоятельную разведку, а это, по мнению Ройса, рано или поздно должно было случиться.

С тяжелым вздохом он был вынужден признаться самому себе, что не способен чувствовать себя спокойным этим мирным тихим утром до тех пор, пока не навестит сестер Баскомб вновь и не получит от них более внятных объяснений.

В глубине души он признавался себе, что не может избавиться от желания повидать Мэриголд Баскомб. Так или иначе, он отправился в «Вепрь и медведь» сразу после завтрака. Можно было пройтись пешком, можно было воспользоваться экипажем, не важно, благо гостиница находилась совсем недалеко, но именно сегодня, памятуя обо всех событиях вчерашнего дня, Ройс решил выбрать последнее.

Он оказался весьма удивлен, обнаружив сестер, чинно коротающих время в малой гостиной: Роуз, занимающуюся штопкой, читающую что-то Лили и Камелию, приводящую в порядок подошву на ботинке.

– Леди. – Ройс отвесил церемонный поклон, входя в комнату, сразу же заметив отсутствие Мэри Баскомб. – Надеюсь, я не очень отрываю вас от важных дел?

– О нет! – воскликнула Лили, захлопывая книгу с неприличным грохотом. – Простите, я имела в виду… что, конечно, отрываете, но я вам очень благодарна. Вы не представляете, насколько тупа эта книга. Ничего в ней интересного – ни слова нет ни о бешеных монахах, ни о гремящих скелетах. Даже о привидениях и то ничего нет…

– Я потрясен…

– Можете корчить рожи сколько угодно, – рассмеялась Лили, – но гарантирую, что вы тоже нашли бы эту книгу совершенно бестолковой. Это противнейшее жизнеописание мальчика, который желал владеть самыми лучшими вещами – что, впрочем, кажется мне весьма разумным, – но затем с ним начинают происходить всякие ужасы, потому что мальчик загордился. Такое ведь нечасто происходит, как вы думаете?

– Истинная правда.

– Полагаю, бешеные монахи встречаются чаще, – поддразнила Роуз.

– Ох, ты же знаешь, что я имею в виду. Ни того ни другого в действительности не существует, но последнее хотя бы забавно.

– В любом случае мне не хотелось бы услышать в свой адрес обвинений в излишней назойливости, – произнес Ройс.

– Мой Бог, нет, конечно.

– Не стоит извинений, мисс Камелия, – рассмеялся Уинслоу в ответ. – Кстати, мастерство вашей штопки заслуживает восхищения… О, я вижу, одна из ваших сестер отсутствует?

– Она отошла в… – Лили на мгновение запнулась. – Я забыла. Нам не велено вам про это говорить.

– Конечно, я понимаю. Мне вовсе не хочется, чтобы вы шли против инструкций своей старшей сестры. Но я никак не могу заставить себя перестать беспокоиться о вашем будущем, поэтому хотелось бы предложить вам содействие.

– Это очень любезно с вашей стороны, – ответила Роуз, – но я думаю, что Мэри сама прекрасно справится. По крайней мере… Ну… – Она неуверенно замолчала.

– Понимаю, понимаю. – Ройс внимательно изучал лица сестер. – А как надолго она ушла?

– Навсегда. – Камелия твердо взглянула на Ройса, давая понять, что тот дошел до точки, не имеющей к нему никакого отношения.

– Действительно, достаточно об этом, – согласилась Роуз, слегка нахмурившись. – Но я-то лично уверена, что с ней все в порядке, просто, возможно, она будет несколько позже, поскольку мы никогда не жили в таком огромном городе.

– Прошло уже почти два часа, – заметила Камелия. – Как можно решать дела такое долгое время? Она же уехала в экипаже.

– В самом деле? Ну что же, в таком случае она хотя бы не потеряется. – Несмотря на беззаботный тон, Ройс ощутил первые признаки тревоги. – Вы можете хотя бы сказать мне, в какой район города она отправилась?

– Сами не знаем, – призналась Роуз. – Она справлялась у хозяина гостиницы, я знаю, тот назвал ей адрес, но нам Мэри ничего не говорила.

– Возможно, есть смысл справиться у хозяина? – предположил Ройс. – Если он действительно назвал ей адрес, я уже смогу что-то предполагать.

– Думаю, что этого делать не стоит. – Роуз задумчиво нахмурилась.

– Ох, в самом деле, Роуз, – пробормотала Лили, – ты же сама не веришь в то, что сэр Ройс мошенник. Или в то, что он пришел сюда, чтобы получить какую-нибудь выгоду через нашего… Ну, ты поняла, о ком я.

– И вообще он прав, – наставительно произнесла Камелия, – Мэри, должно быть, назвала имя хозяину гостиницы.

– Ладно, – нехотя согласилась Роуз. – Мэри могла сказать ему, лишь кого ей нужно увидеть, но отнюдь не зачем. – Прежде чем закончить свою мысль, она несколько раз издала сдавленный смешок, и остальные сестры присоединились к этому смеху. – Прошу прощения, эти сведения совершенно секретны.

– Вот как? Это тайна, покрытая мраком? – удивился Ройс. – В другое время я бы несомненно пришел к выводу, что вы замешаны в каком-нибудь тайном обществе.

– Ой! – Лили быстро выпрямилась, и ее лицо запылало. – Совсем как в той книге… «Тайна орденского замка», кажется. В ней какой-то злобный граф, конечно, не англичанин, входит в общество, поддерживающее фальшивого принца. Все они одеваются в балахоны с колпаками и встречаются в подземелье этого замка.

– Точно!

Лили перевела дух.

– Подождите, я еще не закончила.

– Нет? – улыбнулся Ройс. – Я весьма удручен и подавлен.

– Все-таки мы ему расскажем, – прервала Камелия болтовню младшей сестры. – А то слишком уж долго Мэри отсутствует. Я и сама бы отправилась на поиски, но не имею ни малейшего представления, в какую сторону идти. Если она заблудилась или попала в беду, нам все равно понадобится помощь сэра Ройса. Полагаю, она будет более эффективной, чем помощь деда…

– Вашего деда? Так он живет прямо здесь, в Лондоне?

– Да. Собственно говоря, Мэри и отправилась на встречу с ним.

– А почему же он сам не встретил вас на пристани? Или хотя бы не прислал кого-нибудь?

– Он ничего не знал о нашем приезде, – ответила Роуз, а Лили добавила:

– Он вообще не знает о нашем существовании.

В то время как Ройс переваривал новую информацию, дверь со стуком распахнулась. На пороге стола Мэри Баскомб – раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, усталая и, несомненно, не на шутку рассерженная.

– Вы! – произнесла старшая Баскомб с явной ненавистью.

Она и сама не могла понять, отчего так разозлилась, увидев сэра Ройса Уинслоу. Казалось, его присутствие переполнило чашу терпения. Ужасный день приезда, ее красное лицо, покрытое испариной, волосы, выбившиеся из-под капора и висевшие грязными космами, воспоминание о неожиданной стычке с дедовской прислугой – все это смешалось в одну кучу. И теперь еще не хватало обнаружить здесь сэра Ройса, ухоженного и беспечного, развлекающего самого себя шутками и болтовней с ее сестрами. Мэри была близка к тому, чтобы разрыдаться, но было бы совершенно неверным начать всхлипывать, словно малое дитя, находясь перед этим человеком.

– Да, я, – с легким изяществом ответил сэр Ройс, отходя к шнуру с колокольчиком. – Я думаю, что нужно заказать для вас что-нибудь. Возможно, чашку чаю?

– Чего угодно. – Она так энергично кивнула головой, что капор сдвинулся на затылок, бант, затянувшийся от быстрой ходьбы, лишь сильнее впился в подбородок, а резкие раздраженные движения затягивали его еще туже.

– Позвольте мне. – Подойдя к ней, сэр Ройс мягко отвел неловкие пальцы Мэри в сторону.

Он улыбнулся прямо ей в лицо, глядя сверху вниз, весело полыхнув зелеными глазами. Несмотря на то что раздражение еще не ушло, Мэри все же почувствовала некоторое облегчение. Ей было трудно удержать уголки губ от легкой ответной улыбки. Было в сэре Ройсе что-то успокаивающее, что-то несущее расслабленность, и Мэри уже представить себе не могла, как можно на него сердиться.

Ройс возился со злополучным узлом, и когда его пальцы слегка касались нижней части подбородка Мэри, она ничего не могла поделать с набегающей дрожью. В голове крутилась мысль, что бы она почувствовала, если бы эти пальцы пробежали дальше, вниз по горлу. Вспомнив прикосновение его губ прошлым вечером, Мэри почувствовала, как щеки запылали предательским жаром.

Не в силах встречаться со взглядом Ройса, она отвела глаза в сторону: не хватало еще, чтобы он догадался, где витают сейчас ее мысли. А вдруг сейчас он думает о тех же самых вещах?

– Оп-ля! – Ройс сделал последнее движение, и кончики ленты расслабленно повисли. Протянув руку к капору, он снял его и положил на стоящий рядом столик.

– Благодарю вас. – Мэри торопливо отвернулась к зеркалу.

То, что отражалось на зеркальной поверхности, выглядело неутешительно. И как только он сумел сдержать смех, глядя в упор на такое чучело?

Ее лицо с неестественно красными щеками блестело от пота, а глаза – от еще не до конца улетучившейся злости. Порывшись в кармане, Мэри вынула носовой платок, смочила в раковине и, хорошенько выжав, провела им по лицу, после чего привела в порядок и волосы, переколов несколько шпилек.

– Мэри! Ну хватит прихорашиваться! – нетерпеливо воскликнула Камелия. – Рассказывай нам скорее, что произошло.

– Мы просто сгораем от любопытства, – добавила Роуз.

– Мы уже начали думать, что с тобой случилось что-то ужасное. – Голос Лили казался самым заинтересованным, причем в ее тоне сквозила надежда на благоприятный исход дела.

– Вовсе я не прихорашиваюсь. – Мэри круто повернулась от зеркала, обратив внимание, что сэр Ройс теперь лениво прислонился к камину, облокотившись на полку, и разглядывает ее с пристальным вниманием. Может быть, этот красавчик подумал, что она действительно прихорашивается ради него?

Вызывающе приподняв подбородок, она отвернулась от Ройса и присела на диван рядом с Роуз.

– Ничего не произошло… Вернее – ничего хорошего. Я пребываю пока в растерянности, но начинаю думать, что ничего доброго нас в этой стране не ждет.

– Тебе не удалось найти деда? – спросила Лили.

– Я лишь нашла его дом, в который меня не пустили.

– Он нас отверг? – Шокированная известием Роуз посмотрела на сестру.

– Не он. Его прислуга. Мне дальше кухни не дали зайти, да и то с черного хода!

Сэр Ройс что-то проворчал, и Мэри перевела на него взгляд.

– Ваша нация невыносимо груба, невежлива и примитивна. Не нашлось никого, кто бы призвал слуг к порядку. Один из них получил явное удовольствие, назвав меня… Хорошо… Он назвал меня продажной девкой!

Ее сестры застыли на месте, казалось, что у них перехватило дыхание, потому что некоторое время были слышны лишь сдавленные восклицания.

– О Боже, – тихо произнес сэр Ройс, прикрывая глаза.

– О Боже? Это все, что вы можете сказать?

– Нет. Конечно же, нет. Это говорит о том, что этот человек труслив и подл! – Уголки его рта изогнулись в улыбке, больше похожей на оскал. – Хотите, я вызову этого парня на дуэль? А, черт! Не выйдет, он ведь просто слуга… Конечно, я могу потребовать сатисфакции у хозяина, но он ваш дед, да и по возрасту, боюсь, ему это окажется не по силам. Тогда я просто задам негодяю хорошую трепку!

– Бросьте ваши шутки! Не сомневаюсь, что проделывать дела подобного рода вы подучиваете своих слуг с таким же успехом. Дворецкий сказал, что я должна оставить визитку, чего я, конечно, не сделала ввиду отсутствия таковой. Затем я должна прислать записку, и граф примет меня, если захочет, конечно. Правда, если мне не удастся все ему объяснить, эта записка превратится в клочки…

– Граф? – приподнялась бровь сэра Ройса. – Ваш дед – лорд?

– Не стоит выглядеть таким удивленным. – Мэри скрестила руки на груди и взглянула на Ройса. – Это чистая правда. Наш родной дед – граф Стьюксбери.

Эффект, который произвело это имя на сэра Ройса, был ошеломляющим. Его застывшее, ставшее вдруг очень жестким лицо покрылось смертельной бледностью, и рука, до этого спокойно покоящаяся на каминной полке, упала, словно он собирался прыгнуть.

– Что? – Недружелюбие тона, холодного как лед, поражало. – Леди, это не самая удачная шутка. Или все это тщательно спланированный спектакль для вовлечения меня в ваши тайные махинации?

Глава 4

Мэри с сестрами разглядывали сэра Ройса, широко раскрыв рты от изумления: в мгновение ока он превратился в воплощение надменно-кичливого аристократа. Даже его невозмутимое спокойствие сошло на нет, и перед сестрами стоял молчаливый напряженный хищник.

– Итак? – резко переспросил он, поскольку застывшие сестры продолжали стоять в немом оцепенении. – Отвечайте мне! Весь этот концерт, разыгранный прошлым вечером, был предназначен лишь для того, чтобы втянуть меня в ваши авантюры? И вы рассчитывали использовать меня для знакомства с графом?

Ярость и злость, захлестнувшие Мэри, вывели ее из состояния застывшего истукана, и она вскочила на ноги.

– Я не знаю, о каких таких авантюрных планах вы тут рассуждаете! Могу только уверить, что вводить вас в заблуждение у меня и в мыслях не было. Или вы полагаете, что, инсценировав похищение сумки с документами, мы заранее предусмотрели, что встретим вас? Должна сказать, у вас гипертрофированное представление о собственной значимости. До прошлого вечера я вас и в глаза не видела и не знала, пока вы сами не представились. И уж менее всего я могла знать, что вы водите знакомство с графом!

– Ха! Так он нас за самозванок держит! – воскликнула Лили, в значительно большей степени заинтригованная этой мыслью, чем возмущенная. – Думает, что мы, как нечестивая Синтия Монро, решили занять место княгини Анны, в то время как ее проклятый брат держал саму Анну в подземелье! – Лили повернулась к сестрам и объяснила: – Им хотелось сокровищ старого лорда, понимаете, вот они и решили, что представят Синтию вместо настоящей дочери, но только…

– Да, – перебила Мэри вечную трескотню Лили. – Я понимаю, что сэр Ройс именно так о нас и подумал. – Глаза старшей сестры полыхнули огнем. – Он уверен, что мы с вами – банда мошенниц. И должно быть, оценивает сейчас наши актерские способности. Ведь мы не только вступили в сговор кем-то, изобразившим вора, а потом разыграли клоунаду с похищением. Этого мало! Мы должны были знать точное время, когда он выйдет на улицу именно из этого притона. Хотела бы я знать, что он думает о том, как мы со всем этим могли управиться! Возможно, у него чешется язык, чтобы выяснить, а зачем нам-то самим надо было устраивать этот сложный фарс, если граф Стьюксбери ни от кого не прячется?

Ройс достаточно долго смотрел на Мэри, но она не отводила глаз.

– Будем честными. Вы что, действительно не знаете, кто я?

– Вы сэр Ройс Уинслоу, – нахмурилась Мэри, – по крайней мере вы сами так нам представились. Возможно, я слишком доверчива. Мне кажется, что те, кто подозрительны к окружающим, как вы, должны нанимать на работу пару-тройку двойников и проверять их на предмет мошенничества и обманов друг друга.

Сэр Ройс разразился коротким смешком, это означало, что к нему возвращается чувство юмора.

– Желая стать ближе к графу, я почти проделал нечто подобное. Но шутки в сторону. Видите ли, все дело в том, что отец графа – ваш прадед – тридцать один год назад женился на моей матери. Мы выросли в одном доме.

Пришел черед смутиться и Мэри.

– Что вы… Это не тот граф… Должно быть, мы разговариваем о разных людях. Наверное, есть еще какой-нибудь граф Стьюксбери? Он был отцом моей матери, следовательно, это весьма пожилой человек.

Он снова некоторое время молча смотрел на Мэри, словно изучая.

– Каково его первое имя? Оно вам известно?

– Реджинальд. Это то имя, которое моя мать написала на конверте, – Реджинальду, лорду Стьюксбери.

– Поздравляю. Это и есть старый граф. С прискорбием должен вам сообщить, что лорд Реджинальд скончался больше года назад, а его сын Лоуренс ушел к праотцам еще раньше родителя. Таким образом, графом Стьюксбери является его сын – Оливер.

– Но тогда… – Роуз чуть запнулась, вычисляя родство. – Тогда получается, что Лоуренс – брат нашей матери… И тогда… Тогда нынешний граф – наш кузен?!

– Но это же замечательно! – неосторожно выпалила Лили. – Получается, что и вы – наш кузен тоже.

От слов младшей сестры по лицу Мэри пробежала волна плохо скрываемого смятения. Этот мужчина, чей поцелуй подарил испепеляющий жар, – ее кузен?

– Нет. – Глаза Ройса на мгновение скользнули по Мэри, и он снова обратился к Лили: – Мы не состоим с ним в родстве. Видите ли, я не из семейства Толбот. – Заметив непонимающие взгляды, Ройс принялся объяснять более подробно: – Толботы – это графская фамилия. Мой же отец – сэр Алан Уинслоу. Он умер, когда я был еще совсем ребенком, и моя мать Барбара несколько позже вышла замуж за Лоуренса, отца Оливера. Мать Оливера умерла, когда ему было года три, и Лоуренс остался вдовцом с ребенком на руках. У моей матери и Лоуренса родился сын, которого назвали Фицхью. Таким образом, Фиц – единоутробный брат мне и единокровный – Оливеру. Ну а мы с Оливером – сводные. Лорд Стьюксбери и Фиц могли бы считаться вашими кузенами, если ваша мать действительно приходилась дочерью Реджинальду, но на этот счет у меня нет никаких юридических доказательств.

– О да, конечно… – Мэри отвернулась, чтобы скрыть чувства от услышанного рассказа. – Но этих доказательств вам может показаться мало, коль уж вы решили, что мы шайка воровок.

– Нет, что вы! Просто все это более чем незаурядно, – ответил Ройс, и легкое подобие улыбки пробежало по его губам. – Что же касается этой злополучной кражи… Ммм… Я должен признать, что действительно специальная инсценировка лишь для организации нашего знакомства представляется неправдоподобной.

– Но эти слова вовсе не означают вашей веры в то, что мы – графские кузины.

– Для этого есть очень короткий путь, и, поверьте, я знаю какой.

– Слава Богу, существуют люди, способные оценивать честность других, лишь только побеседовав. – Она сделала жест, обозначающий, что разговор закончен. – В конечном счете совсем не важно, поверили вы или нет. И самое главное, мы не нуждаемся в вашей помощи предоставления нашего дела графу.

– Но, Мэри, почему бы и нет? – запротестовала Лили.

– И мне тоже кажется, что сэр Ройс был бы весьма полезен, – согласилась Роуз. – Что ему стоит рассказать нашу историю графу, после чего, вероятно, тот захочет нас увидеть.

– Я сама найду дорогу к графу. – Челюсти Мэри сжались. – Я выясню, где находится его клуб, там и поговорим.

– Боже праведный, – ошарашенно посмотрел на нее сэр Ройс, – но вы не можете идти в клуб!

– Не вижу причин. Почему бы и нет?

– Прежде всего, вас туда просто не пустят. Это клуб для джентльменов. Ни одна женщина, будь она хоть британская королева, не имеет туда доступа. Если вы хоть ногой ступите за его порог, вы навеки погубите свое положение в обществе.

– Вот уж что меня заботит меньше всего!

– Попытайтесь озаботиться, если вы действительно те, за кого себя выдаете, – ответил Ройс. Сомнение в его голосе было ужасным.

– Хорошо, тогда я просто сяду и напишу записку с просьбой передать ее по назначению. – Ей не хотелось действовать таким ненадежным способом, но еще меньше Мэри желала обращаться за помощью к этому высокомерному англичанину.

Ройс посмотрел на Мэри и подошел к ней поближе.

– Мисс Баскомб, поверьте, я действительно очень сожалею, если нанес вам какое-то оскорбление или обиду. Молю вас, присядьте и поведайте мне вашу историю. После чего мы увидим, что можно сделать.

Поколебавшись несколько больше, чем следует, желая показать, что ей ничего не нужно от Ройса, Мэри, прагматическая натура которой взяла верх, все же произнесла:

– Хорошо, будем считать, что мы договорились…

Она устроилась на софе около Роуз, а Ройс, пододвинув один из стульев с прямой спинкой, приготовился выслушать длинный рассказ.

– Итак…

– Нашей матерью была Флора, дочь Реджинальда, – начала Мэри.

Далее она изложила всю историю, начиная с быстрой и необдуманной свадьбы родителей, неприятия этого шага со стороны графа, пропустив лишние подробности ее второго брака с отвратительным Космо Глассом и причинами столь стремительного бегства из Соединенных Штатов.

– У нас есть документы, подтверждающие, что мы дети Флоры. Было бы наивно полагать, что граф поверит нам без доказательств.

– Я понял, – ответил не без сарказма Ройс, сверкнув глазами. – Хорошо, хорошо… Интересно будет знать, что скажет обо всем этом такой добродетельный человек, как Оливер…

– Весьма рада, что наше положение даст вам повод развлечься, – не сдержалась Мэри.

– О, вовсе нет. Я полностью вам симпатизирую, уверяю вас. Просто представил себе выражение лица Оливера, когда я вас ему представлю. Вот это меня и позабавило.

– Вы хотите сказать, что возьметесь представить нас графу лично? – Ее раздражение словно дождем смыло.

– Полагаю, что имею на это небольшой шанс. Мне так кажется.

– И когда это произойдет? – энергично вмешалась Лили. – Когда мы сможем с ним встретиться? Неужели завтра?

Ройс наградил девушку улыбкой:

– Не вижу смысла ждать так долго. Нанесем графу визит сегодня во второй половине дня.

Глава 5

Второе появление Мэри в доме графа Стьюксбери разительно отличалось от первого. На этот раз она вместе с сестрами приехала туда в элегантном экипаже сэра Ройса. Когда тот постучал в дверь, на пороге появился тот же самый надменный лакей, лицо которого тут же просияло и озарилось широкой подобострастной улыбкой:

– Сэр Ройс! Добрый день, сэр. – Он отступил, приглашая Ройса войти, и тут его взгляд упал на Мэри, стоящую рядом. – Вы! – Челюсть швейцара упала.

Было видно, что ему хотелось бы сказать больше, однако холодно-предупредительный взгляд сэра Ройса заткнул ему рот.

– Да, Джеймс? Какие-нибудь проблемы?

– Все хорошо, сэр, проблем нет. Но это… – Он недоверчиво посмотрел на Мэри.

– Вы все еще не доложили лорду Стьюксбери о моем визите? – Ройс положил конец размышлениям лакея.

– Да, сэр, конечно, сэр, – поклонился швейцар и мгновенно испарился, поднявшись по лестнице.

Мэри посмотрела ему вслед. Даже поражающие воображение размеры кухни не подготовили ее к пышности и великолепию холла Стьюксбери-Хауса. Огромные квадраты белого и черного мрамора, образуя шахматный порядок, протянулись от самых входных дверей. Повсюду висели огромные картины – портреты и пейзажи, а на одной, к своему удивлению, Мэри заметила изображение огромного черного коня. Вдоль стен расположились тяжелые обитые бархатом скамьи, ряд стульев и длинные деревянные столы с огромными вазами и канделябрами. Лестница, по которой убежал швейцар, вела к комнатам на втором этаже прямо из центра холла и была вдвое шире наружной. Мэри пришла в голову мысль, что если этот зал был построен и декорирован для того, чтобы внушить гостям благоговение и трепет, его создатели явно достигли цели. Взглянув на сестер, она поняла, что и они испытывают те же самые чувства.

В широко распахнутых голубых глазах Роуз застыло изумление, граничащее со страхом, казалось, она хотела сказать: «Вне всякого сомнения, это место не для нас!»

– Итак, леди, – повернулся к ним сэр Ройс, по внешнему виду ничуть не смущенный присутствием четырех незнакомок в этом доме, – почему бы нам не подождать графа в менее одиозном месте?

Он провел оробевших сестер в обширную комнату с двумя высокими окнами, обрамленными шторами из красного бархата. Приглядевшись к резной мебели из черного тика, Мэри рассмотрела, что подлокотники на софе и креслах выполнены в виде драконьих голов. Сама мебель была обита красным шелком, а на обоях – белых с золотом – также повторялась тема китайских драконов.

Девушки с изумлением продолжали разглядывать диковинный дизайн этого помещения.

– Не взыщите за такой декор, – сказал сэр Ройс, заметив реакцию сестер. – Одна из тетушек Оливера помешалась на китайщине. Даже представить не могу, как она только уговорила старого графа на такое. Но тем не менее это наиболее уютная гостиная во всем доме.

Оглядевшись вокруг, снова пробежав глазами по шелкам и бархатам, по гладкому дереву, по толстому ковру под ногами, Мэри подивилась, как это место можно назвать уютным. С ее точки зрения, оно было для этого слишком изящным и экзотичным.

Она подозрительно посмотрела на Ройса – не шутит ли он? Или, может быть, решил попугать? Однако Мэри не заметила в нем ни тени вероломства, поскольку он подвел их прямиком к софе, а сам уселся рядом в кресле.

Примостившись на самом краешке, она застыла в томительном ожидании. Мэри была так напряжена, что, казалось, еще немного, и она упадет в обморок. Конечно, мать говорила ей, что дед – богатый и влиятельный человек, поэтому Мэри сразу представлялся мистер Тридвел – владелец мельницы в Трех Углах. Только сейчас для нее открылось, что она совсем не понимала, какие богатство и степень влияния подразумевала мать. И ведь когда-то Флора жила среди всего этого! Трудно было представить, что и она, будучи маленькой девочкой, сидела в этой же комнате и заходила сюда так же непринужденно, как это сделал сэр Ройс.

Вспомнив о Ройсе, Мэри посмотрела в его сторону. Увидев в глазах джентльмена вспышки веселых искорок, она снова удивилась готовности – нет, скорее даже страстному стремлению – привести их сюда, несмотря на столь сильно выраженную первичную неприязнь. Возможно, он сделал это из простой любезности, однако едва заметный изгиб уголков его губ напоминал ухмылку шкодливого школьника, решившего поиграть с учителем.

– Выше голову. – Глаза Ройса продолжали сохранять веселость. – Поверьте, граф совсем не кусается, вам будет достаточно привстать.

Как ни странно, от этих слов Мэри испытала облегчение. Что бы там Ройс ни задумал, он все же хочет ей помочь.

– Ройс! – В комнату проворно вошел приветливо улыбающийся мужчина. – Едва поверил собственным ушам, когда Джеймс доложил, что ты здесь. И каким ветром тебя… – Он запнулся, наткнувшись взглядом на четырех девушек, стайкой сбившихся на софе, и явно пришел в некоторое замешательство. – О… Тысяча извинений. Джеймс не сказал, что ты с компанией. – Мужчина вопросительно посмотрел на сэра Ройса.

Мэри вовсю разглядывала вошедшего. Должно быть, это и есть ее неожиданно возникший кузен, в руках которого находилось будущее всех сестер. Ройс был прав: этот человек не внушал ни капли страха, по крайней мере внешне, кроме того, он был хорош собой. Хотя кто его знает, не исключено, что вся его теплота и открытость растворятся, как утренний туман, а лицо превратится в ледяную маску, когда сэр Ройс сообщит Оливеру, зачем они здесь. Итак, этот шатен был красив, высок – хотя не так высок, как сэр Ройс, – широкоплеч, с очень мускулистыми руками, выдававшими в нем заправского наездника. Его серые глаза напоминали цвет моря во время шторма. Одежда графа одновременно сочетала в себе и безупречность, и удобство, и простоту. Клетчатый жилет и сорочка с высоким стоячим воротничком ничем не отличали графа от мужчин, которых Мэри видела на улице, и даже белоснежный галстук был завязан на самый обыденный манер.

– Привет, Стьюксбери, – отозвался сэр Ройс. – Ради Бога, позволь представить тебе мисс Баскомб и ее сестер, мисс Роуз, мисс Лили и мисс Камелию.

– Добро пожаловать в мой дом, – поклонился граф и снова вопросительно взглянул на сводного брата.

– Все они из Соединенных Штатов.

– В самом деле? Что ж, вы проделали долгий путь. – В тоне Оливера явно присутствовало больше вежливости, чем любопытства. – И из какой части страны вы прибыли?

– Из Пенсильвании, совсем недавно, – ответила Мэри, продолжая разглядывать графа в надежде обнаружить хоть какое-нибудь фамильное сходство. Темные волосы, как у Роуз и у нее самой? Негусто… Глаза? Подбородок? Она была вынуждена признаться, что ничего больше не обнаружила.

– Неужели? Несомненно, я знаю об Америке намного меньше, чем следовало бы.

Мэри понимала, что граф сейчас должен думать о другом, а именно – какого черта их сюда занесло, и судорожно выискивала наиболее вежливый и простой ответ на этот счет.

Однако Ройс взял инициативу в свои руки.

– Они приехали из Штатов, чтобы специально встретиться с тобой, – сказал он Оливеру. – Сдается мне, что это твои двоюродные сестры.

Эту новость граф перенес с восхитительным апломбом: он только моргнул, и на этом вся экспрессия, выражающая удивление, подошла к концу.

– Да, конечно, я вижу. Вдвойне рад нашему знакомству. И вы связаны с нами через… э-э-э?…

Набравшись мужества, Мэри поднялась и выступила вперед.

– Моим дедом был Реджинальд, лорд Стьюксбери.

Лицо джентльмена продолжало сохранять полную неподвижность, он лишь перевел взгляд на Ройса, сверкнув при этом глазами:

– Это ты инициатор этого розыгрыша?

– Понимаю, что тебе хотелось бы так обо мне думать. – Тон ответа Ройса был совершенно беззаботен, но в самой его глубине чувствовалась закаленная сталь. Он смахнул с рукава сюртука едва различимую пушинку. – Но тебе не кажется, что шуткам подобного рода больше подвержен Фиц, чем я? В любом случае уверяю, что я не имею к этому никакого отношения.

– За исключением того, что привел их познакомиться со мной?

– Я повстречал этих леди совершенно случайно, – пожал плечами Ройс, – и воспользовался удобным случаем оказать помощь, когда сестры рассказали мне, кто они. Я был уверен, что ты первым пожелал бы встретиться с ними.

Оливер снова посмотрел на Мэри. Находясь под властным взором холодных глаз, она изменила мнение, сложившееся о графе в первые минуты знакомства, – он действительно мог внушать страх.

– Боюсь, что никогда не слышал ни о каких американских кузинах. – В тишине, повисшей в комнате, его слова падали, как маленькие жесткие камешки.

Понимая, что не должна позволить этому мужчине себя запугать, Мэри расправила плечи.

– Вы мне, конечно, не верите. Собственно, другого я и не ожидала. Возможно, ваш дед никогда не упоминал о своей дочери Флоре, которая вышла замуж за любимого человека против воли отца. – Глаза Стьюксбери стали чуточку шире, и Мэри поняла, что последние слова достигли цели. – Она вышла замуж за некого Майлса Баскомба и уехала с ним в Штаты, а мы – ее родные дочери. Я целиком понимаю ваши подозрения, поэтому принесла с собой доказательства.

Положив сверток на небольшой столик, стоящий напротив софы, она вынула из него несколько бумаг и протянула графу. С явной неохотой взяв документы, Оливер принялся их изучать.

– Это свидетельство о браке моих родителей. Здесь же свидетельства о рождении каждой из нас с указанием имен отца и матери, за исключением свидетельства Камелии. К несчастью, здание суда, где находился этот документ, сгорело дотла. Тем не менее мы можем официально под присягой засвидетельствовать факт того, что она – наша родная сестра.

Просмотрев все документы, граф протянул их сводному брату.

– Ну и?… – красноречиво приподнял бровь Ройс.

– У деда была дочь по имени Флора, – пожал плечами Оливер. – Между ними произошла жестокая размолвка из-за ее замужества. С тех пор как она покинула стены этого дома, он ничего о ней не слышал.

– Он как-то говорил мне, что у него была дочь, с которой он разругался, но никогда не упоминал ее имени, – согласно кивнул Ройс.

– Где сейчас ваши родители? – повернулся Оливер к Мэри. – Почему они не сопроводили вас?

– Их уже нет. – Мэри видела, что эти слова нисколько не смягчили чувств графа. – Отец умер несколько лет назад. Мать отправилась следом совсем недавно, счет можно вести на недели.

– А почему же ваша мать не вернулась раньше?

– Старый граф сказал тогда Флоре, что отлучает ее от семьи, хотя я полагаю, что она питала малую толику надежды на возвращение. Так или иначе, она дала клятву, что больше никогда не станет разговаривать с отцом. – Мэри не могла удержаться от едва заметной кривой усмешки. – Моя мать была очень упряма.

– Я понимаю.

– Она никогда бы не завещала нам ехать сюда, если бы знала, что у нас есть хоть какой-нибудь выбор. До того времени пока Флора не поняла, что обречена, она даже не рассказывала нам о ссоре с графом. Именно осознание неминуемой смерти побудило ее к тому, чтобы отправить нас искать помощи.

Оливер изучающе посмотрел на Мэри и снова принялся перебирать документы.

– Это что? – спросил он и, выхватив из пачки один из них, протянул старшей сестре.

Мэри взяла бумагу и быстро пробежала глазами, немного покраснев.

– Ничего важного. По крайней мере по отношению к этому делу. Она касается фермы в Пенсильвании, которая принадлежала моему отцу.

– А это? – В руках графа оказалось письмо Флоры, все еще запечатанное немного подтаявшей сургучной печатью.

Мэри, потянувшись было за письмом, отдернула руку. Она подумала, что, возможно, стоило бы сразу убрать его из пачки бумаг, как только ей стало известно, что отца Флоры нет в живых.

– Моя мать написала это письмо своему отцу. Полагаю, в нем что-то очень личное, предназначенное только для него.

Сама мысль, что эти строки, полные слез, сожаления и униженных просьб взять на попечение ее детей, будут прочитаны суровым графом, казалась ей ненавистной. Они противоречили самому характеру Флоры, поскольку просить помощи, а тем более у отца, было не в ее правилах. Лишь только беспредельная любовь и страх за будущее собственных детей заставили ее забыть о гордости. Худшее заключалось в том, что эти слова боли, скорби и отчаяния прочитает хладнокровный незнакомец.

Граф внимательно, словно оценивая, посмотрел на Мэри.

– Письмо адресовано лорду Стьюксбери, – заметил он. – Следовательно, я могу его прочитать, как вы думаете?

– Возможно, вы хотите сравнить почерк? – хмыкнула Мэри, всем своим видом показывая крайнюю степень оскорбления. – Заверяю вас, что письмо написано ее рукой.

Ничего не ответив, граф лишь приподнял одну бровь, и Мэри немедленно почувствовала себя маленькой и глупой. Она отвернулась от Оливера и, шурша юбками, села на прежнее место. Не меняя выражения лица, граф невозмутимо взломал печать и приступил к чтению. В комнате воцарилась мертвая тишина, и у Мэри не хватало сил поднять глаза на сестер.

Если этот человек с презрением отвергнет ее требования, можно считать семью Баскомб полным и окончательным банкротом. Само собой, никто из сестер никогда не выразит ни тени упрека или порицания на этот счет, но она сама вечно будет нести на себе этот тяжкий груз.

Через несколько мгновений граф сложил письмо и прокашлялся:

– М-да… Леди Флора умело подготовила весь этот пакет документов.

При этих словах в Мэри опять вспыхнула надежда, и она посмотрела на графа, пытаясь понять, что выражает его флегматичное лицо. Сумела ли она правильно понять последние слова Оливера? Она взглянула на Ройса, который продолжал улыбаться.

– Как я должна вас понимать? – обернулась Мэри к графу. – Означает ли это, что вы мне поверили?

В ответ граф отвесил ей легкий поклон:

– Добро пожаловать в родную семью, кузины…

Глава 6

– Благодарю, вас, сэр. – Сердце Мэри подпрыгнуло от счастья, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие, словно ничего другого и не ожидала услышать. – Это большая честь для нас.

– Честно говоря, мне никогда еще не приходилось бывать в таком положении, – признался Стьюксбери, – и я не представляю, что нужно делать в подобных случаях. Но совершенно ясно, что вы должны остаться у меня, по крайней мере на столько, на сколько пожелаете. Я пошлю кого-нибудь за вашими вещами.

Он подошел к двери и дернул за висящий около нее шнурок.

– Да, милорд? – спросил вошедший дворецкий, причем в его бесстрастном тоне не проявилось ни капли любопытства.

– Эти леди остаются у нас, Хупер. Они приходятся мне кузинами.

На некоторое время возникла не совсем приличная пауза, прежде чем дворецкий ответил:

– Конечно, сэр. Я немедленно подготовлю комнаты.

– Очень хорошо. А пока прикажите подать нам чай. Да, и пошлите экипаж за вещами леди.

Выслушав от сэра Ройса название и адрес постоялого двора, Хупер поклонился и вышел из комнаты. Как только дворецкий исчез, Мэри снова повернулась к графу:

– Вы очень добры, сэр. Благодарю вас. Но мы вовсе не хотим становиться вам обузой… – Тут она запнулась. Ни на минуту не теряя вежливости во взгляде, граф заставил ее замолчать одним лишь легким движением глаз. Трудно было сказать, о чем он сейчас думал. Явного радушного гостеприимства граф не проявлял, но, с другой стороны, и Мэри понимала, что никто не обрадуется, посадив на шею четырех молодых нахлебниц.

– Чепуха. И никогда больше не думайте об этом. Прежде всего вы дочери моей тетки. – Граф спрятал письмо Флоры во внутренний карман и уселся в кресло.

В комнате воцарилось неловкое молчание, которое в конце концов нарушил сэр Ройс:

– Боюсь, Стьюксбери, что я совсем не помню Флору.

– Она была младшей сестрой моей матери. Неудивительно, что ее образ не отложился у тебя в памяти: когда ты вместе с Барбарой приезжал в Уиллмер, она училась в школе. Затем, перебравшись в Лондон, впервые вышла в свет, но вскоре исчезла. Больше о ней в семье не разговаривали. Хотя я как-то задал вопрос про Флору тетушке Фелиции, но та ужасно рассердилась и приказала мне замолчать. Лишь только через несколько лет я понял, что тетушка Флора и дед находятся в крупной ссоре. Конечно, с другими тетками мы изредка виделись от случая к случаю. Как давно это было…

– Из того далекого времени у меня достаточно хорошо отложилась в памяти Эфрония, – сухо добавил Ройс.

– Боже правый, кто же ее забудет?… – Стьюксбери замолчал на полуслове, осененный внезапной идеей. – Я думаю, мы должны познакомить молодых леди с другими родственниками. Я приглашу тетушек на званый ужин прямо сегодня вечером. Ройс, ты тоже должен присутствовать.

– Я? Я-то с какой стати? – Он вопросительно посмотрел на графа.

– Это чисто семейный ужин, – ответил Оливер. Мэри не знала графа достаточно хорошо, но была готова поклясться, что сейчас в его невозмутимом взгляде сверкнула смешинка.

– Но это не моя семья, – напомнил сэр Ройс.

– Я уверен, что и Фиц здесь будет.

– Хм… Думаю, что могу увидеть Фица, как только пожелаю.

– А кто будет проявлять заботу и внимание к этим юным леди? – Теперь Мэри казалось, что, несмотря на внешнюю холодность, Оливер развлекается от души. – Ты не можешь оставить их так быстро.

– О да, – невежливо чирикнула Лили, бросая умоляющий взгляд на сэра Ройса. – Пожалуйста, останьтесь.

В отличие от сестры Мэри не поддержала эту идею в столь открытой форме, но, честно говоря, и она в глубине души была бы совсем не против, если бы сэр Ройс остался на ужин. Ее пугала перспектива оказаться один на один с совершенно незнакомыми людьми, а присутствие сэра Ройса само по себе успокаивало.

– О, конечно, если вы меня просите, – галантно ответил сэр Ройс Лили, незаметно бросая на веселящегося сводного брата тяжелый взгляд.

В дверях возник невозмутимый дворецкий с внушительным подносом, на котором расположился чайный сервиз, а следующий за его спиной слуга нес второй поднос, поменьше, с самыми разнообразными печеньями и бисквитами. Чаепитие, сопровождаемое бесконечными формальностями, текло под поверхностные беседы на отвлеченные темы, и неискушенная Мэри не могла вымолвить ни слова, хотя Ройс старался расшевелить ее изо всех сил. Граф задавал вопросы об их путешествии, о доме, а она никак не могла для себя решить – вызвано ли это канонами вежливости, или Оливер действительно проявляет к ним интерес. В конце концов Мэри стала испытывать тяжелое чувство, что он до сих пор сомневается в подлинности их родства.

Какое же облегчение она испытала, когда эта тягостная процедура подошла к концу и граф, позвонив слуге в колокольчик, объявил, что, вне всякого сомнения, комнаты, в которых молодые леди могут отдохнуть перед ужином, уже приготовлены.

Встав, граф поклонился девушкам и, еще раз напомнив о предстоящем семейном рауте, направился в холл.

– Ну что ж, мне тоже пора, – поднялся Ройс.

– Но вы ведь обязательно будете на ужине, не так ли? – вскочила следом Мэри.

– О да, – заверил он и поклонился, протягивая руку. – Сегодня вечером у меня нет никаких дел. – Улыбнувшись, Ройс протянул ей руку, причем рукопожатие продлилось несколько дольше, чем следовало.

В отличие от ладони Мэри его рука была тепла, и снова, ощутив бархатистость кожи Ройса и не в силах оторвать от него глаз, она испытала необъяснимое ответное чувство. Быстро отступив, она отвернулась, поскольку уже поняла, что щеки заливает предательский румянец. Хотя лучше бы было вообще этого не замечать… Когда же, в конце концов, она закончит реагировать на этого мужчину подобным образом? Безусловно, рано или поздно она привыкнет к его присутствию, память о вчерашнем поцелуе навсегда исчезнет, и Ройс станет для нее обычным мужчиной, таким же, как и все другие.

Ой ли?

Посмотрев, как Ройс прощается с остальными, поворачивается и идет к двери, она ткнула локтем в бок Камелии, заставив сестру подпрыгнуть на месте.

– Кто-нибудь о нас позаботится, в конце концов? – Нахмурившись, Мэри, посмотрела на Лили и Роуз.

Камелия указала на горничную, стоящую в дверях.

– Она уже давно стоит здесь, чтобы показать наши комнаты. Но ты была слишком очарована сэром Ройсом.

– Ничего подобного не было! – зло прошипела Мэри, жестом отправляя сестер следовать за служанкой.

– Я же не слепая, ты знаешь. – Глаза Камелии округлились. – Кто бы вокруг ни находился, ты с него глаз не спускала.

Мэри чуть покраснела, поняв, что если это заметила Камелия, то, быть может, увидели и другие.

– Конечно, я на него смотрела. Он… он немного другой.

– Ну да, конечно. Такими выразительными взглядами ты едва ли наградила графа.

– Послушай, хватит так ухмыляться. Это совершенно не тот случай!

– Да ладно, все хорошо. – Неопределенно хмыкнув, Камелия придвинулась ближе и приобняла сестру. – Он действительно невероятно красив. – Она невольно понизила голос. – Даже я это заметила, а ты знаешь, что я не очень-то наблюдательна на этот счет.

Горничная провела сестер вверх по лестнице в широкий коридор, отделанный панелями отполированного черного дерева. Сейчас он был освещен солнцем, льющимся через высокое окно, которое выходило прямо на улицу. Но и в ночное время в нем бы не было темно: вдоль стен висели подсвечники. По левую руку вдоль длинной стены висели картины, и коридор неожиданно заканчивался скамьей – ее можно было назвать и узким столом, – на ней расположилась ваза с цветами. Служанка распахнула первую дверь, демонстрируя огромную спальню.

– Боюсь, что для всех вас были приготовлены только две спальни, мисс. – Горничная сделала книксен. – Есть и другие, отдельные. По вашему желанию они будут немедленно готовы, но они не так хороши, как эти.

– Уверена, что нас все устроит, – ответила Мэри, чувствуя, что падает в обморок от одного лишь вида внутреннего убранства.

Лили и Камелия проследовали за служанкой к следующей комнате, а потрясенная Мэри продолжала оглядываться вокруг. По размерам спальня ничуть не уступала «китайской» комнате. Обои в бело-голубую клетку прекрасно гармонировали с длинными голубыми шторами на двух окнах, точь-в-точь совпадающими с ними по тону. Такого же цвета было и покрывало на огромной кровати с четырьмя столбиками по углам. Кровать действительно казалась массивной и основательной, с роскошным толстым матрасом и небольшой ступенькой сбоку, чтобы на нее было проще взобраться. В самом дальнем углу разместился камин, перед которым находились небольшой круглый стол и пара изогнутых стульев. Остальная меблировка состояла из гардероба, трюмо, туалетного столика и длинного деревянного сундука в ногах кровати. Самое удивительное заключалось в том, что, невзирая на достаточно большое количество мебели, комната ввиду внушительных размеров совсем не казалась тесной.

Посмотрев на Роуз, Мэри поняла, что их мысли и чувства совпадают.

– Мне и во сне такое не могло присниться, – еле сдерживаясь, сдавленно произнесла Роуз.

– Как и мне…

– Неудивительно, что сэр Ройс и граф заподозрили нас с самого начала. Должно быть, немало нашлось бы охотников пожить в этаких хоромах. Думаешь, он действительно нас здесь оставит? – Кажется, последняя мысль Роуз слегка испугала.

– Вот уж не знаю, но мне кажется, что мы смогли его убедить.

Через мгновение в их комнату с раскрасневшимися лицами влетели возбужденные Лили и Камелия.

– Вы должны посмотреть нашу комнату!

– Она почти такая же большая, как китайская!

– Это я уже поняла, – ответила Мэри, показывая рукой на собственную.

– А я сказала горничной «благодарю вас», так она посмотрела на меня как на ненормальную, – сообщила Лили. – Особенно когда я подумала, что служанка, может, и знать не знает – кто я. Вот я ей и представилась, и за руку поздоровалась…

– Да уж, потрясение у нее было порядочное, – добавила Камелия, с разбегу запрыгнув на кровать. – Эх! – Она с наслаждением вздохнула. – Как тут мягко…

– Это действительно превосходно, – согласилась Лили, взбираясь на кровать и устраиваясь рядом с Камелией. – Никогда в жизни не видела одновременно столько прекрасных вещей. Заметили, что шторы бархатные? А эти статуи вокруг! Заставляют думать, что ты во дворце находишься! – Тут Лили на мгновение остановилась и вдруг задумчиво добавила: – Только люди странные.

– А как ты думаешь, понравимся мы этим тетушкам? – спросила Роуз. – Что, если граф попросит их составить о нас мнение?

– Вне всякого сомнения, все они противные и злые, – сразу же рискнула предположить Лили. – Поди, начнут уговаривать графа отправить нас обратно.

– Ну, если все они обожали своего отца и находились у него, как говорится, под каблуком, может быть и такое, – согласилась Мэри. – Так или иначе, у меня есть ощущение, что для графа имеет значение только одно.

– Ты имеешь в виду его… э-э… – начала Камелия.

– Аристократичность? – подсказала Лили.

– Отнюдь, – сухо поправила Мэри. – Я бы сказала – автократичность.

– Да уж, – согласилась Роуз, – в высокомерии и самонадеянности ему не откажешь. Но, вероятно, невозможно быть аристократом без этих качеств?

– Ну уж не знаю, – надула губы Лили. – Посмотрите на сэра Ройса. Ни высокомерия, ни надменности в нем нет, а выглядит совершенным аристократом.

– Мэри, – поддела Камелия, – будь начеку, а то попадешь под аристократические чары.

– Что? – С неподдельным интересом Роуз повернулась к Мэри. – Тебе понравился сэр Ройс? В самом деле?

– Камелия, как всегда, плетет бог весть что, – покачала головой Мэри, поглядывая на остальных сестер без признаков того веселья, которое прямо-таки переполняло остальных. – Меня вообще не интересуют мужчины.

– Почему бы и нет? – пискнула Лили. – С моей точки зрения, он очень даже красив. И еще он вежлив и галантен. Вы видели, с каким изяществом он отвешивает поклон? В жизни такого не видала.

– Меня это вовсе не заботит! – Глаза Мэри расширились.

– И часто, Лили, тебя баловали поклонами? – прыснула Камелия.

– Ну, может, лично меня – никогда. Но я видела, как это делается. Мистер Кертис всегда…

Беседа сестер прервалась на самом интересном месте, поскольку в комнату вошли две горничные и следом пара лакеев с багажом. Когда все вещи были рассортированы, одна из служанок направилась в спальню Лили и Камелии, а другая принялась раскладывать нехитрые пожитки в гардероб и туалетный столик. Мэри сидела на стуле и чувствовала себя неуютно. Ей было неудобно наблюдать, как кто-то другой выполняет работу, которую она могла бы без труда сделать самостоятельно. Нет, Мэри сначала не сидела на месте, но как только попыталась предложить помощь служанке, получила в ответ столь изумленный взгляд, что тут же ретировалась на стул.

Безусловно, это не был ее первый опыт общения с прислугой: она содержалась и в самой таверне, и на кухне. Но как сама Мэри, так и ее сестры никогда и в мыслях не держали, чтобы кто-то приводил в порядок их собственные комнаты и вещи. Кроме того, им нередко приходилось разделять работу с прислугой. Бывало, что при нехватке рабочих рук они трудились наравне со всеми, не считая это зазорным.

И уж совсем ни в какие ворота не лезло, когда ближе к вечеру в комнате снова появилась горничная для того, чтобы помочь одеться и привести в порядок прически. Получив от Мэри вежливый отказ, служанка снова одарила сестер красноречивым взглядом, предполагающим прямую дорогу в Бедлам. Несмотря на то что служанка не проронила ни слова, у Мэри закралось подозрение, что горничная не может отыскать в их гардеробе нужных платьев. В свое время Флора рассказывала, что с раннего детства и она, и ее сестры имели специальные платья для вечерних выходов, поэтому и сестры, и она сама предусмотрительно запаслись таковыми. Это были самые лучшие и красивые платья! По крайней мере они надевали их только по воскресным богослужениям…

По выражению лица горничной Мэри поняла, что даже их самые лучшие наряды очень далеки от минимального соответствия туалетам британских леди, но только спустившись вниз, она в полной мере ощутила свою наивность. Лучшие платья сестер в крайнем случае можно было назвать убогими. Ожидавшие их граф и сэр Ройс были облачены в шелковые брюки и смокинги, а белоснежные сорочки со стоячими воротничками украшали нарядные широкие галстуки. В манжетах и на заколке галстука сэра Ройса поблескивали рубиновые искры. В отличие от сводного брата граф выглядел более скромно: вместо рубинов он ограничился ониксами, однако Мэри не сомневалась, что при желании он легко перещеголяет сэра Ройса на этот счет.

Мужчин сопровождали две леди. Первая – чрезвычайно представительная, с жесткими седыми волосами и тяжелым взглядом, другая – удивительная копия первой в молодости, только со стройной фигурой и темными волосами, которых не коснулась седина. Старшая женщина была облачена в черный атлас и затянута в корсет. Достаточно откровенное декольте демонстрировало грудь несколько больших размеров, чем Мэри видела в обыденной жизни, особенно у женщин такого возраста. На ушах, на шее и на ее запястьях искрились бриллианты. На второй леди, более молодой, было высоко приталенное платье бордового шелка. Ее украшения были более скромны – всего лишь жемчужные серьги и ожерелье.

Тем не менее Мэри не обратила на уборы этих женщин никакого внимания. Ее привлекал лишь сэр Ройс, такой неотразимый в вечернем костюме! Его суховатую и в то же время атлетическую фигуру волшебно подчеркивал безупречно сидящий костюм. Сердце Мэри опять подпрыгнуло.

Остро-стыдливое ощущение убожества одежды сестер и ее самой пронзило насквозь. Легкие, почти детские платьица с рукавами чуть пониже локтей… Но различие в одежде можно было бы перетерпеть. Непреодолимы были простота и открытость, которые несли в себе сестры Баскомб. Люди, собравшиеся ради них, ожидали увидеть девушек для выхода на бал, и Мэри подозревала, что все эти женщины, злорадно обсуждающие сейчас ее наряд, не знают, что такое покупать одежду на базаре. И вряд ли они знают, что такое базар…

Удивление, пробежавшее по лицу графа и его компаньонок, увидевших сестер Баскомб в невзрачном одеянии, привело Мэри в замешательство. Но тут на помощь пришел невозмутимо улыбающийся Ройс.

– Мисс Баскомб! С каким удовольствием я вижу вас снова! – Он поклонился и, взяв за руку, вывел ее ко всем присутствующим.

Чувствуя, как у нее перехватывает дыхание, она, благодарная за поддержку, лишь пролепетала:

– Благодарю вас…

– Напротив, это вы оказываете мне любезность. Настоящий джентльмен всегда получает преимущество перед остальными, если на его руку опирается прекрасная женщина.

– Боюсь, наши наряды ужасны, – тихо проговорила Мэри.

– Ерунда. Ваша красота затмевает все эти шелка и драгоценные побрякушки.

Мэри прекрасно понимала, что Ройс говорит нелепости, но даже от таких неуклюжих комплиментов становилось теплее и напряженные нервы приходили в порядок.

Выступивший навстречу граф произнес:

– Мисс Баскомб, позвольте мне представить мою тетушку, леди Эфронию Харрингтон, и ее дочь, леди Элизабет.

Мэри обратила внимание, что граф не стал объяснять этим дамам, кто такие она и ее сестры, словно бы не желал подчеркивать факт их родства. Или это опять своего рода экзамен? Эдакий предварительный смотр, предшествующий решению о признании семейства Баскомб родней? Если это действительно так, то, по мнению Мэри, их шансы на успех были невелики. На лицах обеих женщин не отразилось ни тепла, ни интереса. Они лишь слегка кивнули и еле внятно пробормотали приветствия.

Они простояли несколько минут отдельной группой, прежде чем к ним присоединились еще две женщины в сопровождении пухлого улыбчивого джентльмена, поприветствовавшего всех с грубоватым добродушием. У обеих темноволосых леди уже проявлялись признаки седины, только одна из них, Фелиция Кент, была такой же рослой, как Эфрония, а другая, Синтия Этуотер, отличалась более низким ростом и излучала мягкость и доброту. Как поняла Мэри, добродушный джентльмен приходился леди Фелиции мужем.

Все три старые леди – Фелиция, Эфрония и Синтия – были похожи внешне, и Мэри не могла не заметить, что в этот ряд прекрасно вписалась бы Флора.

Между тем граф вынул из кармана брегет и, взглянув на него, тяжело вздохнул:

– Видимо, Фицхью решил не оказывать нам чести своим присутствием. Понятия не имею, где его найти, но, полагаю, можно начать и без него. Тетушки, кузина Элизабет, я уверен, что вы все удивлены столь неожиданным приглашением…

Леди Эфрония наградила Оливера царственным кивком. Граф перевел дыхание, чтобы продолжить, но в этот миг двери распахнулись, и в холл влетел незнакомый Мэри мужчина.

– Я прошу прощения. Опоздал, как всегда? – Увидев перед собой собравшихся, он остановился так стремительно, что, казалось, из-под его каблуков сейчас посыпятся искры. – Тетушка Эфрония, я прошу прощения. – Он отвесил настолько шутовской поклон, что даже Мэри, не искушенная в великосветском этикете, посмотрела на него с недоумением. – Тетушка Фелиция! – Его взгляд блуждал, перебрасываясь то на тетушек, то на сэра Ройса, то на графа, и наконец остановился на сестрах.

Его фиглярская улыбка дала достаточно времени для того, чтобы все сестры обозрели прибывшего с головы до ног. Как поняла Мэри, это и был Фицхью, младший брат графа, как, собственно, и говорил сэр Ройс, если она ничего не напутала в этом фамильном древе.

Бурные приветственные излияния вновь прибывшего мужчины дали Мэри время, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Он был высок и широкоплеч, но в отличие от графа и сэра Ройса выглядел более подтянутым, а темные волосы, казалось, только что растрепал ветер. Голубые глаза блистали словно бриллианты, не теряя при этом своей юношеской ветрености.

– Я прощу прощения, – повторил он снова, обращаясь уже непосредственно к Мэри и ее сестрам. – Мы, как я понимаю, такие же званые гости на этом ужине?

– Отнюдь, – уточнил граф. – Это я пригласил наших тетушек ради знакомства с этими молодыми леди. Возможно, тебе бы было интересно, Фиц, узнать их историю.

Понимая, что становится объектом общего внимания, Мэри поблагодарила судьбу, что рядом находится сэр Ройс.

– Леди Баскомб – все четверо – дочери тетушки Флоры и, следовательно, наши кузины, Фиц.

На какое-то время в холле повисла тишина, а улыбка Фица несколько перекосилась:

– Кузины? Действительно? Никогда бы не подумал, что такие прекрасные создания могут быть родней. Ну а коли так, могу только поприветствовать. Добро пожаловать в семью!

Ничуть не смущаясь, он поцеловал в щеку каждую, заставив сестер неприлично хихикнуть и залиться краской смущения.

Отойдя, Фиц продолжил:

– Но я не могу называть вас просто кузинами.

Сестры представились поименно.

– Великолепно. Просто цветник какой-то…

– Должна сказать, что наша Флора была в своем репертуаре, – хмыкнула Эфрония.

– Кстати, – улыбнулась Синтия, – Роуз очень похожа на Флору, причем намного красивее. Какая прелестная девочка!

– Лично я пока промолчу, – нахмурилась Фелиция.

– Я бы тоже не принимала поспешных решений, – согласилась с ней тетушка Эфрония.

– Дорогие тетушки! – вмешался граф. – Похоже, вы несколько ошибаетесь. Я совершенно не просил вас обсуждать юридический статус моих двоюродных сестер. Документы, которые они мне представили, говорят сами за себя. Они полностью подтверждают, что сестры – законные дети Флоры Толбот и Майлса Баскомба. Поэтому вам следует принять их как племянниц.

Эфрония наградила графа ледяным взором, однако Синтия согласно кивнула:

– Конечно. – Она посмотрела на сестер. – Всегда удивлялась выходкам Флоры. Очень ждала, что она черкнет мне пару строк о том, что с ней и где находится. Отец, конечно, запретил нам с ней переписываться, но я нарушила его волю. С ней, надеюсь, все в порядке?

– Отнюдь, мэм, – ответила Мэри, – несколько месяцев назад ее не стало.

Лицо Синтии мгновенно смягчилось, и по нему пробежала волна боли и сострадания.

– Я глубоко вам сочувствую. Флора, конечно, была сумасбродкой, но и отец поступил с ней чересчур жестко.

– Она всегда была дика, как мартовский заяц, – снова хмыкнула Эфрония, – и все мы знали об этом. Поступив с ней таким образом, отец был совершенно прав.

– Не сомневаюсь. – Граф наградил тетушек короткой натянутой улыбкой. – Но, так или иначе, давайте закроем эту грустную тему. Не пора ли пройти к столу? Тетушка Эфрония, вы позволите проводить вас?

Мужчины, по своему выбору, взяли женщин под руки и направились в холл, причем, как заметила Мэри, лорд Кент демонстративно не стал сопровождать жену. Будучи не в своей тарелке, Мэри ощутила радость, опершись на руку сэра Ройса.

– Ну как? Вы уже в полной мере вкусили дух истинной британской аристократии? – спросил Ройс, поблескивая глазами, в то время как они проследовали за леди Фелицией, а сестры чинно шествовали за ними.

– Все это выглядит слишком… Формально и напыщенно.

– Мм. Стьюксбери слишком подвержен традициям. Граф не хочет думать, что и как делает, он просто знает, что так нужно.

– В частности, он должен тогда знать, что делать, если на голову нежданно сваливается толпа кузин-приживалок.

Ройс тихо рассмеялся в ответ:

– Нет, в этом-то вопросе он, как бы выразиться помягче, совершенный новичок. Абсолютно безграмотный, как и я. Забавно наблюдать со стороны.

– И вы, конечно, получаете от этого удовольствие.

– Признаюсь, есть немного, – хмыкнул Ройс.

– А зачем? Вы испытываете к графу неприязнь?

– Вам не кажется, что вопрос звучит несколько грубовато? – улыбнулся Ройс.

– Что же вам мешает ответить прямо? – пожала плечами Мэри.

– Я вовсе не питаю к нему антипатии. Чтобы ответить на ваш вопрос прямо… Что ж… Я боюсь, что это займет много времени.

Пройдя через холл и беседуя, они прошли в следующую комнату. В ее центре расположился длинный стол, окруженный тяжелыми стульями. Помещение украшала гигантская ваза с сухими цветами, а по краям стола стояли две вазы, наполненные фруктами. Прислуга выстроилась вдоль стены.

Как заметила Мэри, каждому гостю за столом полагалось строго определенное место, и после того как все расселись, Ройс оказался рядом с ней. Вышколенные слуги немедленно бросились к остальным женщинам, чтобы помочь отодвинуть тяжелые стулья. Лили оказалась рядом с Мэри, Камелия и Роуз – напротив. Окинув взглядом стол, Мэри увидела множество самой разнообразной посуды и со стыдом поняла, что из всего нагромождения вилок, ложек и ножей знает предназначение только трех-четырех приборов. Тетушка Фелиция тут же принялась расписывать оперу, где она была накануне, но Мэри слушала вполуха: вечер обещал быть длинным и скучным.

Глава 7

Слуги неслышно скользили вокруг стола, осторожно наполняя бокалы и тарелки. Роуз поблагодарила одного из них, заслужив острый взгляд тетушки Фелиции. Как подозревала Мэри, сестра допустила некоторого рода бестактность, хотя сейчас ее больше заботил выбор правильной вилки для рыбы.

Она исподтишка посмотрела на сэра Ройса, и он, поняв состояние Мэри, едва заметно кивнул на нужные приборы – нож и вилку. Приступив к трапезе, она обратила внимание, что Ройс выбирает столовые приборы медленно, с величайшей тщательностью, словно обдумывая, и поняла, что это делается ради нее, дабы уберечь от неудобных вопросов. Не в силах сдержать короткий смешок, Мэри отвела взгляд от Ройса, и тот, ободряюще подмигнув, уставился в свою тарелку.

Между тем неторопливая беседа за столом носила самый отвлеченный характер. Кроме формальных любезностей, в основном обсуждалась погода, но, похоже, Фиц решил взять дело в свои руки. Не успело общество покончить с супом, как он, улыбнувшись через стол Роуз и Камелии, спросил, из какого именно места в Америке они пожаловали в старую добрую Англию.

– Пенсильвания, – ответила Роуз с мягкой улыбкой. Мэри знала, что сестра избегает разговоров с незнакомцами и поэтому чувствует себя неуютно.

– А, – снова улыбнулся Фиц, – Филадельфия, да? Это как раз в Пенсильвании, не так ли?

– Да. – Мэри решила прийти сестре на помощь. – Но мы не из Филадельфии. Мы из более маленького городка, он называется Три Угла.

– Но мы, собственно, жили в разных местах, – поддержала разговор Камелия.

– О да, – добавила Лили. – Например, в Мэриленде. У нас там была ферма.

– Ваш отец был фермером? – заинтересовалась Синтия. – Как прелестно. И сколько у него было арендаторов?

– Арендаторов? – Лили растерянно моргнула.

– Да. Возможно, мы используем разный лексикон. Я говорю о людях, которые работали на его земле.

– У отца никогда не было наемных рабочих, – заверила Мэри тетушку Синтию. – За исключением нас, конечно. Он все делал сам.

Над столом повисла леденящая тишина, и все уставились на сестер.

Мэри раздосадованно посмотрела по сторонам. Снова бестактность? Что опять случилось с этими людьми? Казалось, что их приводят в потрясение самые простые вещи.

– Он был пионером Запада, – объяснила Мэри. – Хозяйство было невелико, и мы справлялись семьей. Работали вместе – и с посевом, и со сбором урожая.

– Я уж вижу. – Эфрония пренебрежительно изогнула бровь.

Тут уж и в Мэри словно чертенок вселился:

– И стояли с винтовками наперевес, чтобы охранять ферму. – Головы сидящих за столом, как по команде, повернулись к Мэри. – Нужно ведь защищаться от налетов индейцев.

Тетушка Синтия тяжело задышала, а Ройс, вынув носовой платок и поднеся его ко рту, издал странный горловой звук и закашлялся.

– Индейцев? – переспросил лорд Кент, округлив глаза. – Вы имеете в виду настоящих диких индейцев?

– Самых что ни на есть. Тех, которые и представления не имеют о цивилизации, как вы понимаете. – Похоже, Мэри не стоило бы выбирать подобный тон, но ее уже понесло. Напыщенная осанка вновь приобретенных аристократичных родственников начинала слишком сильно раздражать.

– И вы… Владеете огнестрельным оружием? – Тетушка Фелиция посмотрела на сестер, словно на мародерствующих индейцев.

– И ножом тоже неплохо, – заверила ее Камелия.

– Мы можем за себя постоять, – невозмутимо объяснила Мэри.

Это заявление вызвало очередной приступ удушья одной из тетушек, а Ройс снова издал непонятный горловой звук. Мэри скользнула по нему взглядом: тот с невероятным интересом исследовал содержимое своей тарелки, плотно сжав губы.

– А потом папа очень удачно приобрел кабачок, – сообщила Роуз, повысив голос.

Мэри бросила на сестру удивленный взгляд: даже самая скромная сестра пыталась добиться снисходительности тетушек.

– Кабачок? Так ваш отец владел таверной! – Брови тетушки Эфронии подпрыгнули вверх и почти слились с линией прически.

– Да, мы и жили за этот счет…

– Вы не жили, а существовали! Четыре молодые девушки!

– К сожалению, мы не ощущали себя молодыми, – парировала Мэри. – Напротив, мы чувствовали себя как старухи – готовя, поднося еду, подметая… У меня сохранились любимые книги отца…

– О Боже, – пробормотала под нос тетушка Синтия.

– И при этом мы, конечно, не выпускали из рук пистолетов, – добавила Камелия с самым невинным видом. – Особенно когда приходилось защищаться. Винтовка тут не подойдет.

Фиц едва сдерживал смех, а сэр Ройс просто закрыл глаза и, еле сдерживаясь, прикрыл рукой рот.

Поглядев укоризненным взглядом на братьев, граф посмотрел на Мэри, а тетушка Эфрония на всех остальных.

– Вы совсем одичали? – обратилась тетушка Эфрония к графу. – Стьюксбери, это ни в какие ворота не лезет! Надеюсь, вы не собираетесь убрать этих прелестных девушек из нашей семьи. Это просто невероятно. Давайте примем их наивность как должное.

– Кошмар! Толботы и таверна! – Тетушка Фелиция всплеснула руками, а дочь тетушки Эфронии энергично кивнула:

– Флора не совсем хорошо владела английским, и акцент выдавал ее.

– Послушайте, мы все сидим за одним столом, – начала закипать Мэри. – Если уж вы решили критиковать лично меня, то скажите мне это в лицо!

Тетушка взглянула на нее, причем в ее взоре проскользнула такая крайняя надменность, что Мэри начала испытывать злость.

– Я уже все сказала, – не торопясь, проговорила тетушка Эфрония. – Решение принимает граф, он – ответственный, и Бог ему судья.

– Мы вовсе не собираемся взваливать на его плечи наши заботы! Ни Мэри, ни всех остальных! – воскликнула Камелия.

– Оценивая его великодушие, полагаю, что он имеет право управлять вашим поведением! Одному Богу известно, кому это нужно! В жизни не видела леди с такими чудовищными манерами!

Назревал скандал, поскольку все четыре сестры одновременно подпрыгнули на месте, как, впрочем, и тетушки Фелиция, Эфрония, а вместе с ними и лорд Кент.

– Молчать! – взорвался граф, и его голос, прозвучавший словно нож, ударивший о фарфоровое блюдо, мгновенно восстановил тишину. – Сейчас же, – он взглянул на Мэри и сестер, – прекратите препираться со старшими подобным образом. Это невежливо. Тетушка Эфрония и тетушка Фелиция! Хотел бы вам напомнить, что эти молодые особы – мой выбор, не ваш. Хотя я предполагаю, что вы и можете принять в штыки новых племянниц. – Граф отвернулся от тетушек к сестрам. – Как я думаю, и вы не против нашего родства. Я далек от того, чтобы сводить счеты. Но, так или иначе, я настаиваю, чтобы поведение каждой из вас также соответствовало правилам, принятым за моим столом. – Граф окинул взглядом всех присутствующих.

Приведенная в замешательство Мэри залилась краской смущения.

– Вы совершенно правы, и я прошу прощения…

Ведь действительно, эти женщины были сестрами ее родной матери, и она не имела никакого права судить их за пышные одежды и чопорное поведение. По большому счету часть ее обид была вызвана собственным смущением и замешательством. Мэри обернулась к тетушкам:

– Я обязана извиниться за свою несдержанность. Никогда нельзя говорить таким тоном. Уверяю вас, что моя мать учила меня уважению к старшим, и она была бы крайне огорчена, если бы узнала, что уроки не пошли впрок.

Извинения были настолько горячо поддержаны сестрами, что тетушка Синтия не могла сдержать улыбки и даже леди Эфрония откликнулась холодным кивком.

Дальнейший ужин проходил более прохладно, и, как только он подошел к концу, Мэри, сославшись на усталость ее и сестер, извинилась, попросив разрешения удалиться. Сидевший рядом сэр Ройс тут же вскочил, отодвинув стул и предложив Мэри руку:

– Молю, разрешите вас проводить.

– Думаю, что способна проделать столь долгий путь до собственной комнаты самостоятельно, – ответила Мэри, смущенно моргнув, но тем не менее опершись на его локоть.

Сестры Мэри поспешили вперед, явно стремясь покинуть столовую.

– Я надеюсь, что вы не пойдете по пути тетушек, которые, скажем прямо, ввергли вас в уныние? – начал Ройс.

– Боюсь, вы слишком плохо меня знаете, если думаете, что они могут меня расстроить, – скользнула по нему взглядом Мэри.

– Подозреваю, что не так уж и плохо. Но позвольте вас уверить, что все они втроем не совсем относятся к семье. Мне так кажется. Честно говоря, по мере сил я стараюсь не иметь дел с тетушкой Эфронией, не к ночи будет помянуто, поэтому не мог с чистой совестью видеть, как она вас разглядывает.

– Вы исключительно смелый человек, – хмыкнула Мэри.

– Просто я испытал достаточно переживаний, наблюдая за вашей милой беседой, – насмешливо улыбнулся Ройс.

– Благодарю за любезность, оказанную этим вечером.

– Высоко ценю ваши слова, – он изогнул бровь, – но не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

– Я заметила, как вы украдкой показываете мне, какие нож и вилку следует использовать. Без вашей помощи я бы не справилась. Только не нужно этого отрицать. И я действительно это оценила. Порой мы все нуждаемся в помощи, Бог свидетель.

Ройс пожал плечами:

– Даже не стоит обращать на это внимания. Я знаю, как трудно быть чужаком в семействе Толбот.

Они вышли на лестницу, и сестры их уже обогнали, беззаботно болтая, но Мэри, несколько помедлив, посмотрела в лицо Ройса, все еще предлагающего свою руку.

– Я ничуть не забыла о том, что вы сделали для меня и моих сестер. Поверьте, моя благодарность безгранична. Наша, – Мэри подчеркнула это слово, – наша благодарность безгранична.

Ройс так и не отпустил ее руку, хотя Мэри понимала, что он мог бы это сделать, как это могла сделать и она сама. Вместо этого она взглянула прямо в его лицо не в силах произнести ни слова.

Мэри ощутила, что тонет в его глазах. В свете канделябров зеленый цвет глаз Ройса стал еще темнее, а зрачки казались шире, чем при дневном свете. Гладкость его щеки так и манила прикоснуться к ней рукой. Захотелось – и да простит ей Бог такое желание – почувствовать снова его губы прижатыми к своим…

Мэри удивилась бы, если б узнала, что и сэр Ройс думает о подобных вещах, что, конечно, он помнит о волшебном поцелуе прошлым вечером. Его глаза снова потемнели, и взгляд на мгновение задержался на ее губах, словно отразив ее мысли как в зеркале. Однако Ройс вел себя значительно скромнее, чем прошлым вечером.

Его рот помягчел, и он, поклонившись, поцеловал руку Мэри.

Ощутив волшебный бархат этого прикосновения, она затрепетала.

Ройс блеснул глазами и снова со всепонимающей улыбкой пробежал взглядом по ее губам. Мэри была уверена, что ему хорошо известна ее реакция, более того, он ее ждал.

– Спокойной вам ночи, мисс Баскомб.

– Спокойной ночи… – прошептала Мэри, едва переводя дыхание, и, не оглядываясь, взлетела по лестнице. Однако, уже находясь на самом верху, она не сдержалась и, бросив взгляд вниз, убедилась, что Ройс все еще смотрит ей вслед.

Ворвавшись в свою комнату, Мэри так и не смогла с ходу стереть с лица счастливую улыбку.

В комнате уже находилась раздевающаяся Роуз, и, к удивлению Мэри, здесь же была служанка Дженни, умело расстегивающая пуговицы платья на спине сестры.

Роуз бросила на Мэри страдальческий взгляд, в то время как служанка присела в вежливом реверансе.

– Вам не стоит оказывать нам помощь, по крайней мере в этом, – заметила Мэри.

– Но, мисс, это же моя работа, – недоуменно взглянула на нее Дженни.

– Да, конечно, но я уверена, что и я, и Роуз отлично сможем помочь друг другу справиться с пуговицами.

Служанка слегка запнулась, глядя на сестер, а затем отвела взгляд, прижав к груди платье Роуз.

– Ну а как же с вашими волосами? Не хотите ли, чтобы я вас причесала?

– Мы вполне способны сделать это самостоятельно, – ответила Мэри и, поскольку Дженни продолжала нерешительно топтаться на месте, добавила тем же тоном, каким разговаривал с ней утром дворецкий: – Это все на сегодня.

– Да, миледи. – Служанка сделала очередной книксен и покинула комнату.

– Слава тебе, Господи, – с облегчением вздохнула Роуз. – Когда она объявила, что пришла помочь мне раздеться, я даже не знала, что и ответить. С одной стороны, не хотелось выглядеть невежей, но с другой – как я могу быть раздета абсолютно незнакомой женщиной? Я не понимаю этих людей. Они что, сами причесаться не умеют?

– Да уж, место это действительно особенное. – Мэри так резко развернулась, что Роуз не успела расстегнуть ей платье. – Если мы помогаем одеться и раздеться друг другу, то у них нет ни малейшего представления, как полы подмести. Может быть, оно и неплохо быть не озабоченным зарабатыванием на хлеб насущный, но что же они делают целыми днями?

– Вот уж не знаю… Ох, Мэри… – Голос Роуз сорвался. – Я думаю, нам нужно возвращаться домой.

– Роуз, дорогая моя, только не плачь, – обняла сестру Мэри. – Неужели ты чувствуешь себя столь несчастливо в этом месте?

Роуз тяжело вздохнула и сделала шаг назад, одарив Мэри кроткой улыбкой:

– Нет же, конечно. Наверное, я просто дурочка. Вне всякого сомнения, я просто немного устала. Все вокруг так незнакомо…

Она отошла и, присев перед туалетным столиком, принялась вынимать шпильки из волос, а Мэри, освободившись наконец от платья, переоделась в ночную рубашку и участливо посмотрела на сестру.

– Действительно, все это несколько странно, – согласилась она. – Однако я уверена, что к этому можно привыкнуть.

– Не сомневаюсь, – вздохнув, отозвалась Роуз. – Наверное, я просто тоскую по дому.

– Я знаю, потому что и сама соскучилась.

– Мы делаем здесь ошибку за ошибкой. Наша одежда вызывает смех окружающих, если не сказать больше. По сравнению с другими леди мы выглядели синими чулками, эдакими квакерами.

– Мм… Бедные квакеры, коли так.

Роуз едва заметно улыбнулась на шутку:

– Да уж. Очень бедные квакеры. Возможно, я и глупа, но никогда не думала, что произвожу впечатление безвкусной неряхи! Даже если окружающие люди одеты намного элегантнее.

– Ты никогда не выглядела одетой безвкусно, – живо возразила Мэри. – Даже не в самой модной одежде, ты выгодно отличалась от этих напыщенных дам.

– Боюсь, ты не слишком объективна. – Роуз сверкнула нежной улыбкой. – Ты тоже неплохо выглядела на фоне разукрашенных тетушек. Но… Разве ты не чувствовала себя немного сконфуженной? Лично я ощущала себя полной дурнушкой. Они смотрели на нас, как на глубоких провинциалок, мы ведь даже не подозревали, как следует одеваться. – Роуз вздохнула и добавила: – Собственно, мы и являемся таковыми, что уж тут спорить… Даже после всего, что рассказывала нам мама, я и подумать не могла, что они вырядятся к ужину, как на прием к губернатору.

– Я себе тоже места не находила, – призналась Мэри. – Мы и сейчас не на своем месте.

– Даже прислуга считает нас не совсем нормальными и смотрит волками. Такое впечатление, что они боятся, будто мы можем им как-то навредить. А родственники, похоже, нас возненавидели и только и ждут, чтобы мы уехали обратно.

– Я уверена, что они тебя не ненавидят. Кузен Фиц, например, кажется вполне дружелюбным, и никакого чопорного высокомерия с его стороны я не заметила. По-моему, он от души веселился, наблюдая наше… ммм… представление.

Роуз встретилась с глазами сестры в зеркале и снова улыбнулась:

– Все мы выглядели просто ужасно и шокировали родственников.

– Кошмарно мы выглядели, – согласилась Мэри, также улыбнувшись в ответ. – Но мне кажется, ты все-таки несколько преувеличиваешь.

– Преувеличиваю?! Я абсолютно убеждена, что упоминание про винтовки и про диких индейцев, скачущих по полям, было совсем излишне. Когда мы уехали с фермы, тебе и десяти лет не исполнилось! И никаких индейцев там сроду не было.

– Ну, будем считать, что я немного приврала. А что мы видели в жизни, кроме таверны и работы в ней? И это время от времени тоже была своего рода борьба за выживание.

– Тем не менее под их взглядами я чувствовала себя совершенно беззащитной.

– Знаю. Но одна из тетушек показалась мне вполне симпатичной. Вспомни, как улыбалась нам Синтия. Кажется, она хотела узнать о маме как можно больше.

– Это правда.

– Возможно, и все остальные не так плохи, как кажутся, и нам нужно хорошенько постараться, чтобы вести себя с новой родней более цивилизованно. Я уверена, что рано или поздно тетушки нас полюбят. Каждая из них.

По лицу Роуз пробежала недоверчивая гримаса.

– Не будь так наивна. Про всех я не уверена.

– Возможно, и найдутся на свете люди с зачерствевшей душой, неспособные тебя полюбить. Но лично мне такие неизвестны.

– Отец Сэма Тредуэлла, например, – сказала Роуз с легкой горечью.

Мэри взглянула на сестру, удивленная ее тоном.

– Ты про владельца мельницы? Ба! Да он едва тебя знал.

– Достаточно для того, чтобы заявить, что дочь владельца кабачка неровня его сыну.

– Что-что? – Мэри присела перед сестрой на корточки. – Мельник действительно сказал такое? А Сэм Тредуэлл звал тебя замуж?

– Конечно же, нет. Он прекрасно понимал, что отец этого не допустит, а сам он никогда не пошел бы против его воли. – Роуз принялась расчесывать волосы, явно прилагая к этому больше усилий, чем требовалось.

Мэри изумленно глядела на сестру: Сэм Тредуэлл всегда казался ей редкостным недотепой. Нет, внешне он выглядел совсем неплохо и даже был по-своему красив, но никогда не вставал на дороге у Мэри. Насколько она помнила, Роуз иногда упоминала про Сэма, сообщившего ей городскую новость или свежую шутку, но о чем-либо другом не было и речи.

– Роуз! Ты что, действительно испытываешь к Сэму какие-то чувства?

– Нет, я только имела в виду… – На щеках Роуз проступила краска смущения.

– Стало быть, он тебе нравится! И почему же ты раньше мне ничего не сказала?

– В этом не было никакого толка. Я тоже понимала, что мельник будет против. Сэм говорил, что пытался уговорить отца, но, насколько я знаю мистера Тредуэлла, он не тот человек, который меняет однажды принятые решения. Поэтому я ничего и не рассказывала, опасаясь, что ты можешь высказать что-нибудь отцу Сэма.

– А я бы и вправду нашла что сказать мельнику в ответ на то, что ты недостаточно хороша для его сына! Ты подходишь каждому!

– Ты просто заступаешься за меня, как сестра, – хмыкнула Роуз.

– Ну и что в этом такого? Но я хочу, чтобы ты мне все рассказала. – Мэри сделала паузу, собираясь мыслями. – Роуз… И ты не хочешь его потерять? Неужели нам было бы лучше остаться?

– Нет, конечно же, нет, – твердо покачала головой Роуз. – Он говорил мне кучи комплиментов, но никогда не звал замуж. Полагаю, что дело не только в том, что ему не хватало храбрости, просто его родители слишком чванливы. – Роуз издала легкий смешок. – Посмотрели бы они, как живут наши кузены!

– Ничуть не сомневаюсь, – улыбнулась Мэри. – Посмотрела бы я, что сказал бы мистер Тредуэлл теперь.

– В любом случае, – Роуз пожала плечами, – я вовсе не собираюсь ждать Сэма до старости. А мама была совершенно права. Приехать сюда – лучшее, что мы могли сделать. В конце концов, и Лили, и Камелия заслуживают лучшей жизни. А если бы мы остались дома, Космо насильно вынудил бы меня выйти замуж за мистера Саттерсби. Помнишь, как говорится в книжках Лили, что женщине лучше умереть, чем вытерпеть домогания нелюбимого мужчины?

– Да, большей грязи я и представить себе не могу. Но мне кажется, что было бы проще разделаться с Саттерсби, чем с собой.

– Без сомнения, ты права, – хмыкнула Роуз. – В любом случае я предпочла бы покончить с собой, чем выйти замуж за этого ужасного человека. У него седые волосы, коричневые зубы, а когда он смотрел на меня… Брр… – Роуз передернуло.

– Ну, теперь тебе не нужно будет делать ни того ни другого, – решительно заявила Мэри. – Он остался далеко позади. Да и Сэм Тредуэлл невелика потеря, коли уж он оказался таким слабаком. Уверяю, что ты найдешь себе кого-нибудь намного лучше.

– Ох, Мэри! – обняла сестру Роуз. – Ты действительно полагаешь, что мы найдем себе здесь мужчин? Посмотри на этих надменных англичан, они же похожи на окоченевших покойников!

Мысли Мэри немедленно переключились на Ройса, на его руки, которые ее обнимали, на губы, прижимающиеся к ее губам. Нет, он совершенно не был похож на окоченевшего покойника, и Мэри не могла назвать Ройса Уинслоу холодным.

Конечно, она не стала высказывать это вслух, а лишь сказала:

– Мы же познакомились здесь только с несколькими мужчинами. Уверена, что ты сможешь найти здесь того, кто придется тебе по сердцу.

– Конечно, ты права. Да и граф, похоже, собирался принять нас в свою семью. Полагаю, у нас все будет чудесно. Пока все для нас кажется незнакомым и странным, но это – вопрос времени. – Роуз снова пожала плечами и, улыбнувшись сестре, поднялась из-за туалетного столика, собирая волосы в толстую косу проворными опытными пальцами.

Хорошо зная сестру, Мэри прекрасно понимала вымученность этой улыбки, но была уверена, что Роуз проявит всю твердость характера и постарается претворить слова в реальность. За внешней застенчивостью и мягким нравом, ошибочно воспринимаемыми посторонними людьми как слабость, скрывалась достаточно сильная личность. Рано или поздно чопорные и скучные тетушки обязательно должны ее принять.

По мнению Мэри, проблемы могли возникнуть у Камелии и у нее самой. Вздохнув, она села за туалетный столик и также занялась волосами. Завтра первым делом следовало предупредить Камелию о необходимости соблюдения дипломатичности и такта, особенно вначале. И ради благополучия всех сестер необходимо последить за собственным не всегда сдержанным языком. Быть может, это не совсем соответствовало складу ее характера, однако, если они хотят жить среди этих людей, следует постараться.

Прошло немало времени, прежде чем она закончила вечерний туалет, возбужденная собственными мыслями, и, повернувшись к Роуз, обнаружила, что та уже крепко спит. Мэри попробовала сделать то же самое, однако, как это часто бывает, сон к ней не шел. Накинув на ночную рубашку кофту – день выдался холодный, – она устроилась на стуле перед камином. Вяло текущие мысли ввели Мэри в состояние легкого оцепенения, но страх перед неопределенным будущим не давал заснуть.

Сейчас ей могла бы помочь книга, однако все они остались дома: сестры были слишком далеки от того, чтобы захватить книги в Англию. Так или иначе, в этом доме где-то должна находиться библиотека, но Мэри ужаснулась, представив себя медленно, словно воришка, пробирающейся по незнакомому дому в столь поздний час, да еще в ночной рубашке, прикрытой сверху кофтой. Что, если она наткнется на кого-нибудь? Хотя, с другой стороны, гости наверняка уже давно разошлись, а сам граф, должно быть, находится в собственной спальне.

Она зажгла свечу с туалетного столика, выскользнула из комнаты и была несколько удивлена, что канделябры на стенах коридора все еще продолжают излучать неяркий мягкий свет. Быстро пройдя через холл, она спустилась вниз по ступеням. Благодаря мягким ночным туфлям ее шаги почти не были слышны.

Мэри очутилась перед коридором, через который они проходили сегодня в столовую, и подумала, что библиотека должна находиться где-то неподалеку. Заглянув в первую дверь, она обнаружила за ней другую элегантно убранную гостиную, еще большую по размерам, чем китайская. Мэри двинулась дальше и услышала впереди себя неясное бормотание нескольких голосов. Остановившись, она прислушалась. Неужели это слуги? Затем раздался более громкий мужской смех, и Мэри поняла, что он доносится из столовой. Дверь в нее была немного приоткрыта, и на пол падала узкая полоска света.

На несколько мгновений Мэри посетила мысль, что, возможно, гости еще не разошлись. Но нет, было уже слишком поздно. Из столовой не доносились звуки ходьбы слуг, да и света в задней стороне дома не было видно. Таким образом, это могли быть только братья, ведущие беседу под бренди или портвейн. Мэри тихонько пошла обратно, готовая отказаться от поисков, но любопытство взяло верх, и после некоторых колебаний она снова бесшумно спустилась в холл, поближе к приоткрытой двери.

К облегчению Ройса, родственники не задержались надолго, после того как сестры Баскомб покинули столовую. Как только тетушки ушли, Стьюксбери отпустил слуг и вместе с Ройсом и Фицем расположился за столом с портвейном и сигарами. Как и предусматривал этикет, в комнате повисло долгое молчание, в течение которого братья потягивали портвейн.

– Итак, Оливер, – начал Фиц, взглянув на старшего брата, – сдается мне, что теперь тебе придется взять на себя роль отца.

Фиц и Ройс обменялись улыбками.

– Вам легко смеяться на этот счет, – сердито ответил Оливер. – У вас-то нет кузин на выданье, внезапно свалившихся с неба на мою голову.

– Особенно таких бойких, – хмыкнул Фиц. – Вы обратили внимание на лицо тетушки Эфронии, когда мисс Баскомб рассказывала о винтовке, с помощью которой она держала оборону против индейцев?

– Мне показалось, что глаза Кента выпучились так, что чуть не выскочили наружу.

– Да уж, наблюдать, как поддразнивают тетушек, – занятие презабавное, – кисло согласился граф. – Однако я ума не приложу, что делать с этими девчонками. – Он повернулся к Ройсу и наградил тяжелым взглядом. – Скажи, какого черта ты их вообще с собой привез?

– Вовсе я их с собой не привозил, – запротестовал Ройс. – Это была чистая случайность. Они гнались за вором вниз по улице, а мне удалось его остановить. Кажется, он украл у них какую-то сумку. По внешнему виду я определил, что они не относятся к женщинам того сорта, которые ищут приключений в доках.

– В доках! Господи, что может быть хуже!

– Они просто только что приехали из Америки и явно не представляли, куда идти и что делать. Именно поэтому я проводил их до постоялого двора и помог с устройством. Кто они такие, я понятия не имел. Когда Мэри поведала мне, как провела нынешнее утро, стучась в твою дверь, я находился в уверенности, что передо мной стоит мошенница, специально искавшая со мной встречи. Я себе голову сломал, пытаясь понять, как такое можно было организовать. Они же просто знать не могли, что я окажусь в этом воровском притоне, вытаскивая из него Гордона.

– Гордон! – Брови графа подпрыгнули. – Гордон тетушки Эфронии? А он-то какого черта там делал? Я-то полагал, что он сейчас в Оксфорде.

– А, чтоб тебя! – По лицу Ройса пробежала гримаса досады. – Совсем позабыл. Я же сам запретил ему тебя расстраивать, говорить, если он вернется обратно к отцу, что его вытурили.

– А, так его, значит, исключили из университета, верно? – Граф вздохнул и отмахнулся. – Это не имеет значения. Пусть за Гордона его родители отвечают. Мне достаточно проблем с новыми кузинами.

Ройс немного помялся и изучающе взглянул на сводного брата.

– А действительно ли они твои кузины? Ты абсолютно уверен в их легитимности?

– Боюсь, что да, – ответил граф, делая очередной глоток. – После разговора с девушками я порылся в архиве, где обнаружил старые книги тетки.

– А, так ты все-таки сравнил почерк, – убежденно произнес Ройс, вспомнив горький упрек, который Мэри высказала графу.

– Конечно, я это сделал. – Стьюксбери приподнял брови. – Не думаешь ли ты, что я просто так поверил на слово, что письмо было написано теткой? Некоторые книги были подписаны Флорой, хорошо сохранились и тетради, где она делала записи. Кроме того, я внимательно изучил групповой портрет дедовских детей, что висит на галерее второго этажа. Тетушка Синтия оказалась права: Роуз Баскомб – копия тетушки Флоры.

– Следовательно, они и в самом деле твои кузины, – заметил Фиц, также приподняв брови.

– Да, я верю в это, – кивнул Оливер. – Единственный вопрос, который мог бы возникнуть, – являются ли свидетельства о браке и рождении подлинными? Они могут быть и поддельными, но проверить это у меня нет возможности.

– Если документы незаконные, то эти девушки могли быть рождены вне брака.

– Да. Но лично мне это кажется маловероятным. Да, тетушка Флора ослушалась отца, но это вовсе не значит, что она перестала испытывать к нему уважение. В самом деле яблоком раздора стал ее брак с Майлсом Баскомбом, и я склонен предполагать, что она поступила так, поскольку была самостоятельной женщиной, не желающей находиться под вечным контролем отца.

– Но это ничуть не доказывает подлинности свидетельств о рождении? – спросил Ройс.

– Да, но я думаю, что есть обстоятельство, свидетельствующее о том, что девушки говорят правду. Если бы у них были намерения кого-нибудь одурачить насчет законности своего рождения, они бы представили все свидетельства. С какой стати не представлять одно из них, ссылаясь на пожар и порождая лишние сомнения? Осуществляя этот замысел, они бы оказались из разных мест, не зная друг друга раньше. Но это вытащило бы наружу такой ворох проблем, что план вряд ли бы удался. Нет, боюсь, что рассказанная ими история несет все признаки не слишком приятной для меня правды.

Протянув руку, Оливер добавил братьям очередную порцию.

– И что же ты намереваешься делать с ними дальше? – спросил Фиц, делая глоток.

– Ну, я ощущаю некую ответственность за сестер. Как ни крути – они Толботы.

– Да уж, это, конечно, имеет главное значение, – пробормотал Ройс.

Граф, нахмурившись, взглянул на Ройса.

– Это тот случай, когда один человек обязан обеспечить четырех. Я не могу выгнать одиноких сестер-сирот на улицу.

– Не стоит так сильно волноваться, Ол, – произнес Фиц, растягивая слова. – Ты же знаешь, что Ройс никогда не упускает случая напомнить, что он не Толбот.

– Я прошу прощения. – Ройс бросил на младшего брата желчный взгляд. – Стоит ли напомнить, что и мне иногда приходилось сдерживать твои чувства?

– С тех пор как мне стукнуло девятнадцать, тебе это ни разу не удавалось! – рассмеялся Фиц, словно пролаял.

– Да-да, я знаю, что вы оба неисправимые спорщики и друг друга стоите, – вставил граф. – Но мы говорим не о вас, а о сестрах Баскомб.

– Это не менее очаровательная тема для обсуждения. – Фиц нарочито тяжело вздохнул. – Мы остановились на том, что признали их родственницами.

– Ну так и каковы твои планы? – спросил Ройс, поскольку Фиц замолчал.

– Совершенно очевидно, что я не могу их бросить умирать голодной смертью. Кроме того, я думаю, что и дед, будь у него такая возможность, не стал бы разлучать своих дочерей.

– Старый граф как-то рассказывал мне об одной из них, – проговорил Ройс, – только я позабыл. Он не называл ее имени, насколько я помню этот разговор, но отзывался с большим сожалением.

– Очень жаль, что он не назвал имени. Возможно, все сразу встало бы на свои места, – заметил граф.

Ройс пожал плечами:

– По моему разумению, граф не рассматривал вероятность того, что Флора вернется. Скорее всего он полагал, что ее давно нет в живых.

– У меня нет ясного представления, как поступить дальше с четырьмя молодыми девушками! – воскликнул граф. – Особенно если они совершенно не готовы к лондонскому обществу. У меня такое чувство, что я должен сделать для них нечто большее, чем просто одевать, кормить и разместить где-нибудь в стране. Как только начнется сезон, я буду обязан дать им шанс найти мужей и выйти замуж.

– Так и вижу замужнюю Камелию, демонстрирующую семье, как хорошо она владеет ножом, – улыбнулся Фиц.

– Подозреваю, что это было бы достойное зрелище, – простонал Стьюксбери. – Но в целом высший свет будет в ужасе. У них, по правде говоря, нет надежды хорошо выйти замуж, даже если они и будут приняты обществом.

– Как жаль, что ты не можешь выдать их замуж до того, как они увидят мир, – пошутил Ройс. – Найти бы какого-нибудь сквайра или городского обывателя, желающего объединиться с графом Стьюксбери. То-то парень помучается.

– Может быть, ты сам женишься на одной из них и заберешь с моих рук? – огрызнулся Оливер. – Дед был бы доволен видеть тебя породнившимся с Толботами.

– Предлагаешь мне чувствовать себя закованным в кандалы в обществе полудикой крикуньи сомнительного происхождения только ради того, чтобы иметь честь связать свое имя с Толботами? – Лицо Ройса закаменело.

– Черт побери, Ройс, – Оливер снова нахмурился, – не будь дураком, я же просто пошутил. Ты ведь знаешь, что я не желаю тебе таких жен.

По лицу Ройса пробежала гримаса, он явно собирался блеснуть остроумием, но в этот момент дверь с усилием распахнулась. В комнате появилась Мэри Баскомб в ночной рубашке, кофте и ночных туфлях. Растрепанные темные волосы беспорядочно спадали на плечи, а лицо светилось гневом, словно лик ангела-мстителя.

– Вам не следует забивать себе голову нашими браками. Это касается всех присутствующих, – объявила Мэри. – Мы с сестрами завтра же покинем этот дом, и больше проблем у вас не будет.

Глава 8

В первые несколько мгновений трое ошеломленных мужчин не могли двинуться с места и лишь, открыв рты, молча взирали на Мэри. Первым опомнился Оливер. Он вскочил, не выпуская из рук бокала со спиртным, казалось, все его достоинство, несмотря на сияющие манжеты и шикарный галстук, куда-то исчезло.

– Не говорите ерунды. Я же сказал, что беру вас и ваших сестер под свое покровительство. Поэтому нет нужды…

– Мы искали именно семью в полном смысле этого слова. – В каждом слове Мэри слышалась неприкрытая язвительность. – Нам вовсе не нужно ваше «покровительство».

Ее взгляд прожигал графа насквозь, и, повернувшись к Ройсу, она бросила на него такой же раскаленный взор.

– Мы никого не просили приносить жертву, вступая с нами в брак.

Она выскочила из комнаты, оставив ошарашенных мужчин смотреть ей вслед. Ее продолжало трясти от ярости и чувства оскорбленного достоинства. Никогда в жизни, и это была правда, Мэри не скатывалась до подслушивания, и осознание униженного положения, в которое она попала, заставляло ее щеки пылать. Но как мерзко Ройс ее отверг! Какие унизительные слова он использовал! Вытерпеть это не было никакой возможности.

– Мэри! – Голос сэра Ройса эхом прокатился за ней по коридору, смешиваясь со звуком бегущих шагов. – Мэри, подождите!

Она ускорила шаг и, находясь в футе от лестницы, почувствовала, что он находится совсем рядом.

– Мэри! Черт возьми, стойте! – Он схватил ее за руку и рывком развернул лицом к себе. – Не бегите так, послушайте.

– Я уже достаточно слушала вас и не желаю слушать больше.

– Не стоит принимать поспешных решений, – сказал Ройс, и его красивое лицо, находящееся так близко, вызвало боль в ее сердце. – Оливер воспитанный, любезный человек и вовсе не так суров, как кажется на первый взгляд. И он не воспринимает вас как «проблему». Граф просто находится в некоем тупике, не зная, как поступить дальше.

– Вы имеете в виду, он не знает, что делать с «полудикими крикуньями сомнительного происхождения»?

Вспыхнув, Ройс сильнее сжал челюсти и выпустил руку Мэри.

– Я очень сожалею, что сказал такое. У меня и в мыслях не было выразиться так грубо. Я… Это все Оливер. Он легко может вывести из себя, вечно стараясь взять окружающих под собственный контроль. Играет в эдакого «большого брата». И вот когда он меня рассердил, я вовсе не имел в виду… Мне не хотелось бы, чтобы вы подумали…

Мэри скрестила руки на груди с таким видом, что он вынужден был прерваться. Она скептически приподняла одну бровь:

– Что? Чего бы вы не хотели? Чтобы я узнала правду?

– Нет! Это не было правдой! И я так совсем не думаю!

– Ой ли? Что же вы предполагали в действительности, называя меня крикливой бабенкой?

– Не это, – запротестовал Ройс, и легкая улыбка коснулась уголков его губ. – Возможно, мне следовало сказать «сорванец».

Мэри некрасиво фыркнула в ответ:

– Что ж, «полудикий сорванец» звучит как нельзя лучше. Не правда ли?

– Мэри… – Ройс изо всех сил пытался преодолеть неловкость.

– О! Может быть, это просто была часть спектакля, сыгранного для того, чтобы вежливо отказаться от предложения графа жениться на одной из нас? Тогда не стесняйтесь и просите моей руки. Что же вы?

– Нет, – попятился Ройс, – зачем же мне это делать?

– Тогда я счастлива, потому что никогда не вышла бы за вас замуж. Вы для меня – самый последний человек на земле!

Она резко повернулась и побежала вверх по ступеням. Ройс припустил было следом, однако остановился на второй ступени. Помрачнев, он сжал челюсти и простоял так довольно долго, а затем вернулся обратно в холл, бросив взгляд на дверной проем столовой, где в ожидании застыли Оливер и Фиц. С кислой миной на лице он повернулся к ним спиной и вышел наружу через парадный вход.

– Отлично. – Фиц посмотрел на брата. – Отлично, ничего не скажешь.

– Надеюсь, – вздохнул граф, – это не указывает на то, что мои будущие вечера будут проходить подобным образом.

– Из-за всего, что я увидел сегодня, боюсь, что вся твоя прежняя жизнь покатится кувырком, если, конечно, ты не найдешь, кому бы сбагрить наших американских кузин.

– Если бы я только мог! – Оливер вернулся за стол на свое место. – Но вот кому? Ни одна из тетушек их не примет, а если и примет, то это было бы слишком жестоко по отношению к этим бедным девушкам – или к тетушке Эфронии, или ко всем вместе.

– Ммм… Боюсь, так и до смертоубийства недалеко.

– Возможно, на месте тетушек окажусь я, – сухо ответил граф.

– Возможно, мисс Баскомб так и поступит, почувствовав, что ей что-то угрожает. А потом только ее с сестрами и видели. Потому эти проблемы должны быть решены как можно быстрее. – Фиц тоже присел за стол, вытянув перед собой длинные ноги.

По лицу Оливера пробежала гримаса:

– Подозреваю, что завтра моя голова будет свежее. В любом случае мисс Баскомб должна понимать, какие мрачные перспективы ее ожидают в случае потери моего покровительства. Если же она их не понимает, то я ей объясню, поскольку не могу пустить своих кузин скитаться по улицам Лондона без пенни в кармане.

– Она пребывала в смятении, но кажется мне слишком упрямой.

– Не менее чем проницательной и практичной. Понимая, какие преимущества получает, будучи признанной Толбот, она сообразила появиться здесь и представить документы. Я сожалею, что ей удалось услышать наши комментарии, а еще более – что решил пригласить сюда тетушек на эту злополучную встречу. Была у меня надежда, что уговорю одну из них взять девушек к себе, но сам виноват, должен был заранее предвидеть результат.

– Очень сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы предвидеть результат, когда разговор зашел о противостоянии пионеров диким индейцам Запада.

Улыбка изогнула уголки губ графа:

– Действительно. Не уверен, что тетушка Эфрония одобрила и другое, а именно – житье и работу в таверне.

Фиц разразился смехом:

– Это точно. Нужно было видеть ее лицо: даю гинею, чтобы увидеть его еще раз. – Он немного помолчал и добавил: – Сомневаюсь я только в том, что все ими сказанное – чистая правда.

– Кто знает? Но я абсолютно уверен, что большинство сливок общества отреагирует так же, как и тетушка Эфрония. А одежда! Мне и в голову не пришло, что они просто не знают, как следует одеваться к ужину. Или что в их гардеробе таковая просто отсутствует. Я, конечно, ожидал, что их одежда, должно быть, вышла из моды, но… Даже Мэриголд Баскомб должна была видеть, насколько они не готовы к выходу в общество.

– Что ж, бывает, что порой не хочется признавать правду…

– Просто я должен быть уверен на будущее, что они прислушиваются к голосу разума. – Вздохнув, Оливер плеснул в бокал немного бренди и задумчиво посмотрел перед собой. – Кроме того, меня беспокоит, что я не умею находить общий язык с Ройсом.

Фиц успокаивающе взмахнул рукой:

– Вот уж насчет этого не беспокойся. Все будет в порядке.

– Без сомнения. Но я должен быть полностью уверен, что он не приклеит к моему имени черную метку. Почему, что бы я ему ни сказал, он воспринимает неправильно и в штыки? У меня не было никакого намерения его оскорбить, когда я предложил жениться на любой из сестер Баскомб. Это была лишь безобидная шутка. Неужели он действительно подумал, что я решил навязать ему неподходящую жену?

– Он понимает, что ты лишь пошутил.

– В мои намерения не входит с ним ссориться. Я всегда воспринимал Ройса как брата, но он не испытывает ко мне подобных чувств. Если бы он женился на одной из кузин, наша родственная связь стала бы еще прочнее. Несомненно, я понимаю, что у самого Ройса мало интереса завязывать со мной тесные родственные отношения. Кроме того, он очень любил деда, вот я и подумал, что, быть может, ему придется по вкусу идея женитьбы на одной из внучек старого графа.

– Согласен, что с дедом Ройс поддерживал самые теплые отношения, но в его связи с семьей всегда присутствовала ложка дегтя. Ты же знаешь, несмотря ни на что, он всегда чувствовал себя несколько посторонним.

– Ну так что тогда мешает ему сделаться ближе?

– Люди не всегда логичны в своих поступках, – пожал плечами Фиц. – Уверен лишь в том, что, приблизив к себе Ройса, ты получишь лишний повод для недовольства.

В ответ граф округлил глаза.

– Это вовсе не означает, – продолжил Фиц, – что он сам не желает иметь с тобой дела. Но Ройс всегда выходит из себя, когда ты пытаешься устраивать жизни других людей…

Брови Оливера дрогнули, он открыл рот, чтобы ответить, поэтому Фиц поспешно добавил, заметив в глазах брата искорки злости:

– …Ради их блага, конечно.

– Я это уже слышал, и не один раз, – хмыкнул Оливер. – Но досаждать Ройсу у меня и в мыслях не было, а тем более вмешиваться в его личную жизнь. Как, впрочем, и в твою.

– Я это знаю и уверен, что Ройс это тоже понимает. В глубине души.

– Уж очень велика эта глубина, – криво улыбнулся Оливер. – Ладно, давай оставим эту мрачную тему. Поговорим о чем-нибудь еще. Что нового слышно? До меня доходили слухи, что в прошлый вторник ты стрелял по свечам в каком-то чертовом притоне.

– Вранье, чистой воды вранье! – рассмеялся Фиц. – Это был не чертов притон, а вполне респектабельный клуб. И выстрелил я только один раз. Фуллингхэм заявил, что я не смогу попасть по центральной свече в канделябре, не задев остальных. Неужели я бы мог стерпеть такое?

– Действительно, – пробормотал Оливер, – такое стерпеть просто невозможно…

Налив по очередному стаканчику, братья продолжили беседу.


Вне себя от стычки с Ройсом, Мэри вбежала в спальню и едва удержалась от того, чтобы изо всех сил грохнуть дверью: увидев спящую на кровати сестру, она прикрыла ее с величайшей осторожностью. Меньше всего ей хотелось вступать в разговор с кем бы то ни было, даже с Роуз, от которой обычно ничего не скрывала. Уж слишком в большом замешательстве сейчас находилась Мэри.

Нет, слово «замешательство» было не совсем правильным. Мэри была оскорблена и унижена. Надо же было подумать, что она нравится сэру Ройсу! Он поцеловал ее вовсе не потому, что счел привлекательной. Причина заключалась в другом: Ройс принял ее за женщину «сомнительного происхождения». Вот как низко этот джентльмен оценил ее репутацию!

Она-то думала, что Ройс привел их в этот дом из добрых побуждений, а оказалось, теперь это было ясно видно, ему захотелось развлечься и просто полюбоваться вытянутым от испуга лицом сводного брата. Все время улыбаясь, поблескивая глазами и изображая теплое участие, он откровенно смеялся над ней в глубине души. Она вспомнила, с какой легкостью откликнулась на зовущее тепло его губ, трепет, пронзивший все ее тело, и блеск в глазах Ройса, показывающий, что он испытывает те же чувства. Оказалось, что он просто веселился, наблюдая ее наивную реакцию…

Мэри вздрогнула: злость и негодование накатились очередной волной, она вспомнила голос Ройса, когда он с издевкой отвергал предложение графа. И уж тем более тяжело и больно было услышать, что, по мнению графа, ни ее сестры, ни она сама не смогут адаптироваться к светскому обществу Лондона, но это ее не так уж сильно удивляло. Ужин, устроенный графом, можно было воспринять как угодно, но в любом случае он не был скучным, и Мэри подозревала, что Оливер пригласил тетушек лишь для того, чтобы показать сестрам, насколько они далеки от соответствия принятым в их семье нормам: неотесанные, плохо одетые, не обладающие изящными манерами, не блещущие утонченным поведением.

И уж, во всяком случае, сэр Ройс мог бы встать на их защиту. И найти возможность намекнуть им вести себя более разумно и осмотрительно. Вместо этого он всего лишь с возмущением и в оскорбительной форме отверг идею брака с одной из сестер, предложенную графом, не важно – в шутку или всерьез.

Какая же она была дура! Как глупо себя вела! Все, на что Мэри могла надеяться, так это на то, что Ройс не догадается, как сильно он смог разбередить ее душу. Но что, если она смотрела на Ройса слишком откровенно? Да, она ответила на его поцелуй, но это, пожалуй, сделала бы и любая другая женщина. Наконец Мэри убедила себя, что не испытывает к Ройсу каких-то особенных чувств.

Быть может, другие женщины – утонченные, воспитанные настоящими леди – никогда бы не позволили себе ответить на его поцелуй. Возможно, именно поэтому он и назвал ее полудикой… Мысли пошли по кругу, и Мэри поняла, что чем больше об этом думает, тем хуже себя чувствует. Но забыть выражение лица Ройса во время поцелуя она так и не смогла. Правда, не исключено, что он не появится завтра в этом доме. И что же? Она больше никогда его не увидит?

Она не обратила внимания на боль, вызванную этой мыслью. Но как все объяснить сестрам? Мэри со страхом гнала от себя эту мысль. Рассказать все, что она услышала? Но это повергнет их в смущение. По большому счету не было никакого резона покидать этот дом, когда они с таким трудом достигли цели. Отрицать то, что граф вместе с родственниками приняли их не так, как хотелось бы, не было никакого смысла. Но даже если она решит покинуть этот дом в одиночку, сестры ни за что не согласятся оставаться здесь без нее.

Хорошо, пусть они уйдут от графа. И куда же они денутся? Ни денег, ни знакомых у сестер не было. Вернуться домой? Денег на обратный проезд тоже нет. Им нужно как минимум найти место для жилья и какую-никакую работу, чтобы не умереть с голоду. В чужом городе и в чужой стране такая перспектива была пугающей. Но, зная, что граф и его родственники думают о сестрах Баскомб, ничего другого не оставалось.

Глаза Мэри наполнились слезами, но она решительно их смахнула. Она не хотела плакать, понимая, что причиной этой слабости был не кто иной, как сэр Ройс. Знала бы она, чем все закончится, никогда не спустилась бы этим вечером в холл в поисках библиотеки.

Проснувшись на следующее утро, Мэри обнаружила, что находится в спальне одна. Роуз, должно быть, уже оделась и спустилась вниз, следовательно, было уже довольно поздно. Она плохо спала, а пробуждение оставило за собой полузабытые смутные видения, вызывающие непонятный страх.

Заставив себя встать с постели, Мэри принялась вяло одеваться, задаваясь вопросом – стоит ей спускаться к завтраку или покинуть дом на пустой желудок? Конечно, больше удовлетворения принесло бы второе решение – драматический уход в стиле героинь романов Лили, которые даже и не подумали бы о еде, смотрелся несравненно достойнее, чем прозаический выход к столу, однако Мэри была слишком скучна и прагматична, чтобы быть книжной героиней. Оставалась надежда, что в столь поздний час граф уже позавтракал.

Надежда оправдалась ровно наполовину. Спустившись в столовую, она с облегчением обнаружила отсутствие графа, но замешкалась в дверях, подавляя искушение убежать. За столом сидел его брат Фиц, который грациозно вскочил при ее появлении, и шанс уйти пропал.

– Кузина Мэри, – поприветствовал ее Фиц, улыбаясь самым очаровательным образом, его голубые глаза сияли, – вы тот человек, которого я хотел увидеть больше всего.

– В самом деле? – Мэри подошла к столу, и Фиц, проворно его обогнув, отодвинул для нее стул.

Она быстро села, положив салфетку на колени, в то время как лакей уже наливал ей чай.

– Благодарю, Уилл, – сказал Фиц лакею. – Можете идти, этим утром мы сами за собой поухаживаем.

Поклонившись, лакей исчез из столовой.

– Надеюсь, вы не обиделись, – сказал Фиц, обращаясь к Мэри. – Но мне хотелось поговорить с вами в отсутствие прислуги. Могу ли я за вами поухаживать?

Взяв тарелку Мэри, он проследовал к массивному буфету, на котором расположились блюда с едой. Она резко вскочила со стула и направилась вслед за Фицем.

– Я и сама справлюсь, благодарю вас. – Она отобрала у него тарелку и, двигаясь вдоль буфета, стала накладывать в нее понемногу из каждого блюда. Фиц терпеливо ожидал ее у стула, чтобы снова его отодвинуть и лишь потом опять приступить к завтраку, который уже завершил наполовину.

Немного повременив, пока Мэри удовлетворит первый голод и поудобнее усядется на стуле, чтобы приняться за чай, Фиц, отодвинув свою тарелку, наклонился к Мэри.

– Я хочу извиниться перед вами за обоих своих братьев. Они, попросту говоря, вели себя как дураки.

Отставив чашку с чаем, она скрестила руки на груди. Фицхью Толбот относился к той категории людей, которые легко нравились окружающим, и Мэри подозревала, что многие из них соглашаются с тем, что он говорит, еще даже не поняв, зачем это делают.

– Именно так они себя и вели, – согласилась она, стараясь не поддаться обаянию Фица.

– Но вы-то сами не относитесь к этой категории, и мы оба это знаем. Уйти из этого дома сгоряча, из-за одного-двух глупых замечаний, согласитесь, не самый умный шаг.

– Это были не замечания, а законченное мнение, из которого следует, что граф не желает, чтобы мы оставались в этом доме. Во-первых, мы его позорим, во-вторых – обременяем.

– Дорогая, поверьте, вам не стоит об этом беспокоиться. Толботы выше проблем подобного рода. Не знаю, много ли вы услышали вчера вечером, но смею заверить: моего брата совершенно не волнует, смотрят ли на него окружающие свысока.

– Конечно, вы не ожидаете, что я вам поверю?

– Уверяю вас, что все сказанное – чистая правда. Высказанное мной суждение самому Стьюксбери и в голову никогда бы не пришло. Но его ничуть не смущало, что отец моей матери, – Фиц подался вперед и перешел на шутливый трагический шепот, – занимался торговлей. Американки вы или нет, ваши семейные традиции вполне понятны и приемлемы. Пусть ваш отец был и без гроша в кармане, но родом из благородной семьи. Так что если мое происхождение Оливера не смущает, то почему же его должно смущать ваше?

– Но он сказал…

– Очевидно, вы подошли к середине беседы. Как и следовало ожидать, мы обсуждали трудности, которые привнесет в размеренную жизнь Оливера группа молодых леди, особенно с учетом того, что граф не очень общительный человек. Ему вообще скучно находиться в обществе, а получать время от времени вежливые приглашения от друзей и родственников он терпеть не может.

– Тем более я не понимаю, что он будет делать с нами.

Склонив голову набок, Фиц изучающе посмотрел на Мэри.

– Вы понимаете, что он должен появляться в сопровождении четырех молодых леди?

– Где? – нахмурилась Мэри.

– Как «где»? В обществе, конечно. Вы должны быть представлены высшему обществу, миру, в котором мы живем. Бомонд. Молодые девушки здесь делают свой дебют.

– Для чего? – непонимающе уставилась на него Мэри.

Несколько мгновений Фиц смотрел на нее таким же недоуменным взглядом и наконец ответил:

– Почему… Э-э… Ну ведь так обычно люди делают… Каким еще образом девушка может познакомиться с будущим мужем?

– Полагаю, самым обычным способом. В жизни.

– Это и есть жизнь, наша жизнь. – Фиц снова удивленно посмотрел на Мэри. – Дело в том, что настоящая жизнь начинается в Лондоне во время сезона. Жизнь оживает на раутах, в операх и театрах, она бьет ключом на скачках и на катаниях в парках…

– И это все, чем вы занимаетесь?

– О нет, у меня есть и другие занятия. У меня клуб, мужской, конечно, женский магазин, продажа тканей, прием посетителей и прочее…

– А как насчет работы?

– Прошу прощения?

– Кто-нибудь работает?

– Конечно, люди работают. Только не я. Я лишь наслаждаюсь жизнью. – Он помолчал, нахмурившись. – Или вы имеете в виду простую работу для получения денег? – Фиц пожал плечами. – Это не имеет для меня значения, я действительно ничего не делаю. – Мэри усмехнулась, и он ответил ей улыбкой. – Но Оливер, например, в это время всегда сидит в своем кабинете и внимательно просматривает книги. В конце концов, работа – не предмет нашей беседы.

– Откровенно говоря, сэр, я не совсем уверена, что поняла этот предмет, – заметила Мэри.

– Предмет прост. Вы и ваши сестры останетесь здесь. Позицию Оливера я вам уже объяснил. В смущение его привели отнюдь не вы, а мысль о том, что ему придется крутиться в обществе.

– Но в этом нет острой необходимости. Зачем ему обязательно выводить нас в свет?

– Потому что вы – наши кузины. Ответственность взял на себя Оливер, а он – человек, который крайне трепетно относится к своим обязанностям.

Мэри скептически посмотрела на Фица.

– Вы прирожденный оратор и очень хорошо умеете убеждать. Но я не верю, что вы правильно интерпретировали слова графа. Из его слов я поняла, что мы не будем восприняты нашими ровесниками.

– Несомненно, он опасается на этот счет. Граф бы не хотел, чтобы вы страдали от смущения.

– Как из-за наших платьев прошлым вечером? – При воспоминании о конфузе щеки Мэри запылали.

– Именно так. Как вы понимаете, он не подумал о проблеме, которая могла бы возникнуть, и очень огорчен тем, что не смог предвидеть ситуацию.

– Мистер Толбот… Лорд… О Господи, я не знаю, как вас правильно называть…

– Лучше всего – кузен Фиц, – усмехнулся он в ответ, – или просто Фиц. Я величайший поклонник американской неформальности.

– Хорошо, тогда – кузен Фиц. Решение использовать себя в качестве заслона для защиты брата делает вам честь, однако должна вам сказать, что все это не внесло ничего нового в сложившуюся ситуацию. Для меня очевидно, что хотя граф и принял на себя ответственность за нас, сделал он это с явной неохотой. И если мы уйдем, граф только вздохнет с облегчением. В свою очередь, мы с сестрами предпочли бы не находиться там, где нам не рады.

– Моя дорогая кузина, боюсь, вы не правы по обоим пунктам. – Обычно беззаботно-веселое лицо Фица мгновенно посерьезнело. – Оставив дом Стьюксбери, вы поступите неверно. Куда вы пойдете? Чем займетесь и как будете жить?

– Я не знаю, – честно ответила Мэри: полночи она пыталась найти ответ на этот вопрос. – Но мы найдем способ. Должны же быть в целом городе хоть какие-нибудь предложения работы.

Глаза Фица расширились от потрясения.

– Вы забыли, что вы леди. Все, чем вы занимались в Штатах, для нас неприемлемо. Гувернантка или компаньонка – еще куда ни шло. Но, извините меня, я буду откровенен, какой англичанин возьмет в гувернантки американскую девушку? Привлекательные молодые женщины, никогда не жившие в Англии, для компаньонок тоже не подойдут. Поймите, вы не найдете места, куда бы смогли поехать вчетвером, даже если кто-то один, в чем я сильно сомневаюсь, и сможет найти чем заняться.

– Мы можем убирать и готовить, нам это вполне по силам, и…

– Вы собираетесь наняться в прислуги? – Похоже, если бы Мэри заявила, что она с сестрами собирается пойти на панель, Фиц был бы поражен в меньшей степени. – Мэри! Вы не можете! – Он покачал головой, явно пребывая в смятении.

– Почему бы и нет?

– Уверяю вас, это вам не собственная таверна. Вам это не понравится… – В его взгляде вспыхнуло мгновенное торжество, и через секунду лицо осветилось обычной улыбкой. – Кроме того, с вашим темпераментом – я имею в виду и вас, и сестер – вы просто не сможете быть прислугой. Да и мой брат этого не допустит.

– А ему-то какое дело?

– Чтобы кузины графа Стьюксбери перебивались с хлеба на воду? Можете не сомневаться, он найдет способ этого не допустить.

– А мы ему ничего не скажем. Никто и знать не будет, что мы его кузины.

– Он скажет, не вы.

– Вот как?

– Оливер – человек твердых убеждений. Принять вас в своем доме и взять на попечение для него одно и то же. Он не бросит вас и не позволит поставить себя в такое положение, в какое вы планируете.

– А что он сделает? – вскинулась Мэри. – Мы взрослые девушки!

– Если вас это беспокоит, отвечу, что лично он – возможно, и ничего. За него это сделают другие, более скучные люди, которые будут действовать на вполне законных юридических основаниях. Я видел ваши свидетельства о рождении и могу сказать, что ваша сестра Лили – несовершеннолетняя. Возраст Камелии просто ничем не подтверждается. Таким образом, обратившись в суд, граф автоматически становится их опекуном. Это намного проще, чем вы думаете.

Мэри молча уставилась на Фица, который, улыбаясь, протянул ей руку через стол.

– Пойдемте, кузина. Напомню, что мы все-таки семья и имеем право на маленькие ссоры, но они не должны выходить за определенные рамки, поскольку это уже может привести к серьезным разногласиям. Прежде всего подумайте о сестрах. Нельзя обрекать их на каторжную жизнь в нищете из-за мелкой обиды. Из-за ущемленной гордыни.

– Именно это говорила мне мать… – Мэри нервно отдернула руку, глядя на Фица.

– Вот видите. Ничего не поделаешь – семья. Это именно то, чего хотела ваша мать, поскольку она прекрасно понимала, какая жизнь может быть у ваших сестер. А небольшое недоразумение спишем на… На короткий период вашей адаптации на новом месте. – Он немного помолчал. – Итак, что вы на это скажете?

Мэри крепко стиснула челюсти. Мысль остаться у графа глубоко ее коробила, несмотря на то что Фиц изложил все логично и с величайшим тактом. Как ни тяжело было признаться, но кузен прав: именно потому, что их перспектива в Америке была слишком мрачна, они и были вынуждены сюда приехать. Однако здесь, в чужой стране, без чьей-либо поддержки сестрам было бы гораздо хуже, чем дома. Вспомнив все тяготы, которые им пришлось перетерпеть ради того, чтобы попасть сюда, Мэри пришла к выводу, что было бы крайне глупо отступить лишь из-за уязвленного самолюбия. Ведь еще вчера вечером она намеревалась сделать все возможное ради того, чтобы поладить с новыми родственниками. И вот на тебе! Проходит совсем немного времени, и она заявляет, что покидает дом своего покровителя, не думая о том, что будет дальше с ее сестрами.

Кроме того, в глубине души Мэри понимала: дело не в графе, а в словах сэра Ройса, которые задели ее за живое. А она тоже хороша! Вообразила, что тот проявляет к ней интерес, а может, и больше. Ее сестры не должны страдать только потому, что она вела себя как несмышленая девочка.

– Вы правы, – вздохнула Мэри, – и я не буду спорить, тем более что у нас нет выбора.

– И вы не пожалеете, – улыбнулся Фиц в ответ.

– Я надеюсь, что нет. – Мэри не смогла выдавить из себя ответную улыбку. Да, она поступила правильно, ради сестер, конечно, но теперь ее не покидала мысль о неотвратимости встречи с Ройсом.

И Мэри никак не могла понять, что эта мысль вызывает – страх или… непонятное предчувствие?

Глава 9

Случилось так, что Мэри не пришлось долго ждать очередной встречи с сэром Ройсом. Она вместе сестрами, графом и Фицем сидели за дневным чаем в одной из гостиных, когда вошедший дворецкий объявил о прибытии сэра Ройса Уинслоу и леди Шарлотты Ладли.

Мэри, насыпавшая в это время сахар в чашку с чаем, почувствовала, как подпрыгнуло сердце, пальцы непроизвольно стиснули ложечку, и сахар отправился мимо цели – в блюдце. Пока она набирала новую порцию, в дверях появились двое.

Сверкнув глазами на привлекательную молодую женщину, одетую, как Мэри и предполагала, по самой последней моде, она перевела взгляд на Ройса, стоящего рядом. Как же ей хотелось, особенно после того, как она выяснила для себя его сущность, чтобы он не производил обычного впечатления! К сожалению, высокий и атлетично сложенный Ройс, как всегда, был хорош собой. Его зеленые глаза встретились с глазами Мэри, и она непроизвольно напряглась. Он больше не сможет смотреть на нее свысока, теперь наступит очередь Ройса испытывать угрызения совести! Если уж ей предстоит остаться в этом доме, то следует быть готовой сталкиваться с ним постоянно и доказать, что лично ей он совершенно безразличен.

Она выдерживала его взгляд достаточно долгое время, не выражая при этом никаких эмоций, после чего вновь посмотрела на его спутницу. Женщина, сопровождающая Ройса, была несколько старше ее самой, с темно-русыми волосами, аккуратно приколотыми к бледно-серому шелковому капору, украшенному ярко-красными искусственными вишнями. Она была одета в платье такого же цвета, как и капор, и Мэри отметила для себя, что талия платья значительно ниже, чем на платьях ее и ее сестер. Очевидно, это был новый стиль, поскольку и тетушки на вчерашнем ужине были одеты приблизительно так же. Из-под капора виднелось приятное румяное лицо с ясными карими глазами и ртом, напоминающим розовый бутон.

– Кузина Шарлотта! – улыбаясь, вскочили со своих стульев Фиц и Стьюксбери.

– Я весьма сожалею, что вы не смогли отужинать вчера вместе с нами, – произнес граф, выступая вперед, чтобы поцеловать спутницу Ройса в щеку.

– Я еще более сожалела об этом, когда мама, нанесшая мне утренний визит, рассказала некоторые подробности вчерашнего вечера. – Глаза Шарлотты прошлись по кузену, а затем по сестрам, сидящим на двух коротких диванах.

– Позволь же мне представить наших новых кузин, – сказал Оливер, поворачиваясь к сестрам Баскомб и называя их поименно. – А это Шарлотта, дочь тетушки Синтии.

– О Боже, как мило, что вы собрались все вместе! – воскликнула кузина Шарлотта, выходя вперед и пожимая девушкам руки. – Ройс рассказал о вас, но, признаюсь, я подозревала, что он несколько преувеличивал. Теперь я вижу, что нет. – Она озорно посмотрела на графа. – Оливер, я думаю, вам прибавится работы. Отбиваться от многочисленных женихов – тяжелый труд.

– Полагаю, прибавится, – буркнул Оливер.

– Не в этом сезоне, конечно, этот уже почти закончился [6]. Но уверена, что в следующем они произведут сенсацию. – Шарлотта опустилась на ближайший от девушек стул. – Итак, вы просто обязаны все мне про себя рассказать. Мама говорила, что вы ввели тетушку Эфронию в полуобморочное состояние. Вы на самом деле носите оружие? Ройс клялся, что когда он встретился с вами впервые, у вас была с собой винтовка, но я была уверена, что он привирает.

Найдя благодарного и явно симпатизирующего им слушателя, они принялись излагать более реалистичную версию своей истории, весьма далекую от сказки, рассказанной накануне. Позволив сестрам взять нить беседы в руки, Мэри изо всех сил сконцентрировалась на том, чтобы игнорировать присутствие сэра Ройса. Быть может, это и было чересчур жестоко – в течение всей беседы она ни разу не взглянула на него, хотя ощущала, что тот не сводит с нее глаз.

Когда наконец в разговоре наступила пуза, Шарлотта повернулась к графу:

– Оливер, Ройс сказал, что тебе может понадобиться моя помощь.

– В самом деле? – тут же оживился граф. – Ты пришла предложить мне помощь и взять на себя подготовку наших кузин к следующему сезону?

Шарлотта отозвалась мелодичным смехом:

– Не сошел ли ты с ума? Это с моими-то тремя малолетними оболтусами? Нет уж, спасибо, конечно, за доверие. У меня вполне хватает хлопот с теми, кто у меня на руках. Кроме того, боюсь, я не та, кто может сыграть роль протеже нашим кузинам. – Повернувшись к сестрам, она добавила: – Я действительно люблю вас всех, но для того, чтобы вывести вас в свет, предстоит сделать очень много.

– В последнем я и не сомневался, – отозвался Оливер. – По крайней мере я отправил своего человека по местным агентствам, чтобы тот нашел наставницу, которая обучила бы кузин навыкам поведения в обществе, а они им необходимы. Как только я найму такую учительницу, все отправятся в Уиллмер, где у них будет достаточно времени, чтобы всецело постигнуть все, что нужно.

– Что? – Мэри взглянула на сестер, на лицах которых проступило выражение удивления, смешанного с тревогой. – Вы собираетесь нас куда-то отправить?

– Да, в Уиллмер-толбот. Это родовое имение к северу отсюда, в Лейк-Дистрикт.

– Я поняла. Это где-то далеко от Лондона. Там, где мы не будем доставлять хлопот, – едко сказала Мэри.

– О-о! – У Лили перехватило дыхание. – Вы собираетесь держать нас под замком? Как коварный герцог из «Щита Монтекки»?

– Как кто? – удивленно переспросил ее Оливер.

– Книга, наверное, такая, – пожала плечами Мэри на внезапную реплику сестры. – Сэр, а вам не кажется, что вы ведете себя слишком своевольно?

– Не перечьте Оливеру, он со всеми так обращается. Не правда ли, Фиц? – спросила Шарлотта.

– Абсолютно! – Он подмигнул сестрам. – Граф со всеми так себя ведет, но лучше не возражайте. Оливер не может оказывать помощь, если не переходит на приказной тон.

– А что, если мы не хотим ехать в этот самый Уиллмер? – протестующе спросила Камелия.

Увидев, что брови графа начинают грозно опускаться, Шарлотта быстро произнесла:

– Клянусь, вам там понравится. Уиллмер – прекрасное место. Особенно это чувствуется после лондонской суеты. В самом деле граф предложил замечательный план. Вы хотите начать сезон без должной подготовки? Уверяю, это будет полная катастрофа. Жизнь в лондонском свете в корне отличается от той, к которой вы привыкли.

– Это за гранью моего понимания, – пробормотала Камелия.

– Именно там вы и поймете, что я имею в виду. Прожив всю жизнь в Америке, вы даже пока не подозреваете обо всех условностях. В противном случае, и в этом печальная правда, все ваше существование превратится в нескончаемую череду проблем. Лондонский сезон почти закончился, веселье и развлечения уйдут, и дальше здесь наступит смертельная скука. А тем временем вы, находясь в Уиллмере, научитесь всем премудростям.

– Я тоже не понимаю до конца. Чему именно нам придется учиться? – спросила Мэри.

– Манерам, стилю поведения, танцам, этикету и многому другому. – Шарлотта сделала рукой изящный воздушный жест. – Женщина, которую наймет Стьюксбери, позаботится обо всем. Появившись в Лондоне к следующему сезону, вы окунетесь в круговорот большого света, и только женщина сможет вас в него ввести. Я даже знаю такую, если она, конечно, согласится. Это леди Вивиан Карлайл [7].

– Кто? Вивиан Карлайл? – эхом отозвался Оливер. – Ты имеешь в виду эту тощую девчонку с волосами цвета недозрелой моркови? Та, от которой я так устал в Уиллморе?

Шарлотта вскинула брови, глядя на графа.

– Вивиан Карлайл – ныне великосветская звезда, и если бы ты чаще бывал в свете, то знал бы об этом.

– Ну, мне-то об этом известно, – возразил граф, – но, насколько я слышал, она слишком ветрена. Я сомневаюсь, что она сможет помочь этим девочкам и стать для них примером в соблюдении правил приличия.

Услышав такую характеристику, сестры перекинулись острыми взглядами, но, прежде чем успели что-то сказать, Шарлотта возразила графу:

– Ах, Оливер, не будь таким педантом. Я же не говорю о том, что кузины будут жить у Вивиан. Она просто станет курировать их…

– Я уверен, что это в полной мере может делать любая из наших тетушек!

Шарлотта закатила глаза.

– Оливер, послушай! Я первая из тех, кто согласится с тем, что фамилия Толбот одна из самых старых и уважаемых. Но в высшем свете до Карлайл тетушкам весьма далеко. Кроме того, я не думаю, что вы столь жестоки, чтобы позволить отдать этих бедных девушек на растерзание тетушке Эфронии. Конечно, просить Вивиан брать под опеку всех четверых, быть может, слишком. Но что ей стоит уступить несколько партий на балу или разделить с ними ложу в опере? Это будет означать моментальное принятие кузин в высшем свете. Кто посмеет пойти против нее?

– Но сама фамилия Карлайл!

– Все скандалы, связанные с этой фамилией, даже отдаленно никогда не связывались с именем Вивиан, – скривилась Шарлотта. – Тем более как ее можно винить за то, что вытворяли члены этой семьи в прошлых поколениях? Про это все давно позабыли.

– Хм! Я, например, о них помню.

– Похоже, ты – исключение. А я говорю обо всех остальных. Вивиан соблюдает правила приличия, и никто не возьмет на себя смелость обвинить ее в безнравственности. Помимо прочего, она – дочь герцога.

– Одну минуточку, – вмешалась Мэри, – а вы не хотите услышать наше мнение на этот счет?

– Вы непременно полюбите Вивиан, – повернулась к ней Шарлотта, – на этот счет даже не беспокойтесь. Вив и я дружили на протяжении многих лет. Возможно, я смогу убедить ее приехать к вам в Уиллмер, когда сезон закончится. Заодно и с дядей повидается…

При этих последних словах Шарлотта сделала паузу и посмотрела на сэра Ройса быстрым и несколько виноватым взглядом. Не выдержав, Мэри тоже взглянула на Ройса, но не прочла на его лице никаких чувств, однако ощутила, как в комнате неожиданно возросла напряженность. Оливер и Фиц тоже посмотрели на Ройса, а следом друг на друга.

Немного быстрее, чем следовало бы, Шарлотта пояснила сестрам:

– Дядя Вивиан, младший брат герцога, живет неподалеку от Уиллмера, и… э-э… – Она почти умоляюще посмотрела на Оливера.

– Конечно, – быстро ответил граф. – Проконсультироваться у леди Вивиан не составит никакого труда, если вы захотите.

Мэри так и не поняла тайную подоплеку этого разговора, однако Шарлотта уже просияла:

– Теперь что касается одежды…

– Да уж, куда тут без этого, – выдавил из себя граф. – Я знал, что так и будет.

– Конечно, – легко согласилась Шарлотта. – Это же совершенно очевидно. В таких одеяниях показаться в приличном месте совершенно невозможно.

Инстинктивно Мэри взглянула на свое платье. Да, оно действительно было немного поношено, но самой бы ей никогда не пришло в голову, что она выглядит до такой степени непрезентабельно.

Широко улыбнувшись, Шарлотта повернулась к сестрам.

– Ваши выходы потребуют новых гардеробов, но пока нам необходимо подумать лишь о немногих вещах для ежедневной носки. О! Я уверена, что Вивиан не откажется сопровождать нас в небольшом походе по магазинам. Сходим в Графтон-Хаус, там есть замечательные ткани, мои знакомые швеи сделают из них сказку. Все, что получится, мы отправим прямиком в Уиллмер. И конечно, вы должны посетить модисток! Вам необходимы новые капоры и перчатки. О! И домашние туфли, конечно. – Шарлотта опять широко улыбнулась. – Это будет замечательно!

Несколько ошеломленная этой тирадой, Мэри не произнесла ни слова. Видения рулонов изысканной ткани, элегантных шелков и узорчатого муслина предстали перед ней. Искоса посмотрев на сестер, она увидела Роуз, выглядевшую счастливее, чем в лучшие дни ее жизни, светящуюся от счастья Лили и сдержанно – что было редкостью – улыбающуюся Камелию.

– Что нам стоит отправиться туда завтра днем? Хотя нет… Завтра во второй половине дня мне необходимо посетить глухую бабку Ладли. Это жестокое испытание: говорить с ней невозможно, ибо она не расслышит ни слова, поэтому приходится кричать. И можете себе представить – нюхает табак! По-прежнему не отходит от корзины с красками и носит побитый молью парик. Но поскольку она – глава семьи, остальные бедолаги живут в абсолютном страхе перед ней.

– У Ладли, между прочим, есть муж, – не скрывая удивления, заметил Ройс. – Уверен, вы совсем запутали слушателей. – Он кивнул на сестер, ничего не понимающих и находящихся в полном замешательстве.

Мэри посмотрела на него, почти улыбаясь, но один лишь взгляд на его красивое лицо снова напомнил ей о вчерашнем вечере. Черты лица Мэри окаменели еще до того, как ее лица коснулась улыбка. Она снова повернулась к Шарлотте, чувствуя на себе взгляд Ройса, но упорно его игнорируя.

– Как же я сожалею! Иногда приходится чувствовать себя игрушкой в руках обстоятельств. Тогда мы не сможем отправиться за покупками до послезавтра. С другой стороны, у меня будет время пригласить Вивиан. Вот и получается, что нет худа без добра, разве не так?

Пока Шарлотта продолжала увлеченно обсуждать подробности похода по магазинам, мысли Мэри крутились вокруг истощенного состояния ее кошелька. Конечно, новое и модное платье манило сверх всякой меры, но она чувствовала, что новообретенная кузина даже не задумывается о том, что их финансы намного ограниченнее, чем ее собственные. Как бы ей ни был ненавистен завораживающий энтузиазм Шарлотты, но признаться в своей неспособности обновить гардероб казалось постыдным.

– Все это звучит прекрасно, дорогая кузина Шарлотта, – наконец решилась Мэри. – Но я боюсь, – тут ее щеки залились краской, – что у нас есть некоторая стесненность в средствах, чтобы покупать все без разбора.

Шарлотта уставилась на нее непонимающим взглядом. Издав многострадальный вздох, Лили откинулась на спинку дивана, и в комнате повисла тишина. Мэри поняла, что допустила очередную ошибку; очевидно, о таких пустяках, как деньги, говорить здесь было не принято.

– Боюсь, вы неправильно понимаете ситуацию, кузина. Мне просто будут отправлены счета за ваши покупки, – проговорил Оливер.

Мэри изумленно обернулась к графу.

– Но… Нет… Я… Вы не должны покупать нам одежду…

– Почему же вы думаете, что я не предоставлю вам все необходимое? – приподнял граф одну бровь.

– Ну да, конечно… – Мэри показалось, что она не может двинуться с места под холодным взглядом серых глаз. – Но мне кажется, что эта сумма будет слишком велика, поэтому платить за нашу одежду представляется мне излишним.

– Едва ли я могу допустить, чтобы вы носили всю оставшуюся часть своей жизни одинаковые платья.

– Нет, конечно, нет, – согласилась Мэри, чувствуя себя глупее, чем когда-либо.

– Значит, договорились. – Граф кивнул, и в его глазах мелькнул веселый огонек. – Возможно, Шарлотта, тебе придется проявить некоторую сдержанность, чтобы наши кузины сразу не обретали вредных привычек.

– Еще никто не жаловался, – высокомерно ответила Шарлотта.

Чувствуя, как на ее плечи наваливается тяжесть при общении с Оливером, Мэри невольно залюбовалась тем, как легко и грациозно обходились другие женщины с грозным графом. Однако эта легкость, по мнению Мэри, порождалась тем, что все эти люди относились к числу избранных. Но ни сестры, ни она сама к ним не принадлежали. И вряд ли будут принадлежать.

Незадолго до того, как покинуть дом графа, Шарлотта вновь пообещала вернуться через день для совместного путешествия по магазинам и тепло распрощалась с Мэри. Ройс также приподнялся со своего места, и Мэри наградила его ледяным кивком. Делать было нечего, и она пошла вслед за сестрами, радостно щебечущими о перспективах обновления нарядов, обуви и головных уборов. Мэри почувствовала, что сэр Ройс взял ее за руку.

– Ну что, мы так и не будем разговаривать до конца жизни? – спросил он тихим голосом.

Она через силу посмотрела на Ройса. Тот, как всегда, улыбался, и Мэри не смогла избавиться от ощущения, что тонет в его улыбке. Ну почему же так привлекательны его ямочка на подбородке и неповторимые глаза, зеленые, как листья после дождя?

– Конечно же, нет, – ответила она, стараясь придать голосу самый холодный тон, на который только была способна. – Само собой, у нас будут причины беседовать, но маловероятно, что эти разговоры займут у нас много времени.

– Так ли это? – повел бровями Ройс. – Я ведь близок к семье Толбот…

– Насколько я помню, вас мало заботит близость к Толботам. Тем более когда вы вступите в брак – конечно, в соответствии с вашим статусом, – наши пути вряд ли будут часто пересекаться.

– Мэри… – вздохнул Ройс. – Я понимаю ваше желание наказать меня за вздорные и необдуманные высказывания. Но я не хотел вас обидеть и никогда не сказал бы такого за пределами компании, в которой находился. По крайней мере дайте мне хоть надежду, что моему наказанию рано или поздно придет конец.

– Не понимаю, что вы имеете в виду. Я вовсе не пытаюсь вас наказать, а просто говорю правду, как и вы. Ложь мне слишком противна.

– Ложь! – нахмурился Ройс. – О какой лжи может идти речь?

– Вне всякого сомнения, я просто неправильно вас поняла, для меня это слишком сложно. А я привыкла к более простым людям, к тем, которые ценят дружбу и не видят в ней поводов для развлечений и издевательств.

– Мэри! – изумленно воскликнул Ройс. – Какие издевательства?! Вы не должны думать, что я…

Ответив быстрой и жесткой улыбкой, покачав головой и с досадой ощутив собственную боль, Мэри прервала Ройса:

– Нет. Возможно, я слишком остро ощущаю мелочи. Извините.

Выдернув руку, она поспешила присоединиться к сестрам, шедшим по коридору.

Тяжело вздохнув, Ройс последовал за Мэри, но, увидев в ее глазах нежелание продолжать беседу, просто вежливо поклонился сестрам и, взяв кузину Шарлотту под руку, вышел прочь.

По правде говоря, Мэри была несколько удивлена, увидев, как внимательно наблюдают за ней сестры.

– Что-то случилось? – спросила она, вопросительно подняв брови.

– Я как раз собиралась спросить тебя то же самое, – ответила Роуз. – Что произошло между тобой и сэром Ройсом? Он тебя обидел?

– Нет, конечно, нет. Ничего подобного. – Отвернувшись, Мэри направилась к лестнице. Если она и надеялась побыть в одиночестве, то попытка провалилась: все три сестры следовали за ней по пятам.

– Тогда почему ты его столь демонстративно избегаешь? – спросила Лили. – За все время, пока он был здесь, вы и парой слов не перекинулись.

– И даже не улыбнулась, – добавила наблюдательная Роуз. – Все выглядело слишком уж очевидно.

– А сейчас, все-таки поговорив с ним, ты выглядишь мм… расстроенной, – закончила Лили.

– Человек может раздражать, – коротко ответила Мэри.

Конечно, она испытала бы облегчение, рассказав сестрам о случайно подслушанном разговоре. Но это ничего бы не изменило, а лишь огорчило сестер, да еще, чего доброго, настроило против новых родственников. Последнее было крайне важно, особенно для двух младших сестер: поладить с графом было в их интересах. Ко всему прочему, ее сестры любили сэра Ройса, и было бы слишком жестоко рассказать им о его истинных чувствах. Именно поэтому Мэри лишь добавила:

– Я не помню, что за чушь он сказал, но уверена, что это совершенно не важно. Вы же знаете, что он это умеет.

Роуз бросила на старшую сестру преисполненный сомнения взгляд, но Мэри сделала вид, что ничего не заметила.

– Поговорим о чем-нибудь более интересном, – предложила она, направляясь вверх по лестнице, в сторону своей комнаты. – Что вы думаете о предстоящей поездке за покупками вместе с кузиной Шарлоттой?

Как и следовало ожидать, эта тема мгновенно отвлекла сестер от сэра Ройса.

– Разве это не прекрасно? – проговорила Лили. – Подумать только – и платья, и обувь, и головные уборы! Даже перчатки. Я не представляю, как проживу завтрашний день, сгорая от нетерпения. А вы обратили внимание, какое платье на кузине Шарлотте? – Лили не сдержалась и издала восторженный вздох.

– Ну, я-то уверена, что такие платья граф нам не купит, – заметила Роуз. – Должно быть, это ужасно дорого. Но в любом случае мы будем выглядеть не столь убого, как сейчас, и это чудесно.

– Одежда – это, конечно, хорошо, – заметила Камелия, в то время как Мэри открывала дверь, а сестры топтались сзади. – Но я все равно не понимаю, для чего нам соглядатай. Мы что – дети? – Опередив Мэри, она бросилась на кровать и, подперев голову, взглянула на сестер.

– А вот и нет, – не согласилась Лили, усевшись на сундук в ногах кровати. – Мы слишком многого не знаем, без чего здесь нельзя прожить. Вспомните хотя бы про ножи и вилки за ужином. Можно подумать, вы знали, что с ними делать. Лично я представления не имела.

– Как же это глупо, – возразила Камелия. – Из всего изобилия столовых приборов мне хватило всего одного. Вы когда-нибудь видели, чтобы мама одновременно клала на стол столько посуды?

– Может быть, и не клала, но, будь уверена, она знала, как ее использовать, – вставила Мэри. – Знаешь, Кэм, мы не у себя дома и, следовательно, не можем жить по старым правилам. И уж коли мы оказались здесь, нам следует измениться. Мы должны узнать, как делать некоторые вещи правильно.

Мэри твердо решила не раскрывать сестрам содержание подслушанного разговора, но была уверена, что больше никто в этом доме не станет говорить о Баскомбах в подобном тоне.

– Но это совсем не значит, что я хочу превратиться в таких же тетушек, напоминающих старые посохи. Да и вы тоже, – оглянулась на сестер Мэри. – Но неужели мне кто-то скажет, что вы не так хороши, как они? – Она обвела их твердым взглядом. – Только потому, что вы не будете знать, какой ложкой пользоваться? Только потому, что вы отдавите ноги партнеру на балу?

По лицу Камелии пробежала гримаса, но, признавая явную правоту сестры, она не стала вступать в спор.

– Мы должны быть готовы к сезону, о котором говорила кузина Шарлотта, и не стать посмешищем.

– Сезон… Как это, должно быть, весело, – заметила Лили. – Кузина Шарлотта говорила, что во время сезона у нас будет много балов, интересных бесед, знакомств с мужчинами, конечно, осторожных и благоразумных. Театры, оперы и…

– Меня эти вещи совершенно не заботят, – ответила Камелия.

– Тебя, может быть, и нет, а Лили – заботят. А еще меня заботит, чтобы каждая из вас жила хорошо и счастливо, – повернулась к ним Мэри, решительно глядя на всех сразу. – Я хочу, чтобы вы вышли замуж, чтобы у вас были дети и все то, чего вы заслуживаете. Вам вовсе не грозит быть замурованными в четырех стенах в чужой стране. А если вы не сможете научиться хотя бы делать вид, что вы настоящие леди, гарантирую, граф оставит вас в покое.

– Мэри права, – сказала Роуз. – Я не хочу, чтобы на нас показывали пальцем, смеялись в спину и говорили, что мы так и не смогли научиться тому, что умеют они. Как вы сами считаете?

– Мне все равно, – быстро, как и следовало ожидать, отозвалась Камелия.

Мэри спрятала улыбку, предоставив говорить Роуз: уж что-что, а убеждать она умела.

– Ну тогда, – продолжила Роуз, – вы будете делать все, что скажет та женщина, которую наймет граф.

– Да все в порядке, – согласилась Камелия, впрочем, безо всякого энтузиазма. – Я буду ее слушаться и учиться всему, что здесь принято. Но клянусь, я останусь тем же человеком, каким являюсь сейчас.

– Да конечно же! – Мэри быстро приобняла Камелию. – Никто из нас не собирается менять свою душу.

…По сравнению с предыдущим вечером ужин был весьма скромен. На нем присутствовали только сестры и сам граф. Оливер сообщил, что у Фица появились неотложные дела, а Ройса и тетушек он не приглашал. Заметив для себя, что теперь граф одет совсем просто, не так, как на протяжении всего дня, Мэри записала для себя небольшой плюс в его пользу.

Поскольку граф в отличие от Фица и Ройса не отличался склонностью к разговорам, и Мэри, и ее сестры по-прежнему приходили в необъяснимый трепет при взгляде на этого человека. В вяло текущей беседе опять превалировали темы погоды и подробностей их путешествия через океан. По окончании трапезы, когда сестры получили возможность выйти из-за стола, они испытали истинное облегчение. Граф остался на месте за своим обычным стаканом портвейна.

Остаток вечера тянулся долго и скучно. Дома в такое вот свободное время Лили частенько читала сестрам вслух, в то время как остальные чинили одежду или штопали чулки. Придя сначала в восторг от размера графской библиотеки, Лили оказалась крайне разочарована тем, что ни одна из книг не была тем захватывающим романом, которые ей так нравились.

– Ну хоть бы один роман миссис Радклифф, – объявила Лили обиженным тоном. – Только история, философия и прочие скучные вещи.

– Нет даже ничего про парочку оживших скелетов? – поддразнила Роуз, хотя все сестры были согласны, что ничто не оживит этот вечер.

Дома всегда находились дела, которыми можно было заняться. В конце концов, старую ненужную одежду, не поддающуюся починке, можно было рвать на тряпки и полировать ими серебряную посуду. Но серебряные солонки и прочие приборы были проданы, чтобы хватило денег на путешествие, а лучшую одежду, которую они привезли с собой в Европу, рвать было жалко. Дальновидная Мэри прихватила с собой спицы и крючки для вязания, но у нее не было пряжи, которая заняла бы слишком много места.

Бесплодно обыскав все комнаты и не найдя ничего, за чем можно было бы скоротать время, даже колоды карт, сестры решили лечь спать пораньше.

Вернувшийся на следующее утро Фиц выглядел слегка помятым. Сестры столкнулись с ним на лестнице, спускаясь к завтраку, но тот, поклонившись с неизменной улыбкой, поспешил наверх, судя по всему, мечтая лишь о том, чтобы добраться до постели.

За завтраком граф сообщил, что час или два будет занят в своем в кабинете, а потом отправится в клуб на ленч.

Оставшись одни, девушки опять столкнулись с перспективой скучного дня.

– Я знаю, – заговорщицки подалась вперед Камелия, сверкнув серыми глазами. – Давайте пойдем на разведку.

– Что именно ты хочешь разведывать? – спросила Роуз. – Здесь только город…

– Вот его и разведаем.

На губах Лили начала появляться улыбка, но в глазах Роуз промелькнуло сомнение.

– У нас даже нет ни малейшего понятия, в какую сторону идти. А если мы потеряемся?

– Спросим у кого-нибудь адрес, – ответила Камелия. – В любом случае не думаю, что найти обратную дорогу будет так сложно. Мэри-то добралась до постоялого двора.

– Это верно, – согласилась Мэри. Прогулка по городу не доставила ей никакого удовольствия, но тогда она не гуляла, а, страшно волнуясь, искала путь к гостинице, поэтому действительно не видела ничего. – Несколько раз я сбивалась с верного направления, но в конце концов дошла точно по адресу. Теперь я стану уделять больше внимания тому, куда иду. – Она встала и улыбнулась Роуз. – Ты знаешь, это может оказаться интересным. По крайней мере хоть чем-нибудь займемся.

Нахмуренный лоб Роуз ни капельки не разгладился, но она кивнула головой, как всегда желая быть там, где и старшая сестра. Надевая капор и перчатки, Мэри подумала, что теперь, выходя на улицу не с голыми руками, они уже не будут выглядеть такими дикарками. Спустившись вниз, сестры немного замешкались, увидев лакея, стоящего в полной готовности у дверей.

Мэри, конечно, подозревала, что граф не будет очень доволен, узнав об их экспедиции в город без сопровождающего, но решила, что слуга вряд ли попытается остановить кузин хозяина. Высоко подняв голову, Мэри двинулась вперед и с облегчением увидела, как швейцар поспешил открыть перед ними дверь.

– Если мой двоюродный брат спросит о нас, скажите, что мы вышли погулять. – Мэри изобразила царственный кивок.

Быстрыми шагами они вышли через парадную дверь и, спустившись по лестнице, оказались на тротуаре, вдохновленные внезапной свободой. Стоял теплый день, пусть немного сероватый, и легкий ветерок гулял вдоль улицы. Быть может, то, что они увидели, не имело такого живописного вида, как в Трех Углах: тут не было ни многочисленных зеленых деревьев, ни извилистой дороги, убегающей вдаль, но зато здесь кипела жизнь. Не пройдя и квартала, сестры повстречали двух джентльменов, едущих верхом, несколько мгновений спустя их нагнал экипаж, затем они поравнялись с двумя молодыми женщинами, шедшими намного медленнее, но сопровождаемых горничной, идущей чуть позади. Женщины искоса бросили взгляды на сестер, и Мэри была уверена, что услышала несколько тихих смешков, брошенных им в спину.

– Как же много здесь всяких зданий! – восхищенно прошептала Роуз, глядя вокруг. – Куда только не посмотри! А людей-то вокруг сколько!

– Я вижу! – Лили припустилась почти вприпрыжку. – Это просто потрясающе!

Девушки дошли до перекрестка, когда к ним под ноги бросился оборванный мальчишка и принялся подметать дорогу коротким веником. В изумлении остановившись, они так и остались с одной стороны перекрестка, а малолетний «дворник» встал с другой, выжидательно поглядывая. Увидев на их лицах полное недоумение, мальчишка скорчил разочарованную гримасу.

– Знамо дело – шёда [8], – пробормотал он и поспешил назад через улицу, чтобы проделать тот же непонятный ритуал перед элегантно одетым джентльменом.

– Что он сказал? – в замешательстве спросила Роуз.

– Понятия не имею. Думаю, что это не по-английски.

Между тем джентльмен достиг своей стороны улицы и бросил мальчику мелкую монетку.

– Я поняла! – догадалась Мэри. – Мы должны были ему что-то заплатить.

– За что? – возмутилась Камелия. – За перемешивание пыли?

– Думаю, он очищает таким образом перед прохожими улицу, чтобы туфли и подол не пачкались. Я уже пару раз видела таких мальчишек, но понятия не имела, чем они занимаются.

Пройдя немного вперед, Лили оглянулась.

– Посмотрите, а вот перед тем мужчиной мальчишка не стал разметать пыль.

Через дорогу переходил большой широкоплечий человек в засаленной шапке, грубой куртке и брюках, заправленных в поношенные рабочие сапоги.

– Мальчишка не дурак, – пояснила Роуз, – и соображает, у кого есть деньги, а у кого нет. Это же чернорабочий какой-то, по одежде видно.

– Тогда я не понимаю, почему он подмел дорогу для нас, – возразила Мэри.

Сестры продолжали идти вдоль улицы, разглядывая все, что их окружало, с величайшим интересом, и прошло не менее получаса, когда вдруг Камелия поняла, что они совершенно не представляют, где находятся. Казалось, они осознали это одновременно, потому что вдруг резко остановились и посмотрели вокруг.

– Ну, по крайней мере мы находимся в приличном районе, – прокомментировала ситуацию Мэри. – Дома презентабельны на вид, да и улицы широкие и ухоженные.

– По-моему, нам пора вернуться, прежде чем зайдем так далеко, что потеряемся окончательно, – предложила Роуз, и Камелия с явной неохотой согласилась с последним доводом сестры.

– Странно, – заметила Лили.

– Странно – что?

– Тот мастеровой, который не дал мальчишке денег. Вон он, за полквартала перед нами.

Как только Лили упомянула про широкоплечего чернорабочего, девушки одновременно подняли головы, пристально глядя вперед. Видя, что его рассматривают, он резко остановился, словно вглядываясь в дверь дома напротив, и так же резко метнулся через дорогу.

– Ты уверена, что это тот самый человек? – спросила Камелия.

– Вне всяких сомнений. Та же засаленная шапка, куртка и длинные волосы, выбивающиеся из-под головного убора.

– Я думаю, что Лили права, – согласилась Мэри.

– Разве не странно, что он все время шел за нами?

Камелия передернула плечами.

– Вечно тебе мерещится что-то зловещее. Ты помнишь, как пребывала в полной уверенности, что мистер Джонсон убил свою жену лишь потому, что ее никто не видел целую неделю, а оказалось, что она просто подвернула ногу и не могла ходить?

– Когда это было! – фыркнула Лили. – Мне тогда только четырнадцать исполнилось. В конце концов, я лишь сказала – странно, что он все время шел за нами, не более того.

– Возможно, он идет по своим делам в то место, откуда идем мы, – резонно предположила Мэри.

– Но мы-то не идем откуда-то конкретно, – нахмурилась Роуз.

– Что вовсе не означает, что он шел специально за нами.

– То есть, по-твоему, наши дороги совпали случайно?

– Ну а по-твоему – что? Он следит за нами?

– Нет, конечно, нет. Но… Как сказала Лили, это просто странно…

Лили периодически оглядывалась всю дорогу и наконец, когда они остановились на углу, пытаясь вспомнить, откуда пришли, тихо взвизгнула:

– Вон он!

– Что?!

Три остальные сестры повернулись, словно по команде, вытягивая шеи.

– Не вижу его. – Мэри оглядела квартал.

– Клянусь, он спрятался за фонарный столб, когда увидел, что я обернулась. Но он слишком большой. Взгляните – из-за столба видно его руку.

– Давайте-ка пойдем в эту сторону. – Мэри потянула сестер за угол.

В нескольких ярдах вверх по улице, прямо около обочины, стоял экипаж. Независимо пройдя мимо, девушки выскочили на улицу и, обежав вокруг упряжки, стали пристально вглядываться в угол перекрестка.

– Эва! Что это вы делаете? – зарычал кучер с высоты своего места. – Ну-ка прочь от лошадей!

– Мы не причиним вашим лошадям никакого вреда, – произнесла Камелия самым заверительным тоном, – мы только постоим здесь.

– Еще чего! – снова загремел возница. – Это карета достопочтенного мистера Пинкли Фэншоу, скажите мне еще, что не слышали про такого. Вот только напугайте мне лошадок!

– Мы тихо стоим и никого не трогаем! – нахмурилась Мэри. – И не могли бы вы вести себя потише? Не устраивайте скандал!

– Ха! Гляньте-ка! Это, значит, я устраиваю скандал!

Все, что выговаривал кучер дальше, девушки не слушали, так как их преследователь быстро показался из-за угла.

Глава 10

Мужчина остановился и принялся внимательно рассматривать что-то впереди.

Не выдержав, Камелия кинулась обратно на тротуар и встала подбоченившись.

– Камелия! – только и успела прошипеть Роуз, но было слишком поздно.

– Ну и какого черта ты за нами увязался? – требовательно спросила Камелия, в то время как другие девушки, поняв, что сестру уже не остановить, поспешно встали рядом.

От неожиданности преследователь открыл рот и, круто развернувшись, бросился наутек. Отважная Камелия кинулась было следом, однако тут уж сестры подоспели вовремя: Мэри и Роуз схватили ее за руки и потянули назад.

– Камелия! Подожди! Что ты задумала?

– Догнать мерзавца и выяснить, какого черта он следил за нами!

– Ха! – разразился презрительным смехом кучер, так и не покинувший своего высокого сиденья. – Они еще и спрашивают! Идут, вишь, тут по улице, все вчетвером сверкают лодыжками на весь белый свет и удивляются еще, что за ними всего один парень побежал! То-то странно, что он только один такой любопытный нашелся!

Покраснев до корней волос, Мэри и ее сестры одновременно взглянули на свои юбки. Возможно, они были несколько короче, чем у попадающихся им по дороге женщин, кроме того, хлопчатая ткань немного подсела после многократных стирок. И уж в любом случае юбки не могли раскрывать лодыжек полностью, поскольку все девушки были обуты в полусапожки.

– Да как вы смеете! – К удивлению Мэри, перед кучером выступила не вспыльчивая Камелия, а более спокойная Лили. Она скрестила руки на груди, а лицо запылало благородным гневом. – Лично мы не делали ничего плохого, и не наша вина, что за нами увязался какой-то мужлан! Имеют право четыре женщины пройти по этому городу так, чтобы к ним никто не приставал?

– Точно! – Камелия никогда и никому не спускала обиды. – Это вам должно быть стыдно за ваш безобразный комментарий. Уселся сверху и кидает реплики, словно судья.

– Это мне-то стыдно? Мне? – Возмущенный кучер, оскорбленный в лучших чувствах, принялся слезать с козел, однако его действия были слишком медлительны ввиду грузности тела.

– Камелия! Лили! – Мэри схватила Камелию за рукав. – Пожалуйста. Давайте не будем устраивать скандалов прямо здесь, на улице. – Она не представляла, какова могла бы быть на это реакция графа, но в любом случае он не был бы доволен. Конечно, кучер был с ними груб, но даже в Трех Углах вступать в перепалку на улице с незнакомцем считалось неприличным для воспитанных женщин.

В отличие от младших сестер благоразумие Мэри взяло верх, однако голоса Лили и Камелии, выкрикивающих ругательство за ругательством в адрес кучера, стали настолько громкими, что прохожие, находящиеся в доброй половине квартала от них, стали оборачиваться. Через несколько минут здесь должна была собраться толпа зевак. Шипя на сестер, Мэри потащила их за руки прочь, но те, отчаянно упираясь, продолжали поносить кучера.

В это время произошло два события: к ним прибежала маленькая собака, а из дверей ближайшего дома вышел какой-то высокий мужчина.

Собака радостно залаяла, бегая по кругу вокруг места ссоры. Устав, она делала небольшие паузы, а потом начинала снова прыгать из стороны в сторону, лая еще громче и не переставая вилять обрубком хвоста.

В отличие от собаки высокий джентльмен обладал явно меньшим энтузиазмом.

– Уэнсли! Что, черт побери, здесь происходит?

Несмотря на то что Роуз и Мэри были увлечены тем, чтобы оттащить сестер от кучера, они не могли не посмотреть на незнакомца. Должно быть, это и был владелец лошадиной упряжки достопочтенный Пинкли Фэншоу, и его одеяние вызвало бы восхищение у нетрезвого господина Гордона.

Ноги достопочтенного, худые и длинные, были обтянуты плотно облегающими панталонами бледно-зеленого оттенка, а ярко-синий фрак с до смешного широкими плечами и узкой талией обладал невероятными фалдами, почти доходящими до лодыжек. Цилиндр, дюйма на два выше обычного, даже с точки зрения не искушенной в моде Мэри, был больше похож на цветочный горшок, к которому по ошибке кто-то приделал поля. На одном лацкане расположился висящий на цепочке лорнет, а бутоньерка на другом была настолько велика, что, возможно, даже Гордон постеснялся бы носить такое украшение. Пестрый жилет в синюю, желтую и фиолетовую клетку был перехвачен золотой цепочкой с вызывающе украшенными часами, на трех пальцах каждой руки красовалось по кольцу. Ювелирные изыски джентльмена венчались галстучной заколкой с крупным бриллиантом. Накрахмаленный воротничок сорочки стоял так высоко, что мистер Фэншоу не мог повернуть голову, поэтому, обращаясь к собеседнику, он был вынужден поворачиваться всем телом. Джентльмен держал в руках черную глянцевую трость, увенчанную огромным золотым набалдашником.

– Так что, черт побери, здесь происходит? – повторил мужчина, опираясь на трость и разглядывая девушек.

Кучер низко, насколько позволял необъятный живот, поклонился.

– Мистер Фэншоу, сэр, я, значит, очень извиняюсь и прошу прощения. Эти вот девчонки крутились вокруг ваших лошадей, и…

– Нужны нам ваши лошади! – прервала Мэри речь кучера. – Мы просто стояли рядом, никого не трогая, а ваш кучер нам нагрубил.

Достопочтенный принялся изучающе разглядывать Мэри через лорнет и наконец изрек:

– Не думаю, что я обращался к вам.

– Я тоже так не думаю. Это я обращалась к вам, – с удивлением ответила Мэри, глядя в тусклые глаза аристократа, который уронил лорнет. – Я вам сказала, что поведение вашего извозчика было недопустимо грубо. Он начал…

В эту секунду собака, явно разочарованная тем, что крики смолкли, рванулась вперед и в несколько прыжков, словно была на пружинах, достигла своей цели – бледно-зеленых панталон мистера Фэншоу. Когти ее передних лап оставили на панталонах две длинные грязные полосы, а рухнувший на землю достопочтенный покраснел, как перезрелый помидор, и испустил почти неземной крик, подняв трость на собаку.

– Проклятая шавка! Ты испортила мне одежду!

Животное легко увернулось в сторону, в то время как разъяренный Фэншоу попытался рвануться за ней следом.

– Стойте! – взвизгнула Лили. – Не смейте делать ей больно! Прекратите бить собаку!

В действительности достопочтенный имел крайне малые шансы на успех. Собака была более гибкой и танцевала вокруг Фэншоу, продолжая при этом радостно тявкать. Поняв всю безуспешность своих попыток, джентльмен опрометчиво повернулся к ней спиной и в гневе затопал ногами, продолжая размахивать тростью. И тут собачий взгляд упал на две длинные фалды великолепного фрака, качающиеся перед самым носом, и через мгновение одна из фалд уже находилась в пасти собаки. Животное явно беспокоилось за сохранность своей добычи: оно уперлось лапами в землю и принялось мотать головой. Это вызвало у Фэншоу новую судорогу ярости. Беспрестанно чертыхаясь, он закружился вокруг своей оси в надежде достать собаку тростью, но хитрюга крутилась вместе с ним и все время оставалась вне пределов досягаемости.

– Черт тебя побери, Уэнсли! Отгони же от меня эту дворнягу! – завизжал Фэншоу, краска ярости на его лице превратилась из красной в пурпурную, и Мэри всерьез забеспокоилась, что достопочтенного хватит апоплексический удар.

Кучер подобострастно бросился вперед, пнул собаку и, схватив ее наконец за задние лапы, швырнул с такой силой, что бедняга полетела вдоль стены, визжа и кувыркаясь в воздухе. Камелия, бросившись следом, подхватила песика на руки и, вызывающе глядя на возницу, приняла защитную позу.

– Только попробуй тронуть этого пса снова! – прошипела Камелия, и ее глаза метнули огонь, заставлявший останавливаться и более крутых парней.

– Ах ты маленькая сучка! – Кучер схватил Камелию за руку, притягивая к себе.

Он приподнял другую руку, словно хотел ударить, однако в тот же миг Роуз, сорвавшись с места, накрепко обхватила толстяка, словно обняла, лишая подвижности, Мэри, сжав руку в кулак, принялась колотить его по голове, а Лили – царапать руку, держащую Камелию, которая одним резким рывком попыталась добиться свободы.

Между тем зрителей становилось все больше. В основном они были увлечены тем, что обсуждали повреждения щегольского наряда достопочтенного, хотя всего лишь в нескольких футах от них здоровенный детина кружился в невероятном танце, одной рукой отражая удары трех молодых девушек, а другой удерживая вырывающуюся четвертую. Собачонка, которую Камелия успела опустить на тротуар, оживленно лаяла, словно подбадривая, и подпрыгивала в пароксизмах радости.

Наконец один из джентльменов, стоящий посреди собравшейся в кружок толпы и явно борющийся с самим собой, тяжело вздохнул и, выступив вперед, опустил свою трость на голову кучера. Толстяк зашатался и, недоуменно моргнув, выпустил руку Камелии. От неожиданности девушка споткнулась, но мужчина успел удержать ее от падения.

– Будьте осторожней, – сказал джентльмен, столь неожиданно вмешавшийся в потасовку.

Мэри показалось, что ее ударило током.

– Сэр Ройс! Благодарение небесам!

Она повернулась к Ройсу, и светлая улыбка осветила ее лицо. Ройс, верный себе, улыбаясь, отвесил галантный поклон, и Мэри немедленно вспомнила, что испытывает к этому человеку глубокую неприязнь.

Множество самых разнообразных эмоций в тот же миг пронзило ее, но самым сильным было чувство глубокой благодарности. Однако в следующее мгновение Мэри с ужасом поняла, что Ройс стал свидетелем их участия в публичной уличной драке и, что хуже всего, очевидцами ее стал не один десяток людей. Всего лишь позапрошлым вечером она пришла в ярость от эпитета «крикливая бабенка»… Но… Выходит, что после случившегося уличного скандала Ройс был прав?

– Итак, девушки, констатирую, что вы сами себя загнали в очень интересную ситуацию, – произнес Ройс, переводя взгляд с одной на другую.

Мэри непроизвольно поджала губы, не находя возражений, однако бойкая Лили оказалась не такой молчаливой.

– Это не наша вина, – громко заявила она Ройсу. – Клянусь, мы здесь ни при чем. Мы просто стояли около лошадей, и…

– Так, значица, а что вы дальше-то будете делать, а? – Перед Ройсом с самым воинственным видом возник тяжело дышащий кучер.

– Я должен кое о чем вас спросить, – холодно ответил Ройс. – Что вы проделывали здесь с этими молодыми девушками?

– Ха, выходит, по-вашему, это я проделывал! Да ничего, ровным счетом! – с негодованием запыхтел толстяк. – Эти девчонки напали на меня. И на мистера Фэншоу.

– Мы абсолютно ничего не делали вашему достопочтенному Фэншоу! – Мэри не могла смолчать, слыша этот гнусный наговор.

– Пусть не они, так вот, значица, ихняя собачонка. – Он обвиняюще указал пальцем, и все невольно перевели взгляд на животное, ставшее камнем преткновения в этом споре.

Дворняга, сидевшая на тротуаре, обозревала происходящее с величайшим интересом, виляя обрубком хвоста. Роуз несколько секунд изучала собачонку, после чего насмешливо повернулась к Мэри.

– Первый раз слышу, что у тебя есть собака.

– Это вовсе не наш пес, – громко продолжила Мэри, – он просто пробегал мимо, когда этот мужчина громко кричал и ругался без видимых причин. Причем он вовсе не нападал на мистера Фэншоу. По крайней мере не для того, чтобы укусить. – Она неуверенно посмотрела туда, где стоял Фэншоу, с самым мрачным видом изучающий следы собачьих зубов на фрачных фалдах.

При последних словах Мэри он отвлекся от этого занятия и спросил:

– Что вы имели в виду? Ведь собака действительно на меня набросилась. Только посмотрите на мои панталоны!

– Ваши панталоны ничего не стоит отстирать, и пес вовсе не собирался вцепляться в них зубами, а поставил на них лапы, – раздраженно заметила Мэри. – Это же просто обыкновенная незлая собака с живым темпераментом.

– А порванный фрак? – Мистер Фэншоу повернулся к сэру Ройсу, многозначительно потрясая концами длиннющих фалд. – Вы и здесь будете утверждать, что не видите следов собачьих зубов? Они же порваны! Да эту псину утопить мало!

– Нет! – воскликнула Лили, а Камелия снова подхватила дворнягу на руки, словно стоящий перед ними пижон и вправду собирался привести свою угрозу в действие.

– Мой дорогой друг, я уверен, что в этом нет никакой нужды. – Рука сэра Ройса дружески легла на плечо достопочтенного. – Прошу вас, позвольте мне назвать имя моего портного. Вне всякого сомнения, он сможет в самые короткие сроки сшить другой фрак вместо испорченного.

Пока Ройс доставал карточку, Фэншоу отступил, оценивающе рассматривая его оливковый сюртук.

– «Вестон»? – предположил достопочтенный.

– Хм, вижу перед собой настоящего джентльмена с наметанным глазом.

– Всегда находил, что его одежда соответствует моему вкусу.

– Совершенно уверен, что он сможет предложить вам что-нибудь оригинальное и неповторимое, – улыбнулся Ройс. – Одежда, которую предпочитаю я, делает его труд скучным и утомительным. Скажите ему, что это я вам его рекомендовал. Он сделает все, что вы пожелаете, в самые кратчайшие сроки.

– Сэр Ройс Уинслоу, – вслух прочитал Фэншоу имя на карточке. – Сдается мне, что я знаком с вашим кузеном мистером Гордоном Харрингтоном.

– Действительно, у меня есть такой кузен.

– Блестящий молодой человек.

– Мм… Многие его таковым считают. А теперь я должен проводить этих девушек домой и…

– Да, но как же быть с собакой? – нахмурился Фэншоу. – И эти девушки тоже не могут считать себя свободными. Они же опасны для общества, пытались избить моего кучера…

Сэр Ройс протестующе поднял руку, указывая на всех сестер Баскомб сразу.

– Уверяю вас, что с ними все в порядке. Видите ли, эти девушки совсем недавно приехали из деревни. Это кузины… ммм… моего управляющего. Боюсь, что мне придется отправить их обратно в Йоркшир.

– А, так они из Йоркшира. То-то я смотрю, выговор у них какой-то странный.

– В самом деле. – Сэр Ройс легко прикоснулся к шляпе, давая понять Фэншоу, что инцидент исчерпан, и сделал сестрам жест, не допускающий никаких возражений. – Пойдемте, девушки, вам лучше вернуться домой. Я содрогаюсь лишь от одной мысли, что скажет миссис Хогарт.

Слыша этот безапелляционный покровительственный тон, Мэри скрипнула зубами, но последовала вместе с сестрами за сэром Ройсом. Торжествующая Лили не могла удержаться от того, чтобы не обернуться и не бросить злорадный взгляд на толстяка кучера, но старшая сестра сердито дернула ее за руку.

– Итак, сейчас, по сути, мы в роли ваших служанок? – буркнула Мэри, отойдя от достопочтенного и его кучера на несколько ярдов.

– У вас это вызывает злобу, не так ли? Хорошо, я вернусь и объявлю вас кузинами Стьюксбери. Новость облетит город за полчаса. В моем же изложении все произошло иначе. Четыре деревенские девчонки повздорили на улице. Про это уже никто не помнит. Кроме того, это гарантирует, что Фэншоу не припомнит вас при случайной встрече в высшем обществе. Он никогда не обращал внимания на лица прислуги.

– Он пристально смотрел на наши лица, – заметила Камелия, – не менее пристально, чем на фалды своего фрака. Они, кстати, бились о его лодыжки, словно паруса. Вот Пират на них и прыгнул.

– Пират? – Ройс заинтригованно взглянул на Камелию.

– Песик. Вам не кажется, что он чем-то напоминает настоящего пирата?

Ройс присмотрелся к небольшой дворняге, примостившейся у Камелии на руках. В какой-то мере она напоминала терьера в черных и белых пятнах, а живот был настолько грязен, что говорить о цвете не было никакого смысла. Неясное темное пятно вокруг одного из глаз, словно в насмешку, действительно придавало ей пиратский вид, а шрам, приподнимая одно из век, придавал всей морде выражение застывшей глумливой ухмылки. Уши собачонки настороженно смотрели вверх, но кончик одного из них, словно устав, опустился.

– Лично мне эта собака кажется совершенно непривлекательной, – заявил Ройс. – Вы что, хотите забрать это чудо природы с собой?

– Я с тяжелым сердцем оставлю его здесь. Этот кучер, вне всякого сомнения, его придушит – если поймает, конечно.

– Оливер будет восхищен, обнаружив у себя в доме собаку, особенно такую, – сухо заметил Ройс.

– Другими словами, он ее возненавидит, вы это хотели сказать? – вздохнула Мэри.

Она отлично знала своих сестер. Камелия обожала всех без исключения животных, а Лили и Роуз просто-напросто обладали слишком мягкими сердцами. Именно поэтому сейчас для Мэри было совершенно все равно, что произойдет, если граф узнает о присутствии в доме Пирата.

– Быть может, мы как-то сумеем скрыть от графа присутствие в доме этой собачки?

В то же мгновение Пирату не понравился проезжающий мимо экипаж, и его безумный лай перекрыл все звуки вокруг. Ройс кинул на Мэри многозначительный взгляд.

– Вот именно из-за этого он и волнуется, – заметила Мэри, – но ведь это не надолго. Через несколько дней мы уедем в загородное имение графа, и сэр Оливер не увидит Пирата. Даже не услышит.

– Ну да… Или обнаружит разодранные фалды, – продолжил Ройс.

– Только если они будут трепыхаться, как паруса на ветру, – хихикнула Мэри. – Вам стоило бы посмотреть, как кружился этот джентльмен, пытаясь достать собаку тростью, а его фалды кружились вместе с ним.

– Думаю, что могу понять и собаку, и Фэншоу, – усмехнулся Ройс. – Но как получилось, что вы сцепились с кучером?

– Он пнул ногой Пирата, – возмущенно ответила Роуз, и ее щеки порозовели. – А когда Камелия подхватила песика на руки, кучер попытался ударить и ее.

Ройс приподнял брови.

– Вы шутите? Знал бы я раньше, угостил бы его тростью значительно сильнее!

– Да уж, – согласилась Лили, – он того заслуживал. Только кучер так и не смог ничего сделать Камелии. Роуз обхватила его руки, Мэри начала колотить по голове, а я пыталась освободить сестру. Но он оказался слишком силен. Я и била, и царапала – да что толку? На его руках были толстые кучерские рукавицы…

Ройс, представивший эту живописную картину, казалось, начал задыхаться от смеха.

– Ну, толк-то, пожалуй, был! – Он немного подождал, успокаиваясь. – Глубоко сожалею, что немного опоздал к началу представления. Но я все-таки никак не могу уразуметь, чем вам помешали его лошади.

– Да ничем они нам не помешали, – терпеливо разъяснила Мэри, – мы и сами в толк взять не можем, за что этот кучер на нас взъелся. Мы лошадей и не трогали вовсе, просто упряжка оказалась лучшим местом, где можно спрятаться на открытой улице.

– Спрятаться? – Брови Ройса опять поползли вверх. – Так вы прятались?

– Видите ли, нам показалось, что какой-то человек нас выслеживает.

– Выслеживал, – поправила Камелия. – Как только мы повернули за угол и затаились, он тут же выскочил следом и принялся нас высматривать.

– Кто вас преследовал? – Ройс заметно акцентировал первое слово.

– На этот счет у нас нет никаких мыслей, мы этого человека видели впервые, да и откуда нам его знать? – резонно спросила Мэри. – Мы здесь вообще ни с кем не знакомы.

– Он был очень большой и свирепый на вид, – сообщила Лили, пытаясь жестом изобразить высоту и ширину их преследователя.

– Да, размеров он был немаленьких, – согласилась Мэри, – но, честно говоря, я не сказала бы, что этот мужчина выглядел свирепо, поскольку мы не видели лица до тех пор, пока он не показался из-за угла. И тогда наш преследователь выглядел скорее смущенно.

– Нет в тебе ни капельки ни романтики, ни драматизма, – вздохнула Лили.

– То есть у вас нет никаких соображений на этот счет? – осторожно констатировал Ройс.

– Абсолютно никаких, – твердо ответила Мэри. – Мы не можем сказать больше того, что уже сказали. Просто увидели его приблизительно в одном квартале позади. Он шел за нами, держа расстояние и не отрываясь. Когда мы специально повернули за угол и удачно спрятались за каретой, неизвестный выскочил следом, фактически выдав себя. Ну а Камелия неожиданно встала перед ним с вопросом, что ему, собственно, от нас нужно.

– Ну да, конечно, – приглушенно кашлянул Ройс.

Камелия, не в силах сдержать презрения, тут же добавила:

– Ну а мужчина повернулся и дал деру.

– Надеюсь, вы не стали размахивать у него под носом своим ножом?

– Нет! – раздраженно ответила Камелия, не замечая иронии. – Я его с собой не взяла, хотя теперь начинаю понимать, что допустила ошибку. Никогда раньше не думала, что город может быть так опасен.

– Мм… Я тоже так не думал, – согласился Ройс.

– Этот дрянной кучер сказал нам, что это все из-за того, что наши платья недостаточно длинны, – добавила Лили. Она вызывающе выставила вперед ногу. – Хотя, по моему мнению, этот возница грубиян и невежа. Неужели эта длина выглядит оскорбительно для окружающих? Я так не думаю, потому что наши ноги прикрыты сапожками.

– Я тоже так считаю. Не вижу ничего оскорбительного в женских лодыжках, поэтому думаю, что в его поведении скрывалось нечто большее, чем обычное хамство. Скорее всего, преследуя четырех хорошеньких девушек без присмотра, он, полагаясь на случай, искал приключений.

– Что, сразу со всеми четырьмя? – скептически спросила Мэри.

Ройс пожал плечами в ответ:

– Возможно, он шел следом в надежде, что рано или поздно вы разойдетесь.

– В конце концов! – По лицу Мэри пробежала гримаса. – Это уже переходит всяческие границы! Неужели нам нельзя просто прогуляться по Лондону без того, чтобы к нам кто-то пристал?

– При нормальном течении событий прогулка по Лондону не вызывает никаких проблем. Но, как вы помните, кузина Шарлотта говорила, что ваши наряды… ммм…

– Да, да! Мы полностью понимаем, что наши платья вышли из моды. – Мэри сверкнула глазами на Ройса. – И очень неприятно, что на нас показывают пальцем. Но неужели мы выглядим до такой степени отвратительно, что притягиваем к себе хамов подобного рода?

– Они просто не осознают, что вы девушки из высшего общества. Если бы вас сопровождала горничная или джентльмен, я сомневаюсь, что возникли бы какие-нибудь проблемы. Я был бы счастлив предложить вам свои услуги на этот счет.

– Другими словами, нам следует торчать дома, если рядом не окажетесь вы или кузен Фиц? Или пока за нами следом не потащится служанка?

– Ничего, в следующий раз мы прихватим с собой охотничью винтовку отца, – мрачно добавила Камелия.

– Боже святый, – пробормотал Ройс, и по его лицу пробежало нечто напоминающее спазм.

– Конечно, ничего подобного не будет, – успокоила его Мэри, – уже достаточно приключений на наши головы. Как бы нам этого ни хотелось, но мы пробудем в загородном поместье столько, сколько потребуется. – Она повернулась к Ройсу. – Мы ведь можем отправиться туда без каких-либо проблем и когда угодно, как я понимаю?

– О да, конечно. – Ройс немного нахмурился. – Но вы можете пока побыть и здесь, свободно гуляя по городу. Просто берите с собой горничную, если не желаете подождать кого-нибудь из мужчин.

– А это входит в число обязанностей служанок? – спросила Роуз. – Не думаю, что еще и сопровождать нас придется им по вкусу.

Этот комментарий заставил Ройса немного помолчать, он словно давал Роуз время, чтобы та сообразила, какую глупость сказала. В конце концов он все же ответил:

– Мне кажется, что любая из горничных предпочтет сопровождать вас во время прогулки, нежели выгребать сажу из каминов.

– Да, но горничной все равно придется этим заняться по возвращении, – возразила Роуз.

– А я вообще считаю глупостью утомлять горничную бесцельным шатанием позади хозяек, – добавила Камелия.

– Но как же нам тогда быть? – Лили чуть было не застонала. – Здесь ведь ужасно скучно.

– Скучно? Здесь, в городе?

– Нет, в самом доме, – с чувством ответила младшая сестра. – В нем совершенно нечем заняться. Мы уже пробовали скоротать вечер. Во всей огромной библиотеке нет ни одной мало-мальски интересной книги. Нет игр, простой колоды карт и то не найти. Мне даже почти захотелось заняться штопкой.

– Ну, в этом вопросе, – улыбнулся Ройс, – вы можете рассчитывать на мою помощь. Я знаю, где находятся игры.

– Где находятся игры? – переспросили сестры, и их лица прояснились.

– Ну да. Вы могли бы спросить об этом у дворецкого Оливера. Он бы их сам вам принес.

– Ох, нет! – затрясла головой Лили. – Его, – она подчеркнула это слово, – просить мы ни о чем не будем. Он нас не любит.

– Разве Хупер вел себя с вами неучтиво? – осведомился Ройс.

– Нет, но он никогда не улыбается. Совсем.

– Дворецкие никогда не улыбаются, – заверил ее Ройс, – но это не имеет значения. Вы можете и сами найти все игры наверху в детской, кроме того, я уверен, там и нужные вам книги найдутся. В детстве родители не брали нас в Лондон, но когда мы подросли, они начали это делать, и в доме появилась детская. Кроме того, в доме есть комната для игры в карты.

– То есть специальная комната, в которой хранятся карты?

– В которой играют в карты. В ней стоят столы, стулья и все необходимое. Если в дом приглашены гости, всегда найдутся желающие, особенно среди старшего поколения, перекинуться в вист в четыре руки. Кстати говоря, это одно из любимейших занятий тетушки Эфронии, уверяю вас. Я вам покажу, где это находится. А вот мы и пришли.

Лакей, открывший двери, посмотрел на них с таким облегчением, что почти позволил себе улыбнуться.

– Его сиятельство будет рад услышать о вашем возвращении, – доложил швейцар.

– А, так Стьюксбери дома? – спросил Ройс.

– Он только что вернулся из клуба, сэр, и… ммм… Интересовался своими кузинами.

– Я сам принесу свои извинения графу, что задержал их на столь длительное время, – заверил лакея Ройс, вручая ему шляпу и трость с перчатками.

Затем слуга принял у девушек капоры, при этом песик, уютно устроившийся на руках Камелии, неодобрительно заворчал, почувствовав движение.

– О Госпо… – Слуга осекся на полуслове, глядя на приоткрытый глаз Пирата, которого он было принял за очередной женский головной убор. – Простите, я хотел сказать, что доложу его сиятельству о вашем прибытии…

– А мы пока пройдем в карточную комнату. – Ройс обернулся к сестрам и жестом пригласил их следовать в холл.

Собачонка, заинтригованная новой незнакомой обстановкой, выпрыгнула из рук Камелии и рысцой засеменила рядом, то забегая вперед, то возвращаясь. Пират вилял обрубком с таким усердием, что, казалось, лишь его голова остается на месте, а карточная комната вызвала у него очередной эмоциональный всплеск. Пробежав ее по диагонали туда и обратно, песик запрыгнул на стул, с него – на карточный стол и…

– Ах, Ройс… Леди… – раздался ровный голос графа, стоящего в дверном проеме. – Я рад, что вы вернулись в целости и сохранности.

– Да, я повстречал твоих кузин. Они гуляли здесь неподалеку, – начал Ройс, но Оливер остановил его жестом.

– Прошу, избавь меня от подробностей сказки, которую ты для меня приготовил.

– Сказки? – Ройс невинно, как только мог, и удивленно вытаращил глаза. – О какой сказке ты говоришь? Просто я был настолько увлечен компанией милых девушек, что мы прогулялись несколько дальше, чем хотели. Прошу прощения, если мы сделали что-то не так. – Ройс покосился на Пирата, который, в свою очередь, покосился на графа, словно прикидывая, стоит ли принимать в свое общество новую персону.

– Великий Боже… – Оливер воззрился на маленького пса. Пират, высоко подпрыгнув, изобразил в воздухе невероятное движение, напоминающее хула-хуп. – Что… Это?!

– Пират! – Мэри рванулась вперед, чтобы взять его на руки. – Черт возьми! – Пес легко увернулся и отскочил в сторону. – Камелия, лови его!

Оливер и Ройс ошеломленно наблюдали эту невероятную погоню, однако Пират, с удовольствием приняв новую игру, метался из стороны в сторону, прыгая со стула на стул, скользил лапами по полированному паркету и легко пробирался между ножками мебели.

– Я вижу, что прямо на прогулке вы приобрели собаку, – произнес граф.

– Не совсем так, они просто влюбились в это существо.

Бросив косой взгляд на Ройса, который открыл рот, для того чтобы продолжить объяснение неожиданного появления дворняги в доме, Оливер покачал головой:

– Нет. Знать ничего не желаю.

Граф неожиданно поднес ко рту два пальца и залихватски свистнул. Этот пронзительный звук заставил всех присутствующих застыть на месте, а Пират, высунув язык и тяжело дыша, словно по команде, кинулся к Оливеру.

Взглянув на собаку с самым грозным видом, он щелкнул пальцами и показал на пол:

– Стоять. Сидеть.

К удивлению остальных, Пират немедленно опустился на задние лапы и, высунув язык, уставился на графа, глупо ухмыляясь.

Оливер достаточно долго рассматривал дворнягу.

– Ну что ж, – констатировал он в конце концов, – пожалуй, я еще в жизни не встречал собак уродливей этой.

– Он весьма необычен, – заметила Камелия. – А вы обратили внимание, насколько он умен?

– Очень. В последнем я не сомневаюсь. – Граф плотно сжал губы. – В любом случае он не может остаться здесь… – у Мэри упало сердце, – пока не будет вымыт самым тщательным образом.

У сестер Баскомб словно гора с плеч свалилась. Крайне расстроенные первой частью фразы, они взорвались многократными возгласами благодарности, услышав окончательный вердикт. Покачав головой, Стьюксбери поднял руку и отступил.

– А когда вы с этим покончите, я бы хотел видеть вас всех у себя в кабинете.

Граф развернулся и вышел, девушки обменялись взглядами.

– О Господи! – Наклонившись, Мэри взяла собаку на руки. – Кажется, нас ждет приличный нагоняй.

– Что ж, – вздохнула Камелия. – Что будет, то будет. По крайней мере мы отстояли Пирата.

– Да уж, – согласилась Мэри, с усмешкой глядя на существо, которое она держала на руках. – Не мытьем, так катаньем у нас это получилось. – Она протянула Пирата Камелии. – Найдите ванную комнату или что-нибудь в этом роде, где его можно выкупать. Я догоню вас через минуту.

Сестры гурьбой вышли из комнаты, а Мэри обернулась к сэру Ройсу. Во время прогулки к дому она разговаривала с ним достаточно приветливо. Да и как можно было иначе держаться с человеком, в очередной раз пришедшим на выручку? Кроме того, рядом находились сестры, поэтому Мэри пришлось вести себя как можно более естественно. Но сейчас, оставшись с Ройсом наедине, она снова ощутила неловкость.

– Я… я бы хотела поблагодарить вас за все, что вы для нас сделали. И помогли отвязаться от этого Фэншоу с его кучером, и притворились перед графом, что были с нами все время.

– Эка невидаль, – пожал плечами Ройс.

– Но вы нас спасаете уже во второй, нет, в третий раз. Под вторым разом я понимаю тот, что вы привезли нас сюда на встречу с кузеном. У нас самих это вряд ли бы получилось.

– Хорошо, – улыбнулся Ройс, – я буду держать свои доспехи отполированными и впредь. Никогда не знаешь, когда снова понадобится рыцарь… – Помолчав, он придвинулся ближе. – Мэри…

Он находился слишком близко, и Мэри пришлось откинуть голову, чтобы видеть его лицо. Тонкий аромат, исходящий от Ройса, всколыхнул что-то находящееся в самой ее глубине. Мэри опять вспомнила вкус его губ и силу, с которой он обнял ее тогда, в полутемном коридоре, положив руку на талию. Что оставалось делать, если даже поняв, что Ройс ее презирает, она не могла не думать об этом поцелуе без тоски и в глубине души желать его снова?

– Поверьте, я искренне сожалею о том, что бездумно ляпнул тем вечером. – Глаза Ройса выражали тепло и сочувствие. – Мое огорчение намного сильнее вашего. Просто, раздраженный поведением Оливера, который тогда несколько зарвался, я говорил, не соображая, что несу. В другом состоянии я никогда бы не сказал такого…

Как показалось Мэри, сейчас Ройс был весьма далек от того, чтобы красоваться, и ей трудно было сердиться, особенно когда в уголках его глаз, заглядывающих в самые ее глубины, таилась легкая добрая улыбка.

– Я знаю, – ответила она, осторожно подбирая каждое слово. – Но что бы вы ни подразумевали, отзываясь так обо мне, вы понимаете, что я, пусть случайно, это услышала?

Мэри действительно не считала, что Ройс обидел ее сознательно, но это ничуть не умаляло самого факта оскорбления. Видимо, поняв по ее словам, что он так и не получил полного прощения, Ройс нахмурился.

– Вам не стоит продолжать просить у меня прощения, – живо продолжила Мэри. – Просто лишний раз подтвердилась старая мудрость о том, что никогда не услышишь о себе ничего хорошего, если подслушиваешь за дверью. Мне не стоило встревать в ваш разговор со сводным братом. Кроме того, – она передернула плечами, – с учетом всех обстоятельств нашего знакомства я с трудом могу утверждать, что ваш эпитет был неправильным или несправедливым. Как я могу винить вас за правду? Боюсь, что я и мои сестры действительно не самые лучшие партии для англичан, и я не завидую гувернантке, которой предстоит сделать из нас леди.

– Не позволяйте ей изменять себя слишком сильно.

Мэри бросила на Ройса многозначительный взгляд.

– Вы хотите, чтобы мы навсегда остались одинокими?

– Вы не останетесь одинокими, уж поверьте. Огромное число потенциальных мужей еще будут падать к вашим ногам. – Ройс снова придвинулся ближе, глядя ей прямо в лицо. – И для вас найдется мужчина, который утонет в этих голубых глазах и пропадет навсегда. Он ничего не захочет от жизни, кроме того, чтобы всегда находиться рядом, шептать что-нибудь на ухо, целовать ваши щеки, брови, губы…

Он наклонился еще ближе, и Мэри, широко раскрыв глаза, была не в силах отвести взгляд в сторону. Не в силах двигаться и дышать. Слова Ройса потрясли ее сильнее, чем физическое прикосновение, и ей казалось, что ее тянет к нему словно магнитом.

– Много мужчин захотят жениться на вас. – Ройс резко отпрянул и отвернулся.

– В любом случае… не вы. – Мэри вдруг осознала, что ее слова прозвучали так, словно она хотела замуж за Ройса, и отчаянно пыталась придумать, как исправить ситуацию.

Но, казалось, он вовсе не заметил никакой двусмысленной неловкости.

– Конечно, не я. Я вообще не собираюсь жениться на ком бы то ни было.

– Никогда?

– Не вижу в этом никакого смысла, – пожал плечами Ройс. – Есть люди, которым это необходимо. Оливер, например. Он, несомненно, ищет и будет искать идеальную женщину – будущую графиню Стьюксбери, которая подарит ему наследников. Но наследники и супружеский долг меня не интересуют.

– К счастью, существуют люди, способные на любовь.

Последние слова Ройса звучали с такой непреклонностью, что это вызвало у Мэри раздражение, хотя она и сама не знала почему.

– Любовь – понятие для людей, не обремененных умом.

– Как вы можете так говорить? – Мэри возмущенно посмотрела на него.

– Благодарю покорно, – снова пожал плечами Ройс, – я достаточно насмотрелся на тех, кто от нее страдает. Моя мать чрезвычайно любила отца Оливера. И эта любовь была столь велика, что ее не хватало на детей. Вся жизнь этих людей сводилась к великой страсти. Конечно, не обходилось без завистников, без слез, истерик и раскаяний, но как только неприятности оставались позади, они снова оказывались в объятиях друг друга, снедаемые безумной любовью.

– Мои родители тоже любили друг друга, но у них все было иначе. Отец и мать были счастливы вместе, но и о нас они никогда не забывали.

– Считайте, что вам повезло и вашим родителям тоже. Это ненормальное положение вещей.

– У вас весьма странное представление о любви.

Мэри помолчала, изучающе рассматривая Ройса. Она не могла поверить, что он испытывает отвращение к волшебному чувству любви. Сказав, что любовь создана для дураков, Ройс не смог скрыть горечи, мелькнувшей в глазах.

– Таким образом, – Мэри убила двух зайцев сразу: и разрядила атмосферу, и вышла из щекотливой ситуации, сведя все к шутке, – я не единственная девушка, которая бы получила от ворот поворот?

Едва заметная улыбка коснулась губ Ройса.

– Верно, я вовсе не намерен вступать с кем-либо в брак.

– Прекрасно. По меньшей мере я не одинока в своих убеждениях.

– А что о нас? Вы меня прощаете? Мы снова друзья?

– А разве мы раньше были друзьями?

– Вы делаете мне больно. После того как я вас выручил пару-тройку раз? И мы не друзья?

Мэри изобразила притворное негодование и, не выдержав, рассмеялась:

– Все в порядке, мы – друзья!

Честно говоря, она не была уверена, что сказала правду. Боль от сказанного Ройсом в тот злополучный вечер продолжала ныть в сердце тупой занозой. С другой стороны, она поверила Ройсу, что тот не желал сделать ей больно. Она испытывала наслаждение от общества Уинслоу, и выдерживать ледяную отстраненность казалось бессмысленным.

Но какая же это дружба, черт возьми, когда при каждой встрече вспоминаешь тот волшебный поцелуй?

Глава 11

После ухода Ройса Мэри направилась на поиски сестер. Это не заняло много времени, поскольку шум и гвалт наверху было слышно издалека. Оттуда раздавались призывные посвистывания и женские крики:

– Пират!

Простонав в который раз за день, Мэри произнесла, не скрывая досады:

– Ну, что теперь? Опять потеряли?

– Мэри! – оживились сестры. – Ты его нигде не встречала по дороге сюда?

– Вообще-то я наивно полагала, что вы его купаете.

– А мы его и в самом деле купали, – отозвалась Лили, а Камелия тут же добавила:

– Хотя я не могу сказать, что песик был в восторге. В результате мое платье совершенно промокло, мы решили вытереть им Пирата, а я побежала переодеться. – Она многозначительно посмотрела на младшую сестру. – Тут-то он и вырвался.

Закатив серо-зеленые глаза к потолку, Лили проговорила, чуть не плача:

– Можно подумать, я его специально отпустила. Пират сам вырвался. После купания он был очень скользкий.

– Именно поэтому я и говорила, что нужно удерживать не силой, а словами! – взорвалась Камелия.

– Все, все, девочки, успокойтесь. – Роуз устало подняла руку. – Теперь это не имеет значения. Пока мы знаем только, что Пират где-то гуляет по дому, а мы не имеем ни малейшего понятия, где его искать.

– Мама дорогая! – Мэри содрогнулась, представив, что может натворить их собачка в этом изящном особняке. – Искать! Немедленно! Быстро! Граф ждет нас в кабинете.

Тщательные поиски не дали никаких результатов; Пирата словно след простыл. Никаких признаков его присутствия в доме сестры, как ни старались, не отыскали… Сдавшись перед неизбежностью, они спустились вниз, причем тягостное ожидание результатов деятельности Пирата, оказавшегося на свободе, вызывало у Мэри больший страх, чем встреча с графом. Дверь в кабинет Оливера была открыта. Сидя за столом, Стьюксбери внимательно изучал книгу расходов и доходов. Подняв голову и взглянув на сестер, застывших в дверном проеме, он встал и обошел вокруг стола.

– Заходите, пожалуйста, кузины.

Пока он закрывал за ними дверь, сестры сделали несколько неуверенных шагов вперед, разглядывая тяжелую темную мебель.

– Пират! – пораженно воскликнула Камелия. Она указала на маленького черно-белого пса, нахально растянувшегося на полу в квадрате послеполуденного солнечного света, пробивающегося через оконные стекла. Услышав свое имя, Пират приоткрыл глаза и поднял голову. – Он здесь, посмотрите только!

– Да, – согласился граф. – Он прибежал сюда недавно с видом гончей после охоты на лису.

– Мы его купали, – объяснила Камелия.

– Об этом я уже догадался, – ответил граф. – Должен сказать, что купание не улучшило его внешнего вида слишком заметно.

Жестом указав на стулья, отдельно стоящие возле окна, Оливер пригласил:

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Вежливо подождав, пока девушки рассядутся, граф тоже сел. Обойдя вокруг сестер, словно приветствуя, Пират устроился рядом, положив морду на ботинок Оливера.

– Похоже, он мне симпатизирует, – пояснил Стьюксбери, проследив их изумленные взгляды.

– Я… я прошу прощения… Он вас беспокоит? – спросила Мэри. – Может быть, нам стоит его забрать?

– Это не проблема, – небрежно отмахнулся граф. – Поскольку в ближайшее время вы уедете за город, это не будет продолжаться долго.

На некоторое время в кабинете воцарилось неловкое молчание.

– Если я правильно помню, – наконец начал граф, – кузина Шарлотта планирует проехаться завтра по магазинам вместе с вами.

У Мэри упало сердце. Неужели из-за сегодняшних неприятностей он запретит им этот праздник? Не в силах взглянуть на сестер, она лишь подумала, что Лили будет просто раздавлена.

– Мне показалось, – продолжал Оливер, – что вам могут понадобиться наличные. Шарлотта, конечно, пришлет мне счета, но ведь могут встретиться всякие мелочи. Ленты-конфеты и все такое прочее, что вам захотелось бы купить самим.

Подобный сюрприз лишил Мэри дара речи. Очевидно, сестры испытывали те же чувства, поскольку лишь молча глазели на графа. Подойдя к столу, граф вынул из него пачку банкнот и вручил каждой из девушек по нескольку штук. Мэри уставилась на деньги, прикидывая соотношение британского фунта к американскому доллару, полагая при этом, что фунт стоит дороже. По пять фунтов каждой? На ленточки и конфеты?

– Но, сэр, – произнесла наконец Мэри, – кажется, это слишком много…

– Не думаю, – ответил Оливер с легким удивлением. – Возможно, мне стоит проконсультироваться с Шарлоттой на этот счет, поскольку, боюсь, у меня слишком мало опыта в этом вопросе. Я просто полагал, что какие-то вещи вы захотите купить за наличные.

– За наличные, – эхом отозвалась изумленная Мэри.

– Да. Я полагаю, что такой суммы вполне должно хватить, но если я окажусь не прав, мы сможем обсудить это позже.

– Но… Сэр… – Мэри недоуменно посмотрела на графа. – Простите, но мы не можем с этим согласиться. – Она проигнорировала щипок Лили. – Я никогда не думала, да и в мыслях никогда не держала становиться для вас обузой. Тем более наше присутствие здесь и так не очень уместно.

– Боюсь, я не совсем вас понимаю.

– Мы ждали встречи с дедом, и его поддержка родных внучек была бы вполне естественной. Вы же только двоюродный брат, поэтому, с нашей точки зрения, не совсем справедливо садиться вам на шею. Тем более мы предполагали, что и для деда могли бы приносить какую-нибудь пользу, нежели просто кормиться за его счет.

– Приносить пользу? – туповато повторил граф.

– Да. Работать прежде всего. Убирать, готовить, возиться в саду – не важно, главное – не есть свой кусок хлеба даром. – Видя неподдельное изумление на обычно невозмутимом лице Оливера, Мэри быстро продолжила: – Теперь, уже осознав, что это невозможно, мы все же не можем есть и одеваться даром, особенно с учетом того, что все за нас делают слуги и горничные.

– Но вы же Толботы. Что я могу с этим поделать? Если бы дед знал о вас, он непременно отразил бы это в своем завещании. Поскольку он этого не сделал, эти юридические права беру на себя я.

– Я вас понимаю, и наша благодарность не имеет границ. Однако нам неловко быть вам обузой.

Оливер молчал не меньше минуты.

– Моя дорогая кузина, постарайтесь понять и вы. У меня есть определенная репутация, и я вправе ее поддерживать. Если узнают, что мои двоюродные сестры бродят по городу без гроша в кармане и в лохмотьях, я выставлю себя на всеобщее посмешище. Меня объявят последним скупцом, или, хуже того, пойдут разговоры, что я не могу себе позволить одеть вас в соответствии с вашим статусом, либо, что я вас просто выгнал. Надеюсь, вы не хотите стать причиной моего публичного унижения?

– Конечно, нет, но…

– Нет-нет, не желаю слушать никаких возражений, – поднял руки граф. – Я слишком хорошо знаю Лондон. Одних лишь слухов достаточно для того, чтобы навечно оказаться прикованным к позорному столбу.

– Только из-за того, что у нас нет наличных? – спросила Мэри с некоторой долей скептицизма.

– Высокий статус в обществе накладывает и высокую ответственность, – пожал плечами граф.

Сохраняя полную уверенность, что Оливер просто умело ею манипулирует, Мэри поняла, что продолжение спора бесполезно и нелепо, особенно учитывая незначительность суммы, с точки зрения графа.

– Конечно, если вы того желаете, это крайне любезно с вашей стороны, и мы очень вам благодарны.

– Кстати, – продолжил граф, – обучаясь в Уиллмере, вы действительно могли бы оказаться полезными и не есть, как вы выразились, хлеб даром. Возможно, вам захотелось бы разобрать вещи своей матери.

– В самом деле? – Мэри взглянула на сестер. – Там сохранились ее вещи?

– Лично я представляю себе следующее. Предметы подобного рода обычно упаковываются и хранятся на чердаке. И так из поколения в поколение. Конечно, дед был обижен и зол, но не думаю, что он пошел так далеко, чтобы выбрасывать вещи собственной дочери.

– Благодарим вас, – заулыбалась Мэри, – от всей души благодарим…

Сам о том не догадываясь, граф сделал великое дело. Возможность получить большее представление о собственной матери, о первых годах ее жизни была намного ценнее, чем любые деньги или одежда.


На следующий день вскоре после завтрака в Стьюксбери-Хаусе появилась кузина Шарлотта, сопровождаемая женщиной средних лет с небольшой сумкой в руках.

– Привет кузинам! – весело выкрикнула Шарлотта, как только дворецкий проводил ее в гостиную. – Я привезла с собой миссис Рэнсом. Лучшей портной вы не найдете во всем Лондоне. Вскоре здесь будет леди Вивиан, но я подумала – зачем терять время? Миссис Рэнсом могла бы снять с вас мерку, пока мы ждем. А потом уже купим ткань для ваших новых платьев.

Сестры гурьбой поднялись в спальню, где, к их удивлению, портниха заставила всех раздеться до самых сорочек и, вынув из сумки сантиметр, блокнот и огрызок карандаша, принялась измерять их от макушки до пят, беспрестанно делая пометки. В конце концов миссис Рэнсом объявила, что сняла все мерки, и отправилась восвояси.

– Что ж, теперь только остается ждать Вивиан, – объявила Шарлотта, когда все снова разместились в гостиной. – Если нам повезет, она не слишком опоздает.

– А что, обычно она опаздывает? – спросила Лили.

Шарлотта пожала плечами в ответ:

– Для Вивиан не существует понятия «обычно». Просто у нее отсутствует чувство восприятия времени.

Вскоре в гостиной объявился Фиц, а следом и Оливер. За ним по пятам бежал Пират, который, устроив грандиозное приветствие всех в отдельности, подпрыгивая, вернулся к графу, плюхнулся рядом и через мгновение громко захрапел.

– Стьюксбери, ты не говорил мне, что завел собаку, – с удивлением заметила Шарлотта, отойдя от буйных проявлений радости пса.

– Она не моя, – смущенно сообщил граф.

– Мы нашли его вчера на улице, – пояснила Лили, – и привели домой.

– Но как…

Граф протестующе покачал головой:

– Подозреваю, что нам лучше этого не знать. По крайней мере, когда в мою дверь постучится констебль, мне не придется опускаться до лжи.

Лили открыла было рот, собираясь объявить, что в обретении ими Пирата нет ничего противозаконного, но была прервана вошедшим дворецким:

– Леди Вивиан Карлайл, милорд.

– Вивиан! – с восторгом вскочила Шарлотта.

– И да поможет нам Господь, – пробормотал под нос граф с гораздо меньшим энтузиазмом.

По пятам за дворецким в гостиную ворвалась женщина с темно-русыми волосами. На ней было изумрудно-зеленое платье и капор из черного бархата в форме сердца, отделанный посередине шелковой плиссировкой. Сзади капор украшало ярко-зеленое перо. У любой другой женщины подобный головной убор отвлекал бы внимание от лица, но только не у Вивиан: более красивых женских лиц Мэри еще не встречала.

Большие, широко расставленные глаза на идеально пропорциональном лице были такого же цвета, что и платье. Попадались злопыхатели, которые поговаривали (не на людях, конечно), что рот и челюсти леди Вивиан слишком велики для истинной красоты, а взгляды на жизнь слишком уж откровенны, но такие незначительные недостатки совершенно не были заметны ни Мэри, ни ее сестрам.

– Привет, Стьюксбери, не смотри на меня с таким испугом. – Она протянула графу руку в ответ на его поклон. – Я здесь надолго не задержусь, нам предстоит длинный день для совершения покупок.

Посмотрев под ноги, Вивиан обнаружила там Пирата, который, приподнявшись вслед за графом, разглядывал ее с явным интересом.

– О Господи… Оливер, это твоя собака?!

– Начинаю думать, что уже моя, – пробормотал граф, посмотрев на дворнягу.

– М-да… – Вивиан смотрела то на Пирата, то на Оливера, словно сравнивая. – Воистину чужая душа – потемки…

– Если такие потемки и существуют, то вряд ли они представлены собакой. – Граф сардонически изогнул брови.

Рассмеявшись в ответ и поприветствовав Шарлотту с Фицем, Вивиан протянула руку сестрам.

– А вы, должно быть, Баскомбы. Шарлотта рассказывала о вас, и я рада с вами познакомиться.

Через несколько минут, наполненных ничего не значащей женской болтовней, попрощавшись с графом и Фицем, Вивиан вывела сестер и Шарлотту на улицу, где их ждала зеленая четырехместная коляска с откидным кожаным верхом, запряженная четверкой отменных лошадей. Вышколенный лакей в ливрее тут же метнулся вперед, чтобы откинуть лесенку и помочь леди забраться в экипаж. Несмотря на четыре места, коляска оказалась достаточно просторной, поэтому в ней без труда могли разместиться шесть стройных женщин.

– Ну а теперь, – сказала Шарлотта, едва лишь коляска отъехала от тротуара, – вы должны рассказать нам, каким образом к графу попала эта собачонка, которая бегает за ним по пятам, не отставая ни на шаг.

– Да уж, – попросила Вивиан, – расскажите нам, пожалуйста. Никогда еще я не была так удивлена, когда увидела графа с… с… – Она рассмеялась, не находя слов.

По молчаливому согласию сестер слово было предоставлено Лили, как лучшей рассказчице, и история с кучером и собакой вызвала у женщин бурю восторга. Когда коляска доехала до Нью-Бонд-стрит и дело дошло до описания достопочтенного мистера Пинкли Фэншоу, смех, доносящийся из коляски, перешел в истерическую фазу, заставив прохожих удивленно оборачиваться.

– Боже мой, – Шарлотта утирала платком глаза, – чего бы я только не дала, чтобы увидеть этого Фэншоу, крутящегося на месте с собакой, вцепившейся в фалды!

– А тебе знаком этот Фэншоу? – спросила Вивиан.

– Нет, а тебе?

– Немного. Если бы ты его знала, твой восторг от этой картины возрос бы многократно. Невероятный пижон и жалкий хлыщ.

– Словно кузен Гордон, – заметила Шарлотта.

– Много хуже. По крайней мере Гордону Харрингтону восемнадцать, и это его в какой-то мере оправдывает. Фэншоу же скоро будет сорок, а он все еще ведет себя как мальчишка.

Коляска остановилась, и расторопный лакей тут же помог леди выбраться наружу. Следуя за остальными и оглядываясь по сторонам, Мэри поняла, что они находятся в оживленном торговом районе. По обе стороны улицы тянулись бесконечные магазины и лавки.

– А куда мы идем? – спросила она у Шарлотты.

– Ну, прежде всего в Графтон-Хаус. Туда нужно попасть не позже одиннадцати. В противном случае магазин будет переполнен, и мы не сможем найти свободного приказчика.

Переполненных магазинов Мэри пока не видела, нет, конечно, в них находились посетители, но к ним сразу же бросался магазинный клерк, кланяясь и предлагая помощь. У нее закралось подозрение, что приди они сюда и в самый разгар рабочего дня, все приказчики все равно сразу примчатся к леди Вивиан.

Ни Мэри, ни ее сестры не обратили на продавцов Графтона ни малейшего внимания, хотя те взирали на них с неподдельным изумлением. Вдоль каждой стены магазина располагались рулоны тканей, некоторые лежали на больших полках, другие висели так, чтобы падающий свет максимально подчеркивал всю прелесть оттенков. Даже в Филадельфии Мэри не видела такого огромного магазина, торгующего только тканями. Служащие раскатывали перед покупателями материал на деревянных прилавках, тянущихся вдоль обеих стен, демонстрировали его клиентам, отмеряли и отрезали нужную длину.

Большинство покупателей слонялись вдоль прилавков, разглядывая товар, но клерк тут же принес стулья для Вивиан и Шарлотты, интересуясь, какие именно ткани им хотелось бы посмотреть.

Ошеломленные сестры двинулись дальше, открыв рты. Элегантный шелк и блестящий атлас, обычная фланель и тончайшая шерсть, постельное белье и бархат, парча, хлопок для штор, муслин… Еще немного, и у них закружилась бы голова, но громкий голос Шарлотты позвал сестер обратно. Уже через несколько минут они выбирали ткани для будущих нарядов.

Через некоторое время Мэри взглянула на пачку отрезов, лежащую чуть в стороне, и пришла в ужас.

– Боже мой, мы купили невероятно много…

– Ерунда, – заверила ее Шарлотта, – мы только начали. В конце концов, вас четверо, и вам нужно… Говоря прямо, вам нужно все.

– Конечно, граф необычайно щедр, но вы уверены, что он не станет возражать?

Вивиан и Шарлотта покатились со смеху.

– Кто, Стьюксбери? – воскликнула Вивиан. – Он даже и внимания на это не обратит. Всякому известно, что, получив наследство от лорда Реджинальда, он увеличил состояние, палец о палец при этом не ударив. Граф не сторонник азартных игр, он не помешан на дорогих лошадях и экипажах, в любовных связях не замечен. – Резко прервавшись, она виновато посмотрела на младших, Лили и Камелию, слушавших ее с нескрываемым интересом. – Я хочу сказать, что для своего положения граф ведет удивительно скромный образ жизни.

– Вы хотите сказать, что он не содержит любовниц? – уточнила Камелия.

– Прошу прощения, – быстро сказала Вивиан, – меня не туда занесло. Я совсем забыла, что вы еще почти дети, простите, ради Бога.

– Ничего страшного, не стоит беспокоиться, – заверила ее Камелия. – У меня и в мыслях не было, что у графа есть любовница. По крайней мере я не могу представить, чтобы он расстался с галстуком при женщине.

Шарлотта хихикнула, прикрыв рукой рот.

– Да, девочки, – рассмеялась Вивиан, – боюсь, я была слишком наивна!

– Камелия! – Роуз наградила сестру предостерегающим взглядом. – В любом случае мы его несколько смущаем, и это частично объясняет, почему он отсылает нас с гувернанткой за город.

– Это правда? – спросила Вивиан.

– Да, – вздохнула Мэри. – Он говорит, что мы не готовы для того, чтобы появиться в светском обществе. Боюсь, что граф прав.

– Ну, положим, лично я нахожу вас вполне воспитанными девушками. Однако вам действительно стоило бы научиться выражаться поизящнее. Но для этого нужна не гувернантка, а сопровождающая. – Она пожала плечами. – Конечно, если Оливер что-то вбил себе в голову, его ничем не проймешь. Его упрямство я помню еще с Уиллмера, где я навещала Шарлотту.

– А как давно вы с кузиной Шарлоттой подруги? – спросила Роуз.

– Настолько давно, что мы вряд ли ответим на этот вопрос. – Леди Вивиан с усмешкой взглянула на Шарлотту. – Лорд Хэмфри – младший брат моего отца – живет в Холстед-Хаусе, это недалеко от Уиллмера. В то лето – я была еще совсем девочкой – я приехала туда, чтобы навестить лорда Хэмфри и тетушку. Моя мать умерла при родах, и у меня были лишь старшие братья. Вот отец и подумал, что неплохо было бы, если бы кто-нибудь оказал на меня женское влияние. Честно говоря, я очень полюбила Холстед. А Шарлотта со своей матерью часто приезжали в Уиллмер, после того как сезон заканчивался. Вот так у меня и появилась близкая подруга. – Вивиан улыбнулась сестрам. – Вы не представляете себе, что такое расти среди братьев, так что я вам завидую, всегда хотела иметь сестру.

Мэри не могла себе представить жизнь без сестер – и без матери тоже.

– Мне очень жаль, – сказала она, инстинктивно беря Вивиан под руку, – я думаю, что для вас это было очень нелегко.

Черты лица Вивиан на мгновение стали чуть жестче, но затем она ослепительно улыбнулась:

– Как мило с твоей стороны!.. Знаешь, Шарлотта, – повернулась она к подруге, – сезон уже кончается, и сдается мне, что я давно не навещала дядю. Не съездить ли нам туда, скажем, после бала у леди Кандлингтон? Заодно обсудим наши планы на следующий сезон.

Шарлотта ответила улыбкой, выражающей согласие, и леди Вивиан отправилась рассматривать рулон темно-бордовой парчи.

– Ну что же, девочки, считайте, что вы покорили Вивиан.

– Она славная, – заметила Роза, – ее очень легко полюбить.

– Да, но поскольку она – дочь герцога, большинство света этого не понимает. Не так уж много людей на свете, с которыми она была близка долгие годы. Остальных же больше интересовали ее положение и богатство, чем она сама, так что, поверь, она оценила твое сочувствие.

– Но я вовсе не ставила себе цель завоевывать ее расположение!

– Я понимаю. И сама Вивиан это понимает. Вот почему вы и понравились друг другу. А теперь, Лили, выбирай скорее свой муслин и пойдем дальше. У нас еще много дел на сегодня.

Очень скоро сестры поняли, что Шарлотта ничуть не преувеличивала. Она сопровождала их от магазина к магазину, совершая самые умопомрачительные покупки. Перчаточник и сапожник, торговцы бельем и декоративными перьями (на последнем настояла леди Вивиан, которая искала совершенно особенное перо для капора), и это было только начало. Они купили веера; они купили ридикюли; они купили пуговицы и платки, кружева и ленты. Всегда вязавшие себе чулки самостоятельно, сестры не могли удержаться от покупки чулок машинной вязки, причем, если Мэри устроили простые хлопчатобумажные, Лили приобрела пару шелковых с вышивкой на лодыжках, предназначенных для ношения с вечерним платьем. Роуз не смогла пройти мимо вязаной шали, причем было видно, что процесс оплаты вызывал у нее не меньше удовольствия, чем сама приобретенная вещь. Наблюдая, как Лили покупает не один, а целых два романа, без которых не могла жить, Мэри подумала, что кому-кому, а уж младшей сестре явно не хватит денег, выданных графом на месяц вперед.

Но, как и прежде, Шарлотта объявила, что поход не закончен. Теперь предстоял визит к скорняку, специализирующемуся на пошиве манто. Выслушав протест Камелии насчет того, что было куплено слишком много разных тканей для платьев, Шарлотта насмешливо покачала головой в ответ:

– Этот материал предназначен только для пошива дневных платьев. У вас должно быть по одному, а лучше по два вечерних платья. Даже в провинции леди держат платье для выходов к ужину.

Далее между Вивиан и Шарлоттой возник небольшой спор о выборе модистки. Первая целиком и полностью полагалась на компетентность мадам Арсено, а Шарлотта горой стояла за мадемуазель Рюэль, работавшую в менее изысканном стиле, зато отличавшуюся короткими сроками исполнения заказов.

В конце концов победа досталась Вивиан, выдвинувшей решительный аргумент:

– Уверяю тебя, Шарлотта, получив перспективный заказ на целых восемь вечерних платьев и зная пунктуальность лорда Стьюксбери в вопросах оплаты, мадам Арсено закончит работу в половину срока.

Магазин мадам Арсено представлял собой небольшое, но элегантное здание, разместившееся на Оксфорд-стрит. Хозяйка, лично вышедшая откуда-то из задней части магазина, чтобы приветствовать леди Вивиан, и услышавшая, что от нее требуется, щелкнула пальцами, призывая помощников. В очередной раз с девушек стали снимать мерки, но усталость и раздражение улетучились в тот же миг, когда, сев рядом с Вивиан, Шарлоттой и хозяйкой, они принялись листать каталоги.

В силу неопытности сестры не могли выбрать никакого цвета, кроме белого, хотя Шарлотта обращала их внимание на синий, зеленый и бледно-желтые тона, а Вивиан оказалась убежденной приверженкой ярко-изумрудных и голубых оттенков. Но так как через несколько минут все увлеклись обсуждением тканей, верхних юбок, глубины декольте и видов кружевных отделок, споры о цвете сами собой отошли на задний план.

К тому времени, когда сестры окончательно выбрали по два вечерних платья, мадам Арсено сияла от восторга, да и сестры Баскомб вернулись в Стьюксбери-Хаус крайне довольные проведенным днем.

Едва они успели проститься с новыми подругами, как к ним обратился граф, вышедший в холл:

– Рад, что вы уже вернулись. Проходите и познакомьтесь с вашей новой компаньонкой.

Переглянувшись, девушки послушно проследовали в гостиную.

– Позвольте мне представить вам мисс Далримпл. – Как показалось Мэри, в голосе графа могло бы быть больше удовлетворенности. – Она любезно согласилась сопровождать вас в Уиллмер и учить этикету и тому подобное в течение нескольких ближайших недель.

Оливер повернулся к женщине, сидящей на диване. Для ее описания хватило бы двух слов: мисс Далримпл была мрачна и квадратна. Темно-каштановые волосы были собраны в тяжелый узел, черные густые брови почти срослись, образуя на лбу единую линию, поэтому малейшая эмоция на ее лице превращалось в гримасу.

За полчаса в компании этой женщины Мэри пришла к выводу, что созерцание этого недовольного лица и унылой фигуры вводит в мрачную тоску. За это же время мисс Далримпл успела сделать замечания по осанке каждой из сестер, указала Камелии на ее просторечный язык, не забыв упомянуть о превосходстве британских женщин перед всеми остальными.

Мэри была несколько удивлена, что сестры не подняли бунт еще до ухода гувернантки. Чашу недовольства пополнил граф, который вынес окончательный вердикт:

– К счастью, мисс Далримпл готова немедленно приступить к работе, поэтому уже послезавтра вы сможете уехать в Уиллмер.

У Мэри защемило сердце. Сестры гурьбой понуро отправились к своим комнатам.

– Я не хочу ехать в Уиллмер с этой ужасной женщиной! – наконец воскликнула Лили, выражая словами то, что думали все.

Даже Роуз, самая безобидная из всех, не могла не согласиться:

– Она в самом деле гадкая. Сделай то, не делай это…

– И даже наши подруги исчезли… Как бы мне хотелось снова увидеться с кузиной Шарлоттой и леди Вивиан, – горестно продолжила младшая сестра.

– А я с таким нетерпением ждала, когда мы попадем в театр Эстли, – угрюмо сказала Камелия. – Кузен Фиц обещал нас туда отвести. Он рассказывал, что в нем ставят спектакли с потрясающими сценами знаменитых сражений.

– А Тауэр? Сэр Ройс говорил, что покажет нам Тауэр, то самое место, где казнили Анну Болейн, и Ворота изменников.

– Я бы еще посмотрела настоящие скачки, – заявила Камелия и, помолчав, добавила со вздохом: – Но и Тауэр тоже звучит впечатляюще.

– Самое впечатляющее, что может быть, так это застрять в провинции с этой мисс Далримпл, – пробурчала Мэри, такая же недовольная, как и все остальные. Кроме того, она никогда бы не призналась сестрам, что у нее была еще одна причина для досады: она не сможет каждый день видеть сэра Ройса.

Конечно, она понимала, что все это блажь и глупость. Даже если она немного и оттаяла по отношению к Ройсу после вчерашних событий, это совсем не значило, что они стали друзьями. Они ими не были и не могли быть! Но тем не менее без возможности видеть его горящие глаза, его губы, изогнутые в улыбке, его поднятые в усмешке брови жизнь в Уиллмере представлялась нестерпимо скучной и беспросветной.

В этот вечер за ужином сестры чуть-чуть, совсем немного, но все же примирились с мыслью о скором отъезде в Уиллмер, когда Ройс и Фиц, удивленные такой поспешностью, предложили провести следующий день вместе. Камелия и Фиц, предпочитающие скачки, зрелища Эстли и романтизм Тауэра, остались в меньшинстве.

На следующее утро, глядя на зевающего Фица и вооружившись путеводителем, все шестеро покинули Стьюксбери-Хаус.

Тем не менее им пришлось ненадолго задержаться у Тауэра, где дворцовый служитель пичкал собравшихся страшными историями об убийстве двух сыновей Эдуарда IV их дядей Ричардом Глостером, о страданиях юной Елизаветы, помещенной в Тауэр, которая, плача, упала прямо на лестнице, боясь идти дальше, поскольку полагала, что и ее может постигнуть судьба Анны Болейн.

– Не думаю, что хотела бы быть принцессой, – заявила Роуз. – Это скорее страшно, нежели романтично.

– Да уж, – согласилась Мэри, – идти по трупам родственников ради власти – дикость. Проще избрать президента.

– Ну, слава Богу, такими делами больше в Англии не занимаются, – не без иронии заметил Ройс.

– Честно говоря, я вам всем иногда удивляюсь, – закатила глаза Лили. – Как можно мыслить так прозаично? Бедная леди Джейн Грей [9]взошла на престол, будучи младше меня, и, потеряв все за неделю или около того, была приговорена к смерти! – Она патетически прижала руки к груди.

– Пойдем уж, Сара Сиддонс [10]. Я хочу спуститься вниз и посмотреть на живых львов.

– О-о! Я тоже хочу на них посмотреть! А ведь еще есть зал ювелирных украшений! – Лили последовала за сестрой вниз, продолжая радостно тараторить.

Спускаясь по винтовой лестнице, Мэри оказалась последней и, войдя во внутренний двор, непроизвольно оглянулась по сторонам.

У подножия одной из башен с независимым видом стоял Космо Гласс собственной персоной…

Глава 12

Мэри остановилась, словно споткнувшись на ровном месте, не веря глазам. Откуда здесь мог взяться отчим?

Так же внезапно, как и появился перед ее глазами, Космо резко повернулся и мгновенно растворился в толпе. Сбросив оцепенение, Мэри сорвалась с места и бросилась следом, но у подножия башни уже не оказалось никого, похожего на отчима. Гласс был невысок ростом, поэтому его было трудно различить в толпе. Но уже у самого угла она заметила его голову, украшенную давно не стриженными волосами песочного цвета. Подобрав юбки, она понеслась следом через внутренний двор Тауэра и забежала за угол. Перед ней расстилалась лужайка – от самой боковой части замка с железными воротами и до стены. Здесь не было ни души, и Мэри начали одолевать сомнения. Выйти из этого замкнутого пространства было невозможно. И вообще, был ли этот мужчина Космо?

Увидев между зданиями, находящимися перед ней, небольшой проем, она бесшумно пересекла лужайку и, осторожно положив ладонь на каменную стену, попыталась заглянуть за угол.

– Мэри!

Подпрыгнув от неожиданности, она резко обернулась. К ней, нахмурившись, спешил сэр Ройс.

– Где вы были, черт побери? – Он подошел и взял ее за руку. – Не успел я обернуться, а вы как сквозь землю провалились.

От прикосновения Ройса Мэри почувствовала, как теплая волна пробежала по всему телу. Ладно, даже если это был и Космо, его давно уж и след простыл.

– Не знала, что должна докладывать вам о своих перемещениях. – Мэри рывком выдернула руку.

– Но я же отвечаю за вас, – скривился Ройс. – Неужели вы думаете, что я отпущу вас свободно бродить, где вам захочется?

– Возможно, вы будете удивлены, но я прожила двадцать пять лет, заботясь о себе сама, причем обходясь без ваших указаний.

– Вот я и думаю, как вы до сих пор живы?!

Мэри и Ройс посмотрели друг на друга, словно пытаясь понять, кто кого переспорит.

– Ладно, – вздохнул Ройс, поднимая руки в знак того, что признает поражение. – Черт возьми, я прошу прощения. Обычно я не разговариваю таким…

– Таким начальственным тоном? – перебила его Мэри.

– Пусть будет начальственным. – Уголок рта Ройса немного дернулся. – Я ведь не привык все время держать кого-нибудь в поле зрения и, не увидев вас поблизости, просто-напросто напугался. Лондон намного опаснее, чем вам может показаться с первого взгляда, тем более что район вокруг Тауэра далеко не Мейфэр. Вы могли бы попасть в гораздо худший переплет, чем позавчера. Не по собственной вине, конечно, – поспешно добавил Ройс.

– Последнее замечание было крайне дипломатичным, – рассмеялась Мэри.

– Учусь. Быть может, слишком медленно, – улыбнулся Ройс в ответ. Пожав плечами, он отступил и оглянулся вокруг. – Послушайте, а что вы все-таки тут делаете?

– Ну… Я… Мне показалось, что я увидела одного из тех самых воронов Тауэра, – ловко вывернулась Мэри, сославшись на еще одну известную легенду, – подошла посмотреть поближе, но, должно быть, напугала его.

– Что в нем могло быть особенного? Ворон как ворон…

– Но ведь, по преданию, когда вороны исчезнут из Тауэра, монархия рухнет. Вот потому эти птицы для меня особенные.

– Про монархию – это вряд ли, а воронов здесь полным-полно. Ну и куда же этот подевался? – Он направился к проему.

– Я так и думала насчет монархии, – ответила Мэри, поспешно следуя за Ройсом. Ей пришла в голову шальная мысль, что если проем между зданиями не имеет выхода с другой стороны, то Космо все еще находится там, а встреча сэра Ройса и отчима нисколько не входила в ее планы.

С облегчением обнаружив, что они одни в этой нише, Мэри огляделась.

– Ну, должно быть, мне показалось. – Она повернулась к Ройсу. – Думаю, нам пора присоединиться к остальным.

– Вне всяких сомнений. – Он посмотрел ей прямо в лицо, и от света, льющегося из его глаз, Мэри ощутила тепло и легкое беспокойство.

Она отвернулась. Было странно чувствовать беспокойство от присутствия Ройса и одновременно испытывать желание остаться рядом с ним.

– Я… мм… должна поблагодарить за то, что вы меня разыскивали. Просто я не так наивна, как вы полагаете, и отдаю себе отчет об опасностях, которые могут подстерегать в этом городе. Мне не следовало вступать с вами в спор.

– Вы говорите сейчас откровенно? – удивленно приподнял брови Ройс.

– Я пытаюсь вести себя надлежащим образом, – ответила Мэри, выдержав его испытующий взгляд. – Наша новая гувернантка вчера уже сделала мне пару замечаний на этот счет.

– Трудно поверить!

– Сэр Ройс! Не нужно язвить, это не повод для шуток!

– Лили уже угостила меня рассказом о вашей наставнице. Если она действительно такая, как описала ваша сестра, я трепещу, лишь только подумав о том, что вам предстоит вынести в ближайшее время.

– И у меня тоже не самые лучшие предчувствия, – вздохнула Мэри. – Быть может, дальнейшее знакомство с мисс Далримпл даст нам повод улучшить мнение о ней. Не исключено, что она просто пыталась произвести впечатление на графа.

– Возможно.

– Хотелось бы верить, что…

– Вы могли бы поговорить с Оливером, – напомнил Ройс.

– Ни в коем случае. Это лишь подтвердит нашу репутацию трудновоспитуемых американок. Мое мнение о мисс Далримпл еще не сложилось окончательно, а научиться светским экивокам нам и в самом деле не помешает. Я прекрасно понимаю, что мы не сможем жить здесь, оставаясь такими, какие мы есть. И то, что мы будем помехой для графа, ясно как божий день.

– Абсолютно убежден, что вы для него не помеха.

– В самом деле? – сверкнула глазами Мэри. – У меня почему-то совершенно иное мнение. Но в любом случае я уверена, что, пытаясь надавить на нас, мисс Далримпл себе все зубы обломает.

– А я почему-то думаю, что между вами не возникнет особых баталий.

– Так или иначе, вы не будете их свидетелем, – заставила себя улыбнуться Мэри.

– Ну почему же, я собираюсь быть на линии фронта. И может быть, попаду под шальную пулю.

– Что? – Мэри не поняла Ройса. – О чем это вы? Мы же отправляемся за город, в поместье графа.

– Ну да, в Уиллмер. Мне выпала честь сопровождать вас туда.

– Что? – воскликнула Мэри. – Я полагала, что уж кто-кто, а вы останетесь в Лондоне.

– Оливеру нужно задержаться в городе по делам, я же, напротив, совершенно свободен, – спокойно проговорил Ройс. – Или мне отказаться от этой миссии?

– Нам никто не нужен… – Само осознание того, что он будет присутствовать в Уиллмере, настолько потрясло Мэри, что заставляло противиться этому. – У нас ведь будет попутчица, да и поедем мы в экипаже Стьюксбери.

– Присутствие рядом джентльмена для решения организационных вопросов никогда не помешает, – возразил Ройс.

– Мы вполне способны решить эти вопросы – если они возникнут – самостоятельно.

– Вам так не терпится от меня избавиться?

– Вовсе нет, – честно ответила Мэри, – конечно, нет.

– Тогда мне очень бы хотелось остаться рядом с вами. – Сделав шаг вперед, он дотронулся до пряди ее волос.

Мэри смущенно покраснела и почувствовала, что ее сердце забилось чаще. Ей очень хотелось, чтобы Ройс не заметил физической реакции на это прикосновение.

– Ваш новый головной убор очень мил.

– Что? Ох, спасибо. Вчера кузина Шарлотта и леди Вивиан взяли нас с собой пройтись по магазинам. – В глубине души Мэри прокляла себя за столь неуклюжий ответ, но когда Ройс находился рядом, она теряла способность к ясному мышлению.

– Но сидит на вас немного косо. – Ройс протянул руку и, прежде чем Мэри смогла что-то сделать, развязал широкие ленты. Поправив головной убор, он остановился, глядя ей прямо в глаза.

Сердце Мэри заколотилось еще сильнее.

– И у этого капора есть один недостаток. – Голос Ройса перешел на шепот. – Когда он находится на голове, очень трудно вас поцеловать.

Мэри отлично знала, что ей нужно было сделать. Повернуться и бежать прочь. Вместо этого она зачем-то поднялась на цыпочки и встретила губами его губы. Тело охватило блаженное тепло.

Уже знакомый рот был тепел и чувственен, и руки Мэри, сами собой приподнявшись, ухватили Ройса за лацканы сюртука, словно они были единственной точкой опоры, позволяющей удержаться в этом вращающемся мире. Его руки крепко обвились вокруг ее талии, и Мэри почувствовала, насколько крепким и сильным было его тело. Внезапно она поняла, что, не думая ни о чем, отвечает на этот поцелуй. Незнакомая трепетная волна пронеслась по животу сверху вниз, и все тело пронзила приятная истома.

Ройс оторвался от ее губ, голова Мэри бессильно упала на его грудь, и она вдруг ощутила, вздрогнув, как окружающий мир меркнет и исчезает.

Ройс выпрямился, и его руки бессильно упали. Мэри, все еще пошатываясь, смотрела на него растерянно и изумленно. Откуда-то издалека послышался голос Камелии, зовущей ее по имени, и туман, окутавший голову, разом рассеялся. Боже! Она стояла здесь, в относительно многолюдном месте, и целовалась с Ройсом, словно падшая женщина!

Вырвав капор из рук Ройса, Мэри поспешно надела его на голову и завязала бант под подбородком, в то время как он нежно провел пальцами по ее губам. Искренне надеясь, что случайные свидетели не смогли догадаться, что происходило в нише, она бросилась обратно на лужайку. Ее сестры и Фиц стояли на противоположной стороне, к счастью, повернувшись спиной.

– Ау! – крикнула она. – Давно не виделись. Кажется, я немного заблудилась. – Она толкнула Ройса обратно в проем и заторопилась к сестрам. – Прошу прощения. Вы меня искали?

– Положим, что сначала вас отправился искать Ройс, – объяснил Фиц. – А потом он и сам исчез.

– Полагаю, что и он рано или поздно найдется, – весело сказала Мэри, уходя подальше от ниши и таща за собой Роуз. – Почему бы нам не сходить в зверинец? Уверена, что, нигде меня не обнаружив, сэр Ройс к нам присоединится.

– Вне всяких сомнений. – Глаза Фица на мгновение задержались на ее лице. – Ну что, леди? Нас ждут львы и тигры?

– Мэри! – смеясь, воскликнула Роуз. – Сбавь скорость, ты мне руку оторвешь.

– Ой, прости меня. – Мэри посмотрела на сестру и замедлила шаг.

– Что-то случилось? – тихо спросила Роуз. – Ты выглядишь… какой-то потрясенной.

– Что? Нет. Я… – На мгновение Мэри задумалась. Не рассказать ли сестре о том, что произошло между ней и Ройсом? Через секунду она отбросила эту идею. Никогда ничего не скрывая от Роуз, она оказалась перед тяжелым выбором: слишком уж свежими и глубокими были на этот раз ее чувства.

В нескольких футах впереди шли Камелия и Лили, шествие замыкал кузен Фиц. Опасливо оглянувшись, Мэри прошептала:

– Мне показалось, что я видела Космо.

– Что?! – тревожно посмотрела на сестру Роуз, и ее лицо приобрело мертвенно-бледный цвет. – Где? Прямо здесь? Ты уверена?

– Расстояние было достаточно большим, поэтому я не могу утверждать с полной уверенностью. Я пошла следом, чтобы рассмотреть получше, но этот человек куда-то исчез.

– Неужели ты думаешь, что он отправился вслед за нами? – Роуз ухватила Мэри за руку с такой силой, что ей стало больно.

– Это кажется абсурдным. Для чего ему здесь находиться? А даже если и так, то зачем ему скрываться? Трудно поверить, что он шел за нами в Тауэр, да и откуда ему было знать, где мы вообще находимся?

– Последнее как раз можно объяснить, – возразила Роуз. – Мама могла в случайном разговоре упомянуть имя графа. А уж выяснить в Филадельфии, на какой корабль мы сели, не составляет никакого труда. Несложно связать концы с концами. Пусть даже он и не знал имени графа, выйти на наш след в Лондоне не так уж трудно. На постоялом дворе нас наверняка запомнили хотя бы потому, что наши вещи забирали слуги самого графа Стьюксбери.

Логика сестры была безупречна, и Мэри нахмурилась:

– Пусть так, но как бы ему удалось добраться следом так быстро?

– А ты вспомни об ураганах, которые задержали нас в Атлантике. Теоретически Космо мог добраться до Лондона даже раньше нас.

– Хорошо, но какого черта ему от нас нужно?

– Быть может, он не оставил намерения выдать меня замуж за мистера Саттерсби.

– Ха! Он даже не сможет заставить нас вернуться в Пенсильванию. Мы взрослые и свободные женщины!

– Мы – да, но не Камелия с Лили.

– Слава Богу, он не их опекун. – Мэри вспомнила о своем разговоре с Фицем. – Граф может легко оформить опекунство, и Космо к ним на пушечный выстрел не подойдет. Этого никто не допустит – ни Стьюксбери, ни Ройс, ни Фиц. – Мэри счастливо улыбнулась. – Подумать только, Роуз, что мы теперь не одни. Теперь мы имеем семью, готовую в случае чего взять нас под защиту.

Роуз перестала хмуриться и ответила Мэри слабой улыбкой:

– Полагаю, ты права.

– Не сомневаюсь. Да и скорее всего это был не Космо, а просто какой-то человек, имеющий с ним некоторое сходство. А если Гласс и постучится в дверь дома графа, то, полагаю, получит еще менее теплый прием, чем получила я. – Мэри усмехнулась, вспомнив свой первый визит к графу, и крепче ухватила сестру под руку. – Жаль, но мы не увидим этой сцены, потому что уже завтра уезжаем в Уиллмер. Мы будем за много миль отсюда, а Космо понятия иметь не будет, где мы.

Мэри почувствовала, что напряжение оставило Роуз.

– Да, конечно. – Она снова улыбнулась, но на этот раз более естественно. – Мы будем далеко отсюда и в безопасности.

– Да. В полной безопасности, – подтвердила старшая сестра.

Она услышала, как за спиной Ройс позвал Фица, и будто бы случайно оглянулась. Ройс шел вслед за ними, высокий и, как всегда, преисполненный легкого изящества.

Да… В Уиллмере она будет в безопасности и недосягаема для Космо Гласса. Но как избежать другой опасности, исходящей от сэра Ройса Уинслоу?


Из Стьюксбери-Хауса выехали сразу после завтрака. Мэри с облегчением обнаружила, что сэр Ройс едет верхом на собственной лошади. Большую часть предыдущего вечера она провела в раздумьях о том, сможет ли вести себя естественно, находясь с ним в замкнутом пространстве экипажа, вспоминая о поцелуях, которыми они обменялись днем раньше.

Граф лично вышел из дома попрощаться, и Пират, трусивший рядом, уселся у его ног. С интересом глядя, как девушки взбираются в карету, он не сделал ни малейшей попытки последовать за ними.

– Пират! – Камелия высунулась из экипажа. – Ты разве не с нами?

– Не будь дурочкой, Камелия, – захлюпала носом Лили. – Очевидно же, что он принял кузена Оливера, а не нас.

Склонив голову набок, пес продолжал рассматривать их с живым интересом, но не трогался с места.

Граф посмотрел на Пирата и перевел взгляд на девушек.

– Что ж, я думаю, это возможно. Пират – городская собака, ему будет плохо за городом, пусть лучше остается здесь.

Пират громко тявкнул, отчаянно завиляв своим обрубком. Несмотря на легкую грусть, сестры не могли сдержать смех. Лакей захлопнул дверцу, Стьюксбери махнул кучеру, раздался щелчок кнута, и экипаж чуть покачнулся, тронувшись с места. Оглянувшись, Мэри увидела графа, стоящего на крыльце, а на его руке уютно расположился маленький пес…

Найдя глазами ехавшего рядом Ройса, Мэри не могла не признать, что он великолепно держится в седле. Высокий и широкоплечий, он сидел на своей темно-гнедой лошади так, словно ездил верхом с самого рождения. Вздохнув, Мэри отвела глаза в сторону. Наблюдать за уверенной посадкой Ройса было приятно, но не глупо ли тратить на это время? Лучше уж подумать о том, как обуздать собственные чувства, которые начинали в ней бурлить всякий раз, когда он оказывался поблизости.

– Леди, не высовывайтесь в окна. – Мисс Далримпл резко дернула Лили за коленку.

– А как же я смогу увидеть что-нибудь интересное? – запротестовала Лили.

– Там нет ничего такого, что бы могло привлечь молодую леди.

Оставив Лили в покое, мисс Далримпл повернулась к Камелии.

– Прошу вас, не показывайте пальцем, мисс Камелия. Это крайне вульгарно.

Безо всякого перерыва она успела напомнить Роуз, что настоящая леди должна вести себя подобающе, даже находясь в экипаже, и разъяснила Мэри, что та не совсем учтиво попрощалась с графом, сказав «прощайте» вместо «до свидания». Закрыв шторы, гувернантка прочитала еще несколько моралей о прописных истинах поведения леди, но, к счастью, вскоре замолчала и заклевала носом. После этого путешествие стало несколько веселее, и, открыв шторы, они начали смотреть на пробегающие мимо пейзажи, стараясь разговаривать вполголоса, чтобы мисс Далримпл не проснулась.

Наконец они остановились на постоялом дворе на поздний обед и чтобы дать лошадям отдохнуть. Открыв дверцу экипажа, Ройс помог каждой женщине выбраться наружу, и Мэри ощутила странную дрожь, отчаянно выискивая способ избежать прикосновения его руки. Наконец она нашла в себе силы вложить свою руку в его, и пальцы Ройса сжали ее кисть твердо и решительно. Он посмотрел ей в лицо с выражением спокойной вежливости, словно не помнил о том, что произошло накануне.

Мэри подумала, что может легко сохранить такое же внешнее равнодушие. Конечно, Ройс имел намного больший опыт, но зачем ему об этом знать? Ответив вежливой формальной улыбкой, она почувствовала некоторое удовлетворение собственной силой воли, однако, войдя в гостиницу, все еще чувствовала, как дрожат кончики пальцев. И в этом не было никакого притворства.

Как было чудесно выйти из экипажа! Как бы ни была комфортабельна карета, как бы ни были удобны мягкие обивки сидений, многочасовая езда оставила впечатление тесноты и жесткости. Холодные закуски, предложенные в столовой постоялого двора, могли бы показаться кулинарными изысками, если бы не нудные разглагольствования мисс Далримпл о правильном поведении за столом и принципах построения светской беседы.

Подавив через силу раздражение, Мэри сделала вид, что полностью занята едой, хотя на самом деле пыталась поймать взгляд сэра Ройса на себе. Однако он был слишком занят тем, что с нескрываемым изумлением рассматривал мисс Далримпл, самозабвенно рассуждающую о том, что девушки говорят слишком громко и перебивая друг друга, впрочем, ничуть не смущаясь, что сама перебивает разговор остальных.

– Никому не интересно слушать, когда молодые девушки разговаривают сами о себе, – объявила гувернантка. – Не следует выбирать интеллектуальные темы, чтобы не прослыть синим чулком. Лучшие темы для бесед – обсуждение погоды и здоровья собеседника. И конечно, нельзя забывать о необходимости похвалить сервировку стола и подаваемые блюда.

– Обсуждение погоды? – Мэри удивленно посмотрела на наставницу. – Вы хотите сказать, что нам ничего не следует обсуждать, кроме еды, погоды и здоровья?

Гувернантка неодобрительно покосилась на Мэри, но, прежде чем успела что-то сказать, в разговор решительно вмешалась Роуз:

– Мягко говоря, это выглядит несколько скучно.

– Лучше выглядеть скучной, чем невоспитанной и перебивающей других, – чопорно скривила рот мисс Далримпл.

– Само собой, мисс, – отозвался Ройс, невольно покосившись на Мэри, – но ведь должны же быть какие-то случаи, когда интеллектуальная беседа может быть оправданна.

– Все знают, сэр Ройс, что для поддержания умного разговора с джентльменом следует лишь следовать его примеру. – С сурового лица гувернантки слетело подобие лукавой усмешки.

Сестры Баскомб во все глаза смотрели на свою попутчицу.

– Вы полагаете, что следует лишь повторять все, что сказал джентльмен, словно попугай? – спросила Камелия.

– Ни в коем случае! Всего лишь несколько слов, чтобы собеседник понял, что вы его слушаете, и дальше вы должны согласиться.

– А если он сказал глупость? – воскликнула Камелия.

Мисс Далримпл зловеще собрала домиком сросшиеся брови, но ее невежливо перебил сэр Ройс:

– Позвольте, но когда-то в Эксетере я встречался с джентльменом по имени Далримпл. Быть может, вы его знаете? Джеральд Далримпл, так его звали. Банкир.

– Боже мой, нет, конечно. Вся моя родословная происходит из священнослужителей и ученых, сэр Ройс. Мой отец всю жизнь прожил в Уорнхэме. Бедняга! Иметь такого беспутного сына…

Быстро покончив с обедом, Мэри многозначительно указала сестрам на дверь.

– Простите нас. Роуз и я хотим немножко размяться, прежде чем снова двинуться в путь.

– Нас-то подождите! – воскликнула Камелия и вместе с Лили, поспешно дожевывавшей, вскочила следом за старшей сестрой.

Казалось, мисс Далримпл хотела возразить, но, взглянув на сэра Ройса, решила закончить трапезу в его компании. Завязывая на ходу капоры, сестры поспешили следом по коридору за Мэри.

– Похоже, наша гувернантка меня с ума сведет. – Камелия фыркнула от досады.

– Возможно, что, приехав в Уиллмер, мы почувствуем себя лучше, – рассудительно сказала Роуз. – Это сейчас мы застряли с ней в четырех стенах, а уж потом наверняка сможем сделать так, чтобы она не оставалась с нами постоянно.

– В любом случае, если она хочет, чтобы мы вели себя именно так, мы никогда не станем настоящими леди. Это тиран какой-то, а не женщина, – проворчала Мэри.

– Слава Богу, у нас есть сэр Ройс. – С губ Лили сорвался невольный смешок. – Посмотрите только, какими глазами наша наставница на него смотрит! Надеюсь, у него хватит ума немного смягчить ее нрав.

Продолжая болтать, сестры двигались дальше, но Мэри, обычно самая говорливая, шла молча. Какое-то странное, еле ощутимое чувство неприятно тревожило ее, словно кто-то смотрел ей в спину. Она остановилась и огляделась вокруг. В небольшом саду, окружавшем постоялый двор, не было ни души, и ее взгляд остановился на самой гостинице. Все окна были пусты, но Мэри не могла избавиться от чувства, что кто-то за ней наблюдает. Сад вокруг гостиницы переходил в рощу. Деревья скрывались в темноте, и разглядеть между ними что-либо было невозможно.

– Мэри? Что с тобой? – встревоженно посмотрела на нее Роуз.

– Ничего. В самом деле… я ощутила… Не знаю… Что-то странное.

Ее сестры озадаченно остановились, но Мэри не сочла нужным посвящать их в подробности прогулки по Тауэру. При отсутствии полной уверенности, что она видела отчима, волновать сестер лишний раз казалось бессмысленным. Выдавив легкую улыбку, Мэри продолжила:

– Не знаю. Просто плохое настроение. Давайте вернемся обратно, там нас, очевидно, уже ждут. Надеюсь, мы избежим очередной лекции мисс Далримпл о том, что настоящие леди не должны опаздывать…

– Все в порядке, – нахмурилась Роуз, хотя они вышли из-за стола всего лишь несколько минут назад.

Они повернули назад к гостинице, но Мэри оставалась начеку, готовая уловить любой признак движения в тени окружающих деревьев.

Заметив вопрошающий взгляд Роуз, Мэри смогла ответить лишь легким пожатием руки и гримасой, подумав, что не стоило бы реагировать столь бурно на мимолетную тревогу. Подумаешь, попался ей человек, чем-то похожий на Космо Гласса. Не увидела бы она вчера этого мужчину, так вообще не вспомнила бы об отчиме. Духу у него не хватило бы ехать за падчерицами в Лондон! А если бы даже и так? Наблюдать за ними издалека в тщетной надежде разжиться деньгами? Полная ерунда. Но… но присутствие рядом сэра Ройса успокаивало.

Казалось, что внутри кареты усталость и скука выросли во сто крат. Остановившись на новом постоялом дворе, сестры так мечтали добраться до постелей, что глотали еду, практически не ощущая ее вкуса. Мэри тем не менее была бодра, иронично наблюдая, как мисс Далримпл пытается не клевать носом. Поднявшись в комнату, Роуз мгновенно рухнула в постель, да и Мэри решила составить ей компанию. Но она никак не могла заснуть, а потом легкий шорох помешал ей задремать. Ужас сковал ее горло: повернув голову, она увидела мужскую тень, медленно и осторожно продвигающуюся к открытому окну. В следующий миг Мэри поняла, что соседняя постель пуста.

Глава 13

– Ройс, Ройс! Помогите. – Казалось, Мэри кричит из последних сил.

Незваный гость вздрогнул и обернулся на ее крик. Головной убор, низко надвинутый на лоб, поднятый воротник и темная полумаска полностью скрывали его лицо. Резко повернувшись, незнакомец рванулся к окну и перекинул ногу через подоконник. Схватив сестру за руку, Мэри бросилась на незваного визитера.

– Роуз! – Она поняла, что сжимает другой рукой лишь пустой рукав куртки. Мэри снова закричала, и мужчина, издав сдавленное проклятие, резко отскочил.

Где-то раздался шумный грохот отворяющихся дверей и топот ног, бегущих по коридору. Схватив бесчувственное тело Роуз, незнакомец толкнул ее на Мэри, и она, не удержавшись, рухнула на пол, ударившись затылком об угол кровати. В глазах потемнело.

– Мэри! Мэри, очнитесь!

Чья-то сильная рука приподняла ее за плечи, и она почувствовала всем телом что-то твердое и теплое, обнадеживающее.

– Мэри, черт побери, очнитесь, придите в себя!

Открыв глаза, Мэри увидела перед собой чей-то расплывающийся образ, ее закачало, и она снова закрыла глаза.

– Мэри, слава Богу. Посмотрите на меня. Это я, Ройс.

– Ройс… – улыбнулась Мэри, и через секунду сознание, полностью восстановившись, вернуло ее к реальности. – Роуз! Она здесь? Что с ней? – Мэри попыталась сесть.

– Здесь, здесь. Прямо на полу рядом с вами, только не стоит так кричать. И на голове у вас, кстати, приличная шишка. Что здесь, черт возьми, произошло? И почему окно открыто?

– Какой-то мужчина! Он пытался выволочь Роуз через окно! – Несмотря на боль, все еще пульсирующую в голове, Мэри чувствовала себя более-менее сносно.

– О черт! – Ройс подошел к распахнутому окну и внимательно посмотрел в обе стороны. – Никого. Схожу я, прогуляюсь вокруг.

– Со мной все хорошо, идите.

Ройс вышел наружу, оставив Мэри наедине с разрозненными мыслями. Осторожно ощупав голову, Мэри обнаружила на пальцах что-то липкое и поняла, что это не просто ушиб, а рана.

Она повернулась к сестре, лежащей рядом среди брошенной одежды.

– Роуз? Роуз, ты меня слышишь?

Мэри потрясла Роуз за плечо. Сестра лежала на боку, но она перевернула Роуз на спину и увидела, что ее глаза все еще закрыты. На какое-то мгновение ее пронзил леденящий ужас от мысли, что сестра мертва, однако, заметив, что грудь медленно поднимается и опадает, выдавая слабое дыхание, Мэри снова потянула Роуз за плечо, пытаясь привести в чувство.

– Роуз, проснись!

Старшая сестра терялась в догадках, не понимая, что могло произойти с Роуз. Если она сама за это короткое время успела потерять сознание и прийти в себя, то почему Роуз все еще находилась без чувств? Пробежавшись пальцами по голове сестры, Мэри не обнаружила никаких следов удара, однако Роуз даже не шелохнулась. Поставив зажженную свечу на туалетный столик, Мэри смочила в раковине платок, обтерла лицо Роуз прохладной тканью и ощутила, что способна мыслить здраво.

Итак, кем мог быть этот человек? Отчимом? Нет, злоумышленник был крепкого телосложения и высок в отличие от Космо, худого, жилистого, небольшого роста – на пару сантиметров выше Мэри. Мужчина, легко перекинувший Роуз через плечо, возможно, был даже несколько крупнее Ройса. Нахмурившись, Мэри отжала платок и снова обмакнула его в холодную воду. Ее собственная голова продолжала болеть, мешая думать.

– Роуз, милая, да что же с тобой? Приди в себя! – Взяв сестру за руку, она нащупала пульс, который, к счастью, был ровным и сильным, хотя и несколько замедленным. Погладив Роуз по щеке, она снова позвала ее по имени, и в это время на лестнице послышались быстрые шаги, и в комнате появился Ройс.

– Обошел все вокруг, – сообщил он Мэри. – Ни души.

– Это вы били меня? – повернулась к нему Мэри.

– Что? – замер Ройс, уставившись на нее непонимающим взглядом.

– Раньше, чем я пришла в себя, мне показалось, что кто-то хлещет меня по щекам.

– Не более чем нежное пошлепывание. – Улыбнувшись, Ройс приблизился к Мэри. – Надо же было привести вас в чувство. – Взяв свечу, он встал на колени около Роуз. – Неужели она все еще без сознания?

– Пока да. Я думаю, что она, должно быть, получила удар по голове, однако не могу найти никаких следов.

– Да кто мог ее ударить? Впрочем, я до сих пор толком не знаю, что здесь произошло.

– Я проснулась от какого-то шума и увидела человека, который нес Роуз к окну, взвалив ее на плечо. Само собой, я вскрикнула и бросилась следом. Между нами завязалась борьба, и, услышав ваши шаги в коридоре, человек опрокинул Роуз на меня. Мы обе упали на пол, причем я, похоже, ударилась головой о кровать.

– Ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что кто-то ночью пришел в вашу комнату, чтобы похитить Роуз?

– Я понимаю, – кивнула Мэри, – что это похоже на безумие, но именно так и произошло.

– Но кто же это мог быть?

– Понятия не имею. Сейчас меня больше волнует Роуз, которая не приходит в сознание, что бы я ни делала.

– Так вы полагаете, что ее ударили по голове? – Ройс осторожно приподнял голову Роуз и внимательно осмотрел. – Никаких следов.

– Никаких, я уже проверяла. – Мэри встревоженно посмотрела на Ройса. – Ну и что нам делать?

– Для начала ее следует переложить с пола на кровать. – Взяв Роуз на руки, Ройс перенес ее на постель, а Мэри накрыла одеялом до самых плеч.

Через секунду она застыла на месте и подняла голову, уставившись на Ройса.

– А где все?

– Что? – непонимающе переспросил Ройс.

– Где Камелия, где Лили? Мисс Далримпл, если на то пошло? Я же звала на помощь. Вы-то ведь проснулись.

– Не только я. Проснулся еще один постоялец в том конце холла, хотя скорее всего он просто подумал, что кому-то приснился кошмар.

– О Боже! – Мэри стремглав выскочила из комнаты, чувствуя спиной дыхание Ройса, торопящегося следом.

– Возможно, они просто находятся в своей комнате…

Бросив на него испепеляющий взгляд, Мэри распахнула дверь в комнату сестер.

– Неужели спят? Или, может быть, спрятались, услышав крики?

– Я понимаю вашу тревогу. – Не теряющий присутствия духа Ройс догадался захватить с собой из комнаты Мэри зажженную свечу.

Обе сестры спали крепким сном в своих кроватях. Мэри и Ройс обменялись взглядами, и он направил свет прямо в лицо Камелии, которая даже не пошевелилась. Старшая сестра тронула Лили за плечо, а когда не последовало никакого ответа, стала трясти ее еще энергичнее. Наконец, нахмурившись во сне, Лили что-то пробормотала и перевернулась на другой бок.

– Наркотики. Или еще какая-нибудь отрава. – Мэри в смятении повернулась к Ройсу. – Что же нам делать?

Ройс наклонился к Камелии так близко, что у Мэри на секунду возникла мысль, что тот собирается ее поцеловать, но, хмыкнув пару раз, он выпрямился.

– Мне знаком запах. Это опийная настойка.

Мэри испытала некоторое облегчение.

– Слава Богу… Но… Вы ведь не думаете, что ее дали слишком много?

– Не думаю, дыхание ровное. – Он снова посмотрел на девушек.

– Верно, и цвет кожи нормальный. – Она помолчала, раздумывая. – Но каким образом наркотик попал к нам в еду?

– Другого пути нет, – кивнул Ройс в знак согласия.

– Но кто и как мог добавить настойку в пищу?

– Хм. Должно быть, какое-то блюдо, которое не ели мы, но ели все остальные. Или напиток.

– В отличие от Роуз я не притрагивалась к пудингу, но насчет остальных я не уверена.

– Я тоже не ел пудинг и, кроме того, проигнорировал суп.

– От супа я тоже отказалась. Съела пару ложек, не больше. Он мне показался каким-то горьковатым, очевидно, в него положили слишком много репы… – Мэри осеклась, и ее глаза расширились от внезапной догадки. – Вы думаете… Именно из-за опийной настойки суп горчил?

– Весьма вероятно.

– Так что же нам делать дальше? – спросила Мэри, переводя взгляд на сестер.

– Не беспокоить, что же еще? – пожал плечами Ройс. – Пусть спят.

– Я тоже так полагаю… – Ей не хотелось оставлять сестер в таком состоянии, но она и понятия не имела, как можно их разбудить. Да и какой смысл это делать? – Проведаю их позже.

– Нам стоило бы зайти к мисс Далримпл. Вы знаете, где ее комната?

– Прямо напротив моей. – Мэри прошла по коридору и постучала в дверь гувернантки.

Поскольку ответа не последовало, она постучала громче и наконец, открыв дверь, просунула голову внутрь. По комнате мисс Далримпл разносились звуки молодецкого храпа, и Мэри, вздохнув, закрыла дверь.

– Думаю, что она в таком же состоянии…

Они обернулись на звуки чьих-то шагов. Вверх по лестнице, пыхтя и отдуваясь, поднимался хозяин постоялого двора. Его широкие формы были обернуты в ночной халат, а лысую голову покрывал ночной колпак.

– Сэр. Мисс. Возникли какие-то недоразумения? Мне поступили жалобы по поводу шума, хотя я уверен, что этому должно найтись какое-то рациональное объяснение. Если я могу быть чем-то полезен…

– В комнату мисс Баскомб ворвался человек, который пытался похитить ее сестру, – без обиняков заявил хозяину Ройс.

У того отвисла челюсть от изумления.

– Я… я… я прошу прощения, но вы уверены?

– Конечно, уверена, – несколько раздраженно ответила Мэри. – Как доказательство, могу показать большую шишку на голове.

– Но и это не все, – добавил Ройс. – Несколько наших человек сегодня были отравлены наркотиком.

При последнем заявлении хозяин, казалось, потерял дар речи, его глаза вылезли из орбит, и из груди вырвался сдавленный хрип. Взмахнув руками, словно что-то судорожно вытирая, он наконец смог произнести:

– Нет-нет, уверяю вас. Наркотики? Как они могли тут оказаться? В моей гостинице никто не решился бы на подобное, клянусь вам.

– Тем не менее отрава оказалась в нашем ужине, – пояснила Мэри.

– Невозможно. Моя жена сама готовила трапезу, а дочери лично принесли подносы в столовую.

– Тогда выходит, что это сделал кто-то из них. – Ройс решительно шагнул к хозяину, и тот попятился с широко раскрытыми глазами.

– Нет! Нет, еще раз клянусь. Зачем нам желать вам вреда? Быть может, это были не наркотики? Возможно, ваши сестры просто… – Он беспомощно замолчал, не зная, что еще сказать.

– Мы не можем их добудиться, а в их дыхании присутствует запах опийной настойки.

– Может быть, они сами приняли ее как лекарство. От боли или, быть может, почувствовав ее приближение…

– Все четверо? – скептически спросил Ройс. – Вам не кажется это маловероятным?

– У нас никогда не было препаратов, содержащих опий. – Мэри посмотрела хозяину прямо в глаза. – Возможно, вы думали, что от настойки не будет никакого вреда, что от нее человек просто будет спать спокойнее. Или, быть может, вам заплатили?

– Нет! – Хозяин сокрушенно взглянул на Мэри. – Никогда! У моей гостиницы великолепная репутация, и ни за какую сумму я не согласился бы ее потерять.

– Тогда как вы объясните наличие наркотиков в пище? – спросил Ройс.

– Возможно, отравление произошло не в гостинице, а где-нибудь раньше.

– Все девушки несколько часов находились в закрытом экипаже, поэтому, я уверен, принять настойку они могли только вместе с ужином. – Скрестив руки на груди, Ройс посмотрел на хозяина.

Мужчина даже пошатнулся, не в силах противостоять последнему аргументу, и нехотя признался, что еда стояла на подносах с противоположной стороны кухни и ожидала того, чтобы дочери отнесли ее гостям в столовую. В числе прочего там находились кувшины с сидром и молоком, и, поскольку вечером было много работы, несколько минут ужин оставался без присмотра.

– Другими словами, любой желающий мог пройти мимо и подложить в еду все, что угодно? – спросил Ройс.

– Любой желающий этого сделать не мог, – запальчиво возразил хозяин. – Мы бы сразу заметили незнакомца на кухне. – В следующее мгновение он сообразил, что последнее утверждение косвенно подтверждает его вину, и пошел на попятную. – Как я уже сказал, вечер выдался напряженным. Возможно, моя жена могла и не заметить кого-нибудь в углу кухни. Злоумышленник мог проскользнуть вниз по коридору из общей комнаты и сделать свое черное дело.

– Полагаю, сейчас мы уже ничего не выясним, – вздохнула Мэри.

Кивнув, Ройс отпустил хозяина, который, продолжая бормотать заверения, что ничего подобного в его гостинице произойти не могло, отправился к себе вниз по лестнице.

– Стоит зайти к вам в комнату, – Ройс повернулся к Мэри, – чтобы осмотреть вашу рану. Как мне не пришло в голову сделать это раньше!

– Раньше это не было самым актуальным вопросом, – возразила Мэри, позволив взять себя за руку и отвести в свой номер.

Роуз продолжала мирно спать, даже не догадываясь обо всем, что с ней произошло. Смочив салфетку, Ройс поманил к себе Мэри.

– Подойдите под свет. – Он взял ее за руки, чтобы она не вырывалась, почувствовав боль, которую Ройс мог случайно причинить. – Да, удар был сильный, у вас рассечена кожа на голове.

Откинув волосы, он провел мокрой салфеткой по ране, но Мэри, слишком увлеченная движением пальцев Ройса, не заметила никаких неприятных ощущений. От его дыхания волосы шевелились, и она чувствовала за спиной большое и теплое тело. Мысль, что он находится так близко, затмевала боль, и Мэри пришло в голову, что прямо сейчас в этой спальне их отделяет друга от друга лишь тонкий слой ткани. По телу Мэри пробежала волна легкой дрожи. Заметил ли он это? Думал ли тоже о физической близости? Пришла ли ему в голову мысль, что они находятся совсем одни, если не считать крепко спящей Роуз?

Мэри не могла не вспомнить, что Ройс не полностью одет. Очевидно, услышав ее зов о помощи, Ройс успел наскоро натянуть на себя лишь брюки и рубашку, которую так и не застегнул до конца, и теперь она не скрывала мускулистую грудь. Он осторожно положил теплую руку ей на плечо, и в памяти сразу возник их последний поцелуй. Пальцы Ройса скользнули по изгибу ее плеча, и тело Мэри покрылось мурашками.

Она ощутила, как его рука прошлась по ее спине, напряглась и отдернулась.

– Грмм… – Ройс закашлялся. – Похоже, с вашей раной все в порядке, я промыл ее полностью. – Он снова отошел к раковине и сполоснул салфетку. – Думаю, следует положить на нее что-нибудь, пойду-ка я спрошу у хозяина, не найдется ли у него какой-нибудь мази.

– У меня у самой найдется. – Она потянулась к сумочке, стоящей в ногах кровати, и вдруг осознала, как на ней мало одежды. Почти ничем не сдерживаемая сорочка соскользнула с плеча, едва не обнажив грудь.

Украдкой посмотрев на Ройса, Мэри продолжила рыться в сумке, заметив, что он не смотрит на лицо, а пожирает взглядом ее тело. Она покраснела от смущения и вытащила заветную баночку.

– Вот. Это домашнее средство, но оно замечательно способствует заживлению ран.

Приняв снадобье, Ройс снова задел ее руку кончиками пальцев, и очередная волна дрожи вновь пронзила ее тело.

– Вам холодно?

Мэри лишь молча кивнула в ответ, не осмеливаясь посмотреть на Ройса. Поспешив к стулу, на котором висел халат, она быстро накинула его на плечи и туго подпоясалась. Взгляд сэра Ройса, казалось, давил на плечи и не давал дышать в полную силу. Из последних сил она уперлась кулаками в бедра, надеясь, что хоть это поможет скрыть ее чувства.

– Повернитесь, чтобы я смог наложить мазь. – Глаза Ройса, темные и загадочные в тусклом свете, казалось, притягивали какой-то необъяснимой магической силой.

– Что? О да… – Мэри смогла наконец оторвать взгляд от Ройса.

– Так у вас нет никаких версий, кем мог быть ваш ночной визитер? – спросил Ройс, аккуратно отодвигая ее волосы от раны.

– Абсолютно. Никаких предположений. – Мэри старательно пыталась скрыть в голосе предательскую дрожь. Пальцы Ройса, словно невзначай, иногда касались ее шеи, вызывая непонятное покалывание и чувство полной уязвимости. – Я не могла рассмотреть его лицо. Кепка до самого носа и маска. Но то, что мы не встречались раньше, могу утверждать с полной уверенностью. – Во-первых, она подозревала, что рассказ о Космо не доставит Ройсу никакого удовольствия, а во-вторых, злоумышленник никак не мог быть Глассом – слишком уж велик.

Прохладная мазь на кончиках пальцев Ройса коснулась ее головы и успокоила боль. Прикрыв глаза, она продолжила, чуть запнувшись:

– Подумайте сами, мы никого не знаем в Англии, находимся здесь всего лишь несколько дней. За такой срок нажить себе врагов невозможно даже при желании. – Она попыталась отвлечься от нежных прикосновений пальцев к ее коже, сконцентрировав мысли на Роуз и попытке неудачного похищения.

– Я не знаю, – сказал Ройс, и его голос стал грубее и глубже. Слегка коснувшись волос Мэри, он отдернул руки. – Ну вот, кажется, и все.

– Благодарю, – произнесла Мэри. Ее голос звучал неуверенно, она боялась повернуться, взглянуть на Ройса и выдать свое смятение.

– Мне это доставило удовольствие, – откликнулся Ройс. Он находился слишком близко, их тела почти соприкасались, и Мэри могла ощутить тепло его тела, проникающее сквозь одежду.

– Нуждаясь в помощи, вы позвали меня… – пробормотал Ройс, пододвигаясь еще ближе.

Тут он был совершенно прав: когда понадобилась помощь, Мэри, не раздумывая, крикнула его.

– Но ведь, кроме вас, никого не было поблизости…

– Почему же? Сам хозяин. Другие постояльцы. Но вы позвали именно меня.

Прикоснувшись к затылку Мэри, он провел по ее голове указательным пальцем, и она тихонько ахнула, не сумев скрыть своих чувств.

– Как ты прекрасна… – Наклонившись, Ройс прижался губами к шее Мэри.

– Я не думаю… – начала Мэри, задрожав.

– Вот и не думай. – Голос Ройса прозвучал непривычно глухо.

Взяв ее за плечи, Ройс развернул Мэри к себе лицом, и та не нашла в себе сил сопротивляться. Наклонив голову, она посмотрела на Ройса, удивившись, насколько темны его зеленые глаза в тусклом свете свечи. Еще несколько мгновений они находились друг напротив друга, скованные желанием, пронзившим обоих. Мэри видела, как его лицо придвигается все ближе, и наконец, закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Губы Ройса, стремительные и жаждущие, приникли к губам Мэри, и больше ничего не было в этом мире.

Глава 14

Притянув Мэри к себе, Ройс обнял ее и, не прерывая поцелуя, одним резким движением развязал пояс ее халата и отбросил его в сторону. Рука Ройса проскользнула под халат, и теперь тело Мэри было отделено от его прикосновений лишь тонкой ночной рубашкой.

Она чуть вздрогнула от этого нового ощущения, почувствовав, как его руки заскользили по ее животу и бедрам, но не сделала попытки отстраниться, поскольку эти прикосновения были слишком приятны. Но руки не остановились, продолжали скользить дальше вверх, пытаясь коснуться груди, и Мэри почувствовала, как где-то внутри разлилось влажное тепло, и ее руки сами обвились вокруг шеи Ройса.

Его рот оторвался от губ Мэри, и неторопливые поцелуи продолжились – в ухо, горло, шею… Ощутив нежный бархат его губ на шее, Мэри непроизвольно издала легкий стон, не в состоянии двигаться и даже думать.

Поглаживание груди через мягкую ткань ночной рубашки вызывало почти шоковое состояние, и, когда Ройс мягко толкнул Мэри на пол, продолжая крепко прижимать к себе, она услышала его хриплое дыхание и заметила непреодолимое желание, запечатлевшееся на лице мужчины.

В этот миг Роуз пошевелилась, и Мэри, замерев, снова ощутила вокруг себя реальный мир. Потеряв голову, она страстно целовала Ройса, позволяя прикасаться к себе, упиваясь этими прикосновениями, в то время как сестра лежала в постели на расстоянии нескольких футов!

Вырвавшись из его объятий, она увидела, что лицо Ройса освещено первыми лучами солнца. Он пробормотал проклятие и отвернулся, проведя руками по лицу, словно отгоняя наваждение. Мэри быстро запахнула халат, почувствовав, что краска заливает лицо – отчасти от смущения, а отчасти от желания, которое все еще продолжало сотрясать ее тело. Едва ли сейчас она бы смогла заставить себя смотреть на Ройса.

– Прошу прощения. – Он тоже смотрел в сторону, играя желваками. – Мое поведение было непростительным… – Подойдя к двери, Ройс открыл ее и обернулся. – Обязательно заприте двери и не забудьте про окна. – Немного помявшись, он, коротко кивнув, произнес на прощание: – Увидимся утром.

Мэри тупо уставилась на закрывшуюся дверь. Не хотелось ни двигаться, ни думать. Наконец она нашла в себе силы повернуть ключ в дверях и убедиться, что окна также надежно заперты.

Медленно, словно без сил, она опустилась на скамейку в ногах кровати, прижимая к губам пальцы, в которых еще ощущалось легкое покалывание. Что она натворила? Чем думала? И как она теперь будет смотреть в лицо Ройса?

Собравшиеся за завтраком сестры и гувернантка были вялыми, с воспаленными глазами и неуверенными, замедленными движениями. Даже мисс Далримпл не проявляла своих властных качеств и предпочла воздержаться от ставших уже привычными замечаний.

Чувствуя, что от бессонницы у нее слезятся глаза, Мэри вошла в столовую. Ее взгляд быстро прошелся по Ройсу, а затем по всем сестрам. Скользнув на свой стул, она с радостью налила себе чашку кофе вместо вечного английского чая и, отхлебнув большой глоток, снова обеспокоенно посмотрела на сестер. Глаза Роуз были мутными, жесты – вялыми, и при этом она беспрестанно зевала. Даже Лили, обычно болтавшая без умолку, сидела молча и безо всякого удовольствия что-то жевала. Мэри ощутила, как на нее накатывает волна гнева. Сама-то она была немного сонной лишь потому, что почти всю ночь провела на ногах. Но сестры? Очевидно, доза настойки оказалась достаточно большой, и любая из сестер могла серьезно пострадать. А если бы одна из них просто не проснулась?

Она со звоном отодвинула чашку в сторону.

– Кто-нибудь из вас помнит о прошедшей ночи?

Все, кроме Ройса, посмотрели на нее опустошенными взглядами.

– Ты о чем, Мэри? – нахмурилась Камелия. – Что-то насчет вчерашнего ужина?

– Отнюдь. Я про тот шум и гам, который подняла своими криками. – Девушки недоуменно открыли рты. – Вам добавили наркотик в еду, а потом кто-то пытался похитить Роуз.

В ответ на недоуменные вопросы Мэри подробно поведала ночную историю, само собой, исключив из рассказа то, что происходило в спальне между ней и Ройсом. В столовой воцарилось долгое молчание.

– Ну вот, как всегда, я пропустила самое интересное, – капризно всхлипнула Лили.

– А я-то полагала, что мы просто слишком сильно устали за день… – В голосе Камелии послышались нотки отвращения. – Хотела бы я сделать в этом мерзавце пару дырок!

– Да, ваш пистолет пришелся бы весьма кстати, – насмешливо сверкнул глазами Ройс. – Не сомневаюсь, что вы спите с ним под подушкой.

– Сейчас ваши колкости неуместны, – раздраженно ответила Камелия. – Кстати, он у меня в сумочке и даже не заряжен, если вам интересно. Однако спасибо за мысль, я учту. Кто даст гарантии, что этот молодчик не заявится снова?

– Камелия! – воскликнула Роуз. – Даже вслух таких вещей не произноси!

– Однако, – произнесла мисс Далримпл с видом человека, высказывающего эпохальную мысль, – должна сказать, что ни на одном из прежних мест работы подобных происшествий со мной не случалось.

– Полагаю, – мягко согласился Ройс, не обращая внимания на выпученные глаза гувернантки, – что если бы попытки похищения воспитанниц были обычным делом в вашей практике, граф бы вас не нанял. Но и к таким вещам можно привыкнуть.

– А как вы думаете, кто это мог быть? – азартно продолжила Лили. – Это напоминает историю про злого герцога де Монтеклера, который, увидев издалека красавцу, воспылал к ней страстью и…

– Мисс Лили! – рявкнула мисс Далримпл. – Следите за вашим языком!

– Хорошо-хорошо, – ответила Лили, решившая все-таки закончить свою мысль. – Может быть, он увидел ее еще в Лондоне, последовал за нами сюда и решился выкрасть Роуз, сгорая от любви.

– Честно говоря, – Роуз взглянула на Лили и Камелию, – у меня складывается впечатление, что вы чуть ли не рады, что меня пытались украсть.

– Нет, конечно же, нет, но, согласитесь, это одно из самых интересных приключений в нашей жизни… – Лили осеклась, пытаясь понять, не сказала ли она очередную глупость.

Роуз вопросительно посмотрела на Мэри, и та поняла, что сестра подумала о Космо. Она отрицательно покачала головой в ответ, и Роуз ничего не сказала.

– Я знаю, кто это мог быть! – воскликнула Лили, вульгарно щелкнув пальцами. – Это мог быть тот незнакомый преследователь на нашей прогулке. Ты же сказала, что ночной похититель был высок ростом и плотен.

– Это верно, – задумчиво согласилась Мэри, которой эта мысль не приходила в голову.

– Возможно, он и на следующий день следил за нами, только и ожидая, чтобы забрать себе Роуз для… – Лили опасливо покосилась на мисс Далримпл.

– Возможно, но не факт, – пожал плечами Ройс. – В любом случае с утра я навел справки. Никто из постояльцев гостиницы не выходил наружу среди ночи, а грязные следы под окнами ведут в сторону дороги. – Ройс немного помолчал, словно раздумывая. – Кто бы это ни был, я надеюсь, что после ночного провала злоумышленник откажется от своих дальнейших попыток. Было бы хорошо принять дополнительные меры предосторожности.

– Я возьму с собой в карету пистолет! – загорелась Камелия.

– В другой ситуации я бы не согласился, но сейчас скажу, что это, может быть, совсем нелишне. Любой кучер берет с собой оружие в длительные поездки, и я предупрежу нашего, чтобы тот держал его наготове. Не сомневаюсь, что это крайняя мера предосторожности, но это лучше, чем видеть лицо Оливера, получившего новость, что одна из его родственниц исчезла по дороге. До Уиллмера еще неблизко, но, боюсь, мы будем вынуждены прекратить путешествие в прежнем, удобном для нас темпе. Вечером снова придется останавливаться на постоялом дворе, а мне после ночных приключений этого бы не хотелось. Поэтому я намерен сделать небольшой крюк. Мое собственное имение Айверли-Холл находится неподалеку, и мы продолжим путь через него. Лишнее расстояние стоит того, чтобы спать спокойно. – Он посмотрел на присутствующих и, не встретив никаких возражений и лишних вопросов, вежливо поклонился. – Тогда, милые леди, я вас оставлю, чтобы упаковать вещи и переговорить с кучером.

– А он мне нравится, – объявила Камелия, как только за Ройсом закрылась дверь.

– Мне тоже, – согласилась Лили. – Как романтично пуститься в бега ради твоего спасения. – Она глубоко вздохнула.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – сухо заметила Мэри. – Когда я пришла в себя, он шлепал меня по щекам.

– Он давал вам пощечины?! – воскликнула глубоко пораженная мисс Далримпл. – Никогда не поверю. Настоящий джентльмен…

– Мне это тоже не понравилось, – раздраженно перебила ее Мэри, – но, с другой стороны, он же просто пытался привести меня в чувство.

– Все равно не стоит рассказывать это при всех, – неодобрительно покачала головой гувернантка. – Джентльмен не должен входить в спальню к леди ни при каких обстоятельствах.

– Даже если сама леди взывает о помощи? – Мэри удивленно вытаращила глаза.

– Последствия такого зова могут испортить вашу репутацию, – возразила наставница. – А сейчас, как предложил сэр Ройс, я пойду подготовиться к отъезду и предлагаю вам сделать то же самое.

Как только мисс Далримпл покинула столовую, Камелия обернулась к обеим старшим сестрам.

– Ладно, все в порядке. Сдается мне, что вы чего-то недоговариваете. Только не отпирайтесь, я видела, как вы переглядывались. Думается, вы знаете больше того, чем рассказывали при сэре Ройсе.

– Позавчера Мэри показалось, что она видела Космо, – объяснила Роуз.

– Что? – воскликнула Лили. – И вы нам ничего не сказали?

– Но я просто не совсем уверена, что это был он, – возразила Мэри.

– Все равно следовало бы нас предупредить, вы никогда с нами не делитесь важными секретами!

– Да, мы не дети, – добавила Камелия.

– Я знаю и глубоко раскаиваюсь. Но рядом находились сэр Ройс и Фиц. Потом все были заняты сборами. Но поскольку, повторяю, я не совсем уверена, что это был Космо, то это не так уж важно.

– Ладно, не бери в голову, – смилостивилась Камелия. – Где же ты его видела?

– На достаточно большом расстоянии, вот почему я и не смогла разглядеть этого человека хорошенько. Это случилось в Тауэре, помните, когда я куда-то пропала? Я пошла его искать, но незнакомец, похожий на Космо, куда-то испарился. И потом, – тут Мэри пожала плечами и покраснела, вспомнив, что случилось после того, как ее нашел Ройс, – я видела его лишь несколько мгновений. Боюсь, я могла нафантазировать все, что угодно.

– Однако произошедшее этой ночью отнюдь не фантазия.

– Верно. Но этот мужчина не мог быть Космо, уж слишком велик. Тем более уж кого-кого, а отчима я признала бы даже в маске.

– И поэтому ты ничего не рассказала сэру Ройсу? – спросила Лили.

– Не только, – вздохнула Мэри. – Я не знаю… Ведь я никогда не рассказывала ни ему, ни графу про существование Гласса. Действительно, не знаю почему. Возможно, я просто боялась, что это навлечет на нас дополнительные подозрения со стороны лорда Стьюксбери, возможно, просто чувствовала себя несколько смущенной. Да и кому он по большому счету интересен?

– И то верно, – кивнула Камелия. – Кому он нужен? Я бы тоже не стала о нем рассказывать.

– Кроме того, был это Космо или кто-то другой, какая разница? Все, что от нас требуется, – глаз с Роуз не спускать. – Мэри взглянула на сестру. – Или ты хочешь, чтобы я рассказала сэру Ройсу об отчиме?

Роуз покачала головой, выдавив слабую улыбку:

– Нет уж, не стоит. Я бы предпочла, чтобы никто о нем здесь слыхом не слыхивал. Просто мне нужно быть настороже, вот и все.

– Всем нам нужно быть настороже, – поправила ее Мэри.

Было далеко за полдень, когда их карета выехала на дорогу, обсаженную по обеим сторонам зелеными деревьями, которая вела к величественному особняку. Стены из красного песчаника, казалось, сверкали в мягком свете заходящего солнца. По всему фасаду, украшенному четырьмя квадратными колоннами – двумя по углам и двумя посередине, – блестели сводчатые окна, а от самого здания исходила такая необъяснимая волна спокойствия и уюта, что Мэри сразу ощутила – здесь они будут в полной безопасности.

– Какой замечательный дом! – воскликнула она, принимая руку Ройса, помогающего им выбраться из экипажа.

– Благодарю. Я тоже так думаю. Леди, добро пожаловать в Айверли-Холл.

Возникший в дверях дворецкий широко улыбнулся, и Мэри сразу поняла, насколько разительно отличается этот человек от пресловутого мистера Хупера. Не проявляя ни малейших признаков чванства, он следовал за женщиной средних лет, которая спешила к ним, расправляя фартук и сияя от радости, как выяснилось, экономкой по имени миссис Эплби. После неизбежной церемонии приветствия и знакомства экономка развела сестер по комнатам, не переставая приносить извинения, что не все комнаты готовы к приему гостей.

– Мы не ожидали хозяина еще три-четыре недели, – призналась она Мэри. – Обычно хозяин заранее предупреждает, когда намерен посетить Айверли и будут ли с ним гости. – Экономка остановилась, и в ее глазах проявилась крайняя степень смущения, граничащая с паникой. – Нет, вы только не подумайте, что я жалуюсь, вы понимаете, мисс… Я уверена, что он предупредил бы нас, если бы было время.

– Вне всякого сомнения, он именно так бы и сделал, – улыбнулась Мэри. – Это было внезапное решение, но сэр Ройс нисколько не сомневался, что все поддерживается в полном порядке. – Она огляделась вокруг. – Дом выглядит превосходно, пусть даже и в отсутствие хозяина.

Экономка сделала реверанс в знак благодарности.

– Спасибо на добром слове, мисс, я рада, что вы это заметили. Все, что в наших силах, мы всегда выполняем. Сэр Ройс еще никогда не оставался недовольным при посещении имения.

– Я это уже заметила по вашей радости – вашей и дворецкого – от его неожиданного приезда.

– О-о! Сэр Ройс – превосходный человек с блестящим воспитанием. Когда после смерти сэра Алана леди Барбара снова вышла замуж и забрала маленького хозяина с собой в Уиллмер, мы очень беспокоились, что не увидим его снова. Более того, мы даже не были уверены, что этот дом не окажется заперт на замок. Однако старый граф поступил иначе, справедливо рассудив, что сэр Ройс должен знать свое имущество и своих верных слуг. Таким образом, прислуга так и осталась на своих местах, ей сохранили жалованье, а старый граф приезжал сюда три-четыре раза в год, обязательно вместе с маленьким Ройсом. Граф очень хотел, чтобы мы не забывали мальчика, и наоборот. – Улыбнувшись, экономка вздохнула и ласково покачала головой. – Чтобы молодой хозяин любил возвращаться сюда в своих мыслях еще чаще, нежели приезжать реально, и я думаю, что так оно и вышло. Хозяин увлекался всем тем, что свойственно другим молодым людям. К сожалению, он с трудом смог бы вспомнить собственного отца, поскольку еще до его рождения в его жизнь слишком прочно вошел образ деда.

Остановившись в передней части комнаты, экономка вздохнула:

– Полагаю, вам нужно отдохнуть, а я пока займусь мытьем посуды, прежде чем приготовлю ужин. Но хороший ужин я вам обещаю.

– Я даже не намекала на это, хотя, честно говоря, мы бы не отказались. Поговорить с вами доставило мне несравненное удовольствие. – Мэри улыбнулась. Прислуга сэра Ройса, приветливая и дружелюбная, не шла ни в какое сравнение с прислугой графа Стьюксбери.

Предложенная спальня была, конечно, меньше, чем графские опочивальни, и мебель не такая изящная, но комфорт, уют и спокойствие, царящие здесь, сделали свое дело. Умывшись с дороги, Мэри вздремнула часок-другой, после чего, надев свое лучшее платье, отправилась осмотреть дом. Пока она спускалась вниз, разглядывая портреты незнакомых мужчин, позади нее послышался мужской голос:

– Что, некоторые выглядят как бандиты с большой дороги?

– Здравствуйте, Ройс, – повернулась к нему Мэри.

Несмотря на свою явную неприязнь к формальному протоколу, Ройс был одет в вечернюю пару в отличие от Толботов, предпочитающих напыщенный фрак. Как всегда, его взгляд заставил сердце Мэри вероломно подпрыгнуть. При воспоминании о минувшей ночи краска покрыла ее лицо и шею. Думал ли он о том же? Возможно, для него подобные отношения настолько обыденные, что он про них уже запамятовал?

– Ваши родственники выглядят весьма благочестиво, – с легкостью отозвалась Мэри, стараясь скрыть нервную дрожь.

– Я бы этого не сказал. – Ройс подошел ближе и посмотрел на большие, писанные маслом портреты. – Вот первый предок, получивший звание баронета от королевы Елизаветы. Вел себя, как пират, и попался на какой-то афере в Испании. Впрочем, королева ничего не имела против. Он прикупил это место у какого-то сэра Айверли, бизнес которого зачах на корню, и превратился в первого хозяина имения.

– А это его жена? – Мэри указала на следующий портрет, изображающий блондинку с клубнично-красноватыми волосами и огромным начесом на затылке.

– Это – вторая. Первая, по слухам, бросилась с башни, пока муженек бороздил моря. Бедняга никак не могла смириться с его постоянным отсутствием. Кстати, вот эта, вторая, никогда в Айверли-Холл и носа не показывала. Но тем не менее леди Маргарет, а именно так ее звали, пережила благоверного на многие десятки лет и правила здесь железной рукой с большим мастерством, судя по наследству, оставленному своему внуку. А вот кто был ее сын – большой секрет для всей семьи, поскольку леди Маргарет продолжала управлять здесь, пусть даже и на расстоянии, несмотря на то что сын формально достиг совершеннолетия.

– Вы действительно так хорошо знаете биографии ваших предков?

– Лорд Реджинальд всегда настаивал, чтобы я знал историю семьи и принадлежащих ей земель. Он как-то высказал мудрую мысль, заявив, что я не должен стать чужим для собственной семьи лишь из-за того, что моя мать вышла замуж за Толбота. И был он совершенно прав, хотя и совершил ошибку, разругавшись с дочерью.

– Спасибо вам за эти слова, – тепло улыбнулась Мэри. – Мама никогда не рассказывала о старом графе, за исключением, конечно, подробностей их размолвки. Не возьму на себя смелость судить, каким он был человеком, не могу даже сказать, что почувствовала, впервые услышав о его существовании. Но, по вашим словам, вы его очень любили.

– Любил, – согласился Ройс, – и до сих пор люблю. Да, он был вспыльчив, как старый дьявол, и существовать вместе с ним было достаточно сложно. Если кто-то становился на его пути, начинался настоящий ад. Но требования, которые Реджинальд предъявлял к окружающим, он в той же мере предъявлял и к себе самому. Да, он был суров. Одобрительный кивок с его стороны, не больше, признавался лучшей похвалой. Но сколько сил и времени он потратил на какого-нибудь юношу, юридически не имеющего легитимного права? Он стал для меня намного большим, чем мог бы стать мой собственный отец.

Мэри улыбнулась, вспомнив слова экономки, говорящей то же самое. Очевидно, мнения миссис Эплби и сэра Ройса на этот счет полностью совпадали.

– А что о вашем отчиме? Я имею в виду отца Оливера.

Пожав плечами, Ройс отвернулся в сторону и сделал несколько шагов по коридору.

– Ничего плохого о нем сказать не могу. Но ни он, ни моя мать не допускали к себе детей слишком близко, предпочитая яркие огни Лондона семейному затворничеству в Уиллмере. С Оливером и Фицем я виделся достаточно редко, месяц, от силы два в конце зимы, либо когда их отправляли из дома, если в нем затевали очередной ремонт за собственный счет.

– Мне очень жаль… – Мэри попыталась представить себе, что растет, практически не видя родителей. Быть может, ее семья и испытывала финансовые затруднения, но уж в родительской ласке недостатка она не испытывала.

– Отец с матерью никогда не попадали в point non plus [11], – ответил Ройс, не поняв сразу, о чем именно сожалеет Мэри.

Она внимательно посмотрела на Ройса, но тот отвернулся, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор.

– Лоуренс, сын старого графа и отец Оливера, занимал деньги у Реджинальда, описавшего к тому времени все свое имущество, лишь только на собственные нужды. А вот мой родной дед сумел закрепить все собственные средства за собой, да причем так надежно, что можно было жить припеваючи на одни лишь доходы. Толботы всегда были слабы в управлении финансовыми потоками, по крайней мере старый граф в этом не сомневался. Поэтому, как ни цинично это звучит, Реджинальд испытал некоторое облегчение после смерти Лоуренса: он крайне беспокоился, что сын промотает все состояние еще до тех пор, как оно успеет перейти к Оливеру. Словом, лорду Реджинальду удалось сохранить мои земли и деньги, пока Лоуренс и Барбара не промотали их окончательно. – Он кисло улыбнулся. – Пойдемте, я покажу вам дом. Поверьте, здесь можно найти вещи более интересные, чем изображения обликов далеких предков.

Ройс протянул руку, и от его близости пальцы Мэри снова задрожали. Участившееся дыхание вкупе с воспоминаниями о минувших ласках и поцелуях заставило запылать ее тело, словно она вышла из ледяной купели. Даже сейчас, прогуливаясь с Ройсом по коридорам и слушая его беззаботную болтовню, она жаждала, чтобы он остановил ее внезапным рывком и поцеловал в губы. Конечно, это было бы неправильно, и Мэри прекрасно это понимала, но, к сожалению, его притягательная мощь оказалась намного сильнее здравого смысла.

Интересно, чувствовал ли он себя подобным образом? Вряд ли. Было бы глупым даже рассматривать вероятность подобного. Нет, его тоже, конечно, не могло не притягивать к ней, но их поцелуи прошлой ночью казались теперь чем-то малозначительным, а сам Ройс, по-видимому, испытал уже не один десяток подобных мимолетных интрижек. Наконец они прошли на террасу, выходящую прямо в сад. С нее открывался восхитительный вид на растущие в изобилии неухоженные цветы и извилистые тропинки.

– Это очаровательно, сэр Ройс. Не могу представить, неужели Уиллмер еще прекраснее?

– Сначала вам следует увидеть Уиллмер, – усмехнулся Ройс. – Вероятно, вы измените свое мнение. Конечно, Айверли-Холл дорог лично для меня, но по сравнению с Уиллмером – это ничто. Как он величественен…

– Величественность не всегда признак привлекательности…

– Вы чрезвычайно дипломатичны, – повернулся к ней Ройс.

Он находился так близко, что Мэри смогла рассмотреть темно-зеленые ободки по краям его зрачков, и почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ройсу хотелось слиться с ней в поцелуе, и Мэри видела это по выражению глаз и изгибу губ. Но он не должен делать этого! Она сама не хотела! Все, что случилось прошлой ночью, можно было списать лишь на волнение и странность ситуации, в которой они оказались. Теперь же в дело вступил холодный разум, который должен был контролировать эмоции. И тем не менее Мэри снова потеряла способность двигаться, трепеща замерев на пороге неизведанной пропасти.

– Нам пора в дом, – сказал Ройс, резко отпрянув.

– Конечно, – ответила она, повернувшись к двери и борясь с тем, чтобы не схватить Ройса за руку.

Глава 15

Выезжая на следующее утро из Айверли-Холла, Ройс взял с собой пару конюхов, расположившихся спереди и сзади кареты. Мэри заметила, что оба мужчины вооружены засунутыми за пояса пистолетами. Их путь оказался короче, чем в предыдущие два дня, и занял лишь шесть или семь часов, да и ландшафт вокруг изменился и стал интереснее. Еще вчера на подъезде к поместью Ройса Мэри обратила внимание, что классический английский равнинный пейзаж принял более величественные очертания, а в отдалении засинели холмы. И вот теперь они проезжали через них. Вокруг, между холмами, темнело множество живописных озер, сохраняющих неповторимую ауру величия.

Где-то в середине дня Ройс, склонившись к окошку экипажа, сообщил женщинам, что они въехали в парк, окружающий Уиллмер. Несмотря на активные протесты мисс Далримпл, сестры наперебой выглядывали в окошки с обеих сторон, желая как можно скорее увидеть то, что в ближайшее время будет называться их домом.

Наконец карета покатилась по длинной тисовой аллее, впереди которой стоял величественный дом, обрамленный зелеными лужайками, словно драгоценный камень в оправе. Высотой в три этажа, он был несравненно больше Айверли-Холла, но ему не хватало симметрии. Было очевидно, что дом достраивался несколько раз, к нему неоднократно добавлялись выпирающие то здесь, то там крылья и башенки, но в целом это не производило впечатления дисгармонии. Облицованный желтым камнем, дом светился в предвечерних солнечных лучах, словно приветствуя прибывших гостей.

Неравномерно освещенные стены, казалось, сохраняли в потаенных местах вечную тень, одна стена была сплошь покрыта зеленым плющом, а деревья и кусты, простирающиеся с каждой стороны дома, смягчали его углы.

– Боже мой! – ахнула Лили.

Посмотрев на мисс Далримпл, Мэри увидела, что даже невозмутимая англичанка стоит, изумленно рассматривая этот дом.

– Одного взгляда достаточно, не правда ли? – Ройс наклонился к окошку кареты. – Можете быть спокойны, здесь вам будет намного удобнее, чем у Стьюксбери. Вы сможете чувствовать себя как дома.

Честно говоря, последнее заявление Ройса не подействовало на Мэри слишком убедительно, но она была вынуждена признать, что дом действительно прекрасен, хотя, по ее мнению, Айверли-Холл выглядел, несомненно, уютнее.

Прислуга тем не менее была здесь душевнее, чем в доме Стьюксбери, хотя, вполне возможно, это им лишь казалось, поскольку ни Мэри, ни ее сестры пока так и не научились правильному обращению со слугами.

Поскольку граф заранее уведомил о приезде гостей, в доме успели приготовиться, и каждой из сестер было отведено по отдельной комнате. Спальня Мэри находилась в западном крыле и выходила окнами на огромный зеленеющий сад. За ним виднелся иссиня-черный водоем, называющийся прудом. Впрочем, такие пруды были разбросаны здесь повсеместно. Этот подпитывался водой из небольшой речушки, через которую был перекинут узкий арочный мост, а на самом берегу виднелась деревянная беседка. В совокупности это напоминало пейзаж, словно сошедший со страниц книги сказок.

Отойдя от окна, Мэри, не торопясь, принялась осматривать комнату. Горничная называла ее ирисовой спальней, и в самом деле ее стены украшали обои с тонким цветочным рисунком, а на шторах и покрывале были изображены синие ирисы. На фоне этого убранства ярким пятном выделялось темно-золотистое кресло около камина. В отличие от дома графа мебель не была ни тяжела, ни темна и не производила гнетущего впечатления. Мэри подумала, что, возможно, здесь будет не так уж плохо.

Однако на следующий день эта обнадеживающая мысль потерпела полный крах, когда мисс Далримпл приступила к своим обязанностям по превращению сестер Баскомб в молодых леди. Для начала она проэкзаменовала их по различным искусствам, загнав в музыкальную комнату и заставив петь под фортепиано, а затем потребовала сделать несколько рисунков углем и акварелью. Ей не понадобилось много времени, чтобы убедиться в полной неспособности учениц, в жизни не державших кисти в руках. Музыкальные навыки сестер носили столь же устрашающий характер. Все четверо отчаянно фальшивили, хотя Камелия обладала чистым и ясным голосом, а Лили имела представление о том, как ставить руки на клавиши, и могла наиграть две-три популярные песенки.

Наконец они перешли к рукоделию, на которое Мэри возлагала более высокие надежды, однако и здесь гувернантка была не в восторге, поскольку такие прозаические занятия, как пошив и починка платьев, а также штопка прохудившихся чулок, ее совершенно не интересовали. Мисс Далримпл требовала умения вышивать.

– Роуз – отличная швея, – заверила Мэри наставницу. – Она сама шьет все наши платья. Конечно, мы помогаем со швами, но вся главная работа принадлежит только ей.

Глаза мисс Далримпл округлились от ужаса, и она всплеснула руками, словно услышала что-то неприличное.

– Никогда и никому не говорите об этом! Это разрушит все ваши шансы на успех в обществе.

– Почему? Что плохого в том, что мы сами в состоянии сшить одежду?

– С таким же успехом вы можете заявить, что умеете мыть полы и колоть дрова.

– Конечно, умеем, хотя, признаюсь, я не очень хорошо владею топором.

Глаза гувернантки выкатились из орбит, и она упала в кресло, неистово обмахиваясь, чтобы вернуть самообладание.

– У меня нет времени, чтобы научить вас всему, поэтому придется сконцентрировать внимание на самом важном. Итак, начнем с главного. Вы не можете появиться в свете, не умея танцевать.

– Мы умеем танцевать, – запротестовала Лили.

Наставница бросила на младшую сестру испепеляющий взгляд.

– Я не имею в виду джигу, а говорю о кадрили, котильоне и вальсе. Они обязательны на каждом балу, и появиться в обществе, не овладев ими, было бы полной катастрофой даже на уровне земского собрания.

Мучения сестер продолжились за обедом, где, помимо обычных замечаний насчет застольного этикета, мисс Далримпл заставила их запомнить названия и порядок правильного использования совершенно невероятного количества посуды и столовых приборов.

Следом начались очередные инструкции, касающиеся пения и музыки, закончившиеся танцами в банкетном зале, и Мэри пришла в голову мысль, что мрачный нрав их учительницы способен превратить даже такие приятные занятия, как пение и танцы, в скучную рутину.

Поначалу девушки танцевали друг с другом, но вскоре, поняв, что сестрам приходится исполнять и мужские, и женские па, мисс Далримпл решила призвать на помощь сэра Ройса в качестве партнера. Его появление значительно оживило урок, тем более что он оказался блестящим танцором, и даже Мэри, совершенно беспомощная в танцах, начала делать некоторые успехи, просто следуя его указаниям.

Двигаясь легко и непринужденно, он вел партнершу, не прерывая легкой болтовни, с таким искусством, что, казалось, ноги сами плывут через весь зал без угрозы споткнуться или совершить неловкое движение. Контрдансы не составили особого труда, ибо их ритм напоминал им барабаны, столь знакомые с детства, а вот кадриль и котильон, с их многочисленными замысловатыми шагами, превратились в настоящую муку. Поскольку для этих групповых танцев требовалось несколько пар, было почти невозможно представить, как они выглядят со стороны. Но был еще парный вальс. И именно он полностью завладел их вниманием.

– Итак, вальс, – начала мисс Далримпл, чуть презрительно скривив рот. – Еще недавно этот танец был не совсем уместен в высшем обществе и только лет десять назад был принят в «Олмаке». С моей точки зрения, этот танец не подходит для молодых леди, каковыми являетесь вы, и лично я никогда бы не стала ему обучать. – Она окинула девушек угрюмым взглядом и продолжила: – Тем не менее вальс стал настолько популярен, что настоящая леди не может появиться в обществе, не умея его танцевать. Для начала разучим шаги, но помните, что делать их следует с большим изяществом и достоинством, всегда оставаясь от партнера на расстоянии вытянутой руки и поддерживая тихую изысканную беседу. Вы никогда не должны танцевать больше двух вальсов за один вечер с одним и тем же джентльменом, если он не является вашим женихом или мужем. – Презрительная кривизна рта гувернантки увеличилась, и она добавила собственное мнение: – Но вообще не следует принимать приглашение на тур, пока кто-нибудь из сопровождающих вас старших дам не даст на это согласия, предварительно представив подходящему партнеру.

– Звучит уж как-то глупо, – заметила Камелия, не обращая внимания на то, что лицо мисс Далримпл исказилось, словно она откусила незрелый лимон.

Сэр Ройс постарался исправить ситуацию раньше, чем это попытается сделать гувернантка.

– А почему бы и нет? Мисс Далримпл совершенно права. Патронесса молодых леди может сделать очень многое для их правильного вхождения в общество. Замечу, что место это смертельно скучное, а еда такая скудная, что перед выходом в этот клуб не мешает лишний раз пообедать. Моя знакомая леди Джерси обходит его, как призывник казарму. Но! Ничто не ценится так дорого, как пригласительный билет в «Олмак».

Как обычно, Мэри и сестры, включая даже Камелию, вняли каждому слову сэра Ройса, мысленно пообещав себе, что не нарушат установившегося в «Олмаке» общественного порядка, согласившись на вальс без предварительного одобрения сопровождающей дамы.

Встав вместе с Ройсом, готовым продемонстрировать вальс, в начальную позицию танца, Мэри сразу поняла, почему он считается скандальным. Расстояние «вытянутой руки» на деле оказалось слишком близким. Вынужденная смотреть прямо в лицо Ройса, она чувствовала жар его тела, запах мыла, одеколона, а быть может, лосьона после бритья. Его рука лежала прямо на ее талии, и сам Ройс находился совсем рядом. Неужели так можно держать себя в общественном месте? Щеки залила краска смущения: что, если ее лицо выражало чувства слишком явно?

Что-то на мгновение промелькнуло в глазах Ройса, отразившее ее мысли, словно в зеркале. Однако его лицо тут же стало отчужденным, и улыбка исчезла. Голос и взгляд стали бесстрастными, и Мэри чуть нахмурилась и посмотрела на Ройса с легким раздражением. Это раздражение пошло на пользу: оно заставило забыть про смущение. Второй тур вальса уже расслабил Мэри настолько, что она двигалась почти естественно.

– Вот-вот, уже намного лучше, – вполголоса похвалил Ройс.

– Прошу прощения? – Мэри мельком взглянула на мисс Далримпл, та словно пыталась найти повод для малейшей претензии. В чем могла бы состоять суть «претензии», Мэри так и не поняла, но, переведя взгляд на лицо Ройса, увидела на нем выражение полного равнодушия.

– Молодец, – прошептал он. – Теперь, если вы ответите на комплимент непринужденно и не сбившись с такта, считайте, что успех вам обеспечен.

– Не доходите до абсурда. Я совсем не поняла, о чем вы сейчас сказали. О каком комплименте идет речь?

– В некой завуалированной форме я дал вам понять, что вы наконец-то перестали думать о себе и стали получать истинное удовольствие от танца.

– Почему вы подумали, что мне нравится вальс?

– Что ж, тогда нам придется вальсировать до тех пор, пока не понравится, – подмигнул Ройс.

– А почему вы вдруг решили, что изначально я думала о себе?

– Прочел по лицу. Боюсь, вам придется взять дополнительные уроки по искусству сокрытия эмоций, чтобы успешно преодолеть неспокойные воды высшего света. – Наклонившись чуть ближе, он прошептал: – Например, когда я положил руку на вашу талию, вы подумали не о танце, а о минувшей ночи.

Мэри обдало жаром, и она обязательно споткнулась бы, если бы не надежная опора рук партнера.

– А не берете ли вы на себя слишком много? – возразила Мэри.

– Беру. Причем вне всякого сомнения. Еще я знаю, где витали ваши мысли. Там же, где и мои.

– Вот как? Минуту назад вы выглядели так, словно мы едва знакомы.

– А вы хотели, чтобы я разглядывал вас с вожделением? Этому вполне способствовал волшебный вальс.

– Вы опять говорите глупости…

– Кто? Я? – Глаза Ройса сверкнули, и Мэри в который раз почувствовала, как из ее тела уходит тепло.

Она отступила от Ройса так стремительно, что мисс Далримпл, старательно выколачивающая звуки вальса из фортепиано, остановилась и недоуменно взглянула на Мэри.

– Мисс Баскомб! – загремела гувернантка. – Леди не может останавливаться в середине танца!

– Я не чувствую никаких поводов для его продолжения! – сердито ответила Мэри.

– Да ведь это совершенно не важно! Танец необходимо завершить. И только потом вы можете сослаться на головную боль, например, после чего партнер проводит вас на место. Но танец нельзя прерывать ни в коем случае.

– Боже мой, мы всего лишь практикуемся!

Грудь мисс Далримпл приподнялась от негодования, и она стала похожа на голубя-дутыша. Прежде чем наставница начала говорить, между ними встал сэр Ройс.

– Боюсь, это моя вина, мисс Далримпл. Я поддразнивал мисс Баскомб, и она отвлекалась от танца. Вам следует винить только меня.

Мэри угрюмо смотрела, как мисс Далримпл ухмыляется словам сэра Ройса. Не хватало только, чтобы он улыбнулся в ответ!

– Какая теперь разница, сэр Ройс, кто возьмет на себя вину?

– Хм! На то он и настоящий джентльмен, – не удержалась Мэри.

Мисс Далримпл нахмурилась в ответ:

– Сарказм в данном случае неуместен, особенно если он исходит от такой молодой особы. Это делает вас непривлекательной!

– А я вовсе и не пытаюсь быть привлекательной, – обернулась к ней Мэри. – В самом деле, мисс Далримпл, неужели мы всю жизнь должны играть роль эдаких сладеньких очаровашек? А как же насчет того, чтобы быть самими собой, не притворяясь и не фальшивя?

– А никак! – Наставница презрительно скривила губы. – Если, конечно, вы хотите выйти замуж. Много ли найдется желающих обзавестись женой, которая не умеет держать язык за зубами? Не так ли, сэр Ройс?

– Э-э… Ну, как вам сказать… – Ройс не находил слов.

– Не трудитесь, сэр Ройс. Я в курсе качественных стандартов, которыми должна обладать ваша будущая супруга, – сверкнула глазами Мэри. – К счастью, полагаю, что мне никогда не удастся отыскать идеал, подобный вам.

Даже сестры приоткрыли рты, изумленные едким тоном старшей сестры, а мисс Далримпл снова принялась набирать в грудь воздух, готовясь прочесть очередную нотацию. Мэри вдруг поняла, что если услышит сейчас хотя бы одно слово этой женщины, взрыв будет неизбежен.

– Извините меня, – кротко сказала Мэри. – Боюсь, что я не смогу составить хорошую компанию, сегодня не мой день…

Резко повернувшись, она выбежала из зала, услышав за спиной громкий окрик мисс Далримпл и успокаивающее бормотание Ройса. Метнувшись вниз по коридору, Мэри выскочила через заднюю дверь, боясь, что кто-нибудь из сестер последует за ней. Сейчас ей совсем не хотелось разговаривать ни с кем, даже с Роуз. Безусловно – и Мэри была в этом уверена, – она только что выставила себя полной дурой. Меньше всего ее волновало, что думает мисс Далримпл, но ведь сестры так и остались в полном недоумении насчет ее грубости по отношению к Ройсу. Честно говоря, Мэри и сама не понимала, что за наваждение вдруг на нее нашло.

Пробежав через террасу, она спустилась по ступенькам в сад. Мэри быстро пересекла его главный, ухоженный, участок и направилась в нижнюю часть, где деревья были более дикими. За ними виднелась маленькая группа фруктовых деревьев, а дальше начинался широкий луг. Пожалуй, ей следует прогуляться, чтобы привести в порядок мысли и осознать, что же именно вызвало вспышку раздражения по отношению к Ройсу. Его слова в тот злополучный вечер она давно простила, да и за произошедшее между ними в гостинице Мэри ничуть не сердилась. Похоже, ее раздражение было результатом всплеска волнения, вызванного странностью ситуации, в которой они оба оказались.

Просто она осознала, что Ройс был способен непринужденно танцевать, казалось бы, забыв о той пламенной страсти, которая вспыхнула между ними; он чувствовал себя совершенно спокойно, находясь, что называется, в своей тарелке; он даже был способен на легкий флирт, одновременно прекрасно понимая, что Мэри снова и снова вспоминает его поцелуи и ласки… Она злилась сама на себя за то, что оставалась честной сама с собой, что опять переживала в мыслях ночное приключение с Ройсом, зная, что все это абсурд и бессмыслица. Другими словами, суть ее проблемы заключалась в том, что она хотела бы получить то, что никогда получить не сможет. Вот это и было главной причиной ее досады и злости.

Подняв голову, Мэри огляделась по сторонам, слегка удивленная тем, насколько далеко отошла от дома. Тропинку, окаймленную аккуратной живой изгородью в самом начале, теперь окружали неровные кусты, высота которых превышала ее рост. Куда же ее занесло? Мэри повернула обратно. Казалось, что изгородь окружает ее со всех сторон. Пожав плечами, она двинулась назад, надеясь, что высокие кусты рано или поздно кончатся и она сможет найти дорогу к дому. Пройдя несколько минут, она вышла к развилке и остановилась, размышляя, какое из направлений выбрать. Обе тропинки, обрамленные все теми же высокими кустами, извиваясь, незаметно исчезали. Мэри совершенно не представляла, где теперь находится, но ее мысли прервал шорох, раздавшийся по другую сторону изгороди.

– Эй! – позвала Мэри, обернувшись на шум. Возможно, одна из сестер отправилась на ее поиски, и теперь они бродили по разные стороны кустов, находясь в нескольких футах друг от друга. – Кто там? – Ответом ей стала глубокая тишина, но Мэри была абсолютно уверена в чьем-то присутствии совсем рядом. Сделав несколько шагов, она максимально напрягла слух, когда снова услышала, как неподалеку хрустнула ветка.

Мэри застыла на месте, ожидая услышать очередной звук, но за изгородью снова воцарилась тишина. Тем не менее там явно что-то было. Или кто-то? За кустами не чувствовалось спокойствия пустоты, это была тяжелая и напряженная тишина, вызванная вынужденной неподвижностью.

– Кто там? – громко спросила Мэри. – Отвечайте немедленно!

Слышала ли она чье-то дыхание? В этом не было никакой уверенности, поскольку усилившийся пульс слишком громко отдавался в ушах, но какой-то слабый запах щекотал ее ноздри, выуживая из памяти что-то очень знакомое. Запах трубочного табака и виски… Космо…

Из-за изгороди снова послышался хруст, и Мэри, развернувшись в обратную сторону, кинулась туда, откуда пришла. Теперь она совершенно не разбирала дороги, а просто бежала так быстро, насколько была способна, и сердце ее бешено колотилось. Мечась то вправо, то влево, Мэри лишь молилась о том, чтобы ее выбор не вывел к человеку, скрывающемуся с другой стороны изгороди. Неожиданно перед ней возникла беседка, и в нос ударил сладкий запах цветов. Мрачные кусты вдоль тропинки превратились в цветочный тоннель, в конце которого виднелся знакомый ухоженный сад. Мэри помчалась дальше, но перед ней неожиданно возник темный силуэт, а бьющий в глаза свет мешал рассмотреть стоящего впереди мужчину. Она ощутила, как подкашиваются ноги…

– Мэри? – Мужчина шагнул вперед.

– Ройс! О, Ройс! – Она с облегчением бросилась к нему, забыв все правила приличия.

Почувствовав неладное, Ройс тоже бегом помчался навстречу девушке, которая, не задумываясь, крепко обвила руки вокруг его шеи.

– Мэри, что случилось? – спросил, прижимая ее к себе, Ройс. – С вами все в порядке?

Кивнув, Мэри тоже прижалась к нему, наслаждаясь нахлынувшим чувством безопасности. Постепенно приходя в себя, она начала осознавать всю двусмысленность положения, в котором находится. Если кто-нибудь сейчас случайно их увидит, грандиозного скандала не избежать. Однако тут же в ее голове промелькнула и другая мысль: она оставалась в объятиях Ройса гораздо дольше, чем это можно было бы объяснить внезапным порывом, и скорее всего если она поднимет голову, то не удержится от поцелуя. Вздрогнув, Мэри сделала шаг назад.

– Вам холодно? Сейчас… – Сдернув с себя сюртук, Ройс набросил его на плечи девушки. – Теперь расскажите мне, что произошло.

– Я… Нет, вероятно, ничего… – Сейчас, когда Ройс находился рядом, все страхи, владевшие ею всего лишь минуту назад, казались глупыми и преувеличенными.

Скептически приподняв бровь, Ройс заметил:

– То-то вы прибежали сюда, словно за вами гналась стая гончих. И не пытайтесь меня убедить, что бежали просто так, от нечего делать.

– Полагаю, – Мэри помялась, – что на самом деле ничего и не было. Я действительно не хочу выглядеть глупо…

– Что вам мешает все-таки рассказать, а потом мы вместе решим, глупо это или нет?

– Ну ладно, – вздохнула Мэри. – Я пошла через сад и, задумавшись, не очень хорошо запоминала дорогу. Ну и забрела…

– …в лабиринт из высоких живых изгородей? – предположил Ройс.

– Похоже, – слабо улыбнулась Мэри в ответ. – Поверьте, мне очень жаль, что позволила вести себя с вами так неучтиво. Эта мисс Далримпл порой просто сводит с ума. Я, конечно, понимаю, что это не оправдание…

– Я уже обо всем забыл, и это совершенно не важно. Итак, мы остановились на том, что вы забрели в эту весьма запущенную часть парка.

– Ну да, забрела совершенно случайно и поняла, что заблудилась. Затем остановилась, чтобы спокойно подумать, в какую сторону выбираться, и тут услышала подозрительные звуки.

– Звуки какого рода?

– Просто какой-то шорох, словно кто-то пробирался сквозь листву с другой стороны изгороди. Возможно, мне показалось, но этот шорох навел меня на мысль, что там кто-то прячется. Я подумала, что это, быть может, садовник или одна из сестер отправилась на мои поиски, и окликнула. Поскольку никакого ответа не последовало, я двинулась дальше и снова услышала хруст веток. Тогда я опять позвала – опять тишина. Но все равно я чувствовала, что по другую сторону кто-то есть. Звучит, как я уже сказала, глупо, но…

– Ничуть, – прервал ее Ройс, – мне знакомо подобное чувство.

– Короче говоря, услышав очередной хруст, я бросилась бежать. – Само собой, она не стала упоминать ни о запахе, ни об отчиме. – Куда – не знаю. Вот и все, собственно. Простите, что я набросилась на вас как сумасшедшая. Должно быть, вы подумали, что у меня истерика…

– Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что производите впечатление истерички. Давайте-ка сходим в то место, вдруг найдется что-нибудь интересное.

– Вряд ли нам это удастся, – предупредила Мэри, идя рядом с Ройсом. – Думаю, виной были всего лишь нервы.

– «Нервы», «истерика»… Я еще не встречал в жизни женщин, склонных к этому меньше, чем вы.

– Отнесем это в область комплиментов.

– Именно так, – улыбнулся ей Ройс, и Мэри не смогла сдержать ответной улыбки, любуясь одинаковым цветом его глаз и темно-зеленых листьев вокруг.

– И все-таки, поразмыслив сейчас спокойно, я думаю, что это могли быть какие-нибудь животные.

– Хм! А после того как вы крикнули, вы слышали удаляющиеся звуки – шорохи, треск сучьев?

– Нет, наступила полная тишина.

– А вам не кажется, что большинство животных побегут подальше от звука человеческого голоса? Ну, может быть, домашнее животное повело бы себя иначе. Собака, к примеру, зарычала бы или, наоборот, выбежала бы навстречу. Нет, ваша версия неубедительна.

– Тогда, может быть, садовник?

– А с какой стати ему прятаться, если он слышал, что его кто-то позвал? Нет, любой, у кого не было причины затаиться, непременно бы вам ответил.

Наконец они вышли к высокой изгороди, и Мэри постаралась, насколько могла точно, вывести Ройса к нужному месту.

– А что собой вообще представляет эта странная часть парка?

– Лабиринт. Был возведен несколько поколений назад, но со временем за ним перестали ухаживать, и он стал очень заросшим. Мы играли в нем, когда были детьми, а Оливер, приняв наследство, снова привел его в божеский вид. В самом его центре, кстати, находится очень симпатичный маленький пруд.

– Так… Я полагаю, это здесь. – Она указала на ряд кустов по правую руку. – Точно. Именно здесь я услышала шорохи. Потом прошла несколько шагов, повернулась и побежала обратно.

Ройс несколько секунд изучал зеленую стену, разглядывая ее в обоих направлениях.

– Пойдемте со мной, – сказал он в конце концов, – думаю, что смогу найти дорожку, ведущую к этой же точке по другую сторону.

Следуя за Ройсом, Мэри все больше убеждала себя, насколько абсурдно выглядел весь этот инцидент. И апофеозом этого абсурда, конечно, была возможность появления здесь Космо. Даже если там действительно чувствовался тогда запах табака – в чем, впрочем, сейчас она уже не была столь уверена, – то, надо полагать, не только Космо Гласс в этом мире курит трубку.

– Ну вот, сейчас мы как раз напротив того места, где вы были. – Ройс внимательно посмотрел себе под ноги. Мэри сделала то же самое, хотя была уверена в тщетности каких-либо поисков. – Смотрите! – Внезапно застыв, Ройс указал на землю возле самой изгороди.

Посмотрев туда, куда он указывал пальцем, Мэри увидела отчетливый след ботинка, запечатленный на слегка влажной почве.

– Теперь я могу с уверенностью сказать, что здесь кто-то был, – мрачно констатировал Ройс.

– Но зачем? – внезапно осипшим голосом тихо спросила Мэри. – Кому нужно было здесь прятаться?

– Именно это я и собираюсь выяснить.

– Но ведь этот след мог быть оставлен не обязательно сегодня. – Мэри исподтишка втянула в себя воздух. Конечно, в нем не было и малейших признаков запаха табачного дыма.

– Не думаю. След выглядит совсем свежим и даже еще окончательно не просох. Далее. Садовника я исключаю, поскольку сам отпечаток характерен для обуви джентльмена, а не простого рабочего.

– Ох! – Мэри внимательнее посмотрела на след, признавая правоту Ройса. Быть может, отпечаток и не отличался особой изысканностью, но никак не походил на след от рабочих сапог. – Вы думаете… – Она запнулась, боясь произнести эту мысль вслух.

– …что это тот самый злодей, пытавшийся похитить вашу сестру? – закончил за нее Ройс.

Мэри механически кивнула в ответ, ошарашенная внезапным предположением. Задумавшись на несколько секунд, Ройс продолжил:

– Нет, это кажется слишком маловероятным. Инцидент с Роуз произошел несколько дней назад, и мы находимся за много миль от того постоялого двора. Таким образом, злодей должен был следовать за нами все время путешествия и ни разу не попасться нам на глаза.

– Да, – облегченно согласилась Мэри. – Пожалуй, это слишком.

– Что ж, для начала переговорю со всеми садовниками. Вдруг кто-нибудь из них заметил что-то подозрительное. Затем пошлю конюха в близлежащую деревню. Может быть, там вслед за нами остановился какой-нибудь незнакомец. – Голос Ройса становился все жестче. – Черт побери, я сделаю все, чтобы усилить внешнюю охрану дома. Каждый день здесь будут находиться садовники, все до единого, и, обещаю, у ваших сестер не будет причин беспокоиться. Хотя в любом случае я бы предпочел, чтобы никто из вас не уходил далеко от дома в одиночку. И на прогулках старайтесь не покидать верхнего сада.

– Уверяю, что во всем этом нет необходимости, – пыталась возразить Мэри.

– Скорее всего вы правы. Считайте, что таким образом я тешу свое чувство юмора. – Он обернулся, предлагая Мэри руку. – Хотите, я покажу вам остальную часть лабиринта?

– Звучит заманчиво, – улыбнулась Мэри.

Дорожки, обрамленные высокими стенами, то изгибались, то снова становились прямыми, но Ройс уверенно шел по ним без малейших колебаний, хотя Мэри окончательно потеряла направление.

– Надеюсь, вы не бросите меня в одиночестве. Я, несомненно, умру с голоду, прежде чем выберусь отсюда самостоятельно.

– Если бы вы были знакомы с лабиринтом лучше, вам бы так не казалось. А вот чужак здесь и в самом деле может затеряться.

Наконец они вышли к центру лабиринта, окруженному изгородями со всех сторон. Посередине располагался пруд, выглядевший настолько умиротворенно, что Мэри почувствовала спокойствие. В нем плавали кувшинки, в воде плескались две большие золотые рыбки, и всю радующую глаз картину венчали две каменные скамьи по обе стороны этого небольшого водоема. Войдя в этот круг, Мэри ощутила себя словно в прохладной зеленой гостиной, вдали от всего остального мира, и все ее прежние страхи показались несусветной глупостью.

– Здесь просто превосходно, – произнесла Мэри, внезапно почувствовав, что ей трудно дышать.

– Я рад, что вам нравится, – отозвался Ройс и встал рядом. – Не хотите ли присесть? – Он жестом указал на одну из скамеек.

Расположившись на одной из них рядом с Мэри, Ройс слегка нахмурился.

– Я думал дать вам и вашим сестрам несколько уроков верховой езды, но теперь, право, опасаюсь это делать.

– Почему же? – возразила Мэри. – Вряд ли вам стоит менять свои намерения. Камелия, так та вообще без ума от лошадей и в седле держится очень неплохо. Кроме того, это бы стало лишним поводом избавить нас хоть на время от буравящих глазок мисс Далримпл.

– Последний довод, – усмехнулся Ройс, – несомненно, является важной причиной.

– Послушайте… – Она доверительно положила руку на его локоть. – Но мы же действительно не знаем, кому принадлежит этот след и входит ли в намерения неизвестного как-то нам навредить. И чем больше я об этом думаю, тем глупее это положение вещей мне представляется. Во время катания на лошадях вы так или иначе будете находиться поблизости. Пообещайте, что доставите нам это удовольствие.

– Как я могу отказать, если об этом просите вы? – Он посмотрел на Мэри сверху вниз внезапно потемневшими глазами.

Мэри ощутила, как сердце предательски подпрыгнуло куда-то к горлу, но все еще надеялась, что сможет остановиться. Слабый ветерок, словно мягкая салфетка, обдул ее щеку, заставив с легким всплеском спрыгнуть в воду лягушонка, сидевшего в прохладной тени в самом сердце лабиринта.

Ройс склонился к Мэри, скользнув одной рукой по ее талии. Теперь, находясь в одиночестве, возможно, в нескольких милях от посторонних глаз, они могли полностью отдаться страсти, не боясь быть застигнутыми врасплох. Рука Ройса ласкала ее через одежду, медленно, почти лениво двигаясь по спине, бедрам и снова вверх. Мэри казалось, что тело запылало огнем, когда Ройс с тихим стоном усадил ее к себе на колени и, обняв, поцеловал в шею, уткнувшись в нее носом.

Его рука гладила грудь Мэри, и она ощутила мягкую тянущую боль внизу живота, сама не понимая до конца, что именно так проявляется ее жажда этого мужчины. Мэри дотронулась до шеи Ройса, потом запуталась пальцами в его густых волосах, чувствуя, как растет его желание.

Жарко выдохнув ее имя, он заскользил ищущими губами еще ниже, пока не достиг выреза платья, но, внезапно остановившись, отпрянул и поднял голову, пристально глядя на Мэри потемневшими глазами.

– Черт меня побери, если я не прав. Вы опасная женщина, Мэриголд Баскомб. – Подхватив ее на руки, Ройс встал со скамьи и поставил Мэри на ноги одним плавным движением. – Пора бы нам уже вернуться в дом.

Она нашла в себе силы согласно кивнуть и последовать за Ройсом из лабиринта.

Глава 16

Неудивительно, что мисс Далримпл приняла намерения Ройса в штыки. С шокированным видом она заявила, что девушки не могут скакать на лошадях, не имея определенных навыков и – уж тем более – специальных платьев.

– Но почему же? – запротестовала Камелия. – Мы вполне можем надеть то, что у нас есть.

– Никогда, – покачала головой гувернантка. – На то и существуют специальные платья для верховой езды. У них есть дополнительная обшивка на случай падения, и было бы весьма скандально садиться на лошадь в повседневной одежде.

Невзирая на общие протесты, мисс Далримпл осталась непреклонна, причем на этот раз и сэр Ройс твердо встал на ее сторону.

– Сожалею, леди, как-то сразу я об этом не подумал, но в этом мисс Далримпл совершенно права. Я попрошу Шарлотту купить вам необходимые туалеты, и можете не волноваться, лошади от вас никуда не денутся.

– Нет, я тут точно помру со скуки, – ворчала Камелия, покидая танцевальный зал и направляясь наверх.

Они только закончили очередной урок танцев, поэтому остаток дня находился в их полном распоряжении, причем без опасений, что их потревожат: гувернантка оказалась большой любительницей вздремнуть. Первые несколько дней сестры потратили на то, чтобы изучить дом вдоль и поперек, но теперь они страдали от вынужденного безделья.

– Ну и чем нам теперь заняться? – уныло спросила Лили. – Весь дом мы уже облазили, заходить в лабиринт сэр Ройс запретил, хотя едва ли это справедливо, было бы интересно по нему прогуляться.

– Я знаю! – воскликнула Мэри, стараясь всем своим видом показать, что знает про лабиринт не больше сестер. – Есть идея. Помните, кузен Оливер просил разобрать вещи мамы?

Оживившись от этой перспективы, сестры отправились на поиски горничных, готовых показать им выход на чердак. Первая же из них взглянула на сестер Баскомб как на сумасшедших и кинулась за экономкой, миссис Мэрриуэзер.

– Ну, стало быть, это будет на северной стороне, миледи, – пояснила экономка. – Все последние вещи хранятся там. Сейчас я позову лакея, он и проводит, и поможет найти все, что вам будет угодно.

– Нам бы хотелось сделать это самостоятельно, – заверила Мэри. – Могли бы вы просто показать нам это место?

– Но… Миледи… – Экономка явно пребывала в сомнении. – Конечно, там есть вентиляция, да и то чуть-чуть. И свет в мансарде есть. Мы, как водится, чистим, конечно, но там уж больно пыльно. Как бы вы своих платьев не попортили. Уж, может быть, вам сюда сундуки спустят?

– Поверьте, мы ценим вашу заботу, – умело парировала Мэри, уже успевшая понять, насколько предупредительна в этом доме прислуга. – Но… Как бы вам объяснить… Нам хотелось бы самим изучить чердак. Считайте, что нас это несколько развлечет.

Если вышколенная экономка и полагала, что для молодых леди это развлечение выглядит, мягко говоря, странным, она, вежливо улыбнувшись, приказала горничной проводить сестер на чердак.

Поднявшись на самый верх вслед за провожатой, они прошли мимо комнат, где жили слуги, и добрались до узкой лестницы, оканчивающейся маленькой дверцей. Открыв ее, горничная – ее звали Джуни – приподняла керосиновую лампу, давая сестрам возможность рассмотреть все, что их окружает.

Мансарда представляла собой огромное помещение, покрывающее, должно быть, большую часть всего северного крыла. Впрочем, и вдоль восточной стены было несколько окон, в свете которых был виден целый сонм ящиков, сундуков и мебели вперемежку с другими несчетными предметами. Это были и сохранившиеся платья, и собрания книг, и даже совершенно невероятная гротескная подставка для зонтиков из слоновой кости. Как и предупреждала экономка, здесь было невероятно пыльно, и Мэри могла понять почему. Даже для немалого числа прислуги Уиллмера было бы очень сложно содержать в чистое такое скопление старого хлама.

– Новые, значит, вещи, они вот прямо отсюда и досюда, – пояснила Джуни, показывая пальцем. – Тут, миссис Мэрриуэзер говорила, все, что от леди Флоры осталось, а некоторые леди и сама потом вернула, вот уж не знаю как. Здесь много старых вещей. Они и от «ребят» остались, как называет мисс Мэрриуэзер их светлостей, и много еще чего. Уж слишком давно она тут служит, тогда они и впрямь ребятами были. – Джуни оглядела помещение чердака и фамильярно спросила сестер: – Вам помочь что-нибудь вытащить отсюда?

– Нет, мы сами справимся, – заверила Мэри, получив в ответ облегченную улыбку.

Передав Мэри лампу, Джуни отправилась вниз, а сестры двинулись по чердаку, отчаянно отбиваясь от пыли и паутины. Тем не менее это малоприятное, казалось бы, занятие виделось им самым привлекательным из всех предыдущих со времени приезда в Лондон.

– Подумать только! – воскликнула Лили, вынимая из сундука полуразодранный военный китель. – Кому, по-вашему, это могло принадлежать?

– Одному из «ребят», кому же еще, – проворчала Камелия, глядя на находку. – Не думаете ли вы, что подобное принадлежало графу?

– Только если он генеральский, – сухо заметила Мэри. – Посмотрите, игрушечный мушкет!

Разрыв содержимое сундука до самого дна, они вытянули на свет крикетные шары, мешочки, набитые осколками мрамора, и целую коллекцию ящичков с бабочками.

– Интересно все-таки, чье это? – задумалась Роуз. – Может быть, это принадлежало сразу всем троим мальчикам? И Оливеру, и Фицу, и Ройсу?

Мэри приподняла крышку коричневого сундука, стоящего рядом, меньшего по размерам. В нем находилась одежда, принадлежащая уже не ребенку, а скорее юноше. Слабый запах мужского одеколона смешивался с едва уловимым запахом камфары и, словно дразня, напоминал о Ройсе. Нет, это был не «Кельн», которым он пользовался сейчас, но в этом запахе присутствовало что-то невероятно похожее. Неужели это были старые вещи Ройса? Копаться в чужих вещах было крайне неприятно, но Мэри не могла удержаться и вытащила пачку аккуратно сложенных бумаг. Бледно-голубого цвета, источающие запах тонкого аромата, они были перевязаны синей лентой. На верхнем, сложенном пополам листе женской рукой было крупно выведено: «Ройс».

«Ага, любовная переписка», – подумала Мэри, и ее любопытство обострилось сверх всякой меры. Ей страшно хотелось бы узнать, что в ней содержалось, но сама мысль о вторжении в чужую личную жизнь показалась настолько низкой, что она неохотно положила сверток обратно в сундук и захлопнула крышку.

– Ты только посмотри! – вдруг воскликнула Роуз, стоявшая всего лишь в нескольких футах от старшей сестры. – Платья! Эти вещи могли быть мамины, хотя, конечно, могли принадлежать и нашим тетушкам!

Мэри и Камелия вынули из сундука пару старых бархатных амазонок – одну коричневую, другую темно-зеленую. Строгие, без каких-либо излишеств, они были украшены впереди большими металлическими пуговицами. Воротники и лацканы имели вовсе не женственный вид, но их размер и форма подтверждали, что эта одежда была сшита для женщин. Уверенности в этом добавляли капоры, исполненные в легком и слегка вызывающем стиле.

– Ух ты, вот так наряд! – воскликнула Лили, разглядывая небольшую голубую курточку и явно вызывающий капор.

Сестры обменялись многозначительными взглядами.

– И мы не можем этого носить? – засияла Камелия. – И наша старая перечница сумеет нас удержать, мотивируя все тем, что мы не сможем удержаться в седле?

– Хотя бы нашлись подходящие мне по размеру сапоги, – прокряхтела Лили. Она раскопала какую-то пару и наклонилась, сравнивая их с собственными ботинками. – Думаешь, подходят?

– Тебе – не знаю, но мне – точно подойдут! Мы можем немного перешить сами платья, ну, я имею в виду, что это могла бы сделать Роуз…

– Думаю, что смогу. – Роуз внимательно рассмотрела одежду и даже немного помяла ее. – Материя в порядке, на четверых хватит.

– Ну так давайте же возьмем их вниз! – воскликнула Камелия. – Что нам мешает начать прямо сегодня? А со швами я тебе помогу, будет все как нужно!

Перетащив содержимое сундука к двери, они вернулись к следующему. В нем среди других предметов одежды обнаружилось аккуратно сложенное свадебное платье. Лежало оно, переложенное остальными вещами, совершенно не торжественно, и сестры, не сговариваясь, сразу решили, что оно принадлежит Флоре.

– Мама! – Горло сжалось, и слезы хлынули из глаз Мэри.

– Должно быть, это ее… – Роуз вынула из сундука аккуратно сложенное платье. – Это совсем детское…

Вышитые розы, выцветшие от времени, обрамляли белый хлопчатобумажный перёд, и Роуз отложила платьице в сторону, продолжая разглядывать вещи.

– Миссис Мэрриуэзер была права. Здесь все очень запущенно.

– Так давайте это складывать в сторонку отдельно, а потом уже все и спустим вниз, – предложила Мэри.

Не успели они поднести сундук к дверце, как в ней появилась Джуни, которая напомнила всем, что подошло время ужина. Видя, что день клонится к вечеру, сестры решили завершить экспедицию на чердак, попросив лишь двух лакеев донести пару сундуков до их комнат. А для того чтобы исследовать весь чердак, у них еще будет достаточно времени!


Желая разобраться с одеждой для верховой езды как можно быстрее, сестры извинились и покинули ужин раньше времени. К общей радости, они пришли к выводу, что сделать предстоит не так уж много. Быть может, эти платья не подходили по размеру, но лишь ненамного. А с обувью они вообще не видели никаких проблем, поскольку детские сапоги вполне подходили им для езды верхом.

Уроки верховой езды начались на следующий день, и Камелия под бдительной опекой Ройса зарекомендовала себя лучшей ученицей. Действительно, план, предложенный Ройсом, был замечателен. Выбраться из скучного дома, избавиться от мисс Далримпл и просто находиться на улице!

Начав обучение на конном дворе, наконец они решили поехать через сад и пересекли луг. Всю дорогу Ройс внимательно наблюдал за посадкой девушек, но при этом, как заметила Мэри, он беспрестанно осматривался вокруг. Миновав небольшую рощу, они выехали на старую дорогу, ведущую вдоль низкой каменной стены.

– Что это? – Лили указала на развалины на вершине холма.

На таком расстоянии было трудно понять, что это за руины, но Ройс сразу ответил:

– Это Бикон-Хилл. Самая высокая вершина во всей округе на много миль. В древние времена, по легенде, на ней зажигали сигнальные костры.

– А руины на самом верху?

– Это развалины римского форта, кстати, интересное место для экскурсии. Как только вы научитесь получше ездить верхом, мы, вероятно, сможем туда отправиться. Только нужно захватить корзину с едой, потому что это займет целый день. Вас устраивает такое предложение?

– О-о… – только и простонала Лили, – как это, должно быть, увлекательно.

– Не уверен, что слишком…

– Вы не считаете, что старые развалины могут увлечь? – рассмеялась Мэри.

– Да вы только подумайте! – не унималась Лили, глядя вдаль. – Там жили и умирали отважные люди. Контрабандисты, например, или повстанцы какие-нибудь…

– Не уверен, что здесь идет поток контрабанды, – усмехнулся Ройс. – Да и с революционерами у нас тоже туго.

– Не разочаровывайте девочку, – хмыкнула Мэри.

– О, прошу прощения… – Ройс попытался сделать серьезное лицо.


Уроки верховой езды продолжались каждый день после обеда, но как-то раз их пришлось отменить из-за непогоды. Воспользовавшись случаем, сестры решили предпринять очередную экспедицию на чердак. Однако, пройдя по лестнице, они обнаружили там сияющую миссис Мэрриуэзер, идущую по коридору в их сторону.

– Я так рада, что вы свободны. Не хотела тревожить, но у вас гость. Леди Карлайл.

– Неужели Вивиан? – поразилась Мэри. – Но ведь мы только недавно встречались в Лондоне…

– Нет, не леди Вивиан, – улыбнулась экономка, – это леди Сабрина. Она же в свое время вышла замуж за дядю леди Вивиан, лорда Хэмфри Карлайла. А нынче они живут совсем рядом отсюда, в Хэлстед-Хаусе.

– Дайте сообразить… Леди Сабрина, она кто – тетка леди Вивиан?

– Да нет же, – терпеливо объяснила миссис Мэрриуэзер. – То есть ежели смотреть по закону, то так оно и есть, да не совсем. Леди Сабрина – вторая жена лорда Хэмфри.

Войдя в гостиную, Мэри сразу поняла, в чем заключалась неуверенность экономки. Представить себе леди Сабрину теткой леди Вивиан было бы анекдотично. Женщине, сидящей на диване, можно было дать тридцать один, максимум тридцать два года, не больше. Ее ярко-голубые глаза, светлые волосы и кожа цвета слоновой кости являлись воплощением холодной английской красоты. Хотя сестры немного задержались в передней части зала, чтобы пригладить волосы и поправить одежду, Мэри сразу же ощутила неловкость, чувствуя себя растрепанной дурнушкой на фоне идеальной леди. Мысленно Мэри уже приготовилась к холодному приему, полученному у теток в графском доме.

Однако, к приятному удивлению сестер, леди Сабрина, шагнув вперед, улыбнулась и, пожав руку каждой, тепло поздоровалась со всеми:

– Как приятно познакомиться. Не терпелось вас увидеть, но я заставила себя потерпеть несколько дней, ожидая, пока вы немного обживетесь на новом месте. В провинции так одиноко и скучно, что я не смогла больше сдерживаться.

Сестры сели, с удовольствием глядя на тепло улыбающуюся леди Карлайл. Оглянувшись по сторонам, Мэри заметила, что Ройс отсутствует.

– А где же сэр Ройс? – спросила Лили, и Мэри, вздрогнув, с облегчением обнаружила, что была не единственной, кто заметил его отсутствие.

Мисс Далримпл выстрелила в Лили предупредительным взглядом строгого воспитателя, однако не успела ничего сказать – мелодично рассмеявшись, леди Сабрина заметила:

– Уверена, что он сбежал подальше, услышав о моем визите. Мужчинам не нравится слушать женскую болтовню. Они считают ее глупой, не так ли?

С точки зрения Мэри, многие мужчины с радостью бы разделили общество такой привлекательной женщины, как леди Сабрина, но, судя по всему, Ройс оставался равнодушен к ее красоте, и эта мысль была ей приятна.

– Вы должны рассказать о себе, – продолжала леди Сабрина. – Мисс Далримпл уже поведала, что вы дети леди Флоры, самостоятельно приехавшие сюда из Штатов. Звучит интересно.

Поддерживать беседу с леди Сабриной оказалось легко и приятно, вскоре девушки разговорились, перебивая друг друга, и Мэри была рада, что разговор не касался таверны, винтовок и диких индейцев.

– Как чудесно, что мы стали соседями, – сказала леди Сабрина, выслушав рассказ сестер, в то время как мисс Далримпл разливала чай. – В последние годы гостями Уиллмера были лишь скучные старые холостяки.

– А леди Вивиан вас не навещает? – спросила Камелия. – Она ведь ваша племянница, не так ли? Мы познакомились с ней и с кузиной Шарлоттой в Лондоне, и это знакомство показалось нам очень приятным.

Леди Сабрина очаровательно рассмеялась:

– Всегда так забавно осознавать, что я прихожусь Вивиан теткой, хотя мы ровесницы. В молодости мы были закадычными подругами, а я сама жила с дедом – он был адмиралом – и горячо любимой бабушкой. Увы, их уже давно нет в живых. – Леди Сабрина тяжело вздохнула. – Так что нам было весело… Дорогие Вивиан и Шарлотта… Боюсь, ни одна из них не посещает нашу забытую Богом провинцию так часто, как хотелось бы.

– Они говорили, что собираются приехать сюда после окончания сезона, – заметила Мэри.

– Серьезно? Это будет восхитительно! – Лицо Сабрины просветлело. – Тогда я дам бал в их честь, а заодно представлю вас местным медведям-затворникам. Как вам моя идея? Со слов мисс Далримпл, граф с братом тоже сюда собираются. Тогда вместе с Вивиан и Шарлоттой нам предстоит сделать очень многое. Но только вы должны пообещать, что предупредите меня загодя.

Договорившись встретиться на следующей неделе, чтобы обсудить все подробности предстоящего вечера, сестры распрощались с гостьей.

– Какая милая женщина! – воскликнула Лили. – Я была так рада с ней познакомиться! Она просто замечательная, а выглядит, как леди Жасмин из романа про графа Отрелло…

– Да, она оказалась приятной леди. – Мэри пропустила мимо ушей очередную ссылку на неизвестный ей роман. – Заметьте, она ни разу не намекнула на убогость наших нарядов. – Мэри критически осмотрела низ своего платья. – У меня весь подол в пыли, но она даже искоса на него не посмотрела.

– Похоже, леди, вы не оценили полностью, что значит этот визит, – приподнялась со стула мисс Далримпл, пронизывая острым взглядом всех сестер. – Карлайл – одна из самых уважаемых фамилий в стране. С моей точки зрения, она самая интеллигентная и грациозная леди, и я удивляюсь ее долготерпению. Вы должны брать с нее пример, а до конца недели мы поработаем над обсуждением тем для бесед с дамами.

Выждав, пока гувернантка удалится, Камелия повалилась на кресло, задыхаясь от смеха:

– Слава Богу, что наша дорогая мисс Далримпл не того же поля ягода.

– Это уж точно, – согласно кивнула Роуз, – и я с нетерпением буду ждать нового визита леди Сабрины. Только вот…

– Только вот – что? – взглянула Мэри на сестру.

– Чтобы кузина Шарлотта побыстрее прислала нам новые платья!

– Правильно, – подхватила Лили. – Одежда леди Сабрины божественна, а мы…

Сестры гурьбой вышли из гостиной, шумно обсуждая чудесные перемены, которые их ждут после получения новых нарядов.

Мэри была несколько удивлена, что Ройс не присоединился к ним за ужином, более того, она была крайне разочарована этим фактом, хотя никогда бы не призналась в этом никому, включая сестер.

– Ужин без сэра Ройса ужасно скучен. – Роуз словно вторила ее мыслям, но Мэри, мастерски притворившись, лишь безразлично пожала плечами:

– А мне хочется побыть наедине с сестрами, без посторонних.

Роуз наградила сестру странным взглядом, а Лили вытаращила глаза:

– Ну и где он? Может быть, плохо себя чувствует?

– Во время обеда он выглядел совсем неплохо, – заметила Камелия, – уверена, что он отправился в здешнюю деревеньку. Скорее всего в местный кабачок.

– Обсуждать место, где может находиться сэр Ройс, – неприлично, – бдительно встрепенулась мисс Далримпл. – Вовсе не удивительно, что он чувствует себя сконфуженным, постоянно находясь в компании четырех молодых девушек.

– Как думаешь, ему скучно без нас? – тихо спросила Лили, прикрывая рот ладонью – не дай Бог, гувернантка услышит.

– Конечно, нет, – поспешно заверила ее Мэри, ловя на себе мрачноватый взгляд мисс Далримпл. – Сэр Ройс любит нас, но иногда можно и немного развеяться за рюмкой-другой.

– Совершенно верно, – корректно заметила гувернантка, судя по всему, обладающая острым слухом. – Нельзя ожидать, что джентльмен будет уделять время исключительно дамам. Совершенно очевидно, что у мужчин могут быть и другие интересы. Более низкого порядка, чем у настоящих леди.

– Например? – вскинулась Лили.

– Это не очень подходящий вопрос, – нахмурилась мисс Далримпл. – Леди, воспитанная надлежащим образом, никогда не станет спрашивать, где находится джентльмен и чем он занят.

– А как же ей тогда об этом знать? – Вопрос Камелии был вполне разумен.

– Существует ряд вещей, о которых леди знать не полагается.

Удалившись после ужина в гостиную, где формальностей было уже намного меньше – а делали они это каждый вечер, – сестры снова ощутили скуку: сказывалось отсутствие Ройса. Мисс Далримпл мастерски убила все темы для интересных бесед и не смогла придумать занятия более интересного, чем круг виста на одну руку.

Наконец даже наставнице это надоело, и она заявила, что наступило время, когда молодым леди следует отправляться спать. Молодые леди восприняли это предложение без малейших возражений. Закончив вечерний туалет, Мэри поняла, что совершенно не хочет спать. В отсутствие Роуз она чувствовала себя совершенно одинокой. Немного поколебавшись, она выскользнула из спальни в коридор и тихонько приоткрыла комнату сестры. Там было темно, и, поскольку Роуз уже мирно посапывала, Мэри нехотя вернулась обратно. Поворочавшись несколько минут с боку на бок, она поняла, что заснуть не удастся, и, подпоясав халат, спустилась в библиотеку. Лили уже заявляла, что здешние книги ненамного отличаются от собрания в доме Стьюксбери, но Мэри надеялась, что случайно выбранный скучный том поможет ей заснуть.

Она на цыпочках вышла в коридор, опасаясь самого страшного – разбудить мисс Далримпл. С точки зрения гувернантки, хороший и полный сон являлся одним из краеугольных камней подготовки леди к суровой круговерти сезона. Ее бесчисленные истории о девушках, потерпевших фиаско в связи с истощением от бесконечных бессонных ночей, вечеринок и общественных собраний, уже набили сестрам оскомину. Слава Богу, из-за дверей мисс Далримпл не доносилось никаких признаков жизни.

Мэри непроизвольно поглядела на дверь, ведущую в спальню Ройса. Оттуда не пробивался свет, и она задалась вопросом, вернулся ли Ройс. Если, конечно, он действительно уходил в местную таверну, как предположила Камелия. Быть может, он все еще там? Пьет? Флиртует? Или, того хуже, отправился переночевать к деревенской красотке? Она попыталась убедить себя, что ей это безразлично. Да черт с ним! Если Ройс предпочитает провести вечер в захолустном кабаке, ей-то что? Она не имеет никаких видов на этого джентльмена и уж тем более не собирается ревновать! Но резкая боль под сердцем при мысли о том, что он флиртует с другой женщиной, заставила думать иначе.

Мэри на цыпочках прошла по коридору, потом спустилась вниз по лестнице, освещая путь свечой, которая давала достаточно света для того, чтобы добраться вниз. Светильники вдоль коридора еще не были потушены, и из-под двери библиотеки лился мягкий свет. Остановившись в коридоре, Мэри поняла, что кто-то находится не в самой библиотеке, а в курительном зале, причем она нисколько не сомневалась, что это Ройс. Она потопталась на месте, разрываемая сомнениями. Конечно, ей хотелось взять книгу, но тихий внутренний голос манил ее в курительную комнату. Пришел ли сэр Ройс домой? Честно говоря, этот вопрос волновал ее намного больше.

Как она и думала, он находился там. Развалившись в тяжелом кожаном кресле и небрежно скрестив ноги, он сидел, поставив рядом бутылку портвейна и держа стакан в руке. Растрепанные темно-золотистые волосы, отсутствие сюртука и расстегнутая рубашка без галстука придавали этому джентльмену необычный вид.

– Мэриголд Баскомб? – Усмехнувшись, сэр Ройс приподнялся из кресла.

– Сэр Ройс. – Она сделала шаг внутрь, поставив свечу на маленький столик возле двери. – Мне хотелось бы взять книгу из библиотеки.

– Прелестно. Заходите и присядьте. Не хотите выпить? Чтобы чувствовать себя свободнее. Вероятно, у меня нашлось бы немного миндального ликера. – Он осмотрелся вокруг мутным взглядом.

– Я и так чувствую себя в полном порядке, поэтому пить мне вовсе не хочется.

– Мне тоже… – Усмехнувшись, он снова устроился в кресле. – Но происходящее провоцирует меня на пьянство.

– О, я это вижу.

– А вы не одобряете, мисс Мэриголд?

– Пожалуйста, прекратите называть меня этим глупым именем! Это уже становится смешным!

– Но это же ваше имя, – заметил он вскользь, – мне оно нравится…

– Вы пьяны! – закатила глаза Мэри.

– Итак, вы не одобряете, – снизошел Ройс до печального вздоха.

Мэри не могла сдержать смешок: как же восхитительно по-мальчишески он выглядел с растрепанными волосами и челкой, закрывающей лоб и попадающей в глаза. Теперь-то она могла представить себе Ройса мальчишкой в порванной одежде, которого наказали за очередную царапину или что-нибудь другое.

– Почему же я должна не одобрять? – ответила она вопросом на вопрос. – Мисс Далримпл заверила нас, что существует естественный порядок вещей, при котором настоящий джентльмен должен отказываться от женского общества, чтобы провести время в кабачке или другом питейном заведении и предаться занятиям низкого рода, к которым так тянутся мужчины.

Ройс зашелся протяжным переливистым смехом:

– Это она сейчас так сказала? Что я гоняюсь за занятиями низкого рода?

– Не уверена, что именно так. Полагаю, что она вкладывала в эти слова более широкий смысл: главное, чтобы молодая леди не задавала джентльмену вопросов, где он был и что он делал. Лучше не знать.

– А я, в свою очередь, должен оберегать ваши нежные ушки.

– Ха-ха! Лично мне было бы интересно… В самом деле я того заслуживаю, поскольку не могу утверждать, что мисс Далримпл – единственный скучный компаньон за столом.

– Польщен, что вы считаете меня напарником мисс Далримпл. – Помолчав, он склонил голову набок, словно изучая ее. – Да, по правде говоря, я пошел в местную таверну. Для местной деревушки это единственное развлечение. Только сначала туда пошли мои конюхи. И если бы любой незнакомец появился поближе, он бы пошел за ними следом. Но здешние жители не станут откровенничать с посторонними вроде моих молодцов, поэтому я решил поговорить с ними сам.

– Ох! – Мэри не приходило в голову подобное, и ее настроение поднялось. – То есть причиной было совсем не то, что вы устали от общества женщин?

– Вовсе нет.

На его лице вновь появилась всепокоряющая улыбка.

– А я-то думала, что вам надоела эта скучная миссия, – поддразнила Мэри.

– Тем более когда я увидел здесь леди Сабрину.

Что-то мелькнуло в его глазах и пропало через миг. Встав, Ройс добавил портвейна в стакан и поставил его на тяжелый буфет рядом с ликерными графинами.

– Я знаю леди Сабрину много лет, – продолжил он, – и, боюсь, успел привыкнуть за это время к ее чарам. Признаюсь, им очень трудно сопротивляться. – Он прислонился спиной к буфету и, скрестив ноги, добавил: – Наедине с вами я нахожусь в таком же состоянии.

– О! – Мэри ощутила, как румянец заливает ее щеки. – Я… я не должна была приходить сюда. Признаюсь, мне очень непривычно находиться в подобном положении.

– Как и мне. Но я не хочу фарисействовать, и судьба продолжает связывать нас… Так или иначе… Похоже, я не совсем джентльмен.

Мэри вгляделась в лицо Ройса. Его последние слова были произнесены нарочито легким тоном, но взгляд выдавал совсем другое. В нем таились страсть и желание, в нем тлело готовое вспыхнуть пламя. Ответное чувство внезапно отозвалось у Мэри глубоко внутри, и, бросив на Ройса быстрый ответный взгляд, она произнесла:

– Мне пора уходить.

Ее голос слегка дрожал, и она не осмелилась посмотреть в глаза Ройса еще раз. Мэри повернулась, но Ройс встал перед ней, схватив за руку так быстро, что она не смогла скрыть удивления. Глаза с потяжелевшими веками были так темны, что теперь их едва ли можно было назвать зелеными.

– Нет, – хрипло сказал Ройс. – Уйти – это самое последнее из всего того, что вы можете сейчас сделать.

Глава 17

Выпустив руку Мэри, Ройс прижал ее к себе, и их губы жадно и лихорадочно прижались друг к другу, и легкий привкус портвейна будоражил ее сознание. Отпустив ее губы, Ройс начал слегка покусывать мочку уха Мэри.

– Мне не терпелось сделать это еще с того вечера на постоялом дворе, – прошептал Ройс едва слышно, и его дыхание, легкое, словно перышко, заставило Мэри задрожать всем телом. – Быть вместе с вами в Айверли-Хаусе, видеть вас за одним столом, представлять вас со мной в одной постели… Жизнь превратилась в кромешный ад. – Его губы, словно дразня, скользнули вниз по шее Мэри. – Каждый вечер, зная, что вы находитесь в нескольких шагах по коридору, я не могу заснуть, когда прихожу в свою комнату.

Судорожно вздохнув, Мэри запрокинула голову, чтобы Ройсу было легче целовать ее шею. Она еле слышно прошептала его имя и запуталась пальцами в шелке его густых волос. Как ей выразить пронзающие ее чувства, если одно только хриплое дыхание Ройса приводит ее в жаркий трепет? Одно лишь движение рук Ройса по ее телу, медленное и настойчивое, заставляет вздрагивать, пробуждая всю силу незнакомого раньше желания. Она почувствовала страсть, пронизывающую каждый нерв, каждую мышцу, еще тогда, при первом поцелуе на постоялом дворе, но сейчас…

Его мягкие губы скользили по коже, и зубы, чуть царапаясь, оставляли жаркий след, который тут же покрывался влажным следом ищущего языка. Задрожав, Мэри ощутила еще большее желание, и жар, пронзивший ее живот, казалось, был готов вырваться наружу.

Губы Ройса достигли той границы, где начинался вырез ночной рубашки, и он, рыкнув, подавил в себе проклятие. Вскочив, он дернул пояс ее халата, который, распахнувшись, обнажил ее стройное тело в снежно-белой хлопковой рубашке.

Мэри прекрасно видела всю гамму чувств, отражающуюся на лице Ройса: его глаза блестели, кожа порозовела, и теплое дыхание стало хриплым. Глядя на него, Мэри ощутила, как жажда страсти охватывает ее все глубже и глубже.

От поцелуев Ройса очередная волна дрожи пробежала по всему телу Мэри. Резко дернув за ворот ночной рубашки, он взглянул на Мэри почти черными от страсти глазами. Рубашка разорвалась с громким треском, и Мэри ахнула. Руки Ройса двинулись вниз по ее телу, скользя по груди, по животу, вокруг бедер…

Ей показалось, что весь мир вдруг застыл в пышном великолепии восхитительного цветения. Мэри вообразить не могла, что подобные чувства могут порождаться прикосновениями мужчины.

Он снова склонился над Мэри, и его рот, горячий и требовательный, продолжал свое волшебное движение с восхитительной нежностью. Вцепившись в плечи Ройса кончиками пальцев, Мэри почувствовала, что не в силах сдерживать дрожь. Наконец, словно задыхаясь, он оторвался от ее губ и, подхватив на руки, мягко положил на бок. Растянувшись рядом, Ройс начал целовать ее снова, лаская живот кончиками пальцев, путешествуя ими почти до самых сокровенных точек ее желания.

Язык Ройса прошелся вокруг одного соска, потом вокруг другого, в то время как пальцы продолжали свой восхитительный дразнящий танец, а Мэри лишь продолжала судорожные движения, мечтая ощутить его пальцы там, где возникшее желание манило все сильнее и сильнее, словно глубокая пропасть.

– Проклятие! – Оторвавшись от Мэри, Ройс сел рядом и уткнулся головой в скрещенные руки.

Она испуганно посмотрела на Ройса, хотя тело еще продолжало дрожать.

– Ройс? – Ее голос прозвучал еле слышно.

– Одевайся, – напряженно и жестко ответил Ройс, не глядя в ее сторону.

– Но почему?

– Просто сделай то, что я сказал, – словно кнутом щелкнул Ройс. – Накинь халат и беги в свою комнату. И благодари свою счастливую звезду, Мэри, что я не слишком сильно пьян.

Мэри, покраснев, как свекла, почувствовала себя вдруг маленькой и беззащитной. Рывком затянув халат, на котором только что лежала, она выскочила из комнаты и зашлепала босыми ногами по коридору, вверх по лестнице, стараясь производить как можно меньше шума. Нырнув в свою комнату, она заперла дверь и, облокотившись на нее, принялась ловить воздух широко раскрытым ртом, чувствуя, как предательски трясутся колени.

Господи, что же она наделала? Что подумает о ней Ройс?

Застонав, Мэри осела на пол, прижимая к груди разорванную ночную рубашку. Она не знала, как сможет теперь снова взглянуть в лицо Ройса. По крайней мере у него было некоторое оправдание: он был пьян. Но она? Она, имея совершенно трезвую и ясную голову, повела себя как последняя развратница!

Судя по всему, ей бы следовало плакать. Плакать от стыда и отчаяния. Но только она не могла. И – о ужас! – она не могла не отдавать себе отчет в том, что дрожь желания продолжала пронзать ее тело и даже прикосновение ночной рубашки к голой коже заставляло бежать кровь по жилам безумными толчками.

…То, что она сделала, было предосудительным. И все же…

Издав еще один легкий стон, Мэри запустила пальцы в волосы, словно желая остановить мысли, вихрем проносящиеся в голове. Но ведь она действительно наслаждалась каждым мгновением. Своими поцелуями и ласками Ройс пробудил ее тело. Если бы вдруг он вошел в ее комнату прямо сейчас, то она бы снова упала в его объятия.

Между ней и Ройсом никогда не может быть чего-либо общего – Мэри это прекрасно осознавала. Самое худшее решение – отдать себя в его руки, и после этого ее жизнь будет разрушена. Опозорена. Она превратится из девушки в женщину.

Ей всегда была интересна суть этого перевоплощения. А можно ли, избегнув греха похоти – что не так уж сложно, – просто целовать мужчину? Но теперь она поняла. У этого удовольствия очень скользкий склон. И следует быть очень осторожной в будущем, если она не хочет катиться по этому склону вниз!

А это означает лишь одно – быть вдалеке от Ройса.

Вздохнув, Мэри встала. После того как она осознала, что Ройс – человек, которого она бы хотела видеть в последнюю очередь, подняться на ноги оказалось совсем нетрудно. Мэри поняла, что в следующий раз при взгляде на Ройса ее лицо окрасится в цвет кровавого заката, а уж что он подумает о ней, она и представить себе не могла. Раньше он относился к ней, как к наивной провинциалке, а теперь?

Скомкав ночную рубашку, она сунула ее под сложенные одеяла в самый низ сундука в изножье кровати. Она не смогла бы объяснить всевидящей горничной, почему ее передняя часть разодрана.

Справившись с этой задачей, она надела новую рубашку, забралась в кровать и попыталась заснуть. Мэри вовсе не хотелось выглядеть с утра так, словно она не спала всю ночь.

Проснувшись, она поняла, что выглядит так, как опасалась: под глазами черные круги, рот немного запал. Посмотрев на себя в зеркало, Мэри решила было сказаться больной, ее внешний вид вряд ли позволил бы кому-нибудь в этом усомниться.

Однако в этом случае к ней тут же присоединились бы сестры, замучили бы ее вопросами и сочувствием, а этого хотелось Мэри меньше всего. Нет уж, лучше спуститься вниз на уроки мисс Далримпл, где сестры, преисполненные отвращения к занятиям, ничего не заметят.

Мэри с облегчением поняла, что опоздала на завтрак, и попросила горничную принести поднос с чаем и тостами. Покончив со скромной трапезой, она попыталась придать лицу надлежащее выражение и спустилась вниз.

Она испытала громадное облегчение, обнаружив, что в компании сестер и мисс Далримпл отсутствует Ройс, но сосредоточиться на поучениях гувернантки о надлежащих правилах поведения оказалось значительно труднее, чем обычно. Ее мысли продолжали витать вокруг событий минувшей ночи. Будет ли Ройс стараться избегать ее? Насколько глубоко она пала, по его мнению?

Он отсутствовал и на обеде, но когда пришло время занятий танцами, он появился в небольшом зале, как делал это всегда. При взгляде на Ройса сердце Мэри забилось чаще, и ей очень захотелось исчезнуть. Пусть танцует с другими! Однако она осознала, что это был бы неверный путь и такое неопределенное положение не может длиться слишком долго.

Наконец наступил ее черед, и, глубоко вздохнув, Мэри выступила вперед и посмотрела прямо в лицо Ройса, хотя была уверена, что цвет ее щек намного румянее, чем обычно. Безусловно, она испытывала стыд за события минувшей ночи, но решительно не хотела, чтобы Ройс это видел. Галантно поклонившись, он вывел Мэри на середину зала. Слава Богу, сегодня был не вальс, и ей не придется чувствовать его руку на своей талии и находиться к нему так близко! Все ее внутренности и без того дрожали, словно желе на тарелке.

Лицо Ройса, как всегда, выражало учтивую вежливость, но сегодня она носила более сдержанный характер: в глазах отсутствовал блеск, не было обычной улыбки, прячущейся в уголках рта, и Мэри подумалось, что сейчас он старательно копирует манеры графа. Веющий от Ройса холод еще сильнее ударил по нервам Мэри. Хватило бы у нее смелости спросить, не сердится ли он?

Начав танцевать с сестрами, Ройс снова стал самим собой, и Мэри почувствовала, как в ней поднимается раздражение, когда она видела, как он смеется и разговаривает с Роуз или Лили. В глубине души Мэри прекрасно понимала: было бы глупо ожидать, что он почувствует себя с ней комфортно, и она боялась навсегда потерять дружбу и расположение этого человека.

Урок подошел к концу, мисс Далримпл уплыла в свою комнату, и сестры направились к дверям. Мэри почувствовала, как Ройс слегка коснулся ее руки.

– Мэри… Если бы я мог с вами поговорить…

Остановившись, она посмотрела прямо в лицо Ройса, чувствуя, что желудок превратился в кипящий нервный комок. На его лице играли желваки, и, кажется, его холодная отстраненность стала еще сильнее, чем во время танцев.

– Я обязан извиниться за свое поведение прошлой ночью, – произнес Ройс официальным тоном. – То, что я сделал, по меньшей мере предосудительно.

Не зная, что ответить, Мэри продолжала молча смотреть на Ройса. Согласно кивнуть? Сказать, что прощает? Признаться, что она виновата не меньше его самого? Главное, не выдать, что эта ночь была самой восхитительной в ее жизни…

– Я искренне сожалею о случившемся, – продолжил Ройс, заложив руки за спину. – Если бы я мог, то повернул бы время вспять…

– Я прошу вас, не стоит тревожиться на этот счет. – Мэри ощутила укол в области сердца. – Это не было вашей виной.

– Отнюдь. Это была моя вина, я повел себя как последняя скотина. Узнай об этом Оливер, он снес бы мне голову и был бы совершенно прав.

– Оливер! – Брови Мэри подпрыгнули вверх. – Он-то здесь при чем? Насколько я понимаю, его с нами не было.

– Нет, конечно, нет. Я говорю это лишь к тому, что вы, его кузины, находитесь под его защитой, и он оставил вас на мое попечение. Следовательно, я тоже обязан вас защищать, а не предаваться пьяному разгулу. – У Ройса задрожал подбородок. – Да, я далеко не самый благородный человек, да, я совершенно свободен в своих поступках, однако полностью осознаю, что не имею никакого права соблазнять невинных девушек. Особенно тех, которые находятся под моей опекой.

– Быть может, хватит об этом? Послушав вас, можно подумать, что я корзина яиц или малое дитя.

– Кто же спорит, Мэри? – нахмурился Ройс. – Очевидно, что вы не ребенок, но я старше и опытнее. Тем не менее вы в нашем мире новичок, и я обязан предупреждать вас об опасностях, связанных с нечестными мужчинами, а не быть одним из них. Напившись портвейна, я потерял над собой контроль.

Мэри почувствовала, как в ней растут досада и раздражение. Этот человек целовал и ласкал ее тело, разорвал ночную рубашку, однако, оказывается, это объясняется не тем, что он сходил с ума от ее красоты, не тем, что жажда вожделения заставила забыть его о правилах поведения джентльмена, нет. Все оказалось значительно проще: Ройс просто-напросто был пьян, и этим все сказано!

– Как же тогда вы объясните ночь на постоялом дворе? – хмыкнула Мэри. – Тогда, помнится, вы были совершенно трезвы.

Раскрыв рот, Ройс уставился на Мэри, и его щеки окрасил румянец.

– Уверяю вас, что больше подобного не повторится.

– Очень хорошо! – Мэри сложила руки на груди, стараясь скрыть полыхающий в глазах огонь.

– Итак, простите меня, если это возможно.

Ройс отвесил короткий поклон и зашагал прочь.

– И не беспокойтесь, – бросила ему вслед Мэри, – я не стану ничего рассказывать вашему драгоценному Оливеру!

Обернувшись на мгновение, Ройс выстрелил в Мэри яростным взглядом и продолжил свой путь к двери.

Ей вдруг захотелось навсегда исчезнуть отсюда, однако уже слишком многое связывало ее с этим домом, и не следовало совершать опрометчивых поступков. Чувствуя себя глупой и ничтожной, Мэри постаралась рассуждать здраво и подавить в себе совершенно ненужные эмоции. Будь она настоящей леди, она должна была бы выразить Ройсу свой гнев, а затем принять его извинения. Более того, она должна была бы их потребовать!

Вместо этого она повела себя так, словно Ройс не сделал ей ничего плохого… и ей понравилось, что он повел себя не как джентльмен. Ну почему… Почему бы ему было просто не сказать, как замечательно он себя чувствовал, целуя ее? Неужели сказать комплимент или два сложнее, чем выражать свои сожаления?

Похоже, Ройс туго соображал в подобных делах. Он лишь пообещал, что подобное больше никогда не повторится… Он, видите ли, ненавидел себя за то, что потерял над собой контроль и они чуть было не занялись любовью, поскольку Ройс был пьян и не понимал, что делает!

Мэри сжала челюсти и почувствовала, как на глазах предательски выступили слезы; она сдержала их, собрав волю в кулак. Нет уж! О чем, о чем, а об этом она плакать не будет. Это было бы слишком унизительным. Резко повернувшись, она направилась наверх, где обнаружила Роуз, подрубающую подол одного из платьев Камелии.

– А где остальные девочки? – спросила она у сестры, присаживаясь рядом на диван.

– Они поссорились, я даже не знаю, в чем причина. В конце концов мне это надоело, и я прогнала их отсюда. Пусть ругаются в другом месте. – Подняв голову, она слабо улыбнулась. – Боюсь, что сегодня я для тебя неподходящая компания.

– Ты тоже приняла участие в ссоре? – Вздохнув, Мэри откинулась на спинку дивана, вытянув ноги и скрестив их. Увидела бы это гувернантка, непременно сделала бы замечание! Подумав об этом, Мэри почувствовала, что ее настроение чуть приподнялось. – Не могу в это поверить. Ты же поистине ангельское создание.

– Вовсе нет, – покачала головой Роуз. – Например, сегодня утром я обругала Джуни, когда та попыталась меня причесать. Я ненавижу причинять беспокойство кому бы то ни было.

– Это мне прекрасно известно. Даже когда ты болеешь, ты предпочитаешь находиться в одиночестве и справляться со всем самостоятельно. Поверь мне, это намного лучше, чем если бы ты требовала, чтобы с тобой все время нянчились.

– Полагаю, что так. – Роуз опять слабо улыбнулась. – Но ведь я знаю, что это работа Джуни, поэтому мне не следовало обращаться с горничной так резко. Я не думаю, что ей здесь сладко живется. Если бы еще повара, Джоси, Энни, вся остальная прислуга жили в собственных домах! А они ютятся в крошечных комнатках под самой крышей, встают задолго до нас, а ложатся за полночь. И хоть бы кто им спасибо сказал.

– Если ты им это скажешь, – заметила Мэри, – будешь выглядеть в их глазах сумасшедшей.

– Это правда, – хихикнула Роуз в ответ. – Возможно, я жалею их сильнее, чем они себя. И все же вместо того, чтобы выразить доброту, я обругала ее. Тебе не кажется, что мы занимаем слишком много места?

Брови Мэри подпрыгнули вверх.

– Много места? Дом и так огромен. Каждая спальня в два раза больше, чем та, которую мы занимали дома на всех.

– Я не об этом. Подумай, все эти люди внимательно нас изучают. И в глубине души я уверена, все они полагают, что я далеко не настоящая леди.

– Уж кто-кто, а ты – самая большая леди изо всех нас. Даже если ты не похожа на всех этих напыщенных британских мисс. Ну и что из этого? – Мэри пожала плечами. – Неужели ты полагаешь, что я хотела бы видеть в вас то, что пытается вылепить мисс Далримпл?

– Я понимаю, что это так, – улыбнулась Роуз. – Ты права, а я, наверное, говорю глупости. И все же… Да, у нас есть прекрасное жилище, мы не голодаем, скоро появится новый восхитительный гардероб… И… и я ощущаю себя неблагодарной скотиной. – Роуз взглянула на свои руки, лежащие на рукоделии. – Но… Мэри… Ты не тоскуешь по дому? Не приходила ли тебе в голову мысль вернуться?

– Отнюдь. Конечно, я скучаю по дому, но по-другому. Я скучаю о маме и, думая о ней, не могу сдержать слез. Но! Я совершенно не скучаю о Трех Углах, не скучаю о Космо и о таверне. Послушай, Роуз, – нахмурилась Мэри, – ты чувствуешь здесь себя несчастливо?

– О, Мэри! – Роуз подняла голову, и ее васильковые глаза наполнились слезами. – Я скучаю, о да, я скучаю… – Она вытерла слезы. – Я бы сто лет о Космо не скучала. Но Сэм…

– О… Сэм Тредуэлл… Но ты же говорила, что… – Мэри запнулась, стараясь точно вспомнить молодого человека, который проявлял к сестре знаки внимания. – Но здесь, в Лондоне, ты никогда не говорила, что скучаешь о нем.

– Да, не говорила. – Роуз снова тяжело вздохнула. – По крайней мере мне бы не хотелось про это говорить. Только я не знала, что это будет так тяжело. Мне его не хватает. Я вспоминаю его улыбку и мечтаю увидеть ее снова. Его чудесные карие глаза, особенно когда он на меня смотрит… – Роуз обняла себя за плечи и задрожала. – Мое тело словно иголки покалывают.

– Ты его любишь?

– Не знаю… – Роуз опустила руки. – Не уверена. Я не могу себе представить жизнь, полностью посвященную мужчине. Но с Сэмом я бы могла остаться навсегда. Наверное, это ужасно глупо?

– Нет, это совсем не глупо. А… – Тут Мэри поколебалась. – А ты с ним целовалась?

– Мэри! – Щеки Роуз внезапно порозовели.

– Целовались, не так ли? Вот хитрюга, почему ты мне раньше не рассказала?

– Не могла, – сокрушенно покачала головой Роуз. – Это было настолько прекрасно и не похоже ни на что… Я просто хотела прижать его к себе, не думая ни о чем больше.

– Я нисколько вас не осуждаю и никогда бы не подумала о вас что-то плохое. Но когда он целовал тебя? Как это случилось?

– Однажды я шла домой к Нэну Саттону, а Сэм ехал верхом навстречу вниз по улице. Он возвращался из поездки в Филадельфию по каким-то делам. О-о-о! Как величественно он выглядел! – При воспоминании об этом у Роуз засияли глаза. – Он соскочил и пошел рядом, а я прошла мимо дома Саттона только ради того, чтобы оставаться рядом. Заглянув в конюшню, мы увидели, что там никого нет, и вошли. Сэм взял меня за руку и поцеловал. – Роуз опять покраснела. – Он сделал это два раза.

– И ты не потребовала от него немедленно остановиться? – спросила Мэри.

– Нет, конечно, нет, – с удивлением посмотрела на нее сестра. – Послушай, Мэри, а с кем целовалась ты?

– С Ройсом, – призналась Мэри, которой вовсе не хотелось выяснять, насколько лучше или хуже был поцелуй сэра Ройса, а уж тем более посвящать Роуз в то, что он сделал. Особенно после признания Роуз о двух украденных поцелуях, которое звучало как самая застенчивая исповедь. – Но только ты должна мне пообещать, что Лили и Камелии – ни словечка. Они станут надо мной немилосердно потешаться. А уж если они что-нибудь скажут самому сэру Ройсу…

– Боже, нет, конечно… Клянусь. Но, Мэри, ты любишь его?

– Безусловно, нет! – резко покачала головой Мэри. – О каких-либо отношениях между нами не может быть и речи. Он был просто пьян, и этим все объясняется. Причем, протрезвев, он очень вежливо извинился. – Лицо Мэри непроизвольно ожесточилось. – Он сказал, что не хотел бы, чтобы это произошло снова.

– В самом деле? – покосилась на нее Роуз.

– Так и есть. Он сказал, что если бы было возможно, он повернул бы время вспять. Ну… Или что-то вроде этого. Ройс явно сожалеет.

– Ну а ты? – Роуз ухватила сестру за руку.

– Честно? – Взглянув на сестру, Мэри отрицательно покачала головой. – Вовсе не сожалею, мне очень понравилось. Наверное, теперь моя душа стала черной, разве нет?

– Не говори глупостей. Я-то рассказала, как целовалась с Сэмом и не остановилась вовремя. Тогда моя душа и подавно черная.

– В любом случае мы теперь подруги по несчастью, – легко улыбнулась Мэри.

– То есть ты уверена, что у тебя нет никакой надежды?

– Ты о чем? – Расхохотавшись, Мэри покачала головой. – Уж не о браке ли с сэром Ройсом? Нет, дорогая сестра, на этот счет можешь не волноваться, по мне он явно не чахнет. Хотя признаюсь, моя гордость была несколько уязвлена, когда Ройс сказал, что сильно сожалеет о случившемся. Но все достаточно легко снова встало на свои места. Перспектива брака вообще, а с этими надутыми британскими джентльменами особенно, меня вообще не привлекает. Кстати, у меня есть легкое предчувствие, что я так и останусь старой девой, испытывая радостное чувство за счастье моих замужних сестер, которые, надеюсь, будут столь добры, что позволят мне их навещать.

– Нет, я боюсь, что мы останемся старыми девами вместе. Так что придется Лили и Камелии заботиться о нас обеих, – возразила Роуз, – а может быть, так и будем вечным грузом на шее нашего кузена-графа.

– Тоже неплохая идея. – Мэри была искренне рада видеть, что настроение сестры повышается. Подняв рукодельную работу Роуз, она улыбнулась: – Позволь-ка мне тебе помочь. Так хочется воткнуть во что-нибудь несколько булавок.

Глава 18

На следующий день сестры Баскомб вместе с мисс Далримпл, сидя в музыкальной комнате, вели тяжелую борьбу за освоение нот и аккордов.

– Леди Сабрина! – возвестил вошедший дворецкий.

– Леди Сабрина! – Мисс Далримпл вскочила с удивительной проворностью и поспешила навстречу. – Какая неожиданная радость! Девушки, девушки, идете скорее сюда и поздоровайтесь.

Ее последние слова были излишними, поскольку сестры уже вскочили, чтобы поприветствовать гостью.

– Надеюсь, я не прервала ничего важного? – вежливо поинтересовалась вошедшая.

– Конечно же, нет, – за всех ответила мисс Далримпл, – девушки лишь совершенствовали навыки игры на фортепиано.

Сестры обменялись вопросительными взглядами, но леди Сабрина, лишь улыбнувшись, кивнула, видимо, соглашаясь со словами мисс Далримпл. Очевидно, она не знала об отношении Камелии к бряцанию по клавишам.

– Надеюсь, никто не будет против, если я украду вас отсюда на часок-другой?

– Нет, – хором ответили сестры с таким нетерпением, что леди Сабрина не могла сдержать смеха.

– Но только боюсь, что эта экспедиция может оказаться не так увлекательна, как вы ожидаете. Она может не оправдать ваших надежд, – предупредила леди Сабрина.

– Боязнь – очень субъективное понятие, – мудро ответила Мэри. – Почему-то я уверена, что мы получим удовольствие.

– Я предпочла бы сегодня отправиться с визитом к жене местного викария, и тут мне пришло в голову – почему бы вам не присоединиться? Это было бы гораздо приятнее и мне, а у вас бы появилась возможность познакомиться с некоторыми соседями. С женой местного сквайра, например. Я часто приглашаю к себе миссис Мартин на вторничные посиделки. Если все пойдет по моему плану, вы с ней познакомитесь.

– Какая чудесная мысль, миледи. – Улыбка мисс Далримпл стала еще шире. – Действительно чудесная. Как замечательно, что вы заботитесь о девушках. – Она отвернулась, явно скрывая недовольный взгляд. – Я уверена, что они очень благодарны.

Впрочем, мисс Далримпл легко можно было понять – и особенно это было понятно для Мэри: поездка лишала гувернантку возможности помучить сестер уроком танцев. Зато у самой Мэри не было никакого желания провести вечерний урок рядом с сэром Ройсом и видеть тот ледяной взгляд, каким он награждал ее утром за завтраком.

Девушки убежали за капорами и перчатками, радуясь, что по крайней мере эти предметы соответствуют моде, хотя, конечно, недотягивают до стандартов леди Сабрины. Спускаясь обратно вниз по лестнице, сестры увидели, как во входных дверях навстречу им появился сэр Ройс.

Увидев леди Сабрину, сэр Ройс на мгновение замешкался, но быстро пришел в себя, сделал шаг вперед и отвесил учтивый поклон:

– Леди Сабрина. Не ожидал вас увидеть здесь.

– Привет, Ройс, – ответила леди Сабрина, протягивая руку, – что это вы так официально сегодня? Когда-то вы называли меня просто Сабриной.

– Это было слишком давно, миледи. – Выражение его лица стало еще более отстраненным, чем при последнем разговоре с Мэри накануне. – Еще до того, как вы вышли замуж.

– Уверяю, я ничуть не изменилась. – Голубые глаза Сабрины весело заискрились.

– Боюсь, что изменился я.

Короткий ответ сэра Ройса прозвучал почти грубо, и Мэри с Роуз переглянулись, но повисшее неловкое молчание спасла Лили:

– Леди Сабрина любезно предложила отвезти нас в гости к миссис Мартин.

– В самом деле? – Ройс стрельнул взглядом по сестрам, которые уже успели надеть перчатки и капоры. – А как же наши занятия?

– Я убеждена, что вы сами не против освободиться от этого занятия, – ответила ему Мэри. – После обеда у вас будет свободное время.

– Сэр Ройс обучает нас танцам, – пояснила Лили леди Сабрине.

– Тогда, быть может, я действительно зря прервала ваши занятия? – Глаза леди Сабрины сверкнули. – Возможно, я могла бы остаться и чем-нибудь помочь.

Предложение вызвало такую бурю протеста, что леди Сабрина, не в силах сдержать смех, была вынуждена согласиться с предыдущим планом. Она повернулась к сэру Ройсу.

– Итак, вы убегаете… Но обязана предупредить: я пришлю вам и вашим кузинам приглашения.

– Они не мои кузины.

– Неужели на бал? – воскликнула Лили, игнорируя поправку Ройса.

– Вовсе нет. До балов отсюда слишком долго добираться. Я долго думала, но на следующей неделе я решила пригласить вас в Холстед-Хаус на ужин. Надеюсь, что вы не откажетесь.

– Уверена, что это должно нам понравиться, – согласилась Мэри.

– Но я не уверен, буду ли свободен, – парировал Ройс.

Сабрина прервала его серебристым смехом:

– Но я еще даже дня не назвала!

– Полагаю, девушки будут в восторге, – поджал губы Ройс.

– Но вы тоже должны приехать. Иначе Хэмфри будет крайне разочарован, да и девушек должен кто-то сопровождать.

– О да, вы, конечно, правы. – Сэр Ройс поклонился леди Сабрине и повернулся к Мэри и ее сестрам. – А если вы согласитесь подождать до завтра, я и сам могу познакомить вас с миссис Мартин. Тогда вам не придется навязывать себя леди Сабрине.

– О каком навязывании может идти речь? – Взгляд Сабрины стал озабоченным. – Мне нравится компания.

– Я бы предпочел второе, – Ройс выразительно взглянул на Мэри, – так было бы безопаснее.

– Безопаснее? – снова рассмеялась леди Сабрина. – В самом деле, Ройс, вы всерьез полагаете, что может произойти что-то серьезное? Разбойники с большой дороги здесь не водятся.

– Я уверена, что в карете леди Сабрины мы будем чувствовать себя в полной безопасности, – заявила Мэри.

Она раздраженно поджала губы, однако Ройс лишь ответил:

– Очень хорошо. Тем не менее, если вы не возражаете, я все-таки пошлю с вами одного из моих конюхов.

Ройс зашагал прочь, оставив леди Сабрину в полном изумлении.

– Сэру Ройсу не стоило бы так беспокоиться, – заметила Лили.

– Это верно, – добавила Камелия, – но в последние два дня он ходит злой как черт.

– О! – Сабрина элегантно взмахнула рукой в перчатке. – Я вовсе не обращаю на Ройса никакого внимания. Просто знакома с ним с того времени, когда носила косички и бегала в коротких юбочках.

Когда они усаживались в карету, конюх Ройса уже сидел на высоком сиденье рядом с кучером. Сабрина, улыбнувшись, повернулась к сестрам и призналась:

– А ведь я неспроста пригласила вас с собой. Миссис Мартин смертельно скучна, и мне подумалось, что ваше присутствие сделает нашу встречу более оживленной. Надеюсь, вы простите меня за эту маленькую хитрость.

Сестры заверили Сабрину, что, наоборот, счастливы хоть немного развеять свою скуку, особенно ту, которая наступила после ее отъезда.

– Но согласитесь, что моя цель не была полностью эгоистична, – заметила Сабрина. – Знакомство с женой местного сквайра может значительно облегчить вам жизнь в случае чего. Что же касается миссис Мартин, то она добрая женщина и весьма интеллигентна. Ее отец, кстати, тоже был священником, к тому же известным ученым. Поэтому и она сама вполне образованна. Говорит на трех языках, кроме того, знает латынь и древнегреческий. Ведет философские беседы с графом и лордом Хэмфри. Клянусь, что порой, разговаривая с мистером Мартином, чувствую, что присутствую на научной лекции.

– О Боже мой, – не совсем адекватно среагировала Лили.

– Вы не должны дать ей себя запугать. Она совсем не злая, но не всегда понимает, что собеседники не имеют классических знаний, которыми владеет она сама. Это, кстати, еще одна причина, почему я взяла вас с собой. Знакомство пройдет легче. Я-то уж сама давно к ней привыкла, и она меня вовсе не пугает.

– А другая женщина, та, что жена сквайра? – спросила Роуз приглушенным голосом.

– Ах да, миссис Бэгнолд, – сверкнула глазами Сабрина. – Она явно чувствует, что находится чуть выше окружающих. Она любит упоминать, что ее дед был графом, хотя ее отец был всего лишь младшим из пяти сыновей, и прекрасно осознает, что в ней течет благородная кровь. На меня она смотрит с мелкой завистью, поскольку брат лорда Хэмфри – герцог, а на миссис Мартин поглядывает свысока, поскольку та находится ниже на социальной лестнице. Но поскольку вы-то сами графские кузины, никаких проблем не будет.

Мэри покосилась на Роуз – похоже, им предстояла встреча еще с одной парой «тетушек».

– Миледи, я так рада, что вы будете рядом с нами.

– Пожалуйста, называй меня просто Сабриной. Я уверена, что мы станем большими подругами. Не беспокойся ни о чем, обещаю, что надолго мы там не задержимся. Помните об этом, и не стоит нервничать. Они не кусаются, а если и попытаются это сделать, я буду начеку.

Энтузиазм, с которым Мэри восприняла эту поездку, заметно угас, и между сестрами воцарилось непривычное молчание, особенно когда они остановились перед домом викария, двухэтажным, сложенным из коричневого кирпича. Самого мрачного вида, темный, заросший плющом и кустарником, он располагался возле площади, на которой возвышалась местная церковь. Мэри подозревала, что Лили скорее всего уже сочиняет о нем страшные истории.

В гостиной, куда их провела служанка, расположились две разительно отличающиеся друг от друга женщины средних лет: в то время как одна была высока и тоща, ее соседку отличали полнота и маленький рост. Высокой оказалась миссис Мартин, почти изможденного вида, слегка сутулая, с рыжеватыми, уже начинающими седеть волосами. Лоб, изборожденный ранними морщинами, украшал вытянутое тонкое лицо, а свет, отражающийся от стекол очков в металлической оправе, скрывал глаза, отчего невозможно было прочитать их выражение. Жена сквайра, выглядевшая старше, обладала волосами серо-стального цвета, которые, казалось, полностью подходили ее округлой фигуре, именно такой, какую полагалось иметь почтенной матроне. Круглое лицо с коротким носом и большими круглыми глазами придавало ей какой-то неуместный ребяческий вид.

Женщины одарили вошедших бесхитростными улыбками, но при этом взгляд миссис Бэгнолд, казалось, остался настороженным. Представляя сестер Баскомб, леди Сабрина добавила:

– Все они дочери леди Флоры – тетки настоящего графа. Возможно, вы ее помните.

– Я помню! – оживилась миссис Бэгнолд, весьма довольная своей памятью. – Очень милая молодая женщина. Лорд Реджинальд был к ней крайне привязан, я всегда находила его прекрасным человеком, покойного графа. Он напоминал мне моего родного деда, графа Пенстоуна.

Сабрина кинула на Мэри насмешливый взгляд, и той пришлось с усилием сжать губы, чтобы не улыбнуться в ответ, – действительно, Сабрина прекрасно знала своих соседей.

– Не то чтобы граф Оливер плохой человек, – продолжала жена сквайра, – но не такой, каким был старый граф, да и мой дед тоже.

– Действительно, – согласилась Сабрина с самым приятным выражением лица.

Разговор продолжался и дальше в таком же духе, но ни Баскомбы, ни миссис Мартин в нем почти не участвовали. Речь по большей мере шла о местах и людях, совершенно незнакомых сестрам, но леди Сабрина продолжала его.

– Ах да! – произнесла она с извиняющейся улыбкой. – Мы же совсем забыли, что наши гостьи прибыли из Америки. Им же совершенно ничего не известно ни про лорда Келтона, ни про миссис Харгривз, графиню Брэкстоун… Они с ними просто никогда не встречались.

Наконец миссис Мартин послала служанку за чаем и печеньем, и Мэри ощутила громадное облегчение, поскольку теперь у нее появился шанс не отвечать и занять чем-нибудь руки, когда реплику бросали ей. Она уже начинала беспокоиться, что может совершить какую-нибудь жуткую оплошность, пролив чай на ковер или откусив слишком большой кусок от маленького пирожного. Никогда не скованная страхами подобного рода, теперь, получив некоторые понятия от мисс Далримпл, она представляла, насколько вопиюще невежественна во всех вопросах светского этикета.

Показать свое невежество и поставить этим в неловкое положение леди Сабрину ей совершенно не хотелось.

По прошествии некоторого времени, когда даже леди Сабрина замолкла, над столом повисло долгое молчание, и Мэри ощутила, как ее напряжение передается Роуз. Кому-кому, а уж ей было прекрасно известно, что чем дольше это молчание длится, тем более возрастает вероятность того, что нарушить ее решат Камелия или Лили, ляпнув такое… В последней отчаянной попытке не допустить этого, она прикидывала, что бы такое сказать, но ничего не приходило на ум.

– А кто из вас, мисс Баскомб, интересуется чтением? – вдруг спросила миссис Мартин.

– Лили, – пропела Камелия.

– В самом деле? – Из-за очков трудно было сказать точно, но Мэри показалось, что глаза миссис Мартин слегка потеплели. – Тогда, должно быть, вам приятно проводить свободное время в Уиллмере, там довольно обширная библиотека.

– Да, это так, – согласилась Лили, внезапно занервничав.

– И какого рода литературу вы предпочитаете?

Мэри сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Если эти высокообразованные женщины узнают о литературных пристрастиях Лили, в их глазах, несомненно, застынет тот самый морозный ужас, изображать который была большой мастерицей тетушка Эфрония. Камелия, да и Мэри, конечно, придут сестре на помощь, защищая ее от собеседниц, но тогда их визит превратится в очередное бедствие. Но втягивать в это леди Сабрину после всей проявленной к ним доброты…

– Гм… Романы, – мягко ответила Лили.

– Неужели? – приподняла брови миссис Мартин. – Как интересно… Я их тоже очень люблю.

– Да, они мне очень нравятся, – оживилась Лили. – Кузина Шарлотта водила нас в книжный магазин «Хэтчардс».

– Такое прекрасное место! – Теперь уже в голосе женщины проявилась явная теплота, и Мэри ощутила, как сведенный до предела желудок начало отпускать.

– Я купила там «Маску Корсара» миссис Престон.

При этих словах лицо Лили пошло розовыми пятнами. Бросив виноватый взгляд на Мэри, она снова опустила глаза. По ее смущению старшая сестра поняла, что Лили сказала что-то не так, и в ней стал закипать гнев.

– Я не читала «Маску Корсара», – нарушила молчание миссис Мартин. – Лично я не встречала ничего более захватывающего, чем «Леди Мирабелла», – это у миссис Престон второй роман. На мой взгляд, это лучшее, что у нее есть.

В голове Лили что-то щелкнуло, рот расплылся в широчайшей улыбке:

– О-о! Тут я с вами вполне согласна, это моя любимая книга. А нравится ли вам миссис Рэдклифф?

– Конечно, – улыбнулась миссис Мартин, и ее щеки порозовели от волнения. – Возможно, вам будет интересно взглянуть на мою библиотеку. Конечно, она не такая роскошная, как в Уиллмере, но у меня есть книги, которые, полагаю, будут вам интересны.

– О да, благодарю вас. Я бы хотела на них взглянуть! – Лили вскочила, едва успев поставить на низкий столик чашку с чаем.

Поднявшись, миссис Мартин взяла Лили под руку, и они покинули комнату, оживленно беседуя о чем-то. Мэри украдкой посмотрела на Роуз, Камелию, затем на леди Сабрину. На всех трех лицах застыло одинаковое выражение крайнего удивления, и Мэри прыснула.

– Как я рада, что Мириам наконец-то нашла родственную душу, любящую читать такие книги, – сказала миссис Бэгнолд. – Я сама вообще-то небольшая поклонница этого занятия, но уж если приходится, то предпочитаю что-нибудь практическое. Сквайр-то, конечно, порой и читает.

– Как сквайр? – потрясенно спросила Сабрина. – Верхом я его давно не видела [12].

– Его опять спина беспокоит, беднягу. – В голосе миссис Бэгнолд впервые послышались нотки сочувствия. – Боль всю поясницу простреливает. Едва сидит, едва ходит. Какая уж тут верховая езда?

– Мне очень жаль. Так, быть может, его доктор Берри посмотрит? – спросила Сабрина.

– От этого человека никакого толку. Он может только лекарства накапать да, прошу прощения, поставить клизму. – Миссис Бэгнолд презрительно скривила рот. – Убеждена, что именно эти средства и убили моего деда.

Возможно, осмелев от успеха Лили с миссис Мартин, в разговор вступила Камелия:

– Тут, может быть, ты, Мэри, поможешь? – Она повернулась к жене сквайра. – Моя сестра очень хорошо разбирается в травах и во всем таком прочем…

– В самом деле? – Миссис Бэгнолд окинула Мэри почти что повелительным взглядом. – Это правда, юная леди?

– Ну… Наверное, да. Когда мои сестры заболевали, я всегда занималась их лечением. Мне неплохо знакомы некоторые народные средства.

К ее удивлению, миссис Бэгнолд согласно кивнула:

– Ну да, помнится, моя нянька была прекрасной целительницей. Находились и такие, которые шептались, что она – ведьма, но это, конечно, ерунда. Она всегда могла сделать настойку от головной боли или от боли в животе. – Жена сквайра подумала немного и спросила: – Ну а вы что можете посоветовать?

– А боль простреливает спину сверху вниз и дальше в ногу? Или только спину?

– В точности как вы сказали. По спине сверху вниз – и в ногу.

– Передайте старому мистеру Бентону, чтобы он делал припарки из душистого горицвета. Его еще иногда называют дурным табаком. Просто отварите листья, заверните их в полотенце и положите на спину. Только остудите слегка, конечно, чтобы поясницу не обжечь.

Женщина окинула Мэри долгим взглядом.

– Представьте себе, душистый горицвет, кто бы мог подумать…

– Да, мэм.

– Ну, кажется, у вас есть голова на плечах. В вас, видно, есть что-то от старого графа.

– О, благодарю вас за такой комплимент. – По правде говоря, Мэри не знала, как реагировать на последнее замечание жены сквайра, но, кажется, леди была удовлетворена таким ответом. Отвернувшись, она принялась обсуждать с Сабриной лошадей лорда Хамфри, оставив наконец Мэри в покое, и вскоре довела собеседницу до того, что на ее гладком лбу появились едва заметные морщинки, выражавшие крайнее раздражение.

Прошло еще некоторое время, прежде чем вернулись миссис Мартин и Лили, счастливо прижимающая к себе несколько книг. Почти сразу вскочив и попрощавшись, Сабрина увела сестер к своей карете.

– Представляете? – Возбужденная Лили почти кричала от волнения. – Миссис Мартин дала мне сразу три книги и сказала, что я могу брать еще, когда прочитаю эти. У нее все книги миссис Рэдклифф, там даже есть и такие, о которых я никогда не слышала. Я сказала, что принесу ей те две, которые купила в Лондоне, а миссис Мартин оказала мне такую любезность.

– Мне и в голову не могло прийти, чтобы жена викария любила читать книги подобного рода, – произнесла Камелия удивленным тоном.

– Мне тоже, – довольно кисло заметила леди Сабрина.

Лили и остальные сестры удивленно посмотрели на нее.

– Я просто сожалею о том, – пояснила она свое раздражение, – что сидела и слушала ее рассказы об Аристотеле, Чосере и Гомере, а она, оказывается, читает женские романы. Вот, поди, и разберись тут.

Откинув голову на роскошную кожаную обивку спинки, она прикрыла глаза.

– С вами все в порядке, миледи? Ой, я хотела сказать – Сабрина, – спросила Мэри.

– Да, моя дорогая. – Она открыла глаза и улыбнулась. – Кажется, мне стоит извиниться, нужно было привезти вас сюда, чтобы познакомить и с миссис Мартин, и с самим викарием в какой-нибудь другой день. А сразу от двух собеседниц у меня даже голова заболела. Надеюсь, что в этом случае миссис Бэгнолд не была бы столь назойлива.

– Ну, по сравнению с нашими тетями она – просто ангел, – откровенно сказала Камелия.

– И похоже, она любит своего мужа, – добавила Роуз.

– Да, миссис Мартин показалась мне душевной женщиной, – сказала Лили, – просто она слишком застенчива, вот и предпочитает больше помалкивать. Но как только мы остались в библиотеке с глазу на глаз, она сразу переменилась и стала очень приятной.

– Это очень хорошо, что вы способны видеть светлые стороны в людях, – весело проговорила Сабрина, но Мэри сумела расслышать в ее голосе некоторую напряженность и поняла, что ее, должно быть, все еще мучает головная боль.

Непроизвольно ее рука опустилась на руку Сабрины.

– Ты правильно поступила, познакомив нас с этими женщинами. С тобой это оказалось сделать значительно проще, нежели мы бы отправились к ним с визитом самостоятельно.

– Что ж, я весьма рада, – слабо улыбнулась Сабрина в ответ.

Понимая, что их новая знакомая слишком устала, Мэри с сестрами вышли из кареты и вошли в дом. За ужином она потчевала сэра Ройса подробным рассказом об их визите, откровенно заявив, что никогда бы не подумала, что жена священника может оказаться такой приятной дамой.

Губы сэра Ройса слегка изогнулись, но он ответил, сохраняя серьезность:

– Действительно, мне никогда у них не было страшно.

– Леди Сабрина очень хорошо поступила, решив нас познакомить, – добавила Роуз.

– В самом деле? – сардонически улыбнулся Ройс.

– Вне всякого сомнения, – с некоторым вызовом вскинула подбородок Мэри. Ей показалось, что сэру Ройсу очень хочется помешать их завязавшейся дружбе. Но поскольку это было лишено всякого смысла, она оставила эту мысль, списав ее на плохое настроение в последние несколько дней. – И это знакомство может оказаться для нас полезным, – разумно продолжила Мэри. – Они отнеслись к нам весьма благожелательно, а как вам хорошо известно, мы не всегда производили лучшее впечатление на людей, с которыми встречались в Англии.

– Кажется, вы готовы завести дружбу с леди Сабриной? – язвительно заметил Ройс.

– Я не совсем понимаю, с какой стати это должно быть вашим делом? – огрызнулась Мэри.

– Конечно же – нет. – Он резко поставил стакан на стол. – Я лишь забочусь о вашей безопасности, да и вам самим следовало бы о ней не забывать.

На лицах сестер, сидящих вокруг стола, отразилось изумление.

– Прошу прощения, но я не вижу связи между леди Сабриной и нашей безопасностью. Думаю, что и вы тоже.

Усмехнувшись, Ройс проворчал:

– Да, вы не видите. – Он оглядел сидящих за столом, вздохнул и встал, отбрасывая салфетку. – Черт побери, я должен попросить у вас прощения, но сегодня вечером мне не удастся развлечь компанию.

Ройс направился к двери, но затем обернулся.

– Прошу вас в следующий раз, когда вы решите совершить прогулку за пределами Уиллмера, сообщать об этом мне.

Ройс вышел, а сестры молча смотрели ему вслед.

– Итак, – приподняла бровь Камелия, – хотелось бы все-таки знать, что его так беспокоит.

– Вам не следует обсуждать поведение сэра Ройса, – наставительно начала мисс Далримпл, и Камелия, взглянув на Мэри, страдальчески закатила глаза. – Но мне представляется, молодого джентльмена безвылазное пребывание в деревне, вдали от современной кипучей жизни начинает раздражать.

– Ну и ехал бы себе, если ему здесь так скучно, – фыркнула Мэри.

Казалось, гувернантка сейчас задохнется от негодования.

– Он не может этого сделать. Настоящий джентльмен никогда не покинет четырех беззащитных девушек, его долг – дождаться приезда мистера Фицхью или графа.

– Мы не дети, и нам не нужен надсмотрщик, – оглянулась на сестер Мэри. – До этого времени мы сами хорошо справлялись.

– Боюсь, что именно замечания подобного рода помешают вам найти подходящую партию, – вздохнула мисс Далримпл.

– Может, мы и не нуждаемся в «подходящих», как вы выразились, партиях? – нахмурилась Камелия.

– Вряд ли меня это удивляет. Но для девушек, в жилах которых течет графская кровь, – это обязанность.

Явно удовлетворенная тем, что подавила восстание в самом зародыше, мисс Далримпл переключила внимание на блюдо с выпечкой.

Увидев, что в глазах сестры вспыхнул огонь, Мэри пнула ее ногой под столом.

– Ой! – обиженно воскликнула Камелия, но утихла.

Дальнейшая трапеза проходила в полном молчании.

На следующее утро мисс Далримпл прислала им записку, в которой сообщала, что чувствует себя слишком плохо, чтобы вести уроки, и дает сестрам выходной.

– Надеюсь, что ей не слишком плохо… – Роуз виновато взглянула на Мэри. – Но, с другой стороны, не могу сказать, что буду расстроена, если не увижу ее целый день.

Камелия оказалась менее сочувствующей:

– Черта с два она бы заболела. Это все рыба, ветчина и ростбиф за вчерашним ужином, не говоря уже о трех пирожных и двух порциях желе.

– Вопрос заключается в другом. Чем мы займемся в свободный день? – спросила Лили.

Проведя утро на чердаке, они наскоро перекусили холодной говядиной с сыром и, снова поднявшись наверх, обнаружили два сундука, набитых вещами Флоры. Само собой, они перенесли их в гостиную, но после обеда Камелия заявила, что теперь им просто необходимо отправиться в путешествие.

– Я могла бы показать вам лабиринт, – предложила Мэри. Правда, Ройс предупреждал, чтобы она не брала туда сестер, но сейчас Мэри не была склонна следовать его указаниям. – Только я боюсь, что мы сами в нем заблудимся.

– Лабиринт? – презрительно скривилась Камелия. – Это где-то за нижним садом? – Прислонившись к оконной раме, она посмотрела вдаль. – Знаю! Давайте пойдем к маленькому озеру.

– К каровому?

– Да, за пределами сада. Это могло бы стать приятной прогулкой. И там есть какой-то маленький домик.

– А, беседка, – кивнула Мэри, – я ее тоже видела. – Она подошла к окну, чтобы взглянуть на небольшое иссиня-черное озерцо и маленькое подобие круглого домика.

– Можно бы было устроить пикник, – предложила Лили, – взяли бы с собой еды, маленький чайник, положили бы в корзину печенья и попили чая прямо на берегу.

– А что скажет на этот счет сэр Ройс? – встряла Роуз. – Он ведь просил предупредить, если мы захотим уйти.

– Только не нужно говорить, что мы не имеем права принять решение самостоятельно. – В реплике Камелии явно сквозило отвращение.

– Нет, конечно, мы имеем право, но…

– Вот и хорошо! – воскликнула Мэри. – Если мы скажем Ройсу, он будет настаивать, чтобы нас сопровождала армия конюхов и слуг, а это испортит все дело.

– Это точно, – согласилась Роуз, тоскливо поглядывая в окно. – Только вы помните про человека с постоялого двора?

– Что-то сомневаюсь я, что он нас все еще преследует.

– Но в саду-то ведь кто-то был в свое время?

– Да ведь Мэри даже не видела никого! – запротестовала Камелия. – Нашли какой-то след! И что это доказывает? Она ведь только сказала, что ей почудился запах Космо, а уж вчетвером мы его в бараний рог согнем!

– Конечно, мы с ним справимся, вне всякого сомнения, – согласилась Мэри. – А тот тип из гостиницы убежал, когда я заорала что есть мочи.

– Можем взять отцовские пистолеты, – вмешалась Лили, – Камелия может захватить свой нож. Может быть, еще и винтовку с собой прихватим?

Немного посовещавшись, сестры пришли к выводу, что винтовка будет совершенно лишней, так как они возьмут с собой иное оружие, которое тяжело само по себе. Выкопанные из земли два заветных пистолета отправились в потайные карманы Камелии и Лили, в старое крепкое одеяло – такие же старые ботинки и капоры. Подняв свой груз, сестры направились вниз по лестнице. Выпросить у поварихи небольшую корзинку с пирожными и кувшин с водой оказалось несложным делом, а вот убедить ее, что лакей для переноски корзины и груза им вовсе не нужен, было значительно сложнее.

Тем не менее Мэри ощутила некоторую растерянность, когда, выйдя через боковую дверь с кувшином, одеялом и корзинкой, она осознала, что сама вовлекла сестер в эту авантюру, заведомо зная, как разгневается сэр Ройс. С другой стороны, находиться в Уиллмере с раннего утра до позднего вечера, выполняя при этом множество совершенно бессмысленных действий, тоже становилось невозможным. Хотелось ненадолго вырваться из этой золотой клетки и заняться чем-нибудь новым.

Когда же Ройс начнет читать им нотацию – а он непременно начнет, – она возьмет на себя полную ответственность за эту запрещенную экспедицию, и весь гнев Ройса падет только на ее голову, а не на сестер.

Они пошли к западу от дома, минуя сады и цепляющиеся за плечи ветки подстриженных кустарников, которые по мере продвижения становились все гуще и гуще. Наконец заросли закончились, сестры, повернув теперь к югу, пересекли пологий склон и оказались у цели.

Иссиня-черный тарн [13]представлял собой потрясающее мрачно-красивое зрелище.

Первым делом сестры обследовали беседку, к которой был перекинут узенький мостик. Она напоминала небольшую круглую комнатку, по периметру которой шла скамейка. Вся внутренняя меблировка – если, конечно, таковая там когда-то была – отсутствовала, а арки, закрытые и даже забитые ставнями, не позволяли любоваться озером изнутри самой постройки: открытым оставался только входной проем.

Посовещавшись, компания решила расстелить одеяло в непосредственной близости от озера. Болтая и смеясь, сестры быстро расправились с едой и, сложив вещи в опустевшую корзиночку, стряхнули с себя крошки и легли на спины. Продолжая вести разговоры ни о чем, они рассматривали пенящиеся облака, лениво проплывающие над головами, и слушали мягкий плеск воды, ласкающий слух.

Это умиротворение навевало сон, и Мэри почувствовала себя кораблем, покачивающимся в дрейфе, как вдруг непонятный треск и сдавленный вопль Лили заставили ее глаза распахнуться. Она еще только сидела, не успев вскочить, а мужчина, вырвавшийся из самого ближнего кустарника, уже несся прямо на них.

Глава 19

Ноги Мэри словно окаменели, и, пока Лили издавала отчаянные вопли, мужчина схватил Роуз за руку. Хотя та принялась отчаянно отбиваться, от этого не было никакого толку: удары не достигали цели и приходились лишь на другую руку мужчины. Мэри было хорошо слышно, как, испуская ругательства, Камелия выхватила пистолет, но не решалась выстрелить, потому что незнакомец находился к Роуз вплотную. Схватив корзинку для пикника, она изо всех сил ударила злодея по голове, и хотя трескучий удар пришелся не по голове, а по плечам, мужчина все же отступил на шаг.

Лили схватила глиняный кувшин и запустила им в спину нападавшего. Удар пришелся по хребту, и тот, обернувшись, испустил протяжный яростный рык и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Роуз вырвалась и тут же бросилась на землю, а Камелия спустила курок. В то время как Лили продолжала копаться со своим пистолетом, мужчина с круглыми от удивления глазами испустил очередной вопль, и его шапка слетела с головы.

И пока Камелия, как лучший из них стрелок, выхватывала у Лили пистолет, пока поднимала руку, нападавший уже несся к лесу во всю прыть. Вытянув руку, стараясь прицелиться получше, Камелия сжала рукоятку и снова выстрелила в удиравшего. Мужчина покачнулся, схватился за руку и припустил дальше, словно за ним гнались все гончие ада, собравшись в единую свору.

– Роуз! – Мэри бросилась к сестре. – С тобой все порядке?

Кивнув в ответ, Роуз присела на корточки и принялась ощупывать то место на руке, за которое ухватился мужчина.

– Да, все в порядке, только синяк к утру появится. – Она издала нервный смешок облегчения. – Все! Больше я не буду носить коротких рукавов!

– Вот черт! – Камелия сердито сунула пистолет в карман. – Я по нему два раза промазала.

– Нет, во второй раз попала. – Чуть задыхаясь, Лили присела на одеяло. – Я видела, как он рукой затряс.

– Да, но я-то в спину метила, а это, знаешь ли, достаточно широкая мишень.

– Во-первых, он бежал, во-вторых, расстояние было уже приличное.

Камелия подняла простреленную шапку и внимательно рассмотрела, засунув палец сначала в одно отверстие, потом в другое.

– Надеюсь, что у него теперь на черепе красивая дорожка!

– Ты хоть лицо его успела рассмотреть? – рассмеялась Мэри.

– Могу лишь представить выражение этого лица, когда он сидит сейчас где-нибудь и раздумывает, как его подстрелили четыре сонные девчонки! – присоединилась к ней Лили.

– А что ж ему еще остается делать, когда ты его короновала кувшином?

Прошло совсем немного времени, а сестры, уже смеясь, вспоминали недавний ужас, словно веселое приключение. Однако их головы одновременно повернулись в одну сторону, когда из кустов послышался треск, а со стороны узкой садовой тропинки, откуда пришли они сами, через мгновение с большой палкой в руке вылетел Ройс. Он был без сюртука и головного убора. Постепенно он перешел на шаг, затем остановился и оглядел картину: четыре сестры, развалившиеся перед ним на одеяле.

– Какого дьявола?! Что здесь происходит? Я услышал выстрелы!

Его вопросы повисли в воздухе, и возникла пауза…

– В случае чего вы собирались сражаться палкой? – спросила Мэри, разглядывая оружие Ройса.

Скривившись, он отбросил палку в сторону.

– Это было единственное, что я подобрал по дороге. Я уже шел сюда, поскольку домашние сказали, что вы ушли на пикник в сторону озера. – Ройс мрачно нахмурился.

– Это я стреляла, – призналась Камелия, указывая на два валяющихся на земле пистолета, – а у него пистолета не было, я не видела по крайней мере.

– У него? Так что, на вас напали? – Ройс помрачнел еще сильнее.

– Думаем, это был наш давний знакомец с постоялого двора, – предположила Мэри. – Нападавший был достаточно велик и схватил Роуз. Вот нам и пришлось вступить с ним в бой. А потом Камелия выстрелила в него. Дважды.

Мэри смолкла, а лицо Ройса окаменело. Сестры переглянулись, и наконец Камелия без слов выступила вперед, предлагая ему рассмотреть простреленную шапку. В тот же миг около них возникли садовник и конюх. Увидев представшую перед ними картину, они остановились, тяжело дыша.

Ройс машинально взял головной убор злодея, но, не говоря ни слова, не сводил взгляда с Мэри.

– Они здесь ни при чем, это полностью моя вина. – Мэри расправила плечи.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– Врет! Мы все захотели на пикник, – сказала Роуз, и остальные сестры тут же повторили ее слова.

Он обвел всю компанию одним пылающим взором.

– Так… Собирайте свои пожитки и немедленно отправляйтесь домой. Джаррет и Гиддингс, ведите этих троих в поместье и глаз с них не спускайте по дороге.

– Да, сэр.

Оба мужчины немедленно подошли к сестрам и в ожидании встали рядом с ними, но поскольку те даже не пошевелились, остановились в недоумении, переводя встревоженные взгляды то на четырех девушек, то на хозяина.

– Мисс, – начал садовник, снимая шапку.

– Без Мэри мы отсюда и шагу не сделаем, – заявила Камелия, скрещивая на груди руки.

Прежде чем Ройс открыл рот, Мэри успокаивающе сказала сестрам:

– Ничего-ничего, все в порядке, идите, девочки.

– Но…

– Поверьте мне, всем будет лучше, если сэр Ройс и я поговорим без лишних ушей.

– Черт побери, – сорвался наконец Ройс, – да съем я ее, что ли?

– Идите, идите, – ободряюще кивнула Мэри сестрам.

Три девушки с явной неохотой и в полном молчании двинулись в сопровождении слуг к поместью. Проводив их взглядом, она повернулась к Ройсу.

– Итак, стрельба по похитителю. – Он почти непринужденно констатировал факт, лишь только пнул лежащую рядом корзину. – Судя по всему, голову пробить ему вы не смогли.

– Я пыталась, но этот тип оказался слишком высоким.

– Ну конечно же, конечно, – Ройс зашелся суховатым смехом, – вы пытались! – Он снова злобно пнул корзину, отправляя ее в свободный полет. – Мэри! Черт тебя побери! Ты хоть что-нибудь соображаешь?

Она вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя:

– А вот этот вопрос я считаю риторическим…

– Я же велел вам носа из дома не высовывать! – Ройс уставился на Мэри.

– Ничего подобного! Вы просили лишь о том, чтобы предупреждать вас на тот случай, если мы захотим отлучиться! – поправила его Мэри. Она понимала, что издевается над Ройсом почти в открытую, но уж очень хотелось продолжить это делать, чтобы его кипучий нрав улетал туда, откуда прилетел, словно пар, пока Ройс не взорвется. – Кстати, вам не кажется, что мы вышли из того возраста, когда все еще требуются няньки? Мы уже вроде не дети малые. Или, быть может, вы полагаете, что мы будем слепо исполнять ваши указания?

– Так… У нас объявилась сумасшедшая, а Бедлам находится в Лондоне… Да речь идет о том, чтобы вернуть вас домой живыми! – Ройс встал прямо перед Мэри, блистая глазами. Его щеки были пунцового цвета. – Вы желаете быть убитыми? Не хотите находиться в безопасности? Не жалко себя – сестер пожалей!

Мэри со свистом втянула в себя воздух, подавляя закипающий гнев.

– Не смейте так говорить! Я отвечаю за жизнь своих сестер, для меня нет ничего важнее!

Повернувшись, она двинулась прочь от Ройса, однако тот поспешно догнал ее у самой беседки и схватил за руку.

– Тогда какого черта ты идешь с ними в это место? – В его руках по-прежнему было одеяло, и он швырнул его в беседку. – Разве ты не понимаешь, что могло произойти? Он мог бы похитить, ранить, убить. В том числе и тебя.

– Сомнительно. – Она подбоченилась. – Как вы заметили, ничего такого не произошло. Мы учли возможность появления здесь этого человека, хотя, признаюсь, считали это маловероятным. – Мэри проигнорировала насмешливое хмыканье Ройса и продолжила: – Прежде всего нами были приняты разумные меры предосторожности. Несмотря на то что дело происходило днем, мы были настороже. И нас было четверо. Для одного человека убить четверых – сложная задача. Даже если бы у него было в каждой руке по пистолету, ему пришлось бы их перезаряжать.

– Другими словами, жизнью рисковали только двое.

– Не нужно перегибать палку. У нас тоже было два пистолета, а Камелия – отличный стрелок. Она стреляла в него. Дважды. Причем ранила. И вместо того чтобы распространяться о своей власти над нами, вам бы стоило послать своих слуг в ту сторону, куда убежал злодей. Думаю, по следам крови его можно было бы выследить.

– Распространяться о моей власти! Черт побери, женщина! Ты думаешь, меня так сильно заботит моя власть? Что я упиваюсь тем, что вас контролирую?

– А как это называется? Когда мы должны давать отчет, куда идем, куда мы едем? Спрашивать разрешения на этот счет? Живем, словно в тюрьме! Не можем гулять нигде, кроме верхнего сада! Леди Сабрина любезно предлагает нам нанести визит, и вы великодушно соглашаетесь с явной неохотой. Или ваше указание – неписаное правило для всех?

– Ты действительно не понимаешь, что вы все могли погибнуть? Как только мне сказали, что вы ушли сюда на пикник, я сразу отправился следом с одной лишь целью – убедиться, что с вами не произошло ничего дурного. На полпути сюда я слышу крики и выстрелы. Что я должен думать? Что, прибежав сюда, увижу лежащие на земле ваши бездыханные тела. И после всего этого ты упрекаешь меня в том, что я упиваюсь какой-то там властью!

Сделав пару шагов вперед, с горящими глазами Ройс схватил Мэри за руки:

– Черт побери, Мэри… Ты сводишь меня с ума…

Она смотрела на него, не говоря ни слова, ощущая тепло, которое исходило от его тела, и видела огонь, пылающий в его глазах. В ее собственной груди бушевало такое же пламя.

В следующий миг Ройс прижал ее к себе, и она оказалась сжата железным обручем его рук, их губы слились, и Мэри вцепилась пальцами в его спину. Ей вдруг дико захотелось утонуть в плоти Ройса, слиться с ним воедино и потерять себя там.

Его руки прошлись по волосам Мэри, утопая в них пальцами, гладя по плечам, и поцелуй длился до тех пор, пока она не почувствовала, что теряет дыхание, падает в водоворот страсти и мир кружится вокруг в восхитительном водовороте. Он целовал ее снова и снова, а пальцы судорожно метались по спине, расстегивая пуговицы ее платья, которое упало к ногам, и теперь его руку и кожу на спине разделяла лишь тонкая ткань сорочки.

Ройс оторвал свои губы от шеи Мэри, пробормотав ее имя, и его глаза потемнели.

Она молча наблюдала, как Ройс потянул за ленточку нижней рубашки, заставив обнажиться ее плечи, и поняла, что ее собственные глаза сияют таким же блеском, а желание, отражавшееся на его лице, вдруг наполнило Мэри чувством громадного удовлетворения и даже радостью. Ей было приятно видеть огонь страсти Ройса и впитывать его.

Не думая, что делает, она скинула с себя нижнюю рубашку и обнажила грудь. По щекам Мэри расплылся румянец, когда она увидела, как ноздри Ройса стали раздуваться, словно ему не хватало воздуха. Почти благоговейно он провел рукой по атласной коже ее груди, чуть задержавшись на вдруг напрягшемся бугорке.

– Как ты прекрасна, – пробормотал Ройс. – Мэриголд… Ни один цветок не может и надеяться на такое…

Наклонившись, он расправил одеяло, лежащее на полу беседки, и, уложив на него Мэри, встал рядом с ней на колени. Она содрогнулась от удивления и неожиданности, ощутив, как его настойчивые руки сдернули с нее юбку, а его длинные пальцы побежали вниз по ноге, лаская кожу и одновременно освобождая ее от чулка. Но сейчас она не могла отвести собственного взгляда от его широкой крепкой груди, от линий этих мускулов, от мягкой плоскости живота…

Само собой, она не могла находиться в полном неведении, что происходит между мужчиной и женщиной. Проведя в детстве несколько лет на ферме, в маленьком городке, рядом с землей и животными, она получила первичные знания о том, как жизнь приходит в этот мир. Кроме того, ей часто приходилось помогать в таверне, где продавали спиртное, и, хотя к дочери тавернщика, как правило, относились с большим уважением, она не могла не слышать мужских разговоров и анекдотов, посвященных супружеским отношениям.

Однако несмотря ни на что, ей никогда в жизни не приходилось видеть обнаженного мужчину, тем более в состоянии возбуждения.

Отбросив свою одежду в сторону, он прилег рядом, опершись на локоть, не отводя взгляда, а вторая рука Ройса продолжала медленно скользить по ее телу, заставляя Мэри дрожать, словно в ознобе. Она прикрыла глаза, нежась от радости и тепла, ощущая шероховатость руки Ройса.

Наклонившись, чтобы поцеловать Мэри, Ройс не прекратил движения руки, ласкающей изгибы ее тела. Услышав ее слабый стон, он продолжил свои поцелуи по нежной коже шеи, по ключицам, все ниже и ниже.

Она обвила руками плечи Ройса, сожалея, что не может коснуться его всего целиком. Мэри задыхалась, и ее кожа стала скользкой от пота, когда она вдруг почувствовала безудержную страсть…

– Пожалуйста, – прошептала Мэри.

Ответом ей был стон:

– Боже, помоги мне… У меня есть ты…

– Нет, не останавливайся…

Осторожно двигаясь, Ройс вошел в нее небольшим толчком, и Мэри чуть вздохнула, ощутив слабую боль. Замерев, он уткнул голову в изгиб ее шеи, и она услышала хриплое дыхание, вырывающееся из груди Ройса, однако он не остановился, пока Мэри снова не расслабилась.

Внутри ее неожиданно взорвалось неведанное раньше чувство – сейчас переплетались не только их тела, но и души.

Мэри плавала где-то, потеряв чувство времени, и только лишь чуть позже начала ощущать на себе и тяжелый вес Ройса, и колющее одеяло под спиной, и неудобную твердость деревянного пола. Биение сердца постепенно замедлилось, и Мэри улыбнулась, чувствуя прекрасное покалывание во всем теле. Размечтавшись, она представила себе, что будет вот так и лежать здесь в объятиях Ройса весь остаток дня, а он продолжит целовать ее шею и шептать на ухо нежные слова.

Перекатившись на спину, Ройс простонал:

– Боже… Что же я наделал…

Затуманенный разум Мэри мгновенно прояснился, и ее нагота, еще секунду назад казавшаяся естественной, перестала доставлять удовольствие. Она покосилась на Ройса, который сидел рядом, обхватив голову обеими руками, вцепившись себе в волосы. Пристально посмотрев на бескрайне широкую спину Ройса, его плечи, бугристую линию позвоночника, Мэри почувствовала, что ей хочется дотронуться до него языком и ощутить на вкус соленую теплоту кожи, но гнетущая тишина заставила наполниться низ ее живота внезапным холодом.

Она поискала взглядом свою одежду. Господи, как же они могли так все разбросать?

– Боже, Мэри… Мне жаль… Я не… Я никогда больше…

– Пожалуйста! – прервала Мэри Ройса, и ее голос зазвучал сжатой стальной пружиной. Ведь должна она была знать заранее, что было бы глупо ждать, что он скажет что-нибудь другое! – Избавьте меня от ваших сожалений!

Надев сорочку и юбку с платьем, Мэри, чуть помедлив, просто сунула скомканные чулки в карман, ощущая некоторую горечь оттого, что всю свою одежду ей пришлось собирать, бегая вокруг сидящего Ройса.

– Мэри, нет. Прошу, подожди… – Он повернулся к одевающейся Мэри и встал на ноги. – Нам нужно поговорить.

– Нет. Вот этого нам как раз и не нужно.

Сунув ноги в полусапожки и даже не застегнув их на пуговицы, она бросилась к проему беседки.

– Нет, подожди!

Ройс рванулся следом, но, вспомнив, что совершенно гол, был вынужден остановиться на пороге. Изрыгая проклятия, он вернулся назад в беседку.

Мэри казалось, что она летит над землей по дороге, откуда пришел к озеру Ройс. Охватившее ее отчаяние придавало ногам быстроты, и она мечтала лишь о том, чтобы оказаться в уютных и безопасных стенах своей комнаты раньше, чем он, длинноногий и мощный, сможет ее догнать. Слезы струились по лицу Мэри, но она скорее согласилась бы умереть, чем дать увидеть их этому мужчине.

Она, познавшая с ним самые захватывающие и обворожительные моменты за всю свою жизнь, заслужила лишь сожаления и извинения!

Слава Богу, Мэри сопутствовала удача – ей никто не встретился по дороге. Через черный ход она проскользнула в дом, затем по лестнице наверх, через зал… Все! Осторожно прикрыв дверь своей комнаты, Мэри повернула ключ и, тяжело дыша, опустилась прямо на пол. Вот теперь можно дать волю слезам!

Она не имела ни малейшего представления, сколько просидела таким образом, подтянув колени к подбородку, положив голову на руки, когда в холле послышались шаги и в дверь мягко постучали, а затем тихий, но настойчивый шепот Ройса произнес ее имя. Сжав зубы, она не издала ни звука. Через мгновение он зашагал прочь, и Мэри услышала, как Ройс с громким треском захлопнул дверь собственной комнаты.

Со вздохом склонив голову, она подумала, что больше всего ей сейчас хочется забраться в кровать и не вылезать из нее весь день, но Мэри Баскомб не привыкла ни отступать, ни сдаваться. И уж конечно, не прятаться в собственной комнате, выдавливая жалость к себе самой. Хотелось бы излить кому-нибудь душу. Но кому? Роуз, которая всегда была ее доверенным лицом? Но это станет для нее шоком, если даже о случайном поцелуе с Сэмом Тредуэллом она рассказывала с такой застенчивостью. Хуже того, Роуз, следуя своему восприятию жизни, скорее всего побежит сразу к Ройсу и потребует от него жениться на сестре, поскольку тот лишил ее невинности!

Мэри позволила себе слегка улыбнуться, представив, как Роуз тычет пальцем Ройсу прямо в лицо, требуя справедливости. Нет, это самое последнее, чего бы она желала. Муж ей совсем не нужен, и уж тем более не Ройс. С ней и так все будет хорошо, а в его извинениях она вовсе не нуждается.

После того как Ройс захлопнул дверь, на втором этаже воцарилась мертвая тишина. Ни из комнат сестер, ни из гостиной, ни из зала не доносилось ни звука, поэтому когда откуда-то снизу послышались мужской голос и женский смех, который не принадлежал ни одной из ее сестер, она навострила уши и немного приоткрыла дверь. Мужской голос принадлежал Фицу.

Кузен Фиц приехал! И он, очевидно, привез кого-то с собой. Вне всякого сомнения, ее сестры должны были быть где-то там. Прикрыв глаза, Мэри глубоко вздохнула – встречаться с другими людьми, делая вид, что все хорошо, ей хотелось меньше всего. Однако… Какой прекрасный шанс! Фица окружают люди, и находиться в общей компании значительно проще, чем оставаться с Ройсом наедине!

Она быстро разделась, умылась, сменила рубашку и заколола волосы. Постояв с минуту, которая позволила ей привести себя в состояние лучшее, чем за несколько последних часов, Мэри двинулась вперед. Следуя на звук голосов, она направилась в гостиную, где и увидела своих сестер, весело болтающих с леди Вивиан и кузиной Шарлоттой. Фицхью Толбот находился рядом с ними, стоя у камина, небрежно опираясь рукой на полку.

Повернувшись на звук шагов, Фиц широко улыбнулся:

– Кузина Мэри! Как я рад вас видеть!

Он подошел ближе и поклонился самым галантным образом, умудряясь сохранять при этом восхитительную небрежность. Мэри совершенно искренне улыбнулась в ответ, действительно ощущая удовольствие, видя Фица, и повернулась к Шарлотте и Вивиан, устроившимся на софе.

– Как же я рада вас видеть! Даже не ожидала, что это случится так скоро.

– В Лондоне становится все скучнее и скучнее, – прощебетала Шарлотта. – Узнав о намерениях Фица, мы не могли не присоединиться.

– Хотя, боюсь, бедный Фиц был не слишком доволен. – Леди Вивиан прожгла его лукавым взором. – Я даже удивлена, что он не отказался пустить нас в свою карету, а сам поехал верхом на лошади Оливера.

– Чепуха! Сопровождать двух прекрасных женщин около кареты не меньшее удовольствие, чем ехать вместе с ними. Однако, Мэри, а где же мой брат? Ваши сестры сказали, что вы оставались гулять в саду.

– Мы были… – Мэри не решалась поднять на сестер глаза.

– Только не говорите мне, что он вас бросил по дороге. Даже у Ройса не такое воспитание.

Она не сдержала улыбки: Фиц не мог не нравиться окружающим, и его присутствие снимало усталость и напряжение.

– Конечно, он меня не бросал. Боюсь, дело было как раз наоборот.

– Ну и где же он сейчас? Я уверен, что если его оставили вы сами, то это его вина.

– В самом деле моя, – произнес мужской голос, и все, повернувшись, увидели сэра Ройса, входящего в комнату.

Мэри отметила для себя, что он спокоен и опрятен, впрочем, как и всегда.

Поклонившись Шарлотте и Вивиан, он крепко пожал руку Фицу:

– Признаться, я рад, что ты здесь.

– Как и я.

– А вы без графа? – Мэри не спускала глаз с Фица, даже не взглянув на Ройса.

– Отнюдь. У Оливера кое-какие дела в городе. Лично я устал от Лондона, и провести какое-то время около своих кузин мне намного интереснее, нежели торчать в столице и наблюдать, как граф проводит время в постоянных встречах с компаньонами и адвокатами.

– Вы очень правильно поступили, – решительно заявила Лили. – Теперь у нас появился еще один партнер для уроков танцев. Дело пойдет проще.

– Полностью согласен, – поддразнил Фиц, бросая на старшего сводного брата смеющийся взгляд. – У Ройса, конечно, две ноги, как и у всех. Но обе левые.

– Вообще-то я превосходно танцую. – Ройс удивленно приподнял брови.

– Но ведь не так же, как я.

– Смерть от скромности вам явно не грозит, – рассмеялась Мэри.

– Зачем же быть скромным в тех вещах, в которых я дока? – парировал Фиц. – Когда дело доходит до танцев или до отвешивания поклонов, тут мне равных нет.

– Если бы это было не так, меня бы это раздражало меньше, – пробормотал Ройс.

В дверях возник дворецкий Боствик и застыл на месте, ожидая, когда на него обратят внимание.

– Ваш багаж прибыл, миледи, – сказал он, кланяясь Шарлотте. – Где прикажете его разместить?

– Одежда! – Лицо Шарлотты просветлело, и она повернулась к сестрам, сверкнув глазами. – Действительно, а где вы хотите ее разместить?

– Наши новые платья? – взвизгнула Лили. – Вы привезли их с собой?

– Да, повозка с сундуками ехала медленнее, но, видимо, наконец и она добралась сюда. Перенести к вам в комнату, Лили?

– Да… О… Да…

Рассмеявшись, Шарлотта кивнула дворецкому и снова повернулась к собеседникам.

– Джентльмены! Надеюсь, вы нас простите, но сейчас у нас есть более важные дела.

– Ах да. Как же! Богиня мода! Я чувствую, как она постучалась в этот дом, – усмехнулся Фиц. – Что бы мы делали без тебя! Надеюсь, что сегодня за ужином я увижу тебя воочию.

– Для вас мы выберем только самое красивое, – пообещала Лили.

Мэри испытала огромное облегчение, когда все женщины встали, и они вышли, оставив Ройса наедине с братом.

– Ну что, прочистишь горло от дорожной пыли? – спросил Ройс, когда дверь закрылась.

– О Боже, конечно, да. И сигару. Да. Сигару. Всегда забываю, отправляясь сюда из Лондона, насколько далека дорога.

– Неудивительно, ты появляешься здесь слишком редко.

Спустившись по лестнице, они прошли в курительную комнату. Неожиданно Ройс вспомнил, как был тут вечером вместе с Мэри, вспомнил и ее прекрасное тело, и как смялась в его руках ночная рубашка. Как, впрочем, и сегодня в беседке. Решительно изгнав из головы эти мысли, он плеснул брату спиртного.

– Признаться, я рад, что ты приехал так рано. – Ройс предложил Фицу коробку с сигарами. – Хотя все мои слуги начеку, а кроме того, я прихватил еще пару молодцов из Айверли, я, повторюсь, весьма доволен тем, что в моем доме – лучший стрелок Англии.

Фиц лишь пожал плечами в ответ:

– Получив твое письмо, мы с Оливером пришли к выводу, что мое присутствие здесь необходимо. Это оказалось не самой плохой идеей, особенно после того, что мне рассказали кузины. Неужели Роуз пытались похитить уже дважды?

– По-видимому. Меня там не было. Конечно, я предупреждал, чтобы они не уходили далеко от дома, не предупредив меня об этом. Но разве они послушают? Как только гувернантка заболела – их и след простыл. Чертовы женщины…

– Да уж. Заболеть с ее стороны было непростительной ошибкой.

Ройс мрачно взглянул на брата:

– Давать советы – самое простое. Кстати, ты не из тех людей, которые смогли бы держать их в строгости.

– Это такая большая проблема? – спросил Фиц, смеясь лишь голубыми глазами.

Ройс зашелся смехом, больше напоминающим собачий лай.

– Немалая. Просто нужно, чтобы кто-то объяснил каждой из них, что не следует бегать на конюшню посмотреть лошадок, что не нужно общаться с конюхами запанибрата, как они привыкли делать у себя в таверне. И им не следует помогать слугам передвигать мебель. Бог с ними, с этими уроками танцев. Я и сам понимаю, что мисс Далримпл – весьма утомительная женщина. Тем не менее я не могу быть против нее, поскольку она действует правильно. Хотя, видит Бог, я пожелал бы, чтобы она нашла более удачный способ объяснять им правила поведения в обществе. И чтобы она учитывала свои педагогические промахи.

– Они столь велики?

– Нет, вовсе нет. Просто… Нужно уметь давать чуть больше свободы, чем принято у классических английских леди. Все, что дает им мисс Далримпл, – правильно, но сами способы, возможно, не совсем.

– Думаю, что сестрам чертовски трудно эти способы принять. – Немного помолчав, Фиц осторожно добавил: – Кажется, тебе пришлась по душе манера поведения этих американских девушек.

Брови Ройса подпрыгнули, и он издал короткий смешок:

– Я и сам не знаю, как это описать словами. Но… Да, они совершенно нестандартные… с точки зрения наших консервативных понятий. Когда они рядом, скучно не бывает.

– То есть с ними забавно?

Ройс бросил на брата осторожный взгляд:

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Я имею в виду, что, войдя в комнату, ты сразу уткнулся взглядом в кузину Мэри. И больше ни на кого не смотрел.

– Леди Мэри и я… Я ее найду. – Ройс оглянулся по сторонам и со стуком поставил свой стакан. – По правде говоря, я планирую на ней жениться.

– Что?! – подался вперед Фиц. – Ты это серьезно? Ты хочешь жениться на этой девушке?

– Серьезней не бывает. Но сейчас она в ярости по отношению ко мне. И правильно делает.

– Другими словами, ты дал ей надежду, а потом отказался? – Фиц пошел напрямик. – Сестры сказали, что ты выглядел мрачнее тучи, а потом удержал ее у озера на пару слов. Они уже все собирались снова спускаться к тарну спасать Мэри. Я их еле отговорил.

Ройс задумчиво посмотрел на брата.

– Не совсем так. Я имею в виду кое-какие нюансы. – Он встал и нервно зашагал по комнате. – Видишь ли, она полагает, что я жажду власти. А я этого совсем не хочу, и это правда. Но, находясь рядом с ней, я теряю рассудок. – Он повернулся к Фицу, наградив его жесткой улыбкой. – Думаю, мне следует с тобой посоветоваться, прежде чем я решусь попросить у нее руки. Ты всегда соображал в этих вопросах лучше меня.

Фиц, наблюдающий за Ройсом с огромным интересом, снова пожал плечами:

– Не знаю, конечно, твоих истинных намерений, но я всегда предпочитаю находиться подальше от любых разговоров, касающихся женитьбы. А также молодых леди. Предпочитаю проявлять внимание к актрисам, опереточным танцовщицам и благородным вдовам.

– Или к замужним женщинам, – не без сарказма добавил Ройс.

– Только к тем, у которых мужья покладистые. Я не любитель дуэлей, скандалов и прочего. Кроме того, ты знаешь, как я стреляю, но и у меня нет никакого желания подставлять лоб под выстрел.

– Рано или поздно ты найдешь себе проблему.

– Никогда. Все дело в том, что я ищу себе женщин, которые заинтересованы в отношениях, не влекущих за собой неприятных последствий. А не молодых девушек, мечтающих лишь о том, чтобы твое сердце лежало только у ее ног, а на палец было надето кольцо.

– Брак – это именно то, что сейчас меня интересует.

– Никогда такого раньше от тебя не слышал! – Фиц не мог скрыть своего восхищения.

– В конце концов, у меня есть усадьба. Пора подумать и о наследниках.

– Ах да. Поместье. Наследники. Все это придает смысл. – Фиц покрутил бокал, пристально наблюдая, как спиртное льется по стеклу.

– Кажется, мне настало время жениться. Сейчас. Пришла пора успокоиться.

– Кто же спорит? Ты приблизился к тому, что называется средним возрастом.

– Так и знал, что ты все переведешь в шутку! – Ройс посмотрел на брата.

– Кто? Я?

Ройс нахмурился. Совсем недавно он был готов рассказать брату все. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда бы скрыл от него любую проблему, касающуюся женщины. Но сейчас он испытал бы стыд, признавшись ему в своем собственном грехе, в своем опрометчивом поступке, в том, как он, забыв обо всем, поддался своему жаркому голоду и страсти к Мэри. Поэтому сейчас он не мог ничего рассказать. Даже Фицу. Иначе была бы задета не только честь Мэри, но и его собственная.

– Ладно, сейчас это не столь важно. – Ройс отвернулся. – Наша главная задача – выяснить, кто этот безумец, который пытается похитить Роуз.

– Девушки говорили, что вроде бы видели его лицо, но даже понятия не имеют, кто он такой, хотя склонны считать, что это человек, который преследовал их еще в Лондоне. Ты знаешь о том случае?

– Знаю, – вздохнул Ройс. – Сначала я и внимания на это не обратил. Они пошли гулять без сопровождения, ну и, сам понимаешь… ммм… обращали на себя внимание. Я решил, что какой-нибудь парень подумал про них не самое лучшее. Ну а когда его спугнула Камелия, он просто-напросто сбежал.

– А тебе не кажется странным, что он так обворожен нашей Роуз, что последовал за ней из города и уже дважды пытался ее похитить?

– Полностью согласен.

– Конечно, у некоторых мужчин могут съехать мозги набекрень, тем более что Роуз на редкость привлекательна.

– Она красавица, – кивнул Ройс, – хотя, если мне пришлось бы делать выбор, я бы предпочел Мэри.

Он отвернулся от Фица, поэтому не мог видеть удивленного взгляда своего сводного брата.

– Думаешь, это может быть кто-нибудь из тех, кто преследует их из самой Америки? – спросил Фиц.

– Маловероятная лондонская версия и та кажется более правдоподобной.

– Да уж, расстояние огромное. Но в этом случае встреча с Роуз на улице не просто совпадение.

– Безусловно. А сами сестры уверяют, что не узнали преследователя?

– Да, если они говорят правду.

– У тебя очень тонкий ум, но я не думаю, что они стали бы лгать. Мэри получила удар по голове, когда наш приятель пытался выкрасть Роуз на постоялом дворе, остальные явно были накачаны наркотиками. Я лично слышал сегодня выстрелы и крики, когда шел в сторону тарна. Я-то думал, что после инцидента в саду ситуация находится под контролем, – вздохнул Ройс.

– Какого еще инцидента? Было что-то еще?

Услышав рассказ Ройса о том, как Мэри испугалась в лабиринте, Фиц нахмурился.

– Но этот след не подходит тому человеку, который пытался похитить Роуз сегодня, – заметил он. – Со слов сестер, наш герой носит грубую одежду.

– Да, я видел его шапку сегодня. Одежда у него явно не джентльменская.

– Ты намекаешь на то, что их может быть двое? – спросил Фиц не без доли скептицизма.

– Честно говоря, я с трудом представляю, каким образом он мог бы быть один в разной обуви. Я отправлял своих слуг в поселок, даже сам не поленился прогуляться туда в надежде, что, задав несколько случайных вопросов, смогу что-нибудь разузнать. В последнее время никто не видел там незнакомца. Разумеется, никто не селился на постоялом дворе, никто не снимал жилья. А вот егерь Оливера рассказал, что пару раз находил в лесу следы кострищ. Конечно, это могли быть какие-нибудь случайные бродяги или браконьеры. – Он пожал плечами. – Так или иначе, я приказал садовникам присматривать за сестрами во время их прогулок по саду. Люди лесничего наблюдают за периметром усадьбы, а по ночам у дома стоит наружная охрана.

– Полагаю, этих мер вполне достаточно, чтобы отпугнуть даже самого решительного похитителя.

– Я тоже так думал. Вплоть до сегодняшнего дня.

– Эти меры хороши, но не годятся на длительное время. Не будет же эта охрана ходить за сестрами повсюду.

– Вполне согласен.

– Да и сами кузины нервничают из-за всех этих ограничений.

– Хм! Это мягко сказано!

– Тогда, я полагаю, следует как можно быстрее выяснить, кто этот парень и почему он охотится именно за Роуз. – Фиц со стуком поставил свой стакан и поднялся. – Камелия сказала, что подстрелила нашего друга, поэтому предлагаю, пока еще достаточно светло, вернуться к месту событий и посмотреть, не приведут ли нас куда следы крови.

Губ Ройса коснулась мрачная улыбка, и он тоже отставил в сторону стакан.

– Пойдем.

Глава 20

Лакеи занесли сундуки в комнату Лили, и Мэри с сестрами принялись вынимать из них чудесные наряды под снисходительными улыбчивыми взглядами Шарлотты и Вивиан. Разложив одежду и все остальное прямо на кровати, Мэри, не сдержавшись, воскликнула:

– Кузина Шарлотта! Это какая-то ошибка! Это не может быть все наше!

– Конечно, это все ваше, – с улыбкой ответила Шарлотта. – В конце концов, вас четверо. У вас должны быть дневные и вечерние платья, у вас должны быть платья для верховой езды – об этом говорил Ройс. А то, что мы выбрали в Лондоне, уверяю вас, это тот минимум, без которого не обойтись. Для настоящих светских выходов предстоит приобрести еще очень многое.

– Тогда я не представляю, сколько же должно всего быть! – Мэри оглядела платья, которые уже были разбросаны по всей комнате.

– Похоже, еще больше, чем здесь, – мягко согласилась Роуз, разглядывая платья всевозможных фасонов, ночные туфли и рубашки, дождевики и хлопковое нижнее белье.

– О Боже! – воскликнула Роуз, открывая небольшую коробку, повернувшись к Шарлотте. – Ты купила нам ювелирные украшения?

– Всего лишь несколько булавок и сережек, – заверила их Вивиан, – нужно же вам иметь хоть немного, в конце концов.

Шарлотта взглянула на сестер:

– Они вам не нравятся?

– Конечно, нравятся, очень нравятся! – воскликнула Мэри.

– Да мы просто влюбились в них с первого взгляда! – поправила старшую сестру Лили, одновременно подпрыгивая, чтобы обнять сначала кузину, а следом и Вивиан. – Как я вам благодарна! Вы так много для нас сделали!

– А разве мы могли допустить, чтобы вы выглядели как беспризорницы? – усмехнулась Шарлотта. – В конце концов, это могло бы отразиться на чести семьи.

– Таким образом, выглядеть как можно более элегантно – наша обязанность, – улыбнулась Мэри.

Откинув несколько платьев, Вивиан присела на кровать.

– А теперь выберите себе платья и примерьте, чтобы Шарлотта и я убедились, насколько славно вы выглядите.

Девушек не пришлось уговаривать. Мэри сразу направилась к одному из вечерних платьев. Узкое, из белого шелка, приталенное по последней моде, оно намекало на стройность тела. Никогда еще у Мэри не было платья с таким глубоким декольте, обнажающим белую грудь и плечи. Короткие рукава-фонарики придавали платью чрезвычайно элегантный вид.

Прекрасно понимая, что это уже ненужное тщеславие, Мэри не смогла удержаться от того, чтобы не покрутиться перед зеркалом: именно в этом платье она спустится к ужину, и пусть Ройс увидит ее в этом наряде!

– Ты просто обязана надеть это платье к сегодняшнему ужину! – Вивиан словно подслушала ее мысли. – Волосы перетянем золотой лентой. И я думаю, сюда очень хорошо подойдет эта камея.

В руке Вивиан на золотой цепочке покачивалась камея – белая на коричневом фоне. Она застегнула ее на шее Мэри, и та со сверкающими глазами снова взглянула на себя в зеркало.

– Потрясающе, – согласилась Шарлотта.

Кроме того, Мэри примерила еще несколько платьев, включая и хлопчатобумажное, с бледно-голубой накидкой, и еще одно вечернее платье нежно-розового оттенка. Собственно говоря, среди этих платьев не было ни одного, которое бы не заставило ее счастливо улыбаться, но то, самое первое, так и осталось ее любимым. Мэри никогда не позволяла горничной причесывать себя, предпочитая заняться этим самостоятельно, однако решила, что сегодня поручит сделать это служанке.

Пока сестры продолжали бесконечную примерку, Вивиан с Шарлоттой непроизвольно перевели разговор на тему дневного происшествия.

– Наверное, ты ужасно испугалась, когда на тебя побежал этот негодяй? – спросила Шарлотта. – Я бы, наверное, умерла на месте.

– Да, мне действительно было страшно, – призналась Роуз, – тем более что я и так большая трусиха. В отличие от нашей Камелии.

– На самом деле он не выглядел страшно, – согласилась Камелия, – но был очень большой. Да и появился слишком неожиданно.

– Не думаю, что увидим его еще раз, – кивнула Мэри.

– Именно из-за этой неожиданности, – продолжила Камелия, – я замешкалась, вынимая пистолет из кармана. – Тем более что этот человек находился слишком близка к Роуз и у меня не было времени, чтобы хорошенько прицелиться.

– Как замечательно, что ты умеешь стрелять, – завистливо заметила Вивиан. – Послушай, может быть, ты дашь мне несколько уроков?

– В самом деле? – удивилась Камелия.

– А почему бы и нет? Сдается мне, что это окажется самым полезным навыком изо всех, которыми я обладаю.

– Уверена, что мисс Далримпл подумала бы иначе, – хихикнула Лили. – Не сомневаюсь, что ты играешь на фортепиано, поешь и рисуешь. Бьюсь об заклад, что и французский язык тебе не чужд.

– Для того чтобы купить платье в Париже – хватит, – рассмеялась Вивиан. – Или для разговора с прислугой. Но, полагаю, если тебя остановит бандит с большой дороги, ни пение, ни знание французского языка не помогут.

– Тебя останавливали разбойники? – спросила Лили, округлив глаза, но скорее не от ужаса, а от зависти.

– Пока нет, но если бы такое случилось, то я предпочла бы вынуть пистолет, а не кошелек. Как я сожалею, что не увижу, как вспыхнут глаза мужчин, когда они увидят вас этим вечером! Увы, мне пора.

– Ты просто обязана остаться на ужин! – запротестовала Шарлотта.

– Как это ни печально, но этим вечером мне необходимо быть в Холстед-Хаусе. Не беспокойтесь, я буду часто вас навещать. Постоянное присутствие в доме – не мой стиль, как, впрочем, и не стиль леди Сабрины.

– Ей не нравится леди Сабрина? – спросила Лили у Шарлотты, как только Вивиан вышла за дверь.

Шарлотта повернулась к Лили с несколько удивленным видом. Немного подумав, она осторожно ответила:

– Ммм… Дело в том, что леди Вивиан и леди Сабрина несколько отличаются по характеру.

– Но сама леди Сабрина говорила, что раньше они были большими подругами.

Кузина пожала плечами:

– Так оно и было. Но много лет назад.

– Кстати, я бы тоже не сказала, что в восторге от леди Сабрины, – вдруг объявила Камелия.

– Что? – Сестры повернулись к ней одновременно.

– И с каких это пор? – осведомилась Лили.

– А мне показалось, что ты находишь ее очаровательной, – озадаченно добавила Роуз.

– Я не имею в виду, что она мне не нравится, вы меня неправильно поняли. Но в последний раз… Я не знаю. Мне показалось, что она была разочарована тем, что мы почувствовали симпатию к женам викария и сквайра, а они ответили нам тем же.

Мэри посмотрела на Камелию, на секунду нахмурившись:

– Но ведь леди Сабрина не очень хорошо себя чувствовала. У нее голова болела.

– Ты ошибаешься, Камелия, я уверена в этом. – Роуз выглядела обеспокоенно. – Она была к нам очень добра.

– Девочки, у вас еще будет достаточно времени и возможностей, чтобы точно выяснить ваше отношение к леди Сабрине, – заметила Шарлотта. – Мне кажется, что самое время рассортировать все эти вещи. Пусть горничная разложит все по местам и уберет их. Тем более что скоро нужно переодеваться.

Как и подозревала Мэри, служанка была на седьмом небе от счастья, что ее госпожа наконец-то обрела одежду, подобающую настоящей леди, а просьба сделать прическу, такую же, как у леди Вивиан, вызвала в ней чувство, похожее на экстаз. Мэри даже и предположить не могла, что надевание нового платья может занять столько времени, обычно она это делала значительно быстрее. Тем не менее оно того стоило, результат говорил сам за себя.

Не в состоянии подавить в себе самодовольство, она вышла в холл, где все собирались на ужин, пробежала взглядом по Ройсу, который, открыв рот, смотрел на нее так, словно видел впервые, и, наградив его почти царственным кивком, присоединилась к беседующим Лили и Фицу.

В течение всего ужина Мэри ощущала на себе безотрывный взгляд Ройса, однако ей удавалось избегать его. Не поворачивая головы, она все-таки бросила в его сторону короткий взгляд и сразу столкнулась с пылающим зеленым взором, вызвавшим дрожь во всем теле. Быстро уткнувшись в тарелку, она ощутила, как вспыхнувший трепет уходит прочь.

Став осторожнее, она расположилась после ужина на диване в гостиной между двумя сестрами – теперь у Ройса не было никакой возможности подсесть к Мэри и завязать с ней беседу. Судя по всему, он был не прочь потихоньку обсудить события минувшего дня и снова выразить свои сожаления, сказать, что это никогда не повторится… У Мэри не было никакого желания возвращаться к этой теме, сейчас она ничего и слышать не хотела на этот счет.

Тем не менее настойчивость сэра Ройса была ей хорошо известна, поэтому Мэри прекрасно осознавала, что уклониться от разговора ей вряд ли удастся. Ее нисколько не удивило, что на следующий день, сразу после завтрака, Ройс вскочил из-за стола и направился за ней следом.

– Нам необходимо поговорить, – начал он без обиняков, взяв Мэри за руку. – Наедине.

Сердце Мэри учащенно забилось, уж слишком сосредоточенно и серьезно было лицо Ройса, таким она его еще никогда не видела. Ухватившись за первый предлог, что пришел в голову, Мэри ответила:

– Мне очень жаль, но сейчас начнутся занятия с мисс Далримпл.

– Абсолютно уверен, что она не станет возражать против нашей прогулки по саду.

Во-первых, сопротивляться было бессмысленно, во-вторых, разговор рано или поздно должен был состояться. Ужасно. Все ее внутренности сжались в комок, но Мэри очень надеялась, что это пройдет и она не даст волю слезам.

– Да, конечно, – она сухо улыбнулась, – позвольте, я схожу за капором…

Вернувшись, она увидела, что Ройс ждет ее внизу лестницы. Проведя Мэри по коридору, он вежливо открыл дверь черного хода, и, выйдя на террасу, Мэри сбежала вниз, на ходу завязывая головной убор. Не глядя на Ройса, она радовалась, что тот не предложил ей руку, и они пошли дальше, сохраняя молчание. Конечно, можно было бы придумать банальную тему для начала разговора, однако ее голова была слишком переполнена впечатлениями от событий минувшего дня. Его лицо, страстное и вожделенное, наполненное безумным желанием, обнаженная горячая грудь и крепкие руки, ищущий жадный язык продолжали держать в плену разум Мэри.

Наконец она нашла в себе силы поднять лицо.

– Я не думал, что мы за кем-то гонимся, – сухо прокомментировал Ройс.

– Мне нравится быстрая ходьба.

– Я понял, но все-таки мне не хотелось бы переходить на бег и кричать во весь голос, чтобы вы меня услышали.

– В таком случае не следовало меня приглашать на эту не совсем понятную прогулку.

– Мэри, пожалуйста… Я знаю, что ты на меня, мягко говоря, сердита, и ты имеешь на это полное право. Но прошу, дай мне возможность расставить все по своим местам.

Остановившись, Мэри удивленно взглянула на Ройса.

– Я? Я вовсе не сердита.

– А следовало бы. Сказать, что я повел себя предосудительно, – ничего не сказать. Я повел себя как скотина. И нет мне никаких оправданий.

– Извиняться нет необходимости. – Лицо Мэри вспыхнуло. – В делах подобного рода участвуют две стороны.

Брови Ройса подпрыгнули, и улыбка искривила уголок его рта:

– Мне следовало бы догадаться, что ты не ответишь стандартно.

– Прошу прощения за недостаток должного воспитания. Не сомневаюсь, вы бы предпочли, чтобы я рухнула на колени, заламывая руки, но, боюсь, такие действия совершенно нелепы. Что случилось – то случилось, и, с моей точки зрения, об этом следует просто забыть. Раз и навсегда.

– Это не в моих силах, – ответил Ройс, сохраняя полную серьезность. – Я пересек запретную линию и должен за это извиниться.

– Очень хорошо. Я принимаю ваши извинения. – Кивнув, Мэри отвернулась.

– Подожди же. Я еще не закончил.

– Вы хотите добавить что-то еще? – Она снова взглянула на Ройса.

– Хочу. Давай присядем. – Он подвел ее к каменной скамье.

– Ну хорошо. – Мэри устроилась на твердом камне, обеспокоенно поглядывая на собеседника.

Пристроившись было рядом, он нервно вскочил и, сделав несколько шагов, снова вернулся.

– Я… мм… Конечно, я приготовил определенную речь, но, как я думаю, она звучала бы невероятно глупо. Я… Мэри, дело в том, что… Короче говоря, я прошу тебя выйти за меня замуж.

Она уставилась на Ройса, едва понимая, что он сказал. На несколько секунд ее сердце забилось чаще, и она ощутила, как волна радости накрыла ее с головой. Она выйдет за него замуж, станет с ним жить, проведет вместе с ним остаток жизни и будет проводить ночи в его постели! Однако тоска и испуг уже накатывали на нее, сменяя радость, прагматизм и реализм занимали свое место. Из нее не выйдет леди, достойной Ройса. Она – простушка Мэри Баскомб, не более того.

– Почему вы делаете мне это предложение? – спросила Мэри с подозрением в голосе.

Ройс изумленно уставился на Мэри.

– Почему? Мне казалось, что это очевидно.

– Только не для меня. Вы решили спасти мою репутацию? Решили совершить джентльменский поступок после того… После того, что произошло вчера? – Она почувствовала, как к горлу подступает предательский комок. – Уверяю вас, что в этом нет никакой необходимости. Я в этом вовсе не нуждаюсь.

Лицо Ройса выражало потрясение.

– Я не вижу никаких причин, чтобы не жениться на тебе. Ведь о том, что между нами произошло, никто и никогда не узнает. И твоя репутация в любом случае не пострадает, все останется в тайне. Но… Я не могу не жениться на тебе после… После того как я лишил тебя невинности.

– Вы это так называете? – сухо переспросила Мэри.

– Черт бы меня побрал! – Ройс исподлобья взглянул на Мэри. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я – джентльмен. Возможно, что мужчины, с которыми ты привыкла общаться в Америке, считают возможным лишить молодую девушку невинности и сделать ей ручкой. Я не из их числа.

– Можете быть спокойным. – Мэри достаточно развязно подмигнула Ройсу. – Снимаю с вас обвинения и полностью беру на себя ответственность за все свои поступки. В конце концов, я взрослая женщина, а не ребенок и хорошо понимала, что делаю.

– Ты сама не ведаешь, что говоришь!

– Полагаю, что все и так достаточно ясно. Конечно, я не ожидала, что вы станете предлагать мне брак, но и у меня нет никакого желания сковывать вас семейными цепями из-за единственной ошибки, причем двусторонней. Можете это воспринимать как волю случая. – Вне себя от ярости, Мэри встала со скамьи.

– О случайности не может быть и речи, – упрямо возразил Ройс. – Я полностью осознавал, что делаю. И последствия – тоже.

– Последствия? Вы имеете в виду брак со мной как пожизненное наказание?

– Да нет же! Как ты извращенно понимаешь все мои искренние слова! Это не наказание. Это скорее логическое завершение совершенного нами поступка.

– То, что мы совершили, – недостаточное основание для заключения брака.

– Согласен, что не основание. Восприми это как провоцирующий фактор. Но есть еще множество причин.

Скрестив руки на груди, Мэри скептически взглянула на Ройса.

– В самом деле? И каковы же эти причины? И только, Боже упаси, не говорите, что одна из этих причин – лорд Стьюксбери!

– Что? Как такое в голову могло прийти? При чем здесь Оливер? – Ройс нахмурился и замолчал, собираясь мыслями. – Ну… Безусловно, между нами существует определенная взаимная симпатия. Мы даже могли бы вместе работать, причем весьма успешно. Но у меня и так имеется приличный доход, который позволит тебе ни о чем не беспокоиться, тем более я не скуп. Сейчас я лишь только арендую несколько комнат в Лондоне, но на протяжении сезона можно снять и целый дом в районе Мейфэра, даже купить, если тебе вдруг понравится светская жизнь.

– Какие превосходные выгоды дает мне этот брак! – Мэри едва сдерживалась от гнева, но пыталась держать себя в руках. – Одного только не понимаю: вам-то зачем это нужно?

– Восхитительно красивая жена – нормальное желание любого мужчины, – сухо ответил Ройс. – Родственная связь с Толботами мне тоже не повредит. Уверен, что старый граф был бы крайне рад такому союзу.

– Ах вот в чем причина! – Мэри взглянула на Ройса. – Мой дед был бы доволен?

Ройс, словно споткнувшись, сбавил тон:

– Возможно. Отчасти. Он… он всегда был очень добр ко мне, и я знаю, он был бы счастлив, увидев меня семейным человеком. Граф всегда сильно переживал о ссоре, которая произошла между ним и дочерью. Знал бы он о существовании сестер Баскомб, то сделал бы для вас все, что мог. Но поскольку графа больше нет на этом свете, забота о вас ложится на меня, Оливера и Фица.

– Отлично! Быть может, вы и испытаете удовольствие, женившись по завещанию старого графа! Но только не я! – Глаза Мэри сверкнули.

– Я не собираюсь жениться по завещанию, как ты сказала, но это один из факторов, который…

– Послушайте, хватит говорить мне о «факторах»! Надоело! И избавьте меня от любых разговоров на эту тему – я наслушалась достаточно. Ваше видение брака меня нисколько не трогает, моя кровь не бурлит.

– Как правило, в браке такого не происходит.

– Другими словами, в нем отсутствует любовь?

– А у меня нет никакого желания жениться по любви. Я не верю в это чувство, это лишь призрачная химера. Человек предполагает, что влюблен, а на деле просыпается с женой, которая превращает его жизнь в ад лет на сорок.

– При таком взгляде на брак вам вообще не стоит жениться. Лично у меня нет никакого желания быть скованной брачными узами подобного рода.

– Мэри, я бы не сделал такое предложение ради чистой романтики.

– Вы, очевидно, принимаете меня за женщину, которая так отчаянно жаждет выйти замуж, что готова принять любые предложения, даже сделанные в оскорбительной форме. Придется вас разочаровать, я еще не пала так низко. То, что позволила себе вчера, я сделала по собственной воле и уж тем более без всякого намерения вас шантажировать. У меня нет никакого желания выходить замуж за человека потому, что у него высокий доход или мне нравится его дом! Не отрицаю, что я практичная женщина, но это вовсе не означает, что я не способна на чувства. Я видела своих родителей, но как бы ни был беден их брак, они были вполне счастливы. Объяснялось это крайне просто – они любили друг друга. Так же как и они, я не могу довольствоваться иным. Я скажу человеку «да», лишь поняв, что он не может без меня жить, а не просто говорит про это. И еще один штришок для полноты картины – не тому, кто говорит, что хочет жениться на мне просто потому, что он «джентльмен».

Резко развернувшись, Мэри направилась обратно к дому, оставив Ройса смотреть ей вслед. Она поднималась по лестнице, чувствуя, как ее подгоняют волны кипящей ярости. Вряд ли она могла сейчас присоединиться к сестрам на уроке, уж слишком сильны были переполнявшие ее чувства. Гнев, душивший Мэри, не позволял ни говорить, ни думать, ни, казалось, даже дышать, и любая очередная идиотская сентенция мисс Далримпл выплеснула бы его наружу.

Тем не менее, зайдя в малую гостиную, она обнаружила в ней Роуз, которая в одиночестве сидела перед одним из сундуков. Его крышка была открыта, некоторые вещи валялись прямо на полу. Сестра оторвалась от книги, которую держала в руках, и, подняв глаза, улыбнулась, увидев в дверях Мэри.

– Жизнь налаживается прямо на глазах. Ссылаясь на твою прогулку с сэром Ройсом, мисс Далримпл отменила занятия. Какой удивительно сговорчивой она стала после появления здесь кузины Шарлотты! Когда та сказала, что занятия можно провести, когда все будут в сборе, мисс Далримпл, мило улыбнувшись, ответила, что так будет правильнее, словно самая разумная в мире женщина.

– Ты перебираешь мамины вещи? – спросила Мэри, подходя ближе к сестре. Она удивилась, как спокойно звучит ее голос.

– Шшш! Не говори никому. Я обещала сестрам их подождать. Лили с Камелией еще завтракают с кузиной Шарлоттой. Шарлотта встает достаточно поздно, а ты знаешь, как Лили любит поболтать за кофе. Я не смогла удержаться и прибежала сюда, не дождавшись сестер. Послушай, я нашла мамин дневник. – Она показала Мэри книгу небольшого формата в кожаном переплете. – В общем, ничего примечательного, судя по датам, ей было лет десять, не больше. Что съела, как гуляла с сестрами, на какую тему были уроки. Представь себе, ее наставница вытворяла с ней то же самое, что проделывает с нами мисс Далримпл. – Роуз хихикнула. – Мама ненавидела ее лютой ненавистью. Думаю, что Камелии будет приятно это услышать.

– Как замечательно! – Едва сдерживая волнение, Мэри опустилась на колени рядом с сестрой и, взяв книгу, провела рукой по старой кожаной обложке.

– Дорогая, в чем дело? – Роуз дотронулась до руки Мэри. – Кажется, ты чем-то расстроена?

– Кто? Я? – Мэри попыталась выдавить улыбку, но она вышла неубедительной.

– Да, да, именно ты. Что случилось? Мисс Далримпл говорила, что видела, как ты и сэр Ройс отправились на прогулку в сторону сада. Он снова читал тебе нотации, и от этого ты чувствуешь себя несчастной?

Мэри вскочила, даже не заметив, как выпал из рук дневник.

– О, Роуз! Он предлагал мне выйти за него замуж!

– Он… Что он предлагал? – Роуз уставилась на сестру в полном изумлении.

– Он предлагал мне руку и сердце. Такого удивления я еще ни разу в жизни не испытывала.

– Ну и что ты ему ответила? – спросила Роуз слабым голосом.

– Ответила отказом, конечно же, что же еще?

– Ты действительно сделала именно так?

– Неужели он и в самом деле думает, что я столь примитивна и неразборчива, что готова принять предложение от кого угодно, лишь только выпадет шанс выйти замуж? – Мэри широко развела руками.

– Мэри, он же никогда даже не намекал на нечто подобное!

– В явном виде – нет, согласна. Тем не менее он довольно прозрачно намекнул на мои финансовые выгоды в случае принятия предложения. Точнее говоря, он сказал, что мы могли бы иметь обоюдный интерес.

– О Боже.

– Точно говорю. Он сказал, что имеет достаточно доходов и мне очень понравится его дом. Можешь себе представить? Он полагает, что я готова выйти замуж не за него, а за Айверли-Холл! Мало того, Ройс заявил, что я куплюсь на дом в Лондоне, который он готов приобрести, поскольку щедр и великодушен! Зато Ройс исполнит желание старого графа – осчастливит меня, – а заодно и присоединится к семье Толбот.

– Мэри, но это же верх цинизма! – Вскочив, Роуз обняла сестру.

Согретая ее сочувствием, Мэри обняла Роуз в ответ. Тугой узел, стягивающий грудь, чуть ослаб, и на глаза навернулись слезы. Смахнув их незаметным движением, она вырвалась из объятий сестры.

– Плакать на этот счет я не собираюсь.

– Возможно, ты неверно его поняла, – участливо предположила Роуз. – Или он сам неправильно высказал свою мысль.

– Ройс сказал именно то, что имел в виду. – Мэри вздохнула. – Спасибо за то, что бросаешь утопающему веревку, но – нет, свои истинные чувства ко мне он озвучил совершенно конкретно. Это было самое холодное и расчетливое предложение, какое только можно было услышать.

– И он ничего не говорил о любви?

– Даже не заикнулся. – Казалось, что голос Мэри зазвенел от горечи. – Ну что ему стоило сказать, что не может жить без меня! Что мои глаза сияют, как звезды! Хотя бы, что он будет гордиться тем, что я стану миссис Ройс.

– Мне чрезвычайно жаль.

– А я скажу тебе, как это называется. Ройс полагает, что я не способна выйти здесь замуж по любви, – вот что это такое. Никто не полюбит меня, поскольку у меня отсутствует так называемое светское воспитание, моя родная страна – эдакий медведь, беспардонно ломающий устои консервативной аристократии, и все мое поведение выстроено на американский манер!

– Это все? Единственная причина?

– Отнюдь. Он – джентльмен. Боже, как это тошнотворно звучит!

– Что? Мэри, боюсь, я не совсем тебя понимаю.

Осознав, что зашла в своем гневе слишком далеко, Мэри сбавила пыл.

– Ох, Роуз… – Она немного смешалась. – Я же не рассказала тебе всего. Я вовсе не хочу, чтобы ты меня возненавидела.

– Хватит молоть чепуху! Ты знаешь, что я никогда не смогу тебя возненавидеть.

– Ты – именно ты! – наверное, не сможешь. Но я знаю, что ты сильно изменишь свое мнение обо мне в худшую сторону. – Вздохнув, она расправила плечи. – Я же говорила, что он меня поцеловал.

– Ну да…

– Но вчера в беседке он совсем сошел с ума.

– Мэри! – ахнула Роуз. – Только не говори мне, что сэр Ройс применил силу!

– О Боже, об этом и речи не идет. Все случилось по обоюдному желанию. Как бы тебе сказать… Короче, мы допустили некоторые вольности по отношению друг к другу.

– Ты хочешь сказать, что…

Мэри кивнула, покраснев до самых корней волос.

– Как выразился сэр Ройс, моя невинность приказала долго жить.

– Мэри! – Ноги Роуз подкосились, и она с шумом рухнула на ближайший стул.

– Я понимаю, что ты, должно быть, ненавидишь меня. Сожалею. Но если бы я не рассказала тебе об этом, мне пришлось бы притворяться.

– Но при чем же здесь ненависть? Наоборот, я очень рада, что ты мне поведала о случившемся. Это настолько потрясающе, что я и слов не нахожу.

– Признаюсь, я и сама еще в себя не пришла. – Мэри обессиленно опустилась на стул около сестры.

Роуз робко дотронулась до ее руки.

– Мэри… Скажи мне… А как это было? Очень страшно? Ужасно?

– Это было… Восхитительно. – Мечтательная улыбка коснулась губ Мэри. – Я даже согласилась бы на брак с Ройсом, чтобы испытать это снова. Я почувствовала… Я почувствовала… В общем, я никогда не ощущала ничего подобного. Одно лишь его прикосновение заставило душу петь, а тело трепетать. В общем, это было божественно…

– О Боже… – Взгляд Роуз просветлел. – Может быть, тебе следовало бы согласиться выйти за него замуж?

– За человека, который меня не любит? За того, который просто чувствует ответственность за то, что совершил?

– А ты… Ты-то сама любишь его? – тихо спросила Роуз.

– Нет! – быстро и решительно ответила Мэри. – Я… Я подумала, что, пожалуй, испытываю к нему некоторые чувства. – Она вдруг вспомнила короткую и резкую боль, когда Ройс вошел в нее, которая мгновенно отступила, сменившись блаженством. – Но теперь мне кажется, что это было лишь физическим влечением. Тем, о чем нас, молодых девушек, предупреждают постоянно. Вот и все. Никакой любви между нами не было и быть не могло.

Тяжело вздохнув, Роуз нахмурилась в ответ:

– Значит, брак исключается. Счастливое замужество без любви невозможно.

– Неужели все так плохо? – Голос Мэри звучал слабо и неуверенно.

Из коридора послышались звуки возбужденных голосов, и Мэри тревожно обернулась к Роуз:

– Не вздумай, пожалуйста, рассказать что-нибудь Камелии или Лили.

– Конечно, нет. Никому ни словечка не скажу. Я тебе обещаю. – Роуз успокаивающе погладила сестру по руке.

– Благодарю.

– Мэри! Наконец-то ты вернулась! – Ее младшие сестры появились в комнате в сопровождении Шарлотты. – Как хорошо. Теперь мы можем пересмотреть мамины вещи. Может быть, кузина Шарлотта к нам присоединится?

– Конечно! – Мэри радостно улыбнулась кузине. – Если она не найдет для себя это занятие скучным.

– Напротив, – заверила ее Шарлотта. – Моя мать никогда не рассказывала мне о тете Флоре раньше. И только с вашим появлением она обмолвилась о ней парой слов. В частности, она упомянула, что тетя Флора ужасно переживала из-за случившегося, но никогда не позволяла себе плохо отзываться об отце и очень жалела, что потеряла сестер.

Сестры принялись рыться в сундуках, находя там лишь старые, ветхие, никому не нужные вещи – одежду, рулоны тканей, куклу с головой китайского болванчика, миниатюрный чайный сервиз с расколотым чайником, ветхие книги с пометками. Ее детские дневники пестрели каракулями, которыми были записаны расписание уроков, перечень блюд, но больше всего записей было посвящено сестрам. Читая вслух, Лили не поленилась добавлять драматические интонации, и сестры, роясь в сундуках, едва сдерживали смех, слушая, как Эфрония украла у какого-то неведомого им Фила несколько капель лимонной настойки или на какие ухищрения пускались все четыре сестры, чтобы обмануть гувернантку.

– Да уж, тетушка Эфрония тоже была хороша, – не смогла сдержаться Шарлотта. – Когда в следующий раз она станет мне говорить, что мои мальчишки ведут себя, словно мартовские зайцы, непременно ей напомню, как она сунула жабу в кровать мисс Карпентер!

– О! Посмотрите-ка сюда! – Роуз открыла деревянную коробочку.

В прикрепленном к крышке зеркальце отражались две фигурки – мужская и женская – в старомодной одежде прошлого века, протягивающие руки друг к другу.

– Это же музыкальная шкатулка! Какая прелесть! – Шарлотта повернула ключ, и в пару тут же вселилась жизнь, закружив ее в мелодичных звуках менуэта.

– Несомненно, эта вещь принадлежала маме. – Роуз поставила шкатулку на пол.

Потянув за два незаметных кольца, она принялась извлекать из сундука предметы, спрятанные под атласной обивкой. Несколько пар сережек, сверкающая брошь в виде вазы с цветами, черепаховый браслет и кулон с портретом джентльмена в белом парике.

– Детские безделушки, – сказала Шарлотта, рассматривая брошь. – У девочек ее возраста еще не было ценных вещей, и нет сомнения, что она взяла с собой лишь самое нужное. – Она взглянула на портрет в кулоне. – Это старый граф, ее отец.

– Как жаль… – Роуз провела большим пальцем по кулону. – Должно быть, она была слишком сердита на него, если даже не взяла с собой его портрет. Не сомневаюсь, что позже мама сильно жалела об этом.

– А вот какие-то письма. – Камелия вынула из другого сундука пачку бумаг, перевязанную темно-зеленой лентой. – Так… Леди Синтия Толбот… Да, все эти письма адресованы тетушке Синтии сюда, в Уиллмер.

Сестры взглянули на Шарлотту, которая выглядела совершенно озадаченной.

– Моей матери? Но она говорила, что никогда не получала писем от тети Флоры. Напротив, моя мать говорила, что очень хотела бы знать, где находится тетя Флора, чтобы предложить ей помощь.

– Эти письма не вскрыты. – Камелия протянула стопку Шарлотте.

Нахмурившись, Шарлотта изучила верхний конверт с неповрежденной печатью и еще раз взглянула на адрес.

– Я подозреваю, что либо тетушка Эфрония, либо сам старый граф умышленно скрыли эти письма от моей матери. Я не думаю, что она проигнорировала бы их, откладывая в сторону, не читая. И пожалуй, в первую очередь даже из уважения к ее отцу. – Шарлотта перелистнула пачку. – Здесь восемь писем. Должно быть, не получив ответов, тетя Флора решила, что мама вычеркнула ее из своей жизни. Как больно и глупо… – Шарлотта приподняла голову. – Можно, я возьму письма, адресованные моей матери? Я убеждена, что она очень хотела бы их увидеть, тем более что даже не подозревает об их существовании.

– Конечно же, возьми их. В конце концов, они были написаны для нее. – Мэри взглянула на сестер, ища поддержки, и те согласно кивнули в ответ. Связав письма той же тесемкой, Шарлотта отложила их в сторону, и девушки продолжили изучать содержимое сундуков. Тот, что открыла Мэри, был заполнен старой одеждой, а на самом верху лежал небольшой кожаный чехол, тоже перевязанный. Из него выпало несколько сложенных листков бумаги, и у Мэри перехватило дыхание, когда она узнала знакомый почерк.

– О Боже! Папа! Это его рука! – Она быстро пробежала глазами строчки. – Он молит деда о прощении. Как, должно быть, ему было тяжело в эти минуты! – На глазах Мэри сверкнули слезинки. – Он пишет, что всю ответственность за побег берет на себя, что мама не хотела идти против воли отца, но папе все-таки удалось уговорить ее на этот безрассудный поступок. Но… но ведь это совсем не так. – Мэри почувствовала прилив ярости и посмотрела на сестер, ища поддержки.

– Конечно, все было по-другому, – согласилась Роуз. – Мама говорила, что была вне себя от своего отца и была полна решимости бежать с папой из дому, руководствуясь лишь только собственной волей.

– Но в этом письме папа просит старого графа простить маму. Он упоминает здесь о трех маленьких девочках – Лили тогда еще не родилась – и очень сожалеет, что дочери будут расти, так и не зная своей семьи. Вот, послушайте: «Я не прошу вашей помощи. Хотя наша жизнь здесь в корне отличается от той, к которой Флора привыкла в Англии, мы слишком счастливы, чтобы желать чего-то иного. Нам хватает того, что мы имеем. Однако моя жена слишком сильно переживает потерю отцовской любви, и мне хотелось бы, чтобы вы написали ей и заверили, что не отвернулись от нее».

Мэри передала письмо Роуз, а Лили и Камелия, перегнувшись через плечо сестры, принялись его внимательно изучать.

– Но непонятно, когда письмо написано. Здесь проставлен день и месяц, а года нет, – заметила Роуз.

– Я вижу, – кивнула Мэри. – Обратный адрес – Литлборо, штат Мэриленд. Я помню, мы там жили одно время. Папа содействовал открытию приходской школы. Тогда мне было около семи.

– Что-то еще там?

Мэри взглянула на бумаги, лежавшие на коленях:

– Вот это письмо… Нет, даже несколько писем от кого-то из Балтимора. Кажется, это от адвоката. – Она пробежала пальцами по листам. – Здесь подтверждается, что лорд Реджинальд разыскивает семью Баскомб, а также чеки на расходы. Все. Это последний документ. Дата – 10 июля 1806 года. Тут подтверждается, что Реджинальд не смог найти нашего отца ни в Литлборо, ни в его окрестностях: «Не считаю себя вправе с чистой совестью принимать от вас гонорары за предоставляемые услуги, поскольку не уверен, что смогу выполнить ваши пожелания в полном объеме».

Мэри оглядела сестер, чувствуя, как в груди растекается что-то светлое и чистое.

– Так… так получается, что дед нас разыскивал? – спросила Лили.

– Еще бы! – просияла Шарлотта. – Всегда сомневалась, что все это время он был таким уж жестким и несгибаемым. Дед не был плохим человеком.

– Только слишком долго он раздумывал, чтобы написать ответ! – Глаза Мэри наполнились слезами. – А он ведь хотел как-то с нами связаться. Он хотел знать о нас.

– Может быть, ему даже хотелось бы видеть нас здесь, в Уиллмере, – предположила Лили.

– Да… Впервые ощущаю, что этот дом родной для меня, – кивнула Мэри.

– Ты всегда принадлежала этому дому! – Наклонившись, Шарлотта обняла Мэри. – Раньше, сейчас и в будущем.

Глава 21

На званый ужин, который устроила леди Сабрина двумя днями позже, были приглашены все обитатели Уиллмера. Мэри облегченно вздохнула, узнав, что Ройс и Фиц поедут верхом, – последние два дня она делала все, чтобы избегать компании Ройса, и ехать с ним в одной карете ей хотелось меньше всего. Его постоянные взгляды в ее сторону указывали, что он очень хочет поговорить с ней еще раз, и у нее не было сомнений, что Ройс снова попытается склонить ее к замужеству. Именно поэтому, выходя после ужина в гостиную, она обязательно садилась между сестрами, не давая Ройсу возможности сесть с ней рядом.

Сегодня сестры надели свои самые лучшие вечерние платья, желая продемонстрировать их леди Сабрине. С трудом удерживаясь на месте, Лили постоянно дергала шторки на окне кареты, с любопытством разглядывая, что творится снаружи.

– Лили, послушай, – вот уже в четвертый раз проворчала Камелия, – уже слишком темно, чтобы попытаться что-нибудь разглядеть.

– Знаю, но надеюсь, что мне удастся увидеть огоньки Холстед-Хауса. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы добраться до него отсюда?

– Уверяю, что совсем немного, – терпеливо улыбнулась в ответ Шарлотта.

– Так вот же Холстед! – Лили взвизгнула. – Какой он большой!

Теперь и другие девушки перебрались ближе к окну экипажа, чтобы увидеть воочию Холстед-Хаус. А дом полыхал огнями и почти не уступал по размерам Уиллмеру. В нем присутствовал дух беспорядочности и отсутствия строгих правил, и именно это придавало ему особое очарование. Построенный из темно-серого камня, дом был в форме буквы «Е», и эту форму симметрично повторял разбитый напротив газон. По обеим сторонам парадного входа стояли ливрейные лакеи, и один из них тут же бросился вперед, чтобы открыть дверцу кареты, а другой, кланяясь, открыл парадную дверь.

Услужливый дворецкий провел их вперед – вход с полом, отделанным черно-белым мрамором, занимал целых два этажа, а зеленые мраморные стены придавали этому помещению вид холодного моря. Леди Сабрина, спокойная и холодная словно лед, в колье из огромных жемчужин ждала гостей на скамье в центре холла. Рядом с ней стояла леди Вивиан, облаченная в темно-золотое платье, демонстрирующее роскошные молочно-белые плечи и лебединый изгиб шеи. Она оживленно болтала о чем-то со слегка сутулым пожилым джентльменом, волосы которого уже начали седеть.

Увидев сестер в новых нарядах, Сабрина широко открыла глаза:

– Дорогие мои, как же прекрасно вы выглядите! – Тряхнув головой, она взяла Мэри за руку. – Ну разве не удивительно, что платья, сшитые в Лондоне, творят такие чудеса?

Тепло поздоровавшись с каждой из сестер, Сабрина повернулась к остальным гостям.

– Шарлотта, Фиц… Я так рада, что вы и наша дорогая Вивиан приехали ко мне так скоро. И Ройс… – Она натянуто улыбнулась. – Я тоже рада, что вы решили к нам присоединиться.

Она протянула ему руку, и Ройс, ответив на приветствие, отступил назад, к леди Вивиан и к пожилому джентльмену.

– Сэр Ройс? Толбот? Как хорошо, что вы приехали так быстро. – Пожилой джентльмен пожал ему руку.

– Дорогой, позволь мне представить тебе кузин графа. – Улыбнувшись, Сабрина ласково посмотрела на седого джентльмена.

Как подозревала Мэри, этим джентльменом был сам лорд Хэмфри – муж Сабрины, с одной стороны, и дядя леди Вивиан – с другой.

– Как приятно видеть вас снова! Подозреваю, что следующий сезон вы возьмете настоящим штурмом. – Вивиан одарила каждую из сестер широкой улыбкой.

– А вы планируете в следующем году покорять Лондон? – Сабрина удивленно обернулась к сестрам. – Ну… Какая прелесть. Я уверена, что вы легко справитесь. Главное – не бояться оценивающих взглядов наших престарелых матрон. Или по крайней мере, – она слегка усмехнулась, – не давать им повода.

– Полагаю, что на этот счет не стоит беспокоиться, – заверила ее Вивиан. – Сестры Баскомб не из пугливых. Тем более что я буду находиться рядом и сделаю все, чтобы избежать неприятностей. Я намерена курировать их весь следующий сезон.

– В самом деле?

– Да, и уж поверьте, я сумею ввести их в высшее общество!

– Неужели до самого высокого уровня? – Сабрина недоверчиво усмехнулась.

– Почему бы и нет? Главное – не выходить из рамок приличия. Но событие сезона я вам обещаю.

– Уверена, ты знаешь, как сделать все на высшем уровне. – Сабрина повернулась к Мэри. – Должна признаться, Карлайл-Холл произвел на меня впечатление, когда я оказалась в нем впервые. – Взяв Мэри под руку, она отвела ее от Вивиан и сестер в сторонку и, склонив к ней голову, продолжила тихим доверчивым голосом: – Наша дорогая Вивиан – женщина, получившая домашнее воспитание. Ее с детства окружала роскошь, и ей не понять нашего восхищения. Полагаю, вы так же воспринимаете Уиллмер.

– Уиллмер значительно больше, – ушла от прямого ответа Мэри, хотя действительно Уиллмер ей очень нравился. Если бы не некий опыт, приобретенный в доме графа Оливера, вероятно, Уиллмер бы ее напугал, хотя в нем не ощущалось строгой формальности, прислуга была значительно дружелюбнее, мебель – комфортнее. Поколение за поколением обитатели Уиллмера старались наполнить свой дом теплом и уютом.

Мэри обратила внимание, что остальные присутствующие потихоньку двинулись следом, словно она и Сабрина притягивали всех, словно магнит.

– Но тебе не о чем беспокоиться, – продолжала Сабрина. – Я абсолютно уверена, что ты привыкнешь к Уиллмеру. Да и в Холстеде уже не так мрачно, как раньше. В некоторых комнатах сделали ремонт, сразу как мы поженились с лордом Хэмфри. В том числе и в той, где мы стали жить сразу после свадьбы.

– Да, я помню эту спальню. Дверь из якобинского ореха вела сразу в столовую. Неплохо, что ты ее сменила.

Сабрина издала сдавленный смешок:

– Боюсь, что Вивиан слишком сильно привязана к этому дому. Она никак не может простить мне изменения, которые произошли после ремонта. Дверной проем был очень красив, но уж слишком темен и огромен. Помнишь, Ройс, не так ли?

– Не могу сказать, что уверен, миледи.

Его скупой и почти что грубый ответ заставил всех на мгновение замолчать, однако тишину быстро нарушил Фиц:

– Ваши работы по ремонту дома очаровательны, леди Сабрина.

Та одарила его сияющей улыбкой, но, взглянув на Фица более внимательно, Мэри не обнаружила на его лице ни искренности, ни улыбки, поэтому в следующий момент ей пришло в голову, что его комплимент носит совершенно иной характер. Сабрина бросила на Фица почти неприязненный взгляд, но тот уже отвернулся, поэтому она не могла видеть его истинного выражения лица. В любом случае в нем не было и намека на уважение.

Мэри непроизвольно нахмурилась. Было совершенно ясно, что две такие привлекательные женщины, как Сабрина и Вивиан, привыкли быть в центре внимания, находясь в любом обществе. Именно поэтому она не могла не задаться вопросом, почему мужчинам, особенно таким падким на женскую красоту, как сэр Ройс и Фиц, явно не нравилась Сабрина.

Лорд Хэмфри, сопровождаемый племянницей, провел женщин в столовую, при этом Сабрина взяла под руку Фица, а Шарлотта оперлась на руку сэра Ройса. Мэри с сестрами шли следом.

– Полагаю, что должна извиниться за то, что за сегодняшним столом число дам не соответствует числу кавалеров, – сказала Сабрина. – Мне, конечно, следовало бы пригласить сюда еще нескольких джентльменов, но я ничего не смогла придумать. – Она улыбнулась Ройсу, сидевшему от нее по левую руку. – Мы слишком хорошо друг друга знаем, почти как члены одной семьи, не правда ли?

– Да, нас слишком многое связывает, – признался Ройс.

Он бросил на Мэри красноречивый взгляд, и та почувствовала, как ее щеки заливает предательский румянец. Да пропади ты пропадом! Сейчас она ощутила себя очень неуютно. Даже просто глядя на Ройса, Мэри почувствовала исходящие от него необъяснимые волны притяжения, вспомнив мягкость густых волос между пальцами, нежность рук, гладящих ее кожу, и бурю собственного наслаждения.

Смущенная такой реакцией от взгляда на Ройса, Мэри опустила глаза. Ведь не должны же женщины так остро реагировать на мужчин? Не могут же они чувствовать такой голод по телу чужого человека, не испытывая к нему любви? Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что была бы готова выйти замуж за Ройса только ради того, чтобы получать наслаждение всякий раз, когда захочет. Нет! Она не может выйти замуж ради телесного удовольствия! Такой брак никогда не сделает ее счастливой.

Между тем за столом текла неторопливая беседа, причем в центре внимания находились Фиц и Вивиан, знающие последние лондонские новости и сплетни. Само собой, Мэри не могла что-либо добавить в этот разговор, и даже леди Сабрина предпочитала помалкивать, однако, когда речь заходила о предстоящем сезоне, ее глаза непроизвольно загорались. Мэри пришла в голову мысль, что Сабрине, бывшей замужем за мужчиной намного ее старше, должно быть, очень тяжело и скучно прозябать в этой сельской провинции.

Этот прием, носящий в отличие от привычных ужинов в Уиллмере слишком уж официальный характер, казался Мэри бесконечным. Чувствуя себя уже совершенно сытой, съев рыбу, она положила себе на тарелку немного еды и, не прикасаясь к ней, с удовлетворением отметила про себя, что уже уверенно знает, какой прибор с каким блюдом следует использовать.

Она испытала чувство огромного облегчения, когда Сабрина наконец встала, давая понять, что пришло время оставить мужчин наедине с их портвейном, и провела их гостиную, в центре которой располагался большой полированный стол красного дерева, окруженный креслами и диванами.

– Пойдем, Мэри, – сказала Сабрина, беря ее под руку, – прогуляемся по комнате.

Улыбнувшись, Мэри пошла вместе с ней по периметру огромного помещения, в то время как Вивиан и остальные сестры расселись по диванам и креслам.

– Как приятно снова обрести друзей, – сказала Сабрина, сладко улыбаясь. – Жизнь слишком одинока, и женщин моего возраста здесь практически не осталось. Как хорошо, когда есть с кем поговорить.

– Мне тоже очень приятно, что ты считаешь меня своей подругой. Если бы не мои сестры, я бы тоже умерла тут от тоски. Когда не с кем поговорить – это ужасно.

– Надеюсь, ужин не был слишком скучным?

– О, напротив, он был весьма приятным, – солгала Мэри.

На самом деле она не получила никакого удовольствия, но расстраивать Сабрину ей вовсе не хотелось.

– Ройс был… – вздохнула Сабрина. – Очень надеюсь, что со временем все образуется, и мы снова станем друзьями. Ему было так больно…

Мэри почувствовала, как в ней нарастает любопытство.

– Ты и сэр Ройс были друзьями?

Сабрина повернулась к Мэри, удивленно распахнув глаза.

– Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? Тебе никто не рассказывал?

– Что именно? – спросила Мэри, отрицательно покачав головой.

– Когда-то я и сэр Ройс были безумно влюблены друг в друга.

Мэри уставилась на Сабрину, чувствуя, как упало сердце.

– Что?

Сабрина кивнула, глядя ей в лицо:

– Да, мы очень любили друг друга. Но эта история имела печальный финал. Мои родители посчитали, что Ройс мне не пара. Да и граф был против.

– Но почему… Когда… Прости, я не нахожу слов, – тихо закончила Мэри.

Ей очень хотелось бы оказаться сейчас где угодно, только не здесь. Ее голова кружилась от того, что она услышала, и она изо всех сил пыталась скрыть свое потрясение. Ни в коем случае нельзя дать Сабрине догадаться, что она питает к Ройсу хоть какие-то чувства.

– Честно говоря, я удивлена, что тебе про это не рассказала Шарлотта или не насплетничал кто-нибудь из прислуги. Это была достаточно громкая история для этих мест. Казалось, она длилась целую вечность. Несомненно, мы были слишком молоды, и, возможно, наши родители были правы. Сейчас уже все позади, но, поверь, в то время нам было очень горько и больно.

– Так что же случилось? – Мэри подозревала, что мисс Далримпл сочла бы этот вопрос невежливым, но не могла удержаться.

– У моей семьи неплохое происхождение. Мать – двоюродная сестра графа, отец – сын барона. К сожалению, они были не очень богаты и мечтали, чтобы я избежала такой участи. Так или иначе, они не позволили мне выйти замуж за сэра Ройса.

– Но ведь сэр Ройс…

– Да, он небеден, однако родителям, находившимся в тяжелом положении, требовалось большее богатство. А лорд Хэмфри настойчиво добивался моей руки.

– Другими словами, они заставили тебя выйти замуж? – потрясенно спросила Мэри.

– Нет, столь жестокими они не были, но на брак с сэром Ройсом наложили строгий запрет, а я не могла пойти против их воли.

Мэри не представляла, как можно, страстно любя одного человека, выйти замуж за другого, невзирая на мнение родителей, но предпочла держать язык за зубами.

Словно прочитав ее мысли, Сабрина продолжила:

– Не сомневаюсь, что ты считаешь меня малодушной. Это вы, американки, такие смелые и можете пойти против воли родственников. А я не могла разрушить семью. Там, откуда вы приехали, все по-другому, а в наших традициях – вступать в брак только с согласия родственников. Лорд Хэмфри – хороший и добрый человек, можно сказать, что он образцовый муж.

Мэри пришла в голову мысль о замужестве своей матери против отцовской воли. Похоже, эти традиции не всегда соблюдались.

– Я нисколько не раскаиваюсь в своем поступке, – мягко продолжила Сабрина, и в ее глазах блеснули слезы. – Но жалею, что сделала Ройсу больно. Он очень хотел, чтобы я отказалась от своего решения, и даже предлагал сбежать в Гретна-Грин. Но это вызвало бы страшный скандал и сильно повредило бы репутации моей семьи. Я всерьез опасалась, что Ройс устроит какую-нибудь ужасную сцену, старый граф и Оливер отослали его от греха подальше в одно из владений Толботов в Шотландии. Питая надежду, что Ройс со временем меня простит, я полагала, что когда-нибудь и он обретет семейное счастье. Но он так никогда и не женился.

Конечно, не женился. Мэри ничуть в этом не сомневалась.

Теперь ей все стало ясно. Все поведение Ройса обрело смысл. Неудивительно, что на вопросы Сабрины он отвечал короткими, рублеными, порой почти грубыми фразами. Находиться рядом с ней было тяжело для Ройса, она разбила ему сердце, а он, должно быть, сохранил к Сабрине былые чувства и продолжал ее любить.

– Я… я сожалею о твоем скорбном прошлом, – сказала Мэри, отчаянно подыскивая нужные слова. Ей очень хотелось поскорее выбраться отсюда и, поспешив домой, спрятаться в своей спальне, чтобы переварить услышанное. Но почему же Ройс никогда не рассказывал ей об этом?

– Ты очень добрая. – Сабрина ласково пожала руку Мэри. – Какое огромное облегчение испытываешь, когда рядом есть кто-то, кому можно выговориться.

Мэри улыбнулась в ответ и произнесла что-то неразборчивое, искренне надеясь, что Сабрина больше не станет выкладывать ей еще какие-нибудь секреты. Как будто уловив ее настроение, Сабрина повела Мэри обратно, где та уселась на диван между Роуз и Камелией.

Вскоре к ним присоединились мужчины, пребывающие, судя по всему, не в самом радужном настроении. Ройс явно торопился покинуть этот дом, и даже Фиц не очень-то старался поддерживать разговор.

Возвращаясь обратно, все, включая обычно болтливых Лили и Шарлотту, продолжали хранить молчание, и в карете царила тишина. Закрыв глаза, Мэри откинула голову на спинку сиденья, но мысли продолжали бурлить. Она старалась вспомнить все, что происходило между ней и сэром Ройсом, но рассказ Сабрины выставлял их отношения совсем в ином ракурсе. Вовсе не удивительно, что он сказал о том, что не собирается влюбляться. Ройс уже был влюблен в женщину, отказаться от которой не мог. Какая ему разница, на ком жениться в такой ситуации?

В любом случае она не приняла его предложения, и это успокаивало. Как глупо бы она сейчас себя чувствовала, если бы поступила иначе. Но тем не менее внутри продолжало кипеть чувство обиды. Как он мог просить стать его женой, не раскрыв своего прошлого с Сабриной? Дать понять Мэри, что он никогда ее не полюбит, – это одно, но признаться, что любит другую, – совсем другое. Далеко не каждая женщина согласилась бы выйти замуж за человека, зная, что его мысли принадлежат другой. И она никогда не пожелала бы себе такого брака.

Сославшись на головную боль, Мэри на