Book: Из сборника 'Вверх по ручью Кабарга' буддийские стихотворения 1955–1986



Из сборника 'Вверх по ручью Кабарга' буддийские стихотворения 1955–1986

Пост на Смотрительской горе

(Кеннету Рексроту)


Цунь Пин (375-443): «Ныне я стар и немощен. И боюсь я что уже не скитаться мне среди прекрасных гор. Очистив дух свой, я медитирую на лесные тропинки, но брожу по ним лишь в моих снах» –

из «Вдохновенья на кисточке».



Я всегда говорил что не вернусь больше в горы

Я уже стар и толст и все эти тараканы и злющие мулы

И оладьи каждым каждым утром этого мира


Старый Эдвард Уимен (63 лет)

Мчится по тропе опережая нас всех

Стеная, «Ох болят мои старые ноги,

Спину ломит и хрен торчком»

Обрывая ольховые ветки под дождем


Теперь я один в остекленном дому на вершине

И вокруг мне напевно гудят колокольные горы

Непрестанно безумствует в доме полдневное солнце

И полуночных солнц целый сонм бьется в стекла окон

Ум мой бодрствует даже во сне


Утренний туман в южном ущелье

Мерцающая пена возвращает древний уровень морю

Озера цветов зеленого мыла и индиго

Верхнее озеро - арена черный полуоткрытый глаз


Куропатка ищет жучков под снегом

Медведь смотрит сквозь стену в полдень

Олень карабкается вверх поглазеть на лампу

Мышь едва не тонет в меду


Я вижу отпечатки своих ботинок вперемежку с оленьими следами

Медвежьи когти и копыта мулов на песчаной дорожке в уборную


Гораздо позже я пишу:

     «неистовствует. Рассвет викингов

      Пышная смерть лета на востоке»

(Влияние байроновского пейзажа

Завернутые страницы обнаруживают порочность стиля.)


Лежу на граните голый около своей сторожки

Жаркое сентябрьское горное солнце, но в голове моей

Тихая темная ночь с иными светилами


ГЕРАКЛИТ: «Проснувшись мы оказываемся в общем мире

Но сон погружает каждого

В мир собственный.»


И то что я люблю на самом деле (напоминаю я себе)

Это музыка, книги, некоторые пейзажи суши и моря

И то как свет падает на все это, преломленье

Света в гранях агата, сам свет… Мне кажется

Что я до сих пор боюсь темноты


«Запомни умник есть кое-что

поумней и побольше тебя.»

Ирландским страхом перед чужими святынями

Наполнен голос моего отца (хотя ни он

Ни прапрапрадед его Ирландии не видели)


Могила блестит позолотой надгробья

И сложены пальцы в заклятья подобье


Остальное они перевезли через Атлантику

Растеряв и разбросав по бизоньим равнинам

Среди этих деревьев и этих гор

От Дунса Скотуса [1] до этой страницы

Тысяча лет


(«…собака идущая на задних лапах –

и не то чтобы у нее хорошо получается,

просто она это делает.»)


Вот ведь дурацкое опровержение гипотезы

Что человек это что-то большее

Того что у него в штанах


ЭМПИДОКЛ: «Приходят времена, когда все части

Составляющие тело человеческое собираются

Любовью в цветущем празднике жизни; бывает и так

Что разделенные жестоким Раздором, они блуждают по отдельности

В волнах моря человеческого»


Огонь и давленье солнечного света отбрасывают

Отбрасывают сороконожью тень ветки папоротника

Гравюра на известняке – устрицы и каменные раковины

Обломок черного вулканического камня посверкивает кристаллами

Огонь и давленье Любовь и Раздор отбрасывают

Бронтозавр отводит свой взгляд


Пот мой струится по камню


ГЕРАКЛИТ: «Превращения огня порождают

в первую очередь, море; и море по сути своей

есть смесь земли и воздушного вихря…

Оно рассеивает, оно и собирает;

Оно наступает и отходит назад».


Я выбираюсь из пропотевшей выемки

           (Море!)

И сажусь на скале повыше


Кажется что-то горит?


Солнце! Умирающее


Выдохшееся, утомленное

Породившее бронтозавра, Гераклита

Эту скалу, меня,

Просто так

И все-таки я скажу вам (кажется дело в любви)…

Мухи и прочие букашки собираются со всей округи

Чтобы послушать

Также я обращаюсь к камню, вереску,

Горной ели


БУДДА: «Все составляющие бытия

Мимолетны: Трудитесь усердно над своим спасением»


(И все сущее, как сказал один знаменитый последователь

этого учителя, так изнурительно запутанно).


Жила была птичка

Сидела в яичке

И силой природы чудесной

Слились молекулы белка

В клювик и в зоб

В перья и в хвост

В лапы и когти


Бабушка моя говорила:

«Посмотри-ка на этих бедняжек,

чумазых голубей!»


И вывеска на МакАлистер-стрит:



«ДАЖЕ ЕСЛИ ВАМ НЕ НУЖНО СЮДА

ПРОЙДИТЕ МИМО С УЛЫБКОЙ

С ЛЮБВЬЮ

МЯСНИК


Я разрушаю себя, вселенную (яйцо)

И время – чтобы добиться ответа:

Существуют спящий, смеющийся, и танцор


Мы все твердим свое в мерцающей темноте

Плавая во снах спящего.

Дитя говорит мне, «Ты знал это все время»

Я: «А я все забываю что смеющийся

Спит; и что спящий танцует»


Два года назад из сторожки на горе Саук

Видна была долина Скагит

До самого Паджет Саунда:

Цепь предгорий, и глубоко в лесу –

Огоньки домов ясными ночами.


Гора моего нынешнего лета

Выступает из главного хребта

Делит долину на две части и обрывается

Рекой; плотина Росс заполняет разрыв

И движет троллейбусы

По улицам туманного далекого Сиэттла.


Я окружен здесь горами

Ожерельем из 108 бусинок, в прошлом семян

            Ficus religiosa

              Дерева Бо

Ожерельем непрерывным, с одной бусинкой

      Покрупнее и украшенной

Кисточкой (пучком волос) (человека сидевшего

               под деревом)

          В центре ожерелья

Пустота, пустотный образ содержащий

Все умноженное многократно;

Каждая бусина повторенье, мир

Невежества и сна.


Сегодня день когда жарятся гуси[2]

День освобожденья осыпающихся цветов

Вершин и шишек объятых пламенем

Коньяк в солнечных лучах


Которые, говорил же я вам, исчезнут

Скоро станут невидимы

Поменявшись местами со звездами

Сверкающими в моей голове сейчас

Чтобы сегодня ночью в Китае

Прорастал рис.


Магнитные бури на солнечных долинах

Делают Аврору Бореалис[3]  ослепительно яркой

За грядой северных гор


Утром закрываю окна сторожки

Толстый лед наросший на ставнях

Вой койотов с соседнего хребта почти свист

Гора моя ЗДЕСЬ (меж двух озер)

Я беру с собой кусочек ее скалы

Густого темно медового цвета

С прожилками хрусталя

Запятнанного кварцем

Практически неразрушимый, он

Переливается от матовости к блеску

(Дзенбо[4]  говорят  «Вспышка молнии и искра кремня»)

Подобно породившим его горам


Мир перед нашими глазами есть

Выдумка ума, и ум

Хоть и запятнан ею, породив

Реки, солнце, навоз коровий, мух –

Внезапно может встрепенуться

И птичкою взъерошенной

Мгновенно


Исчезнуть

Исчезнуть

ПРАВДА, раствориться

В тиши

О МАМА!


Как говорится «Четыре раза вверх,

Три раза вниз». Я там же, на горе.


Смотрительская гора 15.VIII.55

Беркли 27-28.VIII.56




Hymnus Ad Patrem Sinensis



Из сборника 'Вверх по ручью Кабарга' буддийские стихотворения 1955–1986


Я славлю древних китайцев

Оставивших мне несколько слов

Какую-нибудь дурацкую шутку или нелепый вопрос

Строчку стихов нацарапанную спьяну на полях

      набросанного наспех рисунка – лист, жук,

      карикатура на Учителя –

Запечатленные на бумаге и ставшие чем-то большим

Чем мимолетный нажим пера и брызги чернил


Их мир и несколько последующих

Отправились уже к чертям, они это знали 

- Радостно провожая их полет –

И отходя среди буйства вишневого цвета весеннего дождя кувшинов

вина

Были счастливы спасти всех нас.


31.VIII.58



Хайку, для Гэри Снайдера



                                                              СУЩЕСТВУЕТ


          Вот стрекоза

                                                               (БЕССПОРНО)

          Где она была

                                                             Нет больше этого места


                                                                                        15.I.60


Видение Бодхисаттв


Они проезжают мимо меня верхом на животных

"Так чего же ты ждешь", хотят знать они


А - , такой юный (и безумный к тому же) говорит,

"Знаешь, а ведь придет день когда ты оставишь все

чтобы стать риши"[5]


Я знаю

Этот лес, для меня он

 ведь реальнее города? Но неважно -


 Так чего же я жду?

Перемены во нравах через тысячу лет?

Кто ж добьется ее как не я?


  "Возвращаясь опять и опять", говорил Амитабха


Так к чему ж этот сон? выходя из какого-то дома чужого один

Без поклажи, с деньгами иль без

Непонятно куда по шоссе уводящему в горы

Из которых я должен вернуться потом непременно


Для чего это мне?

Знаю я этот мир, и безмерно люблю, и

Не его обнаружу за этим порогом.


31.III.60


Призраки



Людей умерших полвека назад, и если бы только людей -

Театры, машины, большие отели преследуют меня

Возле этого мутного ручейка. Им не нравится Калифорния

Так чтоб им не оставаться в Портленде откуда они родом.

Я устал от них.


Новый призрак сегодняшнего утреннего сна,

Прекрасный, молодой и все еще живой

Как долго не оставит он меня? За них я не цепляюсь

Больше.


Тассахара, 14.08.79



Назад к обыденности.


 Мое ухо тянется сквозь безграничные пространство и время

Чтоб встретить взбирающиеся по нему мушиные лапки

Кошка открывает глаз и закрывает снова

Как много смысла, пользы и значения.


Звон ветра, вскрик ястреба

Урчащий железный генератор

Колокол и подмостки птичьих репетиций

Дана, по телефону, кричит "Так значит, стекловату?"

Телефонное трепетание виноградной лозы

Туманно белое солнце сквозь листья платанов

Дана говорит, "Может приколоться

Сделать морковно-изюмовый салат?"

Немые коричневые листья падают на сверкающий папоротник

Свежий и густо поросший после пожара.


Тассахара 8-11.11.77

Примечания

1

Дунс Скотус (1265-1308)– шотландский философ и теолог.

2

Игра слов - to cook any one's goose (зажарить гуся) — разг. погубить, убить, покончить

3

Полярное сияние

4

Дзен-бо – дзенские монахи

5

Риши (санскр.) - мудрец, безумец, часто бродяга или отшельник




home | my bookshelf | | Из сборника "Вверх по ручью Кабарга" буддийские стихотворения 1955–1986 |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу