Book: Принцесса, которая любила дождь



Эмилия Ри

Принцесса, которая любила дождь

Купить книгу "Принцесса, которая любила дождь" Ри Эмилия

Вместо пролога

В камине громко трещали сухие поленья, огонь весело плясал по ним, отбрасывая причудливые тени. В кабинете царил полумрак, было жарко и душно. Хотелось открыть окно, впустить свежий январский воздух. Но по ту сторону стекла было двадцать пять градусов ниже нуля, метель и пронизывающий ледяной ветер.

У окна стоял молодой высокий мужчина в дорогом пиджаке малинового цвета и черных брюках. Мужчина нервно барабанил кончиками пальцев по подоконнику и время от времени поглядывал на часы, нервно сжимая ладонь в кулак. Кто бы мог подумать, что этот кулак удерживает в себе такую власть, которую даже древние владыки не могли себе представить… но что-то неподвластно даже ему. Чаши Весов, на которых держится этот мир. Еще никому не удавалось склонить систему, в свою пользу изменить ход событий, течение времени. И вот теперь он делает именно это. Надежда, что предусмотренная столетиями назад защита от дурака остановит его — не оправдалась. Кто знал, что силы, призванные оберегать Равновесие — сами встанут под его знамена?

Затянувшееся ожидание прервала открывшаяся дверь. Мужчина стоял не оборачиваясь — на стекле отразилась женская фигура в вечернем платье на фоне вспыхнувшего электрическим светом дверного проема.

— Дорогой Август, ты все тоскуешь… — пропела фигура соблазнительным сопрано, прошлась по кабинету с кошачьей грацией, покачивая бедрами, и села на кушетку, закинув ногу на ногу и приняв вульгарную позу. — Все также томим неведомой тоскою, и тень сомнения не сходит с твоего лица…

— Какое тебе до этого дело? — спросил Август раздраженно.

— Я просто хочу сказать, Ваше Величество, что для одной жизни — слишком уж много зла вы натворили. И за все Вами содеянное Вам рано или поздно, но все-таки — придется понести наказание… — прошипела женщина.

— Уж не ты ли меня накажешь? — усомнился мужчина.

— Иногда случается так, что защитить Свет некому. И тогда на его защиту встает Тьма, — парировала женщина надменно.

— С каких это пор ты стала размышлять о Добре и Зле? — удивился Август.

Женщину это насторожило — удивление было искренним.

— С тех самых пор, как узнала Вас, Ваше Величество, — ответила женщина, одарив своего собеседника белоснежной улыбкой. — Вы своими поступками прямо-таки провоцируете меня на размышления о душе и ее склонностях к добру и злу.

— Тебе никогда не понять меня, — ответил Август, раздражаясь. — Ты привыкла гулять сама по себе и никогда не принимала на себя ответственность за других.

— Что ж, можешь меня поздравить — теперь мне есть, за кого отвечать, — бросила отрывисто женщина.

— Мой господин…

В дверном проеме возник высокий, плотного телосложения мужчина. Мужчина этот весил никак не менее 150 килограмм и ростом был около двух метров — или даже чуть больше. Войдя в кабинет, он подошел к Августу и только тогда заметил темный женский силуэт на кушетке.

— Альфан, это госпожа Десмод[1], — ответил Август. — Это моя давняя знакомая, она приехала к нам издалека. Конечно же, я пожелал, чтобы она воспользовалась нашим гостеприимством.

— Гостья Его Величества вошли во дворец таким образом, что ни я, ни мои подчиненные этого не заметили… — произнес Альфан осторожно.

— Не люблю привлекать к себе внимание, — улыбнулась Десмод. — Зовите меня просто Ангела, Альфан, я не люблю весь этот чертов этикет и официоз — все это отдает нездоровым снобизмом.

— Как пожелаете, Ангела, — Альфан ответил легким поклоном.

Август тем временем прошел по кабинету и включил свет. От неожиданности Альфан отпрянул — не помогла вся его выдержка, наработанная годами на службе Его Величества. Ибо внешность гостьи была не вполне обычна. Выглядела она необычайно молодо, не старше двадцати, может быть, двадцати пяти лет. Но густые, жесткие, поседевшие, подкрашенные и оттого отдающие сизым, свинцовым оттенком волосы портили всю картину. Чуть желтоватое, узкое вытянутое лицо — и ни одной морщинки. Тонкий длинный нос, небольшие, глубоко посаженные глаза — и пронзительный, леденящий душу взгляд. Черное атласное вечернее платье с вырезом кармен открывало необычайно худые бледные плечи. Сочетание всех этих черт создавало отталкивающее впечатление.

«Всего лишь анорексия, не более того, — мысленно пытался отвлечься Альфан, — не более того… ей бы получше питаться и не изводить себя диетами…»

— Ангела, так значит, вы приехали к нам издалека? — спросил он.

— Госпожа Десмод прибыла из Каира, — поспешно ответил Август.

Ангела довольно усмехнулась.

— Его Величество считает меня кошкой, которая гуляет сама по себе, — ответила женщина и сладко потянулась.

— Альфан, как ты думаешь, ей можно доверять? — спросил Август.

— Мне кажется, я не вправе выносить свое мнение по данному вопросу, — ответил Альфан уклончиво.

— А Вы все-таки наглец, Ваше Величество… — произнесла Десмод и в ее глазах блеснула сталь.

— Не забывайся, — одернул ее Август.

— Нет, это ты не забывайся… — прошипела женщина гневно. — Это я посадила тебя на Великое Княженье, помнишь? И если я того захочу — тотчас лишу тебя престола.

Альфан испуганно посмотрел на своего патрона. Август побелел, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. Женщина смотрела ему в глаза, не отрывая взора.

— Давай оставим эту дискуссию до лучших времен, — предложил Август. — Мы не затем сегодня собрались здесь, помнишь?

— Помню, — кивнула Десмод. — Право, было бы лучше, если бы у нас вообще не возникло повода собраться.

Август на это ничего не ответил. А если бы и захотел ответить — его бы перебили распахнувшиеся двери кабинета. Вошедших было двое — мужчина и женщина.

— Александр… — Август облегченно вздохнул, подошел к мужчине, обнял его, похлопал по плечу.

— Здравствуй, — мужчина поставил на стол портфель. — Здесь все документы. Каролина, будь так любезна — закрой двери.

Женщина беспрекословно выполнила его указание.

— Я весь во внимании, — сказал Август.

Александр оглядел присутствующих — все ждали его вердикта.

— Жива.

Некоторое время собравшиеся гости безмолвствовали. Новость шокировала всех.

— Значит, все-таки получилось… — прошептал Август дрогнувшим голосом.

— Подонок… — простонала Десмод, не в силах сдержать слез.

— Альфан, бокал вина госпоже. И сухие салфетки, — приказал Август.

— Что нам делать теперь? — спросила Каролина.

— Ждать, — отрезал Александр холодно. — Вмешиваться, особенно сейчас — противопоказано. Давайте запасемся терпением. Дети имеют свойство вырастать.

Альфан осторожно подал Ангеле бокал вина, помог ей выпить.

— Сволочь… — задыхаясь, захлебываясь плачем, прошептала Десмод, схватила салфетку и принялась вытирать слезы. — Тебе это с рук не сойдет, ты понял меня?

— Молчи, женщина, — оборвал ее Август небрежно. — Я знаю, что делаю.

— Когда-нибудь я собственными руками убью тебя, слышишь? — простонала Ангела и снова зашлась слезами.

— Дура! — плюнул в нее словами и презрением Август. — Я действую в интересах всего Клана. Откуда мне было знать, что приплод принесут обе? Что первой родится девочка!? Да кто знал, что она вообще родится? Ее никто не ждал — мне был нужен наследник!

— Дочь, которую никто не ждал…. А ты, оказывается — жестокий, самовлюбленный тиран… так говорить о собственной дочери… — произнесла Ангела и снова тихонько заплакала от отчаянья.

— Даже в сердце самого лютого зверя есть капля жалости. А у меня нет, и, следовательно — я не зверь. Это из Шекспира, если что, — произнес Август холодно. — Альфан, возьми госпожу Десмод и отвези в уютное, уединенное место. Ей надо отдохнуть после долгой дороги.

— Я отвезу, — внезапно вызвался Александр.

Август кивнул.

— Идемте, — Александр подал Ангеле руку, помог встать.

— Ваша шуба, госпожа, — Альфан услужливо подал женщине ее шиншиллу.

— Благодарю, — сухо ответила Ангела.

Она натянула шубку на свои худые плечи.

— Мне неудобно Вас задерживать, но у меня к Вам есть один неотложный вопрос… — сказал Альфан уклончиво.

Ангела повернулась, кончиками тонких пальцев убрала мешавшийся локон с лица, вопросительно глянула на стража. В ответ громко щелкнул затвор. В метре от ее лба Альфан держал пистолет.

— Мой господин, Вы спрашивали моего мнения об искренности Вашей гостьи, — сказал он спокойно, медленно, не повышая голос — словно и не держал никого на мушке. — Так вот, у меня появились сомнения.

— Успокойтесь, Альфан. Она действительно та, за кого себя выдает, — Александр стоял в дверном проеме, пристально глядя в глаза телохранителю. Его черные волосы отливали проседью. Высокий лоб, угловатое лицо, острый нос, и этот необычный гипнотизирующий змеиный взгляд, приковывающий к себе, парализующий волю. И под давлением этого взгляда Альфан медленно опустил оружие.

— Бросайте оружие, Альфан, — приказал Александр развязным тоном.

Альфан недоуменно смотрел на мужчину и не мог понять, что происходит.

Какая-то часть его существа уже была готова подчиниться воле Александра, но вторая половина отчаянно сопротивлялась.

— Да бросайте же уже, — произнес мужчина, и в голосе его прозвучала сталь.

Альфан почувствовал, как по всему телу от затылка начинает растекаться мелкая дрожь, и отдает болью в коленях.

— Бросайте, — процедил сквозь зубы мужчина.

Альфан попятился назад. Взгляд мужчины стал просто невыносимым, хотелось спрятаться, отгородиться от него чем-то.

— Бросайте! — рявкнул Александр.

Телохранитель вздрогнул и выронил пистолет. Сталь громко звякнула, ударившись о паркет. И тотчас оцепенение прошло, и боль в коленях унялась, а взгляд мужчины перестал давить на плечи, словно бетонная плита.

— Извините… — Альфан замешкался, наклонился, подобрал пистолет. — Простите, пожалуйста, я сейчас…

Пригнув голову, стараясь не глядеть в глаза мужчине, он выбежал прочь. Лишь бы не чувствовать этого страшного взгляда, не слышать стального безжизненного голоса, надменно повелевающего: «Бросайте!»

Краем глаза Ангела посмотрела на Его Величество — все это время Август с наслаждением наблюдал за спектаклем.

— Прошу, — Александр галантно подал руку женщине и повел ее по коридору.

— Эффектно, — похвалила Десмод. — Загнать человека в измененное состояние сознания, да еще такого пуленепробиваемого, как Симон Альфан. У вас незаурядный талант. Кстати, мне кажется, мы не представлены…

— Заочно, госпожа, заочно. То есть я Вас, конечно же, знаю, а вот Вы меня — нет, — ответил мужчина. — Позвольте представиться. Ваш скромный и покорный слуга, князь Александр Шони.

— Князей развелось как собак нерезаных… — бросила с омерзением женщина.

— Простите, не с того конца начал… — сказал Шони торопливо. — Авторитарный, жестокий, надменный, одиозный шеф службы Собственной Безопасности.

— Шеф Собственной Безопасности? — переспросила Десмод.

— Божьим попущением… — виновато произнес Шони.

Десмод хищно улыбнулась.

— Мне нравятся циники, — сказала она. — С ними легко. Послала — встал и пошел. Не то, что все эти скоты с претензией на благородство.

— Понимаю, — Шони кивнул головой. — Идемте. У меня машина.

— Да? — Десмод вопросительно подняла бровь, посмотрела на него.

Во дворе дома их ждал черный «Кадиллак».

— Вы всегда так требовательны к личному транспорту? — спросила Десмод, оглядев представленный ей лимузин.

— Только в самые тяжелые годы, — поспешил ответить Шони. — Раньше у меня был «Линкольн».

Десмод оценила шутку, рассмеялась. С Шони ей было неожиданно легко и приятно. То напряжение, которое не покидало ее в компании Августа, прошло. Как и положено в таких случаях — ближайшее окружение Светлейшего Князя знало ровно столько правды, сколько и предназначалось. Да, гостья. Да, издалека. А чтобы расставить все точки над «и» — Шони очень жестко поставил на место телохранителя. Альфан, наверное, до сих пор не осознал, что сцену эту спровоцировали нарочно.

— Мне импонирует ваш modus operandi[2], — сказала Десмод, сев в салон лимузина.

— А мне импонирует ваша проницательность, — сказал Шони, заводя мотор. — По правде говоря, я не люблю посвящать в свои планы тех, кому это не предназначено. Альфан — как раз такой случай. Конечно, он толковый оперативник, но как стратег — увы и ах. Остается сожалеть о том, что приходится держать в цепи такие звенья.

— И тем не менее, Альфан присутствовал при этом собрании… видел меня… — уклончиво заметила Десмод.

— Альфан отличный страж. Такой телохранитель заменит с легкостью роту морской пехоты. Хотя, как я и говорил — стратег он никудышный. Он ведь так и не понял, что охранял не князя, а вас. Конечно, Август предлагал мне выделить Вам целое подразделение охраны. Но я не мог доверить Вас кому попало. К тому же, предпочитаю обходиться без гусарской самоуверенности, — объяснил Шони. — Вы и без всякой охраны сильно рискуете, приехав в эту Богом посланную на… страну.

— С другой стороны — здесь меня будут искать в последнюю очередь, — сказала Десмод.

— Справедливо, — Шони кивнул.

Автомобиль тем временем катил по заснеженному шоссе, мимо раскинувшихся там и тут небольших дачных поселков.

— Почему за городом? Я предпочитаю пыль и шум городских улиц, — сказала Десмод хозяйским тоном.

— Потому что так безопаснее. На Красной площади крепость не построишь. Уже есть одна, — сказал Шони с горечью в голосе.

— Да, нашелся кто-то дальновиднее вас, — заметила ехидно Десмод. Лимузин свернул с шоссе, еще примерно час ехал по смерзшейся грунтовке сквозь частокол голых деревьев, затем въехал в ворота старинной дворянской усадьбы.

— И что это за именье? — поинтересовалась Десмод.

— Когда-то была дворянская усадьба. После революции отдали под резиденцию французскому консулу. Консул наш со всеми потрохами, мы пользуем его в качестве канала связи с Европой. Дипломатическую корреспонденцию они не вскрывают, — сказал Шони.

— Это хорошо, — сказала женщина.

Шони заглушил двигатель, вылез из машины и открыл пассажирскую дверцу, помогая своей спутнице выбраться из салона.

— Вы уверены в безопасности этого жилья? — спросила Десмод.

— При консуле четверо помощников — мои ребята. Сами они, как Вы понимаете, имеют большой опыт нетривиального решения самых сложных задач. Все, так или иначе, но побывали на войне. Так что на них вполне можно положиться. Прислуга тоже из Франции, из числа наших тамошних резидентов, — Шони подошел к парадной двери и громко постучал кулаком. — Стрелковое оружие, боеприпасы. Вы довольны?

— Пока да, — ответила Десмод.

— Да что они там, уснули? — Шони принялся барабанить по двери кулаками.

— Наверное, ведь уже 4 утра… — предположила женщина.

Вскоре дверь отворил лакей.

— Господин консул изволили почивать, — ответил он сонно.

— Я ему сейчас дам «почивать», — Шони грубо оттолкнул лакея и вошел внутрь.

Десмод прошла следом и оказалась в просторном колонном зале.

— Как доложить господину консулу? — осведомился лакей.

— Передай, хозяева приехали, — бросил Шони небрежно. — Идемте, Ангела, я покажу вам вашу комнату.

Комната находилась на втором этаже, на углу здания. Это было довольно просторное помещение, с огромной кроватью, туалетным столиком, парой ширм, платяным шкафом. На окнах висели тяжелые плотные занавески. В камине трещал огонь. На туалетном столике стояла откупоренная бутылка вина и бокал.

— Мы все подготовили к вашему приезду, — сказал Шони. — Отдыхайте. Завтра вечером я познакомлю вас с моими подчиненными.

— Хорошо, — Ангела кивнула. — Спасибо за заботу, Шони.

— По правде говоря, я совсем не рад Вашему появлению, — сказал князь, остановившись в дверном проеме.

— Я тоже, — парировала Десмод резко. — Но когда по стране идет эпидемия — врач должен находиться в чумном бараке.



Глава первая

Палачи

«В самом деле, нельзя же осуждать пистолет за то, что он стреляет…»

А. А. Федоров

Из окна комнаты открывался вид на Монмартр. Шел противный моросящий дождик. Пару минут назад гостиничная прислуга принесла в номер две бутылки Каберне-Фран, четыре бутылки пива, немного фруктов — нарезанные дольками лимоны, персики, апельсины — пармскую ветчину и лобстеров. Вся снедь с трудом разместилась на прямоугольном журнальном столике, стоящем посреди комнаты.

В комнате находились четверо мужчин. Один из них курил, сидя в кресле и любуясь вечерним бульваром, второй — только что накрыл своеобразный шведский стол и теперь собирался пригласить к нему своих товарищей, третий листал газету, развалившись на кушетке, а четвертый сидел за письменным столом и сосредоточенно, с усердием смазывал разобранный пистолет Глок-18.

— Господа! — позвал второй.

Никто не откликнулся.

— Ах да, пардон, — поправился он, кашлянул в кулак. — Месье!

— Чего тебе? — рассмеялся третий, небрежно бросил газету за кушетку — она с шелестом упала на пол.

— Месье, позвольте пригласить вас на ужин, — сказал второй, приглашающим жестом указав на фуршет, организованный прямо на журнальном столике.

— Э… — задумчиво протянул в ответ третий. — Я тебе не мадам, чтобы меня на ужин приглашать.

— Месье опять все поняли превратно, — покачал головой его собеседник. — Господа, имейте совесть. Я не для того здесь гнул спину, чтобы выслушивать колкости. Извольте оценить мой труд.

Первый затушил сигарету в пепельнице, поднялся с кресла, подошел к столику.

— Андрэ, давай вон ту кушетку сюда подвинем, — предложил он третьему, указав на его ложе.

— Окей! — Андрэ с готовностью отреагировал на предложение товарища, вдвоем они подняли кушетку и поставили ее у журнального столика.

— Виктор, бросай свою пушку, иди ужинать! — крикнул первый.

— Да-да, сейчас, еще минуту, — Виктор никак не мог оторваться от своего пистолета, впрочем, сегодняшние гигиенические процедуры для оружия были уже на стадии завершения.

Остальные его товарищи разместились на кушетке, принялись откупоривать бутылки с напитками. Наконец Виктор отложил пистолет в сторону, взял стул, сел напротив остальных.

— Лобстеры обалденные, — поделился впечатлением с друзьями Андрэ, тщательно пережевывая мясо и запивая пивом.

Виктор налил себе бокал вина, и принялся резать ветчину, когда входная дверь открылась и в номер вошел мужчина лет 35-ти, среднего роста, в деловом костюме, но без галстука. Оглядев компанию, он прошел к столу, взял бокал Виктора, торжественно поднял его. Остальные с интересом следили за его движениями.

— Господа, у меня хорошие новости, — сказал он. — Только что я получил послание из Марселя. Известный аферист Оливье Де Локруа, основатель компании «Траст инвест», и двое его сообщников — члены совета директоров компании — погибли сегодня утром в автокатастрофе близ Марселя. Автомобиль на высокой скорости потерял управление и врезался в автоцистерну с бензином. По случайному стечению обстоятельств, вспыхнул пожар. Все трое погибли на месте происшествия.

Закончив свою речь, он пригубил бокал.

— Аминь, — Андрэ демонстративно поднял свой бокал с вином и мелкими глотками осушил его.

Первый мужчина наколол на вилку ломтик ветчины, сунул в рот, задумчиво пожевал.

— А все-таки хорошо, что мы закрыли этого ублюдка Де Локруа, — сказал он.

— Да кто спорит-то? — спросил Андрэ и потянулся за вином.

Вошедший тем временем подвинул кресло и сел за стол к остальным.

— Просто Де Локруа был настоящий финансовый гений, — продолжил свою мысль Андрэ. — Вспомните, сколько времени и сил мы потратили, чтобы отследить все его транзакции, выявить каждый узелок в его паутине. А свелось все в итоге — к оффшору на Британских Виргинских островах. Взаимный фонд — это же Клондайк, золотая жила. Де Локруа, конечно, был подонок — клейма ставить негде. Но он был интеллектуал, он был гений. Как он всю эту сложную схему прорабатывал — ведь каждый шаг надо было отдельно отслеживать! — я вообще не представляю. Ювелирная работа. Так что — земля ему пухом.

Андрэ демонстративно поднял бокал с вином. Не чокаясь, выпили за покойного Де Локруа.

— Виктор, — сказал тем временем вошедший, — а ведь у меня новость для тебя.

— Какая новость? — спросил Виктор.

— Минут тридцать назад пришел запрос из Службы Безопасности на твое досье, — сказал мужчина. — Естественно, запрос немедленно удовлетворили.

— А в чем дело, командир? — спросил Виктор настороженно. — Я же только в прошлом месяце переосвидетельствование проходил.

— Дело не в этом, Виктор, — сказал мужчина, внезапно разволновавшись. — Я даже не знаю, поздравлять тебя или соболезновать. Дело в том, что две минуты назад пришел ответ на твое досье. Тебя затребовала в свое распоряжение группа Джи-2.

В комнате тотчас повисла гробовая тишина.

— И что? — недоуменно спросил Виктор.

Сидящий напротив него Андрэ подался вперед и осенил Виктора крестным знаменем.

— Про них ходят легенды, — сказал командир. — Твой перевод туда это прямо как повышение по службе.

— Неплохое повышение, из солдат в камикадзе… — съязвил Андрэ.

— Уймись, Андрэ, — одернул его командир. — Приказы не обсуждаются. Виктор, собирай вещи. Билет на самолет для тебя уже есть.

Виктор встал из-за стола, сунул пистолет в кобуру на боку, набросил на плечи короткую кожаную куртку и взял в руки сумку с ноутбуком.

— В принципе, я готов, — сказал он.

— Путешествуем налегке? — не удержался и снова вставил свое слово Андрэ.

— Джи-2 находятся в одной из окраинных зон, — произнес командир. — Пожалуй, это самая горячая точка из всех на сегодняшний день. Считай, что это своего рода признание твоего мастерства — кого попало в такие места не посылают.

— Это значит, что назад я могу уже не вернуться? — спросил Виктор.

Командир кивнул.

— Поехали, — сказал командир. — Нечего терять зря время.

Они вышли из номера, Виктор вызвал лифт.

— Завидую я тебе, парень, — задумчиво произнес командир. — Чтобы попасть в Джи-2 — нужно быть настоящим профессионалом, лучшим из лучших. А чтобы продержаться там хотя бы неделю — нужно быть конченым психом…

День 1-ый

23:50

Виктор глядел в иллюминатор. С высоты в 17000 метров открывался восхитительный вид: самолёт летел над облаками, и создавалось впечатление, что это вовсе не облака, а серые скалы простираются до горизонта в паре десятков метров под самолётом. Справа виднелся молодой месяц; казалось, ещё чуть-чуть повыше и самолёт заденет его крылом. По телевизору на стене крутили какой-то американский боевик. Мимо, двигая перед собой столик на колёсиках, прошла стюардесса. Виктор взял у неё стакан сока, отпил половину, достал из-за пазухи небольшую армейскую фляжку, отвинтил крышку и долил в сок немного мутноватой жидкости. Спрятал фляжку и осушил стакан. И саркастически усмехнулся, глядя на табличку на стене, гласящую, что употребление алкоголя на борту самолёта строго запрещено.

«Я же не напиваюсь, как свинья, — сказал Виктор сам себе. — Просто снимаю напряжение. Долгий перелёт, да ещё и это новое назначение, да ещё в такое место. Всё-таки одно из лучших специальных подразделений».

Самолёт стал снижаться. Вскоре под крылом пронеслись россыпи огней ночного города, затем отдельные группки маленьких огоньков, а ещё через десяток минут показались огни аэропорта. Огромный сверхзвуковой монстр с воем пронесся по полосе и не спеша подъехал к зданию аэровокзала. Виктор взял свою небольшую сумку и вместе с другими пассажирами прошёл на таможенный контроль. На секунду остановившись и сняв часы с руки, он положил кейс с ноутбуком на ленту транспортера, ведущую через рентгеновскую установку, прошёл через металлоискатель и лишь ухмыльнулся про себя. Высокие технологии — это, конечно же, по его части. А то, что кейс в одном из своих мест не просвечивается рентгеновскими лучами и именно в этом месте спрятан пистолет — это дело десятое. Пройдя столик паспортиста, Виктор направился к выходу, но тут его остановил человек в чёрном кожаном плаще. Человек этот был чуть более 2-ух метров ростом, очень крепкого телосложения, с бритой лысой головой и крепкой шеей. На носу у него были узкие прямоугольные тёмные очки.

— Вы Виктор Крозье? — спросил он.

Раньше Виктор бы не посмотрел на этого верзилу, его чёрные очки и лысую голову. Он отработанным движением врезал бы ему под кадык согнутыми пальцами и пошёл бы дальше, наслаждаясь хрипами и стонами за спиной. Но так было бы раньше.

— Да, я Виктор Крозье, — ответил Виктор.

— Идёмте со мной, Виктор, префект прислал за вами машину, — сказал здоровяк и пошёл на улицу.

«Конечно, своим ходом было бы проще, пускай даже я не знаю этого города, — думал Виктор, идя следом за широкой спиной в кожаном плаще. — Однако что будет, если что-то сорвалось?»

При мысли, что информация о его назначении «утекла» куда-то на сторону, у Виктора мороз пробежал по коже.

На парковке уже ждал черный джип. Виктор напряг зрение — да, так и есть, в машине еще двое. Значит, если удастся исхитриться и вырубить этого здоровяка, а потом еще и распотрошить кейс чтобы вынуть пистолет… Виктор тотчас нарисовал в своем воображении подходящую картину действий и даже перебросил кейс из правой руки в левую — чтобы было удобно замахнуться на этого парня.

— Расслабьтесь, месье Крозье, — сказал здоровяк, подходя к автомобилю. — Если бы конспирация была нарушена, то Вас задержали бы ещё на таможенном контроле. Странно, нам сказали, что Вы один из лучших, а Вы успели продемонстрировать все свои растрепанные нервы на 2-ой минуте нашего знакомства. Кстати, меня зовут Симон Альфан, по долгу службы мы с Вами будем часто видеться.

— Виктор Крозье, — Виктор хмуро пожал руку здоровяка.

«Чёрт, не удивительно, что этот парень заметил все мои намерения, если учесть, что он один из них, то есть нас» — подумал Виктор смущенно.

Впервые за прошедшие с момента назначения четыре часа в его сознании промелькнула мысль — а что, если это какая-то нелепая ошибка, и он не должен был попасть в Джи-2?

— Садитесь, Виктор, — Альфан услужливо открыл заднюю дверцу. Виктор запрыгнул в салон.

— Привет.

На переднем пассажирском сиденье сидел молодой белобрысый парень в мятых джинсах, черной футболке и белом пиджаке.

— Привет, — сказал Виктор, протянул ему свою ладонь.

— Люк Веймар, Британия, — представился парень, отвечая на рукопожатие.

— Виктор Крозье, Франция, М-6, — ответил Виктор.

— Джиллиан Бернски, — сидящая сзади блондинка в косухе кокетливо улыбнулась и протянула Виктору свою ладошку. — Польша, Эль-9.

— Постойте, Вас что, тоже только что назначили сюда? — спросил Виктор, удивленно подняв брови.

— Да, — ответил Альфан, опережая всех. Он осторожно — чтобы ненароком не опрокинуть на бок внедорожник — вскарабкался на водительское место и завел мотор.

— Но ведь меня назначали в Джи-2… — произнес Виктор с некоторой долей растерянности в голосе.

— Нас тоже… — Джиллиан отвела взгляд.

Альфан тяжело вздохнул, но так ничего и не сказал, снял машину с ручного тормоза и принялся выруливать с парковки.

— Да что здесь происходит, в конце-то концов? — всплеснул руками Виктор. — Если все мы будем работать в Джи-2, то…

— Ты, Виктор, еще не знаешь… — сказал Веймар тяжелым тоном, и от его голоса у Крозье екнуло сердце. — Нет больше Джи-2, теперь мы Джи-2.

Джип неспешно катил по загородной трассе. Они молчали. Виктор смотрел в окно. В нем одновременно проснулись два червя — первый от голода ныл где-то под ложечкой, а второй был червем сомнения и подтачивал кору головного мозга. Этого не должно быть. Это была ошибка. Как могли отправить в такое место трех человек, выдернутых из тепличных условий, без предварительной подготовки? Ведь им даже учиться будет не у кого. Только на личном опыте. В его голове продолжал звучать голос Веймара — «Нет больше Джи-2, теперь мы Джи-2».

— Вы курите? — Симон протянул Виктору пачку неприлично дорогих сигарет. Виктор встрепенулся, словно пробуждался от сладкой дрёмы, недолго подумал, взял одну сигарету в зубы и ещё одну засунул за ухо про запас.


Симон одобрительно улыбнулся, показав белоснежные зубы, вытянул зубами одну сигарету, убрал пачку и полез во внутренний карман. Раздался громкий щелчок. В его затылок был упёрт «Глок-18». Симон медленно вынул руку из кармана и показал Виктору зажигалку «Зиппо». Виктор убрал пистолет.

— Месье Крозье, Вам надо срочно лечить нервы, — флегматично заметил Симон, прикурив сигарету. — Возьмите.

Виктор взял зажигалку, закурил, и отдал «Зиппо» владельцу.

— Хорошие сигареты, — заметил Крозье между делом.

Джип повернул на извилистую узкую грунтовку. Тотчас забарабанили камушки по металлическому днищу автомобиля. Виктор ненароком глянул на спидометр и слегка оторопел: стрелка держалась в промежутке от «60» до «80». Альфан вёл машину так, будто он тут каждый день по несколько раз проезжает. Впрочем, наверное так и было.

— Не волнуйтесь, Виктор, я с этой машиной на «ты», — сказал Симон, заметив в зеркале заднего вида слегка испуганный взгляд Крозье.

Внезапно джип резко тряхнуло, внизу что-то заскрежетало.

— Блядь; опять придётся пружины перебирать, — сказал Альфан обескуражено. — Чёртовы дороги. Прямо как в России.

Виктор удивлённо посмотрел на него.

— Я был там когда-то давно, на задании, — ответил Симон. И добавил, с небрежной усмешкой. — Черт возьми, такое ощущение, будто это было полвека назад…

Вскоре джип въехал в густой лес и помчался вдоль каменного забора. Виктор заметил, что Альфан сбросил скорость, а затем и вовсе остановился. Массивные ворота открылись, и джип въехал внутрь. За забором находился огромный старинный особняк.

Джип проехал через двор и остановился у широкого мраморного крыльца. Альфан вылез из машины и открыл дверь Виктору. Тот выпрыгнул, подал руку Бернски, помогая ей выбраться, и последовал за водителем к массивному крыльцу.

«Белый индийский мрамор?» — удивился Виктор, глянув на ступеньки вблизи.

— «Похоже, у кого-то совсем нет чувства меры относительно роскоши».

Альфан подошёл к двери и нажал на кнопку звонка. Тотчас двери открылись. За ними стоял человек невысокого роста в черной военной форме, со штурмовой винтовкой «Штаир Ауг» в руках. Увидев Альфана, он отошёл в сторону, освобождая проход. Виктор проследовал вслед за Симоном и оказался в длинном коридоре. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи, на стенах висели картины, гобелены в средневековом стиле, щиты с гербами древних рыцарских родов. Особенно Виктору запомнился один щит, на котором была изображена большая глянцево-чёрная роза с огромными стальными шипами. Потолок нависал над полом словно купол, своды которого сходились высоко над головами.

«Метра 3,5, а то и все 4 будет» — Хмуро подумал Виктор, глянув наверх. — «Да, кто-то здесь определённо бесится с жиру».


Они поднялись по широкой лестнице на этаж выше.

«Твою мать, а перила-то палисандровые!» — подумал Виктор.

Пройдя ещё немного, Альфан остановился у пары больших дубовых дверей, выдержанных, как и всё вокруг, в средневековом стиле.

— Покорнейше прошу, сегодня — вы будете нашими гостями, — сказал Симон и распахнул двери.

Столовая была огромна. Её размеры явно подразумевали устройство средневековых балов, и интерьер был оформлен в соответствующем стиле. Среди шкафов из дорогих пород дерева явно выделялся огромный камин ручной работы. Посреди комнаты стоял массивный стол из кедра, полы были застелены персидскими коврами, в общем, комната подтверждала опасения Виктора, связанные с увлечением роскошью хозяев особняка.

Во главе стола уже стоял мужчина лет 55-ти, во фраке; на кресле, стоящем рядом, лежали шляпа-цилиндр и трость с золотым набалдашником.

— Дамы и господа! — человек этот обладал звучным бархатистым голосом. — Меня зовут Бернар фон Штернгольдт, я — префект этого региона и контролирую деятельность наших спецподразделений в нём. Также я обеспечиваю наши войска всем необходимым. Позвольте представить вам моего дворецкого Германа.

Дворецкий оказался молодым парнем с густыми чуть вьющимися чёрными волосами.

«А ничего дворецкий» — подумала Бернски.

— Прошу вас, не стесняйтесь, присоединяйтесь к моей скромной трапезе, — сказал префект, усаживаясь за стол.

Все заняли места за столом. Про себя Виктор отметил, что на столе нет разве что осетровой икры.

«Будь я префектом, был бы я умереннее в потребностях?» — спросил себя Виктор, наливая себе полный бокал красного вина. — «Наверное, нет».

— Ну что же, все в сборе, только командира не хватает, — префект довольно потер руки и уже собирался взяться за вилку с ножом, как в столовую вошел слуга, наклонился над князем и что-то сказал ему на ухо. — Ага, легок на помине! Ну, значит, ведите сюда и командира, будем знакомиться.



Слуга покорно удалился. Через некоторое время двойные двери распахнулись, и в залу вошла молодая женщина. Она ещё только шла от входа и не успела выйти на середину комнаты, а все мужские взгляды уже были прикованы к ней.

Видимо, на улице уже начался легкий дождик — ее густые, черные как смоль волосы слегка промокли, и влага стекала по ним на плечи, укрытые черным кожаным плащом. Плащ этот скорее походил на королевскую мантию, чем на одежду командира подразделения Джи-2. Спереди плащ открывал взорам пару изящных мячиков груди, спрятавшихся под тонким черным гипюровым платьем длиной до середины бедра, из-под которого в свою очередь чуть выглядывало кружево черных чулок, облегающих тонкие стройные ножки. Ножки эти хозяйка предпочла обуть в чёрные кожаные сапожки в стиле ranger-boots со шнуровкой, на толстой подошве и высоких каблуках. В правой руке она несла непромокаемую армейскую сумку. На вид ей было не больше 23 лет.

Веймар, Крозье и даже сам префект смотрели на женщину, не в силах скрыть своего удивления. Она тем временем подошла к столу, небрежно бросила сумку на пол, скрестила руки на груди и по-хозяйски окинула взглядом присутствующих.

— Это и есть мое новое подразделение? — спросила женщина строго.

— Как Вас зовут, прелестнейшая? — елейным тоном пропел префект.

— Анджелла, — ответила женщина, и в ее голосе лязгнула сталь. — Вы, как я понимаю, здешний префект?

«И все-таки, несмотря на напускную серьезность — у нее восхитительно женственный голос!» — поразился Веймар.

Анджелла тем временем села за стол напротив префекта, при этом изящным жестом отбросив полы плаща назад и будто бы ненароком продемонстрировав собравшимся всю длину своих восхитительных, окаймленных черным нейлоном стройных ножек.

— Итак, Анджелла… — префект растекся в улыбке. — Простите мне мою нескромность, но почему именно Вас послали руководить группой?

— Перед вылетом к Вам у меня был серьезный разговор с… с теми, кто доверил мне руководство Джи-2, — Анджелла чуть запнулась на середине фразы, казалось, она слегка волнуется. — Скажите, как так получилось, что весь личный состав подразделения был уничтожен?

— Понимаете… — префекту с большим трудом удалось подобрать подходящие слова. — Это была спланированная акция. Осуществил ее некий Густав Альк. В последнее время он все громче заявляет о своем присутствии в нашей префектуре. Его имя вам о чем-нибудь говорит?

— Густав Петер Альк, ориентировочно 1947\48-ого года рождения, место рождения — Вена, отец — Петер Альк, убит подразделением Эль-9 в 1999-ом году в Варшаве, — тут Анджелла сделала паузу и красноречиво посмотрела на Бернски. — Мать — неизвестна. Образование — неизвестно; место проживания — неизвестно, предположительно — Западная Европа. Первые следы Алька появились в 1969-ом году в Чехии, где он занимался контрабандой советского оружия в страны Западной Европы. Затем его след отчетливо отпечатался во время войны в Афганистане, при продаже стрелкового оружия талибам. Затем в 1990-ом в Варшавском аэропорту он захватил пассажирский самолёт и потребовал политического убежища в Штатах. Когда самолёт дозаправлялся в лондонском Хитроу, — Анджелла снова метнула красноречивый взгляд, теперь уже в сторону Веймара, — группа М-2 перебила всех террористов, но Альку и тут удалось сбежать. После чего он пропал. Ходили слухи, что он мертв. Пока однажды наши с ним пути не пересеклись. Кстати, слышала, что господин префект назначили награду в один миллион за его голову…

— Этот факт имеет место быть… — уклончиво отвечал фон Штернгольдт.

— Понятно, — сказал Веймар. — Стало быть, намечается встреча старых друзей.

— Можно и так сказать, — кивнула Анджелла.

— Что ж, Анджелла, вижу — вы имеете представление о том, с кем вам придется иметь дело, — сказал префект несколько сконфуженно. — После ужина Альфан перейдет в ваше распоряжение, у него вы сможете получить всю заинтересовавшую вас информацию. Не угодно ли Вам ознакомиться с досье Ваших подчиненных?

— Нет, — отрезала Анджелла. — Я уже ознакомилась с их личными делами. Иначе они бы здесь сейчас не присутствовали.

Веймар присвистнул.

— Не обольщайтесь, Люк, — одернула его Анджелла. — Вы здесь не потому, что вы самые лучшие, а потому, что все остальные оказались еще хуже.

— Умеете вы обнадежить, Анджелла. — тяжело вздохнул Крозье.

— Просто хочу освободить вас от ваших неплодотворных иллюзий, в которых вы как в паутине бьетесь, — ответила женщина.

— Хорошо, командир, давайте уже работать, — сказала Бернски нетерпеливо.

— Какие у вас будут указания?

— Похвально, Бернски, я не ожидала такого рвения, — сказала Анджелла, взяла бокал с вином и сделала небольшой глоток. — Впрочем, Вы сейчас выглядите щенком, который со всем своим щенячьим восторгом лезет в петлю.

— Простите? — Бернски вопросительно поглядела на Анджеллу, старательно делая вид, что не поняла аналогии.

— Альк без особого труда выследил и уничтожил четверых бойцов из Джи-2, — сказала Анджелла. — С какого перепуга лично Вы, Джиллиан, взяли, что сможете его одолеть? Тем более — в компании Крозье и Веймара, которые, между прочим, до уровня Алька тоже не дотягивают.

Щеки Бернски заалели как знамена.

— Вы предлагаете просто повести нас всех на убой? — выкрикнула она.

— Я предлагаю сперва научиться оценивать свои способности с позиции здравой критики, — сказала Анджелла. — Это всегда полезно и никогда не поздно. Вы должны усвоить, что бросаться в водоворот очертя голову — не наш метод.

Она оглядела своих подчиненных.

— Наш метод — вдумчиво и рационально лезть в петлю, — догадался Веймар.

— Именно, — Анджелла одобрительно кивнула.

— Хорошо, босс, каким образом мы полезем в петлю? — спросил Веймар.

— Интересный вопрос, Люк, — сказала Анджелла. — Чтобы на него ответить — завтра в 6 часов утра Вы возьмете автомобиль и будете ждать меня на крыльце. Поедем в одно место. Мне надо проконсультироваться с моим личным консультантом по изощренным коллективным самоубийствам.

— А что, и такие бывают? — удивился Крозье.

— До меня не было. Я создала спрос — в ответ появилось предложение; рынок вообще очень быстро реагирует, — ответила Анджелла. — Сейчас всем доедать, допивать и спать. Завтра у нас с вами предвидится насыщенная программа.

Она встала из-за стола, выпила еще один бокал и вышла.

— Что скажете, парни? — спросила Бернски.

— А чего тут говорить? — спросил Веймар хмуро. — Наполеон в юбке. Нет, не в юбке. В платье и на каблуках.

— Так, а в чем, собственно, дело? — удивился Крозье. — Приказа обсуждать начальство не было. Анджелла ясно все сказала — заканчивать с трапезой и на боковую. Командир сказал — мы пошли и сделали. Симон, Вы нам покажете наши апартаменты?

Альфан коротко кивнул. Виктор встал из-за стола, подошел к Веймару и потянул его за плечи.

— Эй, Виктор, ты что?! — спросил Веймар.

— Это я тебя от трибунала спасаю, — сказал Виктор. — Или ты хочешь свою службу здесь начать с нарушения приказа?

— Все, хватит, уговорил. — Веймар чертыхнулся, но отложил вилку и встал из-за стола, — Джиллиан, пойдем. Виктор прав, неизвестно, чем повернется завтрашний день, лучше лечь пораньше и попытаться выспаться.

Бернски скривила губы, но послушалась.

— Спокойной ночи, — пожелал им на прощанье префект и налил себе еще вина.

День 2-ой

06:00

Люк осторожно отпер дверь в комнату и прошмыгнул внутрь. Свет не горел, окна были зашторены — в комнате Анджеллы царил мрак. Люк крадучись прошелся вдоль стены, вгляделся в темное пятно перед собой — зрение уже потихоньку привыкало к темноте. На кушетке лежал какой-то большой вытянутый предмет.

— Анджелла… — шепотом позвал Веймар.

— Чего тебе? — раздалось откуда-то сбоку.

Люк подпрыгнул от неожиданности, обернулся — его начальница сидела на полу, вытянув перед собой ноги в тех самых сапогах на платформе, и читала книгу.

— Черт побери… — Веймар вытер холодный пот со лба, пошарил по стене и шлепнул ладонью по выключателю, тотчас в комнате вспыхнул яркий свет. — Как ты меня напугала…

Вытянутый предмет на кушетке оказался непромокаемой армейской сумкой.


— Я не люблю, когда вторгаются на мою территорию, — раздраженно заметила Анджелла, не отвлекаясь от книги. Она слегка повернулась, поджав ножки, и одернула край платья.

Веймар сел на край кушетки напротив нее и невольно залюбовался девушкой — без своего плаща, в одном только гипюровом платьице она вызывала неподдельное восхищение.

— Будешь пялиться на мою грудь — кастрирую, — как бы между делом пообещала Анджелла, перевернув страницу.

— Извини… — смущенно произнес Веймар, с трудом заставляя себя отвести взгляд в сторону. И только теперь заметил, что она переворачивает страницу каждые четыре секунды… — Ээээ… наверное, интересная книга?

— Очень, — ответила Анджелла, также не отрывая взгляда от текста.

— А о чем, если не секрет? — поинтересовался Люк.

— Тебе это вряд ли интересно, — ответила Анджелла небрежно. — Авторы смогли придумать удивительную историю о тяжелобольных людях, превосходящих в разы своих соплеменников в интеллектуальном плане, а потому — отгородившихся от неспособного понять их мира колючей проволокой и дулами автоматов. Да, интеллект — это такая тяжелая болезнь…

— И как? — спросил Люк.

— Что значит «как»? — не поняла Анджелла.

— Ну, там завязка, кульминация, развязка… — начал было Люк.

— А никак, — небрежно ответила Анджелла. — Мне бы так — послать всех к чертовой матери и уйти жить за колючую проволоку, к братьям и сестрам по разуму…

— Прости, я думал… — растерялся Люк.

— Как там поживает наша машина? — Анджелла решила повернуть ход беседы в более конструктивное русло.

— Какая машина? — удивился Люк.

— Неужели моя грудь настолько прекрасна, что какие-то пять секунд ее созерцания вызвали у тебя амнезию? — саркастически усмехнулась Анджелла. — Та самая машина, которую я вчера велела тебе достать.

— А, ну да, — смутился Люк. — Есть машина. Можем ехать.

— Тогда поехали, — Анджелла встала и положила книгу на письменный стол.


Черный Cadillac остановился возле здания городского почтамта.

— Тебя прикрыть? — спросил Веймар.

— Можешь попробовать, — разрешила Анджелла снисходительным тоном и вылезла из машины, натянув на плечи свой плащ.

Люк заглушил мотор, последовал за ней, перепрыгивая лужицы — с утра шел мелкий дождик. Они поднялись по ступеням, Веймар учтиво открыл дверь перед своей начальницей.


Анджелла вошла в телефонную кабинку, сняла трубку. На том конце долго не отвечали. Наконец непрерывный поток протяжных гудков оборвался.

— Алло… — голос был сонный, мужской, и грубый.

— Привет, это я… — произнесла Анджелла скороговоркой.

— Черт… — ответил голос недовольно. — Анджи, ты хоть представляешь, сколько сейчас времени?

— Честно говоря, нет — я сама часы еще не перевела, — ответила Анджелла. — Мне нужна твоя помощь.

На том конце провода раздался тяжелый вздох.

— Ну что еще…

— Мне нужен хоть какой-то выход на Густава Алька, — ответила Анджелла. — Ты не мог бы напрячь кого-нибудь из своих знакомых? Кого-нибудь, кто причастен к фискалам. Всякое проявление такой масштабной сущности оставляет финансовый след, я уверена — если потрясти несколько известных банков, хоть в одном, но обязательно внезапно обнаружатся подозрительные транзакции на его подставных лиц. Особенно сейчас, когда Ван Вейдена больше нет.

— Интересный вопрос… — ее собеседник задумался.

— Помнишь, как мы Ван Вейдена доставали? — спросила Анджелла нетерпеливо. — Я хочу разыграть что-то подобное и с его хозяином.

— Хорошо, я попробую, — ответил мужчина.

— Спасибо, — сказала Анджелла и повесила трубку.

— Ну как? — спросил Веймар с надеждой в голосе, когда его начальница вышла из кабинки. — Что сказал твой консультант?

— Консультант пообещал рассмотреть все самые модные способы изощренного коллективного самоубийства в этом сезоне и выбрать для нас наиболее пафосный, — ответила Анджелла.

— Это не может не обнадеживать, — сказал Веймар. — Куда теперь? Домой? Или, может, перехватим в каком-нибудь заведении по чашечке кофе?

— Веймар, ты совсем ополоумел? — спросила Анджелла. — Я вроде как твоя начальница, а не подружка.

— Да я же без всякого злого умысла… — сказал сконфуженно Веймар и сел в машину.

— На первый раз я ограничусь устным внушением, но ты, Веймар, запомни — инициатива наказуема исполнением, — ответила Анджелла строго.

Веймар ничего не ответил, но очень красноречиво вздохнул, завел мотор. Черный Кадиллак медленно съехал с тротуара и помчался прочь.


Во время отсутствия начальства Крозье сидел в своей комнате за столом, вооружившись ноутбуком, и медленно водил пальцем по сенсорному экрану. Информация на экране была довольно интересна, особенно учитывая специфику работы Крозье. Пока Анджелла занималась вопросом со своей стороны — Виктор принялся по крупицам собирать информацию о «подвигах» Густава Алька. Картина вырисовывалась не вполне оптимистичная. В прессе самые свежие публикации касались события десятимесячной давности — о предотвращенном террористическом акте в Северном море, тогда Альк пытался подорвать три буровых платформы. Однако попытку пресекли компетентные службы, а Альк снова сбежал. Правда, в этот раз отделаться малой кровью ему не удалось — Ван Вейден, его правая рука, занимавшийся поиском источников финансирования организации, был ликвидирован еще до операции по предотвращению теракта, и убрали его вовсе не спецслужбы. Из той малой толики информации, просочившейся в прессу, следовало, что это убийство было организовано каким-то могущественным международным синдикатом, а сам наемный убийца — находится в международном розыске.

На этой минорной ноте в его комнату вошла Бернски.

— Чем занят? — поинтересовалась девушка.

— Изучаю предмет нашей вчерашней беседы, — ответил Крозье задумчиво. — Пока особых результатов не нарыл. Правда, есть кое-какая информация к размышлению. Но боюсь, это никакой практически пользы нам не даст.

— Понятно, — сказала Бернски. — Ладно, если понадоблюсь — я буду в гостиной.


Черный Кадиллак уже катил по загородной трассе, когда у Анджеллы зазвонил мобильный телефон. Сначала она не хотела брать трубку — высветившийся на дисплее номер был ей незнаком. Телефон продолжал надрываться полифонической мелодией. Веймар украдкой глянул на свою начальницу. Анджелла не выдержала.

— Да…

— Привет, — это был тот самый голос, с которым она разговаривала в телефонной будке на городском почтамте. — Ты не могла бы меня выручить? Тут друзья просят хорошему человеку помочь, а тебе как раз по пути. Могу я на тебя положиться?

— Возможно, — сказала Анджелла. — Что-то серьезное?

— Не было бы серьезное — меня бы не дергали, — сказал мужчина. — Давай я скину тебе его номер — дальше уже будешь напрямую с ним ситуацию выяснять. Скажи ему, что тебя Франци помочь просил — он сразу поймет.

— Хорошо, договорились, — сказала Анджелла.

10:00

Потихоньку начинал моросить мелкий дождик. Лобовое стекло покрылось точками водяных капель. Стеклоочистители приглушенно хлопнули, смахивая воду. Карло гордился своей машиной. Джип «Мерседес Гелендваген» он купил совсем недавно, неделю назад. Последнее время бизнес Карло шел в гору, он смог не только обеспечить семью необходимым, но и разжиться тем, что в некоторых странах облагается налогом на роскошь.

Вообще автомобиль для Карло был жизненной необходимостью. Ему постоянно приходилось куда-то ездить, договариваться с людьми, даже возить мелкие партии грузов, а именно — алкогольных напитков. На них и был построен его небольшой и не то чтобы совсем уж легальный, но все-таки бизнес. Друзья, шутя, называли Карло «человеком со шрамом», хотя сравнение с Аль Капоне было ему вполне по душе.

Джип миновал промышленные кварталы и оказался на окраине города. Съехав с асфальта, автомобиль по грунтовой дороге пересек небольшой пролесок и доехал до пологого склона, за которым находилась старая свалка. Ею давно не пользовались, но тем не менее, убирать не торопились. Свалку облюбовали бездомные, это был целый городок, по ночам вся свалка горела огоньками костров.

Карло вылез из джипа, прошелся, подошел к краю откоса, присел на корточки, закурил. Вдалеке виднелись сгорбленные фигуры бродяг, ищущих среди мусора что-нибудь полезное. От этого тоскливого зрелища Карло отвлек шум мотора. Он встал, обернулся. По грунтовке медленно полз старенький «Мерседес» S-class 600-ой модели. Автомобиль явно знал лучшие времена — поцарапанные бока, треснутое лобовое стекло, усеянный сколами бампер…. От этого зрелища Карло сразу погрустнел. Стало жалко несчастную машину.

Тем временем «Мерседес» остановился, из седана вылезли четверо. Трое остались у машины, а четвертый медленно, сунув руки в карманы, вразвалочку пошел к Карло.

— Ну что? — спросил он издалека.

— Это я тебя спрашиваю, — сказал Карло.

— Не понял, — удивился тот.

— Нечего понимать, — сказал Карло. — Вам свой хлеб никто просто так не отдаст.

— Это ты зря так, — сказал мужчина.

— Время покажет, — сказал Карло.

— Что, полный отказ? — спросил собеседник.

Карло кивнул.

— Ну, смотри, я тебя предупредил, — сказал мужчина.

— Это я тебя предупредил, — подчеркнул Карло.

Его собеседник лишь криво усмехнулся и также неторопливо пошел к своей машине. Карло остался возле джипа, дожидаясь, пока его визави уедут.


«Мерседес» 600-ой модели медленно ехал через пролесок.

— Что, поговорили? — спросил водитель.

— Да ничего, — сказал сидящий на заднем сиденье. — Он по-хорошему не понимает, будем по-плохому. Завтра женушкой его займитесь, отвезите в притон к Сулейману, там по кругу погоняйте. Можете еще ее на наркоту посадить, чтобы он быстрее думал.

Машина повернула за поворот, и водитель резко нажал на тормоз. Посреди дороги, перекрыв ее своим кузовом, стоял наглухо тонированный черный седан.

— Что за кретин? — спросил водитель недовольно.

Хлопнула водительская дверца «Кадиллака». Высокая жгучая брюнетка в черном кожаном плаще, плавно покачивая бедрами, направилась к «Мерседесу».

— Ты на кой дорогу перекрыла, курва? — крикнул ей, высунувшись из окна, водитель «Мерседеса».

Она отбросила в сторону полу плаща и вскинула штурмовую винтовку «Штаир Ауг». Прогрохотала длинная очередь, с треском осыпались стекла, несколько пуль гулко ударились о стальной кузов автомобиля. Женщина подошла поближе и в упор расстреляла короткими очередями пассажиров «Мерседеса». Затем выпустила винтовку из рук — Штаир безвольно повис у нее на плече — достала из внутреннего кармана пачку длинных тонких сигар, закурила.

Обогнув седан, из пролеска на дорогу выехал джип. Карло вылез из своего автомобиля, подошел к женщине, оглядел изрешеченный «Мерседес».

— Красиво, — сказал он. — Такими они мне больше нравятся.

— Мне тоже, — ответила женщина задумчиво. — Посмотри, какой у них спокойный, умиротворенный вид…

Она кивнула в сторону окровавленных скорчившихся трупов.

— Даже не знаю, как благодарить. Эти сволочи мне уже все нервы вымотали. Приезжайте вечером в клуб, рассчитаемся. — предложил Карло.

Женщина согласно кивнула.

— Во сколько? — спросила она.

— Часов в 9, может в 10 вечера, — сказал Карло. — Устроит?

— Вполне, — сказала женщина, стряхнула пепел.

— Хорошо, — сказал Карло. — Тогда — до вечера? Франци мой огромный привет передавайте, я ему теперь до гробовой доски должен.

Анджелла кивнула, села в машину. Кадиллак взвыл двигателем, задние колеса дали пробуксовку, разбросав гравий, и черный седан с ревом помчался по грунтовке. Карло проводил автомобиль взглядом.

— И как это называется? — спросил Веймар, оглядываясь на расстрелянный автомобиль, оставшийся позади.

— Я не сильна в терминологии, но, по-моему, это называется «заказное убийство», — ответила Анджелла спокойно. — Тебя что-то смущает?

— Меня — нет, — ответил Веймар. — Это тебя должно смущать то, что скажет префект, когда узнает об этом.

— Плевала я на префекта… — отмахнулась Анджелла небрежно.

— Он, если мне не изменяет память, вроде как твой непосредственный начальник, — как бы невзначай заметил Люк.

— Веймар, запомни раз и навсегда — я сама себе начальница… — процедила сквозь зубы Анджелла.

Спустя час черный кадиллак въехал в ворота усадьбы.

День 2-ой

12:30

Веймар вошел в свою комнату, стянул с плеч пиджак, свернул комом и бросил на письменный стол, плюхнулся на кушетку, вынул из оперативной кобуры пистолет «Хеклер Кох» 45-ого калибра, плавным жестом оттянул кожух затвора, наслаждаясь процессом досылания патрона в патронник, и, взяв оружие обеими руками, направил дуло на дверь. И именно в этот момент в его комнату вошел префект фон Штернгольдт.

— Бах! — громко сказал Люк и дернул стволом, изображая отдачу.

Фон Штернгольдт непроизвольно вздрогнул.

— Веймар, Вас не затруднит никогда больше не направлять на меня оружие? — спросил префект. От такой встречи он слегка побелел.

— Извините, — Люк смутился, убрал оружие в кобуру. — Он на предохранителе, не стоит так волноваться. Я вам нужен?

— Да, Люк, скажи, где мне найти твою начальницу? — спросил префект. — Утром вы с ней уехали вдвоем, ты, я вижу, уже вернулся — а ее ни я, ни мои слуги нигде не можем найти. Как это понимать?

— Ничего не понимаю… — развел руками Люк. — Мы же вместе приехали, на одной машине… а что, ее нет у себя?

— Ее вообще нигде нет, — ответил префект хмуро.

— Я попробую найти ее.

Веймар вскочил с кушетки, натянул свой пиджак, вышел из комнаты и задумался.

«Интересно, если бы я был двухметровой брюнеткой с третьим размером груди — чем бы я сейчас занимался…»

Вопрос был столь широк и всеобъемлющ, что от многообразия всевозможных вариантов у Люка подкосились ноги. Пошатавшись с полчаса по особняку, он оказался в одном из залов на верхнем этаже. Веймар вышел на огромный балкон, достал сигареты и закурил. Посмотрел по сторонам. Анджелла была в каких-то полутора, может быть — двух десятках метрах от него, она сидела на крыше почти у самого карниза в своем любимом платье, облокотившись на собственные колени, и смотрела куда-то вдаль.

— И часто с тобой такое происходит? — спросил Люк, повышая голос.

Анджелла утвердительно кивнула.

— Тебя префект ищет! — сказал Люк.

Снова твердый кивок.

— Именно поэтому я здесь…

Голос Анджеллы был таким тихим, что Люку невольно показалось, будто ее слова прозвучали у него в голове, а не в воздухе.

— Он от тебя не отстанет! — крикнул Люк. — Не получится просидеть на крыше до самой смерти префекта!

— Не получится… к сожалению…

Люк мотнул головой. Нет, в этот раз точно не показалось — Анджелла даже не пошевелила губами.

— Не волнуйся, крыша у тебя не поедет — это всего лишь гипноз.

От неожиданности Люк вздрогнул. Его начальница теперь уже стояла рядом, облокотившись на парапет. И говорила с ним — обычным своим голосом, тем самым женственным контральто.

— Где ты этому научилась? — спросил Люк.

— В институте благородных девиц, — отмахнулась Анджелла небрежно. — Префект не сказал, зачем я ему?

— Нет, — Люк развел руками. — Он передо мной не отчитывается.

— Мы это исправим, — пообещала Анджелла. — Я прямо чувствую, он хочет, чтобы мы сделали для него какую-то гадость.

— Поэтому и сидишь на крыше? — догадался Веймар.

Анджелла кивнула.

— Удивительная ты, — пожал плечами Люк. — То четырех бандитов расстреляла в упор, а то — от префекта на крыше прячешься.

— Я прекрасна и удивительна. Причем я становлюсь удивительной в тот момент, когда перестаю быть прекрасной, — усмехнулась Анджелла, и в ее голосе Веймар уловил горечь. — Ладно, собери наших в гостиной. А я схожу к префекту.

14:00

Черный кадиллак не спеша катил по улицам города.

— В общем, со слов префекта получается, что один парень — хозяин ресторанного бизнеса — не торопится возвращать ему кредит. Увещевания не действуют, и мы своим визитом должны ускорить этот процесс, — рассказывала Анджелла, сидя на переднем пассажирском сиденье.

— А как же слуги префекта? — спросил Веймар. — Ну, например, тот же Альфан…

— Как сказал префект, Альфан с ним скоро за руку здороваться будет, — ответила Анджелла. — У Альфана не те методы. К тому же, есть небольшой нюанс.

— Какая-то фишка? — спросил Крозье.

— Да, можно и так сказать. Фишка в том, что этот парень из итальянской диаспоры, — ответила Анджелла. — Иначе говоря, мафия. И у нас с ними может запросто случиться конфликт интересов.

— То есть мы еще и выбиваем деньги из должников префекта… — недовольно проворчала Бернски.

— Я ему сказала то же самое, только с большей долей иронии, — улыбнулась Анджелла. — Но он предпочел представить это как всего лишь нашу маленькую услугу ему, и он при случае — в долгу не останется.

— Понятно, — вздохнул Веймар. — Типа, симбиоз.

Анджелла не ответила.

Кадиллак остановился на тротуаре у входа в небольшой ресторан.

— «Итальянская кухня дона Сальвадоре» — прочёл вывеску Люк.

— Именно так, — сказала Анджелла. — Подождите в машине, я скоро вернусь. Через прозрачную стеклянную стену обеденного зала Веймару было отлично видно, как Анджелла вошла в ресторан, села за крайний столик и жестом подозвала официанта. Некоторое время они непринуждённо беседовали, было видно, как Анджелла лучезарно улыбается официанту своей белоснежной ослепительной улыбкой, а тот, в свою очередь, ей что-то шепчет на ухо.

— Джим, не можешь ли ты позвать своего босса, дона Сальвадоре? — спросила она, наконец. — Мне бы очень хотелось обсудить с ним перспективы развития его бизнеса.

— Сию минуту, — ответил очарованный красотой и искренностью посетительницы официант и отправился за боссом, а Анджелла встала и подошла к барной стойке.


— Дон Сальвадоре? — официант осторожно заглянул в кабинет хозяина ресторана. — Там Вас спрашивает какая-то женщина. Говорит, что хочет поговорить с Вами о Вашем ресторане. Раньше я ее у нас не видел.

— Спасибо, Джим, — Марко Сальвадоре был весьма тучным мужчиной и вследствие этого не любил вылезать из-за своего стола, поэтому, когда официант ушёл, он крепко задумался.

«Если бы это был фон Штернгольдт, он бы прислал Альфана, — сказал сам себе дон Сальвадоре. — Наверное, это предложение от какой-нибудь крупной ресторанной корпорации».

Размышляя над радужными перспективами, открывшимися перед ним в мгновение ока, Марко Сальвадоре вышел из кабинета и направился в ресторанный зал. Заходя туда, он заметил, что в зале никого нет. Анджелла быстро вышла из-за барной стойки и приставила к его затылку дуло пистолета.

— Князь фон Штернгольдт очень недоволен тобой, — тихо произнесла она. — Он устал ждать и попросил меня решить эту проблему. Через два часа я приеду за деньгами. Вся сумма должна быть в наличии. Понял меня?

— А если нет? — спросил Марко.

— Свинцом отравишься, — пообещала Анджелла. — Ну так как?

— Да… — ответил дон Сальвадоре дрогнувшим голосом.

— Умница, — Анджелла сунула пистолет за спину, вышла из ресторана и села в чёрный кадиллак, стоящий у входа. Машина медленно съехала с тротуара и исчезла за поворотом. Дон Сальвадоре постепенно унял дрожь в коленях, вынул мобильный телефон и набрал номер.

— Сантино, это твой дядя Марко, — сказал он наконец. — У меня есть одна проблема. Ты не мог бы подъехать ко мне в ресторан через часик? Да-да, можешь и людей с собой прихватить….


В парке было необычайно тихо. В будний день здесь можно было ходить часами, и так и не встретить ни одной живой души. Легкий ветерок ворошил кучки сухой опавшей листвы. Откуда-то с востока наползала белесая дымка тумана, растекаясь над землей словно кисель. Где-то вдалеке громко каркнула ворона.

Высокая брюнетка стояла на берегу, почти у самой кромки воды и курила, глядя на плавающего по озеру лебедя.

— Ты не думаешь, что он будет ждать нас не один, а, скорее всего, в компании своих драгоценных родственничков? — спросил Веймар громко.

Он сидел на водительском сиденье, распахнув дверцу.

— Я это предполагаю как само собой разумеющееся, — ответила тихо Анджелла, как будто говорила это сама себе. — А что, тебя так беспокоит судьба его многочисленной бандитской родни?

Веймар в очередной раз вспомнил хладнокровную утреннюю расправу и расстрелянный «Мерседес».

— Я бы не хотел оказаться на их месте, — ответил он.

— Ты не на их месте, во всяком случае — пока, — успокоила его Анджелла.

— Это радует… — пробормотал Веймар.

— Люк, ты сегодня с утра какой-то нервный, — заметила Бернски.

— Это у него гормональное, — утешила ее Анджелла.

День 2-ой

16:20

Веймар медленно подъехал к ресторану дона Сальвадоре. Припарковаться было особо негде — на противоположной стороне улицы стояли два БМВ — X5 и старенькая семерка.


— Вставай у входа, — сказала Анджелла. — Видишь? Вот и те самые бедные итальянские родственники.

— А по машинам не скажешь, что они бедные, — заметил Веймар, сосредоточенно наматываясь на баранку и пытаясь развернуться на узкой дороге. Американский кадиллак не мог похвастать скромными размерами, и разворачиваться на нём против хода движения было удовольствием сомнительным.

— Ну, во всяком случае, я их таковыми сделаю, — пообещала Анджелла.

Веймар невольно поежился; уж кто-кто, а он теперь твердо знал — своих слов Анджелла на ветер не бросает.

— Ну, наконец-то! — Анджелла вылезла из машины. — Ждите, я быстро. Она вошла в ресторан через служебный вход. Сквозь стеклянную витрину Виктор отлично видел и обеденный зал, и сидевшего в компании семи человек дона Сальвадоре.

— Эй, Люк! — позвал Крозье. — Глянь, не слишком ли тепло для таких плащей, как у этих ребят?

— Да-да, как бы они в них не вспотели, — протянул Веймар. — Под такой плащ можно и винчестер засунуть. «Мосберг», к примеру. Или «Бинелли»…

— Может, пойти, подстраховать её? — спросил Крозье.

— Ну попробуй… — злорадно ухмыльнулся Веймар.

Виктор вылез из машины, забежал за угол, рывком открыл дверь, через запасной вход быстрым шагом зашёл на кухню и почти догнал Анджеллу. На его глазах она вошла в обеденный зал, отработанным жестом выхватила из-под плаща американский «Кольт 1911» и веером накрыла всю компанию дона Сальвадоре. Затем ударом ноги опрокинула на пол стул, на котором сидел хозяин ресторана и перезарядила пистолет, отработанным до автоматизма движением сунув пустую обойму за спину.

— Где мои деньги? — черное жерло «Кольта», сгорая от любопытства, уставилось прямо в лицо дону Сальвадоре.

— Я… отдам… — простонал тот, лёжа на полу.

— Немедленно! — потребовала Анджелла.

— Но… — попытался что-то сказать дон Сальвадоре.

В наступившей тишине громко щёлкнул затвор «Кольта», дославший патрон в патронник.

— У меня в кабинете есть сейф… — сказал сбивающимся голосом бедолага. — Но там может не быть всей суммы…

— Молись, чтобы была, — Анджелла опустила пистолет.

Через пару минут Крозье уже пересчитывал деньги, а дон Сальвадоре всё продолжал опорожнять огромный несгораемый сейф, стоящий в его кабинете. Анджелла стояла у входа с пистолетом наготове.

— Всё, — сказал, наконец, Виктор, сунув в сумку очередной ворох банкнот.

— А может, сверху возьмёте? — скромно предложил Сальвадоре. — Мне таких сотрудников очень не хватает. Поверьте, деньгами не обижу. Хотите, даже долю с ресторана выделю.

— Ага, — усмехнулась Анджелла. — А мы тебе эту долю разменяем в свинцовом эквиваленте. Я уже однажды решила для себя раз и навсегда, что с моей подготовкой надо иметь должное чувство ответственности за содеянное. И не опускаться до уровня мелких мафиозных разборок.

— Ну-ну, — Крозье кивком головы показал в сторону обеденного зала.

— Я же ясно сказала, это — мои деньги, — ответила Анджелла раздраженно. — А я не люблю, когда мне не возвращают долги. Это всё равно, что ко мне в карман залезть. Ладно, поехали. Хватит с него нашего визита.

И, открыв дверь, как бы напоследок, Анджелла выстрелила в лоб дону Сальвадоре, а затем быстрым шагом вышла.

— Ну и зачем ты это сделала? — спросил Крозье, догнав её.

— Свидетель, — коротко ответила Анджелла.

— Интересно, что ты скажешь об этом префекту, — сказал Виктор, перешагивая через лежащий на полу труп.

— Я найду, как перед ним отбазариться, — ответила невозмутимо Анджелла, выходя на улицу. — В самом крайнем случае я сошлюсь на свой горячий темперамент. Машину придется уничтожить. Два убийства в один день — слишком много для одного автомобиля.

— Так значит, уже два убийства… — пробормотал Крозье, садясь в кадиллак.

— Ты что-то сказал, Крозье? — удивилась Анджелла, устраиваясь на переднем пассажирском сиденье.

— Нет, тебе послышалось, — ответил Виктор.

18:30

Крозье нехотя ковырял вилкой в тарелке. Вся команда сидела в гостиной особняка фон Штернгольдта за огромным столом дубового дерева. Ужинали.

— Меня интересует один вопрос… — сказал префект с некоторой задумчивостью в голосе. — Какого дьявола было убивать его?! — Конец фразы он подчеркнул криком.

— А с каких пор специальные подразделения выбивают деньги из должников префектов? — совершенно спокойно спросила Анджелла, побарабанив ногтями по столу. — Или господин префект забыли, как такие вещи называются? Я подскажу. «Превышение полномочий».

— Анджелла, не забывайся, — у фон Штернгольдта от злости побагровели щёки. — Я всё ещё префект в этой области.

— Такими темпами — ненадолго, — пообещала Анджелла, встала из-за стола, взяла бутылку виски и вышла.

— Чертова сука, — сказал фон Штернгольдт, глядя ей вслед. — Ну какого его было убивать-то, а? Прибрали бы к рукам его бизнес со временем. А теперь кому он нужен, без денег и мёртвый? А-аа…

Префект огорченно махнул рукой и вышел.

— В нашем милом захолустье жизнь начинает бить ключом… — заметил Крозье.

— Ага, причем гаечным, и по голове, — добавил Веймар.


— Анджелла, нам нужно поговорить! — префект бесцеремонно ворвался в комнату девушки.

Она сидела за письменным столом, всецело погрузившись в свой ноутбук и что-то сосредоточенно печатая — появление князя в ее покоях Анджеллу никак не заинтересовало.

— Ты что, оглохла? — префект бесцеремонно захлопнул крышку ноутбука, чуть не прищемив девушке пальцы.

Анджелла посмотрела на него исподлобья, одного ее взгляда хватило бы на целую Хиросиму.

— О чем ты хотел поговорить? — она нарочно подчеркнула «ты», красноречиво давая понять князю, что с ней — придется разговаривать как минимум на равных, не как с подчиненной.

— О семействе Сальвадоре, — сказал фон Штернгольдт. — И о той кровавой бане, которую ты сегодня устроила в их ресторане.

— Я мафии не боюсь. А у тебя охрана, — отрезала Анджелла. — А если их что-то не устраивает, в следующий раз я могу устроить им не баню, а целый бассейн.

— Не уходи от разговора, — князь начинал не на шутку злиться. Он прошелся по комнате и сел в кресло, принялся нервно барабанить пальцами по подлокотнику. — Зачем ты провалила мою затею с его ресторанным бизнесом? Он ведь был связан мною по рукам и ногам…

— Погорячилась, — хмыкнула равнодушно Анджелла, пуская в ход свой последний аргумент. — Такой ответ устроит?

Фон Штернгольдт в сердцах хлопнул ладонью по лакированному подлокотнику.

— Не получается у нас симбиоза, — заметила Анджелла. — Пожалуй, я поеду.

— Куда это? — спросил префект.

— Ага, сейчас прям возьму и отчитаюсь, — отмахнулась Анджелла, выключила ноутбук и набросила на плечи плащ. — Конструктивная беседа еще ожидается?

От такой наглости князь опешил.

— Значит, нет, — сделала вывод Анджелла. — Тогда до скорого.

Она махнула ему ладошкой на прощанье и вышла из комнаты, хлопнув дверью.


Карло положил на барную стойку картонный пакет. Анджелла неторопливо пригубила бокал вина. В клубе царил полумрак, громко играла музыка.

— Пересчитывать будете? — спросил Карло, повышая голос.

Анджелла отрицательно мотнула головой.

— Польщен Вашим доверием, — сказал бизнесмен.

Анджелла кивнула.

— Петерс! — Карло подозвал бармена. — Эту девушку угощает заведение.

Анджелла поставила бокал на стойку, постучала ноготком по стеклу. Бармен тотчас достал бутылку красного сухого вина, но Карло жестом его остановил.

— Девушка угощается из моих личных запасов, — сказал он. Бармен понимающе кивнул и полез куда-то под стойку.

— В самом деле, не могу же я Вам наливать то пойло, которое мы продаем нашим клиентам… — виновато объяснил Карло.

Анджелла благосклонно улыбнулась и снова кивнула.

— Привет.

От неожиданности она вздрогнула. Альфан появился буквально из ниоткуда, подвинул стул и сел рядом.

— Чего тебе нужно? — Анджелла рефлекторно начала злиться. — Карло, будь добр, оставь нас наедине.

Карло это и так понял — без лишних слов встал и скрылся в полумраке зала.

— Префект обеспокоен твоим отсутствием, — сказал Симон.

— Догадываюсь, — фыркнула Анджелла.

— Он хочет еще раз попробовать объясниться с тобой, — сказал Альфан.

— Я не хочу с ним разговаривать, — отрезала Анджелла.

— Нравится тебе это или нет, но он твой начальник и разговаривать с ним все равно придется, — сказал Альфан терпеливо.

— Может, мне изменить этот его статус-кво? — уклончиво спросила Анджелла.

— Не вздумай, — предостерег Альфан. — Ты в безопасности ровно до тех пор, пока никто не знает, кто ты на самом деле.

Анджелла тяжело вздохнула.

— Я устала, Симон, — простонала она. — Ты бы знал, сколько подобной швали промелькнуло перед моими глазами за все эти прошедшие годы… всех бы к ногтю прижала, честное слово…

— Успеешь, — Альфан утвердительно кивнул. — Всему свое время.

— Скорее бы оно пришло, это самое время, — снова тяжело вздохнула Анджелла. — Можно тебя попросить об одолжении? Поговори с ним.

— С префектом? — спросил Альфан.

Анджелла кивнула.

— Я попробую, но внемлет ли он мне… — развел руками Альфан. — Понимаешь, я не могу вот так в лоб заявить, что ему надлежит бегать перед тобой на полусогнутых. А намеками до него вряд ли дойдет — тот еще персонаж…

Анджелла пристально посмотрела на Альфана, надула губы, в ее глазах заблестели капельки влаги.

— Хорошо-хорошо, я сегодня же попробую, — торопливо произнес Альфан, замахал руками. — Только не вздумай плакать, я твоих слез просто не переживу.

Анджелла довольно улыбнулась.

День 2-ой

21:00

Несмотря на столь позднее время, префект был чем-то чрезмерно озабочен. Анджелла поняла это, едва переступила порог княжеского кабинета, где ее уже ждали и остальные члены группы.

— Что за аврал? — она встала посреди комнаты, скрестив руки на груди, и окинула недовольным взглядом своих подчиненных — как будто они уже успели в чем-то провиниться.

— В этом городе живёт человек по имени Хорст Дике, — сказал фон Штернгольдт. — Он работает на одну из наших компаний. Немец, иммигрировал 12 лет назад, по образованию врач, гематология; в силу специфики его работы в составе компании он был посвящен в наши внутренние дела достаточно глубоко. Но дело не в этом. За ним следят вот уже вторую неделю. Есть все основания полагать, что это напрямую связано с его деятельностью в составе нашего предприятия. В то же время, на данный момент мы не можем каким-либо образом обеспечить ему безопасность. Таким образом, у нас остается только один выход….

— Молчание — лучший адвокат мёртвых, — догадалась Анджелла, и префект согласно кивнул. — Я сделаю. В затылок, без боли.

Префект кивнул.

— Займитесь этим через пару часов, — сказал он. — Крозье и Анджелла — останьтесь, остальные свободны.

Веймар понимающе кивнул, взял за руку недоумевающую Бернски и вышел вон.

— Виктор, я понимаю Ваши чувства, — сказал фон Штернгольдт. — Терять друзей очень тяжело, но идёт война, и у нас нет иного выхода. Во всяком случае, у Вас есть два часа, чтобы проститься с ним.

— Хорошо, — сказал Крозье каким-то странным голосом.

— Можете взять мою «Ауди», — сказал префект. — Приступайте, у нас не так много времени, как кажется.

23:00

Вот уже второй час Виктор Крозье сидел в мягком уютном кресле в квартире у Хорста Дике и пил пиво.

— Вот, чёрт, Виктор, я до сих пор не могу поверить, что ты тоже работаешь на нас! — не помнящий себя от радости хозяин шарил в холодильнике в надежде найти какую-нибудь закуску для дорогого гостя.

— Да, Хорст, я никогда бы не подумал, что вновь увижу тебя, — Крозье отпил из бутылки. — Ведь с тех пор прошло целых пять лет! А ты меня всё равно узнал.

— Да ты ни хрена и не изменился-то, — махнул рукой Дике, принявшись откупоривать ещё одну бутылку. — Всё тот же флегматичный прагматик, твою мать!

Глянув в окно, Крозье увидел, как рядом с «Ауди А8» из служебного гаража фон Штернгольдта припарковался чёрный джип «Кадиллак Эскалад». Виктор украдкой посмотрел на часы. Отведенное ему время было уже на исходе.

Хлопнув дверцей машины, Анджелла вошла в подъезд. Поднявшись по лестнице, она позвонила в дверь.

— Кого это на ночь глядя чёрт несёт, чтоб ему ноги выкрутило… — недовольно проворчал Дике, поставил пиво на стол и пошёл открывать дверь.

Виктор глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— О, здравствуйте, красавица! — воскликнул Хорст, открыв дверь. — Не ожидал. У меня сегодня прямо день посещений какой-то! Вы здесь кого-то потеряли?

— Мне нужен Хорст Дике, — ответила Анджелла спокойно, дружелюбно улыбаясь. — Как я понимаю, это Вы. — Это не было вопросом — это было утверждением.

— Это я… — сказал врач настороженно. — Кто вы такая?

Он на секунду отвел взгляд — обернулся посмотреть, как там Виктор — а когда снова повернулся к ней — Анджелла уже держала в метре от его лица автоматический «Кольт» 45-ого калибра. Дике всё понял без слов.

— Прости, Хорст, но иначе никак, — будто извиняясь, произнесла Анджелла и нажала на спусковой крючок. В маленькой квартирке выстрел прогремел раскатом грома. Отсечка-отражатель громко щёлкнула, выбрасывая стреляную гильзу из патронника. Пистолет окутало облако сизого дыма. Пулей тело Хорста опрокинуло на спину. Анджелла подобрала с пола гильзу, Крозье взял одну из двух стоящих на столе бутылок пива, и вдвоём они вышли из квартиры, оставив на полу бездыханное тело.

День 3-ий

05:00

За окном было ещё темно. В особняке стояла гробовая тишина. Изредка по коридору проходил охранник, грохот его армейских ботинок эхом отдавался в пустых залах и комнатах. Затем снова наступала тишина. За долгие годы в таком сумасшедшем ритме Люк Веймар привык спать даже под залпы артиллерийских орудий. Он не услышал, как открылась дверь в его комнату, но когда чьи-то ноги еле слышно прошли по ковру к кушетке, на которой он спал, Люк повернулся и направил на вошедшего свой полуавтоматический «Хеклер Кох» 45-ого калибра. Щёлкнул выключатель, комнату залило светом электрических ламп. В метре от кушетки стояла Анджелла в своих излюбленных сапожках на платформе, латексных брюках и красном свитере. На ремне её брюк висел неизменный армейский «Кольт».

— А ты неплох, очень даже неплох, — похвалила она. — Но если бы я захотела тебя убрать, ты был бы уже мёртв. Вставай, поехали.

— Куда? — спросил Веймар сонно, поднимаясь с кушетки.

— Как это куда? На работу, — ответила Анджелла, с удивлением глянув на Веймара. — Забыл? Мы же задались священной целью — изощренно покончить с собой при посредничестве Густава Алька.

Веймар надел свой белый пиджак и сунул пистолет в кобуру на боку.

— Я готов, — сказал он.

Вдвоём они вышли из комнаты и спустились в гостиную. Остальные члены группы уже находилось там. С некоторым удовольствием Веймар отметил для себя, что Крозье не выпускает из рук штурмовую винтовку «Штаир Ауг» калибра 5.56×39 мм.

— Я буду лаконична до безобразия, — предупредила Анджелла. — Поступила информация, что завтра у нашего дорогого Густава запланирована сделка купли-продажи большой партии стрелкового оружия. Наша задача — заранее занять место продавцов этого оружия, и во время проведения сделки убрать Алька.

— А у нас есть хоть какие-то выходы на этих самых продавцов? — спросил Веймар спросонья.

Анджелла утвердительно кивнула.

— И как мы займем их место? — спросила Бернски.

— Сначала нам придется это место очистить, — уклончиво сказала Анджелла. — Потом мы его займем.

В этот момент хлопнули двери, и в гостиную вошел молодой сухощавый парень.

— Я не помешал? — спросил он.

— Нет… — Анджелла удивленно смотрела на него. — Я не вполне понимаю, что ты здесь делаешь…

— То же, что и всегда — работаю, — ответил парень. — Пол Фергюссон, назначен в Джи-2. Ранее руководил параллельным подразделением Джи-3.

— Ну и руководил бы дальше, — фыркнула Анджелла.

— А некем больше руководить… — развел руками Фергюссон.

Веймар изумленно посмотрел на Крозье, затем переглянулся с Бернски — она была белее мела.

— Второе подразделение за неделю… — произнесла Анджелла. — Густав Альк начинает производить впечатление, и у меня даже чешутся руки повесить его голову на стену в своих апартаментах.

— Ты как обычно сама проницательность, — сказал Фергюссон. — Каков расклад?

— Выступаем на рассвете, занимаем огневые точки, а завтра всех побеждаем и возвращаемся домой, — сказала Анджелла. — Как видишь, набор стандартный, без изысков.

— Ну что, я готов влиться в ваш дружный коллектив, — сказал Фергюссон.

— Вливайся… — разрешающе махнула рукой Анджелла. — Это Крозье, это Веймар, а вон то наивное юное создание зовут Бернски.

Джиллиан посмотрела на Анджеллу, но все-таки промолчала.

— Ты неисправима, — посмеялся Фергюссон, обмениваясь рукопожатиями с мужчинами, затем галантно поцеловал ручку девушке.

— Надеюсь, ты уже собрался, потому что мы выезжаем прямо сейчас, — сказала Анджелла нетерпеливо.

— К чему такая спешка? — спросил Веймар.

— У нас очень специфические поставщики, поэтому в наших интересах быть замеченными предельно малым количеством сторонних наблюдателей, — объяснила Анджелла. — Крозье, что с машиной?

Виктор утвердительно кивнул.

— Твое молчание — золото, — похвалила Анджелла. — Поехали.


Чёрный джип «Шевроле Сабарбен» медленно въехал на задний двор старого трехэтажного кирпичного здания.

— А это точно здесь? — спросил Веймар осторожно. — А то что-то сомнения меня гложут при виде этого забора и колючей проволоки…

Тут же недалеко надрывно залаяла матерая немецкая овчарка.

— Вот здесь мы и отовариваемся… — произнесла удовлетворенно Анджелла.

— Это что, полицейский участок? — спросила Бернски неуверенно, встревожено озираясь по сторонам.

— Не совсем, — ответила Анджелла. — Это база роты полицейского спецназа. Веймар оторопело посмотрел на Бернски — она сидела как остолбеневшая, с широко открытым от удивления ртом.

— Джиллиан, скажи, у меня сейчас такой же идиотский вид, как у тебя? — поинтересовался Люк.

— Думаю, да, — ответила Джиллиан.

— Вылезайте, мальчики и девочки, — позвала Анджелла. — Я таскать снаряжение на своих хрупких плечах не собираюсь.

Она вылезла из машины. Остальные последовали ее примеру. Старые ржавые двустворчатые ворота гаража со скрипом отворились, им навстречу вышел полицейский, мужчина средних лет в спецназовской униформе — как будто он специально ждал их.

— Леди Анджелла! — он приветственно развел руками. — Как хорошо, что Вы вновь почтили нас своим визитом!

— Привет, Сэм, — Анджелла снисходительно улыбнулась. — Я давно здесь не была, и вот — решилась заглянуть. Для меня должен быть пакет.

— Пакет… — полицейский усмехнулся. — Пакет — это еще мягко сказано. Идемте, я вам все покажу и расскажу.

Он повел их внутрь — они прошли через гараж и спустились в цоколь, где находился тир. В углу у стены уже сиротливо ждала небольшая пирамида из деревянных ящиков.

— Здесь практически стандартный набор, — сказал полицейский, хлопнув ладонью по крышке одного из ящиков. — Несколько штурмовых винтовок, пистолеты, патроны… да, есть еще кое-что, специально для Вас…

Он выволок из пирамиды один из ящиков, отжал монтировкой крышку и извлек на свет подствольный гранатомет.

— AG36, 40-мм подствольный гранатомет, — пояснил Сэм. — Я изучал присланный Вами запрос на оборудование — почему-то сложилось впечатление, что у Вас в планах насыщенная программа. Конечно, реактивный гранатомет был бы полезнее, но с ним много не побегаешь — а эта штука компактна, легка и удобна.

— Неплохо, — Анджелла довольно кивнула. — Собирайте снаряжение. Сэм, выдай им несколько сумок, пусть упакуют все в них.

— Есть! — Сэм направился к выходу.

— Сэм! — Анджелла громко окликнула его, полицейский обернулся. — И все-таки, мне бы хотелось вернуться к вопросу о реактивном гранатомете.

Полицейский покорно вернулся, выволок из пирамиды продолговатый ящик, отжал крышку, и Анджелла восторженно захлопала в ладоши.

— Чувствую себя так, будто я маленькая девочка, за окном Рождественское утро, а я залезла под елку и нашла там кучу самых ожидаемых подарков, — сказала она.

— Ну, Санта-Клаус ТАКИХ подарков не дарит, — ответил Сэм смущенно. — Я так и думал, что Вам это особенно понравится. Реактивный гранатомёт РПГ-7. Дальность — метров 200, сами не замеряли — не успели, поэтому точно утверждать не стану. Ну как?

— Сэм, — сказала Анджелла взволнованно, взяв в руки гранатомёт и взвалив его себе на плечо. — Санта-Клаус таких подарков действительно не дарит! Я даже боюсь спрашивать, где ты его взял.

— А я и не скажу, — ответил Сэм.

Анджелла укоризненно посмотрела на полицейского.

— Ну, не досчитаются криминалисты пары-тройки вещдоков, дело житейское. Да, кстати, это ещё не всё. — Порывшись среди ящиков, он извлёк черный кожаный плащ, ничем не отличающийся от того, который носила Анджелла накануне. — Вот, извольте примерить.

Анджелла надела обновку.

— С непривычки тяжеловато, — пожаловалась она. — И рукава в локтях почти не сгибаются.

— Ничего, разносите со временем, — сказал Сэм. — Тут уж ничего не поделаешь, такой материал.

— Сэм, патроны… — как бы невзначай напомнила Анджелла.

Сэм без слов выволок из пирамиды ящиков картонную коробку, содрал фабричную этикетку и извлек пластиковые «соты» с торчащими из них донышками патронов диаметром 15 миллиметров.

— 440 Кор-Бон, как и заказывали. Ладно, я все-таки отправлюсь за сумками, время бежит быстро, — сказал полицейский.

Анджелла кивнула. Полицейский торжественно вручил ей монтировку и вышел.

— Обалдеть! — сказал Люк. — Вы всегда работаете с таким размахом?

— С размахом? — переспросил Фергюссон, изображая недоумение. — По меркам Анджеллы мы просто собираемся на небольшой пикник за городом. С размахом — это если взять пару танков, воздушное прикрытие…

— А что, был прецедент? — спросил Крозье.

Фергюссон демонстративно промолчал.

Крозье весьма красноречиво переглянулся с Веймаром.

— Черт… — выдавил из себя Люк.

Анджелла тем временем взяла монтировку, открыла еще один ящик и вынула оттуда винтовку «Хеклер-Кох G36E», взвела затвор, прошлась по тиру, взмахнула оружием, прицелилась в одну из мишеней и спустила курок. Затвор громко щелкнул.

— С винтовкой в руках ты неподражаема, — сказал Фергюссон.

— Именно поэтому ты взялся меня опекать? — поинтересовалась Анджелла, опустила винтовку. — Ты не находишь, что я уже выросла из той маленькой, хрупкой и беззащитной девочки?

— Я здесь из-за Алька, — покачал головой Пол. — Как только мы его уберем — я уеду. Мне готовят хорошую должность в Праге.

— Рада за тебя, — ответила Анджелла.

Вскоре вернулся Сэм. Все снаряжение разместили в шести непромокаемых прямоугольных сумках и принялись грузить в машину.

— Значит, все серьезно? — спросил Сэм как бы невзначай, пока остальные носили сумки, а Анджелла курила возле машины.

— Я вообще редко шучу, — ответила девушка.

— Да, не повезло тем ребятам, на головы которых вы свалитесь, — покачал головой Сэм. — Я даже иногда жалею, что не могу работать с вами.

— Поверь, Сэм, это к лучшему, — сказала Анджелла.

Она выкинула окурок в урну, махнула полицейскому на прощанье и, распахнув дверцу, забралась в кабину. «Шевроле» хрустнул трансмиссией и медленно, задним ходом стал выезжать со двора.

— Откуда этот полицейский так хорошо тебя знает? — спросил Веймар.

— Так, старые знакомые… — улыбнулась Анджелла.

— А что… — начал было Веймар.

— Надеюсь, вы уже приготовили наличные деньги? — влез в разговор Фергюссон.

— Это еще зачем? — удивился Крозье.

— Для дорожной полиции. На взятки, — уточнила Анджелла невозмутимо. — Понимаете, в нашей машине сейчас столько оружия, что можно захватить власть в маленькой и бедной стране. — Она слегка задумалась и добавила. — Или эту страну сделать маленькой и бедной…


«Шевроле» плавно катил по безлюдным пока еще улицам города. Фергюссон вел машину спокойно, уверенно — будто и не был багажник забит под завязку стрелковым оружием. Анджелла негромко отдавала распоряжения — где свернуть, куда и как проехать. Наконец «Шевроле» завернул за угол и медленно подъехал к крыльцу старого обветшалого здания. Фергюссон вопросительно посмотрел на девушку.

— Библиотека Святого Стефана, — пояснила она. — Надо поговорить с одним человеком. Ты не против?

Фергюссон развел руками. Анджелла вылезла из джипа и легкой походкой направилась к библиотеке. Пол откатил машину метров на 50 от входа в здание.

Сначала Анджелла нервно курила на крылечке, затем нырнула внутрь.

— Скука… — жалобно протянул Веймар через полтора часа, глядя в окно. — Надо было картишки взять, сейчас бы в дурачка перекинулись.

— Виктор… — тихо позвал Фергюссон.

— А-аа… — лениво отозвался Крозье.

— Видишь, мужик идёт по тротуару? — спросил Фергюссон.

Крозье выпрямился на сиденье и увидел через тонированное стекло, как к библиотеке подошёл какой-то тип в перепачканных джинсах и пожёванной косухе. На голове у него была ободранная замшевая кепка. Встав на крыльце, где каких-то пять минут назад курила Анджелла, он также закурил сигарету и принялся оглядываться по сторонам. В конце концов, его взгляд остановился на джипе.


— Заметил нас, — сказал Крозье лениво.

— Надо было машину маскировочной сеткой накрыть… — сказал Веймар, зевая.

— Вы сейчас кое-чем другим накроетесь. Лучше заткнитесь, если ничего умного сказать не можете, — сказал Фергюссон, понизив голос.

— Высота Эвереста — восемь с копейками километров, — сказал, сонно позёвывая, Люк Веймар.

Фергюссон тяжело вздохнул, но промолчал.

Докурив, мужчина выбросил бычок и вошёл в библиотеку.

— Надеюсь, у Анджеллы с ним проблем не будет, — сказала Бернски.

— Как бы у него с ней проблем не было, — сказал Фергюссон. — Ни у кого сигарет не будет? Ненавижу ждать. Сидишь на заднице, а мимо жизнь проходит.

— Так вы, пан, философ? — осведомился Крозье, протягивая ему пачку сигарет.

— Поэт, — услужливо поправил Веймар. — Это же целый шедевр! Сидишь на заднице, а мимо жизнь проходит! — с чувством продекламировал он.

— Твою мать, вы или заткнитесь, или меня не доставайте! — не выдержал Фергюссон, смял полную сигарет пачку и выбросил её в окно.

— Э-э-э… — жалобно простонал Крозье.

— Ой, прости, Виктор, — сказал Фергюссон огорченно. — Я тебе потом новую куплю, договорились?

Дверь библиотеки распахнулась и из здания неторопливой походкой вышла Анджелла. Фергюссон завёл мотор.

— Ну, как? — спросил он, когда начальница залезла в салон автомобиля.

— Сделка состоится, — сказала Анджелла.

Фергюссон удовлетворенно кивнул.

«Шевроле» медленно съехал с тротуара и помчался по кварталу. Анджелла достала из перчаточного ящика бутылку виски, отвинтила пробку и пригубила.

— Ты бы так не налегала на алкоголь-то… — произнёс Фергюссон, глядя на дорогу. — Нам сегодня предстоит очень тяжёлый день.

— Пол, а когда они у нас были лёгкими? — спросила Анджелла и снова приложилась к бутылке.


Джип выехал за город и помчался по трассе через лес. Листвы на деревьях уже не было — ощущалось не только шумное дыхание осени, но и приближение зимы. Ветер разносил по воздуху сухие листья, бросал их мелкими пригоршнями в лобовое стекло и под колёса «Шевроле». Анджелла сладко дремала, при всем своем росте она умудрилась клубочком свернуться на переднем сиденье и теперь мирно спала, подложив кулачок под щеку. Виктор украдкой глянул на нее в зеркало заднего вида и поразился той беззащитной хрупкой девушке, отразившейся на стеклянном полотне — с этого ракурса Анджелла вовсе не выглядела беспощадной профессиональной убийцей. Внезапно сидящий за рулём Фергюссон вяло мотнул головой, будто пробуждался от долгого сна.

— Ущипните меня, — произнёс он. — Я или сплю, или помер.

— С чего ты взял? — удивилась Бернски.

— Эти двое не клюют мне мозги своими идиотскими репликами, — ответил Фергюссон, кивком головы указав на сидящих на заднем сиденье Крозье и Веймара.

— А не хрен было мои сигареты выбрасывать, — обиженно сказал Виктор.

— Поэтам сигареты не нужны, ибо не хлебом единым они… — начал было Веймар, но Фергюссон обернулся назад и посмотрел на него каким-то странным недобрым взглядом.

— Пол, ты чего это? — испуганно спросил Люк.

— Да вот, смотрю: удастся ли по зубам череп опознать… — как-то странно ответил Фергюссон и развернулся обратно.

Анджелла заворочалась, что-то промурлыкала сама себе, потом сладко потянулась, ткнула ноготками в обивку на потолке и после этого повернулась к сидящим на заднем сиденье пассажирам, окинув их недовольным взглядом.

— Вас одних на полчаса оставить нельзя, — сказала она строго. — Обязательно из-за какой-то мелочи переругаетесь.

Они провели в дороге еще час. Ехали в тишине. Поток плоских шуток иссяк как-то сам собой. Вскоре внедорожник свернул с трассы на просёлочную дорогу и помчал по грунтовке вдоль реки, пока, наконец, не остановился у моста через неё. Фергюссон открыл дверь, встал на хромированный порог, высунулся из кабины и оглядел окрестности.

— А это точно здесь? — спросил он.

— Договаривались здесь встретиться, — сказала Анджелла, вылезла из машины и достала Gps-навигатор. — Едут. 17-ый километр проехали, минут через 20 здесь будут — сказала она и спрятала навигатор в карман.

Фергюссон спрыгнул с порога и пошёл открывать багажник.

— Ну что, встретим гостей достойно? — спросил он, доставая сумки из недр автомобиля.

Крозье и Веймар вылезли из машины, взяли у него одну из сумок и открыли её. Оттуда на землю вывалились спрессованные пачки денег. Веймар присвистнул.

— Это что? — спросил он.

— А ты думаешь, за контрабандное оружие они с нас по кредитной карточке возьмут? — спросил Фергюссон. — Соберите всё обратно и спрячьте деньги в машину — оружие в другой сумке.

Через полчаса на противоположной стороне реки появился тягач «Фрэйтлайнер» с полуприцепом. Его сопровождали два чёрных джипа «Мерседес Гелендваген». Колонна проехала по грунтовке вдоль реки и остановилась у въезда на мост. Из джипов вылезли восемь человек в спортивных костюмах.

«Наверняка вооружены», — хмуро подумал Крозье.

Анджелла отошла от «Шевроле» и медленно пошла по мосту. Из тягача вылез какой-то странный тип в перепачканных джинсах и пожёванной косухе.

— Ба, да это же наш приятель из библиотеки! — сказал Веймар на ухо Крозье.

Крозье кивнул, как-то ненароком поправил висящий на плече «Штаир».

Они сошлись на середине моста. В лесу висела гробовая тишина, и даже шум дизельного двигателя «Фрэйтлайнера» не мешал слышать, о чём они говорят.

— Почему так долго? — спросила Анджелла строго, словно отчитывала подчиненного. — Вы опоздали на целых десять минут.

— Дороги, — коротко ответил человек.

— Меня не интересуют оправдания, — сказала Анджелла. — Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его по мелочам. Где оружие?

— Где-где, в грузовике, — ответил торговец.

— Ну, так может, достанешь его оттуда? — предложила Анджелла.

— А деньги? — спросил человек.

— Сначала товар покажи, — сказала Анджелла, скрестила руки на груди и села на каменный парапет моста, закинув ногу на ногу и всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Торговец отвернулся и махнул рукой своим людям. Тотчас несколько человек открыли контейнер и выгрузили один ящик.

— Пускай сюда несут, на нейтральной территории посмотрим, — требовательно произнесла Анджелла, по ее тону было понятно, что возражений она не потерпит.

Торговец подал знак своим людям. Через полминуты ящик уже стоял у ног Анджеллы. Принесли монтировку, отжали крышку. Анджелла вынула из ящика автомат АК-74, сняла крышку со ствольной коробки, осмотрела затвор.

— Деньги, — коротко потребовал торговец.

Анджелла ухватила автомат за рукоятку левой рукой и махнула своим подчиненным. Фергюссон повесил на плечо винтовку «Хеклер-Кох G36», взял сумку с деньгами и пошёл на мост. Следом за ним двинулись Крозье с «Штаиром», Веймар с «М4 Кольт-Кэрбайн» и Бернски со спрятанными в карманы чёрной косухи руками.

— Налегке за товаром не ездите? — спросил торговец, окинув взглядом всю дружную компанию.

— Слишком много наличных, вы ведь чеками не берёте, — ответила Анджелла. Потом вздохнула и добавила огорченным тоном. — И никаких квитанций не выписываете — а без них нам налоговые вычеты не делают…

Контрагент удивленно посмотрел на девушку — ни тени улыбки, одно сплошное невозмутимое огорчение и можно подумать, что про налоговые вычеты за покупку контрабандного стрелкового оружия она говорит на полном серьезе.

Фергюссон поставил у её ног сумку с деньгами, расстегнул и вынул ворох банкнот. Торговец взял несколько бумажек, посмотрел сквозь них на свет.

— Ультрафиолетовый сканер дать? — спросил Фергюссон хмуро. — И так видно, что фальшивые — только сегодня утром напечатали. С пылу с жару, так сказать…

Торговец рассмеялся.

— Полагаю, можно не пересчитывать? — спросил он, убирая деньги в карман.

— Можно, — сказала Анджелла. — Но сначала надо опробовать товар.

— Не понял… — растерялся продавец.

— А что тут понимать? — спросила Анджелла. — Неси патроны — проверять будем. Ты ведь не оружейный магазин, гарантийных талонов не выдаёшь. А если у тебя половина товара — бракованная? Это ведь не мне из них стрелять придётся, мне тебя придется потом из-под земли доставать.

Торговец выругался вполголоса.

— Ладно, хрен с тобой, — сказал он и тут же крикнул своим людям. — Патронов ящик принесите!

Рядом с первым ящиком появился второй. Его вскрыли, торговец достал одну из обойм и протянул Анджелле. Та зарядила автомат, передёрнула затвор, вскинула оружие и выстрелила в крышку ящика одиночным. Из неё во все стороны брызнули щепки. Торговец вопросительно поглядел на Анджеллу.

— Надо ещё пару автоматов опробовать, — сказала она осторожно. — Для чистоты эксперимента, так сказать.

— А, по-моему, тут и пробовать нечего, — отрезал торговец. — Или покупай, или проваливай — вы у нас не единственные клиенты.

— Хорошо, — сказала Анджелла и незаметно перевела оружие в режим непрерывной стрельбы. — Пол, отдай ему деньги.

Фергюссон застегнул сумку и ногой подвинул в сторону торговца. Тот подошёл, поднял её на плечо, развернулся и махнул рукой своим людям. И в этот момент грохнула автоматная очередь. Трое в спортивных костюмах, стоящие у «Мерседесов» попадали на землю. Следующая очередь пробила лобовое стекло тягача, брызнули осколки стекла и кровавые ошмётки. Торговец обернулся и выхватил было, пистолет, но Фергюссон метким попаданием из штурмовой винтовки опрокинул его на землю. Оставшихся пятерых Веймар накрыл тремя короткими очередями.


— Хорошая валюта — свинец, — сказала довольно Анджелла, опустив автомат.

— Твёрдая, единая для всех стран. Сколько раз мы уже на неё покупки совершали…

Фергюссон подошёл к лежащему торговцу, взял сумку с деньгами и осторожно потрогал его тело носком ботинка.

— Анджелла, а он ещё живой! — крикнул он.

— Ты уверен? — с неподдельным удивлением громко спросила Анджелла. — Этого не может быть! Проверь, может, тебе показалось.

Громыхнула сочная автоматная очередь. На мощёное булыжником полотно моста со звоном посыпались стреляные гильзы.

— Да, ты права, — ответил Фергюссон, перезаряжая винтовку. — Показалось.

— Уберите деньги в «Шеви», — распорядилась Анджелла. — Веймар, у тебя в досье написано, что ты умеешь водить магистральный тягач с полуприцепом. Это правда?

— Абсолютная, — сказал Люк.

— В чём тогда дело? — спросила Анджелла и кивком головы указала на «Фрэйтлайнер». Веймар кивнул и пошёл к тягачу. — Крозье, вы с Фергюссоном поведёте «Мерседесы». Я и Бернски поедем на «Шевроле».

— Есть, командир, — Крозье козырнул и пошёл на противоположный берег.

— Эй, шеф! — Веймар стоял на подножке тягача и, открыв дверь, смотрел в кабину. — У меня маленькая проблема. Тут всё сиденье и вся передняя панель забрызганы кровью и внутренностями. Да ещё и лобовое стекло, которое, кстати, больше похоже на решето.

Фергюссон подошёл к тягачу, ухватился за поручень, подтянулся, встал на подножку рядом с Люком и заглянув в кабину, присвистнул.

— Анджелла, что же это ты так неаккуратно-то, а? — спросил он. — Ну, товарища водителя мы, ясное дело, по реке сплавим. А с машиной что делать? На ней только до первого патруля ехать.

— Пол, не доставай меня, — устало сказала Анджелла. — Если будут проблемы — там, где не пройдут диверсионные подразделения, пройдут деньги. А там, где не пройдут деньги, пройдут очень большие деньги.

— Ну, тогда вопрос закрыт, — сказал Фергюссон. — Наверно, «Шевроле» и «Мерседесы» вперёди пойдут, чтобы тягач в глаза не так сильно бросался.

— Естественно, — сказала Анджелла. — Слушайте все, для тех, кто в танке, я дважды повторять не буду — нет ни настроения, ни желания.

Веймар высунулся из кабины «Фрэйтлайнера», Фергюссон и Крозье подошли к тягачу.

— Сейчас нагрянем к нашим продавцам в штаб-квартиру, — сказала Анджелла.

— Не факт, что там никого не осталось. В любом случае, надёжный источник сообщил, что Альк со своими людьми прибудет туда завтра за заказанным оружием. Следовательно, нам необходимо занять штаб-квартиру сегодня, чтобы окопаться. Поехали.

— Один вопрос, — сказал Крозье. — А где их штаб-квартира?

Анджелла показала gps-навигатор.

— Я в библиотеке на нашего приятеля «жучка» прицепила, — сказала она. — Естественно, он сначала съездил туда и взял людей с товаром, а уж потом приехал сюда. Весь маршрут записан в этом навигаторе. Ещё вопросы будут?

— Анджелла оглядела всю команду. — Тогда поехали.

День 3-ий

11:45

Небо заволокло свинцовыми тучами, низко нависшими над дорогой и лесом. Где-то далеко раздался раскат грома. Поднялся мощный, порывистый ветер. Позади раздался шум падающей воды, ещё мгновение — и стена дождя догнала и накрыла собой джип. Джиллиан тотчас закрыла окно и посмотрела на Анджеллу. Та сидела за рулём, не шелохнувшись, и продолжала следить за дорогой. Попадающие в кабину крупные капли ливня её ничуть не беспокоили.

— Может, окошко закроешь? — не выдержала, наконец, Бернски.

Анджелла пожала плечами и надавила на клавишу стеклоподъёмника. Тотчас в салоне стало необычайно тихо — дождь, шумевший снаружи, звучал не громче вортековской «восьмёрки».

— А ты что, замёрзла? — спросила Анджелла.

Бернски не ответила. Анджелла хмыкнула, ткнула пальчиком в панель аудиосистемы и выкрутила регулятор громкости до половины.

— Хорошо, что дождь идёт, — сказала она. — Тягач наш помоет, а то там всё лобовое стекло в крови.

— Дождь не только стекло, но и кабину изнутри, и вдобавок Люка помоет, — сказала Джиллиан. — Там такие дыры в стекле, что…

— Это проблемы Веймара, — сказала Анджелла, и в её голосе зазвучала сталь.

В ответ на это Бернски лишь тяжело вздохнула.

Дождь всё хлестал и хлестал по асфальту, барабанил по крыше автомобилей, а в кабине шедшего в хвосте колонны «Фрэйтлайнера» матерился вполголоса мокрый и замёрзший Люк Веймар.


Колонна из «Сабарбена», двух «Мерседесов» и одного тягача медленно проехала по раскисшей грунтовой дороге и остановилась у старого заброшенного склада. Позади склада виднелись какие-то руины и торчащие из груд бетона кирпичные трубы.

— Здесь раньше цементный завод был, — пояснила Анджелла. — А место ребята выбрали со вкусом — посреди поля, никто не подойдёт незамеченным.

— И что будем делать? — спросила Джиллиан.

— Подъедем к складу, а там видно будет, — ответила Анджелла, включая передачу и выкручивая руль.

«Шевроле» отделился от колонны автомобилей и медленно подполз к складу. Тотчас проржавевшие ворота поднялись вверх и на улицу вышли с полтора десятка парней в рабочих спецовках. Анджелла остановила джип, вылезла из кабины и направилась к ним.

— Ты кто такая? — удивился один из «рабочих».

— Меня Альк прислал. Заказ забрать, — ответила Анджелла. — Ему это очень срочно понадобилось.

— А где, твою мать, Фрэнк? — спросил парень.

— Он в тягаче сидит, вместе с водителем, — ответила Анджелла.

— Ладно, заказ ваш на складе лежит, уже всё готово, — сказал «рабочий». — Можете забирать, раз такое дело. Кстати, а где деньги?

— Как это «где»? — искренне удивилась Анджелла. — Естественно, у Фрэнка.

— Хорошо, пойду, потолкую с ним, — сказал парень. — Хорхе! Покажи ей груз!

Один из «рабочих», по-видимому, мексиканец, отделился от группы и, жестом показав Анджелле следовать за ним, скрылся на складе. Парень, который разговаривал с Анджеллой, медленной походкой пошёл к «Фрэйтлайнеру».

— С этим Фрэнком не соскучишься, — недовольно сказал он себе под нос. — Мог хотя бы предупредить.

Анджелла прошла внутрь склада и моментально оценила обстановку. Всё помещение было заставлено до потолка деревянными ящиками. Хорхе провёл Анджеллу в дальний угол склада, где перед запасным выездом стоял потрепанный «Шевроле Каприс» и двое «рабочих» сидели за круглым пластиковым столом, играя в карты. Снаружи что-то хлопнуло, что-то до боли напоминающее выстрел. «Рабочий», шедший к очередному штабелю ящиков, обернулся, чтобы что-то сказать Анджелле, и замер. Звонко щёлкнула отсечка-отражатель, и на пол упала стреляная гильза 45-ого калибра. Тело Хорхе откинуло на ящики. Двое рабочих, игравших в карты, повыскакивали из-за стола. Анджелла обернулась и дважды выстрелила.


Парень, который разговаривал с Анджеллой, всё также недовольно ругаясь себе под нос, подошёл к тягачу и рывком распахнул водительскую дверь.

— А где Фрэнк? — удивился он, увидев сидящего за рулём мокрого Веймара.

— А он пошёл по реке плавать, — ответил Люк и выстрелил в него из своего «Хеклер-Коха».

Громкий хлопок 45-ого калибра переполошил всё осиное гнездо. Началась перестрелка. Автоматными очередями повыбивало стекла «Шевроле». Бернски не осталась в долгу и, вынув из-под косухи два пистолета «Орёл Пустыни» 50-ого калибра, принялась стрелять по торговцам сквозь автомобильные двери. Ей вторили «Штаир» Крозье и «Хеклер Кох» Фергюссона. Веймар с М4 выпрыгнул из тягача, откатился по земле в сторону от «Фрэйтлайнера», и с колена накрыл очередью вход на склад. Оценив серьёзность сложившейся обстановки, торговцы отступили на склад и закрыли ворота. В воздухе повисла гробовая тишина. Веймар медленно поднялся с колена и, пригнувшись, пошёл к складу. Автоматная очередь пробила ржавые ворота и выбила фары тягача. Веймар прыгнул на землю. В это время Крозье и Фергюссон спокойно обошли тягач с другой стороны и подошли к складу с фланга. Со скрипом распахнулась боковая дверца «Шевроле», наружу вылезла Бернски с двумя пистолетами, усыпанная мелкой стеклянной крошкой. Грохнула ещё одна очередь, зашипел радиатор джипа. Из-под «Сабарбена» потекла какая-то струйка.

— Что же это они так патроны не берегут? — спросил подошедший Веймар, помятый и грязный, как спаниель после прогулки.

— А они, вроде как, ими торгуют, — ответил Фергюссон. — У них, вроде как, целый склад патронов. И какой бес тебя дёрнул на работу белый пиджак надеть?

Снова прогремел автомат. Шины зашипели, выпуская воздух. «Шевроле» тотчас сел на широкие ободья.

— Нет, ну это уже свинство, — сказал Веймар. — Может, из РПГ жахнем?

— И что тогда от склада останется? — спросил Фергюссон. — А если у них там взрывчатка? Да тут такой фейерверк будет, что…

Крозье и Бернски молча переглянулись.

— А где Анджелла? — хором спросили они.

Фергюссон ошарашено посмотрел на Веймара. Тотчас внутри склада раздались лязгающие автоматные очереди. Несколько десятков пуль пробили стену склада навылет. Перестрелка длилась от силы полминуты, затем все стихло.

— У них там что, пулемёты есть? — спросил Веймар.

— Пошли, узнаем, — предложил Крозье.

Фергюссон рывком поднял вверх створку ворот. Бернски закрыла рот ладонью. На полу склада лежало в неестественных позах с десяток окровавленных трупов. Страшные сквозные рваные раны вполне подтверждали теорию Веймара о пулемёте. В темноте склада щёлкнул затвор, и на свет вышла Анджелла со своим «Кольтом» в руках.

— Н-да, намусорили мы тут, — сказала она безразличным тоном. — Надо бы до вечера убрать всё это безобразие. И хорошо бы от пострадавших машин избавиться, чтобы сомнения у клиентов не вызывали.

— Когда она говорит «надо бы», это значит «идите и выполняйте», — сказал недовольно Фергюссон. — Сама никогда грязной работой не занимаешься. — Анджелла подняла на него удивлённый взгляд и небрежным жестом убрала мешавшую прядь волос с лица. — Ладно, пошли, всё равно за нас этого никто не сделает.

Фергюссон и Веймар направились к тягачу.


— Слушай, мне это показалось, или ты действительно взяла почти голыми руками два десятка человек с пулемётами? — спросил Виктор, глядя на Анджеллу.

— Тебе ничего не показалось, — совершенно спокойно ответила она, перезаряжая «Кольт». — Вы ведь ничего не видели.

Анджелла убрала пистолет в кобуру, и пошла к «Фрэйтлайнеру» вслед за Веймаром и Фергюссоном.

— А ведь она права, — сказала Бернски Виктору. — Мы ничего не увидели. Всё закончилось ещё до того, как мы вошли…

Виктор посмотрел на Джиллиан, затем — на стоящую у тягача и спорящую о чём-то с Веймаром Анджеллу. Если бы он увидел её с неделю назад, он бы ни за что не поверил, что эта хрупкая красивая брюнетка способна в одиночку расправиться с десятком-другим вооруженным до зубов головорезов.

— А «Шевроле» жалко, — сказала Бернски. — Мне понравилась эта машина.

— Определённо, джип теперь только на металлолом… — сказал Виктор задумчиво. Он всё никак не мог отделаться от терзавшей его мысли: а что же ждёт их завтра?

20:25

Ливень всё барабанил по железной крыше склада. Отчасти он помог скрыть следы сегодняшней перестрелки у заброшенного цементного завода. Тягач и «Шевроле» откатили на руины завода, туда, где раньше был какой-то цех. Оба «Мерседеса» закатили на склад, один из них поставили рядом с «Каприсом», чтобы случайно не повредить и не остаться без колёс.

Фергюссон со «Штаиром» в руках сидел у входа на склад и просматривал подъездную дорогу через оптический прицел. Позиция для стрельбы была исключительно выгодная — сам Фергюссон находился в тени, под крышей здания; он был практически невидим на фоне деревянных ящиков, а вот поле перед заводом было как на ладони.

Внутри, сидя за тем самым столом, при свете одиноко висящей под потолком лампочки Бернски и Крозье играли в те самые карты, хозяевам которых они уже вряд ли пригодятся. Веймар долго слонялся по складу без дела, затем куда-то исчез. Вернулся с каменным выражением лица, встал за спиной у Бернски.

— В чём дело, Люк? — спросил Крозье, не отрывая взгляда от карт.

— Там, в «Мерседесе», Анджелла в обнимку с каким-то мужиком спит… — сказал Веймар чуть слышно.

— Не может быть! — воскликнул Крозье.

— Может. Я даже сфотографировал, — Веймар с готовностью протянул Виктору свой мобильник.

Крозье посмотрел на экран телефона. На фотографии была изображена Анджелла, мирно спящая на заднем сиденье «Гелендвагена». Она бережно прижимала к своей роскошной груди бутылку виски «Джонни Уокер».


— Люк! — воскликнул Виктор. — Ёб твою мать! Ты поумнее ничего не смог придумать?

Он протянул мобильник Бернски.

— Виктор, а ты смотри — и вправду с мужиком в обнимку спит! — всплеснула руками Джиллиан и рассмеялась.

— Вот она проснётся — ты ей это покажи! — предложил Виктор, отдавая Веймару телефон.

— А что? И покажу, — сказал Люк невозмутимо.

— Покажи-покажи, — злорадно ухмыльнулся Крозье. — Она тебе таких пиздюлей навтыкает… отчаянный парень.

Раздался звук шагов и на свет вышел Фергюссон с винтовкой в руках.

— Веймар, где тебя черти носят? — строго спросил он. — Ты меня ещё полчаса назад должен был сменить.

— Увлёкся, — коротко ответил Веймар, взял у Фергюссона «Штаир» и пошёл к выходу со склада.

— Не подразделение, а стадо баранов… — тяжело вздохнул Фергюссон, глядя ему вслед. — Ни тебе дисциплины, ни инициативы…

— Может, в покер? — спросил Крозье, кивком головы указав на стол.

Тот пожал плечами, ногой подвинул себе стул и сел рядом.


Веймар подошёл к выходу со склада, оглядел окрестности в оптический прицел. Удостоверившись, что всё в порядке, он сел на пол и достал из кармана бутерброд с хлебом, маслом и красной икрой. Впрочем, после сегодняшних «физических упражнений» эта липкая солёная масса на бутерброд была не очень-то и похожа. В любом случае, если учесть, что он ничего не ел с вечера прошлого дня — это был настоящий пир. Хотелось курить.

Дождь всё лил и лил, казалось, что начался библейский потоп. Дул ветер.

— Дёрнул меня черт сегодня пиджак надеть… — сказал сам себе Веймар.

Он встал, прошёлся, размял затекшие ноги, и хотел было сесть на пол снова, но тут что-то звякнуло у него под ногой. Люк присел на корточки и поднял с пола какой-то стальной цилиндр. Верхушка цилиндра была сильно сплющена, будто оплавилась. Это был Hydrashock — полуоболочечная пуля с экспансивной выемкой и стальным сердечником. Такие боеприпасы сочетают в себе колоссальную останавливающую способность экспансивных и пробивную силу бронебойных патронов. Веймар взял пулю за донышко и посмотрел на её торец.

— Скорее всего, 44-ый магнум, — подумал Веймар.

Внезапно, как будто из ниоткуда, в его голове прозвучал голос Сэма: «440 Кор-бон, как и заказывали…»


Норвегия, Осло, накануне вечером

Эмма Ричардс собрала лежащие на столе бумаги в папку, встала, взяла папку и сумочку, и вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь. В Управлении было тихо — основная масса сотрудников уже разъехалась по домам. Закрыв дверь кабинета на замок, Эмма направилась к лифту.

— Эмма! — окликнул её выбежавший из-за угла мужчина лет 35-ти, одетый в серый деловой костюм. Мужчина этот был среднего роста, достаточно крепкого телосложения, с длинными прямыми пепельно-серыми волосами.

— В чём дело, Отто? — спросила Эмма, остановившись.

— Помнишь дело Ван Вейдена? — спросил он, остановившись рядом с ней. — Ну, там ещё оружие так и не смогли установить, из-за того, что гильзу не нашли?

— Ну-ну, и что? — спросила Ричардс.

— Фоторобот убийцы помнишь? — спросил Отто. — Высокая женщина, тёмные волосы…

— Ну и? — спросила Эмма. Она уже начинала терять терпение.

— Полчаса назад пришла запись из ******а, — сказал Отто. — Тебе надо срочно её увидеть, обещаю — будет интересно.

— Хорошо, пошли, — сказала Эмма, тяжело вздохнув. — Надеюсь, это не займет много времени. У меня планы на вечер.

Они прошли в кабинет Отто и сели перед монитором. Отто несколько раз кликнул мышкой, включил воспроизведение. На экране появилось чёрно-белое изображение.

— Это сняла скрытая камера в одном из ресторанов вчера днем, — пояснил Отто. — Запись не сразу додумались отослать нам. Тут еще разница часовых поясов сказалась, сама понимаешь…

На экране было видно компанию из семи человек. Внезапно в кадре появилась высокая темноволосая женщина в кожаном плаще. Она выхватила пистолет, с быстротой молнии полыхнула серия дульных вспышек.

— «Кольт 1911», 45-ый калибр, — сказал Отто, остановив воспроизведение. — Свинцовые оболочечные пули FMJ, стандартный армейский боеприпас. И представь себе, мы сравнили результаты криминалистического исследования — пули абсолютно идентичны той, которая убила Ван Вейдена. А про полное совпадение фоторобота и описания свидетелей с этой плёнкой я вообще даже и не говорю.

— Значит, киллер на экспорт? — уточнила Ричардс.

Отто кивнул.

— Я говорил со Стоддартом, он хочет, чтобы наша следственная группа завтра же отправлялась в *******, — сказал он.

Эмма вздохнула — планы на вечер все-таки рухнули.

День 4-ый

06:00

Лежащий на полу перед въездом на склад Веймар встрепенулся и вскинул винтовку. Перед ним стоял Пол Фергюссон.

— Сон на посту карается смертью, — заметил он тоном кладбищенского сторожа.

— Это был тактический маневр, — ответил Люк, сонно позевывая, поднимаясь с пола и отдавая винтовку Фергюссону.

— Это ничего, у нас в команде от таких тактических маневров ты быстро излечишься, — пообещал Фергюссон.

— Неужели? — спросил Веймар с недоверием.

— Гарантирую, — пообещал Фергюссон, повесил винтовку на плечо. — Анджелла отучит, у нее это очень хорошо получается. В крайнем случае — лечение сколиоза методом отправления ритуальных услуг.

— Чего? — удивился Веймар.

— Горбатых могила исправляет, — объяснил ему Фергюссон и поднял створку ворот.

Веймар присвистнул. Пустырь перед складом был покрыт снегом.

— А я думаю: какого в конце октября снега всё нет и нет? — сказал Фергюссон. — А вчера дождь лил, и температура была 5 градусов по Цельсию…

— Ага, а за ночь ударил морозец и превратил дороги в ледяной каток, — сказал Веймар дрогнувшим от холода голосом. — Черт возьми, и ведь дернул меня черт пиджак одеть! Я же уже замерзать начинаю!

— У Анджеллы виски есть — попроси погреться, — сказал Фергюссон.

— Ага, так уж она и даст, — сказал Веймар.

— Да ты не бойся, ей ничто человеческое не чуждо! — усмехнулся Фергюссон злорадно.

Веймар отмахнулся от него и пошёл внутрь склада. Там среди ящиков оружия, Крозье уже цеплял какую-то электронику к внутренним карманам косухи Бернски. На столе стоял ноутбук, Анджелла, в брюках и любимом алом свитере из ангоры, сидела, закинув ногу на ногу, на стуле с бутылкой в руке и попивала маленькими глоточками виски из горлышка.

— Микрофон точно запишет? — спросила она. — Косуха-то из грубой кожи…

— Обязан, — сказал Крозье. — Эти микрофоны японцы под наш спецзаказ делают; я его спиздил, когда меня из М-6 к вам перевели.

— Ну, честно говоря, я догадывалась, что ты его не в «хозтоварах» купил, — сказала Анджелла. — В любом случае, мне нужна запись вашего разговора с Альком. Твой микрофон не подведёт?

— Теоретически — да, практически — хер его знает, — ответил Крозье, настраивая передатчик.

— Спасибо, обнадёжил, — сказала Анджелла, допила остатки виски и поставила пустую бутыль на стол.

— А я только хотел попросить грамм 200 согревающего вовнутрь… — сказал разочарованно Веймар.

— В «Сабарбене» ещё одна бутылка есть, — сказала Анджелла.

— Зашибись! — сказал Веймар. — И что, мне теперь в «Шевроле» придётся лезть? Да я пока туда дойду, от холода околею.

Анджелла внимательно слушала всю его тираду и молчаливо улыбалась, словно какая-нибудь Джоконда. Закончив свою речь, Веймар посмотрел в ее глаза, плюнул и вышел.

— Что-то наш Люк сегодня какой-то особенно нервный, — заметила Бернски, надевая косуху.

— Действительно, к чему бы это? — спросила Анджелла. — Наверное, к дождю.

Она поднялась со стула, надела свой плащ и залезла на заднее сиденье «Гелендвагена».

— Сначала у Люка что-то гормональное, теперь вот — к дождю… — задумчиво произнес Виктор.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Бернски.

— Ничего особенного. Просто интересный у нас командир, — сказал Крозье.

— В каком смысле? — спросила Бернски, закладывая в обоймы своих «Орлов» патроны 50-ого калибра.

— В смысле, оригинальный человек, — ответил Крозье, сел за стол и принялся стучать по клавишам ноутбука. — Впервые вижу девушку, которая пьёт виски в таких количествах и при этом ругается матом так, что даже мой инструктор по рукопашному бою позавидовал бы…

Из «Мерседеса» донёсся приглушенный щелчок затвора. Раздался звук шагов и из темноты вышел Веймар в грязной рабочей спецовке и с бутылкой виски в руках. Крозье удивлённо посмотрел на него.

— Люк, ты что, сменил имидж? — осведомился он.

— Блядь, и этот туда же! — воскликнул Веймар недовольно. — Вы с Фергюссоном что, сговорились?

— Поздравляю с обновкой, Люк, — довольно ухмыльнулась Бернски. — Много за неё отдал?

— Тринадцать грамм свинца на скорости 300 м\с, — ответил Веймар и хлопнул себя ладонью по карману чёрных джинсов, из которого весьма неоднозначно торчала рукоятка полуавтоматического «Хеклер-Коха» 45-ого калибра.

Анджелла вылезла из джипа и подошла к столу.

— Как продвигается работа? — спросила она.

— Заканчиваю, — коротко ответил Крозье.

— Хорошо, — кивнула Анджелла. — Люк, позови сюда Фергюссона.

— Я штурмовик, а не холуй, — хмыкнул Веймар.

— Ты что, блядь, оглох? — процедила Анджелла сквозь зубы. — Иди и позови его!

Веймар грязно выругался и ушёл.

— Как я уже сказал — очень оригинальный человек, — произнес Виктор хмуро.

— Всё, я закончил.

— Не взвод, а стадо баранов, — недовольно сказала Анджелла.

10:52

На пустырь, с хрустом ломая наст, покрывший дорогу, один за другим выехали четыре джипа «Тойота Land Cruiser 100». Подъехав к складу, они остановились. Раздался гудок клаксона. Створка ворот поднялась, и наружу вышли Виктор Крозье и Джиллиан Бернски. Из одного из джипов вылез мужчина лет 45-ти, с длинными чёрными волнистыми волосами. Одет он был в чёрные кожаные брюки и черный же расстёгнутый кожаный плащ, под которым было видно армейский бронежилет.

— Где Фрэнк? — спросил он звучным тенором.

— За товаром поехал, — ответил Крозье. — Крупная партия прибыла, много людей потребовалось. Меня он за старшего оставил.

Мужчина кивнул.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил он. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

Мужчина уважительно кивнул головой.

— Весьма интересно, — сказал он. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним десять лет назад в Вене, — отметил мужчина. — Скажите, кем вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Мужчина вновь уважительно кивнул.

— Ну что ж, — сказал он. — Несомненно, Фрэнк поведал Вам о моей скромной персоне. Позвольте представиться! Густав Петер Альк.

Он протянул руку Крозье.

— Виктор Крозье, — сухо представился Виктор, пожимая его ладонь. Рукопожатие Алька было крепким, почти дружеским.

— Джиллиан Бернски, — представилась девушка.

Альк взял её ладонь и почтительно прикоснулся к ней своими губами.

— Теперь, дамы и господа, когда мы знакомы, позвольте перейти к делу.

Альк сухо щёлкнул пальцами, и тотчас из джипов вылезли шестнадцать человек в зимнем камуфляже. Четверо из них достали из багажника одной из «Тойот» большой чёрный дипломат и поднесли Альку. Тот щёлкнул замками, откинул крышку и продемонстрировал Виктору золотые слитки, лежащие в три ряда внутри кейса.

— Виктор, будьте любезны, укажите любой слиток, — попросил Альк.

Виктор провёл пальцем по золотым кирпичам и остановился на крайнем слева. Тотчас двое террористов вынули указанный слиток и тут же, достав полотно для резки металла, распилили его напополам прямо на переднем бампере одного из автомобилей. Альк взял у них половины слитка и продемонстрировал Виктору и Джиллиан однородность поверхности среза. Виктор удовлетворённо кивнул.

— Скажите, дорогой мой Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв? — спросил как-то уклончиво Альк.

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — начал было перечислять Крозье, но Альк жестом остановил его.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — всё так же уклончиво произнёс он.

— Тротил, пластид… — Крозье вопросительно посмотрел на террориста.

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. Такого поворота он не ожидал. — Вообще ничего невозможного нет. Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

— Благодарю Вас, Виктор, — сказал Альк. — А теперь, не угодно ли Вам показать мне мой товар?

— Разумеется, — Крозье сделал приглашающий жест, и втроём они прошли на склад.

Внезапно под ногой Алька что-то звякнуло. Он наклонился и, подняв с пола какой-то предмет, положил его на ладонь и показал Виктору. Это была та самая деформировавшаяся пуля, которую прошлым вечером обнаружил Веймар.

— Так значит, из семьи Альфреда Химмеля? — Альк расплылся в довольной улыбке, будто встретил старого доброго друга.

Крозье уставился на него непонимающим взглядом.

— Анджелла! — громко крикнул террорист. — Знаешь, за что я тебя уважаю? За твой стиль! Ты никогда не повторяешься, и в отличие от остальных своих коллег по цеху, делаешь свою работу красиво! Это большая редкость в наше время, не находишь?

В темноте склада полыхнула дульная вспышка, громко хлопнул 45-ый калибр. Альк оттолкнул Виктора и бросился бежать к машинам. Лежащий на крыше склада Фергюссон сел на колено, вскинул РПГ и выстрелил. Тотчас один из джипов вспыхнул словно свеча. Во все стороны полетели горящие обломки. Из темноты склада выскочил Веймар и открыл огонь из своего пистолета. Один из террористов выхватил «Узи» и веером накрыл вход на склад, Крозье и Бернски попрыгали на землю. Остальные террористы, закрыв спинами своего вожака, бежали к машинам. Фергюссон перезарядил гранатомёт и снова выстрелил. Вторую «Тойоту» подбросило в воздух метра на полтора и опрокинуло на бок. Из пробитого бензобака потекла тонкая струйка бензина, которая тотчас вспыхнула. Альк тем временем благополучно добежал до оставшихся джипов и сел в один из них. Фергюссон вскинул РПГ, но плотный автоматный огонь заставил его пригнуться. Крозье выполз из-за первого взорванного джипа, присел и выстрелил из своего пистолета по джипу Алька. Задняя дверь «Тойоты» покрылась сетью пулевых отверстий. В ответ на него обрушился автоматный огонь. Фергюссон отбросил гранатомёт, схватил «Штаир», боком прокатился по крыше склада, но не успел зацепиться за её край и с воплем рухнул на землю с 5-ти метровой высоты. Тем временем обе «Тойоты», взвыв двигателями, помчались через пустырь, не разбирая дороги.

— Ну что, блядь? — прихрамывая, Фергюссон подошёл к Крозье и Бернски. — Упустили?

— Ублюдок был в бронежилете, — сказал вышедший со склада Веймар, заряжая свой пистолет.

С оглушительным треском, проломив заднюю стену склада, подняв белое облако снежной пыли и взревев восьмицилиндровым двигателем, «Мерседес G500» описал дугу и лихо затормозил у въезда на склад. Фергюссон, Крозье, Веймар и Бернски быстро забрались в машину. Анджелла включила передачу и надавила педаль газа. Джип помчался вслед за «Тойотами».

— Упустим, ой, упустим… — стонал, сидя на переднем сиденье и прижимая к груди свой «Штаир», Фергюссон.

— Не пизди! — не выдержала и крикнула сорвавшимся на визг голосом Анджелла.

Джип выехал на трассу и помчался по обледеневшему асфальту. За окном замелькали покрытые снегом деревья. Впереди шла колонна машин дорожной службы, посыпавшая песком дорожное полотно.

— Зашибись! — по слогам произнёс Крозье и развёл руками.

Анджелла выехала на полосу встречного движения и вдавила в пол педаль акселератора. «Мерседес» вильнул задком, выезжая на скользкую дорогу, и помчался, набирая скорость.

— А откуда такая уверенность, что они поехали именно в этом направлении? — спросил Веймар.

— Пошёл на хер! — хором ответили ему Анджелла и Фергюссон.

— Понятно, — сказал Веймар. — Вопросов больше не имею. Чудесно.

— Иногда мне хочется его пристрелить… — тяжко вздохнула Анджелла.

Обогнав спецмашины дорожной службы, «Мерседес» стал подниматься вверх по перевалу. На скользкой дороге из-за летних шин джип постоянно срывался в занос.

— Может, помедленнее поедем? — молящим тоном спросила сидящая на заднем сиденье между Крозье и Веймаром Бернски.

В этот момент Анджелла вновь вошла в поворот по узкому радиусу и на выходе из него джип снова вильнул кормой. В очередной раз Крозье весом своего тела придавил Джиллиан.

— Да когда же это, наконец, закончится! — прохрипел придавленный своими товарищами к боковой двери Веймар.

— На том свете отдохнёшь, — обнадежила Анджелла.

Внезапно из-за закрытого поворота прямо навстречу «Мерседесу» выскочил чёрный джип «Тойота». Анджелла крутанула рулём, уводя машину от столкновения. Очевидно, водитель «Лэнд-Крузера» не учёл превратности обледеневшего асфальта; джип занесло и он, проломив леерное ограждение, с воем слетел под откос, протаранив по пути пару-тройку невысоких деревьев.

— А говоришь, не туда едем, — сказал Фергюссон Веймару.

— Это еще не все, посмотрите лучше сюда, — Анджелла кивком головы указала на лобовое стекло.

Впереди, метрах в 50-70-ти, ехал чёрный джип. Марку машины было трудно определить из-за снежной пыли, но были отлично видны следы пуль на двери багажника.

Фергюссон опустил стекло, высунулся в окно по пояс и дал короткую очередь по колёсам. «Тойота» вильнула кормой, ответная автоматная очередь выбила заднее стекло и прошила лобовое стекло «Гелендвагена» точно посередине. Крозье посмотрел на Бернски и понял, отчего она так побелела: пули пролетели всего в паре сантиметров над её головой. Из «Лэнд-Крузера» снова выстрелили, на этот раз «Мерседес» лишился левой передней фары.

— Кто-нибудь, ссадите этого сукина сына! — закричала, придя в себя, Бернски.

Фергюссон перезарядил винтовку и снова выстрелил. «Тойота» лишилась правого заднего фонаря и зеркала бокового обзора. Ответом стала очередная автоматная очередь. У «Мерседеса» сорвало крышку капота, из моторного отсека повалил пар. Машина тотчас стала терять скорость. Фергюссон залез в кабину и распахнул дверь. Анджелла остановила джип. Пол выскочил из машины и бросился бежать вдогонку за уезжающей «Тойотой». Пробежав метров двести, он остановился, высадил в небо остатки обоймы и устало пошёл обратно к «Мерседесу».

— Ну что, покатались? — спросил Фергюссон, подойдя к машине.

Анджелла кивнула.

— Радиатор пробит в 5-ти местах, — сказала она. — Машину надо с дороги убирать, а то не поймут.

Фергюссон бросил грустный взгляд на расстрелянный джип и кивнул головой.

Анджелла посмотрела в глаза вылезшему из машины Веймару.

— Чего? — спросил тот.

Не сказав ни слова, Анджелла открыла багажник и принялась выгружать оттуда снаряжение подразделения.

— Сейчас мы этого красавца со склона будем сталкивать, вот чего, — ответил Фергюссон.

Крозье вынул из одной из сумок ноутбук, сел на обочине дороги и включил его. Фергюссон и Веймар уперлись руками в корму «Гелендвагена» и столкнули его под откос. Постепенно набирая скорость, джип, в конце концов, перевернулся на бок и с грохотом скатился в овраг почти у самого подножья перевала.

— Достойный конец рабочего дня, — Веймар удовлетворенно вытер руки о спецовку.

— Нет, ещё не конец, — сказал Крозье. — У меня отчетливый сигнал, они едут на север, северо-запад.

— Не понял… — сказал Веймар.

— А что тут непонятного? — спросил Крозье. — Почему, по-твоему, я стрелял в кузов, а не по колёсам машины Алька?

— Так что…? — спросил, заикаясь, Веймар.

— У него задняя дверь нашпигована радиопередатчиками, — сказал Крозье.

— А почему… — снова начал было Веймар.

— А потому, что кое-кто всё никак не может привыкнуть работать в команде, и вместо того, чтобы заниматься общим делом, фотографирует своего командира в обнимку с бутылкой виски и показывает остальным, — строго сказала Анджелла и протянула Веймару его мобильник. — Твоё?

— Моё, — сухо произнёс Веймар, глядя на свой телефон.

— Ты его на складе на столе забыл, — пояснила Анджелла.

Веймар резким движением выдернул у нее из рук телефон и спрятал в карман.

— Машину надо новую достать, — сказал Фергюссон. — Виктор, глянь карту местности.

Крозье забарабанил пальцами по клавишам ноутбука.

— Через семь километров к трассе примыкает какая-то сельская дорога, судя по всему — особым спросом даже у местных она не пользуется, — сказал он.

— Вот фотографии со спутника. Дорога, очевидно, давным-давно заброшена. Она ведёт к карьеру, оттуда щебень брали, когда эту трассу прокладывали.

— Идеальное место! — сказал восторженно Фергюссон. — Только у клиента должен быть стимул туда повернуть…

Он весьма неоднозначно посмотрел на Анджеллу. Ветер трепал полы её плаща, открывая взорам окружающих пару длинных стройных ног.

— И не надейся, Пол, — сказала Анджелла тихо. — Я своими принципами не поступлюсь.

— А этого от тебя и не требуется, — сказал Фергюссон. — Просто тебе грешно не пользоваться своими природными активами.

Анджелла посмотрела на него волчьим взглядом.

— В конце концов, кто-то только что говорил, что надо заниматься общим делом, а не… — начал, было, Фергюссон, но тотчас осёкся, встретившись взглядом с Анджеллой. — В общем, как займём позиции, мы отзвонимся…

День 4-ый

15:45

Снег всё падал и падал. Ветер стих, тишина повисла над трассой. Её нарушил благородный рык шестицилиндрового двигателя. Из-за поворота выехал белоснежный внедорожник «Лексус RX300» и неспешно покатил по асфальту. Его водитель, молодой мужчина лет тридцати, имел короткие, темные, зачесанные назад волосы, и одевался по последней моде менеджеров среднего звена. Увидев стоящую на дороге «голосующую» девушку, он невольно нажал на педаль тормоза. И было от чего. Девушка эта имела длинные, прямые, густые, достающие до плеч чёрные волосы, и была одета в чёрный развевающийся кожаный плащ. Обута она была в сапожки всё того же цвета из грубой кожи на высоких каблуках. Мужчина остановил джип рядом с ней и почувствовал, как у него потеет лоб: под плащом девушка носила брюки из черного латекса и свитер из ангоры, плотно облегающие фигуру.

— Привет! — произнесла она нежным контральто, подойдя к машине. — Не подвезёте? Я заплачу.

— Конечно, садись! — сказал водитель.

Анджелла залезла на сиденье, и поправив плащ, закрыла дверцу. «Лексус» медленно тронулся с места.

— Меня зовут Мартин, — представился водитель.

— Анджелла, — коротко ответила девушка.

— Как же ты оказалась одна посреди заснеженной трассы? — спросил Мартин.

— Поехала в командировку, — ответила Анджелла. — На скользкой дороге машину занесло — и в дерево. На мне ни царапины, а авто всмятку.

— Сочувствую, — сказал водитель.

— Не стоит, машина была застрахована, — ответила Анджелла и стала шарить по внутренним карманам плаща. — Проклятье, где же бумажник… так и знала — остался в машине!

— Нехорошо получается, — заметил водитель.

— Послушай, Мартин, — сказала Анджелла, — если у меня нет денег, это не значит, что мне нечем заплатить.

Водитель удивленно посмотрел на неё.

— Ну, ты же не маленький ребёнок… — Анджелла сделала еле заметное движение, и плащ сполз вниз, обнажив изящные тонкие плечи.

Мартин глубоко вдохнул.

— Всё равно мне больше нечего тебе предложить, — сказала Анджелла.

— Хорошо, — ответил водитель.

— Поезжай вон по той дороге, — Анджелла показала на примыкающий к трассе заброшенный выезд с карьера.

Мартин повернул с трассы и остановился на выезде.

— А по-моему, нас и тут никто не потревожит, — сказал он и посмотрел на Анджеллу, раздевая ее глазами.

Анджелла демонстративно накинула плащ на плечи.

— Не упрямься, — сказал Мартин. — Учти, ты сама это предложила.

Он положил ладони ей на плечи и медленно стянул плащ до локтей.

Анджелла не сопротивлялась, она запрокинула голову и закрыла глаза. Мартин поцеловал её в губы, затем повел языком вниз по шее. У Анджеллы участилось дыхание. Мартин освободил ее от плаща, затем осторожно взял и плавно задрал свитер на груди девушки. И замер, несколько опешив. Но не от вида как минимум третьего размера пары мячиков Анджеллы, а от висящей у неё на шее серебряной цепочки с двумя никелированными стальными бирками и винтовочной пулей стандартного натовского калибра. Взяв себя в руки, Мартин резким движением сдернул с нее свитер, и стиснув девушку в объятиях, поцеловал Анджеллу в губы по-французски.

И в этот момент из-за деревьев вышел мужчина средних лет, ростом выше среднего, рывком распахнул водительскую дверь джипа, и за шиворот выволок оттуда хозяина.

— Эй, ты что делаешь! — вскричал Мартин и получив крепкий удар в висок, упал на снег и успокоился.

Анджелла вылезла из «Лексуса», надевая свой свитер. Ей навстречу уже бежали блондинка и двое мужчин.

— Где вы, сукины дети, шляетесь? — процедила она сквозь зубы и накинула на плечи плащ. — Он меня чуть не трахнул!

— Извини, но мы не подумали, что он остановится на въезде и не поедет в карьер, — сказал, подбежав, Фергюссон.

— Значит, кто-то подумал, а кто-то — нет, — Анджелла кивком головы указала на Крозье. Он стоял, еще держа за горло пытающегося вырваться Мартина.

Анджелла расстегнула одну из сумок и вынула оттуда набедренную кобуру, из которой торчал «Кольт 1911» 45-ого калибра. Фергюссон и Веймар принялись загружать вещи в багажник «Лексуса».


— Послушайте, если вам нужна машина — забирайте! — вскричал Мартин. Он уже начал потихоньку понимать — живым его не отпустят.

— Надо же — разрешил! — Бернски рассмеялась и достав из-под косухи пистолет «Орел пустыни» 50-ого калибра, вынула обойму и глянула исподлобья, наблюдая, как у Мартина округляются глаза.

— У меня в бумажнике есть две тысячи, если хотите, возьмите их! — прокричал хозяин «Лексуса».

Анджелла застегнула на поясе ремень с кобурой. Они с Полом многозначительно переглянулись.

— У нас в сумке полтора миллиона, а он нам две тысячи предлагает! — расхохотался Фергюссон.

— Послушайте, у меня жена, дочь, в конце концов! — закричал Мартин. — Дочери всего четыре года! Хотя бы их пожалейте, я ведь всего лишь простой менеджер!

— Послушай, Анджелла, а ведь он по-своему прав, — сказала Бернски. — Он ведь обыкновенный человек, ну сама подумай — что он может сделать?

— Действительно, — внезапно согласилась Анджелла и пошла прочь от Крозье и трепыхавшегося в его руках Мартина. — Что может сделать один человек?

Бернски спрятала оружие под куртку.

— Джилл, знаешь, что может сделать один человек? — спросила ласково Анджелла, посмотрев на Бернски через плечо.

Джиллиан попятилась назад, будто почуяв недоброе.

Анджелла резко развернулась, вскинула руку с зажатым в ней «Кольтом» и нажала на курок. С опушки леса в небо с криком поднялась стая напуганных грохотом выстрела ворон. Мартин лежал на снегу, вокруг его головы расплывалась огромная лужа крови. Лобная кость была пробита насквозь пулей 45-ого калибра, мозгом забрызгало брюки Крозье.

— Вот что может сделать один человек, — тихонько произнесла Анджелла и опустила свою гаубицу. — Оттащите труп в лес и закопайте в снегу. По весне, когда всё растает — может, кому-нибудь повезёт найти этого «подснежника».

Бернски поёжилась.

— Ну и юмор у тебя, шеф! — заметила она.

Крозье, уже привыкший к такой грязной работе, подхватил труп Мартина за плечи и поволок в лес. Фергюссон сломал несколько веток и принялся заметать за ним следы. Анджелла вынула обойму, доложила туда недостающий патрон, и спрятав пистолет в кобуру, нагнулась и подобрала со снега стреляную гильзу.

— И кто тебя додумался Анджеллой назвать? — спросил Веймар.

— Мой отец, — ответила Анджелла. — Он мечтал, что его любимая доченька вырастет настоящим ангелом.

— Да, у твоего старика определенно неординарное чувство юмора, — мрачно усмехнулся Веймар.

Через полчаса из леса вышли Крозье и Фергюссон.

— Готово, — сказал Пол. — Только разве что над могилой не выстрелили, а так — высший класс. Сам бы в ней лежал.

Крозье набрал в ладони снега и принялся оттирать серое вещество Мартина со штанин.

— Извини, Виктор, — сказала Анджелла. — Лес рубят…

— Странный лес — вместо щепок в разные стороны разлетаются мозги… — осторожно заметил Веймар.

Анджелла несколько удивлённо посмотрела на него и не сказав ни слова, залезла в машину.

— Но, по сути, верно подметил, — сказал Веймару Фергюссон, открывая дверь и садясь на заднее сиденье «Лексуса».

Крозье, с ноутбуком в руках, устроился на переднем пассажирском месте.

— Они едут на север, — сказал он. — Я проверил — там километрах в 60-ти есть маленькая деревенька. Но суть не в этом. В 200-ах километрах западнее есть исправительно-трудовая колония. В деревеньке живут заключенные-бесконвойники из этой тюрьмы на правах вольного поселения.

— Да как же я сам не додумался! — сказал Фергюссон. — Лучше места и не найти! Где лучше всего спрятаться банде террористов? Конечно, среди образцовых зеков!

— Сдаётся мне, у них там лежбище, — сказала Анджелла, заводя мотор. — Если повезёт — возьмем их ещё «тепленькими».

Белоснежный «Лексус RX300» сдал назад, развернулся и выехал на трассу.

День 4-ый

Это же время

В кабинете старшего следователя *****ской уголовной полиции Фредерика Форсберга было необычайно шумно. Утром его оккупировала следственная группа из Интерпола. Все суетились, кто-то с кем-то ругался, и только старший следователь Форсберг спокойно пил кофе с булочкой. Ему было 39 лет, из них 15 лет он отдал службе в полиции. Он был худощавого телосложения, достаточно высокий. Отличала старшего следователя походка — Форсберг изрядно прихрамывал, и чтобы скрыть свою хромоту, старался ходить медленным шагом. Хромота эта досталась ему во время проведения одного не очень удачного задержания, вместе с оболочечной пулей 38-ого калибра от особо опасного преступника.

Сквозь шум и вопли, стоящие в кабинете, отчаянно надрываясь, прорезался звук телефонного звонка. Форсберг снял трубку, поднёс её к уху. Сказав несколько слов, он положил трубку на рычаг, поднялся, надел кожаную куртку и пошёл к выходу.


Через полчаса серый седан «Форд Фокус» старшего следователя остановился возле 12-тиэтажного жилого дома. Там уже стояло несколько патрульных машин. Форсберг вошёл в подъезд и поднялся на пятый этаж. Дверь в одну из квартир была распахнута, там стояли несколько человек и что-то обсуждали. Громко щелкал затвором фотоаппарат. Старший следователь приподнял натянутую поперёк входа в квартиру желтую ленту с надписью «Место преступления. Не пересекать», и вошёл в квартиру.

— Привет, Фредерик, — к нему тотчас подошёл мужчина лет 35-ти, среднего роста, достаточно крепкого телосложения, с длинными прямыми пепельно-серыми волосами, одетый в серый деловой костюм.

— Привет, Отто, — Форсберг пожал ему руку. — Что случилось?

— Хорст Дике, гематолог, — ответил Отто. — 37 лет, не женат, детей нет. Работал в «Vereinigten Medizinischen Konzern».

— Кому помешал? — Форсберг недоуменно развёл руками.

— Одна пуля, 45-ый калибр, — продолжал Отто. — Соседи ничего не слышали и не видели. Похоже, наша знакомая поработала…

Зазвонил мобильный телефон. Отто взял трубку. Невидимый собеседник скороговоркой сказал пару фраз и отключился.

— Звонили из лаборатории, — сказал Отто. — Есть результаты экспертизы. Дике убила стандартная оболочечная пуля FMJ 45-ого калибра, как и Марко и Сантино Сальвадоре. Почерк всё тот же.

19:38

…На окраине деревеньки, на склоне сопки, находилась заброшенная ферма. От неё остались только один амбар, ржавая водонапорная башня, старый покосившийся сарай, да обветшалый одноэтажный домик из старых, почерневших от времени досок, с прогнившей деревянной крышей. Чёрный джип проехал напрямую через поле и остановился возле домика. Из машины вылезли шестеро и скрылись в доме.

Густав Петер Альк ударом ноги открыл дверь, ведущую в небольшую гостиную. В комнате за небольшим круглым столом сидело четыре человека. Играли в карты и пили пиво. На столе стояло несколько пустых бутылок.

— А где остальные? — удивлённо спросил один из них, оторвавшись от игры и посмотрев в дверной проём. Это был молодой парень лет 25-ти, одет он был, как и остальные, в зимний камуфляж. Отличало его то, что даже при тусклом свете керосиновой лампы он играл в карты, нацепив на нос чёрные очки. Рядом с ним стояла прислоненная к столу снайперская винтовка 338-ого калибра.

— А остальные, друг мой Винсент, не дожили сегодня до полудня, — ответил Альк, еле сдерживаясь. Он подошёл к старому платяному шкафу, рывком открыл дверцу.

— И что теперь? — спросил один из картежников.

— Будем встречать гостей, — ответил Альк, доставая из шкафа пулемёт М-60.

— А почему ты думаешь, что они нас здесь найдут? — спросил Винсент, откупорив очередную бутылку пива.

— Генрих в машине в задней двери передатчик нашел, — ответил Альк, заправляя ленту. — И не один, а семь передатчиков. Так что гости у нас сегодня будут, это я вам гарантирую.

— Так может, возьмём машину, деньги — и дернем отсюда ко всем чертям? — спросил Винсент.

— Нет, мой друг, — ответил Альк и достал из шкафа два пистолета «Глок-21». — Пора разрешить наш с Анджеллой маленький спор. — Он принялся закладывать в обоймы оболочечные армейские пули 45-ого калибра. — Сегодня вечером один из нас поставит в этом споре свинцовую точку.

Винсент ошалело посмотрел на своего босса.

— Густав, а может, не надо? — спросил он испуганно.

— Нет, Винсент, сегодня все решится, — сказал Альк и заткнул пистолеты за ремень брюк. — Слишком много мы пролили крови, пора это остановить…

20:00

Сидящий на переднем пассажирском сиденье Крозье подсоединил мобильник к ноутбуку и принялся отбивать дробь пальцами по клавиатуре.

«Лексус» стоял на обочине, в сотне метров впереди к трассе примыкала грунтовая дорога, ведущая к небольшой деревне. Анджелла сидела на переднем сиденье, курила сигару и от нетерпения барабанила пальцами левой руки по рулевому колесу.

— Есть фото со спутника, — наконец сказал Виктор.

Он повернул ноутбук экраном в сторону Анджеллы. На экране в инфракрасном спектре была изображена водонапорная башня, несколько строений и стоящий под открытым небом джип. Рядом с джипом прохаживался неторопливой походкой человек с автоматом АК-74 наперевес.

— Отлично, поехали в гости, — сказала Анджелла довольно, щелчком выбросила в открытое окно недокуренную сигару и завела двигатель «Лексуса».

Джип медленно съехал с обочины и повернул на грунтовку.


Террорист, прогуливающийся с автоматом возле чёрного «Лэнд-Крузера», замер. Ему показалось, будто в сумерках кто-то крадётся вдоль амбара. Террорист напряг зрение, пытаясь хоть что-то разглядеть в наступившей кромешной тьме. Внезапно из-за широкой кормы джипа, совершенно не прячась, вышел Виктор Крозье и всадил солидных размеров кинжал в левую часть груди часового, точно между ребер. Тот захрипел и стал оседать на землю. Виктор зажал ему рот ладонью, подхватил под руки, осторожно положил на снег и выдернул кинжал из груди. От амбара отделилась едва заметная тень и, пригнувшись, рысью пробежала по снегу к джипу. Присевший возле покойника Виктор поднял голову и увидел что это Пол Фергюссон. Тот оценивающе оглядел работу Крозье и довольно кивнул. Виктор обтёр лезвие кинжала о камуфляж часового и спрятал клинок в ножны на боку.

— Хорошо сделал, чисто, без помарок, — чуть слышно похвалил его Фергюссон. — Как на экзамене. Ладно, давай этот несчастный трупик под машину закантуем, чтобы всем своим видом прохожих не смущал.

Они взяли труп за ноги и запихали его под «Тойоту». Напоследок Фергюссон ногой раскидал в разные стороны окровавленные комья снега, чтобы не бросались в глаза черные пятна крови на белом фоне.


Веймар осторожно приоткрыл створку ворот и заглянул в сарай. Сарай был пуст. Веймар осторожно прошёл внутрь. В кромешной темноте слабо блеснул никелированный кожух затвора, раздался щелчок и в грудь Люка уперся ствол «Орла пустыни» 50-ого калибра.

— Ты опоздал, — прошептала Бернски и опустила оружие. — Здесь никого нет, я проверила.

— Значит, это судьба. Ты ведь знаешь, я к тебе неравнодушен… — Веймар выпустил винтовку М4 из рук, она тихо звякнула, ударившись о деревянный пол сарая. Бернски убрала пистолет и, расстегнув, скинула с плеч косуху. Веймар обнял её — она кротко заглянула в его глаза — и вдвоём они медленно опустились на землю…


Крозье, пригнувшись, перебежал открытое место от джипа до дома и встал в тени козырька над крыльцом. Мелькнула чёрная тень, тотчас рядом раздался хлопок — будто огромная птица хлопнула крыльями, но больше всего звук напоминал хлопок паруса на ветру. Крозье обернулся и увидел поднимающуюся с колена Анджеллу. Она выпрямилась, небрежным жестом расправила полу плаща и подойдя к Виктору, выглянула из-за угла.

— Крозье, ты когда-нибудь слышал про живые лестницы? — спросила она тихо.

— Да было дело, — прошептал Крозье.

— Тогда встань на четвереньки у вон того окна, — Анджелла показала на противоположный угол дома. По всей стене дома находилось три окна, и именно в дальнем окне свет не горел. Крозье пригнулся, прополз под освещёнными окнами, и замер как раз под тёмным. Тотчас из-за джипа выбежал Фергюссон со «Штаиром» наперевес, подпрыгнул, ногами оттолкнулся от спины Виктора и со звоном выбил своим телом стекло. Раздался топот ног, кто-то отчаянно заматерился. Тотчас грохнула короткая очередь «Штаира». Ей ответил пулемёт. Несколько очередей выбили оставшиеся окна, наружу полетели осколки стекла и куски деревянных стен. Внезапно всё стихло. Раздался щелчок затвора пулемёта. Зазвенела упавшая на пол пустая лента. Тотчас снова разразилась отчаянной тирадой штурмовая винтовка Фергюссона. Ей в ответ хлопнул 45-ый калибр. Распахнулась входная дверь, и на крыльцо выскочил человек в камуфляже. Анджелла развернулась и выхватила свой «Кольт». Дуло пистолета оказалось в метре от лица террориста. Грохнул выстрел, голова человека брызнула кровью и осколками пробитой кости. Анджелла оттолкнула от себя падающий труп и спрятав пистолет в кобуру, посмотрела на только что подползшего к её ногам Крозье. Виктор встал, отряхнулся и вынул пистолет.

— Какие будут предложения? — спросил он.

Коротко грохнула очередь «Штаира». Ей вновь ответили 45-ым калибром. Бой затягивался.

— Первое правило руководства… — Анджелла изящным жестом выдернула из-за спины два пистолета «Орёл пустыни» 440-ого калибра и поставила на боевой взвод. Руку профессионала выдавало то, что пистолеты были выкрашены в матово-чёрный цвет — такое покрытие не бликует на свету. Виктору сразу бросились в глаза торчащие из рукояток на добрых 50 мм обоймы увеличенной ёмкости и ребристые 100-миллиметровые дульные компенсаторы отдачи прямоугольного сечения.

— Если вы хотите, чтобы работа была сделана — делайте её сами! — закончила свою мысль Анджелла и вошла в дом.

Раздались две коротких оглушительных очереди — словно кто-то бил отбойным молотком по железнодорожной рельсе. Десяток пуль крупного калибра, вырвав из стены пару досок, со свистом прошили бок стоящей возле дома «Тойоты». Брызнуло битое стекло, кузов покрылся сеткой пулевых отверстий. В ответ сухо хлопнул 45-ый калибр. С хрустом, проломив остатки уцелевшей стены, из комнаты вылетел Густав Петер Альк с двумя пистолетами «Глок 21», кубарем покатился по заснеженной смерзшейся земле. Виктор вскинул пистолет и выстрелил. В ответ на него обрушился шквал оболочечных армейских пуль. Альк отполз за джип, вскочил на ноги и бросился бежать. По снегу за ним потянулись чёрные окровавленные следы. Крозье бросился вдогонку. Выскочивший из дома террорист вскинул АК-74 и выстрелил. Виктор отпрыгнул за джип. Автомат снова выдал короткую очередь. Крозье высунулся из-за кормы «Тойоты» и выстрелил навскидку.


Ноги словно налились свинцом. Идти с каждым шагом становилось всё труднее и труднее. Дойдя до водонапорной башни, Альк ухватился за стальную опору и некоторое время стоял, глубоко дыша, собираясь с силами. Болел прошитый полуоболочечными пулями насквозь бок. Низ живота был весь залит кровью. Альк осторожно поддел кончиками пальцев торчащий меж рёбер стальной цилиндр и резким движением выдернул его из тела. Вершина цилиндра была сильно сплющена от удара о кевларовый бронежилет, но пуля всё равно достала плоть. Это была полуоболочечная пуля с экспансивной выемкой и стальным сердечником. Альк выбросил цилиндр, оттолкнулся от опоры и хромая, побрёл через поле к лесу. Позади гремели выстрелы — возле дома всё ещё шёл бой.


Альк отошёл от водонапорной башни метров на двадцать, когда почувствовал, что кто-то пристально смотрит ему вслед.

— Эти патроны обладают не только пробивающей способностью, но и останавливающим действием стандартных полицейских боеприпасов. С такими ранами трансформация уже невозможна, — раздался глубокий женственный голос у него за спиной. — Рада видеть тебя, Густав.

Альк обернулся. Она стояла у водонапорной башни и перезаряжала свое оружие.

— Сожалею,… что не могу… ответить тебе тем же, Анджелла… — произнес, тяжело дыша, террорист.

— Сколько лет мы вместе? — спросила Анджелла. — Девятнадцать, двадцать? Да, двадцать лет. Надо же, как время летит!

Крозье медленно вышел с другой стороны водонапорной башни и замер. Анджелла стояла метрах в пяти впереди и правее от него. Всё её внимание было сосредоточено на Альке, Виктора она не замечала.

— Может, хватит… издеваться, покончим с этим? — спросил Альк. Его голос сполз на хрип. Террорист харкнул кровью на снег и вытер рукавом губы.

— Пожалуй, ты прав, — Анджелла взвела оружие и медленно подняла один из пистолетов в вытянутой руке.

— Я льщу себя надеждой, что имя моё изгладится в сердцах людей. Но сохранится о нём добрая память в твоём сердце… — прохрипел террорист, медленно заваливаясь назад. Анджелла надавила на спуск.

Длинная очередь разорвала воздух. Пистолет-пулемет полыхнул рваной полуметровой дульной вспышкой. Алька швырнуло на снег и протащило несколько метров по замерзшей земле. Анджелла опустила оружие, вынула пустую обойму и направилась к телу террориста. Крозье осторожно двинулся вслед за нею. Анджелла зарядила пистолет-пулемет и присела на корточки рядом с залитым кровью трупом Алька. Почему-то Крозье сразу вспомнил с десяток весьма дурных американских фильмов про всевозможных зомби, имеющих отвратительную привычку оживать в самый неподходящий момент.

Анджелла сидела не шелохнувшись. Альк не торопился оживать.

— Эй… — Крозье тихонько позвал свою начальницу.

Она не отреагировала.

— Анджелла… — Крозье подошел к ней и уже хотел было тронуть ее за плечо.

— Что? — спросила Анджелла чуть слышно.

— С тобой все в порядке? — спросил Крозье осторожно. — Может, ты ранена?

Она не отвечала.

«Может, не услышала?» — подумал Крозье.

— Я скорблю, — внезапно тихо произнесла девушка. — Мой враг мертв.

За их спинами прогремела очередная автоматная очередь. В ответ коротко ответил «Штаир». После чего воцарилась тишина. Бой был окончен.

— После опьянения победой я чувствую великую утрату: мой враг, мой враг мертв! Даже потерю друга оплакиваем мы не так глубоко и от того громче, — произнесла девушка всё также тихо, но вместе с тем торжественно, и кончиками пальцев закрыла безжизненные веки Алька. — Дай сюда свой пистолет.

— Зачем? — удивился Крозье.

Анджелла без слов вырвала «Орел Пустыни» из его рук и разрядила оставшийся боезапас в воздух, затем вынула из кармана брюк платок, обтерла пистолет и вложила оружие в руку Алька.

— Пусть видят, что он погиб как настоящий солдат, — сказала она, поднимаясь. — Ну что, пора заканчивать с этой тусовкой?

Крозье кивнул. Анджелла вынула из кобуры на поясе «Файв Севен» и протянула Виктору. Тот взял пистолет, оттянул кожух затвора, дослал патрон в патронник и удовлетворенно хмыкнул. Вдвоём они направились обратно к домику.


Люк Веймар и Джиллиан Бернски были целиком поглощены друг другом, гремящие снаружи выстрелы их совершенно не интересовали. Они не обратили внимания ни на распахнувшуюся дверь, ни на силуэт в черном плаще, возникший на пороге.

— К-хм, — сказал, наконец, силуэт нежным женским голосом. — Я, конечно, понимаю, что с нашей работой можно затрахаться, но не на рабочем же месте!

Тотчас все стоны, доносящиеся из глубины сарая, стихли. Снаружи раздался хохот Крозье.

— Хватит ржать, конь, — одёрнула его Анджелла, еле сдерживая смех.

Раздалось шуршание одежды. Из темноты выплыл недовольный Веймар. Он застегнул джинсы, натянул поверх пиджака спецовку и огляделся по сторонам. Анджелла небрежно бросила ему в руки винтовку М4.

— Это называется «заходи и бери голыми руками», — сказала она сердито. — Мне, по-хорошему, за это пристрелить надо вас обоих.

— Зачем же так круто? — спросил Веймар.

— У меня во взводе никто ошибок не повторяет. Теперь понял, почему? — спросила Анджелла строго, глянув исподлобья на Веймара.

Тот понуро кивнул. Из темноты вышла Бернски, надевая на ходу косуху.

— Так, Люк тебя оттрахал, теперь моя очередь, — сказала Анджелла.

Снаружи Крозье застонал в очередном приступе хохота. Бернски хотела сказать что-то в своё оправдание.


— Нет, я не могу на них смотреть! — сдерживая смех, Анджелла закрыла рот ладонью. — Виктор, ты только посмотри на них!

Крозье заглянул в сарай, для большего комического эффекта демонстративно высветив фонарем силуэты сослуживцев, и понял, что именно так насмешило Анджеллу. Очевидно, сарай долго и упорно служил своим хозяевам складом сена. Со временем сено благополучно сгнило, так как крыша этого строения явно требовала капитального ремонта. В нем и вымазались с ног до головы в порыве страсти Люк Веймар и Джиллиан Бернски.

— Фетишисты грёбаные, — усмехнулась Анджелла. — Извращенцы — добавила она, произнеся это с заметным наслаждением.

Крозье вновь залился смехом.

— Ну-ну, а сама-то… — Бернски обиженно показала пальцем на чёрные глянцевые брюки Анджеллы.

— Мне по статусу положено, — отрезала Анджелла.

— Как и подчиненных трахать, — вставил своё слово Крозье.

— Обязательно, как же без этого, — сказала Анджелла. — А где друг наш Пол?

Она обернулась и увидела, как Фергюссон, достав откуда-то трёхметровый резиновый шланг и канистру на 20 литров, сливает топливо из бака «Тойоты».

— Вот за что я его уважаю, так это за его хозяйственность, — сказала Анджелла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене сарая. — Если где-то можно что-то спиздить — он мимо не пройдет.

Она подошла к машине. Некоторое время Анджелла стояла и наблюдала за манипуляциями Фергюссона.

— А где хозяин машины? — спросила она наконец.

В ответ Фергюссон оторвался от своего занятия, глянул на Анджеллу снизу вверх и молча потрогал рукой торчащую из-под джипа ногу. Анджелла понимающе кивнула.

— Ему машина уже не нужна. В морг его и так отвезут, — заверил Фергюссон, сцеживая бензин из шланга в канистру.

Подошедший Веймар принялся ругаться вполголоса и стряхивать с себя клочья налипшего перегнившего сена.

— Люк, ты что, на войне побывал? — удивился Фергюссон.

— Sex — ist ein Schlacht, Liebe — ist Krieg[3], — с наслаждением прошипела Анджелла.

Стоящий возле сарая Крозье пытался сдержать смех, зажав рот ладонью, но в конце концов взорвался хохотом.

— Абсолютно не смешно, — сказал Веймар. — И потом, ты ещё Джилл не видел.

Фергюссон обернулся и посмотрел на Бернски. Она пыталась достать клочок сгнившего сена из-за шиворота.


— Люк, ну ты гигант, — уважительно-насмешливо сказал Фергюссон и многозначительно цокнул языком.

Анджелла развернулась, обошла джип и направилась к дому.

— Я там уже всё проверил! — крикнул ей вслед Фергюссон.

— Я вижу! — крикнула Анджелла в ответ, переступая через труп террориста с автоматом в руках, лежащий в паре метров от проломленной стены.

Внезапно грохнул выстрел, пуля со звоном пробила бок «Тойоты». Фергюссон отпрыгнул в сторону, упал на землю и отполз за машину. Веймар пригнулся и отбежал за угол сарая. Грохнул второй выстрел, пуля пробила навылет боковые двери джипа. Присевший за «Тойотой» Фергюссон медленно пополз вдоль машины. Анджелла вышла из дома, тотчас трассирующая пуля взбила огромный фонтан снега возле её ноги. Она бросилась на землю, подползла к джипу и села, опираясь спиной на левое переднее крыло автомобиля, пытаясь спрятаться за двигателем. Грохнул ещё один выстрел, пуля со звоном пробила крышку моторного отсека и вылетела через левое переднее крыло. Анджелла коротко вскрикнула от боли. Тотчас ещё один ярко-белый трассер перечеркнул воздух. Сидящий у заднего левого колеса джипа Фергюссон увидел брызнувший из груди Анджеллы фонтанчик крови.

— С крыши стреляют! — заорал он благим матом. — Ну, чего вы застыли?

Снова прогремела винтовка. Пуля прошила правую ключицу Анджеллы.

Веймар вскинул винтовку, вбежал в сарай. Сквозь щели между досками он разглядел темный силуэт, сидящий на крыше с винтовкой в руках. Веймар вскинул «Эмку».

Снова раздался выстрел. Анджелла стала медленно оседать на снег. В сарае длинной очередью закричала винтовка. Террорист спрыгнул с крыши и встретился лицом к лицу с Виктором Крозье. Тот вскинул руку и практически в упор разрядил всю обойму 20-ти зарядного пистолета в лицо Винсенту. Тот рухнул на землю, рядом с ним упала винтовка 338-ого калибра.

Веймар, Крозье и Бернски подбежали к джипу. Фергюссон осторожно поднял Анджеллу на руки и стянул с неё плащ. На том месте, где она лежала, расплывалась по снегу огромная лужа крови. Анджелла была без сознания.

— Джилл, беги вперед, заводи «Лексус»! — сказал он. — Крозье, прикроешь нас. — С этими словами он подстелил плащ под Анджеллу. — Веймар, хватай за концы, понесём её до машины.

Люк ухватился за край плаща и понял, отчего на складе Анджелла жаловалась на вес своей обновки — плащ был на кевларовой основе и по твердости материала не уступал армейскому бронежилету. Вдвоём с Фергюссоном они осторожно подняли своего командира на импровизированных носилках и рысью побежали через поле.

— Да не тряси так, Люк! — взмолился Фергюссон, перешагивая через занесенные снегом кочки. — Только бы донести, только бы донести…

Впереди мелькнула пара огней. По грунтовой дороге, протянувшейся вдоль поля, навстречу солдатам выехал белый «Лексус RX300». Джип остановился поперек колеи, из машины выскочила Джиллиан Бернски и распахнула правую заднюю боковую дверь. Фергюссон и Веймар подняли плащ и плавно положили Анджеллу на сиденье, Крозье сел за руль. Веймар залез в кабину, а Джиллиан и Фергюссон запрыгнули в багажник. Пол перегнулся через спинку и осторожно прижал тело Анджеллы к сиденью.

— Всё, можно ехать! — крикнул он. — Эх, блядь, канистру с бензином у «Лэнд-Крузера» забыли…

День 4-ый

22:15

Небольшая деревушка, раскинувшаяся между двух сопок, уже засыпала. Постепенно, один за другим, гасли окна в домах. В это время спустившийся с одной из сопок «Лексус» остановился у первого попавшегося дома. Водитель выскочил из машины и подбежав к крыльцу, забарабанил кулаком в дверь. Через некоторое время дверь открылась и на пороге дома появился мужчина лет 50-ти, небритый, в каких-то вылинявших рваных штанах.

— Ты доктор? — с ходу спросил Крозье.

— Нет, — ответил мужчина, обмозговав вопрос.

— А где доктор? — спросил Крозье. И, немного подумав, добавил. — Отведешь — на бутылку дам, здоровье поправить…

Глаза мужчины вспыхнули огнём энтузиазма, он исчез в доме и через пару минут выскочил на улице в сапогах, шапке, натягивая на себя какой-то рваный полушубок.

— За мной! — коротко приказал он, и повел Крозье через деревню. «Лексус» тронулся с места и медленно покатил вслед за ними.

«Проводник» остановился, наконец, возле дома, стоящего на отшибе, и принялся бить ногой в дверь.

— Гельмут! — заорал он на всю деревню. — Я к тебе гостей привел!

Сказав это, он повернулся и протянул пятерню. Крозье матернулся и порывшись в карманах, протянул ему две мятых сотенных банкноты.

«Проводник» довольно кивнул, схватил деньги и побежал к себе домой. В это время дверь открылась, и на пороге появился достаточно тучный лысый субъект в пижаме и тапочках.

— Ты доктор? — сходу выпалил Крозье.

— Я, а в чем, собственно, дело? — спросил субъект.

— Заносите! — крикнул Крозье сидящим в джипе. Затем, повернувшись к врачу, сунул ему в руку ворох банкнот. — Пациент у нас. Тяжёлый.

Мимо них, оттеснив врача из дверного проёма, Веймар и Фергюссон пронесли на плаще истекающую кровью Анджеллу.

— Куда можно положить? — спросил Фергюссон, зайдя в дом.

— В гостиной диван есть, — сказал доктор. — Подождите, я хоть скатерть подстелю, чтобы кровью не залить…

Крозье прошёл вслед за врачом в дом. Бернски осталась сидеть в машине. Через некоторое время Крозье и Веймар вышли на крыльцо. Виктор сел на корточки, закурил. Джиллиан вылезла из машины и подошла к ним.

— А где Фергюссон? — спросила она.

— Ассистирует, — коротко ответил Веймар. — Виктор, поделись сигареткой.

Крозье без слов протянул ему всю пачку. Веймар сунул сигарету в зубы, и некоторое время сидел и смотрел невидящим взглядом перед собой. В конце концов, Крозье не вытерпел и поднес к кончику его сигареты огонёк зажигалки.

— Неужели всё? — спросила, наконец, Бернски.

— Ничего с этой дохлятиной не случится. Оклемается к утру, — процедил сквозь зубы Виктор.

Дверь открылась, и на пороге появился Фергюссон с окровавленными руками.

— Виктор, там, в машине, виски был, принеси — я хоть руки ополосну, — сказал он, и посмотрев на Веймара, добавил. — А тебя, козла, я и просить не стану.

Крозье встал и пошел к машине.

— А что я сделал? — спросил Веймар.

— Ничего ты не сделал! — заорал на него Фергюссон. — Ничего! И в этом вся проблема! Надо было крышу проверить, а ты вместо этого Джилл трахать взялся! И ты тоже хороша! — Он посмотрел в глаза отшатнувшейся Бернски. — Вам лишь бы поебаться, а на работу вы плевать хотели с огромной колокольни! Понимаю, работа грязная, но кто-то же должен её делать. А еще Анджеллу осуждаете. Да она одна сегодня сделала больше, чем мы все, вместе взятые.

Подошел Крозье, отвинтил пробку с горлышка бутылки. Фергюссон подставил ладони. Зажурчала струйка виски.

— Врач говорит, много крови потеряла, — сказал Фергюссон, умывая руки.

— Это и так ясно, — хмыкнул Крозье.

— Говорит, всё безнадежно — до рассвета она не дотянет, — сказал Фергюссон.

— Пиздит, как дышит, — он вытер руки о штаны. — Ладно, пойду в дом. Завтра с утра пораньше надо будет свалить отсюда. Приготовьте машину и можете отдыхать.

Гельмут Райерсон когда-то давно служил и по профессии был военным хирургом. Он знал, какое оружие способно оставить такие раны, и также твердо знал, что этой молодой, красивой женщине, лежащей на диване в его гостиной, уже не суждено увидеть рассвет. Но он был врачом и не мог оставить даже безнадежного пациента наедине со своим горем. Райерсон встал, прошел на кухню, вынул из холодильника бутылку пива, вернулся в гостиную и сел на кушетку у окна. Его несколько насторожил тот факт, что один из товарищей этой женщины, помогавший вынимать из ее тела пули и зашивать раны, завернул что-то в её плащ, перед тем как уйти спать.

Наконец любопытство взяло верх, и Гельмут встал с кушетки, подошел к дивану. Плащ лежал свернутый на стоящей у подлокотника тумбочке. Врач откинул рукав плаща и увидел лежащую под ним початую бутылку виски. Пожав плечами, Райерсон вернулся и лег на кушетку несколько разочарованным. В конце концов, его сморил сон.

День 5-ый

07:00

За окном медленно загорался рассвет. Гельмут Райерсон привык вставать рано — эту привычку он принес с собой из армии на гражданку. И в это утро он не изменил ей. С наслаждением потянувшись, он приподнялся на локтях и оглядел гостиную. Первое, что бросилось ему в глаза — на диване лежала скомканная окровавленная скатерть, раненой женщины нигде не было.

— А что, труп уже вынесли? — спросил Райерсон, услышав шорох позади себя.

— Вот суки, такую вещь испортили… — раздался нежный женский голос.

Гельмут Райерсон почувствовал, как у него холодеет внутри. Он медленно повернулся на бок и застыл словно статуя.

Женщина, которая должна была умереть этой ночью — как ни в чем ни бывало, стояла у окна и разглядывала, держа на вытянутых руках, свой простреленный плащ.

Доктор сел на кровать и удивленно уставился на женщину. Анджелла, не обратив на него ни малейшего внимания, бросила плащ на пол, взяла с тумбочки пояс с парой кофров и подсумками для магазинов, застегнула его на талии, проверила свой арсенал, подобрала с пола простреленное полотнище, и перекинув его через руку, вышла из дому. Гельмут проводил её всё тем же обалдевшим взглядом. Поначалу ему казалось, что ночной визит странных гостей и тяжело раненная пациентка ему приснились, но он отмел это предположение, когда скользнул взглядом по спине девушки и увидел прошитый пулями свитер с пятнами засохшей крови. Доктор перевел взгляд с хлопнувшей в проеме двери на стоящую на тумбочке бутылку виски. Некоторое время он сидел на кушетке, потом вскочил, схватил бутылку, сорвал пробку, и присосался к горлышку.


Широкими шагами Анджелла вышла из дому, сошла с крыльца и привычным движением накинула на плечи плащ. Из-за угла вышел заспанный зевающий Крозье. Увидев Анджеллу, он остановился на месте, слегка опешив.

— Привет, Виктор, — сказала Анджелла. — Ну, что там у нас нового?

— Машина готова, — ответил Крозье. — Фергюссон пошел… ну, в общем,… удобства искать. Джилл и Люк в джипе спят.

— Тьфу, черт бы их побрал, прямо как кролики, — сказала Анджелла, рассердившись. — Им что, вчерашнего мало было?

— Их вчера ещё и Фергюссон трахал. Не в прямом, конечно, смысле, но тоже весьма поучительно, — сказал Крозье и протянул Анджелле её пистолет. — Возьми, всё равно обойма уже пустая.

Анджелла отрицательно покачала головой, сунула руку за спину и протянула ему полную обойму.

— Вот подберем тебе новую игрушку — тогда вернешь, — сказала она. — И куда, кстати, делся мой виски?

Крозье зарядил пистолет и заткнул его за ремень.

— В доме остался, наверное, — предположил он.

Анджелла резко развернулась, взбежала на крыльцо, рывком открыла дверь и вошла в дом. Виктор проследовал за ней.


На тумбочке в гостиной стояла уже пустая бутылка виски. Гельмут Райерсон стоял перед окном точно так же, как Анджелла с пятнадцать минут назад. Его глаза уже потихоньку начали заволакиваться хмельной пеленой. Обернувшись на скрип двери, он увидел вошедших Анджеллу и Виктора.

— А виски этот козёл уже выжрал… — догадался Крозье, увидев пустую бутылку.

Анджелла достала из кармана брюк портсигар красного дерева, откинула крышку, сунула в зубы тонкую длинную торпеду и задумчиво пожевала её кончик.

— Объясните мне, как такое возможно? — спросил заплетающимся языком Райерсон. — Ведь это противоестественно! Такие раны не могут заживать так быстро!

— Ты прав, — согласилась Анджелла и подошла к нему вплотную. — Знаешь, в чём тут дело? — спросила она вкрадчиво.

Райерсон хотел что-то сказать, но раздался громкий щелчок, за ним последовал какой-то хлюпающий звук. Доктор стал медленно оседать на пол. Анджелла с хрустом выдернула что-то торчащее между ребер врача и вытерла окровавленное лезвие об одежду упавшего на пол трупа. По полу стало медленно расплываться кровавое пятно. Крозье шокировано посмотрел на свою начальницу. Из торца портсигара торчало широкое 10-ти сантиметровое лезвие. Анджелла уперла его в стену и надавила обеими руками. Громко щелкнув, лезвие плавно вошло обратно в портсигар. Прикурив зажатую в зубах торпеду, Анджелла с наслаждением затянулась, любуясь результатом своей работы.

— «Французский портсигар», — пояснила она, убирая портсигар обратно в карман. — Просто приставляешь к телу клиента и нажимаешь на крышку — пружина усилием в 40 фунтов сделает всё остальное за тебя. Главное — попасть точно между ребер.

— С каждым днем ты меня поражаешь всё больше и больше, — сказал Крозье.

— Марко Сальвадоре ещё можно понять — бандит законченный, наркоторговец; впрочем, как и его племянник. Но это ведь — доктор! Представитель гуманной профессии! А ты ему — лезвие под ребра…

— Он — доктор, я — палач, каждому — своё, — отрешенно сказала Анджелла. — Ладно, надо убираться отсюда, пока по нашу душу не явились.


На улице у крыльца уже стоял, пританцовывая, Пол Фергюссон.

— А, вот вы где! — сказал он обрадовано, увидев Анджеллу и Виктора. — Всё готово, можно ехать.

— Нашел удобства? — спросила Анджелла.

— А? — не понял Фергюссон. — А-а! Да не, куда там. Единственные удобства — за домом — Веймар оккупировал, стоит, льёт на стену. Фашист проклятый.

— А ты что? — спросил Крозье.

— А я с ним после вчерашнего на одном гектаре не… короче, покурить не встану, — ответил Фергюссон. — Всю команду подставили, сучата…

Махнув рукой, он поднял с земли лежащую у крыльца картонную коробку. Звякнули стеклянные бутылки. Фергюссон развернулся и направился к стоящему за углом джипу.

— Ты что, опять что-то спиздил? — спросил Крозье с оттенком удивления в голосе.

— В армии нет слова «спиздил», есть слово «проебал»! — ехидным тоном поправил его весьма довольный собой Фергюссон, направившись к автомобилю. — У доктора-покойничка на кухне стояло добро — вот, будем считать, что он его проебал!

Фергюссон скрылся за углом.

— Интересно, нашу машину в розыск уже объявили? — спросила Анджелла.

— Не знаю, — сказал Крозье. — Разве что родные о пропаже заявили. А пропавшим считается человек, потерянный минимум на трое суток…

— Или кто-то наш «подснежник» сорвал… — заметила Анджелла.

10:45

Отто ван Риберг проработал в Интерполе 12 лет. За эти годы он набрал более чем достаточно профессионального опыта. Он знал, что существует два способа ведения слежки — скрытый и явный. Явный способ заключался в том, чтобы дать жертве увидеть, что она под колпаком, и просто ждать, когда у нее со временем сдадут нервы. Ну а скрытое наблюдение велось тайно от жертвы, соответственно.

Выйдя из здания Управления Уголовной полиции, Отто ван Риберг направился вдоль по улице. Не пройдя и сотни метров, он понял — за ним следят. Два человека шли позади метрах в пяти. Недолго думая, ван Риберг завернул в ближайший магазин. Им оказалась лавка скобяных изделий. Минут двадцать Отто изучал содержимое прилавков. Наконец в магазин зашёл один из тех, что следили за ним. Второй остался на улице. Через стеклянную витрину Отто увидел, как тот прошел мимо магазина, купил с лотка свежую газету, и сев на лавке, принялся читать её.


Ван Риберг вышел из магазина и направился к станции метро. Про себя он отметил, что следом за ним пошел лишь тот, кто сидел на лавке. Спустившись в подземку, Отто первым делом направился в мужской туалет. Он занял одну из кабинок, но дверь запирать не стал, а оставил чуть приоткрытой. Через небольшую щель он увидел, как его «эскорт» вошел в туалет и присел на корточки, определяя, в какой кабинке находится ван Риберг. Когда ему это удалось, он сунул руку в карман плаща и вынул небольшой девятимиллиметровый «Вальтер ППК» с глушителем. И в этот момент ван Риберг выскочил из кабинки и ударом ноги в голову сбил на пол убийцу. Затем вынул платок, обернул им рукоятку пистолета, ухватился поудобнее, прицелился и выстрелил в висок преследователя. Пистолет чуть слышно щелкнул, звякнула стреляная гильза, и на пол брызнула кровь. Вложив «Вальтер» в руку покойника, Отто ван Риберг убрал платок в карман и со спокойной душой вышел из туалета.


Покинув подземку, через некоторое время он свернул в глухой захламленный переулок. Там уже стоял черный восьмиметровый лимузин «Линкольн». Едва Отто приблизился к машине на пару метров, как из салона вылез солидной комплекции высокий лысый субъект в узких черных очках и кожаном плаще. Он быстро и бесцеремонно обыскал ван Риберга, извлек из внутреннего кармана его куртки девятимиллиметровую итальянскую «Беретту» и сунув её себе за пазуху, приглашающим жестом показал на лимузин. Отто залез в машину.

— Как наши дела? — спросил бархатистым звучным тенором сидящий в полумраке салона князь-префект фон Штернгольдт.

— Плохо, — сказал ван Риберг, достав из-за пазухи картонную папку и протянув князю. — Помните «висяк» ван Вейдена? Отсюда пришла пленка из ресторана, дело снова открыли. И теперь они крутят Марко Сальвадоре, хотят подшить и его туда же. А вчера нашли труп Дике, сравнили пули. Поэтому я и связался с вами.

— Скверно. Очень скверно, — коротко сказал фон Штернгольдт. — С нашей свободолюбивой Анджеллой стало в последнее время очень хлопотно работать, я бы даже сказал — накладно, ты не находишь?

Ван Риберг отрицательно покачал головой.

— Такие вопросы не в моей компетенции, — сказал он. — Я боюсь, что будет, если всё это дойдет до сведения Собственной Безопасности…

— Службу Собственной Безопасности я беру на себя, — сказал фон Штернгольдт резко. — Занимайся своими обязанностями. Информируй меня обо всем. Я хочу каждый час иметь оперативные данные о ходе следствия.

Фон Штернгольдт вяло махнул рукой. Отто ван Риберг вылез из машины.

— Скажите, префект, это вы подослали ко мне двух ребят с пистолетами? — спросил он, резко обернувшись.

— Каких ребят? — спросил фон Штернгольдт с неподдельным удивлением.

— Два человека вели меня от самого Управления. Одного пришлось убрать, — ответил ван Риберг. — Другого я больше не видел, но не исключено, что он просто-напросто сдал меня с рук на руки.

Князь тяжело вздохнул.

— Кто же это нам так жизнь решил осложнить? — спросил он сам себя. — Ладно, я поговорю с Альфаном, может, он что-нибудь придумает.

Ван Риберг захлопнул дверцу лимузина и собирался было идти, но дорогу ему преградил Симон Альфан.

— Вы кое-что забыли, господин ван Риберг, — напомнил он и протянул Отто его полицейскую «Беретту».

Отто взял пистолет, тихо поблагодарил Альфана, спрятал оружие за пазуху и пошел прочь. Симон залез в салон лимузина.

— Ну, что скажешь? — спросил князь, открывая мини-бар.

— Не нравится он мне. Темная лошадка. Может быть, я не прав, но… в любом случае, надо бы его прощупать, — сказал Альфан.

— Ну, так давай, действуй, — сказал фон Штернгольдт, наливая себе полный пивной стакан коньяку. — Для того я тебя и держу.

Альфан кивнул.

— Надо что-то делать с Анджеллой, — сказал, тяжело вздыхая, фон Штернгольдт. — У нее в последнее время не получается держать себя в руках. Конечно, меня предупреждали об этой их маленькой особенности, но с другой стороны, взгляни на Фергюссона — абсолютная противоположность. Спокоен, сдержан, исполнителен, педантичен. А она…

— Сегодня приезжает инспектор, из Собственной Безопасности, со своей сворой, — сказал полным презрения тоном Альфан, чтобы скорее отвлечь своего начальника от грустных мыслей, и добавил, усмехнувшись. — «Инкогнито, да ещё и с секретным предписанием».

— Мне только этого для полного счастья не хватало. Они умеют выбирать подходящее время для инспекций, — сказал фон Штернгольдт сокрушенно. — От Анджеллы всё так же, никаких вестей?

Альфан отрицательно покачал головой.

— Блядство, — коротко сказал фон Штернгольдт. — Не хватало мне ещё одно подразделение потерять. Ладно, поехали домой…

Лимузин медленно тронулся с места и выехал из переулка.

11:56

В гостиной было необычайно шумно. «Свора», как соизволил выразиться Симон Альфан, оккупировала кресла и диваны. Полтора десятка человек — мужчины и женщины, эксперты, аналитики, секретари, дознаватели — в строгих деловых костюмах ожидали окончания аудиенции у князя. Коротали время выпивкой, сигарами, периодически забавы ради отпускали пошлые шутки в адрес прислуги. Здесь же присутствовал Герман — пока князь беседовал с инспектором, дворецкий всем своим видом старался показать гостям, что они не брошены, не забыты хозяином. Это была не самая приятная компания, с которой ему довелось общаться. Вернее, самая неприятная.

От гостей за версту веяло гипертрофированным снобизмом. В сущности, эти люди ничего особенного собой не представляли, они были всего лишь рядовыми клерками в Службе Безопасности, однако служебный статус заставлял относиться к ним уважительно. Что было весьма неприятно для дворецкого, привыкшего к капиталистам, финансистам, владельцам СМИ — в общем, к игрокам почти мирового уровня.

Гости неспешно беседовали, обсуждая убранство особняка, когда двери распахнулись и, совершенно не обращая внимания на присутствующих, в гостиную вошли пять человек — две женщины и трое мужчин. Тотчас все разговоры смолкли, гости с нескрываемым любопытством принялись разглядывать вновь прибывших. Эти пятеро тем временем медленно прошли через всю гостиную и принялись подниматься по лестнице наверх — к княжеским апартаментам.

Про себя Крозье отметил, как смотрят гости префекта на Анджеллу — мужчины с восхищением, женщины — сгорая от зависти.

— Неужели это та самая? — чуть слышно спросил кто-то за спиной Виктора. Этот вопрос так и остался без ответа.

«Так значит, наша Анджелла в какой-то степени легенда…» — отметил про себя Крозье. В принципе, этого и следовало ожидать — руководить таким подразделением в такой сложной ситуации первого подвернувшегося под руку не поставили бы.

Анджелла бесцеремонно распахнула дверь в кабинет фон Штернгольдта. Князь и инспектор сидели за рабочим столом префекта и пили из высоких стаканов какую-то явно алкоголь содержащую жидкость.

— Князь, я уполномочена передать Вам привет от Густава Петера Алька, — сказала она с порога.

Инспектор с некоторым удивлением посмотрел на неё. Анджелла сняла простреленный плащ и накинула его себе на плечо. Инспектор оглядел её с ног до головы и проглотил комок в горле. Девушка была явно в его вкусе.

— Он что, опять ушел? — спросил хмуро фон Штернгольдт, увидев рваные дыры в плаще Анджеллы.

— Нет, он лег, — чуть слышно произнесла Анджелла.

— И надо полагать, больше он уже не встанет? — не веря своим ушам, тихо спросил префект.

— Нет, он встанет, — сказала Анджелла насмешливо. Князь и инспектор впились в нее удивленными взглядами. — Он встанет, когда труба Мессии возвестит о начале Страшного Суда. Но ранее он не встанет, — поспешила заверить взволнованного князя Анджелла.

Фон Штернгольдт откинулся на спинку стула и достал из лежащей на столе коробки сигару.


— Надо уладить формальности… — сказал он, запаливая лучинку. — Сама знаешь, для отчетности…

Князь прикурил от лучины и затянулся. Анджелла кивнула и вышла.

— Интересные манеры у Ваших подчиненных, — заметил инспектор.

— Да, у нее не без этого… — сказал фон Штернгольдт. — Что поделаешь, приходится закрывать глаза на такие мелочи…

— Я бы хотел поближе познакомиться с этой Вашей Анджеллой, — сказал инспектор. — Меня в высшей степени впечатляют ее способности выполнять в принципе невыполнимые поручения. Вы не успели разгадать ее секрет? Как ей это удается?

— Она самая лучшая, — недоуменно развел руками фон Штернгольдт и с наслаждением затянулся сизым сигарным дымом.

— Надеюсь, что это действительно так, — вскользь заметил инспектор, поставив пустой стакан на стол. — Будьте любезны, ещё коньяку.


В лаборатории царил могильный холод. Лаборант оттянул поршень, наполняя шприц, набрал несколько кубиков багряной жидкости и резким движением выдернул иглу из вены Крозье. Виктор согнул руку в локте, осторожно встал и вышел из-за стола. Лаборант сцедил кровь из шприца в небольшую стеклянную колбу и заткнув горлышко пробкой, поместил ее в контейнер, где уже находились четыре аналогичных сосуда. Крозье встал из-за стола и прошел к широкому дивану у стены, на котором уже сидели Веймар, Фергюссон, Бернски и Анджелла.

— Попрошу очистить помещение, — сказал лаборант, опечатывая контейнер.

Штурмовики поднялись и вышли за дверь, оказавшись в небольшом коридоре.

— Ну и на кой им наша кровь? — спросила Бернски.

— Молодая ещё, отчитываться перед начальством ни разу не приходилось. Да и технология сама по себе все ещё достаточно новая, до сих пор не везде внедрили, — ухмыльнулся Фергюссон. — Любая биологическая жидкость содержит ДНК своего хозяина, а значит — информацию. Главное — эту информацию правильно считать. А кровь — вообще универсальный носитель, содержит не только архив, так сказать, но и самые свежие воспоминания.

— Кровь — сок особенного свойства… — с наслаждением произнесла Анджелла и оглядела своих подчиненных. — Откуда? Гёте, «Фауст». В общем, достоянием префекта и аналитиков Службы Собственной Безопасности станет все — даже та миленькая интимная сценка в сарае…

— А как насчет двух трупов — деревенского врача и хозяина «Лексуса»? — спросила, не выдержав, Джиллиан.

— А как насчет отчетности командира подразделения Эль-9? — спросила Анджелла тихо. — Или ты думаешь, что от меня можно что-то скрыть? Я ведь тебе не машина для чтения чужих досье, я предпочитаю вскрывать всю подноготную своих подчиненных. Сказать остальным? Или сама наберешься смелости?

Бернски побледнела и попятилась назад. Анджелла стальным взглядом окинула её с ног до головы, развернулась и рывком открыв дверь, покинула помещение.

— И что сие означало? — спросил Веймар.

Побледневшая Джиллиан вытерла пот со лба и вышла вслед за Анджеллой.

— Да-да, — протянул Фергюссон. — Наша Анджелла всегда умела рты затыкать. Могла бы и помягче намекнуть…

Веймар вопросительно глянул на Крозье. Тот лишь пожал плечами.

12:59

— …в общем, отличная работа. Я весьма доволен тем, как Вы прижились в подразделении. О таком и инспектору рассказать не стыдно. Поздравляю, — фон Штернгольдт пожал руку сидящему напротив Крозье. — Можете отдыхать, Вы это заслужили. Да, и позови ко мне Анджеллу, будь так любезен.

Виктор кивнул, встал из-за стола, и вышел из кабинета префекта.


— Ну что? — спросила ожидающая под дверью Анджелла.

— Похвалил, — сказал Крозье. — Тебя просил зайти.

— Ну, этого и следовало ожидать, — сказала она. — Ладно, собери здесь всех наших — после разговора с префектом на корпоративную вечеринку поедем.

Она вошла в кабинет князя.


— Ещё два трупа! — донесся из-за двери кабинета голос фон Штернгольдта.

Веймар, Крозье, Фергюссон, и Бернски стояли в коридоре и ждали свою начальницу. Мимо них прошел Симон Альфан с какой-то папкой в руках и скрылся за дверью, ведущей в княжеские покои.

— Да, можно еще две черточки на рукоятке Кольта поставить, — охотно согласилась Анджелла.

— Для тебя человеческая жизнь вообще хоть что-то значит? — спросил князь.

— Честно сказать? — спросила Анджелла.

Ее взгляд был красноречивее всех слов.

— Твоя жестокость не знает границ, — опешил префект.

— Ты это понял только сейчас? Перед этим проработав со мной неполных десять лет? — искренне удивилась Анджелла.

— Ты бездушна, — сказал префект. — Я не представляю, за что я мог полюбить такую холодную, самоуверенную, циничную самку.

— Давай о деле, — вежливо попросила Анджелла. Этот разговор ее уже начинал утомлять. — У нас с тобой ничего личного никогда и не было, только дело. Если, конечно, не брать во внимание твои робкие попытки ухаживать за мной.

— Ты сама все разрушила, — сказал фон Штернгольдт. — Если бы ты не отвергала меня… я ведь любил тебя.

— Так любил, что при каждой возможности доказывал мне, что я чудовище? — удивилась Анджелла. — Унижал меня, спасая свою самооценку. И после этого обвинял меня, что я разрушила наши отношения. Отношения, которых никогда не было! Которых и быть не могло!

Ее голос отозвался эхом в полупустом коридоре.

— Анджелла… — префект от неожиданности вздрогнул. — Ты… ты несправедлива. Я не виноват в том, что полюбил тебя.

Анджелла скрестила руки на груди, прищурилась, как-то странно посмотрела на префекта.

— Бернар, а на что ты рассчитывал? Что я упаду в твои объятья? — усмехнулась она небрежно. — Тебе и было всего тридцать шесть лет, ты был готов полюбить вообще все что движется, лишь бы оно имело грудь и влагалище. И потом, мне в высшей степени непонятно твое разочарование. Рассчитывать на мою взаимность… согласись, было бы странным, если бы ты стал испытывать высокие чувства ну, например… ну, например, к бифштексу… — сказала она осторожно.

— Значит я для тебя всего лишь бифштекс? — выдохнул фон Штернгольдт.

— В принципе, да, — ответила Анджелла. — Вот только не надо устраивать сцен и обвинять меня в жестокости и кровожадности — такова моя природа и изменить ее я не в силах. Однако ты со всеми попытками превратить меня в свою персональную подстилку выглядишь куда большим чудовищем.

Префект схватил бутылку коньяка, плеснул немного в бокал.

— Правильно, выпей, — одобрила Анджелла. — Успокой нервы. Вижу, разлука со мной положительного эффекта не дала. Посоветовать могу одно — задави все свои чувства и сосредоточься на работе.

Фон Штернгольдт залпом осушил бокал, сморщился.

— Ты права. Меня очень беспокоит твое поведение, — сказал префект, наливая себе второй бокал. — Ты стала оставлять слишком много следов. Каждый труп это след. Ты не боишься, что рано или поздно на тебя выйдут?

— Нет, — сказала Анджелла. — Я хорошо заметаю следы. А в случае чего — ты меня прикроешь, ты обязан. В конце концов, даже после трагической гибели дона Сальвадоре и его племянника — меня никто не преследует.

— Да, но ты положила десяток человек в его ресторане, — напомнил князь, пригубил бокал. — А это уже массовое убийство.

— Ну и что? — спросила Анджелла. — Они все это заслужили. Тебе напомнить? Торговля наркотиками, оружием, людьми — только представь, сколько молодых девушек эти сволочи переправили за границу в рабство.

— Доктор Райерсон тоже поставлял проституток в Эмираты? — спросил с укором фон Штернгольдт.

— Нет, он просто попал под разлет щепок, когда мы рубили лес, — ответила Анджелла холодно. — И вообще, ему никто не запрещал быть подонком, тогда и смерть его была бы оправданной.

— Не много ли ты на себя берешь? — разозлился префект.

— Нормально. Я легко несу эту ношу, — сказала Анджелла небрежно. — Если она еще немножко потяжелеет — я все равно справлюсь.

Этими словами чаша терпения префекта переполнилась.

— С тобой стало совсем невозможно! — взорвался князь. — Мало того, что ты превратила свою профессию в ритуальный суд Линча — так еще и в последнее время просто перестала себя в руках держать! Ты хоть понимаешь, чем чреваты все эти твои развлечения? Тем более — сейчас, когда инспектором в нашу префектуру прислали этого подонка Шони! А он найдет, к чему прикопаться, мир ещё не видел такой мерзкой въедливой сволочи, как он! Он ведь кобель законченный, мерзавец, он ведь… — князь на мгновение отвлекся — Чего это ты мне притащил, Симон?

На минуту крики и вопли стихли.

— Ладно, извини. Можешь идти, — сказал князь, опомнившись. — Да, кстати, я распоряжусь — заберешь назначенную награду. Всякая хорошо сделанная работа должна быть достойно вознаграждена.


Дверь открылась и из кабинета вышла Анджелла.

— Охотно старика я вижу иногда, хоть и держу язык; приятно убедиться, что даже важные такие господа умеют вежливо и с чертом обходиться! — с заметным удовольствием нараспев произнесла она. — Фауст, Гёте, понимаете ли…

— А я думал, скажешь: «так оттрахал, что теперь месяц не смогу сидеть», — ухмыльнулся Фергюссон. — Отомстил за оттраханных подчиненных, так сказать…

Крозье закрыл рот ладонью, сдерживая смех.

— Пол, хочешь совет? — улыбнувшись, весьма дружелюбно спросила Анджелла. — Не пытайся подрочить судьбу. Я сегодня официально не в духе.

— А тебя можно подрочить? — спросил с ухмылкой Фергюссон.

— Вот ты меня сейчас достанешь — я тебе так подрочу! — сказала Анджелла, хлопнув по висящему на ремне пистолету.

— Ну, я в такие игрушки не играю! — обиженно сказал Фергюссон. — Ладно, поехали, у меня недостаток водки в организме, надо его устранить.

День 5-ый

14:00

Черный джип «Кадиллак Эскалад» въехал в ворота оптовой базы и медленно покатил вдоль складов. Возле распахнутых ворот машина остановилась. Один из грузчиков, сидящих на горе деревянных ящиков внутри склада, выплюнул окурок и крикнул куда-то вглубь помещения:

— «Слышь, босс, глянь какие жирные клиенты подъехали!»

Тотчас на свет медленно вышел тощий субъект с длинными засаленными волосами, в черном, идеально выглаженном деловом костюме и с банкой пива в руке. Окинув мутным взглядом улицу, он с некоторым удивлением уставился на черный внедорожник, стоящий напротив склада. Водительская дверь открылась и из автомобиля вылезла высокая женщина в черном гипюровом платье и сапогах на платформе. На поясе девушки висела кобура с пистолетом 45-ого калибра.

— Миледи, я не ожидал такого высокого визита в наши края, — сказал субъект смущенно, отхлебывая пиво. — Что-то случилось, я чем-то могу помочь?

— Пожалуй, можешь, Карло, — согласилась Анджелла. — Нам нужно организовать корпоративный вечер. Не против, если мы немного отоваримся у тебя?

— Нет, конечно, таким клиентам я всегда рад, — сказал субъект. — Вино, коньяк, виски? Есть пиво, темное, светлое, все только что привезенное.

— Мне бы виски пару ящиков, а лучше три, а, Карло? — Анджелла вопросительно посмотрела на мужчину.

— Да запросто, — сказал субъект, попивая пиво. — Я же говорю, только вчера один контейнер через таможню прогнали.

Он жестом подозвал одного из сидящих на ящиках грузчиков.

— Проблемы у нас, миледи, — пожаловался Карло. — Неделю назад в нашем отделе руководство сменилось — стало тяжко через таможню груз, а в особенности — алкоголь, гнать. А начальник новый, паскуда, совсем оборзел, такую цену заломил, что аж сердце защемило — я на киллера вдвое меньше потрачу.

— Ну, а я тут при чем? — спросила Анджелла.

— Значит, загрузишь четыре ящика «Джонни Уокера» в «Кадиллак». Из той партии, что я вчера отложил, слышишь? — сказал Карло подошедшему грузчику. — Да, с киллером мороки много, опять же — опрокинуть может запросто, а Вы ведь профессионал в этом деле, да и потом, у вас такие мощные связи, Франци всегда прикроет, если что, ну, в общем, со всех сторон окопались…

— Карло, если бы я со всех сторон окопалась, я бы с «Кольтом» не разгуливала бы, — резонно заметила Анджелла, слегка хлопнув по кобуре ладонью. — Ладно, подумаем, что можно сделать. В конце концов, не бросать же на произвол судьбы родных контрабандистов…

Она подошла к машине и открыла багажник. Тотчас два грузчика принялись укладывать в автомобиль выпивку. Анджелла вынула из-под рукоятки пистолета свернутые трубочкой купюры, отсчитала несколько сотен и протянула контрабандисту. Тот взял деньги и сунул в карман.


— Считать не будешь? — удивилась Анджелла.

— Ну что Вы! — всплеснул руками Карло. — У нас с Вами, миледи, отношения исключительно доверительные.

Анджелла довольно кивнула.

— Но если виски окажется паленый — вернусь, заставлю тебя все четыре ящика залпом выпить, — пообещала она.

— Договорились, — сказал Карло и сунул в зубы мятую сигарету. — Я за свой товар всегда готов ответ держать, — добавил он, доставая зажигалку.

Анджелла помахала ему рукой на прощанье и села в «Кадиллак». Огромный внедорожник задом медленно выехал с базы, развернулся, и набирая скорость, помчался по рабочему кварталу. Через некоторое время мимо ворот оптовой базы медленно проехал белый седан «Ауди А6» с наглухо тонированными стеклами и скрылся вслед за джипом.


Черный джип остановился на заднем дворе девятиэтажной панельной «свечки». Вообще, этот квартал никак нельзя было назвать благополучным — в маленьких дешевых двухкомнатных квартирках «свечки» проживали люди, которых никоим образом нельзя было отнести не то, что к светскому — к приличному обществу. Свидетельством этого были исписанные различными апокрифичными словами о женщинах и правой руке стены дома, горы мусора у подъезда, и одинокий бродяга, сидящий на крыльце и допивающий дешевый портвейн из горла бутылки.

— Восхитительный пейзаж, — сказал сидевший в «Кадиллаке» Веймар. — Вдохновляет, определенно.

— В этом доме у нас есть небольшая конспиративная квартирка, — сказал Фергюссон. — Отличное место, где можно переждать бурю. Или просто напиться до чертей, не боясь опозориться или засветиться перед соседями.

— Интересно, а как аборигены отреагируют на появление в здешних краях такой дешевой машины? — спросил Крозье.

— Как обычно — расползутся по своим крысиным норам и будут сидеть в них до тех пор, пока этот «Эскалад» вновь куда-нибудь не исчезнет, — сказала Анджелла, открыла дверцу, вылезла из машины и просунув руки в рукава, накинула на плечи черный кожаный плащ. — Не забудьте выпивку, а то они багажник автогеном пополам разрежут, но до алкоголя доберутся.

— Обижаешь, — презрительно хмыкнул Фергюссон, выбираясь из автомобиля.

Он открыл багажник, взял два ящика под мышки и двинулся к подъезду.

Веймар и Крозье забрали оставшуюся выпивку.

— Пошел отсюда, мудила! — презрительно плюнул словами Фергюссон, нежно пнул ногой в голову сидевшего на крыльце бродягу и вошел в подъезд. Бродяга упал на землю, бутылка со звоном покатилась по асфальту, расплескивая немногое оставшееся в ней содержимое.

— Всегда он такой добрый? — спросил Веймар у Анджеллы.

— Только когда водки в организме не хватает, — сказала она. — То есть всегда.

Она поднялась на крыльцо и рывком открыла тяжелую стальную дверь, ведущую в парадную. Дверь противно заскрипела несмазанными петлями. Пять человек вошли в подъезд. Внутри стоял какой-то странный кислый химический запах. Стены были исписаны разнообразными выражениями и пожеланиями, пол был усеян окурками и битым стеклом. Двери в шахту лифта опечатаны. На площадке между первым и вторым этажами стояли четверо коротко остриженных молодых парней в кроссовках и спортивных костюмах, и курили травку. Увидев Анджеллу, они разом окинули её стеклянными взглядами, один из них громко и пронзительно свистнул. Это вызвало приступ хохота у остальных. Анджелла кокетливо улыбнулась парням и не сказала ни слова, чем весьма удивила Крозье. Следующее мгновение расставило все по своим местам. Проходя мимо свистнувшего наркомана, Анджелла коротким резким движением рубанула ребром ладони по его шее. Тот закатил глаза и рухнул на пол. Остальные в страхе отпрянули. Анджелла, как ни в чем ни бывало пошла дальше вверх по лестнице. Идущий следом за ней Фергюссон с двумя ящиками виски под мышками отвесил лежащему в глубоком нокауте наркоману увесистый удар ногой по ребрам.

— Зачем? Он же без сознания — все равно ничего не чувствует, — сказала Анджелла, не оборачиваясь.

— Оклемается — почувствует, — пообещал Фергюссон.

Поднявшись на пятый этаж и повернув за угол, вся компания оказалась в длинном коридоре. Пройдя по нему до середины, Анджелла остановилась напротив одной из железных дверей и достала из внутреннего кармана плаща ключи. Отомкнув замки, она отошла в сторону. Фергюссон ударом ноги распахнул дверь и вошел в квартиру. Следом за ним прошли Веймар и Крозье.

— Можете не разуваться, — крикнул им Фергюссон. — Все равно тут такой бардак, что…

Он прошел на кухню и поставил ящики на обеденный стол. Громко звякнули стеклянные бутылки. Крозье поставил свою ношу рядом и огляделся.

Эта квартира явно не знала слова «ремонт». На стенах — клочья ободранных обоев, потолки — в каких-то подтеках. Крозье прошел в одну из комнат. Там у стены на застеленном газетами полу стоял широкий, потертый кожаный диван — в разложенном состоянии он являл собой нечто отдаленно похожее на двуспальную кровать. У соседней стены стоял книжный шкаф. Из шести его полок лишь на одной стояло несколько книг. Крозье открыл запыленную стеклянную дверцу и провел пальцем по корешкам книг. Его поразил тот факт, что за книгами в отличие от всего остального в этой квартире явно ухаживала чья-то заботливая рука, во всяком случае, литература содержалась в безупречной чистоте. Виктор вчитался в названия книг.

— Освальд Шпенглер, «Закат Европы», — чуть слышно произнес он вслух. — Гегель, Эрих Фромм, Карл Ясперс, Ницше. Надо полагать, личная библиотека Анджеллы.

— Правильно полагаешь, — раздался у него за спиной нежный женский голос.

— Ни за что бы не подумал, что ты читаешь книги. Да ещё такие, — сказал Крозье, обернувшись. — Я думал, ты только виски хлещешь да оружие чистишь. А иногда и в людей постреливаешь, на полставки.

— Ну, во всяком случае, теперь ты будешь знать, что я ещё и читать умею, — усмехнулась Анджелла. Она стояла в проходе, опираясь спиной на дверной косяк и скрестив руки на груди.

— Анджелла, Виктор, ну где вы там! — раздался на кухне вопль Фергюссона. — У нас тут без вас выпивка стынет!


На столе стояло пять наполненных до краев какой-то подозрительной жидкостью стаканов и несколько литровых бутылок виски. Одна из них была уже почти пуста. Джиллиан Бернски неторопливо разрезала на дольки уже третий лимон, Веймар посыпал эти дольки растворимым кофе и сахаром. Фергюссон огромным кинжалом резал толстыми ломтями ветчину. Рядом с ним лежал нарезанный такими же толстыми кусками голландский сыр.

— А закусывать чем будем? — спросил вошедший Виктор.

Фергюссон без слов отложил кинжал и поставил на стол четыре бутылки темного нефильтрованного пива.

— Я так понимаю, будет пьянка? — спросил Виктор.

— Пьянка — это когда без тоста. С тостом — уже банкет, — объяснила Анджелла. И добавила удивленно. — Сыр, ветчина, лимоны,… зачем столько пищи на столе?

— Это не пища, это закуска! — отчаянно запротестовал Фергюссон. — Я не позволю превратить закуску в пищу!

— Это точно. Доминантная самка Анджелла опять ассимилирует все ресурсы, — мрачно произнес Веймар. — Давайте уже пить, что ли?

Они встали вокруг стола и подняли стаканы.

— За что пьем? — спросил Веймар.

Анджелла вытянула руку и поставила на тыльную сторону ладони емкость.

— Прощай, разум! — сказала она. — Встретимся завтра! — И залпом осушила стакан.

Веймар понюхал виски, сморщился.

— И как вы пьете эту гадость безо льда? — спросил он.

— Ну, смотри, — Фергюссон осушил свою емкость, со звоном поставил на стол, взял ломоть ветчины, положил его между двух кусков сыра, и откусил.

— Ужас, — сказал Веймар и выпил. — Ой…. — Он сморщился, поставил пустую рюмку на стол и схватил лимон. — Нет, на трезвую голову это пить совершенно невозможно. Только на пьяную.

— Ну, вот мы до неё скоро и дойдем, — сказал Крозье, попивая пиво.

— Анджелла! — позвал стоящий у окна Фергюссон.

— Чего тебе? — Анджелла наливала себе виски в пиво. Горлышки бутылок были слишком узкими, что заметно осложняло процесс.

— Смотри, кто приехал, — сказал Фергюссон, наливая себе водки.

Анджелла подошла к окну. У крыльца дома рядом с ее «Кадиллаком» стоял черный седан «Ауди А8».

— Только его здесь и не хватало… — сказала Анджелла обреченно. — У меня с самого утра сердце ныло — теперь понятно, почему…

— Я смотрю — отношения у вас с князем имеют свою историю… — заметил Веймар как бы между делом.

Анджелла метнула в него недовольный взгляд.

— Просто слышал ваш разговор сегодня, — оправдываясь, сказал Люк.

— Князь имел неосторожность втюриться в меня по самое не могу, — сказала Анджелла. — С тех пор за эту неосторожность он и расплачивается. Понятно?

— Вполне, — сказал Веймар. — Значит, вы с ним давно знакомы?

— И с ним, и с Альком, и еще много с кем, — отмахнулась Анджелла. — Веймар, ты решил стать моим биографом? Брось, пустое это — в моей жизни было столько крутых поворотов, что сам черт теперь уже ногу сломит.

Кто-то громко ударил кулаком в дверь, несколько раз.

— Кто же это у нас такой сильный… — Анджелла выдернула пистолет из кобуры и пошла в прихожую.


— Может, не та дверь? — спросил фон Штернгольдт и в его голосе прозвучали нотки сомнения.

Альфан резким движением отпихнул своего начальника в сторону. Тотчас хлопнул выстрел, что-то громко звякнуло, и в двери появилась небольшая аккуратная дырка диаметром почти 12 миллиметров.

— Нет-нет, дверь правильная, — сказал Альфан довольно.

Фон Штернгольдт подошел к двери и увидел, что пулевое отверстие находится как раз на уровне его паха.

— Помнится, когда-то давно Анджелла грозилась тебя кастрировать, — услужливо подсказал Альфан.

Князь растерянно кивнул.

Дверь открылась. На пороге стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону, Анджелла с «Кольтом» в руке.

— А мы к вам, — сказал фон Штернгольдт.

— Ну, заходи, — Анджелла гостеприимно махнула дулом пистолета.

Гости вошли.

— Так вот она какая — твоя берлога, — сказал князь.

— Не разувайтесь, — предупредила Анджелла, опустила оружие и разжала пальцы — пистолет послушно скользнул в кобуру. — Пойдем на кухню, там мы вам нальем той самой сволочи, что и в тени — 40 градусов.

— Мне нельзя, — сказал Альфан.

— Что, печень? — сочувствующе спросила Анджелла.

— Нет, руль, — горько произнес Симон.

Фон Штернгольдт вошел на кухню, снял с головы цилиндр, вынул из него пивной бокал и поставил емкость на стол.

— Да-а, а в наше время страусы скромнее были… — заметил Фергюссон, открывая новую бутылку виски и наполняя «рюмку» префекта.

Фон Штернгольдт поднял стакан. Остальные последовали его примеру.

— Не чокаясь, — предупредил префект. Крозье несколько удивленно посмотрел на него. — Час назад пришла депеша из Пражской префектуры. Взорван лимузин Светлейшего Князя Августа. Сам князь и два его телохранителя погибли. В связи с этим там вводят чрезвычайное положение; между тем издан приказ о переводе Фергюссона в Пражскую префектуру, на должность префекта. Отъезд планируется на следующую неделю, к этому времени обещают прислать гвардейскую группу — для сопровождения. Полетишь частным самолетом, фрахтовать его будем в самую последнюю очередь — так меньше шансов, что информация куда-нибудь «утечет».

Префект в несколько больших глотков осушил стакан, захрипел и сунул в рот сразу несколько ломтиков лимона.

Анджелла выпила залпом и со звоном поставила пустой стакан на стол.

— Король умер, да здравствует король! — сказала она резким тоном и вышла из кухни.

Крозье, Веймар и Бернски проводили её удивленным взглядом. Фон Штернгольдт выплюнул на пол пожеванные шкурки лимона.

— Это и есть то повышение после ликвидации Алька? — спросил Веймар.

Фергюссон кивнул.

— Поехали, Симон, — сказал сиплым голосом фон Штернгольдт. — У нас еще ужин с нашим любимым инспектором Александром Шони. Как же я его уже ненавижу, эту сучью душу!

Префект и его телохранитель вышли из квартиры. Фергюссон закрыл за ними дверь.

День 5-ый

17:00

Свинцовые тучи постепенно заволакивали небо. Поднялся порывистый ветер. Вчерашний снег уже почти растаял — погода в этом году с каждым днем подкидывала все больше и больше сюрпризов. Анджелла стояла на балконе и курила сигару. Позади хлопнула дверь и раздалась невнятная ругань — Пол Фергюссон опрокинул на пол стакан с пивом. Анджелла обернулась, окинула отрешенным взглядом расплывающуюся лужу.

— Блядь, так и знал, — Фергюссон взял ворох старых газет, лежащих в углу, и застелил ими пивную лужу.

Анджелла затянулась и стряхнула пепел на торчащую этажом ниже бритую голову. Внизу раздалась нецензурная брань, обладатель головы высунулся по пояс, дабы разглядеть «этого наглеца», но… «интересные» слухи об обитателях данной квартиры уже давно распространились среди жителей дома, и поэтому, пробормотав извинения, сосед исчез в недрах своей комнаты.

— Ну, как настроеньице? — Фергюссон встал рядом, облокотился на парапет, достал сигарету и раскурил ее.

— Ни к черту, — ответила чуть слышно Анджелла. — Даже выпивка не помогла. Проклятье, я знала, что рано или поздно кого-то около меня…

— Не вини себя, ты тут вообще ни при чем, — сказал Фергюссон. — Это специфика нашей среды, от нее никуда не денешься. У Августа такие враги были, что сама знаешь. Я бы на его месте не на лимузине, а на танке ездил бы.

— У тебя будет такая возможность, — горько усмехнулась Анджелла. — Ну, вот и ты меня бросаешь. Что я теперь одна буду делать?

— Почему одна? — удивился Фергюссон, затягиваясь. — Кстати, как тебе наша молодежь?

Он смачно плюнул и попал точно на вновь высунувшуюся бритую голову соседа с нижнего этажа. Снизу посыпалась ругань, которая, впрочем, также быстро и стихла, едва обладатель головы идентифицировал «агрессора».

— Бернски еще молодая, зеленая. Поражаюсь, как ее вообще могли к нам перебросить? — сказала Анджелла и щелчком выбросила окурок. — Сдается мне, здесь без протекции отца не обошлось.

— Надо полагать, — согласился Фергюссон.

— Крозье — прагматик, знает, что делать и делает это, — продолжала Анджелла. — На такого вполне можно положиться. Да и подготовка в М-6 всегда была на уровне. Веймар — вольный стрелок, это само за себя говорит. Сам себе и начальник, и подчиненный, привык надеяться только на себя. В принципе, хороший парень, вот только закидоны его…

— Это у Веймара закидоны?! — удивленно воскликнул Фергюссон. — А помнишь, лет эдак пятнадцать-двадцать назад?

Фергюссон многозначительно провел тыльной стороной ладони по подбородку.

— Всё, Пол, не начинай… — устало отмахнулась Анджелла.

— А я начну! — злорадно произнес Фергюссон. — Да-да, начну! Помнишь? Черный «Шевроле Корвет», 45-ый калибр, черная фетровая шляпа с широкими полями а-ля Аль Капоне, секс, наркотики и хэви-метал. Да, сумасшедшее было время…


Фергюссон мечтательно зажмурился, щелчком выбросил бычок, а затем снова плюнул.

— Перестань! — рассердилась Анджелла. — Ты уже всего соседа оплевал с головы до ног…

Фергюссон в ответ лишь ехидно усмехнулся.

20:00

…Тьма окутала город. Моросил мелкий дождик. С запада медленно наползал густой туман. Ветер бил в окна сильными порывами, беспокойно барабанил каплями воды по стеклам, словно пытался достучаться, предупредить о чем-то. Сидящей за столом Джиллиан Бернски было абсолютно наплевать на взбесившуюся погоду. Голова болела так, будто по ней долго и упорно били чем-то увесистым, вроде бутылки с шампанским. Одно воспоминание о выпивке вызывало рвотный рефлекс. Сильно хотелось пить, но ничего кроме алкоголя ей не предложили. Уже заметно окосевший от спиртного Веймар пытался завязать с девушкой разговор, но постоянно забывал концовку фразы, язык его заплетался, и, в конце концов, Люк облокотился на стол и уснул. В соседней комнате Пол Фергюссон и Виктор Крозье сидели на старом потертом кожаном диване и играли в шахматы на спички.

— А что там с британцами-то не поделили? — спросил Крозье.

— А, то давняя история, — сказал Фергюссон, расставляя. — Были мы, ну я, Анджелла и Вячеслав Брант в Норвегии, значит. На задании. И перебросили к нам в подкрепление из английской М-2 четырех хлопцев. И все бы ничего, но пришли мы с Брантом в бар, где у нас с ними встреча была назначена. А в лицо друг друга, надо сказать, не знали. И вот подходим к любимому столику — а там сидят четыре таких наглых здоровенных рыла. Физиономии кирпича так и просят. Ну, у меня сразу нехорошие такие подозрения появились, да Вячеслав… в общем, попросил он их вежливо освободить места. И добавил весомо, да такое, что не с ходу и в стих-то вставишь. Даже я таких слов не знаю. А те аж взорвались. Пиздюлей наобещали. Слово за слово, оскорбление за оскорбление, угроза на угрозу; договорились до того, что одному я об голову пару стульев сломал, двоих Брант через барную стойку перебросил, а последнего мы на улицу выволокли, надрали жопу по самые уши, и снега ему за шиворот напихали. Кегу пивную и стеллаж с выпивкой в баре своротили, паркет пивом залили; зеркало там было здоровенное, во всю стену, в три пальца толщиной — разбили. Надо полагать — головой чьей-то. Покуражились, короче. А потом пришла Анджелла, она, оказывается, с ними знакома была. Сначала долго материлась, когда увидела, что мы с ними сделали, потом — смеялась, когда четвертый выбрался, наконец, из сугроба и стал снег из штанов вытряхивать. Вот так мы с ними и познакомились. Проставились и на этом конфликт замяли…

— Мат, — сказал, наконец, Крозье, с треском поставив на доску ладью.

— Блядь, никогда в шахматы не везло, — тяжело вздохнул Фергюссон и отставил доску в сторону. — Может, пойдем, еще по стаканчику нальем?

— Трезвая мысль. Почему бы и нет? — усмехнулся Крозье.

Они вошли на кухню, осторожно взяли под руки спящего крепким пьяным сном Веймара и положили его под стол.

— Не хватало еще, чтобы он нам тут всю закуску заблевал, — произнес недовольно Фергюссон, откупоривая очередную бутылку виски. — Будешь?

Он протянул стакан Бернски. Девушка окинула его мутным взглядом и отрицательно помотала головой.

— Как хочешь, — хмыкнул разочарованно Фергюссон и налил себе и Виктору виски. — Кстати, о выпивке, а куда делась Анджелла?

— Она уже с полчаса как в ванной заперлась, — чуть слышно проговорила Джиллиан. Каждое слово ей давалось с большим трудом, это было связано с огромной дозой выпитого накануне.

Крозье подошел к двери, ведущей в ванную комнату, и прислушался. За дверью стояла гробовая тишина. Потом кто-то сдавленно всхлипнул.

— Похоже, будто плачет… — сказал он, наконец. — Вот ни за что бы не подумал, что она умеет плакать. Интересно, что это у нее такое приключилось…

— Крозье, ты — хороший парень, но лучше послушайся моего совета — не лезь к ней, — сказал Фергюссон, наливая водку в виски. — Она — не тот человек, который привык плакаться в чью-то жилетку. Задушевных откровений ты от нее не дождешься — она тебя просто-напросто матом пошлет.

— Анджелла! Ты там? — громко спросил Крозье.

— Ну, смотри, придурок, я тебя предупреждал… — тяжело вздохнул Фергюссон и залпом осушил стакан с выпивкой.

Крозье достал пистолет и постучал рукояткой по двери. Раздался чуть слышный шум льющейся воды. Через некоторое время он стих, щелкнул замок, и на пороге появилась Анджелла с мокрыми волосами.

— Уже и голову помыть не дают… — недовольно сказала она, бросила на Крозье быстрый взгляд, и оттолкнув его с порога, пошла было прочь, но Виктор схватил ее за локоть.

— Отпусти, — произнесла девушка стальным тоном.

Виктор посмотрел на ее мокрые волосы, затем — на забрызганные водой плечи, а затем — в покрасневшие заплаканные глаза. Анджелла резким движением вырвалась из его рук и быстрым шагом прошла в комнату, захлопнув дверь перед самым носом Крозье. Виктор попытался открыть дверь, с силой несколько раз дернул ручку — безрезультатно; она была заперта изнутри.

— Анджелла! — громко крикнул он и принялся стучать кулаком по дверному косяку. — Постоянно уходить в себя — не лучший выход! С годами этот груз накапливается, становиться тяжело нести его в одиночку — по себе знаю, слышишь! Со временем ты не сможешь тащить его сама, он раздавит тебя!

— Ой, дура-а-ак! Ой, дура-а-ак! — простонал Фергюссон, поставил рюмку и бутылку на стол, и закрыл лицо ладонями.

С оглушительным треском Крозье высадил дверь плечом и вошел. Тотчас за окном раздался громкий хлопок, словно огромная птица хлопнула крыльями. Комната была пуста. Ветер трепал створки распахнутого настежь окна. Дождь заливал подоконник. Крозье подошел к окну и выглянул на улицу. По внутриквартальной дороге, удаляясь от дома, шла широким быстрым шагом женщина в черном плаще.

— Ну что, доволен? — спросил подошедший со стаканом виски в руке и сигаретой в зубах Пол Фергюссон. — Вот теперь она точно глупостей натворит. Однозначно, случись что — префект пиздячек вставит. И, надо сказать, мало нам потом не покажется. Пойди за ней, присматривай, как бы чего не вышло. С ее темпераментом только по ночному городу ходить. Он тяжко вздохнул и принялся закрывать окно.

Крозье выдернул из-за спины пистолет, проверил обойму и вышел вон.

День 5-ый

21:00

На город обрушился проливной дождь. Припозднившиеся прохожие впопыхах забегали в ближайшие магазины за зонтиками. Улицы пустели буквально на глазах. Вода ручьями лилась по широким центральным проспектам. Над землей висела густая сизая туманная дымка.

…На аллее недалеко от центральной площади Крозье подобрал газету и теперь шел, накрыв ею голову, дабы хоть как-то уберечься от дождя. Но большого толку от нее не было — бумага моментально набухла дождевой водой, стала прямо в руке расползаться липкими клочками. Через некоторое время, выйдя на центральную площадь, в толпе прохожих он внезапно разглядел Анджеллу. Она прошла мимо него быстрым шагом, гордо подняв голову и расправив плечи. Впервые в жизни Крозье не поверил собственным глазам — его начальница обладала поистине королевской осанкой. Пройдя мимо, она окинула его беглым взглядом и скрылась в подземном переходе. Виктор ускорил шаг, направился следом, на ходу швырнул в урну комок грязно-белой бумаги — остатки подобранной газеты. Анджелла явно искала неприятностей, и Крозье искренне надеялся, что она их не найдет. Его надеждам не суждено было исполниться. Спустившись вслед за нею в подземный переход, он понял это.

Сбежав по ступенькам, Анджелла на мгновение замерла. Здесь продолжала кипеть будничная жизнь, и вроде бы все было вполне обычно. Вот только из дверей небольшого винного магазинчика выбежали четверо молодых парней. На лица они повязали пестрые платки. В руках одного был обрез, у другого — восьмизарядный револьвер «Смит-Вессон» 627-ой модели. Остальные двое тащили кассовый аппарат. Тотчас подземный переход наполнился криками перепуганных граждан. Громко хлопнул обрез. Люди толпами бросились бежать из перехода. Анджелла, как ни в чем ни бывало, пошла сквозь бурлящий людской поток прямо на грабителей. Заметив это, один из них вскинул револьвер. Оружие оглушительно хлопнуло 357-ым калибром, от колонны в метре от Анджеллы отбило огромный кусок кафельной плитки. Следующая пуля пролетела над ее головой и попала в потолок — стрелок не учел огромной отдачи револьвера. Девушка отшатнулась в сторону, и в этот момент сухо выстрелил обрез. Зарядом дроби Анджеллу швырнуло за колонну. Крозье сбежал вниз по ступенькам и выхватил пистолет. Револьвер громыхнул выстрелом, и Виктор отпрыгнул в сторону, уходя с линии огня.

Анджелла села на бетонный пол, прислонилась спиной к колонне. Левый бок чуть пониже легкого буквально рвало на части от тупой боли. Она машинально провела ладонью по израненному дробью месту, посмотрела — капельки крови побежали по тонким, изящным дрожащим пальчикам. По черному гипюру платья расплывалось багряное пятно.

Крозье оттолкнулся от стены, перебежал открытое пространство, выстрелил пару раз навскидку и спрятался за колонной.

Анджелла выдернула из-за спины два пистолета «Орел пустыни» калибра 440Кор-бон, взвела оружие и медленно поднялась на ноги. Боль в боку стала постепенно стихать. Алкогольный туман перед глазами рассеивался все быстрее и быстрее. Горячая густая кровь все еще продолжала толчками выплескиваться, заливать платье, чулки, и бетонный пол, но Анджелле было уже не до этого. Девушка вышла из-за колонны, вскинула руки и спустила курки пистолетов…

…Боек ударил по капсюлю, пороховой заряд сдетонировал, мгновенно разогнав облегченную полуоболочечную экспансивную пулю весом 15,6 грамм до скорости 580 метров в секунду, и сообщив ей энергию порядка 1500 джоулей. Отработанные пороховые газы ушли в камеру под стволом, толкая газовый поршень. Затворная рама при движении назад отомкнула затвор и откатила его назад, выбрасывая через окно экстрактора стреляную гильзу и на обратном пути досылая в патронник новый патрон. Запирание затвора в «Орле Пустыни» осуществляется на три боевых выступа поворотом затвора, на этом принципе основана автоматика автомата Калашникова…

Ярко-желтым пламенем вспыхнули две рваные, вытянутые, полуметровые дульные вспышки. Оружие в руках Анджеллы дернулось, выпуская одну за другой короткие очереди. Она не видела ни матово-черных кожухов затворов, ни черно-сизых облаков порохового дыма — все ее внимание сконцентрировалось на расплывчатых темных силуэтах метрах в пятнадцати впереди, и на паре прицельных приспособлений.

С оглушительным треском на пол посыпались куски кафельной плитки, отбитой пулями со стен. Пулеметная очередь швырнула грабителя на пол, заставив выбросить револьвер. Вторая очередь ушла в «молоко», но Анджеллу это не интересовало. Она шла прямо на второго бандита. Тот едва успел перезарядить свой обрез, как получил в грудь порцию свинцово-стальной экспансивной крошки и отлетел к стене. Анджелла тем временем нацелилась в другую сторону и дослала в спины убегающим с кассовым аппаратом бандитам еще пару коротких очередей. В этот момент из магазина выскочил их товарищ с помповым карабином в руках. Анджелла даже не глянула на него; продолжая смотреть вперед, она вскинула в сторону левую руку и нажала на спуск. Карабин от прямого попадания разлетелся на куски прямо в руках своего хозяина. Бандит медленно сполз на пол, оставив на стене огромный кроваво-красный потек. Анджелла перезарядила свою карманную артиллерию, повернулась, вошла в магазин и увидела сидевшего на полу возле прилавка вжавшегося в стену шестого грабителя. Тот дрожащими руками направил на нее револьвер 38-ого калибра.

— Не подходи, слышишь! — прокричал он. — Не подходи! Я буду стрелять!

— Если хочешь стрелять — стреляй, не разговаривай, — произнесла Анджелла, направляя на него оружие.

Раздался сухой хлопок, который перекрыла лязгнувшая пулеметная очередь. Крозье вбежал в магазин и закрыл рот ладонью. По бетонному полу расплывалась грязно-кровавая лужа того, что когда-то было содержимым кишечника бандита. Анджелла спрятала пулеметы за спину, и небрежным жестом одернув полу плаща, вышла из магазина, достала сигару и закурила. Где-то вдалеке раздался вой сирен.

— Я так полагаю — сваливать нам отсюда надо, — сказал подошедший к ней Крозье.

— Надо, — кивнула Анджелла, с наслаждением затянулась, выпустила колечко сизого дыма. — Только в разные стороны.

— Это что, намек? — спросил Крозье.

Она не ответила, затянулась еще раз и пошла прочь.

— Анджелла! — окликнул ее Крозье.

Она не оглянулась.


Через двенадцать минут старший следователь Международной Полицейской организации Эмма Ричардс вылезла из остановившейся неподалеку от центральной площади полицейской машины и направилась к подземному переходу. Там уже было выставлено двойное кольцо оцепления. У входа в переход стоял следователь Интерпола Отто ван Риберг и разговаривал по мобильнику. Закончив разговор, он повернулся к своей начальнице и сунул в зубы сигарету.

— И что на этот раз? — спросила Эмма.

— Там, внизу, как на бойне, — сказал Отто, прикуривая. — Шесть трупов. Всех скосили из автоматического оружия. Такое впечатление, будто кто-то устроил там маленькую победоносную войнушку.

— Пойду, гляну, — сказала Эмма.

— Я бы не советовал, — сказал Отто. — Ничего хорошего ты там не увидишь.

Эмма внимательно посмотрела на своего подчиненного. В свое время Отто, будучи рядовым призывником бундесвера, оказался в Косово. Чего он там насмотрелся, он никогда не рассказывал, но в глубине следа, оставленного в его душе войной — никто не сомневался.

Эмма спустилась по ступенькам и замерла. Стены были испещрены пулевыми отверстиями, повсюду валялись куски кафельной плитки и гипсовая крошка. Посреди бетонного пола лежали два трупа в неестественных позах. Вокруг них в радиусе полутора метров все было забрызгано кровью и вырванными из тел клочьями плоти. Мерцала фотовспышка, о чем-то рассуждали эксперты. Чуть поодаль, прислонившись спиной к стене, сидел в луже крови еще один труп. Из его вспоротого живота торчали пластиковые осколки деталей ударно-спускового механизма помпового карабина с повисшими на них кровоточащими внутренними органами. Стена была залита алой артериальной кровью. Эмма осторожно заглянула в магазин. Там на полу она увидела еще одного покойника — он лежал в луже из крови и клочьев собственных внутренностей.

— Да…. — задумчиво произнесла Эмма. — Тут и вправду, словно войнушку устроили…

— Всех положили из какого-то пистолета-пулемета крупного калибра.

Эмма обернулась и увидела стоящего позади Курта Вагнера. Это был парень тридцати лет, с длинными светлыми волосами, большим носом и маленькими бегающими глазами, за которые Отто ван Риберг называл его фашистом. Он проработал в следственной группе Эммы всего три года и, хотя не имел большого профессионального опыта, не раз натыкался на верные решения благодаря своей смекалке и интуиции.

— Звонили из лаборатории, — сказал Вагнер. — Установили, что стреляли патронами калибра 440 Кор-Бон, оружие — предположительно «Орел Пустыни». Точно установить не удалось — слишком специфичные следы оставил ударно-спусковой механизм на гильзах. Аналогии нет — уже проверили наши архивы. Возможно, это «Дезерт Игл» с переделанным затвором. Скорострельность… — Вагнер чуть прищурился, прикидывая что-то в уме. — Порядка 12 выстрелов в секунду. А патроны — это отдельный разговор. Гильза 50-ого калибра диаметром 12,7 мм, заряд пороха рассчитан на оболочечную пулю UniCor с головной пустотой весом 22 грамма, но в 440-ом Кор-Боне этот заряд разгоняет пулю диаметром 10,9 мм и весом 15 грамм. Представляешь, как эта разница в весе скажется на дульной энергии и скорости пули?

— Нормально… — сказала Эмма, слегка опешив.

— Учитывая, что «Орел пустыни» в базовой версии устроен по принципу большинства винтовок и автоматов и использует отработанные пороховые газы для самозарядки — переделать его под стрельбу очередями для специалиста большого труда не составит, я так думаю, — сказал Вагнер. — Кстати, «Israel Military Industries» достаточно продолжительное время имели лицензию от «Magnum Research» на производство «Орлов Пустыни».

— Отлично, — с энтузиазмом сказал подошедший к ним ван Риберг. — Берем свору собак и начинаем отлавливать всех сумасшедших евреев с пулеметами 440-ого калибра.

— И вправду, интересно, у кого может быть такой пистолет-пулемет? — задумчиво спросила Эмма.

— Ни у кого, — ответил Вагнер с уверенностью. — Сейчас он уже на дне залива. На тридцатиметровой глубине. Во всяком случае, я бы поступил именно так. Кстати, а что со свидетелями?

— Пока никого найти не удалось, — ответил ван Риберг. — Форсберг взялся помочь разыскать хоть кого-нибудь, кто присутствовал при этом сражении.

Кстати, есть информация — хотя пока неподтвержденная, что здесь поработала наша «знакомая»…

— Откуда такая информация? — Эмма подозрительно посмотрела на ван Риберга.

— Я своих источников не раскрываю, — ответил тот.

— Что это значит? — спросила Эмма.

Громко запиликал мобильник.

— Ван Риберг, я задала вопрос! — повысила голос Эмма.

Ван Риберг вяло отмахнулся от своей начальницы и взял трубку.

— Да… — громко сказал он невидимому собеседнику. — Когда? Хорошо… ладно… да-да, я понял. Ладно, договоримся.

Он спрятал трубку и направился к припаркованному неподалеку полицейскому автомобилю.

День 6-ой

00:05

Анджелла и не думала возвращаться домой. Она шла быстрым шагом, гордо подняв голову и расправив плечи, вдоль неоновых вывесок и витрин круглосуточных магазинов и ресторанов. Полы ее плаща развевались на ветру словно крылья. Ее терзала жажда, утолить которую можно было, только пролив чью-то кровь. Ныл простреленный бок. Девушка повернула в ближайший проулок, села у мусорного контейнера и принялась ногтями осторожно выковыривать из затягивающейся раны свинцовые дробинки.

Вскоре в переулке появился молодой человек лет двадцати трех, в короткой спортивной куртке и потертых рваных джинсах. Он прошел мимо вжавшейся в стену Анджеллы, не заметив в темноте, на фоне грязного мусорного контейнера и почерневшей от времени кирпичной стены, ни темных волос, ни черного кожаного плаща. Насвистывая себе под нос какую-то мелодию, он остановился посреди переулка и посмотрел на часы. Через некоторое время на другом конце улицы появился другой парень, одетый в какие-то засаленные лохмотья, которые когда-то, возможно, принадлежали весьма преуспевшему в жизни человеку. Они сошлись на середине проулка. Первый достал небольшой пакетик с белым порошком, его визави протянул ему мятые купюры и застыл, испуганно поглядев через плечо торговца. Тот обернулся и увидел в метре от себя Анджеллу. Ее мертвенно-бледное лицо натолкнуло торговца на мысль о том, что это — потенциальная покупательница.

— Что, тоже жизнь достала? — спросил он. — Есть у меня одно средство, помогает расслабиться, но не бесплатно, хотя для первого раза…

Он сунул руку в карман и в этот момент Анджелла одним рывком преодолела расстояние, отделявшее ее от него. Через долю секунды парень закричал от боли — девушка впилась парой изящных клыков в его горло. По гортани наркодилера потекла тоненькой струйкой кровь. Его клиент с воплями бросился бежать. Анджеллу это не волновало. Она с наслаждением всасывала губами горячую вязкую жидкость, чувствуя, как кровь растекается по горлу, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие.

— Анджелла! — раздался знакомый голос.

От неожиданности Анджелла вздрогнула и выпустила парня. Тот бросился бежать.

— Какого дьявола ты делаешь? — спросил Крозье и спрыгнул с пожарной лестницы.

— Не твое дело! — огрызнулась девушка.

— По-моему, это все зашло слишком далеко, — сказал Крозье.

— Мне плевать, — Анджелла развернулась и пошла по переулку, вглядываясь в крохотные кроваво-красные капельки на асфальте.

Через пару кварталов следы крови сворачивали к небольшой католической церквушке. Анджелла без малейших колебаний распахнула дверь и вошла в дом Божий.

— …говорю вам, святой отец, вампир! Женщина! Она укусила меня! — наркодилер показывал стоящему у алтаря священнику свою истекающую кровью шею.

Хлопнула дверь. Торговец и святой отец обернулись на звук и…

Священник внезапно понял, что парень не лгал. В церковь вошла одетая во все черное женщина. Кровь тонкой алой капелькой засохла в уголке ее рта.

— Изыди, Сатана! — священник поднял распятие и пошел на Анджеллу.

Та попятилась. Хлопнула дверь, и на пороге церкви появился Виктор Крозье.

— Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, как на небеси и на земли. Хлеб нам насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наши, как же и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого! — распалялся священник, размахивая крестом.

Анджелла пятилась назад, пока не споткнулась о скамью и не упала на пол.

— Изыди, бес! — кричал священник, подходя к ней все ближе и ближе. Анджелла застонала, ее тело выгнулось, словно сведенное судорогой.

— Может, осиновый кол принести? — спросил наркоторговец.

В этот момент Анджелла перестала стонать, как ни в чем ни бывало поднялась с пола, расправила плащ, и взяв из рук священника распятие, согнула его буквой «U». Святой отец понял, что в жизни каждого из нас бывают моменты, когда сбываются все мечты — но сегодня явно не такой день.

— Извините, святой отец, я в Бога не верю, — сказала Анджелла виновато, протянула погнутый крест священнику. — Просто устала притворяться…

Священник медленно сполз на пол, лишившись чувств.


— Фи, — сказала Анджелла презрительно. — Ну и какой же это священник? Его вера должна служить примером для прихожан, а он — увидел вампира и в бессознанку…

Она достала из-за спины пистолет и медленно пошла к алтарю, за которым сидел обессилевший от страха и потери огромного количества крови бедный наркодилер. Поняв, что даже убив этого несчастного, Анджелла может не успокоиться, Крозье подошел к ней, и захватив кисть руки, с силой надавил на тыльную сторону ладони. Анджелла коротко вскрикнула от боли, оружие выпало из ее руки и с громким металлическим звоном упало на бетонный пол. Крозье осторожно подхватил потерявшую сознание от болевого шока девушку, сунул ее пистолет за ремень брюк, и подняв начальницу на руки, вынес ее из церкви.

02:00

Анджелла лежала на кушетке и спала крепким сном. Рядом в кресле возле камина сидел Пол Фергюссон с бокалом «Отарда». Чуть поодаль, у стены, стоял Виктор Крозье. Префект Бернар Фон Штернгольдт прохаживался по гостиной из угла в угол. Крозье только что поведал ему о вечерних похождениях Анджеллы, и теперь в воздухе повисла тишина — все ждали реакции князя.

— Блядство. С каждым разом ее прогулки становятся все масштабнее и масштабнее. Приобретают размах. Она становится неконтролируемой психопаткой. Правильно сделал, что не дал ей в церкви резню устроить, — префект, наконец, остановился, достал сигару, закурил. — В переходе еще ладно, у меня в полиции есть связи, там мы все уладим. А вот в церкви… тут бы общественность озверела. Такую шумиху бы раздули, потребовали бы публичного расследования, и так далее. То, что вас священник видел — не беда, его мы в психбольничку оформим, не проблема. А вот с этим парнем, которого она покусала, все будет гораздо сложнее.

— Думаете, он уже мертв? — спросил Крозье.

— Конечно, — сказал префект. — И будем надеяться, что он помер подальше от церкви. А иначе все резко осложнится.

— А что будет с Анджеллой? — спросил Фергюссон.

— Ею я займусь сам, — сказал префект. — С этого дня придется чистить описания ее воспоминаний, а то все всплывет.

— А вы имеете доступ к аппаратной Службы Безопасности? — удивился Крозье.

— Я — нет, — коротко ответил префект.

— А кто тогда? — спросил Крозье.

— А это уже, друг мой Виктор, не твоего ума дело, — ответил префект.

— Добрый вечер, господа! — раздался бархатистый голос сверху.

Все рефлекторно подняли головы и увидели стоящего на самом верху лестницы инспектора Службы Собственной Безопасности Александра Шони.

— Что же подвигло вас в столь поздний час собраться здесь, в гостиной, и при тусклом свете камина созерцать эту прекрасную девушку, столь вульгарно разлегшуюся на кушетке? — спросил Шони, спускаясь по лестнице.

Префект открыл рот, чтобы что-то соврать, но Шони жестом остановил его.

— Не надрывайтесь, князь, я уже добрых двадцать минут стою наверху и слушаю ваши разговоры, — сказал он, подойдя к фон Штернгольдту, затем весьма неоднозначно посмотрел на спящую девушку и ее разорванное окровавленное платье. — Я думаю, мне необходимо задержаться у вас и более подробно понаблюдать за вашей префектурой. Особенно в свете всего того, что я здесь только что услышал.

Он развернулся, и пошел было вверх по лестнице, но остановился на полпути.

— Кстати, господин фон Штернгольдт, я прекрасно понимаю, что Вы — человек более чем занятой, а теперь… — он еле заметно кивнул в сторону Анджеллы — …хлопот у Вас только прибавится, но, тем не менее, не сочтите за труд выкроить завтра часик-другой. У нас с Вами состоится очень даже занимательная беседа в приватной обстановке.

Сказав это, инспектор удалился.

— Все, — сказал Фергюссон. — Вот теперь точно — пиздец.

2:32

Эмма Ричардс спала, устало уронив голову на руки и облокотившись на стол. Ночь выдалась еще та — массовое убийство, да еще практически в самом центре города. Буквально через час после того как было начато расследование, здание Дома Полиции оцепили журналисты. Они хотели во что бы то ни стало получить хоть какую-то информацию об этом происшествии, чтобы успеть втиснуть ее в свежий выпуск новостей или газеты.

Вспыхнул свет, и комната наполнилась шумом. Эмма нехотя приподнялась со стола, потерла глаза и оглядела происходящее. Полицейский на входе в кабинет пытался хоть как-то сдержать толпу репортеров, а Фредерик Форсберг разговаривал по телефону.

— Вижу, ты уже проснулась? — спросил он, увидев Эмму, и повесил трубку. Та кивнула.

— Отлично, — сказал Форсберг. — Тогда поехали со мной.

— Куда? — простонала Эмма, глянула на часы. — Ты хоть знаешь, который сейчас час?

— Знаю, к сожалению, — Форсберг вынул из сейфа свой служебный пистолет 38-ого калибра, проверил обойму и сунул оружие в кобуру на боку. — У нас опять убийство. В церкви.

— А я тут при чем? — спросила Эмма, сонно позевывая. — Я лучше посплю еще часок-другой.

— Я думаю, тебе будет полезно поговорить со свидетелем, — сказал Форсберг.

— Возможно, он слегка не в своем уме, но все же кое-что из него вытащить можно. Во всяком случае, вашу подругу, завалившую в ресторане добрую половину семейки Сальвадоре, он опознаёт уверенно.

Эмма тяжело поднялась, накинула на плечи жакет, посмотрела на часы. Ночь обещала быть долгой…


Через десять минут «Форд» Форсберга остановился у городской психиатрической клиники. У входа стоял и выжидающе курил Отто ван Риберг.

— А почему в психушку, а не в церковь? — спросила Эмма. Непроспавшийся мозг упорно отказывался соображать.

— Я же говорил, свидетель слегка того… не в себе, в общем. Сама увидишь, — пообещал Форсберг.

Они вылезли из машины.

— Так что случилось в церкви? — спросила Эмма.

— Нам позвонил священник, сказал, что один человек просил в храме убежища — его якобы укусил вампир. Священник впустил его в храм, а потом… потом наш клиент начинает нести какую-то хуйню, так что нам ничего не осталось, как вколоть ему успокоительное и привезти сюда, — проговорил Форсберг, пока они с Эммой шли к входу в клинику. — В церкви мы нашли труп. Эксперты им уже занялись, говорят — умер от какой-то редкой формы гемофилии, истек кровью. Просто в один прекрасный момент кровь отказалась сворачиваться, легкий порез — и все, финита ля комедия. И что примечательно — нашли у него на шее два аккуратных маленьких надреза, каждый буквально по два-три миллиметра. Сделаны они чем-то острым, как будто бритвой — но бритвой так ювелирно не получится…

— А как это соотносится с нашим делом? — спросила Эмма. — Привет, Отто.

— Привет, — стоящий на крыльце Отто ван Риберг щелчком выкинул бычок, и любезно открыл перед своей начальницей дверь.

— А вот ты с этим священником поговори про его вампира… — предложил Форсберг. — Я уверен, тебе будет очень интересно…

День 6-ой

6:00

Она открыла глаза и с некоторым удивлением оглядела окружающую обстановку. Анджелла лежала на стоящей возле камина кушетке в большой просторной гостиной. Это была явно не ее квартира. Чуть приподнявшись на локтях, девушка заметила лестницу на второй этаж, опоясывающую стену полуовалом. Это был особняк префекта.

Анджелла осторожно села. Тотчас голова налилась тяжестью. Страшно хотелось пить, кровь тяжелым кузнечным молотом била в виски. Ужасно болело распухшее запястье. Девушка встала и держась здоровой рукой за стену, медленно двинулась на кухню. Войдя туда, она схватила стоящий на столе литровый хрустальный графин с водой и залпом осушила его, отдышалась, потом принялась рыться в кухонных шкафах в поисках кофе.

— Привет.

От неожиданности она чуть не подпрыгнула, резко обернулась, и увидела вошедшего Виктора Крозье.

— Тебя не было в гостиной, и я решил, что ты здесь, — сказал он и внимательно оглядел свою начальницу. — Пить хочется?

Виктор кивнул на пустой графин.

— Кофе хочу, — произнесла дрожащим голосом Анджелла.

— Тебе не кофе, тебе пива холодного надо, — заметил Виктор.

— Ты что, доктор? — презрительно спросила Анджелла и продолжила свой поиск.

Наконец она трясущимися руками достала банку растворимого кофе, открыла ее и быстрыми движениями насыпала в кружку пять чайных ложек, с горкой. Крозье присвистнул.

— А не много ли ты пьешь кофе? — поинтересовался он.

— Я не нервная! — воскликнула Анджелла, тотчас села на стул и обхватила руками голову. — Ой, мамочки…

— А сейчас у тебя голова заболит еще больше, — пообещал Крозье. — Дело в том, что вчера о твоей маленькой прогулке стало известно инспектору Шони. И, надо полагать, он будет принимать какие-то меры.

— Меня это не волнует, — сказала Анджелла.

— На то тебе наплевать, это тебя не волнует — есть хоть что-то, что имеет для тебя какое-то значение? — спросил Крозье.

— Масштаб личности определяется кругом проблем, на которые эта самая личность наложила, — сказала Анджелла и пригубила кофе. — А я вообще эгоцентрик, других людей вокруг себя очень редко замечаю.

— А потом посмотришь на человека сквозь призму своего восприятия, проклассифицируешь «дерьмо; собачье, ни на что не годное; по Ницше — дерьмо, и по Шпенглеру — тоже дерьмо». И относиться к нему начинаешь соответственно. Исходя из этой своей классификации, — сказал Крозье.

— Господи, Виктор, чем я тебя так обидела? — спросила Анджелла с притворным испугом в голосе.

— Не меня, — ответил Крозье. — Люка, Веймара. Парень из кожи вон лезет чтобы доказать, что он к тебе попал не случайно. А ты им словно холуйчиком помыкаешь. Принеси то, принеси это…

— А то, что этот холуйчик с элементарной задачей не справился — это не в счет? — спросила Анджелла, сжав кружку. Ее ногти громко скрипнули о фарфор.

— Командир, ты сердишься — значит, ты не прав, — быстро проговорил Крозье.

— Его Бернски попутала.

— Знаешь, мне эта их маленькая шалость в сарайчике слишком дорого обошлась, — сказала Анджелла. — Получить в спину пулю 338-ого калибра — удовольствие не из приятных.

— А теперь Бернски, — сказал Крозье. — Что это за перепалка случилась между вами у процедурной?

— Не твое дело, — огрызнулась Анджелла. — Это касается только меня и ее, но никак не тебя. Захочет — сама все тебе расскажет.

Она залпом допила кофе, встала, и отправилась в свою комнату.


— Доброе утро, — префект, стоящий в коридоре у двери ее комнаты, выглядел мрачнее тучи.

— Привет, — небрежно бросила ему Анджелла.

— Нам нужно поговорить, — сказал фон Штернгольдт.

— Когда это я и ты успели превратиться в «нас»? — удивилась Анджелла.

— Не придирайся к моим словам, — префект начинал сердиться. — Прекрасно знаешь, что ты натворила, и что теперь может с тобой произойти.

— А ты решил сыграть в князя на белом коне и спасти бедную девочку от злой и страшной Собственной Безопасности? — спросила Анджелла с усмешкой.

— Да, но только потому, что ты меня здорово подставила, и если дело получит дальнейший ход — под суд пойдем оба, — сказал префект.

— Вот жути нагнал, — покачала головой Анджелла. — Ты, очевидно, забыл, кто я, — добавила она с усмешкой. — Под суд пойдешь ты один, меня они пальцем не тронут. А теперь, после того, как я, наконец, добралась до Алька — они вообще будут носиться со мной как с писаной торбой.

— Какая же ты… — проскрипел сквозь зубы фон Штернгольдт. — Ну почему ты всегда отвергаешь мою помощь? Я ведь хочу как лучше!

— Ты хочешь, как надо тебе, — ответила Анджелла. — А я хочу, чтобы меня оставили в покое. Ты, Собственная Безопасность и все остальные. Я так устала, я хочу побыть одна. Ты не против? — кокетливо выгнув тонкие изящные бровки, спросила она, открывая дверь в комнату.

— Против, — фон Штернгольдт решительно поставил ногу между дверью и косяком. — Я хочу быть вместе с тобой.

— Ты мне не нужен. И никто не нужен, — сказала Анджелла, заходя в комнату.

— Я прекрасно обхожусь одна — отчеканила она через плечо и с размаху захлопнула дверь.

Громкий вопль разорвал утреннюю тишину, повисшую в особняке. Князь-префект Бернар фон Штернгольдт прыгал на одной ноге, схватившись обеими руками за другую, и стонал от боли.

— А ведь я предупреждал, — заметил подошедший Альфан и принялся деловито расхаживать из стороны в сторону, заложив руки за спину, словно читая лекцию по этике в каком-нибудь университете. — Это бесполезно, Бернар. Ей сам черт не страшен, а ты решил ее Собственной Безопасностью припугнуть. Ну, как? Припугнул? Упала она к тебе в объятья?

— Альфан, не надо, — простонал фон Штернгольдт, потирая отбитую ногу. — Пожалуйста, не продолжай!

8:45

Фон Штернгольдт и Анджелла сидели за столом друг напротив друга. Анджелла уже приняла ванну и сменила простреленное платье на кожаные брюки и алый джемпер с высоким горлом, в общем — на фоне не проспавшегося и злого префекта девушка выглядела прекрасно отдохнувшей и посвежевшей. Оба смотрели друг на друга зверем и оба нехотя ковырялись вилками в тарелках. Бернски и Веймар молча созерцали эту картину, испуганно поглядывая то на префекта, то на свою начальницу. Крозье попивал красное вино и гадал — кто же из них не выдержит первым. Их линия отношений стала для Виктора весьма полезным подспорьем в попытке проникнуть в ментальность своей начальницы.

— Всем привет. Кого хороним? — жизнерадостно спросил появившийся в гостиной Фергюссон.

На его шутку никто не отреагировал.

— Да что вы все такие смурные? — спросил Пол. — Что, мент родился? Префект и Анджелла все также смотрели друг на друга, остальные смотрели на них; Бернски и Веймар — с опаской, Крозье — с интересом.

— Анджелла, я выражаю искреннюю надежду, что после завтрака ты соизволишь выкроить время, чтобы зайти ко мне в кабинет и обсудить дальнейшую деятельность группы Джи-2, — официальным тоном произнес фон Штернгольдт.

— Хорошо, — сказала Анджелла холодным спокойным голосом. — Но если ты снова понесешь ахинею про нас с тобой — я тебе всыплю. Даже ангельское терпение имеет свой предел — а ведь я далеко не ангел.

Она поднялась из-за стола, взяла апельсин и вышла из комнаты.

— О чем речь вообще? — недоуменно спросил Фергюссон, притворяясь, что не понимает в чем дело.


В дверь робко постучали.

— Войдите! — Анджелла стояла у окна и чистила кинжалом апельсин.

Дверь щелкнула замком. Девушка чуть повернула лезвие ножа, посмотрела на расплывчатое отражение на стальной поверхности клинка, резко развернулась и метнула его. Со свистом кинжал пролетел мимо уха фон Штернгольдта и вонзился в стену.

— Я не люблю, когда ко мне подкрадываются, — сказала Анджелла, села на подоконник и принялась поедать апельсин.

— Я по поводу работы, — сказал префект, слегка оторопев от такого приема. — На этой неделе к нам пожалуют весьма важные гости из самых разных уголков Европы. Планируется своего рода форум высокого уровня. Естественно, с балом, фуршетом, танцами и выпивкой, как обычно это и делается. Соответственно, и вопросы будут подниматься очень скользкие и острые, кое-что уже сейчас горит, а к началу форума может превратиться в неконтролируемый пожар. Так что на этот раз придется поработать сверхурочно — гости отягощены статусами и обязательствами перед кланом, все должно пройти без малейшей помарки. Нужно будет их встретить, обеспечить безопасность и доставить в мой особняк. Справитесь?

Он подошел к окну, на котором сидела девушка.

— Справлюсь, — сказала Анджелла высокомерно.

— А на подчиненных уже и не рассчитываешь? — спросил фон Штернгольдт, присаживаясь на пол у ее ног.

— А на кого мне рассчитывать? — горько усмехнулась Анджелла. — Только на Крозье, и тот на меня уже косо поглядывает. Про Бернски вообще молчу, у меня к ней никакого доверия нет. Она всю операцию нам чуть не провалила, да и не особо надежна она — сам знаешь. Сейчас еще Фергюссон на повышение улетит — и все, закончится подразделение Джи-2. Одна я не вытяну.

— Не переживай, будет тебе подкрепление, — сказал князь.

— Кто? — спросила Анджелла безразлично.

— Сюрприз, — ответил префект.

— Ну и пошел ты… — плюнула словами Анджелла.

Фон Штернгольдт поднялся с пола, поправил пиджак, с укоризной посмотрел на девушку.

— Зачем ты так? — спросил он растерянно. — В этот раз я чем провинился?

— Лакомство мне портишь, — ответила Анджелла стальным тоном, отламывая апельсиновую дольку.

Фон Штернгольдт плюнул и вышел вон.

11:00

По телевизору шел какой-то тупой американский боевик — о темнокожем герое, истребляющем вампиров. Герой без особого труда картонным мечом методично побивал своих врагов, не блистал интеллектом, его противники и союзники — тоже, изредка звучали клишированные диалоги о неизбежной победе добра над злом и непоколебимой вере героев в собственные силы; и поэтому весь фильм состоял из бесконечных перестрелок, драк, а смерть каждого вампира в обязательном порядке венчало ритуальное знакомство с серебряными кольями, серебряными же пулями и изящным серебряным тесаком японского производства.

Но для собравшихся на кушетке фильм большого интереса не представлял. Куда более притягательным выглядел небольшой журнальный столик, который поставили рядом с кушеткой — украшенный бутылками с вином, пивом, виски и всевозможными морскими деликатесами.

— Не, фильм, конечно, говно полное — унылое и невкусное, ни в коем случае не отрицаю, — сказал Веймар, бережно прижимая к себе Джиллиан. — Но все-таки истребитель вампиров выглядит очень стильно. Чернокожий негр в черных кожаных одеждах; и обязательно с такой обворожительной белозубой улыбкой. Я теперь хоть буду знать, как они выглядят.

— Ха, истребитель вампиров, — усмехнулся Фергюссон, пригубил бутылку пива. — Я таких истребителей вампиров на завтрак ем. А эти традиционные суеверья типа чеснока, серебра и солнечного света — меня в зеленую тоску вгоняют. Хочется съездить к авторам фильма и рассказать им, как они неправы в таких фундаментальных вопросах. Хотя справедливости ради надо отметить, однажды у Анджеллы была серьезная проблема с солнечным светом — когда она в горизонтальном солярии перележала. С тех пор она терпеть не может загорать.

— Бедняжка, — притворно всхлипнула Бернски.

— А тапочкой по попе? — спросил Фергюссон строго.

— А в чем дело? — спросила Джиллиан.

— А нечего командира обсуждать, — сказал Фергюссон. — И вообще, в душе она — не поверите — очень чувствительная, хрупкая, ранимая натура. Не драконьте ее — она и не будет драконом.

За окном появилась темная тень, ноготками постучала по стеклу. Фергюссон встал, открыл окошко. Анджелла, пригнувшись, пролезла внутрь и спрыгнула с подоконника. Когда-то давно у нее вошло в привычку гулять по карнизам и попадать в комнаты особняка таким экстравагантным способом.

— Ты чего это? — спросил Фергюссон, запирая окошко.

— Префект, сволочь, у моей комнаты дежурит, — пожаловалась Анджелла. — Я уже не знаю, куда мне бежать от него.

— Может, того? — спросил Фергюссон с намеком. — Я с ним поговорю? Все равно улетаю…

Он красноречиво хлопнул ладонью о сжатый кулак.

— Не надо, Пол, — сказала Анджелла. — Не подставляйся. Если придется — я этот момент сама обыграю.

Она села на кушетку, втиснувшись между Бернски и Крозье. Бернски поежилась.

— Значит, вы здесь бездельничаете? — спросила Анджелла.

— Ага, — покаялся Крозье.

— Без моего материнского присутствия, — уточнила Анджелла, и Крозье показалось, что в ее голосе звучит обида — еще бы, ведь все веселятся, а ее не позвали.

«Так значит, Анджелла все-таки умеет обижаться» — отметил для себя Крозье.


— А что нам еще делать? — спросил Фергюссон обреченно. — У нас заслуженный отгул, в честь ныне покойного Густава Алька. Не каждый день мы сбиваем с небосвода звезды такой величины.

— Через пару дней нам добавят хлопот. Так что не расслабляйтесь, — сказала Анджелла, взяла щупальце осьминога и принялась неторопливо его жевать.

— Что-то серьезное? — спросил Фергюссон, втиснулся среди остальных, взялся за бутылку с пивом.

— С виду нет, но дело достаточно тонкое, может обернуться неожиданностью. А я неожиданностей не люблю, — сказала Анджелла. — Черт, это не осьминог, а подошва армейского ботинка, честное слово.

Открылась дверь, и в комнату вошел князь фон Штернгольдт.

— Меня здесь нет, — отрезала Анджелла.

— Да? А кто тогда сидит на кушетке? — спросил префект озлобленно.

— Это не я, — ответила Анджелла. — Это моя астральная проекция.

— Ну, вот что, астральная проекция, — фон Штернгольдт подошел, бесцеремонно схватил Анджеллу за запястье. — Пойдем, мне нужно поговорить с тобой.

— Отстань, — Анджелла вырвалась.

— Ты что, не слышала, что я сказал? — Фон Штернгольдт замахнулся на нее.

— Эй! — одернул его криком Фергюссон.

Князь удивленно посмотрел на него.

— Еще раз на нее замахнешься — я обещаю, я накатаю на тебя такой шикарный рапорт в Собственную Безопасность, что им будут подпирать потолки. И посмотрим, что скажет Служба на все твои домогательства, — предупредил его Фергюссон.

Фон Штернгольдт опустил руку, стиснул зубы, но промолчал и вышел вон, хлопнув дверью. Фергюссон проводил его пристальным взглядом.

— Часто он так? — спросил Пол.

— Нет, это что-то новенькое, — тяжело вздохнула Анджелла.

— Не позволяй ему распускать руки. А то еще чего доброго войдет в привычку, а меня рядом не будет… — сказал Фергюссон и потянулся за новой бутылкой пива. — Вот козел, такой просмотр испортил…

День 6-ой

15:00

Черный «Кадиллак Эскалад» остановился на парковке возле аэропорта. Было необычайно холодно, с запада наползали серые тучи. Периодически налетал порывистый ветер, начинали падать мелкие ледяные капельки дождя.

Фергюссон вылез из машины, проверил карманы — все ли на месте. Затем достал из багажника внедорожника свою армейскую сумку с вещами. Анджелла вылезла из кабины, подошла к нему.

— Провожать не надо, — предупредил ее Фергюссон. — Не маленький. Да и тоску лишнюю нечего нагонять — и так дорога дальняя, успею всех вас вспомнить, чтоб вам тут икнулось.

— Бросаешь меня? — грустно спросила Анджелла.

— Да будет тебе, — сказал Фергюссон с напускной беспечностью. — Не переживай, все будет хорошо, слышишь?

Он нежно взял пальцами ее подбородок, приподнял ее голову, посмотрел ей в глаза.

— Посмотри на меня и скажи: «все будет хорошо», — сказал он.

— Все будет хорошо, — повторила Анджелла тихонько.

— Ну, вот и чудесно.

Фергюссон бережно обнял ее, чмокнул в щечку, взял свою сумку с вещами и пошел к зданию аэровокзала. Не дойдя до него, обернулся и помахал рукой на прощанье. Анджелла вяло махнула в ответ и села в машину.

— Так-так-так… значит, префекта со всеми его ухаживаниями ты в упор не видишь, а Фергюссон обнимает тебя, целует — кажется, я понял, в чем дело, — ухмыльнулся Веймар, весьма довольный внезапно осенившей его догадкой.

— Давно вы вместе?

— Успокойся, Люк, — сказала Анджелла, заводя мотор, — ты ни хрена не понял. Фергюссон — мой брат. Младший брат. Представь себе, он младше меня на целых двадцать минут.

Крозье посмотрел на то, как меняется выражение лица Веймара, и расхохотался.

«Кадиллак» сочно фыркнул мотором и плавно выехал с парковки.

17:00

Префект был чрезвычайно пьян, однако это не мешало ему координировать свои движения и связывать слова в целые предложения; но по его поведению — казалось, он вообще не воспринимает объективную реальность.

Анджелла пережила настоящий шок, когда вошла в свою спальню и увидела фон Штернгольдта в измятом костюме, развалившегося на ее кровати. В воздухе стоял тяжелый запах спиртного и мужского пота.

— Что ты здесь делаешь? — спросила девушка сердито.

— Жду тебя, моя девочка, — ответил князь. — Я вот слегка поддал, но все равно еще способен на кое-что.

Что фон Штернгольдт подразумевает под этим «кое-чем» — Анджелла прекрасно догадывалась. И эта декларация князем своих способностей ей инстинктивно очень не понравилась.

— Убирайся по-хорошему, — попросила она.

— Что ты, милая! — воскликнул князь, сел на кровати. — А как же ты? Кто согреет тебя холодной ночью? Кому ты пожалуешься на боязнь темноты или на приснившийся плохой сон? Помнишь, ты мне когда-то давно всегда жаловалась, на каждую беспокоившую тебя мелочь.

У Анджеллы в горле комом встала обида.

— Уходи, пожалуйста, — сказала она.

Фон Штернгольдт взял с туалетного столика бутылку коньяка, глотнул прямо из горла и стал расстегивать рубашку.

— Послушай, Бернар, я очень сожалею, но твои попытки завязать со мной какие-то отношения были ошибкой, понимаешь, ошибкой, — произнесла Анджелла жалостливо. Она отчетливо почувствовала, что боится князя, боится его пьяного, неадекватного состояния.

— Ну что ты, девочка моя! — воскликнул фон Штернгольдт. Он встал, подошел к ней, взял ее ладони в свои руки. — Какая же это ошибка? Это очень мудрый мой поступок, без сомнений! Ну, сама подумай, кому еще ты нужна, кроме меня?

Он стиснул ее в объятиях, попытался поцеловать. Она оттолкнула его, вырвалась и, медленно отступила на несколько шагов назад.

— Дурочка! — рассмеялся князь.

Анджелла вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной перед ним. Ноги и руки словно сковал паралич. Он подошел к ней, взял за талию.

— Бернар, не надо… — прошептала Анджелла.

— Чего не надо? — спросил князь насмешливо.

— Не делай этого, прошу тебя… — произнесла Анджелла.

Внезапно префект схватил ее за шею и с силой толкнул на кровать. Анджелла упала грудью на постель. Фон Штернгольдт зашел сзади, коленом придавил ее к кровати, и принялся расстегивать брюки.

— Бернар, пожалуйста, не надо… — простонала Анджелла, из ее глаз побежали маленькие блестящие слезки.

Князь не слушал ее. Она попыталась вырваться, но получила крепкую оплеуху.

— Бернар… — Анджелла горько заплакала.

— Снимай брюки, сучка, — процедил сквозь зубы князь.

Продолжая давиться слезами, девушка дрожащими от страха пальчиками расстегнула молнию и приспустила кожаные брюки. Князь вынул ремень, сложил вдвое, и хлестанул им Анджеллу по обнаженной попке. Девушка громко вскрикнула, расплакалась с новой силой.

— Так нравится? — спросил фон Штернгольдт, тяжело дыша.

Анджелла громко рыдала, не в силах сдерживать слезы.

— Я спрашиваю, так нравится? — префект повысил голос.

— Да… очень… — простонала девушка.

Префект снова ударил Анджеллу ремнем. Она взвыла от боли, сжала руки в кулак, при этом распоров ногтями простынь.

— Шлюха ты, поняла? — сказал фон Штернгольдт.

— Да… — простонала Анджелла.

— Что «да»? — спросил ее князь строго.

— Я шлюха… — дрожащим голоском выдавила из себя девушка.

— Ты хорошая шлюха, — похвалил ее фон Штернгольдт, стягивая с девушки трусики. — Ты моя личная шлюха. Видишь, какая тебе оказана честь?

— Спасибо… — всхлипнула Анджелла.

— Слушай, а что если я сейчас приглашу кого-нибудь из моих друзей попробовать тебя? — спросил префект, и принялся поглаживать промежность девушки. — Я долго изучал тебя по отчетам Собственной Безопасности, я знаю, как ты возбуждаешься, когда смотришь порно с групповым сексом.

Анджелла не ответила. Она тихонько плакала, мысленно умоляя Мироздание пощадить ее, прекратить издевательства князя. Мироздание оставалось безучастным к ее горю. Князь снял с нее ярко-красный свитер, затем бюстгальтер, лег на нее, взял за плечи и придавил всем своим телом к кровати.

Анджелла лишь слабо всхлипнула. Она прекрасно поняла намерения князя. Плакать сил уже не было, сопротивляться — тоже. Но судьба преподнесла новую гадость. Князь не рассчитал дозу алкоголя, итогом стала вялая эрекция и неспособность к половому акту. Фон Штернгольдт пришел в бешенство. Он вскочил, схватил Анджеллу за волосы и швырнул на пол. Затем надел брюки, взял бутылку с коньяком за горлышко и несколько раз ударил Анджеллу по голове. Заметив кровь на волосах девушки, князь отбросил бутылку и принялся избивать ее ногами. Выместив на ней накопившуюся злость, он вышел. Анджелла осталась лежать на полу, она рефлекторно закрыла руками окровавленную голову, сжалась в комочек, хрипло глотала воздух и жалобно поскуливала. В таком состоянии ее нашла Бернски, зашедшая к начальнице по какому-то личному делу. Увидев Анджеллу в таком виде, Джиллиан бросилась к ней и помогла ей сесть на полу, прислонившись спиной к кровати. Анджеллу трясло мелкой дрожью — от страха, от боли, от пережитого унижения.

— Анджелла, что случилось? — Джиллиан села рядом.

— Не твое… дело… — простонала та в ответ.

— Анджелла, не надо так, — сказала Бернски, взяла ее за руку. Увиденное повергло молодую девушку в шок, она не ожидала, что ее неуязвимая начальница окажется такой беззащитной в собственных апартаментах. — Скажи, кто это сделал, я этому паршивому упырю мозги вышибу.

— Нет… — ответила Анджелла чуть слышно. — Иди… прочь. Тебя это не касается…

— Как это не касается? — спросила Бернски. Она сходила в ванную комнату, принесла полотенце и тазик с водой, принялась смывать кровь с головы Анджеллы. — Меня это напрямую касается. Ты из-за меня уже однажды пострадала.

— На этот раз не из-за тебя, на этот раз из-за меня, — выдохнула Анджелла.

— Это сделал префект? — спросила Джиллиан.

Анджелла не ответила.

— Значит, префект, — стиснула зубы Бернски. — Сволочь.

— Пожалуйста, не лезь в мою личную жизнь, — сказала Анджелла. — У него власть, он ведь ни перед чем не остановится, он и тебя тоже…

— Я не боюсь, — сказала Бернски.

— Я тоже поначалу не боялась… — всхлипнула Анджелла.

Джиллиан небрежно бросила окровавленное полотенце в тазик, обняла свою начальницу. Анджелла не сдержалась и расплакалась по новой.

— За что мне это? — выдавила она из себя, обняла Бернски.

— Я не знаю… — ответила девушка растерянно, бережно поглаживая Анджеллу по спине. — Честно, не знаю…


Эмма Ричардс сидела в кабинете старшего следователя Форсберга и изучала дело ван Вейдена. Это был самый ранний след убийцы, и теперь она надеялась найти хоть какую-то связь между всеми этими преступлениями. А вычислив закономерность, по которой эта женщина выбирает свои жертвы, можно будет более-менее вероятно предсказать, когда и как она нанесет следующий удар. Если, конечно, такая закономерность существует. Но пока ничто не указывало на ее наличие. Перестрелка в подземном переходе была, скорее всего, случайна, вызвана обстоятельствами. А вот убийство Дике было организовано очень хорошо, и Эмма принялась досконально изучать досье на жертву. В этот момент в кабинет вбежал Отто.

— Уф… — сказал он, тяжело дыша. — Только что с пресс-конференции. Представляешь, сидит эта наглая морда в первом ряду, и спрашивает «а как представители Интерпола могут прокомментировать то, что в центре нашего города убиты с особой жестокостью шестеро и убийца до сих пор не найден? Правда ли то, что убитые — члены ультраправой радикальной группировки? И означает ли это, что отныне полиция нашего города не сможет гарантировать безопасность своих сограждан?». В общем, огребли мы там по полной, как вспомню — в жар бросает.

— Отто, а где 12-ая страница из дела Дике? — спросила внезапно Эмма.

— Какая страница? — удивился Отто.

— Страница номер 12, — ответила Эмма раздраженно. — В последний раз я ее видела между 11-ой и 13-ой страницами.

— Не знаю, — сказал ван Риберг. — Я с делом Дике не работал. Вагнера, фашиста нашего, спроси.

— Хорошо, — сказала Эмма и принялась дальше изучать дело Хорста Дике.

Она мельком глянула на ван Риберга. Тот сидел на столе и листал свежую газету. «Массовое убийство в ******е: полиция бессильна» — кричал заголовок на первой полосе. У Эммы и в мыслях не было подозревать в чем-то ван Риберга, но в самый последний момент он мельком глянул на нее исподлобья и вернулся к своей газете. Эмма отметила это про себя.

19:00

На перроне было чрезвычайно шумно. Поезд только что подошел и встречающие толпами стояли у вагонов в ожидании своих родственников и близких. Крозье подышал на свои руки, пытаясь согреть их, затем спрятал их в карманы.

— Всего один человек? — спросила Бернски.

Анджелла кивнула.

— И что может сделать один человек? — спросила Джиллиан.

Анджелла удивленно посмотрела на нее.

— А, точно, все, вспомнила, — сказала Бернски.

— Шутки вздумала со мной шутить? — спросила Анджелла чуть слышно. — Смотри, плохо кончится.

Некоторое время они молчали.

— Я просто подумала — а зачем нам ехать встречать одного человека? — спросила Бернски. — С этим и Альфан прекрасно справляется.

— А ты еще и думать умеешь? — искренне удивилась Анджелла.

— Да, а еще я не стреляю в мужчин направо и налево, в отличие от одной фригидной особи, — резко парировала Бернски.

Анджелла демонстративно надула губки, бросила презрительный взгляд на Джиллиан и отвернулась. Хрупкая и беззащитная девушка, избитая префектом, словно исчезла в небытие. Зато ей на замену вернулась хладнокровная убийца, замаскированная неземной красотой.

— Девочки, не ссорьтесь, — сказал Крозье. — И где же наше подкрепление? Условились на 19:00, возле часов, а его все нет.

Виктор обернулся и показал на циферблат больших роскошных механических часов, висевших на бетонной стене. Часовая стрелка застыла на 7-ми, минутная — на 12-ти.

— Вон наше подкрепление.

Анджелла еле заметным кивком головы указала на идущего по перрону молодого худощавого парня среднего роста, с длинными, стянутыми на затылке в хвост, русыми волосами. На нем были черные джинсы, армейские ботинки и короткая черная кожаная куртка. В руке он нес черную прямоугольную армейскую сумку.

— Откуда ты знаешь? — спросил Веймар.

— Мне уже доводилось работать в одной упряжке с ним. Это Вячеслав Брант, — ответила Анджелла.

— Брант? — удивленно усмехнулась Бернски. — Вот этот глистик?

— А по нему не скажешь, что он способен двух человек через барную стойку перебросить, — заметил Крозье.

— Привет, — Анджелла протянула ему ладонь, Брант галантно шаркнул армейским ботинком и поцеловал ее ручку.

— Знакомься — Крозье, Веймар, Бернски, — Анджелла представила ему остальных.

Брант пожал мужчинам руки, слегка поклонился девушке.

— Ну что, поехали? — спросил он. — Ты все также, на «Кадиллаке»?

— Конечно, — сказала Анджелла. — Он там, на парковке. Видишь ли, я заметила, что «Хаммеры» меня не возбуждают.

— А говорила «Линкольн куплю, Линкольн куплю…» — передразнил ее Брант.

— Да пошел ты…. — усмехнулась Анджелла, открывая багажник.

Брант с громким звоном поставил сумку на пол.

— Интересно, чего это он так за свою сумку трясется? — спросила Бернски, садясь в автомобиль.

Веймар многозначно щелкнул пальцем по горлу.

— Неужели еще один Фергюссон? — спросила Бернски. — Я второй такой корпоративной вечеринки не вынесу.

19:56

Город потонул в вечерних сумерках. За окном выл ледяной ветер. К ночи температура резко опустилась. Казалось, зима постепенно начинает отвоевывать позиции у осени. Все подразделение Джи-2 сидело за столом на кухне, в квартире Анджеллы. Пили холодное пиво, закусывая горячими бифштексами.

— Как же так, Вячеслав? — спросила Анджелла, надкусывая мясо.

Брант сидел за столом, поставив у своих ног любимую армейскую сумку и посадив к себе на колени Бернски.

— Да, в Чехии сейчас тепло, — сказал он, грустно вздохнул и пригубил пиво. — Да вот вышли там на меня ребята из Интерпола. У меня же должен быть срок за убийство, а второе — недоказанное. Ну, это только то, что им официально известно. В общем, сидели с сослуживцами в баре, смотрели футбол, а вокруг нас один засранец все ошивался. Ну, мы его один раз послали, второй — а он ни в какую, все трется вокруг да около. А по сему решили мы, что он карманник. В общем, вывели мы его на улицу, и как-то неудачно у нас с ним беседа получилась, хотели дать пиздячек малость, но — перестарались. А потом оказалось, что он на Интерпол работал. Ну, тут мне, конечно, в Европе сразу тесно стало, поэтому меня к вам и перевели в срочном порядке.

— Понятно, — Анджелла допила оставшееся в бутылке пиво, посмотрела на часы. — Пора ехать. Заночуем где-нибудь по пути, в мотеле.


Черный «Кадиллак» отъехал от многоэтажной свечки и скрылся за поворотом. Прошло двадцать минут, и возле этой же самой свечки остановился «Ауди А6» с наглухо тонированными стеклами…

День 6-ой

20:30

В квартире было необычайно грязно. Поначалу Эмма не могла поверить, что это жилье принадлежит женщине — уж слишком заброшенным оно выглядело. С другой стороны, любой след, любое изменение станет сразу же заметно на фоне общего беспорядка. Парадокс.

— Ба! — громко воскликнул Вагнер, войдя на кухню. — И это все выпили 5 человек? Да ни за что не поверю. Скорее тут пьянствовало троянское войско, причем не одну неделю!

Эмма прошла в спальню, оставив Вагнера и ван Риберга снимать отпечатки пальцев с пустых бутылок. Собственно, спальней это можно было назвать с большой натяжкой — та же грязь и огромный, обшарпанный, поцарапанный, черный кожаный диван. «Место сексуальных побед» — пронеслось в голове у Эммы. Ей никогда не везло с мужчинами. Небольшого роста, вечно сутулая, с небольшими очками на угловатом лице и стянутыми в конский хвост русыми волосами на затылке — ее принимали за студентку филфака, бухгалтершу, но никогда — за старшего следователя следственной группы Международной Полицейской организации. А жгучая брюнетка на видеопленке, ростом почти два метра, с точеной фигурой и грудью как минимум 3-его размера вызывала зависть. «Да, с такими формами и чудесным смазливым личиком мозги не нужны» — горько заметила про себя Эмма Ричардс, подойдя к книжному шкафу и окинув взглядом запылившиеся полки. Внезапно она заметила — одна из полок содержится в безупречной чистоте, книги стоят ровным рядом. Она взяла одну из них наугад, открыла на первой попавшейся странице. Книга оказалась на латыни. И тут же в глаза бросилась подчеркнутая черным фломастером фраза. Эмма никогда не гордилась своими познаниями в латинском языке, но их оказалось достаточно, чтобы разобрать слова:

«…И обратился грешник в ужаснейшего зловонного волка, и завыл в смертной тоске, ибо открылась ему пропасть великой злобы, куда должен был он пасть. И расхохотался Антихрист, и смех его был подобен раскатам карающего грома, возвещающего о конце света.

— Будешь ты служить мне преданно и верно, — сверкая огненными очами, повелел Антихрист грешнику, грозя перстом — будешь сеять смерть и ужас среди братьев и сестер твоих. И всякий раз в полнолуние будешь приносить мне кровавые жертвы, и станет сие наградой твоей и карой…

О ту пору грешник перекинулся волком и вышел на охоту свою еженощную. И вот приметы, по которым можно узнать оборотня: голова его — мохнатый котел злобы, зубастое рыло у него, стопы кривые и громадные, когти его — серпы, приуготовленные для жатвы смертельной, глаза его полны крови и гноя. И нет от него спасения и защиты ни грешнику, ни праведнику, ни дщери, ни младенцу. И смотрел Антихрист, как терзает чудовище без милосердия свои жертвы, и радовалось черное сердце Антихриста кровавой жатве…»

Эмма глянула на обложку.

— Магнус Упсальский, «Трактат о вервольфах, мантихорах, ламиях, и иных порождениях Тьмы». 1338 год, — прочла она вслух название. — Неудивительно, что она наемная убийца — только ненормальный станет читать такой бред.

Она поставила книгу на место и заметила, что из нее выпал какой-то листок. Девушка подобрала его, это оказалась старая потрепанная черно-белая фотография. На ней был изображен черный спортивный «Шевроле Корвет Стингрэй», а рядом, вполоборота — девушка в маленьком черном обтягивающем платье с обнаженным декольте, черной фетровой шляпе с широкими полями, в одной руке она небрежно держала автомат Томпсона образца 1927-ого года и смотрела куда-то поверх головы фотографа. В углу была подписана дата **.**.1965. Фотографии было почти сорок лет, и всем своим истрепанным и пожелтевшим внешним видом она это подтверждала. Внезапно словно что-то тонкое и острое кольнуло в затылок, Эмма почувствовала — что-то не так. Она принялась вглядываться в снимок. Машина… Девушка… Шляпа… А под шляпой — знакомые глаза… Эмма почувствовала, как по ее лбу побежали капельки холодного пота.

«40 лет, — пронеслось в ее мозгу со скоростью света. — 40 лет… 40 лет…. И за сорок лет она ничуть не изменилась? А может, не она?»

Затаив робкую надежду, следователь вновь глянула на фото. Из-под полей шляпы она смотрела на нее в упор, прямо в глаза, и надменно усмехалась, словно спрашивая: «Ну что, девочка, поняла, с кем имеешь дело?»

День 7-ой

11:23

Вячеслав Брант сразу понравился Виктору. Крозье считал, что хорошо разбирается в людях, и, возможно, поэтому с самого начала разглядел лучшие качества Бранта. Это был совершенно открытый, прямой, весьма незаурядный человек. Он ни перед кем не заискивал и не выслуживался, но своей прямотой и добродушием был способен вызвать симпатию у самого Дьявола. Да и остальным членам группы он был явно по сердцу. Бернски была от него в каком-то щенячьем восторге, Анджелла — держалась на короткой ноге, что ей было, в общем-то, несвойственно, и лишь один Люк Веймар чувствовал себя рядом с Брантом не в своей тарелке. Вчера вечером Крозье спросил у начальницы, что бы это могло значить, и Анджелла ответила одним словом: «Бернски». И вот они в дороге всего каких-то четыре часа, а Виктор уже понял — Анджелла права. Конечно, Брант, быть может, и не строил наполеоновских планов в отношении девушки, но они все больше сближались, и Веймар ревновал все сильнее и сильнее. А Анджелла подлила масла в огонь, посадив Люка за руль и отправив на заднее сиденье Вячеслава — в компанию к Крозье и Джилл. Виктор глянул в зеркало заднего вида, и ему стало интересно, кого Веймар сейчас ненавидит больше — Бранта или Анджеллу. Люк сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, ссутулился, и принялся сосредоточенно следить за дорогой, но вздрагивал всякий раз, когда сзади раздавался смех Бернски. Анджелла давно заметила это, но никак не отреагировала, и всякий раз лишь высокомерно усмехалась. Странная это была усмешка, она выражалась не столько на лице — Анджелла усмехалась глазами, как будто испытывала физическое наслаждение от происходящего.

«Вот стерва!» — восхищенно подумал Крозье, глянув на начальницу в зеркало. Она поймала на себе его взгляд, но виду не подала. Вообще с каждым днем Виктор находил в ней что-то новое таинственное, необъяснимое — и не мог понять, что. И тут она глянула в зеркало, встретилась взглядом с Крозье, и заглянула ему в глаза. На мгновенье Виктору показалось, что она прочла его мысли. И в этот момент в ее глазах вновь блеснула та самая усмешка — словно искра пробежала меж двух проводов. Виктор сразу вспомнил, как искра пробежала пять лет назад, когда его тогдашняя группа находилась на задании в Кувейте. Той ночью от взрыва прямо у него на глазах восьмиэтажный недостроенный панельный дом сложился, словно карточный, похоронив под собой всех его тогдашних сослуживцев. Что случится, когда сработает взрыватель внутри Анджеллы? Поймав себя на этой мысли, Крозье облегченно откинулся на спинку сиденья и громко рассмеялся. А Анджелла вынула из перчаточного ящика бутылку виски, сняла пробку, пригубила горлышко — и едва заметная усмешка тронула уголки ее губ.

На обочине стоял старый ржавый комбайн, вокруг него суетился молодой высокий парень, одетый в грязные рабочие штаны и спецовку — очевидно, комбайнер. Увидев джип, он встал у края дороги и замахал руками. Веймар притормозил.

— Простите, вы мне не поможете? Нужно прикурить, — сказал он.

— Что ж, огня нет, но прикурить дам, — сказала Анджелла и с хрустом выдернула из-под плаща свой любимый Кольт.

— Ой, нет, спасибо, я уж как-нибудь сам, — быстро произнес парень и побежал обратно к комбайну.

Веймар посмотрел на Анджеллу. Та лишь недоуменно пожала плечами.

— Это же надо — стволом перед сельчанами махать! Какая ты отмороженная, — злорадно ухмыльнулся сидящий сзади Брант.

12:32

Вся пустошь была оцеплена. Несколько полицейских пытались погрузить на эвакуатор весьма красноречивую улику — изрешеченный пулями джип «Шевроле Сабарбен» с правительственными номерами. Номера уже проверили по базе данных — их никогда и никому не выдавали.

Курт Вагнер курил, наблюдая за этим процессом, когда к нему подошел ван Риберг.

— Там на крыше склада гранатомет РПГ-7 нашли, — сказал он. — Это ж как надо человеку жизнь отравить, чтобы он за такую хреновину схватился?

— Наверное, торговать оружием в промышленных объемах. Чем и занимались эти ребята под носом у местной полиции, — сказал Вагнер. — Как Эмма?

— Счастлива, — сказал ван Риберг. — Просто на седьмом небе. Нашла целое ведро стреляных гильз 440-ого Кор-Бона. Полностью идентичны тем, что мы нашли в подземном переходе. Тут 20 человек на складе в мелкий винегрет покрошили, а наша Эмма — радуется.

— Значит, 440-ой? — спросил Вагнер. — Опять наша знакомая?

— Она самая, — подтвердила подошедшая Ричардс. — И теперь на ее счет можно записать второе массовое убийство.

— Меня больше беспокоит другое, — сказал Вагнер. — Куда смотрела местная полиция все это время? Надо бы посмотреть на жилье местного начальства. Я так полагаю, коррупция здесь цветет пышным цветом.

16:00

Черный «Кадиллак» плавно въехал в ворота усадьбы, прошуршал шинами по гравию и замер у крыльца. Анджелла вылезла из машины, бегло огляделась. Открылись двери и на крыльцо выбежал охранник в камуфляже, с автоматом наперевес. Следом за ним вышел немолодой, тучного телосложения, хозяин особняка и стайка прислуги. Захлопали дверцы джипа — остальные штурмовики насторожились при виде вооруженного человека и высыпали наружу.

— Здравствуйте, сударыня! — тучный субъект спустился с крыльца, чтобы лично приветствовать гостей. — Позвольте представиться — Антонио Эрлих, ваш покорный слуга. Что привело Вас в мои скромные владения?

— Префект фон Штернгольдт, — коротко отчеканила девушка. — Он должен был заранее предупредить о нашем приезде.

— О, я рад это слышать! — сказал все также громко хозяин. — Что ж, мои слуги с удовольствием помогут вам устроиться, покажут вам ваши комнаты, отнесут ваши вещи.… В любой момент, сударыня, если вам что-то понадобиться — любая мелочь — я к Вашим услугам!

— Благодарю Вас, — сдержанно ответила Анджелла. — Помогите нам разместиться, а после — дайте проводника. Необходимо осмотреть окрестности и подготовиться к приезду наших гостей.

— Несомненно! — сказал Эрлих. — Идемте, я почту за честь проводить Вас.

Анджелла коротко кивнула головой. Брант быстрым шагом подошел к ним и втроем они стали неспешно подниматься по крыльцу, чуть слышно о чем-то разговаривая.

— Эй! — Анджелла остановилась у дверей и обернулась к своим подчиненным.

— Разгрузите джип и проследите, чтобы его поставили в гараж.

Крозье согласно кивнул, мол, будет сделано, босс. Анджелла оглянулась по сторонам, словно почуяла на себе чей-то пристальный взгляд. Да, так и есть.

На некотором расстоянии от них стоял молодой парень лет 25 в белом костюме, с бокалом вина в руках. Все это время он находился за спинами прислуги и оставался незамеченным, а теперь восхищенно наблюдал за Анджеллой, ее лицом, губами, жестами.

— Какая восхитительная женщина, — чуть слышно промолвил он. — Томас, кто она? Я хочу узнать, откуда и по какому поводу к нам прибыла такая красота.

— Господин, вы же знаете, у меня весь круг осведомителей — наши сплетницы-горничные… — сказал виноватым тоном дворецкий.

— Все равно, мне интересна каждая мелочь, — сказал парень.

17:45

«Ауди А6» стоял на обочине. Эмма сидела на переднем пассажирском сиденье и не спеша разворачивала обертку пирожка, купленного пару километров назад в придорожном кафе. С утра не съев ни крошки — для терзаемого голодом и прогулками на свежем воздухе организма дешевый лежалый пирожок с мясом неизвестного происхождения казался пищей богов.

— Надо бы установить генеалогию тех взорванных джипов. Может, они хотя бы в статистике угонов засветились — будет хоть какая-то зацепка, — предложил Вагнер, развернув на заднем сиденье газету и выложив на нее пирожки, две бутылки с минеральной водой и пластиковые стаканчики. — Мне все-таки кажется, что целью нашей знакомой были не торговцы оружием. Стволы, деньги, кейс с золотом — не могу понять, почему она оставила все это?

— В ресторане дона Сальвадоре она вычистила сейф до последней бумажки. А здесь все с точностью до наоборот. Она непременно забрала бы и товар, и банкноты, и золотые слитки, — согласилась Ричардс. — Но она не преследовала цели поживиться, у нее была какая-то иная мотивация. Становиться все интереснее и интереснее.

— А может, у нее просто не было времени забирать деньги и золото? — спросил ван Риберг. — Там произошли две серьезных перестрелки, с интервалом примерно 12 часов. Вторая перестрелка вполне могла загнать ее в цейтнот, в котором не было времени на такие мелкие отвлечения.

— Там в кейсе золотых слитков — на двадцать миллионов — ничего себе мелочь! — воскликнул Вагнер.

— Может, мафия устроила очередной передел сфер влияния? — спросил ван Риберг. Он единственный благоразумно побрезговал покупать съестное в той жалкой забегаловке, и теперь сидел голодный, завистливо поглядывая на жующих товарищей.

— Вполне рабочая версия, — согласилась Ричардс. — Особенно если вспомнить, как образцово она отработала Дике.

— Да, только с самим Дике не все так просто, — сказал Вагнер. — У нас нет ни малейших предположений о том, кому мог перейти дорогу какой-то жалкий доктор медицинских наук.

— Ну, доктор медицинских наук запросто мог иметь привязку к наркоторговцам, — сказал ван Риберг. — Или просто нелегальным продажам дорогих препаратов. На этом тоже можно неплохо поживиться, кстати.

Эмма согласно кивнула.

— Вот и проверь эту версию, — сказала она.

— Эй, дамы и господа! — сказал Вагнер, пожевывая пирожок. — Все ваши умозаключения очень красиво выглядят, но у меня есть серьезные сомнения насчет криминальной принадлежности нашей знакомой. Если бы она была наемницей мафии, она бы не упустила такой куш. И потом, если бы это была мафиозная разборка — деньги и золото при любом раскладе достались бы одной из сторон в виде контрибуции. Но их не тронули. Почему?

— Да, ты прав, — согласилась Эмма после некоторых раздумий. — Напрашивается вполне логичное объяснение — наша знакомая не связана с организованной преступностью. Но как тогда объяснить ее действия? Не правительственным же заговором!

— Нет, — сказал Вагнер. — Силовые ведомства так открыто не работают. Здесь что-то другое, что-то, чего мы с вами пока еще не знаем.

Ван Риберг посмотрел на Вагнера в зеркало заднего вида, но промолчал.

18:30

Когда Крозье спустился в гостиную, Анджелла, Вернер и Брант стояли, склонившись над картой, расстеленной на рояле, и о чем-то спорили.

— Хорошо, — наконец сказала Анджелла подчеркнуто официальным тоном. — Раз господин начальник личной охраны префекта готов взять на себя всю ответственность за такое решение — пускай берет, а я — умываю руки.

— Чем тебе не нравится этот путь? — спросил Вернер. — По-моему, вполне безопасно.

— Здесь, — Анджелла ткнула своим изящным пальчиком в карту местности. — И здесь. Два открытых места, где колонна будет как на ладони. Что вы скажете, господин Вернер, своему прямому начальству, если в одном из этих мест случится что-то непредвиденное?

— Я считаю, что все необходимые предосторожности соблюдены, — сказал Вернер. — Поэтому нет смысла терять четыре часа в дороге. Чем быстрее приедем — тем лучше. Поэтому работаем, придерживаясь моего плана.

— А ты что скажешь? — Анджелла глянула на Бранта, ища у него поддержки.

Некоторое время Вячеслав молчал, словно обдумывая свою речь.

— Я все никак не могу заставить себя поверить в то, что ваш префект до сих пор жив с таким начальничком охраны, — злорадно ухмыльнулся наконец Брант. — Господин Вернер, Вас в детстве головой об пол не швыряли?

— Господин Брант, — сухо произнес Вернер. — Если Вы думаете, что я намерен сносить оскорбления…

— А тебе ничего другого и не остается, — ухмыльнулся самодовольно Вячеслав Брант. — Мы — вне твоей юрисдикции. Никакой власти ты над нами не имеешь. Так что если я захочу — с говном тебя смешаю. И ни хера-то ты мне не сделаешь, — насмешливо добавил он.

— Ребята, закругляйтесь, — сказал Крозье. — Гости пожаловали. Хозяин обещает через три часа бал начать, надо подготовиться.

— Тогда на этом все, — Вернер убрал карту со стола и направился в свою комнату.

— И не забудьте носик попудрить, господин Вернер! — крикнул ему вдогонку Брант.

День 7-ой

21:01

Крозье повязал бабочку и посмотрел на себя в зеркало. В этом дорогом брючном костюме он чувствовал себя клоуном. Пиджак был слишком тонок, один его бок неоднозначно оттопыривался, как будто во внутреннем кармане лежал полуавтоматический «Вальтер CР99» калибра 9×19 мм. Что, в принципе, так и было.

— Ладно, — сказал Крозье своему отражению в зеркале. — Лучше уже не сделаешь.

Он провел рукой по подбородку, проверяя, насколько гладко выбрился, и вышел из комнаты.

В гостиной тихо играла классическая музыка. В тон ей, словно журчанье горных родников, звучали разговоры гостей. От роскошных вечерних нарядов рябило в глазах. Крозье взял с подноса официанта бокал шампанского и медленно пошел по залу, вглядываясь в лица банкиров, нефтяников, промышленников, и их женщин. Внимание Виктора привлекла небольшая компания, стоящая у рояля. Вглядевшись, он увидел там начальника личной охраны префекта, Вернера, и направился к нему. По мере приближения к цели Крозье увидел, что Вернер беседует с немолодым хозяином поместья Эрлихом, и его племянником Альбертом Прадтом, сыном весьма влиятельного английского банкира, который этим утром просил дворецкого вызнать что-нибудь насчет Анджеллы. Рядом с ними стояла высокая молодая темноволосая девушка в ярко-красном вечернем платье на корсете. Длинные разрезы открывали взору восхитительные ноги в черных туфельках на высоких шпильках и тончайших черных чулках с широким кружевом, на правом бедре висела небольшая кобура с армейским Кольтом 45-ого калибра. На левом плече девушки была вытатуирована большая глянцево-черная роза с огромными стальными шипами, и ниже — фраза «Quis qustodiet ipsos custodies?»[4]. Она смеялась звонким, заливистым смехом. Прадт восхищенно смотрел на нее.

«Бедный парень» — подумал Крозье, глянув на Прадта. — «Он ведь совершенно не подозревает, что ворошит осиное гнездо…»

— Добрый вечер, — сказал Виктор, подойдя к ним.

— И вам того же, сударь, — раскланялся перед ним Эрлих. — Альберт, позволь представить тебе господина Крозье; он здесь, чтобы обеспечить твою безопасность.

Крозье пожал Прадту руку.

— Вам крупно повезло, господин Крозье, — сказал Прадт. — У Вас такие замечательные сотрудники. И сотрудницы.

Он еле заметно кивнул в сторону брюнетки.

— Да, — согласился Крозье, медленно белея. — Только, к сожалению, они не всегда могут объективно оценить ситуацию.

— И в чем это выражается? — спросила девушка.

Крозье отпил шампанское, посмотрел на нее.

— Они других людей не замечают, только себя. Это называется «эгоцентризм», — ответил он. — Вы не потанцуете со мной, прелестная незнакомка?

— Почему бы и нет? — девушка с готовностью взяла его под руку.

Они отошли в середину зала, присоединившись к остальным танцующим парам.

— Что, Альберт, не получилось с нею? Лихо он тебя опередил? — спросил Эрлих сочувственно.


Танец подходил к концу. Вскоре музыка стихла.

— Найди Бернски и Веймара, пусть идут сюда, будут у тебя на подхвате, — сказала Анджелла Виктору. — Я отойду, подышу свежим воздухом.

Крозье кивнул и растворился в толпе.

Анджелла вышла на балкон, вынула из-за рукоятки пистолета чуть-чуть помявшуюся во время танца сигару, откусила кончик, сунула «торпеду» в зубы и принялась щелкать зажигалкой. Бензина в ней уже не было, и кроме искры Анджелла от нее ничего так и не добилась.

— Ну кто же так подкуривает! — подошедший Прадт хрустнул лучиной и подпалил кончик ее сигары. — Весь аромат из-за бензина теряется!

— Спасибо, — хмыкнула, слегка растерявшись, Анджелла.

— Не за что, — Прадт достал сигару и тоже закурил. — А почему Вы не внутри? Там музыка, выпивка…

— Ага, и идиотские разговоры, от которых у меня скоро начнется рак мозга, — пожаловалась Анджелла.

— А чем же Вам не понравились беседы о политике и бизнесе? — спросил Прадт.

— А почему они должны мне понравиться? — удивилась Анджелла.

— А почему бы и нет? — спросил Прадт. — Давайте лучше поговорим о том, о чем Вам понравиться. Например, меня, как Вы уже знаете, зовут Альберт Прадт. Но в данной обстановке будет гораздо уместнее если Вы будете звать меня просто Альберт.

— Хорошо, просто Альберт, — улыбнулась девушка. — А я просто Анджелла.

— Что ж, значит, просто будем знакомы, — улыбнулся Альберт.


Они простояли на балконе три часа, болтая о том о сем. Анджелла пожаловалась на ночную прохладу, и Альберт тотчас накинул ей на плечи свой пиджак. Когда Крозье вошел на балкон, он не поверил своим глазам: Прадт стоял, обняв Анджеллу за плечи, и что-то шептал ей на ушко. Подойдя ближе, Крозье разобрал слова: «…но у „Рэйндж-Ровера“ пневмоподвеска — самое слабое место…»

— А мне очень нравятся американцы, — отвечала Анджелла. — Большие, вместительные, комфортные. Что еще для счастья нужно?

— Не знаю, — сказал Альберт, задумавшись. — Быть может, яркое солнце, небо синее, свежий ветер, чтобы в лицо бил…

— И чтобы дорога не кончалась, — мечтательно зажмурилась Анджелла. — Есть у меня для этих целей «Мерседес-Бенц» бордового цвета со складной крышей…

— Анджелла, я тебя везде ищу, — сказал Крозье обеспокоено. — Бернски и Веймар куда-то пропали.

Анджелла рефлекторно вынула пистолет, проверила обойму.

— Гости уже по комнатам разошлись, — сказал Крозье. — А эту сладкую парочку нигде не видно.

— Будем искать на слух, — Анджелла взвела свой «Кольт» и убрала в кобуру.

— По громким женским стонам.

Она сняла с плеч пиджак и отдала его Альберту, затем поправила кружевную резинку чулка; парень заворожено наблюдал за ее действиями.

— Я могу хоть чем-то помочь? — спросил Прадт.

— А ты хорошо знаешь этот особняк? — спросила Анджелла.

— Я здесь вырос, — ответил Прадт с усмешкой.

— Тогда можешь, — сказала снисходительно Анджелла. — Виктор, проверь кухню и весь первый этаж, а мы спустимся в погреб, и обойдем здание по периметру.

Крозье кивнул и втроем они вышли с балкона.


Через двадцать минут Анджелла и Прадт неспешно шли через зимний сад, пристроенный к задней стене особняка. Было необычайно тихо, вся вилла спала и только цокот женских шпилек по дощатому полу нарушал мертвую тишину, да ветер, шелестевший снаружи опавшей листвой.


— Я бы никогда не подумал, что мне удастся поговорить с девушкой, которая так хорошо разбирается в машинах, — произнес Альберт. — А также в виски, сигарах и огнестрельном оружии.

Он искоса посмотрел на Анджеллу. Та польщено улыбнулась.

— Я бы никогда не подумала, что найдется такой мужчина, с которым я смогу обо всем этом поговорить, — сказала девушка.

— Смотри, — внезапно Альберт протянул руку и дотронулся до огненно-красного бутона с желтой окантовкой.

Анджелла окинула взглядом растение — это был какой-то экзотический, обильно ветвящийся кустарник высотой чуть больше метра, усыпанный гроздями роскошных цветов.

Девушка подошла к Альберту, осторожно, затаив дыхание, коснулась кончиками пальцев одного из бутонов, повисшего вниз на тонком стебельке, медленно провела по шершавым лепесткам.

— Abutilon megapotamicum, — сказал Альберт. — Абутилон мегапотамский. Из-за цветков его еще называют «плакучий китайский фонарик».

— А ты и в цветах разбираешься? — несколько удивленно спросила Анджелла.

— Не совсем, — замялся Альберт. — Дядя увлекается, а я почти всю жизнь прожил с ним, вот и набрался от него. У отца все нет времени для меня, а дяде очень приятно возиться со мной, рассказывать о своих хобби.

Спустя некоторое время они спустились в винный погреб, расположенный под домом. Альберт, шедший рядом с девушкой, внезапно бережно приобнял ее за талию и осторожно, неуверенно коснулся губами ее губ. Она не оттолкнула его. Осмелев, он обнял ее крепче, прижал к себе и тут же получил легкий, но ощутимый толчок дулом пистолета в грудь. Она отстранила его от себя, убрала «Кольт» в кобуру, посмотрела, как у Альберта от стыда краснеют щеки и улыбнулась.

— Альберт, не торопи события, — ласково произнесла Анджелла своим сочным сексуальным контральто, осторожно взяла его за руку.

Они вышли из-за огромной винной бочки и увидели разбросанную повсюду одежду, а в центре, на скамье — голых Веймара и Бернски.

— Вот здорово, — с наслаждением произнесла Анджелла и мельком глянула на Альберта. Он покраснел от стыда еще больше. — Эй, Люк! Ты уже полил южные 40 акров? Синоптики обещают дождь!

Веймар замер, обернулся и увидел ее. Она взяла с пола его измятый белый пиджак и бросила ему.

— Я так фригидной останусь, — произнесла побелевшая Бернски.

— Кролики, — сказала Анджелла, глядя, как ее подчиненные в спешке одеваются. — Австралийские кролики.

Анджелла бесшумно вошла в предоставленные ей покои, плавно закрыла дверь. Где-то на заднем плане появилось странное ощущение беспокойства, какая-то щемящая ностальгическая тоска — будто кто-то зовет ее, ждет ее…

— Если я не ошибаюсь — Анджелла, ведь так?

Она обернулась. На диване у окна сидел темный силуэт. Молодая женщина, небольшого роста, в строгом офисном костюме — атласная сиреневая блузка и юбка-карандаш длиной чуть ниже колена — с длинными прямыми волосами. На подлокотнике стояла пепельница, доверху заполненная окурками.

— А мы что, знакомы? — с недоверием спросила Анджелла.

— Совсем чуть-чуть, но этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы перелететь через океан, — сказала женщина. — Я графиня фон Нойбах, но, конечно же, Вы можете называть меня просто Констанс. Я приехала сюда исключительно из-за Вас, Анджелла.

— Мне оказана большая честь, — злорадно ухмыльнулась Анджелла.

— Я бы хотела напомнить Вам, что в свете последних событий медлить больше нельзя. А значит, пора устроить кое-какой вопрос, согласно решению Вашего отца. Нравится Вам это или нет, но у вас нет иного выхода. Все необходимо решить в кратчайшие сроки, до истечения тридцати дней со дня смерти Его Величества. Вы можете рассчитывать на мою всестороннюю поддержку, но только до тех пор, пока выполняете данное Вашим отцом обещание, — сказала фон Нойбах, старательно сделав вид, будто не заметила шпильки. — Вы понимаете, о чем я говорю?

Анджелла кивнула.

— Я выхожу замуж… — произнесла она дрогнувшим голосом.

Глава вторая

Невеста

«Что такое Зло? Зло — это Добро, которому чего-то не хватает…»

К. И. Добрюк, к.ф.н., профессор

Ночная Прага встретила путников проливным дождем. Небо было затянуто тучами, и в этих тяжелых свинцово-черных покровах не было видно ни единого просвета. Казалось, тучи нарочно укрыли собой город, чтобы спрятать от посторонних глаз.

Кортеж въехал на Карлов мост. Четыре черных поджарых автомобиля «БМВ М5» шли колонной, держась друг за другом, почти бампер к бамперу. На улицах было необычайно пустынно. Не горела ни одна вывеска. Ни одного прохожего, ни автомобиля — как будто весь город в одночасье вымер.

— Проклятье.

Пассажир, сидящий на заднем сиденье головной машины, поежился, как от холода. Это был уже немолодой, но тем не менее крепкий, подтянутый мужчина. И посеребрившая виски седина его только украшала.

— Здесь всегда такая мерзкая погода?

Сидящая рядом брюнетка улыбнулась.

— Дядя, по-моему, у Вас плохое настроение. На такую встречу нельзя ехать с негативным настроем. Попробуйте думать о чем-нибудь приятном.

— Вся в мать, — вздохнул мужчина. — Та еще гадюка.

Брюнетка улыбнулась, закинула ногу на ногу, вынула из сумочки сигареты и закурила. Про «змей в доме» — классика, ее это ничуть не задело. Тем более имидж гадюки был ей жизненно необходим — уж такова была среда, в которую ее забросило неисповедимой волей судьбы.

Кортеж миновал мост и направился на мощеную булыжником набережную. Их уже ждали. Десяток черных внедорожников — два «Мерседес Гелендваген» с характерной синей полосой и проблесковыми маячками, свидетельствующими об их принадлежности к окружной прокуратуре — и восемь американских «Хаммеров»; машины расположились полукругом, рядом замерли десятка три вооруженных человек. Несмотря на проливной дождь, они стояли не шелохнувшись, глядя на проезжую часть. Как-то незаметно позади всей этой компании спрятался черный лимузин.

— Я смотрю, встречают нас роскошным парадом, — заметила племянница.

Кортеж свернул с дороги, перестроился в шеренгу и остановился в десяти метрах от всей процессии.

— Решили мышцами поиграть, — дядя брюнетки презрительно скривил рот. — Попугать меня решили. Ну что ж, пугайте, я сам пуганый.

Из «Хаммера» вылез высокий мужчина средних лет в деловом костюме, раскрыл зонтик и двинулся к «БМВ».

— Ты не забыла, о чем мы с тобой говорили по дороге? — спросил дядя свою племянницу.

Та в ответ лишь кивнула.

— Умница, — сказал мужчина. — Вся в мать. Хоть и гадюка.

Он открыл дверцу и вылез из машины, под дождь. Мужчина из «Хаммера» ускорил шаг, подошел к нему и услужливо подставил зонтик.

— Его Величество ждет.

Вдвоем они направились к притаившемуся на заднем плане лимузину. Брюнетка провожала их взглядом. Не дожидаясь помощи, мужчина сам открыл дверцу и залез в салон.

— Дорогой Мартин…

На заднем сиденье сидел молодой высокий мужчина. Одет он был в черные брюки и атласную красную рубашку, поверх которой носил полицейский бронежилет. Прямые иссиня-черные волосы были стянуты на затылке в небольшой хвостик.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — вздохнул Мартин, пожал протянутую ему руку.

— Ты не рад мне? — удивился мужчина.

Мартин чуть помедлил.

— Вы, наверное, очень хорошо питаетесь, раз так прекрасно выглядите, Ваше Величество, — сказал он сдержанно.

И побелел. От страха.

— Что Вы хотите этим сказать? — весь лоск тотчас пропал, речь мужчины стала холодной, как сталь.

— Хочу сказать, что после того, как посол Вашего семейства со всей своей свитой побывал у нас с дипломатическим визитом, нам пришлось целый район закрывать на карантин, — сказал Мартин озлобленно. — Не слишком ли распустились Ваши подчиненные? Не хватало еще, чтобы по подворотням валялись и гнили изуродованные трупы. Тогда точно начнутся эпидемии и мор.

— А Вы научитесь как следует прибирать на своей территории, — ответил недовольно монарх. Он понимал правоту своего гостя, и оттого было вдвойне неловко — эдакий вполне обоснованный выговор от своего вассала. Да, переговоры начались удачно, ничего не попишешь.

Мартин достал резной портсигар черного дерева, протянул монарху. Тот молча взял сигару. Они закурили. Красноречивый жест со стороны гостя, своего рода «трубка мира».

— Речь ведь не о том, барон, — вздохнул король. — Я Вас не за тем вызвал сюда. У нас с Вами есть куда более значимые темы для беседы, я предлагаю перейти к ним.

Мартин угрюмо кивнул.

— Не угодно ли отужинать в моей скромной компании? За столом нам будет легче договориться, — предложил монарх.

Мартин снова угрюмо кивнул. Когда сам король приглашает на ужин — отказывать не принято. Отказа король не приемлет. Лимузин тронулся с места и выехал на дорогу. Вся процессия тотчас зафыркала моторами, скрипнула шинами и направилась следом.

— Мы ввели комендантский час, — сказал монарх. — Специально ради вашего приезда. Весь город под замком.

— Тронут Вашей заботой, Август, — сказал Мартин.

— Меня интересует финансовый отчет концерна «АЕГ» за текущий квартал, — сказал Август уклончиво. — Сами знаете, у меня там свой интерес.

— У меня там интересов нет, это не мои угодья, — сказал Мартин сдержанно. Барон уже понял, к чему его склоняет монарх.

— Зато Вы можете достать этот отчет для меня, — как бы между прочим подсказал Август.

— Я не стану подставлять свою голову, — ответил Мартин сквозь зубы. — У нас с семьей Ле’Санг пакт о ненападении. Если я его нарушу…

— Если Ваш сын станет женихом моей дочери, то ни семья Ле’Санг, ни ваши мелкие будапештские междоусобицы волновать Вас уже не будут, — пообещал Август.

— Вы… — Мартин на какое-то время потерял дар речи.

Монарх не мешал ему собираться с мыслями.

— Вы хотите предложить… — прошептал Мартин…

Август кивнул, откинулся на спинку сиденья и рассмеялся.

— Черт… — промолвил барон. — Так неожиданно…

— Мой друг, считайте это приятным сюрпризом, — сказал монарх.

— Да, сюрприз, точно, — сказал Мартин. — А если Андреа не захочет?

— А кого это волнует? — задал риторический вопрос Август. — Мы решили? Решили. Все, стерпится-слюбится.

— Почему именно Андреа? — спросил Мартин, спинным мозгом чувствуя подвох. — В самом деле, не ради рейдерского же захвата «АЕГ»?

В салоне лимузина повисла тишина — Август медлил с ответом.

— Нет, — ответил монарх, наконец, и тотчас посерьезнел. — Мне нужно как-то пристроить мою Анджеллу. Отдавать ее черт знает кому я не стану. А вот Ваш парень — вполне так подходящая кандидатура. Я давно к нему присматриваюсь, еще с тех пор, когда он находился при дворе гарантом Вашей вассальской преданности. Да, были и другие кандидаты, но сравнения с Вашим сыном они не выдержали. Он действительно производит впечатление. Вот и пускай его пожизненным заданием станет забота о моей дочке. А уж я со своей стороны сделаю все, чтобы отношения между нашими семьями становились все крепче и крепче.

— Ну, Август… — произнес Мартин ошеломленно. — Я прямо не знаю, что сказать. Мы с Вами месяц назад были готовы друг другу глотки рвать, а теперь Вы предлагаете поженить наших детей…

— У меня и без Вас врагов хватает, дорогой барон, — ответил Август. — А такой выход с династическим браком — мне видится вполне подходящим для разрешения всех наших противоречий. Так что я хочу услышать ваше слово.

— Вы меня знаете, Ваше Величество, — сказал Мартин, выдержав паузу. — Если я дал слово — оно останется неизменным до самой моей смерти. Так что я согласен.

Они обменялись рукопожатиями.

— Раз такое дело… — Август открыл мини-бар и вынул два бокала и бутылку коньяку. — Угощайтесь, мой друг, это Мартель 1919-ого года.


Затвор громко щелкнул, патрон ушел в патронник, и тотчас автоматический пистолет «Глок-21» 45-ого калибра разразился оглушительной канонадой. Стоящая метрах в пятнадцати мишень брызнула щепками. Стремительно разрядив обойму, пистолет щелкнул отсечкой-отражателем и замолчал. В наступившей тишине послышался звон покатившейся по полу стреляной гильзы.

— Молодец, — стоящий у боковой стены белый мужчина двух метров ростом, очень крепкого телосложения, с бритой головой и крепкой шеей. — Все как один в яблочко уложила.

Девушка небрежно взмахнула головой, будто убирая с лица мешавшиеся пряди волос, заодно продемонстрировала свои длинные густые черные волосы, отливающие на свету дымчато-сизым оттенком. Она вынула пустой магазин и замкнула откатившийся затвор, положила пистолет на прилавок.

— Что дальше?

Мужчина с некоторым удивлением посмотрел на девушку. Нет, он не ошибся, она лукавила. Будто не он, а она устроила ему это маленькое испытание. Сможет ли он найти хоть одно слабое место в ее подготовке?

— Ох, и хитрая же ты! — воскликнул мужчина.

— Не всегда же мышцами работать, — девушка красноречиво кивнула в сторону десятка изрешеченных мишеней.

— Ладно, сдаюсь, ты победила, — всплеснул мужчина руками в притворном ужасе. — Соревнование окончено в твою пользу. Довольна?

— Именно этого я и ожидала, — отрезала девушка, взяла с прилавка автоматический кольт армейского образца и сунула оружие за ремень кожаных брюк. — Я свободна?

— Как пожелаешь, — рассмеялся мужчина.

В этот момент дверь тира открылась и в помещение вошла молодая высокая стройная женщина в черном вечернем платье. Выглядела она необычайно молодо, не старше двадцати пяти лет. Но густые, жесткие, поседевшие, подкрашенные и оттого отдающие свинцовым оттенком волосы портили всю картину. Чуть желтоватое, узкое вытянутое лицо — и ни одной морщинки. Тонкий длинный нос, выразительные широко открытые глаза. Черное вечернее платье с вырезом кармен, отделанным шиншилловым мехом, открывало необычайно худые бледные плечи, над ключицей виднелся тоненький переродившийся белесый шрам длиной почти шесть сантиметров, а на правом плече — что было само по себе невероятно — характерная татуировка в виде древнеегипетского иероглифа «анк», означавшего вечную жизнь.

— Альфан, пошел вон, — коротко, тихо, спокойно произнесла она; и тотчас мужчина, не сказав ни слова, удалился.

Женщина прошлась неспешной походкой, цокая высокими шпильками по бетонному полу, подошла к прилавку, взяла в руки полицейский «Хеклер-Кох» 45-ого калибра, взвесила в руке. Брюнетка, до этого методично расстрелявшая все мишени, с интересом следила за ее действиями. Женщина вскинула пистолет и спустила курок. Последовала длинная серия выстрелов. Одна из мишеней покрылась сеточкой пулевых отверстий. Хоть и не в десятку — но для такого темпа стрельбы меткость была вполне соответственной.

— Продолжаешь играть в игрушки? — женщина отложила пистолет и с укором посмотрела на брюнетку. Сказано это было без тени насмешки, как будто для этой женщины стрелковое оружие, способное причинить смерть живому существу — было действительно всего лишь игрушкой.

Брюнетка не нашлась что ответить.

— Ты знаешь, что отец сегодня рассчитывает на твою поддержку? — спросила женщина.

— Мы с ним это обсуждали, — сказала брюнетка уклончиво.

— Значит, знаешь, — удовлетворенно кивнула женщина. — Знаешь, тебе в какой-то мере повезло. Тебе некого терять. Ты сама по себе. Ощущаешь это?

— Ощущаю, — чуть слышно ответила брюнетка.

— Прелестно, — ответила женщина. — Надеюсь, что ты не станешь искать у меня поддержки. Потому что у меня ты ее не найдешь, я во внутренние дела ваших семей не вмешиваюсь.

— Тогда почему Вы здесь? — спросила брюнетка.

— Потому что того требуют интересы всего Клана, — ответила женщина. — Союз ваших семей приведет к консолидации внутри Клана; меня, если честно, достали все эти ваши междоусобицы, без которых мелочные изолгавшиеся князья просто жить не могут. С этим пора кончать, в интересах сохранности наибольшего числа наших сородичей.

— Поломать мою жизнь в интересах Клана? — спросила брюнетка жалобно.

— Молодец. Ты правильно понимаешь суть сложившейся ситуации, — похвалила женщина. — Так что отправляйся в свои покои, приводи себя в порядок, надень самое красивое вечернее платье, которое только найдешь. И вот еще что.

Женщина красноречиво показала тонким костлявым пальцем на кольт.

— Если додумаешься выйти к гостям со своим стволом на бедре — я лично засуну эту пушку тебе во влагалище и спущу курок. Понятно?

Брюнетка скривила губы, развернулась, взмахнув гривой густых волос, и быстрым шагом вышла, хлопнув дверью.


Когда лимузин остановился перед широким крыльцом загородного дома и полупьяный сюзерен, подбадривая своего вассала удалыми возгласами, принялся выбираться из машины — бывшие противники стали лучшими друзьями.

— Август, ты не прав! — восклицал Мартин. — Свадьбу мы сыграем где-нибудь в провинции Бордо; есть у меня там на примете один замок…

— Мартин, да пошел ты знаешь куда со своими замками? — вопрошал монарх.

— Если дочь скажет — в Швейцарии, значит, в Швейцарии. Я ее как-то возил в швейцарские Альпы, так она влюбилась в те края до беспамятства…

— Ладно, будь по-твоему, — барон кое-как выбрался из салона, одернул пиджак и направился вслед за королем к парадному входу. — А может, еще по стаканчику, пока королева не видит?

— А что? Можно, — согласился монарх. — Эй! А ну-ка подайте нам еще коньяку!


— Отец приехал, — сказала брюнетка грустно, глядя в окно.

Она стояла у распахнутого окна, в белоснежном облегающем платье. Ветер то и дело швырял ей в лицо пригоршни дождевых капель.

— Это хорошо, что уже приехал — мы почти закончили, — женщина, что недавно в тире столь убедительно играла роль злой мачехи, стояла сзади и помогала затянуть викторианский корсет со шнуровкой на спине. — Оденешь еще вон те перчатки. — Она закончила с корсетом, бесцеремонно задрала юбку. — Чулки надела? Молодец. Это любого кобеля свалит наповал.

Брюнетка тяжело вздохнула.

— Скажи, у тебя в детстве была хоть одна кукла? — спросила женщина и протянула своей подопечной пару длинных белоснежных перчаток без пальчиков из тончайшего кружева. — Вот, надевай, куколка моя.

Брюнетка промолчала.

— У тебя и детства-то не было. У меня тоже не было. Вот и не наигралась, — сказала женщина сочувственно. Она вдруг почувствовала, как на плечи наваливается огромный камень и становится тяжело дышать.

— Вам плохо, госпожа? — спросила брюнетка.

— Нет, что ты, Анджелла, — госпожа небрежно отмахнулась, желая скорее скрыть внезапно проявившуюся слабость. — Если тебе от этого станет легче — считай, что мне тебя немножко жалко.

— Спасибо, — Анджелла всхлипнула.

— Если ты сейчас разревешься — я тебе шею сверну, потому что заново наносить тебе весь вечерний макияж я не собираюсь, — процедила сквозь зубы госпожа.

Анджелла проглотила комок в горле. Женщина взяла ее за локоть, вывела в коридор и грубо толкнула в спину.

— Иди, — сказала она. — И не вздумай ослушаться. Запомни, ты нужна своей семье кроткой и послушной.

Анджелла снова всхлипнула. Сердце сжалось в маленький тугой комочек, в какой-то момент она поняла, что вот-вот расплачется. Девушка взяла всю свою волю в кулак, проглотила слезы и пошла, цокая шпильками по паркету и покачивая бедрами — в точности так, как ее научили.


Когда она вошла в банкетный зал, гости уже сидели за накрытым столом. Тут же были отец — во главе стола — и мать, по левую руку от него. Анджелла остановилась на входе, отвесила легкий реверанс, чуть наклонила голову вперед.

— Хороша, — произнес сидящий по правую руку от монарха барон, оценивающе оглядев девушку с ног до головы. — Андреа нравятся такие милые смазливые девочки.

Анджелла пересекла зал, подошла к столу. Альфан поднялся с места и учтиво подставил ей стул — рядом с матерью. Девушка села.

— Здравствуй, Анджелла, — произнес Мартин.

— Здравствуйте, — тихонько произнесла девушка. Она чувствовала, что внутри вся дрожит, но старалась не показывать этого.

— Расскажи нам о себе, Анджелла, — сказал Мартин. — Ты очень хороша собою, но нам важна не столько внешность, сколько внутреннее содержание.

— Зачем Вам это? Вы и так все решили, — огрызнулась девушка.

Мать сжала губы в тонкую ниточку, незаметно под столом ущипнула дочь за бедро. Анджелла вздрогнула от боли, но ни один мускул на ее лице не шевельнулся.

— Она стесняется, — объяснил Август. — Она очень милая, домашняя девочка. Скромная, необщительная, избегает шумных компаний, и свободное время предпочитает проводить наедине с собой. То книжки читает, то стишки всякие пишет. Вот, в последнее время увлеклась верховой ездой, просит купить ей вороную кобылку.

— Я пишу не стишки, а прозу, — тихо произнесла Анджелла. — Даже этого не знаете.

— Молчать, — прошипела мама.

— А почему это от стеснительной и милой домашней девочки так воняет пороховой гарью? — вежливо осведомилась племянница барона.

— Альфан… — процедил сквозь зубы Август.

— Виноват, — мужчина встал, покорно склонил голову. — Это моя вина, госпожа графиня. Я, как личный телохранитель принцессы, считаю, что при всей своей слабости она должна уметь постоять за себя. Потому и взял на себя ее стрелковую подготовку. Должен сказать, ею можно гордиться и в этом плане — у нее твердая рука и точный глаз.

— Хорошо, с этим все ясно, — графиня улыбнулась, продемонстрировав кончики белоснежных клыков.

— Да, девочка своенравная, — вздохнул Мартин. — Никто не идеален, это естественно. Но, конечно, достоинств у нее на порядок больше, чем недостатков. Давайте устроим ей встречу с Андреа, пускай познакомятся, обнюхают друг дружку.

— Хочешь увидеться со своим суженым? — спросила мать тихонько.

— Тебе честно ответить, или соврать что-нибудь красивое? — фыркнула Анджелла озлобленно.

— А придется, — ответила мать, стиснув зубы.

— Когда мы сможем устроить нашим детям свидание? — спросил Август.

— Сию минуту, — барон поднялся. — Извините.

Он вышел из-за стола, отошел к окну, достал сотовый телефон и набрал номер.


— …никогда бы не подумал, что венгерский язык так возбуждает.

В комнате было темно, окна были занавешены плотными шторами. Напротив окна стояло двуспальное ложе, убранное ярко-красным полупрозрачным пологом. В камине трещали сухие поленья. Он свесился с кровати, поднял с пола бутылку вина и два бокала.

— Не составишь компанию?

— С удовольствием, — промурлыкала блондинка. — Скажи, а ты бы хотел, чтобы у нас был ребенок?

Она прижалась к его груди, мягко прикоснулась ладонью к твердому как камень плечу.

— Нет, — ответил он, разливая вино по бокалам. — Я вообще не настроен заводить детей.

— Ну что ты… — прошептала блондинка разочарованно. — Ты же не знаешь, как это здорово… когда дома ждут близкие… дети и любящая жена…

— Я себя отцом не вижу, — ответил он. — Собственно, мужем тоже. Далек я от семейных ценностей, идеалов, и все такое…

Она притихла.

Мужчина подал ей бокал с вином, блондинка сделала пару глотков.


— Тогда мне придется сделать аборт… — прошептала она в страхе, и задрожала — словно мороз пробежал по коже.

— Что ж, сделай, — разрешил мужчина.

— Ты так спокойно об этом говоришь… — ужаснулась она. — Ведь это и твой ребенок!

В этот момент громко запиликал телефон.

— Подожди, — отмахнулся мужчина, встал с постели, разворошил ком одежды, лежащей на полу и вынул из брюк мобильный.

— Андреа, ты сейчас чем-то занят? — осведомился Мартин.

— Ничем существенным, отец, — ответил мужчина, косо глянув на голую девицу в своей постели.

— Прекрасно, — сказал барон. — Нам нужно срочно поговорить. Собирайся и мчи ко мне, дело не терпит отлагательств.

— А ты сейчас где? — удивился Андреа.

— Я в Праге. В гостях у короля Августа, — ответил Мартин. — Если тебе так уж страшно — возьми людей, но только умоляю тебя — поспеши.

— Хорошо, отец, считай, что я уже выехал, — ответил Андреа и разорвал связь, сел на край кровати и принялся одеваться.

— Куда ты? — спросила блондинка.

— Твое-то какое дело? — удивился Андреа. — Одевайся и проваливай.

— Андреа, ты что… — прошептала девушка, не на шутку перепугавшись.

— Денег я тебе потом вышлю, — продолжал Андреа. — Найдешь себе мужика, будут у вас и дети, и кого только не будет.

— А как же мы с тобой? — девушка уже плакала, не скрывая слез.

— А мы с тобой уже закончили наши отношения, — ответил Андреа. — Все, малышка, ты мне больше не нужна.

— Какой ты жестокий, бессердечный… — проплакала блондинка.

— Холодный и бесчувственный, — подсказал ей Андреа. — Пойми, чтобы любить — нужно иметь сердце, а у меня его член заменяет.

— И я для тебя совсем ничего не значу…

— Нет, не значишь, — ответил Андреа беззаботно. — А теперь давай, собирайся, успокаивайся, и исчезай. Я не расположен продолжать этот бессмысленный разговор.

Он достал телефон, набрал номер. На том конце трубку долго не брали.

— Алло, — наконец раздался в трубке подвыпивший голос. На заднем плане гремела клубная музыка, звучали голоса навеселе.

— Привет, Франци, — сказал Андреа. — Не хочешь прокатиться со мной в Прагу?

— А что, всех будапештских девчонок ты уже перепортил? — спросил Франци развязным тоном.

— Не знаю, может быть, — ответил Андреа. — Короче, у меня в Праге дела, хочу, чтобы ты меня подстраховал. Сможешь?

— А как я смогу помочь тебе в такой ситуации? — спросил Франци. — Ну, конечно, завещание я тебе составлю, без проблем…

— Отлично, это как раз то, что нужно. Заскочи за мной, и двинем, — сказал Андреа. — И это, какие-нибудь специальные средства с собой захвати…

— Э… ладно, договорились, — ответил Франци и повесил трубку.


Щелкнула дверь, и в покои вошел король Август. Анджелла сидела за письменным столом, погрузившись в ноутбук. Отец подошел к столу, посмотрел на нее — она не отрывала взгляд от экрана.

— Эй, — Август грубо окликнул свою дочь.

Анджелла вздрогнула от испуга, тотчас захлопнула ноутбук.

— Опять занимаешься всякой ерундой? — спросил отец строго. Анджелла обиженно надула губки, но промолчала.

— Ты меня подводишь, — сказал Август. — Тебе надлежит быть милой и приветливой, а не угрюмой и замкнутой.

— Хорошо, Ваше Величество, я постараюсь, — ответила Анджелла.

— И хотя бы изредка проявляй уважение к нам с матерью, мы все-таки твои родители, как-никак, — сказал Август назидательным тоном.

— Уж лучше никак, чем так, — сказала Анджелла тихонько.

Ответ не заставил себя долго ждать — отец хлестанул ее ладонью по лицу, Анджелла мотнула головой, схватилась ладонью за разбитые губы.

— И если после первой же вашей ночи выяснится, что ты уже не девочка — я тебя размажу по стенке, — сказал Август, задыхаясь от гнева.

Анджелла не ответила, она смотрела ему в глаза, не скрывая ненависти.

— Меня ждут гости, — ответил монарх и вышел, хлопнув дверью.

Анджелла отняла ладонь ото рта, открыла ноутбук, вчиталась в написанные только что строчки, и поняла, что изображение вдруг стало каким-то размытым. Через мгновение она уже рыдала в голос, закрыв лицо руками.


Поначалу Андреа решил, что причиной такого внезапного вызова стала одна из его маленьких любовных интрижек — полюбил не ту, и теперь придется оправдываться перед самим монархом. И когда черный «Мерседес» замер у крыльца роскошного трехэтажного дворца, служившего официальной королевской резиденцией — молодой барон Грейхарт уже основательно нервничал. Через некоторое время его отец вышел из особняка и спустился к машине, сел в салон. Франци все понял без слов, взял сигареты и вылез наружу, оставив мужчин наедине.

— Что случилось? — спросил Андреа.

— Сынок, я даже не знаю, что тебе сказать, — сказал барон. — В общем, мы тут с королем Августом немного посовещались и решили, что тебе пора жениться.

— За что?! — воскликнул в ужасе Андреа.

— Да ты не бойся, кольцо надевается только лишь на палец, — попытался подбодрить его отец. — Но жениться тебе придется в любом случае.

— А если нет? — спросил Андреа.

— Тогда мне снимут голову, — грустно сказал отец. — И тебе, кстати, тоже.

— Круто, — сказал Андреа. — Это кому же я сделал так плохо?

— Да ты тут вообще ни при чем. Успокойся, — махнул рукой барон. — Тебя Светлейший Князь выбрал в качестве жениха для своей дочери.

— За какие грехи? — спросил Андреа.

— Ну, ему выгодно, чтобы мы породнились, — сказал отец. — Сам понимаешь, перечить ему я не решился.

— И ты вот так просто меня поженил? — спросил Андреа. — Отец, я с тебя офигеваю. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты в курсе, что Изабелла ждет от меня ребенка?

— Ты ее вчера вообще бросать собирался, — резонно заметил отец.

Андреа пригорюнился.

— Да не переживай ты так, — отец похлопал сына по плечу. — Девочка вполне так мила собой, хороша телом, внешность приятная. Ну, с характером, ничего не поделаешь. Ты только руки в ее отношении не распускай, а то — не приведи Господь — пожалуется своему папе, и останутся от тебя рожки да ножки. И от меня, кстати, тоже.

Андреа тяжело вздохнул.

— Ну что, пойдем знакомиться с невестой? — спросил Мартин.

— Пошли… — вяло махнул Андреа.


Для знакомства монарх великодушно выделил библиотеку. Это была просторная комната в двух уровнях, посреди нее стоял лакированный черный беккеровский рояль и пара кожаных диванов, а также резной антикварный столик. Присев на подлокотник одного из диванов, племянница барона — брюнетка небольшого роста, с длинными прямыми волосами, в строгом черном классическом костюме — докуривала восьмую сигарету. Едва барон и Андреа вошли в библиотеку, она быстрым жестом раздавила сигарету в пепельнице и встала.

— Привет, Констанс, — сказал Андреа.

— Привет, братец, — Констанс подошла, обнялась с мужчиной, чмокнула его в щеку. — Как поживает твоя дорогая Изабелла?

— Мы только что расстались, — сказал Андреа, грустно вздохнул. — Она ждет от меня ребенка.

— Она не ждет от тебя ребенка. А если и ждет — то не от тебя, — утешила его Констанс. — А сказочку с беременностью придумала в надежде удержать тебя. Уж мне ты в этом можешь доверять — я самая отъявленная сплетница во всем Будапеште.

— Вот сука, — сказал Андреа разочарованно. — Значит, поддержать меня в трудную минуту ей, видите ли, недосуг, а вот трахаться со мной да пользоваться моей щедростью и положением…

— Сын, довольно, — сказал Мартин. — Что с них взять?

Констанс скривила губы, плюнула на паркет.

Андреа небрежно плюхнулся на диван, откинулся на спинку и вытянул ноги.

— Ну и где моя невеста? — спросил он.

— Не знаю, — пожала своими изящными плечиками Констанс. — Пойду, попробую сыскать ее. Дядя, не составите мне компанию?

— Охотно, — сказал Мартин.

Вдвоем они вышли.

Сначала Андреа покурил, потом походил по комнате, осматриваясь по сторонам и изучая обстановку, наконец, взял с одной из полок достаточно увесистый томик Маркса и устроился на диване, дабы почитать.

Когда дверь открылась и в библиотеку вошла Анджелла, Андреа небрежно отбросил книгу в сторону, встал, подошел к ней, медленно прошелся вокруг, оценивающе осматривая девушку.

— Ну, как? — спросила она робко. — Нравлюсь?

— Неплохо, — ответил Андреа.

Он подошел поближе, взял ее за плечи — Анджелла вздрогнула от неожиданности — провел пальцами по нежной, шелковой коже.

— Значит, ты — моя невеста? — уточнил Андреа.

Анджелла кивнула.

— Я и не знаю, что сказать, — произнес Андреа. — Со мной такое впервые. Тебе, наверное, тоже неловко, да?

Анджелла снова кивнула.

— Слушай, а ты всегда такая немногословная? — спросил Андреа.

— Да, — ответила Анджелла. — Я не выношу шум и крики. У меня аквариумные рыбки из-за этого не прижились — галдели сильно.

Андреа рассмеялся, взял Анджеллу за руку и подвел к дивану.

— Садись, — указал на кожаное сиденье и сел рядом.

Анджелла осторожно села, одернула платье, закинула ногу на ногу.

— Ну что, Анджелла? — спросил Андреа. — По-видимому, нам с тобой родители иных вариантов не оставили. Поэтому придется думать, как мы с тобой будем уживаться вместе ближайшие сотню-другую лет.

— И жили они долго и счастливо. Очень долго… — задумчиво произнесла Анджелла.

Ее не волновала окружающая действительность. Подумаешь, она выходит замуж. Сменить одну золотую клетку на другую — невелика потеря; стоит ли из-за этого так уж убиваться? Рядом появится мужчина, будет ночами пропадать неизвестно где и неизвестно с кем, приходить под утро, может быть, даже обойдется без скандалов — какая разница? Единственное, чего ей сейчас хотелось больше всего — поскорее закончить эту нудную бессмысленную церемонию и вернуться к своему ноутбуку, к очередной своей незаконченной пока еще истории.

— Анджелла, ты меня слушаешь? — спросил Андреа раздраженно.

— Что? — переспросила девушка. — Прости, нет, я отвлеклась…

Андреа тяжело вздохнул.

— Нам с тобой нелегко придется, если ты будешь постоянно витать где-то в облаках, — сказал он. — Тебе не кажется?

Анджелла виновато кивнула.

— Слушай, может тебе налить чего-нибудь? — спросил Андреа. — Может, хотя бы с помощью выпивки мне удастся раскрутить тебя на диалог?

— Может, — согласилась Анджелла, тяжело вздохнула.

— Где у вас тут обитает виночерпий? — поинтересовался Андреа.

— Кто? — переспросила Анджелла.

— Виночерпий. Ну, это такой мужик, который наливает, — объяснил Андреа. — Боже, неужели ты до такой степени неиспорченная?

Он всплеснул руками в притворном ужасе.

— Я — домашняя девочка, — сказала Анджелла скромно. — Я как растение — меня сажают в горшочек, подкармливают и ставят на солнышко, и я расту.

Андреа пристально посмотрел на девушку. На слабоумную вовсе не похожа — слюну на пол не роняет, да и тонкое чувство юмора косвенно указывает на интеллект. Значит, либо просто придуривается, либо пытается сказать ему что-то, что-то очень важное для нее; нужно всего-то — внимательнее прислушаться к словам невесты. Что, вроде бы, не так уж и трудно сделать.

— И все-таки, мне бы хотелось по факту; где у вас тут наливают? — спросил Андреа. Теперь он всерьез задался целью напоить принцессу во что бы то ни стало. Чисто из спортивного интереса — напоить и посмотреть что будет.

— Ты хочешь выпить? — переспросила Анджелла. — Можем переместиться в мои покои, я распоряжусь, и вино принесут туда.

— Вот как? — Андреа слегка опешил от такого поворота событий. — Ладно, пусть будет по-твоему.

Когда они вышли из библиотеки, рядом незаметно появился Альфан.

— Симон, я бы хотела побыть с Андреа наедине, — сказала Анджелла. — Но ты можешь распорядиться, чтобы в мою комнату принесли бутылку вина.

— Да, госпожа, — Альфан кивнул, замедлил шаг и отстал от парочки.

— Это что за шкаф с антресолями? — спросил Андреа.

— Мой телохранитель, — ответила Анджелла.

— О да, такое тело надо хранить, оберегать, и даже застраховать, — сказал Андреа и тотчас зажал себе рот ладонью. — Прости, вырвалось по привычке.

— Ты такие пошлые комплименты раздаешь всем понравившимся девушкам, или только избранным? — съязвила Анджелла.

— Я же извинился… — сказал Андреа.

— Забудем? — предложила Анджелла.

Андреа покорно кивнул. Да, девочка и вправду с характером — в этом эпизоде с «комплиментом» она вырулила ситуацию с позиции силы. Интересно, какие еще сюрпризы она для него приготовила?

Комната принцессы находилась на третьем этаже, на углу здания. Едва Андреа вошел, как на него напала какая-то тоска. В покоях было холодно и неуютно. Окна были открыты настежь, дул ветер, развевались занавески. Комната выглядела пустой — платяной шкаф, двуспальная кровать, туалетный столик, ширма, да письменный стол. Рядом с кроватью лежала черная прямоугольная непромокаемая армейская сумка.

— Я смотрю, тебя родители не балуют, — заметил Андреа.

Анджелла не ответила. Она села на край кровати и принялась расшнуровывать корсет. Андреа тем временем медленно прошелся по комнате и замер у письменного стола в замешательстве.

— Это в такие игрушки нынче играют молодые неиспорченные домашние девушки? — спросил он удивленно, взял в руки тяжелый армейский кольт 45-ого калибра с никелированным затвором, взвесил. — Он еще и заряжен, я так полагаю.

— Это что-то вроде презерватива, — поспешно объяснила Анджелла. — Он оберегает меня от нежелательных половых контактов. И — да, заряжен.

— Интересная ты девушка, — сказал Андреа, отложил пистолет, посмотрел на свою невесту и снова опешил от удивления.

Анджелла сидела на краю кровати обнаженная, платье скомканным ворохом тряпья лежало у ее ног.

— И что это значит? — спросил Андреа.

— Ну… — протянула Анджелла нерешительно. — Ты же знаешь, родители нам другого выхода не оставили. Так что можешь начинать привыкать ко мне прямо сейчас. Только осторожнее, ладно? Ты у меня первый…

Она виновато опустила взгляд, ссутулилась. Андреа невнятно выругался. Он подошел и сел рядом, положил ладони на плечи девушки. Некоторое время они молчали, лишь дождь шумел за окном.

— Я не могу так, — сказал Андреа, наконец. — Понимаешь, мне нужно время. Ты красива, привлекательна, но я не могу просто взять и трахнуть тебя. Это ведь как с резиновой получается.

— Отец обещал размазать меня по стенке, если выяснится что я уже не девушка, — вздохнула Анджелла. — Так что, если тебе хоть чуть-чуть жаль меня…

Она согнулась пополам, закрыла лицо ладонями и заплакала. Андреа присел на пол, осторожно взял девушку за запястья и отнял ее руки от лица.

— Что? — простонала Анджелла сквозь слезы.

— Не надо, не плачь, — попросил Андреа, улыбнулся и принялся подушечками пальцев осторожно стирать слезки с ее лица. — Все у нас с тобой будет хорошо. А сейчас давай спать. Уже почти утро, а у тебя сегодня был очень трудный день. Как ты на это смотришь, маленькая моя?

Анджелла кротко кивнула. Андреа поднялся с пола, прошелся по комнате, потушил свет и закрыл окно. Анджелла тем временем надела коротенькую шифоновую ночную сорочку и змейкой скользнула под толстое одеяло. Андреа медленно разделся, осторожно лег рядом с девушкой. Анджелла робко легла ему на грудь, прижалась.

— Спокойной ночи, Андреа… — прошептала она.

— Спокойной ночи, моя принцесса, моя малышка, моя Анджелла, — прошептал Андреа, осторожно положил ладонь на спину девушки…


— Ждать быстрого развития ситуации не приходиться…

Барон затянулся. В полумраке огромного зала загорелся оранжевым огоньком кончик его сигары. Это был самый верхний этаж королевского дворца. Зал заканчивался огромным балконом — отсюда был виден весь город как на ладони. Сам король стоял у парапета, глядя куда-то вдаль, всецело погруженный в свои невеселые мысли.

— Все-таки они очень разные, не соприкасаются ни в одной плоскости. А сердцам не прикажешь…

Графиня фон Нойбах налила себе полный бокал коньяку, пригубила, прошлась по залу — в тишине цокот ее шпилек эхом отзвучал в самых дальних уголках зала — села на кушетку рядом с бароном.

— Давайте дадим им немного времени, Ваше Величество, — согласился с нею барон Грейхарт. — В самом деле, они ведь только познакомились.

— А кто даст время мне? — спросил король строго.

— Ваше Величество никогда не ошибается, но сейчас мне послышалось рациональное зерно в словах барона… — загадочно прошипел Александр Шони и вышел на балкон к королю. — Андреа не глупый парень, он не станет метаться из стороны в сторону и осложнять нам жизнь. То ли дело Анджелла…

— Я ей уже все сказал, — холодно ответил монарх.

— Принцесса весьма своенравна и не признаёт над собой никого… как и ее отец… — также загадочно прошипел Шони.

Август тяжело вздохнул.


— Ваше Величество, мы всегда готовы принять участие в отношениях молодоженов… — сказал барон, медленно поднялся с кушетки. — Но сейчас Вы хотите всего, и сразу; боюсь, дело слишком деликатное и такого подхода не потерпит.

— Хорошо, Мартин, будь по Вашему, — монарх наконец-то отступил со своей позиции. — Пусть все идет своим чередом.

Они обменялись рукопожатиями на прощанье, барон и молодая графиня вышли, оставив короля наедине с шефом Собственной Безопасности.

— Александр, я бы хотел просить тебя об одной услуге, — сказал Август уклончиво. — Я знаю, отказать мне ты не посмеешь.

Шони покорно кивнул.

— Я прошу тебя присматривать за моей дочерью… — монарх повернулся спиной к ночному городу. — Больше мне некого просить, я уже никому не верю.

— А разве молодой барон Грейхарт не в состоянии позаботиться о своей супруге? — в голосе Шони прозвучали нотки удивления.

— Я боюсь, я не доживу до той поры, когда они станут супругами… — также уклончиво отвечал король.

— Ваше Величество могут рассчитывать на меня, — ответил Шони.

День 8-ой

4:00

Долгая дорога утомляет. Даже если и передвигаешься с комфортом, все равно в один прекрасный момент однообразные пейзажи за окном надоедают и хочется развеять скуку. Например, бокальчиком-другим. Но пить нельзя, нельзя терять концентрацию. Это может дорого обойтись в нашем мире. Чтобы отвлечься, ты начинаешь перебирать в памяти различные истории, забавные и не очень. А проклятая память так и подсовывает одну и ту же сцену, сцену знакомства с принцессой.

БМВ Х5 в сопровождении двух джипов с охраной уже четвертый час находился в пути. До этого им пришлось провести шесть часов в самолете, причем это были не самые приятные часы — конвой опоздал, и они выбились из графика на сорок пять минут. И теперь колонна мчала под всеми парами, стремясь наверстать потерянное время.

— Над чем-то задумался? — спросил сидевший за рулем БМВ Льюис, поглядел в зеркало заднего вида.

— Я в тяжелых раздумьях о предстоящей свадьбе, — ответил Андреа. — Не хотелось бы, чтобы ее что-то омрачило.

— Боишься, кто-то возьмется отомстить? — спросил Льюис.

— Не боюсь, но опасаюсь, — ответил Андреа, выдержав некоторую паузу.

— Брось, — предложил Льюис беззаботно, щелкнул селектором и облокотился на рычаг коробки передач. — Кто отомстит? Артур Ле’Санг? У такого сопляка на тебя рука никогда не поднимется.

— Я опасаюсь не за себя, а за мою ненаглядную Анджеллу, — сказал Андреа. — Если с ней что-нибудь случиться по вине какого-нибудь мерзавца, клянусь — он у меня пожалеет, что мать его на свет выплюнула.

— Она у тебя девушка боевая, сама может за себя постоять. Сам знаешь, кто она, — напомнил Льюис.

— Да, а еще я лучше всех знаю, какая она на самом деле хрупкая и беззащитная, — ответил Андреа. — Я в свое время совершил великую глупость, о которой сейчас очень сожалею. Сожалею о несделанном, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Льюис. — Лучше один раз сделать, и жалеть; чем вообще не сделать, и все равно жалеть. Так?

— Так, — кивнул Андреа.

Льюис улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Не дрейфь, все будет хорошо, — сказал он.

— Я постараюсь, — пообещал Андреа.

05:00

…Это было свежее морозное зимнее утро. Солнце еще только-только выглянуло из-за горизонта, бросило вытянутые тени деревьев на выпавший этой ночью сухой рыхлый снег. Впрочем, снега выпало совсем чуть-чуть, его хватило только на то, чтобы укрыть от взора смерзшуюся холодную землю. Хвойный лес спал, укутанный безмолвием, словно плотным одеялом. Издалека раздался приглушенный стук копыт, и вскоре из-за плотного ряда вековых елей на опушку выскочили трое всадников. Осадив коней, они спешились и медленно пошли по опушке, вглядываясь в снег, пытаясь найти чьи-то следы на ровном белом полотне. Странные это были всадники. Вместо шлемов и кольчуг — они предпочитали сапоги на шнуровке и черные кожаные одежды строгого покроя. Один из них — высокий кареглазый мужчина европейской внешности — поверх брюк и куртки носил черный плащ с ярко-красным подбоем, его длинные смолисто-черные прямые волосы были затянуты в тугой хвост, в ножнах на боку висел страшный двухметровый клинок, выполненный из стали превосходного качества.

Позади раздалось громкое ржание, мужчины обернулись на звук. Из хвойной стены выскочила вороная кобыла, галопом пересекла опушку, промчавшись мимо всадников, затем резко затормозила, взметнув копытами облако снежной пыли. Молодая всадница спешилась и направилась к мужчинам. Это была высокая брюнетка, одетая по той же моде, что и остальные всадники, с тем лишь различием, что ее одежда была подогнана по фигуре и прекрасно подчеркивала характерные женские формы. Поверх одежды женщина носила черную кожаную накидку.

— Нашли что-нибудь? — громко спросила она издалека.

— Прерывистая цепочка следов, тянется туда, к перевалу! — ответил повышенным тоном один из мужчин, махнув рукой в сторону невысоких гор на западе. — Следы совсем свежие — снег выпал этой ночью, они не могли далеко уйти. Скорее всего, спрятались где-то, затаились в какой-нибудь пещере в горах.

— Раз так — я думаю, к вечеру мы их настигнем, — сказал мужчина в плаще.

— Было бы неплохо, — сказала женщина. — Я уже порядком устала от жизни в седле.

— Ты сама выбрала такую жизнь, — заметил мужчина. — Жалеешь?

— Нет, — ответила брюнетка отрывисто. — Просто даже самое лучшее иной раз успевает надоесть.

Она развернулась и пошла к своей лошади. Мужчина смотрел ей вслед с улыбкой. Верная боевая подруга, переплывшая с ним три моря и прошедшая плечом к плечу всю Европу вдоль и поперек.

— Женись, — предложил один из всадников.

Мужчина промолчал.

— Любишь ее? — спросил его товарищ.

— Люблю, — ответил он.

— А почему не женишься?

Мужчина снова промолчал. Он сам себе боялся признаться, что впервые оробел перед женщиной. Пускай такой сильной, волевой, вспыльчивой — но все же женщиной. Раньше он никогда не отказывал себе в плотском удовольствии, а если приглянувшаяся особа не отличалась смирением — брал силой. Но с ней — он не мог так поступить. Впервые в жизни в его сердце проснулись чувства, впервые он посмотрел на женщину как на равную, на спутницу, на друга. А раньше женщины были для него всего лишь игрушками, которых он оценивал гораздо дешевле, нежели, например, своего коня.

— Дурак ты, Август, — его приятель плюнул на снег, растер плевок подошвой сапога. — Я много кобыл повидал, послушайся совета бывалого кобеля — женись. Такую ты больше нигде не найдешь.

— Это тебе легко говорить, Шони, — сказал Август. — Ты всегда любил советовать. А женитьба — шаг очень ответственный, тем более в моем положении. Ну, допустим, женюсь я на ней. А дальше что?

Его приятель задумчиво поскреб грязными ногтями небритую шею.

— Слушай, Август, ты верующий? — спросил мужчина.

— Нет, — ответил Август. Неожиданный вопрос совершенно сбил его с толку.

— Тогда покрестись, — посоветовал ему приятель.

— Зачем? — удивился Август.

— Будешь епископу трахать мозги своими глупостями, а не мне, — ответил Александр Шони раздраженно.

Женщина тем временем села в седло и неспешно подъехала к советующимся мужчинам.

— Князь Август, мы так и будем стоять посреди опушки? — осведомилась она.

— Да, ты права, — Август словно опомнился. — Седлайте коней, друзья, к вечеру — мы уже должны покончить с этими зверями.


Анджелла сидела на полу в своей комнате, в полной темноте, и курила. Вернее, держала в пальцах подкуренную сигару. Воспоминания ее родителей жили в ней, в ее крови, ее снах. Она очень мало общалась с отцом, и еще меньше — с матерью. Обоих родителей она всю жизнь люто ненавидела, они стали для нее символом предательства в тот момент, когда отдали ее, маленькую несмышленую девочку, на воспитание в школу военной подготовки. Там ее с младых ногтей натаскивали убивать без малейших колебаний. И натаскали. Это искусство она освоила в совершенстве. Ненависть к окружающему миру, озлобленность на тех, кого когда-то считала самыми близкими своими людьми, сделали свое дело. Все, что сжигало ее изнутри дотла холодным огнем, заставляло восставать из пепла, словно птицу Феникс — все это она научилась вымещать на своих жертвах. Это не было местью — это было разрядкой. Словно загноившаяся рана, которую наконец прорвало — свой гнев Анджелла выплескивала щедро и непредсказуемо. И когда гной сходил — оставалась вспоротая плоть, и кровь начинала хлестать из вновь открывшейся раны.

Но сейчас она поймала себя на мысли, что уже не чувствует той ненависти к отцу, что терзала ее все это время. Король умер, и она с удивлением обнаружила, что все еще питает теплые чувства к своему родителю, так несправедливо с нею обошедшемуся. И когда она мысленно простила его за все содеянное — что-то холодное и тяжелое отпустило ее сердце, стало чуточку легче дышать, смеяться, плакать. Но в то же время — стало горько и обидно за то, что пока была возможность — отец не спешил искупать свою вину перед нею, а она — не спешила прощать его. И вот теперь — все это уже неважно, потому что прошлого уже не исправить. Жаль.

Щелкнула дверь, вошедший Веймар отвлек ее от тяжелых размышлений.

— Ты просила разбудить тебя пораньше, — сказал он. Анджелла кивнула.

— С тобой все в порядке? — спросил Люк, приглядевшись к своей начальнице.

Анджелла снова кивнула.

— Ты какая-то странная сегодня, — сказал Веймар. — Постой, ты что, опять меня гипнотизируешь?

— Я просто размышляю о смысле жизни, — сказала Анджелла.

— Ну и в чем смысл жизни? — спросил Веймар.

— В том, что она кончается, — ответила Анджелла.

— У тебя необычное чувство юмора, — заметил Люк.

Анджелла пожала плечами.

— Какой же это юмор, это целая философия… — произнесла она устало.

18:45

Вдали от оживленных магистралей, в глухом лесу, на склоне обросшей ельником сопки стоял двухэтажный коттедж, огороженный высоким забором. С виду дом выглядел заброшенным, за территорией во дворе никто давно не ухаживал — все поросло густым кустарником, кое-где высотой до пояса. Дом не подавал признаков жизни.

БМВ Х5 остановился у ворот. Льюис коротко посигналил, затем еще раз. На зов никто не откликнулся, никто не вышел встретить припозднившихся гостей.

— Странно, — сказал Льюис озабоченно. — Нас должны были ожидать здесь; согласно графику — еще с шестнадцати часов.

— Зайдем? — предложил Андреа.

Льюис пожал плечами. Выбирать было особо не из чего — машины сопровождения еще двадцать километров назад оставили их на границе округа.

Андреа открыл дверцу, вылез из салона, осмотрелся. С виду ничто не вызывало подозрений. Разве что внезапное отсутствие группы, которая должна была встретить их. Льюис заглушил мотор, выбрался из кабины и вынул револьвер. Андреа кивнул ему, подошел к воротам, взялся за одну из створок и медленно потянул на себя. Льюис взял оружие наизготовку.

Ничего. Из-за ворот не полетели тучи пуль, никто на них не набросился, даже слова плохого некому было сказать. Пусто. Андреа повернулся к Льюису, молчаливо развел руками. Тот убрал револьвер, подошел к воротам и открыл вторую створку.

Закатив машину во двор и закрыв ворота, друзья вынули из багажника две сумки с вещами, кейс Андреа с его рабочими документами. Несмотря на напускную беспечность, с которой барон Грейхарт встретил отсутствие эскорта, Льюис также взял из багажника автомат Калашникова 74-ой модели, со складным прикладом и сдвоенным магазином. Со всем этим скарбом они подошли к крыльцу. Андреа вынул ключи, отомкнул дверь и вошел в небольшую прихожую, щелкнул выключателем на стене. Вспыхнул свет. Друзья внесли вещи в дом, заперли дверь изнутри.

— Что скажешь? — Льюис машинально поправил висящий на плече автомат.

— Неплохо, — ответил Андреа. — Вполне уютно.

Он поставил сумку с вещами на пол и пошел в просторную гостиную, по очереди заглядывая в зашторенные плотными занавесками окна. В принципе, дом не был обжит — голые стены, никаких ковров, минимум мебели — диван да пара кресел у камина.

— А архитектор, спроектировавший домик, был очень умным мужиком! — заметил Андреа, повысив голос, пока Льюис в прихожей разбирался с багажом. — Из окон открывается очень красивый вид, все как на ладони! Прекрасная огневая точка! Держу пари, если под домом есть подвал с генератором, запасом топлива и пресной воды — здесь можно продержаться не одну неделю.

— Это если враги пару танков не подгонят, — сказал вошедший в гостиную Льюис.

— Льюис, в тебе нет ни капли романтики, — сказал Андреа. — Разве это не красиво — оказаться в осаде, отбиваться от врагов, сражаться до последней капли крови, плечом к плечу с верным старым другом, с которым вместе съели не один пуд соли…

— Знаешь, Андреа, шел бы ты с такой романтикой… — предложил Льюис хмуро.

Андреа сел на диван, стоящий боком к камину, вытянул ноги и потянулся.

— Сейчас бы бутылочку хорошего вина, да пару симпатичных девочек. Разожгли бы огонь, свечи… — произнес он мечтательно, ослабил узел галстука.

— Андреа, ты вообще-то жениться едешь, — намекнул Льюис.

— Пока не женился — можно и по девочкам погулять, — ответил Андреа. — Держу пари, она точно также гуляет по мальчикам.

— Зря ты так, — Льюис тяжело вздохнул, сел рядом, положил автомат на колени. — Ты ведь сам подумай, посмотри на себя со стороны. Ты к ней относишься холодно, вниманием не балуешь, чисто как к аксессуару. Как, например, к ремню на брюках. А она же тоже живая, ей ведь хочется чувствовать себя любимой. Вот и почему ей не искать у других того тепла, которого она не получает от тебя. Измени свое отношение к ней, и она сама моментально изменится.

— Ты эту штуку от меня подальше убери, — попросил Андреа, осторожно кончиками пальцев взял автомат за пламегаситель и отвернул дуло от себя.

— Извини, — сказал Льюис, сдавленно хихикнул.

Андреа стянул с плеч пиджак, повесил его на подлокотник, снял галстук и расстегнул ворот рубашки.

— Что мы будем сегодня на ужин? — спросил он.

— В машине есть консервы. Можно их разогреть на сковороде, потушить, и в принципе, если срок годности до сих пор не истек, мы получим вполне так нормальную пищу, — сказал Льюис.

— Что-то у меня аппетит пропал, и настроение совсем испортилось, — сказал Андреа разочарованно.

— Да ладно тебе, — сказал Льюис с усмешкой. — Помнишь, как иной раз бывало? Как мы на Аляске на нефтяном терминале сидели? Тебе эти консервы тогда были как манна небесная.

— Так то на Аляске… — пробормотал Андреа.

— Как знаешь, — сказал Льюис, поднялся с дивана.

— Эй, ты куда? — спросил Андреа.

— В машину. За консервами. Ты можешь голодать, сколько тебе вздумается, но я хочу перекусить. Так, пожевать — чисто чтобы челюсти размять немного, — сказал Льюис.

— А… — понимающе сказал Андреа. — Ты, это… возьми и мне парочку с чем-нибудь мясным. А я пока дом осмотрю. Автомат дашь?

Льюис без слов снял с плеча оружие, протянул другу. Андреа кивнул, взял автомат, резким движением дослал патрон в патронник.

— Андреа, ты вроде взрослый адекватный мужчина, но порой дурачишься, как маленький ребенок, — сказал Льюис недовольно.

— Девушкам нравиться, — развел руками Андреа.

— И не маши этой штукой во все стороны, — Льюис указал на автомат. — А если курок спустишь нечаянно? Все стены изрешетишь. Что про нас потом подумают?

— Подумают — кто-то крупно поругался, — усмехнулся Андреа.

Он медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Позади щелкнула замком дверь — Льюис вышел на улицу. Андреа медленно прошелся по паркету и толкнул дулом автомата приоткрытую дверь. Это была просторная ванная комната, совмещенная с туалетом. И здесь было пусто — ни полотенец, ни зубных щеток. Дом был мертв, судя по всему — уже достаточно давно.

Андреа вышел из ванной, осторожно заглянул в соседнюю дверь. Очевидно, когда-то эта комната была хозяйской спальней. У стены стояли два платяных шкафа, на полу лежал огромный пушистый ковер, а на широкой кровати лежало бесформенным комом большое толстое одеяло. В отличие от всего остального дома — эта комната хранила в себе частицу тепла, словно не желала расставаться с той жизнью, что когда-то торжествовала в этих стенах. И какое-то странное чувство тотчас заставило напрячься каждый мускул. Что это за чувство — разобраться было сложно. Но источник, его спровоцировавший, был еще интереснее. Запах. Такой до боли знакомый, едва уловимый, сладкий запах. Запах самки. Андреа опустил автомат.

Она сидела в кресле у окна, в тени, невидимая на фоне плотной темной шторы. Закинув ногу на ногу, она листала странички небольшой книги.

— Привет, — сказал Андреа. — А где все остальные?

— А зачем? — спросила флегматично Анджелла.

— Действительно, зачем нам кто-то еще? — Андреа бросил автомат на постель, подошел, наклонился, положил ладонь на колено девушки.

— Кхм, — сказала Анджелла и вытянула ноги, освободившись от его руки.

Резким ударом Андреа выбил книгу из ее рук, схватил девушку за плечи, оторвал от кресла и с силой встряхнул.

— Ты забыла, кто я для тебя? — спросил он разгневанно.

Она дрожала от страха, отвернулась в сторону, пыталась как-то закрыть лицо бессильными ладонями. Андреа выпустил ее плечи, Анджелла безвольно сползла на пол, облокотилась на кресло и заплакала.

— Прости… — пробормотал в растерянности Андреа. Вспышка ярости прошла также внезапно, как и началась. — Прости… я сделал тебе больно, да?

Он сел рядом с нею.


— Нам нельзя всегда быть вместе… — простонала Анджелла. — Когда-нибудь ты точно убьешь меня.

— Ну что ты… — Андреа положил ладони ей на плечи. — Это я из ревности. Каждый день о тебе думал, так ждал, что снова тебя увижу…

— А нельзя было взять и приехать? — проплакала Анджелла отчаянно. — Выдернуть меня из всего этого ужаса, в котором я живу уже столько лет?!

— Я виноват, — Андреа осторожно обнял девушку. — Я сожалею, что у нас с тобой все так получилось.

Анджелла тихонько всхлипнула.

Андреа уже проклял себя, как только мог. Такой отборной глупости он от себя никак не ожидал. Начинать супружескую жизнь с домашнего насилия вовсе не хотелось, Андреа понимал, что любая ссора будет некстати — особенно учитывая вспыльчивый темперамент его будущей супруги. Но в самый ответственный момент проклятая ревность взяла верх над разумом. И вот теперь ему приходится искать способ загладить свою вину.

— Ладно, — Анджелла успокоилась, отдышалась, вытерла слезы. — Ты всегда так красиво говорил про нас с тобой, про то, что супруги это, прежде всего, друзья, это ответственность друг перед другом… ты и в этот раз скажешь что-нибудь красивое. Не важно. Льюис здесь?

— Да, здесь. Он на улицу вышел, — сказал Андреа.

— Вот и чудесно, — Анджелла встала, подобрала с пола книжку.

— Анджелла, я… — Андреа хотел, было, обнять ее за талию.

— К черту, — бросила она отрывисто, плавным движением выскользнула из его рук, подошла к кровати и вынула из складок одеяла кобуру с кольтом.

— Анджелла, сейчас не лучший момент, чтобы выяснять отношения, — сказал Андреа, поднялся с пола.

— Но ты начал именно с этого, — парировала Анджелла, резко повернулась, взмахнув густым волосом, и вышла, покачивая бедрами.

Андреа посмотрел по сторонам, затем коротко взмахнул рукой. Стоящий на туалетном столике у изголовья кровати запылившийся от времени торшер с грохотом обрушился на пол, брызнув разбитым стеклом.

День 8-ой

21:45

Ужинали они вдвоем. Анджелла не соизволила присоединиться к их трапезе, более того — она исчезла без следа, едва вышла из спальни. Льюис, в тот момент вошедший в дом, не видел ее, не слышал ее шагов. И потому он поначалу даже не поверил Андреа, что Анджелла находилась в коттедже.

Поели без удовольствия. Андреа был угрюм и необщителен, что являлось контрастом на фоне его постоянного жизнерадостного душевного состояния. Из этой резкой перемены Льюис сделал вывод, что встреча с невестой после долгой разлуки прошла не так тепло и романтично, как того ожидал Андреа.


После ужина барон Грейхарт тенью отца Гамлета шатался по коттеджу. На мансарде его привлекло открытое окно. Не терзаясь размышлениями, Андреа ухватился руками за раму, подтянулся и вылез на крытую черепицей крышу. Она сидела на самом краю, неподвижно, безмолвно глядела на черное ночное небо. Звезд не было — обрывки сизых туч укрыли собой россыпи созвездий.

Он осторожно прошелся по крыше, сел рядом с нею на корточки.

— Ты сердишься на меня?

— Нет, — ответила она после недолгого молчания. — Я уже привыкла, что для тебя силовой метод воздействия — единственный приемлемый.

— Не говори мне, будто я только и делаю, что истязаю тебя, — Андреа на такой ответ отреагировал раздраженно.

— Не скажу… — ответила Анджелла чуть слышно.

— Ты уже думала насчет свадьбы? — спросил Андреа. Он решил перевести русло разговора в более актуальное направление.

— Да, когда выбирала, где бы повеситься, — Анджелла фыркнула.

— Не будь колючкой, — сказал Андреа.

Некоторое время Анджелла молчала — подбирала слова.

— Знаешь, я не страдаю от одиночества, — сказала она, наконец. — Я прекрасно живу сама по себе, мне очень хорошо с собой; вот только окружающие постоянно вторгаются в мой маленький мирок и портят кровь. Так что я не имею предрасположенности к счастливой семейной жизни. А замуж за тебя я выхожу по единственной причине — мне надоело быть полуофициальным резервуаром для твоей спермы.

— И ты решила закрепить этот статус на официальном уровне? — спросил Андреа.

Анджелла не сказала ни слова, она поднялась и пошла прочь. Первым порывом было броситься следом, схватить за руку, остановить, но Андреа сдержался. Зная ее — а он уже успел узнать ее достаточно хорошо — такая модель поведения только усугубила бы ситуацию.

Андреа свесил ноги с крыши, поболтал ими в воздухе, затем плюнул куда-то вниз. Надеялся, что этот нехитрый ритуал поможет сосредоточить внимание на двух самых важных для него вещах: что же ему делать с Анджеллой, и что делать ему ни в коем случае не стоит.


Льюис поднялся на второй этаж.

— Андреа! — позвал он.

Никто не ответил. Льюис сделал несколько шагов вперед, и услышал какой-то шорох — кто-то шелестел шелковым одеялом. Звук доносился из-за приоткрытой двери спальни. Льюис осторожно подошел, толкнул дверь, она со скрипом отворилась. В комнате было темно. Окно было распахнуто настежь, ветер лениво трепал тяжелые занавески. Льюис вошел, и тут что-то оторвало его от земли, ударило пару раз спиной и боком о стену, после чего швырнуло на пол. Громко хрустнул металл. Льюис ошарашено смотрел на возникшее в полуметре от его лица черное жерло кольта.

— Черт… — Анджелла выдохнула и опустила оружие.

— Мое почтение, Ваше Высочество, — произнес Льюис.

Анджелла протянула руку, помогла ему подняться.

— Прости, Льюис, это все мои профессиональные рефлексы, — сказала Анджелла.

— Я понимаю, — Льюис покорно склонил голову. — Я бы не хотел оказаться тем подданным, который попадет к Вам в немилость.

Анджелла улыбнулась. К такому обращению она не привыкла. Что ж, теперь ей придется учиться жить заново. Вот, например, придется научиться общаться с придворными.

— Вы как-то незаметно перемещаетесь по дому. Я даже сперва усомнился в словах Андреа о Вашем присутствии, — сказал Льюис.

— Это все уже давно вошло у меня в привычку, — сказала Анджелла, расправляя на постели одеяло. — Кстати, навык весьма полезный — буду подслушивать и подсматривать за нерадивыми придворными.

Льюис рассмеялся. Спокойно, без тени фальши, искренне.

— Андреа по Вам очень скучал, — сказал он, внезапно посерьезнев. — А в дороге он весь извелся. Так ждал встречи…

Анджелла глубоко вздохнула, но не ответила. Ей было нечем ответить, и Льюис это сразу понял, без слов. Девушка взбила одну за другой две подушки, положила их у изголовья кровати.

— Возьму на себя смелость сказать, что на самом деле он ценит Вас и Ваши с ним отношения, — сказал Льюис. — Поверьте, я достаточно хорошо знаю его, чтобы делать такие выводы.

— Льюис, скажи, а какую выгоду ты сейчас преследуешь? — голос Анджеллы вдруг стал каким-то подозрительным, она глядела на него, чуть прищурив глаза.

— Андреа мой друг. Я желаю ему только хорошего, — ответил Льюис. — И вижу, что с Вами ему хорошо.

— Понятно, — сказала Анджелла.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество, — Льюис поклонился и вышел.

Анджелла небрежно кивнула вслед, затем села на край кровати и принялась расшнуровывать свои сапожки.

— Надеюсь, что бить мною о стены и тыкать мне в лицо дулом пистолета ты не станешь, — Андреа бесшумно вошел и запер за собой дверь.

— Я посмотрю по твоему поведению, — сказала Анджелла снисходительно.

— Слушай, я был не прав, — Андреа сел рядом, вплотную к девушке. — Я не хотел так все начинать. Давай начнем все сначала?

— Давай, — Анджелла отвлеклась от своего занятия, обняла руку Андреа, прижалась щекой к его плечу.

Андреа обнял ее плечи, ткнулся носом в макушку девушки, понюхал запах ее волос.

— Что скажешь? — спросила Анджелла тихонько.

— Скажу, что ты нужна мне. Такая дикая, холодная, кровожадная, отчужденная, замкнутая, надменная — все-таки очень нужна мне. Я не могу без тебя. Я сойду с ума, если тебя не будет рядом; если не буду знать, что с тобой все в порядке… — ответил Андреа, поглаживая ладонью ее плечо, спину, шею.

— Зачем я тебе такая… — пожала плечами Анджелла.

— Боюсь, я не в силах тебе этого объяснить, — сказал Андреа. — А может, и объяснять не стоит.

Анджелла стянула сапожки, аккуратно поставила их чуть поодаль, затем принялась снимать брюки.

— Давай я тебе помогу, — предложил Андреа и не дожидаясь ответа, встал перед ней на колени, бережно взял девушку за бедра.

Спустя пару секунд скомканные брюки упали в кресло. Андреа обнял ноги девушки, прикоснулся губами к ее колену.

— Моя королева… — прошептал он.

— Андреа, не сейчас, — предупредила Анджелла. — Я не настроена.

— Как скажешь, — Андреа выпустил ее ноги, сел на край кровати рядом с нею и принялся расстегивать рубашку. — Заметь, ты не настроена с момента нашего знакомства. Интересно, а в брачную ночь ты меня также отошьешь? Кстати, мой вопрос о свадьбе остается в силе.

— Мне нечего ответить, — Анджелла стянула джемпер. — Просто приехала графиня и поставила меня перед фактом. Как гром среди ясного неба.

— Ничего, все образуется, — сказал Андреа. — У Констанс много знакомых, найти тебе достойного модельера труда не составит. Я привез с собой обручальные кольца, их сделал по заказу мой знакомый ювелир. Штука уникальная, второй пары таких колец просто не существует в природе.

— Это очень трогательно, но сейчас я хочу просто выспаться, — ответила Анджелла устало. — Последнюю неделю меня бросает из огня в полымя. От вооруженных до зубов ублюдков — к княжеским прихвостням. И еще неизвестно, кого из них стоит опасаться больше.

— Если бы я не владел реальным положением дел, я бы просто решил, что ты сгущаешь краски, — ответил Андреа, повернулся и принялся расстегивать застежку бюстгальтера Анджеллы. — Однако мне все известно. Почти что из первоисточников.

— Ай… — фыркнула Анджелла. — Аккуратнее нельзя?

— Извини.… Я давно не практиковался, — ответил Андреа.

Анджелла усмехнулась.

— Можно подумать, у тебя не нашлось под боком подходящего практического пособия, — сказала она с горечью в голосе.

Андреа тяжело вздохнул.

— Знаешь, если мы при первом удобном случае будем припоминать друг другу старые обиды — нормальной супружеской жизни нам не видать, — сказал он.

— А ты все лелеешь идею о семейной идиллии? — усмехнулась Анджелла, натянула любимую леопардовую сорочку и забралась под одеяло. — Все надеешься, что когда-нибудь я подарю тебе наследника?

— А куда ты денешься? — Андреа повесил брюки на подлокотник кресла и лег рядом с Анджеллой. — Не жди, что я буду тщательным образом оберегать тебя от беременности. И — я ни за что не поверю, что в тебе начисто отсутствует материнский инстинкт и потребность заботиться о потомстве.

— Ты забыл, кто я, — Анджелла будто бы ненароком вынула из-под подушки кольт, взяла оружие на предохранитель и положила пистолет на столик у изголовья. — Уж не хочешь ли ты, чтобы я продолжала резвиться с огромным животом?

— А ты не будешь резвиться, — пообещал Андреа и лег на спину. — Ты будешь целыми днями сидеть во дворце. Будешь мерить одно за другим роскошные вечерние платья. Заниматься верховой ездой. Дегустировать вместе со мной редкие вина. Читать глупые глянцевые журналы и трепаться с глупыми одноклеточными фрейлинами. Готовиться к беременности, учиться кормить грудью, и все такое…

В знак несогласия Анджелла громко фыркнула и повернулась к нему спиной.

— Не упрямься, — сказал Андреа. — Не могу же я позволить, чтобы моя супруга каждую ночь носилась по улицам города с пистолетом наготове.

— Шовинист, — фыркнула Анджелла.

— А ты трусиха, — ответил Андреа и принялся щекотать ее бок.

Анджелла громко завизжала.

— Я тебе покажу шовиниста! — продолжал Андреа.

Анджелла схватила его за запястье и впилась острыми ногтями в кожу.

— Ай! — Андреа одернул руку.

Будущая супруга тотчас притихла, видимо испугавшись.

— Больно, да? — спросила Анджелла тихонько.

— Немного, — Андреа потер расцарапанную тыльную сторону ладони.

— Извини, — ответила Анджелла. — У меня это непроизвольно получилось. Я же щекотки боюсь…

— А я знаю, — улыбнулся Андреа. — Потому и щекотал тебя.

Он обнял девушку расцарапанной рукой. Анджелла тяжело вздохнула.

— Тебе не тяжело? — спросил Андреа.

— Нет, все хорошо, — сказала Анджелла чуть слышно. — Пообещай, что мы больше не будем ссориться?

— Обещаю… — прошептал Андреа ей на ушко. — А теперь спи…

— Ладно, так уж и быть, — Анджелла сладко зевнула и закрыла глаза. — Спокойной ночи…

Андреа провел ладонью по ее груди, вниз к горячему шелковому животику — Анджелла довольно замурлыкала — скользнул ладонью по талии к бедру, немного подержался за попку девушки, затем бережно сжал ее в объятиях, вспомнил слова старого друга Льюиса «Измени свое отношение к ней, и она сама моментально изменится», и улыбнулся.

Остроумное воображение тотчас нарисовало красочную картинку: толстая книга в клееном переплете, напечатанная на глянцевой бумаге, на обложке заголовок — «Анджелла. Инструкция по эксплуатации. Обращаться нежно».

День 9-ый

6:00

В гостиной было необычайно шумно. Муравейник ожил, команда Анджеллы не спеша и методично проверяла снаряжение, Веймар стоял у камина, заряжая винтовку с оптическим прицелом, Бернски сидела за журнальным столиком и смазывала свои «Орлы Пустыни». Подошедший Брант с грохотом поставил на стол сумку. Крозье застегнул бронежилет, повесил на бедро кобуру с пистолетом и удивленно посмотрел на него.

— Вячеслав, ну зачем же перед работой напиваться? — спросил он с укоризной.

Брант молча расстегнул свою сумку и вынул оттуда пулемет М249, заправил ленту, с сочным хрустом передернул затвор. Крозье уважительно покачал головой и бросил взгляд на Веймара. У того выражение лица переменилось точно также, как и в тот момент, когда он узнал что Пол Фергюссон и Анджелла — брат и сестра.

— Люк, тебе надо было в цирке работать, людей веселить, — усмехнулся Виктор, надевая пиджак. — Серьезно, такой талант пропадает.

В этот момент в гостиную вошли Вернер, молоденькая рыженькая девушка среднего роста, и с ними семеро человек в деловых костюмах.

— Это Марго, она поведет моих людей, — представил Вернер девушку. — Они выдвигаются с некоторой задержкой после вас, вместе с остальной колонной встречаемся на точке сосредоточения.

— Цирк сгорел, а клоуны — остались, — сказал Брант недовольно.

За его спиной сдавленно хихикнула Бернски, Веймар наблюдал за реакцией Вернера, не скрывая широкой улыбки. Марго посмотрела на Вернера. Тот лишь развел руками.

06:30

Анджелла едва прикоснулась к его плечу, как Андреа встрепенулся, пробуждаясь ото сна, сел и вопросительно посмотрел на свою невесту. Она уже оделась, повесила на бедро кобуру с любимым Кольтом.

— Вставай, соня, — Анджелла улыбнулась, подала ему рубашку и брюки. — Нам пора.

Андреа кивнул и стал быстро одеваться.

— Льюис уже приготовил машину, — говорила тем временем Анджелла.

— Мы даже не позавтракаем? — спросил Андреа, слегка разочаровавшись. — Я так хотел покормить тебя с ложечки самыми вкусными кусочками…

— Успеешь еще, — холодно ответила Анджелла.

Машина ждала за воротами. В воздухе еще висела легкая предрассветная дымка. Стояла тишина, казалось, что каждый звук слышен на десятки километров вокруг. Они вышли из дома и сели в БМВ.

— Готовы? — Льюис завел мотор.

— Да, почти, — ответила Анджелла.

Льюис понял без слов, подал ей автомат Калашникова 74-ой модели. Анджелла взвела затвор, взяла оружие на предохранитель и положила в багажник, прямо за спинкой сиденья.

— Все настолько серьезно? — спросил Андреа.

— Боюсь, что да, — вздохнула девушка.

Щелкнула рация.

— Слон, это Ладья, мы на позиции, — сквозь помехи прозвучал голос Бранта. — У нас все спокойно. Ждем.

— Ладья, это Слон, — ответила Анджелла. — Где вторая Ладья?

— Вторая Ладья всем экипажем отправилась в пролесок, подвязать коней, — ответил Брант. — Как поняли меня? Прием.

— Поняли вас хорошо. Поздравьте от нашего имени экипаж второй Ладьи с облегчением, — сказала Анджелла. — Отбой.

— 10*4, — ответил Брант и отключился.

— Твои подчиненные? — спросил Андреа.

Анджелла кивнула.

— Ничего ребята, с юмором, — сказал Андреа.

— Галдят сильно, — ответила Анджелла, и в ее голосе Андреа отчетливо уловил нотки неудовольствия.

— Но ты же не станешь с ними, как с рыбками? — с робкой надеждой в голосе произнес он.


БМВ ехал по старой объездной дороге, окаймлявшей заброшенный карьер. Вокруг все поросло редким кустарником. Пыль стояла столбом. Мелкие камешки, частички гравия то и дело стукались о днище автомобиля. Проехав карьер, они должны были выехать на трассу и встретиться с эскортом.

На обочине грунтовки стояла полицейская машина. Это была обычная дорога, по которой аборигены, находившиеся под градусом, добирались к себе домой — в соседний поселок. Поэтому и неприглядная разбитая грунтовка занимала особое место в личном бюджете у местных блюстителей закона. Увидев черный БМВ, страж пыльных обочин привычно взмахнул жезлом, примерно прикидывая ожидаемый прирост своего личного капитала.

— Черт, — выругалась Анджелла. — Только их нам еще не хватало.

Патрульный офицер подошел к водительской двери, отдал честь, представился. Льюис протянул ему водительские права и документы на машину. Полистав бумаги, полицейский кивнул.

— Откройте багажник, — приказал он.

Льюис развел руками, вылез из машины, следом вылезла и Анджелла. Они подошли к корме машины, Льюис открыл заднюю дверцу.

— А это еще что такое? — недоуменно спросил полицейский.

— Автомат, — ответила Анджелла невозмутимо. — А что, не похож? Офицер рывком выхватил пистолет из кобуры на поясе, и тут грянула очередь. Полицейского швырнуло на землю. Его коллега выскочил из патрульной машины. Прогрохотала еще одна очередь, лобовое стекло полицейского автомобиля покрылось аккуратными пулевыми отверстиями. Мгновенно оценив обстановку, патрульный прыгнул в овраг, скатился по глинистому склону и плюхнулся в глубокое, наполненное кофейно-ржавой водой озерцо, оставленное горняками при разработке карьера.

Анджелла неторопливо подошла к самому краю обрыва, машинально убрала с лица мешавшую прядку волос, перехватила автомат поудобнее, прицелилась. Спустя некоторое время полицейский вынырнул и громко захрипел, жадно хватая ртом воздух. Анджелла мягко спустила курок, выпуская оставшийся боезапас. Оружие противно залязгало, задергалось в ее руках, отплевываясь раскаленными осколками свинца.

День 9-ый

12:00

Порывистый ветер растрепал волосы, Анджелла невольно поежилась и попыталась спрятаться за широкий кузов «Сабарбена» — чтобы не продуло. Не помогло — ветер выдался на удивление капризный, то и дело менял направление, казалось, он специально кружит вокруг девушки, чтобы простудить ее. А она никак не могла усидеть на одном месте — постоянно куда-то рвалась, что-то обеспокоено искала, проверяла, потом снова внезапно куда-то срывалась…. А когда Крозье, наконец, спросил, в чем дело, лениво отмахнулась — «ты не поймешь». Вот и теперь она мерила шагами асфальт вокруг джипа и дрожала — от холода или от мучившего ее беспокойства?

Андреа отошел к стоящему неподалеку автомобилю Льюиса, залез в салон, что-то там поискал, потом вернулся к своей невесте, протянул термос.

— Это горячий шоколад, — сказал он. — Выпей, согреешься.

Анджелла кивнула, дрожащими от холода руками взяла у него термос, попыталась отвернуть крышку, выронила скользкий дюралевый цилиндр из рук и зашипела от злости. Андреа поднял термос, отвернул крышку, налил полчашки и протянул Анджелле. Та с благодарностью взяла и стала пить мелкими глоточками.

Автомобили стояли на обочине небольшой, но достаточно аккуратной и ухоженной трассы, ведущей на периферию округа. Погода с самого утра выдалась мерзкой — ветер, пасмурное небо и изредка накрапывал моросящий дождик.

— Пора бы им появиться, — подошедший Крозье показал Анджелле циферблат наручных часов, основная группа уже опаздывала на двадцать минут.

Анджелла промолчала, оглянулась по сторонам. Метрах в десяти от нее Веймар сидел на капоте головной машины и беззаботно щелкал семечки. Рядом с ним — сунув руки в карманы неизменной косухи — стояла Бернски, глядела куда-то вдаль и нервно покусывала губы. Брант же сидел в теплом салоне машины и дремал, откинув спинку сиденья.

Итого — если Марго и ее недоразвитые не будут мешаться под ногами и добровольно лезть под пули, даже при самом неблагоприятном раскладе шансы на успешное выполнение задания весьма велики.

Анджелла направилась к головной машине, жестом поманив за собой Виктора. Когда она подошла — Веймар рефлекторно спрыгнул с капота и спрятал семечки в карман — разве что не встал по стойке «смирно».

— Послушайте меня, если все пойдет наперекосяк и дойдет до боевых действий, а Вернер и весь его выводок будут путаться под ногами и лезть под пули — валите их к чертовой матери, за их жизни с нас никто не спросит, — сказала Анджелла.

Виктор подивился такому распоряжению, но вида не подал.

— Ты боишься, что когда мы пойдем с основной колонной — нам придется прорываться с боем? — спросил Веймар.

Анджелла утвердительно кивнула.

— Не хотелось бы этого, — сказал Крозье.

— Мне тоже, — сказала Анджелла. — Пойду, выпью еще шоколаду.

— Вон они, едут, — Бернски махнула рукой куда-то в сторону горизонта…

17:23

Колонна двигалась с относительно небольшой скоростью по проселочной дороге, поднимая клубы ржаво-коричневой пыли. Впереди ехали машины с охраной, замыкали конвой бронированный «Линкольн Навигатор», который префект любезно выделил для высоких гостей, а также БМВ Льюиса. С одного края грунтовку окаймлял густой лес, с другого — извилистая петляющая речушка. Далеко на противоположном берегу реки раскинулась небольшая деревенька.

Они молчали. Долгая дорога действовала утомляюще. Полусонный Крозье смотрел в окно, любуясь пейзажем.

— Ящерицы, — внезапно сказал Брант.

— Чего? — удивился сидящий за рулем Веймар.

— Ящерицы. Они землетрясения предчувствуют, — ответил лениво Брант.

— И что? — удивился Веймар.

Брант не ответил. И тогда Крозье понял — эта фраза предназначалась ему. Он оглянулся на Анджеллу. Она успокоилась. Впервые за весь день ее ничто не терзало, она никуда не металась, ничего не теряла и не искала, а просто спокойно сидела на заднем сиденье и глядела в окно отрешенным взглядом. И тут впереди раздался оглушительный взрыв. В воздух поднялся огромный сноп пламени, повалили клубы густого черного дыма. Головную машину подкинуло вверх метра на три. Раздалась автоматная стрельба. Брант выставил из окна ствол пулемета и ударил длинной очередью наугад. Крозье выпрыгнул из джипа и оказался в эпицентре паники — люди Вернера высыпали из своих автомобилей, кто-то рвался спасать раненых, кто-то пытался отстреливаться по невидимому врагу, сам Вернер безуспешно пытался руководить этим роем. Виктор пригнулся, посмотрел по сторонам, увидел, что Анджелла уже на земле, поднимается, хватает Андреа за руку и бежит прочь, в лес. Где-то совсем рядом грохнул еще один взрыв, горячий воздух ожег голову. Виктор потерял сознание.


…Она выпрыгнула быстрее…. Она уже была готова действовать, когда он только приходил в себя.… Почему именно сегодня она села сзади, а не спереди… Она знала…. Она заранее знала, когда и где будет совершено нападение… «Ящерицы предчувствуют землетрясения»… Она знала…


Крозье открыл глаза. Он лежал на траве в тени большого ветвистого дерева. Рядом валялась выпотрошенная автомобильная аптечка. Солнце медленно садилось. Сумерки окутали лес плотным покрывалом, с запада наползали белые клочья тумана. Вместе с сознанием пришли и чувства, а с ними — боль, будто в затылок вбили восьмидюймовый гвоздь. Брант положил ему на лоб холодный компресс.

— Сейчас пройдет, — сказал он. — Потерпи. А я тебе за это спиртика налью.

— Что… случилось? — облизав пересохшие губы, спросил Крозье охрипшим голосом, с трудом ворочая непослушным языком.

— В нашу машину попала граната. Обыкновенная реактивная граната, — сказал Брант. — Тебя обломками машины зацепило. Веймар молодец, сразу видно — сваливать умеет. А вот ты замешкался. Не, я не спорю, тетка она и впрямь красивая, только ты выбрал неудачное время ею любоваться. Да и задача у нее — спасать его, а не тебя, так что зря ты время терял…. Да не, не обижайся, я просто прикалываюсь…

День 9-ый

18:57

— Вот здесь они нас и ждали, — Анджелла копнула землю носком сапожка. — Видишь окурок? — она подобрала втоптанный в землю бычок. — «Капитан Блэк». Не думаю, что у местных найдется столько денег. Курили днем — ночью курит только сумасшедший. Они ждали нас именно сегодня, знали, во сколько мы тут проедем.… Боюсь, среди нас завелся крот.

19:03

Крозье шел, прихрамывая на левую ногу и опираясь на винтовку М4 вместо трости. Брант шел рядом, взвалив пулемет себе на плечи. Чуть поодаль шли с оружием в руках Вернер, Марго, и несколько человек из охраны префекта. Замыкала шествие Бернски в изрядно потрепанной сегодняшним происшествием косухе. Солнце уже почти село, над лесом сгустились сумерки. Причудливые, пугающие тени побежали по земле. Лес плотным одеялом окутала тишина.

— Привал, — громко объявил Брант, остановился, снял пулемет с плеч и присел у ближайшего дерева.

Крозье с трудом примостился рядом.

— Как нога? Болит? — спросил Брант сочувственно.

— Немного, — сказал Крозье. — Заживает.

— Дойдешь? — спросил Брант.

— Дойду, — сказал Крозье. — Виски ужас как хочется, поэтому — обязательно дойду.

— Правильно, у каждого должен быть свой Берлин, — усмехнулся Брант.

— Чего? — удивленно переспросил Крозье.

— Слышал когда-нибудь про Маутхаузен? — спросил Брант.

— Что-то на уровне слухов. В основном нелепицы, чушь всякую, — сказал Крозье.

— Я прошел подготовку там, — сказал Брант. — Это был фашистский концлагерь. После войны наши там развернули экспериментальное поле по подготовке штурмовых подразделений. Ничего особенного — руины, полуразрушенные здания, колючая проволока, катакомбы. Вот в этих катакомбах мы и жили. Прятались как крысы, выживали в совершенно диких условиях. И тут же учились, тренировались. Однажды один из нас, молодой парень, мой ровесник, ослушался приказа наставника. А дисциплину в Маутхаузене прививать умели.…

Его подвесили к перекладине за кисти рук. Он провисел так трое суток. Когда его сняли и бросили к нам, в «жилое помещение», Боже мой.… Видел бы ты его руки. Разорванные суставы зарастали несколько дней. От боли он не мог ни есть, ни пить, он только бился в конвульсиях и кричал «Я еще увижу Берлин, слышите! Я не умру! Я вернусь обратно в Берлин!». И он выжил, представляешь? Этот сукин сын выжил, и даже вновь увидел свой чертов Берлин…

Хрустнула ветка, из-за дерева вышел Веймар со снайперской винтовкой.

— Я прочесал местность в радиусе полутора километров, никого. Можно идти дальше, — сказал он, настраивая тепловизор.

— Отлично, пошли.

Брант тяжело поднялся, взял пулемет и выжидающе посмотрел на Крозье.

— Звали того парня Пол Фергюссон, — добавил он.

День 9-ый

19:23

Сумеречный лес встретил своих невольных гостей не вполне дружелюбно — кроны деревьев закрыли собой небо, разбросав повсюду причудливые тени. В воздухе повисла сизая дымка. Порывистый бриз продолжал шелестеть листвой деревьев. Анджелла насторожилась. Ей послышалось — или где-то справа и вправду прозвучали чьи-то тяжелые глухие шаги? Она остановилась, медленно обернулась, всматриваясь в окутанную туманом высокую стену кустарника.

— Тебе что-то показалось? — спросил Андреа настороженно.

Анджелла смотрела в одну точку. Андреа попытался проследить за ее взглядом, но так и не понял, что же она там увидела.

— Нет, не показалось, — ответила она. — Идем.

Андреа пожал плечами, но на всякий случай вынул из-за пазухи револьвер «Кольт Питон» и поставил на боевой взвод. Револьвер этот он в свое время купил для форсу — хвастать перед друзьями. И теперь не было никакой уверенности, что он сумеет применить оружие по назначению. Анджелла словно считала все это по его не слишком умелым действиям, улыбнулась, но не сказала ни слова.

«Миленький, как же я могу объяснить тебе, что нас через весь лес ведет что-то, что я увидела в тех кустах…»

Андреа удивленно посмотрел на возлюбленную, будто прочел все это в ее глазах. Анджелла робко отвела взгляд в сторону. Андреа обернулся назад, тщетно пытаясь высмотреть там хоть что-то. Может, ей показалось? Или в этой плотной белесой дымке и вправду кто-то прячется, идет по их следам все это время?

«Почему же он не нападает?» — спросил сам себя Андреа.

Он прислушался — ни звука. Сумеречное безмолвие надежно прятало своих незваных гостей — или их преследователя?

— Идем, — позвала его Анджелла. — Нам нужно спешить.

Андреа ускорил шаг, догоняя невесту и периодически оглядываясь назад.

— Тебя ничего не настораживает? — спросил он.

— А должно? — Анджелла удивленно подняла бровь.

Андреа мысленно поразился беспечности своей любимой.

— Не бойся, я хорошо запутала следы, если пойдут по ним — там черт ногу сломит, пытаясь разобраться, что и куда, — объяснила Анджелла.

Андреа догнал ее и бережно взял за руку.

20:40

Темнело. Небо вспыхнуло ярко-красным заревом. Брант сунул в зубы сигарету, подкурил, затянулся.

— Ну, как тут у тебя? Подменить не надо? — спросил подошедший Веймар. Чуть поодаль, в низине, остальная часть группы, охраняющая высоких персон, обустраивалась на привал.

— Да нет, приятель, не стоит… — Брант как-то отрешенно всматривался вдаль.

— Что-то интересное высматриваешь? — Веймар осторожно встал рядом и попытался разглядеть, что же так заинтересовало Бранта.

— Ну да, — сказал Вячеслав. — Там внизу у самого подножья холма, в лесной чаще последние минут 30–40 мелькают какие-то тени; складывается ощущение, что кто-то в камуфляже маленькими группами по два-три человека прочесывает лес.

— Ты серьезно? — спросил Веймар с недоверием.

Брант коротко кивнул.

— Черт… — Веймар вскинул винтовку и глянул на лесную чащу через оптический прицел. — Черт, старина, а ведь ты, похоже, прав…

— Угу, — согласился Брант, затягиваясь сигаретой.

— Может, наших предупредить? — спросил Веймар.

— Люк, ты же башковитый парень… — тяжело вздохнул Брант. — У нас там адекватных людей только Виктор и Джилл. Сам подумай, какую панику поднимут Вернер и весь его выводок? А еще охраняемые персоны, на которых его доводы подействуют в большей степени, ибо он личный страж префекта. Оно нам надо?

— Да… — согласился Люк. — Черт, как же ты прав…

— К тому же сюда они не пойдут, — сказал Брант. — Они ищут не нас.

— А кого они ищут? — удивился Люк и тут же сообразил. — Анджелла?

Брант кивнул.

— Черт… — простонал Люк.

— Да не бойся, она уже далеко оттуда, — успокоил его Брант. — Они на одном месте топчутся уже почти час, я же говорил. Давай сделаем так — я сейчас пойду к остальным и изображу из себя уставшего от напряженной вахты охранника, а заодно пришлю к тебе Виктора, ты его введешь в ситуацию…

20:51

Голоса звучали все ближе и ближе. Сначала Анджелла просто ускорила шаг, а затем бросилась бежать. Андреа еле успевал за ней. Преследователи случайно наткнулись на свежие следы — очевидно, поняв тщетность своих усилий, они просто расширили зону поиска. И это принесло свои плоды.

Анджелла на секунду замерла, вслушиваясь в голоса где-то поблизости. Она беззвучно шевелила губами, по голосам считая примерное количество преследователей. Хрустнула ветка. Кто-то ругнулся вполголоса, щелкнула рация.

Анджелла с силой толкнула Андреа в овраг и сама плавно опустилась на землю рядом. Андреа вопросительно посмотрел на нее. У них над головой раздались шаги.

— Центр, я Бета 2. Прошли 23-ий квадрат, никого, — сказал мужской голос. — Вас понял, отбой.

— Ну что там? — спросил второй голос.

— Ищем, — ответил первый. — Этот лес можно долго прочесывать. Искать иголку. Эй, видишь следы? Далеко они уйти не могли.

Он подошел к краю оврага и хотел было что-то сказать, и даже успел открыть рот, но армейский кольт 45-ого калибра его опередил. Сочно хрустнул выстрел, и труп как подкошенный свалился в овраг.

— Центр, это Бета 2, на нас напали! — закричал отчаянно голос.

Анджелла взяла из рук покойника штурмовую винтовку, передернула затвор, вскинула оружие и поднялась во весь рост. И тут же столкнулась нос к носу со вторым. Он был всего в паре метров от нее — в камуфляже, с АК-47 в руках. Она спустила курок, винтовка треснула короткой очередью. Откуда-то слева уже слышались крики и беспорядочная стрельба. Девушка бросила винтовку, подхватила Андреа, помогая ему встать. Громко свистнула пуля, из ствола ближайшего дерева с хрустом выбило щепки. Свистнуло еще раз — и Анджелла с коротким криком упала на землю и схватилась за плечо. Из-под пальцев тонкой струйкой побежала, шипя и дымясь, почерневшая кровь. Андреа взял ее под руку, помог подняться. Снова раздался выстрел — пуля прошла в полуметре от его головы. Анджелла окровавленной рукой схватилась за пистолет, обернулась и выстрелила в ответ пару раз. Кто-то отчаянно закричал — очевидно, пули достигли своей цели.


Весь лес погрузился во тьму. Андреа не знал, куда он забрел и сколько сейчас времени, и ищут ли их, или всех остальных уже перебили и остались только он и Анджелла.…

А девушка потеряла сознание еще час назад — как раз тогда, когда, запутав следы и кое-как избавившись от погони, они вышли на опушку леса. Она, обессилевшая, упала на землю, выронив пистолет. Должно быть, от потери крови. А может, и от болевого шока. Но это все частности, тем более что Андреа плохо разбирался в подобных тонкостях. Достаточно было видеть, как густая алая кровь девушки моментально темнеет, приобретает антрацитовый оттенок, и толчками выплескивается на черную кожу плаща…

Он бережно поднял ее на руки и понес, медленно поднимаясь по склону холма, чтобы оттуда осмотреться и определиться с дальнейшим маршрутом. Перебравшись через залитый туманом овраг и высокий кустарник, Андреа двинулся вдоль кромки леса, когда внезапно — нет, не услышал — почувствовал кончиками пальцев чью-то тяжелую поступь за спиной. Андреа рывком обернулся. Странное ощущение — будто кто-то смотрит на тебя. Андреа развернулся и побрел дальше, старательно делая вид, что не замечает этих гулких шагов, теперь уже отчетливо звучащих позади.

«Почему же ты не нападаешь, сволочь?» — мысленно спросил Андреа, ускоряя шаг. — «Что же тебе мешает? Ведь я даже оружие достать не успею…»

Анджелла шумно выдохнула ртом, вытянула руки, обнимая его шею.

— Халтурщица… — произнес Андреа с улыбкой вслух. — Хватит бессознательную изображать. А то пешком у меня потопаешь.

— Я раненая… неси… — прошептала Анджелла, еле шевельнув губами. — Ты же обещал меня на руках носить…

— Халтурщица! — рассмеялся Андреа во весь голос, и внезапно застыл как вкопанный, прислушиваясь.

Таинственный преследователь отстал также тихо, как и вышел на след. Андреа медленно двинулся дальше, мягко переступая и вслушиваясь в каждый звук. Нет, ошибки быть не могло — они снова одни. Что бы это ни было — оно ушло. Может быть, обнаружив какую-то страшную угрозу для себя?

Анджелла дремала у него на руках, сладко улыбаясь во сне. Даже будучи раненой — она одним только своим присутствием защищала его.


Поднявшись на склон холма, Андреа окинул взором окрестности и заметил небольшую заброшенную фермочку в лощине.

«За час дойду» — решил он.

И тут где-то высоко над головой раздался гром, молния косой чертой перечеркнула небо и мелкий дождик зашелестел по траве.

День 9-ый

23:35

Солнце уже почти село, когда он ударом ноги распахнул дверь в амбар и вошел внутрь. Ферму бросили давно, от хозяев не осталось и следа, но колодец во дворе все еще хранил в себе чистую питьевую воду. Постелив на дощатом полу солому, а сверху — ее плащ и положив на него девушку, Андреа подобрал пустое ржавое ведро, набрал колодезной воды и принес в амбар; бережно умыл лицо невесты, смыл засохшую кровь с ее шеи, затем медленно снял с нее пуловер. На плече, пробитом пулей, не осталось никаких следов раны — лишь небольшой розовый шрамик с аккуратными побелевшими краями. Он набрал в ладонь немного воды, осторожно оттер с плеча пятнышко спекшейся крови, и тут чья-то рука обвила его шею и тонкие пальцы нежно коснулись затылка, нажали на него, заставляя опуститься как можно ниже, и тотчас Анджелла страстно впилась губами в рот Андреа. Он осторожно обнял ее одной рукой, запустил пальцы в ее густые волосы, принялся поглаживать ее затылок.

Наконец Анджелла отпустила его, Андреа мягко опустил девушку на пол. Она лежала и смотрела на него своими бездонными выразительными влюбленными глазами.

— Глупышка, — сказал Андреа, улыбнувшись. — Капризная маленькая девочка…

— Тише, — прошептала Анджелла. — Не говори ничего, не надо.

Она коснулась своими ладонями его груди, плавно скользнула вверх, к ключицам, чуть сжала их, слегка массируя кончиками пальцев. Андреа обнял ее за талию, дрожащими пальцами стянул с плеч бретельки бюстгальтера, опустился на пол и принялся осторожно, едва касаясь целовать ее шею, поднимаясь все выше, и вдруг замер, встретившись с нею глазами. Она осторожно обвила его шею руками и поцеловала его по-французски. Через минуту, выпустив ее язычок изо рта, он уже нежно покусывал ее мочку уха, одновременно с этим сняв с нее черный кружевной бюстгальтер и поочередно бережно массируя упругие мячики ее груди. Анджелла сладко застонала от удовольствия, а Андреа принялся стаскивать с девушки брюки…

Снаружи шумел ливень, барабанил по деревянной крыше амбара, шелестел опавшими листьями, и сквозь этот шум чуть слышно звучали протяжные женские стоны…


Она лежала, накрывшись джемпером, и сладко сопела, слегка подрагивая от холода. Заметив это, Андреа взял свою куртку и набросил ей на ноги. Страшно хотелось курить. Он осторожно поднялся, вышел из амбара. Дождь кончился, на чистом ночном небе ярко горели звезды. Андреа достал сигареты. «Ночью курит только сумасшедший» — прозвучало нежное контральто любимой в голове. Он спрятал пачку, вдохнул свежий морозный воздух полной грудью.

«Все, бросаю курить» — решил Андреа. Еще некоторое время он стоял на улице, дыша ночным воздухом, а потом пошел внутрь.

Громко скрипнула амбарная дверь. Он сделал еще несколько шагов и тут в темноте раздался громкий выразительный металлический щелчок. Андреа чиркнул спичкой. В полумраке он увидел Анджеллу. Она стояла посреди амбара, обнаженная, с растрепанными волосами, прикрыв грудь своим джемпером. В правой руке девушка сжимала пистолет 45-ого калибра, его дуло смотрело Андреа в лоб.

— Это я, маленькая моя, не переживай. Все хорошо, — сказал он.

Она глубоко вдохнула, опустила оружие. Андреа подошел к ней и обнял за плечи, осторожно коснувшись губами ее губ. Пальцы девушки разжались. Пистолет со звоном упал на доски.

— Давай спать, — он поднял ее на руки, отнес к их импровизированной постели и опустил на измятый плащ. — А это что за пятнышко?

На подкладке плаща виднелась засохшая полупрозрачная мутноватая лужица.

— Это я… — смущенно произнесла девушка.

Андреа не сказал ни слова, он лишь подал ей пистолет, укрыл ее своей курткой, лег рядом и прижал девушку к себе.

— Ты чего это не спишь? — спросил он спустя некоторое время и отодвинулся, чтобы видеть ее лицо.

Она молча смотрела на него влюбленными глазами.

— Спи, малышка моя, — ласково произнес он, поглаживая ее плечо. — Еще только шесть утра.

— Сколько? — тотчас встрепенулась Анджелла.

— Шесть утра… — недоуменно произнес Андреа.

Она села и принялась судорожно шарить по полу в поисках одежды. Андреа зажег спичку. Анджелла надела бюстгальтер, натянула джемпер.

— Вот, — он подал ей небольшую черную кружевную тряпочку. — Скажи, к чему такая спешка?

— Бежим, — коротко ответила она стальным тоном. — Пока темно — у нас больше шансов.

Анджелла быстро натянула брюки, накинула плащ, сунула кольт в кобуру. Андреа крайне удивила эта внезапная перемена — еще каких-то шесть часов назад она так сладко стонала в его объятиях, на пике страсти шептала ему на ушко такие ласковые слова — а сейчас эта девушка исчезла без следа, оставив после себя начальника штурмовой группы — бездушный механизм без тени сомнения. Коим она, в принципе, и являлась.

Андреа надел свою уже изрядно измятую куртку, похлопал по карманам, проверяя — ничего ли не забыл. Она подошла к нему и прижалась к его груди. Андреа бережно обнял женщину, ставшую такой дорогой для него.

— Пошли? — чуть слышно, почти шепотом произнесла Анджелла.

— Пошли, — ответил Андреа.

День 10-ый

6:55

Вся деревенька еще спала, солнце только начинало подниматься из-за сопок, когда окрестности наполнились грозным низкочастотным ревом моторов. По дороге на огромной скорости неслись шесть черных, заляпанных грязью американских джипов с правительственными номерами. Машины, пережившие мясорубку, были помяты, а в некоторых местах еще и прострелены, что придавало конвою особый колорит.

— Быть может, все-таки стоило прочесать лес? — спросил сидящий на переднем сиденье в одном из автомобилей Вернер.

— Не вижу смысла, — ответил сидящий позади него Брант. — Если она жива — она сама найдет дорогу домой.

— А если нет? — спросил Вернер.

— Она жива, — ответил Брант.

— Почему вы так уверены, Брант? — спросил Вернер.

— Потому что, — сказал Брант. — Когда слишком долго работаешь вместе с таким человеком — постепенно сливаешься с ним мыслями, чувствами; становишься его тенью. А он — твоей. А по-другому и нельзя, ибо от этого зависят ваши жизни. Вам этого не понять, господин Вернер, Вы всего лишь охранник.

— Думаю, Брант прав, — сказал Крозье и потер израненную ногу. — Уж кто-кто, а Анджелла более всех нас вместе взятых способна позаботиться о себе…

Вернер сердито посмотрел на Бранта в зеркало заднего вида, но промолчал.

10:00

Черный армейский вездеход Хаммер М998 выскочил из-за деревьев, пронесся по каменистому дну широкого ручья, взметнув фонтаны брызг; с ревом запрыгнул на край оврага, проехал по пустырю и остановился возле амбара. Хлопнули дверцы. Со стороны переднего пассажира вышел молодой мужчина, тщательно выбритый, с длинными, аккуратно зачесанными назад черными волосами, одетый в черный замшевый плащ.

— Ну что, друг мой, они были здесь? — спросил он.

Подошедший к нему человек в камуфляже отрицательно покачал головой.

— Ферма заброшена, — произнес он. — Мы проверили территорию — никаких следов. Их здесь не было.

Человек кивнул.

— А это что? — спросил он.

— Где? — удивился солдат.

Мужчина показал пальцем. У входа в амбар стояло пустое ржавое ведро.

— Ведро, — недоуменно ответил солдат.

— Правильно, — ответил мужчина. — Просто поразительно. А тебе не показалось странным, что ведро все это время стояло на улице, под дождем, и оказалось совершенно пустым? И ведь оно не дырявое. Готов поспорить. Так какой вывод делаем? Правильно. Кто-то рано утром вынес ведро из амбара на улицу, где и взял его. А кто?

У солдата прояснилось лицо.


— Вот именно, — сказал мужчина. — Обнюхать каждую плоскость в радиусе полукилометра. Она, конечно, профессионал, но она — живой человек, ей свойственно ошибаться. Штефан!

Тотчас из-за джипа вышел молодой угрюмый парень в черной форме бойца спецназа с закатанными по локоть рукавами, и армейских ботинках, с безразличным каменным лицом.

— Осмотри амбар, на этих сапожников я не надеюсь, — сказал мужчина.

Штефан кивнул.


Солнце уже светило вовсю. Они вышли на полянку и теперь шли вдоль неширокой мелкой речушки. Громко пела птица, где-то неподалеку. Ветер играл осенней листвой.

— Как все-таки здесь здорово! — воскликнула она и вскинула руки вверх.

Он стиснул ее в объятиях, страстно поцеловал, вдвоем они повалились на траву. Она смотрела на него все теми же бездонными влюбленными глазами, что и вчера вечером, в амбаре. Он удивился, неужели она такая хрупкая и изящная? Плащ и высокий рост отлично скрывали истинные пропорции девушки. И лишь обняв Анджеллу, он понял, какая она на самом деле худенькая, стройная, маленькая. Но, вспомнив утреннюю метаморфозу, Андреа осознал, его невеста — волчица в овечьей шкуре. И это тотчас охладило его пыл. Он сел, стряхнул с плеч пожелтевшую опавшую листву. Она поднялась и повисла у него на шее.

— Милый, в чем дело?

От этого тонкого ласкового голоса Андреа стало не по себе. Он все никак не мог связать воедино эти два образа — беспощадной машины и нежной любящей женщины. Это отталкивало его от нее — никогда не угадаешь, кто она в данный момент.

— Ни в чем, — ответил Андреа. — Нужно идти, ты же сама сказала — чем быстрее мы будем двигаться, тем больше у нас шансов.

Он встал, принялся отряхивать брюки и вопросительно посмотрел на нее. Она обиженно надула губки и протянула ему руку. Андреа осторожно взял эту маленькую, хрупкую ручку и помог девушке встать. Она взяла его под локоть, прижалась к нему…

11:00

— Босс, мы обыскали ферму, — Штефан закурил «Капитан Блэк». — Ничего, абсолютно. А вот амбар Вам бы следовало осмотреть самому. Я сомневаюсь.

— Хорошо, — произнес мужчина.

Вдвоем они вошли в амбар, где уже столпились человек пять.

— Бегемоты, — презрительно плюнул словом босс. — Все следы затоптали.

— Прогнать? — спросил Штефан.

— Не надо, — махнул рукой начальник. — К черту. Пусть остаются. Для мебели. Хуже уже не сделают. Уже сделали.

Он принялся не спеша прохаживаться по амбару из стороны в сторону. Внезапно мужчина остановился.

— Штефан, тебя не беспокоит эта солома на полу? — спросил босс.

— Ветер, — ответил кто-то коротко.

— Точно, — сказал босс. — Ветер, дождь, пустое ведро — что еще скажете? Как у вас все примитивно, тривиально! Самих еще не тошнит? А теперь заткнитесь и слушайте. Вам нужно разбавить сухую логику воображением, романтикой. Представьте, он несет ее на руках, такую красивую, раненую, беззащитную. Спасает ей жизнь. И вот они вдвоем оказываются на заброшенной ферме, в амбаре. Ночь, дождь, одни, спасения ждать неоткуда. А он рядом, такой сильный, храбрый… Готовый носить ее на руках в любой момент,… Конечно, она захочет отблагодарить его! А вы говорите — ветер… Вы посмотрите, как лежит эта солома! Нет, это не ветер, господа! И, Штефан, неужели ты не чувствуешь запаха?

— Запах распаленной женской плоти? — спросил безразлично Штефан.

— Именно, — сказал босс. — Ну, скажи, чем еще могла отблагодарить женщина своего спасителя в такой ситуации? Только собой. Ищите следы, они будут. Главное — уметь искать и анализировать информацию. Побольше внимания к мелочам — из них состоит главное!

Закончив лекцию, он вышел. Штефан присел на корточки над разбросанной соломой, что-то изучая.

— Смотри, он сейчас по запаху след возьмет… — хихикнул кто-то.

Штефан бросил через плечо каменный взгляд и тотчас все смешки стихли.

12:30

Черный Хаммер с воем перемахнул через канаву и замер у небольшой мелкой узенькой речушки. На ее берегу уже стояли два таких же джипа и пара кроссовых мотоциклов.

— Ну, чем порадуешь, Штефан? — спросил босс, выбираясь из внедорожника.

— Следы, — коротко ответил Штефан. — Вдоль реки тянутся следы двух человек — женщины и мужчины. Она высокая, вес — где-то 60 кг, на высоких каблуках. Он тоже не пигмей, вес где-то 85 кг. Перешли реку. Ниже по течению из речки тянется цепочка следов мужчины, возможно, они разделились.

— Точно. Разделились, — подсказал босс. — Разбежались. Разошлись. После упоительной ночи в амбаре? Нет, друг мой, нет. Он перенес ее через ручей, чтобы она не замочила ног, не застудилась и не заболела — видишь, какой он заботливый? Быть может, это настоящее чувство? А потом он просто не захотел отпускать ее и понес дальше — ведь она такая худенькая, легкая, хрупкая. Тебе бы понравилось носить на руках такую женщину?

Штефан молчал.

— Правильно, ничего не говори. Я уже знаю ответ на мой вопрос, — сказал босс. — Пойдем по следу, ни к чему велосипед изобретать. Счастье — в простом.

Он сел в хаммер.

— Штефан! Я хочу, чтобы ты взял людей и прочесал все окрестные деревеньки. Такая экстравагантная парочка не сможет оставаться незамеченной в местной среде, ты понял меня?

День 10-ый

15:00

Анджелла вышла на обочину трассы, огляделась. Тишину нарушил донесшийся из-за угла рокот мотора. Девушка подняла руку. Из-за поворота выскочил черный седан «Мерседес» и лихо затормозил рядом с ней.

— До города подвезете? — спросила она водителя.

Тот окинул ее с ног до головы недвусмысленным взглядом.

— Сделаешь минет — подвезу, — сказал он.

— Хорошо, — сказала с готовностью Анджелла, открыла дверцу, села на переднее пассажирское сиденье.

Водитель с энтузиазмом расстегнул молнию на брюках, вынул свой член. Анджелла повернула на себя зеркало заднего вида, посмотрела на свое отражение, достала из кармана патрон с губной помадой, сложила свои соблазнительные пухлые губки бантиком и подвела их темно-красным цветом. Затем отработанным движением, резко взмахнув рукой, врезала водителю ребром ладони по шее. Тот потерял сознание. Девушка вылезла из машины и жестом подозвала Андреа. Ее жених выбрался из придорожной канавы и подошел к автомобилю.

— Что с водителем сделаем? — спросил он.

— Пристрелить бы, — сказала Анджелла. — Ладно, сейчас в себя придет — и за руль сядет, машину он поведет.

— А потом? — спросил Андреа.

— Дам ему денег и отпущу, — сказала Анджелла. Андреа с недоверием посмотрел на нее.

— Разумеется, оглушу и сожгу вместе с машиной, скорее всего, — сказала девушка.

— Вот это уже больше похоже на правду, — сказал Андреа укоризненно.

15:02

Это был не самый лучший день в его жизни. Префект фон Штернгольдт нервно расхаживал из стороны в сторону, меряя шагами свою гостиную. Брант, Крозье, Веймар, и Бернски сидели на диване и молчали. Сухо трещали горящие поленья в камине. Вернер стоял у стены, осунувшийся и бледный.

— И как прикажете это понимать!? — рявкнул, наконец, князь. — На колонну напали, барон Грейхарт пропал без вести, мы потеряли четырех бойцов, и среди них — командир штурмового подразделения! Вы что, забыли все, чему вас учили? На кой такие бойцы вообще нужны!

— Анджелла сразу сказала — путь, который предложил для колонны Вернер, слишком опасен. Но он ее не послушал и сделал по-своему, — сказал Брант невозмутимо.

— Что? — переспросил фон Штернгольдт, на мгновение умолк, словно переводя дыхание. — Ладно. Вернер, зайдешь ко мне через полчаса, мы это обсудим. А что с Грейхартом?

— Думаю, он вместе с ней, а раз так — ему ничто не грозит, — сказал Брант.

— Хорошо, — префект несколько успокоился. — Тогда вы свободны, отдыхайте. Я прикажу собрать поисковую группу. А ты, Вернер, все-таки зайди ко мне в кабинет…


«Мерседес» свернул в карьер и остановился.

— Все, приехали. Выходи, — Анджелла толкнула водителя в бок дулом пистолета.

Тот открыл дверь, девушка с размаху ударила его рукояткой по затылку. Мужчина упал на руль. Анджелла и Андреа вылезли из машины. Девушка вынула из багажника канистру с бензином, купленную на заправочной станции несколько километров назад, открутила пробку, поставила емкость на заднее сиденье и как бы ненароком опрокинула ее на бок. Бензин выплеснулся на кожаную обивку салона. Анджелла закурила и бросила горящую лучину на сиденье.

Когда они уходили, автомобиль уже полыхал как факел.

15:32

— …ты знаешь, как много она для меня значит! — орал фон Штернгольдт на Вернера. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал!

Вернер что-то пробормотал в свое оправдание.

— Из какой помойки я тебя вытащил! — продолжал князь. — Одел, обул, накормил! В люди вывел! А ты что? Угробил мою мечту, мою надежду! И что я теперь должен, по-твоему, делать, а?

— Но жизнь ведь на одной женщине не заканчивается, — пробормотал Вернер.

— Найдете себе другую, которая сможет Вас по достоинству оценить. А Анджелла Вас ведь ни во что никогда не ставила.

— Да не нужна мне другая! — закричал фон Штернгольдт. — Это у тебя все так просто — сегодня трахнул одну, завтра — другую.

— Интересный у Вас тут разговор завязался… — раздался тихий голос с порога. Фон Штернгольдт обернулся и увидел стоящую в дверном проеме Анджеллу.

Она по своему обыкновению оперлась спиной на дверной косяк и скрестила руки на груди. Фон Штернгольдт подошел к ней, хотел поцеловать — она отвернулась.

— Даже не начинай, — процедила девушка сквозь зубы. — Я тебе этого никогда не позволю.

— Хорошо, — сказал фон Штернгольдт, взяв себя в руки. — Что с бароном Грейхартом?

— Это уже не твоего ума дело. В одном могу заверить, Андреа цел и невредим, — ответила Анджелла.

— Отлично, — сказал префект. — Сдай отчет и можешь быть свободна. Кстати, я бы хотел сегодня поужинать с тобой. Наедине.

— Без проблем. Если ты только не забыл, что ты для меня всего лишь бифштекс, — отрезала Анджелла ледяным тоном и вышла.

Князь провожал ее ошалелым взглядом.

16:32

Черный хаммер М998 остановился на въезде в карьер. Хлопнули дверцы, два человека вылезли из джипа и подошли к груде обгоревшей окалины, которая когда-то была автомобилем.

— Она свидетелей не оставляет… — заметил Штефан.

— Тем лучше, — ответил удовлетворенно его начальник. — Тем интереснее будет наша охота на нее.

18:35

Бернар фон Штернгольдт сидел за своим рабочим столом перед включенным ноутбуком и раз за разом перечитывал один единственный текст, занявший всего пять страниц. Но этих пяти страниц хватило князю с избытком. Сухие слова описания воспоминаний, сделанного сотрудником Собственной Безопасности, заставляли префекта сжимать кулаки и нервно кусать губы.

«…нападение… была ранена… судя по внешним признакам ранения — ионизированная оболочечная пуля, скорее всего — калибра 7,62 мм… Оказавшись отрезаны от остальной группы, достигли заброшенной фермы ориентировочно в 23:00…

…Где вступила в интимную близость с А. Грейхартом, по собственной инициативе… болевой импульс в начале акта сигнализировал о преодолении девственной плевы; гормональный всплеск и резкое увеличение концентрации эндорфинов в крови указывает на испытанный оргазм… увеличение количества тестостерона в крови, полученного в результате полового акта от сексуального партнера…»

Фон Штернгольдт закрыл файл и выключил ноутбук, погасил настольную лампу. Он еще долгое время растерянно сидел перед погасшим экраном, совершенно не представляя, что ему теперь делать.

День 10-ый

19:45

…пентхаус в двух уровнях в современной новостройке, с видом на залив. Льюис оставил машину на парковке у парадной, помог Андреа выгрузить вещи.

— 28-ой этаж, — сказал он. — Большая просторная гостиная с панорамным остеклением. Столовая, кухня, библиотека и салон. В салон я распорядился поставить бильярдный стол — обещают привезти через пару дней. На втором этаже хозяйская спальня и несколько жилых комнат.

— Мы там не заблудимся? — спросила Анджелла.

— У меня есть gps, — обнадежил ее Андреа.

— А охрана? — спросила Анджелла.

— Я, — скромно сказал Льюис. — Больше и не понадобится, поскольку скоро прибудут друзья Андреа — праздновать вашу помолвку. Они лучше любой охраны. Пентхаус один на весь этаж, поэтому проблем с соседями не будет. Прошу, — Льюис любезно распахнул двери парадной. — Это, конечно же, на первое время — позже можно будет уже подумать о покупке какой-нибудь виллы…

В холле за стойкой мирно восседал вышколенный консьерж. Льюис о чем-то быстро переговорил с ним и повел влюбленную пару к лифту. Путь на 28-ой этаж занял считанные секунды.

— Да, это не сравнить с моим жильем… — произнесла Анджелла задумчиво.

— А что, ты разве не у префекта под крылом обитаешь? — спросил Андреа как бы между делом.

— Вот еще… — фыркнула Анджелла недовольно.

Льюис отомкнул замки и отворил облицованные махагоном тяжелые двустворчатые двери. Они вошли и сразу же оказались в просторной и светлой гостиной. Ничего особенного ждать не приходилось — только камин да огромный канделябр украшали комнату. Мебели не было. Гостиная была выдержана в однотонной цветовой гамме, цвет айвори визуально делал квартиру светлее и просторнее.

— Жилье только что куплено, обставить толком еще не успели, — будто оправдываясь, произнес Льюис.

— Дружище, все нормально, — успокоил его Андреа.

— На втором этаже несколько комнат для гостей и хозяйская спальня. Спальню уже обустроили, — сказал Льюис.

Они поднялись на второй этаж.

Спальня оказалась большой комнатой, состоящей из нескольких частей. В первой находилось что-то типа небольшой гостиной, она сообщалась с кабинетом и непосредственно спальней. Тут же была отдельная ванная комната и туалет.


Анджелла вошла в спальню и захлопала в ладоши от восторга. Посреди комнаты стояла огромная кровать с ажурным пологом цвета бордо, у стены стояли шифоньер и ширма, тут же находился и туалетный столик с большим зеркалом.

— Дорогая, тебе нравится? — спросил Андреа.

— Я в восторге! — Анджелла сбросила с плеч плащ и упала на убранную шелком постель. — Все, до пятницы меня не беспокоить, я буду отсыпаться…

Она сладко потянулась, предвкушая грядущий сон на всем этом великолепии.

— И мне, пожалуйста, три десятка пуховых перин, как в сказке про принцессу на горошине, — добавила Анджелла.

Андреа рассмеялся.

— Я еще нужен? — спросил Льюис.

— Приятель, ты всегда нужен, — сказал Андреа. Он взял его за локоть и повел к выходу из спальни. — Организуй мне романтический ужин с этим парнем, Альбертом Прадтом.

Льюис согласно кивнул.

— Я дико стесняюсь спросить — а что, мой будущий супруг предпочитает в большей степени молодых мальчиков? — спросила Анджелла, приподнявшись на локтях.

— Все, Льюис, увидимся, — Андреа похлопал друга по плечу. — Видишь ли, солнце мое, Прадт хоть и простой смертный, но — сын того самого Джеймса Прадта, и значит — прямой наследник всей его финансовой империи и, что немаловажно — кресла при Верховном Совете. А мне, будучи королем — такой союзник будет очень полезен. Так что пока есть объективная возможность — я буду наводить мосты с этим парнем.

— Ясно, — фыркнула Анджелла недовольно. — Политика.

— Да, солнце мое, — Андреа сел на кровать рядом с нею. — Пока ты тут крошила в мелкий винегрет внешних врагов — я занимался врагами внутренними, хотя это и прошло мимо тебя незамеченным.

— И как, успехи есть? — спросила Анджелла.

— Да как сказать… — Андреа тяжело вздохнул. — Твой отец успел настроить против себя весь Клан, за исключением разве что нашего семейства, и то благодаря династическому браку. Боюсь — тяжело нам придется, особенно на первых порах.

Анджелла снова недовольно фыркнула.

— Да не расстраивайся ты так… — Андреа взял любимую за коленку. — Все будет нормально. Надо только держаться друг за дружку.

— Вижу, ты уже начал… — улыбнулась Анджелла, положив ладонь на руку любимого.

— Я не против продолжать… — улыбнулся Андреа и повел ладонью вверх по бедру.

— Давай для начала я приму ванну, — предложила девушка. — А потом мы выпьем моего любимого шампанского, и…

— Ну что тут скажешь, желание королевы — закон! — рассмеялся Андреа.


Вытершись насухо полотенцем, переодевшись и высушив волосы феном, Анджелла спустилась на первый этаж и вошла в столовую. Андреа уже заканчивал последние приготовления — зажигал от лучины вторую свечу. Подсвечниками ему служили две пустых пивных бутылки, которые он же и опустошил несколько минут назад, перелив их содержимое в свой желудок. На столе лежало огромное блюдо с фруктовым салатом, бутылка итальянского полусладкого игристого вина, и лежала коробка шоколадных конфет с начинкой из ирландского кофе и карамели.

Андреа зажег свечу и обернулся. Анджелла восхищенно смотрела на него. На ней было короткое шелковое белоснежное летнее платьице с набивным рисунком в виде красных роз, белоснежные тонкие чулки с широким кружевом на резинке, и белые босоножки на высоких шпильках.

— Ты прекрасна, — промолвил Андреа и обнял девушку.

Анджелла осторожно коснулась ладонью его щеки, скользнула пальцами на его затылок, провела по темным прямым волосам Андреа; обняла его за шею и поцеловала по-французски. Андреа обнял девушку за талию и закрыл глаза, правой рукой медленно повел вниз и прикоснулся ладонью к мягкой круглой попке любимой, целиком сосредоточившись на ощущениях, ему хотелось только одного — чтобы время остановилось, чтобы это сладкое мгновение никогда не кончалось. Спустя минуту он выпустил влажный язычок Анджеллы из своего рта, взял ее за руку и подвел к столу, подвинув стул.

— Спасибо, — произнесла Анджелла тихонько, села, поправила платьице.

Андреа погасил электрический свет и сел рядом. Анджелла взяла вилку, осторожно наколола на нее кусочек ананаса, откусила от него и принялась жевать, неотрывно глядя на Андреа. Он откупорил бутылку с вином, разлил игристую жидкость по двум высоким бокалам. Анджелла осторожно взяла один из них, двумя пальчиками держа за тонкую ножку.

— Тост, — Андреа торжественно поднял бокал. — За самую красивую, умную и удивительную женщину на свете.

Анджелла смущенно улыбнулась.

— Скажешь еще, — тихонько произнесла она.

Они чокнулись, пригубили вино.

— Я даже не представляла себе, что когда-нибудь в моей жизни появится такой мужчина, как ты, — сказала Анджелла каким-то странным тоном.

— Считай, что это тебе маленькая компенсация за все твои лишения, — улыбнулся Андреа.

— Пообещай кое-что… — сказала Анджелла, глядя куда-то в сторону.

— Я весь во внимании, — сказал Андреа.

— Пообещай, что никогда не бросишь меня. Что бы ни произошло… — сказала Анджелла.

— Обещаю, — произнес Андреа. — А ты пообещай, что никогда мне не изменишь…

— Обещаю, — произнесла ласково Анджелла и улыбнулась.

Она облокотилась на стол, подперла подбородок руками. Ее лицо оказалось в десятке сантиметров от его лица, Андреа поддался искушению, чуть наклонился вперед и нежно коснулся губами уголка ее рта.

И тут где-то совсем рядом что-то зажужжало и запиликало. Анджелла вздрогнула от неожиданности.

— Это мой телефон… — будто извиняясь, сказал Андреа, вскочил из-за стола и бросился на кухню. Через некоторое время мелодия гудка прервалась. — Алло…

— Приятель, это я, по поводу мальчика… — это был Льюис. — В общем, Прадт-младший может встретиться с тобой сегодня вечером. Ты как?

— Во сколько? — спросил Андреа.

— Часа через три, у него тут небольшая тусовка с фуршетом подходит к концу, так что думаю — он будет расположен к неформальному разговору, — сказал Льюис.

Андреа глянул на часы.

— Отлично, — сказал он. — Заедешь за мной через три часа, и двинемся.

Он выключил телефон и сунул его в карман брюк.

— И куда это ты, на ночь глядя? — спросила Анджелла.

— По мальчикам, — улыбнулся Андреа.

Ответ привел Анджеллу в замешательство.

— С Прадтом пообщаться, — пояснил Андреа.

— А я? — спросила Анджелла расстроено.

— Я обещаю хранить верность тебе, — улыбнулся Андреа. — Не переживай, это не займет много времени. Придется сорваться через пару часов, но я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Он наклонился и поцеловал свою возлюбленную…


Убравшись на кухне, они прошли в спальню. Анджелла сдернула с кровати шелковое покрывало — постель была уже готова ко сну.

— Тебя что-то беспокоит, малышка? — спросил Андреа, снимая рубашку.

— Да, — ответила девушка коротко, подошла к огромному зеркалу и окинула еще раз взглядом свой вечерний наряд. — Я боюсь, что все это просто сладкий сон и я вот-вот проснусь…

Анджелла расстегнула молнию на спине, платье соскользнуло вниз, обнажив белоснежное нижнее белье, декорированное кружевом — бюстгальтер-балконет и трусики-стринги. Андреа разулся, стянул брюки и сел на кровать, любуясь своей невестой. Анджелла подняла платьице с пола, расправила его и повесила в платяной шкаф, затем повернулась к любимому мужчине. Тот не отрываясь, зачарованно смотрел на девушку — сквозь тоненькую ткань трусиков было отчетливо видно — «там» у нее нет ни волоска.

— Ты такая изящная, — восхищенно произнес он.

Она подошла к нему, присела на край кровати рядом. Андреа принялся гладить ее плечи, массировать ключицы, шею. Анджелла выгнулась дугой от удовольствия, зажмурилась, затем легла на спину, вытянула руки вверх. Андреа принялся гладить ее дрожащий животик, затем провел ладонью по тоненьким трусикам, бережно коснулся кончиком пальца половых губ, медленно провел по ним.

— Мммм… — промурлыкала Анджелла, сладко потягиваясь.

Андреа лег на бок, коснулся губами сквозь прозрачную чашечку лифчика ее сосочка. Анджелла с шумом вздохнула полной грудью. Андреа запустил руки ей под спину, нащупал застежку бюстгальтера и расстегнул ее. Анджелла прикрыла грудь ладонями, медленно убрала с плеч кончиками пальцев тоненькие кружевные бретельки, а затем плавным движением сняла прозрачную сексуальную тряпочку и бережно положила на подушку. Некоторое время Андреа ласкал ее грудь, поглаживая сосочки кончиком пальца, затем принялся массировать их губами. Сначала Анджелла молчала, в тишине было слышно, как бешено бьется ее сердце; через некоторое время она стала тихонько постанывать, запустила ладонь в трусики. Андреа приподнялся и посмотрел на свою любимую — от возбуждения у нее покраснели щечки. Недолго думая, он осторожно, медленно стянул до колен, а затем и вовсе снял с нее стринги, раздвинул ей ноги и коснулся языком ее клитора.

— Милый… — громко, во весь голос простонала Анджелла, выгибаясь колесом от удовольствия. — Дорогой… что же ты… делаешь,… глупыш… любимый… я хочу тебя, слышишь! — не выдержала и закричала она.

Андреа снял с ее ног босоножки, бережно коснулся ладонями ее бедер…


Фон Штернгольдт стоял у окна своего кабинета и курил сигару, нервно заламывая пальцы.

— Мы были у нее на квартире, — сказал Вернер, скромно стоявший позади. — Там никого. Все пусто, там уже несколько дней никто не появлялся. Проверили гостиницы, но на ее документы номеров никто не снимал. Через агентства тоже все глухо — жилье она не нанимала и не приобретала.

— А барон Грейхарт? — спросил префект.

Вернер отрицательно покачал головой.

— Носом землю рой, но найди мне ее… — рассерженно сказал князь.

День 11-ый

02:00

Андреа сидел в кресле у открытого окна, глядел на огни ночного города и курил. Любая биологическая жидкость содержит в себе ДНК ее хозяина, он знал это. И потому для Андреа не стало сюрпризом, что кровь и жидкость влагалищной секреции Анджеллы во время полового акта без труда проникли в его организм, чтобы со временем передать небольшую часть своих свойств его клеткам.

Анджелла заворочалась, перевернулась на спину, оторвала голову от подушки.

— Ты уже приехал? — спросила она сонно.

Андреа не слышал ее. Он не видел ни ночного города, ни этих стен. Перед его глазами стояла одна и та же сцена: полуголый префект, придавив его невесту коленом к кровати, хлещет ее ремнем.

«Я шлюха…» — дрожащим, задыхающимся от слез голоском шепчет Анджелла, а на нее вновь и вновь обрушиваются удары, а она плачет не переставая…

— И ты мне ничего не сказала… — отрешенно произнес, наконец, Андреа.

— А что бы я тебе сказала? — спросила Анджелла жалобно.

— Я бы его убил… не сходя с места… — также произнес Андреа.

— И отправился бы в ссылку, — сказала Анджелла и тяжело вздохнула.

Она села, обхватила ноги и уткнулась носом в коленки. Андреа бросил в пепельницу давно потухшую сигарету. Они молчали. Впрочем, в этой ситуации говорить ничего и не требовалось.

— Как твой ужин с мальчиком? — Анджелла, наконец, нарушила молчание.

— Неплохо, — сказал Андреа. — Парень попался сообразительный, быстро понял все свои перспективы. Советовал мне обратиться к Эмильену Фарлею, это член Верховного Совета и глава Казначейства. Он, кстати, прибудет на следующей неделе, надо бы его выхватить еще до форума и пообщаться…

— А что со мной? — робко спросила Анджелла.

— А с тобой будет возиться Констанс, она обещала уже завтра сводить тебя в салон вечерней моды и подобрать несколько нарядов, не только на свадьбу, но и вообще на выход в свет. Ибо этих выходов у нас будет более чем… и учти, пожалуйста, что каждый такой выход это еще и информационный повод.

— Типа, если о нас не сплетничают — нас как бы и нет? — спросила Анджелла.

— Что-то около того, — ответил Андреа.

Анджелла тяжело вздохнула.

— Давай спать… — предложила она.

День 11-ый

10:00

Она лежала, прижимаясь к его груди, и улыбалась во сне. Андреа нежно поглаживал спину девушки ладонью, запустив руку под шелк пеньюара. За окном ярко светило солнце. Шумел ветер. Внезапно громко запиликал мобильник, нарушая утреннюю тишину. Анджелла открыла глаза, подняла голову, окинула сонным взглядом окружающее пространство.

— Доброе утро, дорогой, — ласково произнесла она.

— Доброе утро, моя малышка, — Андреа дотронулся губами ее щечки.

Анджелла продолжала лежать, не обращая внимания на надрывающийся телефон.

— Почему ты не берешь трубку? — спросил Андреа.

— Это префект, — коротко ответила девушка голосом, полным презрения.

— А может, что-то случилось? — спросил Андреа.

— Это его проблемы, — отмахнулась девушка.

Андреа не выдержал, встал, взял с туалетного столика мобильный телефон и отдал его любимой.

— Да… — Анджелла ответила на вызов.

— Почему так долго берешь трубку? — фон Штернгольдт еле сдерживал гнев.

— Сплю, — ответила Анджелла устало. — Чего тебе нужно?

— Свяжись немедленно с Брантом, он сам тебе все расскажет. Так что не сильно увлекайтесь, — ответил князь и повесил трубку.

— Скотина, — плюнула словом Анджелла и выключила телефон. Потом будто опомнилась, включила и набрала номер своего подчиненного.

Брант был предельно лаконичен — условились, что он заедет за своей начальницей и все детали они обсудят уже в дороге.

— Так значит, этот префект имел неосторожность запасть на мою невесту? — спросил Андреа, одеваясь.

— Что-то около того, — ответила Анджелла, подражая манере любимого, и обиженно надула губки. — Эта сволочь продолжает испытывать свою судьбу на прочность.

Она сняла комбинацию, взяла с изголовья кровати лифчик, застегнула крючок на спине, поднялась с постели и подошла к платяному шкафу. Андреа с интересом наблюдал за действиями любимой. Анджелла вынула свое вчерашнее платье, одевшись, она подошла к зеркалу и критически осмотрела себя со всех сторон. Андреа подошел к ней сзади, обнял за талию, поцеловал в шею.

— У тебя потрясающая кожа, — прошептал он и снова поцеловал ее.

— Ах, милый, я бы с удовольствием понежилась с тобой в постельке, но сегодня у меня, судя по всему, будет дел по горло, — сказала Анджелла грустно. — С моей работой никакой личной жизни не получается.

— Тогда прими душ, а я придумаю нам завтрак, — предложил Андреа. Анджелла согласно кивнула.

11:30

В дверь громко постучали. Анджелла по привычке взяла свой любимый пистолет и отправилась открывать. На пороге стоял Вячеслав Брант. Увидев ее, он изумленно присвистнул.

— Привет, — сказала девушка. — Входи.

Брант вошел, запер за собой дверь.

— Ну, как я выгляжу? — спросила Анджелла, повернулась вполоборота, соблазнительно согнула ножку в колене.

Вячеслав окинул взглядом платье, чулки.

— Знаешь, я бы тебя трахнул, — изрек он глубокомысленно. — Выглядишь просто обалденно.

— Спасибо, — сказала девушка. — Проходи. Можешь не разуваться. Что там такое приключилось, что префект заранее позвонил и предупредил о твоем визите?

Они прошли в столовую.

— Привет, Андреа. Неплохие у вас тут хоромы, как я погляжу, — Брант пожал Грейхарту руку, небрежно скинул свою куртку с плеч и сел за стол. — Префект рвет и мечет. Расхерачил за сегодняшнее утро три фарфоровых вазы. Отрывается на Вернере, на нас срываться не решается.

— Правильно делает, — заметила Анджелла. — А что по существу?

— А по существу у Хорста Дике была любовница, — сказал Брант. — И надо сказать, отношения у них были настолько доверительные, что все свои рабочие документы он держал у нее — видимо, знал, что за ним установлена слежка. Нужно забрать их у бедняжки, и чем быстрее — тем лучше.

— Хорошо, сейчас поедем, — Анджелла допила кофе, бросила в рот конфету и вышла из-за стола.

12:30

Любовницу Дике звали Маргарет Шеффер. Она жила в небольшой аккуратной однокомнатной квартире недалеко от центра города. Ей было 27 лет, она работала секретаршей в небольшой компьютерной фирме. Девушка весьма удивилась, когда на пороге появились три человека, и один из них предъявил удостоверение внутренней службы безопасности «Объединенного медицинского концерна», на который работал Дике. Маргарет Шеффер быстро взяла себя в руки, провела гостей в комнату и предложила кофе с рулетом. Парень с удостоверением и жгучая брюнетка в черном плаще согласились. Маргарет была очень хозяйственной девушкой, поэтому быстро управилась с кофе и теперь сидела на кровати, отвечая на вопросы гостей.

Брант и Анджелла сели в небольшие кресла у стены, Крозье стоял в проходе.

— Маргарет, все это чудесно, кофе просто великолепен, — Брант сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В одной руке он держал небольшую чашечку, в другой — ломтик рулета. — Но пришли мы к Вам не только кофе попить. Хорст держал у Вас документы.

Брант вопросительно посмотрел на девушку.

— Да-да, конечно, — Маргарет вскочила, подбежала к прикроватной тумбочке и принялась рыться в выдвижном ящике. — Он очень переживал, говорил что-то про новые исследования, про свой авторский эксперимент. Боялся, что из его квартиры документы могут выкрасть конкуренты. Вот.

Она протянула Бранту небольшую пластиковую папку. Вячеслав поставил кофе на журнальный столик, сверху положил на чашечку надкусанный ломтик рулета, открыл папку. В папке была подшита толстая кипа листов формата А4, на титульном листе была оттиснута эмблема концерна и заголовок «Хорст Дике; проект 240, повышение иммунного статуса».

— Он говорил, что его лекарство сможет вылечить все болезни, даже рак и СПИД, — сказала Маргарет. — Он очень переживал, говорил, что за ним следят, и вот теперь…

Она расплакалась. Брант продолжал невозмутимо листать бумаги.

— Больше он ничего не говорил? — спросил Вячеслав.

— Нет, — ответила Маргарет, вытирая слезы.

— Что ж, по-видимому, больше нам здесь делать нечего, — Брант захлопнул папку, поднялся. — Спасибо за гостеприимство, мадемуазель Шеффер.

— Подождите, — сказала девушка. — Еще он держал у меня свой пистолет, говорил — мне он нужнее, чем ему…

Она подошла к изголовью кровати, вынула что-то из-под подушки. Анджелла в мгновенье ока оказалась рядом с ней, выдернула оружие из рук Маргарет.

— Это не пистолет, а револьвер, — поправила она, разглядывая оружие. — шестизарядный «Кольт Питон» 357-ого калибра. Одна из тех милых игрушек, с которыми можно охотиться на медведей. — Она отомкнула замок, вынула патроны, затем взвела курок и нажала на спуск. Ударно-спусковой механизм громко хрустнул. — Спусковой механизм надпилен — это чтобы легче срабатывал. К тому же — не взят на предохранитель. Стоило тебе хоть раз неудачно повернуться во сне — и он бы снес тебе голову.

— Ладно, хватит, не нагоняй жути, — сказал Брант, забирая у Анджеллы револьвер и барабан с патронами. — Прощайте, мадемуазель Шеффер.

Вся компания направилась в прихожую.


Анджелла сидела за рулем, облокотившись на баранку. Черный седан «Ауди А8» стоял возле многоэтажной свечки, в которой находилась ее старая квартира.

— Я вот что думаю, — сказала она, наконец. — Дике знал, что за ним следят. Просто так биохимик за такую гаубицу не схватится. Значит, кто-то пронюхал о его эксперименте. Интересно, на что же такое важное он наткнулся? Брант, ты сможешь узнать, над чем работал Дике?

— Проще простого, — Брант сидел на заднем сиденье и игрался «Кольтом» Дике. — Самым сложным будет разобраться во всей этой медицинской херне под названием терминология.

— Надо будет съездить в усадьбу Эрлиха, забрать мой «Кадиллак», — сказала Анджелла. — Заодно проедем по маршруту колонны, осмотрим место, где на нас напали. Крозье, возьми джип с правительственными номерами и езжай сюда, сегодня же займемся этим. Я спинным мозгом чувствую — среди нас завелся крот. И более того — судя по всему, Дике знал, кто это…

Она вылезла из машины и вошла в подъезд. Брант перебрался за руль, бросил револьвер в перчаточный ящик, завел мотор.

— Чтобы попасть в Джи-2, надо быть настоящим профессионалом, лучшим из лучших. А чтобы продержаться там хотя бы неделю, нужно быть полным психом, — сказал Крозье, задумавшись.

— Ты это о чем? — удивился Брант, оглянулся на Виктора.

— Да мой бывший командир из М-6 сказал мне напоследок эти слова, — сказал Крозье. — А мне тут подумалось — неделю в Джи-2 я уже продержался…

— Ну, значит, не маленький ребенок, сам вывод сделаешь, — сказал Брант, снимая машину с ручника и включая передачу.

Седан фыркнул двигателем, развернулся, и выехал из квартала.

День 11-ый

13:40

Анджелла быстро поднялась на этаж и вошла в свою квартиру. Здесь царило запустение пополам с беспорядком. Она прошла в спальню, села на полу и попыталась поддеть ногтями плитку паркета возле стены. Наконец ей это удалось, участок пола размером в половину квадратного метра приподнялся. Девушка отложила квадратную доску в сторону. Тайник был заложен скомканным поролоном. Анджелла развернула поролон и извлекла из тайника два пистолета «Зиг — Зауэр», два пистолета «ФН Файв Севен», два пистолета «Дезерт Игл» и несколько картонных коробок с патронами разных калибров. Затем развернула газету, принялась чистить и смазывать оружие. Когда она уже заканчивала, зазвонил телефон. Звонил Крозье — сказать, что машина подана.

Спустя десять минут Анджелла вышла из подъезда, окинула взглядом двор. Возле угла дома стоял черный «Шевроле Сабарбен» с правительственными номерами. Девушка села в джип. Автомобиль взвыл восьмицилиндровым мотором…


Джип давно выехал из города и теперь плавно катил по загородной трассе.

— Как и просила, — Крозье указал пальцем на перчаточный ящик. Анджелла вынула оттуда небольшой диктофон.

— Запись нашего разговора с Альком, — пояснил Виктор.

Анджелла включила диктофон на воспроизведение. Из динамика раздался приглушенный голос Густава Петера Алька:

— Где Фрэнк? — спросил он звучным тенором.

— За товаром поехал, — отвечал ему Крозье. — Крупная партия прибыла, много людей потребовалось. Меня он за старшего оставил.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил Альк. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

— Ну что ж, — сказал Альк. — Несомненно, Фрэнк поведал Вам о моей скромной персоне. Позвольте представиться! Густав Петер Альк.

— Виктор Крозье, — сухо представился Виктор.

— Джиллиан Бернски, — представилась девушка.

— Теперь, дамы и господа, когда мы знакомы, позвольте перейти к делу.

Альк сухо щёлкнул пальцами.

— Виктор, будьте любезны, укажите любой слиток, — сказал террорист.

Раздался щелчок, обозначивший открывшийся дипломат. Анджелла нажала на ускоренное воспроизведение, диктофон противно зашелестел, перематывая пленку.

— Скажите, Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв?

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — отвечал Крозье.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить Вашу просьбу.

— Благодарю Вас, Виктор, — сказал Альк. — А теперь, не угодно ли Вам показать мне мой товар?

Анджелла остановила воспроизведение, перемотала пленку.

— Скажите, Виктор, а можете ли Вы, то есть Ваша фирма, разумеется, поставить мне под заказ то, без чего невозможен ни один взрыв?

— Радиодетонаторы, часовые механизмы?… — отвечал Крозье.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

Анджелла нажала на «стоп», задумалась.

— Виктор, тебя ничего не смущает? — спросила она спустя некоторое время.

— Нет, — ответил Крозье, сосредоточенно глядя на дорогу. — А должно?

Анджелла снова перемотала пленку, включила диктофон на воспроизведение.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

— Вообще… — замялся Крозье. — Вообще ничего невозможного нет.… Свяжитесь с нами недели через три, мы попытаемся выяснить, насколько возможно удовлетворить вашу просьбу.

Анджелла вновь перемотала пленку, и снова включила воспроизведение.

— Нет, скорее то, что имеет тенденцию взрываться… — уклончиво произнёс Альк.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Анджелла вопросительно посмотрела на Крозье. Тот неотрывно смотрел на дорогу. Девушка вновь перемотала пленку, и, глядя на Крозье, включила воспроизведение.

— Тротил, пластид…

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Диктофон противно запищал перематываемой пленкой, клацнул приводом.

— Нет, мне на ум приходит несколько иное вещество… — Альк помедлил с ответом, и, выдержав паузу, сказал коротко — Уран.

Анджелла вновь надавила пальчиком на кнопку перемотки.

— Уран, — сказал Альк коротко.

Девушка вопросительно посмотрела на Крозье. Некоторое время тот сидел не реагируя. Джип плавно катил по трассе, чуть кренясь в поворотах. Внезапно Виктор включил аварийные огни и остановил автомобиль у обочины.

— Что все это значит? — спросил он.

— Ты все слышал сам, — Анджелла сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди, весьма довольная собой.

— Подожди, я за тобой не успеваю, — сказал Крозье. — Альку был нужен уран. А зачем? Строить атомную электростанцию? Я не улавливаю твоей логики. Не для атомной же бомбы, в конце концов!

— Я понимаю, это звучит нелогично, но… — Анджелла сделала паузу, затем продолжила. — А ты знаешь, что, например, конечным продуктом атомной реакции изотопа урана-235 является плутоний? Хороший материал для оружия массового поражения…

Крозье ошалело смотрел на нее.

— А с таким товаром можно и на мировой оружейный рынок выходить, — усмехнулась Анджелла. — Или, может, он бы стал торговать электроэнергией, производимой его станцией? Что, тоже маловероятно?

— Все, хватит, замолчи! — замахал Крозье руками. — Ты меня окончательно запутала. Что ты хочешь всем этим сказать?

Анджелла достала сигару, прикурила, затянулась. Некоторое время они сидели молча.

— Небольшой экскурс в историю. 6 августа 1945-ого года, — проговорила она с наслаждением. — Тебе ни о чем не говорит эта дата?

Крозье пожал плечами. Он уже ждал всего, чего угодно. Но Анджелла в очередной раз превзошла абсолютно все его ожидания.

— Где-то там в небесах

Опрокинули чашу яда.

На пылающий город

Яд пролился смертельным дождем,

— тихо и с выражением продекламировала девушка. — 6 августа, 1945-ого года, Хиросима. Атомная бомба «Малыш», сброшенная американцами, несла в себе заряд на основе изотопа урана-235. Цепная реакция сровняла с землей японский город Хиросиму.

Крозье изумленно посмотрел на нее. Девушка продолжала курить как ни в чем ни бывало. Крозье облегченно вздохнул.

— Мы вовремя убрали Алька, — сказал он.

— Да, — согласилась Анджелла. — Вот только…

Крозье внимательно посмотрел на нее.

— Вот только если Альк пытался купить у нас уран для атомной бомбы несколько дней назад и потерпел неудачу, то где гарантия, что кому-нибудь из его сотоварищей до сих пор не удалось сделать этого? — спросила Анджелла и выжидающе посмотрела на Крозье.

Виктор ничего ей не ответил. Он выключил аварийный свет, схватился за торчащую из рулевой колонки кочергу селектора коробки передач, с хрустом воткнул переднюю передачу и выехал на трассу. Анджелла вновь перемотала пленку, включила воспроизведение.

— Постойте, а мы с Вами раньше не встречались? — спросил Альк заинтересованным голосом. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Анджелла нажала на «стоп», скрестила руки на груди, задумалась.

— Что-то не так? — насторожился Виктор.

— Да нет, ничего особенного, — сказала Анджелла.

15:00

Тот самый мужчина 45-ти лет, который с таким энтузиазмом проводил Виктора Крозье к деревенскому доктору, сидел теперь в полицейском автомобиле, а Фредерик Форсберг торопливо записывал его показания.

— Значит, их было несколько человек? — спросил он.

— Да — ответил мужчина. — Отвел я их к Райерсону, взял деньги, ну и спать пошел. А через день смотрю — самогон кончается, надо доктора срочно навестить, прихожу — а он уже холодный, застывший весь. Ну, я полицию и вызвал-то.

Приехавшие по вызову мужчины-полицейские осмотрели дом Райерсона, но так ничего и не нашли. Убийца не оставил следов, лишь окровавленную простыню на диване. Закончив работать со свидетелем, Форсберг тщательно перечитал его показания. Затем мысленно прикинул, сколько крови должен был потерять пациент, чтобы так сильно испачкать простыню, и сколько преступникам пришлось проехать с раненым товарищем, чтобы добраться до этой деревушки.

21:55

Они тщательно осмотрели практически каждый метр пути, пройденного колонной. Ни следа. Было ясно, что для такой операции потребовалось много людей, но все было организовано столь быстро и точно, что эта маленькая армия просто не успела наследить. Что еще раз подтвердило догадку Анджеллы — они знали, когда и где проедет колонна, поэтому все свои приготовления осуществляли в самый последний момент.

— Смотри, — Анджелла подошла к краю оврага, присела на корточки, посветила фонариком на почти высохший ручеек. На застывшей от холода глинистой почве четко отпечатались следы широких военных покрышек с грунтозацепами.

Виктор встал рядом, достал фотоаппарат, сфотографировал оставленные автомобилями колеи.

— Было восемь автомобилей, — сделал вывод Крозье, покончив со съемкой. — Судя по глубине следа — машины тяжелые, скорее всего армейские вездеходы.

— Хаммер Н1. Армейский вариант называется М998. У Пентагона был пятнадцатилетний контракт с фирмой АМ GENERAL на поставку этих автомобилей в ряды армии США, — подсказала Анджелла. — Видишь? Ширина колеи практически 2,2 метра, длина автомобиля больше пяти метров, колеса расположены почти по углам кузова — чтобы нельзя было опрокинуть машину. Конечно, они занимали позиции в самую последнюю минуту. У них все было рассчитано заранее, они двигались синхронно с колонной. И ведь такая толпа людей сумела оставаться незамеченной до самого последнего момента. Да, кстати, возьми себе на заметку — когда они шли по нашему с Андреа следу, они прекрасно ориентировались в лесу, мне стоило большого труда запутать их так, чтобы они потеряли след. Вывод — они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта фон Штернгольдта. Так что, у меня действительно паранойя?

— Вот дерьмо! Черт возьми. Вполне оправданно, — согласился Крозье пораженно. — Подозревать можно абсолютно всех, без исключения. — Внезапно его осенило. — Вернер. Он прекрасно видел, что этот путь опасен, но все равно настоял на своем. И он — начальник личной охраны префекта…

Анджелла посмотрела на него, подняв брови.

— Ты знаешь, а это мысль, — произнесла она задумчиво.

День 12-ый

8:20

Он сквозь сон почувствовал аромат свежего кофе, повел носом и проснулся. Комната была залита солнечным светом, за окном шумел, словно потревоженный улей, проснувшийся город. Андреа сел, натянул джинсы, не спеша обулся, поднялся с кровати и только теперь увидел лежащую на постели у изголовья скомканную леопардовую сорочку. Он прошел на кухню и увидел Анджеллу. На ней был короткий красный шелковый халатик, тоненькие прозрачно-черные чулочки с широким кружевом, и строгие вечерние туфельки-лодочки из черной замши на высоких шпильках. Она стояла возле стола и разливала кофе по двум небольшим фарфоровым чашечкам. Рядом лежал пакет со свежими, горячими булочками.

— Доброе утро, — сказал Андреа, любуясь девушкой. — Когда ты успела приехать?

— Привет, любимый, — Анджелла поставила кофейник на стол, подошла к нему, поцеловала в щеку. — В два часа ночи. Я боялась, что разбужу тебя, но ты спал как убитый. Хочешь кофе?

— Конечно, — Андреа обнял Анджеллу, бережно прижал к себе. — Мне было так одиноко, весь день без тебя…

— Мне тоже, — грустно сказала Анджелла.

Они сели за стол. Андреа достал булочку, откусил, пригубил кофе.

— Как у тебя прошел вчерашний день? — спросил он.

— Да как тебе сказать… — задумчиво произнесла Анджелла, попивая кофе. — Вопросов все еще больше, чем ответов. Гораздо больше.

— И ты даже не можешь предположить, кто напал на конвой? — спросил Андреа.

— Нет, — ответила девушка. — Есть кое-какие догадки, — она откусила булочку. — Но это всего лишь догадки, пока что все еще слишком туманно.

— А я вчера ездил к модельеру, — сказал Андреа. — Тебе надо сходить снять мерки.

Анджелла недовольно скривила губы.

— Зря ты так. Констанс сказала, что он один из лучших, — сказал Андреа.

— Прости, я не могу сейчас думать о свадьбе, — сказала Анджелла.

— А тебе и не надо думать. Тебе надо сходить к модельеру, чтобы он снял с тебя мерки, а думать о свадьбе буду я, — сказал Андреа. — И пора бы тебе уже потихоньку завязывать жить этой войной. Скоро у тебя будет совсем другая жизнь.

Анджелла на мгновение закрыла глаза.

— Как тебе сказать? — она вновь взялась за чашечку с кофе, пригубила ее. — Для меня война — смысл существования. Ничего другого я не умею, да и не желаю заниматься чем-то еще.

— Но ведь война не вечна, — сказал Андреа. — Когда-нибудь и она закончится. Что станет с тобой тогда?

Анджелла задумалась, помедлила с ответом. Они молча допили кофе, Андреа убрал со стола, девушка вымыла чашки.

— Когда война окончится — я стану никому не нужной, отходом производства. Надеюсь, я не доживу до окончания войны, — сказала наконец Анджелла, вытирая руки полотенцем. Затем повесила полотенце на крючок, подошла к окну, скрестила руки на груди и окинула взглядом город. — Любите мир как средство к новым войнам! И притом короткий мир — больше, чем долгий. Война и мужество совершили гораздо больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша жалость, но ваша храбрость спасала доселе несчастных! — продекламировала Анджелла вдохновенно.

Андреа удивленно смотрел на нее.

— Ницше, — коротко объяснила Анджелла. — Мой любимый поэт. Но ему не всегда так везло с поклонниками.

9:00

Виктор Крозье вернулся в особняк префекта глубокой ночью. Он первым делом отправился на кухню, взял несколько яблок, груш, слив, бутылку сухого красного вина и отправился в свои покои. Приняв ванну, он поужинал фруктами, выпил полбутылки, лег в постель и уснул крепким сном.

Проснулся Виктор спустя семь часов. Едва он открыл глаза, как вновь вернулись мысли о нападении на конвой и Вернере. За последние почти две недели слишком большой объем информации свалился на голову Крозье. Смерть близкого друга — Дике, охота на Алька, эта ночная перестрелка в подземном переходе, затем нападение на конвой, и вот теперь — крот. Вернер.

Виктор протянул руку, взял с тумбочки пачку сигарет, зажигалку, закурил. Да, Вернер. Все указывает на него. Он знал, когда и где проедет конвой.

Знал, что колонна будет тщательно охраняться и поэтому понадобиться большая команда для такой операции. И он так рьяно настаивал на этом маршруте, что даже проигнорировал доводы двух штурмовиков. Брант — еще куда ни шло, Вернер его видел впервые в жизни, да и кто он такой? Обычный штурмовик, как Бернски или Веймар. А вот Анджелла — командир подразделения, и она в равной с Вернером степени отвечала за колонну. И, несмотря на все ее обоснованные доводы — Вернер ведет конвой по своему маршруту. К засаде.

С другой стороны — какой смысл Вернеру открыто настаивать на своем маршруте? Ведь сразу станет ясно — он привел колонну в ловушку. Выходит, Вернер подставил самого себя? Что-то не то. Не вяжется это как-то. Да, Вернер — крот. Выходит, он по глупости своей раскрыл карты там, в гостиной у Эрлиха, отстаивая свой план. Или он на это и рассчитывает? На то, что все будут думать, что такой шаг лишен всякого смысла, а потому — Вернер ни в чем не виновен?

Крозье затушил недокуренную сигарету в пепельнице, достал новую, закурил.

Дике… Черт с ним, с Вернером. Дике знал, кто работает на два фронта. Но не сказал. Никому. Ни ему, Виктору, ни Анджелле, ни даже префекту фон Штернгольдту. Почему? Не верил. Никому. Значит, крот — далеко не пешка. Кто-то из высшего эшелона.

«Вывод — они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта» — раздался в его голове голос Анджеллы.

«Черт!» — мысленно воскликнул Виктор. — «И все встало на свои места! Вернер — всего лишь пешка на побегушках у фон Штернгольдта! А наш князь, как закулисный кукловод, дергает за ниточки…».

Крозье бросило в жар. Это было уже слишком. Виктор выскочил из постели, принялся в спешке одеваться.

9:59

— Анджи! — позвал он.

Она не откликнулась.

— Анджи! — повторил Андреа настойчиво.

— Мммм… — простонала девушка в ответ.

Она лежала на его груди, спрятавшись под одеялом.

— Ты спишь? — спросил Андреа.

— Угу… — сонно простонала Анджелла.

— Не спи.

— Угу…

— Не спи.

— Угу…

— А если за ухо?

— Угу… ай, больно, пусти…

Андреа вылез из-под одеяла, посмотрел на Анджеллу. Она повернулась на бок и накрыла грудь, оставив спину и плечи открытыми. И смотрела на него своими бездонными влюбленными глазами, как в ту ночь в амбаре.

— Знаешь, кого ты мне сейчас напомнила? — спросил Андреа.

— Кого? — чуть слышно спросила Анджелла.

— Кошечку. Такую очаровательную ухоженную ангорскую кошечку с блестящей шерсткой, — сказал Андреа, провел рукой по подбородку. — Так, я сейчас в ванну — приведу себя в порядок, и поедем к модельеру. Хватит волынку тянуть.

— Глупыш, раньше надо было бриться, — улыбнулась Анджелла. — Всю меня исцарапал. Кактус, — добавила она обиженно.

Андреа взял бритвенные принадлежности и отправился в ванную. Анджелла закрыла глаза, задремала. Громкий стук в дверь оборвал ее сон. Андреа вышел из ванной комнаты, весь в пене для бритья и с опасной бритвой в руке, отправился открывать дверь. На пороге стоял Крозье.

— Привет, — сказал он. — Анджелла дома?

— Да. Привет, Виктор. Проходи, — Андреа отошел в сторону, пропуская гостя.

— Я ожидал увидеть что угодно, но только не это, — Крозье показал пальцем на бритву, которую Андреа продолжал держать в руке.

— Ага, — сказал Андреа. — А я тут, как видишь, бреюсь. Милая! — позвал он. — К тебе Виктор приехал!

Он скрылся за дверью, оставив Виктора в гостиной.

Через минуту из спальни вышла Анджелла, накинув одеяло на голое тело.


— Привет, — сказал Виктор. — Вижу, у вас все хорошо?

— Более чем, — ответила Анджелла, осторожно спускаясь по лестнице, плавно переступая по ступенькам босыми ножками. — Немного раздражения вначале и… вслед за этим большая любовь. Так от трения спички происходит взрыв, — произнесла она с чувством. — Что у тебя приключилось?

— Долгий разговор, — сказал Крозье. — Просто я тут с утра подумал…

— Понятно, — устало произнесла Анджелла. — Пройди, подожди немножко. Сейчас я переоденусь, и мы с тобой поговорим.

— Хорошо, — Виктор прошел в столовую, сел на стул.

«Они что, и на столе „этим“ занимались?» — с некоторым удивлением подумал он, разглядывая разбросанные по полу столовые принадлежности, ломтики хлеба и высыпавшиеся из коробки шоколадные конфеты. Виктор облокотился на стол и тотчас почувствовал, что залез во что-то мокрое, увидел прозрачную лужицу; понюхал свою руку — в ноздри ударил специфичный мягкий дурманящий аромат — да, сомнений не было. Это была жидкость влагалищной секреции. Виктор встал, подошел к рукомойнику, тщательно ополоснул руку горячей водой и вытер посудным полотенцем. После чего вполне обоснованно решил больше ни до чего здесь не дотрагиваться.

Через некоторое время на кухне появилась, цокая высокими шпильками черных замшевых «лодочек», Анджелла в красном трикотажном джемпере с длинными рукавами и черной обтягивающей мини-юбке с разрезами по бокам, сквозь которые было отчетливо видно кружево ажурных чулок. Крозье окинул ее взглядом, покачал головой.

— Ну, что у тебя стряслось? — спросила Анджелла.

Виктор выложил ей все свои соображения.

— Все может быть, — сказала Анджелла, обдумав услышанное. — В любом случае, у нас пока что мало информации. Собери всех, пускай приедут сюда. Займемся реконструкцией нападения на конвой.

Она взяла с рукомойника влажную тряпку и принялась вытирать стол.

День 12-ый

11:03

Фон Штернгольдт пригубил коньяк, затянулся сигарным дымом.

— Значит, он умер в церкви?

— Да, — ответил ван Риберг. — Как обычно в таких случаях, от потери крови. Моя начальница все больше и больше подкапывает под Вашей подчиненной. Боюсь, как бы она не накопала слишком много.

— А разве там есть за что зацепиться? — спросил князь.

— Она беседовала со священником… — сказал Отто.

— С тем самым? — спросил фон Штернгольдт.

— Да, с тем самым, — сказал ван Риберг. — А потом устроила обыск в ЕЕ квартире. И что-то там нашла, что именно — она не сказала. Но это что-то ее серьезно потрясло.

Фон Штернгольдт молчал.

— Да, надо что-то делать с мисс Ричардс, — сказал он наконец, и залпом допил коньяк. — Она прямо-таки собралась похоронить всю нашу ячейку в этой префектуре. Ладно, иди. Продолжай работать.

— Хорошо, — Отто кивнул, сунул руку в карман, и вынул оттуда сжатый кулак.

— Это Вам. Этот подарок так неосмотрительно оставил кто-то из Ваших подчиненных в том самом подземном переходе…

Фон Штернгольдт, недоумевая, подставил ладонь. Ван Риберг разжал кулак, раздался тихий металлический звон. Князь поднес ладонь к носу. Это были стреляные гильзы…

Ван Риберг вылез из лимузина, забрал у Альфана свой служебный пистолет, и вышел из переулка. Личный телохранитель префекта сел в «Линкольн».

— Ну что? — спросил префект.

— Ван Риберг чист, — сказал Альфан. — Есть пара мелких огрехов в работе — но кто не совершает ошибок? В целом очень благоприятная картина. Вполне надежно. Было бы хуже, если бы не было этих мелких досадных ошибок. А так — я лично не нашел повода придраться.

Князь показал ему стреляные гильзы. Альфан взял одну кончиками пальцев, повертел перед глазами.

— 5,7×28 миллиметров, «Фабрик Националь», — резюмировал он, осмотрев стальной цилиндр со всех сторон. — Сколько там всего гильз?

— Семь, — ответил князь сухо.

— Совпадает с отчетом Крозье, — кивнул Альфан. — Семь выстрелов — семь гильз. Я думаю, вы зря подозреваете ван Риберга, он здорово подставлялся, когда прятал эти улики. Ведь это — прямое доказательство того, что в перестрелке в подземном переходе участвовал еще один человек…

— Да, Симон, ты не зря ешь свой хлеб… — облегченно вздохнул фон Штернгольдт.

11:00

Расстелив на столе карту и отметив на ней маршрут колонны и место нападения, Анджелла заварила кофе, достала коньяк и сигары. Крозье нарезал ломтиками яблоки, персики, выложил их на блюдо. Через некоторое время в дверь постучали. Анджелла, по своему обыкновению, взяла «Кольт» и отправилась открывать. На пороге стояли Брант, Веймар и Бернски. Поздоровавшись с хозяйкой, они прошли в столовую.

— Итак, — Анджелла склонилась над картой. — Что у нас есть? Колонна выходит из особняка Эрлиха. Спустя четыре с половиной часа конвой обстреливают из гранатометов. — Она оглядела присутствующих. — Кто-то заранее узнал и время, и маршрут проезда конвоя. И организовал покушение. Кому это надо было — думаю, всем и так ясно. Ну что ж, Виктор, поупражняйся в ораторском искусстве.

Она отошла от карты, встала у стены, прижавшись к Андреа. Крозье кашлянул в кулак, встал во главе стола, хлебнул кофе.

— Ситуация выглядит очень напряженно, — произнес он. — Осмотрев с Анджеллой место нападения на колонну и проехав по всему маршруту, мы пришли к очень интересному выводу. Эти ребята явно занимали позиции в самую последнюю минуту. У них все было рассчитано заранее, они двигались синхронно с колонной.

Мы обнаружили следы восьми тяжелых внедорожников, предположительно американские Хаммер Н1. Но, скорее всего, их было примерно в два раза больше. Это указывает на то, что к операции привлекалось не меньше пяти десятков человек, или около того. При этом, как подметила Анджелла — Крозье кивнул в сторону девушки — такая толпа людей сумела оставаться незамеченной до самого последнего момента. Они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит — у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта фон Штернгольдта.

Вернер. Начальник личной охраны князя. Он выбрал маршрут для колонны, и он же настаивал на нем, когда Анджелла указала ему слабые места. Вместе с тем, зачем Вернеру так явно раскрываться? Хотя, может быть, он именно на это и рассчитывал?

А теперь Дике. Он знал, кто работает на два фронта. Но не сказал. Никому. Почему? Потому что никому не верил. Значит, крот — далеко не пешка. Кто-то из высшего эшелона. Кто? А если Вернер действовал по прямому приказу фон Штернгольдта? Ведь информация ушла из княжеского поместья.

Таким образом, мы не можем на данном этапе сказать однозначно, кто работает на ту сторону. Но если крот — фон Штернгольдт, то все идеально ложится на свои места. И утечка информации, и — надо заметить, Дике знал, что в ячейке завелся крот, и даже знал, кто это. И фон Штернгольдт отдал приказ ликвидировать его. Такие дела, — закончил свою речь Крозье.

Анджелла похлопала в ладоши.

— Бля, — сказал Брант. — Вот ведь погано.

— Да, — согласился Веймар. — Есть над чем поразмыслить. Кротом может быть и Альфан, у него есть возможность отслеживать действия князя, в том числе все его контакты, звонки, корреспонденцию…

— Правильно мыслишь, — подметила Анджелла.

— Да примитивно все это. Крот — князь-префект? Он же под колпаком у Собственной Безопасности, они знают даже, сколько раз он за день в туалет сходил. Не то, что работа на два фронта, — сказал Веймар.

— Да у нас все примитивно. Даже заборы до сих пор строим дедовским способом — сначала пишем слово «хуй», потом к нему приколачиваем доски. Предлагаю сделать небольшой перерыв, — махнул рукой Брант. — Чувствую, сейчас у всех головы закипят. Пойдемте, погуляем, просвежимся. Может, еще что-нибудь придумаем.

— Идите, — сказала Анджелла, достала сигару. — Джиллиан, пойдем в библиотеку. У меня есть кое-что для тебя.


Бернски вошла в просторный зал, закрыла за собой дверь. Анджелла расположилась в кожаном кресле, прикурила сигару, затянулась, выпустила струйку сладкого ароматного сизого дыма. Джиллиан встала рядом, скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на свою начальницу.

— За два дня до нашей операции по ликвидации Алька, в Варшаве спецподразделение Эль-9 штурмовало квартиру Альфреда Химмеля. Сам Химмель и двое его людей погибли в перестрелке. Альк об этом, естественно, знал. И мог вполне обоснованно предположить, что и к нему подобрались вплотную, — сказала Анджелла.

— И что? — спросила Бернски.

Анджелла взяла с журнального столика диктофон, включила.

— Постойте, а мы с вами раньше не встречались? — спросил Альк заинтересованным голосом. — Вы случайно не из Польши?

— Я француз, — коротко ответил Крозье. — С Лазурного Берега.

— Весьма интересно, — сказал Альк. — Но я адресовал свой вопрос Вашей спутнице.

— Я из Праги, — ответила Бернски. — Из семьи Альфреда Химмеля.

— Я имел честь познакомиться с ним пару лет назад в Вене, — ответил террорист. — Скажите, кем Вам приходится Альфред Химмель?

— Это мой дядя, — ответила Джиллиан.

Анджелла остановила воспроизведение.

— Альк и Химмель были не просто компаньонами. Они поддерживали очень тесные дружеские отношения друг с другом. И, конечно же, Альк прекрасно знал, что ни братьев, ни сестер у Химмеля нет. А значит, не может быть и племянницы, — произнесла она, небрежно стряхнула пепел с кончика сигары и вновь затянулась.

Бернски стояла, понуро опустив голову, и молчала.

— За то, что не растерялась, нашлась что соврать — ставлю твердую пятерку, молодец, — сказала Анджелла назидательным тоном. — А вот за легенду — единицу. Когда Альк поднимал с пола пулю, он уже знал, что за всем этим стоим мы с Фергюссоном. И он мысленно уже был готов к бегству. И эту сценку с пулей разыграл специально — чтобы красиво уйти. Вот где видно настоящего профессионала.

Бернски подняла голову, посмотрела на свою начальницу.

— Так ты что, не ругаешь меня? — спросила Джиллиан удивленно.

— Нет. А за что? — удивилась Анджелла. — Поставленная задача выполнена. Альк мертв, его организация разрушена. Единственное, что омрачило всю картину — ваша с Веймаром недоработка по штурму логова Алька. Если бы вы там не наплевали на все и вся — было бы вообще замечательно.

Анджелла раздавила окурок в пепельнице, поднялась и вышла из комнаты. Бернски некоторое время стояла и глядела то на пустое кресло, то на оставленный диктофон, затем вынула пачку сигарет и закурила.


Анджелла вошла в спальню, села на краешек своего королевского ложа, закинула ногу на ногу, задумалась. Мысль постоянно ускользала, не давала облачить себя в определенную форму. Андреа зашел и закрыл за собой дверь.

— Я не помешаю? — спросил он.

— Ну что ты, любимый, — улыбнулась Анджелла, оторвавшись от своих размышлений.

Андреа сел рядом.

— Тебе очень идут мини, — заметил он. — У тебя такие красивые ножки…

— Спасибо, — улыбнулась Анджелла. — Я люблю тебя.

Она обхватила руками его шею, поцеловала в щеку. Андреа положил ладонь на бедро девушки, медленно провел вверх, под юбку. Анджелла выпустила его из своих объятий, сняла с себя джемпер, небрежно бросила его на постель. Под ним оказался черный кружевной бюстгальтер на косточках. Девушка медленно сняла одну за другой тоненькие бретельки с плеч. Андреа положил Анджеллу животом на постель, задрал ее юбку, запустил ладонь в ее трусики. Девушка сладко застонала. Почувствовав на кончиках пальцев влагу, он стянул ее черные кружевные стринги до колен. Анджелла выгнулась дугой, приподнимая свою попку. Андреа снял джинсы, взял ее за бедра, провел пальцем по преддверию влагалища, затем резко дернулся вперед. Анджелла громко вскрикнула.

— Малышка, тебе больно? — спросил Андреа испуганно.

— Ну что ты… милый мой… любимый мой… — прошептала Анджелла, задыхаясь, дрожа мелкой дрожью, выгибая спинку; судорожно сжимая складки белой ткани, комкая своими тонкими изящными пальчиками простынь. — Мне хорошо, слышишь? Мне очень хорошо с тобой…


Дверь открылась, и в квартиру вошли, оживленно о чем-то беседуя, Веймар, Брант и Крозье. Они прошли на кухню, выгрузили из двух пакетов восемь бутылок пива и пакет с сушеной кальмарной стружкой, сели.

— А где Анджелла? — спросил Брант.

— Она там. В комнате. С Андреа, — сказала, краснея, Бернски.

— Пойду, позову, — Веймар поднялся из-за стола.

— А ну назад! — распорядился Брант.

Веймар вопросительно посмотрел на него. Вячеслав приложил палец к губам в знак молчания. Только теперь остальные услышали звучащие все громче и громче протяжные женские стоны, доносящиеся из спальни наверху. Бернски покраснела еще больше.

— Завидую Андреа, — сказал Брант задумчиво, открыл пиво. — Такие женщины — одна на миллион. А то и на миллиард. Вот где происхождение соответствует на все сто воспитанию.

— А она что, из аристократов? — спросила Бернски.

— О, даже не представляешь, насколько из аристократов, — ответил Брант. — Она свою родословную до восьмого колена знает. А ты?

Бернски побелела от злости.

— Молодец, Брант! — воскликнула она. — А я, значит, дворняжка безродная!

Джиллиан выскочила из-за стола, бросилась в туалет.

— Чего это она? — удивился Брант. — Месячные, что ли?

— Зря ты ее так, — сказал Веймар.

Щелкнула дверь, и на кухню вошел Андреа. На руках он нес Анджеллу. Андреа сел на табуретку, посадил девушку к себе на колени поудобней. Щечки Анджеллы горели румянцем.

— Вячеслав, там в холодильнике красное вино было — налей бокальчик, пожалуйста, — попросил Андреа.

Брант вынул бутылку, наполнил высокий бокал, протянул его Андреа. Тот осторожно поднес его к губам Анджеллы, наклонил. Девушка мелкими глоточками выпила вино, поцеловала любимого в щеку. Андреа поставил бокал на стол.

— Свежих мыслей ни у кого нет? — спросил Веймар.

Некоторое время все молчали.

— Я даже не знаю, как это назвать, — сказала на удивленье тихо Анджелла.

— Скажи как есть, — хмыкнул Брант, попивая пиво.

— Вы будете смеяться, — сказала Анджелла, несколько смутившись. — Да, пожалуй. Моя интуиция мне подсказывает, что мишенью для нападавших были не гости префекта из Европы.

— А кто? — удивился Веймар.

Все изумленно уставились на Анджеллу.

— Первый выстрел был сделан по головной машине, — сказала девушка также тихо. — В ней находились люди Вернера, двое из них погибли. Следующий выстрел был сделан по замыкающей машине. Андреа оказался в ней совершенно случайно, по моей вине, я не захотела отпускать его от себя. Хотела побыть рядом с ним подольше. Это называется «человеческий фактор», предугадать это абсолютно невозможно. В обоих случаях мишенями служили машины с охраной. Если бы они хотели достать гостей префекта — стреляли бы по «Линкольну» с самого начала. Но они стреляли по эскортным «Шевроле». Какой смысл? Зачем пытаться убрать охрану? Только зря обнаруживать себя.


— Кому же это мы так помешали? — спросил Брант.

— Вот и я хочу это узнать, — сказала Анджелла. — Хотя, в принципе, и так понятно.

— А если связать все это с нашими размышлениями о кротах? — спросил Веймар. — Фон Штернгольдту кажется, что мы начали о чем-то догадываться, и он решает убрать всю команду разом?

— Не знаю, не знаю, — сказал Брант. — На тот момент у нас еще не было оснований подозревать кого-то в предательстве.

— А префекту-то об этом откуда узнать? Разве только фон Штернгольдт боялся, что Дике выдал перед смертью имя этой двуличной твари; его имя, — сказал Крозье задумчиво. — Тогда получается, что он сначала убирает Дике, потом ликвидирует всех нас. Прячет концы в воду.

— Да бред все это, — сказала Анджелла, нахмурившись. — Фон Штернгольдт прекрасно знает о моем уровне подготовки; знает, что именно к таким ситуациям меня и готовили, он никогда на такой шаг не пойдет.

— Да мало ли, — сказал Веймар.

— Анджелла права, это лишено всякой логики — атаковать с той стороны, откуда мы постоянно ждем нападения, — сказал Брант. — Фон Штернгольдт, конечно, идиот, но — не до такой степени. Хотя — кто его знает… — усмехнулся он напоследок.

— Ладно, — Крозье поднялся из-за стола. — Пока это все — гадание на кофейной гуще. Вы как хотите, а я поеду в особняк, как следует высплюсь. Меня до сих пор в сон кидает.

— Проваливай, — махнул рукой Брант. — И мы пойдем.

Он заговорщицки подмигнул Андреа. Анджелла сжала кулак и показала Вячеславу отогнутый средний палец, обняла своего возлюбленного за шею, поцеловала по-французски. Довольно посмеиваясь, Брант вышел вслед за остальными штурмовиками вон.


— Вячеслав, Виктор! — окликнул Андреа, когда они уже вышли на лестничную клетку.

— Да, Андреа.

Брант остановился, подождал его.

— Парни, я на 90 процентов уверен, крот — именно фон Штернгольдт, — сказал, понизив голос, барон Грейхарт, догнав их.

— А Анджелла так не думает, — сказал Брант. — И знаешь, я с ней согласен. Ну, сам посуди, на кой ему все это? Пошли, чего мы стоим?

Они вместе стали спускаться по ступеням.

— Фон Штернгольдт все пытается добиться Анджеллы, — сказал Андреа. — Я вам скажу одну вещь, но она останется только между нами. Он пытался изнасиловать ее. Но не смог, и выместил на ней всю свою злость — избил ее. Мою Анджеллу…

В этом месте Андреа стиснул рукой лакированный деревянный поручень, и Виктору даже показалось, что дерево под его хваткой тихонько затрещало.

Брант остановился, удивленно посмотрел на него.

— А ты прав, — сказал он потрясенно. — Естественно, она теперь не посмеет и косо глянуть на него — случись что, это будет выглядеть, как месть с ее стороны.

Крозье и Андреа переглянулись.

— Вот ведь дерьмо, — сказал Виктор раздраженно. — И Дике молчал — понял, что мы приехали по его душу, по приказу фон Штернгольдта; боялся, что мы тоже работаем на ту сторону, потому и промолчал.

11:32

Мартин Ильм окончил медицинский университет восемь лет назад. Его всегда привлекала судебная медицинская экспертиза. Вот и теперь он обследовал тело деревенского врача, зверски зарезанного несколько дней назад. Фредерик Форсберг сидел на стуле рядом с операционным столом и пил кофе.

— Удар был нанесен очень профессионально, — с легкой ноткой зависти в голосе прокомментировал Ильм, привычно орудуя скальпелем. — Точно между ребер, в левый желудочек. Поэтому он потерял так много крови.

Громко чмокнув под нажимом скальпеля, лопнула кистозная почка, брызнув светло-зеленым гноем.

— Обалдеть! — сказал, обрадовавшись, Ильм, осматривая внутренне ее содержание. — Что же он такое пил? — он щелкнул пальцами. — Официант, мне того же!

Форсберг поперхнулся кофе.

Мартин принялся старательно вырезать скальпелем фиброзную ткань.

— Это мы отправим в Сочельник ребятам из гистологии, — произнес он с любовью, осторожно подцепил пинцетом небольшой лоскут ткани и положил его в стеклянную колбу.

— Слушай, Мартин, а ты фотографией еще увлекаешься? — спросил Форсберг как бы невзначай.

— Ну да, а в чем дело? Нужно сфотографировать какую-нибудь дамочку в стиле «ню»? — ухмыльнулся Ильм.

— Нет, Эмма… — начал Форсберг.

— Эмму сфотографировать в стиле «ню»? — перебил Мартин. — Ну, только если она готова оплатить натурой.

— Нет, Эмме нужно установить, когда точно была сделана одна фотография, — сказал Форсберг. — Ты к ней на досуге зайди, поговори об этом. Только не распространяйся потом про мою просьбу. Даже ее ребятам. Никому. Ясно?

— Конечно, ясно, — сказал Ильм, продолжая кромсать мертвую плоть. — А вот этот кусочек можно в кастрюльку — и на стол…

Форсберг хотел добавить что-то еще, но его отвлек зазвонивший телефон. Проворно выхватив трубку, он ответил на вызов.

— Да… да, я. Что? Хорошо, я выезжаю.

День 12-ый

15:00

«Форд» Фредерика Форсберга катил по загородной дороге. Перед глазами старшего следователя стояла одна и та же картинка — оцепленная пустошь, сложенные в ряд черные целлофановые мешки с трупами, снег покрыт черными же пятнами спекшейся крови. Покосившаяся избушка без одной стены, с полуобвалившейся крышей. Джип «Тойота Лэнд Крузер», расстрелянный из крупнокалиберного пулемета, с выбитыми стеклами, изрешеченными боками. И в трех десятках метров от водонапорной башни — труп Густава Петера Алька. От одного воспоминания об этом зрелище Форсберга передернуло — он отчетливо видел разбросанные на пять метров вокруг экспансивными пулями внутренности террориста № 1 в Европе.

— Сначала наркоторговцы и рэкетиры Марко и Сантино Сальвадоре. Потом банда грабителей в подземном переходе. Мелкий наркодилер в церкви. Банда торговцев оружием. А теперь волей ее у нас зажмурились Густав Петер Альк собственной персоной и десяток его отборнейших головорезов, — сказал после долгих раздумий Форсберг сидящему на пассажирском сиденье ван Рибергу. — Знаешь, а мне начинает нравиться эта ваша подруга…

Некоторое время они ехали молча. Внезапно Форсберг остановил машину, выскочил из салона, прошелся взад-вперед по обочине, остановился у капота «Форда» и закурил. Отто вылез из автомобиля, подошел к нему.

— Не говори ничего! Я все понял! — сказал Форсберг.

Ван Риберг удивленно уставился на него.

— Все, вот теперь мне все предельно ясно! — сказал следователь, затягиваясь.

— Черт возьми! И ведь все перепробовали — и ужесточать уголовный кодекс, и амнистии, и суды присяжных — все! И ничего не помогло, ничегошеньки! И тогда пошли на крайние меры, да? Это ведь по-своему грандиозно! Ввести планомерный отстрел подобной швали! И вот — утрируя — появляется национальная угроза вроде Густава Петера Алька — и вы идете на переговоры, тянете время, а потом раз! — и вся банда Алька вместе с вожаком порублена в кровавый фарш; а ребята из Интерпола идут по следу неизвестных мстителей и зачищают следы, да? Ведь и так видно — не одна была здесь ваша «знакомая», а с целым взводом! И много у вас таких команд?

— Дурак ты, Форсберг, — тяжело вздохнул ван Риберг. — Бросай смотреть ящик для идиотов. И вообще. Тебе в отпуск надо.

Отто покачал головой и сел в машину. Форсберг еще некоторое время курил, пытаясь привести в порядок свои нервы, затем выбросил бычок и сел за руль.

Ван Риберг набросил на плечо ремень безопасности.


— Кстати, про знакомую, — добавил он как бы невзначай. — Ты еще забыл упомянуть некоего ван Вейдена, убиенного ею несколько лет назад.

— А это что за птица? — спросил Форсберг, заводя мотор.

— Как выяснилось позже, он был главным бухгалтером Алька, так скажем… — ответил ван Риберг.

17:55

Эмма Ричардс вышла из квартиры Мартина Ильма, спустилась по лестнице. Анализ фотографии ничего не дал — наоборот, появилось еще больше вопросов. Она вышла на улицу и медленно побрела к станции метро. Рядом с ней остановился серый «Форд», посигналил. Девушка села в машину.

— Тебя подвезти? — спросил Форсберг.

— Хорошо бы, — сказала Эмма. — Я тут квартиру снимаю, тут совсем недалеко…

«Форд» въехал в узкий проулок с односторонним движением.

— Как там Мартин? — спросил следователь, поворачивая руль.

Седан миновал пару домов, свернул на широкий проспект и вклинился в поток машин, стоящих в заторе.

— Нормально, — ответила Эмма. — Все шутит.

— А что с той твоей фотографией? — спросил Форсберг, устало глядя на дорогу.

— Смотри, — Эмма дала ему снимок.

Форсберг взял фото, повертел в руках.

— Эта девушка на снимке, — подсказала Эмма. — Она один в один совпадает с той женщиной на видеопленке, которая убила Марко и Сантино Сальвадоре.

— Ну и что? — спросил Форсберг, отдавая ей фото. — Можно сделать качественный фоторобот.

— Дело не в этом, — сказала Эмма, пряча снимок в сумочку. — Мартин провел анализ этой фотографии. Ей сорок лет.

— Сколько?! — не поверил своим ушам Форсберг.

— Сорок. Или около того, плюс-минус полтора-два года, — сказала Эмма. — Я сама никак не могу понять, что все это означает. Но это факт, Ильм несколько раз проверял результаты анализа.

— Да не может этого быть. Где-то облажался наш Мартин. А впрочем, дай-ка мне ее, я попробую через наших экспертов прогнать, может хоть они что умное скажут, — сказал Форсберг. — Кстати, а ты помнишь того нашего наркодилера?

— Это которого? — спросила Эмма.

— Того, что в церкви кровью истек, — сказал Форсберг. — Я говорил с экспертами, гемофилию они исключили — парень был абсолютно здоров.

— Тогда как объяснить его смерть? — спросила Ричардс.

— Наши ребята склоняются к варианту, что это был какой-то натуральный антикоагулянт, либо синтетический, но идентичный натуральному, — ответил Форсберг. — Поэтому в его крови не найдено никаких следов. Вот только есть одна неувязка…

— Какая? — спросила Эмма.

— Они так и не нашли на теле следов инъекции. Разве что кроме тех, что на шее погибшего, — сказал Форсберг. — Вот ведь интересное дело с этой вашей приятельницей. Вроде, разрешается одна загадка — а взамен появляются еще как минимум две…. А, черт, как достали меня эти пробки!

Он включил сирену, проблесковый маячок, выехал на тротуар и помчал вдоль проспекта, обгоняя застывшие автомобили.

19:00

— Ты хотел меня видеть? — Отто ВанРиберг вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Да, проходи, присаживайся, — Фредерик Форсберг неотрывно читал какие-то бумаги. Рядом лежала толстая картонная папка.

Ван Риберг сел за стол, достал сигареты, закурил.

— Отто, скажи, тебе говорит о чем-нибудь имя Бернар фон Штернгольдт? — спросил Форсберг, все также неотрывно вчитываясь в напечатанные мелким шрифтом слова на бумаге.

— Впервые слышу, — сказал Отто, затягиваясь. — Еврей? Сумасшедший еврей с пулеметом крупного калибра?

— Нет, тут все гораздо интереснее, — сказал Форсберг, перелистывая бумаги.

— А где же… а, вот где! Нашел.

Он вынул из вороха бумаг одну.

— Значит, Бернар фон Штернгольдт, потомственный аристократ, владеет брокерской конторой, сетью ресторанов; и кроме всего прочего — один из совладельцев «Vereinigten Medizinischen Konzern», на который работал ныне покойный Хорст Дике. Его убила ваша «знакомая». Так? — спросил Форсберг.

— Ну да, — согласился ван Риберг. — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

— У него были проблемы с Марко Сальвадоре, — сказал Форсберг. — Сначала они не поделили ресторанный бизнес, долго судились из-за якобы «недобросовестной конкуренции», а потом Сальвадоре взял в одном из банков, соучредителем которого был фон Штернгольдт, кредит на очень кругленькую — даже в масштабах такого крупного бизнеса — сумму. И долго тянул с возвращением. А потом якобы — информация еще не подтверждена, но это только вопрос времени — занял денег лично у фон Штернгольдта. И тот, по истечении срока погашения долга, отдал приказ его убрать. И это отразилось на видеопленке камеры слежения в ресторане Сальвадоре. А знаешь, кто исполнил приговор нашего князя?

— Наша знакомая, — сказал ван Риберг. — Фред, не юли. Говори по существу.

— Мы составили фоторобот вашей киллершы, дали в телеэфир, — сказал Форсберг, переведя дыхание. — На, прочитай.

Он протянул ван Рибергу распечатку. Тот взял в руки листок бумаги, повертел, вчитался в слова, нахмурился.

— Что это за бред? — спросил Отто, отложив бумагу в сторону.

— Свидетельские показания, — ответил Форсберг. — Маргарет Шеффер, любовница — теперь уже бывшая — Хорста Дике. Она позвонила через час после того, как мы выпустили фоторобот в эфир. Ваша «знакомая» приходила к ней в компании двух дюжих парней. Они оказались из — знаешь, откуда?

Форсберг подался всем телом вперед, впился взглядом в ван Риберга.

— Ну? — ван Риберг вопросительно посмотрел на друга.

— Из внутренней службы безопасности того самого «Объединенного медицинского концерна»! — выпалил залпом Форсберг. — И интересовали их какие-то рабочие документы Дике, которые тот боялся держать и у себя на работе, и в собственной квартире, поэтому хранил у любовницы. Ну, каково?

— Ни хера себе… — произнес Отто потрясенно.

— Да, такие пироги, — согласился Форсберг. — Послезавтра фон Штернгольдт дает в своем поместье бал, пригласил кучу влиятельных бизнесменов. Я бы очень хотел там побывать. Помоги другу, устрой это?

— Почему я? — спросил ван Риберг.

— Потому что все мои просьбы выделить мне приглашение на эту закрытую вечеринку они переводят на вмешательство полиции в частную жизнь, — ответил разгневанно Форсберг. — А конфликтовать с Интерполом не решатся, я так думаю.

— Хорошо, я попробую что-нибудь сделать, — сказал ван Риберг, вставая из-за стола. — Но пойдем вместе. Чтобы ты меня не опозорил.

Он похабно подмигнул Форсбергу и вышел.

20:00

— Что ж, если господину старшему следователю так хочется посетить наше скромное мероприятие, то я думаю, будет вполне уместно удовлетворить его просьбу. Завтра Альфан соизволит передать тебе приглашение на две персоны, — фон Штернгольдт затянулся, положил докуренную сигару в пепельницу.

Черный лимузин как обычно стоял в переулке меж двух старых обветшалых панельных коробок.

Ван Риберг кивнул, вылез из машины, по обыкновению забрал свой служебный пистолет у Альфана и пошел прочь. Телохранитель префекта залез в «Линкольн», автомобиль тронулся с места.


— Слишком много знает этот наш Форсберг. Чувствую, доставит он нам хлопот еще больше. Не остановится, — сказал фон Штернгольдт. — Убрать его.

— Прямо сейчас? — спросил Альфан безразлично.

Фон Штернгольдт повременил с ответом, взвешивая в уме все возможные варианты развития событий.

— Нет, сейчас, пожалуй, не стоит, — сказал князь, наконец. — Дождемся бала. Пускай приходит, я хочу поглядеть на него. На балу решимся.

День 13-ый

9:00

Громко, противно задребезжал звонком старый телефон.

— Старший следователь Форсберг!

— Старина, пляши! — Раздался в трубке радостный голос ван Риберга. — Есть приглашение на две персоны, на бал у князя Тьмы, то есть у князя фон Штернгольдта. Так что будет у тебя шанс закадрить себе молоденькую миллионершу.

— Отто, откуда? — удивился Форсберг.

— Надавил на него, — сказал ван Риберг. — Я ему предложил подробный аудит его налоговых деклараций за последние десять лет провести. Он понял, что ему приглашение обойдется гораздо дешевле, потому что две персоны на фуршете не съедят и на миллионную долю того, что он отмыл за все эти годы. Так что иди выбирать смокинг, дружище.

— Вот так сразу и смокинг? — удивился Форсберг.

— Конечно, — сказал ван Риберг. — У них дресс-код, и кстати, пушку свою не бери с собой, а то там охрана сильно занервничает.

— Хорошо, — сказал Форсберг. — Ну, бывай, до встречи.

Он положил трубку.

9:01

Черный «Кадиллак Эскалад» бесцеремонно въехал на тротуар, чуть прокатился по инерции и замер у старинного дома постройки прошлого века. Анджелла и Андреа вылезли из машины и медленно поднялись по ступенькам, ведущим ко входу в салон свадебного и вечернего платья.

— А вот и мои влюбленные! — Констанс сидела в просторном холле, обложившись каталогами платьев. — Идите сюда, Анджелла, я покажу Вам несколько вариантов, которые мне показались интересными.

Анджелла повесила плащ на вешалку и села рядом с графиней.

— Не то, — сказала она, торопливо перебирая страницы каталога и отвергая одно за другим предложенные платья. — Тоже не то. А это кошмар какой-то. В этом я буду похожа на летучую мышь. А это какое-то мрачное. А это вообще безвкусица.

— Да, Анджелла, угодить Вам достаточно трудно, — тяжело вздохнула Констанс.

— И это все при том, что я привез ее сюда только с третьего захода… — заметил Андреа как бы мимоходом.

— А это что? — взгляд Анджеллы упал на короткое платье кремового цвета с открытыми плечами, на корсете и с отделанной вставками из тюля юбкой.

— А что, очень мило! — сказала Констанс. — У Вас замечательный вкус. Ну что, начинаем?

Анджелла кивнула. Констанс отошла куда-то и вскоре вернулась в сопровождении хозяина салона и двух портних.

— У нас есть уже готовое платье, мы только подгоним его по фигуре, — говорил модельер. — Также мы можем предложить Вам нашего стилиста, он поможет подчеркнуть Ваш неповторимый образ.

Портные принялись снимать мерки с Анджеллы. Хозяин салона тем временем запер дверь и повесил табличку «закрыто». Андреа сел на кушетку.

— Надеюсь, мы успеем приготовиться к балу, — сказал он.

— Не волнуйся, я все рассчитала, — ответила Констанс.

— Устраивайтесь, как вам удобно, я распоряжусь, чтобы подали кофе, — хозяин салона был сама любезность.

— Да, это будет очень кстати! — согласилась Констанс. — Ты ничего не слышишь?

Андреа напряг слух. В дверь кто-то долго и упорно колотил ногами. Судя по звукам, этот кто-то носил армейские ботинки.

— Кто это к нам ломится? — спросила Анджелла встревожено.

— Не знаю, — Андреа пожал плечами.

Грохот не утихал.

— Пойду, разберусь, — Анджелла высвободилась из цепких рук портнихи, натянула джемпер, взяла пистолет и пошла встречать столь наглого незваного гостя..

Стоило ей открыть, как в салон влетел разъяренный Вячеслав Брант, захлопнул за собой дверь и ткнул в лицо девушки изорванный листок бумаги.

— Ты совсем охерела?! — закричал он на девушку.

Анджелла развернула комок — это был фоторобот. Ее фоторобот. А под ним — мелким шрифтом слова…

«Массовое убийство… вооружена и опасна… вознаграждение за любую достоверную информацию о ее местонахождении…»

— Они по всему городу расклеены, — сказал Брант. — А ты по салонам шляешься. Тебе сейчас вообще противопоказано на улицу высовываться. Вот замнет фон Штернгольдт всю эту шумиху — тогда и вылезешь, а пока залегай на дно и будь тише воды, ниже травы.

— Успокойся, Вячеслав, — Анджелла отдала ему бумагу. — По этому фотороботу опознать меня почти невозможно. Да и по приметам я тоже не слишком подхожу. Просто нужно будет гардероб сменить на время. И машину.

— Ты так думаешь? — спросил Брант.

Анджелла кивнула.

— В любом случае, я бы на твоем месте бы поостерегся, — сказал Брант.

— Ты не на моем месте, — отрезала девушка.

Пистолет отправился в кобуру. Анджелла вернулась к портнихам. Хозяин салона проводил взглядом удалившегося Бранта.

— Если вы когда-нибудь заикнетесь о том, что видели этих людей, вас не станет в течение следующих двенадцати часов, — как бы невзначай предупредила его Констанс.

10:00

Эмма вошла в кабинет, села за стол напротив старшего следователя.

— Держи, — Форсберг протянул ей черно-белый фотоснимок. — Как и следовало ожидать, Ильм где-то облажался. Фото сделано пару месяцев назад.

— Понятно, — Эмма тяжело вздохнула, забрала фотографию. — И на том спасибо.

— Не обижайся на него, — сказал Форсберг. — Сама понимаешь, он как лучше хотел. Все ошибаются, мы ведь люди, а не машины.

— Я понимаю, — сказала Эмма и убрала злосчастный снимок в сумочку. — Ладно, мне пора. Увидимся.

Форсберг кивнул и снова углубился в бумаги. Девушка поднялась и вышла из кабинета. Закрыв за собой дверь, она вынула фотографию из сумочки и снова как следует, осмотрела ее. Это было видно даже невооруженным глазом, сомнений не было — это не оригинал. После проведения всех своих исследований — Мартин Ильм оставил настоящую фотографию себе, подсунув Эмме копию.

13:00

Префект фон Штернгольдт стоял на балконе и глядел на лужайку из искусственной зелени, раскинувшуюся перед его особняком. В центре лужайки находился роскошный фонтан. Фонтан испортился еще в позапрошлом году, но у князя все никак не доходили руки заняться им. Вот и сейчас префект глядел на фонтан и попивал коньяк. Вообще за последний десяток лет князь Бернар фон Штернгольдт не расставался с алкоголем ни на один день. Но выпивка не спасала, она лишь усиливала его душевные страдания. Он все никак не мог понять, что же он сделал неправильно тогда, с самого начала, почти десять лет назад.

Десять лет назад он стал префектом. Десять лет назад он впервые увидел ее. И влюбился, с первого взгляда влюбился. Они были словно созданы друг для друга. Все началось в тот дождливый вечер. Она по привычке сидела на подоконнике, наслаждаясь шумом падающей с небес воды. Перед глазами вновь встала полузабытая картина, от которой защемило сердце и к глазам подступили слезы: настежь распахнутое окно, полумрак ее комнаты, одинокая точеная фигурка в коротком черном гипюровом платье, из-под которого так соблазнительно выглядывает кружево чулок.

Она сидит на подоконнике, опираясь спиной на раму окна, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. За окном шумит проливной дождь, и не просто дождь, а ливень, вода стеной падает с бесконечных свинцово-черных небес. Он вошел, присел на пол у ее ног. Они молчали. Им так много можно было рассказать друг другу, но они молчали. Целый час они сидели молча, он — на ковре, она — на подоконнике. Внезапно молния расколола небо, прогремел гром. Она рефлекторно вздрогнула. И тогда он спросил ее, о чем поет дождь. Она смущенно улыбнулась, сказала, что в этой музыке каждый найдет что-то свое. «А что ты находишь в ней?» — спросил он. Она задумалась. Он не торопил с ответом.

— Удары сердца твердят мне, что я не убит, сквозь обожженные веки я вижу рассвет; я открываю глаза — предо мною стоит великий ужас, которому имени нет. Они пришли как лавина, как черный поток, они нас просто смели и втоптали нас в грязь. Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок — они разрушили все, они убили всех нас. И можно тихо сползти по горелой стерне, и у реки, срезав лодку, пытаться бежать; и быть единственным выжившим в этой войне — но я плюю им в лицо, я говорю себе «встать!». Я знаю то, что со мною в этот день не умрет. Нет ни единой возможности их победить. Но и мне — право на то, чтобы видеть восход; у них — вообще нет права на то, чтобы жить. И я трублю в свой расколотый рог боевой, я поднимаю в атаку погибшую рать, и я кричу им «вперед!», я кричу им «за мной!». Раз не осталось живых, значит — мертвые, встать![5] — чуть слышно, с чувством продекламировала она.

Хлопнула дверь, оборвав его воспоминания. Он обернулся. Это был Альфан. Телохранитель прошел на балкон, встал рядом с князем.

— Все о ней грустишь? — спросил он.

Фон Штернгольдт вновь поразился этой способности Альфана интуитивно чувствовать мысли и переживания других людей.

— Да, — ответил князь. — Скажи, Симон, тебя не посещают подозрения?

— Какие? — насторожился телохранитель.

— Мне в последнее время кажется, что у нас в префектуре нечисто, — сказал князь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Альфан.

— Я подозреваю, что среди нас завелся червь, — сказал фон Штернгольдт. — Маленький отвратительный червяк, подтачивающий изнутри сердцевину системы.

— Не может быть! — воскликнул Альфан.

Фон Штернгольдт удивленно уставился на него — впервые за все время их знакомства Альфан проявил хоть какие-то эмоции.

— Может, друг мой, вполне может, — сказал князь. — Вспомни М-2. Там крот работал три года, прежде чем его вычислили.

— Почему ты так решил? — спросил Альфан.

— Слежку за Дике организовали так, будто имели доступ к досье, а оно, как ты знаешь, храниться в моем компьютере, — сказал префект. — Нападение на колонну организовывали, зная время, место — абсолютно все. Даже количество машин сопровождения. Вопрос в том, кто это мог быть?

Альфан задумался.

— Да, — произнес он, спустя несколько минут. — Штурмовиков подозревать бессмысленно — они отчитываются перед Службой Безопасности, как и ты, и Вернер со своими людьми. А вот инспектор Шони… как-то интересно совпали по времени все наши неприятности с его приездом. Практически с ювелирной точностью. И Отто ван Риберг жаловался на слежку аккурат в день его приезда…

Князь внимательно смотрел на своего телохранителя.

— Постой, Бернар, уж не меня ли ты подозреваешь? — спросил Альфан.

Фон Штернгольдт промолчал, не найдя, что ответить.

День 13-ый

23:35

…По небу медленно проплывали разрозненные обрывки дождевых туч. Протяжно выл ветер. Было необычайно холодно — несмотря на то, что было лето, морозный воздух пробирал до самых костей. Ни одной звездочки не горело на небе, ни одной. По земле струился плотной рекой белесый туман. Временами моросил мелкий дождик.

Здания городской психиатрической клиники находились на окраине города, вдалеке от жилых кварталов. К этому времени дома уже изрядно обветшали, а год назад три корпуса признали аварийными и освободили, переселив немногих пациентов в четвертый. Впрочем, казалось, что пациенты этому даже рады.

В пустом здании звуки шагов разносились по всем этажам, гулким эхом отдаваясь в самых дальних закоулках. Четыре года назад Стоун сдал свой полицейский значок и служебный пистолет, и вышел на пенсию. Очень быстро осознав, что пенсией сыт не будешь, он устроился работать охранником в психиатрический стационар. И вот он уже четвертый год каждую ночь честно стаптывает свои ботинки, осматривая один за другим брошенные корпуса клиники.

Поначалу он не придавал значения жалобам психов, живущих в этих корпусах. Мало ли чего могут навыдумывать себе шизофреники, которые рисуют собак и кошек с танковыми гусеницами вместо конечностей? Потом кто-то стал воровать сильнодействующие лекарства. Провели внутреннее расследование, но вычислить вора так и не смогли. А когда три корпуса освободили, Стоун обрадовался, что теперь работы будет меньше, но радость его была недолгой. По ночам кто-то ходил по брошенным зданиям. Звуки шагов, темные силуэты в окнах — видели многие охранники. Иногда, примерно раз в четыре месяца, в одном из корпусов кто-то терзал собак и кошек. Всякий раз охрана прочесывала здание сверху донизу, но ни разу никого не обнаружила. Зато в одной из комнат корпуса неизменно находились горящие свечи, нарисованная на стенах и потолке кровью сатанинская символика, выпотрошенные тушки зверей. После этого Стоун вытребовал у начальства приобрести для охраны огнестрельное оружие.

По округе поползли зловещие слухи о психушке, которую облюбовала сатанинская секта. А на той неделе в парке совсем недалеко от клиники пропали двое молодых людей — парень и девушка. Они вместе учились в университете и после занятий решили прогуляться в парке, потом пойти в кино. На третий день полиция осмотрела весь парк, кинологи с собаками обнюхали каждый куст, но нашли только сумочку девушки с оборванным ремешком.

Стоун осмотрел все этажи и направился в цоколь. Там находились морг и небольшой медицинский склад, а под цоколем — большое бомбоубежище, построенное на случай ядерной войны. Туда Стоун уже спускался пару раз, впервые — когда только пришел сюда работать, из чистого любопытства, и второй раз — вчера, когда надеялся обнаружить возможные следы пропавших парня и девушки. Но все тщетно. Бомбоубежище было целым лабиринтом из ходов и галерей, обойти его в одиночку — задача непосильная.

Стоун миновал несколько комнат для особо опасных пациентов и толкнул дверь, ведущую на склад. К его удивлению, она распахнулась. Этого не могло быть — сразу же, как только заступил на смену, Стоун обошел все свое хозяйство, в том числе и склад — он лично отпирал и запирал дверь. Ошибки быть не могло. Он достал из кобуры пистолет, взял оружие наизготовку, толкнул дверь ногой и медленно вошел. Под ноги с громким мяуканьем бросилась кошка. Споткнувшись о его туфли, она в один прыжок покрыла расстояние до двери и прошмыгнула под ней.

Стоун снял пистолет с предохранителя и взвел оружие. И тут где-то внизу раздался чей-то крик. Охранник пробежал сквозь склад и оказался на лестничной клетке — преодолев два пролета, он пересек коридор, ведущий к входу в бомбоубежище, и тут застыл, не веря своим глазам. Массивная герметичная дверь была открыта нараспашку. Он миновал воздушный шлюз и камеру дезактивации, и оказался в небольшом конференц-зале. Под ногу попалось что-то мягкое, он посветил фонарем — это была свеча. Луч света скользнул по полу — здесь было разбросано десятка два свечей. Стоун направил фонарь на стену — недорисованная уже привычная пентаграмма с сатанинскими знаками была смазана.

— Вот вы и попались, сучата… — тихо сказал сам себе Стоун.

Он повернулся, и тут на него что-то бросилось, схватило и попыталось потащить куда-то. Сначала Стоун рефлекторно врезал по этому рукояткой пистолета, но почувствовав, как это обмякло, добивать не стал, а посветил фонарем. Это была молодая девушка, совершенно обнаженная, растрепанная, выпачканная в крови, зареванная и напуганная до смерти. Охранник схватил ее за локоть, вывел из убежища, а герметичную дверь запер.

Она сползла по стене на пол и разрыдалась.


Главный врач, несмотря на поздний час, приехал быстрее полиции. Девушку умыли, вкололи успокоительное, передали врачам скорой помощи. Охрана оцепила корпус, без полиции решили туда не лезть.

Вскоре к клинике подъехали три черных «Мерседеса». Из машин вылезли восемь довольно мрачных фигур — семеро мужчин и одна девушка. На проходной их уже встречал главный врач в сопровождении двух охранников и здоровенного ротвейлера.

— Вы кто такие? — поинтересовался он.

Ротвейлер громко лаял, норовя сорваться с поводка и наброситься на полуночных визитеров.

— Понимаю, вы ожидали полицейскую машину, — ответил молодой мужчина лет тридцати, очевидно возглавлявший процессию. — Мое имя Стоддарт, я руководитель оперативно-следственной группы Интерпола. Эти ребята, прописавшиеся у вас — радикальное крыло одной из религиозных сект, мы их выслеживаем уже полгода.

Собака продолжала лаять и рычать.

— Да заткни ты эту псину! — не выдержал главврач.

Внезапно девушка в коротком черном платье, стоявшая позади мужчин все это время, вышла вперед и протянула руку к самой морде пса. То, что произошло в следующее мгновение, повергло в шок и главврача, и охранников. Здоровенный волкодав, который, казалось, не знает страха — почуяв запах девушки, жалобно заскулил, попятился назад, и даже, кажется, сделал лужу.

— Господин Стоддарт, у нас режимный объект, — сказал главврач. — Прежде чем пропустить Вас и ваших людей нам необходимо зафиксировать это в протоколах и снять Вас на фотопленку.

Это привело полицейского в некоторое замешательство.

— Что ж, хорошо… — сказал он. — Если таков порядок, то…

Здесь же на проходной каждого из посетителей сфотографировали и заставили расписаться в журнале посещений.

— Мы силами личного состава оцепили здание, но внутрь не пошли, — сказал главврач.

— Правильно, — похвалил его предусмотрительность Стоддарт. — Преступники вооружены и очень опасны. Вам незачем рисковать своими людьми. Приступайте!

Последнее было адресовано оперативникам. Через несколько минут небольшая группа людей уже направлялась к оцепленному корпусу.


— Это мистер Стоун, он обнаружил похищенную девушку, — представил их главврач, подойдя к охранникам.

— Что нас может там ожидать? — спросил Стоддарт.

— В цоколе находятся морг и медицинский склад, пройдя через этаж, вы сможете спуститься вниз, в бомбоубежище, — ответил Стоун. — Освещения нет, но можно запустить аварийный дизельный генератор, он прямо на выходе из камеры дезактивации. Самих сектантов я не видел, но следы их пребывания там в достатке. Из здания никто не выходил, так что можно предположить, что они по-прежнему там. Сколько их, к сожалению, нам не известно.

Стоддарт кивнул.

— Я буду ждать здесь, — сообщил он.

— Отлично, у нас есть приказ, — сказала высокая брюнетка в коротком черном платье, из-под которого робко выглядывало кружево чулок и в сапожках на высоком каблуке. — Пошли.

Она сняла с предохранителя винтовку DSA-58, дослала патрон в патронник и полная решимости, вошла в здание. Остальные последовали за ней.

— Хотел бы я посмотреть, как она в этом платьице поднимается по лестнице… — шепнул Стоуну на ухо его товарищ. — Говорят, такие стервозные сучки частенько не носят нижнего белья…

— Да пошел ты, Дик… — усмехнулся Стоун.


В здании царил мрак. Трише осторожно двигался в темноте, взяв наизготовку помповый карабин. Он ждал сегодняшней ночи всю жизнь, всю жизнь он к ней готовился; и вся его прежняя жизнь была распланирована из расчета на это — а теперь он впервые в жизни столкнулся лицом к лицу с неизвестностью, и это пугало его гораздо сильнее, нежели предстоящее испытание. Неподалеку раздался звук шагов. Трише резко обернулся, посмотрел куда-то в сторону — на идущую в кромешной тьме с винтовкой наперевес точеную женскую фигурку.

«Если мне так страшно даже представить, что нас ждет там, внизу — то каково должно быть ей?» — подумал тоскливо Трише, глянув на девушку.

Анджелла запомнила эти мгновенья на всю оставшуюся жизнь — мелкий моросящий дождь, холод, зловещий полумрак брошенного здания психиатрической клиники и то самое пьянящее ощущение — предчувствие чего-то страшного, неотвратимого — возбуждающее, волнующее кровь, сводящее судорогой пальцы, заставляющее сердце биться быстрее. Она пересекла холл и остановилась рядом с наставником, замершим у дверей в приемный покой. Где-то вдалеке кипела ночная жизнь, горели огни рекламных вывесок, витрин всевозможных заведений, шумели автомобили, текли людские реки. А здесь, на окраине, было тихо и спокойно.

Пока.

— Начинайте, — коротко приказал наставник.

Анджелла взяла винтовку одной рукой и осторожно приоткрыла дверь. Никого. Ни звука. Как будто корпус и вправду вымер. Анджелла отворила дверь пошире и проскользнула внутрь. И в этот момент из-за туч показалась полная Луна и залила сквозь зарешеченные окна мертвенно-бледным светом длинный коридор. Анджелла медленно двинулась вперед, мягко ступая по бетонному полу. Сзади скрипнула дверь — Трише шел следом. Анджелла подкралась к ближайшей двери, ладонью легонько толкнула ее, осторожно заглянула, осматривая кабинет. Пусто. Она махнула рукой, Трише подошел к следующей двери и бесцеремонно распахнул ее, приготовившись разрядить дробовик в того, кто там окажется. Но там тоже никого не было.

Дальше коридор заканчивался лестничной площадкой, мужским отделением и лабораторией.

— Брант, пойдешь со мной, — тихонько отдавала распоряжения девушка. — Трише и Фергюссон, прочешите отделение. Йохан и Мэтколф, идите наверх. Выполнять.

Она перехватила винтовку поудобнее и принялась осторожно спускаться по лестнице, периодически заглядывая через перила вниз. Брант шел сзади с пулеметом М240, прикрывая тыл.

Они спустились в узкий сырой коридор с низким потолком, под которым тянулись несколько труб — отопления и водопровода. С них капали мелкие капельки конденсата. Брант хотел зажечь фонарь, но Анджелла жестом остановила его. Они шли в полной темноте. Внезапно где-то впереди полоснул яркий луч электрического света. Анджелла тотчас замерла. Это были явно не их товарищи — они точно также прекрасно обходились в темноте без света. Значит — незваные гости…

Анджелла сжала в руках штурмовую винтовку, стала медленно двигаться вперед. У нее за спиной прозвучал еле слышный щелчок предохранителя. Она мгновенно обернулась и увидела Бранта, держащего в руках свой излюбленный пулемет. Анджелла показала пальцем на его оружие, затем недвусмысленно постучала себя кулаком по лбу. Брант виновато пожал плечами.

Впереди зазвучали невнятные голоса. Раздался отвратительный скрежет — кто-то открывал тяжелую металлическую дверь, ведущую в бомбоубежище. Анджелла замерла. Вскоре голоса стихли, раздался звук удаляющихся шагов. Анджелла медленно двинулась следом. Она подошла к массивной железной двери, плавно открыла — за нею находился длинный широкий коридор с уклоном вниз. Пол тоннеля был выложен досками, и Анджелле пришлось идти, прижимаясь к стене, чтобы не выдать себя громким стуком каблуков по дереву.

Впереди, примерно через сотню метров, появился Т-образный перекресток. Анджелла остановилась, посмотрела по сторонам. Затем, махнув рукой Бранту, повернула налево. Ее всегда терзала одна и та же мысль — почему она не может противиться своей интуиции? Почему она всегда поступает так, как ей велит сердце? Вот и сейчас она шла по широкому коридору, подчинившись своей интуиции, своему предчувствию. В коридоре было темно, но уровень освещения ее никогда не волновал. Она, как и все ее сородичи, прекрасно ориентировалась в кромешной тьме, не боялась высоты и отлично чувствовала окружающее пространство. Пройдя по бетонному полу еще сотню метров, она оказалась перед проржавевшей герметичной дверью. Девушка взялась за выступ, чуть потянула ее на себя. Дверь подалась без малейших усилий, плавно, не издав ни единого скрипа — словно петли только что смазали.

«Как только я войду туда — на меня набросятся» — сказала сама себе девушка, и медленно потянула дверь. И тотчас она почувствовала, словно суставы сводит судорогой, а пальцы наливаются свинцом, и где-то далеко, почти неслышно, пищит какой-то комар. Девушка отпрыгнула в сторону — а через долю секунды пуля калибра 12,7 мм пробила дверь навылет, пролетев на уровне ее головы.

В воздухе повисла тишина.

— По-моему, я попал. Сходи, посмотри, — раздался растерянный мужской голос. — Иди-иди, я тебя прикрою.

Щелкнул затвор винтовки. Со звоном упала на бетон стреляная гильза. Раздался чуть слышный звук шагов — кто-то крался к двери. Анджелла лежала на вентиляционных трубах под самым потолком, в паре метров над полом. Кто-то подошел к двери, рывком распахнул ее. Тотчас Анджелла, просунув одну ногу между труб, свесилась вниз, схватила его за горло, резко дернула вбок, и мгновенно втащила к себе наверх, пощупала кончиком пальца сонную артерию — пульса не было, человек был мертв. Она сломала ему шею, и он умер от разрыва спинного мозга.

Его товарищ потрясенно моргал глазами, некоторое время пытаясь сообразить, что это только что было. Еще секунда — и с глухим звуком на бетонный пол шлепнулось мертвое тело. И в ту же секунду Анджелла свесилась вниз с винтовкой в руках и нажала на курок. Оружие плюнуло двумя короткими очередями, человека откинуло на пол. Вверх головой, вниз головой — для Анджеллы это не имело никакого значения; ее с самого раннего детства учили убивать — а она была очень прилежной ученицей.

Девушка спрыгнула с труб, одернула платье, вынула из-за спины армейский кольт 45-ого калибра. Сделав три контрольных выстрела одному трупу, она подошла к другому. Он еще дышал. Анджелла добила в него остатки обоймы и перезарядила кольт. И тотчас где-то вдалеке гулко загрохотали выстрелы. Кто-то стрелял из карабина с помповым затвором, почти без задержки. Через пару секунд все стихло.

Анджелла насторожилась. Откуда-то издалека вновь послышался тот самый писк. Пальцы свела судорога, заставляя плотнее сжать холодную стальную рукоятку винтовки. За спиной раздались еле слышные шаги. Она обернулась, и чуть было не разрядила весь магазин в метнувшуюся в сторону тень. Трише замер, вжавшись в стену, опустил карабин. Анджелла длинно и цветисто выругалась.

— Мы с Фергюссоном прошли отделение и лабораторию, там все чисто. Поэтому решили спуститься сюда, — сказал Трише.

— Хорошо, — одобрила девушка. — Приглядывай за ним, ладно?

Трише кивнул. Анджелла перехватила винтовку, побежала вперед по коридору и вскоре оказалась перед широкой двухуровневой галереей. Девушка медленно поднялась по железной лестнице на второй ярус и оказалась в большом темном зале. Там ее уже ждали. Где-то в глубине помещения раздалось тяжелое прерывистое дыхание. Анджелла вскинула оружие, выстрелила короткой очередью в полутемный силуэт и бросилась бежать. Чудовище взревело от боли. Девушка выскочила в коридор, сзади раздались глухие шаги — оно бежало следом. Анджелла отступила на пару метров назад и оказалась прямо рядом с нишей вентиляционного колодца. Чудовище выскочило из-за угла, девушка расстреляла остатки магазина в оскаленную пасть и вытянув руки вверх, прыгнула в шахту колодца. Пролетев вниз с десяток метров, она с громким металлическим звоном приземлилась на железную решетку, повесила винтовку на плечо и вынула кольт. Чудовище зарычало, бросилось вслед за нею. Анджелла вытянула руки вверх, спустила курок, разряжая оружие, и отступила в сторону. С оглушительным грохотом чудовище упало на решетку, задергалось в агонии. Анджелла перезарядила пистолет, подошла к монстру, придавила его ногой к решетке и вскинула оружие. Один за другим прогремело семь выстрелов. Брызнувшая кровь залила стены шахты, решетку и сапожки девушки. Анджелла перезарядила пистолет, спрятала за спину, затем перезарядила винтовку и огляделась — она оказалась в электрощитовой. Пройдя мимо пары генераторов, Анджелла увидела дверь, ведущую наружу. Оттуда раздались выстрелы. Девушка прислушалась, определяя местонахождение противника и калибр оружия. Стреляли из пистолета 45-ого калибра.


Брант уперся спиной в стену, зарядил свой кольт, взглянул в глаза чудовища сквозь прорезь прицела, и выстрелил ему точно в лоб. Оно замерло буквально в метре от него, рухнуло на землю. Пораженный собственной меткостью, Брант разрядил в труп остатки обоймы. И тотчас пожалел об этом — из-за угла донесся уже знакомый рык, по стене побежала горбатая тень с вытянутой мордой. Скрипнула дверь в стене, и в коридор вышла Анджелла с винтовкой наперевес.

— Ты как? — спросила она Бранта.

— Я пуст, — пожаловался он. — Одолжи обойму?

— Обойдешься, — небрежно ответила Анджелла, осматривая труп. — Куда ты пулемет свой дел?

— Пулемет очень быстро разошелся, а без патронов это двухметровый лом, не более, — пожаловался ей Брант. — Так как насчет подхвата по патронам?

Анджелла, не отрывая взгляда от трупа зверя, молча показала Бранту средний палец. Он тяжело вздохнул. К его ногам со звоном упал заряженный магазин емкостью семь патронов 45-ого калибра.

— Спасибо, — несколько удивленно сказал Брант, заряжая свое оружие.

— Впредь полагайся только на себя, — отрезала Анджелла.

Она пошла прямо по коридору.

— Стой! — сказал Брант. — Ты что, не видишь?

Он указал на тень на стене. Анджелла замерла, Брант подошел к ней.

— Видишь? — спросил он тихонько. — Выжидает. Не решается напасть первым. Хочешь идти прямо к нему в пасть?

— А что делать? — хмыкнула Анджелла. — У тебя же на это духу не хватает…

Чудовище выскочило из-за угла, оттолкнулось всеми четырьмя лапами от стены, и прыжками побежало на Анджеллу и Бранта. Вячеслав успел отпрыгнуть в сторону, девушка — даже не попыталась. Со звоном штурмовая винтовка упала на бетонный пол.

В ноздри ударил отвратительный, смрадный животный запах. Анджелла схватила чудовище за одну лапу, чтобы обезопасить себя от его когтей и впилась в толстое, мускулистое горло. Ее чуть не стошнило от вкуса вонючей потной плоти, девушка переборола себя, с силой сдавила зубами мокрую, лоснящуюся иссиня-черную кожу. В рот потекла вязкая, горячая, обжигающая кровь. Волна тепла разлилась по всему телу, коснулась щек, ладоней, груди, заполнила желудок, лоно. Казалось, время остановилось. Чудовище ослабело, перестало трепыхаться, а затем — и вовсе свалилось на землю, придавив тяжестью своего тела девушку.

Пораженный Брант сидел, вжавшись спиной в стену, потрясенный увиденным. Анджелла выбралась из-под трупа, подошла к нему, подобрала с пола свою винтовку. Ее щеки горели румянцем.

— Почему ты не стрелял в него? — спросила она у Бранта строго.

— У тебя все лицо в крови… — произнес Брант, всё также потрясенно глядя на нее.

Анджелла провела ладонью по щеке, медленно слизнула багряное пятно с руки, зажмурилась, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Анджелла… — позвал Вячеслав.

Она открыла глаза, посмотрела на него исподлобья.

— Отдай мои патроны, — произнесла девушка.

— Анджелла… — проговорил Брант.

— Отдай мне мои патроны немедленно! — потребовала девушка.

— Зачем они тебе? — спросил Брант испуганно.

Анджелла подошла к нему, схватила его за горло, оторвала от пола. Брант зашипел, задыхаясь, выронил пистолет. Анджелла отшвырнула его от себя, подняла с пола «Кольт», вынула обойму и сунула ее себе за спину. Затем посмотрела на Вячеслава, словно ожидая, что он скажет.

— Что ты собираешься делать? — спросил Брант испуганно.

Анджелла презрительно поджала губы, посмотрела ему в глаза и бросила ему под ноги его пистолет.

— Я собираюсь почистить здесь все от этой заразы, — сообщила она стальным тоном. — Вижу, у тебя не хватает храбрости, чтобы идти со мной. Жаль!

— А как же наставник? — спросил Брант. — Это же нарушение приказа! Ты разве не боишься Ученого Совета?

Анджелла скрестила руки на груди, саркастически усмехнулась.

— Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни, — произнесла она с наслаждением. — Откуда?

Она глядела на Бранта с нескрываемым чувством собственного превосходства. Брант пожал плечами.

— Фридрих Ницше, «Человеческое, слишком человеческое», — сказала Анджелла, развернулась и пошла прочь, туда, откуда пришло чудовище.

Брант все понял — ее звала жажда доказать всем — она лучшая. Самая лучшая. Или? Он посмотрел на труп чудовища. Это была жажда крови. Брант вскочил, бросился следом за девушкой.


— Вон там, за тем углом.

Трише чуть пригнулся, всматриваясь в темноту, пытаясь разглядеть мелькающие тени.

— Да, вот теперь и я увидел, — прошептал он. — Давай я обойду сверху, по вентиляции. Погоню его на тебя — тут ты его и кончай.

— Хорошо, — Фергюссон взял наизготовку автомат Томпсона.

Трише вскинул свой карабин, медленно двинулся вдоль стены к входу в соседнюю секцию. Едва он открыл дверь, как раздался чудовищный рев, загрохотали выстрелы, с треском на пол посыпались стреляные гильзы и бетонная крошка. Кто-то отчаянно взвыл, затем прозвучала вторая трескучая очередь. Трише, не раздумывая, бросился назад. Снова короткой очередью огрызнулся автомат и с металлическим звоном полетел по полу. Трише выскочил из перемычки, соединяющей две секции тоннелей. Чудовище придавило Фергюссона своим весом, тот пытался удержать когтистые лапы, а оно все норовило укусить его. Трише подбежал, приставил дуло карабина к боку зверя, спустил курок. Чудовище откинуло на пару метров. Фергюссон вскочил, схватил автомат, выстрелил короткой очередью. Зверь дергался в агонии.

— Добей его, — предложил Трише.

Фергюссон перезарядил автомат, и выстрелом снес зверю полголовы.

— Как сам? — спросил Трише.

— Вроде жив, — ответил Фергюссон. — Он только и ждал, когда ты отойдешь.

— Да, старина, тебе повезло, что я не успел отойти далеко, — сказал Трише, потрогал носком армейского ботинка труп чудовища. — Вроде не дышит.

— А должен? — спросил Фергюссон.

— Да как сказать… — произнес Трише задумчиво, поправил висящий на плече карабин. — Ладно, друг мой, идем — нас ждут великие дела!


Миновав галерею и пройдя по наклонному тоннелю еще сотню метров, он увидел обнаженный остывающий труп. Это был молодой парень. По полу вокруг него растекалось огромное алое пятно. Его шея была исполосована тонкими порезами — словно он изрезался бритвенным лезвием.

Сзади раздались шаги. Брант вжался в стену, поднял пистолет. Из памяти всплыла черно-белая картинка — он вставляет обойму в пистолет, откатом затвора досылается патрон в патронник; она бросает его на пол, поднимает его «Кольт», вынимает магазин…

«Всего один патрон — в патроннике…» — промелькнула у него в голове запоздалая грустная мысль.

— Ты слышал? — раздался приглушенный голос.

— Там, — вторил ему кто-то. — В тоннеле.

— Йохан! — крикнул Вячеслав, узнав голоса. — Это я, Брант!

Он вышел на середину тоннеля и увидел двух своих товарищей.

— Трише и Фергюссон отправились осматривать нижний ярус. Мы с Мэтколфом прошли весь верхний уровень, ничего, — сказал Йохан. — А у вас тут как обстоят дела?

— Неважно, — сказал Брант. — У меня закончились патроны. Посеял свой пулемет. А у Анджеллы, судя по всему, поехала крыша.

Йохан сочувственно вздохнул, протянул ему обойму, Брант заправил ее в рукоятку пистолета.

— Этого следовало ожидать, — хмыкнул Мэтколф, поправляя висящий на боку автомат. — У женщин психика гораздо слабее, чем у мужчин, чуть подтолкни — и готово. Я удивлен, что ее вообще допустили до последнего испытания. Помнишь, у нее результаты психиатрической экспертизы были гораздо хуже всех?

— Лучше всех, — сказал стальной голос.

Все обернулись и увидели наставника.

— Что это значит, магистр? — спросил Брант.

— Она лучше всех вас вместе взятых готова убивать. Мы специально сказали, что она завалила психиатрическую экспертизу — чтобы поставить перед нею психологический барьер. Сегодня она этот барьер успешно преодолела, — сказал магистр.

— То есть вы хотите сказать, что эта женщина подготовлена лучше всех нас… — начал, было, Брант.

— Это не женщина, — перебил его наставник. — Это машина. Беспощадная машина смерти. Сегодняшней ночью этот безотказный механизм был запущен. Вот только у этой замечательной машины есть один маленький недостаток.

— Какой недостаток? — спросил настороженно Йохан.

— Ее нельзя остановить. Ее нельзя выключить, — ответил магистр.

Словно подтверждая его слова, где-то в глубине тоннеля разразилась длинной очередью штурмовая винтовка.


— Вы свои навыки подтвердили, можете отправляться обратно на базу, — сказал магистр. — На сегодня ваш экзамен пройден. А я попробую увести отсюда Анджеллу.

— Разве это так сложно? — спросил Мэтколф.

Магистр ничего не ответил.


Пистолеты, автоматы, винтовки, тупоносые оболочечные армейские пули, ножи — она никогда не придавала этим вещам большого значения. Это были всего лишь инструменты, следствие причины. Причиной была мысль — осознание возникшей угрозы, формирование набора адекватных ответных действий. Настоящим оружием для нее всегда была мысль. Поэтому она старалась постоянно совершенствовать свое оружие, проводя почти всю массу своего свободного времени над книгами. Любое оружие можно и нужно совершенствовать — это был один из главнейших ее жизненных принципов.

Впереди мелькнула сгорбленная тень, она прислушалась — зверь двигался на нее. Возникла угроза, ситуация не позволяла уклониться от боя — впрочем, она этого и не желала. Анджелла подняла винтовку, и мысленно уже определила возможные пути к отступлению — чтобы как можно быстрее перегруппироваться и вновь нанести удар.


Мэтколф потрясенно уставился на наставника. Внезапно где-то наверху раздалось несколько сочных одиночных выстрелов, затем последовал пронзительный рев, что-то большое загремело в вентиляционной шахте и из колодца выпало окровавленное чудовище. Реакция штурмовиков оказалась мгновенной — прогремели выстрелы, спустя мгновение монстр уже бился в агонии. Что-то просвистело в вентиляционном колодце, раздался глухой стук, и из ниши, откуда только что выпало чудовище, вышла перепачканная кровью Анджелла, подошла к умирающей твари, придавила ногой к полу, вскинула винтовку. Хлопнул выстрел, затем еще один. Чудовище дернулось и затихло. Анджелла облизала губы и стерла тыльной стороной ладони кровавые брызги с подбородка. Она повернулась, чтобы пройти вниз по тоннелю, перезарядила оружие.

— Анджелла! — окликнул ее наставник.

— Да, магистр, — девушка подошла к нему, повесила винтовку на плечо.

— Анджелла, на этом ваше задание выполнено, — сказал магистр. — Идем. Мы должны вернуться домой до рассвета.

— Идите, — махнула девушка рукой. — Я здесь еще не закончила.

— Анджелла, это приказ, — сказал строго магистр. — Ты обязана подчиниться приказу. — Он произносил слова, тщательно выговаривая каждый звук, неотрывно глядя в ее бездонные зеленые глаза. — Ты или пойдешь вместе с нами, или…

— Или что? — резко спросила Анджелла. Тотчас кончики ее пальцев потяжелели, словно налились свинцом, суставы свело судорогой.

— Или мне придется убить тебя, — предостерег ее наставник.

Это была явная угроза. Анджелла ничего не ответила, она выдернула из-за спины «Кольт» и нажала на курок. Хрустнул ударно-спусковой механизм, и пистолет дал осечку…


Андреа разбудил громкий, пронзительный крик. Он был таков, что по голосу нельзя было определить, кто кричит — мужчина или женщина. Барон Грейхарт открыл глаза и увидел, что Анджелла сидит на постели, зажав рот ладонью.

— Девочка моя, что случилось? — спросил он, сел рядом, обнял ее — шелковая ночная сорочка была насквозь мокрая от холодного пота. — Черт возьми, да ты вся дрожишь! Что произошло, малышка?

— Ничего, мой милый, — дрожащим голосом еле выдавила из себя Анджелла. — Всего лишь сон, всего лишь сон.

— Принести коньяку пять капель, для сна? — спросил Андреа.

— Нет, что ты, любимый, — произнесла Анджелла тихонько, легла, укрылась одеялом. — Это был всего лишь сон, дурной сон.

Андреа лег рядом, прижал девушку к себе. Анджелла перестала дрожать, вжалась носом в подушку, поерзала, устраиваясь поудобнее. Но заснуть ей еще долго не давала одна-единственная мысль — в реальности, в ту ночь тридцать с лишним лет назад, ее любимый пистолет 45-ого калибра не подвел хозяйку — осечки не было…

День 14-ый

9:00

Мартин Ильм вновь орудовал над очередным трупом. Эмма Ричардс и Курт Вагнер сидели на стульях рядом, покорно ожидая, когда он закончит.

— И неимущим, и богатым мы в равной степени нужны! Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны, — вдохновлено произнес Ильм, вытирая скальпель о свой халат.

— Ты хотел нам рассказать что-то об Альке. Точнее, о его трупе, — подсказал Вагнер.

— Алька хотите? — спросил Ильм хмуро. — Будет вам ваш Альк. Вам его надолго хватит. На всю оставшуюся жизнь. Я, когда вскрытие делал, чуть не поседел.

— Почему? — спросила Ричардс. — Тебя испугал покойник?

— Не покойник. Его внутренности, — ответил Ильм.

Эмма и Вагнер вопросительно переглянулись.

— Понимаете, его внутренние органы были в идеальном состоянии. Почти как у младенца, — сказал Ильм, присаживаясь на операционный стол рядом с только что вскрытым мертвецом, доставая из кармана халата бутерброд с колбасой и сыром. — Просто девственно чисты. И вместе с тем я вынул из него 51 полуоболочечную экспансивную пулю 440-ого калибра. Он умер не от ранений, его убил свинец.

— Чего? — переспросил Вагнер.

— Свинец. Свинцовая начинка попавших в его тело пуль. Свинец попал в кровь и с током крови очень быстро распространился по всему организму. Густава Алька убили не пять десятков полуоболочечных экспансивных пуль со стальными сердечниками — он умер от свинцового отравления, — сказал Ильм, пережевывая бутерброд.

Вагнер молчал, не зная, что сказать.

— Но ведь свинец не мог так сразу убить его, на это нужно время… — сказала Ричардс.

Мартин Ильм кивнул.

— Двое суток, — сказал он, встал со стола, подошел к рукомойнику, взял чашку, налил себе кофе из стоящего рядом кофейника. — Еще примерно двое суток он лежал на снегу, истекая кровью. И был жив.

— Но это же невозможно! — воскликнул Вагнер.

Эмма вынула из своей сумочки искусственно состаренную черно-белую фотографию, подсунутую ей патологоанатомом.

— Нет, Курт, возможно. Вполне возможно, — сказала она и протянула Вагнеру снимок.

16:45

— Нет, еще чуть-чуть затянуть…

Анджелла стояла перед зеркалом и не могла налюбоваться на себя. Выбранное платье кремового цвета, длиной выше колена, с узкой плотно сидящей по фигуре юбкой, украшенной вставками из тонкого кружевного тюля, очень выигрышно подчеркивало ее фигуру. С корсетом возникли проблемы — несмотря на свою природную астению Анджелла обладала поистине шикарной грудью, которая теперь отказывалась помещаться в корсет.

— Так не давит? Не больно? Удобно? — заботливо спрашивала Констанс, по чуть-чуть затягивая шнуровку. — Вот, кажется, все…

Анджелла повернулась к зеркалу боком, захлопала в ладоши. Платье отлично дополняли тоненькие ажурные чулочки телесного цвета и светло-бежевые сапожки на высокой шпильке.

— Будьте любезны, Ваше Высочество, — графиня подала ей замшевые перчатки в тон платью, длиной по локоть, и маленький изящный клатч.

— Не хочу перчатки, — капризно отмахнулась Анджелла, но сумочку отвергать не стала.

— Ваше Высочество, по этикету положено… — робко запротестовала Констанс.

— Я выше этикета, — отрезала Анджелла.

Она повернулась спиной к зеркалу и попыталась заглянуть через плечо, чтобы увидеть отражение своей спины. В это время в спальню вошел Андреа.

— Вот это да… — он замер на входе, захлопал в ладоши.

— Миледи, позвольте еще одну деталь… — графиня осторожно надела на Анджеллу короткое ожерелье из мелких жемчужин.

— Королева, — сказал Андреа. — Ни дать, ни взять, королева!

Она прошлась по комнате, посмотрела на себя в зеркало и обиженно надула губы.

— Я не хочу идти на этот бал… — капризно проплакала Анджелла.

— Милая, ну потерпи, — попросил Андреа. — Я хочу этого бала не больше, чем ты. Это всего лишь удачный повод объявить о нашей помолвке, не более того. Зайдем, отметимся, чуть поторчим и поедем домой. Главное чтобы подданные знали — у Клана теперь новая власть.

— Альфан тебе не передавал персональное приглашение от князя Фон Штернгольдта? — спросила Анджелла.

— Передал… — ответил Андреа сокрушенно. — Даже если бы у меня было желание идти к нему на бал — я бы не пошел, я бы лучше остался дома и провел время с тобой. А сейчас, зная какие вольности он позволил по отношению к тебе — я боюсь, у меня появится желание его прямо там…

— Я тебя, очень прошу, не сорвись на него… — также капризно проплакала Анджелла, словно репетируя манерное поведение изнеженной кисейной барышни. — Нам это пользы не принесет…

Она взяла любимого за руку, заглянула ему в глаза тем самым преданным влюбленным взглядом, кокетливо выгнула бровки домиком, надула губки.

«Если она сейчас скажет „иди и выпрыгни из окна“ — я пойду и выпрыгну…» — тоскливо подумал Андреа.

— Анджи, ты просто обезоруживаешь меня! — сказал он растерянно.

— Я просто из двух зол выбираю меньшее, — ответила Анджелла.

— А префект не сорвется, увидев нас вместе, и тем более узнав о таких серьезных наших отношениях? — спросил Андреа.

Анджелла отрицательно покачала головой.

— При гостях не решится, я так думаю, — сказала она. — Не решится опозориться. А если решится — есть еще последняя линия обороны.

— Последняя линия обороны? — переспросил удивленно Андреа.

Анджелла кивнула.

— Симон Альфан, — пояснила она. — Личный телохранитель наследной принцессы. Никто из здешней среды и не догадывается, что Альфан охраняет меня, а не префекта. Он не позволит фон Штернгольдту что-нибудь выкинуть. А страж префекта — всего лишь эффективное прикрытие. Хотя… ему не привыкать спасать честь нашего князя, — добавила она с усмешкой.

— А ты, наше будущее Величество, не желаешь примерить новый костюм? — Констанс вошла в спальню с несколькими объемными пакетами.

— Ну, раз надо… — сказал Андреа огорченно, сел на край кровати, скинул туфли и принялся стаскивать с себя привычные джинсы.

— Как твоя встреча? — спросила Анджелла, села на кровать рядом с ним.

— Ты знаешь, я сам не ожидал, — сказал Андреа. — Сначала когда старик Фарлей услышал, кто я, он отнесся ко мне с большим подозрением. Они с отцом давно друг друга недолюбливают из-за какой-то старой терки. Но когда он узнал что я твой будущий супруг — просто преобразился. Принял меня как родного сына. Был необычайно любезен и все такое. Оказывается, твой старик в завещании оставил ему кусок одного концерна, технично отпаханного в свое время у семейства Ле’Санг. Кусок настолько солидный, что теперь в Совете Директоров концерна председательствует доверенное лицо Фарлея. В общем, твой отец перед смертью сделал все, чтобы казначей Клана встал на нашу сторону всеми фибрами.

— Это все очень мило, — сказала Анджелла. — А ты сам что думаешь насчет него?

Андреа надел новую рубашку небесно-голубого цвета и принялся натягивать брюки.

— Фарлей уже очень старый, я, если честно, даже не помню, был ли у Клана иной казначей, кроме Эмильена Фарлея, — сказал он, немного поразмыслив. — Давить на него бессмысленно, как он сам имел удовольствие выразиться в разговоре со мной — он уже одной ногой в аду и черти его жарят. Реально его можно было бы достать, поставив под угрозу его родственников. Но как я понял из разговора, он ими не особо дорожит. Так что рычагов воздействия на него нет. Хотя…

Андреа на мгновение задумался.

— Что такое? — спросила Анджелла.

— Он упоминал своего сына. Старшего сына. Старшее дитя, как он сам выразился — сказал Андреа. — Говорил, что отдал бы все свои сокровища, лишь бы увидеть вновь безвозвратно утерянное дитя. В точности так и сказал.

— Я что-то такое слышала… — начала вспоминать Анджелла.

— Да, у старика Фарлея был старший сын, но они что-то не поделили всем семейством и сыну пришлось исчезнуть, во всяком случае, мне именно такую версию преподносили, — сказал Андреа. — Но после разговора с самим Фарлеем у меня почему-то сложилось впечатление, что сам старик приложился к этому…

18:00

Симон Альфан в белом смокинге больше напоминал зачехленный дирижабль, нежели личного телохранителя префекта. Пошить костюм на заказ просто не успели, и ему пришлось срочно ехать в магазин и покупать самый большой, который оказался в наличии. Для пистолета места в смокинге уже не оставалось, поэтому Альфан, не мудрствуя лукаво, прицепил на бедро огромную кожаную спецназовскую кобуру и сунул в нее «Дезерт Игл» 357-ого калибра с никелированным кожухом затвора. Впервые увидев его в столь футуристичном наряде, Герман отшатнулся к стене.

В гостиной уже собрались Вернер и вся его команда — охрана мероприятия была возложена полностью на них. Хотя в свете последний событий — и в частности нападения на конвой — фон Штернгольдт бы предпочел поручить это штурмовикам. Но к своему сожалению, князь знал, что это не входит в их прямые обязанности, а значит — они просто наплюют и на гостей, и на бал, и на самого князя.

Веймар в своем любимом белом пиджаке, сидел в кресле с бокалом вина и ехидничал в адрес стоящего рядом в смокинге Вернера. Тот лишь скрипел зубами — Люк был хозяином положения. Бернски, в пышном темно-красном платье на корсете, спустилась со второго этажа и вышла на середину гостиной. Веймар удивленно поднял на нее свой взгляд. Девушка улыбнулась ему.

— Гости начали прибывать, — сообщила вошедшая Марго.

18:10

Эмма Ричардс взяла сумочку, тоненькую папку с бумагами, зонтик, попрощалась с оперативниками, остававшимися на ночное дежурство и вышла из кабинета. Мысли беспокойно роились в ее голове. Наемная убийца, которой внешне никак не дать больше 25 лет от роду — и фотоснимок почти полувековой давности. Густав Петер Альк, расстрелянный из крупнокалиберного пулемета почти в упор и, тем не менее, умирающий в какой-то невообразимой агонии еще несколько суток.

— Эмма! — резкий окрик позади заставил ее обернутся.

Это был Вагнер.

— Слушай, Курт, я уже устала, давай завтра… — предложила Эмма.

Вагнер оставил ее мольбу без внимания.

— Я тут навел кое-какие справки, — тихо произнес он, наклонившись над самым ухом своей начальницы. — В общем, у ныне покойного Марко Сальвадоре были какие-то отношения с неким Бернаром фон Штернгольдтом. Я слегка покопал в этом направлении, все оказывается еще интереснее, чем мы думали. Этот фон Штернгольдт достаточно крупный делец, владеет в числе прочего небольшим коммерческим банком, в котором Сальвадоре брал достаточно крупный кредит под развитие бизнеса. Вот только мне удалось встретиться с одним из конкурентов Сальвадоре — ну, теперь-то уже бывших конкурентов — и он рассказал, будто сам Марко в этом кредите вообще-то не нуждался… но вот воля фон Штернгольдта была такова, что ему пришлось взять…

Эмма смотрела на своего подчиненного с неподдельным интересом. Потом взяла за локоть и силком повела на выход. Впрочем, он особенного сопротивления не оказал.


— Так вот, до этого они судились по какому-то поводу, — продолжил Вагнер. — Не помню из-за чего, но что-то было связано с этим злосчастным рестораном итальянской кухни. Оказывается, у этого самого фон Штернгольдта есть даже своя юридическая фирма, которую он натравил на Сальвадоре. А еще за несколько месяцев до этого на ресторан нашего итальянского друга набросились одна за другой разного рода проверки — санитарный надзор, пожарная охрана, налоговая дважды их терроризировала… это их бармен мне поведал. Тебе это ничего не напоминает?

— Собирали информацию, — сказала Эмма, выходя на крыльцо.

Вагнер довольно кивнул. Шел небольшой дождь, ей пришлось раскрыть зонтик.

— Я тут поднял архивы, оказывается, за последние пять лет в округе было возбуждено 89 уголовных дел, по своему составу подпадающих под понятие рейдерского захвата, — сказал он. — Причем до суда дошли только два дела, и одно в процессе развалилось. По счастливой случайности, в этом развалившемся деле в качестве обвиняемых фигурировали адвокат и два его помощника из юридической фирмы фон Штернгольдта. Понимаешь, что это значит?

Эмма кивнула. Дело, начавшееся с заказного убийства, приняло совершенно иной, зловещий оборот.

— Да, Марко Сальвадоре, конечно, мафиози, этого не отнять, — сказал Вагнер.

— Но вот он выглядит совершенно беспомощным невинным дитя рядом с этим Бернаром фон Штернгольдтом…

Эмма бережно взяла Курта за запястье и повела к ближайшему кафе.

— Я начинаю понимать, что чувствует букашка, на которую вот-вот упадет кирпич… — сказала она Вагнеру.

День 14-ый

18:30

Первым на белоснежном джипе в сопровождении пары стражей прибыл старый Эмильен Фарлей. Это был пожилой мужчина достаточно высокого роста, довольно сухощавый — что можно было отнести на счет его возраста. Длинные седые волосы Фарлей собирал в хвост на затылке. Одевался казначей чрезвычайно консервативно — предпочитал строгую пару черного цвета из последней коллекции Brioni. Казначей очень прохладно отреагировал на префекта с его водопадом любезностей и лишь осведомился, когда ожидается прибытие барона Грейхарта. Услыхав эту фамилию, фон Штернгольдт стал мрачнее тучи, а водопад любезностей куда-то загадочным образом исчез. Впрочем, Фарлею это было откровенно до лампочки.

Следом за Фарлеем в ворота усадьбы въехал черный БМВ М5. Графиня фон Нойбах, которую Фарлей за глаза не преминул назвать молоденькой кровожадной сучкой, прибыла без кавалера, зато в коротком ярко-красном коктейльном платье с открытой спиной, чем обозначила свои хищные намерения на этот вечер. Увидев казначея, графиня сразу же отправилась в противоположный угол гостиной, где принялась курить одну за другой тонкие длинные сигареты и беспокойно поглядывать в окно.

На какой машине прибыл инспектор Шони — так и осталось загадкой, но прибыл он в компании сразу двух молоденьких разнузданных девиц — блондинки и брюнетки. Девицы громко смеялись, курили, похабно шутили, а Шони без особого стеснения держал их за задницы и улыбался загадочной улыбкой тигрового питона, вышедшего на свою каждодневную охоту.

Фон Штернгольдт всеми силами старался разорваться напополам, чтобы уделить внимание и Фарлею, и графине, дабы высокие персоны не чувствовали себя покинутыми, но это давалось ему с трудом. А вот инспектор Шони со своим небольшим гаремом занял стратегическую позицию прямо посреди гостиной и постоянно всякими глупостями отвлекал префекта, мешая ему играть в гостеприимного хозяина.

Между тем, гости продолжали прибывать. Среди разного рода капиталистов и кровососов — угнетателей рабочего класса — промелькнул Альберт Прадт, и первым делом отправился засвидетельствовать свое почтение казначею. Фарлей в это время уже успел основательно загрузиться алкоголем и теперь обозревал с высоты своего роста всех гостей, периодически отпуская в их адрес не вполне пристойные комплименты. Увидев Прадта-младшего, он преобразился на глазах — мерзкий брюзгливый полупьяный старикан исчез без следа. Они оккупировали кушетку в самом дальнем конце зала и принялись что-то оживленно обсуждать, тыкая пальцами в экран карманного компьютера Альберта. Светские хлыщи, пожаловавшие на бал, больше уже не интересовали Фарлея — он вел молодого Прадта на экскурсию в таинственный мир базовых процентных ставок, инфляции, торгового баланса и валового внутреннего продукта.

Как-то незаметно в общей людской массе появились ван Риберг и следователь Форсберг. Увидев полицейского, фон Штернгольдт подошел к нему и сердечно поприветствовал.

— Что привело вас, дорогой друг, в мое скромное жилище? — спросил он.

— Я здесь исключительно неофициально, — сообщил следователь сухим официальным тоном, как будто отрапортовал на пятиминутке у начальства. — Знаете, полицейским тоже иногда становится скучно.

Префект выразил ему свое полнейшее одобрение.

— Надеюсь, Вам у нас понравится, — как-то загадочно произнес он.

Тем временем к крыльцу особняка подъехал черный «Мерседес» S-класса последней модели, в сопровождении тяжелого американского внедорожника с правительственными номерами.

Двери в гостиную широко распахнулись, и в зал вошли Брант в черной полевой форме, Льюис и Крозье в строгих черных костюмах. Открыв двери, они отошли в стороны, пропуская Анджеллу. Префект побагровел и непроизвольно сжал кулаки. Платье на корсете отлично подчеркивало ее точеную фигуру, вставки из тюля открывали взору роскошные бедра, украшенные кружевом чулок. Она держалась за локоть Андреа Грейхарта.

Навстречу им, впервые оторвавшись от прелестных окружностей своих спутниц, вышел Шони. Разговоры стали смолкать — всеобщее внимание постепенно переключалось на вновь прибывшую пару.

— Король умер! — с некоторым сожалением в голосе, словно извиняясь, сообщил Шони. И тут же провел рукой, приглашая присоединиться к всеобщему веселью. — Добро пожаловать, Ваше Величество!

Анджелла благосклонно кивнула. Фон Штернгольдт медленно менял окрас с багрового на мертвенно-бледный. Ваше Величество. Теперь все понятно. Да, Собственной Безопасностью ее не испугать — Собственная Безопасность не посмеет ее и пальцем тронуть. Да, она хороший оперативник. Но она… нет, не может быть…

— Бернар, если не можешь сдержаться — иди и напейся, — подсказал Альфан на ухо князю. — Полегчает, честное слово…

Форсберг повернулся, чтобы посмотреть, кому это оказывают такие почести, и остолбенел. Прямо перед ним, в роскошном вечернем платье, под руку с мужчиной — стояла девушка с фоторобота. И тогда в сознание следователя закралась зловещая мысль, что все собравшиеся здесь гости — вовсе не так чисты и невинны, как это могло показаться вначале; да, у них белый цвет кожи, голубая кровь и по выходным они играют в гольф и здороваются за руку с сильными мира сего — но кто сказал что, например, захваты судов в Индийском океане организовывают нищие малярийные дистрофики из безвестных африканских племен?

Эмильен Фарлей не торопясь, степенной походкой подошел к паре засвидетельствовать свое почтение.

— Браво, браво, сударыня! — говорил он, расцеловав ручки Анджелле. — Поистине, вы достойная Королева! Вас уже можно поздравлять, или стоит потерпеть еще немного, до официальной части?

— Господин Фарлей, давайте не будем торопить события, — предложила Анджелла.

— Как пожелает Ваше Величество, — Фарлей с достоинством поклонился, пожал руку Андреа. — А Вы, молодой человек, будьте любезны явиться ко мне завтра с утра, без головной боли и абстинентного синдрома. Есть что-то, что Вам не помешает узнать.

Андреа кивнул. Анджелла поманила рукой остальных штурмовиков — Бернски и Веймар покорно покинули свои места и отправились вслед за нею. Вместе со своей новоприобретенной свитой, в компании суженого принцесса пересекла гостиную и присела на один из широких диванов у стены рядом с камином. Свита тотчас окружила свою королеву.

— Я даже не знаю, как начать… — сказал Люк.

— Люк, расслабься, — сказала Анджелла. — Все нормально.

— Для Вас, Ваше Величество, может и нормально… — сказал Люк растерянно. — А как нам быть, бессребреникам? Мы Вам не чета, не князья всякие, как Вам с нами водиться…

— Ну, хочешь, я тебе какой-нибудь дворянский титул пожалую, раз ты так комплексуешь… — предложила Анджелла.

— Да на кой он мне… — махнул рукой Люк. — Им же рюмку не закусишь…

— Это правильно, — согласился Брант, уселся на подлокотник. — Поэтому проси прибавку к жалованью. Сегодня можно, сегодня Королева исполняет все желания своих подданных.

— Это в честь чего такой аттракцион неслыханной щедрости? — спросил Люк.

— Вам все объявят, — пообещала Анджелла и заговорщически подмигнула ему.

— Андреа, как думаешь, не пора ли? Ее жених смотрел куда-то в толпу.

— Андреа! — позвала Анджелла.

— Слышу, — произнес он, не шелохнувшись. — Видишь вон того парня в зале?

Анджелла чуть вытянула шею, высматривая того, о ком говорит ей любимый.

В самом деле, молодой человек среднего роста и худощавого телосложения, в строгом черном костюме пробирался сквозь гостей, опасливо озираясь по сторонам.

— Артур Ле’Санг, — с некоторым удовольствием произнес Андреа.

— Твой друг? — спросила Анджелла.

— Почти. Мой кровник, — ответил Андреа и улыбнулся.

Анджелла тихо выругалась.

— Это случайно вышло, — как бы извиняясь, произнес Андреа. — У меня была небольшая интрижка с его женой, она порывалась покаяться своему благоверному, подать на развод и сочетаться со мной священными узами. Пришлось ее слегка укусить…

— Замечательно… — выдохнула Анджелла.

— Это было еще до нас с тобой, — поспешно уточнил Андреа.

— Мне его кончить? — спросил задумчиво сидящий на подлокотнике Брант, скрестил руки на груди и как бы невзначай расстегнул оперативную кобуру, висящую под мышкой, положил ладонь на рукоять пистолета.

— Не сегодня, — сказал Андреа. — И не здесь.

Ладонь отпустила пистолет и застегнула кобуру.

— А как же дворянские понятия, ну там бросить перчатку, вызвать на дуэль и все такое? — спросила Анджелла язвительно, украдкой посмотрела на будущего супруга.

— Я не настолько благороден, а пятна есть даже на Солнце, — ответил Андреа.

Анджелла рассмеялась.

— Здравствуйте, очаровательнейшая! — не произнес — прошипел появившийся буквально из ниоткуда инспектор Шони. — Не будете ли Вы любезны позволить Вашему скромному слуге еще раз засвидетельствовать свое почтение?

Анджелла едва заметно кивнула.

«Гад ползучий», — подумалось Веймару. Что было не так далеко от истины.

— Я рад видеть Вас в добром здравии, — продолжил инспектор.

Анджелла снова слегка кивнула.

— Я слышал от господина Вернера, что во время операции по эвакуации конвоя его содействие непосредственно Вам и Вашей штурмовой группе было огромным, — сказал Шони, — Видите ли, Вернер рвется попасть в штурмовое подразделение, поэтому он с таким усердием, как мне показалось, берется за любую опасную работу. Это правда, что все титанические усилия этого бесспорно самоотверженного слуги Клана остались незамеченными Вами?

— Муха сидела на рогах буйвола; потом говорила «мы вспахали поле», — ответила Анджелла с едва заметной усмешкой.

— Я почему-то так и думал, — прошипел Шони, растянув тонкие синюшные губы в ехидной улыбке. Так он еще больше стал похож на какого-нибудь тигрового питона, улыбнувшегося от воспоминаний о вкусном обеде.

— Господин инспектор, по действиям господина Вернера я набросаю вам отдельный рапорт, — пообещала Анджелла.

— Это очень хорошо, — осклабился Шони. — Я очень люблю такие рапорты.

«Угу, кто бы сомневался…» — подумал Веймар.

— А мне бы хотелось коснуться операции по встрече наших будапештских гостей… — инспектор ненароком глянул в сторону Андреа. — И нападения на конвой, само собою. Есть сведения, что акцию планировали третьи лица, привлеченные со стороны. Вы понимаете, о чем я?

— Наемники? — спросила Анджелла.

Шони коротко кивнул.

— После ликвидации Алька у них не осталось материально-технических средств, достаточных для организации новых террористических групп в Вашем округе. Вы здорово пошатнули их положение в этой префектуре. Поэтому они пошли иным путем. Вы прекрасно знаете, сколько всевозможной продажной швали, желающей поживиться легкой добычей, всегда крутится возле нашего Клана. Нанять кого-то для выполнения грязной работы никогда не составляло труда. Впрочем, преступно утверждать, что наши князья сами никогда не пользовались услугами такого рода, когда дело доходило до решения различных междусемейных споров.

— Уже известно, кого наняли на замену почившему Альку? — спросила Анджелла.

— Нет, — ответил Шони отрывисто, и его голос едва заметно дрогнул.

«Да он же лжет!» — догадалась Анджелла.

— Лично я опасаюсь, что мишенью в скором времени станет Ваш будущий супруг, — сказал Шони. — Его гибель всерьез и надолго охладит отношения между Вашими семьями, а это может повлечь за собою междоусобную бойню. В которой никто не выиграет, а Клан в целом — проиграет. В нынешних условиях безвластия и экономического спада — ситуация легко может стать неконтролируемой. Я не люблю высоких слов, но сейчас на кон поставлено очень многое. От Вашего благоразумия и осторожности зависим все мы…

Анджелла кивнула.

— Я прониклась, — ответила она в свойственной ей небрежной манере.

— Право, о большем я и мечтать не смею, — Шони галантно поцеловал ей ручку и направился к своей небольшой свите.

— Ох, не нравится мне этот тип, — сказал Веймар ему вслед.

— Он вообще мало кому нравится, это нормально. Но просто так он бы не дернулся в нашу префектуру, — ответила Анджелла задумчиво. — Значит, дело обстоит серьезнее, чем мы предполагали изначально.

— Дамы и господа! — громко объявил инспектор, выйдя на середину зала, чем сразу привлек всеобщее внимание.

— Представление началось, глядите… — произнесла Анджелла обреченно.

— Я имею удовольствие сообщить, — голос инспектора звучал, словно бренчание струн расстроенной гитары, — прекрасную новость! Наша горячо любимая наследная принцесса Анджелла…

Анджелла поднялась с дивана, незаметно проводя ладонями по бедрам и разглаживая платье. По толпе прокатился недовольный шепот, свидетельствующий об искренности горячей любви подданных к наследной принцессе.

— …сочетается священными узами брака с бароном Грейхартом…

Услыхав это, Артур Ле’Санг, притаившийся на заднем плане, решительно двинулся через толпу и вскоре оказался в первых рядах, выглядывая из-за широких спин и стараясь узреть будущих Короля и Королеву.

— …через десять дней…

Анджелла взяла Андреа под локоть, глубоко вздохнула. Все-таки долгая практика под руководством профессиональных моделей не прошла бесследно — походка от бедра ей удавалась ничуть не хуже, чем стрельба с двух рук.

— …приглашения дорогим гостям…

Инспектор продолжал бренчать. Андреа ни на что не реагировал, стоял рядом неподвижно, вперив тяжелый свинцовый взгляд в Артура Ле’Санга. Гости, совершенно лишившись всякого стыда, тыкали в нее пальцем, обсуждая каждую деталь ее гардероба, каждый штрих ее макияжа, каждый изгиб ее тела. Анджелла медленно прикрыла веки, воображение нарисовало в ее руках немецкую штурмовую винтовку производства Хеклера и Коха со сдвоенным магазином, горы стреляных гильз под ногами, брызги клубничного морса на стенах, порубленные в фарш гости — позади всё горит, а впереди всё разбегается. А где-то на задворках сознания даже играет какая-то музыка…

All my life

Always I've felt alone

Conditioned to believe that I'm always wrong

Only truth

Will help to set me free

My every weakness I must turn into strength[6]

Грезы так понравились ей, что она даже улыбнулась от удовольствия. Голос Андреа звучал все настойчивее. Она открыла глаза, посмотрела на любимого. Нет, это не ей — он объясняется с кем-то из приглашенных на свадьбу.

— Так значит, у Клана теперь новая власть? — спрашивал Артур Ле’Санг. — Вообще-то, я любил ее…

— Вообще-то, она со всеми вела себя как потаскуха… — подражая ему, отвечал Андреа. — И это, кстати, целиком твои проблемы. Надо было лучше выбирать себе жену.

— От дуэли это не освобождает… — заметил вскользь Ле’Санг. — И лучше бы ей быть до свадьбы. А иначе тебе придется стать вдовцом.

— Посмотрим, — пообещал Андреа. — А сейчас прошу меня простить, у меня есть и более важные темы для разговоров…

Он развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, увлекая за собой невесту.

— Помедленнее, я же не успеваю… — взмолилась Анджелла, повиснув на локте своего жениха, быстро перебирая ножками на высоких шпильках паркет княжеской гостиной.

Андреа вышел в курительный салон, захлопнул дверь, глубоко вздохнул.

— Милый, что с тобой? — спросила Анджелла.

Он повернулся к ней — увидев его багровое, перекошенное от злости лицо девушка отпрянула.

— Этот ублюдок смеет угрожать… — прохрипел Андреа, принялся шарить по карманам в поисках сигарет. — Я его чуть не придушил прямо там…

— Не принимай все близко к сердцу, — Анджелла повисла у него на шее. — Это не такая большая проблема, чтобы на ней застревать…

— Этот мерзавец угрожал тебе, понимаешь, тебе! — не помня себя от бешенства бушевал Андреа.

— Мне он ничего не сделает, даже если сильно этого захочет… — сказала Анджелла, запустила свои тонкие пальчики в волосы любимого и принялась массировать ему затылок, одновременно с этим коснулась губами его губ. — А вот мы ему сделаем, я лично распоряжусь живьем спустить с него шкуру… — она уже не могла сдерживаться, принялась страстно целовать любимого в щеки, губы, брови…

Андреа крепко стиснул Анджеллу в объятиях, прижал к себе, а она все продолжала целовать его.


Крозье шел по коридору, когда из-за приоткрытой двери, ведущей в покои префекта, до него донесся разгневанный голос: «Скольких еще она должна убить?»

Крозье замер, вслушался в разговор.

— Имеющий глаза да видит, — продолжал голос. — За все эти годы мы так и не научились контролировать ее. Это бесполезно, ее не приручить.

— Почему вы молчали все это время? — раздался напуганный, и вместе с тем рассерженный голос фон Штернгольдта.

— А Вы, князь, хотели бы узнать, что Вам добрый десяток лет предстоит просидеть на часовой бомбе с тикающим механизмом? — раздался спокойный, плавный тенор инспектора Шони. — Я так не думаю.

— Все равно, это не снимает вопроса, — сказал первый голос. — Ее необходимо убрать.

— Убить? — словно уточняя, спросил Шони.

— Нет, убрать, — сказал, растерявшись, голос. — Убивать ее — слишком опасно. Отправить куда-нибудь подальше, в ссылку. Туда, где она сможет спокойно существовать, не создавая нам лишних проблем. И желательно сделать это до коронации, пока она не получила реальную власть над Кланом…

— Предлагаете замести под ковер наш провал? — спросил Шони.

— А что еще остается делать? — спросил голос.

Тотчас комната наполнилась шумом голосов. Голоса отчаянно спорили, но к общему решению так и не смогли прийти. Наконец кто-то ударил кулаком по столу, и все стихло.

— Как я вижу, у всех вас не осталось ни капли мужества, чтобы нести ответственность за содеянное, — строго сказал инспектор Шони. — Помнится, когда мы голосовали за старт проекта, я единственный высказался против. И вот теперь мне приходится отстаивать то, от чего отказываются его преданные сторонники.

— Потише, Шони, — грубовато произнес еще один голос. — Совету могут не понравиться Ваши высказывания подобного содержания.

— А что, Ученый Совет решится принять в отношении меня какие-то меры? — удивился Шони. — Или Вы, друг мой, окончательно позабыли, кто я в системе?

— Вам все равно до сих пор не удавалось влиять на нее, — сказал чей-то голос.

— А Вы не задумывались, что все это время мы не с той стороны подходим к этому вопросу? — спросил Шони.

— У Вас есть какие-то конкретные предложения, идеи? — спросил первый голос.

— Да, у меня есть кое-какие мысли по этому поводу, — сказал Шони. Он выдержал паузу и продолжил. — Пока предлагаю оставить все как есть. Мне нужно время, чтобы проверить, насколько я прав. Альфан, будь любезен, закрой дверь. У меня нехорошее ощущение, что нас подслушивают.

Скрипнула кожаная обивка дивана. Раздались тяжелые шаги, щелкнул дверной замок. Крозье отошел от княжеских покоев, вынул сигарету, закурил, прошелся неторопливой походкой по коридору. Затем спустился в гостиную.


Вечер был в самом разгаре. Пары танцевали под медленную классическую мелодию, повсюду сновали слуги с выпивкой на серебряных подносах. Веймар кружился в танце с уже захмелевшей Бернски, Крозье сидел в кресле перед камином с бокалом коньяка. К нему подошел Брант, подвинул кушетку, сел рядом.

— Чего скучаешь? — спросил он, вынул из кармана фляжку.

— А… — Крозье махнул рукой, поманил его жестом к себе. — Я тут ушки пригрел в одном месте, надо бы обсудить.

— Так давай, — предложил Брант, отпивая из фляжки.

— Не здесь. Слишком шумно, — Виктор отрицательно покачал головой и еле заметным кивком головы указал на стоящего в отдалении в компании нескольких человек князя Бернара фон Штернгольдта. Брант понимающе кивнул.

— Но ты с этим делом не тяни, — предупредил он. — Мало ли, что ему в голову взбредет, он, как я погляжу, изобретательный на гадости.

Виктор кивнул, отпил коньяку.

— Может, в курительный салон переместимся? — Брант вынул из кармана колоду карт.

— Да они у тебя все крапленые, — сказал Крозье.

— А я тебя научу крап считывать, — сказал Брант. — А потом пойдем, гостей в картинки обдерем. Выручку пополам.

— Вот шулер гребаный, — сказал Крозье, восхищаясь затеей Бранта.

Они еще некоторое время сидели и смотрели на пляшущий в камине огонь.

— Ну, пошли, — согласился, наконец, Крозье.

Он залпом допил коньяк, поставил бокал на небольшой столик, поднялся. Вдвоем с Брантом они отправились на второй этаж.


— А скажите, господин ван Риберг, чем занимается ваша фирма?

Форсберг чуть не поперхнулся шампанским.

— Мы экспортируем лес, — не моргнув глазом, отвечал Отто.

Шони удовлетворенно кивнул.

— Не откажите в маленькой просьбе, — попросил он. — Не будете ли Вы столь любезны, сыграть со мной в шахматы? Заодно мы сможем обсудить перспективы нашего сотрудничества. На взаимовыгодных условиях, разумеется.

— Конечно, — согласился ван Риберг.

Шони приглашающим жестом пропустил его впереди себя, они пошли сквозь толпу. Форсберг хотел было идти за ними, но путь ему преградил Симон Альфан.

— Господин Форсберг, я бы хотел поговорить с Вами в приватной обстановке, — сказал он, взял Форсберга за локоть и подтолкнул к лестнице на второй этаж.

— А в чем дело? — удивился Форсберг.

— Идемте, — сказал Альфан, сдавливая ему руку. — Там все узнаете.


Бернски вошла в женский туалет, остановилась у зеркала, поправила прическу. От выпивки ее уже пошатывало из стороны в сторону. Дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вышли Андреа с бутылкой игристого в руке и Анджелла. На щеках девушки играл румянец, она заливисто, звонко смеялась, одергивая платье.

— Да, такого у меня еще не было, — сказала сквозь смех Анджелла.

Бернски потрясенно посмотрела на свою начальницу.

— Привет Джилл, — улыбнулась Анджелла смущенно, поймав на себе ее пристальный взгляд, принялась осматривать свое платье. — Милый, ты что, мое новое платье испачкал?

— Да нет, вроде, — Андреа погладил ткань ладонями, запустил пальцы под юбку, провел по кружеву чулок, затем еще выше, запустил руку в трусики…

— Ну не здесь же, глупыш… — простонала Анджелла, запрокидывая голову, хватаясь рукой за руку любимого. — Не при свидетелях…

Удивлению Бернски не было предела. Анджелла расправила платье, взяла своего жениха под руку, они вышли из туалета.

— Тьфу, блядь… — шокировано произнесла Джиллиан. — Извращенцы! — Крикнула она вслед влюбленной паре.


Анджелла вышла в коридор, споткнулась о порог, подвернула ногу. Андреа ловко подхватил ее, поднял на руки.

— Больно, малышка? — спросил он, глядя в ее бездонные зеленые глаза.

— Чуть-чуть, — Анджелла потерла кончиками пальцев лодыжку, обхватила любимого обеими руками за шею. — Давай убежим отсюда? — прошептала она ему на ухо.

— Давай, — согласился Андреа.

— Тогда отнеси меня в мою комнату. Мне нужно переодеться, — попросила Анджелла. Андреа поднялся на второй этаж, прошел по коридору, остановился у двери в апартаменты префекта.

— Здесь? — спросил он и ногой открыл дверь.

Посреди комнаты сидел привязанный к стулу старший следователь Форсберг. Снявший пиджак и закатавший до локтей рукава белой рубашки Альфан методично избивал его своими пудовыми кулаками.

— Нет, не здесь, — догадался Андреа, закрыл дверь.

Он открыл следующую дверь, это был курительный салон.

— А вот это — туз пик, — объяснял, показывая рубашку карты, Вячеслав Брант Виктору Крозье, как надо правильно считывать крап с его карт. — Вот, видишь, вот она — метка…

— Что это вы здесь делаете? — поинтересовался Андреа.

— В картинки играем, о своем перетираем, — ответил Брант, сосредоточенно тасуя колоду. — С нами не желаете?

— Нет, спасибо, у нас на вечер другие планы — Андреа заговорщически подмигнул и подошел к следующей двери.

— Эх, молодость… — вздохнул Брант и принялся сдавать.


Анджелла вышла из спальни с очередной бутылкой шампанского в руках. На ней был надет черный виниловый кэтсьют и корсет из кожи. Дополняли образ черные сапожки на толстой подошве и высоких каблуках. Влюбленные вышли из комнаты и спустились в гараж.

— Смотри, — Анджелла рывком сдернула брезентовый чехол.

Андреа несколько раз хлопнул в ладоши в знак одобрения. Это был темно-бордовый «Mercedes Benz SL55AMG» со складной крышей.

— Ну как? — спросила девушка. Она скрестила руки на груди, отступила на пару шагов назад, чтобы полюбоваться своей любимой игрушкой.

— Впечатляет, — согласился Андреа.

— Неплохая машинка для изнеженной богатой девочки, правда? — произнесла Анджелла с изрядной долей иронии в голосе. — А знаешь, как вся эта красота бегает?

Андреа заинтригованно посмотрел на любимую.

Через минуту бордовый «Мерседес» с ревом вылетел из гаража; вильнул кузовом, описав дугу, взвизгнул покрышками по мощеной брусчаткой дороге, оставляя за собой полосы жженой резины, и взревев двигателем, выскочил за ворота усадьбы.

День 14-ый

21:00

— Ну, что там с нашим следователем? — спросил фон Штернгольдт, с наслаждением вдохнув морозного ночного воздуха.

Князь и Симон Альфан стояли на балконе, курили сигары.

— Да помял я ему мордашку слегка. Аккуратненько все сделал, без следов обошлось, — отчитался Альфан. — Он догадывается, но догадки в корне неверные. Однако может накопать еще больше. Убирать его надо, Бернар, убирать. Один раз и навсегда.

— Убить следователя полиции в моем особняке! — воскликнул фон Штернгольдт. — Ты что, с ума сошел? Думаешь, никто не будет его искать?

— Нет, не в особняке, — ответил Альфан. — Есть у меня один апробированный сценарий, можно разыграть маленькую сценку.

— Сработает? — префект насторожился, вопросительно посмотрел на своего телохранителя.

Альфан утвердительно кивнул.

— Обкатанная схема, — сказал он. — Осечек не было ни разу.

— Все когда-то бывает в первый раз, — парировал префект.

— Возможно. Но для этого нужно быть дураком. Только дурак способен допустить существенную ошибку. Я никогда не ошибаюсь существенно. Я — профессионал, — сказал Альфан, чеканя слова.

— Тогда действуй, — кивнул фон Штернгольдт.

Альфан кивнул и пошел внутрь.

— Симон! — окликнул его князь.

Телохранитель обернулся.

— Мне очень повезло с тобой, — сказал префект, затянулся сигарой, выпустил колечко сизого табачного дыма.

— Это моя работа, — пожал плечами Альфан.


Через некоторое время черный джип «Шевроле Сабарбен» остановился у многоэтажного панельного дома, в котором жил Фредерик Форсберг. Альфан вылез из автомобиля, выволок из салона старшего следователя. Следом за ним из джипа выбралась Марго. Вся троица вошла в подъезд, причем Форсберга Альфан тащил, схватив за шиворот. Они поднялись в его квартиру. Пока Марго держала следователя на мушке своего пистолета, Альфан достал капроновую веревку, затянул петлю, а другим концом привязал ее к дверной ручке. Затем подошел к следователю сзади.

— Смотри, что это? — Альфан указал пальцем на потолок.

Форсберг рефлекторно поднял голову, телохранитель префекта тут же набросил удавку ему на шею, резко дернул, ударив ногой в поясницу. Шея следователя громко хрустнула, он мешком упал к ногам Альфана. Телохранитель поднял труп на плечо, перебросил веревку через дверь. Форсберг повис сантиметрах в 30-ти над полом. Недолго думая, Альфан принес с кухни табуретку и бросил ее под ноги покойнику. Затем оглядел свое творение с чувством выполненного долга. Так художник осматривает свою только что дописанную картину. Впрочем, Альфан и был художником, но расписывал окружающую действительность, и получалось у него почему-то только мрачными красками.

День 14-ый

21:30

У каждого из нас есть мечта. Блажен тот, кто живет с мечтой. У всех они разные, каждый мечтает по-своему. Кто-то старается всеми силами достигнуть своей мечты, а кто-то просто мечтает о чем-то. У строителя Стивена Андерса была давняя, по-детски наивная, заветная мечта — свиснуть что-нибудь с работы и продать повыгоднее. Сегодня она осуществилась. Вместе с товарищем они проникли в строящийся торговый центр и вынесли оттуда витринное стекло высотой 2 и шириной 1,5 метра. Андерс был на седьмом небе от счастья. Он уже успел примерно прикинуть в уме, кому и за сколько он это стекло продаст. Но это стекло еще надо было донести домой.

В воздухе висела зловещая тишина, нарушаемая только звуком шагов да тихим строительским матом. Обычно в это время город гудел, улицы были полны народа. Но сегодня этот проспект был пуст. И горящая ярко-желтым пятном высоко в небе Луна отлично работала на обстановку. В половине фута над землей тянулась плотная белесая дымка. Обстановка сложилась самая что ни на есть мистическая.

Андерс уже в мыслях начинал раскаиваться в совершенной краже. Его терзала совесть и страх быть пойманным — он никогда раньше не совершал ничего подобного. А теперь, оказавшись на вымершем проспекте, в полной тишине, во всей этой необычной обстановке — ему казалось, что небеса обязательно покарают его. Строитель непрестанно отгонял эти мысли, ему хотелось скорее пройти эту улицу и оказаться в людном месте. Он словно чуял — случится что-то нехорошее.

На пути строителей встал перекресток. Нужно было перейти дорогу, затем пройти еще два квартала — и вот он, родной дом! Они остановились на пешеходном переходе, немного передохнули, дожидаясь, когда на светофоре загорится зеленый свет, взялись за ручки с вакуумными присосками, подняли стекло и понесли его.

Ничто не предвещало беды, но когда строители дошли до середины дороги, раздался нарастающий грозный низкочастотный рев, который в конце концов взорвался визгом покрышек. Из-за угла, объятый клубами грязно-серого дыма, выскочил бордовый «Мерседес» и помчался прямо на них. Андерс и его товарищ замерли, не в силах шевельнуться от сковавшего их ужаса. А дочка Карла Бенца вальяжно вильнула кормой, вылетела на тротуар, проехала мимо них, свернула обратно на проспект, и исчезла за поворотом.

Все стихло. В воздухе вновь повисла мертвая тишина, так превосходно подчеркивающая интимность того процесса, который этой ночью совершили два строителя. Казалось, страх ушел. Андерс взялся за ручки, огляделся.

— Ну что, понесли? — спросил его товарищ.

— Понесли, — сказал, облегченно вздохнув, Андерс.

И тут витрина дала огромную трещину, и его мечта осыпалась на асфальт стеклянными осколками.


Через полчаса «Мерседес» выехал на невысокий гребень, с которого открывался изумительный вид на ночной город. Анджелла вылезла из машины, присела на капот, скрестив руки на груди. Андреа встал рядом. Некоторое время они молча смотрели на город.

— Я давно приметила это местечко, — сказала Анджелла. — Здесь тихо, безлюдно. Никто не беспокоит. Мне здесь очень нравится.

Она легла на крышку капота, вытянула руки, потянулась.

— Классно смотришься, — подметил Андреа, глядя на любимую. — Особенно в черном виниле на бордовом капоте. Как на красном лаковом покрывале.

— Андреа… — чуть слышно позвала Анджелла.

— Что, милая? — спросил он.

— Скажи, а ты мог бы меня ударить? — спросила Анджелла.

Андреа рассмеялся.

— Никогда, — ответил он решительно. — Я на тебя руки никогда не подниму.

— А если я попрошу? — спросила Анджелла.

— Дорогая, что это значит? — спросил Андреа строго. — Это все фон Штернгольдт со своими пьяными выходками, да? Это из-за него тебя сейчас вот так вот на садомазохизм потянуло?

— Нет, просто… — Анджелла обиженно надула губки, села, подперев спину локтями. — Просто я тут подумала, …а почему бы и нет? Я знаю, ты не сможешь сделать мне по-настоящему больно…

— Откуда ты знаешь? — спросил Андреа, растерявшись от такого поворота.

— Я чувствую, — не колеблясь, ответила девушка. — Я не боюсь довериться тебе.

— А тебе не кажется, что это уже извращение? — поинтересовался Андреа.

— Может быть, — согласилась Анджелла задумчиво. — А может, я шлюха? Может, я — потаскуха? Тебе не приходила такая мысль? Ну, давай, скажи «Анджелла, ты — потаскуха», тебе сразу станет легче. Что, слабоват на ругань?

— Анджелла! — Андреа побагровел, как совсем недавно в княжеском особняке, после беседы с Артуром Ле’Сангом. — Ты сама себя слышишь?

— Прекрасно слышу, — сказала Анджелла, в голосе ее зазвучала сталь. — Что, все? Скис? — Андреа стоял, глядя на нее непонимающим взглядом. — Правильно. Ни на что ты не годен. Тебе бы цветочки выращивать где-нибудь в лесу. Или в политиков играть, чесать языками в парламентах. Пацифист гребаный. Все, на что ты способен — это орать зверем, когда в меня кончаешь.

— Замолкни, — потребовал Андреа.

— А то что? — вызывающе спросила Анджелла.

Андреа взмахнул рукой. Тотчас раздался звучный шлепок. Анджелла застыла, не в силах поверить в происходящее. Ее щека горела огнем.

— Ты этого хотела? — спросил Андреа.

— Ты как посмел, щенок? — спросила Анджелла шепотом.

Андреа схватил ее за руку, поднял с капота, развернул, а затем с силой толкнул грудью на полированный металл.

— Андреа, что ты делаешь? — испугавшись, воскликнула Анджелла.

Андреа выдернул ремень из брюк, и с размаху хлестанул по обтянутой черным винилом попке. Девушка громко вскрикнула от боли.

— Ты этого от меня добивалась? — воскликнул Андреа и ударил еще раз.

Анджелла выгнулась колесом, всхлипнула.

— Ты этого от меня добивалась, да? — Андреа схватил ее свободной рукой за шею, и принялся бить по спине, попке, бедрам. — Мразь! Сука! Стерва! Потаскуха!

Хлесткие удары сыпались один за другим.

— Андреа… — простонала Анджелла сквозь слезы. — Любимый, милый… нет, пожалуйста, прости меня…

— Что, уже не хочешь так? — Андреа заломил ей руки за спиной, связал ремнем. Ничего, блядь, я тебе сейчас устрою…

— Андреа… — прошептала, подавившись плачем, Анджелла. — Не надо, прошу тебя…

— Сама виновата, — отрезал Андреа, расстегнул молнию на кэтсьюте между ног девушки, провел ладонью по половым губам. Низ живота, промежность словно обожгло огнем. Щечки девушки вспыхнули красным, она задрожала, затряслась мелкой дрожью.

— Андреа… — Анджелла все продолжала всхлипывать, слезы текли по ее щекам ручьями. — Я так не хочу, слышишь?

Тотчас низ живота разорвала тупая боль, девушка громко закричала…


Андреа сидел на капоте «Мерседеса» и курил. Пять минут назад, вдоволь насытившись любимой девушкой, он как ни в чем ни бывало надел брюки, заправил ремень, и достав из пиджака сигары, закурил. А Анджелла заперлась в машине, оттуда доносились только всхлипывания, да сдавленные рыдания. Андреа ненавидел себя за то, что сделал. Он был готов упасть к ее ногам и молить о прощении.

«Если она пожелает — стану ее личной половой тряпкой, пускай ноги об меня вытирает; я этого вполне заслужил» — подумал Андреа.

Щелкнула водительская дверца и из автомобиля вылезла Анджелла.

— Анджи! — воскликнул Андреа, бросился к ней.

Девушка испуганно отпрянула.

— Анджи… — Андреа упал перед ней на колени, обнял ее обтянутые черным винилом ноги. — Прости меня, пожалуйста!

— Андреа, милый… — Анджелла опустилась на корточки, коснулась ладонью его щеки. — Андреа, вставай.

Она взяла его за руку, потянула вверх. Они поднялись.

— Глупыш, — улыбнулась Анджелла. — Я ведь так люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сказал Андреа. — В какое же чудовище я превратился…

Он закрыл лицо ладонями.

— Ты не виноват, — Анджелла обхватила его шею руками, прижалась щекой к его щеке. — Это я тебя спровоцировала. И должна признаться, мне очень понравилось то, что ты со мною сделал…

Она заглянула ему в глаза, и Андреа поежился, как от холода — ему показалось, будто радужная оболочка глаз девушки сверкнула зелеными искрами.

— Вижу, ты идешь к женщине, Заратустра? Не забудь плетку![7] — нараспев процитировала Анджелла.

День 15-ый

9:00

Виктор открыл глаза и тотчас пожалел об этом — солнечный свет ножом резанул по зрачкам; достал своим безжалостным ярким холодным лезвием до самого мозга.

— Бля, да что же вчера было? — простонал Крозье в голос.

— Нажрались мы с тобой, Витя! — вторил ему жалобно Брант.

Крозье повернулся на бок и увидел, что лежит он на кровати в своей комнате, в изрядно помятом костюме. Брант лежал рядом, на кушетке. У него все-таки хватило сил перед сном стащить с себя все, кроме брюк, в которых он запутался, и так и уснул.

— А что пили-то? — спросил Виктор.

— У Германа спроси… — ответил Брант дребезжащим с похмелья голосом. — Он жаловался, что мы весь стратегический запас вдвоем подмели подчистую. Бля, я себя чувствую, как Белая Армия!

— Это как? — удивился Крозье.

— На голову разбитым! — ответил Брант жалобно.

— Ну, тогда все понятно, — сказал Виктор, вынул из внутреннего кармана пиджака свою любимую армейскую фляжку, непослушными трясущимися руками отвинтил пробку, пригубил и протянул емкость Бранту. — Еще немного — и, мне кажется, я услышу, как мой мозг говорит мне «спасибо».

— Ага, а пока