Book: Небо в огне



Аннотация:

Далеко от Великой Реки, в стране Кеснек, жизнь течёт мирно и размеренно, войны и волнения запада не касаются её. Вот только трон Ханан Кеснека в священной столице до сих пор пустует, и двадцатый год не прекращается междоусобица, расколовшая империю на семь частей. Но на окраину страны, в Эхекатлан, доходят только смутные слухи о распрях на востоке. До тех пор, пока солнце над золотыми башнями не багровеет, а небо не наливается огнём...

Пролог

Шелест дождя за порогом утих, только ветер тоненько повизгивал, налетая с неожиданной силой на дверную завесу. Она трепетала и раскачивалась, и холод расползался по комнате вместе с запахом сырой земли и опавших листьев.

- Неужели стихнет до вечера? - Рэндальф осторожно выглянул из-под завесы и шарахнулся назад, прижимая к макушке намокшие уши. Милена высунулась из-за груды свитков и покачала головой.

- Все воды небесных озёр устремились к земле, - нараспев проговорила Кемина, протягивая Рэндальфу сухую тряпицу.

- Хвала богам, - отозвался тот, вытирая уши. Его мех слипся и тускло блестел в свете кристаллов-церитов.

- После этого лета земля долго ещё не напьётся, - вздохнул он, придирчиво разглядывая лапы - не осталось ли излишней влаги?

- На зиму, кимеи, надо нам переселяться повыше, - рассеянно заметила Милена, поднимая перо над исписанным до половины свитком. - Иначе смоет все наши летописи прямиком к Великому Змею.

Капли с новой силой забарабанили по крыльцу. Рэндальф плотно задёрнул дверную завесу и забрался в угол, отряхиваясь от мелких брызг.

- Хороший свиток, - Милена выкопала из груды на столе скукоженный, будто обгоревший кусок папируса и поднесла к светильнику. - Жаль, коротковат. Что же, он ничего не сказал больше?

- Он вообще не слишком разговорчив, - пожала плечами Кемина. - Да и найти его непросто. А его соплеменники нескоро ещё смогут вспоминать это лето без дрожи. И немудрено...

- Д-да, храни нас Омнекса, - Рэндальф опасливо поёжился и покосился на прикрытое окно. - Храни нас Омнекса от неба, текущего кровью, от ядовитого света и от жизни в недрах солнца! Как вы думаете, кимеи, хватит этих ливней, чтобы в пустынях Кецани пробилась трава?

- Увидим, - пробормотала Милена, разворачивая чистый свиток. - Очень давно там растёт только пламя...

Год Каринкайес. Месяцы Дикерт - Элани

Глава 01. Последний ливень

Короткий белый высверк озарил затопленные поля, чёрные деревья, блестящие каменные глыбы на краю обрыва, - и оглушительный раскат грома прокатился от края до края неба, отражаясь от жёлтых приречных скал. Одинокий куман - большой полосатый ящер - припал к земле, сердито махая хвостом, и вскинул голову, огласив пустынное поле гневным рёвом. Сверкнула ещё одна молния, и громовой раскат заглушил обиженный рык.

- Хссс, - наездник кумана укоризненно качнул головой и легонько ткнул ящера пяткой в бок. Куман, отфыркиваясь от дождевой воды, пригнул голову к земле и помчался дальше, размеренно махая хвостом из стороны в сторону. Его лапы по щиколотку тонули в потоке, сбегающем по мощённой каменными плитами дороге. Вся она стала руслом большого ручья - и наездник из-под мокрой накидки настороженно разглядывал плиты и клокочущие вдоль обочины грязевые реки.

Всё поле - от огороженного обрыва и до тающих в ночном мраке дюн, поросших тамариском - кипело и бурлило сейчас, по колено затопленное многодневными ливнями. Чёрная вода металась в руслах перекрытых каналов, не находя пути к реке, обрывки жёлтой прошлогодней травы неслись по течению и кружились в водоворотах, путались в лапах ящера. Все звуки тонули в шуме бесчисленных потоков, и всё растворялось за стенами дождя, обступившими путника со всех сторон. Только каменная дорога, прямая, как стрела, сияла из-под мутной воды неярким жёлтым светом.

- Хшш! - всадник натянул поводья, и ящер привстал на задних лапах, тревожно порыкивая. Вода потоками сбегала по его полосатым бокам, по тростниковой накидке наездника, больше похожей на маленький шалаш, и по жёлтой чешуйчатой лапе, высунувшейся на миг из-под листьев.

Ослепительная молния рассекла небо, ветвясь и извиваясь, и вонзилась в землю за дюнами, высветив на мгновение смутные очертания отдалённых холмов. От грохота, как показалось путнику, колыхнулся весь южный берег Симту - и грязевая волна, захлестнув дорогу, едва не сбила кумана с ног. Ящер запрыгал, высоко поднимая голенастые лапы, путник замотал головой, еле слышно шипя. Мерцающие из-под накидки глаза щурились на далёкий округлый холм, но тщетно - пустыня снова утонула во мраке.

- Хсс! - наездник пришпорил ящера и зябко передёрнул плечами. - Пессчаная Улитка, ссожги меня Кеосс! Прямо в вершшину, как в мишшень! К утру там будет руссло реки!

Куман согласно рыкнул и ускорил шаг. Вдалеке в тусклом свете придорожных кристаллов уже проступали из темноты очертания высоких стен и башен, подобных скалам. Белесый сполох молнии отразился от огромных золотых пластин, покрывавших стену, - могучая крепость Эхекатлан, как гора, возвышалась над бесконечными затопленными полями. Чешуйчатый всадник довольно хмыкнул и щёлкнул языком, подгоняя кумана.

В тени крепостной стены путник сам себе казался крохотным, и даже ящеру как будто стало не по себе, и он вытянул шею и высунул тонкий язык, ощупывая мокрый воздух. Ворота Эхекатлана были заперты, - не следовало и ждать иного на исходе зимних ливней! Массивные каменные плиты закрыли собой широкий проём, преградив дорогу, но одна из узких брешей в основании привратной башни была прикрыта только толстой циновкой - и странным желтоватым свечением, играющим на камнях. Немигающие глаза путника неярко сверкнули.

- Хаэ-э-эй! Ссилы и сславы Городу Ветра! - его крик потонул в раскатах грома и плеске воды, но те, кто скрывался за бойницами и под соломенным навесом над высокой стеной, услышали его. Жёлтый свет погас и вспыхнул снова - уже по ту сторону завесы, отразившись от широкого наконечника копья в руках у краснокожего ящера-Гларрхна. Демон-страж с лестницы заглянул в комнатёнку у основания башни, смерил пришельца задумчивым взглядом и неохотно указал на него копьём. Второй хеск, не прикасаясь к оружию, повернул руку ладонью вверх. Свет сочился меж его пальцев, то вспыхивая, то угасая.

- Кого боги прокляли не спать среди ночи? - беззлобно усмехнулся Гларрхна-маг, и пришелец ухмыльнулся в ответ, приподняв капюшон.

- Ссилы и сславы!

- Хифинхелф, - качнул головой красный хеск, складывая пальцы в кулак и прикасаясь к груди. - Так я и думал. Хвала богам, ночь тёплая, но я бы без лодки за ворота не выходил. Хаэй! Пусть он идёт!

Наверху, за смотровым проёмом, блеснула позолоченная пластина брони.

- Друг Сонкойока? Вот же нет вам покоя... - сонным голосом пробормотали из окошка, тихо заскрежетала каменная плита, мокрый ветер ворвался в башню. Куман фыркнул, пригибая голову к земле - струи дождя вновь полились по его морде, затекая в приоткрытую пасть. Хифинхелф взлетел в седло, щёлкнул языком, подгоняя ящера. Скрежета за спиной он не услышал - плиты не сомкнулись, башня осталась открытой - как и дорога в затопленные поля и тамарисковые дюны.

Ни живые, ни мёртвые не бродили этой ночью по улицам Эхекатлана. Пустые узкие переулки, прямые, как клинки мечей, рассекали город на тысячу равных частей. Короткие когти кумана стучали по каменной мостовой, вода булькала под лапами, убегая в бесчисленные сточные колодцы - узкие пробоины в плотно пригнанных плитах. Неиссякающие водопады стекали вниз по зимним крышам - двускатным навесам из сухого тростника, прикрывающим приземистые дома, как тростниковая накидка прикрывала плечи странника. Хифинхелф на пальцах отсчитывал повороты - за ливнем и ночной мглой скрылись все узоры и отметины на стенах, все кварталы стали на одно лицо.

- Хсс... - жёлтый ящер кивнул, окинув беглым взглядом широкую прямую улицу - одним концом она упиралась в далёкую крепостную стену, на другом - как раз за спиной Хифинхелфа - что-то сверкало за стеной дождя золотыми искрами. - Всступаем в Пепельную Четверть! Сскоро, Кушши, сскоро...

Куман не ответил, да странник этого и не ждал. Ему слегка не по себе было в пустынном, будто вымершем городе, затопляемом весенним ливнем.

Он остановился у стены - сквозь водяную завесу, нескончаемым потоком падающую с зимней крыши, чернели тщательно прорисованные пучки тростника. У края крыши, чуть ниже узкого оконца, зеленел квадратный солнечный диск. Хифинхелф прищёлкнул языком и потянул кумана к стене, протискиваясь под навес. Ящер недовольно зарычал, в очередной раз наглотавшись воды.

- Хсс, надо же так сстроить... - пробормотал путник, разглядывая плотную каменную кладку. По осени во внешней стене квартала не было ни единого проёма - не прорезались они и к весне. Странник с недовольным шипением поднял взгляд на верхнее окошко - единственное, довольно узкое и закрытое наглухо. Дом молчал, только дождь шуршал мокрым тростником.

- Кушши, - Хифинхелф цокнул языком. Ящер с недовольным рыком вскинулся, упираясь передними лапами в стену, странник привстал в стременах, пригибаясь, чтобы не пробить головой навес.

За плетёной завесой окна, мокнущей под дождём, были настоящие деревянные ставни - они откликнулись неожиданно громким стуком на удары Хифинхелфа. На другой стороне улицы откинулась оконная циновка, любопытный взгляд скользнул по спине жёлтого ящера. Тот досадливо передёрнул плечами.

- Алссссек!

Ставни распахнулись, на улицу выглянул, ошалело мигая, смуглый юнец. Его иссиня-чёрные волосы топорщились во все стороны, из них сыпались мелкие сухие лепестки.

- Хиф?! В такую рань?! - он замотал головой, пытаясь проснуться. - Тише, сестру разбудишь! Заходи во двор, что ты пляшешь под ливнем?!

Куман сердито рявкнул и выбрался из-под молотящего по спине водопада под рассеянные дождевые струи. Его наездник тихо зашипел.

- Некогда, - качнул головой он. - Сспусскайсся, едем ссейчасс. Рукавицы и поножи не забудь - двинемсся к Пессчаной Улитке.

Алсек изумлённо мигнул, отряхиваясь от лепестков. Взгляд его, мутный и сонный, не спешил проясняться.

- Сейчас, в такой ливень?! Хиф, да что там стря...

- Молния всскрыла могильник! - странник натянул поводья, придерживая встревоженного кумана. - К утру его зальёт по крышшку. Ссобирайсся, чтобы нам не пришшлоссь нырять в трупную жижу сс головой!

- Зген всесильный! - охнул Алсек, захлопывая ставни. Мокрый всадник отъехал на середину переулка, высматривая проёмы в стене квартала. Когда тростниковая завеса на углу качнулась, куман остановился рядом и неохотно повернулся к ней боком. Он уже понял, что его ноша сейчас потяжелеет вдвое.

- Славной ночи, Хифинхелф, - невысокий человек из народа Ти-Нау крепко сжал чешуйчатую ладонь ящера и оттолкнулся от неё, взбираясь в седло. Обмотки из сухой травы и кожаных ремешков, покрывающие его ноги до колен, сухо скрипели и похрустывали при движении. Тростниковая накидка ниспадала с плеч. Теперь на спине кумана уместились два мокрых шалаша, и ящер недовольно мотнул хвостом.

- Сславной, Алссек Ссонкойок, - усмехнулся Хифинхелф. - Держиссь.

Когти кумана вновь застучали по мостовой, заглушив шелест опускающихся оконных завес. Город глазел на путников, и жёлтый ящер недовольно шипел, заметив очередной любопытный взгляд.

- Говорят, что Ти-Нау сспят по ночам, - сердито прошептал он. - Алссек, ессть ли в твоём городе время, когда можно осстатьсся незамеченным?!

Ти-Нау негромко хихикнул.

- Ничего страшного, Хифинхелф. Мы едем не убивать и не грабить - от кого ты скрываешься?

- Ссожги меня Кеосс, - еле слышно пробормотал жёлтый ящер. - Мне сстрашшитьсся нечего, Ссонкойок. Но что сскажет вашш верховный жрец о нашших вылазках? Надеешшьсся вовремя ссбежать?

Ти-Нау пожал плечами и поправил съехавшую набок шляпу. Вода с её полей потекла за шиворот Хифинхелфу, и Алсек отклонился назад и встряхнулся.

- Почтеннейший Гвайясамин Хурин Кеснек очень мудр и проницателен, - бесстрастным голосом проговорил он. - Он знает, в чём для нашего города благо, а в чём - угроза. Напрасно ты тревожишься, Хифинхелф. Ничего не случится.

- Хссс! - ящер дёрнул поводья, разворачивая кумана к повороту, мимо которого он сгоряча проскочил. - Как знаешшь, Алссек. Как знаешшь.

Они проскочили в узкие ворота, едва пригнув головы - места там было довольно и для кумана, и для его седоков. Никто не остановил их, и чешуйчатые копейщики не выглянули с лестницы, и сонный Маг Солнца, растянувшийся на циновках у смотрового проёма, не открыл глаз, только пробормотал что-то о ливнях, мраке и проклятии богов.

- Хорошшая у васс сстража, - качнул головой Хифинхелф, подгоняя кумана. Мутный поток, закручиваясь водоворотами, всё так же бежал по каменному руслу, когда-то бывшему дорогой, и брызги летели во все стороны от ящера, бегущего по щиколотку в воде. Ослепительная ветвистая молния раскинулась на полнеба, и за расцветающими дюнами выступили из мглы очертания далёких холмов - череды длинных, волнистых и одного большого, округлого, клубком свернувшегося в песках.

- Я просил их оставить для тебя проход, - пожал плечами Алсек, с любопытством разглядывая утонувшие поля. - Зген всесильный, вот это потоп...

Две молнии разом ударили в дюны, и земля качнулась от раскатистого грома. Куман гневно взревел, запрокинув голову, и едва не захлебнулся дождём.

- Сспит вашш Зген, - ухмыльнулся жёлтый ящер, из-под накидки покосившись на небо. - Великий Змей Небессных Вод ссегодня резвитсся в облаках. Хссс!

Куман свернул с дороги и побрёл по невидимой тропке, утопая в жидкой грязи. Мимо проплывали обрывки травы и мелкие розовые лепестки, смытые ливнем с дюн.

Алсек посмотрел на небо и нахмурился. Сейчас в его глазах не осталось и следа дремоты.

- Хифинхелф, я же просил не рассуждать о богах, - сердито прошептал он. - Великий Змей сегодня не в духе, и сильно. Забирай правее, слева глубокое русло!

Ящер выбрался на дюну, едва не выдрав с корнем куст тамариска, схватил на бегу пару цветущих веток и помчался дальше. На мокрые пески, казалось, накинули зелёную сеть с запутавшимися в ней белыми, розовыми и лиловыми звёздами, - дюны Пустыни Ха, не дожидаясь окончания ливней, спешили расцвести, пока небесный огонь не опалил их. Куман принюхивался к сладковатому пустынному ветру. К аромату цветов примешивался резкий запах оплавленного молнией камня. Чёрная брешь зияла на склоне округлого холма, и дым ещё клубился над ней.

- Боги! - Алсек поцокал языком и перехватил у Хифинхелфа поводья. - Посмотри, что внизу, я скоро!

Привязав кумана к низкорослому тамариску, он нагнал жёлтого ящера уже у пролома. Иприлор склонился над дымящейся дырой, направив вниз луч фонаря. Яркий красноватый кристалл-церит высветил брешь в толстой каменной стене округлой башни. Внизу плескалась мутная вода, и что-то желтело во мраке, разбросанное по всему полу. Алсек резко выдохнул и извлёк из-под накидки моток верёвки.

- Низковато, - покачал головой Хифинхелф, засовывая руку в пролом. Почерневший край стены почти уже остыл, вода ручьями сбегала по нему в недра древней башни.

- Я спущусь, Хиф, - тронул его за руку Алсек. - Дай мешок.

- Посстой, - иприлор опустил фонарь пониже, едва не по пояс свисая над провалом. - Ссвет нехорошший.

В тёмной клокочущей воде что-то поблескивало, и не отражённым светом. Холодные зелёные искры кружились там вместе с чёрной мутью, и вода время от времени вскипала.

- Квайя, - Хифинхелф на мгновение высунул тонкий язык, ощупывая воздух, и поморщился. - Кто-то там ессть. Алссек, ты сс оружием?

Он потянулся к поясу. Ти-Нау покачал головой, показывая рукоять недлинной, но увесистой булавы, окованной бронзой.

- Твой подарок, - усмехнулся он. - Я спускаюсь. Как дам знак - тяни.

- Оссторожно там, - иприлор протянул ему свёрнутый трявяной куль и сел у пролома, найдя опору для ступней. Верёвка в его лапах задрожала и натянулась, а потом ослабла - Алсек с плеском ушёл в воду.

- Шшто там? - ящер заглянул в дыру.

- Почти по колено, и быстро прибывает, - откликнулся Ти-Нау, шаря в мутной воде. - Нашёл!

Стены, пропахшие смертью и отчаянием, обступали его со всех сторон - только в дыру над головой сочился белый свет. Фонарик Алсека висел на груди и болтался из стороны в сторону, высвечивая пузыри на тёмной воде, грубо отёсанные камни - и жёлтые кости, сваленные у стен.

Алсеку доводилось уже вскрывать могильники той древней войны, застоявшийся смрад гниющей и ссыхающейся плоти был ему знаком, и он привычным движением опустил широкую налобную повязку на нос, прикрывая рот промокшей бахромой. Под руку ему попался череп, потом - пучок волос, рёбра, под пальцами разделившиеся и упавшие на дно... Те, кого двадцать два века назад замуровали тут заживо, остались лежать у стен, на полу, скорчившись, царапая пальцами камни, их вещи были при них - кроме, разве что, оружия, но и оно не помогло бы им пробить каменную кладку в локоть толщиной. Этой ночью в могильник пришла вода, и скелеты рассыпались, остатки кожаной брони и тряпья расползались в клочья от малейшего прикосновения. Алсек вылавливал разрозненные кости из тёмной воды, кидал в мешок и снова склонялся над зловонной мутью.



- Тяни! - первый мешок пополз к пролому, сверху упал пустой куль.

Тело, прислонённое к стене, показалось Алсеку цельным - доспех из прочной кожи, покрытый костяной чешуёй, удержал останки вместе и не дал им рассыпаться. Изыскатель схватил его за плечи и охнул - кожа разлезлась под руками, чешуи дождём посыпались в воду, следом полетели кости. Алсек поймал череп и бросил в мешок вместе с обрывками доспеха, зачерпнул из лужи пригоршню чешуй и пластинок и кинул следом. Подхватил со дна ещё один череп и едва не выронил - пальцы сомкнулись на шлеме, тут же развалившемся на две прозрачные пластины.

"Тут, похоже, не первый год течь," - покачал головой Алсек. Обычно в пустынных могильниках тела ссыхались, кожа прилипала к костям, здесь же останки обнажились и почернели - вода просачивалась в основание Песчаной Улитки уже несколько зим. "Вовремя мы пришли!" - изыскатель пошарил ногой по дну и сунул руку в воду. Дотянуться было непросто - Алсек уже почти по пояс стоял в воде. Что-то жёсткое дёрнулось под ладонью и до хруста сомкнуло челюсти на пальцах.

- Тьма! - изыскатель выдернул руку из воды и, не глядя, хватил кулаком по стене. Костяная тварь с треском разжала челюсти и ушла на дно. Вода вскипела.

- Хссссс!!! - зашипели сверху, верёвка натянулась, и Алсек едва успел поймать оброненный мешок. Канат, обвязанный вокруг пояса, выдернул изыскателя из воды, в метнувшемся свете фонаря из омута проступил жёлтый гребень костяной змеи, пустые глазницы черепа, ставшего её головой, зажглись зеленью. Секунда - и ажурное туловище взметнулось над водой, щёлкнуло челюстями у живота Алсека - и упало обратно, расколотое надвое ударом булавы. Чёрная жижа заклокотала, наливаясь зеленью, Алсек, стиснув зубы, смотрел, как снуют в омуте ожившие кости, снова собираясь воедино. Увидев, как вода дрогнула, он занёс булаву - и перевалился через край пролома, неуклюже скатываясь по склону песчаного холма.

- Хссс, - Хифинхелф поймал падающего изыскателя и усадил на песок. Алсек благодарно кивнул и встал, оглядываясь на пролом. Ничего, кроме темноты и бурлящей воды, там не было.

- Хватит сс насс, - дёрнул хвостом иприлор. В лапе он крепко держал булаву - вполовину длиннее той, которой вооружился Алсек. Два насквозь мокрых, пахнущих гнилью мешка лежали на песке. У склона Песчаной Улитки тревожно рычал и махал хвостом куман - видимо, и он учуял мертвечину.

Алсек подошёл к дыре, бросил вниз камешек - вода вскипела, три пары зелёных глазниц полыхнули со дна. Изыскатель склонил голову и тихо вздохнул.

- Скоро и вы найдёте покой, - пообещал он, поднимая тяжёлый мешок.

- Хсс! - иприлор шагнул к нему, загораживая от него мерцающую за дюнами дорогу. Чёрные тени летели по ней.

- Едем! - Алсек взобрался в седло, наскоро цепляя к нему мокрые мешки, Хифинхелф прыгнул следом, сквозь зубы шипя на встревоженного ящера. Петляя и прячась под холмом от высверков молнии, куман поскакал к дальним дюнам, к зарослям тамариска и прикрытому его корнями пролому на склоне пологого бархана. Корни сдерживали песок - старая пещера ещё не осыпалась.

- Нора на месте, - выдохнул Алсек, сбрасывая наземь мешки и протискиваясь в узкий лаз. Куман, освобождённый от ноши и упряжи, устремился к самым густым и пышно цветущим кустам и захрустел ветками. Хифинхелф, не обращая внимания на ливень, следил за ящером с дюны, пока Алсек не дёрнул его за хвост.

Изыскатели ушли недалеко от входа - лишь до первого расширения, где Ти-Нау мог встать во весь рост, а высокий иприлор - передвигаться, пригнувшись. Хифинхелф возился с мешками, пока Алсек сгребал по углам и закоулкам сухие листья и стебли и ждал, когда крошечный обломок кей-руды нагреет их и разожжёт пламя.

- Когда кошшки ссюда вернутсся, им придётсся сспать на голых камнях, - качнул головой жёлтый ящер, следя за человеком. - Ты что, замёрз?

- Нам надо просохнуть, - отозвался Ти-Нау, зачарованно глядя на золотистое пламя. Его и впрямь пробирал озноб после бултыхания в зловонной яме, вместе с костяными змеями и похороненными заживо пленниками давней войны. Скинув тростниковую накидку и стянув сапоги, он вылил из них воду и устроился у огня.

Крылатые кошки из клана Млен-Ка жили когда-то в этих норах, от них остался и лиственный настил, но уже десять лет их у Песчаной Улитки не видели - и Алсек, настороженно оглядываясь на лаз и пляшущие за ним тени, думал, что вода сочится под могильник и выносит из него искры Квайи не первый год... может, мёртвый огонь кошек и спугнул.

Хифинхелф, разложив кости для просушки, сам сел у огня, протянув к нему чешуйчатые лапы.

- Хорошо ссходили, - успокоившись, иприлор почти перестал шипеть и высовывать язык. - Одиннадцать черепов и охапка вссяческих косстей, не считая вссего прочего.

- Одиннадцать? - встрепенулся изыскатель. - Когда я считал, выходило двенадцать.

- Двенадцатый - наплечник из костяной пыли, - махнул лапой ящер. - В воде их не вдруг различишшь. Одиннадцать воинов Нерси наконец упокоятсся, как подобает. За двенадцатым ссходим днём... и не ссегодня.

- Его, я боюсь, упокоят без нас, и весьма жестоко, - нахмурился Алсек. - Если даже эта тварь не выплывет сама на запах живых людей, тонакоатли заметят, что в проломе что-то светится. Но и такой покой - тоже покой. Ты отогрелся, Хифинхелф? Есть хочешь?

Иприлор покачал головой и подтащил к костру мешок, на котором грудой свалены были кости.

- Ссначала переберём это хозяйсство, - он вытряхнул из седельной сумки охапку ветоши и сложил в стороне от огня. - Перессчитаем и разложим. Потом отмоемсся. До тех пор еду трогать нельзя. Поссвети с этой сстороны...

Ни кожи, ни плоти на костях давно не осталось, посваливались с них и остатки одежды, доспехи истлели, деревянные пластины рассыпались в труху, костяные - почернели. Глядя на черепа, сохнущие рядком на циновке, Алсек не чувствовал ни страха, ни омерзения - только печаль.

- Спокойного вам сна, авегнур а-Нээр"иси, - прошептал он, прикасаясь к налобной повязке и прижимая вторую руку к груди. - Да увидите вы солнце по ту сторону мёртвых болот...

- Ессли бы Нецисс был тут, он бы сс ними поговорил, - вздохнул Хифинхелф, протягивая руку к черепам и тут же отводя её. - А сс нами они говорить не сстанут.

- Со мной-то уж точно, - понуро кивнул Алсек, виновато глядя на черепа. Кто из его предков в ту давнюю войну отличился в Нерси"ате, он не знал, но уверен был: из живших тогда в стране Кеснек от войны никто не увернулся. Кто-то привёз сюда этих пленных, кто-то построил проклятые башни и похоронил их там заживо. Много их ещё осталось в пустыне...

- Хшш... - иприлор приподнял большой тёмный ком, истекающий мутной влагой, и сам от него шарахнулся - оболочка из прогнившей кожи распалась, сбросив чудом уцелевшие костяные чешуи, и на пол пещеры с хрустом посыпались поломанные кости, а следом, зазвенев, упало нечто большое, серебристо-синеватое, полупрозрачное и странно поблескивающее в неровных отблесках костра.

- Хиф! - Алсек замер с горящей палкой наперевес, не сводя глаз с груды обломков. Кости не шевелились, неподвижными остались и клочки тёмной кожи, и груда соединённых воедино прозрачных чешуй - почти целая кольчуга из речного стекла.

- Вот так шштука... - ящер поднял доспех, и лёгкая кольчуга тихо зазвенела. Длинная стеклянная рубаха, прочная, как иприлорская бронза, а то и прочнее... Иприлор тихо присвистнул и щёлкнул языком.

- Речное стекло, - хмыкнул Алсек, бережно подбирая рассыпанные кости и вытирая их ветошью. К ним прилипли потемневшие истрёпанные перья - когда-то яркие, теперь - грязно-серые, мелкие жёсткие пёрышки со склеенными волокнами - часть покрова перистых змей из моховых дебрей Нерси"ата. Изыскатель вытер и их, осмотрел со всех сторон - вроде бы они были красными, а может, пятнистыми или тёмно-багровыми? Теперь уже не угадаешь...

- Клянуссь Вссеогнисстым, - иприлор поднёс кольчугу к лицу, едва не касаясь её высунутым дрожащим языком. - От неё до ссих пор пахнет чисстой водой!

- Мало её, что ли, прополоскало?! Тоже мне, диво... - покачал головой Ти-Нау, складывая тёмные кости рядом с черепами. На полу остался жёлтый просверленный клык - тонкий изогнутый зуб крылатого демона Квэнгина, ночной твари, жадной до крови и тёплого мяса.

- Хсс... Вы, пусстынный народ, в воде ничего не ссмысслите, - сверкнул глазами ящер, неохотно возвращая кольчугу на циновки. - Это запах великой реки, реки на ссевере. Могучей, как Ссимту в дни ссамых большших разливов. Поссмотри, что тут за знак!

Он бережно расправил стеклянную рубаху и указал на оскаленную пасть, сложенную из синих пластин на её груди. Тёмно-синие, лазурные, бирюзовые и зеленоватые, вблизи они рассыпались бликами, издалека же превращались в голову змея, окружённую волнами.

- Великий Змей Небесных Вод, - склонил голову Алсек. - Там, где делают стеклянные доспехи, его очень почитают. Знать бы, кто их владелец! Не осталось там никаких знаков?

Он вынул из бесформенной груды на циновке пару крупных костей, покрытых илом. Что-то скатилось с них и зазвенело на камнях. Наклонившись, изыскатель увидел зелёную пластинку - плоскую широкую бусину из яркого, хоть и заляпанного грязью, стекла. Вторая упала рядом - нити, соединявшие их, истлели, кожаный браслет, который они украшали, превратился в зловонные лохмотья. Алсек вытер бусину ветошью и растерянно мигнул - из глубины стекла проступали полупрозрачные очертания тонкого изящного листа.

Хифинхелф тихо вздохнул, с трудом отвёл взгляд от стеклянной брони и принялся перебирать мелкие костяшки - Алсек черпал их со дна без разбора, вместе с илом и ошмётками гнилой ткани. Тут были кости пальцев, пара маленьких мраморных бусин, серовато-жёлтые чешуи с несложным узором - остатки некромантских доспехов... Костяшки ящер бережно вытирал и складывал к черепам, остальное, отряхнув, собирал в горку поодаль от костра.

- Хсс! - он поддел пальцем что-то тёмное, похожее на кусок белой ячеистой сети, в которую попал ком тины. С тихим хрустом странный предмет рассыпался на части. Среди разбитых полукружий из зачарованного праха темнели костяшки и обрывки кожи, а на одном из истлевших пальцев тускло поблескивало серое кольцо.

- Нашшёл! - Хифинхелф поднёс его к светильнику. Перстень был бы впору и ему - широкий, серый, с печаткой-черепом и смутными истёршимися знаками внутри. Алсек склонился над ним, едва не столкнувшись носом с иприлором.

- Славно! - прикрыв глаза, он прощупал знаки, снова пригляделся к ним и досадливо поморщился. - Кольцо Моррейкса, не иначе. Ещё бы имя прочесть...

- Это "ан", - Хифинхелф осторожно лизнул тёмную сталь. - Два знака, за ними разрыв... три последних - "нра", за ними - "ци". Дальше ничего не нащупать.

- Похоже на "фа", - сощурился Алсек. - Или "фэ"... а может быть, "тхэ". Немного мы прочтём без солнечного света! Пусть лежит, Хифинхелф, посмотрим, что ещё у нас есть.

Ящер собрался кинуть комок гнилой кожи в костёр, но нащупал в нём что-то твёрдое. Выудив кусок позеленевшего металла на свет, он щёлкнул языком - в его руке было узкое бронзовое кольцо, украшенное тёмными камешками. Он долго оттирал его, обнюхивал и трогал языком, царапал ногтем камни и их оправу - и Алсек следил за ним, прикусив язык и забыв даже о неразобранных чешуях и костяшках.

- "Итла", - сказал Хифинхелф, протягивая бронзовое кольцо Алсеку. - Больше ничего не прочесть - съела зелень. Бронза с тёмными агатами... Маг Земли, что ли, носил его?

Изыскатель покачал головой. Даже то, что сумел прочитать ящер, для него осталось невидимым. "Что увидишь тут без солнечного света?!" - он покачал головой и разворошил последнюю горку обломков.

Он едва не порезался - чёрный осколок торчал из ила. Осторожно выцепив его из грязи, Алсек увидел на просвет тонкие тёмные и светлые слои, а сбоку - намертво приклеенный обломок костяной оправы. Она должна была изображать крохотные черепа, и один из них ещё можно было узнать. Алсек, нахмурившись, поднёс камень к огню - тонкая струйка дыма задрожала над агатовой пластиной.

- Зеркало Владыки, - Хифинхелф невольно потянулся за палицей, настороженно разглядывая обломок. - На таких вещах бывают знаки.

- "Ниль", - сощурившись, прочитал изыскатель - даже и приглядываться было ни к чему, знаки отчётливо чернели на желтоватой кости, защищённой от тления некромантским заговором. "Найти бы Зеркало целым! Сейчас знали бы, кто владелец," - вздохнул Ти-Нау и положил осколок рядом с перстнями и зелёными бусинами.

- Недурсственно, - бросив липкие обрывки в огонь, иприлор довольным взглядом окинул груду трофеев. - Почти три имени и немного хорошших вещей. Вссегда бы так.

Алсек кивнул и протиснулся к выходу, к сбегающим с козырька над пещерой струям воды. Ливень не унимался. Вытерев руки и повесив грязное тряпьё на корни у входа - прополоскаться под дождём - изыскатель вернулся к костерку и принялся копаться в дорожной суме. Свёрток с припасами нашёлся быстро, нашлась и плотно завёрнутая чашка с рыжеватым месивом, присохшим ко дну. Хифинхелф одобрительно щёлкнул языком и снял с пояса фляжку.

- Прошлогодний наш знак ещё виден, - заметил Алсек, поднеся светильник к стене. Рыжеватые потёки ещё виднелись на белесых камнях.

- В том году Воин-Кот не осставлял насс ни на месяц, - усмехнулся иприлор, отряхивая камни от пыли. - Пуссть так будет и дальше!

Он сел поодаль, наблюдая, как Ти-Нау разбавляет краску крепким ицином, как неспешно размешивает её, окунает пучок травы и проводит им по камням. Очертания рыжего кота получались нечёткими, размытыми, - то ли мех на его спине, то ли языки пламени...

- Силы и славы Аойгену, владыке случайностей, - Алсек склонил голову, выливая к лапам кота остатки ицина. - Мы, Айгенат, помним тебя. Помни о нас и ты!

Он прижал руки к груди и повернулся к костру. Хифинхелф прикрыл глаза лапой, поспешно отворачиваясь от стены, но успел увидеть, как лужица ицина течёт вверх по камням и стремительно испаряется.

- Хорошшо, - ящер встряхнул фляжку - на её дне ещё осталось немного - и осушил одним глотком. - Далеко ещё до рассвета?

- Ты не пристраивайся, Хифинхелф, - нахмурился Алсек, протягивая иприлору кусок сушёного мяса и не менее твёрдого сушёного меланчина. - Вернуться нам надо затемно.

- Хсс... - ящер неохотно зашевелился, отодвигаясь от стены. То, что осталось к весне от прошлогодних запасов, прожевать было непросто. Хифинхелф взял у Алсека фляжку, понюхал и покачал головой - ничего, кроме воды, Ти-Нау с собой не носил и носить не мог.

Алсек перехватил его взгляд и вздохнул.

- То, что мы делаем, - опасно, Хиф. Нам нужен ясный разум.

Иприлор пожал плечами.

- Но ссейчасс-то опассноссть миновала! - он махнул хвостом, и почти уже угасший костерок плюнул в потолок искрами. - Ничей разум не затуманитсся от пары глотков ицина. А поссле такого купания нужно ссогретьсся.

- Тебе ещё холодно, Хифинхелф? Если так - возьми мою накидку, - отозвался Алсек, осторожно укладывая кости в мешок. Остальные вещицы уместились в дорожной суме иприлора - туда же (не без усилий) вошла и кольчуга.

Шурша тростниковыми плащами, изыскатели выбрались наружу и едва не налетели в темноте на кумана. Ездовой ящер радостно фыркнул и попытался потереться боком о плечо иприлора, едва не уронив его в кусты.

- Мэшшу! - сердито зашипел Хифинхелф, накидывая на кумана узду и пытаясь вытереть его мокрую спину. Зверь вертелся и совал голову под локоть, и иприлор едва смог его урезонить.

- Кушши что-то здессь учуял, - махнул хвостом Хифинхелф, закрепив упряжь. - И напугалсся.

Он приоткрыл рот, ощупал тонким языком воздух и раздосадованно хмыкнул - дождь смыл все запахи. Куши уже не вертелся, но приседал и взмахивал хвостом - что-то очень не нравилось ему. Снова гром прокатился над дюнами, но куман не зарычал в ответ - только ниже склонил голову и переступил с лапы на лапу.

- Кто его обидел? - нахмурился Алсек. Никого не было вокруг - да и кому бродить ночью по дюнам в такой ливень? Изыскатель посмотрел на небо, озарённое беглыми молниями. Тучи клубились от горизонта до горизонта, иссиня-чёрные, тяжёлые, переполненные до краёв...

Хифинхелф привстал в стременах и удивлённо зашипел, глядя туда же, куда и Алсек. Изыскатель вздрогнул, повернулся к нему.

- Ты видел? - иприлор указал на вновь почерневшее небо. - Тучи рассходятсся!

- Где?! - изумлённо мигнул Алсек, забираясь в седло вслед за ящером. - Всё черно, Хифинхелф. Этот дождь нескоро уймётся.

Две молнии впились в дюны - одна к востоку, другая к западу, и небосклон на миг посветлел. Иприлор зашипел и мотнул головой - вода попала ему в глаз - и спрятался под тростниковой накидкой. Алсек растерянно пожал плечами. Ему не померещилось - далеко на северо-востоке облака разошлись, открыв чёрный клок неба и звёздную россыпь.

- Шутки ветра, - пробормотал он, неотрывно глядя на тучи. Куман пробирался по дюнам, оскальзываясь на мокрых камнях, и даже не тянулся к зелёным веткам. Новая молния озарила небосвод - просвет в тучах был на месте, далеко за могучими башнями, к северо-востоку от Эхекатлана. Он как будто стал шире за эти несколько мгновений.



"Великий Змей резвится," - покачал головой Алсек и крепче ухватился за плечи иприлора - пальцы скользили по мокрому тростнику. "Год, видно, будет засушливый. Только Дикерт начался, а уже в облаках дырки. Этому дождю лить бы ещё недели три..."

Глава 02. Весенний ветер

- Так эти кости сель вынес к реке? - смотритель Ачаккая заглянул в мешок и покачал головой. - Тяжела была его ноша! Не от Песчаной ли Улитки этот сель спускался? Отряд Кегара на днях убил немёртвую тварь в тех могильниках - не её ли кости ты принёс сюда, о Сонкойок?

Он тяжело вздохнул и, не дожидаясь ответа, подал знак служителям. Двое Ти-Нау в кожаных робах подняли куль и понесли к приоткрытой двери, из-за которой тянуло мертвенным холодом. Воин в золотой чешуе пошёл следом, не сводя глаз с их ноши. Двузубый солнечный жезл в его руке сверкал и искрился, ловя слабые отсветы с улицы. В Ачаккае не было травяных завес - какой бы редкостью ни было дерево на берегах Симту, для дверей Ачаккая всегда находились прочные доски, бронза, чтобы оковать их, и каменные плиты с хитрым механизмом, чтобы запереть подземелья на ночь. Даже Алсеку становилось не по себе, когда из нижних туннелей тянуло холодом - а ведь сейчас был ясный день, и молодой жрец перевидал немало мертвецов, и едва ли половина из них лежала так спокойно, как покойники Ачаккая...

- Воины Кегара убили мертвяка? - переспросил изыскатель, пряча радостную ухмылку. - Хвала богам! Никто из них не был ранен?

- Ко мне раненых не приносят, - голос смотрителя был ровным, а лицо - словно высеченным из камня. - Так что с костями, Сонкойок? Вылезут они из ниши после заката или нет?

Алсек покачал головой.

- Это мёртвые кости, и ничего более. Они лежали у дороги, в грязи. Вода не скажет, откуда она принесла их.

Смотритель смерил его долгим, ничего не выражающим взглядом. Алсек выдержал его, не дрогнув.

- Благородно с твоей стороны заботиться о безвестных костях, - сказал смотритель, покосившись на распахнутые двери. - Не могу представить, почему почтеннейший Гвайясамин до сих пор не оценил твои деяния по заслугам. Такое благородство должно бы поощряться. Я заберу эти кости из ниш при первом же сожжении этого года. Надеюсь, до тех пор они не причинят никому вреда.

- Благодарю тебя, почтенный Чуску Мениа, - Алсек склонил голову. - Боги тебя не оставят.

Он едва сдержал облегчённый вздох, выбравшись из пропахших тленом пещер на солнечную улицу. Чуску Мениа сдержал слово - можно и не сомневаться, что несчастные пленники-Нерси очень скоро будут погребены в огне, и об этом не доложат Гвайясамину Хурин Кеснеку... и даже бесконечно уважаемый Даакех Гвайкачи, наместник солнечных владык в Эхекатлане, ничего о них не узнает. Этого вполне достаточно.

Алсек выбрался за ограду Ачаккая, кивнул знакомым стражникам - незнакомых в этом городе у него не было - и помахал рукой семейству, снимающему зимнюю крышу с дома. До крыш добрались ещё не все - хотя медные гонги в Храме Солнца возвестили, что зимние дожди прошли и до осени не вернутся, порывистый ветер ещё приносил запах мокрой земли и дальних гроз, и клочья туч метались по небу. Часть домов ещё хмурилась из-под потемневших за зиму тростниковых навесов, часть - золотилась на солнце, и жители подновляли узоры на стенах.

Уборщики вышли на улицы ещё на рассвете, с первым ударом гонга, и на мостовых уже не найти было ни травинки. Камни, отмытые зимними ливнями, тускло блестели - южный ветер ещё не засыпал их пылью. Жители сметали сор с плоских крыш, зимние навесы сохли во дворах вместе с вывешенными на солнце одеялами и циновками. Со стены на стену перепархивали, разминая перепончатые крылья, летучие ящерки-отии, а высоко над городом кружили в небесах едва заметные чёрные точки - полуденники уже поднялись в воздух и теперь облетали владения.

- Силы и славы! - Алсек кивнул крылатому коту, растянувшемуся на гребне зимней крыши. Он подставил солнцу мохнатые крылья и лениво вылизывался, после долгой спячки его шерсть свалялась, и в ней запутались травинки. Кот приоткрыл один глаз и уркнул что-то неразборчивое.

Переулки Пепельной Четверти вывели Алсека на Северную Улицу, к накрытым соломенными навесами резным жёлобам водоводов и прокинутым над ними мосткам. Тут уже сгрудились бронированные ящеры-анкехьо, и служители разбирали навес, укладывая полотнища и балки на спины ящеров. Алсек проскользнул мимо, щурясь на ясное небо, высоко взлетевших полуденников - и золотые пластины на ступенчатых стенах храма.

Он стоял там, куда сходились все четыре улицы, за приземистыми строениями жреческих кварталов, украшенными красной смальтой и перламутром, - шестиярусная пирамида, обвитая лестницей и полыхающая на солнце жёлтым огнём. Дожди за зиму смыли кровь со ступеней и пыль с золотых пластин, и их сияние обжигало глаза. Алсек прикрыл их ладонью, разглядывая нижний ярус, - так и есть, недаром на рассвете протрубил сигнальный рог. Скрытый ход, всю зиму спрятанный за каменными плитами, снова был открыт, верховный жрец ждал служителей в храме, и Алсек, пожалуй, слишком задержался в пути...

У подножия ступенчатой башни Алсек склонил голову и поправил налобную повязку. Красная мантия жреца, выданная ему прошлой весной, за год истрепалась и только чудом не порвалась, сандалии впору было выкидывать, а вот пояс и повязка ещё сошли бы за новые. Он поднял руку, приветствуя младшего жреца, который навстречу ему выбирался из "норы". Тот нехотя кивнул.

О комнатах внутри храма среди служителей давно шёл спор - их строили с ним вместе или вырубали в его недрах через много лет после постройки? Они и впрямь похожи были на пещеры. Маленькие жёлтые цериты мерцали на стенах, указывая путь к центральной зале. Алсек ускорил шаг.

- Око Згена да не погаснет! - выдохнул он, влетая в залу. С циновок, разложенных вдоль стен, на него недовольно покосились. Старшие жрецы были тут, и, похоже, давно. Ввосьмером они негромко что-то обсуждали, и с другой циновки на них с любопытством взирали четверо младших. Ещё один стоял перед Гвайясамином, держа двумя пальцами крохотную чашку.

- Вовремя, - только и сказал верховный жрец, плеснул из каменного кубка немного тёмной жижи в чашку и посмотрел на Алсека. Тот с почтительным поклоном протянул свой сосуд.

- Алсек Сонкойок, - Гвайясамин задумчиво сощурился. - Возьмёшь накидку, плащ и сандалии. Семь дней на дюнных хальпах, пять - в зернохранилище, первого будешь здесь. Как дела у Хифинхелфа из Мекьо?

Изыскатель сдержал дрожь - ничего опасного в вопросах верховного жреца не было, но каждый раз Алсеку становилось не по себе.

- Боги благосклонны к нему, - коротко ответил он, присаживаясь на край циновки. Терпкий жгучий напиток обжигал горло и тяжелым сгустком прокатывался по пищеводу, и глаза от него сами распахивались и лезли на лоб. Выпив священную жидкость, редкий человек мог устоять на ногах, и Алсек не стал испытывать судьбу.

- Отрадно слышать, - отозвался Гвайясамин, останавливаясь рядом. Злобы в его голосе не было, но и радости тоже.

- Древние кости вылезают на поверхность, - негромко сказал он, глядя поверх головы Алсека. - Кто-то помешал им спать - едва ли боги это одобрят.

- На то их воля, - кивнул изыскатель. - Да испепелит Око Згена всю мертвечину!

- Так будет, - бесстрастно ответил жрец. - Что скажешь о своей сестре?

Алсек прикусил губу. Негоже было показывать волнение, но...

- Аманкайя в добром здравии, и боги к ней благосклонны, - ответил он как можно спокойнее.

- Пусть так будет и прежде, - кивнул Гвайясамин. - Дом храмовых дев ей будет очень рад. Она решилась?

Изыскатель покачал головой.

- Почтеннейший Гвайясамин Хурин Кеснек, Аманкайя не хочет быть храмовой девой - как осенью, так и сейчас. Это великая честь, но она от неё отказывается - и просит не беспокоиться более о её судьбе.

Жрец молчал, рассеянно глядя мимо Алсека, на беседующих помощников и прикрытые коваными пластинами ниши позади них. Пока ещё не пришло время празднеств, и священные ожерелья и браслеты лежали в храме, и одежды служителей были просты.

- Это слово Аманкайи, - сказал он наконец, переводя взгляд на изыскателя. - Ступай.

Если бы никто не видел его, Алсек вылетел бы из храмовых "пещер" быстрее стрелы - но и так он не стал задерживаться. Уже за стенами жреческих кварталов, оживившихся по весне и наполненных голосами, он замедлил шаг и покачал головой. Всё было вполне ожидаемо - Аманкайя пережила уже девятнадцатую зиму, успешно отгоняя всех, кто мог бы взять её в жёны, и тем была довольна... что ещё могло прийти на ум почтеннейшему Гвайясамину?! Хвала богам, пока ещё он не предлагает принести её в жертву - а Хифинхелф очень этого опасается... впрочем, такому предложению сам Алсек тоже рад не будет, и из города ему с сестрой придётся-таки уйти. Но не сейчас.

До квартала переписчиков он добрался быстро, ёжась от порывов холодного весеннего ветра. Земля, остуженная долгими дождями, ещё не нагрелась, дюны пока не раскалились добела и не дышали жаром на город, день, хоть и солнечный, выдался ветреным и прохладным - но, глядя на небо и вдыхая запах согревающейся земли, Алсек чувствовал, что жара прийдёт очень скоро. "Дюнные хальпы!" - он поёжился. "Почтеннейший умеет подобрать задание. Храни меня Зген от небесных змей - хоть бы эти порождения Ха ещё не проснулись!"

Звон полуденного гонга застал его в воротах квартала. Циновку, прикрывающую их, уже успели снять и вывесить на прожарку на плоской крыше, там же, чтобы не загромождать двор, сложили остатки зимних навесов, время от времени переворачивая их с боку на бок. Нинан Льянки с плошкой и кистью деловито подкрашивал знаки, выведенные на стене - и солнце под верхним окном уже ненамного отставало по яркости от Ока Згена в небесах. Он кивнул Алсеку, не отрываясь от работы, тот усмехнулся в ответ.

По двору пробраться было непросто - верёвки протянулись от стены до стены, всё, что можно было вынести из дома, болталось на них и сохло. Алсек мимоходом смахнул сор, налипший на водоносную чашу, проверил, работают ли рычаги на ответвлении водовода, - всё было в порядке, и кто-то уже успел почистить каменные рукояти. Алсек окинул внимательным взглядом двор - его циновки, одеяла и подстилки тоже висели на верёвках. Очаг во дворе пока ещё не разожгли, но над кухонными трубами дымок уже тянулся - хотя то, что осталось к весне от зимних припасов, скверно подходило для готовки, горячий отвар листьев Орлиса был весьма кстати. Алсек покосился на свой дом - очаг уже не дымился, но из окна свисали хвосты залётных ящерок-отий, значит, к обеду он успел.

Все окна, зимой закрытые ставнями и завесами, были распахнуты, ставни и завесы сняли - ненадолго, до середины весны, когда проснутся песчаные бури. Ветер гулял по дому, разнося запах листьев Орлиса и мокрой соломы.

- Ага! Алсек вырвался из храма живым, - в дверной проём выглянул, широко расставив лапы, Хифинхелф. - И с обновками.

- Мирного дня, - кивнул Алсек, отталкиваясь от лапы ящера и проскальзывая за дверь. - Ты, кажется, всякий раз опасаешься, что меня принесут в жертву. Разве я мало рассказывал тебе о наших обычаях?

- Более чем достаточно, - щёлкнул языком иприлор. Он не шипел - а значит, был спокоен и даже весел.

- Мирного дня! - Аманкайя, укрывшаяся прошлогодним плащом Алсека от весенней прохлады, устроилась на краю ложа. Точнее, от ложа сейчас осталась только рама из досок - всё остальное сушилось во дворе. Стол, обычно заваленный обрывками всего, что годилось для письма, сейчас был почти пуст, и на нём хватило места для обеденных мисок и чашек. Две из них уже опустели, третью прикрыли сухим листом. Хифинхелф взял большую чашку с отваром Орлиса и сел на пол, скрестив ноги и опираясь на хвост.

Мимоходом коснувшись пальцев Аманкайи, Алсек склонился над миской. Варево из размятого сушёного мяса, меланчина и последних земляных клубней, чуть приправленное горькими семенами Униви, ещё не совсем остыло.

- Почтеннейший Гвайясамин передаёт вам всем благословение, - кивнул Алсек через десяток мгновений, когда миска опустела. - Я был у Чуску Мениа - всё в порядке, всё будет сделано.

- Славно, - кивнул иприлор и бросил кусочек мяса ящерицам, сидящим на подоконнике. - Кегар прислал тебе письмо. Он порылсся в том могильнике как сследует, но... вода лет десять его размывала, вссе знаки давно посстиралиссь.

- Может, Х"са прочтёт их, - пожал плечами Алсек. - От него не было посланий?

На краю стола, придавленные плоским камнем, лежали обрывки велата и папируса, даже зелёный лист Улдаса - на них писали далеко на востоке - затесался среди посланий... и несколько толстых разноцветных нитей со многочисленными узлами - увидев их, Алсек хмыкнул.

- И Х"са, и Нецис пока что молчат, - покачал головой ящер. - Пока что просснулся только Ахмер ди-Нхок. И уже видел кое-что сстранное.

- Снова черви и личинки? - вскинулся жрец, едва не выронив чашку.

- Да нет, - Хифинхелф положил лист Улдаса перед ним. - Об этой пакоссти сс той оссени ничего не сслышшно. И хвала Кеоссу! Тут другое. Сснова видели в небе ссполохи...

Алсек, отодвинув посуду, впился взглядом в угловатые неровные строчки. Ахмер ди-Нхок, земляной сиригн, к письменам, выведенным на столь тонком и хрупком материале, всегда относился подозрительно - ему пришлось бы по нраву, как древним предкам, выводить значки на сырой глине или выцарапывать когтем на камне. Поэтому каждая буква в его послании была видно отлично, а вот общий смысл куда-то исчезал...

- Ильятекси? - Алсек изумлённо мигнул и перечитал ещё раз. - Ильятекси опять взлетает? Боги мои, что ему на месте не сидится? Кто мог сунуться к нему в гнездо в такую рань?!

- Флинсс их разберёт, - пожал плечами иприлор и взял со стола листок велата, свернутый в трубочку и перемазанный с одного края чем-то серым и блестящим. - Хссс! И как папашша умудряетсся повссюду меня находить?!

Он быстро прочитал короткое послание, сунул в поясную суму и покачал головой. Аманкайя, задумчиво перебирающая пальцами узелки на толстых нитях, с тревогой на него посмотрела.

- Вссё путём, - отмахнулся он. - Что тебе присслали, Аманкайя? Вссегда удивлялсся, что вы различаете в этих паутинах...

- Тут ничего сложного, Хифинхелф, захочешь - научу, - хмыкнула та. - Почтеннейший Даакех собирает переписчиков - с запада пришли кимеи, будет много работы. Завтра на рассвете и пойду. А что ты, Алсек? Неужто жрецам дали отдохнуть до Пробуждения?

- Какое там, - вздохнул изыскатель. - Завтра же, на рассвете, поеду к дюнным хальпам.

- Сславно, - пробормотал ящер, поднимаясь с пола. - Я провожу тебя, Алссек. Змеям ссейчасс впору сспать, но кто их знает... Меня ждут в Мекьо - может, поссле Пробуждения ссвидимсся.

- Зген всесильный! - изыскатель всплеснул руками. - Хифинхелф, ты опять на праздник не заглянешь? Хоть на день приехал бы!

- Хссс... Не получитсся, - склонил голову иприлор. - Там ссвои праздники. Пойду размножатьсся, когда ссмогу всспомнить вашши имена - жди писсьма.

- А! Это богам угодно, - усмехнулся Алсек, похлопав ящера по плечу. Тот недовольно на него покосился.

- Хифинхелф, что с тобой? - Аманкайя отложила нити, потрогала жёлтую чешую. - У такого существа, как ты, должна быть целая стая жён! Чем ты нехорош?!

- Сстая сстаей, - иприлор недовольно махнул хвостом. - В этом недосстатка нет. А к детёнышшам сснова не подпусстят. Хэссс...

Алсек сочувственно хмыкнул. Он знал немного о жизни иприлоров - на городской холм его пускали всего три раза, и то неохотно - но Хифинхелф и впрямь был расстроен, и уже не первый год по весне Алсек видел его таким опечаленным. "Не знаю, чем он для Мекьо нехорош," - недоумённо покачал головой изыскатель. "Разве что тем же, чем я для Гвайясамина..."

...Ветер свистел над позеленевшими дюнами. Утро дышало прохладой, но к полудню уже начинало припекать - и Алсек настороженно посматривал из-под широкой шляпы на пустыню. Если дальше будет так жарить, песчаные бури ждать себя не заставят - хорошо, пока что песок мокрый, а весенние травы придавили его и мешают взлететь, но надолго их не хватит!

Он привычным движением выплеснул на ладонь разбавленный ицин из фляжки, встряхнул рукой, рассыпая мелкие брызги по низкорослой, но сочной траве.

- По воле Згена, дарителя жизни, пусть всё прирастает и преумножается! - крикнул он, поднимая мокрую руку к солнцу и поворачиваясь лицом к северным полям. Там уже копошились поселенцы, выравнивая размытые гряды и выкапывая из грязи межевые камни. Между полями и зелёными дюнами тянулись длинные загоны, огороженные толстыми соломинами - больше для виду. Такая ограда стаду перепуганных куманов, вздумай они ломануться в пустыню, не помешала бы ничем - но ящеры обычно в пустыню не ломились. Трое погонщиков стояли у ограды, дожидаясь, пока Алсек скажет всё, что положено говорить жрецам по весне, прежде чем стада выгонят на пастбище. Следовало торопиться - не так уж долго зеленеют весной дюны, очень скоро трава станет сухой, жёсткой, а с юга двинутся ползучие пески...

- Пусть всё прирастает и пребывает в мире, от края до края неба! - Алсек лизнул ладонь и позволил её облизать куману, обвешанному жёлтыми ленточками. На шее у кумана висела костяная погремушка, и на её звук оборачивались и ящеры, и люди: так украшал своих куманов Храм Солнца, и такой шорох и перестук предвещал появление жреца.

- Хвала Згену! - приподнял руку один из погонщиков. Второй уже поднимал жердину, запирающую загон. Ящеры за оградой фыркали, порыкивали и толкались боками - они хорошо видели и чуяли зелень на дюнах, и до Алсека, застрявшего там, им не было дела.

- Хвала! - кивнул изыскатель, взбираясь в седло. - Когда холмы задымятся, поднимайте тревогу! Весна ранняя, змеи могут проснуться хоть завтра!

- Провались они во тьму! - отозвался пастух, сердито взглянув на южные дюны. - Поднимем, почтенный жрец. Боги в помощь!

- Мирных дней! - помахал ему Алсек, пришпоривая кумана. Ящер перемахнул через межу, оглянулся на стадо и вприпрыжку побежал дальше.

Дюнные хальпы тянулись вдоль изрытых каналами полей, вода к ним добегала редко - земля и солнце поглощали её раньше. Ещё месяц или два - и куману горячо будет ступать на песок, а листья трав превратятся в жёлтые иглы. Пастухи в дюнах строили для себя хижины из необожжённой глины - за лето она становилась твёрже камня, и за зиму дождь не успевал размыть её. Наместник, правда, настаивал, что жилища людей не должны походить на кошачьи пещеры, и за последние годы кирпичных домов вдоль дюн прибавилось. Алсек высматривал очередное строение в кустах тамариска, искал межевой камень и думал, где его застанет ночь.

...Украшенный ленточками куман неохотно выбрался на дорогу. Еды для него тут не было - все сорняки, пробившиеся на полях, выщипывали и относили на дюнные хальпы на корм стадам, а у дороги не росло ничего съедобного - разве что ядовитый Высокий Олеандр или жгучая мерфина. День клонился к вечеру, полуденники, кружащие над полями, потянулись к земле, дикие отии щебетали в ветвях, гоняясь друг за другом. Алсек огляделся в поисках летучих медуз и увидел на кусту блестящие потёки слизи и тонкие нити-щупальца - зловредные твари пока ещё не выползли из укрытий, но и сомневаться не стоило, что вскоре нельзя будет выйти за ворота, чтобы не получить пучок щупальцев за шиворот.

Вместо межевых камней на границах придорожных хальп лежали ярко-жёлтые обломки кольчатых панцирей - и Алсеку приятно было на них смотреть. Тем летом огнистые черви заполонили округу, едва не выжгли весь урожай и спалили изыскателю сандалии и плащ - и всё же их загнали обратно в пустыню, и множество жёлтых обломков осталось лежать на полях Эхекатлана. Жители нашли им применение.

- Хаэ-эй! - крикнул Алсек, миновав придорожные кусты мерфины. Только они и отделяли дом от дороги - его построили так, чтобы он занимал поменьше места на орошаемой земле и не преграждал путь воде. За хлипкой оградой из четырёх жердей сразу начинались высокие гряды - их уже выровняли, весь лишний сор закопали. Из трубы, слегка приподнятой над плоской крышей дома, поднимался светлый дым, но едой не пахло - грели воду для омовения. Алсек, привязав кумана к жерди, замешкался у порога.

- Хаэ-эй!

Окон в доме не было - здесь, где городские стены не мешали песку летать, не было смысла траться на ставни, проще было строить без лишних дыр. Дверь, отвёрнутую от пустыни, прикрывала плотная завеса. Она закачалась, пропуская обитателя.

- Мир тебе, Янрек, - склонил голову Алсек. Лицо жителя дрогнуло, но недовольную гримасу он сдержал и только кивнул.

- Тебе того же. Каким ветром?

- Работа, - жрец указал на погремушку на шее кумана. - Освящал дюнные хальпы, решил к вам заглянуть. А ты почтенно выглядишь, братец...

Янрек Сонкойок маленьким и худым никогда не был - но за последние годы, как казалось Алсеку, он распух вдвое. Из-за его спины удивлённо мигнул кто-то из ребятишек, Янрек, почувствовав движение, покосился назад и недовольно рявкнул.

- Кому ветер, кому земля, - пробурчал он, без особой радости глядя на пришельца. - Как там Аманкайя? Ты-то живёшь, как жил, а вот ей...

- Ей неплохо, Янрек, - покачал головой жрец. - Почтеннейший Даакех к ней добр. Как твоё семейство? Много вас сейчас?

- В самый раз, - буркнул домовладелец, и взгляд его стал холодным и колючим. - А если не вилять - зачем пришёл?

Алсек сдержал вздох. Не стоило ждать, что ему тут будут рады, но всё же...

- Я пришёл к Шаму, - тихо сказал он, глядя в глаза Янреку. - Я пока что из рода Сонкойок. Пропусти.

- Хэ-эх, - переступил с ноги на ногу тот, скрываясь под дверной завесой. - Да, ты Сонкойок. Иди, но тихо.

Алсек молча кивнул, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полутьме. Единственный яркий светильник-церит скрывался в общей комнате, за тростниковой завесой, а та крупица, что освещала тесную каморку, потерялась бы и за тонкой тряпицей. Тому, кто обитал тут последнюю неделю, не нужен был свет.

- Боги да не оставят тебя, - прошептал изыскатель, опускаясь на циновку. Комнатка была невелика, но чиста, рисунки пестрели на едва освещённых стенах - странные мохнатые звери, шатры из шкур и жердей, неуклюжие повозки... Алсек протянул руку и осторожно коснулся жёлтого черепа.

Кости были сплошь исчерчены замысловатыми линиями - так когда-то раскрашено было лицо того, от кого этот череп остался. Ему было двадцать два века, больше ничего не уцелело - даже нижняя челюсть затерялась где-то при переселениях. Большая разукрашенная чаша стояла рядом, немного ицина осталось на её дне. Мотки цветных нитей лежали перед черепом, мелкие бусины, клочки велата и пучки меха, - маленькие подношения славному предку. Алсек положил рядом резную костяную чешуйку.

- Там весна уже, - тихо сказал он, наливая в чашу ицин. - Год начался, и скоро Пробуждение. Все дюны в цвету - совсем как в твоих степях, на западе. Разве что трава пониже. И никаких червяков. Снова стада могут мирно пастись.

Алсек усмехнулся.

- Тебе тут, должно быть, было неуютно летом, - покачал он головой. - Вода к нам на плато поднимается неохотно... И всё-таки ты приехал сюда, Шам из Гвелии. К небесным змеям, золотым щитам, полям в песках и странным порядкам. Тут тогда было так же, верно ведь? Я видел в том году одного западного воина - он не боялся даже богов. Ты был таким же, Шам из Гвелии? Ты и сейчас такой?

Завеса качнулась.

- Иди, - вполголоса буркнул Янрек, заглядывая в каморку. - Поговорил.

- Мирных дней, - склонил голову Алсек, выбираясь на свет. - Тебе тоже, Янрек.

Тот проворчал что-то неразборчивое и встал на пороге.

"А ветер-то теплеет," - Алсек, легонько пришпорив кумана, покосился на северо-восток. Дуло оттуда, и речной прохладой от этого дуновения не пахло. "Не пересохла бы земля за полмесяца... Никогда не сеяли до Пробуждения - а сейчас, если ветер не врёт, надо бы..."

Глава 03. Дни Солнца

- Алсек! Алсек Сонкойок! - Гвайнаиси, младшая из рода Льянки, свисала из верхнего окна, от волнения едва не вываливаясь наружу.

- Что за беда? - жрец остановился посреди улицы.

- К тебе приходили стражники! Ни тебя, ни Аманкайи, - никого не было дома! Смотри, что они оставили! - она помахала крепко завязанным мешочком и пучком толстых перепутанных нитей. Алсек, приметив их цвета, облегчённо вздохнул.

- Положи на стол, я сейчас поднимусь, - сказал он и нырнул под арку, ведущую во двор. Гвайнаиси немедленно выглянула из окна - к счастью, уже на первом этаже.

- Доблестные Гларрхна защищают нас, - хмыкнул Алсек. - Тут нечего бояться. А что ты не на учёбе?

Во дворе уже не висело ничего лишнего - за неделю на ветру высохли даже зимние крыши. Водоносная чаша тихо булькала, наполняясь, у рычагов сидел, греясь на солнце, Ксарна Льянки. Если бы не тёмная, почти бронзовая кожа, он сошёл бы за Некроманта из далёкого Нэйна, - худой, узколицый, с длинными седыми волосами и прозрачным серым льдом в глазницах. Завидев Алсека, он усмехнулся и приветственно помахал рукой.

- Силы и славы! - усмехнулся в ответ Алсек.

- А меня отпустили, - снова вывесилась в окно Гвайнаиси. - До Пробуждения. Алсек Сонкойок, а можно глянуть, что в мешке?

Ксарна слегка нахмурился.

- Иди-ка домой. Не мешай почтенному жрецу.

Алсек уставился в землю. Ему до сих пор было не по себе, когда его называли жрецом, а тем более - почтенным.

Гвайнаиси ловко приземлилась, сунула свёрток ему в руки и юркнула в дом. Оттуда донёсся шорох крыльев - отии сновали вокруг девчонки, выпрашивая кусочек мяса.

- После Дней Солнца возьмётся за ум, - хмыкнул Ксарна, следя за водой в чаше. - Через год, по воле богов, пойдёт в подмастерья. Хорошее дело, полезное. Всё лучше, чем жечь глаза над письменами почтенного Даакеха.

"Вот уж верно," - Алсек покачал головой, вспомнив, как после недельной работы возвращается домой Аманкайя - и лежит с примочками на веках, наблюдая за пляской багровых пятен. Пятна, по её словам, первое время в точности как знаки Кельки, потом - как Шулань, а когда совсем расплывутся, можно открыть глаза.

- Хорошо быть гончаром, - кивнул изыскатель. - Сам бы пошёл, но почтеннейший Гвайясамин не обрадуется. А как тебе после зимы, почтенный Ксарна? Глаза не болят?

- Что же им болеть? - пожал плечами седой иларс. - Даакеху от меня ничего уже не надо, а тут их попортить негде. Твой друг-ящер - хороший лекарь, без него я давно бы отправился переписывать свитки Флинса. Чем он зарабатывает? Если бы лечил, я бы слышал, - такого мастера быстро прославили бы.

- Он руду разведывает, - глядя в сторону, ответил Алсек. - А к Флинсу ты не спеши, почтенный Ксарна. Там то же, что здесь. Что слышно от Майгвы? Пишет?

- Прислал на неделе ящерицу, - кивнул Ксарна, опуская рычаги на водоводной трубе. - У них учёба уже в разгаре, не то что в гончарных кварталах. Тут раньше Згена никто не просыпается... Ещё три года - и примут в алхимики. Он толковый, правильно я его в Кештен отослал. Что ему тут сидеть? Хватит нам в семье двух переписчиков.

- А что делается в Кештене? - понизил голос Алсек. - Война не идёт к концу?

- Зген всесильный! - широко ухмыльнулся бывший переписчик. - И я каждую весну жду, что объявят - войне конец, и Ханан Кеснек правит в священной столице, в венце из перьев полуденника, и каждый может прийти к великим храмам... да хоть бы через реку переправиться, не опасаясь, что сожгут на месте! Нет, почтенный жрец. Всё там, на востоке, по-прежнему.

- Жаль, - вздохнул изыскатель. - Что же, пойду сварю чего-нибудь. Аманкайя вернётся голодная...

В комнате его дожидались две ящерицы - одна от городской стражи, вторая - от Гильдии Крылатых. Прочитав послания, Алсек присвистнул - и та, и другая отия где-то в пути задержались, и надолго - и стражникам пришлось самим к нему заглянуть, а жилец из Гильдии Крылатых к вечеру должен был уже явиться в Эхекатлан. Окинув беглым взглядом постели, изыскатель прикрепил к потолку завесу-перегородку, разделив комнату надвое. Маг из Гильдии - всего один, значит, когда Хифинхелф вернётся, места в доме ему хватит...

Опустив оконную завесу, Алсек вскрыл свёрток. Костяные чешуи с несложной резьбой высыпались на стол, следом выпали агатовые и костяные осколки. Порывшись в задвинутой под стол шкатулке, изыскатель положил рядом кусок агата в костяной оправе - недостающие части были на месте, и значки на обороте складывались в имя.

"Нильтси Цин"мосенмати," - прочёл про себя Алсек и расплылся в довольной улыбке. По крайней мере одно имя ни время, ни тлетворная влага так и не стёрли. "Выходит, там было двое Некромантов - Нильтси и тот, чьё кольцо... Дан"гонра? Да, похоже, что Дан"гонра..." - думал про себя изыскатель, выводя на листке письмена и собирая обломки в отдельный кулёк. Он и так долго не отсылал сообщение - пора уже его отправить, пусть дальше Х"са разбирается в полустёртых значках.

- Ц-ц-ц, - поцокал он, подзывая отию. Ящерица с перепончатыми крыльями села на ладонь. Посылка для неё была тяжеловата, но взлететь она смогла.

"Хорошо," - кивнул себе Алсек, рассыпая по столу костяную чешую. Такие чешуйки, вымытые паводками из военных могильников, многие в этих краях носили на ремешках, пришивали к поясам и сумкам, а то и нанизывали из них ожерелья. Если и были на них какие-то чары, то исключительно полезные, - кто будет проклинать свои же доспехи?! Но лишнее благословение не помешает...

- Во имя Згена, дарителя жизни, да не погаснет его око, - прошептал он, протягивая руки к открытому окну. - Да прольётся очищающий свет, да развеются все чары и мороки. Да будет так!

Знакомое горячее дуновение скользнуло по кончикам пальцев, опалило ладони. Костяные чешуи как лежали россыпью на столе, так и остались лежать, ничуть не изменившись. Алсек пожал плечами и ссыпал обломки обратно в мешочек. Отия, присланная стражниками, коротко пискнула - тяжёлый груз был ей не по нраву - но взлетела с подоконника легко, метнулась над улицей и пропала среди плоских крыш и красновато-жёлтых стен.

Коробка под столом почти опустела, но кое-что в ней ещё оставалось. Алсек заглянул в неё, прежде чем задвинуть её подальше и прикрыть старой циновкой. Он тихо хмыкнул. Древняя кольчуга из речного стекла так и лежала там - Хифинхелф наотрез отказался продавать её, а сам Алсек с такой вещью боялся показаться на базаре. Это не костяные чешуи, которые может найти любой мальчишка на вспаханном поле! На блеск речного стекла мигом соберётся вся стража и все жрецы...

"Хиф думает, что мне нужны доспехи," - Алсек выразительно пожал плечами, накрывая коробку второй циновкой. "Зген всесильный! Воин я, что ли?!"

- Хаэ-эй! - от оклика, долетевшего откуда-то сверху, изыскатель вздрогнул и рывком поднялся на ноги. На крыше хлопали крылья, и кто-то молотил по крышке чердачного люка. Алсек метнулся к лестнице, зажигая на пальцах золотой огонь.

- Хаэй! - за чердачным люком, показывая пустые ладони, стоял Гларрхна - один из городских стражников. Алсек облегчённо вздохнул и высунулся наружу, растерянно оглядывая крышу. Там, подобрав перепончатые крылья, сидела гигантская летучая мышь-мегин, и что-то пёстрое распласталось на её спине. Стражник шагнул к ней, поднимая на руки неподвижное тело.

- Сколько раз просил расширить лаз... - пробормотал плечистый Гларрхна, протискиваясь по чердачной лестнице. Алсек отступил, отводя в сторону дверную завесу, - больше ничем он помочь не мог.

- Мешок забери, - буркнул в его сторону Гларрхна, укладывая тело на ближайшую постель и оглядываясь в поисках горшка с водой. - Лежи тихо. Ты дома.

"Зген всесильный..." - Алсек мотнул головой, спускаясь обратно в комнату. Мешок был увесистый - ещё немного припасов со склада наместника: небольшой куль муки, сушёные земляные клубни, пачка листьев Орлиса... и колючие лепёшки - листья Нушти, только что срезанные где-то в пустыне. Алсек удивлённо хмыкнул - листья Нушти начали уже собирать, он сам видел несколько повозок с юга, но раньше наместник не раздавал их до Дней Солнца.

- Аманкайя! - Алсек сел на пол рядом с ложем. Сестра уже очнулась - взгляд из-под мокрой бахромы на повязке был вполне осмысленным. Переглянувшись с Алсеком, Аманкайя тронула свою макушку и сердито сдвинула брови. Он едва заметно кивнул и поднялся на ноги.

- Ладно, оставайтесь, мне сидеть некогда, - демон-стражник выпрямился, едва не задев потолок, и протиснулся в дверь.

- Глорн! - запоздало окликнул его Алсек, взлетел по лестнице и выглянул на крышку. - Глорн, что случилось-то?

- Это вам виднее, - пожал плечами Гларрхна. - Даакех велел отвезти домой - где сидела, там упала. Лекарь сказал - весной бывает, пусть ест зелень. Видел листья в мешке?

- Зелень? - Алсек растерянно хмыкнул. - Спасибо тебе, Глорн. Да хранит тебя Зген!

- Мне и так неплохо, - отмахнулся хеск и громко свистнул. Чёрный летун поднялся в небо, хлопая тяжёлыми крыльями, вездесущий песок полетел Алсеку в глаза. Тот зажмурился и юркнул в люк.

"Зелень..." - покачал головой жрец, возвращаясь в комнату. Аманкайя, по-прежнему бледная, сидела на постели и прижимала мокрую тряпку к макушке. Алсек заглянул в горшок - воды там было ещё много.

- Опять? - жрец сел рядом, пощупал запястья Аманкайи - они были ещё холоднее, чем следовало, но быстро отогревались.

- Второй раз за месяц, - понуро кивнула та. - В первый было легче. Как раскалённое лезвие в черепе... тьма его побери!

- Тш-ш, - Алсек зачерпнул воды, вылил на тряпку, очень осторожно пальцем дотронулся до макушки под ней. Аманкайя поморщилась.

- Лекарь сказал - надо есть зелень, - покачал головой Алсек. - А как было? Так же, как в том году?

Аманкайя кивнула и снова поморщилась.

- Надломилось перо, потянулась за новым - и оно само легло в руку... где-то два локтя было до него... и вся корзинка дёрнулась, чуть не перевернулась. А потом - как молния в макушку... Боги мои, почему так больно-то?!

- Дар прорезается, - Алсек поёжился. - Его ведь обычно высвобождают, пробивают кость. Кто знает, может, он сам пробьёт, если не выпустить... Он ведь не успокоится, Аманкайя. Так и будет биться, пока не окрепнет. Объявись в Храме Солнца! Дар, верно, сильный, если так бьётся. Там будут рады.

Аманкайя нахмурилась, пощупала макушку и вывесила тряпку за окно - сохнуть. Взгляд девицы окончательно прояснился.

- Никто из магов не ходит с дырой в черепе, - поморщилась она. - Обойдусь и я без золотых пластин в макушке. Знаю я, как в храме будут рады...

- Да ясно всё, - вздохнул Алсек. - Тьма их знает, куда тебя заберут. У нас в Эхекатлане ни одного Мага Мысли - а дар, наверное, прорезался не у тебя одной... Знать бы, как обучить тебя без зорких глаз Гвайясамина! Вне храма я и наставников таких не найду.

- Нецис может знать, - еле слышно сказала Аманкайя, с надеждой глядя на брата. Тот подавил тяжёлый вздох.

- Хифинхелф приедет после праздников, поговорим с ним ещё раз. Сам я в архивах копался - без толку. Таких магов раньше собирали в священной столице, под рукой Ханан Кеснека...

- Узнать бы, с чего начинать, - покачала головой Аманкайя, - дальше я разобралась бы. Вот ты, Алсек, - ты же учился магии? Руки у тебя при первом заклятии не обуглились?

- Аманкайя, только не начинай снова, - нахмурился изыскатель. - Пробовали мы уже. Помнишь? Хорошо, не в доме, а в пустыне. Там до сих пор в скале трещина - песком её занесло, но видно, где прошла. А Хифинхелф тебя едва оживил. Тут как-то по другому учатся, знать бы, как именно... Может, в архивах Даакеха что-нибудь по магии завалялось? Или в Шумной Четверти, у навменийцев?

- Здесь, в Эхекатлане, я каждый свиток видела, - поморщилась Аманкайя. - Лучи, Огонь и Земля... а если было что-то ещё, то давно увезено в Кештен, если не дальше. Вспомни Майгву Льянки! Уж на что полезное ремесло - алхимия, и то научиться было негде. Нет у нас Магов Мысли, Алсек.

Она протянула руку к столу. Связка перепутанных нитей дрогнула и перепорхнула по воздуху к ней на ладонь. Алсек поёжился.

- Ничего, - Аманкайя с удивлением ощупала макушку. - Даже не кольнуло. Может, ему скучно там, в черепе, без дела?

Она стряхнула связку на пол и развернула над ней ладонь, медленно поднимая руку к потолку. Пучок нитей зашевелился, поднимая "щупальца" с пола, и наконец отделился от циновки и подпрыгнул на два локтя вверх. Алсек задёрнул оконную завесу и провёл ладонью по щекам - их как будто щекотали тонкие волокна.

- Хорошо идёт, - пробормотал он, с опаской покосившись на окна. - Но слышно за сотню шагов. Давай, я тебя вниз отведу, там стены толще. Сейчас тут будут Клоа со всей округи, и стража насторожится...

Аманкайя, опустив руку, посмотрела на оконную завесу. Длиннохвостым пожирателям магии давно пора было слететься к дому Сонкойоков - но ни один из них за окном не кружил и к стене не лепился. Аманкайя удивлённо хмыкнула.

- Алсек, а ты заметил - этой весной они вообще появлялись?

Жрец мигнул.

- Погоди... И верно, ни одного Клоа с самых дождей не видно. Ни над храмом, ни над Шумной Четвертью... и когда я по дюнам ехал, ни один из песка не высунулся. Вот это странно, Аманкайя. Видал я странности, но это... Не червяки же всех их съели?!

Клоа так и не прилетели, но колдовские занятия у Аманкайи надолго не затянулись - после обеда магический дар, кажется, уснул, и ни одна пылинка больше мысленному зову не подчинялась. Алсек порезал листья Нушти, присыпал солью и пряностями, часть отнёс семейству Льянки - тем из них, кто остался весной в городе, тоже не помешает поесть зелени. Он сидел в кладовой, раскладывая по углам новые припасы, когда со двора донёсся незнакомый голос - кто-то спрашивал у Гвайнаиси, где его найти. Алсек выглянул на лестницу и увидел ярко-рыжие мохнатые крылья, не менее пушистый хвост и край охристо-жёлтого плаща.

- Мир твоему дому, - смуглый пришелец прижал ладонь к груди. Пёстрые перья в седых волосах, чёрные и белые спирали по краям мантии и плаща, - несомненно, это был Маг Воздуха. Огромная рыжая кошка сидела рядом с ним и с любопытством разглядывала двор, сложив на спине перепончатые крылья.

- И вам мир, - кивнул Алсек. - Почтенный Шафкат из Гильдии Крылатых?

- Да, именно он, - отозвался маг.

- И Ярра, - кошка перевела взгляд на молодого жреца. - Ярра из ррода Млен-Ка.

"А вот о ней Гильдия не предупреждала," - кое-как скрыл удивление Алсек. "Ничего, места хватит. Хороший он маг, должно быть, если с ним путешествует йиннэн... Они обычно людей не возят."

- Мой дом - ваш дом, - Алсек коснулся ладонью груди. - Я Алсек Сонкойок - кажется, раньше вы в Эхекатлане не бывали?

- Так и есть, - кивнул Шафкат, вслед за изыскателем поднимаясь по лестнице. Ярра шла за ним, обнюхивая стены.

- Кто-то ещё приедет после праздников? - осторожно спросил Алсек, вспоминая прежние весенние сборища. Шафкат покачал головой.

- Только мы, двое, и то не каждый день. Гильдия отчего-то решила, что здесь некого изучать. Моих учеников забрали в северные группы, можешь не опасаться, что они вломятся в твой дом. Если кто-то из них появится, мы поговорим за городом.

Алсеку показалось, что чародей всё-таки обиделся.

- Некого изучать? - мигнул он. - Почему? Отсюда никто не улетел - и йиннэн, и рассветные странники, и тонакоатли, и Клоа... и небесные змеи, хвала Згену, ещё не проснулись...

- Значит, до прраздников ты, Шафкат, не наррвёшься на непрриятности, - кошка боком привалилась к бедру колдуна. - Это уже ррадует.

- Не надо так, Ярра, - нахмурился тот. - Нас послали сюда исследовать, а не отсиживаться в норах. Зимующие змеи тоже достойны изучения. Да, никто не улетел, о Алсек. Я с тобой согласен, но у Гильдии иное мнение. К слову о Клоа... Где они обычно собираются? Мы ехали на повозке с листьями Нушти - она, конечно, не могла их привлечь - но даже над городским храмом я не разглядел ни одного.

Алсек снова мигнул. "Так нам не показалось..."

- Их, и правда, нет, - понизил голос он. - Этой весной я много где был, но Клоа там не летали. Здесь будут ваши покои. Стол справа, кухня слева, мойка внизу. Аманкайя! Выгляни на секунду. Это наши гости из Гильдии Крылатых - почтенные Шафкат и Ярра.

- Мир вам, - кивнула Аманкайя, разглядывая огромную кошку. - Зген да хранит вас в странствиях. Из каких вы краёв?

- Страна Кеми, - чародей кивнул на запад. - Меня прислали из Ирту. А Ярра - северный житель, из Пустыни Аша. Уговоримся о дневной плате?..

...Ещё только начался Раймалт, а солнце в полдень уже палило так, что даже стражники из народа Ти-Нау не выходили в патруль без шляп. Только те, в чьих жилах текла кровь Згена - Хурин Кеснеки и Мениа - рисковали подставить под его огненное око незащищённую макушку. Демоны в красной чешуе пока что хмыкали, свысока поглядывая на "хрупких знорков", но и они поглядывали на небо всё с большим удивлением. По особому приказу Даакеха Гвайкачи на городских полях начали сажать Меланчин и пряности, а многие думали, что не помешало бы посеять Сарку и зарыть земляные клубни - с прибывающей жарой вода уходила из земли стремительно, и одним богам было ведомо, не начнётся ли после Дней Солнца песчаная буря.

С крыши, приложив ладонь ко лбу, Алсек видел на юге колышущиеся прозрачные столбы и шары - небесные змеи Владыки Ха проснулись и поднялись в небо, но и им не по себе было от столь ранней и быстрой весны.

Все, кроме змей, готовились к Пробуждению - по улицам проползали туда-сюда ящеры-анкехьо, нагруженные бочонками с соком Ицны, листьями Нушти, крашеной соломой, пробегали обвешанные ленточками куманы, пролетали взбудораженные кошки. На одной из дальних крыш Алсек увидел даже кимею - она примеряла украшенную бусинами шляпу и дула по очереди в флейты, висящие у неё на груди. Её сородич со свитком в лапах задумчиво прошёл на рассвете мимо дома Сонкойоков, но окликнуть его изыскатель не успел - по мостовой загрохотали повозки, и кимея за ними затерялась.

"А Зген-то давно уже пробудился," - хмыкнул Алсек, глядя на небо с залитой утренним изумрудным светом крыши. Зелёные сполохи волнами перекатывались вдоль горизонта, на самой кромке желтели и розовели. Солнце ещё только выглядывало из-за края земли, но в воздухе уже веяло теплом. Алсек без особой охоты накинул на плечи плащ с бахромой - даже утром не холодно было в одной рубахе.

- Интересное дело, - задумчиво сказал ему Шафкат, когда жрец вернулся в комнату. У ног чародея из Гильдии Крылатых растянулась рыжая кошка, и он неспешно расчёсывал мех на её боку. На плече мага сидела незнакомая Алсеку ящерица.

- Мои собратья из Хекоу прислали весть, - кивнул на неё Шафкат. - Дела Гильдии, в основном, но... Так же, как и в Эхекатлане, там не заметили ни одного Клоа - ни в Хекоу, ни в Джэйкето. Йиннэн говорят, будто видели огромную стаю над Чакоти, но город этот, к сожалению, для нас пока закрыт.

- И для нас тоже, - приоткрыла один глаз кошка. - Не знаю, какой прравитель этот Джаскарр Ханан Кеснек, но рразум ему очевидно отказывает. Туда, где моих сорродичей могут убить пррямо на улице, я не полечу.

- От этой войны никому не весело, - покачал головой Алсек. - Не тревожься, Ярра. Тут никто тебя не обидит. Думаете, все Клоа перебрались в Чакоти? Но с чего бы?

- Это надлежит исследовать, - Шафкат задумчиво разглядывал стену. - Мощные всплески магии обычно имеют причину...

В переулках стражники терпеливо распутывали клубок из стада куманов и двух очень сердитых анкехьо - животные, не поладив, перегородили четыре улицы и покусали даже кого-то из демонов. Алсек, сочувственно хмыкнув, свернул к городской стене и по широкой дуге пробрался на площадь. Много жителей было и там - наместник прислал жрецам помощников. Некоторым даже разрешили подняться на пирамиду и начистить до блеска золотые пластины. За жреческими кварталами, во дворе, поднимали и настраивали огромную линзу - "огненный глаз", под которой без дров должно было пожариться мясо. Алсек замедлил шаг, с любопытством заглядывая во двор. Один из старших жрецов следил там за работой - раздача жертвенного мяса была делом немаловажным, младшим её не доверяли. Заметив Алсека, жрец неприязненно покосился на него и указал на храм - "опять опоздаешь!" Алсек кивнул и выбрался на площадь.

Начищенные золотые пластины на высоких ступенях храма горели нестерпимо ярко - даже жрец отвёл взгляд и провёл ладонью по заслезившимся глазам. Наверху, у жертвенника, бродили люди, о чём-то говорили, пытаясь перекричать воющий ветер, но он уносил слова, и Алсеку у подножия был слышен только ровный гул. Вдоль первого яруса двое погонщиков под присмотром старшего жреца вели кумана - ящер тревожился и рычал, мотая головой, приплясывал на месте и норовил шарахнуться к стене. Алсек следил за ним, пока куман не завершил первый круг и не побрёл вверх по лестнице - ко второму, меньшему ярусу. Изыскатель загрустил было о судьбе ящера, но тут же хмыкнул, разглядев на шее храмовые бубенцы - ничего страшнее утомительного подъёма на вершину и спуска обратно к подножию зверю не угрожало. Жрецы, как и полагается, проверяли перед праздником лестницу - как прочно ни строился этот храм изначально, за многие годы зимние ливни и песчаные бури источили камень, Алсек сам видел обкрошенные ступени наверху...

Внутри, в прохладных тёмных коридорах, пахло горелой тикориновой стружкой и даже как будто драгоценным янтарём - навменийцы успели к сроку привезти благовония с севера. Но сейчас, за три дня до Пробуждения, все жаровни и курильницы были погашены, только холодные цериты ровно горели в полумраке главной залы.

Алсек ускорил шаг - и едва не налетел на младшего жреца, задержавшегося у входа. В зале было людно. Циновки, обычно разостланные вдоль стен, скатали и убрали с глаз, оставив лишь одну, и рядом с ней сидели на корточках служители, выбирая из коробов и ящиков свою утварь. Чуть поодаль встал, наблюдая за ними, Гвайясамин, чёрный плащ, разукрашенный белым и багровым, лежал на его плечах. Алсек привстал на цыпочки и вытянул шею - не так уж часто он видел в одном месте всех жрецов, со всеми их бусами, ожерельями и парадными шапками. Из потайных ниш извлекли все праздничные курильницы, флейты и погремушки, гадательные мешочки, звенящие подвески и сверкающие многогранные шары, чаши и барабаны, медные колокольцы и золотые диски, жезлы и опахала.

"Зген всесильный! Любопытно, куда меня поставят?" - задумался изыскатель, искоса глядя на одинокий каменный нож. Кто-то из старших оставил священное оружие на покрывале и отлучился по делам - или, увлечённый ими, вовсе не спускался ещё в залу. Алсеку пока ещё даже пальцем не разрешалось трогать такие ножи - и сам он обошёлся бы без этой чести. Но подняться вверх по многоярусной башне, где-нибудь в хвосте процессии, или встать на вершине со священным барабаном или флейтой, или в золотой мантии окуривать благовониями городские ворота на закате и на рассвете... а может - вот это было бы славно! - отправиться по обмену в Икатлан, Кештен или Джэйкето и провести Дни Солнца там...

Алсека ткнули кулаком в бок, и он вздрогнул. Служители уже разобрали свои украшения и отошли от коробов, и верховный жрец повернулся лицом к изыскателю и теперь задумчиво разглядывал его. Алсек наклонил голову.

- И снова вовремя, - бесстрастно заметил Гвайясамин. - Середина Западной Улицы, водяной пост. Возьмёшь черпак. С тобой встанет Кинти Сутукку.

Кинти Сутукку - так же, как Алсек, в красной накидке, подвязанной жёлтым поясом - стоял чуть в стороне, вытирая краем плаща многогранный стеклянный шар. Выглядел Кинти расстроенным и с тоской косился на короб с курильницами. Алсек поперхнулся.

- Водяной пост запада? Но это же середина улицы! Почтеннейший Гвайясамин, оттуда совсем ничего...

- Не видно, - закончил его фразу хмурый Кинти.

Что-то внутри черепа Алсека лязгнуло и глухо зазвенело, он заморгал и судорожно сглотнул, пытаясь удержаться на подгибающихся ногах. Верховный жрец не шелохнулся и даже не мигнул - но изыскатель мигом понял, что рот лучше прикрыть. Похоже, Кинти Сутукку почувствовал то же самое - он даже слегка пригнулся, с опаской глядя на Гвайясамина.

- Пост по вашим заслугам, - сказал жрец, переводя взгляд на опустевшие короба. - Ступайте.

...Узкая кромка Площади Солнца, отведённая для жителей, давно была переполнена, тесно было и на крышах жреческих кварталов, куда пускали далеко не всякого... впрочем, ни одной свободной крыши в городе уже с ночи не осталось. Те, кому не хватило места, заняли широкие улицы - в их просвете можно было увидеть хотя бы сам храм, не загороженный никакими строениями. Узенькую полосу мостовой оставили для стражи. Кто-то забрался даже на трубу водовода, но Гларрхна быстро согнали его. Алсек, с черпаком в руке расположившийся на мостках над трубой, глядя вниз, был вполне доволен - пусть храм он видел плохо, зато его не пытались расплющить.

- Зген, даритель жизни, да прольёт на вас свой священный свет! - Кинти поднял над головой гранёный шарик, и тот завертелся на ремешке, рассыпая радужные блики по макушкам и плечам тех, кто стоял внизу.

- Да не иссякнут небесные реки! - Алсек зачерпнул из резного каменного жёлоба и разлил понемногу в подставленные чаши и ладони.

Вода в древних трубах всегда была чистой и сладкой - и холодной, будто недавно пробилась из самых глубоких недр. Да и Зген на свет не скупился - полдень близился, и улицы залиты были белым прозрачным огнём. Алсек щурился на небо из-под ярко раскрашенного соломенного колпака.

- Все крыши, разумеется, заняты, - пробурчал Кинти, пихнув его в бок. - Ни тьмы не видно!

- Наверх смотри, - прошептал изыскатель, толкнув его в ответ. Внизу и так было тихо - три дня без горячей похлёбки и даже без отвара Орлиса настроили всех на задумчивый лад - а тут тишина стала почти ощутимой, и всем слышен стал усиливающийся шелест и тихий треск.

- Пятнадцать кораблей! - еле слышно выдохнул Кинти, запрокинув голову к небу. - Пятнадцать золотых кораблей!

Они летели от восточных ворот широким клином, держа строй, медленно выписывали круг над Эхекатланом, и золотая чешуя на их боках горела на солнце. Шипастые крылья, странные колючки и "глаза" на бортах, фигурные гребни и завитки, - ничто из этого не могло ни удержать их в воздухе, ни ускорить полёт, но они летели, и свет дробился на их шипах и чешуйках. За крыльями первого, едва не задевая соседей, тянулись хвосты алого огня. Алсек знал каждый из кораблей - их в Эхекатлане всего было четырнадцать. Пятнадцатый прилетел из Кештена - и ради него празднование задержали до полудня.

- Явар Эйна! Корабль Явар Эйны - красный! Ты видел его, видел? - Кинти от волнения едва не столкнул Алсека с мостков. Тот потёр ушибленные рёбра.

- Хвала Явар Эйне Ханан Кеснеку, что ты не переломал мне кости, - проворчал он. - Радостно видеть нашего властителя, но пихаться-то зачем?!

- Алсек, прости, - прошептал Кинти и снова запрокинул голову. - Тонакоатли! Все тридцать! И мегины - целая стая!

Ширококрылые боевые полуденники на этот раз не маячили точками высоко в небесах - они снизились так, что можно было пересчитать перья на их хвостах и пышных гребнях. Клин золотых кораблей уже повернул от Западной Улицы к северу, и тонакоатли летели за ним, и прозрачная тень от их крыльев падала на весь город. Воины в белой и жёлтой броне восседали на их спинах, жёлтым огнём горели боевые жезлы в их руках. Полуденники, придавленные к земле непривычной тяжестью, плыли над Эхекатланом медленно, величаво, до поры оттеснив с неба стаю летучих мышей.

Мегины, увешанные бубенцами и ленточками, летели плотным облаком, то расходясь в разные стороны и выписывая спирали и петли в вышине, то сходясь так тесно, что едва не цепляли друг друга крыльями. Все воины Вегмийи, кому не хватило места на полуденниках, оседлали мышей - но на всех мышей не хватило уже воинов Вегмийи, и замыкали стаю летуны попроще - городские стражники-Ти-Нау, малый гарнизон наместника. Пока звон в небесах не прекратился, Алсек вниз не смотрел - пока последняя мышь не пролетит полный круг, пешую армию на площадь не выпустят, и выглядывать там нечего.

"Явар Эйна прибыл... Нечасто мы тут видим его, это верно," - покачал головой изыскатель. Кое-что на небе казалось ему неправильным, и сначала он списал это на сполохи в глазах от золотой брони и красного пламени, но теперь убедился - ему не чудится.

- Алсек! - зашипел Кинти и едва удержался, чтобы снова не пихнуть жреца локтем. В просвете улицы засверкали красные чешуи и отполированные бронзовые пластины - четыре сотни Гларрхна, наёмное войско Эхекатлана, по кругу обходили Храм Солнца. Алсек щурился, пытаясь угадать, кого из знакомых он видит, - кто несёт знамёна отрядов, кто идёт во главе? Над площадью негромко рокотали барабаны, и пересвист флейт был монотонным и тоскливым.

Аманкайя, семейство Льянки - ради праздников они, как и все земледельцы, выбрались из полей - и почтенный Шафкат вместе с крылатой кошкой, - все они стояли сейчас на крышах. Где-то в Медной Четверти поднялся на крышу и Янрек Сонкойок с жёнами и детьми - наверное, им видно было чуточку получше.

За красной чешуёй и змеиными знамёнами поплыли синие плащи, барабаны смолкли, флейты засвистели веселее, - храмовые девы обходили площадь, тяжёлые блюда и чаши были в их руках. Алсек про себя пересчитывал плащи - дев в храме Эхекатлана было слишком мало, и вместе с ними едва ли не каждый праздник выходили жёны почтеннейшего Даакеха и Гвайясамина. Длинной вереницей поднимались они вверх по ступеням, складывая принесённое к алтарю. Сощурившись, Алсек видел на вершине чёрный плащ Гвайясамина и красно-золотое одеяние Явар Эйны.

- Алсек! - снова зашипел над ухом Кинти, указывая на площадь. Из переулка выводили крупного кумана. Никакой упряжи на нём не было, кроме разукрашенной перьями и бахромой узды. Ящер шёл спокойно, его голова странно качалась из стороны в сторону, иногда он будто приходил в себя, приподнимал её, но снова ронял на грудь. За ним, чуть в отдалении, вели ещё троих.

"Четыре кумана! Долго, должно быть, Гвайясамин уговаривал почтеннейшего Даакеха... я думал, он и двух не выделит!" - покачал головой Алсек. Видимо, верховный жрец позвал в союзники самого Явар Эйну, - в иные годы наместник выдавал для жертвоприношений таких куманов, каким проще было умереть своей смертью, чем взобраться на верхний ярус храма. Эти же ящеры были крупными, откормленными, отобранными из немалого стада.

- Зген будет доволен, - прошептал Кинти. - Но как они уговорили Даакеха?!

- Отчего бы ему не проявить уважение к дарителю жизни? - пожал плечами Алсек.

Куманы поднимались вверх по лестнице, ярус за ярусом обходя храм. Ни пение флейт, ни дым курильниц их не тревожили. В таких случаях служители на дурманное зелье не скупились - никому не хотелось гоняться за напуганным куманом по крутым лестницам или уворачиваться от его пинков у жертвенника.

- Они нам крови оставят? - заволновался Кинти, оглядываясь по сторонам.

- Они не нарушат обычай, - придержал его за плечо Алсек. - Тш-ш...

Над городом снова повисла тишина - но даже в ней голос Явар Эйны Ханан Кеснека не долетал до середины Западной Улицы, терялся где-то в ущельях переулков. Алсек утёр слезящиеся глаза - отсюда казалось, что сам правитель окутан золотым огнём, и что пламя с неба стекает по его рукам и льётся на алтарь вместе с жертвенным ицином. Жители внизу оживились, оглянулись на водовод. Алсек кивнул, но жестом попросил обождать - ритуал едва начался, и хотя вода, принявшая священный ицин, уже несёт в себе благословение, но лучше подождать до конца.

- По воле великих богов да проснутся земля и небо... - еле слышно проговаривал Кинти знакомые с рождения слова. Он опирался руками на край крыши, высовываясь из глухого колодца улицы, - так было лучше слышно. На площади взревели морские раковины, тонко вскрикнул перед смертью куман, чашу подставили под льющуюся из разбитой головы кровь. Тело ещё дёргало лапами, когда его столкнули вниз, и оно покатилось по крутой лестнице к подножию. Один из старших жрецов подошёл к нему, подбежали служители, перевернули тяжёлую тушу на спину.

- И пусть небо и земля пребывают в мире, пока Око Згена сияет над ними - и когда оно закрывается, - шептал Кинти, не сводя глаз с вершины башни. Там Даакех подошёл к Явар Эйне, склонив голову, и принял из его рук чашу с кровью, смешанной с молотым зерном.

Алсек опустил черпак в воду - жители уже подступили к мосткам и на неподвижного Кинти косились недовольно. Изыскатель от души пихнул его в бок и всунул в руки второй черпак. "Как бы подойти к раздаче, чтобы по пути не расплющили?" - он покосился на крыши жреческих кварталов. Пока ещё мясо даже жарить не начинали, но едва ли на улицах станет свободнее в ближайшие два Акена...

- Третий год маячу на водяных постах, - пробормотал Кинти на исходе второго Акена и утёр со лба пот. Бахрома на его повязке слиплась и приклеилась к коже. Соломенный колпак на голове от жары не спасал. От водяных желобов тянуло прохладой, Алсек едва удерживался, чтобы не вылить содержимое черпака себе на макушку.

Сквозь поредевшую толпу неторопливо пробрался стражник-Гларрхна, подставил под черпак флягу.

- Вот куда тебя загнали, - хмыкнул он, глядя на Алсека. - Завтра освободишься? Приходи к Горелой Башне. Без тебя драться не начнём.

- Не больно-то это честно, - нахмурился изыскатель. - Если я прийду, Кегар, то попрошу удачи для всех. И вообще, Дни Солнца - не время для споров на деньги!

- Да были бы там деньги, - отмахнулся хеск. - Ладно, проси для всех. Не помешает. На той неделе одному руку вывихнули - он на второй день в строю был, а вот Даакех до сих пор злится... Держи, это вам двоим. Принёс бы фляжку ицина, но эти ваши законы...

Он недовольно взмахнул хвостом, и зубастая клешня на его кончике щёлкнула створками.

- Ничего, Кегар. Семь дней можно потерпеть, - хмыкнул Кинти, принимая из рук Алсека свёрнутый лист дерева. К нему прилип жир и хлопья сажи.

- Спасибо, - кивнул Алсек, вынимая из свёртка кусок остывшего мяса - небольшой, всего с ладонь. - А тебе хватило?

- Только облизнуться, - вздохнул Гларрхна. - Хороших куманов выделил Даакех - таких жирных редко увидишь. Если и этого богам недостаточно - тогда я не знаю, чем их и накормить! Лучше бы нам, в храм Куэсальцина, дали хоть одного.

- Зген даёт нам свет и жар, - нахмурился Кинти. - Он - даритель жизни. Щедрый Чарек выгоняет из земли ростки, делает камни прочными. Великий Змей Небесных Вод подарил нам реку на небе и реку на земле. Мы почитаем их троих. Ты живёшь тут, Кегар, зачем тебе чужие боги?!

- Кинти! - Алсек встал между жрецом и стражником, расставив руки. Гларрхна широко ухмыльнулся.

- Ваш старший разглядывал потроха тех куманов, сказал - год будет хорош для воинов, много жара в крови, много света в небесах, - он убрал руки за спину. - А о жрецах ничего сказано не было.

...Стемнело быстро - только что небо горело зеленью и перламутром, и вот уже пришлось спускаться с мостков на ощупь, а улицу осветили маленькие цериты. Высоко над Храмом Солнца с края на край неба перелетали огненные шары, шелестели крылья, раздавались приглушённые крики, - городская стража с отрядом Вегмийи играла в небесный мяч. Над Шумной Четвертью в небо взлетали багровые стрелы и взрывались высоко над крышами, выписывая фигуры из пламени среди звёзд. Факелы горели на ступенях храма, освещая золотые пластины. Внутри, как и прежде, было прохладно и тихо. Алсек снял соломенный колпак и бережно положил черпаки в короб. Кинти даже заходить в "подземелье" не стал - принюхался к ветру и скрылся во дворах, надеясь, что пара кусков мяса на костях кумана ещё осталась.

- Много света в небесах, - задумчиво прошептал изыскатель и усмехнулся. - Вот что значит - накормить богов досыта! Сразу хорошие предзнаменования. И правильно...

- Алсек Сонкойок, - негромко окликнули его оттуда, где лежали скатанные циновки. Один из старших жрецов сидел там, почти невидимый в своих тёмных одеяниях. Изыскатель вздрогнул.

- Почтенный Гванкар! Я не увидел тебя во мраке.

Гванкар уже снял блестящие подвески и шапку с бахромой, сбросил плащ, но кровью от его одеяний ещё тянуло. Он жестом подозвал младшего жреца к себе.

- Ты ещё занимаешься своими делами? - спросил он вполголоса. Алсек уставился в стену. Ничего хорошего такие вопросы не предвещали.

- Боги видят, что я не делаю ничего дурного, - отозвался он, немного помедлив.

- Значит, молчать не разучился, - голос Гванкара стал ещё тише. Глаза странно сверкали на спокойном лице, выдавая затаённую тревогу.

- Слышал мои предсказания? - спросил он. Алсек покачал головой.

- С водяного поста ничего не слышно. Мне передали очень хорошие слова, почтенный Гванкар. Про небесный свет и храбрость воинов.

Жрец покачал головой.

- Тебе передали всё верно. Я сказал эти слова. То, что я видел... это можно прочитать и так. Но если бы ты стоял рядом... Таких скверных знаков я ни разу в жизни не видел. Ни разу.

Он хмуро посмотрел на Алсека.

- Гвайясамин знает. Нужно знать и тебе. Другим не говори. Самые плохие знамения за полсотни лет. Хуже, чем в год Волны, хуже, чем перед смертью Эйны Ханан Кеснека. Держи в памяти, Сонкойок, и молчи...

Глава 04. Тревожные знаки

На севере, вдоль высокого обрыва над великой рекой Симту слаженно поскрипывали водоподъёмники, влага весело булькала, наполняя русла оросительных канав. От обрыва они тянулись, ветвясь, до самых дюнных хальп, и последние капли воды доставались южным пастбищам. Оттуда, из-за невысоких каменных оград, Алсек слышал сердитый рёв и топот куманов - ящеры толкались и молотили друг друга толстыми хвостами, вставали на дыбы, хватая противника за плечи когтистыми лапами. Изредка доносились недовольные возгласы пастухов - куманы, распалившись, могли друг друга и покалечить, а разнять сцепившихся ящеров было непросто. Низкий басовитый гул летел время от времени над пастбищами - бронированные анкехьо тоже разгорячились от весенней жары, сталкивались панцирями и угрожающе порыкивали, гонялись за самками, то и дело получая по носу хвостом. Алсек удивлялся порой, как анкехьо умудряются не поубивать друг друга - к ним в это время ни один погонщик не совался, но всё же все панцирные ящеры к лету возвращались живыми в загоны...

Храмовый куман, обвешанный бубенцами, принюхивался к ветру с южных пастбищ и время от времени привставал на задних лапах, поворачивая голову к буйным стадам. Алсек цокал языком и толкал его в затылок - не хватало ещё, чтобы ящеры с дюнных хальп посчитали его кумана противником! На дерущейся ящерице изыскателю, пожалуй, не усидеть...

На высоких грядах и на рыхлой вспаханной земле - везде уже пробились ростки, развернулись первые листья, рано посеянные пряности поднялись уже в человеческий рост, - и тонколистный Униви, и Хелтори с толстыми тёмными перьями, и багряный Тулаци, и мохнатый Яртис, пахнущий на жаре на полпустыни. Меланчины раскинули усы, расползлись вдоль гряд, оплетая длинными побегами невысокие каменные башни - садки для летучих рыб. От садков тянуло влагой, растения чуяли её сквозь пористый камень. Над ближайшей башней двое жителей поднимали соломенный навес - даже летучим фамсам, устроившим гнёзда над прохладной водой, стало жарко, и они сложили плавники и ушли на дно.

"Да, не сказать, чтобы холодало," - Алсек вытер вспотевшее лицо и поправил шляпу. Небо, раскалённое добела, серебряной плошкой накрыло берег Симту, и тени придорожных Олеандров истончились и спрятались среди корней. Над ядовитыми листьями, лениво помахивая щупальцами, реяли канзисы - кожистые медузы, мешки со жгучей слизью. Алсек сердито покосился на ближайший Олеандр - так и есть, на ветвях уже заблестели тонкие нити и округлые гроздья икры, ещё неделя-две - и всё это взлетит, и тогда только успевай снимать со шляпы жгучие нити и оттирать слизь...

Куман встревоженно фыркнул и встал на дыбы, едва не скинув молодого жреца на каменные плиты. Рёв и рычание по левую руку утихли, сменившись монотонным тихим шелестом - словно волны наползали на берег. Алсек приложил ладонь ко лбу и присвистнул.

Дальние дюны дымились. Тонкие полупрозрачные столбы песка и пыли поднялись над пустыней и замерли, покачиваясь. Отсюда, с дороги, они казались маленькими, но Алсек видел блестящие полосы внутри них, высверки и искры - и по ним выходило, что в каждом смерче несколько десятков небесных змей, а значит, сам смерч едва ли намного ниже крепостных стен Эхекатлана. Куман припал к земле, едва не касаясь мостовой передними лапами, - он чуял, что сейчас лучше залечь под холмом или кустом, не попадаться обитателям песков на глаза, пропустить над собой пылевую волну.

- Чак! - Алсек сдавил его бока коленями. Куман вскинулся, шипя и выгибая шею, но всё же пробежал несколько шагов, переваливаясь с лапы на лапу. Казалось, он вот-вот завалится набок.

- Чак-чак! - Алсек пришпорил ящера, и тот неохотно выпрямился. Всадник и его скакун замерли на краю поля - там, где жирная красноватая земля в кружевах ростков сменялась полосой низкорослой жёсткой травы. Двадцать шагов в ширину, от дюн до самого обрыва, - полоса, отданная пустыне, граница между полями Эхекатлана и Икатлана...

Ближайший смерч неуверенно качнулся и придвинулся ближе. Алсек сжал ладонь в кулак и с трудом разжал обратно, чтобы откупорить флягу с ицином. Мелкие хмельные брызги окропили пыльную дорогу, выгорающую под беспощадным солнцем траву, землю, твёрдую, как камень.

- Хвала Владыке Ха! - Алсек направил мокрую руку в сторону пустыни. - Прими наш дар, повелитель песка и ветра! Вы, летающие с пылью и огнём, - мы встречаем вас с почтением! Да будет соблюдена граница!

Ещё пригоршня брызг упала на прикрытый травой песок. Что-то шевельнулось по ту сторону пустынной земли, на краю икатланских полей. Алсек взглянул туда и увидел ещё одного осёдланного кумана с бубенцом на шее - и его всадника в длинной красной рубахе. Курильница была в его руке, и он ладонью направлял дым на север и на юг, его слова уносил ветер, но Алсек знал, о чём он говорит.

- Хаэ-эй! - крикнул изыскатель. Куман, унюхав сородича, слегка оживился и замахал хвостом, пританцовывая на границе пустыни. Он сделал пару шагов по сухой земле и снова остановился. Алсек помахал икатланцу дорожной флягой.

- Хаэй! Мир могучему Икатлану!

Всадник, не проронив ни слова, повернулся к нему и вскинул руку. Ящер Алсека, оскалив зубы, шарахнулся назад. Изыскатель успел почувствовать скользнувший по лицу горячий ветер, рука икатланца на мгновение вспыхнула золотом - и он сам отступил, пристально глядя на Алсека. Жрец изумлённо мигнул.

- Око Згена! Ты в себе?!

Он натянул поводья, оттаскивая кумана от границы. Незнакомый жрец так и стоял на той стороне, и его куман безмолвно скалил зубы. Далеко за пыльной границей, за бесконечными грядками и стройными рядами ростков на икатланских полях, смутно виднелись золотые пластины на городской стене - и над ними в белесое небо поднимался тонкий столб дыма. Алсек принюхался - ветер пах гарью, и этот чад непохож был на аромат жжёной тикориновой стружки.

... - На том берегу? - Алсек нахмурился, недоверчиво глядя на жителя. Поселенец, покинувший ненадолго свой пост у водоподъёмника, был смущён и напуган.

- Да, почтенный жрец, - кивнул он. - Густой чёрный дым. В стороне от переправы, - там только поля да хижины. А что, почтенный жрец, ты был на юге, - пески уже зашевелились?

- Да, и скоро поднимутся, - сдвинул брови изыскатель. - Держите наготове лопаты. И с огнём не шутите - он себе пищу найдёт в любой хижине.

Пыльный южный ветер свистел над дорогой, трепал листья мерфины, окутанные жгучими испарениями, дёргал за щупальца вялых медуз. Алсек сидел на обочине, жевал сушёное мясо и щурился на белое небо. Око Згена бесстрастно взирало на него с вышины. Теперь изыскатель отчётливо видел знак, смущающий его с самых Дней Солнца, - яркое алое кольцо вокруг светила, тонкое, как волосок. Долго смотреть на него нельзя было - глаза слезились, но, вытерев слёзы и подняв взгляд снова, Алсек видел, что красная черта никуда не делась.

"Солнце в медном венце," - озадаченно пожал плечами он. "Странный знак! Спросить бы о нём у почтеннейшего Гвайясамина..."

Топот кумана прервал его размышления. Полосатый ящер остановился рядом, и скакун Алсека вскинулся и сердито зашипел на пришельца.

- Хссс, - сказали с седла. - Ссонкойок, ессли бы ты помог мне сспешшитьсся, я был бы очень признателен.

Алсек подпрыгнул на месте. Рослый иприлор в серой пластинчатой броне смотрел на него со спины кумана и поправлял истрепавшуюся повязку на правом запястье. Ноги его были забинтованы едва ли не по колено, там, где размятая трава и тканые ремешки сползли, виднелись тёмно-багровые рубцы. Алсек подхватил покачнувшегося иприлора, едва не упал сам от тяжести, но удержал его и подставил плечо.

- Зген всесильный! Хиф, кто тебя так?!

...Изыскатель намотал повод себе на запястье и время от времени дёргал, отвлекая кумана от сочных ростков на обочине. Полосатый зверь недовольно шипел. Хифинхелф - его чешуя, казалось, из жёлтой стала белесой - покачивался в седле и гладил израненную руку, что-то вполголоса приговаривая.

- Хсс... Никаких ссил не оссталоссь, - с сожалением покачал он головой. - Выдохсся ещё там, в Мекьо. Чуть не ссотня раненых, трое умерли... отравилиссь дымом, пожгло лёгкие. Я ссам едва сс кровью кишшки не выкашшлял. Три дня колдовали... вссе, до посследнего сспоссобного детёнышша... мне отдышшатьсся бы, Алссек. У тебя сспокойно?

Изыскатель с тревогой смотрел на измученного иприлора.

- Хиф, я там с Дней Солнца не был, - ответил он. - Если бы что случилось, мне бы письмо прислали. Жуткое дело вышло с вашей печью...

- Рассплавленная медь, - передёрнул плечами Хифинхелф. - У насс очень давно не было таких взрывов. Всся ссмена ссгорела заживо, цех разрушшен...

Иприлор спускался в полыхающий подвал, с ног до головы закутавшись в негорючий хуллак, но это не спасло от жара и брызг кипящего металла. Алсек думал, искоса поглядывая на повязки, что лекари, пожалуй, ничем больше Хифинхелфу не помогут, а Магов Жизни в Эхекатлане сроду не водилось. Только ждать, пока сам он сможет зашептать свои раны - или пока они затянутся без чародейства...

- Хвала богам, у нас пока ничего не взрывается, - покачал головой Алсек. - Поживёшь у меня. Места много - из Гильдии Крылатых приехал только один чародей, с ним кошка, и для тебя... Что там?

Два кумана, не сговариваясь, припали к земле, испуганно шипя, с юга долетел многоголосый рёв и топот - ящеры с пастбищ помчались к загонам, и крики пастухов их не остановили. Высоченный пылевой столб, покачиваясь и распухая на глазах, шёл от дальних дюн к невысокой ограде, и куманы жались к ней и ныряли в междурядья и оросительные канавки. Хифинхелф щёлкнул языком, ловко выхватил у Алсека повод, и его ящер, высоко подпрыгнув, побежал к столбу.

- Хаэй! - крикнул изыскатель, пришпорив своего скакуна. Куман вскинул голову, дёрнулся всем телом, едва не стряхнув всадника, и перепрыгнул через несколько грядок.

Ограда не остановила смерч - он шёл дальше, к дороге, но споткнулся о крышу хижины и замер, оседая и превращаясь в огромный пылевой шар. Вой ветра заглушал слова, и Алсек не слышал, что кричит ему Хифинхелф.

Куман всё-таки шмякнулся на брюхо, едва не переломав изыскателю ноги. Тот вскочил, путаясь в стременах, и едва удержался, чтобы не отвесить ящеру пинка. Облако песка клубилось совсем близко - шагах в десяти, и Алсек видел полупрозрачные блестящие тела небесных змей, мелькающие в вихре пыли. Они как будто тянули шар в разные стороны и не могли решить, куда же им лететь. Изыскатель присмотрелся и за клубами пыли увидел охристо-жёлтый плащ. Человек свернулся клубком в сердце смерча, поджав колени и обхватив их руками, и висел в центре непроницаемой прозрачной сферы, - как ни злились небесные змеи, ни они, ни поднятая ими пыль до него добраться не могли.

- Шафкат! - вскрикнул Алсек, хватая Хифинхелфа за плечо. Иприлор тоже не удержал кумана - и сам решил не дразнить песчаных тварей, залёг за его телом, настороженно выглядывая из-за куманьей спины. Цапнув Алсека за руку, он заставил его лечь рядом.

- Солнце высоко, - прошептал изыскатель прямо на ухо иприлору. - Хиф, сиди тихо, я разобью их клубок.

- Хсссс... ссожрут, - дёрнул головой ящер. - Ссожрут на мессте!

Он растянулся на земле и проворно пополз к ограде. Алсек схватил его за хвост.

- Куда?!

- Ты отссюда, я сс той сстороны, - прошептал Хифинхелф.

- Зачем?! - Алсек крепче схватился за хвост. - Тебе колдовать нельзя, Хиф. Сердце сожжёшь.

- Алссек, отсстань! - иприлор повернул к нему голову и недобро оскалился. Монотонный вой ветра прервался - и тут же из змеиного клубка раздалось гневное шипение. Пустынные твари заметили чужаков.

- Ни-куэйя! - закричал изыскатель, перепрыгивая через распластавшегося иприлора. Ладони опалило бесцветное пламя. Ослепительный луч гигантским клинком разрубил пылевой смерч и распался на золотистые сполохи, разрывая облако в клочья. Змеи серебряными каплями брызнули во все стороны, некоторые из них дымились.

"Сейчас будет..." - Алсек вскинул руки к солнцу, ожидая урагана в лицо и града ударов со всех сторон. Луч едва ли убил хоть одну змею, а когда они соберутся смерчем вокруг нового врага...

Ветер взвыл с неожиданной силой. Воздушный шар из сердца смерча распался, и Шафкат, приземлившись на ноги, направил ладони на змеиную стаю и повернулся на пятках. Алсека едва не сдуло, он сел на землю, растерянно моргая. Шипящее облако вертелось в воздухе.

- Тик"ба, тик"ба, тик"ба ун-ну... - Хифинхелф указывал на змеиный смерч тремя пальцами, прижав два оставшихся к ладони. Алсек шарахнулся в сторону, чувствуя слабость и подступающий к горлу комок, - он знал, что будет, если замешкаться.

Клубок змей замер в воздухе - и взорвался серебряными брызгами. Существа мчались обратно в пустыню, летели низко над землёй, разбрасывая песок, падая, подпрыгивая на хвостах и снова взлетая. Алсек вскочил, огляделся, - ни одной змеи вокруг не осталось. Хифинхелф замолчал и прижал ладонь к груди, он тяжело дышал, и его глаза подёрнулись белесой плёнкой.

- Око Згена... - Алсек тронул его лапу. Иприлор сердито зашипел.

Шафкат сидел на земле, молча отряхивался от песка и вытирал лицо. Алсек бросился к нему, попытался поднять. Чародей ухватился за его плечи, кое-как выпрямился. По его щекам тянулись длинные тонкие царапины.

- Ярра, - прошептал он, растерянно оглядываясь. - Где Ярра?

- Хссс, - иприлор сощурился на дюны и рывком поднялся. - Я вижу большшую кошшку. Алссек, помоги!

Несколько мгновений спустя они втроём склонились над грудой песка у ограды - здесь смерч споткнулся и изверг часть пыли и каменной крошки, притащенной из пустыни. Из-под груды высовывались мохнатые крылья, она ворочалась и оседала на глазах.

Кошку выкопали быстро - она и сама уже выбиралась из песка. Она трясла ушами и облизывала поцарапанный нос.

- Прросто прревосходно, - пробормотала она, встряхнувшись всем телом. - В этот рраз мы прревзошли самих себя.

- Да, похоже, это был слишком неосторожный эксперимент, - кивнул Шафкат и поправил налобную повязку, сползшую на глаза. - Хотя я никак не могу понять, что именно... Ох! До чего же это невежливо...

Он низко склонил голову, прижав ладони к груди.

- Спасибо за помощь, о воины. Она пришлась как нельзя кстати. Небесные змеи - крайне опасные объекты для исследований...

- Не за что благодарить, почтенный Шафкат, - покачал головой Алсек. - Ты сам разогнал эту стаю.

Услышав своё имя, чародей едва заметно вздрогнул. Кошка встряхнулась и смерила изыскателя пристальным взглядом.

- Почтенный жррец Алсек? Стрранная встрреча, - заметила она. - В последний рраз я осматрривала окррестности под самыми стенами Эхекатлана. Этот смеррч отволок нас так далеко на запад?

- Вовсе нет, - усмехнулся изыскатель. - Это я возвращаюсь в город. По-моему, вам тоже не следует тут задерживаться.

На юге край неба подёрнулся пыльной дымкой, песчаные вихри то взвивались над дюнами, то оседали. Змеи, попавшие под удар Хифинхелфа, опомнятся только завтра, но их в пустыне ещё очень, очень много...

- Прравильно, - мигнула Ярра и сделала несколько осторожных шагов, сердито дёргая хвостом. Вихрь не ранил её, но потрепал изрядно.

- Мы поедем верхом, - остановил её Алсек. - Забирайтесь в седло!

Куманы уже опомнились. Хифинхелф заставил их подняться с земли. Он держал ближнего скакуна, пока огромная кошка не умостилась на его спине. Следом забрался Алсек, подхватил поводья и огляделся по сторонам. Из ближнего загона, подозрительно фыркая и порыкивая, выбирались местные куманы. Хифинхелф посмотрел на них, щёлкнул языком и сам взлетел в седло, рывком втаскивая Шафката и усаживая его на загривок ящера.

- Хсс!

...В тот вечер они вычерпали всё из водяной чаши - купальный чан наполнялся дважды, и когда его опорожнили, на дне осталось полведра песка. Ярра первой поднялась в комнату, забилась под стол и лежала там, вылизывая взъерошенный мех и шипя на каждого, кто к ней подходил. Одеяния Шафката и Алсека сохли во дворе, подальше от уличной пыли, свою броню из хуллака и бронзы Хифинхелф снял и почистил сам, никого к ней не подпуская. Ксарна Льянки принёс ему ворох размятой травы и склянку зелёного масла - Майгва каждую осень присылал из Кештена полезные зелья. Тем летом зелёное масло пригодилось всем - огнистые черви заполонили всю округу, каждый, и не по разу, обжёгся до волдырей, и осенью Ксарна попросил у внука большую бутыль масла. Хифинхелф благодарно кивнул, но Алсеку на ухо прошипел, что и так промаслился насквозь, - против ожогов от расплавленного металла нужно что-то более сильное...

- "Крровь Земли"? Пррикупить бы прро запас, тут у вас, говоррят, цены дрружеские, - вполголоса заметила из-под стола Ярра, глядя на склянку с густой красновато-бурой жижей. Шафкат, намазав целебным составом исцарапанное лицо, сидел у стола, занося пришедшие мысли в папирусный свиток. Алсек косился на него не без зависти - сам он, как ни пытался приучить себя к боли, от "Крови Земли" шипел и проклинал всех алхимиков мира, и было ему совершенно не до записей.

- За дружескими ценами тебе дальше, на восток от Айятуны, - откликнулся с постели Хифинхелф. - Навменийцы знают - здесь золотой край, вот и дерут три шкуры...

Ящер, избавившийся от брони и оставшийся в одной набедренной повязке, не считая бинтов на лапах, был спокоен и доволен жизнью - даже шипеть перестал. Растянувшись на кровати, он разглядывал забинтованные руки и напрягал мышцы, проверяя, не слишком ли тугие повязки намотаны на них.

- Хорош! - Алсек хлопнул его по груди. - А укусил тебя кто?

На боку у иприлора появились новые рубцы - кто-то прошёлся зубами, и пасть у него была немаленькая.

- Ашш... Не вссе по вессне сс головой дружат, - отмахнулся Хифинхелф, пощупав бок. - А ведь сколько раз проссили не куссаться...

Весенний пыл уже дней пять как покинул его - до следующего Раймалта, где-то в недрах горы, населённой иприлорами, вызревали отложенные самками яйца, детёныша Хифинхелфу не доверили и в этом году... вспоминать дни, потраченные на весенний гон, ему не хотелось.

- Почтенный Шафкат, - Алсек подошёл к задумавшемуся магу, - а как вышло, что на вас напали змеи? Вы ведь кошек искали - там, где кошки, змей не бывает.

- Вот именно, - сверкнула из-под стола глазами Ярра.

- А? Кошки? - растерянно мигнул Шафкат. - Интересно, почему... Нет, Алсек, мы не искали кошек. Мы искали то, что нашли. Рассказы о том, что в Пустыне Ха стаи небесных змей, оказались чистой правдой. Вот только поговорить с ними, кажется, труднее, чем я думал.

Кошка буркнула что-то неразборчивое. Хифинхелф приподнялся на локтях. Алсек изумлённо мигнул.

- Говорить с небесными змеями?! Никогда о таком не слышал!

- В том году видели мы одного северянина, - задумался иприлор, - так он рассказывал про странные земли на западе... там с ними разговаривать умеют. Но в нашших краях?

- Они наделены даром речи, - покосился на него Шафкат, - и не знаю, что мешает им его использовать. Возможно, я чего-то не учёл...

- Несомненно, - заметила кошка.

- Но судить о чём-то по одному лишь неудавшемуся эксперименту - преждевременно, - нахмурился чародей. - Завтра продолжим опыты. Возможно, дело в приманке...

Алсек и Хифинхелф переглянулись. Ящер приоткрыл пасть и пошевелил языком - это означало, что он сомневается в здравомыслии мага. Изыскатель нахмурился и исподтишка показал ему кулак - обижать чужеземца попусту не следовало.

Со двора донёсся шорох привратной завесы.

- Аманкайя! - на всю улицу возвестила Гвайнаиси, свесившись из окна. - К вам приехал жёлтый ящер, и там ещё кошка и старый маг!

- И снова она не в гончарном квартале, - пробормотал изыскатель, выглядывая во двор.

...Потом Алсек ворошил горячие угли в уличном очаге, грелась вода для похлёбки и поспевали зарытые в золу земляные клубни, Шафкат беседовал с Ксарной о западных и восточных пряностях, а Аманкайя причитала над раненым Хифинхелфом, устроившимся в тени дома. Ничего странного вроде не происходило, вот только Алсеку отчего-то было не по себе. Он отгонял смутную угрозу, как мог, и почти уже успокоился, налив себе похлёбки и разделив печёные клубни...

- Алсек! Ты не видел в полдень тонакоатля в небе? - вдруг оживилась Аманкайя. - С белыми и золотыми лентами, со всадником на спине.

Алсек переглянулся с Ксарной, бывший переписчик изменился в лице. Такие ленты надевали нечасто - лишь на тех существ, которые приносили в город посланца от Ханан Кеснека, но не от Явар Эйны, а от кого-то из его братьев. С тех пор, как началась междоусобица, никто таких знаков в небе Эхекатлана не видел. Город, хвала богам, лежал в стороне от Кештена, полей неспешной войны, крепостей, на которые падали солнечные снаряды, и северных пустынь, о которых ходили уж вовсе жуткие слухи.

"Посланник? Откуда бы?" - растерянно мигнул жрец.

- Не видел, - отозвался он. - От кого такой прилетал? Неужели к наместнику?

Аманкайя кивнула.

- Я видела из окна, как он садился на крышу. Если б не стражник посреди коридора, все бы пошли подслушивать, но Глорна с места не столкнёшь. Пока тонакоатль не улетел, нас не выпускали, а потом Глорн сам пришёл, странный, словно только что из смерча выпал. Он слышал кое-что, а больше ему рассказали... они ведь всё запоминают, только молчат. А тут даже Глорну показалось чудным...

- Хсс, - шевельнул языком Хифинхелф, отставляя полупустую миску и придвигаясь к очагу. - Я знаю Глорна. Шшто было дальшше?

- Этот вестник - он от Джаскара Ханан Кеснека, из самого Чакоти, - понизив голос, сказала Аманкайя, и все растерянно переглянулись. Город Чакоти был весьма далеко и от Эхекатлана, и даже от Кештена, земли Явар Эйны и Джаскара нигде не граничили, для межевых споров причин не было. А то, что Явар Эйна, Джаскар и ещё пятеро Ханан Кеснеков уже два десятка лет не могут решить, кто из них достоин священной столицы... вроде бы Эхекатлан тут ни при чём.

- Он говорил с почтенным Даакехом, - Аманкайя кивнула тому, что прочла на лицах слушающих - тут не нужно было быть Магом Мысли, чтобы понять, о чём они задумались. - Недолго, но громко. Глорн даже подошёл к двери зала - вдруг помощь понадобится... но обошлось. Он принёс слова Джаскара... слова о войне. Джаскар сказал, что скоро он будет править священной столицей... и всем остальным тоже. И те, кто попытается выйти против него, превратятся в пепел. А если Эхекатлан присягнёт ему сейчас, его не тронут, и он будет наполнен могуществом и дарами богов, по воле Джаскара Сапа Кеснека.

- Что?! - Алсек вскочил, выпрямляясь во весь рост, и жёлтый свет потёк по его пальцам. Потревожила его не угроза от Джаскара - будь он в силах взять Эхекатлан, не тратил бы время попусту - и не жалкая попытка припугнуть чужого наместника. Все Ханан Кеснеки были со странностями, только у Ти-Нау не принято было потешаться над правителями. Но вот имя Сапа Кеснека...

- Ссам ссебя он так назвал? - переменился в лице и Хифинхелф. - Наглоссть несслыханная. Шшто сскажешшь, Алссек? Шшто у васс сс такими делают?

Жрец медленно сел обратно к очагу и покачал головой.

- Это больной бред, Хиф. Никто сейчас не может стать Сапа Кеснеком - и никто не станет, пока не закончится война. И это имя не присваивают себе по первой прихоти. Ты верно сказал, Хиф... наглость - или безумие.

- Этот гонец подтвердил как-то угрозы Джаскара? - тихо спросил Ксарна. - Никто из Ханан Кеснеков не станет так говорить в чужом городе, если не знает наверняка, что хозяин города не испепелит его. Давно ли Джаскар стал сильнее Явар Эйны?

- Гонец сказал... - Аманкайя покачала головой, сама не в силах поверить в то, что узнала. - Он сказал - этой весной взошло Кровавое Солнце, и оно под рукой Джаскара Сапа Кеснека. Он будет править, остальные падут. А на тех, кто будет сопротивляться, небо прольётся огнём. Гонец говорил громко, а почтенный Даакех - тихо, Глорн его слов не слышал. Но гонец ушёл быстро и был очень зол, а Даакех, увидев, что Глорн не на месте, наложил на него взыскание. Он не делает так обычно - ясно же, что Глорн хотел помочь. Почтенный Даакех, как видно, тоже был зол...

- Ну рразумеется, - оторвалась от миски крылатая кошка. - У вас обычно нагрраждают за невыполнение прриказов?

Аманкайя растерянно мигнула.

- Тише, Ярра, - Шафкат недовольно покосился на кошку. - Мы мало знаем о местных порядках. И о легендах, кажется, тоже. Что такое "Кровавое Солнце", под чьей оно рукой, и что должно случиться с небом? Ни о чём подобном я в Ирту не слышал.

- Зген всесильный! - покачал головой Алсек. - До чего странные слова! Этот человек был один? Он прилетел с востока и на восток улетел?

- Один, - кивнула Аманкайя. - Он наверняка из Вегмийи - Хурин Кеснек... А обратно он не полетел. Видели, как тонакоатль повернул на запад, к Икатлану. Вот я и спрашиваю, видел ли ты его.

- Не видел, - вздохнул жрец. - Боги! Вот это беда. Хурин Кеснек, воин Вегмийи, на крыльях тонакоатля - и безумен, как голодный умран. Что же почтеннейший Даакех не приказал страже удержать его? Наверное, в Чакоти вообще не знают, куда он пропал. Если и в Икатлане его не перехватят - как бы он не натворил дел...

Хифинхелф сочувственно хмыкнул.

- Джасскар Ханан Кесснек, говорят, очень ссуров ссо ссвоими людьми. Этому нессчасстному не жить. Хссс... Сскверный сслучай.

Повисло молчание - тень безумия словно накрыла всех ледяным крылом. "А будь почтеннейший Даакех не так благоразумен, из-за этого несчастного случилась бы резня..." - подумалось Алсеку, и он поёжился. Резать куманов ему доводилось, мертвяков он уничтожал с радостью, много огнистых червей, злобных небесных змей и песчаных крыс пало от его руки, но убивать разумных - совсем другое дело, и лучше, если ты не воин, в это не ввязываться.

Первым заговорил Шафкат.

- Грустно думать о судьбе этого воина, и всё-таки, уважаемые Ти-Нау, мне интересно было бы услышать о Кровавом Солнце. По вашим лицам я прочёл, что все вы знаете, о чём речь... Это очень известная легенда?

- А-а... Само собой, почтенный Шафкат, - спохватился Алсек. - Старая-старая легенда. Ею даже детей уже не напугаешь. Из тех времён, когда не было ни Эхекатлана, ни священной столицы, ни даже убежища Гвайны в северной пустыне. И великий город Чундэ ещё не был мёртвым... ещё до Применения - очень, очень давно. Зген, даритель жизни, был тогда в гневе на наших предков. Они - люди Коатлана - проявили к нему непочтение, и он наслал на них испепеляющего змея из недр Солнца. Имя ему было Тзангол, но называли его Кровавым Солнцем, - он пил кровь, как люди пьют воду, и радовался только ей. Он заставил всех убивать друг друга и сам залил Коатлан небесным огнём. Тогда коатекам пришлось уйти со своей земли. С тех пор мы, их слабые потомки, живём тут, меж трёх пустынь и одного гнилого болота.

- Внушительно, - задумчиво сказал Шафкат и потянулся за папирусным свитком. - Насколько древняя это легенда, уважаемый жрец? Можно предполагать, что во времена правления Гвайны Ханан Кеснека она рассказывалась так же?

- Её до Гвайны ещё рассказывали, - серьёзно ответил Хифинхелф. - Мои предки ещё были рабами у демонов и копали первые норы на берегу Ссимту, когда впервые это усслышшали.

- И солнечный змей так прросто оставил зноррков в покое? - шевельнула ухом Ярра. - Не стал их прреследовать? Ты что-то не успел ррассказать, почтенный жррец.

- А, - махнул рукой Алсек. - Так и есть. Несколько воинов напали на него и убили, но он не умер, а стал круглым камнем. Его закопали так глубоко, что даже чёрные реки там не текут. И больше он не появлялся.

- Алсек Сонкойок! - макушка Гвайнаиси давно виднелась за окном, но тут внучка Ксарны не утерпела и высунулась из-за травяной завесы. - Почему ты не сказал про кошек? Это они остановили солнце за краем неба, чтобы оно не помогло Тзанголу! Это йиннэн сделали, а Ярра - тоже йиннэн, и ты её обидел! А Кровавым Солнцем его назвали, потому что он сделал солнце красным. И оно было в алом венце, и даже рассвет и закат были багровыми, пока змея не убили!

Ксарна тяжело вздохнул и поднялся с циновки, постеленной у очага. Гвайнаиси немедленно пригнулась, ныряя под прикрытие стены.

- Да, что-то такое ррассказывают, - задумчиво сощурилась Ярра. - Солнце в кррасном венце... Оно и без крровавой корроны выжигает рразум. Несчастному посланцу - выздорровления, а я пойду посплю в холодке.

Шафкат рассеянно кивнул, поспешно занося что-то в свиток. Алсек заглянул в свою миску и нашёл там голодную ящерицу, подъедающую остатки.

- К слову о змеях, - Хифинхелф вышел из задумчивости, огляделся по сторонам, покосился на темнеющее небо. - Почтенный Шшафкат, я знаю хорошшее мессто для разговора сс небессными змеями. Холм называетсся Пессчаная Улитка. Там выссоко, они чассто там роятсся. А шшто кассается приманки - там полно пессчаных крысс. Я отправилсся бы сс вами для пущей безопассноссти... плата вессьма умеренная, можем рассчитатьсся малой усслугой.

- Песчаная Улитка? - взгляд чародея мигом прояснился. - Что же, это заслуживает обсуждения.

Алсек встал, подобрал пустые миски. Последние зеленовато-жемчужные отсветы заката ещё дрожали на блестящих камнях крыш. Изыскатель попытался представить их багряными и задумчиво покачал головой. "Солнце в красном венце..." - неожиданно его пробрал озноб, он вскинулся, ища на тёмном небе давно закатившееся светило. "Вот же совпадение! Так и до полусмерти напугаться можно. Спрошу завтра у Хифа, что он видит в небе..."

Глава 05. Гватванка

- Хшшш... - Хифинхелф высунул тонкий язык, принюхиваясь к ветру. Алсек втянул воздух поглубже и поморщился - теперь долго будет не избавиться от кислого привкуса во рту! Здесь, на вершине Песчаной Улитки, небесные змеи так долго тёрлись о выступы скал, что стесали их начисто, и весь холм пропах этими летучими существами и плавленым камнем.

Ящер, оглядевшись, достал из-под камня ободранную тушку песчаной крысы. Дело шло к вечеру, умер этот зверёк рано утром, и как ни старался Хифинхелф упрятать его в тень, жара нашла его и там. Вонь гниющего мяса поползла по холму, несколько мух слетелись на приманку, из неприметной щели в скале выползла мохнатая красная личинка да"анчи, зашевелила волосками, уверенно направляясь к тухлятине. Хифинхелф поднял лапу над камнем, из-за дальнего валуна поднялся прут с привязанной к нему красной тряпицей, - Шафкат был на месте. Алсек еле слышно хмыкнул, спрыгнул с верхнего уступа и соскользнул вдоль каменистого склона в ложбину, присыпанную песком. Битый песчаник захрустел под ногами.

Ветер метался над Песчаной Улиткой, то утихая, то срываясь на отчаянный вой, и Алсек едва успевал ловить улетающую шляпу. Здесь, в ложбине, по крайней мере, было тихо - и песок, укрытый скалами от солнца, не обжигал ноги.

Сбоку тянуло холодом. Куст пустынной колючки прицепился к обрыву, запустил корни в разлом. Алсек ткнул туда прутиком - пальцы на миг обледенели, сердце забилось чаще.

"Ага..." - изыскатель чуть сдвинулся, смахнул с откоса каменное крошево и нанесённую из пустыни пыль. То, что казалось обычным широким уступом на склоне холма, было сложенной из отёсанных камней крышей. Одна из стен невысокой округлой башни врастала в скалу, вторая выступала полукругом, едва не на половину высоты уходя в песок. Алсек поискал в стене щели - их не было, и даже корень пустынной колючки едва ли дотянулся до внутренностей башни. Но холодом от неё тянуло.

"Ещё один могильник," - Алсек прижал к камню клочок велата с впопыхах набросанным планом холма, кусочком угля вывел неровный круг на южном склоне. "Они тут со всех сторон. Даже если Хифинхелф ко мне переедет, мы за год не управимся. Да и в Ачаккае заподозрят неладное..."

Изыскатель огляделся в поисках удобного спуска - и скрипнул зубами: куман, пасущийся в тени холма, вжался в камни и растянулся на брюхе, немигающим глазом в ужасе глядя на юг. Налетевший ветер швырнул Алсеку в лицо пригоршню песка, и жрец нырнул обратно в разлом. Пылевой клубок, пронизанный серебристыми молниями, пронёсся над ним и замер над вершиной холма, треща и завывая.

Алсек услышал мокрый хруст - будто рвалась сырая ткань, затем - свирепый вой ветра, в котором утонули неразборчивые слова Шафката. Ухватившись за камни, изыскатель оттолкнулся от уступа и подтянулся, втаскивая своё тело на верхнюю площадку.

Змеиный клубок, плюясь песком, окутал всю вершину, сквозь него смутно проступал силуэт в жёлтой мантии. Змеи пытались пробиться к нему сквозь невидимую, но очень прочную стену, - Алсек слышал их дружное шипение и треск летящих во все стороны искр.

- Ни-куэйя! - изыскатель вскинул руку, вжимаясь в камень. Золотая вспышка опалила ему ладонь, шипение над холмом сменилось свистом. Змеиная стая распалась, Алсек видел, как летучие существа несутся в разные стороны, извиваясь и подбирая с земли песок для новой пылевой завесы. Ещё мгновение - и на холм опустилась тишина, прерываемая лишь хлопаньем крыльев. Из песчаного бугорка под оголившейся скалой выбралась рыжая крылатая кошка, отряхнулась и села у холма.

- Почтенный жррец, они там живы? - в её голосе слышалась усталость пополам с раздражением. Алсек выбрался из-за валуна и облегчённо вздохнул - они и впрямь были живы.

- Сссожги меня Куэсссальцин! - Хифинхелф сидел у валуна и протирал запорошенные песком глаза. На его серой броне из негорючего хуллака появились светлые пятна-подпалины - хуллак от перегрева белел, а не чернел, и в этот раз его будто раскалёнными искрами обсыпало. Поперёк груди, от плеча до плеча, по щиткам доспеха протянулись тонкие царапины. Протерев глаза, ящер посмотрел на прокушенные наручи и сердито зашипел.

- Мать моя Макега, - Шафкат, до того сосредоточенно ощупывающий себя, поднялся и стряхнул с макушки песок. - Часто опыты оказываются опаснее, чем можно предсказать заранее, но это уже слишком. Ярра!

- Что стрряслось? - кошка взлетела на холм, на лету вылизывая лапы и приглаживая мех на груди.

- Нам лучше уйти с этого холма, - вздохнул чародей, стряхивая песок с кошачьей спины. - Небесные змеи совершенно не настроены на мирную беседу. Подтухшая приманка, похоже, нравится им не больше, чем свежая. Хвала богам, никто не ранен, но с этими опытами пора завязывать.

Кошка вильнула хвостом, щурясь на небо.

- С возврращением в здрравый ррассудок, о Шафкат, - проурчала она.

Хифинхелф отмахнулся от протянутой руки Алсека и поднялся сам, негромко засвистел, подзывая кумана к тропе. Вскоре четверо странников сидели под холмом и доедали припасы. Алсек про себя тосковал по свежим лепёшкам - зерно в закромах Эхекатлана закончилось ещё в конце зимы, а земляные клубни, даже сушёные, лепёшек не заменяли. Хифинхелф отхлебнул немного из фляжки с разбавленным ицином и улёгся, облокотившись на спину кумана.

- Что-то странное с этими змеями, - покачал головой Алсек. - Они всегда недружелюбны, но если им что-то кажется подозрительным, они просто облетят это стороной.

- Не знаю, - шевельнула хвостом Ярра. - На моей памяти они всегда брросались на всё, что шевелится. Вы, двое, очень хррабрры, но это не добавляет опытам Шафката осмысленности.

- Да, - кивнул хмурый маг. - Я очень вам благодарен за помощь, но лучше мне перебраться к западу и поискать существ поразговорчивее, а вам - вернуться в город.

Алсек и Хифинхелф переглянулись, и жрец, помедлив, кивнул.

- Ты прав, почтенный Шафкат. Что вам оставить?

...Дорогу из Икатлана в Эхекатлан уже начало заносить песком, и жители каждое утро сметали его с мостовой и выгребали из оросительных канавок. Олеандры на берегу понемногу расцветали, багровые побеги Тулаци тянулись ввысь, летучие медузы, покинув тенистые кусты, реяли над полями, развесив жгучие щупальца. Пока ещё их было немного, но какой-то слизистый обрывок успел шмякнуться Алсеку на голую ногу, и изыскатель про себя помянул Великого Змея. Богу небесных и земных рек не стоило создавать эту жгучую гадость, а если уж он её сотворил - то зачем было позволять ей взлетать?!

- Если ничего не случится, то до восемнадцатого я свободен, как ветер, - тихо сказал жрец, оглядевшись по сторонам. - Когда Шафкат уйдёт с холма, начнём с южного склона.

- Засступ я найду, - огляделся по сторонам и Хифинхелф. - Но пробивать сстены лучшше по-другому. У тебя на рассвете хватит ссил?

- Навряд ли, - покачал головой Алсек. - Но зачем тебе взрывать могильники? Нам как раз нужно очень аккуратно их взрезать. Долго, но лучше так, чем собирать потом кости по всей пустыне.

- Ессли бы эти сстены сстроили не твои предки... - иприлор махнул хвостом. - Вашши посстройки так проссто не взрежешшь. У насс наверняка поленилиссь бы или ссэкономили на расстворе... Такие ссооружения лучшше вовссе не ссооружать, а ессли довелоссь - то как можно хуже!

- Хиф! - сдвинул брови Алсек. - Не надо. Думаешь, я рад той войне?

Он замолчал - куман добежал до охвостья медленно ползущего к воротам каравана. Вереница бронированных ящеров с тяжёлым грузом выстроилась вдоль придорожных хальп, загородив проезд, и Хиф, щёлкнув языком, направил своего кумана к обочине. Странствующие торговцы привезли из западной пустыни соль и розовые стебли Риумы, пригнали маленькое стадо харсулей. Западный караван упирался в хвост обоза с листьями Нушти - колючие зелёные лепёшки едва не высыпались из множества ящиков, и погонщики не знали, как пристроиться, чтобы не уколоться. В открытых настежь городских воротах толпились стражники-хески, и со стены Маги Солнца пререкались с караванщиками - в очередной раз эхекатланские пошлины казались приезжим несоразмерно большими. Кто-то из стражи сжалился над горожанами и открыл боковую дверку в привратной башне, но и там возник затор: житель уронил короб с листьями мерфины. Едкий запах наполнил всю башню.

- Кх-ха! Не завидую я страже этого дня, - вполголоса сказал Хифинхелф, прокашлявшись уже за воротами. Куман сердито рявкнул и дёрнул головой, едва не вырвав у него поводья.

Ветер гнал с юга пыль, и как ни мешала ему городская стена, всё же над южными четвертями колыхалась рыжая хмарь, и улицы, только на рассвете выметенные дочиста, снова присыпало песком. Сквозь дымку, затянувшую небо, едва виднелись чёрные точки - полуденники реяли над городом. Один из них качнулся к югу, полыхнула жёлтая вспышка, вой ветра стал тише - где-то за стеной, в пустыне, клубок небесных змей распался и откатился за дальние дюны.

Во дворе было на удивление людно - всё семейство Льянки собралось у погасшего очага, из окна выглядывала Аманкайя, с оконных завес свисали ящерки-отии. Алсек насторожился и спустился на землю, знаком попросив Хифинхелфа не шуметь. Иприлор кивнул и молча повёл кумана к кормушке в углу двора.

- Почтенный жрец! - толпа расступилась, пропуская Алсека к очагу. Рядом в окружении родичей стояла Гвайнаиси, одетая только в длинную накидку из некрашеного холста - даже налобную повязку с неё сняли, всю раскраску тщательно смыли. Вид у Гвайнаиси был смущённый и напуганный.

- Мы тебя ждали, - в голосе Ксарны слышалось волнение. - Тут послание от почтеннейшего Гвайясамина...

В дальнем углу двора громко зашипел Хифинхелф. Он снова оседлал кумана и вытянул шею, чтобы лучше слышать. Алсек мигнул, изгоняя с лица всякое выражение.

- Что-то плохое? - настороженно спросил он.

Кругляшок толстого велата, исчерченный значками, висел на ярком узловатом шнурке. Увидев его цвета, Алсек удивлённо заморгал. "Око Згена! Как можно было забыть?!"

- Ну и что вас пугает? - пожал он плечами, прочитав послание. - Самое время для отбора учеников. Не осенью же начинать учиться?

- Само собой, - протянул Нинан, - это полезно и почётно, и...

- И всего на год, - закончил за него Алсек. - Если, разумеется, Гвайнаиси не проявит чародейских даров. Есть у тебя такие дары?

Гвайнаиси мигнула. Кто-то успел уже напугать её до полусмерти, и сейчас она мало что понимала. Алсек сдержал усмешку, вспоминая, как сам когда-то шёл на первое испытание. Янрек, прошедший свой обряд на два года раньше, успел нарассказывать чепухи...

- Её не заберут в храмовые девы? - с опаской спросил кто-то из родни.

- Не так сразу, - покачал головой Алсек. - Мала ещё. Значит, завтра утром? Что же, отведу тебя к храму.

- Посмотри, чтобы её там не обидели, - шёпотом попросил Ксарна, отойдя от столпившихся родичей.

"Как будто мне позволят там остаться!" - хмыкнул про себя Алсек, но в лице не изменился.

Когда семейство Льянки разошлось по домам, и сам изыскатель поднялся в свою комнату, Хифинхелф уже ждал его там. К мискам с горячим варевом он не притронулся - любопытство было сильнее голода.

- Это её в жертву приноссить ссобралиссь, да? - глаза иприлора горели недобрым огнём. - Шшто молчишшь?!

Алсек посмотрел на Аманкайю. Она, ненадолго опустив ложку, пожала плечами.

- Я рассказывала Хифинхелфу про обряд Гватванки, но слушал он что-то своё.

"С ним всегда так," - Алсек сдержал раздражённый вздох и сел к столу, потеснив сестру.

- Никто её не тронет, Хиф. Гватванка - обычные испытания на чародейский дар. И у вас такие проводятся, ты сам рассказывал. Бояться нечего, но все отчего-то боятся. Тех, кто не пройдёт, год поучат всякой всячине, остальным учиться дольше. Значит, почтеннейший Гвайясамин решил проводить Гватванку этого года завтра... Хвала Аойгену - вовремя мы выбрались из песков!

Он заглянул в стенную нишу, где в плетёном ларце лежал праздничный плащ. Жара там или холод, жрец на обрядах должен выглядеть подобающе...

- Чародейсский дар, говоришшь, - Хифинхелф смерил его тяжёлым взглядом. - А причём тут Храм Ссолнца?

- Он прочный, - буркнул Алсек, склоняясь над миской с варевом. До нового урожая оставалось ещё два полных месяца, и почти месяц - до забоя куманов, а пока прошлогодние земляные клубни и сушёное мясо можно было разбавить только столь же сухой рыбой и листьями Нушти. Алсек уже предвкушал, как пристроится у очага, над которым жарится кусок свежей куманятины, и обмакнёт мясо в пряную жижу - такую крепкую, что, отведав её, не сразу сможешь вздохнуть.

- Аманкайя, - понизил он голос, чтобы во дворе не услышали, - а ведь и ты могла бы объявиться на Гватванке. Самое время для такого дела.

Аманкайя вздрогнула и ощупала свою макушку.

- Не надо мне золотых пластин, Алсек, - ни на мне, ни во мне. Тут без магии не знаешь, в какую нору забиться...

- А что сслышшно о том бедняге-поссланце из Чакоти? - Хифинхелф, хвала богам, ненадолго забыл о жертвоприношениях. - Его поймали?

Аманкайя пожала плечами.

- Снова в доме почтенного Даакеха он не появлялся, - неуверенно ответила она. - А вот сам Даакех с того дня ходит хмурый. Как бы он снова тебя, Алсек, не вызвал по срочным делам...

Алсек переглянулся с Хифинхелфом, ящер встрепенулся и придвинулся ближе.

- Вызовет - видно будет, - отмахнулся изыскатель. - Хиф, можно у тебя на завтра кумана одолжить?

Тонкая цепочка облаков, подсвеченных зелёными лучами рассвета, протянулась вдоль северного края неба. Где-то там, далеко за Пустыней Саих, над загадочными степями Олдании и сумрачными землями Некромантов, недавно пролился дождь. Алсек тихо вздохнул, глядя на облака не без зависти. Здесь, на берегах Симту, до первых ливней оставалось ещё полгода, а солнечный жар усиливался с каждым днём. Изыскатель ещё раз вздохнул и поправил бахрому налобной повязки. Солнце ещё только выглянуло из-за горизонта, а уже хотелось спрятаться от него в подвал.

- Чак-чак! - поторопил он кумана. Гвайнаиси, устроившаяся в седле за спиной Алсека, хихикнула и ударила ящера пятками по бокам. Куман даже головы не повернул.

За углом он замедлил бег и шарахнулся к стене - с Западной Улицы в переулок Пепельной Четверти неторопливо вползал анкехьо, и двое стражников сидели на его спине. Один из них облокотился на стеклянный сундук без замка. Из-под крышки сочился тонкий дымок, за толстыми полупрозрачными стенками шевелилось что-то ярко-красное. Стражник лениво кивнул Алсеку, постучал по сундуку и хмыкнул.

- В Ачаккай? - спросил жрец, придержав кумана.

Демон в доспехах снова кивнул и криво усмехнулся.

- Опять на стену понесёт весь пепел! Отчего бы зноркам не сжигать своих мертвецов за городом?!

Завидев золотые пластины на стенах храма, Гвайнаиси ненадолго притихла и перестала ёрзать. Нескольких куманов не успели ещё отогнать с площади, и они зарычали, топая лапами на пришельца. Куман Алсека зарычал в ответ, размахивая хвостом и приплясывая. Изыскатель натянул поводья, но ящер как будто этого не заметил.

- Хаэй! - служитель отобрал у жреца повод, и Алсек с облегчённым вздохом спрыгнул на землю и стянул с седла Гвайнаиси.

На Площади Солнца было людно - два десятка семей со всей Пепельной Четверти собрались у храма. Взрослые держались поодаль, с опаской поглядывая на тёмную "пещеру" входа, дети в одинаковых некрашеных накидках стайкой клубились у ворот, под присмотром нескольких младших жрецов. Здесь же был и почтенный Гванкар - длинный плащ с причудливой разноцветной бахромой лежал на его плечах. Заметив Алсека, жрец едва заметно кивнул. Изыскатель подвёл к нему Гвайнаиси - она неловко поклонилась, поклонился и Алсек.

В толпе взрослых на мгновение мелькнул Кинти Сутукку. Он был взволнован. Привстав на цыпочки, он высмотрел кого-то среди детей, кивнул и снова скрылся. Алсек пригляделся к лицам и хмыкнул - так и есть, Кинти привёл сестрёнку. Значит, Инкиль Сутукку уже доросла до храмовой школы... Может статься, у Храма Солнца будет ещё одна жрица.

У самого входа, в стороне от смущённых, но всё-таки шумных детей, стоял верховный жрец, и маска из ярко разрисованного дерева висела у его пояса. Он переглядывался с пришельцем, уже надевшим маску; тот был одет в такой же плащ с бахромой, что и Гванкар, и как бы в задумчивости завязывал на нитях узелки. Из-под плаща виднелся край бело-зелёной накидки - так одевались маги наместника. Лица Алсек не видел, но почти уверен был, что на Гватванку пришёл почтенный Кхари Айча, наставник чародеев. Он готовил боевых магов для Эхекатлана и Кештена; в своё время Алсек почти год ходил под его рукой, прежде чем выяснилось, что воином ему не бывать...

Задумавшись, Алсек едва не пропустил рёв сигнального рога. Все младшие жрецы собрались у входа, у каждого в руках была раскрашенная маска, такую же протянули и Алсеку. Он радостно усмехнулся, пряча под ней лицо. "Вот хорошо," - подумал он, вслед за последним из жрецов входя в прохладный коридор, - "вернусь домой с деньгами..."

Обычно этот коридор, не сворачивая, выводил к зале реликвий, сейчас же прямой путь был перекрыт резной каменной плитой, а тяжёлая "дверь", больше похожая на кусок стены, поднялась и открыла поворот направо. Гвайясамин, Кхари и трое младших жрецов уже вошли в затемнённый зал, и под его потолком вспыхнул золотой шар, а над узким входом зажглись два чадящих факела. Пламя билось, колеблемое сквозняком. Гванкар стоял невдалеке от входа, преграждая остальным путь. Его лицо - как и лица всех жрецов - было скрыто маской.

- Зген, небесный огонь, даритель жизни! - Гвайясамин вскинул руки, сводя ладони чашей. В коридоре стало так тихо, что треск факелов показался Алсеку громом.

- Чарек, хранитель тверди, заставляющий семена прорастать! - жрец прижал руки к груди и склонил голову. - Да преумножатся знания в умах живущих, и да прирастут в числе и умении чародеи Эхекатлана! Укажите нам тех, кто наделён вашими дарами, и да не будет ни один из них потерян!

Жрецы в полной тишине выстраивали детей в цепочку, и Гванкар шёл вдоль неё, раздавая маленькие кристаллы-цериты. Они едва мерцали в его руках. Алсек насторожился, подошёл поближе, приглядываясь к камням.

На эти же кристаллы в руках детей смотрел сейчас и Кхари на той стороне узкого прохода. Кто-то тихо вскрикнул и едва не уронил свой камень, полыхнувший ярким золотом. Гванкар остановился, молча связал узлом две нити на своём плаще и пошёл дальше.

"Магия Лучей," - едва заметно кивнул Алсек. До сих пор ему на Гватванке присутствовать не доверяли - если не считать того давнего утра, когда он сам проходил испытания, но он, как и все жрецы, понимал каждый знак. Жёлтый огонь загорался для тех, кто был одарён самим Згеном - для прирождённых Магов Солнца.

Гванкар отошёл в сторону, тихо запела флейта, и цепочка потянулась в полумрак залы мимо факелов, то едва чадящих, то вспыхивающих так, что огненная арка соединяла стены. Алсек высматривал в полутьме Гвайнаиси, но сполохи дрожали на тёмных лицах, превращая их в странные неразличимые маски. Кто-то вглядывался в кристалл, в котором дрожали зеленоватые искры, и едва не споткнулся на пороге. Алсек придержал его за плечо, изумлённо глядя на зелёные блики. "Ночной лучевик?! Редкость в наших краях..."

Войдя в залу, он остановился. Верховный жрец, оставив городского мага скучать у стены, вышел на середину комнаты, под медленно гаснущий огненный шар.

- Здесь спрятаны четыре красных ключа, и пятый у меня, - он показал маленький диск из красного стекла. - Шестой ключ - вода. Я увижу, когда вы найдёте их.

Он шевельнул пальцами, и жёлтый шар вспыхнул с удвоенной силой. Тут же из угла донеслось шипение и невнятный треск. Там в большой клетке извивались колючие хищные лозы с тонкими резными листьями - их привезли из западных степей ещё до того, как Алсек родился. Сколько он себя помнил, это растение время от времени попадалось ему то в залах, то на ступенях храма. В переплетении лиан поблескивал кусок красного стекла.

- Два ключа - здесь, - Гвайясамин указал на огромный короб с землёй. Он занимал едва ли не полкомнаты.

- Боги помогут найти ещё два.

Зала снова наполнилась тишиной. Верховный жрец встал рядом с Кхари. Они жестами переговаривались о чём-то, и иногда городской маг завязывал новые узелки на бахроме плаща.

Дети, немного осмелев, разбрелись по зале, кто-то подошёл к коробу и с опаской его разглядывал, кто-то, зажмурившись, водил ладонью над землёй, кто-то с недоумением принюхивался к сквознякам холодного лабиринта.

Из угла донёсся скрежет. Алсек вздрогнул и отвернулся от ящика с землёй. "Что там?"

Рядом с клеткой хищной травы уже стоял Гванкар и держал за руку паренька. Тот хмурился. Одна его ладонь была обмотана краем рубахи, на другой виднелись свежие царапины.

- Ты одарён хитростью, но не магией, - пробормотал Гванкар, отводя его от клетки. Кхари и верховный жрец переглянулись, маг завязал причудливый узелок на плаще.

Никто больше не подходил к хищному растению, и Алсек едва сдержал вздох. Значит, ни одного Мага Жизни в этом году не найдётся - и в этом мало хорошего.

- Почтеннейший жрец! - кто-то подбежал к Гвайясамину, задыхаясь от волнения, и протянул ему красный ключ. Верховный кивнул, поднял стекляшку над головой и убрал в складки одеяния.

"Ключ Воздуха?" - Алсек огляделся по сторонам. К жрецам никто больше не приближался, все столпились вокруг короба с землёй и увлечённо в нём копались. Ключу Земли недолго осталось скрываться - как и закрытому горшку с водой, закопанному там же. Уже неважно было, кто их выроет, - и Гванкар, и Кхари успели обнаружить тех, кто почуял ключи под землёй, а не просто прибежал копать, глядя на остальных.

"А ключ Мысли так никто и не нашёл," - покачал головой изыскатель. Он не знал, у кого эта стекляшка - но вот Магу Мысли найти её было бы нетрудно. И в этом году ни один из них не пришёл на Гватванку...

- Подойди, - негромко сказал кому-то Гванкар. Пока Алсек вертел головой, двое жрецов отодвинули камень, открыли секретную нишу и достали из неё небольшой ларец.

- Ты различаешь камни? - спросил Гванкар, глядя на одну из девочек. Та кивнула.

- Тебе завяжут глаза, - жрец покосился на Алсека, и тот, виновато вздрогнув, подошёл с повязкой.

- Алсек? - еле слышно спросила девочка, и тот вздрогнул ещё раз. Надо же было так зазеваться и забыть о Гвайнаиси!

- Не бойся, здесь дом богов, - прошептал он, завязывая ей глаза плотной тряпицей. Гванкар открыл ларец, достал каменный обломок, едва различимый в полумраке.

- Что за камень в твоей руке?

Гвайнаиси пощупала осколок, повертела головой, но повязка держалась крепко.

- Белящий камень - известняк, - ответила она. Алсек изумлённо мигнул, приглядываясь к обломку в её руке. Гванкар едва заметно кивнул и забрал камень, подбирая новый осколок на дне ларца.

- Какой это камень?

- Блестящий... это белый мрамор, - голос Гвайнаиси стал чуть более уверенным. Жрец молча забрал кусочек мрамора и вложил в её ладонь гладкую стекляшку.

- Тебе показывали самоцветы? - спросил он. - Узнаешь их, если увидишь? Это один из прозрачных камней, назови его.

Гвайнаиси нахмурилась и долго вертела в руках обломок, то сжимая в ладонях, то постукивая по нему ногтями. За спиной Гванкара бесшумно колыхнулся плащ, украшенный бахромой, - Кхари стоял рядом и, не глядя, завязывал узел за узлом.

- Отвечай, - приказал Гванкар.

- П-почтенный жрец, - Гвайнаиси, вздрогнув, едва не уронила стекляшку. - Это не камень. Это никогда не лежало в земле. Оно твёрдое и холодное, но не камень.

Гванкар молча взял стекло, закрыл ларец и переглянулся с Кхари. Где-то за стеной басовито загудел сигнальный рожок - пузатая флейта.

- Ступай, - Алсек, сняв повязку, подтолкнул Гвайнаиси к детям, столпившимся у стены. - Вот видишь - ничего страшного...

Один из младших жрецов больно ткнул его пальцем в спину. Алсек замолчал, прислушиваясь к жужжанию за стеной. Верховный жрец поднял руку, покачивая на ладони два красных ключа. Гванкар и Кхари встали рядом с ним.

- Зген, даритель жизни! - Гвайясамин поднял ладонь ещё выше. - Чарек, хранитель тверди! Хвала вам - и да не иссякнет ваша сила!

Снаружи зазвенел гонг, заскрежетали отодвигаемые каменные плиты, жаркий ветер, пахнущий дымом и листьями Яртиса, долетел с площади. Все, кто был в зале, зашевелились, словно сбросили оцепенение. Алсек сглотнул слюну - в мыслях он увидел котелок с мясной похлёбкой. "Надо проводить Гвайнаиси домой," - подумал он, неспешно пробираясь к выходу вслед за притихшей толпой. "Рассказать, какой дар нашёл почтенный Гванкар... Око Згена! Интересно, что скажет Ксарна, когда узнает? У нас в Эхекатлане даже нет наставника для Каменных Магов..."

Громкий скрежет заставил его обернуться. Одна из боковых плит быстро ползла вверх. Из расширяющегося проёма послышались шаги и приглушённые голоса, затем - лязг металла. Из полумрака под ноги жрецам выкатился красно-жёлтый клубок, следом шагнули двое храмовых стражей, копьями прижали его к земле, за ними, пригибаясь, вылетели ещё двое - наёмники-Гларрхна с золотыми пластинами на груди.

- Стой!

Алсек развернулся спиной к стене, потянулся к булаве и скрипнул зубами от досады - оружие осталось дома. Гванкар, Кхари Айча и почти все младшие жрецы уже вышли из храма, в коридоре остались четверо, не считая Алсека, - трое младших и сам Гвайясамин. Оттолкнув изыскателя, он вышел вперёд.

- Что здесь? - отрывисто спросил он.

Стражники чуть отвели копья, позволив упавшему подняться. Гларрхна тут же крепко схватили его за плечи.

- Мэшшу! - сердито зашипел он, но дёргаться не стал - копья были чересчур близко к его бокам. Алсек прикусил язык.

Хифинхелф, неведомо как сюда попавший, был помят и вывалян в пыли. Один из ремешков-завязок на его броне порвался, из прорехи торчал клок старой красной рубахи. Ящер мотнул головой и оскалил зубы, воины с копьями настороженно переглянулись.

- Лазутчик, - кивнул Гвайясамин, и его голос прозвучал змеиным шипением. - Алсек Сонкойок, подойди сюда.

Изыскатель сорвал маску, шагнул вперёд, испуганно глядя на Хифинхелфа. Тот облегчённо вздохнул и расслабил лапы, более не готовясь к прыжку. Стражники, впрочем, не успокоились и копья не убрали.

- Хиф, как ты сюда забрался? - растерянно мигнул Алсек. - Почтеннейший Гвайясамин, пусть его отпустят! Вы все знаете Хифинхелфа - он никому ничего плохого не сделал!

- Хссс, - ящер высунул язык, принюхиваясь к ветру. - Алссек, тебя не посслушшают.

- Тихо! - один из стражей ударил его по рёбрам - к счастью, плашмя, но бронзовые пластины на броне так и зазвенели.

- Я не звал сюда Хифинхелфа из Мекьо, - неспешно проговорил Гвайясамин, поддевая пальцем красный клок и внимательно разглядывая. - И не дарил ему одежду младшего жреца. Это у тебя, Сонкойок, так много лишних рубах, что ты раздаёшь их ящерам?

Алсек вспыхнул.

- Почтеннейший Гвайясамин...

Жрец жестом подманил его и расправил складку на поясе Алсека. На его ладонь выпал дохлый жук, перевязанный зелёной ниткой и примотанный к острой щепке - она-то и приколола его к ткани. Гвайясамин положил жука на ладонь и показал Хифинхелфу. Иприлор уткнулся взглядом в пол.

- Хиф! - Алсек, не удержавшись, всплеснул руками. - Ты что, следил за мной? Зачем?!

- Шштобы не дать им ссвернуть тебе шшею, вот зачем, - сердито сверкнул глазами ящер. - Шшссин шшиэшши! Что вы в меня вцепилиссь?!

- Око Згена, - выдохнул Алсек. - Хиф, я же говорил...

- Хватит, - Гвайясамин хлопнул в ладоши. - Выкиньте ящерицу из дома солнца. Вреда от неё не было. А ты, Алсек Сонкойок...

Он покачал головой.

- Возьмёшь положенное за Гватванку. Но до середины Кэтуэса я тебя не увижу. Хотел бы я не видеть тебя в этом доме до самого Нэрэйта...

Махнув рукой в сторону выхода, жрец скрылся за поворотом. Алсек до боли прикусил язык и побежал за стражниками. Они выволокли иприлора за дверь и швырнули на мостовую. Прокатившись по камням, он вскочил и хлестнул себя хвостом по бокам. Воины храма молча подняли копья.

- Хиф! - Алсек схватил ящера за руку. - Вы что, с ума посходили?!

- Иди, иди себе, - смерил его недовольным взглядом один из Гларрхна. - Уходите оба.

- Почтенный жрец! - кто-то дёрнул Алсека за край одежды. Вздрогнув, изыскатель обернулся. Хифинхелф с сердитым шипением сбросил его руку и ушёл на край площади, туда, где были привязаны куманы.

- Почтенный жрец, на тебя напали?! - Гвайнаиси вздрогнула и оглянулась. - Напали?!

- Нет, ничего подобного, - отмахнулся Алсек. - Идём, Гвайнаиси. Пора домой. Почтенный Гванкар нашёл у тебя хороший дар, завтра вам принесут послание от почтенного Кхари Айчи, и ты будешь учиться... Наверное, дома уже сварили обед...

Он сдержал расстроенный вздох. Верховный жрец знал, как его наказать... Через неделю начнётся забой куманов, все жрецы благословят его и получат свежее мясо, а он, Алсек Сонкойок, будет сидеть дома - без работы и без мяса. Хвала богам, хоть со сбора первого урожая Гвайясамин его не прогоняет...

- Алссек! - Хифинхелф оседлал кумана и теперь нетерпеливо махал лапой с Западной Улицы. - Ссадиссь!

Куман был не слишком рад троим всадникам - еле перебирал ногами, вскидывался и рычал на каждый звук, бил хвостом по стенам, пугая прохожих. Иприлор не спешил его успокаивать - он сам ещё сердито шипел и вздрагивал. Над мостовой плыл, заставляя всех морщиться, смрад горящих костей и земляного масла. Ветер стих, и вонь со двора Ачаккая не отлетела к городским стенам, а так и повисла над Пепельной Четвертью.

Аманкайя рано вернулась домой, накрепко закрыла ставни, но запах гари заполнил двор - и даже в свежих лепёшках, пряной похлёбке и жареных листьях Нушти Алсек чувствовал привкус земляного масла. Медные кольца-монеты, нанизанные на шнурки - по двадцать в связке - приятно звенели в карманах, но даже сотня медных ча не заменяла половину туши кумана... за сто медных ча не купишь и куманьего хвоста!

- Надо завтра за солью съездить, - пробормотал он, покосившись на хмурого ящера. - Поищу свежей рыбы - должна уже быть.

Хифинхелф рыбу любил, но сейчас промолчал - настроение у него было скверное, болели помятые стражниками рёбра и плечи.

- Алссек, - прошипел он чуть погодя, когда Нинан Льянки перестал угощать угрюмого жреца и в растерянности отошёл. - Сс тобой ничего не ссделают? Ессли ессть хоть малая опассноссть - я увезу васс сс Аманкайей отссюда прочь.

- Что ты, Хиф, - отмахнулся изыскатель. - Почтеннейший Гвайясамин уже сделал, что хотел. И этого достаточно.

Он вздохнул. Винить ящера было не в чем - надо было самому Алсеку понятнее объяснять, что в Храме Солнца ничего страшного со жрецами не делают. Нечего удивляться, что Хифинхелф насторожился и решил помочь. А храмовая стража всё же не настолько глуха и слепа, чтобы не заметить здоровенного иприлора, пробирающегося под пирамиду... И всё-таки остаться без свежего мяса на весну - неприятно.

- Хсссс, - шевельнул хвостом ящер. - Я куплю сстолько мясса, ссколько будет нужно. За сскачки по рассплавленной меди я получил не только ожоги. Ессли жрец не передумает, ты ссвободен до ссередины Кэтуэсса?

- Да, свободен, - кивнул Алсек и покосился на семейство Льянки - кажется, они о жреце забыли. - Если и у тебя не найдётся дел, то... Песчаная Улитка?

- Хссс, - кивнул Хифинхелф. - Ссамое время.

Он резко выдохнул и потёр ушибленное плечо.

- К"чин ун-ну...

- Может, тебе прилечь? - забеспокоился Алсек. Вроде бы кости у иприлора были целы, но толком проверить ящер не дал - и идти к лекарю отказался.

- Пусстое, - качнул головой Хифинхелф. - К утру вссё ссрасстётсся.

Тень на мгновение закрыла солнце, чёрные крылья прошелестели над двором, и огромная летучая мышь опустилась на крышу дома Сонкойоков. Алсек поднялся на ноги, отталкивая Хифинхелфа к стене, ящер возмущённо зашипел и вскочил следом, глядя на крышу сквозь растопыренные пальцы. Тот, кто прилетел на спине мыши, встал на краю, показывая пустые ладони. Это был не Гларрхна - человек, один из воинов Вегмийи, но его двузубый испепеляющий жезл пока лежал в ножнах.

- Наместник ждёт тебя, - отрывисто сказал Ти-Нау. - Прямо сейчас.

Глава 06. Пепелище

- Не выпускай его никуда, ради всех бого-о-ов! - крикнул Алсек, наклоняясь к земле, и тут же качнулся назад - летучая мышь взмахнула крыльями и едва не выбила его из седла.

- Шшссин! - громко зашипел обиженный Хифинхелф. Остальные его слова унёс ветер, поднятый мышиными крыльями. Чёрный мегин, не тратя времени, развернулся над кварталом и полетел на восток.

Алсек разглядывал затихающий город, струи дыма, поднимающиеся от очагов, циновки и одеяла, вынесенные на крыши, - кому-то жарко стало спать в каменном доме... Солнце опустилось к земле, и белесый диск раскалённого неба, остывая, подёрнулся зеленовато-жёлтой паутиной. По восточной кромке небосвода протянулась тёмно-синяя полоса - она поднималась волной, готовясь захлестнуть весь мир. "Ночь на пороге! Что за спешка у почтеннейшего Даакеха, что ему вечером не уснуть?!" - в недоумении пожал плечами Алсек.

Воин Вегмийи, бесстрастный и молчаливый, как городские стены, ни разу не взглянул на Алсека с самого взлёта, и тем более он не собирался ничего рассказывать. Жрец, смутившись, тоже замолчал. Дом наместника уже близко - там он узнает всё.

С плосковерхих башен над домом Даакеха срывались летучие мыши, отправляясь в ночной дозор. Заунывно посвистывали флейты, провожая их и тех несчастных городских стражников, которым приказали охранять Эхекатлан ночью. Чёрный мегин качнул крыльями, снижаясь над составленными стена к стене длинными зданиями - он летел к угловой башне. Алсек смотрел вниз. Дом наместника был хорошо знаком ему - вот эта башня называется Вечерней, и если спуститься с неё до второго яруса и войти в правую дверь, то шагов через тридцать окажешься на малой развилке - и слева будет одна из приёмных зал, а справа, за толстыми войлочными завесами, - комната переписчиков. Сейчас она, должно быть, пустует - Аманкайя рано вернулась домой, и остальных отпустили тогда же. Разве что кто-нибудь из Гларрхна стоит там, охраняя драгоценные книги...

Один отряд Гларрхна - с жёлтыми лентами, привязанными к коротким копьям - уступал на посту место другому, увешанному тёмно-синими флажками. В коридорах большого древнего дома им было просторно. Воин Вегмийи провёл Алсека мимо них так быстро, что изыскатель едва успел кивнуть им - на приветствия времени уже не хватило. "На обратном пути," - подумал жрец, подавив досаду. "Похоже, дело срочное..."

Тяжёлое полотно мелнока, расписанное змеиными мордами и переплетёнными крыльями птиц - немало, должно быть, стоила такая изукрашенная завеса! - колыхнулось, пропуская в коридор запах горящего Яртиса. Кто-то внутри плеснул на угли жаровни яртисовый отвар, и благовонный пар волной прокатился по зале. Воин Вегмийи заглянул в комнату, поспешно переступил порог и дёрнул за руку Алсека, втаскивая его внутрь. Изыскатель едва успел отойти от завесы - поверх неё легли, выдвинувшись из толстых стен, гладкие каменные плиты.

- Боги в помощь, Алсек Сонкойок, - вздохнул, поднимаясь из глубокого кресла, выстланного мелноком, высокий седой иларс. Двое Ти-Нау, устроившиеся на коврах по левую и правую руку от него, тоже встали. Их лица казались окаменевшими, но в глазах затаилась тревога.

- Силы и славы, почтеннейший Даакех Гвайкачи, - склонил голову Алсек. - Силы и славы и вам, почтенный Кхари Айча, могучий Интигваман Хурин Кеснек.

Кхари едва заметно наклонил голову. Интигваман - предводитель Вегмийи - остался безучастным и первым опустился обратно на ковры, не дожидаясь, пока сядет сам наместник.

- Садись и ты, Алсек, - махнул рукой наместник, опираясь на резные подлокотники. - Некому видеть и слышать нас?

Ковры в приёмной зале наместника были, пожалуй, мягче любой постели в доме Сонкойоков, - мелнок был застлан западным войлоком, тот - ещё одним покровом из узорчатого мелнока, и нога тонула в трёх слоях по щиколотку, и упавший на пол кувшин не разбивался, а мягко ложился набок, тихо, как пушинка. Алсек уселся, поджав ноги и сложив руки на коленях, и вопросительно взглянул на Даакеха. Теперь он видел, что камень закрыл и окна за спиной наместника.

- Есть новости для тебя, Алсек, - негромко сказал Даакех. - Но я не удивлюсь, если ты уже их знаешь. Я говорю о том, что сталось со священной крепостью Гвайны, с Шуном...

Он ждал от изыскателя ответа, но тот мог только растерянно мигнуть.

- А что случилось в Шуне? - спросил Алсек наконец, когда молчание затянулось. - Я очень давно не покидал город, и кошки с севера ко мне не прилетали...

- И не прилетят уже, - пробормотал Интигваман и стиснул зубы, судорога пробежала по его лицу, но очень быстро оно снова стало каменным. Алсек изумлённо заморгал - таким он Интигвамана ещё не видел.

- Сегодня на рассвете воины Джаскара захватили его, - склонил голову наместник. - Знамёна Джаскара над крепостью Гвайны, все поля и дома пусты и опалены огнём. Над Чакоти зарево победы - наши тонакоатли видели его на рассвете. Ты быстро обо всём узнаёшь, Алсек, но на этот раз я тебя опередил.

Он криво усмехнулся, покосился на мрачных соседей и замолчал. Изыскатель ошарашенно мотнул головой, царапнул ногтями ладонь, чтобы отогнать морок, - но всё осталось по-прежнему.

- Джаскар захватил Шун?! Зген всесильный... Властитель Даакех, такого же быть не может! - от волнения Алсек едва усидел на месте. - Великая крепость Гвайны... Её даже Скарсы взять не смогли, даже армия демонов! Там целой стаи кораблей будет мало, там... Властитель Даакех! Ты шутишь, должно быть?

- Увы, нет, - покачал головой Даакех и вынул из поясной сумы связку перепутанных нитей. - Унай Мениа в полдень вернулся из Шуна с донесениями. Надеюсь, боги будут милосердны к нему, и его раны затянутся. Читай.

Алсек дрогнувшей рукой взял нити. От них пахло гарью, палёным мясом и жжёной шерстью, местами цвета узелков было не разобрать из-за тёмных пятен. Изыскатель пробежал пальцами по связке, вздрагивая на каждом переплетении и растерянно мигая.

- Волна огня? Горящие камни? Огонь с неба и из земли?! Что?! Воины-Скарсы и... и Существа Сиркеса, и люди без теней, сильные в огне, как Скарсы, и такие же свирепые?! Боги... - Алсек снова ощупал нити. - Пепелище от... от ворот Уангайи до... до Кошачьих Скал, и нигде... нигде ничего живого?! И... что?! Сожгли заживо?! Разрушали каналы и даже... Над Уангайей поднимается дым?! Храни нас Аойген! Властитель Даакех, где сейчас Унай Мениа? Он сам всё это видел? Если он не перегрелся на солнце, то...

Он осёкся, увидев, как стиснул зубы Интигваман. Ладонь воина уже лежала на рукояти испепеляющего жезла. Изыскатель перевёл взгляд на Даакеха - тот помрачнел.

- Унай изранен, он горел заживо, - хмуро сказал наместник, отбирая нити. - Не знаю, выживет ли. Его товарищ из вылета не вернулся, их тонакоатль сгинул вместе с ним. Целители узнали отметины скарсова огня. Я бы хотел, чтобы это было мороком, но... Успокойся, о Интигваман. Алсек не сказал ничего плохого.

- Око Згена... - изыскатель поёжился, вспоминая обрывки донесения. - Скарсы под знамёнами Джаскара... Скарсы?! Зген всесильный! Все знают, что ни одному человеку Скарсы не подчинятся! Откуда они там?!

Даакех покачал головой.

- Откуда бы Джаскар ни взял их, они там были - и сожгли троих наших разведчиков. Почтенный Гвайясамин попытается найти их на пути к Кигээлу и спросить, что ещё они видели, но это дело ненадёжное. У меня есть задание для тебя, Алсек Сонкойок, и есть подготовленный и навьюченный куман, который завтра на рассвете будет ждать тебя у северных ворот.

Алсек мигнул. Он ждал, что вызов к наместнику ничем хорошим не закончится, но чтобы так... По глазам иларса видно было, что он не передумает, и что спрятаться за верховного жреца не получится. Ну что же...

- Я готов, почтеннейший Даакех, - склонил он голову.

Интигваман нахмурился, недовольно покосился на правителя, но промолчал. Даакех сдвинул брови.

- Это по части Алсека, Интигваман, - негромко сказал он. - Или найди мне воина Вегмийи, от которого не разбегается всё живое. Кто из вас одновременно незаметен, стремителен и учтив?

Алсек в смущении разглядывал узорчатый ковёр. Интигваман, конечно, не рад, но вот его, Алсека Сонкойока, тревожило бы другое... Зачем Джаскару, победившему могучего Ильюэ, захватившему неприступный Шун, повелителю Скарсов, - зачем ему убивать разведчиков Эхекатлана?! Он, как подобает Ханан Кеснекам, должен бы гордиться содеянным, созывать со всей страны гонцов и наблюдателей, чтобы о его победе рассказали всем и каждому, и все восхитились его могуществом...

- Ты поедешь в Пустыню Аша, - наместник снова смотрел на изыскателя, и тот виновато вздрогнул. - Воины Джаскара отчего-то не рады своей победе - не говори с ними и не попадайся им на глаза. Поищи людей Шуна, поговори с жителями пустыни... ты знаешь, о ком я. Мне хотелось бы знать, что там случилось. Унай не видел пленных ни в пустыне, ни у реки, но не видел и мертвецов. Может быть, пустынные жители знают, куда они делись. Поговори со всеми, кого найдёшь. Только не забирайся в развалины Чундэ - там людей не ждут. Твой друг, Хифинхелф из Мекьо, в городе сейчас... Он не получил тяжёлых ран от храмовой стражи?

Алсек мотнул головой.

- Нет, властитель Даакех. Он только рассержен, - изыскатель нахмурился. - С ним обошлись чересчур сурово. Ни к чему было бить его.

- Может, ты и прав, - пожал плечами иларс. - Значит, у него нет новой одежды, а ты оставлен без свежего мяса... Я подумаю, чем можно помочь.

Алсек благодарно кивнул.

- Постой, - Даакех протянул к нему руку, и изыскатель снова сел на ковры. - Аманкайя как будто нездорова последнее время. Что случилось? Если нужна серьёзная помощь, я найду её быстрее.

- Ничего, почтеннейший Даакех, - покачал головой Алсек. - Весной многим не по себе, к тому же так быстро наступила жара... Сегодня вечером Аманкайя была вполне бодра.

- Ну ладно, - пожал плечами иларс. - Отправляйся в дорогу, Алсек. Будь осторожен - этому городу ты нужен живым.

Летучая мышь унесла Алсека из дома наместника, тот же воин Вегмийи проводил его до квартала переписчиков, по-прежнему храня молчание - то ли горевал по убитому родичу, то ли спал на лету.

В густой лиловой мгле угли гаснущего очага во дворе горели яркими алыми звёздами. Хифинхелф сидел у огня, Аманкайя боком прижималась к нему, куталась в плащ и клевала носом. По другую сторону кострища сидел Ксарна. Со двора тянуло выпаренным отваром Яртиса - как видно, и здесь было слишком много беспокойных и встревоженных существ, которым понадобилось умиротворяющее зелье.

- Ночь на дворе, спать бы и спать, - покачал головой Алсек, мягко опускаясь на землю. С крыши прыгнуть он побоялся - спустился ярусом ниже, на толстую перекладину, торчащую из камней, и оттуда уже соскочил вниз. Потревоженный Хифинхелф дёрнулся и зашипел, Аманкайя мигнула, сонными глазами глядя на пришельца.

- Что ссказал намесстник? - спросил иприлор, снова заворачивая девушку в плащ. - Хшшш, Алссек вернулсся живым, сспи сспокойно.

- Для нас есть дело, Хиф, - понизил голос изыскатель. - Но лучше бы его не было. Крепость Гвайны пала на рассвете. Джаскар её захватил. Теперь он - властитель и в Чакоти, и в Шуне. Вот только ничего живого там не осталось. Разведчики видели в Шуне странные вещи... Там Скарсы. Скарсы под знамёнами Джаскара. Кто-то из них напал на разведчиков. Унай Мениа лежит сейчас без сознания, полуобугленный. Целители узнали огонь Скарса. Почтеннейший Даакех просит поговорить с народом пустыни, узнать, кто что видел. Но если там Скарсы... Наверное, тебе лучше остаться тут, Хиф. Ты ранен...

Когда Алсек замолчал, на него уже смотрели, не мигая, не только Ксарна и Аманкайя, но и все люди из рода Льянки. Гвайнаиси свесилась из окна, и никто её не одёргивал.

- Хсссс! - Хифинхелф сердито махнул хвостом. - Алссек, я похож на глупого мальчишшку?! Я не вчера вылупилсся из яйца - осставь эти нелепые хитроссти! Намесстник зовёт на ссевер насс обоих, так? Мне ссейчасс посслышшалоссь много сстранных сслов, но ссмыссл я уловил хорошшо. Тебе дали кумана?

- Дали, - кивнул Алсек. - Выезжаем завтра на рассвете. Почтенный Ксарна, присмотри за Аманкайей. Из-за этой жары ей может стать дурно.

- Алсек, кусай тебя куман! - нахмурилась Аманкайя. - Это за тобой присмотреть бы! Не вздумай драться там со Скарсами - я не Некромант, и в Кигээл за тобой не полезу!

- Хссс, - Хифинхелф шевельнул тонким языком, принюхиваясь к воздуху. - Не знаю, шшто там ссо Сскарссами, но сс ссеверо-восстока вессь день тянет кровью. Я думал, мерещитсся. Ессли Шшун взяли... Большшая, небоссь, армия у Джасскара Ханан Кесснека! Помню я эту крепоссть...

- А Ильюэ? - встрепенулась Аманкайя. - Разведчики видели его в плену? И что стало с кошками, с Уску Млен-Ка? Его видели живым?

- Пленных не было, - покачал головой Алсек. - Может, их увели раньше или спрятали где-нибудь. Говорят, Кошачьи Скалы выжжены, так же, как Шун и его поля. Мне не верится, Аманкайя. Джаскар всё-таки не беззаконный демон, не бешеная гиена. Он не стал бы убивать кошек. Ильюэ, может, и погиб, но Уску? Он же старик, совсем не воин, и к тому же кот. Кто посмеет его тронуть?!

Перед рассветом ветер распахнул неплотно закрытые ставни, и Алсек проснулся от стука. Встряхнувшись, он сел у окна и выглянул наружу. Небо над западной стеной уже начинало светлеть, над широкими уступами башен протянулась жемчужно-желтоватая полоса зари. Алсек мигнул, протёр глаза, - полоса не позеленела. "Рыжий рассвет," - хмыкнул изыскатель, качая головой. "Что ни день, то небо по-новому раскрашено. Боги знают, чем себя занять..." Он снова протёр глаза и подавил зевок. "Пора будить Хифинхелфа..."

- Пусстыня Ашша? Хсссс! - ящер вскинулся, ударил по стене хвостом и перекатился с боку на бок, но взгляд его глаз, лишённых век, по-прежнему был устремлён в одну точку, и осмысленности в нём не прибавилось. Алсек огляделся и с силой дёрнул иприлора за хвост, одновременно шарахаясь от его ложа к дальней стене. Хифинхелф скатился на пол, молча выпрямился во весь рост и взмахнул чешуйчатой лапой. Ещё немного, и он сцапал бы Алсека - жрец едва успел отпрянуть.

- А-ах, - из-за тростниковой завесы выглянула сонная Аманкайя. - Зген всесильный...

- Хиф, тише! - нахмурился Алсек. - Просыпайся, нам пора. Пока ищешь одежду, я умоюсь.

- Хссс, - ящер помотал головой и потянулся к коробу, с которого свисала серая броня. Когда Алсек вернулся, уступив ему место у чана с водой, постели уже были прикрыты циновками, а поверх них лежали красные жреческие накидки - одна поновее, другая - потёртая и местами заштопанная, а рядом - доспех иприлора и кольчуга из речного стекла, выуженная из-под стола.

- Хиф, ты зачем это вытащил? - спросил Алсек, допивая остывший отвар из листьев Орлиса - больше ничего на столе не было.

- Хсс... Как ссам думаешшь? - иприлор со сна был не в лучшем настроении. - Наденешшь, как перейдём реку. В землях Владыки Ашша без досспехов делать нечего.

Не слушая возражений, он затолкал кольчугу в дорожную суму, сам влез в броню из хуллака и бронзы и долго проверял, прочны ли ремешки. Алсек пожал плечами. "Охота лишнюю тяжесть таскать! На что мне доспехи - я что ему, воин?!"

Во дворе уже что-то брякало и позвякивало, журчали водоводы, фыркал разбуженный куман. Ксарна Льянки подсунул полосатому ящеру охапку почти свежей травы и сидел теперь у водяной чаши, задумчиво поглядывая на дом Сонкойоков. Хифинхелф, отобрав у кумана несъеденное, стал скреплять ремни упряжи, Алсек, чтобы не мешать, отошёл в сторону.

- Значит, властитель Джаскар надумал закончить войну, - вполголоса пробормотал Ксарна, тронув его за плечо. - Что же, это весть радостная. Если он взял Шун, то с Кештеном долго не провозится. Скорее бы! Пусть правит Джаскар, если сможет. Кто угодно, только бы закончилась эта позорная грызня.

Алсек повернулся к иларсу. В предрассветных сумерках было не разглядеть его лица, но в его голосе не было усмешки - только тоска и усталость. Алсек поёжился.

- А ты, почтенный жрец, что думаешь? - спросил Ксарна, оглянувшись на прикрытые окна.

- Я слышал, что в Чакоти убивают крылатых кошек, - нахмурился изыскатель. - Если в этом хотя бы четверть правды - к Джилану таких правителей. Явар Эйна, может, не самый достойный из Ханан Кеснеков, но кошек он не трогает.

Ксарна растерянно усмехнулся и отступил на шаг.

- Это так. Но мы-то, почтенный жрец, не кошки. Э-эх...

Он медленно пошёл к дому. Хифинхелф следил за ним с седла, принюхиваясь к ветру и негромко шипя.

- Едем, - тихо сказал изыскатель, забираясь на спину кумана. - Только будь осторожен, Хиф. Скарсы - не храмовая стража...

...Второй куман, увешанный вьюками, неохотно спрыгнул с плота в вязкий ил, провалился по колено и зашлёпал к берегу, разбрасывая по сторонам ошмётки тины и гниющего тростника. Выбравшись на отмель, Алсек развернулся и помахал рукой плотовщикам. Воин Эхекатлана, стоящий у руля, кивнул и жестом велел отчаливать. Ил колыхнулся и замер. Плот медленно отползал обратно, к едва заметному в тумане обрывистому южному берегу. Алсек отвернулся и поторопил кумана. Первый ящер с седоком-иприлором уже скрылся в высоченных тростниках, и только шелест гигантских трав напоминал о нём.

Два месяца назад эта заиленная коса была дном реки, сейчас вода отступила за самые дальние тростниковые заросли, обнажив грязевые заливы. Ил отчасти растащили, и со дна поднялись жёсткие кольчатые трубки толщиной с руку. Хифинхелф ехал, осторожно обходя их и выискивая места посуше. Воды тут осталось немного, местами ил затвердел и покрылся трещинами, как будто лето уже было в разгаре.

- Хссс... - Хифинхелф, отступив к воде, погнал волну к берегу. Влага лениво качнулась, слегка омочив трубки, и отхлынула. Алсек хмыкнул.

- Хиф, ты чем занят? - вполголоса спросил он. Иприлор вздрогнул.

- Ещё ссередина вессны, а они уже наполовину ссухие, - шевельнул хвостом он. - Так не годитсся.

- Думаешь, это им вредно? - удивлённо мигнул Алсек. - Ну и боги с ними. Проживём один год без медуз на каждом кусте. Хиф, хватит месить ил, нам ещё ехать и ехать. Ты не забудь, тебе ещё куманов усиливать...

- Хшш, - ящер склонил голову, пришпорил кумана и выбрался из грязевой лужи, но долго ещё оглядывался на кольчатые трубки, торчащие со дна, как обломки соломин. Они росли вдоль всего берега, - странный тростник без листьев и корней...

Уже на сухой дороге, у водяной чаши, вытирая лапы и бока перепачканного кумана, Алсек что-то вспомнил и усмехнулся. Угрюмый иприлор покосился на соседнее поле - там булькала вода утреннего полива, разбегаясь по оросительным канавкам, и тем, кто за ними присматривал, было не до проезжих чужестранцев - и повернулся к изыскателю.

- Помнишь, как Нецис принёс в дом мешок медуз? - хихикнул тот. - А потом вывалил их в мой лучший котелок и рассказывал, какая вкусная будет похлёбка. Помнишь это месиво с щупальцами?

- Было дело, - кивнул иприлор. - Но ты не ссмейсся, а думай. Не будет медуз - не будет микрин. Давно ты их не ссчитаешшь за еду?

- Микрин? - пожал плечами Алсек. - Микрины вкусные. Но если по кустам перестанет виснуть жгучая гадость, то о микринах я не пожалею. Тебе хорошо, у тебя чешуя, а мне надоело ходить всё лето опухшим. А для еды нам куманов хватит.

Вспомнив о потерянных запасах свежего мяса (и некоторой доле сушёного - обычно что-то удавалось заготовить на зиму), изыскатель помрачнел. Ему до сих пор было досадно. Понесло же Хифинхелфа на пирамиду не вовремя...

- В этом году - не хватит, - вздохнул он. - Придётся на зерно менять. Если только ты, Хиф, во время жатвы никуда не влезешь. Иначе на зиму я запасу одно сено.

Жёлтый ящер выронил травяную губку и медленно повернулся к нему, но остановился и так же молча подобрал пучок травы и продолжил вытирать бок кумана. Алсек мигнул и до боли прикусил язык. "Что я несу?!"

- Кольчугу надень, - буркнул Хифинхелф, оттеснив его от кумана. Он снова посмотрел на поля, потом на неторопливую реку, помотал головой и протянул руку к небу.

- Тик"ба ун-ну, к"ца та ун-ну, - он перехватил правую руку левой чуть ниже запястья и зашевелил пальцами. Алсек отступил на пару шагов. В небесах что-то заколыхалось, серебристый рой высоко в белесом мареве рассыпался и брызнул во все стороны. Полуденник, точкой замерший на небосклоне, качнул крыльями и ушёл к северу.

- К"ца ба-та, - Хифинхелф упёрся ладонью в лоб растерянного кумана, повернулся ко второму и повторил жест. Ящеры приоткрыли пасти и замахали хвостами. Им было не по себе. Алсек видел, как что-то шевелится под их полосатой шкурой. Хифинхелф похлопал каждого по шее, что-то зашипел на своём языке.

- Ты не торопись. Им, наверное, больно так быстро меняться, - покачал головой Алсек. Иприлор повернулся к нему и смерил его хмурым взглядом.

- Пока ты без кольчуги, будем ссидеть тут - хоть до ночи.

Алсек мигнул.

- Хифинхелф, тут же людей полно, - кивнул он на поля. - В пустыню заберёмся - там надену. А по-хорошему - с ней одна морока.

Несколько всадников обогнали их, пока они выбирались из приречных зарослей на северную дорогу, но никто ничего не сказал, и воин Вегмийи, пролетевший мимо, тоже не остановился из-за пары странствующих жрецов. Хифинхелф натянул красную накидку поверх брони - Алсек удивлялся, как он не изжарился, ведь под бронёй была ещё одна рубаха, и не самая тонкая. Сам жрец с тоской думал, что на краю пустыни придётся-таки влезть в стеклянный доспех. По такой жаре, да лишняя тяжесть...

На северной дороге, как водится, было пустынно - редко-редко проезжал сборщик сока Ицны или житель, решивший накопать глины. Копать сейчас было несподручно - всё, что к северу от каменных оград, опоясавших последние орошаемые поля, давно высохло и стало твёрже камня, и без кирки глина не поддавалась. "Да тут она обожглась без огня! Вся Пустыня Аша - один здоровенный горшок, и уже потрескавшийся!" - усмехнулся про себя Алсек, глядя на очередного копателя в стороне от дороги. Чуть поодаль в тумане таяли высокие округлые столбы, зелёные, утыканные шипами, - Ицне ни к чему был полив, она и так поднималась над пустыней вровень с городскими стенами. Говорили, что корни Ицны пьют воду прямо из великой подземной реки Янамайу, и длины тех корней хватит, чтобы растянуть их от Эхекатлана до Кештена...

Куманы бежали резво, иногда только Хифинхелф придерживал их, чтобы их прыть никому не бросалась в глаза. Пока путники не забрались совсем уж далеко от обитаемых земель, лучше было прикинуться обычными жителями. Так они и плелись по дороге на Джэйкето, пока Хифинхелф не остановился, высунув язык, и не издал громкое шипение.

- Что? - вскинулся Алсек - и сам закашлялся от пряного дыма. В пяти шагах от него, за южной оградой, тянулась широкая выжженная полоса, и посреди неё стояла покосившаяся почерневшая хижина. Вокруг неё не так давно росли пряности - Алсек узнал в обугленных остатках широкие листья Тулаци. Сейчас от посадок остались жалкие чёрные пеньки и горы пепла, разбросанные по земле. На южном краю полосы копались поселенцы, выискивая на обгоревших стеблях живые почки. Осталось их немного.

- Доссадно, - прошептал Хифинхелф, разглядывая выгоревшее поле. - Униви выросс бы от корней, Тулаци - нет. Как же его подожгли?! Вроде бы не ссушшёная геза...

Геза - придорожная жёсткая трава, которой в иные месяцы даже куманы брезговали - выгорела тоже, и пепел укрывал обочину. Алсек вдыхал запах жжёных пряностей и хмурился. "Что-то слишком много огня вокруг," - думал он, глядя по сторонам. Не только одна хижина и поле пряностей успели выгореть за эту весну - чёрные проплешины виднелись и на востоке, и на юге.

- Как будто огненный дождь прошёл, - пробормотал он и покосился на небо. Солнце раскалённым оком глазело на пустыню, и красная кайма вокруг него словно стала толще за ночь... и проросла внутрь тонкими алыми нитями, отчего всё солнце порыжело. Алсек протёр глаза и встряхнулся - в голову полезли совсем уж странные мысли.

- Хиф, - тихо сказал он, убедившись, что поселенцам его не слышно, - я всё думаю о том вестнике из Чакоти... Может, он не солгал? Ведь Шун во времена Гвайны против Скарсов выстоял! А теперь - нет... Что, если и правда Джаскар нашёл Солнечный Камень? Где-то же он должен был лежать всё это время...

- Не разбираюссь я в вашших легендах, - махнул хвостом Хифинхелф. - К чему ты ведёшшь?

- Может, он и впрямь поладил с Кровавым Солнцем, - поёжился Алсек. - Кто из них под чьей рукой - Аойген их знает, но вся эта жара, и ранняя засуха, и багрянец на солнце... Может, солнечный змей уже здесь, и огненные ливни не за горами.

- Хссс, - покачал головой иприлор. - Было бы чего боятьсся. Вссе вашши боги упиваютсся кровью. Одним большше, одним меньшше...

Вечер застал их в одном из домов Джэйкето - на восточном краю застенья, далеко от ворот и подозрительных городских стражей. Поселенцы выделили пришельцам полкрыши, напоили куманов, Алсек дал жителям немного сушёного мяса. Наместник не поскупился на дорожные припасы, но разбрасываться ими не стоило - в пустыне в такую жару даже ящерицу не поймаешь.

До темноты ещё оставалось пол-Акена, и всё-таки путники, уставшие от жары и долгой дороги, оставили хозяев обсуждать новости под крышей, а сами забрались наверх и устроились на ночлег на разостланных там циновках. За день подстилки нагрело солнце, и Хифинхелф долго ворочался, выискивая прохладное место - тепло заставляло его кровь бурлить, и уснуть он не мог.

- А-аух! - широко зевнул Алсек, растянувшись на циновке. - Вроде полвесны разъезжал по полям, с кумана не слезая. А всё равно сейчас кости ноют и в сон тянет до заката.

- Хсс... не сслезал он сс кумана, - лениво повернул голову иприлор. - Знаю я, как ты разъезжаешшь. Пол-Акена в пути, полтора - в госстях за ссвежими лепёшшками. Первые дни будет ссложно, ссам знаешшь, потом обвыкнешшь...

Алсек хихикнул и закрыл глаза.

Когда сквозь красноватую муть стали проступать очертания стен, он удивлённо мигнул - место было ему знакомо до мельчайших деталей. А потом появились и существа - и тут Алсек вздрогнул и попятился. К нему спиной стоял Гвайясамин, рядом с ним - двое младших жрецов, а перед ними в руках стражников трепыхался Хифинхелф. Его держали вдвоём, и держали крепко, вывернув лапы и принудив опуститься на колени. Ящер гневно шипел и сверкал глазами, не обращая внимания на болезненные тычки.

- Лазутчик, - процедил верховный жрец, разглядывая пойманного иприлора. - Эта ящерица осквернила дом солнца своими лапами. Убить!

- Ч-что?! - поперхнулся Алсек. Он будто прирос к полу, не в силах поверить в услышанное.

- По воле солнца, - склонил голову один из стражников - тот, который не пытался удержать иприлора, а стоял рядом. Он вынул из ножен широкий кинжал и подошёл к ящеру.

- Хэ! - Алсек бросился вперёд, отталкивая жрецов, но его схватили и швырнули на пол.

- Почтен... Нет! - он изловчился и пнул стражника чуть повыше пятки, по сухожилию. Тот дёрнулся, отпрянул, молча указал на сидящего жреца другому воину и запрокинул ящеру голову.

- Сто-ой! - Алсек вскочил, попытался перехватить его руку, но другой стражник ударил его древком копья в живот, и жрец осел на пол, задыхаясь от боли. Алая пелена застилала глаза, в запястьях пульсировали обжигающие сгустки боли. "Сжечь их всех! Сжечь!" - Алсек до хруста в костяшках сжал кулаки. Казалось, руки сейчас обуглятся.

- Вы что?! Это же Хиф, он же... - беспомощно бормотал он. Второй удар обрушился на него, отбросил к стене. Сквозь алое марево Алсек видел, как захлёбывается кровью Хифинхелф. Ему рассекли горло так, что голова с хрустом запрокинулась назад, но тело ещё дёргалось и булькало. Стражники подняли умирающего, поволокли по коридору, оставляя на полу кровавый след. Алсек рванулся за ним, но тело перестало слушаться, и он растянулся на полу. Искры брызнули из глаз, и коридор вместе со смутными тенями стражников и жрецов провалился во тьму.

- Хссс? - зашипели над головой, шершавые лапы сгребли его в охапку, и он сел, ошалело моргая. Туман плыл перед глазами, жёлтое и красное переплетались вокруг, - свет золотистых церитов, блики на пятнах свежей крови...

- Хиф, - выдохнул Алсек, слезящимися глазами глядя на существо и не узнавая его.

- Шшто ты? - удивлённо зашипел иприлор, ощупывая раздвоенным языком лоб и щёки человека. - Голову напекло? Сскажи что-нибудь!

- Хэ-э, - Алсек мотнул головой и изумлённо заморгал, а потом протянул руку, дрожащими пальцами потрогал горло иприлора и вполголоса помянул тёмных богов.

- Алсссек! - ящер от неожиданности разжал руки. - Ты в сссебе?!

- Н-не знаю, - покачал головой жрец, вытирая рукавом лицо. - Хиф, ты... ты точно живой? Я видел, как тебя убивали...

- Хсс?! - ящер высунул язык. - Всссё-таки напекло голову. Сссожги меня Кеоссс! Сссиди сссмирно...

Отбрыкаться от пригоршни воды на макушку и козырька из согнутой пополам циновки Алсеку не удалось, он едва уговорил Хифинхелфа не поднимать шум и не тревожить поселенцев. Когда ящер немного успокоился и лёг обратно, настороженно глядя на человека, тот вспомнил сон и нахмурился. Видение было таким отчётливым, таким ярким, - Алсек до сих пор чувствовал жжение в запястьях, ноющую боль в животе и "разбитом" носу.

- Приснится же такая пакость, - покачал он головой. - Прости, что напугал.

- Уймиссь, - ящер положил ладонь ему на лоб, прижимая человека к циновкам. - Вы, Ти-Нау, когда-нибудь доиграетессь сс месстным ссолнцем - а ты уже доигралсся. Ун ба-та, ун ба-та...

По коже Алсека побежали мурашки, тело мелко затряслось, - Магия Жизни ускорила течение крови, но размягчила плоть, и изыскатель с блаженной улыбкой провалился обратно в сон. В этот раз он не видел ничего.

...Они стояли на краю пустоши, в тени голых песчаниковых скал, источенных ветром, но так и не поросших мхом. Странная чёрная корка виднелась в расщелинах и нишах искрошенного камня, но Алсек поостерёгся бы называть это растением. Последнее пастбище харсулей, непригодное даже для самых неприхотливых куманов, осталось позади, всадники уже не могли разглядеть ни блестящих панцирей огнистого червя, заменивших межевые камни, ни пёстрых тонконогих харсулей, ни пастушьих шатров за песчаниковой грядой. Под ногами похрустывала красноватая истрескавшаяся земля. Алсек подозревал, что она всегда такая - никакой дождь не заставит траву вырасти на обожжённой глине, а эту глину сам Зген обжигал много веков подряд.

- Хсс, - Хифинхелф недовольно косился на небо. Белесая плошка небосвода казалась чистой - даже полуденники куда-то попрятались - но зоркий иприлор видел смутную рябь и знал, что за ней кроется.

- Хэ! Хватит уже плясать! - Алсек сердито дёрнул поводья. Куман был чем-то недоволен - мотал головой, переступал с лапы на лапу, махал хвостом, выгибал шею. Второй ящер - Куши - стоял смирно, только часто высовывал язык - что-то не нравилось и ему.

- Они боятсся, - сказал Хифинхелф, спешиваясь и принимая поводья обоих куманов. - Колдуй, Алссек, я подержу их.

Жрец оглянулся на пастбища харсулей, убедился, что никто его не видит, и вскинул руки к солнцу, стараясь не приглядываться к раскалённому диску - всё равно, кроме рези в глазах и тяжести в голове, никакого толку.

- О Зген, даритель жизни, проливающий свет на мир живых! - его голос дрогнул. - Укрой нас среди бликов и отсветов, укрой там, где огонь танцует с тенью, - там, где свет застит глаза, подобно мраку!

Тонкие жёлтые нити протянулись по его ладоням, доползли до локтей и сгинули. Он прикрыл глаза, дожидаясь, пока красные сполохи погаснут, потом резко развернулся и взглянул на Хифинхелфа. На миг ему стало жутко - ящер исчез вместе с куманами, и Алсек висел в воздухе, нелепо расставив ноги, а вокруг простиралась красная земля, и солнечные блики сплетались с тенями рассыпающихся скал. Потом он мигнул и рассмеялся.

- Получилоссь! - Хифинхелф смотрел на него во все глаза, приоткрыв пасть, и не сразу встретился с ним взглядом. - И хорошшо получилоссь. Теперь - на воссток?

- Едем, - кивнул Алсек, забирая у него поводья. - Чак-чак!

...Солнце поднималось всё выше, и тени медленно укорачивались. Ноша куманов стала легче на четыре бурдюка - даже привычных к жаре ящеров пустынный зной терзал, иссушал, как саму землю вокруг, и они на вечерних привалах пили жадно, помногу, лизали уже опустевшие мехи и жалобно косились на седоков.

- Кто-нибудь показался? - тихо спросил Алсек у Хифинхелфа, вглядывающегося в горизонт. Ящер покачал головой.

- Никого нет, - сказал он, сам себе с трудом веря. - Ни кошшек, ни полуденников, одни небессные змеи, и те выссоко. Ночью говорил сс ящерицами, но от них пользы мало. Только просстейшшие знаки...

- Но что-то же они рассказали! - Алсек хлопнул себя ладонью по бедру. Обычно пустынные зверьки людям под ноги не лезли, напротив, разбегались от малейшего шума и прятались по щелям, а от целой армии, топочущей и лязгающей, они должны были зарыться в огненные недра... но даже из щелей многое видно. Теперь найти бы того, кто умеет говорить...

- Они повторяли одно и то же, - Хифинхелф издал свист, переходящий в шипение. - Сстрах и огонь. Обычно их легко приманить, но тут я едва их дождалсся. Сскормил им полприманки, но без толку.

- Хиф, ты мяса не жалей, - нахмурился Алсек. - Для них мы его и привезли. Странно, что кошки попрятались. Столько дней уже прошло, и вокруг тихо, а рассветные странники до сих пор не слетелись.

- Их не обманешшь, - шевельнул хвостом иприлор. - Я бы ссам отссюда ссбежал подальшше. Очень сскверный запах...

Он немигающими глазами смотрел на восток. В знойном мареве над красной землёй поднимались едва заметные отсюда стены громадной крепости.

- Скоро выйдем к западным каналам, - сказал Алсек сам себе - тишина давила ему на уши. - А от них будет видна Уангайя. Мне тоже не по себе, Хифинхелф. Видишь, я даже в кольчугу влез.

Стеклянная рубаха непривычной тяжестью прижимала его к седлу. Он надел её поверх накидки, по совету Хифинхелфа обернул плечи и грудь плащом, но всё равно доспех мешался везде, где только мог.

В молчании они выехали на призрачную, будто из земли прорезавшуюся дорогу. Впереди виднелись очертания полевых хижин, фамсовых башен с сорванными навесами, тускло блестела вода в каналах... и повсюду расстилался пепел.

- Око Згена! - Алсек прижал ладонь ко рту. Выжженные поля тянулись с двух сторон от дороги, и нигде не видно было ни единой живой травинки. Почерневшие стебли повалились, обугленные пеньки остались торчать, уже с трудом можно было понять, что здесь росло. Хифинхелф остановил кумана, опасливо огляделся и громко зашипел, указывая на порог хижины.

Этот дом был выстроен из глины на каменных подпорках и от огня лишь почернел, но не покосился. Пепел сгоревших растений укрывал его. У порога на земле скорчились, цепляясь друг за друга, два обугленных тела. Из-под ссохшейся чёрной плоти проступили кости, вскипевшая кровь разорвала кожу, лиц не осталось вовсе, - Алсек с трудом понял, что они были людьми, а не хесками или вовсе йиннэн.

- Сстрелы, - ящер приглядывался к стенам дома. - Сследы вижу, а наконечники вынули. Вссё унессли. Они не сспешшили...

- Бережливые воины Чакоти, - Алсека передёрнуло. - Эти мёртвые... Я не вижу пластин брони. С них содрали всё?

- Хссс, - ящер подтолкнул кумана поближе к убитым, но тот затряс головой и попятился. - Они маленькие для воинов, Алссек. У них не было никаких пласстин. Не надо сстоять тут. Я чую впереди много такого.

- Око Згена! - Алсек поёжился и пришпорил кумана. Горький запах гари выедал глаза, обжигал горло, - и жрец чуял, что горели тут не только растения.

Путь по выжженному полю показался изыскателю бесконечно долгим. Он достал связку цветных нитей и отмечал всё увиденное узелками, - и золотую ленту на древке, воткнутом в землю у развороченной башенки, и выгоревшие до самых корней гряды с земляными клубнями, и разодранный в клочья обгоревший труп на дороге - куманы перешагнули через него с величайшей осторожностью - и груды битых горшков и плошек в пустом доме. Алсек решился войти в одну из хижин, долго разглядывал потёки оплавленного камня на стенах, посмотрел на угли внутри и расколотую посуду - и вздрогнул, увидев на куче пепла след широкой когтистой ступни.

- Сскарсс, - пригнувшись к седлу, прошипел Хифинхелф, и его глаза налились кровью.

Глубокий водоносный канал, ещё недавно питавший всё поле, теперь растекался по выгоревшим грядам. Плиты, крепившие его стенки, кто-то выворотил, на мокрой земле Алсек увидел ещё несколько широких следов, а рядом с ними - следы сандалий. Обугленных костей рядом не было - и жрец сдавленно охнул.

- Люди и Скарсы рядом! Хиф, ты видишь?!

- Пуссть, - дёрнул хвостом иприлор. - Лишшь бы нам рядом не оказатьсся.

Он влез на стену фамсовой башни - внутри ещё осталась вода, и ящер запустил внутрь куманов, чтобы они напились, но ни одной рыбы видно не было - и долго смотрел на крепость. Древняя твердыня Гвайны была уже совсем рядом - ещё четверть Акена, и путники добрались бы до её ворот.

- Что там, Хиф? - Алсек тоже смотрел на стены и уговаривал кумана встать на цыпочки, но тот лишь фыркал и мотал головой. - Я вижу жёлтые блики у входа и наверху, во взломанной нише...

- Хссс... Это знамёна, - отозвался иприлор. - Я вижу коссти у ворот... много косстей, вссе обожжены. Ворота выломаны, всся сстена разворочена и оплавлена. Тут вссё пропахло ссмертью, Алссек, я не чую ничего живого.

Жрец смотрел на крепость, щурился и недоумённо пожимал плечами. Он видел едва заметные красноватые и жёлтые блики у ворот, на стенах, в чёрном провале входа, - и ни за что он не решился бы до них дотронуться. Кто-то, уходя, запечатал крепость, запечатал каждую нишу и каждый пролом, - огненные отблески перекатывались по всей громаде. У кого-то было много силы и много времени, чтобы поставить испепеляющую печать на каждый лаз. Алсек был почти уверен, что половину чар накладывали не люди. Он не понимал одного - зачем они это сделали.

- Хиф, ты видишь? - повернулся он к ящеру. - Весь Шун опечатан и замурован чародейством! Снаружи, Хиф, не изнутри! Зачем?! Они взяли его уже, почему они там не остались - и зачем они всё зачаровали?!

- Хссс, - ящер осторожно сполз по стене и тихим свистом подозвал кумана. - Кого-то не хотели впусстить - или выпусстить. Ессли бы я чуял хоть что-то живое, Алссек, я ссказал бы, что вессь Шшун ссейчасс там, в крепоссти. Люди Джаскара знали, чего боятсся. Может быть, Ильюэ сспусстилсся вниз, к реке...

- Говорят, тут всё изрыто ходами ещё со времён Гвайны, - Алсек посмотрел под ноги, будто ожидая увидеть ворота в подземное убежище. - Хорошо, если спустился. Но сквозь такие печати мы не пролезем.

- Нам тут и близко не подойти, - покачал головой иприлор. - Алссек, поищи промежуток в печатях. Я закину внутрь летающий глаз, ему шширокие ворота не нужны.

Они свернули с мощёной дороги, поехали прямиком по вытоптанному и выгоревшему полю. Алсек думал, что воины Джаскара не иначе как лишились рассудка. Зачем жечь поля, ломать каналы и башни, если эта земля - уже твоя?! Разве что Скарсы, дорвавшись до беззащитной местности, решили разнести всё в прах - ведь нет ничего, что не приводило бы их в ярость, а человеку, даже Ханан Кеснеку, не заставить их уняться...

Тихий заунывный вой донёсся с севера, едва различимая серая тень мелькнула среди обгоревших домов. Алсек натянул поводья и прислушался. Существо снова подало голос, ему ответили с востока, из-за покинутой крепости.

- Хаэ-эй! - изыскатель сложил руки воронкой, чтобы "тени" наверняка его услышали, и охнул, когда лапа иприлора опустилась ему на плечо.

- Тишше, - сверкнул глазами Хифинхелф. - Это Войкссы, ты их только отпугнёшшь. Посстой сспокойно...

Он порылся в поясной суме, поднёс ко рту расщеплённую трубку, похожую на изломанный и обугленный обломок кости. Негромкий протяжный вой пролетел над полями, но никто на него не откликнулся. Там, где Алсек вроде бы видел серую тень, уже ничего не было.

- Войксы людей не едят, - пробормотал себе под нос Алсек, расстроенный бегством "собеседников" - Войксы, если верить сказаниям, могли бы ответить не намёками и не дёрганьем хвоста, а вполне внятной и понятной хесской речью. - Кто-то из Скарсов отсюда живым не ушёл - вот падальщики и собираются. Хиф, позови их ещё раз.

- Бесс толку, - отмахнулся ящер. - Сс ними вссегда так. Видимо, манок неправильный.

Он повертел в руках костяную дудку и небрежно бросил её обратно в суму.

За разговором Алсек забыл о поводьях - и через несколько мгновений оказался свисающим с куманьего бока и едва не вывихнул себе обе ноги, запутавшись в стременах. Полосатый ящер, дёргая передними лапами, пятился назад и сдавленно рычал. Хифинхелф перехватил повод, за шиворот вздёрнул Алсека обратно в седло и громко, с присвистом зашипел, глядя на что-то под лапами кумана. Изыскатель потёр лодыжку, посмотрел туда же - и охнул, одним прыжком вылетая из седла и склоняясь над ярко-жёлтым пятном, перемазанным сажей.

Это был сегон - маленькая ушастая кошка с нелепо вывернутыми крыльями, нанизанная на две боевых стрелы, одна из которых приколотила её к земле. Алсек потянул за древко и поднял трупик, спугнув толстую личинку да"анчи. Красный падальщик, перебирая щетинками, проворно уполз в ближайшую нору. Он успел прогрызть в мёртвой кошке немаленькую дыру, не пощадила её и жара, - Алсек, неосторожно потревоживший мертвечину, поспешно отвернулся, борясь с тошнотой.

- Рассветный сстранник, - склонив голову, прошелестел иприлор. Он тоже спешился, в руках у него была тонкая циновка.

- Давай ссюда, - ящер отобрал кошку у изыскателя, завернул в подстилку вместе со стрелами и прикрепил к седлу. - Яссно теперь, почему их не видно и не сслышшно. Они ссюда не сскоро вернутсся. Ты видел сстрелы? Его не Сскарссы убили, им лук ни к чему. Воины Джасскара, исспепели их Куэссальцин...

- Зген всесильный! - Алсека передёрнуло. - Но зачем, Хиф?! Сегон-то кому помешал?!

- Флинсс их разберёт, - махнул хвостом иприлор. - Я бы ссказал - сслучайная ссмерть, но две сстрелы - сслишшком много для сслучайноссти.

"Убивать сегонов... О таком я даже легенд не слышал!" - поёжился изыскатель, возвращаясь в седло. Сверху он видел за развороченной земляной грядой - здесь, должно быть, были посажены земляные клубни, а теперь их завалило пеплом - ещё одну кучку жёлтого меха. Её огонь затронул сильнее - только хвост указывал на то, что обугленные останки были когда-то живым сегоном.

- Хсссс, - иприлор пощупал воздух языком и покачал головой. - Сс той сстороны пахнет мёртвым полуденником. А там разлилассь кровь демона, и её уже пыталиссь сслизать. И я по-прежнему не чую ничего живого. Куда ехать дальшше?

Им недалеко оставалось до северной границы шунских полей - полноводные каналы уже превратились в тонкие оросительные канавки, впереди невнятной тёмной грудой лежали стащенные в одно место дохлые куманы. На телах копошились личинки да"анчи, но их было немного - один-два года назад такая падаль уже к концу первого дня покрылась бы сплошным алым ковром из летучих падальщиков...

- Чак! - Алсек поторопил заупрямившегося кумана. - Мы рядом с воротами Уангайи. Унай видел, как они дымились, но... Убежище Гвайны - это много очень глубоких ходов и странных вещей. И если даже Скарсы спустились туда... я слышал, что оттуда есть прямая дорога в крепость. Может, мы найдём её - или тех, кто там спрятался. Чак-чак!

- Хссс, - качнул головой иприлор. - Я тоже такое сслышшал. Но вот вашши обычаи... Алссек! Разве вы не убиваете вссех, кто сспусскаетсся в Уангайю? Даже Нецисс там едва не погиб.

- Сейчас некому убивать, Хиф, - отмахнулся изыскатель. - Если Уангайю сдали, значит, живых воинов там не осталось. И некому обвинить нас во вторжении. Мы только посмотрим, нет ли там живых. И...

Он судорожно вздохнул.

- Книги, Хиф. Книги Уангайи. Скарсы - свирепые безумные твари, с них станется всё сжечь. Если хоть что-то уцелело, оно не должно там лежать. Я увезу с собой столько, сколько поднимет куман.

- Хссс! - Хифинхелф нагнал изыскателя и попытался перехватить поводья. - Нашшёл время мародёрсствовать! Ссейчасс влетишшь с размаху в ловушшку!

- У меня есть глаза, Хиф, - снова отмахнулся Алсек. - Мы только посмотрим, нет ли там живых... и остались ли целые книги. Вернее всего, Джаскар увёз из Уангайи всё, до чего добрался, но если он совсем обезумел, или Скарсы перестали ему подчиняться...

Он вздрогнул.

- Хиф, тут есть живые?

...Кровь запеклась на иссушенной, твёрдой как камень глине, потоки огня оплавили камни, в пузырящуюся стеклянистую массу насыпался пепел. Хифинхелф долго смотрел на тронутую огнём дорогу, преграждая путь Алсеку, и наконец с громким шипением спешился и хлопнул кумана по шее.

- Им туда нельзя, - он указал на дорогу. Разбитые стеклянные купола больших пузырей торчали во все стороны острыми хрупкими гранями. Алсек посмотрел на свои сандалии и поёжился.

Отогнав куманов в тень древней стены, путники долго наматывали на ноги обрывки циновок и истрёпанных шкур. Солнце уже клонилось к закату, но небесный огонь ещё оставался ярким - и стекло вспыхивало и искрилось, раскалываясь и осыпаясь на тропу. По вскипевшему и остывшему камню Алсек медленно подбирался к чёрному пролому.

Ворота Уангайи издали казались узкой и глубокой прорезью в красноватом холме - только приглядевшись, можно было различить впереди слегка выдвинутые из стен каменные плиты. Если верить легендам, когда-то они были покрыты золотыми пластинами. Сейчас Алсек видел только почерневший камень с потёками стекла. Можно было подумать, что этот ход прорезали в сухой глине обычного холма, но его склоны были необычайно ровными, и ничего не росло на них.

В этих воротах, издалека похожих на тонкую чёрную расщелину, не застряла бы и четвёрка куманов, идущих бок о бок - и Алсек, ныряя в проём меж обугленными створками, показался себе маленьким, как крыса в дверях человечьего дома. Он достал светильник. Луч скользнул по отполированным каменным плитам стен. Что-то хрустнуло под ногой. Изыскатель вздрогнул, посветил вниз.

- Хссс, - зашелестело за плечом. Иприлор оттеснил Алсека от прохода, осторожно перешагнул через растёрзанное обгоревшее тело, встал там, где коридор расширялся, и посветил вокруг.

- Зген всесильный, - выдохнул Алсек, глядя на чёрные кости.

Позднее, когда расширение осталось позади, он осмелился посмотреть на пол ещё раз, пересчитать черепа. Убитых было не так много, как показалось ему сначала, - один полный десяток, но их тела раздирали на части и разбрасывали со странным остервенением, будто хотели выстлать коридоры костяным ковром.

- Хссс, - прошипел Хифинхелф, протягивая руку и преграждая Алсеку путь. - Оружие досстань. Тут кто-то ессть.

- Хвала богам! - прошептал изыскатель. - Далеко?

Иприлор не ответил.

Каменный коридор через десять шагов оборвался, в свете фонарей-церитов заблестело гладкое светло-серое стекло стен. Лучи заскользили по полу, путаясь в зеленоватой с подпалинами "шерсти" - странный покров, похожий на тонкий мох или низенькую траву, устилал пол. Алсек ступил на него с опаской, ожидая, что нити зашевелятся и обовьют его ноги, но волокна остались неподвижными.

- Что это, Хиф? - изыскатель наклонился, потянул одну "травинку" и с удивлением уставился на порезанный палец. Зелёное волокно не поддавалось.

- Мы этого не сстроили, - покосился на него ящер, принюхиваясь к затхлому воздуху подземелья.

Здесь было до странности душно - ни ветерка, будто все щели кто-то закупорил, и незнакомый запах невидимым облаком висел в коридорах. Что-то похожее Алсек чуял, когда взбирался на могильник, разбитый молнией, - так пахло так же резко и странно, чем-то неживым, но горячим.

С потолка посыпались хлопья сажи. Алсек посветил туда и увидел на высоком плоском своде полукруглые стеклянные "глаза", огромные, выпуклые, подёрнувшиеся чёрной плёнкой. Изыскатель открыл было рот, но вовремя прикусил язык. Сквозь закопчённое стекло сочился тусклый синеватый свет, - это были не глаза, а всего лишь огромные светильники. За стеклянными куполами блестел металл.

- Уангайя, - зачарованно выдохнул Алсек, разглядывая стены из тусклого стекла. - Хифинхелф, ты знаешь, сколько всему этому лет?

- Да помню я эти россказни, - сердито покосился на него ящер. Он что-то чуял, и это беспокоило его сильнее, чем возраст древнего убежища. Эти стены, хвала богам, пережили гибель мира, - и на голову они не упадут, сколько бы Скарсов ни плевалось в них огнём. А вот чужой запах...

Алсек сделал ещё несколько шагов. Тёмный зал казался бесконечным. Зелёный "мох" шелестел под ногами. Выгоревшие пятна на нём блестели вскипевшим стеклом. Луч наткнулся на обугленный череп и метнулся в сторону. Ярким пятном мелькнула личинка да"анчи, потревоженная светом.

- Как твои предки тут дышшали? - Хифинхелф открыл пасть, шумно вдохнул и покачал головой. - Воздух не движетсся.

Алсек пожал плечами. Говорили, что вся надземная Уангайя - крохотная часть того, что до сих пор лежит под землёй, невообразимого лабиринта из древнего стеклянистого камня - рилкара, из стекла и стали. Там жило столько людей, сколько не уместится во всём Эхекатлане, там для них были еда, вода и воздух, хотя ни одна травинка никогда не выросла бы на здешних камнях. Алсек думал иногда, как это могло выглядеть, представлял себе рукотворные реки, сверкающие хрустальные водоводы и чаши, неживой золотисто-белесый свет, такой же яркий, как наверху. Но здесь, вокруг него, не было ни водоводов, ни рек, ни света... ни даже воздуха, пригодного для дыхания. А ведь он ещё не под землёй! "И верно - как они жили тут?!" - Алсек снова пожал плечами и направил луч церита на дальнюю стену. "Там должны быть ещё ворота... Храни нас Аойген!"

Впереди на два десятка локтей вверх громоздилась груда обломков, спёкшихся воедино от страшного жара, почерневших и покорёженных. Вывороченные из стен обломки рилкаровых плит, разбитые камни, многоцветные осколки и ошмётки, стальные пластины и металлические черви в оплывшей легкоплавкой обмотке, - всё сплавилось в непроходимый завал, сверху, как пруд ряской, подёрнувшийся мерцающими алыми разводами. Колдовские печати покрывали его сверху донизу, тускло поблескивали во тьме и угрожающе вспыхивали, едва луч фонаря прикасался к ним. Если по ту сторону груды и были когда-то ворота, сейчас о них не стоило и вспоминать.

"Боги! Кто же это сотво..." - Алсек прервал мысль на полуслове и вскинул руку, вспыхнувшую золотом. Луч церита выхватил из тьмы что-то огромное, красно-чёрное, ощетинившееся шипами. Теперь, когда волокно под ногами перестало шелестеть, а кольчуга Алсека - брякать, он слышал чужое дыхание - тяжёлое, сдавленное, прерывистое...

- Ссскарссс! - Хифинхелф бросился в темноту, окутываясь желтовато-зелёным сиянием. Алсек вскинул руку, надеясь, что солнце над Уангайей ещё не закатилось.

- Ни-эшайя!

Вихрь золотистых сгустков света взметнулся к потолку, ослепительная вспышка залила древнюю залу и отразилась от блестящих стен. Алсек еле успел зажмуриться.

- Хссс! - сердито зашипел из темноты иприлор. Что-то грузное зашевелилось на горе обломков, и они захрустели. Ящер коротко присвистнул и окликнул изыскателя, ошарашенно мотающего головой.

- Алсссек! Иди сссюда!

Жрец провёл ладонью по обожжённым глазам. "К Джилану такие стены!" - поморщился он. "Чем я думал-то, когда запускал вспышку?!"

- Хиф, ты живой? - спросил он на всякий случай, почти на ощупь пробираясь к стене. После золотых сполохов всё плыло перед глазами, красные пятна летали вокруг. Остатки свечения медленно таяли под стеклянным сводом залы.

Алсек замер в десяти шагах от Хифинхелфа, сжимая в ладони рукоять палицы. Здесь действительно был Скарс - и жрец не мог понять, почему иприлор, склонившийся над ним, ещё жив.

- Хссс, - ящер опустился на корточки, дотрагиваясь до красной чешуйчатой шкуры. Тяжёлая лапа Скарса дрогнула, но не поднялась с ковра обломков. Алсек осторожно приблизился ещё на шаг - и, не сдержавшись, помянул Джилана.

Слышал бы его в этот миг верховный жрец - дело не обошлось бы малым взысканием! Упоминать имя бога-разрушителя, несущего тлен и гниль, покровителя богомерзких Нерси?! Да, почтеннейший Гвайясамин был бы очень недоволен... хотя, кто знает, что сказал бы сам Гвайясамин, увидев то, что увидел Алсек?

Огромное чешуйчатое существо распласталось, раскинув лапы, среди битого камня и обугленных костей. Его тёмно-красная шкура была покрыта пятнами крови и хлопьями пепла, прилипшими к чешуе. Чёрные шипы, проросшие на плечах, были изломаны, руки от локтей выгибались под неестественными углами, и шкура на месте изгиба полопалась и сочилась сукровицей, - кто-то с чудовищной силой вывернул хеску суставы, и его кости треснули. Обломанные древки нескольких стрел торчали из лап и груди, но самая страшная рана зияла в правом боку.

- Хссс, - Хифинхелф дотронулся до её окровавленных краёв, и Скарс дёрнулся с судорожным вздохом, но с места не двинулся. Его бок был разворочен, будто его драли стальными когтями, из дыры виднелись обрывки внутренностей.

- Это не люди, - прошептал жрец, глядя на изувеченное, но ещё живое существо. Иприлор согласно кивнул.

- Люди не стали бы вырывать печень заживо, - еле слышно пробормотал жрец, склоняясь над истёрзанным телом. Голова Скарса была запрокинута, широкие перепончатые уши едва заметно вздрагивали - он слышал шаги и голоса, но не видел уже ничего. Там, где когда-то были глаза, протянулись рваные раны - морда хеска была располосована от уха до уха теми же страшными когтями, что вырвали ему внутренности. Чёрная пена - кровь, смешанная с сажей - сочилась изо рта и ноздрей при каждом выдохе.

- Кто его так? - шёпотом спросил Алсек, судорожно вспоминая, что ему рассказывали об устройстве Скарсов. Мучения этого существа следовало прекратить, и как можно скорее.

Иприлор опустился на пол рядом с демоном и дотронулся до его виска. Хеск медленно повернул голову, перепонки ушей зашевелились, становясь торчком. Хифинхелф вытянул руку, глядя на Скарса сквозь "вилку" из широко расставленных пальцев. Короткие когти ящера сверкнули зеленью.

- Фаррх, - кровь изо рта хеска потекла сильнее. - Зноррх-ха?

- Да, - Алсек старался говорить твёрдо, скрывая дрожь. - Я знорк. Не бойся. Кто бы ты ни был, скоро твои страдания закончатся.

Скарс повернул голову на звук. Ему тяжело было шевелиться, он и дышал-то с трудом. Алсек стиснул зубы.

- Фаррх... Они веррх...ррнутся. Джейхррх...горрх... они безумны, все они... фарргррх... - Скарс сглотнул кровь и оскалился. - Уходите, зноррх-ха... уходите...

Алсек отшатнулся, поудобнее перехватывая палицу, но демон не двигался, только тяжело дышал и хрипел. Иприлор косо глянул на жреца и прикоснулся к окровавленному лбу Скарса.

- К"чин та иц-ну, к"чин иц-ну, - монотонно шептал он, склонившись так низко, что почти уткнулся носом в красную чешую. - К"чин та иц-ну, к"чин иц-ну...

Алсек изумлённо мигнул. Скарс оцепенел. Теперь он дышал тише, но ровнее, и испарина уже не сочилась из-под чешуи всякий раз, когда его грудь вздымалась.

- Хиф, что ты делаешь? - еле слышно спросил жрец. - Ты что, хочешь его вылечить?!

- Хссс... Не получитсся, Алссек, - качнул головой иприлор, внимательно глядя на Скарса. - Всся грудь изнутри ссожжена, ему недолго оссталоссь. Попытаюссь унять боль.

- Хиф! - Алсека передёрнуло. - Ты же видел, что они здесь творили! Нашёл, на что тратить силы...

- Хссс, - ящер придвинулся к нему вплотную, так, что едва не касался языком его уха. - Его не люди ссожгли изнутри. Ему доссталоссь от ссвоих же. Это сстранно. К тому же - он видел, шшто тут было. Других ссвидетелей мы не найдём. Ссейчасс ему сстанет легче. Расспросси его, о чём усспеешшь.

Алсек изумлённо мигнул. "Досталось от своих же?! Храни нас Аойген..." - он посмотрел на раны Скарса и вздрогнул.

- Ты слышишь меня? - тихо спросил он, опускаясь на гору обломков рядом со Скарсом. Перепончатое ухо шевельнулось.

- Ты не напал на нас. Почему?

Из горла Скарса вырвалось глухое рычание, кровь выступила на губах чёрными пузырями.

- Арррх... Я мёртв, зноррха. Джейгорр... он сжёг меня. Он безумен... и весь отррхрряд... они все... - Скарс застонал, и Хифинхелф зашипел, повторяя заклинание раз за разом. - Соверрхр... шенно безумны. Они всё крушили, всё подррххряд... Фарррх... всё... хотел удеррхрржать... Джейгорр... он веррхррнётся, зноррха... он убьёт всех, кого увидит... они все... все...

Он замолчал. Иприлор достал обрывок ветоши, попытался вытереть кровь, но Скарс дёрнулся, и ящер убрал руку.

- Я понял, - тихо отозвался жрец. - Джейгор был вождём твоего отряда? Вы сжигали тут всё, что находили, по его приказу? Ты хотел удержать других от буйства, но тебя изранили и бросили здесь умирать? И Джейгор... Где он сейчас? Куда ушёл отряд?

- Хссс, - предостерегающе зашипел Хифинхелф, отодвигая Алсека от Скарса.

- Фарррх... Все в горроде зноррха, - голова хеска повернулась набок - он будто силился увидеть тех, с кем говорил. - Все в горроде Джаскаррхра... у солнечной змеи, в её логове... фаррх... я говорю, зноррха, эта тварь скоро выжжет им всем мозги.

Он выплюнул сгусток крови, и его речь стала более внятной. Хифинхелф ненадолго отпустил его - заклинание пока действовало.

- Солнечная змея? - Алсек вздрогнул. - Постой, огненный воин. Ты видел её сам? Прямо в городе Джаскара?

- Фррх, - Скарс выдохнул немного чёрного дыма. - Видел, зноррха. Он думает - солнечный змей в его руках... аррх, зноррха, он дурак, этот ваш вождь... убейте его, если жить не надоело...

Он шевельнул лапой, перебитый сустав захрустел, и хеск взревел от боли. Хифинхелф, оттолкнув Алсека, снова сдавил Скарсу виски. Тот выдохнул шар багрового дыма.

- Тзангол, - прошептал жрец - ему очень хотелось ущипнуть себя и убедиться, что всё это - не дурной сон. - Тзангол, Кровавое Солнце, в самом деле живёт в Чакоти... и Скарсы подчиняются его приказам. Огненный во...

- Арррх, - демон оскалился. - Куннаргаан. Моё имя - Куннаргаан. У них всех... фаррарррх... жёлтый огонь в глазницах и в крови. Они радуются... дураки... змей сжигает их и скоро сожжёт. Эти зноррха... они умные, они ушли... далеко ушли, через нору в огне... они будут жить... Уходите от змея, зноррха. Вы знаете, где нора. Нора в жёлтом свете... знаете, где она... фаррх...

Огромное тело вздрогнуло. Испарина снова выступила из-под темнеющих чешуй.

- К"чин ба-та! - выдохнул иприлор, прижимая палец к шее хеска, и сам пошатнулся - отток жизненной силы вызывал дрожь и слабость в лапах.

- Ушли? Ты о людях Шуна? - Алсек, забывшись, схватил Скарса за плечо и тут же отдёрнул руку. - Ты говоришь... Они ушли в жёлтый огонь? По дороге Гвайны?!

- Арррх, - перепончатое ухо развернулось и тут же схлопнулось. - Зноррха... бегите или убейте змея, иначе тут будет только пепел... везде тут - пепел и кости. Деррхрр... житесь подальше от них всех... от логова змея... там смеррхр...

Он запрокинул голову, хрипя и задыхаясь. Хифинхелф, пошатываясь, склонился над ним, повернул морду Скарса к себе.

- Алсссек! - язык ящера тревожно трепетал. - Вссё, большше проку не будет. Отпуссти его!

- Что?.. - изыскатель судорожно сглотнул.

- Пусссть он умрёт бысстро, - ящер махнул хвостом, сердито глядя на жреца. - Ну шшто ты всстал?!

Куннаргаан глухо застонал. Под ногами Алсека из тёмной крови и едко пахнущей испарины уже собралась лужа.

- Да не оставят нас боги, - прошептал изыскатель, снимая с пояса короткую палицу. - Силы и славы тебе на берегах небесной реки, Куннаргаан, воин солнца...

Палица с хрустом опустилась на висок Скарса, проломив череп, кровь брызнула на руки Алсека и тонкими ручьями потекла на пол. Жрец шагнул назад, утирая со лба испарину и не замечая, как волосы слипаются с бахромой налобной повязки. Чужая кровь полосами легла по лицу.

- Хшшш, - Хифинхелф всё возился с головой Скарса, и Алсек наконец увидел, чем он занят. Ящер пристроил пустой мех из-под воды к перерезанной артерии на шее хеска и теперь следил, чтобы кровь не текла мимо. Бурдюк наполнялся быстро.

- Хиф, пожри тебя Джилан! - возопил Алсек, толкая иприлора в плечо. - Ты что творишь?!

- Ахссс, - ящер не остался в долгу - от его шлепка жрец сел на пол. - Алссек, не дури. Этот Сскарсс уже мёртв, но ссердце несскоро осстановитсся. Зачем ему, мёртвому, кровь?!

Изыскатель осторожно дотронулся до свежей раны - Скарс не шелохнулся. Его чешуя медленно темнела, и кровь понемногу останавливалась.

"Зген всесильный! Вот не думал, что доведётся поговорить со Скарсом..." - покачал головой Алсек. "Почтеннейший Даакех ни за что ведь не поверит..."

Он нахмурился, снова взглянул на мёртвого Скарса. Хифинхелф досадливо шипел и встряхивал бурдюк - кровь уже едва сочилась, а мех ещё не наполнился.

- Не держи на нас зла, воин солнца, - прошептал изыскатель, крепко сжимая пальцами изогнутый коготь Скарса. Он отделился от пальца не без труда, и снова Алсек измазал руки в крови.

"Теперь Даакех поверит," - он бережно спрятал чёрный, будто осколок обсидиана, коготь в поясную суму.

Тихий вой донёсся от ворот, и Алсек вздрогнул, разворачиваясь спиной к завалу. На пороге залы смутной серой тенью стоял Войкс и недовольно смотрел на чужаков.

- Хиф, пойдём отсюда, - вздохнул Алсек - связываться с ядовитым демоном-падальщиком ему не хотелось, больно уж скверной приметой была такая встреча.

- Хссс... Хорошшо, - кивнул ящер, осторожно прижимая к себе полупустой бурдюк.

"Да, странные вещи творятся под Оком Згена," - покачал головой Алсек, выбираясь из затхлого подземелья на свет. Он слегка опасался, что Джейгор и его отряд в самом деле вернутся - за беглецами Шуна или за недобитым сородичем... но никого не было в пустыне, кроме голодных Войксов, перекликающихся над пепелищем.

"Воины-Скарсы посреди Пустыни Аша, Кровавое Солнце и ворота из небесного огня," - ему всё ещё хотелось ущипнуть себя. "Словно во времена Гвайны, первого из Сапа Кеснеков... Чего ещё ждать, пока не вернутся дожди? Стальных кораблей в небесах, стеклянных башен, проросших из земли, Старого Оружия, обращающего в пыль города?.."

Глава 07. Беспокойная ночь

Последние кусочки мяса с толстого куманьего хвоста почти уже дожарились. Жир каплями падал в очаг и шипел на углях, и Хифинхелф, свернув из лепёшки черпак, ловил пряную жижу. С другой стороны, вырезав в земляном клубне ямку и насадив его на палочку, к стекающему жиру подбиралась Аманкайя. Небесный свет только что погас, последние желтоватые отблески заката растаяли на золотых пластинах городских башен. Всё понемногу стихало, и даже банный рожок, рявкнув в последний раз, замолчал - городские купальни закрылись на ночь. Теперь лишь пронзительный писк огромных летучих мышей доносился из-за стены квартала.

Куман, освобождённый от упряжи, лежал в углу двора, время от времени приподнимая голову и шумно выдыхая. Весь вечер он пререкался с банным рожком, смутно напоминающим ему рёв сородичей-соперников в диких степях. Теперь раздражающий рык умолк, и куман задремал, уложив голову на короткие передние лапы.

Алсек потыкал мясо кончиком ножа и пожал плечами.

- Сойдёт. Кому добавки?

- Мне, - Аманкайя подставила миску. Земляные клубни, размятые в пряном жиру, успели остыть - и зашипели, когда кусок горячего мяса упал на них.

- Алссек, к чему сспрашшивать? - хмыкнул жёлтый ящер, стряхивая в свою миску три больших куска. - Ессли бы у насс был целый хвосст, я бы, возможно, не ссправилсся, но полхвосста - это даже не ссмешшно.

Жрец покачал головой, но отбирать еду не стал - кто-кто, а Хифинхелф заслужил и вкусную пищу, и покой в стенах мирного дома.

- Почтенный Ксарна? - он повернулся к следующему гостю. Тот успел задремать, глядя на огонь, и теперь вздрогнул и растерянно мигнул.

- Нет, почтенный жрец, - покачал головой Ксарна и поднялся с места. - Мне уже тяжело не спать по ночам. Спасибо за угощение - и за новости, какими бы странными они ни были. Мирной ночи!

- Мирной ночи, - кивнул Алсек, снимая последний кусок мяса и отрывая клок от большой лепёшки. С крыши сверкнул глазами уличный кот, принюхиваясь к запаху жаркого. Завеса в дверях дома Ксарны колыхнулась в последний раз, стукнули ставни, закрываясь наглухо, - пыльный горизонт на закате обещал ночную бурю. К утру - Алсек уже знал - улицы запорошит песок из Пустыни Ха, и уборщики собьются с ног, а золотые щиты на стенах потускнеют от пыли.

- Ты невессел, Алссек, - оглядевшись по сторонам, сказал иприлор. Его миска уже опустела, и он свистом подозвал ящериц с крыши, чтобы они слизали жир с его пальцев. Следом спустился и кот. Жрец положил перед ним кусочек пропитанной жиром лепёшки и неопределённо пожал плечами.

- Ничего весёлого не предвидится, Хифинхелф. Да помогут боги жителям Шуна - живым и мёртвым...

- Они сспасслиссь, - прошипел ящер - без особой, впрочем, уверенности. - Там, в западных землях, люди более здравомыслящи - и Сскарссов на сслужбу не нанимают. Не говоря уже о сстранных сспящих богах. Думаешшь, Джасскар не усспокоитсся на досстигнутом? Ему не хватит золотых прииссков Шшуна?

- Зген всесильный! Хиф, тебе ли не знать, - никаких приисков в Шуне нет и не было, - нахмурился Алсек. - А Джаскар... То, что он делает, - очень странно. И очень скверно. Одни сегоны чего стоят...

- Да, сс кошшками он погорячилсся, - покачал головой иприлор. - Возможно, людям опассно водитьсся ссо Сскарссами - заражаютсся бешшенсством... И вссё-таки, Алссек, что ты теперь намерен делать?

Жрец снова пожал плечами. До середины Нэрэйта дел в храме у него не было - наместник очень просил не лезть на глаза Гвайясамину и старшим жрецам, довольно того, что в обход наложенного наказания Алсек получил половину туши кумана... Мясо - за исключением хвоста - висело теперь в городской коптильне, два дня в квартале переписчиков угощались и жители, и знакомые стражники, теперь от хвоста ничего не осталось, и испортиться он уже не мог. Алсек близко к храму не подходил, жрецам тем более было не до него - в застенье забивали откормленных куманов, и все служители Згена кружили там, зарабатывая свою долю мяса. Алсеку туда пути не было - впервые за все годы его служения Солнцу. Да уж, разозлить верховного жреца у него всегда получалось отлично, а вот успокоить его... с этим не справился даже наместник.

- Мне не нравится всё это, Хиф, - вполголоса сказал он. - Особенно - Кровавое Солнце на службе у Джаскара. Никому из смертных солнечный змей не подчинился бы... если только у него нет своих замыслов. А если они у него есть - боюсь, нам прошлый год сказкой покажется.

- Хссс, - ящер задумчиво шипел, глядя на тлеющие угли. - Когда-то ссоздатель миров - Куэссальцин - был изгнан ссвоими же ссозданиями за буйсство и ссвирепоссть. Но потом он вернулсся - и ничего сстрашшного не сслучилоссь. Он по-прежнему - ссоздатель миров и их защитник. Может, и вашш змей усспокоилсся за шшессть тыссячелетий. Он пока что ссидит сспокойно, разве не так? Мы знаем о нём только ссо сслов Сскарсса... ну и ссамого Джасскара, хссс...

- Хиф, мне кажется, этим всё не кончится, - нахмурился Алсек. - Боги! Жаль, что Нециса тут нет. Он о таких вещах знал больше, чем весь Эхекатлан.

Иприлор молча кивнул. Наступила тишина, только потрескивали в очаге догорающие угли. Хифинхелф пошевелил пальцами, подманивая мелких ящериц-отий. Кот возился у стены, вылизывая жирную миску.

- Хсс, - коготки ящерицы оцарапали иприлору плечо, и тот вздрогнул от неожиданности. Зверёк, пойманный чешуйчатой лапой, не трепыхался.

- Вестник? - Алсек протянул руку, принимая из лапок ящерицы туго свёрнутый листок.

- Лисст Улдасса, - заметил Хифинхелф, потирая плечо. Ящерка в спешке расцарапала его до крови, вывернув с корнем одну из жёстких чешуек. Аманкайя поцокала языком, разглядывая ранку.

- Больно? Принести зелье?

- Это пусстое, - отмахнулся Хифинхелф. - Хорошшо, рубашшка цела оссталассь. Хшш, тишше, ссущесство сс восстока...

Отия, сложив перепонки, устроилась на стене над плечом иприлора. Она была крупнее и темнее окрашена, - явно не местный зверёк... да и лист Улдаса в окрестностях взять негде.

Алсек молча смотрел на листок, исчерченный торопливо набросанными знаками. Помотав головой и незаметно ущипнув себя, он снова взглянул на письмо - ничего не изменилось. "Зген всесильный! Какой-то дурной сон, а не весна..."

- Шшто там? - встревожился ящер, заглядывая через плечо Алсека в послание. - Х"сса попал в беду?

Жрец покачал головой, отдал лист иприлору и ущипнул себя ещё раз. Рука задела холодный металл на поясе, Алсек отдёрнул её и тихо вздохнул.

- Х"са жив и здоров, но в его стране творится странное. Посмотри сам, Хиф. Может, мне мерещится? Стена красного огня вокруг Нерси"ата... Кому под силу такое создать?!

- Ахсссса, сссожги меня Кеоссс! - мотнул головой ящер. - Нет, не мерещитсся. Ладно сстена - но ведь её не могут всскрыть... Нерсси не могут сснять заклятие над вссей их сстраной! Похоже, Алссек, ты прав был - на Шшуне вссё не закончилоссь. Эта вашша змея ссвязана сс огнём?

- Тзангол и есть - огонь, - поморщился жрец. - Огонь солнца, направленный не на благо, а... Боги! Найти бы Нециса...

Он тяжело вздохнул. Клубок огнистых червей, пара мертвяков в песках, маг-работорговец, - с такими мелочами справился бы и он, и Хифинхелф. Но вот воины-Скарсы, огненные стены, солнечные змеи... тут Алсек не знал, за что хвататься. Был бы рядом Нецис...

- Пойдём сспать, - тяжело поднялся с земли Хифинхелф. - Ничего внятного мы ссейчасс не надумаем.

В доме было тихо - жильцы-чародеи давно спали, после странствий по пустыне им было не по силам полуночничать. Вязкий воздух едва колыхался в полутёмной комнате. Алсек приоткрыл ставни, скинул с постели верхнюю циновку и принялся развязывать новенький пояс. Осторожно отцепив от него тяжёлый холодный амулет, он положил его на стол. Смотреть на эту штуку было не слишком радостно, и всё же она притягивала взгляд, - короткий загнутый коготь Скарса, окованный бронзой, небольшой, но странно тяжёлый... и пугающий.

Аманкайя подошла, пальцем потрогала амулет и хмыкнула.

- Глорн утром рассказывал новую историю о том, как ты убил Скарса, - усмехнулась она. - Дня через два позову его в гости - послушаешь.

- Храни меня Аойген, - пробормотал, нахмурившись, Алсек. - Говорил же я почтеннейшему Даакеху...

- Пуссть его, - широко ухмыльнулся иприлор. - Добрая сслава тебе не повредит. Хорошший амулет, шшто тебе не нравитсся?

Алсек покачал головой.

- Я ведь не побеждал его, Хиф, сам знаешь. А эта штука... Что-то с ней не так, Хиф. Лучше бы ей лежать в земле, а не болтаться на верёвке. Этот Скарс... я не уверен, что он ушёл, как положено.

Хифинхелф щёлкнул языком.

- Разве шшто по ссвоей воле, Алссек. Мы ему умирать не мешшали.

Он растянулся на ложе, довольно поглядывая на одежду, висящую в изголовье. Поверх начищенной брони лежала старая красная рубаха, тщательно выстиранная и зашитая, а на ней - совершенно новая, цвета обожжённой глины, подарок самого наместника. Хифинхелф был доволен и наградой, и тем, что выручил за бурдюк скарсовой крови, - этих денег хватит надолго. Он бы и с Алсеком поделился, если бы тот не отказывался при каждом напоминании.

- А иссторию Глорна я бы посслушшал, - сказал ящер, переворачиваясь набок. Жар очага разогрел его чешую, теперь иприлор пытался остудить её, - иначе уснуть получится лишь к рассвету.

- Недурно было бы также посслать вессть Румингьяви, - продолжил он, не дождавшись от Алсека ответа. - Хотя - он, наверное, уже знает. Сскоро ссам напишшет. Сспроссит, как мы приготовили этого Сскарсса, и хорошшая ли вышшла броня из его шшкуры...

- Хиф, песка тебе за пояс! - не выдержал жрец. - Напишешь - хвост оторву!

- Хссс, - ящер подразнил его раздвоенным языком и откатился к стене, чтобы Алсек до него не дотянулся. - Румингьяви крассиво рассказывал о жарком из Сскарсса. Я бы попробовал. Вссё лучшше, чем похлёбка из медуз нашшего Нецисса, храни его Аойген...

- Ну и жарища, - пробормотала Аманкайя, запуская руку в горшок с водой и вытирая лоб. - Сильная будет буря. Хифинхелф, тебя полить? Сам ты нескоро остынешь.

Ящер повернулся к ней - и Алсек, улучив момент, цапнул его за хвост и дёрнул, тут же откатываясь к дальней стене, - иприлор не всегда соизмерял силу, лучше было держаться подальше от его лап.

- Хсссс! - Хифинхелф вскинулся, ударил чешуйчатой ладонью по воздуху, но до Алсека не дотянулся. За перегородкой зашевелился кто-то из жильцов - возня в спальне разбудила их.

- Алссек... - начал было сердитый ящер, но тут же замолчал и повернулся к окну. Что-то стучало по ставням, негромко, но настойчиво, царапало их и явно пыталось попасть в комнату.

- Отии летают по ночам, - хмыкнул Алсек - теперь и он слышал постукивание и скрип. - Впусти её, Хиф. Может, она от Румингьяви...

Что-то длиннотелое, похожее на стрекозу, но с оперёнными крыльями, юркнуло в окно и замерло на столе, вцепившись в дерево жёсткими когтистыми лапами. Там, где у живого зверька была бы голова, поблескивал маленький кристалл прозрачного кварца.

- Хссс? - Хифинхелф закрыл ставни и повернулся к странному существу, растерянно ощупывая воздух раздвоенным языком. От пришельца не пахло ничем живым.

- Вирка? - Алсек осторожно взял неживое создание за середину туловища, нащупал стык - место, где соединялся тонкий футляр и его крышка. "Зверёк" развалился пополам, не издав ни звука - только переступил с места на место, возвращаясь в устойчивое положение. Крышка футляра - бывшая голова - осталась лежать, поблескивая глазом-кристаллом. Хифинхелф склонился над ней, упираясь лапами в стол, устремив на вирку немигающий взгляд - только язык дрожал от любопытства.

- Какая странная штуковина! - Аманкайя потянула вирку за крыло, собранное из белых чаячьих перьев. Ящер сердито зашипел и пересадил пришельца себе на руку.

- Вещь почтеннейшего Даакеха, - пробормотал жрец, скользнув взглядом по незаметной резьбе на футляре. - Тут послание...

- Опять нитки?! - шевельнул хвостом иприлор. Алсек рассеянно кивнул, поднося путаницу нитей к светильнику и ощупывая узелки. Этот поздний вечер был жарким и нестерпимо душным, как обычно бывало перед налётом небесных змей из пустыни, но Алсеку сейчас было зябко - он даже поёжился.

- Послание от разведчиков Вегмийи, - прошептал он. - От самого Интигвамана. Сегодня, после полудня, воины Джаскара захватили крепость Хекоу - и дом Льоке Ханан Кеснека, и Храм Солнца. Над Хекоу стаей висят полуденники, среди воинов видели Скарсов. Город горел, но сейчас огонь погас. Видели множество пленных. Льоке мёртв, но многие горожане живы. И... разведчики видели множество убитых кошек. Они развешены вдоль стены Хекоу, как трофеи. Йиннэн, сегоны и обычные коты...

Хифинхелф вздрогнул и едва не выронил вирку.

- Сссожги меня Кеоссс! Опять Джассскар?! Что ещё там, Алсссек? Что думает намессстник?!

- Это всё, Хиф, - покачал головой жрец, быстро завязывая узелки на паре двуцветных нитей. - Больше ничего там нет. Зген всесильный! Второй город за месяц переходит к Джаскару... Так поверишь и в Кровавое Солнце! Знать бы ещё, чем ему кошки не по нраву...

- Йиннэн тогда помогли изгнать его, - прошептала Аманкайя и поёжилась. - Джаскар такого приказать не мог... это воля самого Тзангола. Мне кажется, Хиф, его изгнание не усмирило...

- Хэсссс! - ящер махнул хвостом. - Сскоро у васс посстроят ещё один храм, а Джасскар наденет венец Ссапа Кесснека. Ессли бы я был котом, я бы из Эхекатлана сскрылсся. Заметь ещё одну шштуку, Алссек. Полуденники сслетелиссь всслед за Сскарссами...

- Это понятно, Хиф, - поморщился жрец. - Полуденники крепко привязаны к солнцу, если солнце взошло на земле - они слетятся туда. Почтенному Шафкату это будет интересно, но сейчас неохота будить его.

Хифинхелф покрутил в руках части вирки и соединил их. Крылатая штуковина взлетела с его ладони и ударилась о ставни. Выпроводив гостя на улицу, ящер прислонился спиной к ставням и сложил лапы на груди.

- Намесстник заботитсся о васс, - покачал он головой. - Предупреждает... Надеюссь, о новом власстителе Эхекатлана вы тоже узнаете заранее. Утром отправлю вессточку папашше и прочим сстарейшшинам. На яруссах и в засстенье должны быть пусстые сстроения...

- Угомонись, Хиф, - нахмурился Алсек. - Если бы из-за каждой стычки между Ханан Кеснеками я убегал из города...

- И чассто раньшше они выжигали города? - недобро оскалился иприлор.

- В Хекоу вовсе не сжигали всё подряд - и убили немногих, - отмахнулся жрец. - Джаскар усмирил огненных воинов. В другие города он пошлёт вестников, и всё будет сделано по обычаям страны Кеснек. Даже если нет - я никуда не побегу. Это мой город, в конце-то концов! А ты беги, если боишься.

- Хссс, - глаза ящера сверкнули. - Подумай немного, Алссек. Изгоняли Тзангола не только кошшки. Джасскар, может, не хочет ничего сстранного, но вот ссам змей...

По ту сторону завесы кто-то тяжело повернулся и зевнул.

- Что за тарраррам срреди ночи? - вполголоса спросила очень недовольная Ярра. Алсек, открывший было рот для ответа, прикусил язык.

- И верно, - пробормотал ящер, возвращаясь в постель. - Дай мне воды, Аманкайя. Сслишшком жарко для ссна...

Снова стало тихо, только иприлор возился, мокрой лапой вытирая спину и грудь. Алсек накрыл светильник колпаком, растянулся на ложе, но сон не шёл.

"Не нравится мне всё это," - думал он, пытаясь отогнать видения разгромленного Шуна - не хватало ещё всю ночь на них любоваться! "Понятия не имею, что делают с немирными богами! По уму, другие боги должны бы следить, чтобы никто не наворотил лишнего. Интересно, Зген знает, где Кровавое Солнце? Куннаргаан говорил - змей живёт в логове. Под землёй, что ли? А зачем?.."

Он перевернулся на другой бок, но мысли из головы не высыпались. "Вот если бы поговорить с Джаскаром - как он управляется с живым божеством? Если впрямь Тзангол даровал ему две победы - может, Джаскару в самом деле впору венец Сапа Кеснека? И война, Джилан её пожри, закончится..."

Он сам не заметил, как задремал, но не прошло и Акена, как неведомая сила сбросила его с постели. Алсек растерянно мигал, сидя на циновке и держась двумя руками за голову. Что-то пульсировало в висках, под черепом, и так сильно, что красная рябь плыла перед глазами, и каждый вздох отдавался болью.

- Хиф! - голос жреца был сейчас тоньше мышиного писка. У соседней стены что-то дёрнулось и зашипело.

- Хсссс! - Хифинхелф кое-как оттолкнулся от пола, встал, шатаясь, взмахом лапы сбросил колпак со светильника, и снова осел на пол, хватаясь за голову. Давление на виски на мгновение ослабло, но тут же болью вспыхнуло темя.

- К"чин ун-ну! - выдохнул иприлор, оглядываясь по сторонам. - Алссек! Где Аманкайя?!

Жрец мотнул головой, едва не взорвавшейся от боли. Мысли путались. Он ущипнул себя - на мгновение в глазах прояснилось.

- Бо-оги, - выдохнул он, рывком поднимаясь на ноги. - Хиф, она внизу! Это Магия Мысли... Держись!

Едва не сорвав завесу, разделяющую комнату надвое, он вывалился на лестницу. Боль исчезла, но голова казалась тяжёлой и бесполезной, будто в череп насыпали песка. Держась за стены, Алсек спустился вниз и едва не рухнул в дверной проём кладовой.

Сверху, над крышей, зашумели огромные крылья, где-то хлопали ставни, - Магия Мысли неуправляемым потоком растекалась по улицам. Алсек зашипел от досады, на ощупь скинул колпак с настенного фонаря.

- Хаэ-эй! Аманкайя!

Что-то зашевелилось на полу и тихо застонало.

Наверху что-то взревело, и красно-жёлтые сполохи прокатились по лестнице и каменным стенам, горячий ветер тронул спину Алсека, хлопнул люк на крыше. Он слышал сердитые голоса, знакомые и не очень, но не распознавал ни слова. Опустившись на пол, он приподнял Аманкайю, бережно придерживая голову.

- Что случилось? Ты можешь говорить? - еле слышно спросил Алсек. Аманкайя подняла дрожащую руку, ощупала макушку и вскрикнула от боли.

- Сейчас-сейчас, - пробормотал жрец, опуская её на пол. Под лестницей, в моечной комнате, всегда была холодная вода, и несколько мгновений спустя Алсек уже поливал голову Аманкайи из большого горшка, унимая бьющий из-под волос жар. Она не сопротивлялась - кажется, от такого "лечения" был толк.

- Что ты сделала? - опасливо покосившись на крышу, спросил Алсек. - У нас с Хифом едва черепа не взорвались! Твой дар... он снова зашевелился?

Аманкайя попыталась сесть, но только зашипела от боли. Сердитые голоса наверху смолкли, снова кто-то хлопнул крышкой люка. Шум огромных крыльев и недовольный писк стихли вдалеке, только чьи-то шаги ещё слышны были на лестнице. В кладовку вошёл Хифинхелф, с коротким шипением сел на пол и дотронулся до висков Аманкайи.

- Несслабый выбросс, - пробормотал он. - Ты хотя бы преусспела в ссвоей затее?

- Н-надеюсь, - еле слышно отозвалась Аманкайя. Алсек вздрогнул.

- Что?! Хиф, ты о чём?

- Я же чую отголосски, - пожал плечами иприлор. - Кто-то пыталсся посслать мыссль ссквозь Туманы Пограничья. Тут пахнет миром мёртвых и всскипающей кровью. Аманкайя, ты в ссебе?!

Раздвинув волосы на её макушке, Алсек охнул - на темени пульсировало жаром тёмное пятно, здоровенный синяк. "Зген всесильный! Надо же было так надорваться..."

- Так ты и ссебе, и нам головы рассколешшь, - щёлкнул языком ящер. - Это разве что Нециссу по ссилам, да и то... Хсссс! Нецисс? Аманкайя, ты сс ним говорила?!

Алсек, похолодев, выглянул на лестницу - ему всё мерещилась возня под крышей. "Стража тоже что-то почуяла... да тут последняя крыса почуяла бы!" - поморщился он. "Вроде я слышал - они прилетали, а потом улетели. Что тут было-то?!"

- Урр? Все живы? - с лестницы вниз глядела встрёпанная рыжая кошка. - Можно взглянуть на вашего скррытного чарродея?

Алсек вздрогнул, открыл было рот для оправданий, но, подумав, махнул рукой.

- Если хочешь. Аманкайе очень плохо сейчас, её бы поднять в комнату...

- Я ссам ссправлюссь, - недовольно прошипел Хифинхелф, выбираясь из кладовой. Он нёс Аманкайю на руках, и Алсек не гасил свет, пока ящер не поднялся в спальню. Чужих голосов было не слышно.

- Я рассказала Нецису всё, - голос Аманкайи был еле слышен. Её уложили на постель, в изголовье устроилась Ярра. Она неторопливо вылизывала голову Аманкайи. Разбуженный Шафкат сидел напротив, растерянно качал головой и думал о чём-то своём.

- О войне, о Джаскаре и о Кровавом Солнце. Он теперь знает - и он нас без помощи не оставит, - уверенно сказала Аманкайя и прикрыла глаза. Хифинхелф шумно, с присвистом, выдохнул и покосился на окно. Ему казалось, что ни одно слово в этом городе нельзя сказать тайно. Вот и сейчас наверняка кто-нибудь подслушивает...

- А он ответил что-нибудь? - спросил Алсек. - Где он сейчас? Ты знаешь, что он получил твоё послание?

Аманкайя едва заметно качнула головой. Ярра укоризненно посмотрела на изыскателя.

- Нашёл о чём спррашивать. После таких эксперриментов в живых не каждый остаётся! Ничего не знаю прро этого Нециса, но так ррисковать без подготовки и поддерржки... В дрругой рраз так не повезёт.

- Ярра права, - оторвался от своих мыслей Шафкат. - Чтобы выдержать такую нагрузку, нужно практиковаться лет двадцать-тридцать, а обучение Аманкайи даже не начиналось. Я бы сказал, что чем скорее оно начнётся, тем лучше для всех, кто тут живёт. Такие всплески небезопасны, а без контроля...

- Это понятно, почтенный Шафкат, - вздохнул Алсек. - Но я и предположить не мог, что Аманкайя решится... Храни нас всех Аойген, что стража ничего не поняла.

- Тррудно сказать, что поняла стрража, - сощурилась Ярра, - но ты должен мне трридцать медных ча - за ночное беспокойство я заплатила из своих. Кажется, мне воврремя удалось отвлечь воинов. Если они способны перрепутать Магию Мысли с Магией Огня, никаких непрриятностей у вас не будет.

- Хвала богам, - выдохнул Алсек, нашаривая под столом кубышку с мелкими монетами. - Да не оставят они тебя, о Ярра.

Маги-чужестранцы переглянулись.

- Хорошо, что сегодня всё обошлось, однако что-то нужно делать, - пробормотал Шафкат, задумчиво щурясь - совсем по-кошачьи. - Если я правильно понимаю, никто не знает, с чего начать обучение, и как к этому дару вообще подступиться, а обращение к городским властям чревато неприятностями... Мы с Яррой завтра попытаемся собрать обрывки своих познаний, но этого мало. По-хорошему, полезно было бы поговорить с Гевахелгами. Они о Магии Мысли знают не понаслышке...

Теперь уже Алсек переглянулся с Хифинхелфом. "Гевахелги... Если бы с ними так просто было поговорить, мы бы тут не сидели!" - он кое-как скрыл досаду и криво усмехнулся.

- Я бы рад встретиться со строителями миражей, почтенный Шафкат, - вздохнул он, - но вот они совсем не рады. А после прошлогодних дел, боюсь, к их городу лучше не подходить. Они и так были не слишком гостеприимны, а теперь...

- Хссс, - шевельнул хвостом иприлор. - Лезть к ним не нужно, это точно. Но весстника я бы мог посслать. Гевахелги не лишшены любопытства, ессли им сстанет интерессно, они ссами насс найдут. Только нужно выбрать безопассное мессто для всстречи... и для тренировок Аманкайи, чтобы никому череп не прожгло.

- Пустыня Ха обширрна, - приподняла уши Ярра. - Мы несколько дней прросидели в довольно укрромном месте - между скальных обрразований, поваленных наземь и пррипоррошенных песком. Небесные змеи прроскакивают над ним, не заглядывая в ущелья. Сегоны иногда брродят там, ловят мелких ящерриц, но вас они не трронут.

Хифинхелф задумчиво кивнул.

- Драконьи Рёбра? Там вы пряталиссь? Хорошшее мессто. Пожалуй, через день мы ссможем туда отправитьсся. Вы сс нами - или по ссвоим делам?

Алсек судорожно сглотнул. Боги видят, как он не хотел тянуть Аманкайю в дела Айгената - но теперь уже ничего не исправить. "Вот и Аманкайя научится копать могильники," - невесело усмехнулся он. "Мало ли их на Драконьих Рёбрах..."

- Ничего, Алссек, - Хифинхелф осторожно положил лапу ему на плечо. - Большше недели мы там не проссидим - намесстник сспохватитсся. Флинсс знает, конечно, будет ли он к тому времени здессь намесстником...

Глава 08. Драконьи Рёбра

Ветер посвистывал в тенистых ложбинах, присыпанных песком и поросших колючими травами, клочья высохшей гезы катались по земле, цепляясь за длинные шипы на листьях-лепёшках Нушти. Дуновения с юга не приносили прохлады - лишь сухой жар и пыль, скрипящую на зубах. Близился полдень; колючие рыжие ящерицы, отогревшиеся на камнях, короткими перебежками пробирались из тени в тень - поближе к прохладным норам. Даже им было невмоготу. Привстав на красноватом уступе древней скалы, Алсек видел, как на юге бродят, покачиваясь, пылевые столбы, а высоко в небе поблескивает россыпь серебристых волокон - стаи небесных змей кружили вдоль дюнных хальп. Изыскатель сперва опасался, что почтенный Шафкат снова примется их подманивать, но чародей, похоже, покончил с опасными опытами - по крайней мере, до начала лета.

Алсек спрыгнул с уступа, ощупал кусок стены, виднеющийся из-под песка. Это, несомненно, была ти-науанская кладка, разве что выветренная и выкрошившаяся за две тысячи лет. Изыскатель заглянул под корни пустынной колючки - стена продолжалась, полукругом врастая в обрыв. Когда-то она была выше - песок с тех пор насыпался локтя на три.

"Четвёртый могильник," - кивнул сам себе Алсек, нанося очертания кладки на карту. "Но брешей в нём не видно. Какой же из них размыло по весне?"

- Хссс, - зашипели за плечом.

- Что там, Хиф? - спросил жрец, не оборачиваясь. - Тут четвёртая гробница. На твоей стороне что-нибудь есть?

- Ессть, как не быть, - отозвался жёлтый ящер, неприязненно покосившись на пылевые столбы за холмами. - Ещё две башшни, одна тронута оссыпью - ессть нишши в сстене. Мне кажетсся, это из неё вынессло те коссти и чешшуи.

- Да? Надо глянуть, - обрадовался изыскатель. - А где Аманкайя?

- Играет сс ящерицами, - махнул лапой Хифинхелф. - Осставим пока могильники. Сскоро полдень, пуссть займётсся делом - она сс рассвета не тренировалассь.

Изыскатель кивнул.

- Блокада разума?

- Для начала - хотя бы Подсслушшивание, - махнул хвостом иприлор. - Жаль, Шшафката нет - ограничимсся ящерицами...

От Драконьих Рёбер до ближайшей дюнной хальпы дойти можно было за четверть Акена - и, если прислушаться, тишина пустыни разлеталась вдребезги: шипел ветер на горячих камнях, пересвистывались небесные змеи, вдалеке блеяли напуганные харсули - кто-то из кошек вышел на охоту - а на севере, за дюнными хальпами, взрыкивали куманы и устало перекрикивались их пастухи. Алсек видел с каменного гребня, как загоняют обратно на пастбище самок, сломавших ограду, и копаются в песке, разыскивая свежие кладки. Куманам, неведомо почему, не нравилось откладывать яйца на пастбище - они убегали в пустыню и закапывали их в горячий песок, да поглубже, и если пастухам случалось замешкаться, свист ветра становился громче - стая небесных змей спускалась прямо к новому "гнезду". Проезжая мимо пастбищ, Алсек замечал свежие шрамы и вырванные куски шкуры на плечах и спинах куманов - змеи не только крали яйца, но и кусали ящеров. Поговаривали, что заблудившихся в пустыне животных обгладывали до костей.

Изыскатель приложил ладонь ко лбу, высматривая знакомого кумана, но тщетно - Куши по приказу хозяина держался подальше от дюн, пасся где-то на северных хальпах...

- Хссс! - сердитое шипение заставило Алсека вздрогнуть и скатиться с гребня. Ящер жестом велел ему оставаться на месте, и жрец послушно замер, во все глаза глядя на дно ложбины.

Аманкайя сидела там, в тени скалы, не шевелясь и к чему-то прислушиваясь. Что она могла слышать сквозь платок, намотанный в три слоя, Алсек не знал. Повязка не пропускала и свет, из-под неё виднелся только кончик носа.

Ящерица выскользнула из-под куста Нушти, огляделась, пробежала по песку в полушаге от чародейки и нырнула в расщелину. Аманкайя шевельнулась, запоздало поворачиваясь лицом к зверьку.

- Ящерица? - еле слышно донеслось из-под платка. Хифинхелф усмехнулся и указал жрецу на тот же куст Нушти. Алсек поморщился - рвать одежду о колючки ему совсем не хотелось.

Он на цыпочках пробирался между шипами Нушти и выветренными камнями. Аманкайя повернулась закрытым лицом к нему. Он чувствовал едва заметное холодное дуновение на макушке, и ему было не по себе.

Алсек остановился у крайних листьев Нушти - от них до Аманкайи было не более пяти шагов. Чародейка молчала. Он растерянно посмотрел на Хифинхелфа - ящер покачал головой и указал изыскателю на камень в трёх шагах от колдуньи.

"Аманкайя!" - Алсек старался думать громко и отчётливо, даже пошевелил губами. Чародейка поворачивалась вслед за ним - чуть с опозданием, но вполне уверенно... и молчала.

"Боги! Выходит, я тихо думаю. Чего не знал, того не знал..." - сдержав расстроенный вздох, Алсек шагнул к камню и едва не упал. Шнурок с амулетом-когтем зацепился за лист Нушти и выскользнул из-за пояса, увязнув в песке. Жрец прикусил язык, чтобы не помянуть никого из тёмных богов, и нагнулся за когтем.

- Алсек! - вскрикнула Аманкайя. - Как ты подошёл так незаметно?

На каменном гребне Хифинхелф насмешливо пошевелил раздвоенным языком. Алсек показал ему кулак.

- Аманкайя, ты же слышала кого-то, когда я шёл от стены к стене, - он подобрал коготь и вернул на пояс. - Ты поворачивалась за мной... Сейчас ты меня слышишь?

Колдунья прислушалась и растерянно покачала головой.

- Какой-то гремящий туман, как от реки на порогах, и больше ничего. Я слышу нескольких сытых ящериц и одну голодную, сверху очень много голосов, но все о еде, вон в той стороне - Хифинхелф, и ему весело. А тебя я не слышу. Алсек, ты думаешь, это из-за амулета?

Изыскатель положил коготь на уступ скалы, сам отошёл от него на пару шагов.

- Аманкайя, а саму эту штуку ты слышишь? - осторожно спросил он. "Если эта ерунда живая - лучше прикопать её в могильниках," - покачал он головой. "Только неупокоенного Скарса мне ещё не хватало..."

Колдунья подняла руку, потёрла висок и пожала плечами.

- Я слышу, что ты недоволен. Но шум тоже слышен, только он стал тише. Ничего внятного, просто гул. Если это Куннаргаан, и он не ушёл в Кигээл... может, Нецис мог бы с ним поговорить?

- Да он в любом случае договорился бы, - тяжело вздохнул Алсек, подбирая амулет с камня. - Ладно, хочет гудеть - пусть гудит. А тебе пора отдохнуть.

В скалах Драконьих Рёбер были не только могильники - в жаркие дни в маленьких, но глубоких пещерках прятались сегоны. Сейчас жёлтые кошки покинули скалы, и в одной из пещер устроил кладовую Хифинхелф. Сушёный меланчин, свежие листья Нушти, копчёные фамсы, твёрдые, как палки, - припасы изыскателей приятным вкусом не отличались. Алсек кое-как нагрел воду в горшке, но кипятить её столько времени, сколько варится похлёбка, он даже не рискнул. Толчёные листья Нушти, перемешанные в горячей воде со всякой всячиной, слегка напоминали Алсеку варёных медуз - но за лучшей едой пришлось бы возвращаться на северные пастбища.

- Нецис оценил бы, - хмыкнул Алсек, разглядывая зелёную похлёбку. - Хиф, а ты уверен, что местные ящерицы несъедобны? Сегоны, вон, не травятся...

Маленькая жёлтая кошка-разведчик заглянула в ложбину, повела ушами, принюхалась к запаху полусырой зелени и растаяла в воздухе. Алсек едва успел заметить кончики её крыльев и усмехнуться про себя - сегона листьями не накормишь...

Хифинхелф недовольно шипел, отрывая колючую поросль от древней стены. Алсеку померещилось, что ящер высматривает, где бы посадить этот кустарник, и он отобрал у иприлора колючки - "на дрова сойдёт". Слежавшийся песок осыпался с уступов, изыскатель ткнул палкой в истрескавшуюся кладку - хрупкий камень поддался, открывая узкий чёрный пролом. Щель, проделанная корнями пустынных колючек, прошла на пол-локтя ниже крыши - тяжёлой каменной плиты, отчасти вмурованной в холм. Хифинхелф, примерившись, ударил заступом - щель расширилась на пару пальцев, из проёма пахнуло застарелым запахом тухлятины, и ящер вздрогнул от холода.

- Что там? Что? - Аманкайя встала на цыпочки, пытаясь заглянуть через его плечо - широкая спина иприлора закрыла и щель, и полстены.

- Сстарые коссти, - шевельнул хвостом Хифинхелф. - Несспокойные коссти. Отойди в ссторонку, тут нет ничего хорошшего.

Алсек взялся за кирку. Толстая ти-науанская кладка поддавалась с трудом - там, где корни трав не искрошили её, она осталась такой же прочной, как в день постройки, и расковырять её было не проще, чем крепостную стену Эхекатлана. После пары ударов, вырвавших из стены по небольшому камешку и щепотке пыли, жрец покачал головой и отложил кирку.

- Хиф, так мы далеко не уйдём. Где-то должны быть ещё бреши, побольше. В эту щёлку вода, может, и втекает, но выносимые кости в неё не пролезут.

- Так сскажи, где они, - сверкнул глазами иприлор. - Это единсственная башшня сс дыркой.

Аманкайя, протиснувшись к скале, заглянула в чёрный пролом и отшатнулась.

- Хэ! - Алсек схватился за голову - в глазах на мгновение потемнело. - Ради всех богов, соизмеряй силу!

- Ох! Алсек, очень больно? - встревожилась Аманкайя.

Иприлор осторожно оттеснил её от пролома, заглянул в могильник сам, приоткрыв пасть и ощупывая языком застоявшийся воздух.

- Ты сслышшишь мыссли изнутри? - вполголоса спросил он. Чародейка покачала головой.

- Только боль и отчаяние. Такие сильные, что в глазах темнеет, - прошептала она. - Хифинхелф, эти мертвецы... Они очень злы на нас?

- Им вссё равно, - махнул хвостом иприлор. - Ессли они насс не ссожрут, мы поможем им усснуть навеки. И это будет хорошшо. Алссек, ты ссобираешшься работать?

- Само собой, - кивнул тот. - Отойди от стены шагов на тридцать. Не хотел я шуметь, но придётся.

Хифинхелф щёлкнул языком, сгрёб в охапку Аманкайю и в один миг оказался на гребне холма и залёг среди скал и безлистных кустов. Алсек прислушался. Вокруг было тихо. В послеполуденный час очень немногие существа рисковали выходить под солнце, и даже куманы и анкехьо ложились наземь и зарывались брюхом в песок в поисках прохлады. Обычно такая жара накрывала берега Симту к середине лета, но в этом году всё приходило слишком рано...

Подобрать камешек, легко пролезающий в щель, было нетрудно - вокруг могильника валялось немало обломков. Алсек сжал его в кулаке и обречённо поморщился - ещё ни разу то, что он собирался наколдовать сейчас, не оставляло его без ожога.

- Ни-шэу!

Он успел просунуть камешек в пролом до того, как тот налился нестерпимым жаром - и даже успел плюхнуться на песок, прикрывая голову рукой. Обломки песчаника впились в тело - место для падения было неудачное, но упал он очень вовремя.

Тяжкий грохот раскатился по ущельям Драконьих Рёбер, сметая с гребней песок. Сквозь звон в ушах Алсек слышал, как на дюнных пастбищах заревели перепуганные куманы. Он поднялся с земли, отряхнулся от песка и поглядел на дело своих рук.

Видно, взрыв случился сразу же, едва раскалённый камень оказался в башне - испарения Квайи наполняли её снизу доверху, и под потолком их скопилось немало. Стена, и так повреждённая корнями трав, не выдержала удара. Целые глыбы выпали из плотной кладки и рухнули внутрь башни, и мелкие камешки ещё сыпались в пролом. Из дыры пахло жжёной костью. Алсек примерился к проёму - не без труда, но пролезть было можно.

- Вссегда бы так! - Хифинхелф одобрительно щёлкнул языком. Он успел спуститься с холма, Аманкайя скатилась вниз даже раньше - сразу после взрыва - и теперь вертелась вокруг башни, пытаясь протиснуться внутрь. Ящер сцапал её за плечо и оттащил в сторону.

- Алссек, где досспехи?!

- Только этой тяжести там не хватало, - отмахнулся изыскатель. - Там всё разнесено в пыль, Хиф. Кому там на меня нападать?!

- А мне можно в могильник? - Аманкайя вывернулась из лап ящера и снова стояла у башни, вглядываясь в темноту. - У Алсека плечи широкие, он тут застрянет.

- Ессли не уймётессь, я ссам полезу, - недобро оскалился иприлор. - Алссек, надевай броню. Не до ночи же нам тут возитьсся?!

Пролом и впрямь был узок - ящер слегка расширил его, но даже взрыв не смог как следует расшатать прочную кладку, и вскоре кирка и заступ оказались бесполезными. Изыскатель протиснулся внутрь, волоча за собой верёвку и привязанный к ней травяной мешок. Свет фонаря-церита взрезал могильную тьму, выхватив из неё кусок каменной стены. Там, где Алсек ожидал увидеть дно, была пустота.

- Хиф, спускай ещё! - крикнул он, подёргав верёвку. Послышалось удивлённое шипение, канат поддался, и Алсек медленно пополз в темноту, всё ниже и ниже.

"Холодно!" - поёжился он. Трудно было понять, что шуршит - его кольчуга о стену или кость о кость в зловонном мраке. Луч церита скользнул по стенам и наконец добрался до дна. Оно было на три локтя ниже, чем ожидал изыскатель.

Что-то жёсткое заскрежетало о подошву сандалии и сгинуло в темноте прежде, чем луч фонаря настиг его. Алсек посмотрел под ноги и увидел "макушку" черепа, по самые глазницы утонувшего в тёмной грязи. Рядом, разрывая ил, копошился здоровенный блестящий панцирник - чуть не в две ладони длиной.

- Зген всесильный, - выдохнул изыскатель, оглядываясь по сторонам. Река, пробегающая каждую весну по ущелью, не забывала заглянуть в башню - и замурованные здесь кости со временем рассыпались на части и перемешались с мокрым песком и тёмным илом. В грязи виднелись насквозь проржавевшие пластины, почерневшие чешуи и мелкие косточки, полуистлевшие обрывки толстой кожи. Пахло гнилыми водорослями, и панцирники копошились под ногами, не обращая внимания на чужака. Алсек поймал самого крупного, засунул в мешок и подёргал - "тащи!"

Ил и слежавшийся песок поддавались неохотно. Жрец осторожно выкопал ближайший череп, потыкал лопаткой в дно ямы - она ушла в грязь по рукоятку. Ила и песка тут накопилось немало...

- Алссек! - зашипел сверху недовольный Хифинхелф. - Верни нассекомое на мессто!

Мешок с панцирником шмякнулся на пол погребальной башни. Алсек хихикнул.

- Правда, они тут здоровенные? - крикнул он, вытряхивая существо обратно в грязь. Панцирник проворно зарылся в песок.

Почерневший, изъеденный водяными жуками череп выглядел странно - слишком длинный и узкий, сплюснутый сверху. Алсек повертел его в руках, пожал плечами - эта кость, видать, принадлежала иприлору, а может, и Гларрхна...

Луч церита скользнул по грязи, распугивая панцирников, нашарил ещё три черепа, едва выступающих из ила. Чуть подальше громоздились камни, вырванные из стены взрывом. Они упали кучно и лежали неровной грудой, и панцирники уже ползали по ним - щели между камнями показались жукам удобными норами.

Алсек бросил выкопанные кости в мешок, пощупал ил, наткнулся на несколько позвонков и прогрызенный обрывок кожаного доспеха, потом нащупал выцветшее перо и потянул за него - но тонкая жила, скреплявшая перья, рассыпалась в пыль, едва оказавшись на свету.

"Здесь копать не перекопать," - покачал он головой, поддевая слежавшуюся грязь. "А хорошо, что взорвали вход - костям это не повредило, а мертвяки под ноги не лезут. Так, глядишь, можно будет Аманкайю сюда спустить. Пусть учится..."

То, что лежало в могильнике, сподручнее было бы засунуть в огромный мешок и промывать в быстрой реке, пока не останутся только кости и обломки доспехов - но у Алсека не было под рукой ни быстрой реки, ни медленной. Он сделал ещё несколько шагов по грязи - хвала богам, вода со времени великих дождей успела вытечь, и песок высох, не то изыскатель ещё и завяз бы здесь. Лежащий на боку длинный череп уставился на него единственной глазницей - вторую засыпало песком.

"Ещё один ящер," - хмыкнул Алсек. "Странно! Не помню, чтобы Нерси были в союзе с иприлорами. Наверное, это кто-то из демонов - говорят, есть такие в Пурпурном Лесу..."

Гларрхна с берегов Симту от Кваанр из Пурпурного Леса можно было бы отличить по рогам. Но рога, видно, показались панцирникам или жукам-костеедам вкусными, и на черепе остались лишь маленькие обломки. Алсек, пожав плечами, принялся обкапывать череп с разных сторон - кость глубоко ушла в вязкий ил. Поддев её снизу, жрец вздрогнул от нестерпимого холода - по пальцам словно искра пробежала.

Тут и нужно было понять, к чему идёт, - но Алсек замешкался, складывая кости в мешок, а когда освободил руки и посмотрел вниз, ил уже колыхался и сочился мерцающим зелёным туманом. Что-то скрежетало и пощёлкивало в грязи, вылезало наружу, панцирники, свернувшиеся клубками, летели в разные стороны. Сдавленно охнув, изыскатель дёрнул за верёвку - "тяни быстрей!"

Хифинхелф мешкать не стал, дёрнул что было сил - и Алсек, выхваченный из-под костяных лапищ, тут же растянулся в грязи, пребольно ударившись животом о камень. Что-то цапнуло его за пояс и с силой рвануло на себя, а верёвка всё тянула наверх - ему казалось, что его сейчас порвут пополам.

Он дёрнулся, пропуская над плечом костяной коготь. Нежить, окутанная зелёными искрами, в темноте казалась огромной и бесформенной. Так оно, скорее всего, и было, - из кучи костяных обломков в разгромленном могильнике едва ли мог сложиться аккуратный скелет. Второй раз увернуться не удалось, и на предплечье Алсека сомкнулись костяные клещи. Десятки когтей заскрежетали по кольчуге, вминая стеклянные пластины в тело. "Иди к Джилану!" - изыскатель зажмурился, надеясь, что хотя бы глаза ему не выхлестнет, когда остатки мертвяка полетят во все стороны.

- Ни-шэу! - выдохнул он, наугад ткнув под ноги - а может, в сплетение корней - костяной твари, на мгновение ладонь налилась жаром, а потом Алсека подхватило упругой волной и отнесло к стене. Мелкие осколки тонкими жалами впились в руки, часть завязла в волосах, один воткнулся в щёку. Алсек тряхнул головой и почувствовал, как из-под ног уходит земля. Верёвка натянулась, и он повис над землёй, быстро поднимаясь к пролому. Сверху встревоженно шипел Хифинхелф, снизу пахло жжёной костью. Алсек открыл слезящиеся глаза, вытер лицо, посветил вниз и ухмыльнулся. То, что едва не отгрызло ему руку, сейчас лежало россыпью костяных осколков, и зелёный туман сгинул, как будто и не появлялся.

- Ай! Алсек, у тебя кровь! Кто тебя так?! - Аманкайя протиснулась к пролому, но Хифинхелф быстро отодвинул её и вытащил изыскателя наружу. Алсек мотнул головой, переступил с ноги на ногу - приступ слабости был недолгим, и спустя мгновение он выпрямился и гордо потряс мешком с черепами.

- Зген да сожжёт всех мертвяков! Пустяки, Аманкайя, это костяное крошево - не страшнее кошачьих царапин, - он вытащил из предплечья тонкий осколок и бросил в мешок.

- Хорошш, - покачал головой иприлор, с осуждением глядя на исцарапанного жреца. - А ещё не хотел надевать кольчугу!

- Да, кольчуга пригодилась, - кивнул изыскатель, отряхиваясь от песка. - А вот пояс поверх неё повязывать не стоило.

Он пощупал ушибленный живот. С пояса что-то свисало, Алсек задумчиво подобрал вещицу и охнул. Коготь Скарса чудом держался на разорванном шнурке - видно, он и зацепился за камень, пока изыскатель копался в иле...

- Зачем ты бил в упор? - сердито спросил ящер, сматывая канат. - Поднялсся бы немного. Сс такими царапинами шшутить нельзя, придётсся прижигать их. Ударил бы ссверху - оссколки не долетели бы.

- Знаю, - нахмурился Алсек. - И хотел подняться. Чуть не удавился твоей верёвкой. Смотри, что стало со шнурком! Будто эта штука нарочно намоталась на камень...

Аманкайя насторожилась, как будто что-то услышала, и жрец замолчал.

- Хссса! Куннаргаан решшил сскормить тебя нежити? - сверкнул глазами иприлор. - Ессли так, то амулету мессто на косстре Ачаккая. Такие шшутки плохо кончаютсся.

- Может, он подумал, что я хочу сбежать с поля битвы? - криво усмехнулся Алсек. - Для Скарса это было бы позором. Но зачем так плохо думать обо мне? Я лишь искал, откуда удобнее ударить. Вот если бы ты, Куннаргаан, сделал так же в полях Шуна, - остался бы в живых.

Хифинхелф сердито зашипел, оглядываясь на скалы. По ту сторону гребня раздавались встревоженные голоса - пастухи с дюнных хальп решили всё-таки узнать, что тут взрывается.

- Хссс! - иприлор подтолкнул Алсека к ближайшей расселине, сам метнулся за валун и на четырёх лапах перемахнул через гребень. Изыскатель скатился в ложбину, прижимая к груди мешок с черепами. "И правда, пора отдохнуть," - думал он, заползая в пещерку, присыпанную кошачьей шерстью. "Завтра докопаем."

... - И снова ты перегрелась, - заметил Хифинхелф, осторожно прикоснувшись языком к макушке Аманкайи. Она что-то пробурчала сквозь сон - дремота одолевала её, и не было сил спорить. Ящер прилепил ей на макушку размятый лист Нушти и отодвинулся, прислоняясь спиной к холодной стене пещерки - так он надеялся остыть и уснуть до того, как придёт предрассветная прохлада.

- Почтенный Шафкат, тут ещё остался сушёный фамс, - Алсек наклонился над завернувшимся в циновку магом, держа в руке пучок белесых волокон. Фамс, твёрдый, как щепка, уже не напоминал рыбу ни видом, ни запахом, и его вкус был вкусом песка и соли. Алсек бросил в рот пару волокон и поглядел на мага, ожидая ответа.

- М-м... Нет, я откажусь, - пробормотал засыпающий чародей и повернулся лицом к стене. Между ним и Аманкайей оставалось немного места для Алсека - и одна свёрнутая в трубку циновка.

- Тогда останется на утро, - кивнул изыскатель, высыпая волокна обратно в полупустую суму. Припасы подходили к концу - только воды было в избытке, и Алсек очень надеялся, что к утру с северных полей вернётся Ярра с парой вьюков еды. Кошка сгинула ещё до заката - утренняя погоня за стаей сегонов утомила её, сухое мясо надоело. "Могли бы и мы ночевать под крышей," - вздохнул про себя Алсек. Спать на камнях и песке надоело и ему. Хвала богам, эта вылазка вскоре должна была закончиться! Кости, извлечённые из "башни панцирников" и вычищенные песчаным ветром, лежали в мешках вместе с пригоршней резных чешуй, расколотыми стеклянными кольцами и зубами неведомых зверей. Могильник снова принадлежал водяным жукам - Алсек был уверен, что ещё двадцать веков никто туда и носа не сунет. Близились к завершению и другие дела - ещё три дня назад крылатая вирка, собранная Хифинхелфом из чего попало, взлетела и помчалась на юго-запад, и если на неё не позарятся сегоны - а вкусной она не выглядит - то со дня на день она принесёт ответ. Алсеку было слегка не по себе - раньше он с Гевахелгами не переписывался и вообще встречался с ними нечасто. Хифинхелф почти уверен был, что они ничего не ответят... или что вирка без следа затеряется в их городе. Там немудрено затеряться - Алсек видел эти древние руины издалека и удивлялся только тому, как могли там жить его предки.

- Что с тобой, Алсек? - ящер приподнялся и удивлённо посмотрел на изыскателя. - Чего не спишь?

- Сейчас лягу, - прошептал жрец, а про себя усмехнулся. Давно Хифинхелф не был таким спокойным - даже шипеть перестал...

С севера тянуло цветущими кустами, Яртисом и жареным мясом, куманы лениво рявкали друг на друга, разбредаясь по загонам, скрежетали друг о друга панцири анкехьо. Алсек развернул циновку и лёг головой к выходу, глядя в темноту. У "порога" пещеры едва заметно мерцали тонкие паутинки защитного заклятия, дальше в темноте скрывались значки, вычерченные на песке Хифинхелфом - против диких зверей, чтобы защита не срабатывала зазря. В первую ночь она всё-таки полыхнула, перепугав до полусмерти кота из ближайшей хижины и всех, кто спал в пещере, теперь иприлор чертил знаки. Кроме кота, никто не совался к изыскателям ночью, а если бы не мертвяки в могильниках, Алсек не стал бы и защиту ставить. Ночью в Пустыне Ха тихо...

- Лунно сегодня, - ящер покосился на небо, где горели шесть маленьких лун, и прикрыл голову краем циновки. - Хочешь - ложись тут, с краю, я закрою тебя от света.

- Не тревожься, Хиф, - отмахнулся Алсек. - Я так, задумался немного. Плохо всё-таки, что могильник так размыло. Ни одного внятного значка на вещах - всё затёрлось. Я просил мёртвых рассказать что-нибудь, но без толку. Сюда бы Нециса...

- Броссь, - тяжело качнул головой иприлор. - Не вссе имена удаётсся прочессть. Так вссегда. А Нециссу вовссе незачем ссмотреть на вссё это. Он ведь тоже Нерсси, это были его ссородичи.

Алсек прикусил язык. Не надо было вспоминать о Нецисе - ясно же было, что Хифинхелф расстроится...

- Да будут наши глаза зоркими и во сне, - пробормотал он, приложив пальцы ко лбу. "Может, в видениях воинам легче говорить?" - без особой надежды подумал он. "Хоть бы Куннаргаан сказал что-нибудь внятное! Может, ему не понравилось в чертогах солнца?"

Открыв глаза снова, Алсек обнаружил, что солнце уже высоко - и что сам он, в тёмно-пурпурной накидке жреца, стоит на одном из гребней и держит в руке дымящуюся курильницу. Чуть поодаль, шагах в пяти, стоял ещё один жрец - тоже в пурпуре, и костяное ожерелье - "рука Владыки" - лежало на его груди. Алсек поспешно ощупал себя - костяные крючки укололи ладонь. Он вздрогнул и растерянно огляделся.

Пурпурные жрецы - не меньше десяти - выстроились в две цепи по краям ложбины, а на дне её с оружием наизготовку стояли воины, все в золотой чешуе. Они не двигались и молчали. Там, где заканчивался строй - у скальной стены, из которой выступала часть полукруглой башни - сидели четверо каменщиков, карауля небольшую брешь. В неё едва протиснулся бы человек, и два плоских камня - как раз по её форме - лежали рядом, под молчаливым присмотром строителей. Крыша башни - тяжёлая плита - уже была плотно пригнана, но ещё не скрылась под песком, и стены ещё не источил пустынный ветер.

"Боги!" - Алсек изумлённо заморгал, но видение никуда не делось. "Это же..." Он снова ощупал грудь - костяные "когти" сухо застучали. "Там же, внизу..."

Его мысли прервал скрежет металла по камню. Воины шевельнулись, направляя колдовские жезлы на то, что медленно двигалось меж колоннами, время от времени дёргаясь и замирая.

Двое Ти-Нау волокли к пролому связанного иларса в тёмной броне из крохотных чешуй. Он молча сопротивлялся, и они едва справлялись с ним. Алсек не видел его лица - лишь тронутую сединой макушку, черепа-наплечники и сверкающие золотом путы, оплетавшие тело.

"Око Згена! Они же его туда..." - Алсек покосился на пролом в стене башни и вздрогнул. Пленник ещё раз дёрнулся, едва не опрокинув обоих воинов, на нём повис ещё один, на мгновение иларс повернулся лицом к гребню - его кожа была серебристо-белой, не тронутой ни солнцем, ни раскраской. Алсек судорожно вздохнул, бросая курильницу на песок. "Нецис?!"

Четыре золотых луча сошлись на груди иларса, и он, пошатнувшись, повалился наземь. Его снова схватили. Строй смешался - те, кто должен был стоять у пролома, сунулись к пленнику, чтобы потыкать его жезлами, и тут же отшатнулись. Иларс каким-то чудом вывернулся и откатился к скале - и теперь прижался к ней спиной, пытаясь порвать путы о камень. Между ним и Алсеком стоял только один растерянный стражник.

- Хаэй! - крикнул жрец, кубарем скатываясь по откосу и повисая на плечах воина. Тот как будто вырос за несколько мгновений - недавно это был Ти-Нау, теперь Алсек цеплялся за наплечные шипы Гларрхна. Демон развернулся, пытаясь достать невидимого врага, изыскатель спрыгнул с него и бросился к скале. Нецис взглянул на него с кривой усмешкой и показал руки. Кровь текла по ним. Верёвки перетёрлись, но сияющие золотые нити всё ещё обвивали Некроманта - а значит, колдовать он не мог.

- Стой! - крикнул Алсек, поворачиваясь к страже. Вокруг него уже сомкнулось кольцо воинов, и золотые жезлы теперь были направлены на него. Запястья жреца заныли, будто он ненароком прикоснулся к раскалённым углям, искрасна-жёлтый огонь потёк по пальцам. "Сжечь их! Сжечь!" - кровь стучала в висках, и перед глазами плыл багровый туман.

- Стойте! - сказал жрец, помотав головой. Он узнал того Гларрхна, который "донёс" его до скалы, - это был Глорн. Запястья жгло нестерпимо, но Алсек спрятал руки за спину - не хватало ещё ранить его!

- Глорн, послу...

Договорить ему не дали. Он не видел, кто ударил первым, - только почувствовал жжение в груди и горле. Резкая боль пронзила тело, и он рухнул под ноги воинам. Кто-то наступил на него, тихо застонал рядом Нецис, и всё провалилось в багровый мрак.

- Хссс! - громко зашипели над головой, и на макушку Алсека опустилось что-то мокрое и холодное. - И ты перегрелсся?!

Алсек молча хватал ртом воздух. Стены пещерки, нестерпимо-яркий фонарь, смутные силуэты ящера и человека, - всё плыло и покачивалось.

- Нециса убили, - прошептал он. - Глорн убил Нециса... и... и меня.

- Хсса! - иприлор сунул Алсеку флягу с чем-то пахучим, тот глотнул и едва не поперхнулся. - Это кошшмар, ничего большше. Ты живой. Мне тоже дурь сснилассь. Это вссё луны. А я проссил завессить вход!

- Хиф! - Алсек оттолкнул флягу и вытер рот. - Убери ты своё пойло! Я уже в себе. Чего не спишь?

- Хсссса! - ящер взмахнул хвостом. - Засснёшшь тут, когда ты сстонешшь на вссю пусстыню!

- Да, снилось тебе что-то неприятное, - пробормотал сонный Шафкат. - Где-то были листья Яртиса, но в темноте я их не найду. Если найдёшь - пожуй их, сон будет спокойнее.

Маг завернулся в циновку и засопел. Алсек виновато посмотрел на него, на сонно мигающую Аманкайю и потревоженного иприлора. "Вот проклятие богов! Не буду больше говорить о мертвецах на ночь," - покачал он головой.

В следующий раз его разбудило солнце, сбоку заглянувшее в пещеру, и он с досадой поморщился - если лучи дотянулись до циновок, значит, Око Згена поднялось высоко, а встать он хотел на рассвете!

- Уммхм, - кое-как разлепив веки, Алсек выполз наружу и потянулся, уцепившись за выступающий камень. На дне ущелья уже собрались все трое путников - Аманкайя жадно пила из фляжки, Шафкат поправлял налобную повязку и вытряхивал из волос песок и сухую траву, Хифинхелф еле слышно шипел на большую ящерицу, выползшую из норы.

- С пробуждением, почтенный жрец, - кивнул ему чародей и протянул пучок белесых волокон. - Присоединяйся к нашей трапезе. Больше, увы, ничего нет... не считая листьев Нушти и этих зверей, с которыми беседует Хифинхелф.

- Алссек, ешшь фамсса, - недовольно покосился на мага ящер. - Я пошшёл к пасстухам. Ярра обещала прилететь на рассвете, её до ссих пор нет.

- Это на неё непохоже, - нахмурился Шафкат. - Ярра не опаздывает. Может, она увидела нечто интересное в пустыне? На днях мы наблюдали, как стая сегонов преследует харсуля. Я поищу её в той стороне.

- У-ху-ху, - Алсек покачал головой. - Если Ярра погналась за харсулями, мы её долго не увидим. Я побуду здесь, кричите, если что. Аманкайя, покажи ещё раз, как ты заставляешь песок течь...

Колдунья, хмурясь, прислушивалась к чему-то неслышному для других - и даже вздрогнула от оклика.

- Что-то тревожное в небе, - прошептала она и зябко поёжилась. - Трудно собраться с мыслями.

- Зген всесильный! Должно быть, ты вчера перестаралась, - помрачнел Алсек. - Тогда садись в тень. Хиф вернётся - что-нибудь придумаем.

За гребнем хрипло взвыл треснутый рожок, а следом за воем через холм перемахнул неосёдланный куман. Хифинхелф сидел на его спине, держась только пятками. За ним из-за скалы выглянул ещё один ездовой ящер.

- Алссек, Аманкайя, лезьте ссюда! - иприлор подхватил жреца за плечо и втащил на спину кумана. - Бысстро! Шшафкат далеко?

- На такой шум быстро явится, - ответил растерянный изыскатель, поднимая с песка сестру. - Что стряслось?

- Едем на сссевер! - слова Хифинхелфа тонули в сердитом шипении. - Кошшшка ранена!

Глава 09. Прощание

Дверной проём занавесили плотной зимней циновкой, не трепыхающейся на ветру, даже придавили края камнями, но песчаные вихри успели раскачать её, и груз откатился в сторону. Алсек снова положил булыжник на край, чтобы пыль не летела внутрь, и осторожно заглянул в комнату. Сквозь узкую щель между завесой и стеной виден был тусклый огонёк - светильник-церит на груди Хифинхелфа, его жёлтая чешуя и - там, где луч падал на низкий спальный настил - клок ярко-рыжего меха и потемневшие от сукровицы повязки. Алсек отодвинул завесу, неслышно пробираясь внутрь.

- Хшш? - еле слышно прошипел ящер, мельком глянул на пришельца и снова повернулся к неподвижной кошке. Пока Алсека не было, повязок на её теле прибавилось, и к тому же Хифинхелф успел просунуть под тело широкую длинную циновку. "Выносить надо потихоньку," - думал про себя Алсек, подавляя дрожь - сейчас истёрзанную плоть прикрыли повязки, но жрец-то помнил, что под ними. "Вдвоём мы растрясём её. Позову людей с пастбища."

- Всё готово, - прошептал жрец, снова встретившись взглядом с ящером. - Хиф, она выдержит дорогу?

- Алссек, я не лекарь, - покачал головой иприлор. - Ссделал, шшто мог.

Изыскатель склонился над огромной кошкой. Она давно не шевелилась - с тех пор, как её нашли на дюнах. Огненный шар, ударивший в левый бок, выжег шерсть от шеи до хвоста, превратил шкуру в багровое месиво, сочащееся сукровицей. Когда рану смачивали "Кровью Земли" и зелёным маслом, Ярра вздрагивала от боли, но глаз не открывала. Закрыты они были и сейчас. Алсек поднёс к носу кошки клочок белого пуха и обрадовался - она всё-таки дышала.

- Шшто ссмог, то ссделал, - Хифинхелф поправил край циновки и повернулся к неподвижной тени, замершей на краю настила. - Почтенный Шшафкат, мы нашшли ящера. Отнессём Ярру за ограду.

Чародей поднял голову, молча кивнул и взялся за циновку. Хифинхелф предостерегающе зашипел и махнул лапой на Алсека. Изыскатель выскочил за дверь, прикладывая ко рту ладони - не так легко было дозваться кого-нибудь на пастбище куманов, особенно сегодня, после утреннего переполоха...

Пастухи явились быстро - они, оставив в покое растревоженных куманов, стояли у ограды и разглядывали тушу некрупной самки. Её затоптали утром, когда всё стадо внезапно взбесилось и кинулось в поля, жители помчались следом, и долго ни у кого не было времени на вытаскивание мёртвого кумана из загона. Сейчас пастухи вынесли тушу во двор и столпились вокруг, отгоняя личинок да"анчи. Одним богам было ведомо, годится это мясо в пищу или уже нет, и проверять на себе никто не хотел.

Алсек покосился на небо - чуть в стороне от солнечного диска висел еле заметной чёрной точкой полуденник. Он видел падаль, но видел и людей вокруг неё - и парил, не снижаясь, выжидая, когда они отойдут.

- Если двое помогут, остальные ни к чему, - сказал изыскатель, и двое жителей, переглянувшись, пошли за ним к дому. Из-за угла выглянула Аманкайя, Алсек жестом велел ей скрыться.

Кошку вынесли во двор, к ограде, где недовольно мотал хвостом ящер-анкехьо. Бронированное существо косилось на стадо куманов - его злило их рявканье. Иногда оно само рычало - тихо, но гулко.

- Ссильно не гоните - Ярра усснула, не расстряссите её, - вполголоса давал последние указания Хифинхелф. - Ссразу от ворот - бегом к целителю, ессли главный путь закрыт - кричите сстраже, пуссть помогут занессти. Мы васс нагоним.

- Чак-чак! - погонщик постучал палкой по панцирю анкехьо, подгоняя медлительного ящера. Бронированный зверь осторожно пробирался по тропе среди грядок. На его спине, ближе к хвосту, рядом с привязанной кошкой, уместились Шафкат и Аманкайя. Чародей так и сидел неподвижно, будто превратился в камень, девушка опасливо оглядывалась по сторонам и щурилась - чужие мысли и чувства острыми иглами впивались в голову, и виски у Аманкайи ломило ещё с полудня. Да что там - даже Алсеку было не по себе рядом с раненой кошкой. От ожога тянуло чем-то странным... не Лучи, не Огонь и как будто не магия людей...

- Кто её так?! - не находя ответа, Алсек пожал плечами. Он уже говорил со всеми, кто обладал даром речи, на этом пастбище и к северу от него. Ярра, как и обещала, полетела к Драконьим Рёбрам ещё до рассвета, а вскоре что-то полыхнуло в дюнах, и все куманы в загоне как с цепи посрывались. А когда стадо ломится в засеянные поля, как-то не до изысканий в песках. Всадник случайно нашёл её - он хотел только посмотреть, из-за чего была вспышка. А Ярра ничего сказать не могла, и Алсек опасался, что так и не сможет. Он видел её рану - огонь был так силён, что плоть прожарилась, зацепило и внутренности...

- Полуденники перед рассветом не летают, - пробормотал жрец, глянув на небо. Крылатый ящер так и кружил там.

- Хшш, - Хифинхелф тихо шипел, подманивая своего кумана. - Кушши!

Полосатый ящер поднял голову от пучка травы, растолкал сородичей и навис над оградой. Иприлор провёл пальцем по выступу над его глазом.

- Пойду за седлом, - спустя много томительных мгновений сказал жрец. - Хиф, вы долго будете шипеть? Там Ярра...

- Или иди пешшком, или уймиссь и не дёргай меня, - сердито отозвался иприлор. - Сс ним ссейчасс и так тяжело бесседовать. Они вссе напуганы и ничего не ссоображают. Сстой тихо!

Куши выгнул шею и коротко рявкнул. Хифинхелф громко зашипел, странно болтая в воздухе кистями рук. Ещё один куман подал голос, и Алсек удивлённо мигнул - он и не заметил, когда ближайшие ящеры перестали жевать траву и повернулись к иприлору.

Хифинхелф переступил с ноги на ногу, слегка подпрыгнув, приоткрыл пасть и высунул дрожащий язык. Куманы, не сговариваясь, зарычали и замахали хвостами, протягивая передние лапы к земле. Куши, взмахнув хвостом, перепрыгнул через ограду и сердито рявкнул, поворачиваясь мордой к сородичам. Алсек огляделся в поисках уступа на стене - того и гляди, придётся лезть на крышу хижины...

- Хшш, - иприлор похлопал кумана по боку и повернулся к Алсеку. - Сслезай, едем. Не бойсся, не укуссят.

- Что они все рычат? - изыскатель опасливо покосился на пастбище. - Что ты выспросил?

- Почти ничего, - покачал головой Хифинхелф и скрылся в хижине. Вернулся он с седлом подмышкой и ворохом ремней в руках - и больше не говорил ничего, пока осёдланный куман с двумя всадниками на спине не миновал северные грядки и не выбрался на мощёную дорогу.

- Они видели, кто напал на Ярру? Это он напугал их? - потерявший терпение Алсек потыкал Хифинхелфа пальцем в бок.

- Большше некому, - отозвался иприлор. - Но ничего толком они не ссказали. "Огонь", "сстрах" - и ничего большше, понимай как знаешшь. Они до ссих пор опассаютсся, а ведь полдня прошшло...

- Огонь и страх?! - Алсек едва не подпрыгнул в седле. - То же, что в горелых полях Шуна?! Зген всесильный! И напали только на кошку...

Закусив губу, он взглянул на солнечный диск. Раскалённую добела плошку опоясало багровое кольцо толщиной с палец, и красные нити тянулись от него к сердцу белого огня, а вокруг клубилась пурпурная дымка.

- Огонь Скарсов очень силён, - пробормотал изыскатель, отводя взгляд. - И их магия на вкус не такая, как у людей... Хиф! Если бы тут бродил Скарс - где он мог бы скрыться?

- Уймиссь, - отмахнулся недовольный ящер. - Сскарсса тут заметили бы вссе, шшто в полдень, шшто в полночь. Небоссь, не мышшь. В пещерки ящериц он не пролезет, между грядок не сспрячетсся.

- Заметили бы... Местные свою смерть - и то проспят, - поморщился жрец. - Тут совсем неладно, Хиф. Кто-то из воинов Джаскара явился сюда. С огнём Тзангола и его же ненавистью. Боги! Отчего Джаскару Ханан Кеснеку было не прислать обычного гонца?! И не к нам, а в Кештен, если ему так нужен наш город...

- Хссс! Так вы не верите его гонцам, - насмешливо пошевелил языком Хифинхелф. - Хаэй, сстражи ссолнца! Раненая кошшка проезжала?

Куман, неловко подпрыгнув, остановился у городских ворот. Недовольные погонщики каравана - Куши втиснулся в очередь перед ними и едва не задел первого из вьючных ящеров хвостом - громко обругали всадников и закричали на стражу. Воины-Гларрхна и двое Магов Солнца молча кивнули Хифинхелфу, указали на ворота и столпились вокруг каравана. Сердитые крики долго ещё неслись вслед куману - караванщики приехали с запада, из Кеми, а тамошние жители невозмутимостью не славились.

- Стой! - крикнул Алсек, когда первый десяток кварталов промелькнул мимо. Хифинхелф натянул поводья, Куши сердито рявкнул, но шаг замедлил. Алсек спрыгнул на мостовую.

- Ты куда? - удивился ящер. Жрец махнул рукой на северо-восток.

- Наместник должен знать, что тут творится, - выдохнул он. - Лазутчики Джаскара - это по его части, нам их в жизни не найти!

Что сказал ему вслед Хифинхелф, Алсек не расслышал.

Когда жрец добрался до дома наместника, солнце уже садилось, гонги возвещали о скором закрытии городских ворот, золотое закатное небо понемногу багровело, и ни единой зелёной искры не было на нём. Вынырнув в широкий переулок, Алсек на несколько мгновений застыл, повернувшись лицом к закату, и поёжился, несмотря на жару и духоту. Недвижный воздух предвещал новый налёт небесных змей и горы песка на мостовых поутру, но то, что жрец видел на западном небе, было страшнее песчаных бурь.

"Красный закат, небо в крови..." - он вздрогнул. "Словно в тех сказаниях... Не прольётся ли огненный дождь?!"

Караульным у крыльца оставалось выстоять последнюю осьмушку Акена, и они уже поглядывали в сторону ближайшей таверны, но, увидев запыхавшегося Алсека, встрепенулись и скрестили перед ним копья, преграждая дорогу. Жрец поневоле остановился.

- Силы и славы! Я, Алсек Сонкойок, принёс срочные вести для почтеннейшего Даакеха Гвайкачи, - изыскатель узнал каждого из хесков-стражников и был уверен, что каждый из них узнал его, но обычаи оставались обычаями, и следовало их соблюдать.

Один из хесков шевельнулся, копьё в его лапах дрогнуло и чуть опустилось. Он как будто смутился, увидев изыскателя. Второй демон удивлённо на него покосился и кивнул Алсеку.

- Силы и славы, Сонкойок. Наместник готовится ко сну. Какие вести на ночь глядя?

- Эрсег, я понапрасну не прихожу, - вздохнул Алсек. - Было бы не срочно - сидел бы дома. Лазутчики Джаскара в застенье.

Смущённо разглядывающий землю стражник - а это был Глорн, и жрец сильно удивился, увидев его у крыльца, а не в недрах дома - наконец зашевелился и поднял взгляд на Алсека.

- Лазутчики? - отрывисто спросил он, и клешня на его тонком хвосте приподнялась и засветилась недобрым огнём. - Уверен?

- Их видели у Драконьих Рёбер. Хотел бы я сомневаться! - качнул головой изыскатель. - Глорн, если Эрсег не проснётся и не впустит меня, передай домашней страже послание.

Он протянул хеску пучок цветных нитей с наскоро завязанными узелками - составлял "письмо" на ходу, в седле, и только надеялся, что ничего в спешке не напутал.

- Сонкойок, иди-ка ты сам спать, - сердито фыркнул Эрсег. - Утром прийдёшь. Глорн, ты в себе? Странный ты сегодня...

Хеск, сосредоточенно разглядывающий землю, не глядя протянул руку и взял нити.

- Передам после заката, - буркнул он. Алсек удивлённо мигнул - в иное время стражник и послание не взял бы, и самого изыскателя погнал бы прочь - искать почтовую ящерицу и не донимать занятых существ.

- Да хранят тебя боги, - кивнул Алсек.

"Верно, Глорн какой-то странный," - думал он, в сгущающемся полумраке пробираясь к дому. "Как будто провинился передо мной - даже в глаза не смотрит. Спрошу, что случилось... только потом, без Эрсега."

О наместнике и его делах Алсек старался не думать - ни к чему было терзать себя бесполезными размышлениями. Если Даакех получит послание, он разберётся, что делать, и без младшего жреца, а если нет... Надо будет утром подойти к его дому. Может, утренняя стража будет менее сурова...

В арке ворот было особенно темно, и Алсек едва не упал, зацепившись за плетёную завесу и чуть не обронив амулет. Шнурок, перехваченный несколькими узлами, всё же умудрился сползти с пояса и повиснуть до колена - и окованный бронзой коготь крепко вцепился в циновку. Алсек, проглотив несколько проклятий, отцепил его и юркнул в дверь, пока весь квартал не высунулся в окна, высматривая, кто тут шумит.

В доме, как и прежде, стояла тишь. Аманкайя, слегка приподняв колпак на светильнике, сидела в полумраке и придерживала комок мокрого пуха, прижатый к макушке. Алсек сочувственно поцокал языком и прислушался к шагам на лестнице. Хифинхелф увлечённо булькал и плескался в мойке, остывая от дневного жара, и подниматься в душную комнату не спешил.

- Как там Ярра? - спросил Алсек, отвязывая надоевший шнурок от пояса. Из когтя Скарса, как ни крути, получился прескверный амулет, и чем дальше, тем меньше жрецу хотелось носить его при себе...

- В доме почтенного Шета, - еле слышно ответила Аманкайя и крепче прижала пух к макушке. - Шафкат отправил нас с Хифом домой. Сам он там же, у Шета. Ярре прокалывали бок, вливали внутрь красную и белую воду. Я хотела поговорить с ней в мыслях, но...

Колдунья коротко вскрикнула и замолчала, болезненно щурясь на свет. Алсек опустил колпак ещё на полногтя, оставив тонкую полосу света.

- Аманкайя, ты так себе хуже сделаешь, - покачал головой Алсек. - Нельзя так с наскока всему научиться. Почтенный Шет видел, что ты делала?

- Не знаю, - вяло пожала плечами Аманкайя - думать ей сейчас было тяжело и больно. - Я потихоньку.

Алсек вздохнул. Почтенный Шет - менн, они в дела людей не лезут - разве что попросишь, и уж точно менн не помчится докладывать в Храм Солнца о новоявленном Маге Мысли. Его жрец не боялся. Но кто ещё был там рядом, кто мог заметить волны магии?..

- Тебе отдых нужен, - сказал изыскатель. - Не колдуй завтра ничего. Я с утра отлучусь на пол-Акена, потом поедем за Яррой.

Он обмотал шнурок амулета вокруг ножки стола и крепко затянул узел. "Куннаргаан, если ты хочешь покоя - завтра я поищу, кто бы тебе помог. Но хватит мне вредить! Разве я не избавил тебя от боли?!" - подумал он так громко и отчётливо, как только мог. Амулет, само собой, ничего не ответил.

На рассвете Алсек выбрался из дома, и даже спящий во дворе куман не проснулся. На цыпочках он прошёл мимо закрытых окон и прибавил шагу. У городских ворот уже размеренно звенели гонги, заглушая скрежет цепей и блоков, стая огромных летучих мышей уступала место в небе медленно взлетающим тонакоатлям, уборщики шаркали мётлами, ночные патрули стекались к тавернам. С одним из стражников Алсек едва не столкнулся на углу, на ходу пробормотал извинения и хотел нырнуть в переулок, но был крепко схвачен за плечо. На него угрюмо смотрел Глорн.

- Хаэй! Глорн, почему ты в патруле? Ты же днём стоял на страже! - удивился Алсек. Хеск отпустил его, медленно, засыпая на ходу, нашёл что-то маленькое в поясном кошеле и всунул в ладонь жреца.

- Твоими стараниями, Сонкойок, - пробурчал он, щурясь на восход. - Городских не хватило, отправили нас. К Эрсегу не суйся - он всю ночь мотался по застенью из-за твоих лазутчиков. Силы!

- Ох ты, Око Згена, - покачал головой Алсек и незаметно спрятал сложенный обрывок велата за пояс. - Хаэй! Глорн!

- Чего тебе? - неохотно обернулся стражник. Его патруль ушёл далеко вперёд, но можно было и не догонять его - смена кончилась, а свежего ицина в таверне хватит на всех.

- Ты вчера как будто огорчился из-за чего-то, - вполголоса напомнил изыскатель. - Что случилось?

- Ничего, - отмахнулся хеск. - Дрянь полночи снилась, вот и всё. Зато этой ночью твоими стараниями никто глаз не сомкнул.

Алсек мигнул.

- Снилась дрянь? Погоди... Не могильник в пустыне?

Демон едва заметно вздрогнул.

- Верно. Откуда знаешь?!

- Я тебя там видел, - нахмурился жрец. - Не злись, что я тебя толкнул. Там был Нецис - ну, ты знаешь...

Глорн молча кивнул, растерянно глядя на Алсека.

- Помню. Узнал и его, и тебя. Вайнег бы побрал такие сны! Разве бывает, чтобы одно и то же снилось двоим?!

- У-ху-ху, - Алсек поёжился. - Всякое бывает, Глорн. Я иду сейчас к Гванкару по своим делам, но спрошу и про наш сон. Мне он тоже не понравился.

- Хэ! - демон предостерегающе поднял руку. - Вот ведь делать нечего... Зачем старшему жрецу знать такую чушь?! Я в храм с такими россказнями не пойду.

Он развернулся и скрылся в переулке. Алсек покачал головой. "Вот так так... А интересно, Нецис тоже этот сон видел? Странная была ночь..." - думал он, пробираясь к жреческим кварталам. В храм ему пути не было - вся надежда на долгий сон Гванкара! Может, он ещё не добрался до пирамиды?..

Алсек пришёл вовремя - старший жрец только-только вышел из дома и стоял в воротах квартала, задумчиво глядя на южное небо.

- Око Згена да не погаснет! - выдохнул изыскатель. - Почтенный Гванкар, ради всех богов, не откажи в помощи!

- С Гвайясамином говорить не буду, - тут же отозвался жрец, смерив Алсека хмурым взглядом. Тот покачал головой.

- Я не из-за взыскания. Посмотри сюда, почтенный Гванкар. Мне в этой вещи мерещится недоброе...

Гванкар покачал на ладони амулет-коготь, поднёс ко лбу, задумчиво покивал и вернул вещицу Алсеку.

- Да, нити просматриваются. Но опасности я не вижу. Воин-Скарс, ушедший к Солнцу?

- Он самый, - кивнул изыскатель. - Так он в самом деле остался привязанным к этой штуке? Зген меня храни...

- Бывает, - пожал плечами Гванкар. - Оттого мы обычаям южан-дикарей не следуем. Всё узнал, что хотел?

- Почтенный Гванкар, - Алсек сделал маленький шажок в сторону, преграждая жрецу дорогу, - тут нужен обряд отвязывания, а в храм меня не пускают. Можешь ли ты провести его? Я найду, чем заплатить.

Лицо Гванкара на миг окаменело, и Алсек услышал тихий звон в ушах, - жрец понемногу терял терпение, и младшему следовало бы уйти...

- Нет нужды в таком обряде, - нехотя ответил жрец. - Это почётный трофей, Сонкойок. Носи его с честью. Пусть твой пленник поделится с тобой силой. Это всё?

Изыскатель не двинулся с места. "Так... Если Гванкар не соглашается, к Гвайясамину лучше и близко не подходить," - подумал он, стараясь не показывать досаду.

- Почтенный Гванкар, - он понизил голос, - ты видишь, какого цвета рассвет? И этот венец на солнце... Почтеннейший Даакех рассказал вам о солнечном змее, правда ведь?

Старший жрец неопределённо хмыкнул. Звон в голове Алсека стал громче - эти расспросы понравились Гванкару ещё меньше, чем назойливость изыскателя. Но младший жрец решил не отступать.

- Почему почтеннейший Гвайясамин не возвестил обо всём этом? - тихо спросил он. - Почему не попросил дарителя жизни избавить нас от кровожадного змея? Все молчат, и в городе тишь, а небо вот-вот прольётся огнём...

Гванкар посмотрел вверх. Его лицо дрогнуло, но тут же окаменело вновь.

- Сонкойок, ты знаешь, что будет, если напугать стадо куманов? - спросил он еле слышно.

Алсек мигнул.

- Почтенный Гванкар! - возмущённо выдохнул он. - Живущие в Эхекатлане - всё же не куманы...

- Да, так, - кивнул жрец, - от куманов вреда было бы меньше. Скажи, кому ты успел разболтать узнанное?

- Почтеннейший Даакех просил меня молчать, и я молчу, - нахмурился Алсек. - Но то, о чём ты говоришь, недостойно жрецов Солнца. Скрывать от честных людей Эхекатлана такие вещи... Как же они узнают, что пришла беда?

- Сонкойок, в древние времена тебя казнили бы здесь же, - тихо отозвался Гванкар. - Займись своими делами, служитель Даакеха. Жаль, что он так распустил своих людей...

Оттолкнув младшего жреца с дороги, старший вышел из квартала. Изыскатель побагровел и юркнул в ближайшую подворотню, подальше от храма. "Боги мои! Что я сказал-то?!" - он в недоумении пожал плечами. "Стадо куманов... Зген всесильный! Сказал бы он такое на площади!" - Алсек фыркнул, и прохожий проводил его удивлённым взглядом. "Что же делать? Храм молчит, а мы с Хифинхелфом большой пользы не принесём... Вот же напасть, и от Нециса никаких вестей..."

Домой он хотел вернуться незаметно, но день уже наступил, и Ксарна Льянки выбрался к дворовому очагу и что-то кипятил над ним, помешивая длинной палкой. На верёвке сохла старая красная рубаха - точнее, то, что от неё осталось, несколько кусков потрёпанной ткани с въевшимися пятнами крови. Ксарна поднял взгляд на жреца и приветственно помахал рукой.

- Силы и славы! - через силу усмехнулся Алсек. - Что нового, почтенный Ксарна?

- Хороших вестей нет, плохих - тоже, - покачал головой бывший переписчик. - Мои, правда, удивлены - в полях видели аж два патруля, крылатый и пеший. Это из-за раненой йиннэн?

- Если кто-то на кошку напал, он и человека не пожалеет, - нахмурился Алсек. - Почтеннейший Даакех поступил мудро...

Что-то зашуршало за поясом, и изыскатель вздрогнул - он успел забыть о клочке велата. Развернув скомканное послание, он быстро пробежал взглядом по короткой строчке и сердито фыркнул. Куман, жующий траву у дальней стены, вскинул голову и принюхался, удивлённо осматривая двор, но Алсек не обратил на него внимания.

"Сонкойок, не шуми," - перечитал он короткое послание ещё раз и тяжело вздохнул.

- Может, огнистые черви снова поднимаются из-под земли, - пожал плечами Ксарна. - В том году они многих оплевали, весь город ходил в ожогах. Одного червя для одной кошки достаточно...

В мойке громко плескался Хифинхелф. Алсек заглянул к нему, потыкал ящера в мокрый бок.

- Что там? - тихо спросил он, кивнув на лестницу.

- Лучшше, чем было, - пожал плечами иприлор. - Кошшка дышшит и ссмотрит. Шшет долго возилсся...

Наверху было сумрачно и прохладно - Аманкайя прикрыла ставни, полог, разделяющий комнату, на время сняли, постели сдвинули. Ярра в свежих белых повязках лежала на боку, свесив крылья, и кончик её хвоста едва заметно шевелился. Алсек замер в дверях, чтобы не мешать разговору.

- Оставь, чарродей, - кошка досадливо сощурилась. - У меня в пасти крровь, в боку дыррка. Если я умрру, пусть это прроизойдёт срреди сорродичей.

Шафкат сидел на циновке у ложа. Его лицо потемнело от горя ещё там, на южных пастбищах, и он ничуть не повеселел с тех пор. Алсеку страшно было на него смотреть - так же, как на израненную кошку.

- Не говори так, Ярра. Тебе не нужно умирать, - глухо промолвил он. - Путь к священным пещерам очень тяжёл, сейчас ты его не выдержишь.

- Клан поможет мне, - Ярра приподняла голову, но тут же снова уронила её. - Отпрравь меня к Колючим Холмам. Мне нужно только туда добрраться, оттуда меня заберрут.

- Тебе станет хуже от путешествия, - покачал головой Шафкат. - Подожди хотя бы неделю. Там, в песках, некому будет даже перевязать тебя...

- Мы - здорровые или больные - никогда не заматывались в трряпки, - шевельнула хвостом йиннэн. - Это прридумка зноррков. Мне станет легче в священных пещеррах - или я умрру там спокойно. Не бойся за меня, чарродей. Когда кррылья смогут дерржать меня, я веррнусь в Горрод Ветрра.

Алсек неслышно перешагнул порог, но движение воздуха потревожило кошку. Она подняла голову и взглянула на него в упор.

- Мирного дня всем, - сказал изыскатель, окинув взглядом комнату. - Как твой бок, Ярра? Почтенный Шет сильно терзал тебя?

- Тррудно сказать, - отозвалась кошка. - Менн сказал, что меня пррижгло и огнём, и лучами одноврременно, поэтому ожог такой глубокий. Теперрь у меня в боку дыррка, и это непрриятно.

Алсек встал у постели. В пустыне они с Хифинхелфом в спешке замотали всю кошку в один большой кокон. Сейчас он видел, что ожог куда меньше - а может, зелёное масло подействовало за сутки, и мелкие повреждения затянулись. Но шерсти на лапах, плече и бедре по-прежнему не было, оголилось и левое крыло.

- Хиф внизу. Позвать его?

- Не трревожь его. Сейчас боли нет, - Ярра снова опустила голову на ложе и искоса следила за Алсеком одним глазом. - Я хочу пить.

- Сейчас-сейчас, - Шафкат поднял с пола закрытую флягу. От неё пахло лечебными зельями, когда маг открыл её, запах стал гуще. Он плеснул немного на ладонь. Ярра сморщила нос, но всё же слизнула жидкость.

- Это невкусная смесь, но ничего больше Ярре нельзя, - вздохнул Шафкат.

- Это ненадолго, - заверил Алсек, присаживаясь на циновку. - Скажи, Ярра... Ты что-нибудь помнишь о том утре? Кто ударил тебя?

- Я не видела его, жррец, - кошка прикрыла глаза. - Я знаю только одно - там не пахло никем стрранным. Ни черрвями, ни Скаррсами, ни Нарродом Н"гарр. Никого, крроме зноррков и ящерриц. Кто из них меня ударрил, сам Флинс не рразберрётся.

- Стража ищет его в полях, - криво усмехнулся изыскатель. - Его найдут, ты не сомневайся.

- Зноррк, - хвост Ярры дрогнул, - вам виднее, что делать на вашей земле. Я хочу веррнуться к сорродичам. Ты знаешь доррогу к Колючим Холмам?..

...Последние триста шагов неподвижную кошку несли на руках - на растянутой циновке: анкехьо, одолженный у пастухов, ещё на подступах зафыркал и упёрся всеми лапами, и даже Куши встревоженно зарычал и попятился. Хифинхелф отвёл зверей за дюну и привязал к безлистному кусту, насыпав им по охапке сена. Кошку, уложенную на одну циновку и прикрытую другой, осторожно вынесли на вершину холма и опустили там, чуть поодаль от высоченных шипастых столбов - многолетних побегов Ицны.

Алсек притаился за валуном, осторожно разглядывая окрестности. На Колючие Холмы поднимались немногие жители Эхекатлана, и сам изыскатель всего один раз подошёл к ним - и смелости у него хватило лишь на пару шагов от подножия. Ицна росла тут свободно, и ни одного лотка для сбора сока не было на толстенных стеблях. Рыжий и золотистый пух цеплялся за шипы и реял на ветру, как перелётная паутина.

- Хиф, ты видишь кого-нибудь? - шёпотом спросил он. Холмы принадлежали клану Млен-Ка, и рассказывали, что кошки зорко приглядывают за своим клочком пустыни, и где-то неподалёку - их сторожевые посты, но Алсек никого не видел и не слышал - ни тогда, когда для забавы поднялся на два шага от подножия, ни сейчас, у самой вершины.

- Они насс видят, - еле слышно ответил Хифинхелф и надавил на макушку Алсека, заталкивая его в тень камня. Над холмом поднялся ветер, неслышно развернулись в воздухе крылья. Изыскатель заглянул одним глазом в щель между валунами и увидел смутные мохнатые тени. Огромные коты обступили Шафката - чародей сейчас был один на открытой площадке вершины.

- О чём они говорят? Ты слышишь? - прошептал изыскатель, придвигаясь к ящеру. Тот сердито зашипел.

Шафкат повернулся к валунам и жестом поманил человека и ящера к себе. Алсек поднялся и встретился взглядом с большим белым котом.

Прилетевших было всего четверо, всех изыскатель когда-то видел - не в городе, так в пустыне, когда йиннэн и люди вместе истребляли огнистых червей. Шрамы от ожогов заросли шерстью, имён Алсек и не знал, но было смутное чувство - все они много раз встречались ему на пути.

Они были немногословны. Предводитель велел Хифинхелфу привязать кокон из циновок между двумя самыми сильными котами и замолчал, щурясь на пронизанное красными жилками солнце.

- Вы знаете о солнечном змее? - рискнул спросить Алсек. Йиннэн шевельнул ухом.

- Вы с Кошачьих Скал? - спросил изыскатель. - Вас сейчас мало в городе...

Предводитель хмуро посмотрел на него.

- На Кошачьих Скалах никого не осталось, зноррк. Скорро никого не останется и тут.

- Но почему? Куда вы улетаете? - растерянно мигнул Алсек. - Вы знаете, кто ранил Ярру?

- Нас мало, зноррк. Под огнём с неба мы не выстоим, - вильнул хвостом кот. - Ярра будет здоррова к концу месяца, но когда она веррнётся, я не скажу. Будьте осторрожны срреди огня, зноррки. Вы нашли себе много непрриятностей...

- О чём ты? - нахмурился Алсек, но кот не ответил. Его сородичи развернули крылья, и кокон из циновок поднялся в воздух, покачиваясь на широких ремнях. Ещё двое йиннэн взлетели следом.

Когда тёмные точки скрылись среди песков, Шафкат повернулся к Алсеку и судорожно вздохнул.

- Благодарю вас за помощь, о изыскатели. Но нам не следует тут задерживаться...

До холма, под которым были привязаны ящеры, путники дошли в молчании. Там, потрепав по боку своего кумана и обменявшись с ним коротким шипением, Хифинхелф немного ожил.

- Алссек, мы сс Кушши догоним васс позже, - сказал он, вручив изыскателю поводья анкехьо. - Я опусстошшу нашш тайник. Надо вссё-таки довезти коссти до Ачаккая.

- Верно, - ясный рассудок возвращался к Алсеку медленно. - Прикрой мешки циновками в дороге. Стражу я предупрежу.

Глава 10. Горящие травы

Отия с недовольным шипением спрыгнула с ладони Хифинхелфа, в падении расправила яркие крылья и скрылась в дрожащем над холмами мареве. Раскалённый воздух струился вверх, и горизонт затянуло рябью, - пёстрая крылатая ящерица мгновенно потонула в ней.

- Кто пишет? - Алсек придвинулся к ящеру, стараясь не выбираться из тени. Даже ему, чистокровному Ти-Нау, сыну Солнца, было жарко в полуденной пустыне, и укоротившиеся тени длинных красных скал не спасали от небесного огня. Только иприлор нарочно выставил на солнце половину туловища - спиной, впрочем, прислонившись к прохладному камню.

- Как водится - папаша, старейшины и прочие соплеменники, - лениво отозвался ящер, раскладывая на ладони клочки папируса и велата. Жители Мекьо на этот раз были немногословны, и Хифинхелф сперва подумал, что все хором зовут его в родной город, но нет - дурных новостей не было. В плавильных цехах заделали пробоины, разлившийся металл, застывший на полу, пустили на переплавку, все, кто обжёгся в тот страшный день и выжил, вернулись к работе, а новых бедствий не было. "Папаша" - Феленхелф с яруса солеваров - сетовал на жару - дескать, прохлады днём не найдёшь нигде, кроме самых глубоких соляных шахт, и даже мертвяки, иногда просыпающиеся в пещерах, с самой весны не шевелятся - должно быть, изнемогли от жары. Слизь в ходах высохла, редко найдёшь на стене влагу, и самые смелые иприлоры думают уже, не спуститься ли им на дно - может, бесцветный слизняк давно издох?..

Хифинхелф тихо зашипел, насмешливо высунув язык, и ссыпал письма в поясную суму. Ни одна тень не проносилась над скалами, даже пустынные кошки куда-то попрятались, только высоко в небе реяли полуденники, высматривая добычу.

- Всё тихо в Мекьо, - сказал иприлор, закинув руки за голову и вытягиваясь под скалой во весь рост.

- Хиф, изжаришься, - покачал головой Алсек и потянулся за флягой. - А из Вайдена ничего не прилетало?

Иприлор пожал плечами.

- Вайден молчит. Я не рассчитывал оссобо на ответ...

Алсек тихо вздохнул. "Жил бы там кто поспокойнее, я сам съездил бы с посланием. А с Гевахелгами лучше не шутить..."

- Кто-нибудь видел почтенного Шафката? - он огляделся по сторонам, но вокруг были только красные камни, песок и колючие травы. - Мыслимо ли - гоняться за небесными змеями в такую жару!

- Где-нибудь затаилсся, - махнул лапой ящер и с большой неохотой поднялся с песка. - Аманкайя, ты сспишшь?

- Э? - растерянно взглянула на него чародейка. Её и впрямь разморило в тени красной скалы, и песок, недавно скатанный в шар и подвешенный в воздухе, снова осыпался к её ногам.

- Слишком жарко для раскопок, - сказал Хифинхелф и покосился на солнце. - Вернёмся к заклинаниям. Самое время отработать Блокаду разума. Алсек, ты сс нами?

- Рано ещё Аманкайе такое отрабатывать, - покачал головой изыскатель, уступая магам место в тени. Сам он отошёл на несколько шагов и прижался спиной к ещё не нагретому солнцем валуну. От нарастающей жары и так звенело в ушах - а если случайно попасть под Блокаду разума, не очнёшься и до вечера...

- Хссс, - шевельнул хвостом ящер. - У Аманкайи оно и так получаетсся, оссталоссь научитьсся управлять... Теперь сслушай: я всстану в той сстороне, ты попробуешшь поразить меня. В ссторону Алссека не колдуй, направляй вссе лучи вмессте, не расспыляя их. Справишшься?

Колдунья нахмурилась.

- Хиф, я не хочу поражать тебя. Разве тут мало обычных ящериц?

- На обычных ящериц оно так не подейсствует, - покачал головой иприлор. - Мозг у них маленький, а череп толсстый. Тут нужно разумное ссущесство.

- А если я ударю слишком сильно? И ты будешь ранен... или, храни нас Зген, убит? Это ведь сильное заклятие...

- Ничего, - отмахнулся Хифинхелф. - Чтобы кого-то им убить, нужно лет шшессть колдовать сс утра до ночи. Ссобери лучи в пучок и присступай. Ессли доведётсся ссойтиссь сс кем-то из насс в бою, ты, по крайней мере, не будешшь беззащитной.

"Хифу совсем голову не жалко," - покачал головой Алсек, уползая за валун. Невидимый обруч уже сдавил виски - как Аманкайя ни старалась сосредоточиться, магия расходилась от неё волнами и затапливала округу.

"Просторная нора," - лениво подумал он, глядя под ноги - в красной скале, над грудой песка и щебня, зиял лаз. Усевшись на песок, Алсек направил в темноту луч церита и спугнул мелких летучих мышей.

"А туда можно залезть," - жрец осторожно протиснулся в нору, держа фонарик в зубах. Камень, клочки жёлтой шерсти, влипшие в вековой ил, следы давно утёкшей воды... Алсек кое-как миновал изгиб туннеля и пополз дальше. Откуда-то тянуло свежим воздухом.

"Вверх?! Зген всесильный, я что, змея?!" - Алсек, оцарапав обе руки, перевернулся на спину и нащупал края каменного колодца. Оставив на камнях туннеля клочок накидки, он выполз из-под земли на вершину длинного гребня и сел там, переводя дух. Позади, в ущелье, растерянно шипел Хифинхелф - он заметил, что Алсек пропал, но не понял, куда тот делся. Изыскатель усмехнулся, вдохнул поглубже горячий воздух пустыни - и закашлялся от запаха гари.

- Хиф! - вскрикнул он, поднимаясь на ноги. Отсюда, со скалы, куманьи пастбища на севере были видны, как на ладони, - и по ним рыже-чёрной волной катилось пламя. Дым горящих трав бесчисленными потоками поднимался к небесам, и в нём метались куманы, с рёвом налетая на хижины и ломая изгороди. Пламя пожирало обломки и медленно растекалось по земле, ещё мгновение - и подсохшие листья Меланчина скорчились и задымились, а навес над фамсовой башней вспыхнул со всех сторон разом.

- Шшто?! - ящер взлетел на гребень и потрясённо зашипел. - Кушшши!

Где он разглядел своего кумана, Алсек не знал - тысячи перепуганных ящеров убегали от огня к северной дороге, снося на пути грядки. Вот один запнулся о другого, на них налетел третий, первый подпрыгнул и лягнул его, следом промчались ещё пятеро, и один куман так и остался лежать, вяло дёргая лапами. Хифинхелф громко зашипел и спрыгнул с холма.

- Алссек, сспрячь ссестру! Где Шшафкат?!

Из хижины, кашляя и утирая слёзы, выскочили жители, один из них на ходу завязывал лицо тряпкой, двое волокли тяжёлый куль. В небе мелькнула крылатая тень, за ней другая - дневная стража заметила пожар. Алсек судорожно вздохнул и спрыгнул со скалы.

- Аманкайя, сиди здесь - огонь по песку не пойдёт! - крикнул он и бросился к пастбищу, на бегу собирая песок в подол.

Закопчённые жители метались по пепелищу, затаптывая и засыпая песком островки огня, но тут пламя уже прошло - теперь горели гряды, и дым стал гуще и зловоннее, когда пожар захватил сырые стебли Меланчина и Сарки. Ветер взвыл, унося смрад к небесам, раздувая тлеющие костры. Кто-то из пастухов кинулся к горящему Меланчину, но отшатнулся и захлебнулся кашлем.

"Где люди?!" - Алсек растерянно огляделся. Кроме кучки пастухов, циновками сбивающих пламя с ближайшей грядки, никого не было, только с севера доносились крики страха и боли - там носились перепуганные куманы, и никто не смел к ним подступиться.

- Зайдите с севера! Огонь идёт туда! - крикнул жрец, но за свистом ветра и рёвом пламени его не услышали - и он сам бросился к сухим оросительным канавкам - туда, где посевы уже скукожились от жара, но ещё не начали тлеть.

"Око Згена! Тут пылает сотня хальп!" - охнул про себя Алсек, сбивая и затаптывая огонь, подбирающийся к грядке с Яртисом. Пламя угасло, но соседняя гряда полыхнула - с треском и искрами, и запах горящего Яртиса пробился сквозь тряпку. Сквозь слёзы Алсек видел, как дымная стена приближается к нему, выпуская огненные языки. Огонь не упускал ничего - ни клочка жёлтой гезы, ни циновок, подстеленных под зреющие плоды Меланчина...

- Алсек! - кто-то схватил его за шиворот и втащил на гребень высокой гряды. - Хвала Макеге, ты ещё жив! Где Хиф, где Аманкайя?

- Не знаю, - прохрипел изыскатель, стряхивая с подола искры. - Почтенный Шафкат, ты сам цел?

Маг криво усмехнулся. Его жёлтый плащ почернел от сажи, края висели обугленными лохмотьями.

- Спрячься за меня, - крикнул он, перекрывая свист огненного смерча. - Я разверну ветер назад в пустыню!

Алсек оглянулся на пожар - тот захлестнул уже все припустынные хальпы, пламя поднималось над еле заметными в дыму хижинами. Казалось, поля пылают от края до края неба.

- Шафкат! Хватит у тебя сил развернуть весь ветер? - изыскатель широким жестом очертил стену огня. Чародей мигнул.

- Я постараюсь, юноша, но ни за что не ручаюсь, - покачал он головой и высоко вскинул руки. - Тиэ Макега! Туу-вир-рен!

Ветер отчаянно взвыл - и дым колыхнулся к югу, медленно отползая от зелёных гряд. На двадцать шагов вокруг пламя полегло и погасло, и пепел взвился столбом, засыпая непотухшие огни. Алсек радостно усмехнулся.

- Действует! Почтенный Шафкат, а если растянуть на всё поле?

- А я что, по-твоему, делаю?! - маг дёрнулся всем телом, словно поймал молнию, и снова поднял руки. - Ха-э-эйя кен Макега! Туу-виррен!

Ветер взметнул над полями тучи пепла, и Алсек зажмурился, но чувствовал, что жар лижет его лицо, - пожар ещё бушевал.

- Почтенный Шафкат, попробуй ещё раз! - крикнул он. - Силой я поделюсь!

Он двумя руками поднял с грядки ком ссохшейся земли и кинул вперёд.

- Ни-шэу! - выдохнул Алсек, кидая следом второй ком. - Да встанет стеной незримый свет!

- Хэ-э, - ухмыльнулся Маг Воздуха, утирая мокрое, перемазанное сажей лицо. - Туу-виррен!

Ветер упруго толкнул жреца в спину, и тот, не сопротивляясь, шмякнулся в междурядье. Когда он встал на четвереньки, выглядывая из дымного "ущелья", он не увидел огня. Чёрная волна дыма от земли до неба протянулась вдоль полей. В ней мелькали летучие тени, кого-то вытаскивали с пепелища, засыпали угли песком. Алсек усмехнулся и поднялся на ноги.

- Очень даже неплохо, - заключил Шафкат, спускаясь с грядки. Он заметно хромал, на щиколотках вздулись волдыри. Алсек посмотрел на свои ноги и тихонько присвистнул. "Добегался," - хмуро подумал он, протягивая руку Шафкату.

Хифинхелфа он нашёл нескоро - сначала навстречу ему из разорённых посадок вылетел воин-Гларрхна в закопчённой броне. Ещё один вылавливал из фамсовой башни прогоревший навес и только хмыкнул, увидев Алсека.

- Где Хиф? - спросил изыскатель. - Вы видели его?

Стражник махнул на север - туда, где рявкали и шипели напуганные куманы. Шафкат остановился, утирая лицо. Пламя слизнуло его брови и ресницы, глаза покраснели от дыма.

- Стадо бешеных куманов - плохая компания, - поморщился он. - Где ты оставил Аманкайю?

- На Драконьих Рёбрах, - ответил Алсек. - Там было тихо...

- Туда унесло дым, - нахмурился маг. - Я узнаю, что там.

- Куда?! - крикнул стражник с фамсовой башни, увидев, что Шафкат направляется в выгоревшие поля. - Хаэ-э-эй! Жить надоело?!

Алсек смотрел на пепелище, обугленные стены хижин и неподвижное тёмное пятно, бывшее когда-то куманом. Земля ещё дымилась - нечему было остудить её, горячая зола стелилась по грядам и засыпала междурядья. Далеко за выгоревшими хальпами виднелся красноватый гребень - самое северное из Драконьих Рёбер. Огонь не дошёл туда - песок и камни, как и прежде, были окрашены в золото и охру.

Хифинхелф стоял у обочины, рядом со стражником-Гларрхна и двумя жителями, перемазанными в саже. Мёртвый куман с переломанными лапами и местами лопнувшей шкурой лежал перед ними. Стада, сбежавшие с пылающих пастбищ, уже собрали и отгоняли сейчас на запад, туда, куда огонь не докатился, и вереница ящеров тянулась по дороге, тревожно взрыкивая и привставая на дыбы. Десяток раненых куманов согнали в маленькое стадо у обочины, и усталый воин Вегмийи приглядывал за ними. Ящеры топтались на пятачке, неохотно подбирали с земли сено и обнюхивали свои раны - "Кровь Земли" на повязках пахла резко и неприятно для их нюха.

- Это мясссо. Оссстальные поправятссся, - сказал Хифинхелф, отпуская голову мёртвого кумана и поднимаясь на ноги. - А, это ты, Алсссек. Видел шшшто-нибудь на юге? Видел огненный шшшквал?

- Видел, - изыскатель покосился на обожжённые ступни. - Почтеннейший Шафкат своей магией прогнал огонь в пустыню. Что тут было, Хиф? Где Куши?

- Ничего хорошшшего, - покачал головой иприлор. - Двоих жителей затоптали, очень много обожжённых куманов. Хаэй! Эрсссег! Моя помощь нужна ещё?

Воин-Гларрхна, сопровождающий последнее из куманьих стад, остановился и махнул рукой.

- Возвращайтесь в город, оба! Я скажу о вас наместнику.

Огромная летучая мышь выписала круг невысоко над землёй, её всадник вскинул оружие, приветствуя тех, кто был на земле. Воин Вегмийи, охраняющий стадо, встрепенулся, ящеры, на которых упала мышиная тень, припали к земле.

- Тёмнолицый с перьями на одежде был здесь? Увидите - хватайте!

- Хаэй! - вскинулся Алсек, растерянно мигая. - Этот человек - поджигатель? Вы видели его?

- Нет, - криво ухмыльнулся воин Вегмийи, - обычный ханаг - троих мы схватили, один сбежал. Увидите - бейте, только торговцев дурманом нам сейчас не хватает...

Алсек покачал головой, оглядываясь на сожжённые поля. "Если этот несчастный сюда сбежал - лучше бы ему попасться страже, а не стаду куманов!"

- Хшшш, - зашипел иприлор, подманивая своего кумана. Алсек поспешно повернулся к нему.

- Хиф, если вы с Куши целы - отвезите меня к скалам! Там Аманкайя с почтенным Шафкатом, пешком они до заката не вернутся...

- Кушши будет рад везти четверых, - вильнул хвостом Хифинхелф. - Бесссконечно рад. Сступай в город, Алссек, я ссам съезжу.

Алсек хотел, вернувшись в Эхекатлан, подняться на привратную башню и посмотреть на пожарища сверху - внизу, среди дыма и сажи, ему казалось, что пламя слизнуло всё, от дюн до самой дороги, но вдоль неё по-прежнему зеленели Меланчины и тёмная ботва земляных клубней, и о пожаре напоминал только запах гари. Но дверца в башне была закрыта, а по ту сторону главных ворот Алсека поймал за плечо стражник.

- Сонкойок? Был на пожаре? Смотрите, здесь Сонкойок!

- А что ему пожар - он победил Скарса, там огонь был посильнее, - заметил, отряхивая броню от пепла, Глорн. Алсек удивлённо мигнул - ему казалось, что едва ли пятеро стражников показались на пожаре, но все, кто был здесь - и люди, и Гларрхна - так или иначе были затронуты огнём. У кого-то обгорели только доспехи, кто-то, морщась, вдыхал маслянистое зелье и отмахивался от сердитого целителя-менна, кто-то показывал свежие повязки на руках. Мимо протопал анкехьо, унося на спине обгоревшего мегина - летучая мышь, сложив рваные крылья, сердито шипела и скалилась на прохожих.

- Глорн, ты куда меня тащишь? - удивился Алсек, попытался разжать лапу демона, но хеск держал его крепко.

- К Горелой Башне, Сонкойок, - отозвался Гларрхна. - Ты всегда пробегаешь мимо. Посиди с нами, расскажи, что видел. Хаэй! На стене! Увидишь жёлтого ящера - зови к Горелой Башне, мы все там!

- Зген всесильный, - выдохнул изыскатель, потирая плечо. - Ладно, идём, но ненадолго! Где вас всех так потрепало?..

Во всех тавернах всех Четвертей Эхекатлана равно принимали и поили всех жителей и пришельцев, двуногих, четверолапых или крылатых - но кто-то из властителей чуть ли не во времена Гвайны Ханан Кеснека приказал построить отдельный дом для союзников-Гларрхна, и с тех пор таверна у Горелой Башни несколько раз перестраивалась, но ничуть не изменялась. Двери там были широки, потолки - достаточно высоки, чтобы рога демонов не цеплялись за балки, а шипы на плечах не царапали косяки. И - как знал каждый Ти-Нау, включая жрецов - её владельцы то и дело попадались за продажей неразбавленного ицина, даже в дни великих праздников. Поэтому Алсек с подозрением смотрел на поставленную перед ним чашу - и на чаши в чешуйчатых лапах соседей. Хески, взбудораженные событиями дня - два пожара в один Акен, и оба - под самыми стенами! - пили ицин, как воду, и их глаза горели недобрым огнём.

Вскоре явился и Шафкат - пропахший зелёным маслом, перевязанный и хмурый. Жижу, исцеляющую от ожогов, ему налили даже в глаза, и веки теперь поднимались неохотно. Хески усадили мага на почётное место - рядом с Алсеком, по правую руку от Кегара - и подняли чаши за его здоровье. Пришелец с запада отхлебнул прежде, чем Алсек успел предупредить его, что ицин разбавлен всего вдвое, на мгновение перестал дышать, потом махнул рукой и допил остатки.

- Ночные стражи, я надеюсь, не с нами? - вполголоса спросил он у Кегара. Демон хмыкнул и осторожно похлопал мага по плечу.

- Их не пустят, чародей. Тут у нас порядок. О чём ты там, Алсек?

- Что на востоке-то было? И... это правда про красную вспышку? - спросил угрюмый жрец. Краем глаза он заметил Хифинхелфа - ящера уговорили войти в таверну, но на почётное место он не полез, пристроился на краю скамьи, у самой двери, и там сидел, время от времени запуская язык в чашу. Перехватив взгляд Алсека, он жестом показал, что всё в порядке. Изыскатель оглядел комнату - хвала Згену, Аманкайю сюда не притащили...

- То же, что на западе, - ответил Кегар, глядя в чашу. - Двадцать хальп хороших пастбищ, восемнадцать хальп посадок - сплошная зола. А вспышку видели на стенах, да если бы сразу понять, к чему она...

Он скрипнул зубами. Алсек тихонько свистнул, радуясь про себя, что жрецы его не видят и не слышат.

- Кто мог такое сотворить?! И помощника себе нашёл... Храни нас Зген! - покачал он головой. - И никто ничего не видел?

- Куманы видели, да что они расскажут... - махнул рукой стражник. - Мы отловим их обоих, Алсек. Не сегодня, так завтра. Но ты смотри, что творится вокруг. Ты из Айгената, может, Воин-Кот подскажет тебе что дельное...

"Что расскажут куманы?" - Алсек уткнулся взглядом в столешницу. "Мало, но всё - про огонь и страх. Боги великие! Предупреждал же я Даакеха..."

- Во-от такие своды... и все - в огне! И там, внутри - от стены до стены - десять Скарсов в золотой броне, - донёсся до его ушей приглушённый голос Глорна. Двое стражников, склонившихся к нему, недоверчиво хмыкнули.

- Десять Скарсов на одного знорка? Что-то Сонкойок непохож на горку пепла, - насмешливо сузил глаза один из них.

- Хэ, пепла... От тебя там и того не осталось бы, - щёлкнул языком Глорн. - Я видел Скарсов. Если бы тогда Вегмийя не прижала их к земле, я бы тут не сидел. Смотри сюда!

Он уже развязал ремешки доспеха и теперь высоко задрал рубаху, показывая глубокие рубцы на груди - будто тяжелая лапа с десятью когтями разорвала чешую, и с тех пор она вырастала мелкой и искривлённой.

- Хэ, хэ! Глорн, опять ты сбился! - сосед хлопнул ладонью по столу. - Об этом ты уже рассказывал раз двадцать. Как Алсек-то от Скарсов удрал?

- Глорн! - громко прошептал изыскатель. - Сколько-сколько Скарсов?! Я просил же прибавлять по одному в неделю - по одному, не по десятку! И вообще всё было не так...

- Песок и все его владыки! - Глорн хотел ударить по столу кулаком, но вовремя передумал. - Сонкойок, не мешай. Ты мне придумывать помогал? Нет. Вот и сиди молча.

Алсек возвёл глаза к потолку и хотел было достойно ответить, но другой голос, приглушённый, злой и встревоженный, отвлёк его.

- Кошки, вот кто, - угрюмо сказал один из воинов Вегмийи, облокотившись на стол. Чаша перед ним почти опустела.

- Кошки с крыльями из пустыни. Тут была пустыня, Эрсег - весь высокий берег был под песком. Они всегда жили в песке. Это мы тут всё растим. Они бы век не смотрели на эту траву. Это кошки, Эрсег. С ними песок и огонь. Это они...

- Ты что несёшь?! - Гларрхна вскочил, едва не опрокинув стол, и все вокруг повернулись к нему. - Хаэй! Вы слышали?! Этот знорк говорит - кошки подожгли поле! А туда же - пить ицин без воды... Отдай чашу и ступай в подвал! Перегрелся ты в полёте, что ли?

- Ну вот, началось... - тяжело вздохнул Кегар, поднимаясь из-за стола. Удивлённые хески переглянулись, кто-то неуверенно усмехнулся, кто-то засмеялся в голос, но тут же замолчал. Один из Гларрхна поймал и прижал к себе разъярённого человека, другой обхватил за плечи сердитого Эрсега, - остывать в подвале предстояло обоим.

- Кошки?! Надо же было додуматься... - поморщился Алсек. - Такой же поджигатель едва не убил Ярру. Пойдём отсюда, почтенный Шафкат, хорошего уже ничего не будет.

Чародей вздрогнул, недовольно покосился на него - оклик как будто прервал его размышления.

- Песок... да, верно, тут была пустыня, - пробормотал он, неуверенно поднимаясь на ноги. - И есть такие существа... Это не будет невежливым, почтенный жрец?

- Это будет разумным, - прошептал изыскатель, протискиваясь между двумя Гларрхна и протаскивая за собой мага. За его спиной уже сверкали заклятия - пока, хвала богам, безобидные. "Ох ты, Око негаснущее! Хоть бы третий пожар не устроили..."

Глава 11. День и ночь в огне

- Ум-м... И кто усомнится теперь в щедрости почтеннейшего Даакеха?! - Алсек сунул в рот кусок горячего мяса и облизал жирные пальцы, следом бросил пару жгучих листьев Сафлы и сощурился от удовольствия.

- Ты ссейчасс ссо сстражей говоришшь? - Хифинхелф, отложив обглоданный позвонок кумана, покосился на ворота. Тростниковая завеса в них была опущена и прижата к земле, но щели между ней и стенами оставались, и Алсек заметил блеснувший бронзовый панцирь и красную чешую на руке. Кто-то из дневной стражи, изнемогая от жары, всё же приглядывал за улицами, не полагаясь на небесных воинов-тонакоатлей.

- Хиф! - нахмурился Алсек. - Ты наградой недоволен? Или, может, кто из стражи вчера тебя обидел?

Иприлор пожал плечами и потянулся к стопке лепёшек.

- Нечего им глазеть в чужие двери.

Шаги на улице смолкли. Полдень был медлителен и тягуч, воздух дрожал над раскалёнными крышами, горячей рекой перетекал вдоль мостовых. Из пустыни тянуло жаром. Даже небесные змеи залегли в тени скал, и ветер уснул с ними. Улицы опустели, дверные завесы опустились, ставни закрылись наглухо, и последний торговец лепёшками махнул рукой и ушёл с солнцепёка под навес. Наместник отпустил переписчиков со службы ещё до полудня, но они уходили неохотно - в его доме окна закрывались каменными плитами, и прохлада не покидала его.

- Что терзает почтенного Шафката? - осторожно спросил Алсек, отодвигаясь от остывающего очага с чашей, полной орлисового отвара. Горячее варево не задерживалось внутри ни на миг, тут же выступая испариной на коже - так было легче терпеть жару.

Чародей неопределённо пожал плечами. С тех пор, как Ярру нашли раненой на дюнном пастбище, Шафката не видели весёлым, и даже награда, полученная утром от наместника, его не обрадовала.

Сам Алсек тоже тревожился и время от времени с опаской смотрел на стены. Если поджигатель на западе разглядел сигнальную вспышку с востока, и целый город на пути не помешал ему, значит, из города такие вспышки тоже видны. Изыскатель выглядывал из колодца закрытого двора, однажды, незадолго до полудня, даже поднялся на крышу, но в полях было тихо.

- Поглоти их песок, этих поджигателей! - не выдержал он, спускаясь с крыши в спасительную тень. - По такой жаре несчастные стражники летают теперь над пустыней... Хоть бы ни у кого кровь не вскипела!

- Мышшей жалко, - кивнул Хифинхелф. - Точно перегреютсся. В полдень даже ссегонам жарко, не то шшто...

Ящер привалился спиной к затенённой стене. Козырьки плетёных навесов свисали над двором, но сейчас их тени стали тонкими и прижались к домам.

- Когда шум утихнет, вернёмся на Драконьи Рёбра, - сказал изыскатель, понизив голос и покосившись на ворота. - Оттуда проще присматривать за полями.

- Хочешшь высследить поджигателей? - шевельнул хвостом иприлор. - Напротив Рёбер поля уже ссгорели, туда они не пойдут. Лучшше зассессть на Пессчаной Улитке, оттуда видно дальшше.

- Сколько отваги в ваших сердцах, - пробормотал еле слышно Шафкат. Его обожжённые ноги были прикрыты травяными повязками, ходил он с трудом, сильно хромая, кожа на ступнях местами полопалась, и даже зелёное масло не могло снять боль. Алсек косился на чародея и думал, что ему, того и гляди, придётся возвращаться в Гильдию Крылатых, - много ли он наизучает с такими ранами?!

- Глорн на тебя всё ещё обижается, - вздохнула Аманкайя, оторвавшись от еды. - Не надо всё-таки было перебивать его.

- Хвала богам - теперь не будет рассказывать чушь, - нахмурился Алсек. - А на меня перестанут глазеть из каждого окна. Только сегодня, на базаре, едва отбился от расспросов про армию Скарсов. Не сами же торговцы всё это выдумали?! А один из них - ещё и из сограждан Хифа, теперь понесёт слухи в Мекьо... Хиф, что ты там шипишь?

Иприлор тихо вздрагивал от сдерживаемого смеха. Он хотел что-то сказать, но тростниковая завеса в воротах громко зашуршала, и ящер вскинулся, привычным жестом опуская ладонь на рукоять палицы.

- Алсек Сонкойок дома? - спросил незнакомый голос, и во двор заглянул Ти-Нау - горожанин в белой накидке, судя по налобной повязке - один из жителей Шумной Четверти, владелец четвёрки орошаемых хальп и, возможно, садка для фамсов, а то и пары-другой тягловых куманов. Алсеку его лицо показалось смутно знакомым, но имени он сходу не припомнил.

- Я здесь, почтенный. Что случилось? - спросил он, поднимаясь с циновки.

- Рассказывают, что ты остановил огонь на западных полях, - Ти-Нау окинул его внимательным взглядом, и жрецу на миг стало не по себе. - И что ты не знаешь страха, а на поясе у тебя - коготь убитого Скарса...

Алсек покосился на амулет - коготь Куннаргаана висел на коротком ремешке спокойно, цепляться ему было не за что.

- Так и есть, почтенный. Тебя донимают злобные Скарсы, а стража убегает в страхе? - усмехнулся жрец, подходя к воротам. - Подождите здесь, я скоро вернусь. Хиф, убери оружие, это мирный город.

- Фссс, - сердито махнул хвостом ящер. - Ладно, не задерживайсся - ссолнце ссейчас злое.

Житель выбрался из-под арки и поманил к себе Алсека. Жрец вышел на улицу, залитую небесным огнём, и сощурился от свирепого света. Гладкие камни стен блестели, как зеркала. Даже на незнакомый голос никто из жителей не приоткрыл ставни - полуденная лень оказалась сильнее любопытства.

- Ты ведь истребляешь чудищ и мертвяков за плату, так? Я слышал об этом от воина Глорна, - сказал Ти-Нау. - О тебе рассказывают много всякого...

- Так и есть, - кивнул изыскатель. Думать на жаре было тяжко, но всё же что-то зацепило его, и несколько мгновений спустя он понял, что кажется ему странным. Этот житель был не из рода Кеснек, но вышел под полуденное солнце без шляпы - и ничуть не страдал от небесного огня.

- Сейчас тут ходят чудища пострашнее огнистых червей, - нахмурился житель. - Пустынные твари ополчились против людей. Поля уже горят, а скоро вспыхнут дома. У нас, мирных Ти-Нау, мало сил, чтобы с ними сладить. Их много, у них крылья и злое чародейство. Помоги нам! Ты получишь три золотых ча за каждый хвост этих тварей, а когда Сапа Кеснек примет власть над Эхекатланом, награда утроится.

Алсек изумлённо мигнул. Слухи о том, что боги признали Джаскара Сапа Кеснеком, время от времени всплывали где-нибудь в городе или за стенами, стражников они злили, наместник хмурился и о Джаскаре говорить не хотел, новых вестников от самозваного "владыки" не прилетало... Но этот Ти-Нау в своих словах не сомневался.

- Истреблять небесных змей - дело бестолковое, - мирно заметил он. - Их не убудет, хоть бы все воины всех городов охотились на них. Боги да хранят твои поля и твой дом, но слова твои странны.

- Змеи - пустынная пыль, неразумные твари, - поморщился Ти-Нау. - Я не о них говорю, изыскатель. Йиннэн и сегоны начали войну с людьми. Это они приносят огонь. Я говорил с одним из тех, кто спасся от огня вчера. Он видел жёлтую тварь на пастбище перед тем, как всё загорелось. У кошек огонь всегда с собой - и они очень злы. Помоги нам, изыскатель. Убивай их везде, где встретишь. Сапа Кеснек щедро тебя наградит, боги дадут тебе большую силу.

Алсек слушал, онемев от изумления и возмущения. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

- Тебя не обманут с наградой, - покачал головой житель, по-своему истолковав его молчание. - Сапа Кеснеку ни к чему обманывать, с нами он расплатился честно. Дай мне руку - я покажу, какую силу ты получишь от него.

"Око Згена! Убийца кошек, разносчик скверных слухов - да ещё и лазутчик Джаскара!" - жрец растерянно огляделся по сторонам, но жаркая улица была пустынна, и завеса в воротах замерла, как каменная плита, - едва ли сидящие во дворе слышали хотя бы слово.

- Ты не в себе, почтенный, - Алсек отдёрнул руку. - Кошки - самые мирные существа, я никого из них пальцем не трону хоть за сотню ча. А вот лазутчикам Джаскара... Стра-а-а...

Он сцапал Ти-Нау за плечо, перехватил руку, но его крик оборвался несвязным воплем боли - будто раскалённые угли прожгли ему ладони. "Житель" лёгким движением отшвырнул его к стене. За углом уже грохотали сапоги стражников, но, когда один из них склонился над Алсеком, сидящим на мостовой, лазутчик уже сгинул. Изыскатель встряхнулся и тут же схватился за ушибленный затылок. В глазах всё двоилось.

- Что было? - спросил один из стражей, второй громко и часто застучал створками хвостовой клешни и пронзительно свистнул.

- Нашли время драться! - махнул хвостом первый хеск. - Алсек, что вы делили?

- Он туда побежал, наши его перехватят, - кивнул второй, услышав из переулков ответный свист. - Сиди, не шевелись. Тебя о камень приложили. Деньги-вещи на месте?

Алсек вяло ощупал пояс. Коготь Скарса впился в ладонь, и от боли в глазах прояснилось.

- Он нанимал меня на убийство, - быстро сказал он, пытаясь подняться. - Обещал платить из денег Джаскара. Он из Шумной Четверти, земледелец, на вид обычный житель. Если увижу - постараюсь узнать. И ещё... я об него ладони обжёг до кости. Вот...

Он показал стражникам руки и не сразу понял, отчего оба воина хмыкнули и переглянулись. Кожа на ладонях была светлой, даже не покраснела от страшного жара, и боли Алсек тоже не чувствовал - даже когда потёр руку об руку.

- Значит, из чародеев, - кивнул стражник. - Хорошо, Алсек, мы тебя слышали. Цвета повязки запомнил? Может, узор на одежде был - или рисунки на руках?

Из переулка выглянул третий воин - Солнечный Маг, за его спиной растерянно топтался демон-Гларрхна.

- Удрал? - нахмурился первый стражник. Маг угрюмо кивнул.

- Не было в нашей стороне никого. Кто тут от вас бегает? Алсек, ты чего сидишь на мостовой?

- Хссссс! - завеса отлетела в сторону, со двора выбежал Хифинхелф - и остановился, едва не налетев на жреца. - Алссссек!

- Тише вы, - поморщился тот. - Хиф, помоги встать. Лазутчик Джаскара только что был тут. Искал, кто согласится убивать кошек за деньги. Надо было его заклятием...

- Опять бегаешшь без оружия! - оскалился иприлор.

- Знать бы, на кой Джаскару дохлые кошки, - почесал в затылке один из Гларрхна. - У него четыре города, скоро станет Сапа Кеснеком, - делать ему, что ли, нечего?! Ладно, Алсек, мы предупредим своих. Может, он не с одним тобой говорил. Кошки настороже, если кто-то их тронет, они сами его схватят. Не бойся. Вот дурной год...

- Идём, нам ещё к башне возвращаться, - поторопил его второй стражник. - Я бы в такое время из таверны не выходил, а знорки убийц нанимают. Чудные вы всё-таки существа!

Алсек долго ещё слышал озадаченное бормотание из тихих переулков. Голова прошла быстро - Хифинхелф не поскупился на заклятия, но странный разговор никак не шёл из ума. Даже на закате, когда небо остыло, и жара пошла на убыль, он ещё перебирал в памяти слова незнакомца и хмурился.

Хвост кумана доели к вечеру - на угощение зашли Ксарна Льянки, двое переписчиков и ненадолго заглянувший по делам Кегар - но ещё осталось несколько печёных яиц. Их выкопали из песка на сгоревших пастбищах - не выдержав жара, они вскипели изнутри и потрескались, и наместник велел раздать их тем, кто тушил пожар. Алсек выгребал из скорлупы желтоватую пену, присыпанную солью, но вкуса не чувствовал - его мысли всё ещё занимала неприятная полуденная встреча.

"Кошки приносят огонь... А кому-то ведь хватит ума поверить!" - покачал он головой.

- Хсссс, - Хифинхелф отложил пустую скорлупу и посмотрел на ноги изыскателя, потом, для верности, пощупал их грубыми пальцами. Алсек от неожиданности взбрыкнул и чуть не опрокинулся на спину.

- Хиф, ты чего?!

- Тебе ничего не сстранно? - спросил ящер, отряхиваясь от скорлупы и пепла.

- Да всё странно, Хиф, - криво усмехнулся жрец. - Но о чём ты, я не знаю.

- На тебе ожогов не видно, - щёлкнул языком Хифинхелф. - Ты и не хромал ссовссем.

Алсек растерянно посмотрел на свои ступни, пошевелил пальцами. Ни рубцов, ни въевшейся под кожу боли... Он и не заметил, когда ожоги успели зажить.

- Зелёное масло - хорошее зелье, - пожал он плечами. - Что тут странного?

- Ты видел, шшто сс ногами у Шшафката? Ему зелёного массла доссталоссь не меньшше, - махнул хвостом иприлор. - Я бы ссказал - большше.

- Почтенный Шафкат уже не молод, - нахмурился Алсек. - Не скупись на зелья, Хиф. Я и не ждал, что он так отважно выйдет против огня. Попрошу богов, чтобы послали ему быстрое исцеление!

- Хсссс, - засвистел иприлор, присаживаясь у очага, и больше не сказал ничего, но его взгляд остался задумчивым.

Завеса в воротах колыхнулась, пропуская некрупное существо. Оно влетело во двор и остановилось, хватая ртом воздух. Алсек поднялся навстречу.

- Гвайнаиси? Что случилось?

- Почтенный жрец? - младшая из семьи Льянки судорожно вздохнула, смахнула с лица волосы и вернула шляпу на макушку. - Н-ничего...

- Тебя напугал кто-то? - нахмурился Алсек, переглядываясь с Хифинхелфом.

- Там колдун подрался со стражником! - выдохнула Гвайнаиси.

Двери дома Льянки были плотно занавешены, ставни закрыты, сам Ксарна давно ушёл со двора, - но появился на крыльце прежде, чем будущая колдунья закончила фразу.

- Гвайнаиси, иди-ка в дом! - рявкнул житель. - Почтенный жрец, куда ты?

Алсек вылетел со двора, обогнав Хифинхелфа на пять шагов, кинулся на шум, но драки уже не застал. Сердитый стражник-Гларрхна, скрестив руки на груди, молча слушал товарища, за поворотом мелькали красные мантии Магов Огня, жители, высунувшиеся из окон, понемногу возвращались в дома.

- Что тут было? - спросил жрец у самого любопытного из них.

- Да ничего не было, - разочарованно пожал плечами тот. - Тот навменийский маг налетел на воина, а он оттолкнул его... и сказал что-то про поджигателей. А маг как плюнет ему на доспехи!

- Зген всесильный! - охнул Алсек, выглядывая на броне хеска следы огня. Второй воин уже успокоил его, и они шли дальше по переулку, отмахиваясь от любопытных. Алсек отступил за угол.

- Да не огнём плюнул-то! - крикнул ему вслед житель и захлопнул окно. Жрец изумлённо замигал, отступил ещё на шаг и столкнулся с Хифинхелфом.

- Вессело у васс, - вполголоса заметил тот. - Впервые сслышшу, чтобы маги в сстражников плевалиссь. Ещё один на ссолнце перегрелсся?

- Флинс их разберёт, Хиф, - покачал головой Алсек. - Хорошо, всерьёз не подрались. Надо успокоить Гвайнаиси - она ведь не на шутку испугалась.

Когда двое изыскателей на ощупь пробирались по лестнице, и Шафкат, и Аманкайя давно уже спали, и весь город затих - только в небесах перекликались летучие мыши и их всадники. Откуда-то из-за стен привычно тянуло гарью. Ветер не прикасался к закрытым ставням, небо с пятью крохотными плошками лун очистилось от дневного марева. Алсек, понадеявшись на вечернюю прохладу, приоткрыл окно.

- Так ты, Хифинхелф, думаешь, что Куннаргаан прикрыл меня от огня? - изыскатель осторожно положил амулет с когтем на стол. Он до сих пор не знал, что с ним делать: снова поговорить сo жрецами об упокоении мёртвого Скарса, прикинуться, что никакой призрак тут не бродит, или поставить амулету чашку для подношений?..

- Кто его разберёт, - отмахнулся иприлор. - Но лучшше так, чем сскармливать тебя нежити. Может, он усспокоилсся и большше не зол на тебя...

Алсек долго смотрел на небо, светлое от сияния лун, и сон сморил его нескоро - и в видениях он снова оказался на жаркой солнечной улице, среди криков и мелькающих пёстрых теней.

- Держи её! - крикнул кто-то прямо над ухом и пронёсся мимо, едва не сбив Алсека с ног. - Стра-а-ажа! Стра-а-ажа!

- Хаэ-э-эй! Стоя-а-а-ать! - взревели разом несколько голосов. Жрец выбежал из переулка прямо на храмовую площадь и налетел на толпу, сомкнувшуюся плотным кольцом вокруг отряда воинов.

- Тихо! - прикрикнул один из них, вскинув излучающий жезл. - Расходитесь! Поджигатель схвачен, теперь бояться нечего!

- Хвала богам, - облегчённо вздохнули с двух сторон от Алсека. Площадь опустела вмиг - так, как никогда не бывало наяву, и жрец оказался за спиной стражника-Гларрхна, крепко держащего в руках что-то живое.

- Глорн, пусти! - тонко вскрикнул знакомый голос, и Алсек вздрогнул всем телом - кричала Аманкайя. - Пустите!

- Стой! - раскатился по площади зычный окрик верховного жреца. Гвайясамин Хурин Кеснек стоял на первой ступени храмовой лестницы. Весь отряд стражников повернулся к нему, с почтением склонив головы.

- Поджигатель схвачен, - объявил один из них, выступив вперёд. - Это ведьма-самоучка, её застали у разгорающегося огня. Как с ней поступить?

- Боги хотят её смерти, - хищно оскалился Гвайясамин - Алсек никогда не видел его таким. - Да поглотит её незримый огонь!

- Так и будет, - отозвались хески, размыкая кольцо и направляя жезлы на Аманкайю. Она сидела на мостовой, не в силах подняться, и с ужасом озиралась по сторонам. Алсек едва удержал вопль боли - его запястья обугливались изнутри, огонь рвался сквозь кожу.

- Стой! - взревел он, вскидывая руки над головой. Ближайший Гларрхна развернулся к нему, на зубцах жезла сверкнула зелень, но долю мгновения спустя в грудь демону ударил ярчайший золотой луч, и Гларрхна рухнул на мостовую, обугливаясь заживо.

- Замри! - перепрыгнув через мертвеца, Алсек встал над Аманкайей и развёл руки в стороны. Сжигающие лучи летели в него, но он даже боли не чувствовал.

- Айю-куэйя! - выдохнул он, отпуская весь накопленный жар, и огненное кольцо захлестнуло площадь.

Что-то хрустуло за спиной, и Алсек развернулся, выставив перед собой горящую ладонь. Глорн в покорёженных доспехах прошёл сквозь свет - и жрец едва успел наклонить голову, прежде чем тяжёлая палица опустилась на его плечо. Алсек пошатнулся и вытянул руки, хватаясь за дымящиеся пластины брони.

- Ни-шэу! - прохрипел Алсек и стиснул зубы. Его ладонь, окутанная огнём, взломала броню и погрузилась в шкворчащую плоть. Вой боли пронёсся над площадью. Гларрхна застыл на месте, выронив оружие.

- Алсссек! - кто-то схватил изыскателя за плечи, сильно встряхнул, ледяная жижа пролилась за шиворот - и жрец распахнул глаза, ещё чувствуя в своей руке обугленное сердце хеска и обоняя горящую плоть.

- Алсссек, сссмотри на меня! - Хифинхелф ещё раз встряхнул жреца и растерянно огляделся по сторонам. Изыскатель хватал ртом воздух, сердце колотилось под горлом, мешая дышать.

- Никогда и ни за что я им не позволю тронуть Аманкайю, - прошептал он, стискивая зубы. - Где она?!

Хифинхелф едва устоял на ногах, когда Алсек толкнул его - но быстро опомнился и поймал падающего изыскателя за руки.

- Ты шшшто?!

- Алсек! А-ай, боги, боги... - Аманкайя корчилась на ложе, сжимая ладонями виски. Иприлор, отбросив замершего изыскателя, склонился над ней. Ненадолго ей удалось открыть глаза.

- Только не волной по всему городу, - обречённо выдохнул Хифинхелф и, схватив её в охапку, вывалился за дверь.

Несколько мгновений спустя все они - Алсек, Хифинхелф, разбуженный Шафкат и Аманкайя - сидели во дворе у полупустой водяной чаши. Колдунья, промокшая до нитки, прислонилась к стене и медленно растирала виски - от холода голову стянуло невидимым обручем, но боль, взрывающая череп изнутри, наконец отступила. Алсек рассеянно болтал ладонью в воде и думал, чем теперь забить запах жареного мяса. При одном воспоминании о ночных видениях тошнота подступала к горлу.

- Это Глорн был... - пробормотал он, разглядывая свою ладонь. - Аманкайя... и ты тоже? Ты была там? Боги, боги мои... Да сожжёт меня Око Згена...

- Да тишше ты, - досадливо махнул хвостом Хифинхелф. - Было бы чем голову забивать. Это просто дрянные ссны. Ты, Аманкайя, ничего не поджигала? Тебя чуть не убили ни за шшто? Алссек, ты всступилсся за ссесстру - так, как подобает всступатьсся? Ессли Глорну ссон не понравилсся, пуссть ссебя винит - не вы за ним гонялиссь!

- Вступился? Да, но не так же... - Алсек тяжело вздохнул и украдкой понюхал ладонь. Ему казалось, что от неё до сих пор пахнет гарью. "Что на меня нашло?! Можно же было оттолкнуть его, отнять оружие... Хоть бы ничего дурного с ним не случилось!" - Алсек потёр запястья и поёжился.

- Алссек, а ты никогда не запечатывал дом охранными чарами? - Хифинхелф задумчиво посмотрел на ворота двора - за ними, как в темноте мерещилось ему, кто-то бродил, пытаясь заглянуть за ограду. - Мне кажетсся, пора.

Глава 12. Аймурайчи

Здоровенная канзиса повисла над скалой, еле заметно вздрагивая. Её длинные полупрозрачные щупальца расплелись и повисли до земли, когда-то плотный купол обмяк и более не сжимался - и летучая медуза медленно, но верно опускалась на дно расщелины. Ветер из пустыни мог бы отогнать её от скал обратно к зелёным дебрям вдоль дороги, но воздух был недвижен. В последний раз дрогнув щупальцем, канзиса шмякнулась на камень и осталась лежать. Яркие разводы на её куполе потускнели, солнце вытопило жижу из слизистой плоти. Красная личинка да"анчи, перебирая волосками, выплыла из-под валуна и повисла над останками, но вместе с ними была сильным ударом сброшена в расщелину.

- И здесь тухлые медузы, - тяжело вздохнул Кегар, снимая с наплечника слизистые нити. - Кто только создал эту погань... Ладно, Алсек. Давай, что у тебя там.

- Ещё этот мешок - и больше ничего, - изыскатель тронул пальцем босой ноги тяжёлый куль. - Ты и так хорошо помог нам, Кегар. Спасибо тебе.

- Недурно, - хмыкнул хеск, приподняв мешок. - Вы копаете, как стая Хальконов. Здесь ещё остались невскрытые могилы?

Хифинхелф, до того разглядывающий медуз над пустыней, окинул задумчивым взглядом округлый холм. В трёх его склонах в припорошённой песком каменной кладке зияли узкие бреши. У подножия догрызали последний безлистный кустик два осёдланных кумана - Куши и "скакун" Кегара, некрупный, но жилистый. С куманьего седла свисали перепутанные верёвки, поломанные палочки и плетёные петельки. Иприлор медленно расплылся в ухмылке.

- Силки, - махнул чешуйчатой лапой Кегар, проследив за его взглядом. - Вылет же. Понаставлено в каждом кусту. Бери багор и собирай. Пять шагов - силок, пять шагов - другой.

- Неймётсся, - покачал головой ящер. - В тех микринах ещё ессть нечего... Хссс! Кегар, а польза-то от вашших прогулок в засстенье ессть? Нашшли поджигателей?

- Ни единого следа, - отмахнулся хеск. - Да и не горело ничего. Может, ушли на тот берег, а может - к Вайнегу в Бездну. Шатаемся по застенью, собираем силки и выкупы. И вот - помогаем мародёрам.

Он приподнял мешок, вскинул на плечо и посмотрел на Алсека сверху вниз.

- Хватит рыться тут, Сонкойок. Я тебя не выдам, но Чуску вот-вот надоест шутить, и он пойдёт к верховному - и тебе мало не покажется.

Он быстро зашагал вниз по склону.

- Кегар! - спохватившись, окликнул его Алсек. - Ты видел Глорна? Ему легче?

- Третий день в патрулях, - ответил, на миг остановившись, хеск. - Вроде живой.

- Хвала богам! - облегчённо вздохнул изыскатель. - Силы и славы вам обоим!

Хифинхелф проводил взглядом удаляющееся облако пыли за хвостом кумана и посмотрел на Алсека.

- Кегар дело ссказал, - вполголоса заметил он. - В этот раз мы увлеклись. Пора могильникам от насс отдохнуть.

- Ладно, Хиф, - Алсек хотел возразить, но посмотрел на городские стены, вереницы нагруженных ящеров на дороге, крылатую стражу над полями - и передумал. - Спускаемся.

Он с сожалением погладил поросшую травой стену могильника. "Я помогу вам," - пообещал он мысленно, вспоминая черепа, обтянутые сухой тёмной кожей, истончившиеся руки в пернатых браслетах, доспехи из костяной чешуи. "Вы уснёте ещё до первых дождей."

Куманы в синих праздничных лентах сновали туда-сюда по дороге и перекрёстным тропам, обгоняя бронированных анкехьо. На обочине громоздились груды корзин, кулей и циновок. Полудохлые канзисы валялись повсюду, и уборщики едва успевали выкидывать их с мостовых. То и дело слышался рёв кумана, с размаху наступившего на медузу и присевшего на три лапы. Один из панцирных ящеров, попавшихся на глаза Алсеку, был по кончики шипов нагружен канзисами - корзины, поставленные ему на спину, были так наполнены, что не закрывались, и свисающие из них щупальца мотались на ветру.

До объявленных дней Аймурайчи - великого праздника земляных клубней - оставалось ещё двое суток, но в полях уже кипела работа. Алсек видел ящеров, нагруженных пряностями - листьями Яртиса и Тулаци, развернувшимися во всю ширину и напоёнными солнечным жаром; белые соцветия Униви, тянущиеся к небу на высоченных стеблях, подобных деревьям, окрасились в лазурь и бирюзу; жгучие ягоды Сафлы почернели; полновесные початки Сарки неведомо как держались на стеблях - самый тощий из них не обхватил бы двумя руками даже рослый стражник-Гларрхна. Внизу, под обрывом, отчаянно шуршали тростники - жители охапками поднимали наверх срезанные листья и увозили их в город. Водоподъёмники исправно поскрипывали, земля вбирала последние капли влаги, и оросительные канавки пустели, едва наполнившись. Широченные листья Меланчина уже не могли скрыть огромные плоды - пятнадцати, а то и двадцати шагов в длину. Наместник Эхекатлана уже разрешил срезать самые большие из них, и Алсек надеялся на пути к городу подловить жителей за перетаскиванием такого плода - интересно же, как он уместится на спине анкехьо!

- Хвала богам, кажется, всё спокойно, - прошептал изыскатель, оглядываясь по сторонам. Выгоревшие пастбища так и чернели вдалеке печальными проплешинами, но никуда больше огонь не дотянулся, и в глазах жителей не было страха.

- Хвала богам, - кивнул Хифинхелф. - При делах тут Джаскар или нет, но, кажется, он взялся за ум. Если твой город перейдёт в его руки, то не в виде окровавленного пепелища. Только вот одно...

Прикрыв ладонью безвекие глаза, ящер посмотрел на солнце. В небе, раскалённом добела, оно как будто и не светилось - сам небосклон сиял серебром, золотом и охрой. Широкий алый венец застыл над ним, и само Око Згена затянула багряная дымка.

- Почтенный жрец! - Гвайнаиси свесилась с крыши, роняя на ладонь Алсеку пару связанных вместе нитей. - Послание из дома солнца!

- А! Так вас уже отпустили по домам? - слегка удивился изыскатель. Хифинхелф недовольно зашипел, увидев узелки, но Алсек лишь усмехнулся. Послание было простым, но радостным - завтра на рассвете жреца ждали в Храме Солнца, а ещё через день - в Медной Четверти. Дни Аймурайчи близились, и Алсек радовался им заранее.

Аманкайя ещё не вернулась - для переписчиков у наместника было сейчас много работы, и всех, кто умел красиво выводить знаки, созвали в его дом. Даже почтенный Ксарна снова - хоть и ненадолго - вернулся в зал переписчиков. А скоро должны были опустеть все жилища Эхекатлана - тогда только немногие стражники останутся присматривать за городом, все остальные переселятся в застенье...

- Хифинхелф, останешься на праздник? - Алсек смотрел на ящера с надеждой. - Оставайся! На Аймурайчи никого в жертву не приносят. Никто тебя не напугает.

- Хшш, - иприлор на пару мгновений высунул язык. - У насс, Алссек, довольно ссвоих грядок для копания. Ссо дня на день прилетит писсьмо от папашши...

- Почтенный Даакех щедро платит тем, кто помогает на Аймурайчи, - продолжил изыскатель, заглядывая иприлору в глаза. - Привезёшь домой мешок зерна...

Куман, устроившийся в углу двора рядом с охапкой сена, поднял голову и смерил жреца холодным немигающим взглядом. Возможно, ящеры не понимали человеческую речь, но слово "мешок" этому существу было хорошо знакомо.

- Кушши не обрадуетсся, - качнул головой Хифинхелф.

Мимо квартала, едва не сорвав завесу, протопали двое анкехьо. Им было тесно в переулке, они цеплялись шипами за стены, а между их панцирями, мешая им разойтись, громоздились на помосте тростниковые кули. Ещё один вьюк тянул сопровождающий ящеров стражник - и их погонщик косился на него, как будто прикидывал, можно ли повесить на это могучее существо ещё мешок или два. Алсек проводил их взглядом, вернул на место завесу и негромко хихикнул.

- Ссколько вссего вы тут сскоро выкопаете и нассобираете... - протянул иприлор, помешивая в горшке мясное варево. В основном сосуд наполнен был разваренными и размятыми листьями Нушти, в которые накидали подвяленных обрезков и жгучих трав. Земляные клубни давно закончились, и закапывать в угли было нечего; ягоды Сафлы и Тулаци пока срывать запрещалось, а прошлогодние запасы исчерпались даже у самых скупых навменийцев.

- Думаю, со стороны Чакоти до конца месяца никто не придёт, - сказал, понизив голос, Алсек. - У Джаскара свои поля. А хотел бы я взглянуть, как Скарсы собирают урожай на хальпах Чакоти...

- Ничего не получитсся, - ухмыльнулся Хифинхелф. - Ссовссем ничего. То ессть - ессли в Джасскаре не воплотилсся ссам Вайнег, лучшше ему не приказывать Сскарссам копать грядки. Иначе мы никогда большше о нём не усслышшим.

Пёстрая отия мелькнула над крышами и прилепилась к стене, широко раскинув когтистые лапки. К её брюху был привязан туго свёрнутый обрезок папируса. Хифинхелф осторожно прикоснулся языком к свитку и громко зашипел - на папирусе запеклась соляная корка.

- Что пишет почтенный Феленхелф? - спросил Алсек, одним глазом заглядывая в свиток. Лапа иприлора дрогнула, и он скомкал листок.

- Алссек, проссти, но это очень ссрочно, - он поднялся, разминая затёкшие лапы, и едва не опрокинул горшок с недоваренной едой. - Три пожара на кузнечном яруссе. Сстарейшшины проссят помощи.

Алсек растерянно замигал. "В Мекьо? Три пожара? Но как... и какое отродье Джилана?!"

- Хиф, постой! - он в один прыжок добрался до верхней площадки и свесился из окна. - Седлай Куши, вещи я тебе спущу. Это поджигатели? Кто-нибудь видел их?

- Одного вроде ссхватили, - Хифинхелф быстро перечитал послание. - Но там шшто-то сстранное, Алссек. Буду разбиратьсся на мессте. Держиссь тут, не нанимайсся в убийцы, шшто бы тебе ни плели. Хвала Воину-Коту!

- Он тебя не оставит, - прошептал изыскатель, из распахнутого окна глядя в переулок. Куман замешкался на углу, наткнувшись на затор из двух бронированных ящеров, метнулся к соседнему проезду и скрылся из виду. Алсек остался стоять у окна. Ему было не по себе.

"Мекьо же не во владениях Кеснеков," - думал он, рассеянно перебирая пёстрые нити. "Джаскар же не мог... А, все боги всех миров! Что, если он... ведь было так когда-то... когда строились те могильники! Была армия Малько Ханан Кеснека, были завоевания от моря до моря! И что, если Джаскар... Нет, надо предупредить всех. Надо отправить письма. В Икатлан, в Отикку, на гигантское дерево... Око Згена! Ну где же Нецис, отчего он не ответил нам?!"

Рокот барабанов, похожий на отдалённый гром, волнами накатывался с запада и с востока, и сама земля, казалось, трепетала. Из зарослей Сафлы Алсек, весь обмотанный тряпьём - даже праздничную накидку пришлось надевать поверх защитных повязок - едва различал пёстрые полотнища на боках куманов, медленно и величаво бредущих вдоль полей. Два ряда по шесть ящеров, бок о бок, со знаменосцами, в бубенцах и звенящей чешуе, они шли от западных ворот Эхекатлана. Пройти им осталось немного - Алсек стоял на одной из крайних хальп, отсюда до границы было шагов двадцать, не больше. И всё же он не видел барабанщика и знаменосца, ожидающих на краю засеянных земель, - тёмно-зелёная стена ботвы поднялась на девять локтей и скрыла за собой даже их яркие плащи.

Куманы остановились, и храмовая дева в синем плаще поднялась в седле во весь рост и вскинула над головой блистающую золотую чашу. Держать священный сосуд было нелегко - Алсек украдкой попробовал как-то поднять "чашу богов", а ведь сейчас она была наполнена почти до краёв!

- Чарек, хранитель тверди, хранитель корней, что заставил семена прорасти! - крепкий ицин выплеснулся из чаши, окропив высокие гряды. - Великий Змей Небесных Вод, напитавший соком все плоды и листья! Хвала вам, хвала вашей щедрости! Пусть же ваши дары будут собраны в срок и не истлеют впустую! Хвала Чареку и Великому Змею!

- Да не рухнет твердь, и да не иссякнут тучи! - Алсек подставил ладони под брызги ицина и поднял к небу лопату и нож.

- Хаэ-эй! Да наполнится каждое хранилище! - воин Вегмийи, оседлавший летучую мышь, выписал круг над хальпой. Куманы двинулись дальше, звеня бубенцами. Алсек воткнул лопату в землю у начала ближней гряды, житель с корзиной тихо подошёл и опустил её рядом.

Звон умолк на границе двух городов, и тут же замолчали барабаны. Теперь только мелкие микрины, снующие в листве, нарушали тишину, да шелестел внизу, под обрывом, уцелевший тростник.

"Один, два, три..." - неслышно шевелил губами Алсек, отсчитывая время. Он старался скрыть волнение - хотя бы от "непосвящённых" смотрителей этой хальпы, внимательно наблюдающих за "почтенным жрецом". Вдали загрохотали многочисленные трещотки, и Алсек налёг на лопату, загоняя её в жирную землю.

- Хвала Чареку за его щедрость!

Комья земли вперемешку с крупными и мелкими клубнями покатились в междурядье, ещё немного - и весь подкопанный куст упал, накрыв ботвой оросительную канавку. Алсек подбирал золотистые клубни, вытирал их о циновку и поднимал к небу. Некоторые были с его голову, некоторые - с два кулака, и было несчётно мелких - с кулак и чуть побольше, и когда жрец выбрал из земли их все, корзина была наполовину полна.

Жители быстро наполнили её до краёв - они проворно раскапывали гряды, кто-то поддевал землю, кто-то выбирал из неё клубни, кто-то обрубал корни и оттаскивал в сторону ботву - её складывали отдельно, и тёмно-зелёные вороха поднимались всё выше. Алсек отошёл от грядки, оставив лопату в земле - её тут же подобрали, инструментов, отобранных по западным четвертям, едва хватало на всех.

- Хвала Згену и сиянию его ока! - Алсек осторожно срезал крупную ягоду Сафлы - тёмно-бордовую, почти чёрную - и поднял её к солнцу. - Да будут пряные травы жарче огня!

На этой хальпе росло немного пряностей - всего три десятка кустов, и помогать Алсеку взялся лишь один житель, так же умотанный в старое тряпьё - жрец не сразу понял, мужчина это или женщина. А ягод на кустах выросло много - гроздья свисали из-под каждого листа, и половина уже созрела. Собрав всё, что темнело на первом из кустов, Алсек наклонил его и на три локтя укоротил макушку. Листья, отсечённые от стебля, легли на дно большого куля. С ними не церемонились - им предстояло быть истолчёнными в пыль, брошенными в очаги коптилен или разложенными на воду и пар в лабораториях алхимиков. Не лучшая участь ожидала и ягоды, и у Алсека заранее всё чесалось, когда он предвкушал заготовки - если уж его поставили на пряную хальпу, его с неё не отпустят, пока плоды Сафлы не превратятся в жгучий порошок "камти". Верховный жрец снова удружил ему, но изыскатель на него не обижался - по крайней мере, его не изгнали из храма вовсе и допустили к ритуалам, и с ним расплатятся по чести.

"А боги в этот раз не поскупились!" - Алсек бросил в корзину ещё две ягоды и окинул взглядом нетронутые кусты. В том году за первый день Аймурайчи он обошёл пять пряных хальп, но едва прикрыл дно корзины, а сегодня он ещё с первой хальпой не покончил, а корзина уже почти полна, и сверх того - собран большой куль листвы! И едва ли не больше ягод осталось на кустах.

"Раньше столько не собирали и за два захода," - Алсеку хотелось вытереть мокрый лоб, но он сдерживался, помня о едком соке Сафлы. "Хвала богам! Если летом земля будет так же щедра, это будет самая сытная зима со времён последнего Сапа Кеснека..."

От маслянистого сока Сафлы не так просто было отмыться - Алсека и товарищей по несчастью запустили в парилку последними, когда все остальные уже собрались под навесами, у земляных печей. Долго над банными камнями поднимался густой запах пряностей. Полное ведро мыльной воды вылили на Алсека, прежде чем решили, что он может подойти к людям и не обжечь их до костей. Утомлённый и распаренный, он плюхнулся на циновку и жадно набросился на еду. Ему оставили много печёных клубней и кусок мяса, слегка обуглившегося, но всё ещё истекающего жиром.

- Боги к нам благосклонны, - сказал один из жителей, вытирая руки. - Это урожай двух лет, не меньше. Даакех мудро поступил - дал им хорошую жертву в День Солнца, теперь они наградили его - и нас всех.

Алсек не вслушивался в разговоры - его разморило, и все они слились для него в размеренный гул. Он блаженно щурился на багровые угли и лениво думал, не пойти ли поискать Аманкайю. Её отправили собирать ягоды Тулаци - их сок был не так жгуч, и она, как смутно припоминал жрец, была в двух десятках хальп от него. Где-то там были и остальные жрецы - сейчас Алсек видел только объевшегося и задремавшего Кинти Сутукку. "И его загнали на край Вайнеговой Бездны," - сочувственно покачал головой изыскатель. Кинти на пряных хальпах не появлялся - значит, либо копал клубни, либо рубил прочнейшие соломины Сарки, а это куда хуже, чем собирать ягоды Сафлы. Младший жрец крепко спал, и жители осторожно перешагивали через него. Потом кто-то прикрыл его циновкой и откатил в дальний угол.

- Чудно, что ничего не случилось, - пожал плечами кто-то из жителей, оказавшихся рядом с Алсеком. - От этих, с запада, так и жди беды!

Жрец, недовольный нарушением покоя, слегка отодвинулся, но житель заметил шевеление и повернулся к нему.

- Почтенный жрец! Я тебе не помешал? Я говорю - опасно ходить тут. Слишком близко к Икатлану... Тебе не страшно спать в этом шатре? Эти, с запада, могут ведь прийти среди ночи...

- И что с того? - удивлённо мигнул Алсек. - Эти хальпы не вчера засеяли, уважаемый житель. Никого из Икатлана тут нет, а если бы и был - нам надлежит делиться с гостями так же, как с нами поделились боги.

- Это-то да, - сдвинул брови селянин. - Но мне тут спокойно не будет. Нечего им тут ходить!

Он подобрал обрывок циновки и ушёл к самому дальнему навесу, на край канавы.

- Почтенный жрец! - другой поселенец придвинулся к Алсеку и зашептал на ухо. - Ты вот с ящером дружишь, да? А не страшно тебе? Я видел его... ну, и других из их племени. Шкура у них, как у куманов, а глаза как стеклом затянуты - и жало во рту, как у змеи... брр!

- Странные речи я слышу, - нахмурился Алсек. - С каких пор мы, люди Эхекатлана, боимся самых мирных соседей?!

Житель отпрянул, прикрываясь рукой.

- Нет-нет, почтенный жрец, я ничего сказать не хочу, но... Ты никогда не боялся этого ящера? Говорят, когда-то они убивали людей и хвалились этим...

Ошарашенный Алсек даже принюхался - не пахнет ли от селянина крепким ицином или, того хуже, Джеллитом - богомерзким дурманом из южных лесов?

- Нечего тут бояться, - коротко ответил он. - Мирной ночи!

- Мирной ночи, о Алсек, - кивнул житель. - Но всё таки - знаться с ящером... Храни меня Солнце!

"Что за бред?!" - раздражённо передёрнул плечами жрец. "Хвала богам, Хифинхелф ничего этого не слышит. Чего все они набрались, пока я болтался по могильникам?! Ох, не к добру всё это..."

Он ещё раз пожал плечами и отполз подальше от кострищ, вытянувшись ногами к краю навеса. Поселенцы набивались в шатры теснее, чем собранные по полям медузы - в короба, и скоро кто-то придавил Алсека к стене, но усталость была так сильна, что жрец и ухом не повёл.

Несколько мгновений спустя ему в лицо дул прохладный ветер, пахнущий тиной и мокрым тростником, и маленькие волны шипели, набегая на узкую полосу каменистого берега. Чуть выше, за нагромождением красновато-желтых валунов, поднимался обрыв, испещрённый провалами и изрезанный крохотными террасами и узкими тропами. Алсек выбрался из тростника, вытряхнул из волос чьи-то щупальца и застыл, изумлённо глядя на скалы.

Тут был город - дом за домом вырезанный в толще камня, опутанный канатами подъёмников, нависший над водой. Алсек видел, как ветер раскачивает дверные завесы, как-то приспособленные к пещерам, как медленно поднимаются от реки чаны с водой, как порой блестит за причудливо наставленными валунами жёлтая чешуя. Огромный ворот водоподъёмника был окружён стоячими камнями со всех сторон - Алсек даже в щели не мог разглядеть, кто его вертит, но слышались оттуда шелестящие голоса иприлоров. Кто-то прошёл по тропинке от пещеры к пещере - может, их даже было двое или четверо, но изыскатель видел только груз, который они несли - груду чего-то тяжёлого, прикрытую циновками. Один из невидимок поправил на плече носилки, на мгновение показав чешуйчатую жёлтую ладонь. Что-то в недрах скал зашипело и рявкнуло, выплюнув из узкой прорези наверху обрыва столб чёрного дыма. Чан с водой скользнул по наклонившейся балке и скрылся за оградой вместе с теми, кто его поднял.

"Город иприлоров!" - Алсек растерянно мигнул. Несколько раз он бывал с Хифинхелфом в Мекьо, но о посёлках у самой реки ни разу не слышал. Нет, похожие пещеры он видел - чуть поодаль от Мекьо, там, куда детёныши иприлоров бегают купаться. Алсек немало времени там провёл, приучая себя проползать сквозь узкие норы и не обдираться при этом до крови. И, кажется, вон те прорези наверху...

Прорези снова выплюнули чёрный дым, на обрыве зашелестели завесы, несколько жёлтых теней мелькнуло за оградой. На один из валунов забралась большая ящерица и замерла там, подняв голову и высунув язык. Её задние лапы, чрезмерно длинные и неуклюжие, свисали с камня, она пыталась сесть "по-человечьи" - на хвост - но постоянно оскальзывалась и валилась набок.

"Око Згена! Это же детёныш," - хмыкнул Алсек, подбираясь ближе к нижней ограде. "Они все такие странные, пока не встанут на ноги. Вот только зря он туда залез, внизу-то камни..."

- Хаэй! - крикнул он, запрокинув голову. Сейчас он стоял несколькими ярусами ниже "ящерицы" - и надеялся, что успеет поймать её. Что-то лязгнуло за оградой, жёлтая чешуя мелькнула в щели и исчезла, и Алсек почувствовал на себе пристальный недобрый взгляд.

Он быстро осмотрел себя - не пристало идти в чужой город, когда на ушах висит медуза, и ноги по колено в иле! Ила и медуз не было, но вот одежда... Алсек потянул серо-зелёный рукав, и ткань поддалась, истончаясь под пальцами, как медузий купол. Подол накидки едва доходил до бёдер и там срастался со... штанами - такими, какие не у каждого пришельца-северянина увидишь. Алсек посмотрел на ступни и тихонько свистнул - теперь он понял, что мешало ступне опираться на камни. Ноги были втиснуты в северные сапоги - узконосые, с высокими голенищами, и из правого сапога торчала непонятная, но сильно мешающая трубка с непонятными выростами.

"Сталь?!" - изыскатель достал трубку, поднёс её к глазам, изумлённо мигая. Рукоять удобно ложилась в ладонь, выступы - под пальцы. Она и впрямь была стальной, не считая нескольких нашлёпок из цветного стекла... или нет - тяжёлого рилкара, прозрачного, как стекло, и прочного, как гранит. От неё пахло окалиной, плавящимся камнем и ещё чем-то, незнакомым, но пугающим.

Тихий щелчок прервал мысли Алсека - и тут же его плечо пронзила острая боль. Он выронил трубку, схватился за руку - там, чуть выше локтя, торчало оперение короткой стрелы. Вторая вспышка боли заставила изыскателя осесть на камни, хватая ртом воздух. Наверху, на ограде, уже не было детёныша, но что-то шевелилось за каменными столбами, и из щелей поблескивали наконечники стрел.

- Хаэ-эй... - из последних сил крикнул Алсек, растерянно глядя на город. "Что... почему они... А-ай!"

Он вскочил, судорожно прижимая пальцы к "пробитому" горлу и не понимая, почему нет крови. Боль отступала быстрее, чем возвращалось сознание.

- Хаэй! Что кричишь? - разбуженный Алсеком житель, лежавший бок о бок с ним, недовольно щурился с циновки. Хвала богам, он перебудил не всех - одни ещё ворочались, пытаясь заснуть, или вполголоса обсуждали между собой завтрашний день, сон других был крепче гранитных скал. В глаза изыскателю светила пятёрка маленьких лун - эта ночь выдалась светлой.

"А пора бы смыкаться тучам," - рассеянно подумал жрец. "До дней Кутиски всего ничего. Если дождь не соберётся - будет плохо..."

Пещерный посёлок иприлоров всё ещё стоял перед глазами - Алсек мог бы сейчас нарисовать его карту. Он вытянул из-за пояса исчирканный обрывок велата, подобрал уголёк и перелез через спящих жителей, выбирая место посветлее.

"Те норы у берега... Это они были, клянусь богами," - он нахмурился, водя углём по листку. "Хиф не говорил никогда, что это город. Там нет ничего - ни обломков, ни черепков, ни костей..."

Он провёл черту от края до края листка. Странная стальная трубка получалась похоже. Алсек прикрыл глаза, вспоминая её холод и тяжесть. "Что за штука? Что-то древнее - тогда железа было больше... Может, из-за неё иприлоры так встревожились?" - Алсек ощупал ноющее плечо и покачал головой. "Да, скорее всего. У их города столько стен... Им, небось, неспокойно живётся. Не надо было подходить так близко..."

Он начертил очередной вырост на стальной трубке и задумался. "Чудной был сон," - спрятав клочок велата, Алсек осторожно вернулся на место и отодвинул со своего края циновки уснувшего жителя. "Непременно спрошу у Хифинхелфа - и про город, и про железку. Интересно, часто тут такое снится?"

Ни один сон больше не потревожил Алсека до последних дней Аймурайчи, когда он, скинув надоевшие обмотки, проводил тяжело нагруженных анкехьо до городских ворот - и дальше, до огромных складов Медной Четверти.

Город был открыт нараспашку, немногочисленные стражники, отворив во всю ширь все ворота и дверцы в башнях, отступили с дороги. Жители возвращались в Эхекатлан, и с ними были все городские анкехьо и вьючные куманы, много тысяч наполненных корзин и мешков, даже летучим стражам-мегинам вручили по коробу листьев. В застенье остались те, кого не затронули ритуалы Аймурайчи - несколько десятков пастухов на дюнных хальпах и дневные стражи неба - тонакоатли. Два Акена толпа протопталась в воротах, быстро миновала Храм Солнца и снова завязла в переулках Медной Четверти. Там она, как река, распалась на рукава, и Алсек едва не прозевал момент, когда надо было юркнуть к воротам склада и протащить за собой усталого анкехьо. Ящеры уже не ревели и не махали хвостами - им хотелось только упасть на брюхо и опустить морды в воду.

Говорили, что склады Медной Четверти были когда-то домом властителя - первой и самой надёжной крепостью Эхекатлана. Это потом округлые угловые башни превратили в зернохранилища, а к стенам, соединявшим их, пристроили ещё по одной и накрыли крышей. Обычно складские дворы были закрыты и запечатаны чарами, сейчас все двери распахнулись, перекладины убрали, и стражники стояли на дороге, жестами и пинками разгоняя анкехьо и их погонщиков по разным складам. С востока доносились деловитые возгласы, прерываемые гулким рыком ящеров - сборщики урожая пришли и с востока, и тому, что они привезли, тоже нужно было место.

Длинный хвост, протянувшийся к зернохранилищу, преградил дорогу ящерам с пряностями, и жители сгрудились вокруг, отвязывая и стаскивая корзины. Алсек со вздохом взвалил на спину куль листьев Тулаци и побрёл к приземистому каменному строению. "Этой ночью доберусь до дома," - думал он. "Если будет на то воля богов..."

Два дня (и много разнообразных дел) спустя Алсек снова сидел во дворе Пряного Склада и чистил ягоды Сафлы от семян. Солнце близилось к зениту, работа - к завершению, и жрец мечтал избавиться от повязок, пропитанных потом и жгучим соком. Большую их часть он уже снял, остались только обмотки на руках - от запястья до плеча - и толстые перчатки. Кроме него, рядом с полупустой корзиной ягод пристроились ещё двое, остальные жители - те, кто не вернулся в поля готовить их к новому севу - работали на Дровяном Складе, ворошили зерно в башнях-сушильнях. За углом одного из зданий Алсек разглядел край накидки старшего жреца - он отошёл на несколько шагов, чтобы произнести благословения, и вернулся к работе. Младший почтительно склонил голову, но окликать его не стал.

- Хаэй! Что у вас? - из Пряного Склада, обойдя нагромождение пустых корзин и кулей, вышел Эрсег. От него пахло крепкой смесью пряностей - он таскал вороха листьев и короба ягод с самого рассвета, и тогда же снял доспехи, а сейчас остался в одной набедренной повязке, и всё равно его красная шкура блестела от пота. Внутри под присмотром Красной Саламандры разгорались сушильные печи, там было жарко, и жгучий сок превращался в пар и облаком висел под каменным сводом. Людей перестали пускать туда ещё утром, а теперь, когда работа шла к концу, из всех хесков остался только Эрсег. Ещё двое - уже в доспехах - стояли у ворот и сочувственно косились на него.

- Погоди, - покачал головой Алсек. - Будет ещё один короб - и куль семян.

- А, - Эрсег обошёл гору очистков, стряхнул их с краёв циновки на середину и запустил лапу в короб с очищенными и разрезанными плодами. Алсек уткнулся взглядом в пол - когда при нём жевали ягоды Сафлы, ему мерещилось, что он хлебнул кипящего масла. Из всех жителей Эхекатлана одни лишь Гларрхна могли такое есть...

- Хорошо, - ухмыльнулся, дожевав, Эрсег. - Своим отошлю, будут рады.

Алсек мигнул.

- Своим? А... Ох!

- В Ал-Асегу, - буркнул хеск, недовольно покосившись на жреца, и отошёл к груде циновок.

"Боги! Надо же было так ляпнуть," - досадливо покачал головой Алсек. "Знал же, откуда все они пришли... Может, у Эрсега и жёны есть..."

Хеск вернулся, собрал очистки в куль, бросил чистую циновку на место унесённой и уволок её к мусорным коробам. Они заняли уже немалую часть двора, и время от времени кто-нибудь заглядывал в них и перетаскивал один-другой на Дровяной Склад. Иногда через несколько мгновений короб возвращали на место, и в небеса летели проклятия - не всё, что не годилось в дело, подходило для сожжения.

- Эрсег! - окликнул хеска изыскатель, когда тот вернулся к дверям сушильни.

- Чего там? - тот неохотно подошёл, снова сунул лапу в корзину - в этот раз за целой ягодой.

- У тебя много родни там осталось? - вполголоса спросил Алсек. - Ты ведь можешь навещать их? Вы обычно не говорите о родичах...

- Тебе что за дело, знорк? - нахмурился Гларрхна.

- Эрсег, не злись, - помрачнел изыскатель. - Если тебя тут держат силой или обманом, я пойду к наместнику. Если нет - он не увидит плохого в том, чтобы ты выбрался к родичам. Только скажи...

Хеск изумлённо мигнул, и клешня на его хвосте негромко защёлкала, а сам он едва удержал ухмылку.

- Что у тебя в голове, Сонкойок? Я хочу передать своим хорошие плоды. И ещё год мне осталось служить. Будет весна - уйду на побывку. Чего ты от наместника-то хочешь?

- А-а, - облегчённо вздохнул Алсек. - Я уж испугался... Ты давно тут, в Эхекатлане? Трудно это, должно быть...

- Четыре года, знорк, и до этого - трижды, - Гларрхна, раздумав есть, вернул плод в корзину и принялся разминать плечо. - Я привык. Не о чем тут говорить. Но Сафла в этом году хороша...

- Хвала богам, - отозвался изыскатель, возвращаясь к работе.

Яркое жёлтое пятно на крыше зернохранилища притянуло ненадолго его взгляд, и он неуверенно усмехнулся - там, сложив крылья, сидел сегон и с опаской озирался по сторонам. "Зген всесильный! Рассветный странник посреди города?! Как только его сюда занесло?" - Алсек отложил нож и осторожно, чтобы не потревожить пустынного кота, встал с мостовой. "Должно быть, испугался до полусмерти..."

- Эрсег! - прошептал изыскатель, указывая на жёлтую кошку. - Смотри!

Громкий треск заглушил его слова. Над Дровяным Складом взвыл ветер, и в небо устремился высоченный дымовой столб, ещё мгновение - и из узких окошек зернохранилища рванулись языки пламени. Со двора, сбивая с одежды искры, выкатился житель, застигнутый огнём, и с отчаянным воплем кинулся к водяной чаше.

- Бездна! Хаэ-э-э-эй! - заорал во всё горло Эрсег и бросился следом. Там уже возились двое стражников, пинками заколачивая в мостовую каменные пластины, разворачивая жерло водоводной трубы к башне. Со всех сторон сбегались жители, кто-то пытался затоптать пламя, кто-то сунулся к башне - но отступил от страшного жара.

Алсек, бросив всё, кинулся во двор и отшатнулся, едва не задохнувшись в дыму. От стены до стены всё полыхало, брошенные наземь кули, обвязки, подсохшие листья и щепки, - всё занялось в один миг. В дыму сновали люди, отбирая у огня пищу. Алсек ухватился за тяжёлую связку стеблей, ладонью прихлопнул несколько искр и едва успел увернуться - связку бросили к стене, а для одного изыскателя она была слишком тяжела.

Струя воды ударила в окно зернохранилища, к небу облаком взвился пар, но большая часть влаги расплескалась по стене - бойница была слишком узкой. Кто-то из стражников, цепляясь за камни, взбирался на крышу, летучая мышь прорывалась туда же с неба, но дым не давал ей приблизиться. Алсек растерянно огляделся и увидел, как пламя всползает по дверной завесе склада, и как жёлтая кошка мечется в огне, сбивая хвостом искры.

- Сюда! - крикнул он, хватая с трубы мокрую циновку, и задержал дыхание, влетая в дым. Завеса рухнула от одного рывка, мокрый тростник погасил тлеющее дерево, кошка с коротким воплем вылетела из-под ног и метнулась к груде горящих стеблей.

- Стой, куда?! - закричал изыскатель. Эта вязанка, брошенная у стены, вспыхнула первой, и вытащить к воде её не успели - огонь набрал силу, пламя жадно пожирало стебли, но никуда больше перекинуться не могло. Лиственный сор во дворе вспыхнул быстро - и так же быстро обратился в золу, промоченные насквозь листья на крыльце склада преградили огню дорогу, теперь горела лишь башня зернохранилища - и одинокая вязанка у стены. Кошка взлетела по стеблям и закружилась среди огня, хлопая лапами по раскалённым углям. Алсек замахал руками на стражников с "водомётом", но им было не до него - их товарищ взломал люк на крыше зернохранилища, и вода, ударяясь о крышку, низвергалась в башню. Пламя в окнах сменилось густым чёрным дымом, следом повалил пар.

- Сгоришь же! - крикнул Алсек, пробираясь между дымящихся обломков к сегону. Жёлтую кошку занесло в самое сердце огня, и жрец поневоле остановился - тут было чересчур жарко.

- Уйди! - изловчившись, он хлопнул циновкой по бревну под лапами сегона. Высохший тростник тут же задымился, и жрец отшатнулся от ударившего в лицо жара. И тут что-то с силой ударило его в плечо.

- Поджигатель! - крикнул кто-то за спиной, и Алсек обернулся. Он хотел что-то сказать, но бегущие к огню жители отшвырнули его так, что он не устоял на ногах. Камни и остывшие угли летели в сегона, и кошка наконец выскочила из огня и перемахнула на крышу.

- Поджигатель! Бей его! - многоголосый рёв оглушил Алсека. Теперь камни барабанили по крыше.

- Хаэй! Вы чего?! - Алсек поднялся на ноги, потирая ушибленное бедро. Сегон перелетел на соседнюю крышу, жители бросились следом, кто-то пытался залезть туда, кто-то схватил шест и тыкал в кошку. Она шипела и пятилась, сверкая глазами.

Алсек огляделся по сторонам, разыскивая стражников, и увидел суетливую тень в проёме двери. Кто-то отшвыривал прочь промокшие вязанки и ворошил сухую листву, выволакивая готовые дрова поближе к двери. За проёмом уже вспыхивали первые искры, и крохотные язычки пламени лизали солому.

- Хаэй! - крикнул изыскатель, бросаясь к крыльцу, но его снова оттолкнули.

- Стой! - Гларрхна без доспехов, весь в саже, ворвался в проём и цапнул поджигателя за плечо, разворачивая его лицом к себе. Он успел даже стиснуть его запястье, вывернул руку - и с коротким воплем повалился на гору дров, хватаясь за живот. Человек сбросил его лапу, выскочил из дома - и, пролетев три шага вперёд, упал вниз лицом. Луч, брошенный Алсеком, угодил ему между лопаток, и обугленная плоть шкворчала и дымилась. Нож выпал из его руки, зазвенел на камнях, двое стражников в доспехах бросились к упавшему, водяная струя ударила в дверь склада и вытекла наружу, вынося золу и мокрые обрывки листьев. Алсек едва не оскользнулся на них, но долю мгновения спустя он уже стоял на коленях рядом с раненым хеском.

Эрсег был ещё жив, тяжело дышал и пытался сесть. Изыскатель осторожно обхватил его за плечи. Кровь вытекала из-под судорожно прижатой к животу лапы, пятнала сухие листья, Алсек сам не заметил, как перемазался в ней. Он потянул за руку - Эрсег оскалился, дёрнулся, едва не уронив жреца в гору листвы.

- Жёлтые глаза, - выдавил он, шипя и щурясь от боли. - Жёлтые... горячий...

Он встряхнул свободной лапой, будто хотел показать Алсеку что-то на ладони.

- Горячий...

- Эрсег, не шевелись, - Алсек растерянно огляделся. - Хаэ-эй! Лекаря! Да где вы все?! Эрсег, ты лежи, лежи...

По крыльцу застучали сапоги и подошвы сандалий, кто-то склонился над жрецом и стражником, но изыскатель уже ничего не замечал. Тяжёлое тело на его руках обмякло, голова хеска запрокинулась, и Алсек, приникший к его груди, слышал только тишину и чувствовал, как по белесой чешуе расползается холод.

Его оттащили, силой разжав руки. Эрсега вынесли во двор. Сквозь туман Алсек видел, как двое в доспехах и старший жрец склоняются над ним, трогают шею и голову и тут же, судорожно вздохнув, отстраняются. Лапа хеска обмякла и соскользнула с живота, открыв глубокую рану.

- Алсек! - кто-то кинулся к изыскателю и обнял его, тихо всхлипывая. Жрец не сразу узнал Аманкайю. Её припорошило золой, руки были исцарапаны, одежда местами прогорела до дыр.

- Ты цела? - тихо спросил жрец, ощупывая её голову. - Эрсега убили. Он видел поджигателя...

- Сегона? - Аманкайя отвела его руку, морщась от боли в макушке. - Он улетел, не догнали. Я не думала, что это... что это правда, и они поджигают всё... Алсек! Это же кошки!

- Что?! - Алсек изумлённо замигал. - Какие кошки?! Сегон тушил огонь, он тут вообще ни при чём. Тут был человек, он пытался поджечь склад. Разве ты не видела?

Он бросил взгляд на крыльцо, туда, куда отлетел раненый поджигатель - и увидел растерянных хесков и воинов Вегмийи, окруживших что-то чёрное, дымящееся. Туда же быстрым шагом направлялся Кхари Айча.

- Хаэй! Алсек Сонкойок! Подойди-ка сюда, - поманил изыскателя Кегар. Оставив холодное тело Эрсега лежать на циновке, командир стражи встал рядом с поджигателем - точнее, с тем, что от него осталось. Алсека пропустили к трупу, он взглянул под ноги - и охнул, едва не помянув вслух Джилана.

То, что лежало на крыльце, уже ничуть не походило на человека. В груде углей и золы виднелись потрескавшиеся чёрно-жёлтые кости и облепленный сажей череп. От одежды не осталось и клочка, песчаник под телом заметно оплавился и кое-где пошёл пузырями. Один из стражников, схвативших поджигателя, когда он ещё казался живым, сидел у стены, и Ти-Нау обвязывал его ладони тканью, вымоченной в зелёном масле. Второй, уже в повязках, стоял рядом с Кегаром и с опаской разглядывал тело.

- Тут же не было огня, - пробормотал изыскатель, переводя взгляд с мертвеца на стражников. - Нечему было гореть. А если бы одно тряпьё... Кегар! Кто успел его рассмотреть? Кто он был? Эрсег... Эрсег говорил о жёлтых глазах...

Кегар покачал головой.

- Значит, ты тоже не видел его. Плохо...

- Житель из Шумной Четверти, - буркнул обожжённый стражник, тронув останки носком сапога. - Знорк как знорк - только вместо крови лава.

- Поиск объявлен, - нахмурился Кхари Айча. - Родню вычислим. Но сколько их осталось?.. Кегар! Усиленные посты на каждый склад, три смены, следить и днём, и ночью!

- С чего их усиливать? - махнул хвостом Гларрхна. - Все наши топчутся по застенью. Скажи Даакеху - нам нужно подкрепление!

Чародей и страж молча смотрели друг на друга, и в их глазах разгорался злой огонь. Алсек попятился и налетел на Аманкайю, застывшую, как изваяние, за его спиной. Только сейчас он понял, что ей из-за его плеча был прекрасно виден выгоревший труп. Колдунья, белая, как перо чайки, судорожно сглотнула и прикрыла рот ладонью.

- Зген всесильный, - прошептал, досадливо щурясь, Алсек, оттесняя сестру к мусорному чану. Аманкайя дрожала мелкой дрожью, руки похолодели, от висков и макушки волнами расходился жар.

- Ничего, - бормотал изыскатель, придерживая её волосы, чтобы не свалились в чан. - Ничего. Он сдох и никому больше не навредит. Если бы я ударил раньше...

- Это очень скверная вещь, - прошептала Аманкайя, переведя дух, и снова склонилась над зловонной ямой. - В этом теле она была, сейчас - нет. Алсек, что это? Откуда оно тут?

Изыскатель покачал головой.

- Почтенный Гвайясамин рассмотрит её, допросит этого мертвеца, - пробормотал он, стараясь добавить в голос уверенности. - Тебе нельзя было подходить, Аманкайя. И быть тут тебе нельзя. Я отведу тебя домой. Тут работа для стражи и чародеев, не для переписчиков...

"Даакех!" - Алсек покосился на северо-восток и стиснул зубы. "Что он там думает? Сонкойок, не шуми... Чего он ждёт?!"

Зеваки, столпившиеся вокруг двора, смотрели на обгоревшие склады с опаской и шарахнулись в стороны, когда Алсек жестом велел им освободить дорогу.

- Что там, чёрное, на крыльце? - услышал он боязливый шёпот.

- Мертвец там. Вор залез на склад. Жрец убил его. Вот этот жрец, видишь?

- Храни меня Чарек! Какое сильное чародейство...

- То-то. Со жрецами ухо держи востро.

- Так сразу убил? Это же дрова, а не священные чаши!

- Да вроде он стражника ранил, когда убегал. Болван! Взял бы немного дров, ну, дали бы пинка и отпустили. Что же он на стражника с ножом?!

- Э-эх, дела тут творятся - храни нас Чарек!

- Да тихо ты - он уже на нас смотрит! Пойдём-ка отсюда...

Алсек остановился, ошалело глядя на толпу. Все уже замолчали, попятились, наступая друг другу на ноги. "Вор? Немного дров? Да где у них глаза-то?!" - он скрипнул зубами.

- Хаэй! Вы видели пожар? Всё видели? - громко спросил он, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Жители опасливо переглянулись и на всякий случай отступили ещё дальше.

- Человек, от которого остались угли, поджигал склад, - продолжил изыскатель. - Воин Эрсег кинулся к нему и был убит. Этот поджигатель не смог сжечь тут всё, но он убил Эрсега. У него были жёлтые глаза. Если увидите ещё таких людей - зовите стражу!

- Алсек, идём, - прошептала Аманкайя. Она с трудом держалась на ногах, болезненно жмурилась и вздрагивала от каждого шороха. Кто-то из воинов-Гларрхна уже пробирался к ней сквозь толпу.

- Идём, - виновато кивнул Алсек. - В тени тебе станет легче. Зген всесильный, как же не ко времени Хиф уехал...

Глава 13. Выбор Шафката

Жара шла на убыль, и ветер дул с реки. Там, у самой воды, трава ещё не пожухла, и запах зелёного тростника, пусть даже вперемешку с вонью ила и рыбьей чешуи, был приятен Алсеку. Жадно принюхавшись к ветру, он крепко закрыл ставни, подхватил пару циновок и потащил их на крышу.

- Зря, - покачала головой Аманкайя, растягиваясь на мягком войлочном покрывале. - Ночью налетит буря - вернёшься весь в песке.

- Не должно быть бури, - отмахнулся изыскатель. - Змеям сейчас не до танцев. Не хочешь выйти, посмотреть на закат?

- Незачем выходить, - нахмурилась Аманкайя. - И отсюда видно - крыши словно кровью залиты.

- Да, закат нехорош, - кивнул Алсек. - Но наверху всё же прохладнее. Почтенный Шафкат не говорил, когда вернётся?

- Нет, - покачала головой сестра. - Он сейчас вообще редко говорит.

Алсек выбрался на крышу и постелил циновки у ограждения - точнее, уронил себе под ноги да так и остался стоять столбом, глядя на западное небо.

Оно пылало багряным огнём от края до края, среди алых и пурпурных сполохов таяли последние проблески золота - и ни одна зелёная искра не блеснула там, всё утонуло в крови и пламени. Алсек ущипнул себя, надеясь отогнать наваждение, но красный закат так и полыхал над городом, как будто никогда небо не окрашивалось зеленью и серебром на границе ночи.

"Зген всесильный!" - он прижал кулак к груди, до рези в глазах вглядываясь в сполохи. "Красное небо и солнце в крови..."

За его спиной тихо стукнула крышка люка, и Алсек, вздрогнув, обернулся. Из лестничного колодца выбирался с циновками в руках Шафкат. Расстелив их, он скользнул по небу равнодушным взглядом и сел у ограждения, разглядывая свои ладони. Пурпурный сок Тулаци прочно впитывался в кожу, оттирался неохотно, и даже после двух омовений тёмные полосы ещё тянулись по рукам чародея, и запах Тулаци окутывал его плотным облаком.

- Пусть будет приятным отдых, - усмехнулся Алсек, садясь рядом. - На складах, храни их Чарек, ничего дурного не случилось?

Шафкат покачал головой, переводя угрюмый взгляд на изыскателя, и коснулся багрового пятна на скуле. Что-то с силой ударило чародея в лицо, оставив кровоподтёк и несколько неглубоких царапин. Алсек изумлённо мигнул.

- Некоторые горожане ведут себя довольно странно, - сказал маг, ощупав "рану", и поморщился. - Беспричинные нападения на иноземцев - это обычно для Эхекатлана в начале лета, или следует поговорить с местной стражей?

- Зген всесильный! Почтенный Шафкат, тут впору идти к наместнику, - нахмурился Алсек. - Кто посмел тебя тронуть?

- Он был из народа Ти-Нау - это всё, что можно сказать наверняка, - пожал плечами чародей. - И его одежда была ничем не примечательна. Он кинул камнем из окна, мне повезло уклониться... но повезло не до конца. Я подумал бы, что это случайность, если бы не его крик - что-то о котах-оборотнях и жёлтых глазах. Алсек, ты, возможно, знаешь, о какой из городских легенд Эхекатлана идёт речь?

Алсек снова мигнул. Маг Воздуха внимательно смотрел на него золотистыми, как у всех в Гильдии Крылатых, глазами, ожидая ответа, и изыскатель мысленно помянул Джилана. "Чем я думал, когда кричал там, у склада?! Жители же не будут разбираться..."

- Это всё из-за пожаров, почтенный Шафкат, - Алсек сдвинул брови, вспомнив недавний столб дыма на северной окраине, угрюмых стражников в закопчённой броне у зернохранилища и пепельные траурные ленты на руках воинов-Гларрхна. - Эта глупая выдумка, что кошки разносят огонь... Ты сам слышал её - там, у Горелой Башни. Ну... и Эрсег говорил о жёлтых глазах того, кто ранил его. Наверное, жители поняли всё это по-своему. Где на тебя напали? Я пойду на рассвете к Кегару или Интигваману, пусть разбираются. Ты - мирный чародей, и ты не должен страдать из-за горстки безумцев-поджигателей...

- Не думаю, что я узнал бы это место, пройди я там ещё раз, - покачал головой маг. - Где-то в Медной Четверти, между складами и Площадью Солнца. Лучше мне не раздражать местное население цветом своих глаз и чужеземной одеждой. Через день - а может, завтра - я вернусь к исследованиям.

Он вздохнул и улёгся на циновки, подложив локоть под голову. Алсек хмуро смотрел на него, подбирая слова.

- Я всё же поговорю со стражей, - сказал он, поправляя налобную повязку, и направился к лестнице. - Вечерние отряды должны уже заступить на посты...

Он выбрался на Западную Улицу вовремя - караул уже сменился, и Маги Солнца расходились по домам, уступая посты тройкам воинов-Гларрхна и ночных лучевиков. Двое хесков и человек стояли у стены, негромко переговариваясь. Кто-то из них скользнул равнодушным взглядом по Алсеку, нехотя кивнул.

- Хвала богам, Кегар, я тебя нашёл, - облегчённо вздохнул изыскатель.

- Искал-то зачем? - спросил хеск, покосившись на пепельную ленту на плече Алсека. - Что ещё стряслось?

- Эти нелепые слухи о кошках-поджигателях, - нахмурился жрец, оглядываясь по сторонам. - Когда эта чушь забудется? На Шафката сегодня напали - назвали котом-оборотнем. Нельзя ли призвать болтунов к порядку?

- Слухи и воззвания - по вашей части, жрец, - махнул хвостом Кегар. - У нас другая работа. А что до Шафката... Он подозрителен. Я бы на твоём месте за ним присматривал. И не только из-за цвета глаз. Ступай, Сонкойок. Тебе спать, а у нас вся ночь впереди.

Гларрхна осторожно взял его за плечо и оттолкнул с дороги. Изыскатель остался стоять на обочине, растерянно глядя ему вслед.

Пятнистый кот, приникая к земле и озираясь, в пару прыжков перемахнул дорогу и вскарабкался по дверной завесе на крышу. Алсек посмотрел на него и хмыкнул. "Кто его так напугал? И это обычный кот... А когда я в последний раз видел тут крылатого?" - он осмотрел крыши и тенистые ниши, но все они были пусты, только кое-где возились, укладываясь спать, жители. Никто из йиннэн не ночевал у прохладной стены, никто не расправлял крылья на крыше.

- Во всём городе ни одной крылатой кошки, - вполголоса заметил Алсек, вернувшись к своим циновкам. - Да и обычных немного осталось. Надеюсь, это из-за жары, а не из-за...

Не договорив, он махнул рукой и улёгся спиной к багряной полосе на горизонте. Пламя в небесах допылало, сумерки сгущались. Шафкат ещё не спал - лежал с открытыми глазами, молча смотрел в одну точку и время от времени с громким шорохом переворачивался с боку на бок. Под треск тростника Алсек уснул и долго ещё слышал его сквозь сон.

Тут не было никакого тростника - под ногами, ломаясь, похрустывала тонкая стеклянистая корка, и ноги, проломив её, по щиколотку уходили в мелкое крошево. Алсек вытаскивал ногу, ставил на едва заметную гряду спёкшихся вместе глыб, шагал - и снова оскальзывался и сползал на хрупкий настил. Осколки впивались в толстую кожу сапог, оплетённых тростником. Боли жрец не чувствовал - только спину ломило, и красные пятна плыли перед глазами. Всё вокруг как будто охвачено было белесым пламенем, солнце отражалось от каждой стеклянной лужицы и ослепляло так, что Алсек сквозь слёзы едва различал тропу.

Из белесого марева постепенно проступали угловатые скалы, узкие чёрные тени тянулись от них к изыскателю, глубокие проломы зияли в обрывах. Чем ближе Алсек подходил к ним, тем огромнее они становились - и скоро скопление высоченных четырёхгранных столбов нависло над путником и скрыло его в холодной тени.

Он поёжился - словно посреди летнего полдня нырнул в подземную реку - и запрокинул голову, разглядывая скалы. Теперь он видел, что из обрывов явственно проступают гладкие плиты кладки, а проломы неестественно ровные, четырёхугольные, и некоторые из них затянуты плёнкой слюды. Алсек неуверенно усмехнулся. "Это - башни?! Зген всесильный... Да это же Чундэ - Старый Город!"

Он сделал шаг, и под ногами захрустела стеклянная галька. Сами башни, казалось, были выстроены из толстого, почти не прозрачного стекла, и его обломки валялись повсюду - песка под ними было не видно. Не было здесь и травы, а то, что Алсек принял за пятна лишайника, оказалось намертво прикипевшей плёнкой чего-то липкого и блестящего. Изыскатель задумчиво потыкал в пузырящуюся стену пальцем, бросил взгляд на свою руку - и отдёрнул её от "скалы".

Он снова был одет в серо-зелёные лохмотья. Теперь он рассмотрел их лучше - и видел, что это одежда с чужого плеча. Многочисленные прорехи пытались латать, но как-то странно - без ниток, и тряпьё от этого шло морщинами и пузырями. Кое-где к серо-зелёному прилепили заплаты из толстой кожи, обрывки плохо выделанных шкур и коры. Стальная трубка была у пояса, и теперь Алсек тщательно изучил и сам пояс - собранные вместе жёсткие пластины со стальными заклёпками, причудливо проминающиеся и расходящиеся в стороны на любом из стыков.

"Жарко..." - изыскатель поднял руку, чтобы утереть лоб, и вздрогнул, не нащупав привычной повязки. Ладонь наткнулась на коротко выстриженные жёсткие волосы, торчащие вверх, как иглы Нушти.

Что-то прошуршало за углом огромной башни, и Алсек, махнув рукой на все странности, пошёл на звук. Прикоснувшись к чёрной полосе на стене, он невольно вздрогнул и подался назад - смутный страх колыхнулся в груди, но любопытство оказалось сильнее. Он пошёл дальше, ощупывая странную неряшливую кладку. Кто-то сильно торопился, когда строил эту башню - и кидал кусок на кусок, щедро промазывая стеклянистым "клеем", лишь бы держалось. Лишние выступы и выбоины замазали краской, сейчас она выцвела и шелушилась под ладонью, и из-под обсыпавшихся чешуй проступало древнее стекло. "Рилкар," - мелькнуло в голове. "Целая гора рилкара. Привезти бы такое почтеннейшему Даакеху..."

Что-то лязгнуло под сапогом, Алсек посмотрел вниз и снова вздрогнул - перед ним лежал длиннющий "хвост", свитый из металлических жил. Он, как и всё тут, был без меры облеплен оплавленной краской, местами тронут ржавчиной - но это был, несомненно, металл, и его было столько, что хватило бы на латы десятку стражников.

"Древнее железо!" - Алсек крепко ухватился за хвост и рванул на себя. Ржавый "канат" оказался и длиннее, и тяжелее, чем казалось на первый взгляд - и жрец едва не опрокинулся на спину. Древняя сталь зашуршала по камням, как огромная змея, и из-за груды обломков, в которую уходил её хвост, раздалось громкое злое шипение. Алсек отшатнулся, ожидая, что стальной змей вскинет голову и бросится на него, но "канат" остался лежать неподвижно, зато над завалом рилкаровых плит появилась жёлтая чешуйчатая морда, а следом - плечи и лапы, и копьё с широким наконечником, направленное на Алсека.

Иприлор, на мгновение замерев, снова зашипел и бесшумно перемахнул через обломки. Ни нарядной накидки, ни кожаного передника, - узкая набедренная повязка и лямки походной сумы, скрещённые на груди. И стоял он как-то странно - словно не мог ни выпрямиться, ни встать с носка на полную ступню. Пригнувшись, он наступил на стальной хвост и зашипел ещё громче, горящими глазами следя за Алсеком.

Тот неуверенно усмехнулся.

- Хаэй! Откуда ты? - спросил он и шарахнулся назад - копьё иприлора остановилось в полуногте от его груди. Ящер шагнул вперёд, оттесняя человека от стальной "змеи". Что-то знакомое было в его лице и повороте головы...

- Хиф?! - Алсек всплеснул руками и тут же, хрипя, схватился за горло. Заточенный наконечник копья ударил, как меч, почти перерубив ему шею. Второй удар пришёлся в бедро, распорол пояс. Изыскатель растянулся на стеклянной гальке, растерянно глядя на иприлора. Тот, не обращая на него внимания, вертел в руках подобранную стальную трубку и довольно скалился.

- Хи-и-иф... - прохрипел Алсек, пытаясь встать. Сквозь очертания древних, как мир, башен уже проступали крыши Эхекатлана.

- Хиф! - он поднялся рывком и тут же сел обратно, оскользнувшись на краю циновки. Охнув, он потёр ушибленный копчик и осторожно ощупал горло. Шею саднило, как от сильного ушиба, и Алсек удивился, что на пальцах не осталось даже сукровицы. Ему казалось, что с горла сняли кожу.

- Э? - Шафкат повернулся к нему, растерянно мигнул. - Что-то случилось?

- Н-нет, - изыскатель мотнул головой, снова ощупал горло и лёг на циновки, пытаясь выровнять дыхание. Сердце билось гулко и часто, Алсека лихорадило.

"Вот так сон," - изыскатель закрыл глаза, но покой не приходил. "Хиф... Едва узнал его! Злобный песчаный ящер, только что с копьём... Может, его покалечило там, в развалинах? Лапы словно вывернуты..."

Он перевернулся на другой бок, вспоминая тяжесть стального жгута.

"Точно Старый Город. Может, Чундэ, может, Вайден... Говорят, там железа навалом. Вот бы наяву такое найти..."

Той ночью Алсеку ничего больше не снилось, и несколько следующих ночей были пусты и черны. Поразмыслив, он не стал отправлять послание Хифинхелфу и не спросил ни о Старых Городах, ни о пещерном посёлке на берегу реки. Собственно, дел ему хватало и без странных вопросов - он уходил на Пряный Склад, едва рассветало, и возвращался к закату.

В этот день заготовщики пряностей закончили работу намного раньше - до темноты оставалось ещё полтора Акена, когда Алсек бросил в короб разрезанную на части ягоду Сафлы, стряхнул с передника семена и заглянул в опустевшую корзину.

- Всё, - он поднял нож вверх рукояткой и помахал свободной рукой хеску, сидящему на крыльце.

- И я всё, - отозвался житель из Медной Четверти, высыпав на циновку пригоршню семян. Другие заготовщики, сложив ножи в корзину с листьями, вытирали руки.

Гларрхна кивнул, взвалил на плечо корзину с почищенными плодами и нырнул в удушающе-жаркий туман, облаком повисший над складом. Двое воинов во дворе покосились на него с сочувствием - им, закованным в тяжёлую броню, по крайней мере, не приходилось сверх доспехов таскать мешки и дышать обжигающим дымом.

Доспехи, по приказу наместника, надел каждый Гларрхна, и с тех, кто помогал заготовщикам, сняли все послабления. Хески молча вздыхали, с вожделением смотрели в сторону ближайшей таверны и про себя завидовали дозорным, обходящим город. Алсек радовался про себя, что на заготовщиков не натянули никакую броню - только напомнили, что в замеченных поджигателей лучше кидаться чем попало издалека и как можно громче звать стражу, но близко к ним не подходить.

С того дня, как погиб Эрсег, изыскатель не видел ни одного дымка на горизонте, не замечал никаких следов пожара. Стража не спускала глаз со складов, и однажды Алсек услышал обрывок сердитого разговора о ночном "бродяге", подбирающемся к зернохранилищу. Что с ним сталось, жрец так и не узнал - заметив его, стражники замолчали, а на вопросы лишь нахмурились и велели заниматься своими делами.

"И всё-таки интересно, о чём думает почтеннейший Даакех," - вертелось в голове у Алсека, пока он возвращался домой после вечернего купания. "И куда, во имя всех богов, пропали кошки..."

Ещё в воротах он услышал незнакомый голос и нахмурился - всех, кто мог бы заглянуть к семейству Льянки в гости, он знал поимённо, а сам никого не ждал. "К Аманкайе, что ли, явились? Зген всесильный, только бы она магией их не приложила..." - изыскатель снял шляпу и вышел из-за дверной завесы, стараясь, чтобы усмешка не походила на оскал.

- Очень много дикарей, - смутно знакомый житель, сидящий у дворового очага, покачал головой. - Можно только жалеть об этом, почтенный Шафкат. Напасть на странника-чародея, наслушавшись каких-то бредней... Они не в себе, но по такой жаре это неудивительно.

- Я не в обиде, почтенный Сахик, - взгляд Шафката был устремлён в землю. Сидящий рядом Ксарна сочувственно покачал головой.

- И всё это из-за хвостатых пустынных тварей, - вздохнул он. - Вот уж от кого я не ждал беды! Хорошо, что солнце к нам так милосердно.

- Тебе, почтенный Ксарна, великий огненный змей будет рад не меньше, - протянул ему руку тот, кого назвали Сахиком. - Но не торопись с решением. Когда ты увидишь, какое могущество он дарует служителям...

- Хаэй! - Алсек встал у очага, потеснив Ксарну, и пальцы жителей не соприкоснулись. - О чём идёт разговор, почтенные? Взгляни-ка мне в глаза, о Сахик...

Пришелец не спеша поднялся и выпрямился во весь рост. Алсек был ниже его на полголовы, но одно это не смутило бы его. В глазах Сахика, скрытых под бахромой волос и налобной повязки, вроде бы не было желтизны, но от его взгляда Алсеку вмиг стало не по себе.

- Не беспокойся, Алсек Сонкойок. Я ухожу. Как видишь, здесь не было никакого пожара, - мягко ответил он. - И все в добром здравии.

- Вот и ступай себе, почтенный Сахик, - нахмурился жрец. - Или мне стражу позвать?

- Хэ-э, сколько тревоги вокруг... - пробормотал Ти-Нау, неторопливо выходя со двора. - Мирной ночи, почтенные...

"Или позвать стражу?" - Алсек проводил его недобрым взглядом. Ксарна, заметив, что жрец не в духе, незаметно отступил к дому и скрылся за дверной завесой. Шафкат остался сидеть. Он молча смотрел на остывшие угли и не шевельнулся, когда Алсек подсел к нему.

- Этот Сахик - из твоих учеников? - осторожно спросил он. Шафкат качнул головой.

- Один из горожан - увидел мои раны и пришёл выразить сочувствие. Ничего опасного, Алсек.

- Это очень благородно, - насупился жрец. - Только скажи, что он нёс о пустынных кошках? Разве мало того, что такой же полоумный напал на Ярру? Чего он успел наговорить?

Шафкат вздрогнул, угрюмо посмотрел на Алсека и снова опустил голову.

- Есть разница между невиновным и преступником, - буркнул он. - И между отказавшим в помощи и предложившим её тоже есть разница. И это всё не твоя забота, Алсек Сонкойок.

Уже в сумерках, поднявшись к себе, Алсек бросил взгляд на стол и вздрогнул: там, куда он собирался положить коготь Скарса, лежал обрезок толстого велата с прицепленной к нему бахромой цветных нитей. Никаких знаков на листке не было.

"Работа для убийцы чудовищ," - гласило послание. "Во славу великого бога солнца. Найти и доставить живым: того, чьё имя Гедимин Кет, из народа сарматов. Он носит чёрную броню, огромен ростом и свиреп, он - убийца тысяч и разрушитель городов. За осквернение храма великого бога и смерти его жрецов наказание - смерть. Доставивший будет награждён золотом и медью, благословлён самим Солнцем. О согласии скажи тому, кто спросит."

Алсек тихо поскрёб ногтем по стене, и в комнату впорхнула отия. Крылатые ящерки часто дремали под крышей, но оживлялись, если их подманивали - знали, что за несложную работу получат угощение. Жрец протянул отии кусочек сушёного мяса и сел на ложе, перебирая пальцами пёстрые нити, снова и снова перечитывая послание.

- Что там, Алсек? - Аманкайя протянула руку за письмом, но изыскатель отстранился.

- Работа для стражи, - буркнул он. - Не знаю, кто такой Гедимин Кет, но вот не называть бога солнца по имени - это не к добру. Ты спи, я отправлю письма... Интигваману... и почтеннейшему Гвайясамину это тоже знать не помешает.

- Этот осквернитель - сармат? - колдунья нахмурилась. - Откуда тут сарматы? Это западный народ, людей они сторонятся... вроде Гевахелгов, только рук две, а не четыре. Если писавшего подослал Джаскар - зачем ему пленный сармат?

- Флинс их всех разберёт, - поморщился Алсек. - Если увидишь во дворе незнакомцев - зови стражу без раздумий. Кто-то вяжется к Шафкату, а чародей сейчас не вполне в своём рассудке, как бы беды не вышло.

Глава 14. Кутиска

- Это все твои слова, Ксарна Льянки? - хмуро спросил Кегар и покосился на багровый закат.

- Больше мне нечего сказать, воин, - кивнул бывший переписчик, и его лицо окаменело. Гвайнаиси, выглядывающая в щель между ставнями, поймала его взгляд, и ставни с громким стуком захлопнулись. Шафкат, с безучастным лицом сидящий у очага, не шелохнулся - так и рассматривал стену за спиной стражника.

- Мирной ночи, - буркнул Кегар и вышел со двора. Алсек догнал его за углом - вернее, сам хеск остановился и повернулся к жрецу. Клешня на хвосте Кегара мерно раскачивалась.

- Я рад зайти к тебе в гости, Алсек, но не морочь мне больше голову, - мирно попросил он, и жрецу очень захотелось попятиться. - Кто с кем зашёл поздороваться - это не по моей части.

- Кегар! - Алсек мотнул головой. - Всё было не так, как рассказывает Шафкат... и я не знаю, почему почтенный Ксарна ему вторит! Этот Сахик...

- Сахик Хурин Кеснек из Шумной Четверти, семейный человек, в руках его рода пятнадцать засеянных хальп, - ровным голосом проговорил Кегар и скрестил лапы на груди. - С начала Аймурайчи и по сей день был в городе ровно одну ночь. Ни о каких кошках, поджигателях, посланиях и солнечных змеях в его семье не слышали. Сам он в полях... у него, в отличие от тебя, много работы. Ни Шафкат, ни твой свидетель Ксарна о нём ничего странного не сказали. Разве что ты уверен, что оба они лгут...

Алсек поперхнулся.

- Тогда обоих знорков надлежит подержать в стенах без окон, - чуть понизил голос Гларрхна, задумчиво разглядывая кованые наручи на своих предплечьях. - Особенно Шафката - он не первый день вызывает у меня подозрения. Твоё слово, Алсек?

Изыскатель судорожно сглотнул.

- Кегар, зачем?! И я вовсе не хотел сказать...

- Вот это уже ближе к делу, - стражник криво усмехнулся и поднял руку, отвечая на приветствие соплеменника. Двое караульных вышли из переулка, с любопытством покосились на жреца и побрели дальше. Алсек услышал неразборчивую фразу одного из Гларрхна и тихий смешок другого.

- Ещё месяц, Алсек, и могильная пыль выветрится из твоих лёгких, и тебе перестанет сниться бред, - стражник легонько хлопнул изыскателя по плечу. - Тогда ты перестанешь бредить наяву. Иди спать, Сонкойок. Встретимся на Кутиске. Э-эх, вечно с ней морока...

Спустя несколько мгновений Алсек вошёл во двор, но никого не увидел у очага. Гвайнаиси снова подглядывала сквозь щель между ставнями, но спряталась, едва завидела изыскателя.

- Алсек! Стражники тебя не послушали? - нахмурилась Аманкайя, встретившись с ним взглядом. Жрец пожал плечами, залпом осушил чашу с отваром Яртиса и сел на ложе. За опущенной завесой, судя по шевелению, пытался уснуть Шафкат, и колдунья пригасила свет.

- Это полбеды, Аманкайя, - вздохнул изыскатель. - Шафкат и Ксарна сказали, что я вру. Зген всесильный! Они сказали это в лицо Кегару, почти что под присягой!

- Храни нас Чарек, - прошептала колдунья, меняясь в лице. - Даже Ксарна?! А если в самом деле подвести их под присягу? А этого Сахика нашли?

- Кегар был у него дома - ничему не удивился, - пожал плечами Алсек. - Он больше не хочет об этом слышать. А Интигваман даже на письмо не ответил. Жаль, не спросил, где живёт Сахик, - я бы сам там побродил и что-нибудь узнал бы...

- А если дождаться его тут и сказать, что согласен убить Гедимина? - оглядевшись по сторонам, тихо спросила Аманкайя. - Вдруг он что-нибудь раскрыл бы?

- Это нельзя, сестрёнка, - покачал головой Алсек. - Ни ради чего - просто нельзя. Не подходи ни к кому из них, Аманкайя. Даже к Шафкату, если он заговорит о странном. Может, Кегар прав был... насчёт стен без окон.

Золотые пластины на стенах ступенчатой башни горели ярким огнём - их начищали со вчерашнего полудня. Вход в нижние залы снова открылся, но толпа жрецов не вошла внутрь - напротив, из "подземелья" вынесли закрытые короба, и младшие служители теперь копались в них. Старшим было не до того - они стояли наверху, вокруг жертвенника, в кольце храмовых дев, множество бус было привязано к их налобным повязкам, и звон их летел над площадью вместе с ветром, поднятым огромными разукрашенными опахалами, и брызгами благовонной воды. Верховный жрец расплёскивал её горстями, орошая ступени храма. Едва он останавливался, барабанный бой заглушал звон подвесок: четыре дождевых барабана по углам площадки вновь были вынесены на свет. Алсек не слышал их с самой осени - и теперь невольно косился на небо, надеясь увидеть ползущие с юга облака.

Небо опрокинулось над городом белесой плошкой, слегка подкрашенной золотом и подёрнутой рябью - в вышине проносились стаи небесных змей, реяли, расправив крылья, высоко взлетевшие тонакоатли. Ни облачка - от края до края земли...

- Великий Змей что-то не торопится нас услышать, - вздохнул рядом с Алсеком Кинти Сутукку. - Ты был на обрыве после Аймурайчи? Когда сеяли, снова запустили черпалки - а они до воды едва достают. Ил у берега ссохся - а раньше там впору было плавать!

- Год Каринкайес, что поделаешь, - пожал плечами Алсек. - Жарко. Мы не для себя просим дождей, Кинти, сам знаешь. Для запада и востока. Может, там второй день ливни.

Он старался добавить в голос уверенности, но сам знал, что лжёт - только вчера получил письмо из Чьонсы, с самого восточного востока, оттуда, где месяц без дождей считается страшной засухой. Небо было чистым и там - с самых первых дней Ассави. Тучи бродили над моховыми лесами Нерси"ата, но к Чьонсе не приближались - должно быть, мешала стена огня вокруг джунглей...

- Пепельная Четверть! - возвысил голос один из младших жрецов. На его повязке красовались блестящие чёрные перья.

- Алсек, Кинти, вы взяли оружие? - строго спросил он, подойдя к ним. - Вы в моей двадцатке. Вот ваши перья.

Алсек пристроил к повязке чёрное перо и усмехнулся, показывая "оружие" - длинную метёлку из тростника, прут с пуховым шариком на конце и большое пушистое перо из загривка гигантской птицы хана-хуу.

- Вы - отважные воины, - серьёзно кивнул жрец. - Ждите тут, я за краской.

Он быстро пошёл туда, где один из служителей размешивал в горшке густую грязно-багровую жижу. Там уже стояли, ожидая раздачи, ещё четверо с чёрными перьями. Алсек и Кинти переглянулись.

- Куйюкуси очень доволен, - вполголоса сказал Кинти. - Хэ-э... Я вот ни разу не был двадцатником в дни Кутиски. Собственно, в том году я и на Кутиске-то не был.

- Ничего, немного потерял, - махнул рукой Алсек. - Всех нас перебили в первый же день, а почтеннейший Гвайясамин не разрешил оживать. Так и бегали с погремушками.

- Око Згена! Погремушки забыл, - всплеснул руками Кинти и шмыгнул в толпу у соседнего короба. Оттуда доносилось бряканье.

Вдали, за жреческими кварталами, надрывался банный рожок - купальни следовало закрыть ещё на рассвете, но стражники из застенного дозора не успели вымыться, и теперь рожок звал их в город. Алсек покосился на свою праздничную накидку, думая, успеет он снять её до того, как начнётся беготня, или десять дней спустя будет долго и без особого успеха отстирывать.

Огромная летучая мышь пролетела над площадью, быстро снижаясь, и уцепилась когтями за ограждение на верхней площадке храма, едва не опрокинув барабан. Младшие жрецы, забыв обо всём, уставились на неё. Гвайясамин выплеснул из чаши остатки воды и дал знак храмовым девам. Они расступились, освобождая ему дорогу к лестнице.

- Ты видел?! - Кинти локтём пихнул Алсека под рёбра. - Воин Вегмийи, а с ним - сам почтенный Даакех!

- Вижу. Не толкайся, - коротко ответил изыскатель, щурясь на золотые ступени. Наместник, выбравшись из седла, ждал, пока Гвайясамин отойдёт от алтаря. Жрец поднял руку в благословляющем жесте, Даакех на мгновение склонил голову, потом сказал что-то вполголоса и протянул Гвайясамину свёрток.

- Ты гляди! - восторженно охнул Кинти, снова ткнув Алсека под рёбра. - Зелёные ленты и золотые бляшки!

Изыскатель молча вернул ему тычок.

На площади стало тихо - только слышно было, как шуршат одеяния жрецов, спускающихся с пирамиды. Алсек пытался расслышать, о чём говорят наверху, но не мог уловить ни слова. Наконец Гвайясамин, вернув наместнику свёрток, подошёл к лестнице.

- Я говорю это вам, а Даакех Гвайкачи скажет воинам Эхекатлана: завтра, с рассвета и до заката, вы будете сражаться во славу богов, и на закате вернётесь к храму с вестью о победе. С этого же рассвета и до первого дня Иттау помните о почтении к Великому Змею Небесных Вод.

- Всего один день?! - прошептал Кинти на ухо Алсеку, но руки удержал при себе. - Око Згена... это как-то непочтительно.

- Хвала Великому Змею! - повторил Алсек за более громкоголосыми жрецами. Летучая мышь сорвалась с крыши, унося на север наместника. Верховный жрец спустился вниз - разве что на самую малость быстрее, чем обычно. Он высматривал кого-то среди служителей - и Алсек вздрогнул, встретившись с ним взглядом.

- Иди за мной.

Алсек видел, что губы жреца не шевельнулись, но голос его отчётливо прозвучал в голове изыскателя. Тот поёжился.

"Что-то случилось, не иначе," - думал изыскатель, догоняя Гвайясамина в холодных затемнённых залах. "Я вроде ничего не делал, а Кегар жрецу жаловаться не стал бы. Или Интигваман что-то сообщил?.."

Каменная плита лязгнула о пол, опускаясь за его спиной. Верховный жрец остановился.

- Даакех считает, что тебе положено это знать. Я не стал с ним спорить, - ровным голосом проговорил он. - Вчера после полудня Джаскар взял священную столицу. Сегодня на рассвете он надел венец Сапа Кеснека. У Даакеха есть послание от него - требование подчиниться и перейти под руку Джаскара. Будет тебе прок от этого знания?

Алсек ущипнул себя, но ничего не изменилось. Он прикусил язык, чтобы не сказать лишнего, - поминать тёмных богов при верховном жреце было попросту опасно, а других слов изыскатель не находил.

- Теперь Манигонеа тоже у Джаскара? И это правда? - растерянно спросил он.

- Интигваман подтвердит, - без тени усмешки отозвался тот. - О венце пишет сам Джаскар... но в этом ничего удивительного нет. После захвата Манигонеа это первое, что он мог сделать.

Алсек снова ущипнул себя.

- Но как же Асконкавак Ханан Кеснек? Он же... он могущественный маг и властитель священной столицы, неужели Джаскар сумел его... - он не договорил.

- Тут не спрашивай, - покачал головой Гвайясамин. - Его не видели ни живым, ни мёртвым. Его казнью Джаскар не преминул бы похвалиться.

Изыскатель изумлённо мигнул. Верховный жрец, несмотря на явные свидетельства, продолжал называть великого властителя Джаскаром - и почтения не было в его голосе. И Алсека он не одёрнул - ни в первый раз, ни во второй.

- Значит, теперь у нас снова есть великий властитель? Отчего почтеннейший Даакех не объявил об этом с храма, не разослал гонцов по городу? Он скоро отправится в Манигонеа и присягнёт Сапа Кеснеку, зачем же скрывать такие новости? - спросил Алсек и приготовился стрелой вылететь из храма. По лицу Гвайясамина скользнула тень, но луч, даже невидимый, изыскателя не настиг.

- Не торопись, Сонкойок, - верховный жрец предостерегающе поднял руку. - Есть подозрения и у меня, и у наместника. А вот властителя у страны всё ещё нет. Если бы боги признали нового Сапа Кеснека, я узнал бы об этом не из его послания. Джаскар всё ещё самозванец - и вдобавок осквернитель священной столицы и священного имени Сапа Кеснека.

Алсеку захотелось ещё раз себя ущипнуть, но он удержался.

- Но как же это могло случиться? Если он принял венец в столице... если боги его не покарали... - младший жрец растерянно пожал плечами.

- Ну да, - Гвайясамин едва заметно скривил губы. - Принял и не был испепелён на месте. Возможно, кто-то из жрецов Манигонеа проводил ритуал в обмен на свою жизнь... там не все тверды в вере. Но это не так делается, Алсек. И так это не работает. Что будет дальше делать наместник, я не знаю, и это не моё дело. Но я присягу не приму. И я надеюсь, что боги всё же передумают, и Джаскар...

Он замолчал, резко мотнул головой и дотронулся до стены. Каменная плита за спиной Алсека с тяжким скрежетом поползла вверх.

- Ступай, Сонкойок. Прояви доблесть в священном сражении. Когда камень был опущен, я не говорил ничего, ты же ничего не слышал.

- Да будут дожди обильными! - склонил голову Алсек и попятился к выходу.

У опустевших коробов его ждал Куйюкуси, чуть поодаль топтался Кинти, вполголоса объяснял что-то своей сестре и ещё двум ученикам, пока не доросшим даже до младших жрецов. Увидев Алсека, все повернулись к нему и впились в него взглядами, Куйюкуси шагнул вперёд.

- Что сказал почтеннейший Гвайясамин? - встревоженно спросил он. - Тебе не запретили сражаться?

- Хвала богам, нет, - покачал головой изыскатель. - Хотя почтеннейший очень сомневался в моей благонадёжности. Но Кутиска важнее всей этой ерунды про могильники и странных гостей. Где завтра встречаемся?

...Отряд стражи прочесал пять кварталов частым гребнем - по трое в переулок, смыкаясь за каждой стеной и снова разбегаясь, но Алсека не нашёл. Изыскатель распластался на чужой крыше - в дом не заходил, по-ящеричьи влез прямо по стене - и слушал гортанные вопли. Хвала богам, в этот раз Вегмийю не допустили в сражение - первая пролетающая мышь мигом его сцапала бы!

"Ухм..." - Алсек довольно ухмыльнулся, услышав неподалёку грохот десятка трещоток, смех и несвязные проклятия. "Поймали! Иду-иду..."

Он перемахнул с крыши на крышу - разбега хватило аж на два прыжка, хорошо, что переулки попались узкие! - и кубарем скатился вниз, на мгновение повиснув на пальцах.

- Хаэй!

"Призраки" - перемазанные пурпурной краской, с белыми перьями в волосах - приплясывали, размахивая связками куманьих когтей, хохотали и прикусывали губы, чтобы не завопить в голос. Алсек приземлился среди них - они отпрянули, чтобы не коснуться "живого" - и влетел в их кольцо, а там его уже ждали.

- Алсек! - ухмыльнулся Кинти Сутукку, по локоть измазавшийся в краске. - Помоги!

- Айя-у-у! - неразборчиво провыли из-за его спины, из-под колена Кинти высунулась красная чешуйчатая лапа, и жрец навалился на неё всей тяжестью.

- Алсек, держи его!

Четверо жрецов, ещё не "убитых" - с чёрными перьями на повязках - уселись верхом на распластанного на мостовой Глорна и хлопали по нему метёлками, вымазанными в краске. Демон вполсилы отмахивался и подвывал от щекотки. Алсек, ухмыльнувшись, сел ему на ноги и получил лёгкий подзатыльник хвостовой клешнёй.

- Алсек, не так! - пропыхтел Куйюкуси, возясь с завязками доспехов. Броню на Глорне почти уже разобрали, сейчас Кинти пытался закатать поддоспешник и нательную рубаху, чтобы добраться до белесой брюшной чешуи.

- Мы захватили пленника! - Куйюкуси взмахнул метёлкой, осыпая всех вокруг дождём красных капель. - Да отправится он в дом солнца! Алсек, сюда, скорее, у тебя руки свободные...

Хеск заворочался, едва не стряхнув "пленителей", "призраки" сердито закричали, тряся погремушками, кто-то сунулся ближе, но "живой" жрец вовремя оттолкнул его. Алсек, бросив измочаленную метёлку, щедро плеснул краски на ладонь и склонился над "раздетым" Глорном. Тот, хрюкая от сдерживаемого смеха, ещё раз шевельнулся, и рубаха вместе с поддоспешником и частями брони вновь накрыла его грудь. Вдалеке затрещали чужие погремушки, жрецы опасливо переглянулись, и Кинти навалился на Глорна, отодвигая мешающее тряпьё к плечам. Алсек шмякнул горсть красной воды стражнику на живот и проехался ладонью по белой чешуе вверх, насколько мог протиснуться под доспехи, вычертив "смертельную рану". Мелкие чешуйки, искорёженные давним ранением, оказались очень скользкими - Алсек не удержался, упал сверху, прищемив себе руку.

Очнулся он несколько мгновений спустя, когда уже лежал с расшибленным локтем на мостовой, чудом не размозжив себе голову. Чуть поодаль, у стены, стонал, держась за плечо, Кинти. Третий жрец, ощупывая себя, сползал с груды изумлённо мигающих "призраков", упавших не столько от удара, сколько от удивления. Куйюкуси, побросав всё "оружие" стоял посреди улицы, и жёлтое пламя текло по его рукам. Напротив, пригнув голову и выставив перед собой зубчатую палицу, стоял Глорн, и изжелта-зелёные искры плясали на его плечах.

- Глорн, ты сдурел?! - крикнул Куйюкуси. - Ты что делаешь?!

Алсек, забыв об ушибленной руке, вытаращенными глазами смотрел на стражника и даже мигнуть не мог. Пальцы, перемазанные краской, жгло изнутри, запах горелой плоти забил ноздри. "Сон же... Глорн был там, в этом сне!" - изыскатель замотал головой и глухо застонал. "Когда я вырвал ему сердце... Зген всесильный! Ведь он подумал..."

- А-ай! Отстань! - Кинти, стиснув зубы, пытался подняться и отмахивался здоровой рукой от "призраков". - А-ай, плечо... А-айш-ш!

- Этого ещё не хватало! - всплеснул руками Куйюкуси. - Глорн, ты... А! Кинти, что с плечом?

Алсек отцепил от пояса белое перо и всунул в повязку раненого, вытянув оттуда все чёрные перья.

- К лекарю его! - рявкнул он на зазевавшихся "призраков". - Пять кварталов на юг, три на запад, и без воплей! Кинти, ты идти можешь?

- Мог-гу, - жрец неуверенно переступил с ноги на ногу. - Алсек, чего это он? Что мы сделали? Всё было по правилам...

- Иди-иди, мы разберёмся, - Куйюкуси подтолкнул в спину ближайшего "призрака". - Перья держите на виду, не то полезут... Хаэй!

Алсек развернулся всем телом, зажигая золотой свет на ладони. Он ждал, что Глорн выйдет из оцепенения и кинется на жрецов, но стражник так и стоял на месте. Опустив палицу, он прижал свободную лапу к груди. Алсеку на миг показалось, что он сейчас пошатнётся и рухнет. Стражник мотнул головой и растерянно посмотрел на людей. Куйюкуси снова всплеснул руками.

- Глорн! Ты слышишь меня? Может, тебе тоже к лекарю пора? Надо же следить за лапами...

- Бездна, - еле слышно пробормотал Гларрхна, недоверчиво пощупал грудь и очень медленно отвёл руку от рёбер. - Куйюкуси? Что было? Что я успел...

Он бросил взгляд на прихрамывающего Кинти, на Алсека, вспомнившего о своих ушибах, и "призраков", жмущихся к стене.

- Бездна, - стражник досадливо сощурился. - Побери меня бездна.

- То-то и оно, - нахмурился Куйюкуси. - Тебя убили по правилам. А ты сломал Кинти руку. Если не согласен со смертью - иди к Гвайясамину, оспаривай, драться-то зачем?!

Глорн мигнул, снова пощупал грудь и махнул рукой.

- Согласен я, - буркнул он, вымазанной в краске ладонью проводя по шее. - Раненого есть кому донести?

- Да уж без тебя управимся, - отмахнулся Куйюкуси. - Сходи, правда, к лекарю, пока на людей бросаться не начал...

Изыскатель несильно ткнул его кулаком в бок и едва заметно покачал головой. Куйюкуси фыркнул, но о Глорне забыл - повернулся к жалким остаткам своего отряда, принялся раздавать указания. "Призраки" снова схватились за трещотки, Глорн тоже взял связку когтей кумана, разок махнул ей и побрёл за угол. Алсек юркнул следом и там, в стороне от шума и суматохи, тихо окликнул его.

- Глорн! Постой немного. Я ничего плохого не... Ты это из-за меня вскинулся? Из-за того сна?

Гларрхна вздрогнул всем телом, потянулся к палице, с видимым усилием остановил руку и понуро кивнул.

- Тут любой вскинулся бы, - нахмурился Алсек. - Век бы не видеть таких снов! Я ведь тебе наяву ничего не сделал? Не ранил тебя?

Глорн снова потянулся к груди, досадливо покачал головой и принялся завязывать ремешки.

- Не ранил, - буркнул он. - Что-то в голову стукнуло. Болит там, под рёбрами. До сих пор, провались оно в бездну... Алсек, ты знаешь, откуда эти сны? Ты ведь что-то думаешь насчёт всего этого...

Изыскатель покосился на переулки - если кто и был там, за грохотом погремушек ничего не услышал бы.

- Не хочешь, не говори, - по-своему понял его заминку Глорн. - Я сам кое-что слышал. Сахик из Шумной Четверти? На него думаешь?

Алсек изумлённо мигнул.

- Я там был, - понизил голос стражник, протягивая изыскателю руку. - Держи ладонь вот так...

Он провёл пальцем по предплечью Алсека, оставив грязно-красную полосу, потом вывел ещё две, разделил их тонкими насечками. Изыскатель снова мигнул - если только он верно понял все знаки, на его руке проступала верная дорога к некому кварталу...

- С виду там всё как положено, - продолжал вполголоса Глорн. - Но у тебя чутьё. Думай дальше, Алсек. Ты управишься.

Он выпрямился, проверил, не разболтались ли пластины брони, взял в руку погремушки и направился к соседнему переулку.

- Зген меня храни, - пробормотал ошеломлённый изыскатель, разглядывая предплечье. - Ну и дела...

Золотые пластины на ступенях храма горели на закате рубиновым огнём - так ярко, что глаза слезились. Внизу, у подножия, уже сгустились сумерки, но отблесков от пластин хватало, и никто не тянулся за факелами. Наверху рокотали дождевые барабаны и расплёскивалась вода, внизу младшие жрецы делили между собой печёные клубни и мясо на палочках, макали лепёшки в жидкий мёд.

- Ну, почти победили, - хмыкнул Куйюкуси, хлопая Алсека по плечу. - Если бы не прозевали ту пару на крыше...

- А, нас и без той пары было двое на одного, - отмахнулся изыскатель. - И так, и так по правилам мы умирали. В том году, помнится, нас перебили ещё до полудня...

- А нечего было меня в мертвецы записывать, - Кинти поправил примочку на плече и сердито фыркнул. - Втроём отбились бы.

- Кинти, ты бы радовался, что кости целы, - хмыкнул Куйюкуси. - Ешь мёд.

Жрец обмакнул лепёшку в мёд, прожевал, но взгляд его не повеселел.

- Великий Змей не спешит награждать нас за доблесть, - пробормотал он, хмуро глядя на чернеющее небо. Звёзды разгорались всё ярче, и ни одна из них не спряталась за облачком, горячий воздух вяло колыхался, и ниоткуда не пахло мокрой землёй.

- Так быстро дожди не собираются, - вздохнул Куйюкуси. - Ещё девять дней впереди...

Он вздохнул и попытался вытереть обрывком листа красную краску с шеи. Алсек потёр багровую ладонь и покачал головой - эти отметины всем, кто сражался в дни Кутиски, предстояло носить до её завершения. Руки омывать дозволялось, но чуть-чуть, а так краска не отмоется...

На рассвете Алсека разбудили голоса во дворе - на ночь он не прикрыл ставни. Он вскочил, радуясь, что не проспал утренний обряд, и к храму успеет вовремя; быстро набросил на плечи накидку, подпоясался, но задержался у окна. Два из трёх голосов не вызывали у него тревоги, третий же...

"Сахик!" - Алсек выглянул в щель между створками ставен и нахмурился. Пришелец из Шумной Четверти стоял у очага, и рядом с ним были Шафкат, Ксарна и Гвайнаиси. Младшая из рода Льянки недоверчиво косилась на чужака и разглядывала землю под ногами, Ксарна придерживал её за плечо и смотрел на Сахика выжидающе.

- Очень благоразумно с твоей стороны, почтенный Шафкат, - говорил чужак, сжимая ладонь чародея, - и награда не заставит себя ждать. Хвала великому богу солнца, и хвала Джаскару Сапа Кеснеку!

"А-ай, где стража, когда она нужна?!" - Алсек метнулся к окну, выходящему на улицу. В переулке было тихо и пустынно - патрули ночи прошли, дневные ещё не заступили на пост.

- Я сделаю так, как ты хочешь, - ответил Шафкат, и его голос был еле слышен. - Твои слова дали мне надежду, почтенный Сахик.

- Ты воспрянешь духом, когда применишь дар солнца по назначению, - сказал пришелец, отпустив руку мага. - Рад видеть тебя под его рукой. Рад я буду и тебе, Ксарна Льянки, и любому из твоих родичей.

"Что?! Шафкат согласился... теперь он - убийца?! И Ксарна хочет, чтобы Гвайнаиси..." - Алсек скрипнул зубами. "Ну где, Джилан их побери, наши доблестные стражи?!"

- Мало от нас проку, - покачал головой Ксарна. - Я магией не одарён. Мы - простые жители, вот разве что у Гвайнаиси есть небольшой дар...

- Я слышал, твой внук - умелый алхимик, - Сахик тронул Ксарну за плечо. - Я был бы рад встрече. В доме Сапа Кеснека нужны те, кто осведомлён в разных науках. А солнечный змей щедр - и ты, Ксарна Льянки, станешь чародеем по его воле. Я не тороплю тебя, времени для раздумий достаточно...

Видимо, Алсек навалился на ставни - створки скрипнули и разошлись, и жрец еле успел сесть на пол. Во дворе послышались быстрые шаги, потом кто-то, мягко ступая, поднялся по лестнице. Изыскатель отодвинул завесу посреди комнаты - как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Шафкатом. Маг держал перед собой ладонь, и оранжевое пламя колыхалось над ней.

"Зген всесильный! Он отмечен Кровавым Солнцем!" - изыскатель стиснул зубы. Кровь бросилась в лицо, щёки вспыхнули, запястья налились горячей тяжестью - словно расплавленный свинец потёк по жилам.

- Почтенный Шафкат, ты нанялся в убийцы? - спросил Алсек, стараясь говорить спокойно. - Будешь охотиться на рассветных странников? Что же, говорят, это прибыльно...

Маг погасил пламя на ладони, смерил изыскателя угрюмым взглядом.

- Я не хотел бы убить невиновного, - нехотя ответил он. - Пусть Сапа Кеснек определит вину этих существ. Я отправлю их к нему, и ничего больше. А любопытные ощущения от Магии Солнца - словно кровь разогревается и клокочет...

Алсек мигнул и поспешно отвёл взгляд. "Храни нас всех Зген! Как же мне всё это не нравится..." - подумал он с тоской. "Я-то напишу и наместнику, и Гвайясамину... вот только читает ли кто-нибудь эти мои письма?!"

Глава 15. Поджигатель

Пламя не спешило угаснуть - жар пробивался из-под комьев мокрой земли. Алсек высыпал сверху полную корзину грязи и долго смотрел, как тонкими струйками поднимается пар, шипит вскипающая вода, и медленно гаснет багряный свет под чёрной коркой.

Разворошённые остатки водоподъёмника валялись в грязи, огонь затоптали, но канаты успели прогореть и расползтись в лохмотья, балки обуглились, кожаные ремни полопались от жара. Четверо жителей бродили внизу, под обрывом, по колено в иле, с опаской подбираясь к обгоревшей бадье. Она упала на мелководье, раскололась, но часть обручей ещё удерживала торчащие доски. Алсек слышал, как жители вполголоса сокрушаются о поломанной вещи. "Да, теперь разве что на дрова..." - покачал он головой.

Поодаль сердито скалилась и махала крыльями летучая мышь-мегин. Ей принесли огромный колос Сарки, но она обкусывала его неохотно, то и дело оглядываясь на людей и показывая зубы. Её всадник - один из стражей-Гларрхна - стоял в стороне и пытался добиться толковых ответов от столпившихся вокруг жителей. Алсек давно перестал прислушиваться - по лицу Гларрхна было видно, что ничего полезного он не услышал.

- Дядя Алсек! - младший племянник выбрался из толпы и налетел на жреца, едва не сбив его с ног. - Ух! А это коготь Скарса, да? А как ты убил его? Расскажи!

- Кхм, - вышедший следом за ним Янрек смерил изыскателя суровым взглядом, крепко сцапал мальчишку за плечо и толчком направил к дороге - туда, куда трое жителей отволокли обгоревшие балки. Теперь они делили их, и Янрек, судя по лицу, досадовал, что сам к делёжке не успеет.

- Зген всесильный! Ты тут до пожара был? - мигнул Алсек, придерживая брата за рукав. Тот поморщился.

- Ну, был.

- Как ты поджигателя прозевал? - криво ухмыльнулся жрец. - Кто другой - ладно, но вот ты...

Янрек переменился в лице, хотел что-то сказать, но удержался и только мотнул головой.

- Тьмы им всем...

- Да услышат тебя боги, - серьёзно кивнул Алсек.

Стражник, отмахиваясь от жителей, подошёл к жрецу, выразительно пожал плечами, покосился на белесое небо.

- Ничего не понимаю в богах, но вот дождём тут не пахнет, - вполголоса сказал он. - А дождя очень не хватает. Ты закончил свои моления?

- Да, - кивнул Алсек. - Хоть кто-то что-то видел?

Гларрхна покачал головой. Жители, идущие за ним хвостом, остановились поодаль, растерянно переглядываясь.

- Это точно кошки, - пробормотал один из них. - Некому больше.

"Да все ж щупальца Джилана..." - Алсек едва не до крови прикусил губу, чтобы не разразиться проклятиями.

- Это люди, почтенный, - криво улыбнулся он. - Я убил одного. Следите за людьми, и подъёмники будут целее.

Житель нахмурился.

- Люди так не умеют, почтенный жрец. Они не появляются из пустоты и не пропадают без единого следа. Так делают только рассветные странники.

- И что, вы их видели? - нахмурился и Алсек.

Житель пожал плечами.

- Они же не покажутся, почтенный жрец. Принесли огонь - и сгинули. Много ли времени надо...

- Для такого дерева - немало, - буркнул стражник, показывая Алсеку обломок самой толстой балки. Она обуглилась на два пальца в глубину, и от неё всё ещё тянуло жаром, как будто огонь мог в любой момент разгореться вновь. Гларрхна бросил щепку в кожаный мех.

- Магия? - Алсек покосился на деревяшки у дороги. - Тут след-то слабый. Не то огонь, не то лучи... И ещё - неприятный он. Даже пощупать - и то гадостно.

- Вайнег их поймёт, - пожал плечами стражник. - Но чем-то эти балки полили. Вроде земляного масла, но сильнее, так, что водой не погасишь. Это я чую. А магия - по твоей части, жрец. Будешь дальше смотреть?

- Не на что, - нахмурился Алсек. - Летим в город.

Его ссадили прямо на крыше дома, и стражник улетел к наместнику, унося с собой короткое послание на обрывке велата. Алсек отряхнул подол от сажи, с досадой посмотрел на перепачканные руки. Дни Кутиски ещё длились, Великий Змей как будто и не собирался посылать дождь иссохшей земле, - мытьё оставалось под запретом. Изыскатель тяжело вздохнул - богов он уважал, но некоторые обряды были уж больно тяжелы.

Краем глаза он увидел внизу, во дворе, красную вспышку. Мгновение спустя, когда Алсек на животе подполз к ограде и выглянул из-за неё, сверкнула вторая. Над неразожжённым очагом стоял с закрытыми глазами Шафкат. Его била дрожь. Перед ним, держа его за запястья, замер Сахик - Алсек узнал его и с затылка, и очень пожалел, что отпустил стражника. Чуть поодаль сидел на резной трубе водовода Ксарна Льянки и разглядывал свою ладонь. К его спине жалась перепуганная Гвайнаиси. Она бы убежала в дом, но дед держал её за руку.

- Вот огонь, что сильнее любого огня, - нараспев проговорил Сахик, и Шафкат опустил голову, стискивая зубы и морщась. - Вот испепеляющее пламя, вот солнце, восходящее в крови! Ты, отмеченный Кровавым Солнцем, назовёшь ли его по имени? Кому ты служишь?

- Тзанголу, - еле слышно выдавил из себя Шафкат и зажмурился. Сахик отпустил его, положил руку ему на спину, заставил наклониться к очагу.

- Зажги огонь, - приказал он.

Шафкат положил трясущиеся руки на поленья, неловким движением смахнув растопку, и Алсек вздрогнул и захотел немедленно провалиться в подвал, а лучше - к подземным притокам Янамайу. Дрова вспыхнули разом, и столб огня взметнулся на три локтя вверх, осыпав двор алыми искрами.

- Этой силы тебе хватит, воин Сапа Кеснека, - кивнул Сахик. - Привыкай к ней. Завтра утром я буду в городе. Если боль не утихнет, приходи.

- Х-хорошо, - пробормотал Шафкат, потирая запястья. Алсек долгим недобрым взглядом проводил Сахика до ворот, метнулся к другому краю крыши - и увидел пустые переулки. Гость растворился в воздухе.

Алсек успел спуститься в комнату раньше, чем туда поднялся измученный Шафкат. Чародей ввалился в дверь, едва не сорвав плетёную завесу, рухнул на постель и застонал, побелевшими пальцами вцепившись в запястья. Изыскатель отодвинул полог, с горшком воды в руках наклонился над магом.

- Почтенный Шафкат, тебе нехорошо?

- Э-эш-ш... - маг прижал руки к груди. Алсек видел, что по коже поверх вен протянулись багряные полосы. Очень осторожно он прикоснулся к красноте. Шафкат отдёрнул руки, жёлтое пламя плеснулось в его глазах, пальцы разжались и снова скрючились, будто он хотел вцепиться Алсеку в горло.

- Опусти в воду! - изыскатель протянул ему горшок. - Принести зелёного масла?

Шафкат заглянул ему в глаза, мигнул, плеснул воды на запястья и облегчённо вздохнул.

- Масла? Нет, это излишне, - его голос почти выровнялся. - Спасибо, Алсек. Я был неосторожен. Ярра...

Он криво усмехнулся.

- Ярра всегда меня в этом упрекала. Йиннэн... они очень честные.

Он ещё раз намочил руки и кивнул на изорванный клок папируса на полу.

- Прошу, дай мне этот лист.

- Держи, - Алсек подобрал обрывки. На них ещё можно было различить знаки Шулани, кажется, упоминались какие-то имена... и слово "казнь".

- У тебя беда, почтенный Шафкат? - осторожно спросил он. Чародей судорожно вздохнул.

- Письмо из Хекоу... Это Кетмон, ему удалось бежать, остальных убили. Монкут, Токта... Их приговорили к сожжению, как изменников. Они из Гильдии... Там больше нет никого, в Хекоу, в Джэйкето... Кетмон бежал. Он был жив... может, жив и теперь. Их сожгли, Алсек. Сожгли...

"Людей Гильдии?!" - Алсеку было что сказать, но он успел прикусить язык. "Должно быть, они пытались защитить кошек... Вот такой у нас теперь Сапа Кеснек, храни меня Аойген! Добрый и справедливый властитель..."

- Видимо, они нарушили законы Сапа Кеснека, - склонил он голову. - Джаскар не стал бы казнить их ни за что.

Глаза Шафката полыхнули свирепым пламенем, и Алсек думал, что теперь маг точно схватит его за горло, но он только покачал головой.

- Мы всегда соблюдаем законы городов, в которые приходим, - еле слышно сказал он. - Их оговорили. Если бы знать, кто...

Алсек нахмурился.

- Великому властителю виднее, кто чего заслуживает, - он наклонился, чтобы заглянуть Шафкату в глаза. - Ты сказал уже почтенному Сахику, где скрывается беглый преступник Кетмон? Если он ушёл от правосудия, его надлежит схватить и отдать страже. Ты ведь сделал это уже?

Чародей стиснул зубы, судорожно схватился за покрасневшее предплечье.

- Кетмон - не преступник.

- Тогда ему нечего бояться, - криво усмехнулся жрец. - И он может вернуться под руку Сапа Кеснека. Где он прячется?

- Алс-сек, - процедил Шафкат, уставившись в пол. - При всём почтении - это не твоя забота.

Он замолчал и прижал руки к груди. Повисла тишина, и очень долго ничто не нарушало её.

Аманкайя вернулась перед закатом и растянулась на ложе, зажмурив усталые глаза. Алсек, не задавая лишних вопросов, приготовил примочки и долго сидел рядом.

- Ты видела Глорна? - тихо спросил он, когда колдунья открыла глаза. - Мне бы поговорить с ним...

- Его второй день нет, - покачала головой Аманкайя. - В коридор поставили Хогана. Он говорит, что Глорн приболел.

- Око Згена! Вот это плохо, - поцокал языком Алсек. - И где он? Лежит в доме стражи?

- Ты же знаешь Хогана, - пожала плечами колдунья. - Из него слова не вытянешь. Может, мне навестить Глорна? Ты ведь с Кегаром снова в ссоре...

- Да не ссорился я с ним, - поморщился изыскатель. - А ты не тревожься, Аманкайя. В дом стражи меня пустят.

При последних отблесках заката он поднялся на крышу и долго стоял там, глядя на звёзды и принюхиваясь к ветру. На небе, светлом от множества лун, не было ни облачка, и гроза не ворочалась за горизонтом, и ни одна молния не сверкнула на краю неба.

"А ведь черпалки до воды уже не достают," - хмуро подумал он, опускаясь на жёсткие циновки. "На поля льют ил, а скоро и он затвердеет. В верховьях нет дождей, похоже, что и подземные озёра пересыхают. Интересно, где сейчас Великий Змей Небесных Вод, и отчего он забыл о нас..."

Алсек нащупал в складках пояса несколько тонких шипов Ицны - обычно этими иглами штопали одежду, но сейчас был другой случай.

- С Кеттом, Великим Змеем Небесных Вод, я хотел бы говорить, - прошептал он, вонзая иглу в палец. Капля крови упала вниз, на мостовую.

- Ты, повелитель рек на земле и в небесах, спрятал от нас дожди. Скажи, где они...

Он просыпался трижды в эту ночь - то болел палец, то огнём наливались запястья. Уже перед рассветом он в последний раз сомкнул глаза и увидел красные скалы в потёках расплавленного стекла, разбросанные белесые и желтоватые глыбы и гиену, волокущую в зубах чешуйчатую жёлтую руку.

Он подхватил камень, замахнулся, и зверь с утробным рычанием попятился. Двое его сородичей отбирали друг у друга истёрзанное тело иприлора. Алсек подошёл, скользнул взглядом по уцелевшей голове. Вместо одного глаза у ящера была чёрная обугленная дырка - череп прожгло насквозь.

Изыскатель отступил, уткнулся взглядом в землю. Гиена, укравшая руку, остановилась поодаль, принялась грызть добычу. Алсек поморщился.

Чья-то длинная тень мелькнула на склоне - тень двуногого существа, и изыскатель встрепенулся.

- Хаэй! - крикнул он, поднеся ладони ко рту, и вздрогнул, увидев свои руки. Он снова был одет в тусклые серо-зелёные лохмотья, заштопанные чем попало, и дорожная сума на лямках из тягучих жгутов болталась за спиной.

"Выжженная рана..." - Алсек медленно опустил руку к поясу, нащупывая холодную сталь. "Это не наше оружие..."

Выступ на знакомой стальной трубке привычно лёг под палец. Тонкий зелёный луч впился в камень и погас, оставив оплавленную дырку.

Воздух едва заметно дрогнул, и Алсек отшатнулся - и дротик просвистел мимо, выбив искры из валуна. Изыскатель развернулся, вскинул оружие - позади никого не было, только солнечные блики дробились на обломках рилкара.

- Хаэй! - крикнул он, прижимаясь к скале. "Вроде бы прилетело оттуда... И спрятаться там негде!"

Второй дротик на полногтя разминулся с его рукой, чиркнул по поясу и воткнулся в землю. Алсек нажал на выступ стальной трубки, махнул ей перед собой. Луч рассёк воздух, что-то громко зашипело, среди мелких камешков появилась борозда. Она тянулась к Алсеку, и он запоздало вскрикнул, когда невидимый клинок разрубил ему ногу.

"Он прячется в бликах!" - изыскатель стиснул зубы. Воздух снова задрожал, невидимое лезвие ударилось о подставленную трубку и пролетело мимо Алсека, он развернул оружие туда, где заканчивалась борозда, и выстрелил в россыпь световых пятен.

Клинок на необычайно длинной рукояти - не то копьё, не то меч - зазвенел о камни, мёртвая рука разжалась и упала наземь. Блики отхлынули, оставив перед Алсеком неподвижное чешуйчатое тело. Иприлор лежал, уткнувшись мордой в землю, в его спине чуть пониже шеи чернела дымящаяся дыра. Алсек потянулся к нему, дотронулся до головы - она слегка повернулась, застывшими глазами уставившись на жреца.

- У тебя лицо Хифа, - одними губами проговорил тот. - Если я знаю Хифа, ты должен знать меня. Почему ты нападаешь?

Звон в ушах становился всё громче, Алсек потянулся к перебитой голени и вскрикнул - что-то острое впилось в ладонь. Красная пустыня сгинула, из тумана выплыла кромка крыши, за ней - очертания соседнего дома и шляпа прохожего, спешащего по переулку. Вдалеке шаркали мётлами последние уборщики, алый небесный свет лился на мостовые, Око Згена щурилось из-за горизонта, и восток дышал жаром.

- Почему Хиф был там? - еле слышно пробормотал изыскатель. Его мутило, голова будто налилась свинцом. Он протёр глаза, ущипнул себя пару раз. Ясность рассудка не спешила возвращаться.

"То, что спрятано солнцем, невидимо," - подумал он, щурясь на багровый диск. "Я сам так делал. И если это спрятано солнцем..."

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

"Вот что делает Сахик!" - он вскочил было, но снова сел на циновки. "И другие, те, кто прячется среди бела дня... Они же брали силу от солнца!"

Алсек повернулся лицом к востоку, медленно, с опаской протянул руку к восходящему светилу. Его цвет внушал опасения, но всё же это было Око Згена, а Алсек оставался его жрецом.

- О даритель жизни, проливающий свет на мир живых! - он говорил еле слышно, и его голос дрожал. - Там, где свет играет с тенью, дай мне острое зрение, проложи мне светлую тропу - и пусть свет отделится от тьмы...

Он провёл ладонью по лицу, будто умываясь светом. Тёплый ветер коснулся век, и глаза защипало. Когда Алсек проморгался, всё вокруг было по-прежнему, только на земле у дворового очага горел едва заметный рубиновый огонёк.

"Глаз," - изыскатель скрипнул зубами, в один прыжок спустился на землю и прихлопнул свечение ладонью.

- Айя-ири-ичин! - выдохнул он, и едва заметное жжение в костях сказало ему, что больше никто не следит за его двором.

- Хвала Згену, дарителю жизни! - прошептал изыскатель, прижимая ладонь к груди. - Да будет мой взор острым, когда пелена отблесков меня укроет!

Он приложил ладонь к стене и на миг увидел, как пальцы сливаются с камнем.

Тихо, стараясь, чтобы ни кольчуга, ни палица не брякали на ходу, изыскатель вышел за ворота. Карта, вычерченная Глорном, ещё багровела на его руке, и он отсчитывал повороты и искал настенные знаки. "Вот так и приходится лезть не в своё дело," - с досадой вздохнул он, минуя последние кварталы. "Не оставь меня, Аойген, повелитель случая..."

По улицам Шумной Четверти уже разносился неясный гул множества голосов - торговля начиналась затемно, при свете церитов, сейчас же, после рассвета, на базаре было не протолкнуться. Алсек только успевал уворачиваться от нагруженных куманов, обходить стороной анкехьо, перегородившего переулок, или прижиматься к стене, пропуская прохожих. Несколько раз он пробежал мимо стражников, однажды даже нарочно остановился перед ними, - хески смотрели сквозь него.

"Так и есть," - мрачно кивнул он, - "именно это и делает Сахик, чтоб ему не видеть света!"

Красные огоньки чародейских глаз сверкнули перед ним, и он отдёрнул руку от дверной завесы. Багровые "глазки" облепили арку со всех сторон.

"Боишься?" - криво ухмыльнулся Алсек, цепляясь пальцами за крохотный уступ на стене. "Значит, есть чего бояться."

Уступов было немного, изыскатель едва успел ухватиться за край крыши, прежде чем нога соскользнула с едва заметной опоры, кое-как перевалился через ограду - и едва не полетел обратно на мостовую. На него, оскалив острые зубы, смотрела большая чёрная морда.

"Тьма!" - Алсек сел на крышу, ошеломлённо мигнул. Огромная летучая мышь встряхнулась, попыталась хлопнуть крыльями, но ничего не вышло - они были перетянуты ремнями. Опираясь на их кончики и переваливаясь с боку на бок на коротких лапах, мегин отошёл от человека и лёг на камень. Прочная верёвка тянулась от его ошейника к кольцу, вмурованному в крышку люка.

- Тшш, - Алсек протянул руку к голове мегина - мышь снова оскалилась и угрожающе приподняла крылья. Крышка брякнула, снизу донёсся еле слышный, но очень недовольный голос.

"Укусить-то не укусит..." - Алсек с сомнением посмотрел на морду мегина, стянутую ремнями. "Но тут мне не спуститься! Интересно, все четыре дома принадлежат Сахику?"

Внизу зашелестела завеса, потом вторая, мелькнула чья-то шляпа. Изыскатель распластался над аркой ворот, на крыше короткого коридора меж домами, глядя во двор.

- Здесь ли почтенный Сахик? - негромко спросил Шафкат, выбравшись из-под арки. Из-под мантии чародея виднелись кромки травяных повязок - он перебинтовал обе руки.

- Проходи, Шафкат, - раздался ещё один знакомый голос. У двери стоял воин Вегмийи, и его броня даже в тени полыхала золотом и багрянцем.

- Ты уже нашёл применение своей новой силе? - спросил воин, положив ладонь на плечо колдуну, и Шафкат от его прикосновения ссутулился ещё сильнее.

- Руки жжёт, - буркнул он. - У тебя так же было, Чагвар?

- Вы, хелы, слишком хрупки для солнечного огня, - едва заметно усмехнулся тот. - Мы - сыновья солнца, этот огонь всегда был у нас в крови. Идём, воин Тзангола. Сахик разберёт, что с тобой.

Завеса снова зашелестела, и голоса утихли. Алсек с трудом разжал пальцы, посмотрел на разодранную до крови ладонь и покачал головой. "Один из Вегмийи служит Джаскару... Воин Вегмийи предал свой город! А я знал ведь, что с ним что-то не так..."

Он посмотрел на летучую мышь - она улеглась на люк, намертво перегородив проход - и повернулся к соседнему дому. "Спущусь там. Воин Вегмийи - это для меня слишком сложно."

Алсек едва не прищемил пальцы, стараясь опустить крышку помягче, но кольчуга предательски зазвенела, и он замер на месте, прижавшись к стене. Погружённая во мрак лестница спускалась вниз, к площадке между надвратным коридором и комнатой верхнего этажа, и уходила дальше, в темноту первого этажа, к выходу во двор. Там виднелись полоски дневного света, здесь же только мерцал на стене у завесы багровый "глаз". Изыскатель принюхался и зажал нос - незнакомый резкий запах расползался по лестнице. Он сходен был с вонью кипящего земляного масла, горящей плоти... и той жижи, что сочилась со шкуры умирающего Скарса. Алсек медленно подобрался к завесе и чуть отодвинул её, заглядывая внутрь.

Там было не намного светлее, чем снаружи: всего один маленький церит мерцал под колпаком закопчённого красного стекла. Его свет падал на два смутных силуэта - один размеренно толок что-то в ступке, второй то и дело запускал туда ложку, нюхал добытое и плескал в сосуд некую жижу из непрозрачных бутылей.

- Скоро там? - под потолком, на высокой скамье, шевельнулась третья тень. Она склонилась над огромной бочкой со странными трубками, торчащими из дыр в боках. Как показалось в полумраке Алсеку, этот сосуд был вытесан из камня, и именно из отверстий в нём исходили и жар, и зловоние.

- Почти готово, - откликнулся один из алхимиков. - Кипит?

- С рассвета кипит. Шевелитесь! Уснули вы оба, что ли?! - тень спрыгнула со скамьи, оттолкнула его от ступки, принюхалась и отшатнулась.

- Тупицы! - Алсек услышал громкий треск, и один из алхимиков отступил, потирая затылок.

Содержимое двух бутылей со стола полетело в ступку, тень быстро размешала его и сплюнула на пол.

- Дура! - теперь уже тень получила подзатыльник. Каменная бочка пыхнула жаром, и все трое попятились.

- Рванёт. Солнцем клянусь, рванёт, - пробормотал третий алхимик, до сих пор молчавший.

- Где Чагвар?! - женщина, обмотанная странными поблескивающими полотнами, ударила пустой бутылью по столу. Там, как видно, лежала бронзовая пластина, - от оглушительного звона Алсек шарахнулся, выронив край завесы.

Он успел вжаться в стену, пропуская воина Вегмийи. Тот с тяжёлым вздохом откинул завесу и встал на пороге.

- Ну чего?

- Гаситель нужен, - алхимик потряс перед ним пустой фляжкой.

- Самим никак? - покачал головой Чагвар.

- Жижа кипит, не видишь, что ли? - взвизгнул другой, взбираясь на скамью и заглядывая в бочку. - Иди, иди, что ты встал?!

Бочка глухо забурлила, и из трубок полезли чёрные пузыри. Двое алхимиков шарахнулись к стенам, завеса опустилась за Чагваром и тут же снова поднялась. Воин вышел, сжимая в ладони что-то блестящее, на запястье у него висела пустая фляжка.

"Что за дрянь тут варят?" - Алсек поморщился и неслышно отполз от двери. Чагвар шагал быстро, изыскатель едва не выдал себя звоном брони, пока нагнал его. Когда он остановился, стараясь не пыхтеть воину в затылок, тот стоял у поднятой дверной завесы и нащупывал что-то на стене. Алсек изумлённо мигнул - в проёме белела перетянутая крест-накрест золотыми светящимися лентами каменная плита.

"Двери прямо как у наместника," - покачал он головой, наблюдая за плитой, со скрежетом ползущей вверх. "Что за кладовая там, что её нужно так запирать?!"

Он боялся, что Чагвар опустит плиту за собой, но воин оставил дверь открытой, и Алсек тихо проскользнул в узкий проём.

В кладовой вовсе не было церитов, но что-то мерцало по углам золотистым светом, и изыскатель скрипнул зубами, когда увидел, что это.

Сначала он увидел клетку - большую тростниковую клетку посреди комнаты, сплошь обвитую сияющими лентами и окружённую алыми колдовскими печатями. В клетке сидели, лежали и свисали с прутьев сегоны - десятка два, не меньше, и темница была им тесна - они прижались друг к другу, не в силах даже расправить крылья. Кто-то царапал прутья решётки, кто-то пристальным злым взглядом следил за Чагваром, кто-то лежал недвижно под грудой мохнатых тел.

Поодаль, в углу, жёлтые ленты свивались в длинный мерцающий клубок, освещая грязно-белый мех на связанных крыльях. Большая йиннэн лежала на брюхе, за все четыре лапы привязанная к толстым жердям. Завидев пришельца, она шевельнулась и зарычала, и свет упал на вторую кошку - на лапу, бессильно растянувшуюся на полу. Жёлтые ленты на втором теле уже погасли, и оно не шелохнулось ни от звука шагов, ни от света. Чагвар подошёл к ней, опустил пониже фонарь-церит, вполголоса помянул тёмных богов и отвесил кошке пинка. Тело слегка повернулось и упало обратно.

"Шафкат!" - Алсек зажал рот ладонью, чтобы не заорать в голос. "Ты, мирный маг, видел это?!"

Что-то ещё зашевелилось и тихо зарычало, и жрец обернулся - и, едва не задохнувшись от волнения, отступил к стене. Чагвар прошёл в полулокте от него и остановился перед существом, растянутым на двух столбах.

На нём было много магических пут - они, как стая змей, обвили его руки и ноги поверх крепко затянутых ремней. Рослого демона-Гларрхна нелегко было удержать - его прикрутили к столбам так, что путы врезались в чешую. Руки, у локтей привязанные к опорам, над головой были скреплены широким ремнём, обвитым вокруг потолочной балки. Чагвар протянул руку и намотал на ладонь второй его конец.

- Ты ещё жив, Глорн? - воин с силой потянул за ремень, и связанный глухо зарычал от боли.

- Хорошо, - Чагвар провёл пальцем по плечу хеска и приставил к коже гранёное лезвие. - Ты нам ещё пригодишься.

Узкий клинок вошёл в плечо по рукоять. Глорн стиснул зубы, напряг все мышцы, пытаясь порвать путы, - но ремни были слишком крепкими. Из отверстия, прорезанного в рукояти, тонкой струйкой потекла кровь, и Чагвар пристроил к нему горлышко фляги. Алсек видел теперь, что и руки, и ноги хеска покрыты поджившими ранками и потёками крови.

- Арррх... Эту штуку ещё загонят тебе в глотку, Чагвар, - Глорн снова рванулся - и обмяк, бессильно скалясь. - И глубоко загонят...

Воин Вегмийи широко ухмыльнулся и поднял руку. Красный огонь вспыхнул на его ладони.

- Эта надежда греет тебя, Глорн? - спросил он с насмешкой, прижимая горящую руку к груди хеска - туда, где виднелся шрам от старой раны, похожий на след десятипалой лапы. Чешуя Гларрхна задымилась, он стиснул зубы и запрокинул голову. Алсек, крепко сжав в ладони рукоять палицы, на полшага придвинулся к Чагвару.

- Арррах... Чагвар, я увижу твою смерть! - Глорн, не выдержав боли, захрипел, из зажмуренных глаз покатились слёзы.

- Да ну? - усмехнулся воин Вегмийи и мягко развернулся на пятках, вскидывая горящую ладонь - но огненный шар погас, не взлетев. Палица Алсека, просвистев мимо затылка, с треском опустилась на шею, раздробила челюсть и сломала хребет, и Чагвар без единого звука упал к ногам жреца, забрызгав его накидку кровью. Алсек ударил ещё раз, и череп предателя раскололся. Тело дёрнулось и замерло, и повисла тишина - только слышно было тяжёлое дыхание Глорна. Он смотрел на мертвеца, оскалив зубы в свирепой усмешке.

- Глорн! - дрожащей рукой прицепив палицу к поясу, жрец кинулся к пленнику. - Это я, Алсек Сонкойок. Я сейчас развяжу тебя!

- Алсек, - стражник, щурясь от боли, повернул голову. - Хороший удар...

Ремни, заскорузлые от крови, поддавались с трудом. Изыскатель думал пережечь путы, но вовремя остановился, разглядев их - они были сделаны не из кожи, а из негорючего хуллака. Алсек в спешке едва не сломал лезвие, но через несколько мгновений руки Глорна были свободны, и он со сдавленным рыком опустил их и нагнулся, чтобы когтями поддеть ремни на щиколотках. Они поддались быстрее.

- Постой! - Алсек мягко оттолкнул его к столбам. - Только не шевелись, Глорн, эти заклятия...

- Ладно, - стражник выдернул из своего плеча гранёное лезвие и переломил его. Кровь ещё стекала по руке, но Глорн не обращал на неё внимания.

- Айя-ири-ичин, - прошептал изыскатель, прикоснувшись к красной чешуе. - И да будет взор острым, чтобы рассечь наваждение...

Его трясло, и он только надеялся, что Глорн этого не заметит. Теперь, когда все путы упали, он видел самое страшное увечье - у хеска не было хвоста. Его отрезали под корень, рана до сих пор кровоточила при движении... и Алсек, бросив взгляд на мёртвого Чагвара, увидел красный чешуйчатый ремень на его поясе - и большую клешню с зубцами, свисающую с ремня рядом с ножнами для гранёного кинжала.

- Вайнегова Бездна... - Глорн изумлённо мигнул, мотнул головой - и едва ли не бегом кинулся к закованным кошкам. Его повело в сторону, и он сел на камень, чудом не расшибившись. Алсек обхватил его за плечи, но тут же понял, что не приподнимет хеска и на полногтя.

- Брось, - оттолкнул его стражник. - Я встану. Помоги им. С-сахик, пожри его Бездна...

Он кое-как поднялся на четвереньки, дотянулся до скованной кошки, и она зашевелилась, глядя на него с робкой надеждой.

- Сейчас, Глорн. Сейчас... - Алсек принялся резать ремни. Лезвие чиркнуло по камню и едва не раскололось.

- Нет, - стражник схватил его за руку, и жрец зашипел от боли. - Снимай чары!

- Х-хорошо, - Алсек снял с пояса палицу, сунул ему в лапы. - Глорн, этот Чагвар тут не один. Держи...

- Хэ, - оскалился Глорн, наматывая ремни на пальцы. Хуллак с треском лопнул, и мгновение спустя жёлтый свет погас, но кошка не встала, только её лапы судорожно дёрнулись.

- Мя! - кто-то из сегонов навалился на решётку, неотрывно глядя на Алсека. - Мя-а!

- Ма-ау, - отозвалась йиннэн. Её бока тяжело вздымались.

- Дай ей воды! - рявкнул Глорн, сердито глядя на изыскателя.

Чьё-то горячее дыхание опалило спину жреца, он развернулся, вскинул руку - и сдавленно охнул. Пол, забрызганный кровью Чагвара, шипел и дымился, труп корчился, и струйки пара пробивались из ран. Ещё секунда - и кожа начала чернеть и лопаться, обугливаясь на костях, как на раскалённых угольях.

- Зген всесильный... - выдохнул жрец, роняя флягу. Глорн с сердитым рычанием поймал её, вылил немного воды в пасть кошке и допил остатки.

- Помоги! - повернулся он к Алсеку. Клетка затрещала под его лапами, прутья полопались. Изыскатель с трудом отвёл взгляд от трупа, сгорающего без огня, и протянул руку к колдовскому свету. Золотое сияние втянулось в его ладонь, жжением разлилось по запястью, и он прикрыл глаза, переводя дух. Маленькие кошки градом посыпались на него, перепрыгивая через голову, наступая на плечи, и золотым шаром окружили белую йиннэн. Она села, неуверенно развернула крылья.

- Улетайте, - прошептал изыскатель, в тревоге оглядываясь на лестницу. - Кто-то идёт!

Кошки переглянулись, шевеля ушами. Йиннэн сложила крылья и припала к земле - но Алсек видел, что прыгнуть она не сможет. Он выпрямился, баюкая в ладонях раскалённый сгусток света. Глорн прижался к стене у проёма, переложил палицу в левую руку.

- Воитель Чагвар! - послышался негромкий оклик. На пороге, растерянно вглядываясь в темноту, стоял Шафкат, и его запястья горели багровым огнём.

- Почтенный Шафкат! - Алсек шагнул к нему и понял, что чародей не видит в комнате ничего - даже его самого, хотя смотрит прямо ему в лицо. - Глорн, стой!

- Что? - колдун удивлённо мигнул, протянул руку, ощупывая мрак. - Кто тут, и отчего так темно?

Он сделал ещё шаг, теперь Глорну даже сходить с места не понадобилось бы, чтобы размозжить ему череп. Алсек умоляюще глянул на стражника и протянул руку к проёму.

- Именем и во славу Згена, дарителя жизни, да развеются все мороки!

Воздух над головой жреца отяжелел и рухнул на него мешком булыжников, в ушах зазвенело. Шафкат на пороге изумленно заморгал, поднёс руку к глазам и охнул.

- Алсек! Ты... Эти кошки... Что здесь случилось?

- Лучше убить, - буркнул Глорн, пристально глядя на колдуна. Шафкат вздрогнул и повернулся к стражнику.

- Воитель Глорн? Эти раны... Тут было сражение? Отчего ты так смотришь на меня? Я чем-то вызвал твой гнев?

Гларрхна тихо зарычал. Изыскатель проворно шагнул вперёд, надеясь, что успеет схватить его за руку.

- Сахик Хурин Кеснек держал в плену их всех. Воин Чагвар запытал до смерти одного йиннэн, второй еле жив. Глорн чудом от него спасся. Видишь, как подручные Сахика его изувечили? Подойди сюда, почтенный Шафкат, посмотри на дело рук своих друзей...

Чародей вздрогнул.

- Запытал до... Но это же не...

- Ты спускался сюда раньше, почтенный Шафкат? - перебил его Алсек, с трудом сдерживая золотой огонь, выплёскивающийся на пальцы. - Ты видел эти путы и клетки, видел, как Глорну выворачивали суставы?

Шафкат судорожно сглотнул. Жёлтое пламя металось в его зрачках, то ярко вспыхивая, то затухая. Он протянул руку к стражнику и хотел что-то сказать, но не успел.

- Айю-куэйя! - гневный вопль пронёсся по кладовой. Чародея отшвырнули к стене, и в проём шагнули двое с золотым пламенем в глазницах. Алсек, застывший на месте, видел, как Глорн двинулся вперёд, преграждая путь испепеляющему свету, и тут же схватился за грудь и с глухим стоном упал на колени.

- Айю-уатай! - Алсек развёл пальцы и собрал их щепотью, изжелта-белое сияние поднялось в проёме и распалось на искры. Сахик смахнул их и с ухмылкой сделал шаг вперёд. Глорн зашевелился на полу, хотел вскочить, но лишь поднял дрожащую руку. Сахик перевёл взгляд на стражника, подбросил сгусток алого света на ладони - и схватился за горло, хрипя и булькая. За его спиной второй лазутчик Джаскара выпучил глаза и захрипел.

- Туу-эйи! - выдохнул Шафкат, разведя руки. Кончики его пальцев касались одежд поджигателей. Алсек сверкнул глазами и снова вскинул руку.

- Айю-уатай! - крикнул он, в два прыжка пролетев мимо Глорна и схватив полупридушенного Сахика за шиворот. Жёлтые ленты сорвались с его пальцев и на миг заполонили коридор - а ещё мгновение спустя поджигатель замер, обвитый ими, как змеями.

- Колдун, отпусти их! - рявкнул Глорн, поднимаясь на ноги. В ладони он держал окровавленные ремни, забытые Алсеком у столбов.

- Отпусти, они нужны живыми! - он оттолкнул Шафката, заломил руки второму поджигателю и крепко скрутил его хуллаковыми ремнями. Житель не сопротивлялся - только жалобно хрипел и таращил глаза.

- Алсек, уйди! - Глорн вырвал Сахика из рук изыскателя и бросил вниз лицом на пол. Поджигатель рванулся, но было уже поздно - хеск затянул ремни так туго, что они врезались в тело.

- Почтенный Шафкат! - Алсек помог чародею подняться. Тот потянулся к ушибленному боку и поморщился.

- Кошки, - прошептал он. - Алсек, ради всех богов, принеси воды! Вайнег знает, сколько их не поили...

- Мойка, - Глорн сорвал дверную завесу за лестницей, швырнул в темноту пучок лучей - они отразились от мокрых боков умывального чана. - Займись кошками, колдун. Алсек, гляди в оба, с этих выродков глаз не спускай! Я пойду на крышу, позову подмогу.

- Глорн, ты ранен, - напомнил изыскатель, с содроганием глядя на кровоточащий обрубок хвоста. - Ты один справишься? Наверху трое этих...

- Знаю по именам, - отмахнулся демон. - Без Сахика и Чагвара - ничто. А ты...

Он пальцем оттянул вниз ворот рубахи Алсека и потрогал стеклянную чешую кольчуги. Уши изыскателя побагровели.

- Сними и вываляй в саже, - Глорн кивнул на обугленные останки Чагвара. - Я скажу, что ты снял с него.

- Ох ты... Спасибо, Глорн, - кое-как выдавил из себя Алсек. - Но как ты заме...

- Видно же, - усмехнулся хеск. - Осторожно тут. Я быстро.

Сахик зашевелился, попытался встать, но только судорожно дёрнулся в путах. Его пристальный взгляд остановился на Алсеке, и жрецу стало не по себе.

- Глорн! Открой люк настежь, впусти сюда свет! - крикнул он вслед стражнику. Тот кивнул на бегу, придерживаясь рукой за стену, - без хвоста его покачивало из стороны в сторону.

- Свет? - ухмыльнулся поджигатель, с презрением глядя на жреца. - Зачем свет мертвецам? Вы все мертвы уже, гниющая слизь. Ждите огня с небес...

- Молчи! - Алсеку очень хотелось сплюнуть. - Скоро наговоришься со стражей.

- А-а, стража... - Сахик поморщился. - Железо против солнечного огня... Скоро не будет ни тебя, ничтожный жрец, ни стражи. Когда пламя потечёт с неба, ты пожалеешь, что не склонился передо мной.

Он замолчал и закрыл глаза, но жёлтый свет долго ещё плескался из-под век. Алсек отвернулся, сдерживая дрожь, и подошёл к обугленным костям Чагвара, стягивая на ходу рубаху и прикидывая, как выбраться из тяжёлой кольчуги.

Одежда поджигателя превратилась в пепел, даже толстая кожа доспехов прогорела насквозь и рассыпалась на глазах, обнажая разрозненные кованые пластины и сбрасывая золотые чешуи. Обуглился и пояс, только почерневшая клешня виднелась среди костей. Алсек подобрал её и прижал к груди.

- Я принёс вам воды, - беспомощно бормотал Шафкат у разломанной клетки. Сегоны, сбившиеся в плотный шар, громко и сердито на него шипели. Йиннэн, заключённая в золотое кольцо, молча лакала воду.

- Вам бы лучше лететь на Колючие Холмы, - тихо сказал изыскатель, подходя к шару. - Тут скоро будет очень шумно.

Где-то наверху лязгнули петли, и луч белого света пронизал темноту, упав на самое дно лестничного колодца. И сразу же заверещали мегины, загрохотали по крыше сапоги стражи, зазвенело оружие и зашипело пламя.

Сегоны переглянулись, прижимая уши и поводя крыльями. Йиннэн подняла голову от чаши.

- Ррассветные стрранники говоррят, что останутся, чтобы подтверрдить вину того, кто дерржал нас в плену. Пока он не наказан, они останутся и будут говоррить с прравителем зноррков. Буду говоррить и я.

Глава 16. Ящер

- А, Сонкойок. Заходи, - Кегар скосил один глаз на дверь и приветственно пощёлкал хвостовой клешнёй. Он замешкался перед выходом, придирчиво осматривая пластины и чешуи доспехов. Всё было в исправности, и осёдланный куман ждал у крыльца. Его лапы, обутые в хуллаковые "сапоги", сияли белизной, кожаный панцирь покрывал грудь и бока, тонкая синяя лента - знак почтения к Великому Змею Небесных Вод - обвивала шею. Кегар незаметно подал ему знак стоять смирно и ждать и затянул на своём плече пепельно-серую повязку.

- Что слышно в городе? - тихо спросил Алсек, перешагнув порог. - Стало ли спокойнее?

- Десятью поджигателями меньше... Будем считать, что стало, - кивнул стражник. - Что с твоими соседями? Надеюсь, ты не будешь их прятать, если дойдёт до дела.

Алсек покачал головой.

- Почтеннейший Гвайясамин считает, что они очищены, и ничего плохого больше не будет. Руки у Шафката уже не болят, и глаза не светятся. А Ксарна и Гвайнаиси... Сахик не успел ничего с ними сделать. Но если что-то случится, я скажу вам сразу же.

- Будем надеяться, знорк, - хмыкнул хеск, поправляя серую ленту. - Если бы ещё удалось допросить хоть кого-нибудь из той десятки...

Алсек понурился.

- Ладно, Сонкойок. То, что они мертвы, всем только на пользу, - Кегар легонько хлопнул его по плечу и вышел за дверь. - Поговори с Глорном, он уже проснулся.

На втором этаже длинного дома, вытянувшегося от башни до башни вдоль городской стены, было прохладно и сумрачно, одиноко мерцал белый церит, ставни были закрыты наглухо, чтобы не впустить внутрь удушливый зной. Почти всю комнату занимали лежаки, отстоящие друг от друга не более чем на шаг. Вдоль стены протянулся ряд сундуков, у одного из них стоял Гларрхна и разглядывал разложенные на крышке доспехи.

- Хаэй, Сонкойок, - он повернулся к Алсеку и приветственно помахал чешуйчатой лапой. - Иди сюда.

- Зря ты, Глорн, так рано встал, - нахмурился жрец, разглядывая следы подживших ран на плечах и груди демона. - Разве это не вредно?

- Хэ-э, - протянул хеск, наморщив нос и показав клыки. - Бока неделями отлёживать - вот что вредно. Иди, посмотри, что у меня тут. Ты стеклянную рубаху взял?

Изыскатель кивнул, осторожно, чтобы не звякнуло, положил на кровать тяжёлый свёрток и покосился на раненого. Свежий ожог на груди - светло-розовое пятно, ещё не затянувшееся чешуёй - уже не бинтовали и не смачивали зелёным маслом, и Глорн не обращал на него внимания. А вот ходил он с трудом - и время от времени вздыхал и сжимал в ладони почерневшую хвостовую клешню - вернее, то, что от неё осталось. Она, вычищенная и высушенная, висела теперь у его пояса рядом с петлями для оружия.

- Примерь, - Глорн протянул ему длинную рубаху из простёганного мелнока толщиной с палец, и Алсек удивлённо мигнул.

- Глорн! Я же говорил - я не воин, на что мне поддоспешник?

- Надевать под доспехи, само собой, - фыркнул стражник. - Был моим, да порезали. Подогнал под знорка, тебе должен быть впору. Влезай, посмотрю со стороны...

На мелноке ещё заметны были пятна сажи и мелкие капли крови, впитавшиеся в полотно - его содрали с Глорна в плену, изорвали едва ли не в клочья, но почему-то не выкинули и не спалили. Алсек послушно влез в толстую рубаху и едва успел проморгаться, как сверху на него натянули стеклянную кольчугу и развернули, придерживая за плечо. Глорн наклонился над ним и придирчиво его осматривал - и при каждом повороте одобрительно хмыкал.

- Так и носи, - сказал он, отпустив жреца, и отступил, незаметно - как ему казалось - опираясь на сундук. Но Алсек это увидел, как и пелену усталости в глазах хеска - и, поспешно вынырнув из доспехов, заторопился прочь.

- Спасибо за эту штуку, Глорн, - усмехнулся он. - Я, правда, не знаю, на что она мне, но ты, как видно, старался. Возьми - тут финики и плоды Нушти, только что из пустыни.

Гларрхна запустил лапу в узелок, набил пасть фруктами и с довольным видом растянулся на кровати. Он один остался в казарме - и Алсек думал, что все соплеменники завидуют сейчас Глорну, избавленному от тяжёлых и жарких доспехов, беготни по раскалённым улицам и непрерывных ссор и свар, требующих вмешательства, на каждом углу.

- Ладно, Глорн. Ты отдыхай, я пойду, - сказал изыскатель, пряча потяжелевший свёрток за пазуху. - Тебе что-нибудь ещё нужно?

- Да нет, тут всего довольно, - отмахнулся стражник. - Разве что новый хвост.

Алсек вздохнул.

- Я придумаю что-нибудь, Глорн, - пообещал он. - Хифинхелф скоро приедет, мы найдём, как тебе помочь. Должен быть какой-то способ...

- Хэ-э... - протянул бесхвостый хеск, поворачиваясь набок. - Иди, Сонкойок. Зови, если что затеешь.

Изыскатель шёл по переулкам, то и дело уступая дорогу куманам в праздничных лентах и обходя заторы - анкехьо, нагруженные тростником, и носильщики с корзинами, полными листьев Нушти, бочонками ицина и огромными плодами Меланчина, то и дело застревали на узких улочках, перегораживая их намертво. Каждый двор был увешан сохнущей одеждой, отовсюду пахло мылом, горячим маринадом, печёными листьями Нушти и отваром Яртиса. С Западной Улицы слышались деловитые возгласы, треск и громкий шорох - над мостовой сооружали длиннейшие навесы, на перекрёстках вязали из тростника помосты, строили оградки для торговых и водяных постов. Среди пёстрых одежд жителей Алсек видел алые накидки жрецов - и всякий раз проворно отступал в тень, а однажды даже взобрался на крышу. На спуске его и поймали, цепко схватив за плечо.

- Алсек Сонкойок! Вот где тебя носит, - покачал головой угрюмый жрец. - Вот тебе помощник, Куйюкуси.

- Хвала богам! - широко ухмыльнулся тот, хватая изыскателя за руку. - Пойдём, Алсек. Надо развесить виселки и крутилки, потом доклеим пузыри, и останутся только стенные дудки. Ты чего утром к храму не пришёл?

До самого вечера Алсек бродил по переулкам, развешивая плетёнки из крашеной травы на все выступы и торчащие штыри, что остались от прошлогоднего праздника. До летающих пузырей дело так и не дошло.

- С утра доклеим, - махнул рукой Куйюкуси, присаживаясь на край чьей-то крыши и глядя на алый закат. - Ты пойдёшь пускать пузыри с обрыва? Я уже присматривал место...

Он искоса глянул на Алсека, будто хотел что-то сказать, но не решался. Изыскатель пожал плечами.

- Я уж не помню, когда в последний раз был у обрыва. Что там с рекой? За всю Кутиску не пролилась ни одна капля, и Хиф пишет, что у них в верховьях дождей не было...

- Нет у нас реки, - буркнул Куйюкуси. - Русло налито грязью, воды чуть-чуть, и та еле движется. Я слышал, будто к востоку от Джэйкето высохла даже грязь. Почтеннейший Гвайясамин ходит хмурый, как зимнее небо, и говорят... говорят, что пора отправлять посланца к Великому Змею.

Алсек вздрогнул, растерянно замигал, заглянул в глаза жрецу, надеясь, что тот шутит.

- Великая река Симту пересохла?! Зген всесильный... Что теперь будет с полями?!

- Говорят, что Змей в гневе, - прошептал Куйюкуси, оглядываясь на переулок. - Отчего бы? Ни весной, ни летом мы не делали ничего непотребного... А богомерзкие поджигатели уже мертвы, все, до единого. Почему Змей злится?

- Кто сказал, что повелитель вод злится? - насторожился Алсек. - Почтеннейший Гвайясамин? Или Гванкар? Ты сам это слышал?

Куйюкуси пожал плечами.

- Кто-то сказал, кто-то услышал. Ты видишь, что с небом? С него вместо воды течёт пламя. Джэйкето теперь в руках Джаскара Ханан Кеснека, и там остановилась вода. А если наш город перейдёт к нему, тут иссохнут даже Водяные Змеи.

Изыскатель поёжился и украдкой покосился на жёлоб водовода, прикрытый тростниковым навесом, - есть ли ещё там вода?

- Джаскар сюда не торопится, - пожал он плечами, стараясь не смотреть Куйюкуси в глаза. - Может, его страшат наши воины, наши медные башни... Но странно, что он не ищет воду для своих земель. Как же там созреет урожай?..

Уже затемно Алсек вернулся домой, тихо отодвинул дверную завесу - но его заметили заранее, и ставни на всех окнах приоткрылись.

- Почтенный жрец! - Гвайнаиси выглянула во двор, едва не перевалившись через подоконник. - Ты был у воителя Глорна? Он не умер от кровавого огня?

- Не бойся, он жив, - усмехнулся Алсек. - Глорн - могучий воин, никаким огнём его не возьмёшь. Спи спокойно, Гвайнаиси, никакие поджигатели сюда не проберутся.

В комнате наверху горел свет - по обе стороны завесы-перегородки никто ещё не помышлял о сне.

- Мрря? - покосилась на жреца большая крылатая кошка. Она разлеглась на циновке, раскинув по полу крылья, - жара и её допекла.

- Всё хорошо, Койлор, - кивнул ей Алсек. - Ты выбиралась куда-нибудь?

- Не дальше соседних кррыш, - махнула крылом кошка. - Тут, в горроде, жаррче, чем в серрдце пустыни. Весь полдень я прросидела в воде и ничуть не остыла.

Она говорила негромко, вполглаза приглядывая за Шафкатом. Почтенный чародей как будто не замечал ничего вокруг - он склонился над свитком, до конца исписанным с одной стороны и на три четверти - с другой, и задумчиво покусывал перо.

- Можешь полетать ночью, - тихо сказал изыскатель. - Скоро небо остынет.

Аманкайя тоже не спала - сидела у закрытого окна, и над её ладонью медленно плавали в воздухе мелкие камешки.

- Почему ты ушёл в старой накидке? - спросила она, увидев Алсека.

- Не хотел хвалиться, - отозвался он, расстилая на крышке короба поддоспешник и стеклянную броню. - Надену на праздник.

- Хоган говорил сегодня с другим воином, а за дверью было слышно, - сказала Аманкайя, разглядывая камешки. - Как будто кого-то принесут в жертву в День Хелана. Ты ничего такого не слышал?

Алсек почувствовал невесомую ледяную лапу на загривке и вздрогнул.

- Великая жертва на День Хелана? Ты ничего не спутала, Аманкайя? Завтра дойду до храма, узнаю наверняка...

"Зген всесильный! Давно такого не было," - он поёжился. "Пожалуй, с самой Волны. Даже в том году обошлось..."

Его мысли прервал шум во дворе. Чьи-то когти простучали по мостовой, затрещала дверная завеса, сердито рявкнул, влетев во двор, куман, и снова захрустел тростник. Кто-то быстро поднимался по лестнице.

- Хаэй! - Алсек, схватив палицу, вскинул свободную руку и выгнул пальцы, готовясь к удару.

- Хсссс! - отозвались по ту сторону завесы, и шипение легко перекрыло удивлённые возгласы Шафката и Койлор. - Алсссек, потишшше!

- Хиф?! - изыскатель отшвырнул оружие и сжал ящера в объятиях. Тот изумлённо фыркнул, крепко обхватил Алсека за плечи и украдкой пощупал языком его лоб - не перегрелся ли знорк за день?

- Хифинхелф! - Аманкайя похлопала иприлора по чешуйчатой лапе. - Откуда ты примчался среди ночи?!

- А, пока выбралсся из торговых дворов... - махнул рукой Хифинхелф, отпустив Алсека, и сбросил с плеча дорожную суму. - Думал усспеть до заката, но где там! Сскажи, давно сстража западных ворот такая ссердитая?

- Все Гларрхна сейчас такие, - виновато вздохнул Алсек. - Эрсега убили, Глорна покалечили, не с чего тут радоваться. Я же посылал тебе письмо...

Ящер щёлкнул языком и вытряхнул из складок пояса пучок цветных нитей, привязанный к тростинке.

- Посссылал, да, - кивнул он, встряхивая плетёнку. - Из-за него я и приехал. Кто из васс прочитает мне, что тут написссано?

Алсек растерянно замигал и вполголоса помянул бога смерти.

- Хиф! Я ведь помнил, что ты этого языка не знаешь... Видно, я не в себе был, когда отправлял его.

- Я так и понял, - кивнул Хифинхелф. - И решшил, что дело ссерьёзное. У насс там тоже не до весселья, но... Значит, уже до ссмертей дошшло? Рассказывай...

Они долго сидели в полумраке, при тусклом сиянии узкой кромки церита - почти весь кристалл прикрыли колпаком, чтобы не разбудить Шафката. Хифинхелф шипел и расхаживал по комнате, задумчиво помахивая хвостом, и Алсек даже не пытался за него подёргать.

- Сстало быть, поджигатели Джасскара... Сстранно вашш верховный правитель захватывает влассть, - покачал он головой, останавливаясь у окна. - А войсска он ещё не поссылал? Вы ссейчасс сс ним граничите. Ничего не сслышшно из Джэйкето, из Кешштена?

- Всё тихо, Хиф, - отозвался изыскатель, чуть приподнимая колпак над сияющим кристаллом. - Ни гонцов, ни воинов, ни заклятий. Может быть, Джаскар и Явар Эйна уже заключили мир?.. Только одно тревожит меня - река...

- По вссему течению вода отсступает, - шевельнул хвостом ящер. - Иногда в Год Каринкайесс обнажалиссь первые два Камня Жары, ссейчасс вссе шшессть на ссушше, и ил под ними твёрже гранита. Подобной зассухи сстарейшшины не помнят сс тех времён, когда мы рыли норы в речных обрывах. Но шштобы река вовссе перессохла... Я хочу на это взглянуть.

- Завтра же на рассвете, - пообещал изыскатель. - Выберемся к восточным башням, нас пустят глянуть со стены. Всё-таки хорошо, Хиф, что ты пришёл на праздник! Тебя тут очень не хватало...

Они покинули дом ещё затемно, едва начали тускнеть звёзды, - Алсек знал, что очень скоро горизонт заалеет, в Храме Солнца заговорят дождевые барабаны, и жреца, не успеет он и пары шагов по улице пройти, отловят и приставят к делу. В сумерках, хвала богам, по городу бродили только ночные стражники и крылатые коты...

- Очень много жреческой работы в эти дни, - вполголоса сетовал он, пробираясь переулками к северо-восточной стене. - Иной раз поесть некогда - и совершенно нет сил на размышления. Ты, Хифинхелф, из Мекьо узнал в тысячу раз больше, чем я - отсюда.

- Не то шштобы я узнал много, - негромко зашипел иприлор, косясь на закрытые ставни. - Ссмотрел, сслушшал, удивлялсся...

- Те три пожара в Мекьо, - Алсек приостановился, посмотрел ящеру в глаза. - Вы нашли виновных? Это те же... слуги солнечного змея?

- Хсссс, - Хифинхелф отвёл взгляд. - Пока не сспрашивай об этом, Алссек. Неохота это всспоминать. Ессть вещи поинтересснее. Вот это, например, одна ящерица принессла в дом Макула. Прочтёшшь?

Бахрома цветных нитей свисала с полосы толстого велата. Алсек притронулся к ним и вздрогнул, растерянно поглядел на Хифинхелфа.

- Они и почтенному Макулу предлагали стать убийцей?! Ох, надеюсь, он достойно ответил! Неужели и это письмо послал Сахик Хурин Кеснек? Знать бы, кто такой этот Гедимин Кет, что слуги Джаскара так его невзлюбили...

- Хэссс, - сощурился иприлор, затаскивая изыскателя в глухой переулок подальше от патруля. - А вот это интерессно, Алссек. Почтенный Макул и его ученики в защите не нуждаютсся, сскорее надо бы защищать того, кому хватит дури к ним полезть. А вот то, шшто я сслышшал о Гедимине... Это очень интерессно. До васс не доходят вессти из Чакоти? Может, у Шшафката ессть там ссоратники по гильдии...

- Их казнили, Хиф, - нахмурился жрец. - Некому передавать нам вести из Чакоти.

- Хсссс, - покачал головой ящер. - Сскверно. Один человек гильдии, Кетмон из Тенны, пришшёл к нам однажды вечером. Ссейчасс он почти оправилсся от ран, но тогда на него ссмотреть было сстрашшно. И вот он рассказывал очень сстранное... Хссс! Ссилы и сславы воинам Гларрхна!

- А, Сонкойок и его товарищ, - угрюмо взглянул на него с башни хеск с лихорадочно горящими глазами. - И ночью не находите покоя?..

На стену их не пустили - стражники были не в духе, но узкий лаз в одной из башен приоткрылся для них, и Алсек выбрался на обрывистый берег, к выступам крошащегося песчаника, поросшим жёлтой травой. Где-то внизу, в стороне, осталась крутая дорога к переправе, здесь же скала уходила отвесно вниз чуть ли не на полсотни локтей. Выветренные каменные ступени потрескивали под ногами, угрожая обвалом, и очень скоро даже отважный иприлор остановился и всеми четыремя лапами вцепился в обрыв.

- Хсссс! - прошипел он, преграждая Алсеку путь. - Сссожги меня Кеоссс! Вот это сссушшшь...

Долго ещё он молчал, глядя вниз. Алые лучи рассвета разливались по жёлтым уступам - и чёрной жиже, покрывающей дно. Там, где когда-то колыхались волны широкой могучей реки, сейчас застыла тёмная гладь вязкого ила, и полусгнившие стебли тростников и обломки разбитых плотов торчали из неё. Крохотными оконцами блестели лужи мутной воды. У берегов ил высох, и его изрезали трещины. До ближайшей лужи по дну пришлось бы пройти двадцать-тридцать шагов от тех камней, над которыми весь прошлый год текла вода. Эти валуны - Камни Жары - поднимались над рекой в дни сильнейших засух, сейчас же вода отступила далеко от их подножий. Хифинхелф молчал, тяжело дышал и смотрел на реку, и Алсеку мерещилось, что он сдерживает рыдания.

- Великая река земли ушла, - пробормотал жрец, чувствуя, как по спине бегут мурашки. - Симту покинула русло. Ни один плот больше не ляжет на её волны, ни одна лодка не проплывёт от берега к берегу. Если это не божественная кара, Хиф, то я не знаю, что ещё подумать...

- Хшшш, - с трудом выдохнул ящер, медленно отступая от обрыва. - Поссреди руссла ещё ессть течение. Там река в дессять шшагов шшириной... за ней я видел ещё одну. Тут Ссимту ещё пытаетсся течь, но надолго ей ссил не хватит. Шшто говорят вашши жрецы? Куда утекли небессные реки?

Изыскатель покачал головой. У него не было сил смотреть ящеру в глаза. "Теперь ясно, почему решили принести великую жертву," - думал он, закрывая за собой лаз в стене башни. "Что, во имя всех богов, творится с этим миром?!"

- Хиф, - тронул он иприлора за лапу, когда каменные двери башни закрылись за его спиной, и недовольные взгляды стражников больше его не тревожили. - Что же ты слышал от почтенного Кетмона? Шафкат очень обрадуется, что он жив... но что он сказал, что ты так удивился?

- Если Шшафкат захочет, я пошшлю к Кетмону ящерицу, - замедлил шаг Хифинхелф. - Думаю, он тоже порадуетсся. Он - добрый чародей... как и вссе из Гильдии Крылатых. Он был в плену в Чакоти - и он видел, как однажды в полдень над городом всстало чёрное облако. Вссе сстены тогда дрогнули, а мосстовые вздыбились. Кто-то сс неба нанёсс Тзанголу удар - и разметал его нору, взломал крышшу храма, разнёсс вдребезги многие башшни дома Джасскара. Взрыв такой ссилы... Я не знаю, сс чем ссравнить его. Может быть, сс пробуждением вулкана... или сс Применением.

Он помедлил, прежде чем произнести это слово, - даже иприлору было не по себе. Алсек, забыв о приличиях, громко и протяжно свистнул.

- Каменные башни разрушились?! И подземный храм тоже... Зген всесильный! Кто-то из богов пришёл сразиться с Тзанголом?!

- Хсссса, - мотнул головой Хифинхелф. - Если бы так, Алсссек... Тогда вссе нашши беды закончилиссь бы. Кетмон не знает, шшто взорвалоссь, но вссе люди и демоны Джасскара были напуганы, а ссолнце стало таким злым, что ссвет выжигал на коже отметины. Говорят, шшто... шшто Тзангол получил раны, и шшто это был не божесственный удар. Это Сстарое Оружие... Оружие в руках ссармата. Этот Гедимин Кет, тот, кто ранил ссолнечного змея... Джасскар хочет заживо вырвать ему ссердце, и это предссказуемо, но... хотел бы я когда-нибудь сс ним всстретитьсся!

Алсек, растерянно мигая, смотрел на иприлора - глаза ящера горели восторгом, и он ни на миг не сомневался в своих словах - и жрец не знал, верить ему или нет.

- Если только это правда... - медленно проговорил он, глядя на кроваво-алый рассвет. - Если в силах смертного, каким бы сильным он ни был, нанести рану божеству... Да, я знаю, отчего Джаскар так злится. Пусть бы он никогда не нашёл себе наёмника!

Он сжал пальцы в кулаки, едва не проткнув ладони ногтями до крови.

- Хиф! Где может жить Гедимин? - умоляюще посмотрел он на ящера. - Если бы найти его, попросить помощи... Если он знает, как убивать богов, - мы с ним избавились бы от Кровавого Солнца! А там, глядишь, и дожди вернулись бы...

- Ссарматы живут на западе, - вздохнул Хифинхелф, опустив ладонь Алсеку на плечо. - Так далеко, шшто дракон не долетит, на полях незримого ссвета. Тзангол проведёт туда ссвоих воинов, а у насс такого ссоюзника нет. Очень жаль, Алссек... Придётсся нам ссамим шшто-нибудь придумать.

Алсек вздрогнул от стука ставен прямо над головой, что-то дробно простучало по крыше - а потом здоровенный булыжник пролетел у плеча Хифинхелфа, на полпальца разминувшись с его головой.

- Пошёл вон, поганый ящер! - крикнули с крыши, второй камень свистнул мимо, ударился в стену и отлетел к ногам иприлора. Ящер вскинул руку, выгнув пальцы так, словно обхватил округлый плод.

- Тик"ба чиу! - бросил он, и Алсек с холодеющим сердцем едва успел повиснуть на его руке. Тут же он осел на мостовую, чувствуя, как кровь колотится в ушах и вот-вот хлынет наружу, разорвав череп. Вокруг колыхалась багровая тьма, наполненная криками ужаса и стонами.

- Стража! - кричал кто-то. - Тут убийца!

- Алсссек, вссставай! - чешуйчатая лапа схватила его за плечо, но изыскатель и на четвереньки встать не смог бы. - Алсссек, ты живой?!

Жрец помотал головой. За алым туманом уже маячили силуэты - ящер, склонившийся над ним, три слабо шевелящихся тела на мостовой, тени на крыше... и красные блики рассвета на броне троих стражников. Они вышли из переулка - двое Ти-Нау и один Гларрхна - и на руках хеска сверкнуло текучее золотое пламя.

- Алсссек, зачем же ты влез под руку?! - лапа иприлора едва заметно дрожала. - Смотри на меня, не закрывай глаза! Ты дыши, Алсек, скоро бу... Хсссс!

Золотистые огненные ленты обвили его с ног до головы, и Хифинхелф замер, растерянно глядя на чародейские путы - и на магический жезл, направленный ему в грудь.

- На крыше раненые! - крикнули из окна. - Помогите, ради богов, не стойте на месте!

Трое, зацепленные заклятием Хифинхелфа, опомнились быстрее, чем Алсек. Один из них остался сидеть, держась за голову, другой испуганно ощупывал себя, третий встал на краю крыши, горящими глазами глядя на ящера.

- Крови нет? Сильно ушибся? - вполголоса спросил Гларрхна и протянул Алсеку руку. - Что здесь было?

- Проклятая ящерица хотела убить меня! - крикнул человек с крыши. - Всех нас, всех, кто тут есть! Чужак ударил нас чарами!

- Что?! - вскинулся Алсек. - Как ты смеешь обвинять Хифа?! Эти трое кидали в нас камнями, едва не разбили Хифу голову!

- Хссс! - ящер сердито сверкнул глазами. - Да развяжите же меня, я не сссбегу!

Воин Ти-Нау отступил на шаг, слегка опустил жезл, но второй поднял руку, призывая к бдительности.

- Маг Жизни? - покосился на ящера хеск и повернулся к оглушённым прохожим. Они уже поднялись на ноги, и к ним присоединились все, кто повыскакивал на улицу из соседних домов. Трое с крыши не спешили спускаться.

- Серьёзно раненных нет, - сказал Гларрхна, окинув беглым взглядом улицу и крыши. - Ушибы и временная потеря сил... Иприлор, куда попали камни?

Ящер махнул хвостом, указывая на булыжники. Они так и валялись на мостовой - стража удерживала жителей на расстоянии, не давая им все затоптать.

- Тебя не задело? - Гларрхна внимательно осмотрел его с головы до ног и даже зашёл за спину. - Увернулся?

- Он напал на нас! - крикнул человек с крыши, подступая к самому краю. - Он, этот ящер, хотел убить нас! Мой брат и сейчас еле дышит! Воины Эхекатлана, чего же вы ждёте?! Почему преступник не наказан?!

- Вот Вайнегова Бездна, - Гларрхна покосился на крышу и перевёл взгляд на Хифинхелфа. - Ты был в своём праве, но ты не ранен, а вот им досталось. Готовь кошель... и потерпи немного, сейчас не развяжу. Хаэй! Вы, пострадавшие от чар, - вы живы и можете говорить?

"Ах ты ж, Джиланово отродье..." - Алсек поморщился. "Ещё и плати им... Хорошо хоть, Хиф никого не убил! Зря он сразу за смертельные чары взялся, хватило бы с них замедления или спячки..."

- Был замысел убийства, - вполголоса сказал воин Ти-Нау, глядя на сполохи меж зубцов магического жезла. - Этот житель говорит правду, если бы ящер не промахнулся, тут было бы три трупа. Шаргил, ты слышишь?

Гларрхна кивнул, глядя на жителей. Те - все трое - подошли к краю крыши.

- Мы уже говорим с тобой, могучий Шаргил, - сказал первый, почтительно склонив голову. - Разве стража не должна защищать нас от злобных колдунов?

- Вас никто не тронет, - отозвался Гларрхна. - Говорите без опаски. Какую плату вы хотите получить за раны и испуг?

Трое переглянулись, растерянно мигая, и снова склонились над переулком.

- Плату?! Поганый ящер убивает людей - и ты только возьмёшь с него деньги?!

- Преступной твари надо дать плетей! - поддержал его второй, всё ещё ощупывающий свою голову. - Так наказывают злонамеренных магов. Могучий Шаргил, разве ты не помнишь законы?

Гларрхна тяжело вздохнул, посмотрел на воинов-людей. Те переглянулись и едва заметно кивнули.

- Закон таков, - сказал один из них и нерешительно покосился на Хифинхелфа. - Разве что... Хаэй! Вы напали первыми - и кому тут давать плетей? Назови цену, горожанин, если она невелика - ты её получишь.

- Мне не нужны деньги этой твари! - житель побагровел и сжал кулаки. - Не хочу от неё ни монетки! Прогоните её по улице плетьми - и пусть она убирается!

- Вот же Вайнегова Бездна, - пробормотал Шаргил. - Хаэй! Так ты сам отказался от платы? Стало быть, говорить больше не о чем.

Он протянул руку к плечу иприлора, подцепляя когтем что-то невидимое, и жёлтые ленты начали тускнеть. Жители, кольцом окружившие стражников, недовольно загудели.

- Могучий воин, он ранил семерых, - сказал один из горожан, придвигаясь к Шаргилу. - Он должен быть наказан по закону!

Ти-Нау снова переглянулись, один отцепил от пояса свёрнутую кожаную плеть и протянул хеску. Тот изумлённо рявкнул.

- Шаргил, мы же соблюдаем законы, а не нарушаем, - покачал головой стражник. - Исполни свой долг - и покончим с этим.

- Ты сдурел?! - Гларрхна отдёрнул лапу. - Я не буду его избивать!

- Тут полчетверти собралось, - стражник покосился на жителей. - И их желание законно. Хаэй! Вы, люди Эхекатлана! Ящер, ранивший семерых, будет наказан сейчас - и уйдёт без малейших препятствий!

- Один удар, - буркнул Шаргил, разматывая плеть. - И ни одним больше. А ну, расступитесь!

Жители отхлынули к стенам, освобождая дорогу всаднику на кумане. Тот очень спешил, и Алсек краем глаза едва успел увидеть храмовые знаки на упряжи.

- Стой тихо, - велел Шаргил ящеру, рывком разворачивая его к себе спиной. Стражники уже стянули с иприлора рубаху. Один встал рядом с Алсеком, угрожающе покачивая двузубым жезлом.

Шаргил придержал руку, ударил не со всей силы - и всё же чешуя вздыбилась там, где по спине иприлора прошла плеть, и кожа под ней побагровела. Хифинхелф не издал ни звука, только едва заметно покачнулся. Гларрхна, поморщившись, бросил воину Ти-Нау плеть и жестом велел жителям уйти с дороги. Алсек подобрал вещи Хифинхелфа и крепко сжал его лапу. Ящер молчал и разглядывал мостовую - и ни слова не сказал, пока не сел к очагу во дворе квартала переписчиков.

- Хиф, тебе полегче? - спросил Алсек, смачивая комок пуха "Кровью Земли" и прикладывая к багровой полосе. Крови на спине ящера не было, и чешуи не отвалились, но смотреть на рубец было страшно.

- Пусстяки, зарасстёт, - отмахнулся Хифинхелф.

- Довольно сурово у вас наказывают за чародейство, - покачал головой Шафкат и помешал палочкой в котелке, где вместе с листьями Орлиса и Нушти кипели волокна сушёного мяса. - Потише, Койлор, тут горячо.

- Урр, - кошка растянулась на прохладной земле в тени навеса и вполглаза следила за котелком. Шерсть прикрыла шрамы и ссадины на её лапах и крыльях, почти незаметно уже было, что Койлор недавно вышла из плена - только её уши беспокойно поворачивались на каждый шорох.

- Скверная это мода - кидаться камнями, - нахмурился Ксарна. - Я видел в молодости, как один житель пытался украсть накидки, и ему перебили булыжником ногу. Но больше его не били, ждали стражу. Видел, как отгоняли камнями гиен...

Он пожал плечами и зябко поёжился. Алсек вытер со лба испарину - солнце поднималось всё выше, и горячие реки света растекались по городу - и вяло удивился про себя, где Ксарна успел замёрзнуть.

Хифинхелф вздрогнул, уронив примочку, и вскочил на ноги.

- Шшто это?!

Глухой надрывный рёв пронёсся над двором и умолк, но тут же повторился - и Алсек поднялся, сдерживая дрожь.

- Это в Ачаккае, - пробормотал он. - Созывают жителей. Что-то важное будет сказано...

- Хссс? - Хифинхелф, едва не порвав старую рубаху, натянул её на мокрую спину. - Надо посслушшать!

Пока они добирались до Ачаккая, рог успел взреветь ещё трижды - и Алсек, выйдя из переулка, увидел плотную стену спин и толпу на каждой крыше.

- Хшш, - махнул хвостом иприлор и подтянулся на руках, пристраиваясь на самой кромке ограды. - Лезь ссюда, Алссек. Умесстимсся.

- Алсек Сонкойок! - охнули наверху. - Двигайся влево, я сдвинусь вправо. Хаэй, почтенный жрец, поднимайся к нам!

- Благодарю, - прошептал изыскатель, взбираясь на козырёк. - Хиф, ты не свалишься?

Рог заревел ещё раз и долго не умолкал, и, когда Гларрхна, вставший за оградой Ачаккая, опустил его, над Пепельной Четвертью повисла томительная тишина.

"Гванкар?!" - Алсек изумлённо мигнул, узнав того, кто стоял рядом с воином-Гларрхна из храмовой стражи. "И... Рука Владыки на его груди!"

Костяное ожерелье негромко зашелестело, когда старший жрец шагнул вперёд и поднял над головой жертвенный нож. Солнце тускло блеснуло на тёмном лезвии.

- Я, жрец Храма Солнца, Гванкар Мениа, принёс недобрые вести, - негромко начал он, но услышали, кажется, даже небесные змеи. - Дни Аймурайчи прошли, и дни Кутиски минули, и все обряды были исполнены, но Великий Змей Небесных Вод не одарил нас дождём, и воды Симту вот-вот иссякнут. Один из Эхекатлана, достойнейший, в День Хелана отправится вестником к Великому Змею и приведёт нам воду - или узнает, что вызвало гнев великого бога, и расскажет об этом нам. В Храме Солнца мы будем ждать его. Тот, кто хочет быть посланником на берега небесной реки, пусть войдёт в храм до Дня Хелана, в Зале Зелёных Перьев мы встретим его.

Он вернул лезвие в ножны и пошёл к помосту за оградой Ачаккая - туда, где уже лежала гора дров, подготовленная для полуденного сожжения. На краю помоста сидел осёдланный мегин.

Летучая мышь пролетела над толпой, на миг накрыв Алсека своей тенью, и изыскатель вздрогнул. Медленно, в полном молчании, расходились от ограды жители, и стражи Ачаккая сдвинулись с места и вернулись к обычной работе. Алсек спрыгнул на землю и с опаской покосился на ящера. Хифинхелф молчал, его пасть была приоткрыта, и язык мелко трепетал, словно иприлор пытался уловить еле различимый запах.

- Великая жертва для повелителя вод... Наверное, почтеннейший Гвайясамин очень напуган сейчас, - прошептал изыскатель и тронул ящера за руку. - Хиф, тебе нехорошо?

- Фшшш, - иприлор с трудом отвёл взгляд от храмового стража и повернулся к Алсеку. - Так ты говоришшь, почтенный жрец, что у васс не приноссят людей в жертву в дни праздников?!

...Храмовые стражи, невзирая на жару, стояли недвижно на ступенях и сурово взирали на шатёр, поставленный на краю площади, но Алсеку в их взглядах чудилась отчаянная зависть. Воинам Солнца не полагалось даже шляп, не то что послабления в тяжести доспехов, - и жрец боялся, что они изжарятся заживо в сверкающей броне.

- Хаэй! - тихонько окликнул он ближайшего стража, поддевая на шест лепёшку с мясом и жареный лист Нушти. - Могучий воин, ты не голоден? Поешь, пока никого нет...

- Зген да хранит тебя, - прошептал с облегчённым вздохом Гларрхна, схватил угощение и разломил его надвое. - Хаэй...

Второй стражник протянул лапу и проглотил еду так быстро, что Алсек не успел и моргнуть.

- Хаэй! Ты работаешь или гуляешь? - сердито окликнул его Кинти, выглядывая из-под широкополой шляпы.

- Да сейчас я, - нахмурился Алсек, снова усаживаясь на гладкие камни мостовой. Короб с высушенными шкурками канзис стоял перед ним, чашка с клеем и пучок промасленных нитей - чуть поодаль, под небольшим навесом, готовые "огненные пузыри" сохли на нижней ступени храма, и стражники, сменяясь на посту, осторожно их перешагивали. За лестницей, на другом углу, разложил летучие фонарики Куйюкуси - у него было двое помощников, и места он занял немало. Редкие прохожие, появляющиеся на площади, почтительно кивали жрецам - и старались не заглядывать в тёмный зев туннеля, открывшийся в стене, которая всегда казалась монолитной.

Городской стражник подошёл к новым воротам, ненадолго скрылся в темноте и вернулся обратно. Алсек хотел окликнуть его, но наткнулся на сердитый взгляд и передумал.

- Зал Зелёных Перьев, - прошептал Кинти, заглядывая в тёмный провал. - Вот бы зайти...

- Кинти, тебя в жертву не примут, - покачал головой Алсек. - Ты достоин, но почтеннейший Гвайясамин... сам знаешь.

- Я недостоин, - вздохнул Кинти. - Но кто-то будет избран. Как думаешь, нам позволят проводить его до реки?

- Было бы хорошо, - кивнул изыскатель. - Надеюсь, Великий Змей не сильно на нас гневается и посланника не обидит...

- Северяне говорят, что он милосерден и щедр, - младший жрец посмотрел на небо, не запятнанное ни единым облачком, и пожал плечами. - Может быть, но не к нашей земле.

Стук сапог заставил его замолчать и повернуться к краю площади. Оттуда к новым воротам шли двое стражников, и один поддерживал другого под руку - тот ступал неуверенно, едва заметно покачиваясь.

- Вот прицепился, - пробурчал поддерживаемый, проходя мимо жрецов. - Сказал же - я сам дойду!

- Дойдёшь, Глорн. Дойдёшь, - бесстрастно отозвался второй. - Передышка нужна?

- Иди уже! - мотнул головой сердитый Глорн, и двое хесков скрылись в тёмном туннеле. Алсек вздрогнул, проводил их растерянным взглядом и повернулся к Кинти.

- Глорн... в Зале Зелёных Перьев?! - изыскатель поёжился. - Боги великие... Неужели он...

- Думаешь, Глорн не заслужил такой чести? - нахмурился Кинти. - Он и силён, и отважен, - и он побеждал огонь и в городе, и за стеной. Великому Змею это должно быть по душе...

Узкая чёрная тень скользнула по плечу Алсека, и он повернулся к воротам. К храму подошёл ещё один путник - и за ним остановились трое. Он шагнул в полумрак, а они замерли в нерешительности.

- Почтенный Шафкат?! - Алсек вскочил, выронив недоклеенный пузырь. - Постой!

- Сядь! - Кинти дёрнул его за руку. - Старшие увидят! Почему ты мешаешь достойному горожанину войти в Зал Зелёных Перьев?

Алсек стиснул зубы. "Глорн, Шафкат... Их-то зачем?! Хвала богам, Хиф не пришёл следом... Вот где Койлор, как она отпустила его?!" - он уткнулся взглядом в мостовую.

Прошло, как ему показалось, не меньше Акена, прежде чем он снова услышал стук сапог. Двое стражников вышли из храма, и тот из них, у кого походка была твёрже, придерживал второй рукой старого чародея.

- Я-то ладно, - ворчал, сердито скаля зубы, Глорн, - а ты, старик, куда лезешь? Ты скоро туда придёшь своим путём...

- Да оба вы... один другого умнее! - тяжело вздохнул второй стражник. - Хвала богам, хотя бы жрецы у нас мыслят здраво. Пойдём отсюда. Это дела народа Ти-Нау, они сами разберутся.

Алсек вскочил, рассыпав медузьи шкурки.

- Хаэй! Глорн! Шафкат! - он заступил им дорогу. - Зачем вы... вы же не станете...

- Ещё и Сонкойок, - Глорн скрипнул зубами. - Думаешь, я, калека, не могу быть посланником к богам?!

- Глорн, когда я такое говорил?! - возмутился Алсек. - Я не хотел бы твоей смерти, вот и всё. И твоей, почтенный Шафкат! Ты ведь не воин Эхекатлана, зачем же тогда...

- Я едва не навредил этому городу, - холодно посмотрел на него чародей. - Может, моя смерть помогла бы ему больше, чем моя жизнь. У нас, в Кеми, тоже высыхают колодцы.

Алсек мигнул. Гларрхна осторожно отодвинул его с дороги, пока он пытался подобрать слова.

- Их не убьют, - буркнул он. - И я бы на их месте радовался. А они недовольны. Странный вы всё-таки народ, Ти-Нау. Надеюсь, я таким не стану.

Кинти снова дёрнул Алсека за рукав, и жрец послушно сел на мостовую, утирая лоб.

- Шафкат, чародей-чужеземец... Глорн, уже сделавший столько, что... - он покачал головой. - Но зачем?!

- Чтобы почтить богов, разумеется, - нахмурился Кинти. - Алсек, тебе что, голову напекло? Хорошо, никто из старших тебя не слышит...

Домой Алсек вернулся на закате, весь в краске, клейкой жиже и травяном соре, и облегчённо вздохнул, увидев у очага Хифинхелфа, Шафката и Койлор. Аманкайя спустилась к ним и села рядом, в нетерпении поглядывая на угли, под которыми были закопаны овощи и мясо. Ящер озадаченно пожимал плечами, глядел то на небо, то на свои лапы и снова поворачивался к Шафкату.

- У них есть жрецы, чтобы говорить с богами! Зачем им резать живых знорков - а тем более воина-Гларрхна?! Боги не будут копать вам грядки и драться за вас на стене!

- Никто не будет, если вода совершенно иссякнет, - устало ответил Шафкат - судя по всему, разговор начался уже давно и успел ему надоесть. Ксарны вовсе не было, и Алсек этому обрадовался - бывший переписчик не потерпел бы непочтительности к богам.

Хифинхелф поднялся, недовольно шипя, и пересел к водяной чаше. Откуда бы ни приводили влагу древние водоводы, там она пока не иссякла и осталась такой же холодной и чистой.

- Почтенный Шафкат, Хиф сказал тебе, что видел Кетмона живым? - осторожно спросил Алсек. - Что он в городе ящеров, и что никто его там не обидит?

Чародей кивнул, но остался таким же мрачным.

- Если Кетмон... если любой из гильдии узнает, что я тут делал, лучше бы мне быть растоптанным куманами, - вздохнул он. - Я надеялся немного искупить вину, но верховный жрец Эхекатлана не счёл меня достойным. Он прав, наверное...

Алсек мотнул головой.

- Тебе рано ещё к богам, почтенный Шафкат. Такие доблестные маги нужны живым... Глорн! Хиф, ты знаешь, что Глорн приходил в Зал Зелёных Перьев? Хорошо, что его не приняли... Надо что-то делать, Хиф. Что могло бы прибавить воды подземным рекам?

- Разве шшто реки небессные, - пожал плечами ящер. - Тут вода сстекает ссверху и копитсся в пещерах, как в здоровенных бочках. А потом ссочится ссквозь камень, пока не выходит ключами в руссло Ссимту. Ессли ссверху нечему литьсся, внизу нечему течь. Бывают месста, где иначе, но нам дотуда вссем городом не дорыть. А куда ушшла небессная вода... Может, двух ссолнц много для одного неба?

Изыскатель угрюмо кивнул.

- Может, Великий Змей договорится с Кровавым Солнцем. Они - боги, их силы равны, а мы... Был бы Нецис в городе! Он бы придумал, как остудить небо.

К ночи снова задуло с юга, и кошка, выглянувшая на крышу размять лапы, тут же шмыгнула обратно на лестницу и громко чихнула, вытряхивая песок из ушей.

- Бурря, - сказала она, устраиваясь на циновке под кроватью. - Жаррко.

- Ливень бы сейчас, - вздохнул Алсек и вылил пригоршню воды на макушку. Мокрый, остудивший чешую Хифинхелф уже дремал и во сне шевелил хвостом и тихо шипел. Алсек приоткрыл ставни, покосился на чересчур светлое небо и покачал головой. "Что-то не к добру в последнее время многолунные ночи..."

Долго ждать ему не пришлось - едва он сомкнул глаза, под рукой захрустел полупрозрачный гравий. Алсек осторожно повернул голову - он лежал на сухой земле, чуть присыпанной оплавленными камешками. Что-то шуршало и шипело поблизости, невидимые в пляшущих бликах существа обменивались короткими возгласами. Он привстал и упёрся затылком в перекошенную балку. На глаза свесилась неумело сплетённая циновка - рыхлое плетение рассыпалось от лёгкого тычка. Поблизости зашипели громче, и Алсек вжался в землю, судорожно нащупывая стальную трубку. Её не было, да и пальцы плохо слушались. Скосив глаз, изыскатель увидел серо-зелёное тряпьё на плече и длинную прорезь в нём. На ладони запеклась кровь.

- Повелитель дневного света, расплети блики и тени, - еле слышно прошептал он, и жёлтое марево, задрожав, развеялось. Теперь Алсек видел пару разгромленных шалашей, разворошённое кострище и обрывки циновок, раскиданные повсюду. Двое жёлтых ящеров с причудливо изогнутыми лапами рылись в тюках, сшитых из знакомой Алсеку тягучей ткани. Наружу сыпались камешки, осколки стекла, несколько раз перед глазами изыскателя блеснул металл. Ящеры отшвырнули опустевший тюк, один из них сердито зашипел, указывая лапой на что-то за хижиной, второй подхватил копьё и поспешил туда. Первый сгрёб осколки и обрывки, ссыпал в кожаную суму и забросил её на спину.

- Мэшшу! - послышалось за спиной Алсека, он по-змеиному извернулся, порвав тряпьё на локтях, и увидел третьего ящера. Тот вытаскивал копьё из тела в лохмотьях, распростёртого на земле. Крови на клинке почти не было, и лежащий не шелохнулся.

- Шшэсс! - ответили ящеру. Алсек шарахнулся в сторону - чешуйчатая лапа приподняла циновку рядом с ним. Он вздрогнул, увидев в полулокте от себя мертвеца в серо-зелёной одежде. Тряпьё на груди почернело от крови, лица Алсек не видел.

- Хссс, - ящер присел рядом с трупом, придавив его коленом к земле, взял мертвеца за волосы. В другой его лапе тускло поблескивало стеклянное лезвие.

- Шшшэсс, - послышалось неподалёку, и под ногами иприлоров захрустел гравий. - Шшии!

- Хшш, - оскалился ящер, отсекая от головы мертвеца клок кожи с волосами и заталкивая в поясной кошель. Язык иприлора задрожал, голова медленно повернулась к изыскателю.

"Тварь чешуйчатая!" - Алсек стиснул зубы. Острый обломок жерди сам лёг в ладонь, и он бросился на ящера, опрокидывая следом остатки шалаша. Иприлор схватил копьё, замахал лапой, отгоняя пыль. Клинок воткнулся в землю, едва не оттяпав Алсеку пальцы.

- Ни-шэу! - выдохнул изыскатель, хватая иприлора за руку. Ящер рванулся, чешуйчатый кулак расцарапал жрецу щёку и врезался в плечо. Алсек наугад ткнул ладонью, почувствовал чешую и вцепился намертво, вдыхая запах горелой плоти.

- Фссс! - иприлор отшвырнул его, и Алсек в полёте сцапал отброшенное копьё и откатился в сторону.

- Убийца, мародёр! - изыскатель махнул копьём. Эта жердь с приделанным к ней мечом была Алсеку не по руке, но всё же он шагнул к ящеру, крепко сжимая её в руках. Иприлор припал к земле и прыгнул раньше, чем жрец успел хоть слово сказать. Алсек отбросил бесполезную палку, и они покатились по гравию. Алсек увидел вспухший багровый след на руке иприлора и вцепился в пораненное предплечье, выворачивая лапу. Ящер потянулся к его шее, схватил за шиворот и резко дёрнул. Алсек поневоле выпустил его лапу, но извернулся и всадил колено в чешуйчатое брюхо. Иприлор хрюкнул, на миг ослабил хватку и подался назад - и Алсек высвободился и навалился сверху, опрокидывая врага на спину, выворачивая пойманные лапы. Из-под пальцев брызнула сукровица - чешуя с ожога осыпалась, кожа лопнула, и пальцы Алсека заскользили по ободранному мясу. Изыскатель охнул, едва не выпустил ящера, но опомнился и сел на шипящее и трепыхающееся тело сверху, припечатав его к земле.

"Я сильнее иприлора?!" - запоздало удивился Алсек. Ящер, заметив его заминку, рванулся и едва не сбросил изыскателя. Тот снова надавил коленом ему на живот, мимоходом удивившись, какой этот иприлор тощий, хоть и крепкий.

- Ты первым напал, убийца в чешуе, - Алсек придавил лапы ящера к его же груди и заглянул в горящие глаза. - Почему вы убиваете людей?

- Фсссс! - глаза иприлора свирепо сверкнули, он оскалился. - Хэссс!

- Я знаю, что вы понимаете наш язык, - Алсек убрал ногу с живота ящера. - Я не хотел драться с тобой. У тебя лицо Хифинхелфа, его глаза. Но Хиф не убийца - он защитник! Ты Хифинхелф? Для чего ты всё это делаешь?

- Хшши... - пасть иприлора приоткрылась, он замер, и Алсек едва не упал, когда его лапы обмякли. - Ты... кто ты? Кто в твоей шшшкуре?

- Хиф! Я знал, что ты поймёшь меня! - жрец посмотрел на пораненные руки ящера и вспыхнул от стыда. - Прости, что обжёг тебя. Я Алсек Сонкойок, мы дружили наяву. Почему мы убиваем друг друга в снах?

Ящер зашевелился, потёр запястья. Его язык дрожал, будто он пытался обнюхать изыскателя.

- Алсссек, - медленно проговорил он. - Так и есссть. Ты пахнешшшь им. Алсссек, так шшшто тут... Хсссс!

Он вдруг рванулся, отбрасывая жреца в сторону, и Алсек приземлился на циновку у кровати, ошалело моргая и таращась прямо перед собой. За сорванной завесой, разделяющей комнату, кто-то метался, и что-то вспыхивало.

- Хсссс! - громко и зло зашипел Хифинхелф. - Алсссек, сссюда!

Горсть золотых искр взвилась с ладони жреца, озарив тёмную комнату, и тут же у стены вспыхнул яркий белый огонь. Аманкайя вскрикнула и тут же прикусила язык. Алсек вскочил на ноги, отбросил упавшую завесу и замер, глядя на тело, распростёртое на полу.

Всё было уже кончено - упавший не шевелился, только циновка под ним медленно обугливалась, и кожа на руках лопалась и чернела, выпуская наружу багровый пар. Над ним, пригнувшись, стоял Хифинхелф, и его глаза горели тем же злым огнём, что и во сне. С лестницы на мертвеца громко шипела кошка, на её морде виднелись выгоревшие проплешины. Шафкат сидел на кровати, ощупывал грудь и морщился. На его шее багровел припухший отпечаток ладони.

- Алссек, давай ссюда мои досспехи! - оскалился иприлор. - А лучшше - выкинь падаль в мойку, пока пол не прожгла!

- Зген всесильный! - выдохнул Алсек, бросая ему сложенную броню. - Хиф, Шафкат, он ранил вас?!

Распахнув ставни, жрец высунулся в окно и, приложив ко рту ладони, заорал так громко, словно хотел докричаться до соседнего города. За спиной недовольно зашипел ящер, но изыскатель только отмахнулся.

- Я не ранен, почтенный жрец, - Шафкат осторожно перешагнул через обугливающееся тело. - Хвала богам, доблестный воин-иприлор был рядом. Со сдавленным горлом я бы много не наколдовал.

- Меррзость, - кошка посмотрела на мертвеца и брезгливо отряхнула лапы. - Набррался хррабррости убивать спящих! Рраньше в Эхекатлане зноррки были рразумнее.

- Я слышу трещотки, - Алсек прикрыл окно и подошёл к ящеру. - Стража скоро тут будет, Хиф. Почтенный Шафкат, шея сильно болит?

Он потянулся за припрятанной бутылью с зелёным маслом.

- Ссколько дней прошшло сс поимки Ссахика? - иприлор разглядывал мертвеца, и огонь в его глазах не угасал. - Его ссоратники сспохватилиссь. Алссек, ты так и не посставил защитные чары у порога? Хорошшо, я посставлю их ссам.

Сердито шипя, он направился к лестнице и едва не налетел на кошку. Койлор, растерянно шевеля усами, прижалась к стене.

- Хиф, постой! Только вы с Шафкатом видели, что тут было. Расскажи это страже! - Алсек протянул руку к ящеру. Тот пожал плечами.

- Я немного усспел разглядеть. Чуть большше, чем ты. Он держал Шшафката за горло, я ударил. Шшафкату повезло - мог бы и промахнутьсся.

Чародей криво усмехнулся.

- Твоя сила очень велика, о воин. Хорошо, что ты ею управляешь в полной мере. По предыдущему опыту мне казалось, что эти заклятия слабее...

Алсек мигнул.

- Хиф, так ты... сразу бил насмерть?

- И шшшто? - резко развернулся к нему ящер, хлестнув хвостом по стене. Изыскатель растерянно заморгал.

- Если бы ты оглушил его, стража смогла бы его допросить, - сказал он так мирно, как только мог. - Тут, может, завелось ещё одно гнездо поджигателей. Он бы рассказал, где...

- Да как же, - насмешливо сморщил нос Хифинхелф. - Много они рассказывают. Просследи, шштобы он не поджёг кровати. Я пойду осстыну перед допроссом...

Алсек проводил его озадаченным взглядом.

- Ну и ночь, храни нас Чарек, - покачал он головой. - Аманкайя... Боги! Что случилось?!

Колдунья сидела на полу, обхватив голову, и болезненно щурилась на свет.

- Алсек, ты смотрел ему в глаза? - еле слышно спросила она.

- Не успел - лицо первым вспыхнуло, - покачал головой изыскатель. - Ты ложись, я скажу страже, что ты встала последней и ничего не видела...

Аманкайя качнула головой и застонала.

- Не мертвецу. Хифинхелфу. Ты видел, что в его глазах?

Алсек вздрогнул всем телом, затем дотянулся до плошки с водой и вылил колдунье на макушку.

- Аманкайя, ложись. Тебе почудилось неладное из-за всех этих вспышек и ночного шума. Хиф сейчас рассержен, может, ты поймала отзвук его мыслей...

- Алсек, смотри в оба, - прошептала Аманкайя ему в ухо. - С Хифинхелфом что-то неладно. Я боюсь...

Глава 17. День Хелана

Утро началось с горячих клубов пыли, влетевших в открытое окно. Алсек чихнул и проснулся, не открывая глаз дотянулся до ставен и захлопнул их.

- Хссс! - недовольно зашипел Хифинхелф, получивший створкой по локтю.

- Извини, - пробормотал изыскатель, пытаясь открыть глаза. В голове колыхалась багровая хмарь. Вонь горелых костей не выветрилась за ночь, и дышать было трудно, но уличный воздух, наполненный пылью пустыни, тоже не принёс бы облегчения.

- Проссыпайсся, - покосился на жреца ящер. На его плече сидела крупная отия, и послание, принесённое ей, иприлор уже успел развернуть и прочесть.

- Кто тебе пишет, Хиф? - Алсек протёр глаза, потянулся за горшком для умывания, но вспомнил, что опустошил его ночью, пока тушил циновки.

- Сстарейшшины Мекьо, - махнул хвостом ящер. - Элмад вссё-таки присслал помощь.

Изыскатель вскочил. Остатки сна слетели с него.

- Элмад?! Драконы снова в Мекьо?!

- Надеютсся отсстоять холм - вссё-таки там несслабая крепоссть, - угрюмо кивнул ящер. - Элмад думает, шшто через Эхекатлан и Икатлан Джасскар перешшагнёт, не оцарапав ног, об Эньо и говорить нечего. Попробуем высстоять на линии Мекьо-Келту. Хотел бы я там быть, но ты тут не управишшься.

Алсек мигнул.

- Война... Люди будут воевать с иприлорами? Хиф, погоди! Почему ты решил, что мы не сдержим Джаскара? Ты думаешь, он поведёт войну с...

- Пока хватит земли, - оскалился иприлор. - Я много вссякого усспел усслышшать в Мекьо. Эти поджигатели... они ссейчасс везде, от Великой Реки до Крайнего Юга. Ссолнечный змей готовитсся...

Алсек судорожно сглотнул.

- Если бы выставить эту кровавую тварь с нашей земли... Я не верю, что Джаскар без него взял бы столицу! Да он с Шуном не управился бы...

- Даже кошшку не вдруг высставишшь, если она упрётсся, - махнул хвостом Хифинхелф. - А уж божесство... Сстранно, вообще, что Вссеогнисстый до ссих пор его не замечает. Он вссегда урезонивал зарвавшшихсся божков.

Изыскатель поёжился, покосился на закрытые ставни.

- Мы ведь можем указать Всеогнистому... если он не заметил - то мы-то видим, - прошептал он, разглядывая свою ладонь. - Гларрхна говорят, будто призвать его несложно. Я даже слышал когда-то историю о таком призыве...

- И я, - кивнул Хифинхелф, горящими глазами глядя на жреца. - Нецисс рассказывал - такое сслучилось однажды в Нэйне.

Алсек растерянно мигнул - и хлопнул себя по лбу.

- Да! И если те шутники-недоучки смогли его вызвать, то... Хиф! На закате я пойду к Горелой Башне. Пригляди за Аманкайей и Шафкатом, если поджигатели вернутся.

- К Горелой Башшне? - иприлор хмыкнул. - В этот раз тебя не приглашшали, Алссек.

- Я не за угощением, - нахмурился изыскатель.

Во дворе недовольно рявкнул потревоженный куман, и ящер, встрепенувшись, открыл ставни и посмотрел вниз. Там, у очага, собралось всё семейство Льянки - даже те, кто мог ещё два дня не возвращаться из полей. Последний из них как раз спускался со спины кумана - вот на чужого ящера и рычал недовольный Куши.

- Зген всесильный! - Алсек почувствовал, как по спине ползут мурашки. - Что тут слу...

Толпа на миг расступилась, и он увидел Ксарну. Бывший переписчик сидел у водяной чаши, и множество нитей гранёных бус сверкало в его волосах, а плечи укрывал тёмно-синий плащ с серебряной бахромой, расшитый рыбами и витыми ракушками. Несколько маленьких раковин прицепили к бусам - это были бубенцы, и их тихий звон заставил Алсека оцепенеть.

- Алссек, шшто ты углядел? - встревожился Хифинхелф, осторожно потряс изыскателя за плечо. Тот помотал головой и метнулся к лестнице. Несколько мгновений спустя семейство Льянки расступилось перед ним, и Ксарна медленно поднялся с трубы водовода. Изыскатель с судорожным вздохом склонил голову и протянул к переписчику руку ладонью вверх.

- Ты, уходящий в дом дождей, Ксарна из рода Льянки, гость Великого Змея Небесных Вод, благослови мой дом и нас, в нём живущих...

Переписчик с застенчивой ухмылкой подал ему руку, но остановил её чуть-чуть над ладонью Алсека и задержал так на миг.

- Да будет в этом доме в достатке вода, - сказал он.

- Благодарю, - кивнул Алсек и опустился наземь, устроившись у ног Ксарны. - Значит, в Зале Зелёных Перьев ты был...

- Да, меня отведут в дом дождей, - иларс не стал ждать, когда жрец договорит. - Так сказал сам Гвайясамин.

Он поправил висюльки на плаще. На лицах родичей, обступивших его, страх и печаль смешались с восхищением. Гвайнаиси хотела дотронуться до плеча Ксарны, но отец удержал её.

Изыскатель покачал головой. Слова подбирались с трудом, и он радовался, что никто из жрецов - и даже сам Ксарна - не видит сейчас его лица.

- Почему уходишь именно ты? - спросил он, стараясь, чтобы голос не сорвался. - Ведь ты хотел прожить последние годы в покое, здесь, в доме родичей...

Ксарна слегка нахмурился. Хрустальные чешуи покачивались, бросая синие блики на его лицо, и Алсеку мерещилось, что его кожа медленно окрашивается бирюзой.

- Я был переписчиком много лет, - сказал иларс, показывая изыскателю правую руку с шишками на суставах. - А до того был писцом в доме наместника. Моя память тускнеет с каждым годом, и всё же я могу запомнить и в точности передать сказанное. То, что скажут мне в доме дождей, вы узнаете в тот же день.

Изыскатель склонил голову, пряча глаза.

- Это... достойно, о Ксарна, - пробормотал он. - Эхекатлан будет ждать твоего ответа. Я надеюсь... я надеюсь, что повелитель вод будет к тебе справедлив и примет тебя в доме дождей, как одного из своих воинов.

Он поднялся и, стараясь не оглядываться, выбрался из толпы жителей - и тут же налетел на Хифинхелфа. Ящер стоял посреди двора и громко шипел.

- Хиф, ты чего? - растерянно мигнул Алсек.

- Отвечай, жрец, шшто ссделают сс Кссарной? - иприлор недобро оскалился. - К чему эта тряпка в буссах? Его принессут в жертву?!

Изыскатель кивнул.

- Ксарна вызвался идти в дом дождей, просить воды у Великого Змея, - тихо сказал он. - Я этого не ждал...

- Хссссс! - иприлор взмахнул хвостом. - И шшто ты молчишшь?! Его же убьют!

Он с раздражённым шипением оттолкнул Алсека с дороги и навис над Ксарной. Переписчик удивлённо мигнул.

- Шшто жрецы ссделали сс тобой? Ты сслышшишшь меня, Кссарна? Ты шшто, по ссвоей воле ссобралсся лечь на алтарь?! Ссдохнуть по воле дикарей сс их безумными обычаями?!

- Хифинхелф, ты говоришь дурные слова, - нахмурился Ксарна, поднимаясь с камня. - Что тебя так растревожило?

- Фсссс?! - иприлор пригнулся, затравленным взглядом обвёл жителей - они попятились. - Ты не понимаешшь, шшто тебя выпотрошшат заживо? Они шшто, украли твой рассудок?! Сснимай сскорее эту тряпку, я помогу тебе сскрытьсся!

Он схватился за плечо Ксарны, сдирая с него синий плащ - и тут же растянулся на земле, хватая пастью воздух и сдавленно шипя. Раскат грома пронёсся над двором, и во множестве окон Пепельной Четверти распахнулись ставни. Даже Алсек запрокинул голову, выглядывая в небесах приметы грозы.

- Если тебя так пугает то, что должно свершиться, я не стану тревожить тебя своим видом, - покачал головой Ксарна и пошёл к дому. Хифинхелф остался лежать, дёргая хвостом и щупая языком воздух.

- Хиф! - Алсек в тревоге склонился над ним. - Дай мне руку. Не надо так лежать.

- Хшшш... - ящер перевернулся и поднялся с четверенек на ноги. Изыскатель, дотронувшись до его плеча, почувствовал, что иприлора сотрясает мелкая дрожь.

- Боги избрали Ксарну, и он выбрал уйти к ним, - пробормотал жрец, гладя ящера по плечу. - Не надо останавливать его, Хиф. Для него это будет честью и славой...

- Хшшш... - Хифинхелф пощупал рубец на спине, занывший от удара, и, ссутулившись, побрёл к дому. - По ссвоей воле дать вырвать ссебе ссердце...

- Великий Змей принимает жертвы не так, - покачал головой Алсек. - Он же повелитель вод.

- Хэсссс! Иди к Джилану ссо ссвоими ритуалами! - оскалился иприлор. - Это же Кссарна Льянки, я ему глаза лечил! Зачем он ввязалсся во вссё это... хсссс, ссожги меня Куэссальцин...

Он подошёл к окну и опустил голову на лапы. Аманкайя приблизилась к нему - и попятилась к двери.

- Хифу плохо сейчас, - прошептал изыскатель. - Ты присмотри за ним, чтобы никуда не влез, но до обеда его не трогай. Меня в храме ждут. Не хотелось бы снова заработать взыскание...

Небо на закате истекало кровью, и в глазах у Алсека было красно от багряной выварки, в которой он выполоскал не один пук сухого тростника. Парадный крашеный навес скоро должен был опоясать Площадь Солнца, накрыв помосты из золотистой соломы, и те, кто изобразит там армии Хелана-Молнии и Далэга, Повелителя Демонов, уже давно разучили роли. Алсеку вновь не досталось на этом представлении даже маленького места, и он угрюмо гадал, на какой дальний конец города его отправит почтеннейший Гвайясамин. Всё сходилось к тому, что снова придётся раздавать воду и разную снедь пополам с благословениями... и что проводить почтенного Ксарну в дом дождей ему не позволят и взглядом.

Таверну у Горелой Башни горожане обходили стороной и косились на неё опасливо - не так уж редко ставни вылетали, полыхая в колдовском огне, а из окон сверкали лучи - но этим вечером там было тихо. С тех пор, как под городом появились поджигатели, стражникам редко случалось дойти до таверны - после трёх-четырёх смен они засыпали мертвецким сном, едва добравшись до казармы, а если и заходили за куском мяса и чашей ицина, то за столом не засиживались. И уж тем более у них не было сил на ссоры.

- Силы и славы, - тихонько поприветствовал их изыскатель, войдя под тростниковую завесу. В зале было жарко, пахло горячей кожей, жареным мясом и жгучим порошком камти, в воздухе висели испарения ицина, - Алсек едва не закашлялся.

- Силы, - вяло отозвался Гларрхна, что сидел ближе всех к двери, и снова уткнулся в тарелку. Другие демоны покосились на Алсека и ответили едва заметными кивками. Тот, кто устроился поодаль и раздражённо отмахивался, когда к нему пытались подсесть, вовсе не заметил пришельца - но Алсек увидел его и протиснулся меж столом и длинной скамьёй к хеску в набедренной повязке.

- Как твоё здоровье, Глорн? - негромко спросил он. - Ты вроде окреп.

Хеск хмуро посмотрел на него, слегка подвинулся на скамье - исключительно в знак расположения, места там и так было довольно.

- На ногах держусь, - поморщился он и пощупал розовое пятно на груди. - Прорезалась чешуя - можешь пощупать.

- Ага, заметно, - Алсек пальцем коснулся шершавой шкуры и почувствовал твёрдые бугорки.

- Думал насчёт моего хвоста? - придвинулся к нему вплотную Глорн, едва не засунув нос в ухо жрецу. - Что надумал?

Изыскатель виновато покачал головой.

- Сейчас не достать хорошего зелья, Глорн. Я написал Майгве в Кештен, но едва ли будет толк. Если бы связаться с Нэйном или Нерси"атом...

Глорн подсунул руку под голову и всей тяжестью навалился на заскрипевший стол.

- Голову тебе оторвут, - буркнул он. - И за Нэйн, и за Нерси"ат. Ладно, брось эту затею. Спасибо, что хотел утешить.

Алсек вздохнул.

- Так зачем пришёл? - спросил Глорн, нахмурившись.

- Спросить об одной вещи, - изыскатель огляделся - никому не было до него дела. - Ты когда-то рассказывал историю о...

- С этим сразу иди домой, - хеск отодвинулся и заглянул в полупустую чашу. - Сейчас не до историй.

- Я не за красивым рассказом пришёл, - нахмурился и Алсек. - Достаточно будет совета. Твои родичи поклоняются Куэсальцину, Всеогнистому, и я слышал, будто он не оставляет без помощи и людей. Как его вызвать?

Глорн вздрогнул, его глаза сверкнули странным огнём.

- Зачем тебе, знорк?

- Много дурного творится в этом году, - вздохнул Алсек. - Тут есть один божок, которого не следовало сюда звать. Боюсь, что эта отвратная засуха - его щупальцев дело. Два солнца - слишком много на одну землю...

- А-а... Знаю, слышал, - кивнул Глорн. - Он живёт в Чакоти? Джаскар всё-таки отменный дурень, если хочет удержать эту тварь под своей рукой. Это и Скарсу понятно. А к чему тут Всеогнистый?

- Говорят, он умеет наводить порядок, - тихо, но чётко проговорил Алсек, глядя хеску в глаза. - Солнечному змею с ним не тягаться. Твои родичи знают, как его призвать? Расскажешь мне?

- Бездна! Знорк, ты хочешь устроить тут битву богов?! - Глорн хрюкнул и укусил себя за руку, чтобы не рассмеяться в голос. - Чудной же ты, Алсек Сонкойок...

- Я постараюсь не пролить лишней крови, - заверил изыскатель. - Так это правда, что Кеос может явиться на зов смертного?

- Древний Владыка не так заносчив, как ваш выскочка Зген, - пренебрежительно сощурился Глорн. - Он слышит, когда его зовут. Иногда приходит.

- Жертвы нужны? - деловито спросил Алсек. - А особые знаки?

- Хэ-э, - протянул хеск. - Своя кровь, много огня и очень много наглости. Знак огня нарисуешь на себе и на камне, бросишь кей-руду и горячие угли. Есть красные камни - хорошо, есть обсидиан - достаточно. Будешь говорить - называй много имён. Говори так, чтобы он поверил. Можешь звать на помощь, если дела совсем плохи. Можешь звать развлечься - тогда скажи так, чтобы ему стало любопытно. В одиночку не зови - не поверит. Собери тех, кому сам веришь, и чтобы они тебе тоже верили. Где призывать-то будешь?

Изыскатель покачал головой.

- Куэсальцин больно уж могуч, скверно будет, если пол-Эхекатлана вспыхнет синим пламенем, - сказал он. - Где-нибудь подальше отсюда.

- А из меня сейчас плохой ходок, - с досадой поморщился Гларрхна. - Вот же Вайнегова Бездна, опять всё пропущу...

Алсек изумлённо мигнул.

- Глорн, ты вовсе не должен никуда ходить. Ты и так хорошо помог мне, - заверил он. - Когда я буду говорить с Всеогнистым, я скажу, что и ты не отказался бы встать рядом.

- Само собой, - усмехнулся хеск. - Да, умеешь ты чудить... Ваши старшие до такого ввек не додумаются. Вот, возьми - пригодится.

Изыскатель удивлённо посмотрел на тонкий длинный осколок тёмно-бурого стекла, с одного конца обёрнутый затёртой кожей.

- Что это такое?

- Проколка, - ответил Глорн, заглядывая в тощий поясной кошель. - Обсидиан из Ал-Асеги. Сам подобрал у гейзера. А, всё в порядке, вот вторая... Это для кровопусканий, знорк. Мою шкуру шипом Ицны не проткнёшь.

- Жертвенный нож Всеогнистого?! - восторженно выдохнул Алсек. - Вот это вещь... Глорн, ты не сомневайся - верну сразу же!

- Хэ, - отмахнулся хеск. - Призови Древнего Владыку, знорк. Если я это увижу и останусь в живых - можешь оставить проколку себе. А в Нэйн не лезь - оттуда добра не дождёшься.

...Навменийский Маг Огня сидел на краю помоста, разминая пальцы, и терпеливо дожидался сумерек. Чуть поодаль кимея задумчиво посвистывала на флейте, её сородич сосредоточенно копался в заплечной суме, переполненной свитками. На помосте ярко раскрашенный воитель теснил толпу причудливых чудовищ, и крохотные молнии сверкали над ним, - и Алсеку с трудом верилось, что это лишь деревянные куклы. Жители толпились вокруг, свисали с крыш и выглядывали из окон, и жрец видел, что рядом с горожанином на углу дома лежит на мягком коврике разукрашенный череп. Почитаемые предки выглядывали из стенных ниш, таращились пустыми глазницами из окон, один житель даже вынес родича на руках и теперь шипел на всех вокруг, чтобы священную кость не раздавили. Изыскатель почтительно склонил голову и окропил череп жертвенным ицином.

- Ох и везёт же нам друг на друга... - покачал головой Кинти Сутукку, поправляя заляпанную жиром налобную повязку. Он стоял у шкворчащей жаровни и подсовывал в неё нанизанных на палочки микрин. Листья Нушти и порезанная мякоть меланчина кипели вместе, обмениваясь соком, и Кинти едва успевал плескать на них подливу. В чане, пахнущем рыбой и водорослями, ещё оставалось немало жижи, но до вечера - Алсек точно знал - её не хватит. Никогда не хватало.

- Кинти, блюдо опустело, - напомнил изыскатель, наполняя огромную чашу и разливая ицин пополам с водой по чашкам и кубкам жителей. Много лилось на землю, и никто не жалел об этом, - на щедрые жертвы Чарек, Кетт и Зген ответят обильными дождями и щедрым урожаем...

- Несу-несу, - отозвался жрец, подцепляя печёные листья и бросая на огромное блюдо. - Ракушки и водоросли, сладкий меланчин! Во славу Хелана, победившего мрак, во славу сыновей Згена и дочерей Великого Змея!

Жители радостно завопили - на помосте поверженные чудища провалились под настил, и воин-победитель поднял два клинка к нарисованному небу. "Вот так оружие!" - хмыкнул про себя Алсек. "Совсем как у северянина, с которым дружен Нецис... у Фрисса с Великой Реки."

- Вы издалека? - шёпотом спросил он, вглядываясь в темноту под навесом. Тот, кто управлял куклами, на глаза не показывался, - Алсек пришёл уже к закрытому шатру.

- Из Тенны, - послышалось из тьмы.

- Выпейте чашу за скорый ливень и прорастающие семена! - изыскатель подсунул сосуд под полог. Оттуда послышался смешок.

- Непременно, юный жрец. А еды не найдётся ли?

Где-то на востоке протяжно и заунывно пропела флейта, и её голос легко пробился сквозь гомон жителей, треск жира и несвязные песни с крыш. Ледяная лапа погладила Алсека по спине, и он замер, глядя на север.

- Дом дождей ожидает гостя, - склонил голову Кинти. - Они пройдут по Северной Улице, по ней же вернутся обратно - и я опять ничего не увижу.

"Почтенный Ксарна..." - Алсек стиснул зубы и молча рванулся в толпу.

Кинти успел подхватить его, не дал окунуться в кипящий жир. Кожаный шнурок, свисающий с пояса жреца, неведомо как намотался на балку помоста - и Алсек растянулся на земле, опрокинутый мощным рывком. Отодвинувшись от жаровни, он отцепил ремешок от помоста и потрогал подвешенный к нему коготь в бронзовой оправе. На мгновение ему показалось, что подвеска дымится.

- Куннаргаан? Ты здесь? - еле слышно спросил Алсек. - Не хочешь, чтобы я шёл туда?

Он плеснул на коготь немного ицина.

- Пусть каждая капля в доме солнца станет полной чашей, Куннаргаан, - прошептал он. - Пей и забудь о тревогах.

Жители рекой текли по улицам, и у каждого помоста кружился людской водоворот. Иногда к блюдам тянулись красные чешуйчатые лапы, иногда - жёлтые, и Алсек вздрагивал, поднимая взгляд, но ни один из иприлоров-гостей не был ему знаком. Где гулял Хифинхелф, он не знал, - ящер обещал присмотреть за Аманкайей и Койлор, чтобы в толпе их не затоптали, так что Алсек надеялся, что в доме он сидеть не станет. Изыскатель не успел поговорить с ним на рассвете - ещё затемно встал на пост - но помнил, что с вечера Хифинхелф был мрачнее зимнего неба.

- Хаэй! Расскажи о войне богов! - протиснулся к помосту потрёпанный, но очень довольный житель. - Расскажи, как огонь воевал со льдом, а вода ему помогала!

- И о строителях гор расскажи, - сел у помоста другой горожанин. - Мой брат станет Магом Земли, пусть он послушает! Хаэ-эй! Куда ты удрал?!

Кимея, укутанная в многоцветные накидки, вглядывалась в пёстрые значки на свитках. Трое смуглых и круглолицых хелов сидели на углу помоста и потягивали неразбавленный ицин, смешивая его со сладким финиковым вином - темарином. Предлагали и Алсеку, но он сослался на законы, суровые к жрецам.

- А кумана сегодня не зажарят, - вздохнул Кинти, дожёвывая кусок меланчина. - Мог бы наместник выделить храму хотя бы одного! Боги бы не обиделись...

Алсек нахмурился, но ничего не ответил. Где-то на востоке тоскливо пели флейты. Изыскатель шмыгнул носом, загоняя поглубже непрошеные слёзы, посмотрел на темнеющее небо.

- В доме дождей ждали тебя, и вот ты на пороге, - прошептал он срывающимся голосом. - Вспомнишь ли ты нас, живых, когда наденешь кольчугу из серебра?

Прохладный ветер с реки коснулся его лица, и Алсек вздрогнул. Откуда-то тянуло мокрой землёй, умытыми травами и рыбьей чешуёй.

Тростниковый навес незаметно разобрали, и фонтаны огня взлетали над перекрёстком беспрепятственно, осыпая толпу многоцветными искрами. Кимеи перебрались на крышу вместе с флейтами и колокольцами. Высоко в небе с края на край метались огромные огненные шары - те, кто перебрасывался ими, скрылись во тьме, и только изредка пролетающий сгусток пламени высвечивал перепончатое крыло или золотую чешую на броне. Во дворах пили и пели, Алсек слышал из каждой подворотни сбивчивые голоса и смех. Жаровни у водяного поста давно опустели и остыли, и Кинти Сутукку спрятал их за водоводом.

- И что теперь делать? - бурчал он себе под нос, принюхиваясь к ночным запахам. - Спать охота. Алсек, донёс бы ты это хозяйство до храма...

- Сунь под трубу, вернусь - донесу, - кивнул изыскатель, высматривая среди переулков самый пустынный.

Огненные шары пролетали и над Ачаккаем - небесные игроки не заботились о покое мертвецов. Впрочем, мало кто в Эхекатлане удивился бы, если бы мёртвые пришли на праздник живых, - в День Хелана это не возбранялось. Алсек осторожно обошёл чашечки с ицином и жареными листьями, поставленные кем-то вдоль ограды Ачаккая. По ту сторону стены тоскливо пела флейта, шуршали листья. Изыскатель подтянулся на руках и перегнулся через ограду.

Жрецы уже разошлись, оставив Ксарну на попечение людям Ачаккая, и они обматывали тело промасленной травой. Пирамида дров, проложенных уже обёрнутыми трупами, возвышалась на помосте посреди двора, Ксарна лежал на его краю, головой на поленьях. Алсек мельком увидел бледное до синевы лицо, мелкие зелёные нити на коже, тину в волосах. Тело не стали очищать от водорослей - только сняли священный плащ и отцепили нити с бубенцами.

- Он улыбается, - прошептали рядом с Алсеком, и жрец вздрогнул и чуть не упал с ограды. - И лицо довольное. Может, узнает, где наши дожди.

- Кинти! - охнул изыскатель. - Откуда ты свалился?!

- Шёл за тобой, - пожал плечами Кинти. - Я тоже хочу посмотреть на отважного посланника.

"Шёл бы ты смотреть на жареный куманий хвост," - сердито подумал изыскатель, но промолчал.

- Спасибо тебе, почтенный Ксарна, - прошептал он, склонив голову. - Реки земли и неба будут помнить тебя. Я слышу, как ветер поёт о великих ливнях...

Люди Ачаккая покосились на жрецов, но ничего им не сказали. Тело, обильно политое земляным маслом и обёрнутое сухой травой, подняли на вершину дровяного кургана. Заскрежетали каменные двери Ачаккая - работа завершилась, и стражи мертвецов ушли отдыхать. Изыскатель тихо соскользнул с ограды и сдёрнул с неё Кинти.

- Идём, пока храм не закрыли. Домой вернёмся до рассвета. Если почтенный Ксарна захочет сказать нам что-то, лучше его послушать.

- Хорошо, наверное, видеть сны, посланные богами, - вздохнул Кинти. - А мне, хоть тресни, опять приснится жареный куман. Говорят, у наместника сегодня подавали куманьего птенца со всякими начинками. Ты ел когда-нибудь птенца на вертеле?

На крыше дома Сонкойоков в эту ночь было тесно - на каждом углу кто-нибудь да спал. Койлор положила крыло на спину Шафкату, Хифинхелф растянулся на брюхе, охлаждаясь о мокрую циновку, даже Аманкайя выбралась под звёздное небо. Изыскатель лёг на спину, посмотрел на звёзды - ему казалось, что они слегка подёрнулись дымкой. Внизу, вдоль стен, змеились едва заметные в темноте красные полосы охранных чар, - менее всего Алсек хотел, чтобы к нему ночью заявился ещё один поджигатель.

- Днём или ночью - мой взор будет острым, а слух - чутким, - прошептал жрец, закрывая глаза. - И сказанное я услышу.

...Он стоял на красной скале, запорошенной песком и поросшей колючими травами. Холм как будто был невысок, но Алсек видел с него всё - и пологие дюны на юге, и зелёную долину на севере, и глубокое русло, выстланное илом и почерневшими водорослями, и почти иссякшие ключи, впадающие в полумёртвую реку. Золотые пластины на стенах Эхекатлана горели ярко - но не ярче щитов на башнях Икатлана, и вровень с ними поднимались тростники на северном берегу. Сверху повеяло жаром, Алсек поднял взгляд - и увидел небо в сполохах золота и пурпура и ярко-алое солнце, огромное, будто набухшее кровью. Золотая молния, схожая с извивающейся змеёй, рассекла его надвое - и с неба хлынуло пламя.

Оно затопило долину вмиг, быстрее, чем самый бурный ливень поздней осени. Золото ручьями стекло со стен, камни почернели и расплавились. Алсек видел, как багровое пламя клокочет у самых его ног, но не мог двинуться с места. Никогда - даже в когтях умрана, в песчаной ловушке у древних могильников - ему не было так страшно, и он едва устоял на ногах - так хотелось вжаться в землю и молить о пощаде.

- Кровавое солнце и огненный ливень, - пробормотал он, отгоняя страх. - Так было и... Да, я вижу.

Затылок снова обожгло горячим ветром, и Алсек, обернувшись, увидел, как солнце раскаляется добела, и красный венец вокруг него тает. Белые и золотые кольца одно за другим окружали его, тонкие светящиеся нити тянулись к огненному морю и с шипением опускались в него. Бушующее пламя отхлынуло от холма - и багровыми потоками устремилось в небо.

Алсек попятился, но на скале некуда было отступать. Языки красного огня лизали его кожу, и жрец только удивлялся, сдерживая крик, как он ещё не проснулся от такой сильной боли. Ещё несколько мгновений - и огненное море угасло, алым смерчем на миг окружило солнце - и вовсе сгинуло. Изыскатель посмотрел вниз, прижимая ко рту ладонь и готовясь увидеть мёртвые земли, но внизу был лишь туман.

Над холмом прокатился оглушительный гром, и солнце как будто померкло, чья-то холодная лапа коснулась макушки жреца, и он вскинул голову - и охнул. Бескрайняя туча, набухшая дождём, заслонила собой небо, и сине-зелёные молнии трепетали в ней.

- Вода! - выдохнул Алсек - и в тот же миг на долину обрушился ливень.

- Вода... - прошептал он, ошалело мигая. Мелкие тёплые капли падали на лицо. Он вскочил, не зная, удалось ли ему проснуться, и замер, глядя в небо.

Дождь моросил над притихшим городом, звёзды скрылись в дымке, и ветер шелестел крашеной соломой, пролетая по переулкам. Изыскатель огляделся - все, кто был на крыше, проснулись и смотрели на небо вместе с ним, и Койлор, хоть и прижала уши, не спешила спрятаться в доме.

- Дождь, - прошептал изыскатель, поднимая ладони к небу. - Хвала тебе, почтеннейший Ксарна...

- Алсек, ты видел сон? - спросила Аманкайя, смахивая капли с ресниц. - Ты тоже видел, как огонь возвращался в небо?

- Да, - кивнул жрец, прижимая её к себе. - Это сон почтеннейшего Ксарны. Он говорит с нами из дома дождей... и я его, кажется, понял.

Глава 18. Южный берег

- Более чем странная затея, - Шафкат покачал головой и нахмурился. - Выглядит совершенно безумной. И что же, исходя из ваших познаний, вы надеетесь вернуться оттуда живыми?

Алсек пожал плечами и покосился на серебристое небо. Оно вновь очистилось - последнее облачко растаяло ранним утром, солнце снова вступило в свои права, и небосвод накалился добела. Циновки, развешенные во дворе, уже просохли, на крышах и мостовых не осталось ни капли влаги, и ничто уже не напоминало о ночном дожде.

- Боги решшат, куда и как мы вернёмсся, - сказал Хифинхелф, неохотно выглядывая из тени. Он вернулся на рассвете с обрыва над Симту, блестящий от дождевой влаги, и до сих пор мечтательно смотрел в водяную чашу. "Река ожила," - только и сказал он, вернувшись, и лежал на мокрых камнях, пока солнце не дотянулось до него и не высушило его спину.

- Дрревнего Владыку прросто рразгневать, - шевельнула хвостом крылатая кошка. - И даже если он будет спокоен... пламя, идущее перред ним, - это не костеррок во дворре!

- Я помню об этом, Койлор, - кивнул Алсек, развешивая на верёвках красные накидки, только что выстиранные, и яркие праздничные плащи. - И поэтому мы призовём его не здесь, а там. Может, мы не доживём до разговора с Всеогнистым, но там он сам увидит, в чём беда. Хиф, что получается с припасами?

- Неделя до Чакоти и неделя обратно... - ящер прикинул что-то на пальцах. - Насс трое, а трава нынче такая, шшто Кушши не найдёт ссебе еды. Придётсся брать много ссъесстного... Хссс! Кушши, придётсся добавить тебе ссил. Иначе не донессёшшь...

Алсек зачерпнул из очага горсть золы и ссыпал её в кулёк. Иприлор покачал головой.

- Ссгодитсся ли такая зола? Я бы взял углей сс пожарища.

- Огонь есть огонь, - пожал плечами жрец. - И Куэсальцин равно бог всякого огня, и мирного, и убивающего.

- Лучше будет взять разных углей, - заметил Шафкат, почёсывая кошку за ухом. Койлор положила голову к нему на колени и тихо, но гулко урчала.

Над Хифинхелфом хлопнули ставни - Аманкайя выглянула из комнаты и показала ящеру туго набитый мешочек. Иприлор довольно хмыкнул и протянул за ним лапу.

- Годитсся.

- Это будет весь наш товар? - покачал головой Алсек. - Негусто. Не видел я торговцев, которые ездили бы по городам с одним узелком чешуй и бусин.

- Хссс, - Хифинхелф перебрал содержимое мешочка и плотно завязал его. - По дороге купим ссладосстей. Сскажем, шшто почти вссё расспродали.

- Хиф, а обязательно мне быть торговкой? - нахмурилась Аманкайя, примеряя к желтовато-белой накидке тёмно-зелёный пояс.

- Кем-то тебе надо быть, - вздохнул Алсек. - А наряда храмовой девы у нас нет.

Тростниковая завеса в воротах колыхнулась, пропуская Нинана Льянки с корзинкой, полной чаш из-под краски. Житель кивнул собравшимся и молча вошёл в дом.

- Теперь наш квартал отмечен знаком дождя, - тихо сказал жрец, склонив голову.

Аманкайя отошла от окна. Хлопнула крышка люка, тень мелькнула на крыше. Колдунья подошла к краю и заглянула во двор.

- Там красивый знак, - вздохнула она. - Око Великого Змея и дождевые капли.

Алсек уткнулся взглядом в землю. "Радостных дней тебе в доме дождей, о Ксарна. Видишь, мы почтили твою память..."

- Хссс! - хлестнул хвостом по щиколоткам недовольный Хифинхелф. - Вссё это сславно, Алссек, но у насс вссего день на ссборы. Я в крассной тряпке ссойду за жреца?

- Проявляй достаточное почтение к богам, и никто не придерётся, - усмехнулся изыскатель.

- Целых две недели... - Аманкайя, вернувшись на свою крышу, поёжилась. - Я никогда не уезжала так надолго. Что-то скажет почтеннейший Даакех, когда я сгину без единого предупреждения...

С улицы послышались неторопливые шаги и цокот когтей о мостовую, и колдунья замолчала. Сквозь щель между аркой и завесой в воротах Алсек увидел полосатый бок кумана. Ящер с седоком неторопливо прошёл мимо квартала переписчиков, недовольно мотнул головой и коротко рыкнул. Даже куману сегодня лень было просыпаться и топать по пустой улице. Тишина висела над городом, мостовые пахли мокрым камнем, ни один дымок не курился над Пепельной Четвертью, - Эхекатлан, проводив славный День Хелана, спал и видел сны.

- Это не так уж страшно, Аманкайя, - вздохнул Алсек. - Почтеннейший Гвайясамин тоже скажет... эх-хе, храни нас Аойген, я предпочёл бы услышать сказанное им не от него самого. Не бойся, Аманкайя. Теперь и ты станешь изыскателем.

- Собирраются прризывать Дрревнего Владыку - и боятся нарреканий от прравителя, - махнула хвостом Койлор. - Стрранный наррод эти зноррки...

- А незаметно из города никак не выйти? - зашевелился в тени дома Хифинхелф. - Без сстражников, без Магов Ссолнца и без тонакоатлей ссо вссех ссторон? Вот это пошшло бы нам вссем на пользу...

- Тут же стена, Хиф, - нахмурился Алсек. - Через неё Куши не перепрыгнет. И наместник, и почтеннейший Гвайясамин, - они всё узнают тем же утром.

"И мне опять влетит за твою, Хиф, красную рубаху," - мысленно добавил он.

- Хватит ли двух крупиц кей-руды? - спросил он вслух. - У меня есть фляжка земляного масла - там чуть-чуть, едва прикрыто дно...

- Было бы очень полезно достать бирюзу, - напомнил о себе Шафкат. - Либо красный гранат или священный сердолик... Или, на худой конец, пирит... или немного янтаря. Его часто сжигают в храмах Куэсальцина.

- Щепоть тикориновой стружки я нашла, - похвасталась Аманкайя. - А вот всё остальное... Почтенный Шафкат, мы же не можем ограбить Храм Солнца!

- Я лишь пытаюсь вспомнить тонкости ритуала, - нахмурился чародей. - И всё сильнее мне кажется, что я должен идти с вами. Пусть всё это кажется самоубийственным безумием...

Алсек и Хифинхелф переглянулись.

- Ни к чему, почтенный Шафкат, - покачал головой изыскатель. - Когда семья Льянки вернётся в поля, тут останутся только Гвайнаиси и Койлор - и кто-то должен за ними присматривать. Не можем же мы взять с собой и их...

Тростниковая завеса зашуршала, и Алсек повернулся к воротам - он только сейчас услышал шаги. Во двор, неуверенно оглядываясь, вошёл Глорн. Ему не по себе было без привычных доспехов, в одной набедренной повязке, даже без оружия. Увидев, что все изыскатели во дворе, он довольно кивнул и подошёл к погасшему очагу.

- Глорн! Вот хорошо, что ты нашёл время прийти, - обрадовался жрец и стряхнул сор с циновки. - Садись. Ты голоден?

- Бездна! Да кормят меня, Сонкойок, кормят, - пробурчал Глорн, устраиваясь на циновке. На розовом пятне посреди его груди уже проступали белесые пятнышки новых чешуй, раны на лапах затянулись, оставив неприметные рубцы.

- Не раздумал? - слегка сощурился стражник и довольно усмехнулся, когда Алсек мотнул головой. - Путь расчищен, Сонкойок. Я говорил с Кегаром, ящерица из Кештена вернулась сразу после дождя, - ни в наших воротах, ни там тебе не помешают. Ты - жрец-странник, едешь к Майгве Льянки рассказать о его родиче. Майгва знает. С ним сам договоришься.

- Само собой, - кивнул Алсек. - Я волновался о страже. Спасибо вам с Кегаром, Глорн. Я никогда не потревожил бы тебя перед праздником, но дело-то серьёзное...

- Это и куману понятно, - отмахнулся Глорн. Он хотел спросить ещё о чём-то, но сам себя одёрнул и поднялся на ноги.

- Прощай, Алсек Сонкойок. Может, увидимся в чертогах огня, если меня туда возьмут.

- Тебя - возьмут, - заверил жрец. - Таких доблестных воинов ещё поискать. Мирных дней вам всем, Глорн.

- Боги разберутся, - вздохнул стражник и опустил за собой завесу.

Алсек повернулся к Хифинхелфу.

- Одной бедой меньше, - усмехнулся он. - Хоть сквозь Кештен пройдём без хлопот. А дальше - дорога широкая, можно до самого Чакоти в города не заходить. Хиф, что ты хмуришься?

- Хшшш, - недобро оскалился ящер. - Тут хоть шшто-нибудь делаетсся без сстражи?! Алссек, тебе ссоглядатаев на каждом углу не хватает, нужно ещё во двор позвать?!

Изыскатель изумлённо мигнул.

- Хиф, ты чего?! Это же Глорн, он наш друг, и он нам очень помог. Надо будет поговорить с почтенным Майгвой - до Нерси"ата сейчас не добраться, но, может, в запасах Явар Эйны сохранилось немного полезных зелий. Я обещал Глорну новый хвост...

- Хэссс! Алссек, тебе ссовссем нечем занятьсся? - махнул хвостом иприлор. - Ну, как знаешшь.

Изыскатель ещё раз мигнул, провожая Хифинхелфа удивлённым взглядом. Ящер скрылся за дверной завесой и ушёл громыхать чем-то в кладовке. Аманкайя, незаметно спустившаяся во двор, тронула Алсека за руку.

- Хиф очень странный последнее время, - прошептала она и поёжилась. - Мне кажется, с ним неладно.

- Он обижен на стражу, только и всего, - пожал плечами Алсек. - Ты же видела, какой у него рубец на спине. Он скоро опомнится и пожалеет о том, что говорил. Всё же он не сказал ничего дурного при Глорне...

Аманкайя тихо вздохнула.

- Мне не по себе, Алсек. Не знаю, можно ли ему верить...

Изыскатель вздрогнул.

- Аманкайя! Вот это уже лишнее. Это Хиф, и если ему верить нельзя - то кому можно?!

Колдунья растерянно покачала головой.

- Жара делает странные вещи со смертными, - вздохнул Алсек, погладив её по плечу. - Хороший дождь всё исправит. Мы приведём его с востока, Аманкайя. И за огнём придёт вода...

Солнце ещё только на пол-ладони приподнялось над горизонтом, а небо уже налилось жаром, и невидимое пламя лилось на берега Симту полноводной рекой. На приречных хальпах копошились селяне, выкидывая из оросительных канавок ил и гнилые водоросли. У обрыва поскрипывали водоподъёмники - бадьи с жидкой грязью были слишком тяжелы для старых балок, а до чистой воды они давно не дотягивались. Алсек, вдыхая воздух, пропитанный смрадом ила, опасался, что чистой воды под обрывом нет - и меньше всего ему хотелось подходить к краю и проверять, так ли это.

- Хссс... - Хифинхелф убрал в тень полога неосторожно свесившийся хвост. - Сснова тянет гарью...

Алсек угрюмо кивнул. Гниющий на жаре ил и невидимый, но зловонный дым, летящий по ветру откуда-то с востока... Привычные запахи разогретых пряных листьев Яртиса и Тулаци сгинули, будто их не было, только мерфина ещё держалась, посылая едкие облака во все стороны. В её ветвях резвились микрины - им одним безумная жара пришлась по нраву. Даже личинки да"анчи попрятались.

Низколетящий полуденник мелькнул над полем, и Алсек отодвинулся подальше в тень. Тростниковый навес, на четырёх шестах поднятый над спиной кумана, понравился даже самому ящеру - на привалах он убирал все лапы и голову под циновки. Заодно они закрывали от лишних глаз... что бы ни говорил Глорн, изыскатель совсем не хотел говорить с воинами Вегмийи, а кому ещё в такую жару летать над полями...

Гарью пахло всё сильнее, и вскоре вдоль дороги потянулась выгоревшая полоса, утыканная кустами мерфины. Мерфина устояла среди огня, остальное же - полоска чахлой придорожной гезы, пожелтевшие вьюнки, едва пробившиеся ростки земляных клубней - превратилось в хлопья сажи и белую золу. Огонь погас так же быстро, как и вспыхнул, уткнувшись в стену негорючей мерфины и не найдя больше пищи на выгоревших грядах, но над полем ещё клубился дым. За дымовой стеной виднелись чёрные стены и просевшая кровля большой хижины, вокруг, оттеснив толпу жителей к ограде, собрались стражники. Алсек видел красную чешую Гларрхна и золотые бляшки на доспехах Вегмийи, летучих мышей, усаженных у дороги, и стреноженного кумана у ограды. Жители под присмотром стражника заворачивали что-то в циновку и привязывали к седлу; Алсек мельком увидел почерневшую изуродованную руку и содрогнулся.

- След Тзангола, - угрюмо пробормотал Хифинхелф и натянул поводья. - Алссек, мы исскали угли пожарища...

- Д-да, - кивнул изыскатель, с трудом отведя взгляд от мертвеца. - Эта зола полита кровью. Древний Владыка должен нас услышать... Подожди здесь, Хиф, я поговорю с воинами.

Он спешился и вошёл во двор. Жители покосились на него, кто-то уважительно склонил голову, завидев накидку жреца. Препятствовать никто не стал.

- Тех, кто ушёл в огонь, да остудит вода небесных рек, - пробормотал изыскатель, проводя ладонью над обломками упавших балок. - Да примут их с участием там, где довольно влаги, солнца и спелых колосьев...

Кто-то из жителей всхлипнул и отвернулся. Алсек подошёл ближе. Угли, разбросанные у стены, остались от небольшой поленницы, а вот то, что лежало у дверного проёма, было обломком прогоревшей крыши. Солома и тростник истлели почти без следа, а вот удерживающая их балка раскололась на множество крупных углей. Алсек осторожно отломил кусок. Жара уже не было - как видно, сюда не попали капли разжигающего зелья.

- Хаэй! - что-то острое ткнулось в спину изыскателя. - Ну-ка повернись! Руки держи на виду!

Алсек медленно выпрямился, обернулся, держа пустые ладони перед собой, - уголь уже покоился в поясной суме. На него недобрым взглядом смотрел воин Вегмийи, ещё один стоял поодаль, направив на изыскателя двузубый жезл, и от ограды к ним приближался стражник-Гларрхна, облачённый в бронзу едва ли не с головы до пят. Алсек удивлённо мигнул - столько металла на себя хески громоздили только в дни войны, и то очень неохотно.

- Чужестранец? Что ты тут забыл? - нахмурился воин Вегмийи. Двузубый жезл едва не упирался изыскателю в грудь.

- Я мирный путник, о воин, - спокойно ответил Алсек. - Приехал из Эхекатлана, чтобы принести жертву в храме могучего Кештена. Здесь огонь причинил кому-то смерть? Я хотел произнести слова поминовения...

- Что у тебя с ладонью? - перебил его Ти-Нау, отступая на шаг. Третий стражник подошёл ещё ближе, положил руку на рукоять палицы, но на этом и остановился.

- Я притронулся к углям, - ответил Алсек. - Отчего ты так встревожен, сын Солнца? Разве у меня жёлтые глаза, или, может, мои руки раскалены докрасна?

Гларрхна за спиной воина оставил оружие в покое, скользнул изучающим взглядом по лицу и одежде изыскателя и кивнул сам себе, опуская ладонь на плечо Ти-Нау.

- Будет тебе. Это мирный жрец-странник. Его тут не было. Ступай своей дорогой, путник. Я тебя помню.

Воин Ти-Нау стряхнул его лапу с плеча и отступил на шаг.

- Не лезь не в своё дело, демон. А ты назови своё имя и имена своих приятелей. Что в ваших мешках?

- И ты не в своё дело не лезь, - Гларрхна перехватил его руку, отводя оружие в сторону от Алсека. - Стража у ворот их расспросит.

- Хэ! - воин ударил кулаком по наручам хеска так, что бронзовые пластины зазвенели. - Ты, отродье Вайнега, напасть на меня удумал?!

Ещё двое Ти-Нау повернулись к воину-Гларрхна, поднимая жезлы. Тот изумлённо мигнул и застучал хвостовой клешнёй. Голоса на краю двора стихли. Ти-Нау, вздрогнув, попятились.

- Хаэй! Могучие стражи Кештена, вы же не нападёте друг на друга?! - испугался изыскатель. - Моё имя - Алсек Сонкойок, и я младший жрец в Храме Солнца, а мой друг, Хифинхелф, готовится к посвящению. Аманкайя же ищет, где купить фруктов на продажу. Ничего, кроме дорожных припасов, в наших мешках нет.

Гларрхна очень медленно разжал пальцы, отпустил воина Вегмийи и кивнул Алсеку.

- Тут неспокойно, путник. О тебе предупреждали, я помню. Иди себе, тут ничего дурного не случится.

Ти-Нау потёр помятое запястье и смерил жреца угрюмым взглядом.

- Ладно, ступай. Но если я о тебе хоть что-то услышу...

- Угрожать мирному страннику недостойно воина Вегмийи, - отозвался изыскатель, отступая к обочине.

- Хссс, - прошипел Хифинхелф, неотрывно глядя на стражников, и протянул Алсеку руку. - Я думал, они ссцепятсся. Как он его назвал?!

- Нехорошо назвал, - покачал головой изыскатель. - Но хорошо, что не сцепились. Едем, Хиф. Незачем их злить.

...Куман, устало шипя на прохожих, свернул в переулок, и окутанный золотым сиянием Храм Солнца скрылся за поворотом. Алсек привстал в стременах, едва не свалился на мостовую и сел обратно, расстроенно вздохнув.

- И ничуть он не вышше вашшего храма, - вильнул хвостом Хифинхелф.

- Зато его ступени украшены перламутром, - покачал головой Алсек, - и сияют серебром, синевой и пурпуром. И золотой орёл на каждом углу, а его глаза - из ограненного кварца. Да хранят боги многобашенный Кештен!

Кто-то наклонился с крыши, скользнул по чужакам настороженным взглядом и отвернулся. Алсек опасался встречи с жрецами, но никто из них не попался ему на дороге, а воины Вегмийи проносились высоко над крышами, - изыскатель надеялся, что они его не заметят.

Переулки вокруг кварталов, где жили алхимики, были на полшага шире, и вдоль их стен лежали плиты из красного гранита, отмечая границу. Алсек не удивился бы полосе охранных чар, но ничего такого не заметил - разве что следящий алый глазок над аркой, ведущей во двор.

- Знак дождя, - прошептала Аманкайя, указывая на стену дома. Чуть пониже окна был аккуратно вычерчен узкий змеиный глаз, как будто выглядывающий из-под облака, и три большие капли под ним. Алсек склонил голову и спешился.

- Спускайтесь и вы, - прошептал он, беря кумана под уздцы. Куши недовольно рыкнул, но Хифинхелф зашипел на него и спрыгнул на мостовую.

- Я поведу его, Алссек. Поговори с этим знорком первым.

"А дома ли почтенный Майгва?" - задумался изыскатель, вылавливая в кармане мелкий камешек. Обломок песчаника гулко ударился о створку ставен и отскочил под ноги Алсеку.

- Хаэ-эй, почтенный Майгва! - крикнул жрец, привстав на цыпочки.

Два окна распахнулись одновременно - то, под которым синел знак дождя, и то, что было в доме напротив.

- Хаэй! Кто меня ищет? - растерянно взглянул на Алсека юноша с туго увязанными в хвост волосами, проткнутыми совиным пером.

- Хаэй! Иларс, что ты ещё затеял? - недовольно крикнули с той стороны переулка. - Мы не потерпим тут колдовства и всяких дымов!

- Хаэй! - на углу дальнего квартала появился патруль - рослый Гларрхна и двое Ти-Нау в новеньких доспехах, не слишком им привычных. - Там, в квартале резчиков, что опять не по нутру?!

- Этот колдун - не иначе как поджигатель, а его дру... - речь жителя прервалась на полуслове. Кто-то рывком оттащил его от окна и сердито захлопнул ставни. Патрульный-Гларрхна покосился на Алсека, едва заметно ему кивнул и побрёл обратно к перекрёстку.

- Зген всесильный, - вздохнул Майгва, жестом приглашая Алсека войти во двор, и закрыл окно.

На пороге дома он внимательно посмотрел на жреца, коротко вздохнул и обнял его.

- Алсек! Я не верил, что ты приедешь. И Хифинхелф тоже тут, и даже... Аманкайя, ты сильно устала с дороги? Такая страшная жара везде... Идите за мной, у меня есть вода, холодные отвары...

Куман недовольно посмотрел на охапку сухой травы - она высохла до того, как была срезана, и даже полосатым ящерам непросто было прожевать её. Хифинхелф поставил перед ним бадью с водой, успокаивающе похлопал кумана по боку и вслед за Алсеком пошёл в комнату Майгвы.

Она была не так уж велика - трое одиноких алхимиков делили этот дом между собой, пока закон не позволял им жениться - но Майгва надеялся, что через три года запрет с него снимут. Алсек покосился на стёганое одеяло из мелнока, небольшую резную скамью на трёх седоков и причудливо выгнутую подставку под церит - украшенный резьбой рог харсуля. Похоже, алхимикам в Кештене жилось недурно...

- Тебя не обижают тут? - спросил Алсек, заталкивая дорожные тюки под стол. Хифинхелф пристроился на скамье, снял тростниковую накидку с макушки и облегчённо вздохнул. Майгва обрызгал ему плечи и спину холодной водой и подсел к Алсеку, прихватив кувшин с настойкой Яртиса.

- Тут хорошо, - вздохнул он, разливая настой по чашкам. - Наставники мной довольны, жалование платят исправно. Правда, сейчас тут неспокойно, много работы... Я слышал, и у вас беда с поджигателями?

- Этой дряни везде полно, - покачал головой жрец. - А что за дела у тебя с кварталом резчиков? Неужели ты и дома опыты ставишь?

- Храни меня Чарек! Это запрещено, Алсек, - усмехнулся Майгва. - Нет у меня с ними никаких дел. Тут в последние недели что-то странное в воздухе - многие косо смотрят на чужеземцев. Я, похоже, к ним причислен.

- Зген всесильный! Какой же ты чужеземец?! - возмутился Алсек и сам же себя одёрнул - на чужеземцев путным жителям тоже кидаться не подобало.

Майгва пожал плечами.

- Мы и впрямь не так уж долго живём в стране Кеснек. Дед - первый, кто взял родовое имя Ти-Нау... - его голос дрогнул.

- Он - достойнейший из Ти-Нау, - убеждённо сказал изыскатель, сжимая руку алхимика. - Он говорил с Великим Змеем Небесных Вод и принёс нам вести из дома дождей. И он порадуется, когда бред, вызванный жарой и засухой, уйдёт из всех наших голов.

- Ты говорил с ним перед уходом? - тихо спросил Майгва. - Как он ушёл?

- Без малейшего страха, - ответил, ничуть не колеблясь, Алсек. - Он просил не тревожиться о нём. Он не хотел бы, чтобы кто-то горевал о нём, - он ушёл по своей воле, и он сделал то, что намеревался сделать.

Майгва вздохнул и поднялся со скамьи.

- На моей стене теперь знак дождя... Когда мне дадут собственный дом, я нарисую его и там. Вы, должно быть, голодны с дороги? Очаг остыл, но разгорится он быстро...

К тому времени, как земляные клубни испеклись, а вяленое мясо было поделено между путниками, во двор спустился ещё один алхимик. В разговор он не вмешивался, тихо сидел поодаль, длинной палкой вороша угольки в очаге.

- Зелье роста костей? - Майгва покачал головой. - Не в этом месяце, Алсек. Я был бы рад помочь, но... С тех пор, как мы граничим с землями самозванца, даже "Кровь Земли" запретили выносить из дома зелий. Мы варим множество эликсиров исцеления и боевых смесей, иногда по нескольку дней не отходим от котлов, но всё сваренное остаётся на складе.

- Рост костей? - зашевелился незнакомый алхимик. - Что ты мелешь, Майгва?! Ты такого варить не умеешь, и я не умею. Это же нерсийские рецепты, нам их и понюхать не дают.

- Ну, отчего же? - пожал плечами пришелец из Эхекатлана. - Почтеннейшая Тамайя позапрошлой осенью разобрала такое зелье по крупице и сварила подобное. И она говорит, что ничего сложного в этом нет - если ей дадут время и травы, она повторит опыт.

- Явар Эйна Ханан Кеснек такого не допустит, - покачал головой алхимик. - Только ему и заботы, что удовлетворять любопытство Тамайи. Ты, Майгва, многовато её слушаешь...

- Кого и слушать, как не наставников? - хмыкнул младший из Льянки. - Через три года, если повезёт, пойду под её руку - тогда и посмотрим, кто в Орине лучший алхимик. А пока, Алсек, прости - ничем помочь не могу.

- Это не страшно, Майгва, - вздохнул изыскатель. - А не скажешь ли, как найти почтеннейшую Тамайю?

- Конечно, - слегка приободрился алхимик. - Всего четыре поворота от нас. Она из рода...

Густая чёрная тень упала на него, и он вздрогнул и поднял взгляд. Два огромных мегина, поднимая пыль, опустились во двор. Один, придавленный к земле весом закованного в броню стражника-Гларрхна, сел без единого писка, второй, без седока, долго хлопал крыльями и возмущённо пищал, порываясь взлететь. Гларрхна спрыгнул на землю и кивнул алхимикам.

- Собирайтесь, оба. Вас ждут в доме зелий. Прямо сейчас.

Майгва растерянно мигнул.

- Алсек, я вернусь к утру. Циновки в кладовой, можешь взять одеяло.

- Лети и не беспокойся, - кивнул изыскатель. - Зген всесильный! Знать не хочу, чего вы ночью наготовите.

Гларрхна смерил его задумчивым взглядом.

- Вы, трое, сведущи в алхимии?

- Нет, - покачал головой Алсек. - А ты, могучий воин, не знаешь, как найти почтеннейшую Тамайю?

- Тамайя Кхаса? В дом зелий тебя не пустят, путник, - нахмурился Гларрхна. - Тут сейчас не до чужеземцев. Ты не тот чудак, о котором предупреждал Кегар из Эхекатлана?

- Это я, - усмехнулся Алсек. - И всё же, могучий воин, передай почтенной Тамайе Кхасе эти нити...

- Сперва придётся передать их Вегмийе, - вздохнул хеск. - Подожди со своими делами, путник. Сейчас тут неспокойно. Мне кажется, дело идёт к...

- Мы готовы, - сказал Майгва, устраиваясь в седле. Гларрхна замолчал и направился к своей мыши.

- Тамайя Кхаса, - прошептал изыскатель, провожая взглядом улетающих мегинов. - Может, на обратном пути у нас будет больше времени, а в Кештене наступит покой. Он ведь чего-то опасается, этот Гларрхна. Тут все чего-то опасаются...

- Будешшь тут опассатьсся, - недовольно вильнул хвостом Хифинхелф. - Видел, ссколько знорков на сстенах? Половина - ополченцы, вчера влезшшие в досспехи. А патрульных рассмотрел? То же ссамое. Вашш правитель ссобирает войсско. Надеюссь, он не опоздал сс этим...

- Думаешь, Джаскар нападёт на Кештен? - Алсек поёжился. - Надо нам торопиться, Хиф. Выступим до рассвета...

Циновок в кладовой Майгвы было много, путники настелили их в четыре слоя и всё равно долго ворочались, пытаясь устроиться поудобнее.

- Аманкайя, ложиссь тут, - Хифинхелф похлопал лапой по ложу рядом с собой. - Тут не так жарко, я буду осстужать тебя.

- Мне тут хорошо, Хиф. Спи спокойно, - отозвалась Аманкайя из-за спины Алсека, подсовывая под голову свёрнутую накидку.

- Хссс, - ящер приподнялся на локте. - Разве ссо мной тебе неудобно? Вссегда в дороге ты сспала на моей груди.

- У тебя чешуя колется, Хиф, - буркнула колдунья. - Полей себя водой, быстрее заснёшь.

- Хсссс, - Хифинхелф покачал головой и перевернулся на другой бок. - Колетсся? Впервые сслышшу. Зря, я бы тряпкой прикрылсся...

- Хиф, спи, - вздохнул Алсек. - Вставать нам рано.

Он украдкой пощупал макушку Аманкайи. Жаром не тянуло.

Несколько мгновений спустя под рукой Алсека захрустел полупрозрачный гравий. Здесь повсюду был битый рилкар, и никто не додумался собирать его, - такое увидишь только во сне!

Совсем рядом слышен был звон оружия, кто-то кричал от страха, шипел плавящийся камень. Жрец вскочил и увидел четверых странников, прижатых к скале тройкой жёлтых ящеров. Лишь у одного человека была стреляющая трубка, ещё один вооружился дубиной из странного пятнистого дерева, двое безоружных прятались за спинами защитников.

- Хаэй! - крикнул Алсек, выпрямляясь во весь рост и вскидывая руку к солнцу. Знакомое жжение поползло по запястью.

- Хшшш! - один из ящеров отступил на шаг и схватил свободной лапой дротик.

- Стой! - раскалённый сияющий сгусток сорвался с ладони жреца и упал ящерам под ноги. Чешуйчатые воины зашипели от боли, но не отступили, хотя жидкий огонь и осколки стекла впились в их лапы. Дротик впился в плечо изыскателя, но он не почувствовал боли.

- Уходите, и вас не тронут! - крикнул Алсек и сделал шаг вперёд. Воин у скалы с усталым вздохом опустил оружие, второй покосился на пришельца с подозрением. Иприлоры переглянулись и молча бросились на врагов. Алсек и глазом не успел моргнуть, как оказался лицом к лицу с разъярённым ящером - и в последний миг перехватил копьё. Оно скользнуло выше, чем метил иприлор, кровь потекла по щеке изыскателя, ящер бросил оружие и схватил жреца за горло.

- Ни-шэу, - прохрипел тот, толкая противника в грудь. Запахло палёным. Хватка чешуйчатых лап на миг ослабла, и Алсек схватил ящера за руки.

- Хиф, очнись! - крикнул он, глядя в горящие глаза. - Я, Алсек, тут! Что ты творишь?!

- Хссссс, - иприлор оскалился. - Хсссс! Уйди сс дороги, иначе умрёшшь!

- Хиф! - Алсек стиснул зубы и наступил ящеру на лапу - так сильно, как только мог. Тот молча укусил его за плечо, да так, что хрустнула кость.

- Хиф, сожги тебя Кеос, - прохрипел жрец, чувствуя, как обвисает плетью рука. - Очнись!

Его пальцы сжались на запястье иприлора, и шкура под ними вспухла и побагровела, по ладони жреца потекла кровь. Ледяная волна ударила изыскателя в спину, захлестнув с головой, и он вскочил, хватая ртом воздух. Под ногами были циновки дома Майгвы, целый и невредимый Хифинхелф сидел рядом, раскрыв пасть и тяжело дыша, чуть поодаль с пустым горшком в руках стояла Аманкайя и молча смотрела на них.

- Ох ты, щупальца Джилана, - пробормотал изыскатель, вытирая лицо, и посмотрел на свои ладони. "Прокушенное" плечо немедленно отозвалось болью. Иприлор молчал, ощупывал грудь и запястья и шумно дышал.

- Хиф, тебе не следует нападать на беззащитных, - Алсек тронул его за плечо, и ящер вздрогнул. - Я никогда бы тебя не тронул, но следить за таким - выше моих сил. Что тебе сделали эти люди?

- Фсссс! - ящер оскалился, и в его глазах сверкнул знакомый свирепый огонь. - Не знаешшь, так молчи! Шшто ты вечно лезешшь, куда не проссят?!

- Я из Айгената, Хиф, - Алсек оглянулся в поисках ещё одного сосуда с водой, но ничего не нашёл. - И ты тоже. И ты никогда не обижал мирных людей. Очнись уже, Хиф! У тебя в глазах вся ярость Кровавого Солнца...

Хифинхелф вздрогнул, замотал головой.

- Дурной ссон, - пробормотал он. - Проссто дурной ссон... Алссек, я...

Он встретился взглядом с Аманкайей, и она попятилась. Ящер вздрогнул ещё раз, прижал руку к груди.

- Аманкайя, ты... боишшьсся меня?! Боишшшьссся?! Хэссс...

Он протянул ей руку. Аманкайя отступила ещё на шаг. Алсек встал между ней и ящером, не сводя глаз с Хифинхелфа.

- Я в жизни бы не посссмел тебя тронуть! - иприлор попытался подняться, но покачнулся и снова сел на циновку. - Я бы ссскорее позволил сссебя убить! Не пугайссся...

- Тише, Хиф, - Алсек положил руку ему на плечо. - Мы выезжаем до рассвета. Ложись, постарайся заснуть. Ничего плохого не случилось. Пусть эта ночь будет мирной...

...Песок похрустывал под лапами кумана. Полоса земли между владениями Кештена и Джэйкето, поросшая чахлой гезой, окончательно пожелтела, и редкие кочки объеденной травы уже не сдерживали пустынную пыль. Мостовую на полпальца занесло песком, он струился меж кустов гезы и пожухших мерфин, засыпая трещины в твёрдой, как камень, земле.

- Хшш, - прошипел Хифинхелф, слегка натянув поводья. Куман резко остановился, припав к земле, и Алсек едва не свалился на обочину.

- Пахнет жжёной косстью, - язык иприлора мелко дрожал, ощупывая горячий воздух. - Пора надевать досспехи.

"Джилан бы побрал жару," - Алсек с тоской покосился на раскалённое небо. "Тут безо всяких Скарсов сваришься в броне..."

Он вытряхнул из дорожных тюков туго свёрнутый поддоспешник и упрятанную в него стеклянную кольчугу.

- Жаль, у Кушши нет досспехов, - покачал головой Хифинхелф, затягивая последние ремешки.

- Хоть кому-то повезло, - вздохнул Алсек, поправляя звенящий подол. - Аманкайя, прячься за нас, если что. Для тебя броня слишком тяжела. Хиф, лезь под навес, я спрячу всех нас под мороком...

У придорожного столба - красного валуна высотой в пять локтей, испещрённого знаками Кельки и Шулани - куман замедлил шаг и встревоженно зафыркал. Изыскатель посмотрел на землю и вздрогнул. Подножие столба было выложено обугленными до черноты черепами.

- Хссс! - Хифинхелф указал на тёмно-красное пятно на столбе - отпечаток огромной когтистой лапы. - Сскарссы!

Больше он не говорил ничего, только сдавленно шипел и скалился, пока полосатый ящер бежал по присыпанной песком дороге. Вдоль обочин раскинулись засеянные хальпы... вернее, местность, бывшая когда-то засеянными хальпами, теперь же - иссохшие гряды и канавы, засыпанные пылью. Ни ботвы прошлого урожая, ни новых ростков, ни дикой травы, - лишь обломки кустов и пни вырубленных мерфин и Олеандров тянулись слева и справа от путников, и густой запах гари висел над ними.

Невдалеке завыл демон-падальщик, другой ответил ему с дальнего берега Симту. Куман фыркнул и мотнул головой. Алсек настороженно огляделся по сторонам, зажигая на ладони жёлтый огонь. Ни единого существа не было вокруг, даже чайки покинули берега, и ящерицы не шуршали в пыли. Чуть в стороне от дороги чернели стены хижины - балки, поддерживающие кровлю, рухнули, соломенная крыша провалилась и догорела внутри дома, и даже стены слегка покосились от страшного жара. Хифинхелф втянул воздух и сердито зашипел.

- Это земля Джаскара, - прошептал изыскатель. - Почему он не засеял поля?

На краю обрыва виднелись обугленные остатки водоподъёмника - толстые брёвна-опоры, обломки ворота. Рядом лежал выеденный изнутри панцирь анкехьо, и гиены копошились вокруг, не обращая внимания на людей.

- Хиф, тут есть живые? - шёпотом спросил Алсек, оглядываясь по сторонам. Ящер кивнул на гиен.

- А люди? - нахмурился жрец, удержавшись от желания ткнуть иприлора кулаком под рёбра.

- Я шшто-то чую, Алссек, - качнул головой Хифинхелф. - Тишше...

Издалека донёсся прерывистый гул, скрип и плеск. Куман, учуяв воду, всхрапнул и переступил с лапы на лапу. Хифинхелф придержал поводья и потянулся за палицей.

- Там неладно, - прошептала Аманкайя, вжимаясь в седло.

- Я вижу зелёные ростки, - Алсек привстал в стременах, опираясь на плечо иприлора. - Вижу дом под крышей.

- Видишшь крассную чешшую? - покосился на него Хифинхелф.

- Нет, - отозвался жрец. - Вижу жёлтый блеск и бадью, поднятую из колодца. И много засаженных гряд.

Скрип раздался снова, и вновь заплескалась вода. На занесённых песком полях зашевелились полосатые тени - куманы паслись там, выщипывая последние листья гезы. Почуяв сородича, они уставились на него, но тут же снова опустили морды. Хифинхелф еле слышно зашипел.

- Что ты чуешь? - насторожился Алсек.

- Сстрах, - выдохнул иприлор. - Сстрах и кровь.

Больше он ничего не говорил, только сердито шипел, если кто-то из его спутников открывал рот. Куши, замедлив шаг и размеренно помахивая хвостом, бесшумно ступал по мостовой, выбирая плиты, не присыпанные песком. Алсек смотрел на колодец и хижину - и тех, кто собрался вокруг.

Тут были люди - больше десятка, в запылённых рваных накидках, почерневшие от пыли и высушенные солнцем. Пятеро вытягивали из колодца бадью, собранную из остатков водоподъёмника и чересчур большую для столь скудного источника. Четверо ждали, пока она будет поднята, чтобы палками направить поток в наспех вырытые канавки между грядами. Остальные копали землю чуть в стороне, поднимая новую грядку. Трое воинов в бронзовой броне следили за ними, и Алсек увидел, приглядевшись, что никто из стражников не отбрасывает тени - только жёлтый свет дрожит под их ногами.

- Ва-а! - послышалось из-за грядок, на краю обрыва, и на земляной гребень взлетело огромное жёлто-белесое насекомое. Кольчатая броня блестела на солнце, сведённые вместе лезвия на лапах замерли, прижав к панцирю что-то пёстрое.

- Хэ-э? - воин вскинул копьё, поворачиваясь к пришельцу.

- Хэ, - тот оскалился, показав мелкие, часто посаженные зубы в безгубой пасти. Эта тварь была не насекомым, хоть на её хвосте и сверкало скорпионье жало. Алсек узнал её - и сжал кулаки. "Айкурт!"

Хвостатый демон отвёл в сторону лезвия, и пойманное существо свалилось на землю. Оно попыталось встать, но "мечи" Айкурта нависли над ним. Селяне, забыв о бадье и мотыгах, застыли на месте.

- Шулья! - вскрикнул один из них, шагнул вперёд, но воин ударил его древком в грудь, и он отступил, хрипя и кашляя.

- Хэ-э, - протянул Айкурт, ударом хвоста сбивая пленника наземь. Тот попытался ударить демона, но лишь охнул от боли, разбив костяшки о броню. Айкурт поставил лапу ему на спину.

- Всем смотреть! - крикнул воин, поворачиваясь к жителям. - Вы, падаль, молчать и смотреть!

Куман шевельнулся, переступив с лапы на лапу, и Алсек увидел, как Хифинхелф крадётся к колодцу. Он сжал пальцы в кулак и повернул руку так, чтобы ладонь была направлена Айкурту в грудь. "Хоть бы прожечь с одного удара..."

- Она хотела сбежать, - медленно проговорил Айкурт, немигающим взглядом пронизывая жителей. - Но не сбежит никто.

Лезвие стремительно пошло к земле, но золотая вспышка, расколовшая броню хеска, отбросила его в сторону, и переломленная лапа упала в пыль. Демон развернулся, бросая наугад россыпь обжигающих искр. Напуганный куман рявкнул, подпрыгнул и рванулся вперёд, сбросив седока.

- Тик"ба ун-ну! - услышал изыскатель, поднимаясь на ноги. Хифинхелф стоял на обочине, в одной руке сжимал палицу, вторую направил на лежащих в пыли людей. Чуть поодаль на разорванном пополам теле Айкурта топтался, рыча, куман. В его седле, зажмурившись и вцепившись в поводья, едва удерживалась Аманкайя.

- Алссек, бысстро ссюда! - Хифинхелф в два прыжка добрался до поверженного воина, развернул вяло шевелящееся тело лицом вверх. - Ссмотри!

Глаза стражника были залиты жёлтым огнём. Он шевельнул пальцами, и красный огонь зажёгся на его руке, но ударить он не успел - ящер прошептал что-то, и Ти-Нау, захрипев, обмяк.

- Все ли живы? - Алсек, сдерживая дрожь, склонился над упавшими пленниками, протянул им руки. Кто-то уже сам поднялся на четвереньки. Всех шатало от слабости.

- Хэ-э, - выдохнули за спиной Алсека. - Сверкающие воины и боевой ящер! Властитель Ильюэ прислал вас, да?!

Та, кого хотел убить Айкурт, сидела в луже его крови и пыталась отломить одно из лезвий. Её горящий взгляд был устремлён на Алсека.

- Шулья? - Аманкайя, не обращая внимания на кровь и слизь, спрыгнула на землю, подхватила пленницу под руки. - Держись за меня! Чего хотела эта саранча с жалом? Как они посмели так обращаться с вами?!

- Воины Ильюэ, - прошептала Шулья, обнимая колдунью, и заплакала навзрыд. Алсек смущённо уткнулся взглядом в землю, но громкий хруст заставил его вздрогнуть и обернуться. Хифинхелф стоял над бездыханным воином, держа в лапе палицу, измазанную белесой жижей. Она дымилась, быстро превращаясь в чёрный пар, а тело, извергая дым, корчилось и обугливалось.

- Так его! - недобро оскалился один из жителей. Остальные, склонившись над бадьёй, черпали воду и жадно пили. Аманкайя провела к колодцу Шулью и помогла ей умыться. Куман, презрительно рявкнув, отпихнул лапой истоптанное тело Айкурта и потопал к хозяину.

- Хсссс... - Хифинхелф отвязал от седла пустой бурдюк, сунул его в руки селянину, который показался ему самым крепким. - Чан-ти ба-та!

Разведя в сторону пальцы, он указал двумя руками на людей у колодца. Алсек, слегка задетый "крылом" заклятия, почувствовал, что слабость и страх отступают.

- Вы - люди Джаскара? - спросил он жителей. - Вы из Джэйкето? Отчего стража так жестока к вам?

- Джаскар! - ближайшие поселенцы заскрипели зубами. - Самозванец, убийца и грабитель! Посмотри вокруг, воин. Тут были поля Джэйкето. Теперь тут пустыня. А ещё немного - наши кости были бы зарыты в песок. Не говори ничего о Джаскаре!

Те, к кому силы вернулись раньше, уже выносили из хижины сушёное мясо и меланчин, наполняли водой бурдюки. Тела убитых догорели, превратившись в россыпь чёрных потрескавшихся костей, - даже черепа, не выдержав напирающего изнутри пара, полопались с сухим треском. Алсек покосился на них, на отломанные от лап Ай