Book: Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире



Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире

Элейн Эйрон

Сверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире

Посвящается доктору философских наук Ирен Бернадику Петтит: поэтесса и деревенская жительница, она знала, как правильно посеять это семя и ухаживать за ним вплоть до его цветения,

и Арту, большому любителю цветов – это еще одна черта, которая нас объединяет.

Впрочем, я верю в аристократию, если это слово выбрано верно и если демократ может воспользоваться им. Но не в аристократию, облеченную властью… а в чуткую и внимательную… Ее представители есть в любом сословии, в любой стране и во все времена, и когда они встречаются, между ними возникает тайное взаимопонимание. Они олицетворяют истинные традиции гуманизма, непреходящую победу нашего чудаковатого рода над жестокостью и хаосом. Их тысячами поглощает забвение, и лишь немногие имена становятся великими. Они чувствительны как к окружающим, так и к себе, предупредительны, но не суетливы, их сила – не бахвальство, а стойкость…

Э.-М. Форстер. «Во что я верю» (в сб. «Да здравствует демократия!»)

Elaine N. Aron

THE HIGHLY SENSITIVE PERSON

How to Thrive When the World Overwhelms You

© Elaine N. Aron, 1996, 1998, 2013

© Сапцина У., перевод на русский язык, 2013

© Оформление, издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014


Эйрон Э.

Э3 °Cверхчувствительная натура. Как преуспеть в безумном мире / Элейн Эйрон; пер. с англ. У. Сапциной. – М.: Азбука Бизнес, Азбука-Аттикус, 2014. – 416 с.

ISBN 978-5-389-05931-3

Комментарий автора (2012 год)

В 1998 году, через три года после первого выхода этой книги в свет, я написала к ней новое предисловие под заголовком «Торжество»; в нем предлагалось всем нам порадоваться тому, как много людей признали себя сверхчувствительными, сочли эту книгу полезной, и сама идея обрела популярность в научном мире. Мы и теперь можем радоваться по тем же причинам, только раз в 50 сильнее. Книга «Сверхчувствительная натура»переведена на 14 языков, в том числе шведский, испанский, корейский, иврит, французский, венгерский и др. Сюжеты о сверхчувствительности появились во многих известных мировых СМИ. В США такими сюжетами стали большой материал в журнале Psychology Today, менее масштабная дискуссия в Time и многих женских журналах, а также в журналах, посвященных здоровью, например O Magazine, не говоря уже о многочисленных сайтах о здоровье. В настоящее время проводятся «собрания сверхчувствительных людей» и специальные курсы в США и Европе, существуют видеоматериалы на YouTube, книги, журналы, информационные рассылки, сайты и всевозможные службы исключительно для сверхчувствительных людей – как хорошие, так и не очень подходящие. Десятки тысяч подписчиков получают материалы моей рассылки Comfort Zone («Зона комфорта») на сайте hsperson.com, где размещены сотни статей, освещающих все аспекты жизни сверхчувствительных натур.


Да, мы прошли длинный путь.

Три исправленные редакции прямо перед вами

Поскольку эта книга была написана в самом начале пути, я решила, что она требует пересмотра. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что исправлений следует внести не так уж много: книга отвечает поставленной задаче, пожалуй, лишь с тремя оговорками.


Первая и самая важная заключается в том, что мне захотелось дополнить материалы данными масштабных научных исследований – это необходимо, так как помогает всем нам поверить, что данная особенность человеческой натуры действительно существует, как и все описанное в этой книге. Новое предисловие познакомит вас с проведенными исследованиями.

Второй важный момент: особенность натуры, о которой идет речь, теперь обозначена простой и всеобъемлющей аббревиатурой DOES, прекрасно выражающей ее свойства. В этом сокращении:


D– глубина обработки (от depth). Основополагающей характеристикой для нас является склонность наблюдать и размышлять, прежде чем действовать. Мы подробнее обрабатываем всю информацию, в том числе и неосознанно;

O– легко достигающееся перевозбуждение (от overstimulation): когда уделяешь больше внимания всему сразу, просто невозможно не устать раньше окружающих.

Е– акцентирование (от emphasis) наших эмоциональных реакций ивыраженная эмпатия (empathy), которые,помимо всего прочего, помогают нам подмечать особенности и учиться;

S– восприимчивость (от sensitive) ко всем нюансам нашего окружения.Подробнее об этом сокращении я расскажу, когда речь пойдет об исследованиях.


Ну и третье: один менее существенный момент следует упомянуть сразу, а именно дискуссию об антидепрессантах. С 1996 года появилось множество новых препаратов для лечения депрессии, вместе с тем было выявлено немало доводов за и против них. Вредят ли они организму в целом? Представляют ли собой для большинства людей просто плацебо, способствуют ли в некоторой степени улучшению самочувствия таким же образом, как таблетка-пустышка? А как же многочисленные попытки суицида, которые, как известно, предотвратили эти медикаменты? Разве не изменили они к лучшему жизнь близких родственников тех, кто уже не страдает депрессией?

У обеих сторон есть свои доводы, обе можно понять. К счастью, в настоящее время все они представлены в интернете (главное – сосредоточить внимание на научных исследованиях и пропускать «страшилки», какая бы сторона на них ни ссылалась). Так что основной мой совет остается прежним: постарайтесь достичь максимальной информированности, а потом примите решение сами для себя. Составить собственное мнение еще до развития депрессии предпочтительнее, поскольку при определенных обстоятельствах сверхчувствительные люди генетически более подвержены депрессии, а когда вопрос уже встал ребром, принять решение непросто.

Если исследования повышенной чувствительности не вызывают у вас интереса, бросайте читать эту книгу сразу или просматривайте по диагонали. Возможно, вы принадлежите к тем людям, которые интуитивно, «нутром» понимают описываемую особенность натуры, не прибегая для этой цели к помощи разума. Но думаю, когда-нибудь вам все же предстоит столкнуться со скептицизмом и даже враждебностью окружающих, не желающих признавать вашу сверхчувствительность; в таких случаях не помешают те самые инструменты, которыми являются результаты научных исследований.

Исследования (начиная с 1996 года)

Наука не только подтвердила бо́льшую часть положений этой книги (на момент написания некоторые из них были основаны лишь на моих собственных наблюдениях): полученные ею результаты значительно превзошли те, которыми я располагала, когда только начинала собирать материал для книги. Я старалась сделать текст увлекательным, но вместе с тем настолько содержательным, чтобы он отвечал требованиям читателей, действительно жаждущих знаний. Подробнее о методологии и результатах вы сможете узнать из научных статей. В 2012 году я опубликовала подробный обзор теории и исследований; актуальный список исследований всегда можно найти на сайте www.hsperson.com. Изучаемой особенности натуры я дала научное название «чувствительность к обрабатываемой сенсорной информации»(несмотря на сходство названий, она никак не связана с нарушением обработки сенсорной информации или нарушением сенсорной интеграции). Следует добавить, что явления, во многом схожие с чувствительностью, изучали и другие ученые. Если вам интересно познакомиться с результатами их работы, поищите информацию о таких терминах, как «биологическая чувствительность к окружению» (Томас Бойс, Брюс Эллис и др.), «дифференциальная восприимчивость» (Джей Белски, Майкл Плесс и др.), «ориентирующая чувствительность» (Д. Эванс, Мэри Ротбарт и др.), а также результаты иных исследований, проведенных со времени написания «Сверхчувствительной натуры».

Первые исследования

Самые первые опубликованные результаты исследований, проведенных нами (мною и моим мужем, у которого настоящий талант разрабатывать планы исследований), легли в основу теста для сверхчувствительных людей (здесь и далее – СЧЛ), приведенного далее. Кроме того, эти исследования были призваны продемонстрировать, что сверхчувствительность, интроверсия и невротизм (профессиональный термин, обозначающий склонность к депрессивным состояниям или повышенной тревожности) – не одно и то же. Мы оказались правы: сверхчувствительность – совсем иная особенность. Однако она прочно ассоциируется с невротизмом. Я догадывалась, почему это так, и вторая серия наших исследований, результаты которых были опубликованы в 2005 году, подтвердила мою догадку: для СЧЛ, у которых было трудное детство, выше риск развития депрессивных состояний, тревожности и стеснительности, чем у несверхчувствительных людей с подобным детством; однако для тех СЧЛ, детские годы которых прошли достаточно благополучно, этот риск оказывался не выше, чем для всех остальных. Замечены даже некоторые признаки (с тех пор их замечают все чаще), что СЧЛ живется лучше, чем несверхчувствительным людям с благополучным детством, словно любое окружение оказывает на СЧЛ более выраженное влияние. Дальнейшие исследования Мириам Лисс и других ученых дали те же результаты преимущественно для депрессии. Напомню: все это «в среднем». Некоторые СЧЛ, детство которых прошло благополучно, тем не менее страдают депрессией, а тем, кому в детстве жилось трудно, удается избежать депрессивных состояний. Однако на нас влияют не только трудности, с которыми мы сталкиваемся в детстве. Безусловно, важным фактором является и уровень стресса, в условиях которого живет каждый из нас.

Этой взаимосвязью характерной особенности и окружения в детские годы объясняются сравнительно прочные ассоциации между невротизмом, или негативными эмоциями, и сверхчувствительностью – ассоциации, которые мы обнаружили в первом же исследовании. Примерно половина вопросов теста для СЧЛ выявляют негативные эмоции: «Мне было неловко…», «Я нервничал…», «Меня беспокоило…» и т. д. Поскольку у многих СЧЛ было трудное детство, зачастую потому, что никто не понимал присущих им особенностей натуры, стойкие неприятные чувства, вызванные этими особенностями, могли усугубить у них неловкость, нервозность или беспокойство в ситуациях, которые в определенной степени волнуют всех восприимчивых людей. На это же обстоятельство накладывались сверхчувствительность и невротизм – по причинам, которые не имели никакого отношения к самой особенности. Сейчас, пользуясь разработанным тестом, мы разными способами спрашиваем у людей, насколько много негативных эмоций они испытывают обычно, и статистически учитываем полученные ответы.

Увы, немало клинических исследований взаимосвязи между сверхчувствительностью и, скажем, тревожностью, стрессами или коммуникативными фобиями не принимают во внимание роль «воспитания», и в итоге создается впечатление, что подобные проблемы имеются у всех СЧЛ, поэтому здесь я не стала приводить результаты таких исследований.

Серотонин и СЧЛ

Выявленное дополнительное воздействие на СЧЛ их детства (как хорошего, так и нерадостного) вносит приятное уточнение в сказанное мною здесь, в этой книге, в главе о врачах и лекарственных препаратах. Я ссылаюсь на исследование Стивена Суоми, наблюдавшего за небольшой группой макак-резусов, с рождения обладавших особенностью, поначалу получившей название «зажатости», – как оказалось, развитие в условиях стресса оказывает на них более заметное влияние. Эти макаки не только выглядели более подавленными и встревоженными: в их мозг поступало меньше серотонина, как и у людей в состоянии подавленности, когда ситуации обычно исправляют с помощью антидепрессантов. Серотонин химически используется по меньшей мере в 17 участках мозга с целью переноса информации. Выяснилось, что у чувствительных макак имеются генетические изменения, приводящие к снижению уровня серотонина в целом, и дальнейшее понижение этого уровня наблюдалось в состоянии стресса. Такая же генетическая изменчивость характерна и для чувствительных людей. Примечательно, что изменчивость такого рода обнаружена лишь у двух видов приматов – людей и макак-резусов, обладающих высокой социальностью и способностью приспосабливаться к широкому спектру условий среды. Возможно, сверхчувствительные члены группы способны лучше замечать нюансы – например, какие из новых видов пищи можно есть без опасений и каких опасностей лучше избегать, что позволяло им успешнее выживать на новом месте.

Каждый из нас имеет множество генетических особенностей – например, цвет волос, глаз и кожи, особые способности или какие-то фобии. Одни изменения могут служить неким целям, другие (в зависимости от окружения) – быть полезными или бесполезными (а иногда и вредными). Если живешь там, где много ядовитых змей, то врожденная боязнь змей может стать преимуществом, равно как и проблемой – например, при желании преподавать естествознание.

Так или иначе, с тех пор как я написала эту книгу и рассказала о макаках, исследования, проведенные в Дании Сесили Лихт и другими учеными, позволили предположить, что у СЧЛ имеется такая же генетическая изменчивость. На протяжении многих лет исследователи обращали внимание лишь на связь между низким уровнем серотонина и депрессией и получали весьма противоречивые результаты, возможно, потому, что по недосмотру в исследования включали слишком много чувствительных людей с благополучным детством, в итоге депрессия у них никак не проявлялась.

Не может не быть некой позитивной причины, способствующей проявлению «склонности к депрессии», которой полагалось бы считаться эволюционным недостатком, у такого количества людей. В настоящее время новые исследования демонстрируют, что это генетическое изменение (в результате которого в мозг поступает меньше серотонина) также дает ряд таких преимуществ, как улучшение памяти при усвоении нового материала, способность принимать более верные решения, общее повышение работы ментальных функций; к тому же позитивный жизненный опыт обеспечивает им даже более крепкое душевное здоровье, чем многим другим. Те же ментальные преимущества выявлены у макак-резусов с тем же генетическим изменением. Вероятно, лучший довод в защиту СЧЛ, которым надоело, что их считают слабыми, хилыми или больными, – исследование, в ходе которого Суоми обнаружил, что макаки-резусы с этой характерной особенностью, воспитанные опытными матерями, с большей вероятностью демонстрируют «раннее развитие» и сопротивляемость стрессу, а также становятся лидерами своих социальных групп.

Подобным же образом растущее количество других исследований указывает на то, что некоторые люди особенно чувствительны и, следовательно, более восприимчивы к влиянию своего окружения: к примеру, в детстве на них в большей мере влияют родители, учителя, друзья. Так какая же основополагающая черта приводит к появлению этого неоднозначного результата?



Почему мы настолько другие?

Как я указывала в этой книге, во многих видах (как теперь известно, более чем в 100 из них, в том числе у дрозофил и некоторых рыб) обнаруживается небольшой процент сверхчувствительных особей. Несмотря на то что наличие этой особенности по-разному отражается на поведении (в зависимости от того, идет ли речь о дрозофиле, рыбе, птице, собаке, олене, обезьяне или человеке), в целом можно сказать, что меньшинство, унаследовавшее такую черту, придерживается стратегии выживания, которая заключается в том, чтобы, прежде чем действовать, сделать паузу и затем проверить, понаблюдать и подумать. Однако замедленность действий не является отличительным признаком этой черты. Когда чувствительные особи благодаря подробному изучению и осмыслению сразу видят, что нынешняя ситуация является точным повторением предыдущей, они способны реагировать на опасность или возникшую возможность быстрее других. По такой причине самый основополагающий аспект данной характерной особенности – глубину обработки информации – трудно заметить. Не зная о ней, окружающие, увидев, как кто-то делает паузу перед началом действий, могут лишь догадываться о том, что происходит в голове у этого человека. Зачастую СЧЛ считают заторможенными, стеснительными, боязливыми или интровертами (на самом же деле около 30 % СЧЛ – экстраверты, а многие интроверты – отнюдь не СЧЛ). Некоторые СЧЛ мирятся с этими ярлыками, не зная, чем еще можно объяснить их нерешительность. И действительно, у некоторых из нас, чувствующих себя ущербными, отличающимися от остальных, ярлык «застенчивый» или «опасающийся мнения окружающих» вызывает ощущение самореализации, о чем мы поговорим подробно в главе 5. Другие знают, что они не такие, как все, но скрывают это и приспосабливаются, действуя подобно несверхчувствительному большинству.

Представление о том, почему мы эволюционировали тем или иным образом, говорит о нас гораздо больше, чем было известно мне на момент написания этой книги. В то время я считала, что наша чувствительность развилась потому, что эта черта служила более обширной группе, так как чувствительные особи способны заметить опасность или возможность, которую упускают другие, и привлечь к ним внимание этих других, способных что-либо предпринять. Возможно, отчасти это предположение справедливо, но, скорее всего, оно указывает лишь на побочный эффект данной черты. Нынешнее объяснение дает компьютерная модель, разработанная биологами из Нидерландов. Максу Вольфу и его коллегам стало любопытно узнать, каким образом могла эволюционировать сверхчувствительность, и они смоделировали соответствующую ситуацию с помощью компьютерной программы, чтобы исключить все прочие факторы. Затем они меняли по несколько параметров за раз и смотрели, что происходит при различных возможных ситуациях и стратегиях. Им хотелось узнать, окажется ли повышенная восприимчивость достаточно благоприятной чертой, чтобы сохраниться в популяции, так как неблагоприятные для жизни черты обычно довольно быстро из нее исчезают.

Стратегию чувствительности проверяли на примере сценария с варьированием степени, в которой индивид, научившийся чему-либо в ситуации Аввиду большей восприимчивости ко всему происходящему в ней, действовал успешно в ситуации В, так как располагал нужной информацией (кроме того, понадобилось варьировать степень пользы, которую приносили успешные действия в ситуации В). В качестве экстремального варианта был выбран сценарий, при котором усвоение неких знаний в ситуации Аоказывалось совершенно бесполезным в ситуации В, поскольку эти две ситуации были никак не связаны друг с другом. Вопрос заключался в следующем: при каких условиях могла произойти эволюция индивидов двух типов, из которых один применял стратегию обучения на личном опыте, а другой использовал чужой опыт? Оказалось, что для возникновения обоих вариантов достаточно наличия небольшой пользы, этим и объясняется, почему обе стратегии применяются людьми в реальности.

Казалось бы, повышенная чувствительность всегда является преимуществом, но во многих случаях это не так. На самом деле сверхчувствительность помогает человеку лишь в том случае, если таких, как он, меньшинство. Если бы сверхчувствительность имелась у всех, она не была бы преимуществом, – как в том случае, когда прямой путь известен всем, им все пользуются, и, поскольку эта информация служит многим, преимуществ она никому не дает. Словом, сверхчувствительность, или восприимчивость, как называют ее биологи, подразумевает склонность уделять деталям больше внимания, чем это делают окружающие, а затем пользоваться этими знаниями, чтобы делать более удачные прогнозы на будущее. Иногда при этом живется лучше, но в других случаях дополнительное внимание и усилия никак не вознаграждаются.

Как вам известно, у сверхчувствительности своя цена. Она может стать напрасной тратой энергии, если то, что происходит сейчас, никак не связано с нашим прошлым опытом. Более того, в случае крайне негативного прошлого опыта СЧЛ слишком часто склоняются к излишним обобщениям, избегают многочисленных ситуаций или испытывают чувство тревоги только потому, что новый опыт хоть чем-то напоминает прежний, неприятный. Но дороже всего мы платим за свою сверхчувствительность перегрузкой нервной системы. У каждого свой предел, каждый может выдержать лишь определенное количество поступающей информации или раздражителей, прежде чем наступает состояние перегрузки, избыточной нервозности, перевозбуждения, переполнения, – словом, В! Просто мы достигаем этой точки раньше, чем остальные. К счастью, как только у нас выдается пауза, мы прекрасно восстанавливаемся.

Это и вправду у нас в генах

Когда я писала эту книгу, то называла сверхчувствительность врожденным свойством. Я знала, что ее обнаруживают у детей с самого рождения и что при изучении генетических характеристик животных можно вывести породу, обладающую повышенной чувствительностью. Однако я не располагала генетическими исследованиями, в которых применялся бы тест для СЧЛ, поэтому подкрепить свое утверждение мне было нечем. Теперь такое подкрепление есть. Я уже упоминала об одном исследовании, в ходе которого выяснилось, что тестовые баллы связаны с изменениями гена, влияющего, как известно, на доступность серотонина мозгу. Китайский исследователь Чен и его коллеги избрали другой подход: вместо того чтобы рассматривать конкретный ген с известными свойствами, они обратились ко всем разновидностям генов (общим числом 98), влияющим на количество дофамина (допамина), еще одного химического вещества, необходимого для передачи информации, доступного определенным участкам мозга. Исследователи обнаружили, что шкала СЧЛ ассоциируется с 10 разновидностями семи различных дофамин-регулирующих генов. Все согласны с утверждением, что мы наследуем немалую часть особенностей нашей личности, однако никому из ученых пока не удалось обнаружить столь же явную связь с генами, когда объектом изучения становились стандартные индивидуальные особенности, такие как интроверсия, совестливость или покладистость. А китайские ученые обратились не к ним, а к сверхчувствительности, считая, что она «более глубоко коренится в нервной системе».

Примечательно, что данную черту предсказывала комбинация генетических изменений, и функции этих изменений преимущественно неизвестны, так что разобраться с генетикой индивидуальных особенностей будет чрезвычайно сложно. Вдобавок по какой-то причине в генетических исследованиях повторно получить такие же результаты теми же методами трудно, и это общеизвестно; для того чтобы удостовериться, нам понадобится увидеть больше исследований, подобных этому. Тем не менее во мне окрепла уверенность, что мы имеем дело с унаследованной особенностью.

Мы действительно существуем как особая группа

В этой книге я утверждаю, что человек обычно либо относится к сверхчувствительным, либо нет, однако прямых доказательств этого утверждения у меня нет. Я придерживаюсь данного мнения потому, что Джерому Кагану из Гарварда удалось подтвердить его справедливость для такой черты, как замкнутость, у детей, а также потому, что под замкнутостью, название которой вводит в заблуждение, явно понимается сверхчувствительность, тем более что выводы были сделаны на основании наблюдений за детьми, которые не вбегали в комнату, полную сложных и необычных игрушек, а сначала останавливались, чтобы осмотреться. Однако многие ученые считают, что сверхчувствительность скорее сродни росту, среднему у большинства людей. Франциска Боррис из Билефельдского университета в Германии провела для докторской диссертации статистический анализ различий между категориями и параметрами для исследования, в котором более 900 человек проходили СЧЛ-тест. Исследовательнице удалось установить, что сверхчувствительность – действительно категория, а не параметр. Как правило, сверхчувствительностью либо обладаешь, либо нет.

Непросто определить точное процентное соотношение в любой конкретной популяции, поскольку всегда найдутся причины, по которым численность сверхчувствительных людей может оказаться больше или меньше средних 15–20 %. Вдобавок на количество баллов, набранных при тестировании, влияет множество факторов, поэтому некоторые люди набирают среднее количество по совсем иным причинам. Возможно, одни просто склонны к занижениям, других что-то отвлекало в день тестирования и т. п. Кроме того, мужчины набирают меньше баллов, хотя нам уже известно, что мужчин с этой характерной особенностью рождается столько же, сколько и женщин. Почему-то процесс тестирования влияет на мужчин по-другому. Тем не менее у большинства людей сверхчувствительность либо наличествует, либо полностью отсутствует.

Описание DOES

В 2011 году, во время работы над рукописью книги «Психотерапия и сверхчувствительный человек» [1], призванной помочь психотерапевтам лучше понять нас, в особенности то, что наша характерная черта не является ни болезнью, ни изъяном, я придумала уже упоминавшуюся выше аббревиатуру в помощь специалистам, оценивающим сверхчувствительность. Эта аббревиатура понравилась мне как способ описания наших особенностей, а также исследований, посвященных нам.

D (от depth) – глубина обработки информации

В основании сверхчувствительности как характерной особенности лежит склонность к более глубокой обработке информации. Когда вам называют номер телефона, а записать его не на чем и нечем, вы пытаетесь обработать номер тем или иным способом с целью запоминания – например, повторить много раз, найти закономерности в расположении цифр, выявить сходство этого номера с другим. Вы знаете: если не подвергнуть номер такой обработке, вы неизбежно забудете его. А СЧЛ просто обрабатывают подробнее любую информацию, сравнивая и сопоставляя с собственным прошлым опытом, выявляя сходство и различия. СЧЛ проводят такую обработку, даже если сами того не осознают. Принимая решение, люди часто ссылаются на интуицию, а интуиция у СЧЛ действительно хороша (но не безошибочна!). Принимая решение осознанно, можно заметить, что действуешь медленнее других, потому что тщательно продумываешь все возможные варианты. Это еще один пример глубокой обработки.

В ходе исследований, подтверждающих такой аспект сверхчувствительности, как глубокая обработка информации, сравнивалась активизация мозга у сверхчувствительных и несверхчувствительных людей во время выполнения различных задач на восприятие. Работы Ядзи Ягеллович, известного исследователя из университета Стоуни-Брук, показали, что сверхчувствительные люди активнее пользуются теми участками мозга, которые ассоциируются с более глубокой обработкой информации, особенно с задачами, требующими умения подмечать тонкости. В других исследованиях, в том числе наших, сверхчувствительным и несверхчувствительным людям давали задачи на восприятие, о значительной трудности которых было заранее известно (они требовали большей активизации мозга или усилий), в зависимости от культуры, к которой принадлежал тот или иной участник эксперимента. Несверхчувствительные люди сталкивались при решении этих задач с типичными трудностями, а мозг сверхчувствительных людей (независимо от их культурной принадлежности), по-видимому, этих трудностей даже не замечал; казалось, что для них естественно забывать на время свойственные их культуре ожидания, связанные с «действительным положением вещей».

Исследования Бьянки Асеведо и ее коллег показали наличие у СЧЛ более выраженной активности в так называемой островковой области мозга – той его части, которая объединяет сиюминутные знания о внутренних состояниях и эмоциях, положениях тела и внешних событиях. Островковую область некоторые считают вместилищем сознания. Если мы действительно острее осознаём, что происходит внутри и снаружи, то именно такого результата и следовало ожидать.

О(от overstimulation) – избыточная нервозность

Когда мы невольно замечаем все подробности ситуации вплоть до самых мельчайших, а ситуация достаточно сложная (приходится многое запоминать), напряженная (с шумом, толчеей, беспорядком и т. п.) или продолжительная (два часа езды в один конец), мы неизбежно устанем от обработки получаемой информации раньше, чем в других случаях. При этом окружающие, которые замечают меньше подробностей, чем мы, или вообще не замечают их, устанут не так быстро. Возможно, они даже удивятся, узнав, что после продолжавшегося целый день осмотра достопримечательностей вас не тянет в ночной клуб. Может быть, окружающие будут жизнерадостно щебетать как раз в тот момент, когда вам нужно, чтобы они помолчали, а вы могли хоть немного подумать, или же они захотят в энергичную атмосферу ресторана или вечеринки, когда вы уже не в состоянии выносить шум. Такое поведение мы замечаем особенно часто: избыточная раздражительность (в том числе социального характера) так легко вводит СЧЛ в состояние стресса, что они, сразу усвоив урок, стараются избегать подобных ситуаций активнее, чем кто бы то ни было.

В недавнем исследовании, проведенном Фредерикой Герштенберг в Германии, сравнивалась способность сверхчувствительных и несверхчувствительных людей определить, нет ли буквы Т, повернутой каким-либо образом, среди множества букв L, тоже повернутых по-разному и размещенных на экране компьютера. СЧЛ принимали это решение быстрее и точнее, но вместе с тем испытывали более острый стресс, чем другие участники эксперимента. Чем он был вызван – усилиями, требующимися для восприятия, или эмоциональным эффектом участия в эксперименте? Так или иначе, СЧЛ испытывали стресс. Мы ощущаем напряжение – точно так же как металлическая деталь, нагрузка на которую слишком велика.

Однако сверхчувствительность – это не просто ощущение стресса при избыточной нервозности, как полагают некоторые, хотя именно так обычно и происходит, когда на нас сваливается слишком много всего. Не путайте принадлежность к СЧЛ с тревожным нарушением: сам по себе сенсорный дискомфорт может быть признаком заболевания, вызванного затруднениями в обработке сенсорной информации, а не наличием чрезмерно развитых способностей обрабатывать такую информацию. К примеру, иногда пациенты с расстройствами аутистического спектра жалуются на сенсорную перегрузку, а в других случаях почти не реагируют на нее. По-видимому, для них проблему представляют трудности с распознаванием: они не могут решить, чему уделить внимание, а что игнорировать. Беседуя с кем-либо, они могут счесть, что смотреть в лицо собеседнику не так важно, как разглядеть рисунок на напольном покрытии или лампочки в комнате. Естественно, порой они горько жалуются на избыточную раздражительность и перегрузку. Они способны даже замечать нюансы, но в социальных ситуациях особенно часто обращают внимание на что-нибудь несущественное, в то время как СЧЛ уделяют больше внимания мимолетным изменениям выражений лиц, по крайней мере до того, как начнут нервничать.

Е (от emotional reactivity) – эмоциональная реактивность

Ряд исследований, проведенных Ядзей Ягеллович, выявил, что СЧЛ особенно часто реагируют активнее, чем не-СЧЛ, на изображения, имеющие «позитивную валентность». (Данные опросов и опытов уже отчасти подтвердили, что СЧЛ активнее реагируют и на позитивные, и на негативные впечатления.) Это особенно справедливо для тех из них, чье детство было благополучным. В исследованиях мозга, проведенных Ягеллович, эта реакция на позитивные изображения наблюдалась не только в областях, ассоциирующихся с первичным ощущением сильных эмоций, но и в областях «высшего» мышления и восприятия, то есть в тех, активность которых была выявлена в исследованиях глубины обработки мозгом информации. Такое усиление обостренной реакции на позитивные изображения, наблюдающееся в случае благополучного детства, соответствует новой концепции, предложенной Майклом Плессом и Джеем Белски, – идее «преимущественной чувствительности», которую авторы выдвинули, чтобы подчеркнуть присущую СЧЛ потенциальную возможность извлекать пользу из позитивных обстоятельств и вмешательств.



Кроме того, Е– это эмпатия (empathy). В одном из исследований Бьянки Асеведо несверхчувствительные и сверхчувствительные люди смотрели на фотографии незнакомых и близких людей, снятых в моменты счастья, горя или с нейтральным выражением лица. Во всех ситуациях, когда снимки отражали те или иные эмоции, у СЧЛ наблюдалось усиление активности в островковой области и вместе с тем активизация в системе зеркальных нейронов, особенно при виде счастливых лиц близких людей. Зеркальные нейроны мозга были открыты лишь в последние 20 лет. Когда мы видим, как кто-либо делает что-то или испытывает какое-либо ощущение, это скопление нейронов срабатывает так же, как некоторые нейроны человека, за которым мы наблюдаем. К примеру, одни и те же нейроны срабатывают в разной степени, когда мы пинаем футбольный мяч, видим, как кто-то другой пинает мяч, слышим звук удара по футбольному мячу, слышим или произносим слова «удар по мячу».

Эти удивительные нейроны не только помогают нам учиться путем подражания, но и вместе с другими областями мозга (особенно активными у СЧЛ) помогают понимать намерения и чувства окружающих. Поэтому они в значительной мере отвечают за общую для людей способность к эмпатии. Мы не просто имеем представление о том, что чувствует кто-либо: в некоторой степени мы сами испытываем те же чувства. Это явление хорошо знакомо сверхчувствительным людям. Любое грустное лицо вызывает у СЧЛ более выраженную активность зеркальных нейронов, чем у других людей. При виде снимков своих грустных близких чувствительные люди также демонстрируют активизацию в тех областях мозга, которые указывают на желание сделать что-нибудь, действовать, и эта активизация еще заметнее, чем в областях, ассоциирующихся с эмпатией (возможно, мы приучаемся обуздывать нашу неумеренную эмпатию, чтобы помогать окружающим). Но в целом активизация мозга, указывающая на эмпатию, у СЧЛ сильнее, чем у не-СЧЛ, при виде фотографий, лица на которых выражают любые сильные эмоции.

Согласно распространенному, но ошибочному мнению, эмоции вынуждают нас мыслить нелогично. Но с недавних пор научная мысль, пересмотренная психологом Роем Баумайстером и его коллегами, поместила эмоции в центр мудрости. Одна из причин в том, что эмоции ощущаются в основном после события и, вероятно, служат нам помогающим учиться напоминанием о том, что произошло. Чем сильнее мы огорчены какой-нибудь ошибкой, тем больше думаем о ней и тем вероятнее сумеем избежать подобных ошибок в следующий раз. Чем больше мы обрадованы удачей, тем больше думаем и говорим о ней, о том, как добились ее, значит, с большей вероятностью сумеем в следующий раз повторить ее.

Другие исследования, рассмотренные Баумайстером и относящиеся к вкладу эмоций в ясность мышления, показали: если у человека нет эмоциональных причин учиться чему-нибудь, он либо вовсе не научится этому, либо научится недостаточно хорошо. Вот почему учить иностранный язык проще в той стране, где на нем говорят: любому из нас послужит достаточным стимулом необходимость искать дорогу, отвечать, когда к нам обращаются, и обычно при этом мы не чувствуем себя глупо. Если рассуждать с этой точки зрения, СЧЛ почти не в состоянии осуществлять глубокую обработку информации без выраженной эмоциональной реакции, которая их мотивирует. Запомним: более выраженной реакция СЧЛ оказывается на позитивные эмоции – такие как любознательность, предвкушение удачи (использование прямых путей, о которых не знают другие), приятное стремление к чему-нибудь, удовлетворенность, радость, удовольствие. Реакция на негативные ситуации у всех может быть достаточно бурной, но СЧЛ обычно отличает особое удовольствие, получаемое в случае желаемых результатов, и умение лучше окружающих понимать, как можно добиться этих результатов. Думаю, мы в состоянии организовать выдающееся празднование дня рождения благодаря предвкушению счастья, которое оно принесет.

S (от sensing the subtle) – улавливание нюансов

В большинстве уже упоминавшихся исследований обязательным условием было восприятие нюансов. Именно эту особенность мы чаще всего замечаем за собой, нам свойственно обращать внимание на то, что упускают другие. Ввиду этого, а также по той причине, что саму особенность я назвала сверхчувствительностью, многие сочли, что в этом и заключается ее суть. (Для того чтобы исправить это заблуждение и подчеркнуть роль обработки, мы стали пользоваться официальным научным термином «чувствительность, связанная с обработкойсенсорной информации».) Но эта особенность – не столько острота чувств, ведь существуют СЧЛ и со слабым зрением или слухом. Да, некоторые СЧЛ сообщают, что у них поразительно обострено одно или несколько чувств, но даже в этих случаях они обрабатывают сенсорную информацию гораздо тщательнее, а не просто обладают необычным зрением, обонянием, осязанием, органами вкуса или слухом. Опять-таки участки мозга, которые активизируются при восприятии информации сверхчувствительными людьми, – те, которые имеют отношение к сложной обработке сенсорной информации: не столько те области, которые распознают буквы алфавита по их форме или даже составляют из них слова, а области, улавливающие нюансы смысла слов.

С одной стороны, наша способность замечать тонкости полезна в бесчисленном множестве случаев – от простых жизненных удовольствий до просчета собственной реакции на основании невербальных сигналов окружающих (которые могут и не подозревать, как себя выдают), говорящих о том, насколько эти окружающие заслуживают доверия или в каком они настроении. Разумеется, с другой стороны, когда мы обессилены, то не замечаем нюансов и не обращаем внимания ни на что, кроме своего желания сделать паузу. И мы подходим вплотную к еще одному важному моменту…

Все СЧЛ разные, и каждый из них может вести себя по-разному в то или иное время

Аббревиатура DOES– прекрасные общие рекомендации, позволяющие понять сверхчувствительность, но и здесь есть свои недостатки. В зависимости от того, в каком мы состоянии, мы можем и не задумываться о своем поведении, а также замечать нюансы не больше, чем делают не-СЧЛ вокруг нас. Кроме того, все СЧЛ отличаются друг от друга. У всех людей свои особенности, своя предыстория, и вообще все мы просто разные. В стремлении причислять себя к той или иной группе, в том числе и к превратно понимаемому меньшинству, нам не следует забывать, что мы ни в коей мере не идентичны. И главное, далеко не все мы и не всегда остаемся внимательными, сознательными, замечательными людьми!

Возьмем, к примеру, Оиз аббревиатуры DOES, то есть легко возникающую избыточную раздражительность. Два сверхчувствительных человека могут повести себя совершенно по-разному, если им досаждает громкий шум или грубое, внушающее тревогу поведение окружающих. Один вряд ли станет жаловаться и вообще не подаст виду, что подобные вещи досаждают ему, так как старается избегать таких ситуаций или незаметно выходить из них. К примеру, он не станет работать там, где царят шум, хамство, другие источники раздражения. Если этот сверхчувствительный человек не сумеет избежать проблем, он просто будет безмолвно терпеть их, пока положение не изменится к лучшему. Другие же СЧЛ, особенно со стрессами в анамнезе, острее ощущают себя жертвой и сильнее беспокоятся, и в то же время они в меньшей степени способны выбирать для себя подходящее окружение и избегать неподходящего. Возможно, им кажется, что они должны угождать окружающим или доказывать им что-либо. Если речь идет о ситуации на рабочем месте, такие СЧЛ не покинут его, пока не разразится кризис и все вокруг не узнают об их чрезмерной чувствительности.

Исследования, проведенные Бхавини Шривастава среди СЧЛ из числа сотрудников одной индийской компании, специализирующейся на информационных технологиях, показали, что в рабочей обстановке СЧЛ чаще оказываются в состоянии стресса, однако руководители считают их работу более продуктивной, чем работу других сотрудников. Если предположить, что СЧЛ, результативность которых страдала от стрессов, уже покинули эту компанию, оставшиеся СЧЛ (которые были старше по возрасту и имели больший рабочий стаж) явно сумели потихоньку адаптироваться, возможно, благодаря особым мерам, принятым предусмотрительным руководством, и теперь вносили в работу компании свой вклад – глубину обработки информации и умение замечать нюансы. Итак, мы видим два (или несколько) типов СЧЛ: справляющихся и не справляющихся с ситуацией, в зависимости от других индивидуальных особенностей. Или, в других случаях, мы имеем дело с двумя (и более) типами ситуаций: 1) связанными с небольшим стрессом, в итоге СЧЛ выглядят в этих ситуациях сильными людьми, способными приспосабливаться там, где это не удается другим, и 2) безнадежно стрессовыми, когда СЧЛ не в состоянии адаптироваться к ним и потому выглядят слабыми.

Заключительные мысли

Изучение сверхчувствительности стало для меня удивительным путешествием. Оно началось с простого любопытства, с желания узнать, что говорят обо мне другие. Я беседовала с людьми, которые считали себя сверхчувствительными, потому что мне хотелось понять, какой смысл они вкладывают в это слово, но не планировала никаких исследований и, уж конечно, не собиралась писать об этом книгу для широкой аудитории. Мне нравилось представлять, что я шагаю по улице, а за мной движется парад – целая вереница сверхчувствительных людей, никогда прежде не слышавших это выражение.

Мне снова и снова задают один и тот же вопрос: «Как вам удалось открыть новую характерную особенность?» Ответ состоит в следующем: сверхчувствительность – не новая особенность, просто ее трудно заметить, наблюдая за поведением людей, чем обычно занимаются психологи. В итоге психологи и люди в целом давали этой особенности близкие, но неточные названия – например, стеснительностьили интроверсия. Окружающим особенно трудно заметить эту характерную для нас черту по той причине, что мы, остро воспринимая среду, в которой находимся, порой в присутствии других людей превращаемся в подобия хамелеонов и всеми силами стараемся вписаться в окружение. Мне посчастливилось оказаться в положении, в котором я могла оставаться и заинтересованным ученым, и человеком, не понаслышке знающим, что такое сверхчувствительность. Тем не менее, как было сказано в первом предисловии, даже мне, чтобы сосредоточить внимание на собственной сверхчувствительности, понадобилось прежде услышать о ней от других людей – после того как я продемонстрировала «гиперреакцию» на одну медицинскую процедуру.

Когда мы перестаем быть «невидимками», самым очевидным нашим поведением становится «чрезмерная» по сравнению с другими людьми реакция – О(избыточная раздражительность) и Е(более выраженная эмоциональная реакция). Но поскольку мы находимся в меньшинстве, разумеется, наше поведение не укладывается в рамки среднестатистического, а наши реакции отличаются от реакций большинства людей. Именно заметные Ои Епривлекают внимание и нас самих, и окружающих к тому, что у мы имеем некий изъян. Более того, СЧЛ с неблагополучным прошлым в меньшей степени способны управлять своими реакциями, в итоге эта черта ассоциируется с проблемными людьми. Некоторые заметные поступки, которые мы совершаем и которые указывают на Dи S, глубину обработки информации и умение подмечать нюансы, слишком легко упустить из виду или истолковать превратно. К примеру, когда мы медлим, прежде чем войти в какую-либо ситуацию или принять решение, наши действия опять-таки воспринимают как отличающиеся от обычных, как потенциальную проблему, а следовательно, изъян. Легко не заметить, насколько удачными могут быть наши решения, когда они в конце концов принимаются. Кроме того, подобная медлительность может быть вызвана не только сверхчувствительностью, но и страхом и даже низкими умственными способностями.

Сверхчувствительное меньшинство отличает от других людей именно то, что происходит внутри, вдали от глаз окружающих. Спасибо за новые методы исследования мозга, продемонстрировавшие эти различия, спасибо всем вам, кто отважился выйти и заявить: «Да, и у меня внутри происходит именно это!»

Итак, будем радоваться и, может, даже устроим настоящий парад!

Предисловие

– Плакса!

– Трусишка!

– Не порть людям настроение!

Эхо из прошлого? А упрек, сделанный из лучших побуждений: «Слишком уж ты впечатлительный – это не к добру!»?

Если у нас с вами есть нечто общее, то подобных слов вы наслушались предостаточно, и со временем стало казаться, что с вами и впрямь что-то не в порядке. Я была убеждена, что во мне есть некий роковой изъян, который надо скрывать, обрекающий меня на второсортную жизнь. Я думала, что со мной что-то не так.

В действительности же и с вами, и со мной все в полном порядке. Если вы ответили утвердительно на 12 и более вопросов теста для самопроверки, приведенного чуть ниже, или если подробное описание в главе 1 соответствует вашей натуре (в сущности, это еще один тест, только гораздо точнее), значит, вы – представитель особенной группы сверхчувствительных людей, которых далее мы будем называть СЧЛ, и эта книга написана специально для вас.

Наличие сверхчувствительной нервной системы – это совершенно нормальная, в сущности, нейтральная черта,скорее всего, доставшаяся вам по наследству. Она встречается примерно у 15–20 % населения и дает возможность замечать нюансы в своем окружении, а это умение во многих ситуациях оказывается огромным преимуществом. Вместе с тем ему сопутствует скорейшее переутомление при слишком долгом пребывании в чрезмерно стимулирующем окружении, где лавина зрительных образов и звуков обрушивается на вас, пока вы не достигнете состояния нервного истощения. Таким образом, у сверхчувствительности есть и преимущества, и недостатки.

Однако в нашей культуре наличию подобной черты не принято радоваться, и этот факт, вероятно, оказал на вас заметное влияние. Из лучших побуждений родители и учителя наверняка пытались помочь вам «преодолеть» эту особенность, воспринимая ее как недостаток. Другие дети не всегда проявляли к вам терпимость. Когда вы стали взрослым, скорее всего, вам было труднее найти подходящую работу, наладить личную жизнь и, как правило, устранить проблемы с самооценкой и уверенностью в себе.

Что предлагает эта книга

В этой книге содержится фундаментальная и подробная информация о вашей характерной особенности, здесь вы найдете необходимые данные, которых больше нет нигде. Это результат пяти лет исследований, подробных бесед, клинических опытов, курсов терапии и индивидуальных консультаций с сотнями СЧЛ, а также внимательного чтения между строк – чтения о том, что психология уже успела узнать об этой черте, но еще не осознала, что именно знает. Из первых трех глав вы узнаете основные факты о собственной сверхчувствительности и о том, как справиться с избыточной раздражительностью и перевозбуждением своей нервной системы.

Далее в книге будет рассматриваться влияние вашей сверхчувствительности на вашу биографию, карьеру, взаимоотношения и внутренний мир. Внимание будет уделено преимуществам, о которых вы, возможно, не задумывались, а также даны советы, касающиеся типичных проблем, с которыми сталкиваются СЧЛ, – например, застенчивости или трудностей в поисках подходящей работы.

Мы совершим настоящее путешествие. Большинство СЧЛ, которым мне удалось помочь информацией, содержащейся в этой книге, говорили, что она радикально изменила их жизнь, и просили передать это другим.

Обращение к тем, кто не настолько чувствителен, как СЧЛ

Если вы выбрали эту книгу потому, что являетесь родителем, супругом или другом СЧЛ, во-первых, добро пожаловать! Теперь ваши отношения со сверхчувствительными близкими значительно улучшатся.

Во-вторых, телефонный опрос 300 произвольно выбранных участников из всех возрастных групп показал, что если к крайне сверхчувствительным или очень сверхчувствительным относятся 20 % из них, то еще 22 % обладают умеренной сверхчувствительностью. Тем, кто входит в группу умеренно сверхчувствительных, также полезна эта книга.

Кстати, 42 % опрошенных сообщили, что совсем не чувствительны – можно понять, почему сверхчувствительным людям порой кажется, что они шагают не в ногу с большей частью этого мира. И естественно, именно эта последняя группа всегда включает радио на полную громкость или без особой необходимости жмет на клаксон.

Мало того, можно с уверенностью утверждать, что каждый человек временами становится сверхчувствительным – например, после месяца одиночного пребывания в горной хижине. А еще чувствительность у всех обостряется с возрастом. В сущности, у большинства людей независимо от того, признаются они в этом или нет, скорее всего, есть склонность к сверхчувствительности, которая проявляется при определенных обстоятельствах.

И еще несколько слов для не-СЧЛ

Иногда не-СЧЛ чувствуют себя обделенными и обиженными самой идеей нашего отличия; возможно, им кажется, что мы считаем, что в чем-то мы лучше, чем они. Они возмущаются: «По-вашему, я бесчувственный?» Одна из проблем заключается в том, что под сверхчувствительностью также подразумеваются понимание и осознание. Эти качества могут присутствовать и у СЧЛ, и у не-СЧЛ; оптимальное применение они находят, когда мы в хорошем настроении и внимательны к нюансам. В состоянии полного спокойствия СЧЛ даже нравится пользоваться таким преимуществом, как умение замечать больше трудноуловимых деталей. Но в состоянии перевозбуждения, довольно частом для СЧЛ, мы какие угодно, только не сверхчувствительные или понимающие. Мы оглушены, измучены, мы жаждем побыть одни. А наши друзья из группы не-СЧЛ, напротив, становятся более понимающими по отношению к окружающим в суматошных, хаотических ситуациях.

Я долго и старательно думала над тем, как назвать эту особенность. Мне не хотелось повторять чужие ошибки и создавать путаницу с интроверсией, стеснительностью, заторможенностью и множеством других неверных названий, приклеенных к нам психологами. Ни одно из них не передает даже нейтральные, а тем более позитивные аспекты этой черты. А сверхчувствительность выражает нейтральный факт, более значительную восприимчивость к различного рода раздражителям. Итак, пришло время компенсировать предубежденность по отношению к СЧЛ и ввести в употребление термин, который будет истолкован в нашу пользу.

С другой стороны, кое-кто считает, что слово «сверхчувствительность» имеет какое угодно значение, кроме позитивного. Сидя в тишине собственного дома, работая над книгой и не слушая ничьих высказываний о нашей особенности, я официально заявляю, что эта книга вызовет больше обидных шуток и замечаний о СЧЛ, чем можно было бы ожидать. Идея сверхчувствительности притягивает колоссальное количество коллективной психологической энергии – столько же, сколько и гендерные проблемы, к которым зачастую причисляют сверхчувствительность. (Мальчиков, обладающих сверхчувствительностью, рождается столько же, сколько и девочек, но принято считать, что мужчины не обладают этой особенностью – в отличие от женщин. Представители и того, и другого пола дорого расплачиваются за эту путаницу.) Так что просто приготовьтесь к новому приливу энергии. Оберегайте и свою сверхчувствительность, и зарождающееся понимание этой черты, благоразумно стараясь не обсуждать ее повсюду и со всеми.

И главное, радуйтесь тому, что в мире есть множество людей, которые мыслят так же, как вы. Ранее мы были лишены возможности поддерживать связь. Но теперь она у нас есть, и благодаря этому мы и наше общество наверняка изменимся к лучшему. В главах 1, 6 и 10 довольно подробно рассматривается важная социальная функция СЧЛ.

Что вам понадобится

Я обнаружила, что СЧЛ полезен подход, охватывающий четыре пункта и подробно рассматриваемый в последующих главах этой книги.

1. Самопознание.Вам необходимо понять, что значит быть сверхчувствительным человеком. Понять всесторонне. Выяснить, как эта черта сочетается с прочими имеющимися у вас и как влияет на вас негативное отношение сообщества, в котором вы живете. Далее, вам надо как можно лучше изучить свой чувствительный организм. Нельзя игнорировать его сигналы только потому, что сам организм кажется вам слишком несговорчивым или слабым.

2. Рефрейминг.Вам понадобится активно переосмыслить значительную часть своего прошлого теперь, когда вам известно, что в этот мир вы явились сверхчувствительным. Значит, многие ваши «неудачи» были неизбежными, потому что ни вы сами, ни ваши родители, учителя, друзья и коллеги не понимали вас. Рефрейминг опыта своего прошлого может привести к укреплению самооценки, а та, в свою очередь, особенно важна для СЧЛ, так как снижает наше перевозбуждение в новых (следовательно, избыточно стимулирующих) ситуациях.

Но сам собой рефрейминг не произойдет. Вот почему я привожу в конце каждой главы упражнения, в том числе и рассчитанные на переосмысление.

3. Исцеление.Если вы еще не занялись исцелением глубоких ран, то пора браться за это дело. Вы были легкоранимым ребенком; проблемы в семье и школе, детские болезни и прочее сказывались на вас сильнее, чем на других. Более того, вы отличались от прочих детей и почти наверняка страдали из-за этого.

Предвидя слишком острые ощущения, СЧЛ особенно часто воздерживаются от душевной работы, необходимой для заживления ран прошлого. Осторожность и медлительность вполне оправданны. Но если вы медлите слишком долго, то обманываете самого себя.

4. Умение чувствовать себя нормально, находясь в большом мире, и знание, когда следует пореже бывать в нем.Вы можете и должны участвовать в жизни большого мира, это необходимо – вы нужны миру. Но вам следует научиться избегать как избыточного, так и недостаточного общения с ним. Эта книга, в которой нет противоречивых тезисов, свойственных культуре менее чувствительных людей, – о том, как найти такой способ.

Кроме того, я расскажу о том, как ваша особенность влияет на близкие взаимоотношения в личной жизни. Мы обсудим психотерапию и СЧЛ: кому из СЧЛ показана психотерапия и почему, какого рода, с кем и как следует корректировать ее в зависимости от того, о каком сверхчувствительном человеке идет речь. Затем мы перейдем к СЧЛ и медицинской помощи, в том числе обширной информации о таких медикаментах, как прозак, который часто назначают СЧЛ. К концу этой книги мы сумеем ощутить вкус своей богатой душевной жизни.

О себе

Я психолог-исследователь, преподаватель университета, психотерапевт и автор опубликованных романов. Но самое главное – я такой же сверхчувствительный человек, как и вы, и ни в коем случае не пишу все это, глядя на вас свысока и снисходительно обещая помочь вам, несчастненьким, преодолеть свой «синдром». Я не понаслышке знаю о нашей особенности, о ее достоинствах и сложностях.

В детстве, находясь дома, я старалась спрятаться от хаоса в нашей семье. В школе избегала спортивных мероприятий, игр и детей в общем. Какое чувство облегчения вперемешку с унижением я испытывала, когда моя стратегия оказывалась успешной и меня полностью игнорировали!

Когда началась учеба в старших классах, одна из учениц-экстраверток взяла меня под крыло. Эти отношения продолжались до окончания школы, к тому же я усердно занималась. В колледже мне стало гораздо труднее. Мне пришлось много раз останавливаться и начинать все заново, но после брака, заключенного слишком рано и продлившегося четыре года, я наконец завершила учебу в Калифорнийском университете в Беркли и была принята в общество «Фи-Бета-Каппа» [2]. Однако мне часто случалось рыдать в туалетах, думая, что я свихнулась. (В ходе исследований выяснилось, что стремление спрятаться где-нибудь, зачастую чтобы выплакаться, типично для СЧЛ.)

Когда я в первый раз была принята в магистратуру, мне предоставили кабинет, где я так же пряталась и плакала, пытаясь взять себя в руки. Из-за такой реакции моя академическая карьера остановилась на степени магистра, несмотря на настоятельные рекомендации претендовать на докторантуру. Мне понадобилось 25 лет, чтобы собрать о своей особенности необходимую информацию, с ее помощью понять собственные реакции и стать доктором наук.

В возрасте 23 лет я познакомилась с моим нынешним мужем и стала жить под надежной защитой, занималась литературным творчеством и растила сына. Одновременно я и радовалась тому, что мне не приходится бывать «там, снаружи», и стыдилась этого. Я смутно сознавала, что упускаю возможность учиться, радоваться публичному признанию своих заслуг, поддерживать связь с разными людьми. Но, наученная горьким опытом, я думала, что выбора у меня нет.

Однако оказалось, что избежать некоторых будоражащих событий невозможно. Мне пришлось перенести одну медицинскую процедуру, от которой, как я полагала, я оправлюсь за несколько недель. Однако отголоски испытанных мной физических и эмоциональных реакций ощущались даже по прошествии нескольких месяцев. Необходимость вновь вынудила меня обратиться к загадочному «роковому изъяну», который так отличал меня от других людей. И я испробовала психотерапию. Мне повезло. Послушав меня в течение нескольких сеансов, мой психотерапевт объявила: «Конечно, для вас это событие стало потрясением, вы ведь сверхчувствительный человек».

Что это, задумалась я, – отговорка? Психотерапевт призналась, что никогда всерьез не задумывалась об этом, но по опыту ей известно, что переносимость нервозности и раздражительности у всех людей разная, как и открытость более глубокому значению опыта, как хорошего, так и плохого. С точки зрения моего психотерапевта, такая чувствительность едва ли являлась признаком изъяна или расстройства психики. По крайней мере она надеялась на это, так как сама отличалась сверхчувствительностью. Помню, как она усмехнулась, добавив: «…Как и большинство людей, действительно достойных знакомства с ними».

Психотерапии я посвятила несколько лет, и это время не пропало даром – мне удалось проработать различные проблемы, исходящие из собственного детства. Но лейтмотивом стало влияние моей особенности. Мое ощущение своей ущербности. Стремление окружающих ограждать меня в обмен на возможность радоваться моему воображению, эмпатии, интуиции и креативности, которые я сама едва ли могла оценить. Результатом стала моя изолированность от мира. Но когда я поняла, в чем дело, я сумела вновь войти в этот мир. Сейчас мне доставляет огромное удовольствие быть причастной к различным событиям, в том числе в профессиональной сфере, и делиться с окружающими особым даром моей сверхчувствительности.

Исследования, лежащие в основе этой книги

Поскольку знание этой особенности преобразило мою жизнь, я решила побольше разузнать о ней, но обнаружила, что получить информацию практически негде. Мне казалось, что ближайшей темой должна быть интроверсия. Психиатр Карл Юнг на редкость мудро рассматривал этот вопрос, называя интроверсию склонностью обращаться в себя. Труды Юнга, также принадлежащего к СЧЛ, оказали мне большую помощь, однако во многих научных работах, посвященных интроверсии, основное внимание уделялось необщительности интровертов, что и заставило меня задуматься: не ошибаются ли те, кто приравнивает сверхчувствительность к интроверсии?

Обнаружив, что информации настолько мало, что отталкиваться практически не от чего, я решила дать объявление в информационном бюллетене, который получали сотрудники университета, где я в то время преподавала. Я приглашала на собеседование всех, кто считает себя легко возбудимым и чрезмерно чувствительным к разного рода раздражителям, склонным к интроверсии или к излишне скорым эмоциональным реакциям. Вскоре я уже не испытывала недостатка в добровольцах.

Через некоторое время статью об этих исследованиях опубликовали в местной газете. Несмотря на то что в ней не указывалось, как со мной связаться, более сотни человек позвонили и написали мне, чтобы поблагодарить, попросить о помощи или просто сказать: «А ведь я тоже…» Со мной продолжали связываться даже спустя два года. (СЧЛ порой подолгу обдумывают свои действия, прежде чем наконец их предпринять!)

На основании 40 проведенных собеседований (продолжительностью 2–3 часа каждое) я разработала опросный лист, который был распространен среди тысяч жителей северной части США. Кроме того, я организовала телефонный опрос по произвольно выбранным номерам, в котором приняли участие 300 человек. Суть вышесказанного в том, что все сведения в этой книге опираются на надежный фундамент как моих собственных исследований, так и экспериментов, проведенных другими учеными, или же я высказываюсь на основании своих неоднократных наблюдений за СЧЛ по опыту курсов, бесед, индивидуальных консультаций и сеансов психотерапии. Такие возможности исследовать личную жизнь СЧЛ мне представлялись тысячами. Но, несмотря на это, пользоваться словами «вероятно» и «возможно» я буду чаще, чем принято в книгах для широкого круга читателей, – думаю, СЧЛ это оценят.

Благодаря проведению всех этих исследований, написанию работ и преподаванию я стала своего рода первопроходцем. Но и в этом отчасти заключается принадлежность к СЧЛ. Зачастую мы первыми видим, что именно необходимо предпринять. По мере того как наша вера в свои достоинства будет крепнуть, возможно, мы все чаще начнем заявлять о себе – своим сверхчувствительным способом.

Инструкции для читателей

1. Повторюсь: я обращаюсь к читателям как к СЧЛ, но эта книга в такой же мере написана для всех, кто хочет понять СЧЛ, выступая в роли друга, родственника, консультанта, работодателя, учителя или врача.

2. С точки зрения этой книги вы обладаете характерной особенностью, присущей многим. Иначе говоря, она отличает вас, служит ярлыком. Преимущества заключаются в том, что вы вправе чувствовать себя нормальным человеком и с пользой для себя обращаться к исследованиям и опыту других людей. Однако любой ярлык лишает человека уникальности. Все СЧЛ совершенно разные, несмотря на общую черту. Пожалуйста, помните об этом, продолжая чтение.

3. Читая эту книгу, вы наверняка будете воспринимать все события своей жизни в свете сверхчувствительности. Этого и следует ожидать. По сути дела, на то и расчет. Полное погружение помогает в изучении любого нового языка, в том числе и нового способа говорить о самом себе. Если окружающие забеспокоятся, начнут раздражаться, почувствуют себя обделенными, попросите их набраться терпения. Наступит день, когда прочитанное уляжется у вас в голове, и вы перестанете упоминать о нем в каждом разговоре.

4. В эту книгу включен ряд упражнений, которые, как я убедилась, полезны для СЧЛ. Но это вовсе не значит, что вы обязаны выполнить их, если хотите извлечь какую-нибудь пользу из этой книги. Доверьтесь своей интуиции, свойственной СЧЛ, и поступайте так, как сочтете нужным.

5. Любое из этих упражнений может вызвать сильные чувства. В этом случае я настоятельно советую обратиться за помощью к профессиональному психотерапевту. Если сейчас вы проходите курс психотерапии, его, скорее всего, удастся совместить с работой по этой книге. Изложенные в ней мысли даже помогут сократить требующийся вам курс психотерапии, так как вы сможете вообразить свое новое «высшее „Я“» не как эталон, принятый в вашей культуре, а как свой собственный идеал, понять, кем вы можете стать и кем, возможно, уже являетесь. Но помните: эта книга не заменит помощи квалифицированного психотерапевта в критической или противоречивой ситуации.

Для меня наступает волнующий момент: я представляю себе, как вы переворачиваете эту страницу и попадаете в новый мир – мой… ваш… наш!

Тому, кто долгие годы считал себя одиночкой, особенно приятно обрести компанию, верно?

А вы сверхчувствительны?

Тест с самопроверкой

Отмечайте пункты теста в соответствии с чувствами, которые испытываете. Если очередной пункт по меньшей мере отчасти верен для вас, выбирайте ответ «да». Если вы сомневаетесь в этом или если пункт подразумевает то, что совершенно неверно для вас, выбирайте ответ «нет».

1. Я замечаю даже незначительные изменения в окружающей обстановке.

2. На меня влияют настроения других людей.

3. Мне свойственна чрезмерная чувствительность к боли.

4. Я замечаю, что в напряженные дни мне необходимо где-то скрыться – в постели, в затемненной комнате, в любом другом месте, где я смогу уединиться и отдохнуть от раздражителей.

5. Я особенно чувствителен к воздействию кофеина.

6. У меня быстро вызывают чувство растерянности яркие вспышки, сильные запахи, грубые ткани, внезапные звуки автомобильных сирен или гудков поблизости.

7. У меня насыщенная и сложная душевная жизнь.

8. Громкий шум причиняет мне дискомфорт.

9. Меня глубоко трогает живопись (или музыка).

10. Я сознательный человек.

11. Меня легко напугать.

12. Я теряю самообладание, когда мне приходится справляться со слишком большим количеством дел за короткий срок.

13. Когда физическое окружение вызывает у людей ощущение дискомфорта, я обычно знаю, что надо сделать, чтобы оно стало приемлемым (например, изменить освещение или пересесть на другое место).

14. Я раздражаюсь, когда меня заставляют одновременно выполнять слишком много дел.

15. Я всеми силами стараюсь избегать ошибок и забывчивости.

16. Я ставлю перед собой цель избегать фильмов и передач со сценами насилия.

17. Я чувствую повышенную нервозность, когда вокруг меня происходит слишком много событий.

18. Сильный голод вызывает у меня острую реакцию, мешает сосредоточиться, влияет на настроение.

19. Перемены в жизни становятся для меня сильной встряской.

20. Я наслаждаюсь, замечая нежные и утонченные запахи, вкусы, звуки, произведения искусства.

21. Одна из главных моих целей – организовать свою жизнь так, чтобы избегать потрясений и ситуаций, лишающих меня душевного равновесия.

22. Когда мне приходится конкурировать с кем-либо или выполнять задание под надзором, я так нервничаю и дрожу, что демонстрирую результаты намного ниже обычных.

23. Когда я был ребенком, родители и учителя считали меня впечатлительным, чувствительным или застенчивым.

Подсчет баллов

Если вы ответили «да» в 12 и более случаях, скорее всего, вы сверхчувствительны.

Но, откровенно говоря, не существует настолько точных психологических тестов, чтобы на их основании строить свою жизнь. Если для вас верны только один-два пункта, но при этом для вас они чрезвычайно верны, вы тоже с полным правом можете называть себя сверхчувствительным человеком.

Читайте дальше, и, если вы узнаете себя в подробном описании сверхчувствительного человека в первой же главе, считайте себя таковым. Дальнейшие главы помогут вам лучше понять себя и научиться процветать в нынешнем мире, не склонном к сверхчувствительности.

Глава 1

Факты о сверхчувствительности

(Ошибочное) чувство ущербности

Из этой главы вы узнаете основные факты о своей характерной особенности, а также о том, как она отличает вас от других людей. Кроме того, вы обнаружите в себе и другие унаследованные свойства личности и узнаете, какое отношение к вам распространено в обществе. Но сначала познакомьтесь с Кристен.

Она считала себя ненормальной

В моем исследовании СЧЛ беседа с Кристен стала 23-й. Кристен – студентка колледжа, интеллектуалка с ясными глазами. Но почти с самого начала нашей беседы у нее вдруг задрожал голос.

– Извините, – прошептала она, – но на самом деле я записалась на собеседование, чтобы встретиться с вами – вы ведь психолог, а мне надо поговорить с кем-нибудь, кто сможет определить… – У нее сорвался голос. – Я ненормальная?

Я с сочувствием взглянула на нее. Кристен явно была в отчаянии, но ничто из сказанного ею не давало повода заподозрить у нее хоть какую-нибудь душевную болезнь. Впрочем, в то время я уже иначе прислушивалась к таким людям, как Кристен.

Она предприняла еще одну попытку объясниться, словно боясь дать мне время на ответ:

– Я чувствую себя совсем не такой, как все. И всегда чувствовала. Не хочу сказать, что… то есть наша семья была прекрасной, мое детство – почти идеальным, пока я не начала ходить в детский сад. Правда, мама говорит, что я всегда была угрюмым ребенком…

Она перевела дыхание. Я сказала ей что-то ободряющее, и ее словно прорвало:

– А в детском саду я всего боялась. Даже занятий музыкой. Когда раздавали кастрюли и сковородки, по которым надо было колотить, я зажимала уши руками и плакала.

Она отвернулась, в ее глазах блеснули слезы.

– В начальных классах я всегда была в числе учительских любимчиков. Но меня называли чудачкой.

Эти «чудачества» привели к тому, что Кристен пришлось проходить утомительные медицинские и психологические обследования. Сначала – на умственную отсталость. В результате ее записали в программу для одаренныхдетей, что меня ничуть не удивило.

И все-таки окружающие продолжали считать, что «с этим ребенком что-то не так». Проверили слух Кристен. Нормальный. В 4-м классе ее направили на сцинтиграфию головного мозга, предположив, что причина ее замкнутости – малые эпилептические припадки. Мозг был в норме.

Окончательный диагноз? «Трудности с фильтрацией раздражителей». Но в итоге девочка поверила в свою дефективность.

Особенная, но совершенно непонятая

Кстати, диагноз оказался верным. СЧЛ воспринимают слишком многое, они замечают и реагируют на все те нюансы, которые упускают остальные. Но то, что кажется другим обычным явлением, например громкая музыка или толпа народу, оказывает на СЧЛ острое раздражающее воздействие и в итоге приводит к стрессу.

Большинство людей не обращают внимания на воющие сирены, слепящие вспышки, незнакомые запахи, толкотню и суету, но все перечисленное беспокоит СЧЛ.

У большинства людей к концу дня, проведенного в торговом центре или музее, устают ноги, но если предложить устроить попозже вечеринку, они вряд ли от нее откажутся. А СЧЛ после такого дня требуется уединение – они чувствуют себя разбитыми и переполненными впечатлений.

Большинство людей, войдя в комнату, обращают внимание на мебель, присутствующих и т. д. А СЧЛ мгновенно, независимо от собственного желания, ощущают атмосферу, дружеские чувства или враждебность, замечают, свежий или затхлый в комнате воздух, представляют характер того, кто составлял букеты.

Однако, если вы принадлежите к СЧЛ, непросто осознать, что обладаете удивительными способностями. Как можно сравнить внутренние переживания? Это трудная задача. Главным образом вы замечаете, что, по всей видимости, не в состоянии выносить все то, к чему другие относятся терпимо. И при этом забываете, что принадлежите к группе, зачастую демонстрирующей выдающиеся творческие способности, интуицию, увлеченность и внимание, а все перечисленное высоко ценится обществом.

Но нам достался «комплексный пакет»: присущая нам сверхчувствительность означает также, что мы осторожны, обращены в себя, нам требуется проводить в одиночестве больше времени. Так как люди, не обладающие этой чертой (а таковых большинство), не понимают всего перечисленного, то нас считают робкими, стеснительными, слабыми и, что самое ужасное, необщительными и нелюдимыми. Опасаясь этих ярлыков, мы стараемся вести себя, как все. В итоге излишне нервничаем и страдаем от стрессов. Вот тогда-то мы и получаем клеймо невротиков или ненормальных – сначала от окружающих, а потом и от себя.

Опасный год Кристен

Рано или поздно в жизни каждого человека происходят события, чреватые стрессом, но СЧЛ острее реагируют на подобные нервотрепки. Воспринимая свою реакцию как компонент некоего фундаментального изъяна, вы усиливаете стресс, и без того присутствующий в любом жизненном кризисе. Вместе с ним возникают чувства безысходности и никчемности.

К примеру, Кристен столкнулась с таким кризисом в год, когда начала учиться в колледже. Она посещала малоизвестную частную школу и никогда не уезжала далеко от дома, но внезапно ей пришлось поселиться среди совершенно незнакомых людей, толкаться в толпе, записываясь на курсы и получая учебники, и находиться в состоянии постоянной избыточной нервозности. А потом она влюбилась, стремительно и всем сердцем, как умеют СЧЛ. Вскоре после этого она отправилась в Японию знакомиться с родными своего парня, причем небезосновательно опасалась этой встречи заранее. Именно там, в Японии, Кристен, по ее словам, «тронулась умом».

Она никогда не считала, что страдает излишней беспокойностью, но в Японии на нее вдруг навалились страхи, началась бессонница, затем она впала в депрессию. Перепуганная собственными эмоциями, она почувствовала, как быстро теряет уверенность в себе. Не выдержав ее «психоза», молодой человек Кристен решил с ней расстаться. К тому времени она уже вернулась в колледж, но опасалась, что и в учебе потерпит фиаско. Кристен была на грани.

Закончив эту историю, она всхлипнула и подняла взгляд на меня.

– А потом я услышала об этом исследовании и сверхчувствительности и подумала: а вдруг это про меня? Но вряд ли, я точно знаю. Правильно?

Я объяснила, что ни о чем не могу судить наверняка после единственного краткого разговора, но добавила, что, по-моему, ее душевное состояние вполне может объясняться сверхчувствительностью в сочетании с многочисленными стрессами. Так мне выпала честь объяснить Кристен, кто она такая. Это объяснение ей следовало услышать гораздо раньше.

Определение сверхчувствительности: два факта, о которых следует помнить

Факт 1. Сверхчувствительный человек, как и любой другой, чувствует себя особенно хорошо, когда не скучает, но и не слишком взбудоражен.

Человек наилучшим образом справляется с любой задачей, будь то участие в разговоре или игра в матче Суперкубка, если его нервная система находится в состоянии умеренной бдительности и возбуждения. Если уровень возбуждения слишком низок, скучающий человек действует неэффективно. Для того чтобы выйти из этого физического состояния недостаточного возбуждения, мы пьем кофе, включаем радио, звоним другу, заводим разговор с совершенно незнакомым человеком, меняем работу – да что угодно!

Другая крайность – чрезмерное возбуждение нервной системы, при котором человек находится в состоянии стресса, демонстрирует неловкость и растерянность. Мы не в состоянии думать, координация движений нарушена, нам кажется, что ситуация выходит из-под контроля. И опять-таки у нас есть множество способов исправить положение. Иногда мы отдыхаем или просто мысленно отключаемся. Некоторые пьют спиртное или принимают седативные средства.

Наиболее ценны средние уровни возбуждения. В сущности, наличие потребности в «оптимальном уровне возбуждения» и желание достичь этого уровня – одно из самых фундаментальных открытий психологии. Оно справедливо для всех, даже для младенцев. Они терпеть не могут скуку или перегрузки.


Факт 2. У людей наблюдаются значительные различия в том, как их нервная система ведет себя в одной и той же ситуации, при одинаковых раздражителях.

Как правило, эти различия передаются по наследству, они абсолютно реальны и нормальны. Их можно наблюдать у животных с высшей степенью нервной организации (к примеру, у мышей, кошек, собак, лошадей, приматов) и у человека. В пределах одного вида процент особей, чрезвычайно чувствительных к различного рода раздражителям, обычно почти один и тот же – 15–20 %. Точно так же как одни особи в пределах вида бывают крупнее или мельче остальных, другие более чувствительны. По сути дела, при продуманном разведении животных и скрещивании наиболее чувствительных из них друг с другом можно уже через несколько поколений вывести сверхчувствительную породу. Словом, из всех врожденных особенностей характера именно эта создает наиболее заметные, разительные отличия.

Хорошие и не очень хорошие новости

Заметные различия в возбудимости нервной системы означают, что вы обращаете внимание на уровни раздражаемости, которые остаются незамеченными для остальных. Данное утверждение справедливо, когда речь идет о нетипичных звуках, зрительных образах, физических ощущениях – например, боли. Это не значит, что ваш слух, зрение и другие органы чувств острее, чем у остальных (очень многие СЧЛ носят очки). По-видимому, разница находится где-то на пути к мозгу или в мозге, в более тщательной обработке информации. Мы больше размышляем обо всем. И сортируем объекты по малозаметным различиям, как машины, которые сортируют фрукты по размеру, но если большинство способно отсортировать два-три размера, то мы – все 10.

Это выраженное внимание к малозаметному развивает у нас интуицию, что означает сбор и обработку информации полубессознательным или бессознательным образом. В результате вы зачастую что-либо «просто знаете», не понимая, как и откуда. Мало того, углубленная обработка нюансов побуждает вас больше думать о прошлом или будущем. Вы «просто знаете», как получилось, что сейчас дело обстоит тем или иным образом, и к чему это приведет. Это и есть то самое «шестое чувство», о котором часто говорят люди. Разумеется, и оно может подвести, как порой подводят нас зрение или слух, однако ваша интуиция настолько часто оказывается права, что СЧЛ свойственно становиться провидцами, на редкость прозорливыми художниками или изобретателями, а также более сознательными, осторожными и мудрыми людьми.

Оборотная сторона этой особенности проявляется при повышении уровня раздражаемости. То, что вызывает умеренную нервозность у большинства людей, является источником повышенного возбуждения для СЧЛ. То, что сильно нервируетбольшинство людей, вызывает у СЧЛ очень сильное утомление, вплоть до достижения точки остановки, называемой трансмаргинальным торможением. Впервые трансмаргинальное торможение как явление рассмотрел на рубеже XIX – ХХ веков русский физиолог Иван Павлов, убежденный, что наиболее фундаментальное унаследованное различие между людьми проявляется в том, как скоро они достигают этой точки остановки, и что те, у кого этот процесс проходит быстрее, имеют нервную систему принципиально иного типа.

Состояние раздражительности и любого рода напряженности не любит никто, не важно, относимся мы к СЧЛ или нет. Человек чувствует себя беспомощным, весь организм предупреждает, что ему трудно, зачастую это означает невозможность эффективно функционировать. И конечно, подобное состояние может также означать опасность. Возможно, животная боязнь перевозбуждения – встроенный механизм для всех нас. Поскольку новорожденный не может ни бежать, ни бороться, ни даже распознать опасность, ему остается одно – заливаться ревом в любой новой ситуации, при любом возбуждении, чтобы взрослые пришли и спасли его.

Подобно пожарной команде, мы, СЧЛ, чаще всего реагируем на сигналы, которые оказываются ложными. Но если наша сверхчувствительность хотя бы однажды спасает жизнь, эта черта генетически оправдана. Так что да, когда наша особенность приводит к сильному напряжению и взрывам эмоций, она является помехой… и вместе с тем компонентом комплексной сделки, имеющей массу преимуществ.

Еще о раздражителях

Раздражителями считается все, что пробуждает нервную систему, привлекает ее внимание, заставляет нервы передать еще одну толику переносимых ими электрических импульсов. Принято считать, что раздражители исходят извне, но, конечно, могут исходить также от нашего организма (например, в виде боли, мышечного напряжения, голода, жажды, сексуальных ощущений) или иметь вид воспоминаний, фантазий, мыслей или планов.

Раздражители могут варьироваться по интенсивности (как шум – по громкости) и продолжительности. Более нервирующим раздражитель может оказаться из-за новизны, когда начинается с возгласа или другого резкого звука, а также из-за сложности – например, когда на вечеринке слушаешь четыре беседы разом плюс музыку.

Иногда представляется, что к раздражителю можно привыкнуть. Но в тот момент, когда нам уже кажется, что мы привыкли к нему и он нас не нервирует, на нас вдруг наваливается усталость, и мы понимаем почему: мы примирились с чем-то на сознательном уровне, а это «что-то» продолжает истощать нас. Даже умеренный и привычный раздражитель, такой как день в рабочей обстановке, может вынудить СЧЛ стремиться вечером к тишине. В такой момент еще один, даже самый «ничтожный» нервирующий фактор может стать последней каплей.

Нервозность осложняется еще и тем, что один и тот же раздражитель может иметь для людей разные значения. Переполненный накануне Рождества торговый центр может напомнить одному человеку радостные семейные походы за покупками и создать приятную атмосферу праздника, а у другого, который, возможно, был вынужден ходить за покупками вместе с остальными, будучи сильно ограниченным в средствах, и не знать, что выбрать, могут остаться безрадостные воспоминания о праздниках прошлого, поэтому посещение торговых центров на Рождество превратится для него в пытку.

Оценка своей сверхчувствительности

Вспомните один или несколько случаев, когда ваша сверхчувствительность спасала вас или кого-то другого от страданий, серьезных потерь и даже смерти. (В моем случае вся наша семья погибла бы, если бы я не пробудилась при первом отблеске пожара на потолке старого деревянного дома, где мы тогда жили.)

Согласно общему правилу, чем меньше мы способны контролировать раздражитель, тем больше беспокойства он внушает, и это особенносправедливо, если мы чувствуем себя чьей-то жертвой. Если музыка, которую исполняем или выбираем мы сами, чаще всего приятна, то из соседской стереосистемы она способна раздражать, а если ранее мы уже просили убавить громкость, она становится враждебным вторжением. Даже эта книга может слегка усилить ваше раздражение, поскольку вы осознаёте, что принадлежите к меньшинству, право которого не страдать от избыточной стимуляции обычно игнорируют.

Очевидно, в этом случае пользу приносят информированность и способность абстрагироваться от всех этих связей, чтобы ничто не перевозбуждало нас. Неудивительно, что так много СЧЛ интересуются духовной жизнью.

Действительно ли нервозность отличается от тревожности и страха?

Важно не путать нервозность со страхом. Страх создает нервное возбуждение, но то же относится и ко многим другим эмоциям, в том числе к радости, любопытству или гневу. Однако мы можем также перенервничать от полуосознанных мыслей или несильных волнений, не вызывающих явных эмоций. Зачастую мы не сознаем, что именно волнует нас – например, новизна ситуации, шум или же все то, что находится у нас перед глазами…

На самом деле существует несколько способов бытьв состоянии нервного возбуждения, а также способы его ощущать, и они различаются в зависимости от момента и от человека, о котором идет речь. Нервозность или нервное возбуждение может проявляться в виде румянца, трепета, сердцебиения, трясущихся рук, затуманенности мыслей, подташнивания, мышечного напряжения, появления пота на ладонях и других частях тела. Зачастую люди в подобных ситуациях не осознают появления некоторых или всех перечисленных реакций. С другой стороны, некоторые утверждают, что нервничают, однако их нервозность проявляется почти незаметно любым из перечисленных способов. Тем не менее этот термин относится к любой ситуации, для которой характерны эти ощущения и физические состояния. Как и слово «стресс», «нервозность» хорошо передает то, что нам всем известно, хоть и в разной степени. И конечно, стресс – близкий родственник нервозности: реагируя на стресс, мы нервничаем.

Заметив, что нас гложет беспокойство, мы хотим убедиться в этом и понять его источник, чтобы распознать опасность. И при этом часто считаем, что наше состояние обусловлено страхом. Мы не сознаем, что наше сердце колотится от напряженных стараний обработать чрезмерное возбуждение. Или же окружающие полагают, что мы боимся, когда замечают наше явное беспокойство, и мы соглашаемся с ними. А решив, что нам страшно, мы начинаем нервничать еще сильнее и в будущем стараемся избегать подобных ситуаций, хотя их повторение могло бы постепенно приучить нас успокаиваться. О том, как важно не путать страх с нервным возбуждением, мы поговорим в главе 5, когда речь пойдет о застенчивости.

Благодаря своей сверхчувствительности вы действительно особенный человек

Такая черта, как сверхчувствительность, приносит немало плодов. Ваш разум работает иначе. Пожалуйста, помните, что перечисленное далее – усредненный список, никто в действительности не обладает сразу всеми этими особенностями. Однако по сравнению с не-СЧЛ мы в большинстве своем:

– лучше замечаем ошибки и стараемся не допускать их;

– высокосознательны;

– способны глубоко сосредоточиваться (но лучше всего – когда нас не отвлекают);

– особенно эффективно выполняем задачи, требующие внимательности, точности, скорости и выявления незначительных различий;

– способны обрабатывать материал на глубоких уровнях памяти, которую психологи называют семантической;

– часто и подолгу размышляем о своих делах и поступках в разные жизненные периоды;

– умеем учиться, не сознавая, что учимся;

– испытываем глубокое влияние эмоций и настроений окружающих.

Разумеется, найдется множество исключений, особенно если говорить о нашей сознательности. И нам незачем лицемерить по этому поводу: благими намерениями можно оправдать немалый вред. На самом деле все эти плоды не без изъяна. Мы такие умелые, но, увы, когда за нами наблюдают, ставят жесткие сроки или оценивают, мы зачастую не в состоянии продемонстрировать свои умения. Из-за свойственной нам глубокой обработки информации поначалу может показаться, что мы не улавливаем смысл происходящего, но со временем мы понимаем и запоминаем больше, чем остальные. Возможно, именно поэтому СЧЛ успешнее изучают языки (хотя в состоянии возбуждения их речь становится менее беглой, чем у других).

Кстати, размышлять о собственных делах и поступках больше, чем о других людях, – не эгоизм. Это означает, что мы, отвечая на вопрос, о чем мы думаем, с меньшей вероятностью упомянем об окружающем мире и с большей – о наших размышлениях и раздумьях. И с той же большей вероятностью скажем, что думаем о других людях.

Наши тела тоже другие. Большинству СЧЛ досталась нервная система, благодаря которой мы:

– эксперты по мелкой моторике;

– умеем хорошо сохранять неподвижность;

– «жаворонки» (по этому пункту имеются многочисленные исключения);

– легче поддаемся воздействию таких стимулирующих средств, как кофеин, – за исключением случаев стойкой привычки к ним;

– более «правополушарные» (с менее линейным и более творческим, склонным к синтезу мышлением);

– более восприимчивы к тому, что витает в воздухе (да, это означает в том числе и склонность к поллинозу и кожным сыпям).

И опять-таки в целом наша нервная система, по-видимому, создана реагировать на незначительные впечатления, в итоге мы медленнее спохватываемся, когда требуется отреагировать на мощные раздражители.

Но СЧЛ не всегда находятся в состоянии большего нервного возбуждения. Мы отнюдь не «хронически возбуждены» в повседневной жизни или когда спим. Просто новые или длительно действующие стимулирующие факторы беспокоят нас больше, чем многих других. (Быть сверхчувствительным и быть «невротиком», то есть постоянно тревожиться без явной причины, – не одно и то же.)

Как относиться к своим отличиям

Надеюсь, к этому моменту вы уже начали воспринимать свою черту в позитивном свете. Но я предлагаю попробовать рассматривать ее как нейтральную. Сверхчувствительность становится преимуществом или недостатком лишь в конкретной ситуации. Поскольку эта черта присуща не только человеку, но и животным с высокой нервной организацией, она наверняка имеет ценность во многих обстоятельствах. Могу предположить, что сверхчувствительность сохраняется у определенного процента указанного типа животных потому, что любой популяции полезно иметь по меньшей мере несколько особей, которые всегда готовы замечать нюансы. По-видимому, для этого достаточно 15–20 % особей, способных выявить опасность, новые источники пищи, потребности младших и больных, привычки других животных.

Разумеется, так же полезно иметь в группе несколько особей, которым нет дела до опасностей и последствий каждого поступка. Эти будут, не задумываясь, бросаться исследовать все новое, драться за группу или территорию. Каждому обществу нужны и те, и другие. И, возможно, потребность в менее чувствительных особях даже выше – по той причине, что они чаще погибают! Но все это, конечно, домыслы и предположения.

Однако что-то подсказывает мне, что люди выигрывают от существования СЧЛ больше, чем какой-либо другой вид. СЧЛ в большей мере осуществляют то, что отличает людей от прочих животных: мы предоставляем себе возможности. Мы, люди (а СЧЛ особенно), остро осознаём прошлое и будущее. Вдобавок, если необходимость действительно всему учит, СЧЛ приходится тратить гораздо больше времени на изобретение решений человеческих проблем – только потому, что они более чувствительны к голоду, холоду, незащищенности, истощению и болезням.

Порой можно услышать, что люди, обладающие нашей чертой, менее счастливы или менее способны быть счастливыми. Конечно, мы можем показаться несчастными и мрачными, по крайней мере с точки зрения не-СЧЛ, поскольку слишком много времени размышляем о таких вещах, как смысл жизни и смерти, и о том, как сложно все в этом мире, а таким мыслям определенность несвойственна. И поскольку большинству не-СЧЛ не нравится размышлять обо всем подобном, они делают вывод, что раздумья вгоняют нас в тоску, а мы отнюдь не становимся счастливее, слыша от них, что мы несчастны (согласно их определению счастья) и представляем для них проблему, потому что выглядим несчастными. От подобных обвинений несчастным станет кто угодно.

Уместнее всего привести высказывание Аристотеля, однажды задавшего вопрос, кем предпочтительнее быть – счастливой свиньей или счастливым человеком. СЧЛ предпочитают хорошо чувствовать себя благодаря своему осознанию и человечности, даже если то, что мы осознаём, не всегда дает поводы для радости.

Но дело вовсе не в том, что не-СЧЛ – свиньи! Я точно знаю: кто-нибудь наверняка заявит, что я пытаюсь пробудить в нас чувство элитарности. Но у большинства СЧЛ оно не продлится и пяти минут, прежде чем вновь сменится угрызениями совести за свое мимолетное чувство превосходства. Я просто стремлюсь подбодрить нас настолько, чтобы как можно больше нас считало себя равными другим людям.

Наследственность и окружение

Кое-кто из вас, возможно, гадает, на самом ли деле вы унаследовали свою характерную черту, особенно если вы помните время, когда ваша сверхчувствительность только проявилась или вдруг значительно усилилась.

В большинстве случае сверхчувствительность наследуется. Это утверждение подкреплено результатами исследований, преимущественно с участием идентичных близнецов, которых растили порознь, но с возрастом они начинали вести себя одинаково, позволяя предположить, что поведение, по меньшей мере отчасти, обусловлено генетически.

С другой стороны, даже у разлученных идентичных близнецов эта черта проявлялась не всегда. Так, по характеру каждый из близнецов напоминал вырастившую его женщину, даже если она не приходилась ему биологической матерью. Дело в том, что, вероятно, не существует наследуемых черт, которые нельзя было бы развить, ослабить, полностью создать или устранить при наличии достаточного жизненного опыта определенного рода. К примеру, ребенку, испытывающему стресс дома и в школе, достаточно иметь легкую врожденную склонность к сверхчувствительности, чтобы стать замкнутым. Этим может объясняться большая вероятность принадлежности к СЧЛ детей, у которых есть братья и сестры, и гены тут ни при чем. Аналогично было обнаружено, что мартышки, травмированные разлукой с матерями, вырастая, вели себя во многом как мартышки с врожденной сверхчувствительностью.

Кроме того, при определенных обстоятельствах эта характерная черта способна исчезнуть. На многих детей, крайне чувствительных от рождения, оказывают давление родители, школа, друзья, призывая их быть смелее. Жизнь в шумном или многолюдном окружении, в большой семье, необходимость проявлять физическую активность в некоторых случаях снижают сверхчувствительность, точно так же как чувствительные животные, которых старательно приучают к рукам, иногда отчасти теряют врожденную осторожность, по крайней мере в общении с некоторыми людьми и в определенных ситуациях. Однако маловероятно, чтобы черта как таковая исчезла совсем.

А как дело обстоит у вас?

Трудно определить, унаследовал конкретный взрослый человек эту характерную особенность или она развилась у него со временем. Лучшее, хотя и не идеальное, доказательство – воспоминания родителей о том, насколько чувствительными вы были, когда родились. По возможности попросите родителей или лиц, которые их заменяли, рассказать вам о том, каким вы были в первые шесть месяцев своей жизни.

Вероятно, вы узнаете больше, если удержитесьот вопроса о том, были ли вы чувствительным ребенком. Просто спросите, какими вы были во младенчестве. Зачастую все удается определить по историям, которые о вас рассказывают родители. Выдержите паузу и заведите расспросы о некоторых типичных признаках сверхчувствительных младенцев. Может быть, вы с трудом мирились с переменами – когда вас переодевали, купали, предлагали новую еду, когда поблизости раздавался шум? Часто ли у вас случались колики? Или же вы медленно засыпали, часто просыпались или вообще не спали подолгу, особенно когда переутомлялись?

Помните: если у ваших родителей не было опыта ухода за другими малышами, скорее всего, они не замечали в вашем поведении ничего необычного, потому что им было не с кем сравнить вас. И поскольку во всех трудностях, возникающих у детей, принято обычно винить взрослых, у ваших родителей может возникнуть потребность убедить вас и себя, что ваше детство было идеальным. Если хотите, можете заверить их, что вам известно, как они делали все возможное для вас, и что со всеми младенцами возникают проблемы, а вам просто захотелось узнать, какие проблемы создавали лично вы.

Можете также показать им тест в начале этой книги. Спросите, не обладал ли этой чертой кто-нибудь в вашей семье или сами родители. И если выяснится, что у вас были или есть сверхчувствительные родственники с какой-либо из сторон, то вполне вероятно, что ваша особенность является унаследованной.

А если ответ окажется отрицательным или неопределенным? Скорее всего, он ничего не значит, важно то, что теперь это ваша черта, поэтому не зацикливайтесь на данном вопросе – следующий гораздо значительнее.


Об особенностях нашей культуры: вам может навредитьто, чего вы не сознаете

Мы с вами начинаем привыкать к тому, что наша сверхчувствительность – нейтральное явление, полезное в одних ситуациях и бесполезное в других, однако в нашей культуре отнюдь не принято считать нейтральной ни эту, ни какую-либо другую выраженную черту. Этот феномен подробно объясняет антрополог Маргарет Мид. Новорожденные в той или иной культуре выказывают широкий спектр унаследованных характеров, однако лишь небольшой участок этого спектра, относящийся к определенному типу, оказывается идеальным. А идеальный характер находит отображение, по словам Мид, «в каждой нити, из которой состоит ткань общества: в заботе о малышах, в играх, в которые играют дети, в песнях, которые поют люди, в политическом устройстве, в религиозных обрядах, в искусстве и философии». Все прочие черты обществом игнорируются, не поощряются, а если ничто не помогает – высмеиваются.

Каков же идеал для нашей культуры? Кино, реклама, дизайн общественных мест – всё твердит, что мы должны быть решительными, как Терминатор, выдержанными, как Клинт Иствуд, общительными, как Голди Хоун. Для нас должны служить улучшением самочувствия яркие огни, шум, толпы жизнерадостных завсегдатаев бара. А при повышенной чувствительности и растерянности всегда можно принять какое-нибудь лекарство.

Если бы вам понадобилось запомнить из всей этой книги лишь что-то одно, выбор стоило бы остановить на упомянутом далее исследовании. Синь Ин Чен и Кеннет Рабин из Университета Ватерлоо в Онтарио, Канада, и Ю Сонг Сун из Шанхайского педагогического университета сравнили 480 шанхайских школьников с 296 канадскими, чтобы выяснить, благодаря каким чертам дети приобретают наибольшую популярность. В Китае застенчивых и чувствительных детей чаще всего выбирали в друзья или товарищи по играм. (На мандаринском диалекте китайского языка слова «застенчивый» и «тихий» означают «хороший» и «воспитанный», а «чувствительный» можно перевести как «понимающий» – похвальная черта.) В Канаде застенчивых и чувствительных детей выбирали в друзья реже всех остальных. Вероятно, в детские годы с таким отношением сталкивались и вы.

Задумайтесь о том, какое влияние оказало на вас собственное несоответствие идеалу своей культуры. Оно не могло не повлиять не только на отношение окружающих к вам, но и на ваше отношение к себе.

Отказ от господства большинства

1. Как относились к вашей сверхчувствительности ваши родители?Чего они хотели – чтобы вы избавились от этой черты или сохранили ее? Они считали ее неудобством, стеснительностью, малодушием, трусостью, признаком артистических способностей и милой особенностью? А другие ваши родственники, ваши друзья, учителя?

2. Вспомните, какими были СМИ в вашем детстве.Кого вы считали образцом для подражания и кумиром? Походили ли они на СЧЛ или были людьми, на которых, как вы теперь видите, вам никогда не стать похожими?

3. Рассмотрите сложившиеся у вас в итоге взгляды.Как они повлияли на вашу карьеру, личную жизнь, занятия на отдыхе, на дружбу?

4. Как нынешние СМИ относятся к вам как к представителю СЧЛ?Задумайтесь о положительных и отрицательных образах СЧЛ. Какие преобладают в СМИ? (Обратите внимание: когда в фильме или в книге кто-то выступает в роли жертвы, этот персонаж часто изображают чувствительной натурой, беспомощным, легко впадающим в различные переживания человеком. Это удобно для усиления драматизма, поскольку такая жертва явно волнуется и дрожит, но плохо для СЧЛ, поскольку виктимность в итоге приравнивают к сверхчувствительности.

5. Задумайтесь о том, какой вклад СЧЛ вносят в общество.Поищите примеры, которые известны вам лично, или те, о которых вы читали. Пожалуй, начать можно с Авраама Линкольна.

6. Подумайте о собственном вкладе в общество.Чем бы вы ни занимались – скульптурой, воспитанием детей, изучением физики, предвыборными кампаниями, – вам свойственно всесторонне обдумывать проблемы, вникать в подробности, смотреть в будущее и стремиться проявлять сознательность.

Предвзятость психологии

Психологические исследования помогают собрать ценные сведения о людях. Во многом именно на такой информации построена данная книга. Но психология далека от идеала. Она способна лишь отражать предвзятость культуры, в которой существует. Я могла бы приводить один пример за другим, ссылаться на исследования в области психологии, которые отражают предубежденное мнение о людях, названных мною СЧЛ, как о менее счастливых, менее душевно здоровых и даже менее творческих и наделенных интеллектом (первые два пункта – явная неправда). Но эти примеры я приберегу для повышения квалификации своих коллег. Просто проявляйте осмотрительность, признавая по отношению к себе справедливость таких ярлыков, как «скованный», «интроверт», «застенчивый». По мере продолжения нашего разговора вы поймете, почему эти ярлыки создают неверное представление о вас. Как правило, они не улавливают сущности нашей черты, но придают ей негативный оттенок. Например, исследования показали, что у большинства людей интроверсия совершенно ошибочно ассоциируется с душевным нездоровьем. Когда СЧЛ идентифицируют себя с этими ярлыками, у них снижается уверенность в себе, а нервозность растет в ситуациях, когда от людей с подобными ярлыками ожидают неловкости.

Полезно знать, что в тех культурах, где наша черта ценится выше, – например, в Японии, Швеции и Китае, – исследования приобретают другой характер. К примеру, японские психологи, по-видимому, ожидают от сверхчувствительных участников экспериментов более высоких результатов и получают их. При изучении стресса японские психологи видят больше недостатков в том, как справляется со стрессом группа не-СЧЛ. Однако бессмысленно винить психологию, свойственную нашей культуре, или наших исследователей, движимых лучшими намерениями. Они делают то, что могут.

«Королевские советники» и «государи-воины»

Так или иначе, мир постепенно берут под контроль агрессивные культуры, предпочитающие смотреть вдаль, расширяться, соперничать и побеждать. Это происходит потому, что при вступлении культур в контакт более воинственные из них естественным образом одерживают верх.

Как мы очутились в такой ситуации? Для большинства стран мира история началась в азиатских степях, где зародилась индоевропейская культура. Кочующие всадники выживали за счет увеличения поголовья лошадей и крупного рогатого скота, главным образом благодаря тому, что отнимали стада и земли у других народов. Примерно 7 тысяч лет назад они проникли в Европу, позднее достигли Ближнего Востока и Южной Азии. До их прибытия в этих местах почти или совсем не было доминирования одного класса над другим. Вновь прибывшие сделали слугами или рабами местных жителей, не имевших лошадей, построили обнесенные крепостными стенами города, в которых можно было мирно жить, и занялись расширением своих государств или империй с помощью войн и торговли.

В индоевропейских культурах, жизнь которых была особенно благополучной и продолжалась дольше остальных, управление всегда осуществляли два класса: «государи-воины» и уравновешивающие их светские или духовные «советники». Индоевропейские культуры преуспевали. Полмира говорит на индоевропейских языках, а значит, не может не думать «на индоевропейский манер». Экспансия, свобода, слава – это хорошо. Все перечисленное – ценности «государей-воинов».

Но для выживания агрессивному обществу всегда необходим класс священников, судей, советников. Он уравновешивает «государей» и «воинов» (как Верховный суд США – президента и подчиненные ему вооруженные силы). Эта группа ведет себя более вдумчиво, зачастую обуздывая порывы «государей-воинов». Поскольку «советники» по большей части оказываются правыми, их уважают как наставников, летописцев, ученых, преподавателей и блюстителей правосудия. К примеру, им хватает дальновидности, чтобы заботиться о благополучии простого народа, от которого зависит общество, – о тех, кто обеспечивает общество пищей и растит детей. «Советники» предостерегают против ведения опрометчивых войн и нерационального использования земель.

Словом, влиятельный класс «королевских советников» настаивает на необходимости остановиться и задуматься. И, как мне кажется, с большим успехом в нынешние времена уводит обширную и удивительную энергию общества от агрессии и доминирования. Этой энергии находится лучшее применение – изобретения, исследования, спасение планеты, защита слабых и обделенных.

СЧЛ свойственно брать на себя роль «советников». Мы, СЧЛ, – писатели, историки, философы, судьи, художники, исследователи, богословы, психотерапевты, учителя, родители и просто сознательные граждане. В любую из перечисленных ролей мы привносим склонность всесторонне обдумывать все возможные последствия той или иной идеи. Зачастую мы вынуждены жертвовать своей популярностью, оберегая большинство от слишком поспешных действий. Таким образом, чтобы успешно справляться со своей ролью, мы должны хорошо относиться к самим себе. Нам приходится пропускать мимо ушей все заявления «воинов» о том, что мы хуже, чем они. У дерзкого стиля «воинов» есть свои преимущества. Но и у нас имеется свой стиль, и мы тоже способны внести свой важный вклад в жизнь общества.

История Чарлза

Среди СЧЛ, с которыми я беседовала, Чарлз был одним из немногих, кто всегда знал о своей сверхчувствительности и ценил ее. Необычное детство Чарлза и последствия его – наглядный пример того, как важны самооценка и влияние культуры.

Сейчас Чарлз счастливо женат во второй раз, у него хорошо оплачиваемая работа, его научная карьера сложилась на редкость удачно, и он получил грант. В свободное время Чарлз – превосходный пианист. И он глубоко убежден, что этих даров более чем достаточно, чтобы придавать смысл его жизни. Узнав обо всем этом в начале беседы, я, естественно, заинтересовалась предысторией.

Вот первые воспоминания Чарлза (я всегда спрашиваю об этом во время беседы: несмотря на все неточности, эти воспоминания обычно задают тон или служат лейтмотивом всей жизни): он стоит на тротуаре позади толпы, восхищенно любующейся витриной, украшенной к Рождеству. Чарлз кричит: «Отойдите, я хочу посмотреть!» – все смеются и пропускают его вперед.

Какая уверенность в себе! Такая смелость и умение решительно заявлять о себе наверняка зародились в домашней обстановке.

Родителей Чарлза приводила в восторг его сверхчувствительность. Среди их друзей, представителей артистической и интеллектуальной среды, сверхчувствительность ассоциировалась с незаурядным интеллектом, хорошим воспитанием и утонченным вкусом. Их совершенно не тревожило, что ребенок слишком много занимается учебой, вместо того чтобы играть с другими мальчишками, родители поощряли его интерес к чтению. Для них Чарлз был идеальным сыном.

Благодаря такой предыстории Чарлз всегда верил в себя. Он знал, что с раннего возраста впитал превосходные эстетические вкусы и нравственные ценности. Ущербным он себя ни в коем случае не считал. В конце концов он понял, что является необычным человеком, принадлежащим к меньшинству, но необычной была вся его субкультура, а он привык воспринимать её как превосходящую, а не нижестоящую. Он всегда уверенно чувствовал себя среди незнакомых людей, даже когда учился в лучших частных приготовительных школах, а потом в одном из университетов «Лиги плюща» [3], где затем занял пост преподавателя.

Когда я спросила Чарлза, видит ли он какие-либо преимущества нашей общей черты, тот без труда перечислил много таковых. Например, он не сомневался, что именно присущей ему сверхчувствительности обязан своими музыкальными способностями. Кроме того, она помогла ему углубить самосознание во время нескольких лет занятий психоанализом.

Что касается недостатков данной черты и присущего Чарлзу способа мириться с ними, то его сильно беспокоит шум, поэтому он живет в тихом районе, окружая себя приятными и негромкими звуками, в том числе журчанием фонтана за домом и хорошей музыкой. Глубокие эмоции иногда вызывают у него подавленность, но он анализирует свои чувства и находит выход. Чарлз знает, что многое принимает слишком близко к сердцу, и старается учитывать это обстоятельство.

По опыту ему известно, что излишняя нервозность и раздражительность проявляются у него в виде острой физической реакции, последствия которой могут вызвать бессонницу, но, как правило, ему удается сразу справиться с этим, применяя методы самоконтроля, путем «определенного поведения». Когда ситуация на работе подавляет, Чарлз старается покинуть рабочее место, как только представится возможность, и либо «выгуливается», либо играет на фортепиано. Из-за своей сверхчувствительности он намеренно избегает карьеры в бизнесе: получив повышение по академической линии, Чарлз пережил настолько сильный стресс, что отказался от нового поста при первом же удобном случае.

Чарлз организовал свою жизнь с учетом собственной характерной черты, поддерживая оптимальный уровень своих реакций и не считая себя ущербным по этой причине. Когда я по обыкновению спросила, какой совет он дал бы другим СЧЛ, Чарлз ответил: «Не жалеть времени на то, чтобы найти свое место в этом мире: ваша сверхчувствительность – вовсе не то, чего следует опасаться!»

Повод для гордости

Эта глава может оказаться для вас неожиданно приятным сюрпризом! Возможно, в вас уже пробудились всевозможные сильные и противоречивые чувства. И мне по собственному опыту известно, что по мере дальнейшего чтения и работы с этой книгой возникшие чувства постепенно будут становиться все более четкими и позитивными.

Итак, еще раз подытожим: вы улавливаете все нюансы, которые упускают другие, и поэтому, естественно, быстрее достигаете уровня раздражительности, и это уже не дает вам возможности чувствовать себя комфортно. Первый факт, относящийся к вам, справедлив только при наличии второго – это комплексная сделка, притом очень удачная.

Важно также помнить, что в книге говорится не только о сверхчувствительности как присущей вам физической особенности, но и о вашем зачастую недооцененном значении для общества. Вы родились, чтобы занять свое место в ряду советников и мыслителей, духовных и нравственных лидеров общества, а значит, у вас есть все основания для гордости.

Работа с изученным материалом. Рефрейминг своих реакций на изменения

В конце некоторых глав я попрошу вас выполнить рефрейминг – переосмыслить свой опыт в свете того, что вам теперь известно. Рефрейминг – термин из когнитивной психотерапии, попросту означающий восприятие чего-либо по-новому, в новом контексте, в новых рамках (фрейме).

Ваше первое задание по рефреймингу – задуматься о трех важных переменах в своей жизни, которые вы хорошо помните. СЧЛ обычно реагируют на перемены сопротивлением. Но даже когда мы решаемся разом принять перемены, то страдаем от этого. Мы просто с трудом переносим изменения, в том числе и к лучшему. Порой такие ситуации доводят до исступления. Когда мой роман был опубликован и мне пришлось отправиться в Англию, чтобы рекламировать его, наконец сбылась мечта, которую я лелеяла долгие годы. Но я, конечно, сразу занемогла и не смогла насладиться ни единой минутой поездки. В то время я считала, что из-за невротизма украла у себя собственный звездный час, но теперь, имея представление о своей особенности, я понимаю, что поездка просто заставила меня переволноваться.

Под рефреймингом я подразумеваю свое новое понимание этого опыта. А теперь ваша очередь: задумайтесь о трех значительных переменах или неожиданностях в своей жизни. Выберите одно из событий, связанное с потерей или завершением, что в то время казалось переменой к худшему. Выберите другое, которое выглядело вполне нейтральным – просто значимая перемена в жизни. И, наконец, третье событие должно выглядеть как радостное, благоприятное, направленное вам на пользу. А теперь пройдите для каждого события по следующим этапам…

1. Задумайтесь о своей реакции на событие, повлиявшее на вашу жизнь, и о том, как вы всегда рассматривали его.Возникало ли у вас чувство, что вы реагируете «неправильно» или не так, как сделали бы другие? Или что ваша реакция слишком затянулась? Вы пришли к выводу, что от вас ни в чем нет никакого толку? Пытались ли скрыть свое беспокойство от окружающих? Или окружающие все-таки заметили вашу тревогу и сказали, что вы «преувеличиваете»?

Вот один пример негативной жизненной перемены.

Джошу сейчас 30 лет, но уже больше 20 лет он никак не может избавиться от чувства стыда – с тех самых времен, когда в середине 3-го класса ему пришлось перейти в новую школу. В прежней школе его любили за способности к рисованию, чувство юмора, умение выбирать забавную одежду и т. п. В новой школе те же качества сделали его мишенью для насмешек и травли. Джош старался вести себя как ни в чем не бывало, но в глубине души чувствовал себя ужасно. Даже в 30-летнем возрасте он порой гадал, была ли эта «непопулярность» совершенно незаслуженной. Может, он и вправду чудак и слабак. Иначе почему он не сумел постоять за себя? Наверное, окружающие были правы…

2. Обдумайте свою реакцию в свете имеющихся у вас теперь знаний о том, как автоматически функционирует ваш организм.Что касается Джоша, то в первые недели пребывания в новой школе он постоянно находился в крайне нервозном состоянии. Ему наверняка было трудно ясно мыслить и отвечать на язвительные замечания одноклассников, демонстрировать хорошие результаты в играх и учебных заданиях, по которым, как правило, другие дети оценивают новичка. Задиры сочли его легкой мишенью, на фоне которой можно покрасоваться. Остальные побоялись выступить в защиту Джоша. Он утратил уверенность в себе и почувствовал себя ущербным, неспособным внушать симпатию. Его нервозность лишь усиливалась, когда он пытался справляться с новыми задачами в присутствии одноклассников. Ему никогда не удавалось расслабиться и почувствовать себя «в своей тарелке». Это был мучительный период, но стыдиться его ни в коем случае не следует.

3. Подумайте, надо ли что-нибудь предпринять сейчас.Особенно рекомендую поделиться своим новым ви́дением ситуации с кем-нибудь еще – при условии, что этот человек оценит ваше доверие. Возможно, это будет кто-то из людей, присутствовавших при том самом событии, которое вы вспоминаете, и он сможет дополнить ваш рассказ деталями. Кроме того, советую вам записать свои прежние и новые представления о тех событиях и некоторое время держать их при себе в качестве напоминания.

Глава 2

Копаем глубже

Понимание своей особенности как таковой

А теперь мысленно совершим «перестановку» – так, чтобы сомневаться в реальности нашей особенности стало невозможно. Это важно, так как в сфере психологии сверхчувствительность почти не рассматривалась. Мы обратимся к примерам из практики и научным свидетельствам, главным образом к изучению характера детей, особенно уместному здесь потому, что ниже речь пойдет о двух детях.

Наблюдения за Робом и Ребеккой

Примерно в то же время, когда я приступила к изучению сверхчувствительности, у моей близкой подруги родились близнецы – мальчик Роб и девочка Ребекка. Разница между ними стала заметной с первого дня, и я безошибочно поняла, в чем она заключается. Ученый во мне возликовал. Я получила возможность не только наблюдать, как растет и развивается сверхчувствительный ребенок (им оказался Роб), но и сравнивать его с «контрольной группой» – сестрой Ребеккой, растущей в том же окружении.

Одним из самых значительных преимуществ наблюдения за Робом с рождения стало то, что я окончательно перестала сомневаться в наследственности такой особенности, как сверхчувствительность. Да, к Робу с сестрой с самого начала относились по-разному, но это происходило главным образом из-за его сверхчувствительности – отличия, которое он принес в этот мир. (Разнополые Роб и Ребекка – разнояйцевые, а не идентичные близнецы, а это означает, что генетического сходства между ними не больше, чем между любыми братом и сестрой.)

И, наконец, глазурью на этом психологическом торте стала смена ассоциаций между гендерной принадлежностью и сверхчувствительностью. Сверхчувствительным оказался мальчик Роб, а не девочка Ребекка. Сломан был не только один стереотип: размерами Роб уступал Ребекке.

Читая о Робе, не удивляйтесь, если испытаете эмоциональную реакцию. Весь смысл приведенного здесь описания в том, что отчасти оно может быть применимо и к вам: в итоге к вам могут вернуться смутные воспоминания и чувства из давнего прошлого. Отнеситесь к этим чувствам спокойно. Просто понаблюдайте за ними. Пожалуй, полезно будет даже делать записи о них. Эта информация пригодится вам при чтении следующих нескольких глав и работы с ними.

Трудности со сном

В первые же несколько дней после рождения Роба и Ребекки разница в характере проявлялась особенно ярко, когда малыши уставали. Ребекка легко засыпала и спала без промежуточных пробуждений. Роб же никак не мог уснуть и плакал, особенно после каких-нибудь перемен – гостей, поездок. Значит, маме или папе приходилось носить его на руках, укачивать, баюкать, гладить, чтобы привести в умиротворенное состояние.

Когда речь идет о сверхчувствительных детях чуть постарше, в настоящее время рекомендуется уложить ребенка в постель и дать возможность тишине и темноте постепенно вытеснить избыточную возбужденность – истинную причину плача. Всем СЧЛ известно состояние «слишком устал, чтобы уснуть». На самом деле им не спится, потому что они вконец вымотаны.

Но большинство родителей просто не в силах оставить плачущего ребенка на час, вероятно, потому, что это не самый разумный подход. Как правило, новорожденных лучше всего успокаивает движение. Родители Роба в конце концов обнаружили, что особенно успешно навевают сон электрические качели.

Затем возникла новая проблема: как избежать периодических пробуждений. У каждого человека в цикле сна наступают моменты, когда просыпаться особенно легко или, наоборот, чересчур трудно, но у сверхчувствительных детей, по-видимому, случается меньше периодов глубокого, беспробудного сна. А когда они просыпаются, снова уснуть им гораздо труднее. (Имейте в виду, что все это относилось и к вам, даже если вы сами этого не помните.) С нашим сверхчувствительным ребенком я пользовалась следующим решением: набрасывала сверху на кроватку покрывало. В этой маленькой палатке становилось тихо и уютно, особенно когда приходилось укладывать малыша спать в незнакомом месте. Порой сверхчувствительные дети прямо-таки заставляют своих родителей проявлять чуткость и изобретательность.

Одна ночь, два малыша

Когда Робу и Ребекке было почти три года, у них родился младший брат. Мы с мужем приехали к ним в гости с ночевкой и устроились в постели родителей близнецов, которые в то время находились в больнице с новорожденным. Нас предупредили, что Роб обязательно проснется хотя бы один раз, напуганный страшным сном. (Страшные сны он видел гораздо чаще, чем его сестра, – обычное явление для СЧЛ.)

Как мы и ожидали, в 5 часов утра в спальню забрел тихо всхлипывающий Роб. Когда он увидел в родительской постели чужих людей, то сонные всхлипы сменились воплями.

Я понятия не имела, что ему представилось в эту минуту. Возможно, его мозг сигнализировал: «Опасность! Мама пропала! На ее месте какие-то страшилища!»

Большинство родителей согласятся, что любую ситуацию становится проще разрешить, как только ребенок начинает понимать слова. Это справедливо в первую очередь для сверхчувствительного ребенка с разыгравшимся воображением. Весь фокус заключался в том, чтобы успеть вставить несколько быстрых успокаивающих слов между его всхлипами. К счастью, у Роба прекрасное чувство юмора, и я напомнила ему недавний вечер, когда я присматривала за близнецами и дала им до ужина печенье «для аппетита». Всхлипнув, он уставился на меня, потом улыбнулся и, видимо, мысленно вычеркнул меня из списка «чудовищ, которые забрали маму»: я стала просто глупышкой Элейн. Я спросила, хочет ли Роб лечь с нами, но уже знала, что он предпочтет свою кроватку. Вскоре он уже лежал в ней и крепко спал.

Утром прибежала Ребекка. Увидев, что родителей в спальне нет, она улыбнулась, выпалила: «Привет, Элейн, привет, Арт!» – и ушла. Вот вам разница между СЧЛ и не-СЧЛ.

Страшно подумать, что могло случиться, если бы я принадлежала к людям, способным прикрикнуть на Роба, велеть ему замолчать и отправляться спать. Скорее всего, он так и сделал бы, чувствуя себя всеми покинутым в опасном мире. Но уснуть не смог бы. Его интуитивный разум обрабатывал бы полученный опыт часами, в том числе пришел бы к выводу, что виноват в случившемся он сам. (Не обязательно наносить физические удары или причинять травмы сверхчувствительным детям, чтобы вызвать у них боязнь темноты.)

В дополнение к образу Роба

Когда близнецы в первый год жизни побывали вместе с родителями в мексиканском ресторане, оркестр музыкантов-мариачи в нем привел Ребекку в восторг, а Роба заставил плакать. На втором году жизни Ребекку восхищали океанские волны, посещение парикмахерской и карусели, а Роб боялся их, по крайней мере поначалу, как в первый день в детском саду и во время суматохи, неизбежно связанной с каждым днем рождения и праздником. Мало того, у мальчика развивались страхи – он боялся сосновых шишек, рисунков на своем покрывале, теней на стене. Страхи были странными, нам верилось в них с трудом, но для него они были совершенно реальными.

Словом, детство Роба прошло с некоторыми трудностями и для самого ребенка, и для любящих, уравновешенных, опытных родителей. Но как бы несправедливо это ни звучало, трудные аспекты любого характера проявляются тем ярче, чем стабильнее атмосфера в доме. В противном случае ради выживания ребенку приходится всеми силами приспосабливаться к тем, кто его опекает, особенности характера подавляются и вновь всплывают на поверхность позднее, возможно, в виде физических симптомов, связанных со стрессом. Но Роб мог оставаться самим собой, поэтому окружающие видели его сверхчувствительность. Он мог выражать свои чувства и в итоге узнавал, какие действия эффективны, а какие – нет.

Например, в первые четыре года жизни в случае избыточных волнений Роб часто разражался гневными рыданиями. В такие моменты родители терпеливо помогали ему справиться с чувствами. С каждым месяцем он все лучше избегал перегрузок. Например, когда Роб смотрел страшный или грустный фильм, он научился говорить себе то же, что сказали бы родители: «Это просто кино» или «Я-то знаю, все кончится хорошо». А иногда он закрывал глаза и зажимал уши или на некоторое время выходил из комнаты.

Вероятно, из-за большей осторожности Роб медленнее приобретал некоторые физические навыки. В присутствии других мальчиков он неуютно чувствовал себя в разгар бурных и шумных игр. Но ему хотелось быть таким, как они, он старался, и его принимали. Благодаря пристальному вниманию, уделяемому его адаптации, он очень любит школу.

Есть и другие подробности, касающиеся Роба и неудивительные, учитывая его особенность: у него поразительное воображение. Его привлекает все, что связано с искусством, особенно музыка (это справедливо для многих СЧЛ). Он забавен и демонстрирует отличные актерские способности, когда аудитория не вызывает у него неловкости. Начиная с трехлетнего возраста он «мыслит, как юрист», быстро замечая мелкие детали и почти неуловимые отличия. Он заботится об окружающих, он вежливый, добрый и внимательный – за исключением, пожалуй, тех случаев, когда раздражающие факторы оказывается для него избыточными. У сестры Роба тоже есть многочисленные достоинства, и одно из них – ее постоянство, в жизни брата она служит якорем.

Почему же Роб и Ребекка такие разные? Что побудило вас согласиться с таким количеством пунктов теста в начале книги, хотя большинство людей не согласны с этим?

Вы действительно другой породы

Психолог из Гарварда Джером Каган посвятил немалую часть своей карьеры изучению нашей характерной черты. Для него она является таким же заметным отличием, как цвет глаз или волос. Конечно, он называет эту особенность иначе – заторможенностью, стеснительностью, робостью у детей, – и я не могу согласиться с терминами, которые он выбрал. Но понимаю, что при взгляде извне, особенно в лабораторных условиях, дети, которых он изучает, действительно выглядят главным образом заторможенными, застенчивыми или робкими. Читая про Кагана, помните, что сверхчувствительность – действительно существующая характерная особенность и что ребенок, который стоит неподвижно и наблюдает за остальными, может быть отнюдь не заторможенным в том, как он мысленно обрабатывает нюансы увиденного.

Каган наблюдал за развитием 22 детей с этой чертой. Кроме того, он изучал 19 детей, которые выглядели совершенно «незаторможенными». По словам их родителей, в младенчестве у «заторможенных» детей аллергии, бессонница, колики и запоры случались чаще, чем у среднестатистического ребенка. Когда эти дети впервые попадали в лабораторию, их пульс, как правило, ускорялся и почти не менялся в состоянии стресса. (Частота сердечных сокращений не меняется, если она и без того высока.) Кроме того, в состоянии стресса их зрачки расширялись раньше, голосовые связки напрягались сильнее, голос повышался заметнее. (Многие СЧЛ вздыхают с облегчением, узнав, почему их голос в состоянии возбуждения начинает звучать так странно.)

В биологических жидкостях сверхчувствительных детей (крови, моче, слюне) было обнаружено высокое содержание норадреналина, присутствующего в мозге, особенно после того как дети сталкивались с различными стрессовыми ситуациями в лабораторных условиях. Норадреналин ассоциируется с возбуждением; по сути дела, это аналог адреналина для мозга. В биологических жидкостях сверхчувствительных детей также было выявлено более высокое содержание кортизола, как в состоянии стресса, так и в домашней обстановке. Кортизол – гормон, присутствующий в более или менее постоянном состоянии возбуждения или настороженности. Запомните про кортизол, мы с ним еще встретимся.

Каган наблюдал за младенцами, чтобы увидеть, кто из них вырастет «заторможенным». Он обнаружил, что примерно 20 % детей демонстрировали высокую реакцию на различные раздражители: яростно колотили конечностями и сгибали их, выгибали спину, как в раздражении или пытаясь вырваться, часто плакали. Год спустя две трети «высокореактивных» детей стали «заторможенными» и в новых ситуациях демонстрировали высокий уровень страха, тогда как лишь 10 % детей показали его низкий уровень. Следовательно, нашу характерную особенность наблюдали приблизительно с рождения, как в случае с Робом.

Все это предполагало уже мною упомянутое: что сверхчувствительные дети обладают врожденной склонностью острее реагировать на внешние раздражители. Однако Каган и его коллеги старательно выясняли подробности этого явления. Так, Каган заметил, что у детей, у которых впоследствии проявлялась наша особенность, лоб прохладнее с правой стороны, что указывало на более заметную активность правого полушария мозга. (Кровь отливает от поверхности в сторону центра активности.) Другие исследования также показали, что у многих СЧЛ больше активности наблюдается в правом полушарии мозга, особенно это относилось к тем, кто оставался сверхчувствительным с рождения, то есть у кого эта особенность была явно врожденной.

Каган пришел к выводу, что люди, наделенные сверхчувствительностью или заторможенностью, – это «особая порода». В генетическом отношении они действительно другие, хоть и являются в полном смысле слова людьми (точно так же бладхаунды и бордер-колли определенно остаются собаками, хоть и разных пород).

Мои исследования также указывали на то, что генетически сверхчувствительные люди принадлежат к «особой породе». Во время телефонного опроса 300 произвольно выбранных респондентов я обнаружила и особую группу, и континуум. По шкале от 1 до 5 примерно 20 % опрошенных назвали себя «чрезвычайно» чувствительными или «весьма» чувствительными. Еще 27 % назвали себя чувствительными «умеренно». Вместе эти три категории выглядели как продолжающийся континуум. А потом возникал резкий разрыв: всего 8 % опрошенных дали ответ «нет, не чувствительны», и целых 42 % заявили, что они «абсолютно нечувствительны» (как будто мы расспрашивали жителей Лапландии о кокосах).

Благодаря встречам с СЧЛ у меня создалось впечатление, что они образуют действительно отдельную группу, обособленную от несверхчувствительных людей. Однако в самой группе сверхчувствительность варьируется в широких пределах. Это может объясняться тем, что несколько разных причин появления у людей нашей черты ведут к развитию разных видов или «вкусов» сверхчувствительности, из которых одни ярче других, или же отдельные люди рождаются со сверхчувствительностью двух видов, трех видов и т. д. Вдобавок есть множество способов, которыми люди могут повысить или снизить свою чувствительность, – от опыта до осознанного выбора. Все эти эффекты способны создать размытую границу группы, которая в целом является обособленной.

Бессмысленно отрицать, что Роб и Ребекка – два человека разных видов. Как и вы. Ваши отличия совершенно реальны.

Две системы мозга

Ряд исследователей считают, что в мозге имеются две функциональные системы и баланс между ними как раз и создает сверхчувствительность. Одна из них – «система активации поведения» (она же «система подхода или облегчения») – подключена к тем областям мозга, которые принимают позывные от органов чувств и отправляют сигналы конечностям, приказывая им двигаться. Эта система предназначена для перемещения нас в сторону объектов, особенно новых. Вероятно, она призвана постоянно поддерживать нас в состоянии поиска жизненных благ, необходимых для выживания (таких, как свежая пища и компания). Когда «система активации» функционирует, мы любознательны, импульсивны и смелы.

Вторую систему называют «системой торможения поведения» (а также «системой отхода или избегания»). (По названиям вы уже можете судить, какая из этих систем считается «хорошей» в нашей культуре.) Предполагается, что эта система отводит нас от объектов, делает внимательными к опасностям. Благодаря ей мы бдительны, осторожны, внимательны к сигналам. Неудивительно, что эта система подключена к тем областям мозга, которые, как отметил Каган, более активны у «заторможенных» детей в его исследованиях.

Но что в действительности делает эта система? Она берет все, что известно о той или иной ситуации, а затем автоматически сравнивает настоящее с тем, что было нормальным и обычным в прошлом и чего следует ожидать в будущем. В случае обнаружения несоответствия система приказывает нам остановиться и ждать, пока мы не разберемся в новых обстоятельствах. По-моему, это чрезвычайно важный момент, связанный с наличием интеллекта, Поэтому я предпочитаю более позитивное название – «система автоматической паузы для проверки».

А теперь представим себе активную систему автоматической паузы для проверки в действии. Представьте, как Роб и Ребекка однажды утром приходят в школу. Ребекка видит тот же класс, учителя и детей, которые были здесь вчера, и бежит играть. Роб замечает, что учитель не в духе, один из детей дуется, а в углу сложены рюкзаки, которых раньше там не было. Роб колеблется и может решить, что для осторожности есть причины. Так что сверхчувствительность, то есть процесс тонкой обработки сенсорной информации, вновь обусловливает существенное различие в поведении. Обратите внимание, что в психологии эти две системы описываются как преследующие противоположные цели. Совсем как я в предыдущей главе противопоставляла классы «государей-воинов» и «советников».

Двухсистемное объяснение сверхчувствительности также предполагает существование двух разных типов СЧЛ. У одних система автоматической паузы для проверки имеет среднюю мощность, а система активации еще слабее. Эти СЧЛ очень спокойные, тихие, довольствующиеся простой жизнью – как если бы «советники» были монахами, управляющими как целой страной, так и небольшими группами людей. У СЧЛ другого типа система автоматической паузы для проверки мощнее, но и система активации также очень сильна, хоть и не дотягивает по мощности до первой системы. Такие СЧЛ одновременно и чрезвычайно любопытны, и очень осторожны; смелы, но тревожны; легко впадают в скуку, но так же легко перевозбуждаются. Оптимальный уровень возбуждения – узкий участок диапазона. Можно сказать, что между «советником» и импульсивным, стремящимся к экспансии «воином», заключенным в этой личности, происходит постоянное противоборство сил.

Думаю, именно к этому типу относится Роб. Но других детей зачастую считают настолько тихими и нелюбопытными, что им грозит опасность остаться незамеченными.

А к какому типу относитесь вы? Может быть, ваша система паузы для проверки правит одна благодаря незаметной системе активации (или опыту «государя-воина»)? Иными словами, легко ли вам довольствоваться тихой жизнью? Или между двумя ветвями власти в вас постоянно вспыхивают конфликты? Иначе говоря, вам всегда хочется пробовать что-нибудь новое, хоть вы и знаете, что эти попытки изматывают вас?

Люди – это не только «гены и системы»

Не будем забывать, что каждый из нас – сложный живой организм. Некоторые ученые (например, Мэри Ротбарт из Орегонского университета) твердо убеждены, что изучение характера у взрослых людей – совсем другое дело, поскольку они способны рассуждать, делать выбор, проявлять силу воли, осуществляя этот выбор. Ротбарт считает, что психологи, сосредоточивающие основное внимание на изучении детей и животных, упускают из виду роль человеческого мышления и жизненного опыта.

Пройдемся же по ступеням развития Роба, а заодно и вашего собственного развития, таким образом, как это видится Ротбарт, и посмотрим, насколько меняются проявления сверхчувствительности на каждом этапе.

Единственная реакция новорожденного младенца – негативная: раздражительность, дискомфорт. Сверхчувствительные малыши, такие как вы и Роб, отличаются главным образом более выраженной раздражительностью и чувствительностью к дискомфорту, то есть теми свойствами, которые Каган назвал «высокореактивностью».

В возрасте примерно двух месяцев начинает функционировать система активации поведения. В это время вы стали проявлять интерес к новому – на всякий случай, чтобы узнать, не может ли это новое удовлетворить ваши потребности. Вместе с тем возникли и новые чувства – гнев и раздражение, когда вы не получали желаемого. Так стали возможными позитивные эмоции и гнев, а острота, с которой вы ощущали их, зависела от мощности вашей системы активации. Обладая обеими мощными системами, Роб стал ребенком, которого легко рассердить. Однако сверхчувствительные младенцы со слабой системой активации в таком возрасте могут быть тихими и «хорошими».

В возрасте шести месяцев в действие вступает ваша превосходящая автоматическая система паузы для проверки. У вас появляется возможность сравнить нынешний опыт с опытом прошлого, и если нынешний внушает такое же беспокойство, как и прошлый, вы испытываете страх. И опять-таки в каждом опыте вы видите малозаметные различия. Для вас в нем обнаруживается больше незнакомого и, возможно, пугающего.

В возрасте полугода каждое впечатление становится важным для СЧЛ. Можно увидеть, как несколько негативных впечатлений, связанных с приближением к новым объектам, способны превратить систему паузы для проверки в систему паузы для бездействия – настоящую систему торможения. Наилучшим способом избежать того, что «плохо», выглядит старание избегать всего. И конечно, чем больше прячешься от мира, тем более новым кажется все вокруг. Представьте себе, насколько пугающим мог казаться вам мир.

И, наконец, в 10-месячном возрасте у вас начала развиваться способность переключать внимание, решать, как испытывать что-либо или как прекратить то или иное поведение. Только в этот момент у вас появляется возможность справляться с конфликтами между двумя системами. Конфликт может выглядеть как: «Я хочу это попробовать, но оно выглядит так странно»(в 10 месяцев мы еще не пользуемся похожими словами, но общая идея именно такова). Но теперь вы можете выбрать, какой из эмоций поддаться. У Роба этот процесс был почти очевидным: «Да, это мне незнакомо, но я все-таки рискну».

Вероятно, у вас имелись излюбленные методы блокировки системы паузы для проверки, если она тормозила вас слишком часто или отключала надолго. Одним из этих методов могло быть подражание тем, у кого эта система работает не так активно. Вы просто двигались вперед и получали некие блага, подобно окружающим, несмотря на всю свою осторожность. Еще один метод – перевод раздражителя в другую категорию, где он становится знакомым. Рычащий волк в кино – «это же просто большая собака». Но наибольшую помощь вам, скорее всего, оказывали те, кто хотел, чтобы вы не боялись, чувствовали себя в безопасности.

Социальная помощь в случае страха затрагивает еще одну систему, которую Ротбарт считает высокоразвитой у взрослых людей. Эта система также начинает функционировать в возрасте примерно 10 месяцев. С ее помощью ребенок предпринимает попытки устанавливать контакт с окружающими, радоваться им. Если эти социальные впечатления позитивны и благоприятны, развивается еще одна физиологическая система, к которой люди биологически подготовлены. Можно назвать ее системой любви. Она способствует выработке эндорфинов, нейрохимических веществ «хорошего настроения».

В какой степени вам удавалось преодолеть свои страхи, поверив в помощь окружающих? Кто был с вами, на кого вы могли положиться в трудные минуты? Действовали ли вы исходя из соображения: «Мама рядом, так что я попробую…»? Научились ли вы подражать ее успокаивающим словам и действиям, применяя их к себе («Не бойся, все будет хорошо!»)? Я видела, как Роб пользовался всеми этими методами.

А теперь задумайтесь на некоторое время о себе и своем детстве; к этим размышлениям мы еще не раз вернемся в следующих двух главах. Знаю, на самом деле вы мало что помните, но, если опираться на известные вам факты, каким, вероятнее всего, был первый год вашей жизни? Как ваше мышление и самоконтроль влияют на вашу сверхчувствительность сейчас? Бывают ли случаи, когда вам удается обуздывать свою нервозность? Кто научил вас этому? Кто служил вам образцом для подражания? Кажется ли вам, что вы научились регулировать свою осторожность настолько, что отваживаетесь на большее, чем под силу вашему организму? Или же вы твердо усвоили, что мир небезопасен, а контролировать перевозбуждение невозможно?

Как доверие превращается в недоверие, а незнакомое становится опасным

Большинство ученых, занимающихся изучением характера человека, уделяют значительное внимание кратковременному возбуждению. Его легко изучать, так как о нем весьма красноречиво свидетельствуют изменения частоты сердечных сокращений и дыхания, а также потовыделение, расширение зрачков и повышение уровня адреналина.

Но есть и другая система возбуждения, в большей мере регулируемая гормонами. Она вступает в действие так же быстро, но эффект ее основного продукта, кортизола, становится особенно заметным лишь через 10–20 минут (важный момент: при наличии кортизола реакция кратковременного возбуждения еще более вероятна), таким образом, возбуждение долговременного типа делает нас еще более нервными и чувствительными.

Как правило, эффект кортизола проявляется через несколько часов или даже дней. Он определяется в основном по содержанию в крови, слюне или моче, поэтому изучать долговременное возбуждение менее удобно. Несмотря на это, психолог из Миннесотского университета Меган Гуннар долгое время изучала результаты применения кортизола и пришла к выводу, что весь смысл наличия системы паузы для проверки в том, чтобы защитить индивида от нездорового и неприятного долгосрочного возбуждения.

Исследования показали, что, когда люди впервые сталкиваются с чем-то новым и потенциально опасным, первой всегда возникает кратковременная реакция. Тем временем мы начинаем оценивать свои ресурсы. Каковы наши возможности? Что нам известно о ситуациях подобного рода по прошлому опыту? Кто рядом из тех, к кому мы могли бы обратиться за помощью? Если нам кажется, что мы сами или те, кто находится рядом, способны справиться с данной ситуацией, то перестаем воспринимать ее как угрозу. Кратковременная настороженность утихает, сигнал долговременной тревоги так и не срабатывает.

Гуннар продемонстрировала этот процесс в ходе примечательного эксперимента. Она создала угрожающую ситуацию (во многом подобную тем, которыми пользовался Каган для выявления «заторможенных» детей). Для этого сначала группу девятимесячных младенцев на полчаса разлучали с матерями. Одну половину группы оставляли с очень внимательной няней, реагирующей на все детские настроения. Другую половину группы оставляли с няней, которая не проявляла внимания к детям и не реагировала, пока кто-нибудь из них не начинал волноваться или плакать. После этого каждому девятимесячному малышу, находящемуся наедине с няней, предлагали нечто совершенно новое для него.

Для нас важно то, что лишь у сверхчувствительных малышей, оставленных на попечение невнимательной няни, был выявлен повышенный уровень кортизола в слюне. По-видимому, те дети, с которыми рядом была внимательная няня, считали, что у них есть ресурсы, и не видели необходимости в долговременной стрессовой реакции.

А если это опекающее лицо – родная мать? Психологи, наблюдающие за младенцами и их матерями, выявили некоторые признаки, по которым можно определить, чувствует ли ребенок себя «надежно привязанным». Такой ребенок не боится исследовать мир и обычно не воспринимает новый опыт как угрозу. Другие признаки указывают на то, что ребенок «ненадежно привязан». Матери этих детей либо склонны к чрезмерной опеке, либо невнимательны, а бывает, даже представляют опасность для них. (О «привязанности» мы подробно поговорим в главах 3 и 4.) Исследования с участием сверхчувствительных детей, сталкивающихся с новой и неожиданной ситуацией во время пребывания в обществе матерей, показали, что эти дети демонстрируют обычную, выраженную и кратковременную реакцию. Если сверхчувствительный ребенок сильно привязан к маме, то долговременный эффект кортизола в результате стресса не проявляется, а без надежной привязанности неожиданный опыт вызывает долговременное возбуждение.

Понятно, почему юным СЧЛ (и тем, кто постарше) так важно выходить в большой мир и пробовать что-то новое, вместо того чтобы отступать. При этом им следует быть уверенными в своих опекунах, а их опыт должен быть успешным, иначе их нежелание приближаться к чему-то новому окажется оправданным. И все эти события происходят еще задолго до того, как мы начинаем говорить!

Многие родители, наделенные интеллектом и чувствительностью, обеспечивают все необходимые впечатления почти автоматически. Родители Роба постоянно хвалят его за успехи, поощряют попытки проверить свои страхи, выяснить, реальны ли они, и в случае необходимости предлагают ему помощь. Со временем представления Роба о мире будут совсем не такими, как подсказывала ему в минуты испуга нервная система, когда Робу был год или два. Его интуитивные и творческие способности, преимущества сверхчувствительности, раскроются. Трудности отступят.

Когда родители не предпринимают ничего особенного, чтобы помочь сверхчувствительному ребенку почувствовать себя в безопасности, превращение ребенка в «заторможенного» определяется лишь относительной мощностью систем активации и паузы для проверки. Но помните: некоторые родители и возможное окружение могут значительно осложнить ситуацию. Безусловно, неоднократный пугающий опыт в значительной степени подкрепляет осторожность, особенно в отсутствие утешения или помощи, или же после наказаний за активные попытки исследовать мир, или в тех случаях, когда люди, которым полагалось бы оказывать помощь, вместо этого становятся опасными.

Еще один важный момент: кортизола в организме младенца становится тем больше, чем меньше ребенок спит, и чем больше он спит, тем меньше становится кортизола. В дневное время с повышением уровня кортизола растет и страх, а чем больше страха, тем больше кортизола. Ненарушенный ночной и своевременный дневной сон снижают уровень кортизола у младенцев. Запомним: снижение кортизола также означает сокращение количества кратковременных сигналов тревоги. Легко понять, почему с Робом возникали постоянные проблемы. Возможно, этим объяснялись и ваши трудности.

Более того, если нарушения сна, начавшиеся в младенчестве, не отрегулированы, они могут продолжаться в более старшем возрасте и сделают сверхчувствительного человека почти невыносимо чувствительным. Так что спите обязательно!

В глубину

У вашей характерной черты есть еще один аспект, который труднее уловить в ходе исследований или наблюдений – за исключением случаев, когда сверхчувствительного ребенка (или взрослого) посещают странные страхи и ночные кошмары. Для того чтобы понять эту совершенно реальную сторону нашей особенности, покинем лабораторию и переместимся в кабинет специалиста по глубинной психологии.

Глубинные психологи придают огромное значение бессознательному и заложенному в нем опыту, подавленному или просто довербальному, но продолжающему обусловливать нашу взрослую жизнь. Неудивительно, что сверхчувствительные дети и взрослые испытывают трудности со сном и сообщают о том, что видят яркие, тревожные, «архетипические» сны. С наступлением темноты воображением большинства людей завладевают трудноуловимые звуки и формы, а СЧЛ ощущают их гораздо острее. Кроме того, в действие вступает незнакомый опыт минувшего дня – как оставшийся почти незамеченным, так и полностью подавленный. Все они вертятся в голове, пока мы успокаиваем активное сознание, чтобы уснуть.

Засыпание, пребывание в состоянии сна и умение вновь уснуть после пробуждения требуют способности успокоиться, почувствовать себя в безопасности в этом мире.

Единственным специалистом в области глубинной психологии, который подробно писал о сверхчувствительности, был один из основателей этого направления – Карл Юнг. Его труды имеют огромное значение, вдобавок все написанное им по этому вопросу носит на редкость позитивный характер.

В те времена, когда Зигмунд Фрейд только начинал создавать психотерапию, велось немало споров о том, в какой мере врожденные черты характера определяют индивидуальность, в том числе эмоциональные проблемы. До Фрейда официальная медицина делала акцент на унаследованных конституциональных различиях. Фрейд пытался доказать, что неврозы (предмет его пристального внимания) вызваны травмами, особенно тревожным половым опытом. Карл Юнг, долгое время бывший последователем Фрейда, в конце концов разошелся с ним во мнениях по вопросу о центральной роли половой сферы. Юнг решил, что фундаментальным отличием является унаследованная повышенная чувствительность. Он считал, что в случае половой или иной травмы высокочувствительные пациенты испытывают необычно сильное воздействие, в результате которого развивается невроз. Отметим, что Юнг утверждал: чувствительные люди – не те, которые перенесли детскую травму или унаследовали склонность к неврозам. (Один из результатов исследования Гуннар заключается в том, что сверхчувствительный ребенок, ощущающий надежную привязанность к матери, не чувствует угрозы со стороны нового опыта.) В сущности, Юнг был чрезвычайно высокого мнения о сверхчувствительных людях – впрочем, он и сам принадлежал к ним.

Упоминание Юнгом о СЧЛ – малоизвестный факт. (Когда я только начала исследовать нашу характерную черту, я об этом факте не знала.) Например, Юнг писал, что «определенная врожденная чувствительность создает особую предысторию, своеобразный способ испытывать события младенчества» и что «события, неразрывно связанные с яркими впечатлениями, никогда не проходят бесследно для чувствительных натур». Позднее он начал описывать людей интровертного и интуитивного типов схожим, но еще более позитивным образом. Юнг утверждал, что они должны быть наделены более развитой самозащитой – именно это он подразумевал под интровертностью. Вместе с тем он называл таких людей «просветителями и пропагандистами культуры… их жизнь – урок другой возможности, внутренней жизни, которой так мучительно недостает нашей цивилизации».

Для таких людей, по мнению Юнга, естественным является более выраженное влияние подсознания, которое предоставляет им информацию «наибольшей важности», «пророческое предвидение». С точки зрения Юнга, подсознание содержит ценную мудрость, которую следует усвоить. Жизнь, проводимая в тесном общении с подсознанием, оказывает гораздо больше влияния и доставляет личное удовлетворение, но вести такую жизнь потенциально труднее, особенно если в детстве наблюдался избыток тревожных впечатлений в отсутствие надежной привязанности. Результаты исследования Меган Гуннар убеждают, что Юнг был совершенно прав (об этом мы подробно поговорим в главе 8).

Итак, это правда, и это нормально

Роб, Джером Каган, Меган Гуннар и Карл Юнг должны были уже убедить вас, что ваша характерная черта – сущая правда, истинная реальность. Вы на самом деледругой. В следующей главе вы задумаетесь над тем, насколько отличной от других должна быть ваша жизнь, если вы хотите существовать в здоровой гармонии со своим совершенно иным, сверхчувствительным организмом.

А пока вы, скорее всего, видите мрачноватую картину, полную страха, робости, заторможенности и перевозбуждения, вызванного стрессом. Только Юнг говорил о преимуществах нашей особенности, но уже тогда прослеживалась ее связь с темными глубинами психики. Однако следует помнить, что негативизм такого рода – опять-таки в основном признак предубежденности нашей культуры. Предпочитая твердость характера, культура воспринимает нашу черту как создающую лишние трудности для жизни, как болезнь, которую надо исцелить. Не будем забывать, что основное отличие СЧЛ – в способе обработки трудноуловимых раздражителей. Это ваше самое фундаментальное свойство. А также позитивный и точный путь к пониманию вашей черты.

Работа с изученным материалом. Ваша глубокая реакция

Как только вы закончите читать эту главу, вам понадобится в виде упражнения справиться с одной задачей. Ваш разум воспринял некоторые идеи, но эмоциональная реакция на прочитанное наверняка более значительна.

Для того чтобы обратиться к этой глубокой реакции, необходимо достичь глубин организма, эмоций, того фундаментального, инстинктивного сознания, которое Юнг называл подсознанием. Именно там находятся забытые и отвергнутые компоненты вашего «Я», области, для которых то, что вы усваиваете, может представлять угрозу, означать облегчение, воодушевление или печаль.

Дочитайте главу до конца и переходите к делу. Начните дышать осознанно, из самого центра тела, из живота. Проследите, чтобы в процессе дыхания участвовала ваша диафрагма: сначала делайте довольно сильный выдох ртом, словно надувая воздушный шарик, при этом ваш живот напряжется. Затем постарайтесь, чтобы каждый следующий вдох был сделан почти машинально на уровне желудка. Вдохи должны быть машинальными и легкими, и только выдохи – продолжительными, а потом и они могут стать менее интенсивными. Переставайте дышать ртом, как только приспособитесь к дыханию животом, а не грудью.

Наладив режим дыхания, создайте в своем воображении безопасное пространство, в котором все вас радует. Призовите любые чувства стать осознанными в этом пространстве. Они могут быть телесными – например, как боль в спине, напряжение в горле, бурчание в животе. Дайте ощущению нарастать, пусть оно объяснит вам, о чем свидетельствует. Возможно, вы увидите мимолетный образ, или услышите голос, или заметите чувство, или ощущений будет несколько: физическое ощущение станет зрительным образом, а голос выразит эмоцию, которую вы начинаете ощущать.

В этом спокойном состоянии обращайте внимание на все, что сможете. Если вам понадобится выразить свои чувства – засмеяться, заплакать, разозлиться, – попробуйте ненадолго разрешить себе это.

Затем, выходя из этого состояния, задумайтесь о том, что произошло. Обратите внимание на то, что расшевелило вас. Что это было – то, о чем вы прочитали, о чем думали или вспоминали во время чтения? Как ваши чувства связаны со сверхчувствительностью?

Затем выразите словами то, что вы узнали: подумайте о полученных сведениях применительно к себе, расскажите кому-нибудь или запишите (кстати, было бы очень полезно в процессе чтения этой книги вести дневник своих чувств).

Глава 3

Общее состояние здоровья и образ жизни СЧЛ

Любовь и уроки своего младенческого (телесного) «Я»

Из настоящей главы вы узнаете, как научиться ценить потребности своего сверхчувствительного организма. Поскольку эта задача, как ни странно, зачастую оказывается трудной для СЧЛ, я научилась применять к ней метафорический подход: относитесь к своему телу так, как если бы вы были младенцем. Как вы убедитесь, это удачная метафора, хоть вы уже совсем не ребенок.

Возраст – шесть недель (как это могло быть)

«Надвигается гроза. Небо приобретает металлический оттенок. Движение облаков по небу становится беспорядочным и теряет общее направление. Ветер безмолвно набирает силу… Мир рушится. Что-то должно произойти. Нарастает беспокойство. Оно распространяется из центра и перерастает в боль…»

Приведенное здесь описание – момент усиления голода, каким испытывает его гипотетический шестинедельный младенец Джои. Таким его описал возрастной психолог Дэниел Штерн в очаровательной книге «Дневник младенца» [4]. Великое множество недавних исследований дали информацию, которая легла в основу дневника Джои. К примеру, в настоящее время считается, что младенцы не различают внутренние и внешние раздражители и ощущения, не отличают настоящее от только что полученного и вспоминаемого опыта. Нет у них и ощущения самого себя как существа, которое испытывает все эти чувства и с которым что-то происходит.

Учитывая все вышеизложенное, Штерн обнаружил, что погода – уместный аналог младенческого опыта. События просто происходят, различаясь главным образом интенсивностью. Эта интенсивность и тревожит, создавая бурю эмоциональных реакций. СЧЛ отмечают: перевозбуждение – одно из первых и самых фундаментальных стрессовых событий в жизни, его первые уроки мы начинаем получать с самого рождения.

А вот так, по мнению Штерна, Джои чувствует себя после того, как его накормили и избавили от голода:

«Все обновилось. Изменившийся мир пробуждается. Гроза миновала. Ветер утих. Небо посветлело. Появились бегущие линии и парящие объемы. Они очерчивают гармонию и, как меняющееся освещение, оживляют все вокруг».

Штерн считает, что у младенцев, как и у взрослых, есть потребность в умеренном уровне волнения:

«Нервная система младенцев готова сразу же оценить интенсивность… всего, что доступно их органам чувств. Интенсивность этих ощущений – вероятно, первая полученная им подсказка, по которой можно судить, приблизиться к объекту или держаться в стороне… и если интенсивность каких-либо впечатлений умеренна… младенец заворожен. Эта едва переносимая интенсивность волнует его… Она усиливает воодушевление младенца, активизирует все его существо».

Иными словами, в скуке нет ничего хорошего. С другой стороны, младенец (или сам организм) рождается с инстинктивным пониманием, что от всего чрезмерно интенсивного надо держаться подальше, чтобы избежать волнений. Однако некоторым сделать это бывает непросто.

Шесть недель и сверхчувствительность

А теперь и я попробую себя в новом литературном жанре – «дневник младенца» – и опишу впечатления воображаемого сверхчувствительного малыша Джесси.

«Ветер дул непрерывно, иногда налетал с воем, и что-то рушилось с раздраженным стоном изнеможения. Целую вечность облака кружились в вихре среди беспорядочных слепящих вспышек и враждебного мрака. Теперь сгущаются зловещие сумерки, и на время ветер, похоже, ослабевает вместе со светом.

Но сама по себе тьма сбивает с толку, воющий ветер начинает нерешительно менять направление, как там, где часто случаются смерчи. И действительно, из этого хаоса постепенно образуются вихри, питаясь энергией друг друга, пока не набирают неистовую ярость. Глубочайшая ночь разражается адским ураганом.

Есть место и время, где приходит конец этому ужасу, но невозможно найти эту тихую гавань, так как непогода не усиливается и не утихает, не движется ни на восток, ни на запад – только вращается вокруг пугающего очага…»

Все описанное выше – это поездка Джесси с мамой и двумя старшими сестрами в торговый центр, езда сначала в автокресле, затем в коляске и возвращение домой в автокресле. Была суббота, торговый центр наводнили покупатели. На обратном пути две сестры поссорились, потому что хотели слушать разные радиостанции, и каждая пыталась прибавить громкость. Движение транспорта было плотным, машина много раз тормозила и снова трогалась с места. Домой вернулись поздно, обычно в такое время Джесси уже спал. Когда ему представился шанс подкрепиться, он только плакал и волновался, слишком ошеломленный недавними событиями, чтобы распознать смутное чувство голода. Мама попробовала уложить его спать. Вот тогда-то и началась буря.

Не будем забывать, что Джесси остался голодным. Голод – еще один раздражитель, на этот раз внутренний. Он не только беспокоит, но и вызывает снижение уровня биохимических веществ, необходимых для нормального, спокойного функционирования нервной системы. Мои исследования показали, что голод особенно сильно действует на СЧЛ. Вот как выразился один из них: «Порой, когда я устаю, мне кажется, что я вновь вернулся в детство и почти слышу собственный голос: „Мне надомолока с печеньем прямо сейчас!“» Но в состоянии крайней обеспокоенности мы можем даже не почувствовать голод. Хорошенько заботиться о сверхчувствительном организме – все равно что ухаживать за младенцем.

Почему «младенец» и «организм»?

Задумайтесь, что общего у младенца и человеческого организма. Во-первых, оба довольны и покладисты в отсутствие избыточного напряжения, усталости и голода. Во-вторых, когда и младенец, и организм сверхчувствительного человека измучены, ни тот, ни другой совершенно не в состоянии самостоятельно исправить положение. Младенец рассчитывает, что его опекун установит рамки и удовлетворит его простые и примитивные потребности, а ваш организм ждет того же самого от своего «опекуна», то есть от вас.

И тот, и другой не могут словами объяснить, что их тревожит, только подают все громче и громче сигналы, зовут на помощь, демонстрируют настолько серьезные симптомы, что игнорировать их невозможно. Мудрый опекун знает, каких бед можно избежать, отреагировав на первые признаки стресса у младенца (организма).

И, наконец, как мы отметили в предыдущей главе, опекуны, считающие, что новорожденных младенцев (или организм) легко избаловать, следовательно, полезно дать им «проплакаться», ошибаются. Исследования показали: если сразу же отреагировать на плач младенца (за исключением тех случаев, когда реакция только усиливает избыточную стимуляцию), этот младенец с возрастом плачет все меньше и меньше.

Это внутреннее «Я» (подобное «младенцу» и «организму») – эксперт в области сверхчувствительности. Оно наделено сверхчувствительностью со дня своего рождения. Оно знает, что было труднее всего тогда и что трудно теперь. Знает, чего вам недостает, чему вы научились у родителей и других опекунов по отношению к себе, в чем нуждаетесь сейчас и как можете позаботиться о себе в будущем. Начнем тотчас же, вспомнив давнюю поговорку: «Хорошее начало – половина дела».

Вы и ваш опекун

Почти половину или чуть больше половины всех младенцев растят адекватные родители, в итоге младенцы становятся «надежно привязанными» детьми. Этот термин заимствован из биологии. Все новорожденные приматы цепляются за матерей, и большинство матерей держат своих младенцев при себе, надежно защищая их.

Немного подросший младенец, чувствующий себя в безопасности, начинает исследовать большой мир и пытаться действовать самостоятельно. Мать довольна этим, но не теряет бдительности на случай возникновения проблем, а в остальном радуется тому, что ее малыш растет. Тем не менее невидимая привязанность сохраняется. Как только возникает опасность, детеныш бросается к матери, цепляется за нее и оказывается под надежной защитой.

Время от времени по разным причинам, обычно имеющим отношение к детству кого-либо из родителей, эти основные опекуны могут подать младенцу один-два сигнала, создающих ненадежную привязанность. Один из них – сигнал о том, что мир опасен. Иногда опекун настолько поглощен своими занятиями или уязвим, что младенцу приходится цепляться за него очень-очень крепко. Такой малыш не решается исследовать мир. Возможно, опекун не хочет таких исследований или может бросить малыша, если тот не будет цепляться за него. Такие дети считаются беспокойными или слишком зависимыми от настроения опекуна.

Еще один сигнал, который может получить младенец, – что опекун опасен и его следует избегать или же что опекун выше ценит детей, не доставляющих никаких хлопот и предельно самостоятельных. Возможно, опекун находится в состоянии слишком сильного стресса, чтобы заботиться о ребенке. Попадаются и те, кто в гневе или отчаянии даже желает, чтобы младенец исчез или умер. В этом случае ребенок сделает все возможное, чтобы вообще избежать привязанности. Таких младенцев называют «избегающими» или «уклоняющимися». Разлуку с матерью или отцом они переносят равнодушно (конечно, бывают случаи, когда ребенок «надежно привязан» только к одному из родителей).

На основании опыта своей первой привязанности у нас развиваются довольно стойкие представления о том, чего ждать от тех, с кем мы близки или от кого зависим. Каким бы строгостям и упущенным возможностям это ни способствовало, соответствие желаниям вашего первого опекуна, имеющим отношение к привязанности, было важно для вашего выживания. И даже когда речь о выживании уже не шла, заложенная программа продолжала работать и оставалась неизменной. Приверженность любой стратегии, которая действует, – будь то привязанность, беспокойство или избегание – защищает от опасных ошибок.

Привязанность и сверхчувствительный организм

Помните сверхчувствительных детей из предыдущей главы, у которых в незнакомых ситуациях не возникало долговременной беспокойности? Этим детям достались чуткие опекуны или матери, с которыми развились надежные взаимоотношения. Отсюда следует, что СЧЛ, которые выросли с ощущением надежной привязанности, знали, что у них есть достаточное количество ресурсов, и отлично справлялись с избыточной нервозностью. В конце концов они научились сами делать для себя то, что поначалу делали для них внимательные опекуны.

Между тем ваш организм учился не реагировать на каждый новый опыт как на угрозу. В отсутствие такой реакции организм не испытывал стресса и долговременного возбуждения. Вы обнаружили, что организм – ваш друг, достойный доверия. В то же время вы узнали, что у вас особенный организм, со сверхчувствительной нервной системой, и вам в большинстве случаев удавалось справляться с ситуациями, поскольку вы чувствовали, когда стоит слегка подтолкнуть себя, а когда лучше не спешить; когда решительно отступить, а когда перевести дух и попробовать еще раз.

Исследования показывают, что относительно остального народонаселения примерно у половины СЧЛ родители были далеки от идеала. Думать об этом мучительно, но мы подойдем к этой проблеме постепенно и еще несколько раз к ней вернемся. Однако вам понадобится понять, чего именно вы лишились. Наличие несостоятельного родителя оказало на вас более заметное влияние из-за вашей сверхчувствительности – вам требовалось понимание, а не усугубление проблем.

Тем из СЧЛ, чье детство прошло без чувства защищенности, необходимо также признать, что вам следует проявлять больше терпения по отношению к себе. И самое важное: вы должны знать, как не следует поступать, и в будущем стать совсем другим родителем для своего младенца (организма). Есть вероятность, что вы недостаточно заботитесь о себе – либо пренебрегаете своим организмом, либо слишком хлопочете над ним и душите опекой. Это можно утверждать почти наверняка, потому что к своему организму вы относитесь точно так же, как ваш далеко не идеальный первый опекун заботился о вас (вашем организме) – вплоть до слишком острой реакции, диаметрально противоположной той, которую вы видели в детстве.

Итак, посмотрим, как именно действуют хороший и недостаточно хороший опекуны младенца (организма). Начнем с заботы о новорожденном – или о вашем организме в тех случаях, когда вы чувствуете себя таким же крошечным и беспомощным, как новорожденный. Удачное описание того, что нам требуется, дала психолог Рутэллен Йоссельсон:

«Когда нас обнимают, надежный барьер отделяет нас от всего опасного и ошеломляющего, что есть в мире. В объятиях нас оберегает от этого мира дополнительный защитный слой. Мы чувствуем этот буфер, хотя и не можем определить, откуда он исходит – от нас самих или извне.

Достаточно хорошая мать, выполняя свою сдерживающую и оберегающую функцию, действует так, что ее ребенок не ощущает влияния избыточной нервозности. Она чувствует, какая степень беспокойства придется кстати и будет терпимой. Адекватное окружение дает ее ребенку возможность развиваться в состоянии бытия; младенцу ни к чему постоянные реакции. В процессе оптимального сдерживания появляется „Я“, свободное от вторжений извне».

Когда сдерживание недостаточное, когда на младенца (организм) посягают, или им пренебрегают, или, хуже того, когда с ним обращаются жестоко, степень беспокойности и раздражительности оказывается слишком сильной для него. Единственный выход – перестать сознавать происходящее, в итоге развивается привычка к «диссоциации» как средству защиты. Неконтролируемая бурная реакция на происходящее в таком возрасте также нарушает саморазвитие. Всю энергию приходится направлять на то, чтобы удержать мир от вторжения. Весь мир опасен.

А теперь обратимся к возрасту чуть постарше, когда вы были готовы выяснить, действительно ли вы ощущаете себя в безопасности. В этот момент ваш организм готов к исследованиям и пребыванию в мире, если он не чувствует угрозы. На этом этапе чрезмерно оберегающий опекун, скорее всего, становится для сверхчувствительного младенца (организма) более серьезной проблемой, чем нерадивый. В младенчестве или когда мы чувствуем себя очень уязвимыми постоянное вторжение и проверки – источники беспокойства и избыточной нервозности. На этом этапе тревожащая гиперопека тормозит исследования и развитие самостоятельности. Младенец (организм), постоянно находящийся под надзором, не в состоянии функционировать свободно и уверенно.

Например, в течение небольшого времени ощущая голод, плача, чувствуя холод и беспокойство, младенец (организм) получает представление о своих потребностях. Если опекун кормит младенца (организм) еще до того, как тот проголодается, это приводит к потере контакта с инстинктами. Если младенца (организм) удерживают от исследований, он не в состоянии привыкнуть к этому миру. Опекун (или вы сами) подкрепляет представление о том, что мир несет угрозу и что младенец (организм) в нем не выживет. Возможностей избежать перевозбуждения, справиться с ним или выдержать его нет. Все остается незнакомым и крайне беспокоящим. Пользуясь терминологией предыдущей главы, младенец (организм) не располагает достаточным опытом успешного приближения, чтобы уравновесить действие мощной унаследованной системы паузы для проверки, которая наконец одерживает верх и вызывает чрезмерное торможение.

Если таков ваш стиль общения со своим младенцем (организмом), вам следует задуматься о том, откуда тот исходит. Возможно, когда-то у вас был гиперопекающий, эмоционально зависимый наставник, которому требовалось, чтобы ребенок полностью зависел от него и никогда не мог его покинуть. Или же ощущение силы и самоуважения опекуна подкреплялось сознанием того, что он сильнее, что в нем нуждаются. Если у вашего опекуна было несколько детей, а вы оказались самым сверхчувствительным из них, то идеально подходили для перечисленных выше целей. Отметим, что наверняка не раз бывали случаи, когда опекун такого рода оказывался недоступным, и, что бы вам при этом ни говорили, подобные опекуны настроены на свои потребности, а не на ваши.

Суть сказанного в следующем: то, как окружающие заботились о вас в младенчестве, во многом обусловило то, как вы заботитесь о своем младенце (об организме) сейчас. Отношение окружающих к вашей сверхчувствительности сформировало ваши взгляды на нее. Задумайтесь об этом. Кто еще мог преподать столь глубокий урок? Забота этих людей о вас, их отношение к вашему организму непосредственно влияют на ваше здоровье, счастье, долголетие, вклад в этот мир. Так что, если эта часть главы не привела вас в состояние стресса, на время прервите чтение и подумайте о своем первом опекуне и о сходстве между этой ранней опекой и тем, как вы заботитесь о себе сейчас.

Если же вы ощущаете стресс, дайте себе передышку. Если вы считаете, что вам понадобится эмоциональная поддержка и общество профессионала (а может, просто друга или близкого вам родственника), пока вы изучаете свою ненадежную привязанность и ее нынешнее воздействие на вас, обратитесь за этой помощью.

Слишком «наружу», слишком «внутрь»

Точно так же как существуют два вида проблемных опекунов – недостаточно опекающие и чрезмерно опекающие, – есть и две ошибки, которые допускают СЧЛ, заботясь о своем организме. Возможно, вы слишком активно толкаете себя наружу– создаете для себя избыточную нервозность обилием работы, риска, исследований – или с тем же рвением загоняете себя внутрь– чересчур сильно опекаете себя, хотя на самом деле стремитесь наружу, в мир, к остальным.

Под словами «слишком активно» я подразумеваю «активнее, чем вам хотелось бы», «превышая терпимый предел», «сильнее, чем может выдержать ваш организм»; что подразумевали под этим окружающие – не важно. Среди вас могут найтись люди, которые по крайней мере некоторый период времени проводили «снаружи» или «внутри». И это правильно. Скорее, я имею в виду ситуацию, когда вы чувствовали, что переусердствовали в ту или другую сторону, хотели бы изменить положение, но не могли.

Первый опекун вашего младенца (организма) и тот, кто опекает его сейчас

Задумайтесь о том, что вам известно о первых двух годах своей жизни, составьте список слов или фраз, которыми пользовались ваши родители, описывая вас как ребенка. Или расспросите их. Вот примеры:


«Радость. Беспокойный. Трудный. Беспроблемный. Никогда не спал толком. Болезненный. Недовольный. Легко утомляющийся. Улыбчивый. Толком не накормишь. Красивый. Совсем не помню, каким ты был младенцем. Рано пошел. Тебя растили няньки. Тебя редко оставляли с нянями или в яслях. Боязливый. Застенчивый. Больше всего любил оставаться один. Был вечно чем-нибудь занят».


Обратите внимание на слова, которые вы слышали особенно часто, те самые, которые дали бы вам в качестве второго имени и высекли на вашем надгробии, если бы представился случай. (Для меня лично это слова: «Она никогда не доставляла никому никаких хлопот».) Обратите внимание на слова, вызывающие у вас эмоции, замешательство, желание возразить. Или на те, которые произносятся с особым нажимом, подчеркиваются так активно, что противоположное кажется даже более верным, если вдуматься. Пример – больной астмой ребенок, которого называют «беспроблемным».

А теперь подумайте о параллелях между отношением ваших опекунов к вам как младенцу и вашими теперешними действиями. Какие описания действительно верны для вас? Какие на самом деле представляют собой тревоги и конфликты опекунов, от которых теперь вы могли бы избавиться? Например, определение «болезненный». Вы до сих пор считаете себя болезненным? Но на самом ли деле вы болели или болеете чаще окружающих? (Если да, изучите подробности своих детских болезней – ваш организм помнит их и заслуживает вашего сочувствия.)

Или фраза: «Рано начал ходить». Может быть, в вашей семье принято добиваться внимания с помощью достижений? А вы способны относиться к своему телу с любовью, даже если его достижения не удовлетворяют вас?

При этом я не хочу сказать, что люди с тревожной привязанностью и чрезмерно опекающими, непоследовательными опекунами всегда склонны к гиперопеке своего младенца (организма) или что подопечные невнимательных или жестоких опекунов всегда пренебрегают своим младенцем (организмом) или жестоко обращаются с ним. Все не так просто. Во-первых, наш разум устроен так, что мы можем с легкостью как отреагировать слишком остро и компенсировать прошлое, так и поступить прямо противоположным образом. Или, что вероятнее, будем колебаться между этими двумя крайностями или применять их в разных областях жизни (например, слишком усердствовать в работе, чрезмерно оберегать себя в личных взаимоотношениях, пренебрегать душевным здоровьем, но излишне заботиться о здоровье физическом). И, наконец, вы можете все преодолеть и относиться к своему организму просто замечательно.

С другой стороны, вы, несмотря на надежную привязанность, можете задаваться вопросом, почему вам приходится колебаться между теми же двумя крайностями. Однако обстоятельства, в которых мы находимся, культура, субкультура, корпоративная культура, друзья и особенности нашего характера могут подтолкнуть нас как в одну, так и в другую сторону.

Если вы не уверены в том, какое описание относится к вам, обратитесь к тесту в рамке: «Вы слишком „внутри“ или слишком „снаружи“?»

Проблема чрезмерной замкнутости в себе

Некоторым СЧЛ, а возможно, временами и всем нам свойственно порой выходить из игры и думать, что СЧЛ не в состоянии выжить в большом мире. При этом мы чувствуем себя слишком другими, чересчур уязвимыми, возможно, ущербными.

Охотно соглашусь с тем, что вам не суметь вращаться в мире так, как это делают несверхчувствительные, смелые люди, с которыми, возможно, вы сравниваете себя. Однако немало СЧЛ нашли способ преуспевать в этом мире на свой лад, делать что-нибудь полезное и приятное, при этом подолгу оставаться дома и вести насыщенную и мирную внутреннюю жизнь.

Вы слишком «внутри» или слишком «снаружи»?

Для каждого утверждения припишите себе:


– 3 балла за ответ «да»;


– 2 балла за ответ «да (отчасти)» или «и да, и нет (в зависимости от ситуации)»;


– 1 балл за ответ «нет (почти всегда)».


1. Я часто ощущаю краткое воздействие перевозбуждения, избыточной нервозности или стресса – я краснею, у меня чаще бьется сердце, дыхание становится быстрым или неглубоким, желудок сжимается, ладони потеют, руки дрожат, внезапно появляется ощущение, что я на грани слез или паники.


2. Меня беспокоят долговременные эффекты излишних волнений – ощущение стресса или тревоги, расстройство пищеварения или потеря аппетита, невозможность уснуть или спать без постоянных пробуждений.


3. Я стараюсь не избегать ситуаций, которые вызывают у меня волнение и страх.


4. В течение недели я провожу дома больше времени, чем вне дома. (Тщательно подсчитайте время для этого пункта: просуммируйте только часы бодрствования за исключением часов, затрачиваемых на сон, и одного-двух часов на одевание, раздевание, купание и т. п.)


5. В течение недели я провожу в одиночестве больше времени, чем вместе с кем-то. ( Подсчитайте, как указано выше.)

6. Я заставляю себя делать то, чего боюсь.


7. Я выхожу из дома, даже когда мне не хочется.


8. Мне говорят, что я слишком много работаю.


9. Когда я замечаю, что перестарался физически, умственно или эмоционально, я немедленно останавливаюсь, даю себе отдых, делаю все, что мне необходимо делать для себя.


10. Я ввожу в организм кофе, алкоголь, лекарственные препараты и т. п., чтобы поддерживать необходимый уровень жизнедеятельности.


11. В темном театральном или лекционном зале меня клонит в сон, если происходящее меня не увлекает.


12. Я просыпаюсь среди ночи или очень рано утром и больше не могу заснуть.


13. Я не трачу времени на то, чтобы полноценно питаться или регулярно давать себе физическую нагрузку.


Просуммируйте баллы, набранные по всем пунктам, за исключением 4, 5 и 9. Затем сложите баллы по пунктам 4, 5 и 9 и вычтите полученное число из суммы баллов по всем остальным пунктам.

Максимальное количество баллов для тех, кто «снаружи», – 27.

Максимальное количество баллов для тех, кто «внутри», – 1.

Среднее количество баллов – 14.

Если вы набрали не более 10 баллов, задумайтесь над материалом раздела «Проблема чрезмерной замкнутости в себе».

Если вы набрали больше 20 баллов, обратите внимание в первую очередь на следующий раздел: «О чрезмерном пребывании в обществе».

Полезно рассмотреть свое поведение с точки зрения вашего младенца (организма). Если он хочет попробовать что-то новое, но боится, ваша задача – помочь ему, а не усиливать страх, в противном случае вы объясняете ему, что на самом деле его желания совершенно ошибочны и не годятся для выживания в мире. Внушать это ребенку – значит калечить его. Как следует подумайте о том, кто и почему внушил вам это чувство в детстве, вместо того чтобы помочь выйти в мир и научиться жить в нем подходящим для вас способом.

Для того чтобы вновь стать «опекуном» для своего организма, первым делом надо осознать: чем старательнее он избегает стрессовых ситуаций, тем большее возбуждение вызывают остальные раздражители. Один учитель медитации рассказывал притчу о человеке, который не желал знать, что в жизни существуют стрессы, и потому удалился в пещеру, чтобы до конца своих дней медитировать днем и ночью. Но вскоре он покинул пещеру, доведенный до ужасающего стресса звуком капающей в ней воды. Мораль в следующем: по крайней мере в какой-то степени стрессы всегда будут присутствовать в нашей жизни, ибо наша сверхчувствительность никуда не денется. Что нам требуется, так это новый способ сосуществования с факторами, вызывающими стресс.

Во-вторых, зачастую бывает так: чем больше действует ваш организм (смотрит в окно, играет в боулинг, путешествует, выступает публично), тем менее затруднительным и волнительным становится каждое занятие. Это явление называется привыканием (габитуацией). Если речь идет о навыке, вы постепенно шлифуете его. К примеру, путешествие в одиночку по другой стране может повергнуть СЧЛ в состояние полной растерянности (и вы всегда будете избегать некоторых аспектов таких путешествий), но чем чаще вы станете ездить, тем легче будете справляться с проблемами и больше узнавать о том, что вам нравится, а что нет.

Чтобы научиться в первую очередь относиться терпимо к своему пребыванию на людях, а потом радоваться этому, надо находиться «снаружи».

Я вовсе не хочу сказать, что это легко. Я сама полжизни избегала публичности, а потом мне пришлось измениться под мощным влиянием событий, происходящих в моей душе. С тех пор мне приходится сталкиваться со страхом, волнением и дискомфортом почти каждый день. Это серьезная задача, в которой нет ничего веселого. Но она выполнима. Приятно осознавать, что преуспеваешь, находясь здесь, «снаружи», и как бы говоря окружающим: «Смотрите на меня! Я тоже так могу!»

О чрезмерном пребывании в обществе

Если причина излишней замкнутости – вера в ущербность своего младенца (организма), то причина чрезмерного пребывания «снаружи», в обществе, в той же степени негативна. Она подразумевает, что вы так мало любите этого младенца (организм), что готовы пренебрегать им или обращаться с ним жестоко. Откуда этов вас?

Не обязательно только от родителей. В нашей культуре бытует идея соперничества в погоне за совершенством, в результате чего каждый, кто не стремится на вершину, выглядит никудышным, ни на что не способным слюнтяем. Это применимо не только к карьере, но и к досугу (достаточно ли вы подтянуты, добиваетесь ли новых успехов в своем хобби, хороший ли вы повар или садовод?) и семейной жизни (достаточно ли у вас близкие отношения с супругом, оптимальна ли ваша половая жизнь, делаете ли вы все возможное, чтобы вырастить прекрасных детей?).

Под таким давлением младенец (организм) бунтует и подает сигналы о начинающемся стрессе. В ответ мы ищем способы закалить его или заставить замолчать. Так возникают симптомы хронического стресса – проблемы с пищеварением, мышечное напряжение, постоянное чувство усталости, бессонница, мигрень или слабый иммунитет, из-за которого мы в большей степени подвержены простуде и гриппу.

Для того чтобы положить конец жестокому обращению, требуется сначала признать его существование. Кроме того, полезно понять, где именно в вас скрывается агрессор. В той части личности, которая купилась на принятый в обществе сценарий совершенства и теперь стремится обставить брата или сестру? Доказать, что на самом деле вы не ущербны и не «излишне чувствительны», и завоевать любовь родителей или хотя бы лишний взгляд, брошенный на вас? Заверить, что вы настолько талантливы, как им кажется, или что без вас мир не выживет? Убедить, что вы в состоянии держать под контролем все, что вы совершенны и бессмертны? Зачастую где-то в этой картине присутствует высокомерие, пусть даже высокомерие людей, которые вас окружают.

Есть еще одна причина, по которой СЧЛ слишком суровы к своему организму, и эта причина – их интуиция, обеспечивающая их непрерывным потоком творческих идей. СЧЛ хочется воплотить их все. Могу с уверенностью заявить, что это невозможно, и вам придется выбирать одно и отказываться от другого. Все остальное – опять-таки высокомерие и жестокое обращение с собственным телом.

Однажды мне приснились безголовые, светящиеся, непреклонные существа, надвигающиеся на меня, – утром они вызвали в памяти диснеевский мультфильм «Ученик чародея». Микки-Маус, выступающий в роли ученика, с помощью колдовства оживляет метелку, чтобы она выполнила порученную ему учителем работу – наполнила котел. Это не просто лень: Микки слишком высокомерен, чтобы заниматься грязным трудом, выполнять работу медленно, в соответствии с возможностями своего организма. Однако Микки положил начало тому, что он не в силах остановить. Когда вода заполняет комнату, а метелка и не думает останавливаться, Микки рубит ее на множество частей, и вскоре уже сотни безголовых метелок таскают воду и топят Микки, осуществляя его собственную удачную мысль.

Подобного эффектного отмщения вы можете ожидать от собственного организма, если относитесь к нему как к неодушевленной метелке, назначение которой – служить воплощению слишком многочисленных удачных идей.

Микки, выбранный на роль ученика чародея, – отличный ход, ведь он обычно служит олицетворением среднестатистического представителя нашей культуры: жизнерадостного, энергичного. У этой энергии есть позитивная сторона, она способствует убеждению, что мы как личности и представители вида можем все, если достаточно умны и способны к упорному труду. Каждый может стать президентом или богатым и знаменитым. А «теневая», или опасная, сторона этой добродетели (у каждой добродетели есть своя тень) – в том, что она превращает жизнь в бесчеловечное состязание.

Компромисс

В какой мере избегать пребывания в большом мире или выходить в него – вопрос, который каждый должен решать для себя сам, время от времени корректируя свое решение. Я тоже убедилась, что для большинства людей недостаток времени и денег серьезно затрудняет поиски компромисса. Всем нам приходится делать выбор и расставлять приоритеты, но, будучи на редкость сознательными, СЧЛ зачастую ставят себя на последнее место. Или по крайней мере мы позволяем себе не больше отдыха или возможностей для приобретения новых навыков, чем кто-либо еще, хотя нуждаемся в том и другом сильнее, чем все остальные.

Если вы слишком замыкаетесь в себе, ясно, что вам и вашей утонченной сверхчувствительности необходимо больше бывать среди людей. Если вы уделяете обществу слишком много внимания, столь же очевидно, что с любыми обязанностями вы сможете справляться гораздо лучше, если обеспечите себе надлежащий отдых для восстановления сил.

Вот мудрый совет одного сверхчувствительного человека, с которым я проводила собеседование:

«Вам необходимо узнать о сверхчувствительности все. Она станет препятствием или оправданием, только если вы позволите ей это. Когда сам я слишком замыкаюсь в себе, мне хочется провести остаток жизни дома. Но этот путь ведет к саморазрушению. И я выхожу “на́ люди”, чтобы познакомиться с ними, а потом включить в свое окружение. Творческим личностям необходимо периодически оставаться в одиночестве, но они не в состоянии подолгу бывать одни. Отдаляясь от людей, теряешь чувство реальности, умение приспосабливаться.

Старение также нарушает связь с реальностью, так как мы теряем гибкость. Чем старше мы становимся, тем дольше должно быть наше пребывание среди людей. Но у возраста есть и свои преимущества. Основные черты нашего характера крепнут, особенно если мы развиваемся всесторонне, а не только в том, что относится к нашей сверхчувствительности.

Настройтесь на свой организм, научитесь ладить с ним. Ваша сверхчувствительность – великий дар, который можно обратить на благо своего организма. Этот дар направит вас и сам изменится к лучшему, если вы откроетесь ему. Конечно, сверхчувствительным людям хочется отгородиться от мира и собственного тела. Они становятся боязливыми. Не допускайте этого. Самовыражение – путь, который гораздо лучше».

Отдых

Младенцам нужно много отдыхать, верно? И сверхчувствительному организму – тоже. Нам необходим самый разнообразный отдых.

Прежде всего нам нужен сон. Если у вас возникают трудности со сном, сделайте его первым в списке приоритетов. Исследования хронического недосыпания показали, что, когда у людей появляется возможность спать столько, сколько им требуется, через две недели наступает момент, когда у них исчезают признаки депривации сна (ненормально быстрое засыпание или засыпание в любой затемненной комнате). Если у вас имеются признаки «дефицита сна», вам необходимо время от времени планировать отпуск, когда можно спать столько, сколько вам захочется. Вы удивитесь, обнаружив, как много сна вам требуется.

СЧЛ хуже других людей приспособлены к работе в ночную смену или с чередованием дневных и ночных смен, они медленнее восстанавливаются после десинхроноза. Увы, речь идет в первую очередь о смене часовых поясов. Лучше не планируйте краткие поездки в другие часовые пояса или по крайней мере не рассчитывайте, что такие поездки доставят вам удовольствие.

Если возникли проблемы с бессонницей, вы найдете множество советов в других источниках. Существуют даже центры лечения бессонницы. Вот лишь несколько моментов, применимых именно к СЧЛ. Во-первых, с уважением относитесь к своим естественным ритмам и отправляйтесь отдыхать, как только почувствуете сонливость. Для «жаворонков» это означает необходимость укладываться спать ранним вечером. «Совам» справиться с этой проблемой труднее: им необходимо спать допоздна как можно чаще.

Ученые, исследующие сон, обычно советуют людям ассоциировать постель только со сном и вставать сразу же, едва становится ясно, что уснуть они не могут. Но я обнаружила, что СЧЛ порой полезнее разрешить себе проводить в постели по 9 часов с закрытыми глазами, не беспокоясь о том, что они не спят. Поскольку 80 % сенсорной стимуляции поступает к нам через глаза, даже состояние покоя с закрытыми глазами станет для вас отдыхом.

Однако, лежа в постели без сна, некоторые люди начинают беспокоиться, дают волю мыслям и воображению и в итоге начинают нервничать. В таком случае, не вставая с постели, хорошо почитать, а может, даже подняться, обдумать проблему, которая вертится у вас в голове, записать свои мысли или решения и снова лечь в постель. Проблемы со сном – одна из тех областей, где каждый уникален и должен искать методы, эффективные именно для него.

Но нам нужны и другие виды отдыха. СЧЛ свойственны высокая сознательность и перфекционизм. Мы не в состоянии уделять тот самый «час» «потехе», пока не выполним «дело» во всех его подробностях. Эти подробности чем-то сродни мелким иголкам возбуждения, которые нас покалывают. Из-за них нам трудно расслабляться и развлекаться. Младенец (организм) хочет играть, а при игре вырабатываются эндорфины и происходят другие благоприятные изменения, устраняющие стресс. Если вы подавлены, страдаете от других избыточных эмоций, не спите и выказываете прочие признаки дисбаланса, заставьте себя включить в распорядок дня больше игр.

Но что для вас игра? Не позволяйте несверхчувствительным людям, присутствующим в вашей жизни, давать определение игры за вас. Для многих СЧЛ развлечься – значит почитать хорошую книгу, немного поработать в саду, действуя в своем темпе, неторопливо приготовить обед дома и съесть его. Но вам не доставит никакого удовольствия попытка втиснуть десяток видов деятельности в один день, и, даже если утром вы сочтете это приемлемым, уже к полудню ваше мнение изменится. Поэтому всегда готовьте себе пути для отступления. Если вы намерены развлекаться с кем-то вместе, постарайтесь предупредить заранее о том, что вы можете выйти из игры, чтобы никого не обидеть внезапными действиями.

И, наконец, планируя отпуск, учтите при подсчете расходов стоимость авиабилетов или предоплату – на случай, если решите вернуться домой пораньше, прервать поездку или задержаться где-нибудь подольше. Помимо сна и развлечений, СЧЛ также необходимы частые «перерывы» или «тайм-ауты», чтобы расслабиться и обдумать свой день. Иногда нам удается сделать это, пока мы справляемся с повседневными делами (ведем машину, моем посуду, работаем в саду). Если же у вас появилась возможность избавиться от дел, «перерывы» вам все равно необходимы – используйте их!

Еще одна форма отдыха, вероятно, самая важная, – трансцендентальная: возможность подняться над обыденностью, обычно с помощью медитации, созерцания или молитвы. По крайней мере частично ваше трансцендентальное время должно быть направлено на отвлечение от заурядного мышления, на обращение к чистому сознанию, бытию и единству с Богом – благодаря ему ваши взгляды на собственную жизнь станут шире и приобретут новизну.

Сон также выводит нас из ограниченного состояния разума, но во сне состояние мозга становится другим. В сущности, каждому типу деятельности – сну, игре, медитации, молитве, йоге – соответствуют различные состояния мозга, которые полезно сочетать. Но среди них обязательно должна быть медитация чистого сознания, не предусматривающая никакой физической активности, сосредоточенности или усилий. Несомненно, именно это состояние дает наиболее глубокий отдых, при котором разум продолжает бодрствовать. Исследования трансцендентальной медитации, которая часто приводит к этому состоянию, неоднократно показывали, что у медитирующих людей реже возникает долговременное возбуждение в связи со стрессом, описанное в предыдущей главе. В крови у практикующих медитацию снижается уровень кортизола. По-видимому, медитация создает у них необходимое чувство защищенности и внутренних ресурсов.

И конечно, вам обязательно надо уделять внимание тому, что вы едите, и не пренебрегать физической нагрузкой. Но здесь нужен индивидуальный подход, советы по которому вы найдете во множестве книг. Подробнее узнайте о продуктах, успокаивающих организм, снимающих напряжение и помогающих уснуть. Обеспечивайте организм достаточным количеством витаминов и минеральных веществ (например, магнием), влияющих на уровень стресса и перевозбуждения.

Если вы привыкли к кофеину, вероятно, он не вызывает у вас особого возбуждения, когда вы пьете его в обычных количествах. Но для СЧЛ это мощный наркотик. Будьте осторожны, периодически употребляя его и считая, что он повысит вашу работоспособность так же, как повышает у окружающих. Например, если вы «жаворонок» и обычно не потребляете кофеин, а затем однажды утром выпьете кофе перед важным экзаменом или собеседованием, из-за перевозбуждения вы можете показать результаты, которые окажутся хуже обычных.

Стратегии в случае волнения

Хороший опекун знает много способов успокоить своего младенца: и психологических, и физических. Каждый подход влияет на остальные. Выбирайте их, руководствуясь интуицией. Любой подход требует неких действий – надо встать, подойти к младенцу, сделать что-либо.

Например, вы входите в здание нью-йоркского Пенсильванского вокзала и теряетесь, вам становится страшно. Психологически и физически вам необходимо сделать что-нибудь, чтобы помешать младенцу (организму) разволноваться. В данном случае полезно противостоять страху и беспокойству психологическим методом: перед вами вовсе не шумный ад, полный опасных незнакомцев. Это просто увеличенный вариант всех тех вокзалов, где вы уже побывали, с самыми обычными людьми, спешащими туда, куда им надо, а среди них много тех, кто поможет вам, если вы об этом попросите.

Вот еще несколько психологических методов, которые пригодятся, чтобы справиться с волнением.


● Рефрейминг ситуации.

● Ежедневное повторение какой-нибудь фразы, молитвы или мантры, которая ассоциируется у вас с состоянием глубокого внутреннего покоя.

● Наблюдение за своей взволнованностью со стороны.

● Любовь к ситуации.

● Любовь к своему состоянию взволнованности.


При рефреймингеобратите внимание на то, что выглядит знакомо, дружелюбно и похоже на особенности других ситуаций, с которыми вы успешно справляетесь. Если при повторении мантры или молитвымысленно вы будете возвращаться к тому, что заставило вас излишне нервничать, важно не унывать и не останавливаться. Благодаря этим повторениям вам будет спокойнее, чем без них.

Выступая в роли очевидцаситуации, представьте себе, как стоите в стороне, наблюдаете и, возможно, беседуете о себе с воображаемым собеседником, который создает у вас чувство комфорта. «Опять Энн так растерянна, что сама на себя не похожа. Как я ей сочувствую! В таком состоянии, конечно, она не видит ничего, кроме этой ситуации. Но завтра, когда она отдохнет, к ней вернется воодушевление, связанное с работой. Ей просто надо немного времени, чтобы прийти в себя, какими бы важными ни казались предстоящие дела. Вот отдохнет – и все пойдет как по маслу».

Выражение «любовь к ситуации» звучит несерьезно и нелепо, тем не менее это важно. Широкий, любящий разум, открытый всей вселенной, – противоположность строго ограниченному и перевозбужденному разуму. А если вы не можете «полюбить ситуацию», тогда не просто необходимой, но и жизненно важной станет любовь к себе в состоянии, в котором вы не в силах полюбить ситуацию.

И, наконец, не забывайте про способность музыки менять наше настроение. (Как вы думаете, почему в армии есть горнисты, барабанщики, музыкальные полки?) Но помните, что на большинство СЧЛ музыка оказывает сильное воздействие, поэтому надо ее правильно выбирать. Если вы уже во взвинченном состоянии, не стоит лишний раз будоражить себя эмоциональными пьесами или музыкой, связанной с важными воспоминаниями (которая обычно не надоедает людям, находящимся в спокойном состоянии), – рыдающие скрипки в такие моменты неуместны. И конечно, поскольку любая музыка усиливает стимуляцию чувств, обращайтесь к ней только в том случае, когда она вас успокаивает. Ее назначение – отвлечь вас. Иногда нам необходимо отвлечься, а в других случаях – как следует сосредоточиться.

Итак, поскольку мы имеем дело с собственным организмом, в равной степени удачным может оказаться физический подход. Вот список некоторых сугубо физических стратегий.


● Научитесь быстро выходить из любой ситуации!

● Закрывайте глаза, чтобы частично отгородиться от раздражителя.

● Как можно чаще устраивайте себе передышку в работе.

● По возможности выходите на свежий воздух.

● Снимайте стресс с помощью воды.

● Старайтесь чаще прогуливаться.

● Делайте дыхательные упражнения для успокоения.

● При необходимости меняйте позу на более непринужденную и уверенную.

● Побольше двигайтесь!

● Тихо улыбайтесь.


Просто удивительно, как часто мы забываем действовать просто для того, чтобы выйти из ситуации или дать себе передышку (например, покинув помещение, выйти на свежий воздух, чтобы принять решение, – это может быть задача, спор, довод и т. д.). На многих СЧЛ природа оказывает глубокое успокаивающее воздействие.

Во многих отношениях помогает вода. При сильном волнении пейте ее по большому стакану раз в час. Гуляйте возле воды, смотрите на нее, слушайте ее. Если есть возможность, поплавайте или искупайтесь. Горячие ванны и источники недаром пользуются огромной популярностью.

Ходьба – еще одно из доступных утешающих средств. Знакомый ритм движений успокаивает, как и ритм размеренного дыхания, особенно животом. Выдыхайте медленно, с небольшим усилием, словно тушите свечу, при этом вы машинально будете делать вдох животом, или просто последите за своим дыханием, и этот старинный способ успокоит вас.

Разум часто подражает телу. Например, вы, возможно, заметите, что при ходьбе слегка наклоняетесь вперед, словно устремляясь в будущее. Вместо этого уравновесьте тело вокруг центра тяжести, иначе плечи поднимутся, голова опустится, как под тяжким бременем. Выпрямитесь, сбросьте эту ношу.

Возможно, ваша излюбленная поза для сна – с головой, втянутой в поднятые плечи, и во время бодрствования вы таким же образом бессознательно пытаетесь защититься от натиска раздражителей и волн перевозбуждения. Вместо этого распрямитесь. Находясь в положении стоя, поднимите голову, расправьте плечи, распределите вес тела равномерно между торсом и ногами, чтобы его смещения почти не ощущались. Почувствуйте под ногами твердую почву. Слегка согните ноги в коленях, глубоко дышите животом. Почувствуйте прочную основу своего тела.

Постарайтесь передать движения и осанку спокойного, владеющего ситуацией человека. Откиньтесь на спинку стула, расслабьтесь или встаньте и направьтесь к тому, что вас привлекает. Задействуйте «систему приближения» или же двигайтесь, как рассерженный, надменный человек. Потрясайте кулаком… Нахмурьтесь… Соберитесь и приготовьтесь выйти на прогулку. (Ваш разум будет подражать телу.)

Важно держаться и двигаться так, как вы хотите почувствовать себя. В состоянии сильного волнения СЧЛ свойственно заменять реакцию «борьбы или бегства» оцепенением. Расслабленная поза и свободные движения помогут избавиться от этого окоченелого напряжения. Если же вы настолько взвинчены, что никак не можете успокоиться, просто прекратите двигаться.

Вы улыбаетесь? Чем вызвана улыбка – не важно, возможно, вы улыбаетесь просто потому, что вам сейчас этого захотелось…

«Убежища» в вашей жизни

Еще один способ понять все данные советы – вспомнить, с чего началась эта глава: с признания, что самая ранняя и фундаментальная потребность вашего младенца (организма) – в объятиях и защите от треволнений. Благодаря такому прочному фундаменту мы получаем возможность выходить в большой мир и исследовать его, точно зная, что в руках доброго опекуна найдем надежный приют.

Если вдуматься, в нашей жизни полно таких безопасных «убежищ». Некоторые из них материальны: это ваш дом, машина, офис, район, где вы живете, дача, какая-нибудь долина или вершина холма, лес или участок побережья, определенная одежда, излюбленные общественные места, например церковь, библиотека и т. д.

К самым значительным «убежищам» относятся также люди, которые вам дороги: супруг, родители, дети, братья и сестры, бабушки и дедушки, близкие друзья, духовные наставники или психотерапевты. Кроме них, есть еще менее осязаемые «убежища»: ваша работа, воспоминания о приятных жизненных моментах, о людях, которых уже нет рядом, но продолжающих жить в вашей памяти, ваши самые глубокие убеждения и мировоззрение, внутренние миры, возникающие при молитве или медитации.

Физические «убежища» могут казаться самыми надежными и ценными, особенно младенцу (организму). Однако на самом деле надежнее всего «убежища» неосязаемые. Очень многие люди сообщают, что сохранили рассудок, несмотря на состояние крайнего стресса или опасности, только потому, что вовремя вспоминали о таких «убежищах». Что бы ни случилось, никто и ничто не в силах отнять у нас любовь, веру, творческое мышление, умственные усилия и духовную практику. Процесс обретения мудрости и зрелости отчасти заключается в постепенном переносе ощущения защищенности с осязаемых «убежищ» на неосязаемые.

Вероятнее всего, высшее проявление зрелости – наша способность воображать целую вселенную как собственное «убежище», ощущать свое тело как микрокосм этой безграничной вселенной. В каком-то смысле это и есть «просветление». Но большинству СЧЛ некоторое время требуются более определенные «убежища», несмотря на то что мы уже начинаем привыкать обходиться в трудную минуту их нематериальными вариантами. И действительно, пока мы владеем своим телом, независимо от просветленности нам требуется ощутимая безопасность или по крайней мере ощущение некоего единообразия.

Но вот главное: лишившись «убежища» (или, хуже того, нескольких), смиритесь с фактом, что вы будете чувствовать себя особенно уязвимыми и растерянными, пока не приспособитесь к своему новому образу жизни.

Границы

Идея границ явно тесно связана с «убежищами». Границы должны быть проницаемыми, пропускающими то, что вам надо, и задерживающими то, чего вы не хотите. Вам вряд ли желательно постоянно отгораживаться от всех без разбору и в то же время хочется сдерживать любые порывы слиться с окружением. Даже если поначалу в таком «слиянии» обнаружатся свои плюсы, то их хватит ненадолго – вы утратите всю свою независимость.

Многие СЧЛ говорят мне, что основную проблему для них представляют нечеткие границы: вовлеченность в ситуации, которые на самом деле их не касаются, стрессы, вызванные слишком большим количеством людей, способность наговорить лишнего, погрязнуть в чужих проблемах, слишком быстро перейти к чересчур близким отношениям с неподходящими людьми.

В этом вопросе есть одно непреложное правило: границы создаются практикой!Ваша цель – создание полезных границ. Это ваше право, ваша обязанность, ваш главный источник достоинства. Но не впадайте в стрессовое состояние, допустив промах, – просто обратите внимание на уроки, которые вы усвоили с его помощью.

Помимо всех прочих причин, разумные границы нужны еще и для того, чтобы отгородиться от раздражителей после того, как вы получили все, что могли. Я знакома с несколькими СЧЛ (в том числе с теми, кто вырос в жилом комплексе перенаселенного города), умеющими по своему желанию отключаться почти от любой нервотрепки в своем окружении. Довольно ценный навык. Ключевое выражение здесь – «по своему желанию». Я не имею в виду непроизвольную диссоциацию или «абстрагирование». Речь о том, чтобы по своему выбору перестать слышать голоса и другие звуки окружающего мира или по крайней мере снизить их влияние на вас.

Итак, хотите потренироваться? Сядьте возле радиоприемника. Представьте, что вы окружены некой преградой, которая задерживает то, что вам не требуется. Возможно, эта преграда – свет, энергия или присутствие надежного защитника. Затем включите радио, но не вдумывайтесь в смысл слов, которые слышите. Скорее всего, вы не перестанете слышать слова, главное – не вникать в них. Спустя некоторое время выключите радио и подумайте об этом опыте. Вам удалось дать себе разрешение отключиться от радиопередачи? Вы почувствовали свои границы? Если нет, когда-нибудь потренируйтесь снова. Результат наверняка улучшится.

Сигналы, подаваемые младенцем (организмом)

1. Пожалуйста, не вынуждай меня терпеть нагрузку, превосходящую ту, которую я способен выдержать. Когда ты так поступаешь, я становлюсь беспомощным, это сильно ранит меня. Очень прошу, защити меня!

2. Таким я уродился, поэтому измениться не смогу. Знаю, порой тебе кажется, что я стал таким в результате каких-то ужасных событий или по крайней мере изменился к худшему, но в таком случае тебе следовало бы проявлять больше сочувствия ко мне. Потому что я, так или иначе, ничего не могу поделать. Как бы там ни было, не вини меня за то, что я такой, какой есть.

3. На самом деле я замечательный: благодаря мне твои ощущения становятся гораздо глубже. Я часть лучшего, что есть в тебе.

4. Почаще обращай на меня внимание, заботься обо мне всякий раз, когда сможешь, а когда не сможешь, я поверю, что ты по крайней мере пытаешься выкроить для меня время, и мне не придется этого долго ждать.

5. Если тебе приходится заставлять меня ждать возможности отдохнуть, пожалуйста, ласково спроси, в порядке ли я. Если ты будешь сердиться и заставлять меня что-то делать силой, я расстроюсь и разволнуюсь.

6. Не слушай тех, кто уверяет, что ты балуешь меня. Ты меня знаешь, тебе и решать. Да, иногда лучше дать мне выплакаться в одиночестве и уснуть. Но доверяй своей интуиции. Порой ты сам понимаешь, что я слишком встревожен, значит, меня нельзя оставлять одного. Мне действительно требуется много внимания, заботы и порядка, но избаловать меня не так-то просто.

7. Когда я обессилен, мне нужен сон. Даже если тебе кажется, что я совершенно не хочу спать. Мне важен строгий распорядок и спокойный ритуал отхода ко сну. В противном случае я буду ворочаться в постели без сна целыми часами. Мне надо проводить в постели много времени, даже если я просто лежу и не сплю. Иногда мне требуется прилечь в разгар дня. Пожалуйста, разреши мне сделать это.

8. Постарайся получше узнать меня. Например, в шумных ресторанах я чувствую себя глупо – как вообще кто-то может питаться в таких заведениях? К подобным вещам у меня свое отношение, о котором я могу подолгу рассказывать.

9. Последи за тем, чтобы простыми были и мои игрушки, и моя жизнь. Не води меня на вечеринки чаще одного раза в неделю.

10. Со временем я могу привыкнуть к чему угодно, но внезапные перемены выношу с трудом. Пожалуйста, учитывай это, даже если все окружающие относятся к переменам легко, и ты не хочешь отставать от них. Разреши мнене спешить.

11. Но я вовсе не хочу, чтобы ты нянчился со мной. И в особенности не хочу, чтобы ты считал меня больным или слабым. Я на редкость умен и силен – по-своему. И совсем не желаю, чтобы ты хлопотал надо мной и целыми днями беспокоился за меня или оправдывался мною. Я не хочу, чтобы меня считали помехой для тебя или для окружающих. И главное – я рассчитываю, что ты, взрослый человек, во всем разберешься и со всем справишься.

12. Пожалуйста, не пренебрегай мною. Люби меня!

13. Я хочу нравиться тебе. Таким, какой я есть.

Работа с изученным материалом. Получение первого совета от вашего младенца (организма)

Выберите время, когда вы никуда не спешите и вам никто не помешает, когда настроение ровное и вы не прочь заняться исследованиями самого себя. Дальнейшее может вызвать сильные чувства, поэтому, если они возникнут, сбавьте темп или просто остановитесь. Кроме того, осуществить дальнейшее может оказаться непросто из-за сопротивления, заставляющего мысли блуждать, а тело – ощущать дискомфорт или сонливость. Все перечисленное естественно и нормально. Попробуйте выполнять указания понемногу, за несколько раз и по достоинству оценивать происходящее.

Часть I

Сначала прочитайте (если понадобится, то и не один раз) все нижеследующие указания, чтобы потом выполнять их, по возможности не заглядывая в книгу.


1. Свернитесь клубочком или лягте на живот или на спину – словом, найдите позу, которую считаете удобной.

2. Перейдите от мыслей, исходящих из головы, к чувствам и эмоциям, исходящим из вашего тела, как у младенца. Чтобы было проще справиться с этой задачей, целых 3 минуты предельно внимательно следите за дыханием, дышите центром тела, животом.

3. После наблюдения за дыханием станьте младенцем. Даже если вам кажется, что того времени вы не помните, тело вспомнит его само. Начните с образов природы – вроде тех, с которых началась эта глава. Что вы видите – преимущественно ясный день или грозу?

Или же начните со своих самых ранних осознанных воспоминаний, даже если они относятся к вашему более старшему возрасту. Побудьте младенцем, наделенным пониманием ребенка постарше. Например, этот слегка подросший малыш может считать, что не стоит плачем звать на помощь. Лучше быть одному.

4. Особенно четко осознавайте, что вы сверхчувствительный младенец.

5. Осознайте, в чем вы особенно нуждаетесь.

Часть II

А теперь (или в какой-либо другой раз), как и при работе с предыдущими упражнениями, сначала прочитайте все указания, чтобы не возвращаться к ним снова и не отвлекаться.


1. Представьте себе на редкость красивого ребенка 6 недель от роду. По-настоящему крошечного малютку. Восхищенно полюбуйтесь его нежностью и хрупкостью. Обратите внимание: вы готовы почти на все, чтобы защитить этого малыша.

2. Теперь осознайте, что это чудесное дитя – ваше «Я», ваш младенец (организм). Даже если этот ребенок выглядит похожим на того, которого вы недавно видели в действительности, он рожден вашим воображением.

3. Теперь понаблюдайте, как малыш (ваше «Я») начинает хныкать и беспокоиться – что-то случилось. Спросите его: «Что я могу сделать для тебя?» И внимательно выслушайте ответ – это будет говорить ваш младенец (организм).

Не беспокойтесь о том, что вы «все это выдумали». Конечно, выдумали, но в процессе создания этой «выдумки» принял участие и ваш младенец (организм).

4. Ответьте малышу, вступите с ним в диалог. Если вы предвидите трудности с удовлетворением его потребностей, поговорите об этом. Если сожалеете о чем-либо, извинитесь. Если сердитесь или вам грустно, эти подробности отношений с младенцем тоже полезно знать.

5. Без колебаний снова и снова выполняйте любую часть упражнения, как здесь описано или как-то по-другому: например, в следующий раз просто откройте мысли своему младенцу (организму), каким бы ни был его возраст и в какой бы обстановке он ни появился.

Глава 4

Переосмысление детства и подросткового возраста

Как стать самому себе родителем

В этой главе мы начнем заниматься рефреймингом, переосмыслением вашего детства. Читая о типичных переживаниях сверхчувствительных детей, вы наверняка заметите, что к вам возвращаются воспоминания о собственном детстве. Но теперь вы видите их по-новому, сквозь призму вновь обретенных знаний о своей характерной черте.

Этот опыт имеет значение. Как и в случае с растением, особенности семечка, упавшего в почву – ваш врожденный характер, – только часть истории. Качество почвы, вода и солнце также влияют на развитие растения, которое теперь представляет собою вас. Если условия развития неблагоприятны, листья, цветы и плоды вряд ли сумеют появиться. Аналогично этому и вы в детстве вряд ли демонстрировали свою сверхчувствительность, если для выживания требовалось совсем иное поведение.

В ходе исследований я обнаружила две «разновидности» СЧЛ. Одни с трудом признавались, что ощущают подавленность и тревожность, другие почти не упоминали об этих чувствах. Разница между этими двумя группами была очевидна. Позднее я обнаружила, что почти у всех подавленных и тревожных СЧЛ было трудное детство. В отличие от них не-СЧЛ с трудным детством не выказывали подобной подавленности и тревожности, как и СЧЛ, детство которых прошло благополучно. Важно, чтобы ни мы, ни широкая публика не путали сверхчувствительность с невротизмом, к которому относятся отдельные типы острой тревожности, подавленности, болезненной привязанности, избегания близости, обычно возникающие в результате трудного детства. Да, некоторым из нас пришлось справляться и со сверхчувствительностью, и с невротизмом, но это не одно и то же. Эта путаница с невротизмом, сверхчувствительностью и последствиями детской травмы – одна из причин некоторых негативных стереотипов, связанных с СЧЛ, предполагающих, что мы по своей природе тревожны, депрессивны и т. п. Так давайте все вместе попробуем во всем разобраться.

В целом ясно, почему трудное детство способно наложить на СЧЛ более глубокий отпечаток, чем на не-СЧЛ.

СЧЛ с самого начала склонны замечать все детали и все возможные последствия опасного опыта, но это влияние детства легко недооценить, поскольку слишком много важных событий происходит еще до того, как мы обретаем способность их запоминать. Мало того, когда-то нечто важное просто вызвало чересчур сильный стресс и потому было умышленно забыто. Если тот, кто заботился о вас, был недовольным или опасным, ваше сознание погребло в глубинах эту информацию, слишком страшную, чтобы признать ее существование, а ваше подсознание сформировало выраженную недоверчивость.

Хорошая новость заключается в том, что над любыми негативными эффектами можно с успехом поработать. Я встречала СЧЛ, которые так и поступили, избавившись в итоге от большей части подавленности и тревожности, но этот процесс занимает немало времени.

Однако даже если вы имели чудесное детство, все равно быть сверхчувствительным нелегко. Вы чувствовали себя не таким, как все. Ваши родители и учителя, даже превосходные в большинстве отношений, вряд ли знали, как обращаться со сверхчувствительным ребенком. Информации об этой характерной черте попросту не существовало, поэтому многие прилагали старания, чтобы сделать вас «нормальным», привести в соответствие с неким идеалом.

И, наконец, последнее, что надо запомнить: сверхчувствительность у девочек весьма отличается от сверхчувствительности у мальчиков. В этой главе я часто буду делать отступления, указывать, как, скорее всего, формировался ваш опыт в зависимости от вашей половой принадлежности.

Марша, умная необщительная девочка

Со сверхчувствительной 60-летней Маршей мы встречались на сеансах психотерапии в течение нескольких лет, надеясь хотя бы отчасти разобраться в ее «компульсивности». В свои 40 с небольшим она стала поэтессой и фотографом и к 60 годам сумела приобрести значительный авторитет.

Ее история отчасти печальна, однако в целом ее родители действовали в ее интересах. Марша сумела поладить со своим прошлым и продолжать учиться на его примере – как внутренне, так и посредством своего искусства. Думаю, если бы сегодня ее спросили, счастлива ли она, ответ был бы утвердительным, но важнее всего неуклонное возрастание ее мудрости.

Марша была младшей из шести детей родителей-иммигрантов, старающихся свести концы с концами в маленьком городке на Среднем Западе. Старшие сестры Марши помнили, как плакала их мать, узнавая об очередной беременности. Тетки Марши вспоминают, что ее мать, их сестра, страдала глубокой депрессией. Но у самой Марши не сохранилось воспоминаний о том, чтобы горе, подавленность, усталость или безысходность лишили ее мать энергии. Она была безукоризненной немецкой домохозяйкой и набожной прихожанкой. Жизнь отца Марши тоже сводилась к «работе, еде, сну».

Их дети не чувствовали себя нелюбимыми. Родителям просто не хватало времени, сил и денег на выражение привязанности, беседы, поездки на каникулах, помощь с уроками, мудрые наставления и даже на подарки. Выводок из шести цыплят, как порой Марша называла себя и других детей, рос преимущественно сам по себе.

Из трех разновидностей привязанности, о которых вы прочли в предыдущей главе, – надежной, тревожной и избегающей – раннее детство Марши потребовало от нее последней. Ей пришлось смириться с ролью ребенка, который никому не нужен и старается доставлять окружающим как можно меньше хлопот.

Маленькая сверхчувствительная Марша в постели с большими чудовищами

В первые два года жизни Марше пришлось спать в одной постели с тремя старшими братьями. Увы, они, как порой делают дети в отсутствие присмотра, пользовались младшей сестрой для сексуальных опытов. Через два года ее переселили в комнату сестер. Все, что ей помнится: «Наконец-то я стала чувствовать себя немного спокойнее по ночам». Однако она оставалась жертвой жестоких, откровенных сексуальных домогательств одного из старших братьев, пока ей не исполнилось 12 лет.

Родители Марши ничего не замечали, а она твердо верила: если выдаст братьев, отец убьет их. Убийства были обычным явлением. Они казались вполне возможными. Марша вспоминала, как ошеломляло ее то, что на заднем дворе регулярно резали кур, но еще сильнее – привычная черствость, с которой воспринимали эту жизненную необходимость окружающие. В том, что детей своей семьи она сравнивала с выводком цыплят, есть дополнительный смысл.

Братья не только приставали к Марше с сексуальными домогательствами, но и любили дразнить и пугать ее. По сути, они относились к младшей сестре, как к принадлежащей им игрушке. Не раз ее доводили до обмороков, вызванных страхом. (Из СЧЛ получаются отличные мишени, ведь мы остро реагируем буквально на все.) Но нет худа без добра. В роли живой игрушки старших братьев Марша сумела попутешествовать и изведать вкус свободы, недоступный большинству девочек в те времена. Братья, наделенные жесткостью и независимостью, которые Марша предпочитала пассивности матери и сестер, стали для нее образцами для подражания, и это был в некотором роде ценный опыт для сверхчувствительной девочки.

Самые близкие отношения у Марши сложились со старшей сестрой, но та умерла, когда Марше было 13 лет. Она помнит, как лежала в родительской кровати, смотрела в пустоту и ждала вестей о сестре. Ее предупредили: если родители не позвонят через час, значит, сестра умерла. Марша вспоминает, как прошел час, она взяла книгу и снова принялась читать. Случившееся стало для нее еще одним уроком «непривязанности».

Марша – фея-крошка, Марша в курятнике

Первое, что помнит Марша, – как она лежала голая в лучах солнечного света, наблюдала за танцующими на свету пылинками и замирала от восторга; это воспоминание о ее сверхчувствительности как источнике радости. Таковой сверхчувствительность остается на протяжении всей ее жизни, особенно теперь, когда она может выразить себя в искусстве.

Обратите внимание: в первом воспоминании Марши нет ни одного человека. Точно так же ее стихи и фотографии посвящены не людям, а предметам. Марша часто фотографирует дома с закрытыми окнами и дверями. Призрачная пустота некоторых ее работ побуждает нас обратиться к личному опыту, особенно это касается тех зрителей, кого детство научило избегать близких отношений.

На одном снимке, сделанном в то время, когда Марша проходила курс психотерапии, на переднем плане взяты в фокус домашние куры. (Вспомним, что значили куры для Марши.) Менее четко видна дверца курятника – сетка на деревянной раме. И совсем размыта на фоне темного дверного проема курятника призрачная стайка оборванных ребятишек. Еще один важный образ в ее искусстве явился из мечтаний об умной и сердитой маленькой фее, которая жила в тайном саду и никого туда не пускала.

Марша компульсивно злоупотребляла едой, спиртным и различными препаратами – в количествах, граничащих с избыточными. Однако она была слишком умна, чтобы утратить рассудок, наделена развитой практической сметкой и коэффициентом интеллекта (IQ), превышающим 135. В одном сновидении она везла в коляске изнуренного голодом, рассерженного младенца через банкетный зал, полный еды, но младенец отказывался от всех предлагаемых блюд. Мы выяснили, что он отчаянно изголодался по любви и вниманию. Как голодные куры, мы хватаем что попало, если нам не дают пищи, в которой мы нуждаемся.

СЧЛ и привязанность

Из предыдущих глав мы узнали о том, как важна ваша привязанность к своему опекуну, как правило, к матери. Ненадежная привязанность налагает отпечаток на всю жизнь, если уже во взрослом возрасте ее не вытесняет необычно надежная привязанность к кому-то другому, например к партнеру, или чувства, возникшие во время длительного курса психотерапии. Увы, далекие от терапии отношения порой не выдерживают столкновения с укоренившимся еще в детстве чувством незащищенности (избеганием близости или компульсивным стремлением к слиянию и боязнью оказаться отвергнутым). Кроме того, когда выходишь в мир, подсознательно надеясь отыскать в нем долгожданную защищенность, но, не имея обширного опыта в том, что ищешь, зачастую повторяешь одни и те же ошибки, выбираешь людей все того же знакомого типа, рядом с которыми чувствуешь себя незащищенным.

Я обнаружила у большего числа СЧЛ в отличие от не-СЧЛ некоторую склонность демонстрировать во взрослом возрасте один из сценариев ненадежной привязанности, однако это еще не значит, что такую ситуацию создает сверхчувствительность. Вероятно, эти результаты отражают то, что сверхчувствительный ребенок лучше осознаёт малозаметные сигналы в любых взаимоотношениях.

Один из самых важных для нас, СЧЛ, уроков об окружающих – стоит ли ожидать помощи при перевозбуждении или избыточной дозе нервозности. Уроком становится каждый день.

В своем «Дневнике младенца» (о нем рассказывалось во главе 2) Штерн приводит в пример «дуэт лиц» матери и воображаемого Джои. Мама воркует, приближает лицо к малышу, затем отстраняется; Джои улыбается, смеется, поощряет игру, которая в конце концов становится излишне интенсивной. В такие моменты явного перевозбуждения воображаемый Джои Штерна прерывает зрительный контакт, отворачивается, чтобы прекратить все увеличивающееся возбуждение. Для описания этого «дуэта лиц» Штерн вновь прибегает к аналогии с погодой, в которой мать – ветер, играющий над ребенком, так что, когда Джои испытывает перегрузку, Штерн описывает ее в дневнике так:

«Ее следующий порыв устремляется ко мне, взметая пространство и звук. Он налетает. Захлестывает меня. Я стараюсь выдержать его силу, угнаться за ним, но он встряхивает меня раз, другой. Я содрогаюсь. Мое тело цепенеет. Я в растерянности. Потом я отклоняюсь. Поворачиваюсь к ветру спиной. И погружаюсь в тихие воды совсем один».

Все это вам уже знакомо: Джои пытается достичь оптимального уровня возбуждения, описанного в главе 1. Опекуны младенцев обычно чувствуют это. Когда малыш беспокоится или скучает, они затевают игры вроде «дуэта лиц» или других, более возбуждающих, – корчат гримасы, тянутся к ребенку, приговаривая: «Поймаю-поймаю!» Восторженные вспышки смеха – лучшая награда для взрослого. Может возникнуть ощущение, что доведение до предела полезно, так как благодаря ему ребенок приобретает уверенность и гибкость. Но, когда малыш выказывает признаки стресса, большинство взрослых останавливаются.

А теперь обратимся к нашему воображаемому сверхчувствительному Джесси. «Дуэт лиц» с его участием проходит почти так же, разве что тише и с меньшей продолжительностью. Мама Джесси регулирует игру, чтобы не выводить малыша за пределы его зоны комфорта.

А что происходит в тех случаях, когда ту же игру заводят с Джесси другие люди? Что если «дуэт лиц» с участием старшей сестры или дедушки получается более интенсивным? И когда Джесси отводит взгляд, чтобы дать себе передышку, его сестра придвигается так, что они вновь оказываются лицом к лицу? Или заставляет Джесси повернуться к ней?

Возможно, Джесси закрывает глаза.

Возможно, его сестра приближает губы к уху Джесси и визжит.

Возможно, дедушка щекочет Джесси или несколько раз подбрасывает вверх.

Джесси теряет всякий контроль над уровнем своего страха. И каждый его возглас встречается объяснением: «Видите? Ему нравится, нравится, он просто немного напугался».

Каверзный вопрос: «А вам это нравится?»

Представили себя на месте Джесси? Какая сложная ситуация! Вы совершенно не в состоянии контролировать источник своего возбуждения. Интуиция подсказывает вам, что окружающие, от которых обычно так много пользы, теперь занимаются чем угодно, но только не помощью вам – они смеются, развлекаются и ждут того же от вас.

Вот причина, по которой вам, возможно, даже сейчас трудно понять, что вам в действительности нравится и не нравится – в отличие от того, что вам нравится (или должно нравиться), по мнению окружающих.

Однажды я наблюдала, как два владельца собак взяли своих питомцев на море, вошли с ними в воду и бросили туда, где поглубже. Собаки старательно поплыли к ждущим рукам хозяев, хоть это и означало, что их бросят в воду снова. Это была не только единственная альтернатива гибели: руки, к которым плыли собаки, обеспечивали им всю защиту и давали еду, а других источников этих благ собаки не знали. И они неистово виляли хвостами, и, думаю, хозяева твердо верили, что собакам нравится «игра». Возможно, немного погодя даже сами собаки не знали точно, нравилась она им или нет.

Самым ранним воспоминанием одной из моих сверхчувствительных собеседниц была роль «сдобного теста» в детской потешке под названием «Пекарь, тесто замеси», которую она играла для родственников на семейных сборищах. Несмотря на все слезы и мольбы, обращенные к родителям, двухлетнюю малышку передавали по кругу от одного незнакомого человека к другому. С радостью изливая вместе с воспоминаниями чувства, которые ей пришлось долго сдерживать, моя собеседница осознала, что эта ситуация вселила в нее ощущение беспомощности и ужаса (как и другие подобные ситуации, воспоминания о которых оказались полностью вытесненными): крошку подхватывали на руки, полностью контролировали физически, а родители даже не пытались защитить ее.

Вывод следующий: в начальные годы жизни вы либо научились доверять окружающим и миру в целом, либо этого не произошло. В первом случае вы остались сверхчувствительным человеком, но вам редко грозило долговременное перевозбуждение, вызванное стрессом. Вы знали, как справиться с ним, держали его под контролем. Когда вы просили окружающих перестать делать что-либо, они переставали. Вы знали, что можно обратиться к ним за помощью и получить ее вместо перегрузки. С другой стороны, хроническая застенчивость, нервозность или избегание общества могли развиться, если ваш ранний опыт не способствовал такому доверию. С ним не рождаются, ему учатся.

Это правило «или – или» не относится к строгим: возможно, вы научились доверять людям в некоторых ситуациях больше, чем в других. Но верно и то, что именно в первые два года жизни ребенок адаптируется к общей стратегии или получает ментальные представления о мире, которые могут быть весьма долговечными.

СЧЛ с благополучным детством

Кстати, есть причины полагать, что у многих СЧЛ детство было на редкость благополучным. Психолог Гвинн Меттеталь из Университета Индианы изучает оптимальные способы помощи родителям детей «с характером на грани риска». Она отмечает, что большинство родителей изо всех сил пытаются понимать своих детей и правильно растить их. У сверхчувствительного ребенка осознание этих благих намерений может создать более крепкое по сравнению с обычным чувство, что его любят.

Между родителями и сверхчувствительными детьми часто возникают особенно тесные узы. Сама по себе взаимосвязь между ними не так заметна, а публичные триумфы гораздо значительнее, поэтому возглас: «Смотри, мама, я забил гол!» – приобретает новое значение для родителей и тренеров, если у футболиста сверхчувствительность. И поскольку это врожденная черта, есть вероятность, что один из родителей или даже оба прекрасно с ней знакомы.

Исследования, проведенные в школе медицины при Калифорнийском университете в Сан-Франциско, показали, что у детей, «высокочувствительных к стрессу», более часты травмы и болезни, если они находятся в состоянии стресса, но менее часты, когда они спокойны. Поскольку на стресс в значительной мере влияет надежность привязанности ребенка и жизнь в семье, думаю, можно предположить, что сверхчувствительный ребенок, радующийся надежной привязанности, также отличается довольно крепким здоровьем. Разве это не примечательно?

И, наконец, даже если вашим родителям было свойственно просто не уделять вам особого внимания, возможно, вы все-таки получали немало любви и располагали достаточным пространством для самостоятельного развития. Может быть, воображаемые друзья, персонажи из книг или сама природа успокаивали вас и обеспечивали поддержку, а благодаря своей особенности вы не страдали от одиночества в отличие от других детей. Или же ваша интуиция и многочисленные достоинства помогли вам создать другие, более здоровые близкие отношения с кем-нибудь из родных или учителей. Значительную роль может сыграть даже небольшое время, проведенное с таким человеком.

Если отношения в вашей семье складывались с трудом, вам следует знать, что ваша особенность оберегала вас от чрезмерной вовлеченности в этот хаос и не давала растеряться при виде его, как растерялся бы другой ребенок. А когда начался процесс исцеления, в нем вам помогла интуиция. Ученые, изучающие привязанность, убеждаются, что чаще всего мы делимся с детьми опытом, которым располагаем сами, но есть и исключения – взрослые, сумевшие залечить раны своего трудного детства. Если вы приложили ради этого немало мучительных усилий, значит, и вы принадлежите к таким людям (к этому вопросу мы еще вернемся в главе 8).

Новые страхи в большом мире

Когда вы достигли школьного возраста, у вас появились новые задачи и ситуации, в которых сверхчувствительность могла помочь или помешать. Подобно Робу из главы 2, встреча с обширным миром, скорее всего, стимулировала ваше воображение, вызывала обостренное осознание всего, что ускользает от внимания окружающих, доставляла вам радость и учила ценить красоту жизни даже в самом малом. Но при столкновении вашей сверхчувствительности с большим миром наверняка возникли новые «необоснованные» страхи и фобии.

В этом возрасте страхи могут усилиться по многим причинам. Во-первых, из-за простой обусловленности: то, что вы видели вокруг в моменты наибольшего беспокойства, стало ассоциироваться с этим беспокойством, в итоге внушать страх. Во-вторых, вы, возможно, осознали, какие большие надежды на вас возлагают и при этом как мало понимают ваши колебания. В-третьих, ваша точно настроенная «антенна» улавливает все чувства окружающих, даже те эмоции, которые люди хотят скрыть и от вас, и от себя. Поскольку среди таких чувств есть и пугающие (тем более если от этих людей зависит ваше выживание), вы вполне могли вытеснить свои знания о них, но страх сохранился и проявился в новых «необоснованных» страхах.

И, наконец, обостренная чувствительность к дискомфорту, недовольству или гневу окружающих, скорее всего, заставила вас сразу же следовать всем правилам как можно точнее и бояться допустить ошибку. Но быть все время безупречным – значит игнорировать многие нормальные человеческие чувства: раздражение, досаду, эгоизм, ярость. Поскольку вы так старались угодить, окружающие могли пренебрегать вашими потребностями, несмотря на то что зачастую они превосходили их собственные. Это могло бы распалить в вас гнев, но подобные чувства настолько пугали вас, что вы надежно скрывали их в самой глубине души. Опасения, что те вырвутся наружу, стали еще одним источником «необоснованных» страхов и ночных кошмаров.

Конечно же, для многих из вас терпение, которое ваши родители демонстрировали к вашей сверхчувствительности в первые три года, теперь иссякло. Родители надеялись, что вскоре вы «перерастете», но, когда пришло время отправлять вас в школу, они поняли, что мир вряд ли будет снисходительным к вам. Возможно, они уже начали винить себя за чрезмерную опеку и принялись усердно готовить вас к трудностям, быть может, они даже обратились за помощью к профессионалам и тем самым подали вам недвусмысленный сигнал: с вами что-то не так. Все это могло усилить вашу тревожность в этом возрасте.

Проблема сверхчувствительных мальчиков

По-видимому, сверхчувствительными рождается столько же мальчиков, сколько и девочек. А потом за нас берется культура, поскольку в каждой культуре бытуют четкие представления о том, как должны вести себя в детстве мужчины и женщины.

Этот вопрос важен для нас настолько, что временами дело доходит до смешного. Один коллега рассказал мне про такой неофициальный эксперимент в области социальной психологии: новорожденного ребенка отправляли в парк с сопровождающим, который затем просил согласившегося случайного прохожего немного побыть с малышом. Прохожий не знал, за мальчиком присматривает или за девочкой. Все, кто останавливался, умиляясь ребенку, терялись, не сумев определить его пол. Некоторые даже предлагали раздеть ребенка, чтобы выяснить, кто он. Другие исследования объясняют, почему половая принадлежность имеет такое большое значение: людям свойственно по-разному относиться к младенцам-мальчикам и младенцам-девочкам.

Удивительно, в какой мере пол смешивают с чувствительностью. Мужчинам не положено быть чувствительными, женщинам положено. Все начинается еще дома. Исследования показывают, что застенчивых мальчиков недолюбливают их матери, что, по мнению исследователей, «можно истолковать как влияние материнской системы ценностей». Вот вам и начало жизни. Другие окружающие тоже негативно реагируют на стеснительных мальчиков, особенно если даже в домашней обстановке мальчик ведет себя покладисто.

Сверхчувствительные девочки – мамины лучшие подружки

В отличие от застенчивых мальчиков застенчивых девочек матери воспринимают спокойно и считают хорошими. Проблема в том, что сверхчувствительных девочек порой чрезмерно опекают. В сверхчувствительной дочери мать может обрести дитя, о котором она мечтала, ребенка, который никогда не покинет дом, потому что не должен и не сможет, – все это подавляет естественное побуждение сверхчувствительной девочки исследовать мир и преодолевать свои страхи.

В любом возрасте у девочек заметнее проявляются последствия (вплоть до полной замкнутости) любого негативного отношения к ним матерей – критики, неприятия, холодности. Вероятно, это справедливо в первую очередь для сверхчувствительных девочек. Более того, отцы зачастую забывают, что должны помогать дочерям преодолевать их страхи. И, наконец, в целом на девочек в большей мере влияет любое отношение обоих родителей.

Прочитав все это, дайте себе время подумать о том, каким образом вам необходимо стать самому себе родителем другого типа. Для начала пройдите тест «Как справиться с излишним волнением».

Как стать родителем другого типа для самого себя

Некоторые ситуации сопряжены с избыточными переживаниями просто потому, что развиваются слишком бурно или продолжаются чересчур долго. Ваш внутренний ребенок не в состоянии выдержать еще и фейерверки, ему не продержаться лишний час на карнавале. Чтение предыдущей главы должно было помочь вам серьезно отнестись к своему младенцу (организму), который считает, что ему уже достаточно. Но иногда все идет хорошо, а он просто боится предстоящего, самой мысли о фейерверках или катании на «чертовом колесе». Когда новые ситуации вызывают избыточные переживания потому, что являются незнакомыми, а в прошлом незнакомое часто расстраивало, тогда мы, естественно, отказываемся от всего нового, даже не попробовав, и это значит, что мы многое упускаем.

Для того чтобы у нас появилось желание пробовать что-нибудь новое, нам необходим обширный опыт действий в новых ситуациях, причем успешных действий. Успешные действия в новых обстоятельствах никогда не даются СЧЛ сами собой. Родители, понимающие своих сверхчувствительных детей, разрабатывают стратегию «шаг за шагом». Затем дети постепенно приучаются применять ее к себе самостоятельно. Если родители не научили вас действовать пошагово, вам придется самому осваивать этот способ встречи с незнакомыми ситуациями.

Как справиться с излишним волнением

Отмечайте галочкой перечисленные ниже утверждения, в том числе и те, которые применимы к вам лишь отчасти. Помечайте утверждения, применимые к вам, но каждое из них рассматривайте отдельно от остальных.


Когда мне страшно пробовать что-нибудь новое или когда я на грани избыточной нервозности или сильного волнения, обычно я…

– стараюсь избежать этой ситуации;

– ищу способы взять свои чувства под контроль;

– надеюсь, что сумею как-нибудь выдержать;

– ощущаю нарастающий страх оттого, что все может разладиться в любую минуту;

– прошу того, кому я доверяю, помочь мне или по крайней мере помню об этом человеке;

– отдаляюсь от всех, чтобы никто не усугубил проблему;

– стараюсь побыть среди людей – друзей, родных, в группе, которая мне хорошо знакома, или посетить церковь, курсы, какое-нибудь общественное место;

– клянусь себе впредь всеми силами избегать не только таких, но и всех подобных ситуаций, чего бы я при этом ни потерял;

– жалуюсь, злюсь, прилагаю все старания, чтобы те, от кого это зависит, перестали вызывать у меня стресс;

– сосредоточиваюсь на стараниях успокоиться, действую постепенно, шаг за шагом.


Ваши собственные способы: ________________


Всему есть свое место, даже страху, который может побудить нас к действию. Но есть ситуации, в которых некоторые способы эффективнее прочих, поэтому главное – проявлять гибкость. Если вы пользуетесь менее чем тремя способами, снова просмотрите список и подумайте о том, чтобы взять на вооружение еще несколько.

Кто научил вас этим способам? Что могло случиться и помешать вам пользоваться другими вариантами? Распознавание детских источников совпадающих реакций поможет вам понять, какие из способов до сих пор полезны, а в каких уже нет необходимости.

Здесь я адаптирую некоторые советы, которые Алисия Либерман в книге «Эмоциональная жизнь в возрасте 1–3 лет» дает взрослым, когда «застенчивый ребенок» боится жизненных перемен.


1. Точно так же, как родители стараются не допускать, чтобы дети младше 3 лет оказывались одни в новых для них ситуациях, не отправляйтесь в неизвестность в одиночку, возьмите с собой кого-нибудь.

2. Точно так же, как родители начинают подводить ребенка к ситуации с разговора о ней, поговорите с испуганной частью своего «Я». Сосредоточьте внимание на том, что знакомо и безопасно.

3. Точно так же, как родители обещают ребенку, что он сможет покинуть место присутствия, если слишком разволнуется, и сдерживают обещание, разрешите себе уйти домой в случае необходимости.

4. Если родитель чувствует себя уверенно, то и ребенок вскоре почувствует себя так же, поэтому ждите, что испуганная часть вашего «Я» спустя какое-то время освоится с незнакомой ситуацией.

5. Точно так же, как родитель старается не реагировать на страх ребенка беспокойством в большей мере, чем оправдано ситуацией, реагируйте на свой страх ровно с той степенью встревоженности, которую более смелая часть вашего «Я» считает оправданной.


И помните, что сильное волнение легко перепутать со встревоженностью. В роли хорошего родителя самому себе спокойно скажите: «Да, я вижу, здесь происходит немало такого, от чего сердце бьется сильнее, но это не страшно, верно?»

Сопоставление «особых потребностей» с риском оконфузиться

Вероятно, труднее всего решить, в какой мере оберегать себя, а в какой – мягко подталкивать вперед. С этой проблемой сталкиваются все родители сверхчувствительных детей. Скорее всего, вы знаете, как оказывать давление на себя – точно так же, как делают это ваши родители, учителя и друзья. Мало кому из СЧЛ удается избежать давления, призывов быть умником, нормальным, порадовать других, и, даже если этих людей давно нет рядом, вы не прекращаете попытки «порадовать» их. Вы подражаете их неспособности понять вашу особую потребность в «буферизации». Если пользоваться терминами предыдущей главы, вам свойственно слишком активно «подталкивать себя наружу».

А может, вы подражаете гиперопеке, которая не в состоянии помочь в случаях, когда вам и страшно, и хочется попробовать что-нибудь вполне доступное. В этом случае вы слишком активно «подталкиваете себя внутрь».

Каким неполноценным чувствуешь себя, наблюдая, как твои друзья наслаждаются тем, что ты сам боишься попробовать! Не стоит недооценивать возникающую при этом боязнь конфуза. Она может присутствовать и во взрослом возрасте, когда мы видим, как наши друзья строят карьеру, путешествуют, переезжают, завязывают отношения, а мы боимся всего перечисленного, хотя в глубине души знаем, что у нас ничуть не меньше талантов, желания и потенциала.

Зависть может заставить нас осознать одну из двух истин: нам хочется чего-то, и мы лучше что-нибудь предпримем ради этого, пока еще есть возможность, или же нам хочется чего-то, но мы просто не можем получить желаемое. Как вы видели на материале главы 2, в представленном Ротбарт описании нашего развития взрослые люди способны направлять внимание, призывать на помощь силу воли, решать преодолеть страх. Если ваша зависть сильна и вы решили, что хотите хоть что-нибудь предпринять, скорее всего, вы сможете совершить задуманное.

Еще один, не менее важный аспект взросления – отказ от притязаний на возможность добиться абсолютно всего что угодно. Жизнь коротка и полна обязанностей и ограничений. Каждому достается своя доля «хорошего», которой надо радоваться, и все мы вносим свой вклад во все то хорошее, что есть на свете, но никто из нас не в состоянии получить все желаемое или сделать то же для остальных.

Я заметила, что далеко не всех СЧЛ останавливает невозможность делать все то, что доступно их сверстникам. Они никому не завидуют. Они ценят свою особенность и понимают: она дает им немало того, чего нет у других. Думаю, боязнь оконфузиться, как и неумение опекать себя, исходит от взглядов, усвоенных в раннем детстве.

Преодолеть неуверенность в себе никогда не поздно

Разумным решением будет признать, что мы не в силах измениться, и вместе с тем запомнить, что заменить страх и смущение толикой уверенности и надежды можно в любом возрасте.

В детстве я была особенно чувствительна к падениям, и эта чувствительность стремительно сменялась перевозбуждением и потерей координации движений, стоило мне подняться повыше или понадеяться на свое чувство равновесия. В итоге я никогда не стремилась учиться ездить на велосипеде, кататься на роликовых или на ледовых коньках, чему, думаю, моя мама была только рада. Таким образом, я всегда выступала в роли завистливого наблюдателя, а не участника мероприятий, связанных с физической активностью, но бывали и отрадные исключения – например, в финале праздника летнего солнцестояния, на котором я побывала в Калифорнии, на ранчо в предгорьях Сьерры.

На этом празднике присутствовали женщины всех возрастов. Но вечером, отыскав качели, все они превратились в стайку девчонок. Качели представляли собой длинную веревку и взлетали над склоном холма. В сумерках качаться на них было все равно что лететь к звездам. По крайней мере так говорили все, потому что все качались, кроме меня.

Когда остальные ушли в дом, я осталась возле качелей, смотрела на них, сгорая от застарелого стыда за свою трусость, которую, вероятнее всего, никто и не заметил.

А потом откуда-то появилась женщина намного моложе меня и предложила научить качаться на таких качелях. Я отказалась, мне не хотелось пробовать, но она пропустила отказ мимо ушей, пообещав, что не станет раскачивать меня сильнее, чем я захочу, и придержала передо мной веревку.

Освоение качелей заняло некоторое время. Но почему-то рядом с незнакомкой я почувствовала себя уверенно, набралась смелости и начала взлетать к звездам, как остальные.

Больше я никогда не видела ту женщину, но всегда буду благодарна ей не только за впечатления, но и за уважение и понимание, которые она продемонстрировала, обучая меня – по одному плавному маху качелей за раз.

Ваши школьные годы

Воспоминания Марши о школьных годах типичны для СЧЛ. Она отлично училась и даже демонстрировала лидерские качества, когда речь заходила об идеях и планах, и при этом отчаянно скучала. Неутомимое воображение побуждало ее на уроках читать посторонние книги, но она по-прежнему оставалась «как обычно, самой умной».

Одновременно со скукой в школе ей досаждала почти постоянная нервотрепка. Отчетливее всего ей помнится шум. Он не пугал Маршу, но, когда учитель покидал класс, шум в нем становился невыносимым. Суета и шум дома, где в тесноте с трудом помещались восемь человек, также расстраивали ее. В хорошую погоду Марша пряталась среди деревьев или под верандой и читала книги. В плохую погоду просто научилась отключать посторонние звуки, пока читала.

Но в школе избежать треволнений было труднее. Однажды учительница прочитала вслух газетную статью об ужасных пытках, которым подвергают военнопленных. Марша потеряла сознание.

Начиная учиться в школе, вы, подобно Марше, очутились в большом мире. Первым потрясением могла стать разлука с домом. Но даже если к ней вас подготовило посещение детского сада, ваши органы чувств ничто не смогло бы подготовить к длинному и шумному дню в среднестатистическом классе начальной школы. В лучшем случае учителя поддерживали степень возбуждения на уровне, соответствующем оптимальному уровню среднестатистического ребенка. Для вас он оказывался почти всегда избыточным.

Вероятно, поначалу в школе вы просто замыкались в себе и наблюдали. Я отчетливо помню первый школьный день моего сына. Он отошел в уголок и просто рассматривал остальных детей. Но молчаливое наблюдение не считается «нормальным». Учителя в таком случае обычно спрашивают: «Все играют, а ты почему не с ними?» Чтобы не раздражать учителя и не выглядеть странным, вы, возможно, преодолели свое нежелание, а может, просто не смогли этого сделать и в таком случае снова привлекли к себе внимание, в котором совсем не нуждались.

Йенс Азендорф из мюнхенского Института психологии Макса Планка писал о том, что игры в одиночестве, предпочтительные для некоторых детей, совершенно нормальны. В домашней обстановке родители обычно чувствуют, что это одна из личностных особенностей ребенка. Но в школе дело обстоит иначе. Уже ко второму классу игры в одиночестве приводят к тому, что ребенка отвергают остальные дети, а учителям он внушает озабоченность.

Для некоторых из вас излишние волнения и стыд стали причиной недостаточно высоких результатов в учебе, но большинство СЧЛ любили читать и тихо заниматься заданиями, поэтому преуспели в учебе. Ваше перевозбуждение препятствовало развитию у вас социальных или физических навыков. Пытаясь преодолеть это препятствие, вы, вероятно, нашли себе близкого друга, товарища по играм и, возможно, снискали славу того, кто придумывает самые увлекательные игры, пишет лучшие сочинения, рисует лучше всех.

В сущности, если к началу учебы в школе вы были уверены в себе и в своей особенности, как Чарлз из главы 1, то могли стать настоящим лидером. Если же нет – как сказал один из моих сверхчувствительных друзей, физик: «А вы помните хоть одну по-настоящему выдающуюся личность, которой бы легко давалось посещение школы?»

Школьники и школьницы

В ходе исследований я обнаружила, что к школьному возрасту большинство СЧЛ мужского пола уже были интровертами. И неудивительно, поскольку сверхчувствительных мальчиков не принято считать «нормальными». Им приходилось быть начеку в компании или в присутствии незнакомцев и постоянно следить за тем, как с ними обращаются.

Сверхчувствительные девочки, подобно сверхчувствительным мальчикам, зачастую все школьные годы общаются с одним-двумя друзьями или подругами. Но среди девочек попадаются и экстраверты. Если они и демонстрируют перевозбуждение и эмоциональность, то от них этого ждут – в отличие от мальчиков. Благодаря таким качествам другие девочки даже лучше относятся к сверхчувствительным одноклассницам.

Однако негативная сторона этого позволения проявлять эмоциональность заключается в том, что сверхчувствительных девочек никогда не вынуждают облачаться в броню, которую надевают сверхчувствительные мальчики, чтобы выжить. Девочкам почти не удается потренироваться в искусстве владеть своими эмоциями, они чувствуют себя беспомощными в случае нервного срыва или пользуются своими эмоциями, чтобы манипулировать окружающими, в том числе и защищаться от треволнений: «Если мы опять будем играть в ту же игру, я начну плакать». Прямолинейного самоутверждения, необходимого во взрослой жизни, от них не ждут и не хотят.

Одаренность

Если вас признали одаренным ребенком, в детстве вам жилось легче. Вашу сверхчувствительность воспринимали как компонент более масштабной и принятой в обществе черты. Для родителей и учителей, общающихся с одаренными детьми, разработаны более совершенные рекомендации. Например, один исследователь напоминает родителям, что от таких детей нельзя требовать умения ладить со сверстниками. Родители вряд ли вырастят избалованного чудака, если обеспечат своему ребенку особое отношение и дополнительные возможности. От родителей и учителей требуют позволить одаренным детям быть такими, каковы они есть. Это полезный совет для детей с любыми качествами, отличающимися от среднестатистических и идеальных, однако лишь одаренность ценится настолько высоко, чтобы ради нее допускалось отклонение от нормы.

Однако во всем есть и хорошая, и плохая сторона. Возможно, родители и учителя оказывали на вас давление. Ваша самооценка могла всецело определяться вашими достижениями, и если у вас не нашлось одаренных сверстников, вам наверняка было одиноко, вы чувствовали себя отверженным. Так что представляю вам усовершенствованные рекомендации по воспитанию одаренных детей. Я адаптировала их применительно к вашей роли родителя собственного «одаренного Я».

Как стать родителем своему «одаренному Я»

1. Цените себя за то, что вы есть, а не за свои дела.

2. Хвалите себя за способность рисковать и учиться чему-то новому, а не за успехи; это поможет вам справляться с неудачами.

3. Постарайтесь не сравнивать себя с окружающими каждую минуту; это верный путь к излишнему соперничеству.

4. Найдите возможность общаться с другими одаренными людьми.

5. Не перегружайте себя. Оставьте себе время подумать и помечтать.

6. Следите, чтобы ваши ожидания оставались реалистичными.

7. Не скрывайте свои способности.

8. Будьте защитником самому себе. Отстаивайте свое право быть собой.

9. Если у вас узкие интересы, примите это. Если широкие – тоже.


По последнему пункту: возможно, вам хочется изучать только нейтрино, и больше ничего. Или просто читать, путешествовать, учиться и беседовать, пока вы не поймете, в чем смысл человеческой жизни на этой планете. Миру нужны люди, занимающиеся и тем, и другим. (Вдобавок вы, скорее всего, изменитесь на следующем жизненном этапе.) Подробнее об одаренности у взрослых (пренебрегаемая тема) мы поговорим в главе 6.

Сверхчувствительный подросток

Подростковый возраст – трудное время для всех, но в своих исследованиях я обнаружила, что среднестатистический сверхчувствительный человек сообщает о годах учебы в старших классах как о самых трудных в жизни. К ошеломляющим, сводящим с ума биологическим изменениям быстро добавляется одна взрослая обязанность за другой: вождение машины, выбор профессии или колледжа, употребление алкоголя и наркотиков, потенциальное родительство, присмотр за чужими детьми в качестве приходящей няни или вожатого в лагере и такие мелочи, как умение следить за своим паспортом, деньгами и ключами. А потом происходит важное событие – пробуждение сексуальности, и вместе с тем возникает мучительное чувство неловкости. Сверхчувствительных подростков просто не могут не беспокоить сексуальные роли жертвы или агрессора, которые навязывают им СМИ.

Однако энергию или беспокойство можно приписывать сексу и по той причине, что с подлинным источником тревоги труднее встретиться лицом к лицу. Вспомните о необходимости делать выбор, от которого зависит вся дальнейшая жизнь, и не представлять себе, к чему этот выбор приведет; о предстоящем отъезде из единственного известного вам дома, причем все ждут, что вы уедете с радостью или по крайней мере решительно; о страхе, что теперь ваш «роковой изъян» станет очевидным, ведь вам не удастся совершить переход к самостоятельной жизни.

Неудивительно, что многие сверхчувствительные подростки в этой кризисной ситуации разрушают свое зарождающееся «Я», лишь бы не видеть, как оно терпит фиаско в попытке стать «таким, как полагается». Способов саморазрушения множество: вступление в брак и рождение ребенка, а в итоге необходимость сосредоточиться на единственной узкой, предписанной роли; злоупотребление наркотиками или алкоголем; физическая или психическая недееспособность; вступление в секту или организацию, предлагающую защиту и ответы на вопросы, или суицид. Далеко не все эти поступки вызваны сверхчувствительностью (и, кроме того, наше «Я», росток которого довольно крепок, может выжить даже в этом случае и развиться позднее), но эти способы бегства, доступные всем подросткам, применяют и СЧЛ.

Отсрочку от исполнения взрослых обязанностей многим дает учеба в колледже (а потом университет, аспирантура, стажировка). Кое-кто находит другие способы принимать жизненные обязанности очень медленно и постепенно. В отличие от избегания отсрочка – отличная тактика, еще одна форма метода обучения, который я называю «пошаговым». Если вы пользуетесь отсрочками, не вините себя за это.

Может быть, вы решили повременить с отъездом из дома. Несколько лет вы пожили с родителями, поработали на них или же переселились к школьным друзьям из родного города. Постепенное превращение в функционального взрослого нередко оказывается успешным. В один прекрасный день вы вдруг обнаруживаете, что уже стали взрослым и справляетесь со всеми обязанностями, а вы и не заметили, как достигли этого состояния.

Но иногда мы делаем слишком широкие шаги. Таким шагом для некоторых СЧЛ может оказаться колледж. Я знаю множество СЧЛ, которые были отчислены из колледжа после первого семестра (или после первого возвращения домой, обычно на Рождество). Ни они, ни их родители, ни консультанты не понимают, что суть проблемы – в избыточной нервозности от совершенно новой жизни с новыми людьми, новыми идеями, новыми жизненными планами, плюс жизнь в шумном общежитии, ночные посиделки с разговорами и вечеринки, плюс, вероятно, эксперименты с сексом, наркотиками и алкоголем (или выполнением обязанностей сиделки для товарищей, эксперименты которых с вышеперечисленным оказались неудачными).

Даже когда сверхчувствительный студент предпочел бы остаться наедине с собой и отдохнуть, он вынужден делать то же, что и остальные, быть «нормальным», не отставать, заводить друзей, оправдывать ожидания окружающих. Все проблемы, с которыми вы сталкивались в колледже, необходимо переосмыслить, они вряд ли были неким личным фиаско.

Неудивительно, что устроенная домашняя жизнь оказывается для всех подростков большим подспорьем, даже когда приходит время покидать гнездо. Стойкое влияние родного дома оказывается особенно заметным в жизни СЧЛ. К подростковому возрасту ваша семья успела многому научить вас по части того, как вы можете и должны вести себя в реальном мире.

Когда сверхчувствительные мальчики и девочки становятся мужчинами и женщинами

По мере взросления сверхчувствительных подростков различия между представителями разных полов становятся все заметнее. Подобно небольшим расхождениям курса в отправной точке путешествия, разница в воспитании может привести сверхчувствительных мужчин и женщин к совершенно разным конечным точкам.

В целом самооценка у мужчин выше, чем у женщин. Если родители ценят своего сверхчувствительного сына (как Чарлза в главе 1), тогда во взрослом возрасте он не испытывает недостатка уверенности в себе. Я видела и другую крайность – множество сверхчувствительных мужчин, переполненных ненавистью и презрением к себе, неудивительными после долгих лет, в течение которых этих мужчин отвергали родители.

Исследование с участием мужчин, с детства проявлявших застенчивость (полагаю, большинство принадлежали к СЧЛ), показало, что они женятся в среднем на три года позднее других людей, обзаводятся первым ребенком на четыре года позднее, обретают стабильную карьеру на три года позже, что, в свою очередь, приводит к более низким профессиональным достижениям. Эта ситуация может отражать распространенную в культуре предубежденность против застенчивых мужчин или недостаточной уверенности в себе. Кроме того, она может указывать на разновидность осторожности и медлительности, которая является нормальной для СЧЛ, или же на другие ценности, помимо семьи и карьеры, – возможно, духовные или творческие цели. Так или иначе, если и ваше продвижение по жизненным вехам было замедленным, то в этом вы не одиноки.

Для сравнения: в ходе того же исследования выяснилось, что застенчивые женщины продвигаются по традиционным жизненным вехам своевременно. Застенчивая женщина с гораздо меньшей вероятностью работает или продолжает работать после замужества, словно пользуясь патриархальной традицией переселяться из отцовского дома в мужнин, не видя необходимости учиться обеспечивать себя.

Однако в старших классах школы тем же женщинам обычно присущи «сдержанная самостоятельность, интерес к интеллектуальным проблемам, высокий уровень притязаний и независимость суждений». Можно только догадываться о том, какое напряжение в жизни этих женщин создают их «сдержанная самостоятельность», потребность жить своим умом и убежденность, что единственный безопасный и тихий оазис для них – традиционный брак.

Многие женщины, с которыми я беседовала, считали свой первый брак ошибкой, попыткой поладить со своей сверхчувствительностью, привлекая в свою жизнь еще одного человека или примирившись с безопасной ролью. Не знаю, выше ли среди них уровень разводов, но разводятся они, скорее всего, по другим причинам, нежели остальные женщины. По-видимому, у сверхчувствительных женщин в конце концов возникает желание взаимодействовать с обществом в одиночку, а также найти применение своей развитой интуиции, креативности и другим талантам. Если в первом браке у них не было возможности развиваться, он просто стал ступенькой при переходе из дома к независимости, когда женщины наконец подготовились к таким переменам.

Марша – определенно одна из них. Она вышла замуж совсем молодой, и лишь после 40 лет у нее развились творческие и интеллектуальные способности, очевидные еще в школьные годы. В случае Марши (и еще трети женщин, с которыми я беседовала) нежелание выходить в большой мир объясняется не только сверхчувствительностью. У всех этих женщин имелся неприятный и нежелательный сексуальный опыт – например, у Марши с братьями. Молодым женщинам известно, как стремительно падает самооценка в пубертатный период даже в отсутствие явных сексуальных домогательств – вероятно, как только они начинают осознавать свою роль сексуальных объектов. Сверхчувствительные девушки еще отчетливее понимают, что все это значит, и в списке своих приоритетов самосохранение ставят на первое место. Одни переедают, чтобы стать непривлекательными, другие отдают все время учебе или тренировкам, чтобы этого времени у них совсем не оставалось, третьи рано выбирают себе парня и рассчитывают на его защиту.

По словам Марши, период ее лидерства и блестящих успехов в учебе закончился с началом старших классов, как только у нее выросла грудь (размером чуть больше средней). Внезапно она обнаружила, что постоянно привлекает внимание мальчиков. Она начала в любую погоду одевать в школу мешковатую верхнюю одежду и старалась стать незаметной. И, кроме того, в лидерах к тому времени ходили, как она выразилась, «глуповатые, вечно хихикающие девчонки, помешанные на мальчиках». Она не могла и не хотела становиться одной из них.

Тем не менее избежать приставаний Марше не удавалось. Однажды двое одноклассников догнали ее и без разрешения поцеловали. Марша вернулась из школы в ужасе, вошла в дом и увидела настоящую или порожденную воображением крысу (она так и не поняла, что именно видела), шмыгнувшую с лестницы ей навстречу. С тех пор много лет она видела крыс всякий раз, когда с кем-нибудь целовалась.

В 16 лет она впервые влюбилась, но разорвала отношения, решив, что слишком сблизилась со своим избранником. Она оставалась девственницей до 23 лет, пока однажды ее не изнасиловали на свидании. После этого Марша, стремясь избежать насилия, сама отдавалась каждому, кто ее добивался, – «кроме парней, которые мне по-настоящему нравились». Затем последовали неудачный брак и насилие в нем, долгое ожидание прилива смелости, чтобы развестись с мужем, и начало творческой карьеры.

Словом, мы вновь видим гендерные различия в проявлениях сверхчувствительности. Когда сверхчувствительные мальчики становятся мужчинами, их пути с другими мужчинами расходятся, жизнь идет в другом темпе и оказывается иной по характеру. Быть сверхчувствительным для мужчины – «ненормально». А от женщин сверхчувствительности ждут. Сверхчувствительные девочки обнаруживают, что очень просто следовать по пути традиционных ценностей, даже не попытавшись узнать, каково это – жить в большом мире.

Вывод взрослого человека: мы растем в сугубо социальном мире

Мы подошли к концу главы и, вероятно, к началу труда всей жизни: нам предстоит научиться воспринимать свое детство в свете нашей особенности и при необходимости вновь становиться родителем самому себе.

Глядя в прошлое, вы наверняка заметите, как много подробностей этой главы, касающихся развития сверхчувствительного ребенка, напрямую относится к вам и вашим взаимоотношениям с окружающими – родителями, родственниками, сверстниками, учителями, незнакомыми людьми, друзьями, с теми, с кем мы встречаемся на свиданиях, с супругами. Человек – явно общественное животное, даже если он сверхчувствительный! Пожалуй, нам пора обратиться к социальной жизни СЧЛ и к слову, которое постоянно всплывает в голове, обозначая соответствующее состояние души, – «застенчивый».

Работа с изученным материалом. Рефрейминг своего детства

Суть этой главы и, возможно, книги в целом – рефрейминг своей жизни с точки зрения сверхчувствительности. Перед вами стоит задача увидеть свои промахи, обиды, моменты застенчивости и смущения, а также все остальное в новом свете, одновременно более точном и сочувствующем.

Составьте список значительных событий детства и подросткового возраста, которые вам запомнились, – воспоминаний, которые сформировали вашу личность. Это могут быть единичные моменты – какая-нибудь игра в школе или день, когда родители сообщили вам, что разводятся. Можно учитывать и целые категории событий: первый день учебы в каждом классе или каждое лето, проводимое в лагере. Одни воспоминания окажутся негативными и даже травмирующими и трагичными, например о том, как вас дразнили и травили. Другие будут позитивными, но, возможно, все равно будоражащими душу: рождественское утро, семейный отдых, успехи, награды…

Выберите одно событие и пройдитесь по этапам рефрейминга, представленным в главе 1.

1. Задумайтесь о своей реакции на это событие и о том, как вы всегда рассматривали его.Казалось ли вам, что вы реагируете «неправильно», слишком долго или не так, как это сделали бы другие, и вы решили, что в каком-то смысле вы безнадежны? Вы пытались скрыть свое беспокойство от окружающих или окружающие узнали о нем и заявили, что вы «преувеличиваете»?

2. Обдумайте свою реакцию в свете имеющихся у вас теперь знаний о том, как автоматически функционирует ваш организм(или представьте, что я, автор, объясняю вам ее).

3. Подумайте, надо ли что-нибудь предпринять сейчас.Если считаете нужным, поделитесь своим новым взглядом на ситуацию с кем-нибудь. Это может быть даже человек, который присутствовал при самом событии много лет назад, – в этом случае он дополнит вашу картину новыми деталями (или запишите прежнюю и новую версию своего опыта и держите их под рукой в качестве напоминания).

Если сочтете это упражнение полезным, проведите рефрейминг еще одного значительного события вашего детства через несколько дней, снова пройдитесь по списку из трех пунктов, но не ускоряйте процесс. Отведите на каждый пункт несколько дней. На переваривание значительных событий не стоит жалеть времени.

Глава 5

Социальное взаимодействие

«Впадание в застенчивость»

«Слишком уж ты застенчивый!» – часто ли вам приходилось выслушивать эти слова? После прочтения данной главы вы начнете относиться к ним иначе. Здесь мы поговорим о неблизких социальных отношениях, в которых чаще всего проявляется застенчивость (о близких же отношениях речь пойдет в главе 7). Многие из вас наделены умением общаться – это непреложный факт. Но поскольку бессмысленно чинить то, что не сломано, здесь я сосредоточу внимание на проблеме, которая обычно требует исправления, – той самой, которую окружающие называют застенчивостью, социальным избеганием, социофобией. Однако мы подойдем к этому вопросу и некоторым другим общим для СЧЛ проблемам с совершенно неожиданной стороны.

Опять-таки под сосредоточиванием внимания на проблемах я подразумеваю не то, что у СЧЛ обязательно должны иметься затруднения в социальной жизни. Но даже президент США и королева Англии порой беспокоятся о том, что подумают о них окружающие. Вот и вы, скорее всего, время от времени беспокоитесь о том же. А от беспокойства мы излишне раздражаемся – такова наша особая ахиллесова пята.

Так же часто мы слышим: «Да не волнуйся ты так, никто тебя не осуждает». Но, как сверхчувствительный человек, вы наверняка замечаете, что люди в действительности наблюдают за вами и судят вас, как им обычно свойственно. К счастью для них, несверхчувствительные этого не замечают. Поэтому ваша жизненная задача осложняется: знать, что окружающие смотрят на вас и молчаливо вас судят, и все-таки не принимать все это слишком близко к сердцу. Это нелегко.

Если вы всегда считали себя застенчивым

Большинство людей путают сверхчувствительность с застенчивостью. Вот почему вам часто твердили: «Ты слишком застенчивый». Люди говорят, что собака, кошка или лошадь «уродилась робкой», если у нее чувствительная нервная система (за исключением моментов, когда с животным жестоко обращались; в таком случае точнее было бы назвать его запуганным). Застенчивость – это боязнь того, что окружающим мы не понравимся или что нас не одобрят. Отсюда и реакция на ситуацию. Это определенное состояние, а не постоянно присутствующая черта. Застенчивость, в том числе и хроническая, не передается по наследству в отличие от сверхчувствительности. И хотя хроническая застенчивость в большей мере развивается у СЧЛ, это отнюдь не неизбежно. Я знакома со многими СЧЛ, которые почти никогда не стесняются.

Если на вас часто нападает застенчивость, вот вам понятное объяснение причины, по которой вы или кто-либо другой, скорее всего, приобрели это свойство, что справедливо и для не-СЧЛ. В прошлом вам случалось оказываться в социальных ситуациях (как правило, чрезмерно раздражающих с самого начала) и чувствовать, что вы потерпели фиаско. Окружающие говорили, что вы сделали что-то не так, или демонстрировали неприязнь к вам, или же вы не сумели удовлетворить собственные требования применительно к ситуации. Возможно, вы, будучи уже взвинченным, с помощью своего богатого воображения сумели нарисовать себе негативный сценарий событий.

Обычно одной неудачи недостаточно, чтобы сделать человека хронически застенчивым, хотя и такое бывает. Но, как правило, в следующий раз, очутившись в такой же ситуации, вы нервничаете сильнее, потому что боитесь повторения прошлой неудачи. А при повышенном возбуждении неудачи более вероятны. К третьему разу, как бы вы ни храбрились, вы все равно ощущаете почти невыносимое раздражение. Вы теряете дар речи, держитесь так, будто ощущаете свою неполноценность, к вам относятся соответственно и т. п. Нетрудно увидеть, почему один и тот же сценарий повторяется по нисходящей спирали. Случившееся также может распространяться на другие ситуации, несмотря на почти полное отсутствие сходства с предыдущими, – например, на все ситуации, в которых участвуют люди!

СЧЛ легко взволновать, поэтому с большей вероятностью они попадают в эту спираль, но это не значит, что вы родились застенчивым: вы просто сверхчувствительны.

Исключение застенчивости из своей самооценки

С принятием ярлыка «застенчивый» связано три проблемы. Во-первых, он абсолютно ошибочный. Он не относится к вам настоящему, к вашей чувствительности к нюансам, к трудностям, связанным с повышенной тревожностью. Помните: тревога не всегда вызвана страхом. Считая ее страхом, можно ощутить стеснение даже в тех случаях, когда его нет и в помине, и мы вскоре в этом убедимся.

Нет ничего странного в том, что вашу характерную черту путают с душевным состоянием, называемым застенчивостью, ведь 75 % населения (по крайней мере в США) чрезвычайно общительны. Заметив, что вы нервничаете, окружающие не понимают, что причина тому – не оставляющее вас сильное волнение. Такого опыта у них нет. И они считают, что вы просто страшитесь, что вас отвергнут. Вы смущаетесь, боитесь, что вас прогонят, – а иначе почему вы не общаетесь?

Иногда вы и вправдубоитесь оказаться отвергнутым. А что такого? Ведь ваш стиль поведения не соответствует культурному идеалу. Но, как сверхчувствительный человек, иногда вы просто не хотите излишних волнений. Когда окружающие относятся к вам как к застенчивому и трусоватому человеку, бывает трудно осознать, что вы просто предпочитаете одиночество, по крайней мере поначалу. Это выотвергаете, а не вас отвергают. (Помимо непонимания, поскольку не-СЧЛ рождаются с потребностью в большей ажитации, чем вы, они способны проецировать на вас свой страх оказаться отверженным, то есть приписывают вам те свои качества, в существовании которых не желают признаваться.)

Если вы проводите меньше времени в обществе и реже встречаетесь с незнакомыми людьми, естественно, у вас не прибавляется навыков действия в подобных ситуациях. Это не ваш конек. И опять-таки предположение, что вы стесняетесь или боитесь, неверно. Решая помочь вам, люди обычно исходят из ошибочных предпосылок. Например, они считают, что вам недостает уверенности в себе, и уверяют, что вы вполне способны вызывать симпатию, но в действительности тем самым вам внушают, что с вами что-то не так и проблема – в вашей низкой самооценке. Не зная о вашей фундаментальной особенности, вам называют неверную причину вашей необщительности, но не объясняют, что у вас есть множество самых настоящих причин прекрасно относиться к себе.

Считать себя застенчивым – это негатив

К сожалению, термин «застенчивость» имеет крайне негативные коннотации. Однако так быть не должно: застенчивость можно приравнять к сдержанности, самоконтролю, вдумчивости и чувствительности. Тем не менее исследования показали, что большинство людей при первом знакомстве с теми, кого я называю СЧЛ, считали их застенчивыми, подразумевая, что они нервозны, неловки, боязливы, замкнуты и робки. Даже специалисты в области душевного здоровья чаще всего оценивали СЧЛ именно таким образом, вдобавок приписывали им более низкий интеллект, достижения и душевное здоровье, которые на самом деле никак не связаны с застенчивостью. Только близкие, которые хорошо знают застенчивых людей, например их супруги, выбирают позитивные термины. В очередном исследовании выяснилось, что тесты, которые применяются психологами для оценки застенчивости, буквально кишат негативными терминами. Ладно, если бы эти тесты предназначались для оценки душевного состояния. Но зачастую их применяют с целью выявления застенчивых людей, которые затем вынуждены носить негативный ярлык. Остерегайтесь предвзятости, скрытой в слове «застенчивый».

Называть себя застенчивым – все равно что внушать себе это

Прелестный психологический эксперимент, имеющий отношение к застенчивости и проведенный в Стэнфордском университете Сюзан Бродт и Филипом Зимбардо, демонстрирует, почему вам необходимо знать, что в состоянии душевного волнения вы не застенчивый, а просто сверхчувствительный человек.

Бродт и Зимбардо провели эксперимент с участием студенток, которые признавались, что они чрезвычайно застенчивы, особенно в присутствии мужчин, и других, незастенчивых, которые составили группу сравнения. В ходе исследования, якобы предназначенного для изучения влияния громкого шума, каждая студентка проводила некоторое время в обществе молодого мужчины. Мужчине, который не подозревал, застенчива его собеседница или нет, дали указания вести со всеми женщинами разговор в одном и том же стиле. Примечательным поворотом стало то, что некоторых застенчивых женщин убедили, будто бы их душевное волнение (сердцебиение, ускорившийся пульс) вызвано громким шумом.

В результате эти застенчивые женщины, убежденные, что причина их волнения – громкий шум, не просто участвовали в разговоре, но и управляли течением беседы, регулируя тему так же активно, как незастенчивые. Другая же группа застенчивых женщин, которым было нечем объяснить свое внутреннее беспокойство, говорили гораздо меньше, предоставляя возможность мужчине управлять разговором. После эксперимента мужчине предложили определить, какие из женщин застенчивы. Он не сумел отличить незастенчивых собеседниц от застенчивых, но веривших, что душевное волнение у них вызвал шум.

Эти застенчивые женщины стали менее застенчивыми, считая, что для их волнения нет социальной причины. Кроме того, они признавались, что не чувствовали стеснения и по-настоящему радовались разговору. Когда их спрашивали, предпочли бы они остаться одни во время следующего эксперимента «бомбардировка шумом» или нет, 2/3 из них ответили, что не хотели бы остаться одни – по сравнению со всего 14 % других застенчивых женщин и 25 % незастенчивых. По-видимому, эти застенчивые женщины особенно приятно провели время просто потому, что считали, что их душевное волнение вызвано чем-то еще, помимо их застенчивости.

Вспомните про этот эксперимент в следующий раз, когда внезапно почувствуете волнение, очутившись в обществе. Ваше сердце может учащенно биться по множеству причин, не имеющих никакого отношения к окружающим вас людям. Возможно, вокруг слишком шумят, или вы беспокоитесь о чем-то совершенно постороннем, но не сознаете, что это беспокойство никак не связано с вашим собеседником. Так что действуйте, игнорируйте другие причины, если удастся, и развлекайтесь.

Я назвала вам три веские причины больше не называть себя застенчивым человеком: это неточное и негативное внушение самому себе. И не позволяйте окружающим клеить на вас этот ярлык. Скажем так: ваш гражданский долг – искоренить этот социальный предрассудок. Он не только несправедлив, но и, как было сказано в главе 1, опасен, поскольку заставляет замолчать голоса вдумчивых СЧЛ, лишая их уверенности в себе.

Как относиться к своему социальному дискомфорту

Социальный дискомфорт (термин, который я предпочитаю застенчивости) почти всегда вызван сильным волнением, которое заставляет нас действовать, говорить и чувствовать себя так, словно нам весьма недостает навыков поведения в обществе. Или же это боязнь взрыва эмоций, ваш страх допустить какую-нибудь неловкость, не найтись с ответом. Но и самого страха обычно бывает достаточно, чтобы начать сильно волноваться, как только вы окажетесь в соответствующей ситуации.

Помните: дискомфорт – временное явление, при нем у вас всегда остается право выбора. Предположим, вам холодно, отчего вы чувствуете себя неуютно. Можно просто терпеть холод. А можно найти более благоприятное окружение. Можно создать источник тепла – развести огонь, отрегулировать термостат – или попросить сделать это тех, кто должен заботиться о комфорте. Можно, в конце концов, надеть пальто. Чего не следует делать, так это винить себя за то, что по своей природе вы более чувствительны к холоду.

То же справедливо для временного социального дискомфорта, вызванного сильными эмоциями. Можно примириться с ним, выйти из ситуации, сменить социальную атмосферу или попросить об этом кого-нибудь и, наконец, самостоятельно обеспечить себе комфорт – например, надеть «маску» (о чем мы поговорим ниже).

Во всех случаях вы сознательно избавляетесь от дискомфорта. Так забудьте о том, что вам от природы свойственно чувствовать себя некомфортно в социальных ситуациях!

Пять способов справиться со взрывом эмоций в социальных ситуациях

1. Помните, что взрыв эмоций – это не обязательно страх.

2. Найдите других СЧЛ, чтобы поговорить с ними один на один.

3. Используйте свои навыки снижения степени волнения.

4. Создайте подходящую «маску» и сознательно воспользуйтесь ею.

5. Объясните окружающим свою характерную особенность.

Ни в коем случае не стоит недооценивать силу простого признания собственного взрыва эмоций, который, вероятно, не имеет никакого отношения к окружающим людям. Если вас осудили за него, то осудили не вас настоящего, а человека, находящегося под временным воздействием перевозбуждения. Если окружающим известно, как помочь вам успокоиться, и они прилагают старания, то наверняка произведут благоприятное впечатление на вас настоящего. Вы поймете, что имеете близких друзей, которые восхищаются вами и готовы всегда прийти на помощь.

Когда в среднем возрасте я наконец возобновила учебу в аспирантуре, в самый первый день, в первый же час в столовой я опрокинула полный стакан молока, облилась сама, залила пол и обрызгала нескольких человек, находящихся поблизости. Меня никто не толкал, я просто неудачно натолкнулась стаканом на какое-то препятствие. Это произошло на виду у моих будущих товарищей по учебе и преподавателей, на которых я хотела произвести благоприятное впечатление.

К моему и без того почти невыносимому беспокойству добавился чистейший шок. Но благодаря изучению таких СЧЛ, как мы с вами, я прекрасно понимала, что и почему произошло. Неспособность моего тела благополучно донести до стола стакан молока была предсказуема. День выдался трудным, но я не позволила пролитому молоку усилить мой социальный дискомфорт.

В тот же день я познакомилась с другими СЧЛ, и это мне очень помогло. Все мы, если так можно выразиться, хоть раз, да «проливали молоко». В среднестатистической компании обычно насчитывается около 20 % СЧЛ и еще 30 % умеренно чувствительных людей. Исследования показали, что при ответе на вопросы анонимной анкеты 40 % опрошенных называют себя застенчивыми. Есть вероятность, что в любой комнате, полной людей, найдется хотя бы один человек, наделенный вашей чертой или испытывающий социальный дискомфорт. Поймайте его взгляд после того, как споткнетесь в буквальном или переносном смысле, – и вы заметите в его глазах искреннее сочувствие. У вас сразу же появится товарищ.

А тем временем пользуйтесь советами из главы 3, чтобы снизить эмоциональный накал: делайте паузы, отправляйтесь гулять, глубоко дышите, двигайтесь… Подумайте о том, какой у вас имеется выбор. Может, пора уходить или переместиться к открытому окну, в проход, к двери. Вспомните об «убежищах» – спокойное и знакомое присутствие какого человека или предмета помогло бы вам сейчас продержаться?

В первый день моей аспирантуры возникали моменты, когда я опасалась, что преподаватели сочтут: со мной что-то по-настоящему не в порядке. С точки зрения среднестатистического несверхчувствительного человека, такой уровень нервозности мог означать лишь серьезные конфликты и неуравновешенность. Я воспользовалась всеми известными мне способами – ходила, медитировала, покинула кампус в обеденное время, позвонила домой за утешением, – и все они сработали.

Нам часто кажется, что наше нервное состояние более заметно окружающим, чем это есть на самом деле. Мы знаем, что в социальной жизни зачастую одна «маска» встречается с другой, причем обе предпочитают не выяснять, кто есть кто в действительности. Если вести себя предсказуемым образом, общаться с окружающими так, как делают те, кто предпочитает носить «маску» (даже если вам этого не хочется), никто не станет вам докучать или делать ошибочные выводы о вашем высокомерии, надменности, двуличии и т. п. Исследования показали, что застенчивые студенты считали, что изо всех сил стараются вести себя в обществе как полагается, но их соседи по комнате были склонны думать, что ни о каких стараниях речь даже не идет. Возможно, во всем виновата культура, в которой не принято относиться к СЧЛ с пониманием, но пока эта ситуация не изменится, возможно, вы захотите немного облегчить себе жизнь, хотя бы в чем-то подражая другим. Надевайте «маску» и, подобно древнегреческим актерам, играйте любую роль.

С другой стороны, иногда наилучшей тактикой бывает объяснение причин своей нервозности. Я часто так делаю, когда преподаю или выступаю перед группой незнакомых людей. Я объясняю им: да, мне известно, что я держусь несколько напряженно, но через несколько минут это пройдет. Объяснение особенностей вашей характерной черты перед группой может привести к более интимному разговору о социальном дискомфорте всех присутствующих, в итоге вы избежите чувства вины или сможете взять паузу и не остаться в одиночестве, когда она закончится. Возможно, кто-нибудь поможет вам уменьшить воздействие раздражителей, которое вы ощущаете, – изменить освещение, громкость звука, представить вас окружающим в случае необходимости.

Как только вы упомянете о своей сверхчувствительности, ответной реакцией станет один из двух стереотипов (в зависимости от того, какие слова вы выберете). Откровенно говоря, один из привычных стереотипов – это воображение СЧЛ пассивными жертвами, слабыми и незадачливыми, тогда как другой представляет СЧЛ одаренными, глубокими, сильными натурами. Требуется практика, чтобы вызвать именно позитивный стереотип с помощью слов, которые вы выберете, чтобы объяснить свои потребности. Над этим мы поработаем в главе 6.

Когда мне приходится проводить целый день или выходные в группе людей, я обычно объясняю, что довольно большую часть времени мне необходимо находиться в одиночестве. Часто оказывается, что и другим тоже. Но, даже если только я рано удаляюсь в свою комнату и ухожу одна на длинные прогулки, я уже научилась не вызывать сочувствие или жалость, а создавать некий ореол таинственности. Об этом стоит задуматься многим представителям класса «королевских советников». Осмотрительно относитесь к «пиару» своей сверхчувствительности.

Люди, раздражители и интроверсия

До сих пор мы подходили к «проблеме», избавляясь от ярлыка застенчивости и разбираясь, что именно происходит при хорошо знакомом нам всплеске эмоций. Не менее важно знать, что существует не только один правильный способ быть общительным.

Ваш способ общения проистекает из одного основного факта: у подавляющего большинства раздражающие факторы во внешнем мире создают другие люди, будь то дома, на работе или в общественном месте. Все мы общественные существа, которые охотно находятся рядом с людьми и зависят от них. Однако многие СЧЛ избегают людей как части «пакета раздражителей» – незнакомых, шумных вечеринок, толп. Для большинства СЧЛ такая стратегия оказывается разумной. В чрезмерно стимулирующем и требовательном мире всем приходится расставлять приоритеты.

Разумеется, никто не может быть экспертом именно в тех ситуациях, которых он предпочитает избегать. Однако многие из вас могут совладать с ними или научиться этому. Простое умение справляться с ситуацией – приемлемый и разумный способ сберечь энергию для всего остального, что важно для вас.

Да, некоторые СЧЛ избегают незнакомых людей, вечеринок и других сборищ действительно потому, что в прошлом их отвергали сверстники и группы. Поскольку СЧЛ не соответствовали принятому в нашей культуре идеалу общительного человека, то их сурово судили, а они в ответ старались не сближаться с людьми, в которых не были уверены. Это разумное, хоть и грустное решение, во всяком случае, стыдиться его не следует.

В целом 70 % СЧЛ свойственна социальная «интровертированность». Но это вовсе не значит, что вы недолюбливаете людей. Просто вы предпочитаете поддерживать отношения с несколькими близкими, а не с широким кругом друзей и знакомых, вдобавок не очень-то любите шумные вечеринки и толпы. Но даже самые явные интроверты порой становятся экстравертами и радуются многолюдным сборищам и общению с незнакомым человеком. И даже в самых ярко выраженных экстравертах иногда появляется что-то от интровертов.

Интроверты – тоже социальные персоны. В сущности, взаимоотношения в обществе влияют в большей мере именно на их благополучие, чем на благополучие экстравертов. Просто интроверты ценят качество, а не количество.

Но если вам не в радость ощущение эмоционального благополучия, близкие отношения с кем-либо не всегда решают эту проблему. В действительности многие люди не в состоянии создавать прочные близкие отношения, пока у них не разовьется ощущение благополучия (благодаря исцеляющему действию психотерапии в самом широком смысле этого слова, о чем рассказано в главе 8).

Экстравертированные СЧЛ

Мне бы хотелось подчеркнуть: быть сверхчувствительным человеком и быть социально интровертированным – не одно и то же. В своих исследованиях я обнаружила, что примерно 30 % СЧЛ социально экстравертированы. У экстраверта широкий круг друзей, ему нравятся групповые сборища и новые знакомства. Если это относится к вам, возможно, вы выросли в большой, общительной и любящей семье или же в безопасном районе, привыкли воспринимать людей как источник защиты и не видите причин относиться к ним настороженно.

Однако вам все равно сложно справиться с другими источниками возбуждения – такими как длинный рабочий день или слишком частое пребывание в центре большого города. В раздраженном состоянии вы избегаете общения, тогда как экстравертированные не-СЧЛ обычно лучше расслабляются, когда вокруг люди. (Далее речь пойдет преимущественно об интровертах по своей сути, но наши советы могут пригодиться и экстравертам.)

Анализ интровертированного стиля общения

Аврил Торн, ныне являющаяся сотрудником Калифорнийского университета в Санта-Крусе, занималась изучением процесса взаимодействия интровертов. С помощью тестов выявляя выраженных интровертов и экстравертов среди студенток колледжа, она составляла из них пары с одинаковыми или противоположными качествами и вела видеозапись разговоров.

Выраженные интроверты держались серьезно и сосредоточенно. Они больше говорили о проблемах и выказывали большую осторожность. Им было свойственно слушать, расспрашивать, давать советы; они, по всей видимости, проявляли неподдельное внимание к словам собеседницы.

В отличие от них выраженные экстраверты чаще поддерживали «приятную» беседу, соглашались, искали сходство в предыстории и опыте, делали больше комплиментов. Они держались бодрее, более жизнерадостно и открыто, им нравилось беседовать и с себе подобными, и с интровертами, словно главное удовольствие они находили в самом процессе разговора.

Когда экстраверты попадали в пары с выраженными интровертами, то старались слегка приглушить жизнерадостность. А интроверты оценивали разговоры с ними как «глоток свежего воздуха». Благодаря исследованиям Торн мы видим, что представители каждого типа делают в равной степени важный вклад в этот мир. Но поскольку интровертированный стиль обычно недооценивают, уделим некоторое внимание его достоинствам.

Карл Юнг об интровертированном стиле общения

Карл Юнг считал интроверсию основным различием между людьми, вызывающим крупные философские и психологические битвы, чаще всего сводящиеся к спорам о том, что важнее в понимании какой-либо ситуации или предмета – наблюдаемые факты или внутреннее осознание этих фактов.

Юнг считал и то, и другое отношением к жизни, чередующимся у большинства людей как вдохи и выдохи. При этом у некоторых людей преобладают «выдохи» или, наоборот, «вдохи». Более того, для него эти две позиции никак не были связаны с общительностью или ее отсутствием. Быть интровертом – означает просто обращаться «внутрь», к субъекту, к себе, а не «наружу», к объекту. Интроверсия возникает из потребности и предпочтения защищать внутренний, «субъективный» аспект жизни, выше ценить его и в особенности не позволять ему быть вытесненным «объективным» миром.

Невозможно переоценить важность интровертов с точки зрения Юнга:

«Они [интроверты] являются живым свидетельством тому, что этот богатый и разнообразный мир с его насыщенной, дурманящей жизнью не является сугубо внешним, но существует и внутри… Их жизнь учит этому нагляднее их слов… Их жизнь учит и другой возможности – внутренней жизни, которой так мучительно недостает нашей цивилизации».

Юнг знал, что в западной культуре распространено предвзятое отношение к интровертированности. Он мирился с ним, видя, что оно исходит от экстравертов. Но считал, что интроверты, недооценивающие себя, оказывают обществу плохую услугу.

Люди всякие важны

Порой нам надо просто радоваться миру, принимая его таким, какой он есть, а также радоваться тем, кто помогает нам, а именно экстравертам, благодаря которым даже совершенно незнакомым людям кажется, что между ними есть связь. В других случаях нам нужна внутренняя опора, то есть интроверты, уделяющие всю полноту внимания любым нюансам личного опыта. Жизнь – это не только фильмы, которые мы смотрим, и рестораны, где мы бываем. Иногда душа требует обсуждения сложных и возвышенных вопросов.

Линда Силвермен, специалист по одаренным детям, обнаружила: чем выше одаренность ребенка, тем больше вероятность, что он окажется интровертом. Интроверты удивительно креативны, даже когда речь идет о такой примитивной вещи, как количество незаурядных реакций на тесты Роршаха [5]. Кроме того, они в некотором смысле более гибки и универсальны, поэтому порой им приходится заниматься тем же, чем экстраверты заняты постоянно, – встречаться с незнакомыми людьми и бывать на вечеринках. А некоторым экстравертам удается избегать интровертированности, обращения в себя, иногда много лет подряд. Эта более выраженная изменчивость интровертов особенно важна на более поздних этапах жизни, когда человек начинает развивать то, чего ему недоставало до середины жизни. Кроме того, в более зрелом возрасте саморефлексия приобретает большее значение для всех. Короче, интроверты взрослеют достойнее.

Итак, вы в отличной компании. Пропускайте мимо ушей шпильки и призывы «не брать в голову». Радуйтесь легкомыслию окружающих и позвольте себе быть самим собой. Если бессмысленная болтовня вам никак не дается, гордитесь своим умением молчать. Не менее важно при смене настроения дать волю своему экстравертированному «Я», каким бы неуклюжим и глуповатым оно ни выглядело. Все мы ощущаем неловкость, делая то, что нам несвойственно. По крайней мере одно достоинство у вас есть. Было бы дерзостью считать, что каждый должен обладать сразу всеми достоинствами.

Приобретение друзей

Интроверты предпочитают близкие взаимоотношения по многим причинам. Близкие люди лучше понимают и поддерживают друг друга, вместе с тем хороший друг или партнер чаще вызывает тревогу. Все сказанное способствует внутреннему развитию, а оно зачастую имеет высокую приоритетность для СЧЛ, и, поскольку у вас сильно развита интуиция, вы наверняка не прочь поговорить с близким вам человеком о «высоких материях» – философии, чувствах, противоречиях, но подобная беседа с незнакомцем или на вечеринке для вас – трудная задача. И, наконец, интроверты наделены чертами, благодаря которым они успешно проявляют себя в близких взаимоотношениях; с близкими людьми они способны испытать социальный успех.

Однако и экстраверты правы, когда говорят, что «любой незнакомец – это друг, с которым я пока что не знаком». Все ваши самые близкие друзья некогда были незнакомцами, и, поскольку взаимоотношения меняются (или даже заканчиваются), у нас постоянно присутствует желание познакомиться с новыми, потенциально близкими людьми (вспомните, как вы знакомились со своими нынешними друзьями).

«Маска» и хорошие манеры

Если обычно вы проявляете себя как интроверт, помните, что в большинстве социальных ситуаций от вас требуется соответствовать хотя бы минимальным ожиданиям общества. СЧЛ могут выразить все правила этикета четырьмя словами: сводите ажитацию окружающих к минимуму (или к двум: будьте добрыми). Гробовое молчание может вызвать у собеседника беспокойство, поскольку ничего подобного он не ждет. Но то же относится и к чрезмерной общительности – ошибке, которую часто допускают экстраверты. Ваша цель – просто говорить что-нибудь приятное и не вызывающее удивления.

Разумеется, подобная тактика может наскучить людям, которые не относятся к сверхчувствительным и радуются обилию впечатлений, но вам нужно, чтобы ваш кратковременный всплеск эмоций, вызванный новым знакомством, быстро сошел на нет, даже если для вашего собеседника это не представляет проблемы. Позднее можете сколько угодно проявлять изобретательность и действовать неожиданно, а пока вы идете на взвешенный риск, и любые удачи в этом деле можно считать дополнительными очками в свою пользу.

Как вы знакомились со своими лучшими друзьями

Запишите имена своих лучших друзей на листе бумаги. Затем ответьте на следующие вопросы о начале дружбы с каждым из этих людей.


– Вас вынудили заговорить обстоятельства?

– Инициативу проявил ваш собеседник?

– Было ли что-нибудь необычное в ваших ощущениях?

– Вы были особенно экстравертированны в тот день?

– Как вы были одеты и как ощущали свою внешность?

– Где вы находились – в школе, на работе, в отпуске, на вечеринке?

– Какой была ситуация? Кто вас представил? Вас свел вместе случай или один из вас просто взял и заговорил с другим о чем-то? Что произошло?

– Какими были первые моменты, часы и дни знакомства?

– Когда и как вы поняли, что это дружба?


Поищите общие моменты в своих записях. Например, даже если вы не любите вечеринки, возможно, именно в такой обстановке вы познакомились с двумя своими лучшими друзьями. Отсутствуют ли эти общие моменты – например, учеба в школе или работа в коллективе – в вашей нынешней жизни? Вы готовы что-нибудь предпринять теперь, когда кое-что узнали? Например, пообещать себе раз в месяц бывать на вечеринках? (Или отныне избегать вечеринок, на которых, как выяснилось, вы вообще ни разу не обзаводились друзьями.)

А теперь вам понадобится интенсивный курс по «маскам», или социальным ролям. Безусловно, хорошая «маска» подразумевает хорошие манеры и предсказуемое, ровное поведение. Однако она может быть и более конкретной в соответствии с вашими потребностями. Банкир стремиться выглядеть цельной и практичной личностью; если в душе он артист, то это обстоятельство хранится в тайне. С другой стороны, артисты обычно стремятся скрыть от глаз публики практичность банкира. Студенты поступают умно, когда держатся скромно, преподаватели должны иметь авторитетный вид.

Сама идея «маски» идет вразрез с характерным для североамериканской культуры преклонением перед открытостью и искренностью. Европейцы гораздо лучше понимают, как важно не высказывать вслух все, что думаешь. Однако есть люди, которые слишком активно отождествляют себя со своей «маской», и такого рода типаж ни для кого не станет загадкой, а поскольку под маской у него нет ничего другого, трудно назвать его нечестным или неискренним. У СЧЛ чрезмерное отождествление себя с «маской» встречается редко.

Если вы до сих пор считаете, что я советую вам быть неискренним, воспринимайте это как выбор уровня открытости, уместного для конкретного места и времени. Возьмем для примера случай, когда вы едва знакомы с человеком, который хочет сблизиться с вами, а вы уже решили не поддерживать с ним дружеских отношений. Вряд ли вы станете отклонять приглашение пообедать вместе словами: «Я тут подумал и решил, что не хочу быть твоим близким другом». Вы скажете, что как раз сейчас «страшно заняты».

На определенном уровне этот ответ окажется честным: будь имеющееся в вашем распоряжении время бесконечным, вы, возможно, попытались бы зайти в этих взаимоотношениях хотя бы на шаг дальше. Объяснять собеседнику, почему он занимает сравнительно низкую позицию в вашем списке приоритетов, некорректно с нравственной точки зрения, о чем свидетельствует мой собственный опыт. Оптимальная «маска» и хорошие манеры обеспечат спасающий репутацию, сочувственный уровень честности, особенно в общении с теми, кого вы недостаточно хорошо знаете.

Освоение других социальных навыков

Существует два вида информации о социальных навыках (не важно, имеет она вид книги, аудиозаписи, статьи, лекции или курса). Информация одного вида исходит от специалистов по экстраверсии, социальным навыкам, продажам, управлению кадрами и этикету. Зачастую они остроумны и жизнерадостны. Они рассуждают об учебе, а не о лечении, поэтому не снижают вашу самооценку, намекая, что у вас серьезная проблема. Если вы обратитесь к этим профессионалам, помните: ваша цель – не стать в точности такими, как они, а лишь усвоить несколько секретов. Вдобавок поищите пособия с названиями вроде «Как завоевать симпатии толпы» или «Что сказать в любой из возможных неловких моментов» (оба названия придуманы автором этой книги; новые публикации подобного типа появляются постоянно).

Информация другого вида исходит от психологов, пытающихся помочь застенчивым людям. Их стиль поначалу вызовет у вас беспокойство, в итоге появится мотивация, а затем вы пройдетесь шаг за шагом по довольно изощренным, опирающимся на данные всесторонних исследований методам изменения собственного поведения. Этот подход может оказаться на редкость эффективным и, хотя представляет некоторые проблемы для СЧЛ, может подойти вам. Разговоры об «исцелении» от застенчивости или «борьбе с синдромом» не помогают, только заставляют почувствовать себя ущербным, вдобавок умалчивают о позитивной стороне унаследованной вами черты.

Какой бы совет вы ни прочитали или услышали, помните: вам вовсе незачем соглашаться с определением социальных навыков, данным тремя экстравертированными четвертями населения планеты («будь обходительным, всегда находись с ответом, не допускай неловких пауз»). У вас свои навыки: умение рассуждать серьезно, слушать внимательно, делать паузы для глубоких мыслей.

Возможно, вам уже известно многое из того, что говорят эксперты, поэтому я представлю основные моменты в виде короткого теста, который покажет, что именно вам уже известно, и научит вас остальному.

Знаете ли вы новейшие способы преодоления социального дискомфорта? [6]

Выберите ответы «да» или «нет», а потом проверьте результат


1. Полезно сдерживать негативный внутренний диалог типа «Скорее всего, я ему не понравлюсь…» или «Ничего у меня не получится, как обычно…».

2. Застенчивость людей, как правило, очевидна для окружающих.

3. Надо быть готовым к тому, что тебя могут отвергнуть, и не принимать это слишком близко к сердцу.

4. Полезно иметь план преодоления своего социального дискомфорта – например, стараться каждую неделю знакомиться с новым лицом.

5. Разрабатывая план, следует помнить: чем шире шаги, которые ты делаешь, тем быстрее достигнешь цели.

6. Лучше не репетировать то, что собираешься сказать новому знакомому или в новой ситуации, иначе слова прозвучат слишком напряженно, им будет недоставать естественности.

7. Следите за своей жестикуляцией: чем ее меньше, тем лучше.

8. При попытке завязать или продолжить разговор задавайте вопросы с легким личным оттенком, но такие, на которые нельзя ответить одним-двумя словами.

9. Способ показать, что слушаешь собеседника, – откинуться на спинку стула, скрестить руки и ноги, следить, чтобы лицо оставалось неподвижным, при этом не встречаясь взглядом с собеседником.

10. Никогда не прикасайтесь к собеседнику.

11. Не читайте газет перед тем как отправиться туда, где вам предстоит встречаться с людьми, – от такого чтения вы разволнуетесь.

12. Раскрепощенность не настолько важна в разговоре, если речь идет о чем-нибудь интересном.

13. Хорошие слушатели повторяют услышанное, отображая чувства собеседника, а затем в качестве реакции выказывают свои чувства, а не мысли.

14. Не сообщайте людям примечательных подробностей о себе – это лишь вызовет у них зависть.

15. Для того чтобы сделать разговор более глубоким или увлекательным для вас обоих, иногда полезно поделиться своими недостатками или проблемами.

16. Старайтесь не возражать собеседнику.

17. Если разговор вызывает у вас ощущение, что вы хотели бы провести это время с другим человеком, лучше всего так и сказать.

* * *

Ответы на тест «Знаете ли вы новейшие способы преодоления „социального дискомфорта“?»

Если вы правильно ответили по 12 и более пунктам, – прошу меня извинить, что не нашла вам занятия поинтереснее, – вам следовало бы самому написать книгу. В остальных случаях эти ответы содержат немало сведений, которые вам необходимо знать!


1. «Негативный внутренний диалог» поддерживает вашу взволнованность и мешает слушать собеседника. – ДА.

2. Вы, как сверхчувствительный человек, можете заметить застенчивость окружающих, но большинство людей ее не замечают. – НЕТ.

3. Люди могут отвергнуть вас по всевозможным причинам, не имеющим никакого отношения к вам лично. Если это вас расстраивает, на минуту поддайтесь своим чувствам, а затем забудьте о них. – ДА.

4. Решите, сколько конкретных и постепенных шагов в день или в неделю вы будете совершать, как бы ни раздражали вас первые шаги. – ДА.

5. Большие шаги хороши в том случае, если можешь их сделать, но, поскольку вам страшновато и вы особенно боитесь неудачи, пообещайте испуганной части своего «Я», что не станете слишком спешить, даже если твердо уверены, что рано или поздно преодолеете свой страх. – НЕТ.

6. Чем больше вы репетируете, тем меньше будете нервничать, то есть сможете оставаться более расслабленным и действовать более естественно. – НЕТ.

7. Жестикуляция всегда что-нибудь выражает. Неподвижность, статичность выбранной вами позы можно истолковать разными способами, но в большинстве они вряд ли будут позитивными. Лучше позволить своему телу двигаться и проявлять интерес, внимание, энтузиазм или жизнерадостность. – НЕТ.

8. Проявить некоторое любопытство к другим вполне допустимо. Большинство людей обожают говорить о себе, они оценят ваш интерес и даже легкую настойчивость. – ДА.

9. Сядьте или встаньте настолько близко, насколько это уместно и удобно, подайтесь вперед, не скрещивайте руки и ноги, часто встречайтесь взглядом с собеседником. Если зрительный контакт слишком сильно вас нервирует, можно смотреть на нос или ухо собеседника – он не заметит разницы. Улыбайтесь, используйте мимику (но будьте осторожны, не выразите больше интереса, чем вам хочется). – НЕТ.

10. Краткое прикосновение к плечу, локтю, кисти (разумеется, в зависимости от ситуации), особенно на вечеринке, служит выражением душевной теплоты. – НЕТ.

11. Как правило, беглый просмотр газет обеспечивает нас идеями для бесед и позволяет поддерживать связь с миром, но избегайте депрессивных сюжетов. – НЕТ.

12. Раскрепощенность важна, если ваша цель – испытать ощущение контакта, а не просто провести время, но это не значит, что вы должны делиться самым сокровенным. Чрезмерная раскрепощенность и открытость слишком скоро приведут к излишнему волнению и вдобавок будут выглядеть неуместно, и, конечно, не забывайте интересоваться мнением собеседника. – НЕТ.

13. Например, когда кто-то говорит, что предвкушает новый проект, можно отозваться: «Да, сразу видно. Должно быть, это прекрасное чувство!» Уделяя время отражению этого чувства перед тем, как начать расспросы об особенностях проекта, вы демонстрируете одно из своих величайших достоинств – восприимчивость к чувствам. Кроме того, вы побуждаете собеседника приоткрыть свой душевный мир, о котором вы, вероятно, предпочтете поговорить. – ДА.

14. Разумеется, самолюбование вам ни к чему. Но всем хочется поговорить с человеком, который чем-то примечателен. Не пожалейте времени, составьте список лучших или наиболее интересных подробностей, касающихся вас, подумайте, как можно было бы упомянуть о них в разговоре. Например, не говорите: «Я переселился сюда, потому что люблю горы», – а скажите: «Я переселился сюда потому, что открываю школу альпинистов» или «Мне особенно нравится, когда на моих фотографиях редких хищных птиц фоном служат горы». – НЕТ.

15. При первой встрече с кем-либо незачем перечислять слишком много своих потребностей или недостатков. Вы же не хотите произвести впечатление излишне скромного, безропотного или плохо воспитанного человека? Но в вашей натуре наверняка есть что-то симпатичное, в чем можно признаться, и при этом донести до собеседника мысль, что вы довольны собой. (Здесь уместна моя любимая реплика капитана Пикара из сериала «Звездный путь. Следующее поколение»: «В своей жизни я сделал несколько прекрасных ошибок…» – так скромно, мудро и самоуверенно – и все сразу!) Конечно, если ваш собеседник рассказал о себе что-нибудь тягостное или вызывающее смущение, разговор станет значительно глубже, если вы последуете его примеру. – ДА (с некоторыми оговорками).

16. Большинству людей по душе маленькие конфликты, более того, суть конфликта может иметь значение для вас или поможет понять то, что вам следует узнать о собеседнике. – НЕТ.

17. Не жалейте времени, чтобы проверить свои чувства, и будьте готовы к тому, что вас могут отвергнуть. – ДА.

Не расстраивайтесь, если знаете, что именно надо сделать, но не делаете этого

Психолог из Канзасского университета Гретхен Хилл задавала застенчивым и незастенчивым людям вопросы об уместном поведении в 25 социальных ситуациях. Она обнаружила, что застенчивые люди так же хорошо, как незастенчивые, знают, чего от них ждут, но, как они сами объяснили, выполнить эту задачу они не в состоянии. Гретхен Хилл подразумевает, что застенчивым людям недостает уверенности в себе – этот изъян приписывают нам чаще прочих. В итоге нам советуют вести себя увереннее, чего мы, разумеется, сделать не можем и вновь терпим фиаско. Но, возможно, наш недостаток уверенности иногда оправдан: во множестве случаев взволнованность слишком велика, чтобы вести себя как полагается. Естественно, некоторые из нас не надеются на то, что сумеют выполнить некие действия, хотя и знают, что они корректны с социальной точки зрения. Думаю, если просто твердить себе: «Надо быть увереннее», – это вряд ли поможет. Будем придерживаться двойной стратегии: работаем над излишней эмоциональностью, ценим свою интровертированность.

Еще одна причина невозможности воплотить на практике то, что вам известно о социальных навыках, – закономерности из детства, напоминающие о себе и требующие действий. Или какие-нибудь чувства, завладевающие вашим вниманием. Явный симптом? Вы твердите что-нибудь вроде «Не знаю, почему я так поступил, знал ведь, что не стоит, просто был как будто сам не свой…» или «Несмотря на все мои старания, ничто не помогло…».

История Полы

Пола определенно родилась сверхчувствительной. Родители с самого рождения довольно резко отзывались о ее застенчивости. Она всегда была более восприимчива к звукам и суете, чем ее друзья. Когда она впервые пришла ко мне на собеседование, ей уже было за 30 и она достигла значительных высот в своей профессии, а именно – в организации крупных мероприятий. Но никакого шанса шагнуть еще выше у нее не было – из-за страха перед публичными выступлениями и людьми в целом, в результате чего ей удавалось руководить лишь совсем небольшой группой коллег. По сути дела, вся жизнь Полы строилась вокруг нескольких случаев, когда ее работа требовала проведения производственных совещаний. Перед такими совещаниями Поле приходилось часами репетировать и выполнять различные ритуалы в качестве эмоциональной самоподготовки.

Пола перечитала все книги о преодолении подобных страхов и с помощью своей значительной силы воли пыталась бороться с эмоциями, пока не поняла, что ее страх – не рядовое явление. В связи с этим она прибегла к более длительной и интенсивной терапии, а потом нашла причины страха и начала с ними работать.

Когда Пола только начинала взрослеть, ее отец был «гневоголиком» (в настоящее время он еще и алкоголик). Он всегда был умен, обладал аналитическим складом ума и всегда охотно помогал своим детям делать уроки. Этот человек действительно активно участвовал в жизни всех своих детей и был чуть менее строг с Полой, чем с ее братьями, но с какого-то момента Пола начала замечать, что отцовское внимание к ней носит сексуальный оттенок, и растерялась. Так или иначе, из всех детей гнев отца особенно действовал именно на нее.

Мать Полы чрезвычайно нервировало чужое мнение, она полностью зависела от мужа с его стальной волей и была мученицей, вся жизнь которой подчинялась мужу и детям. Вместе с тем она недолюбливала все, что было связано с детьми! Ее подробные и страшные рассказы о родах и равнодушие к младенцам привели к тому, что первая привязанность Полы оказалась какой угодно, только не надежной. Позднее мать избрала Полу своей наперсницей, рассказывала ей гораздо больше, чем способен переварить ребенок, в том числе бесконечно перечисляла причины своей нелюбви к сексу. По сути дела, оба родителя рассказывали Поле о своих чувствах друг к другу вплоть до моментов сексуальной близости.

С учетом такой предыстории «боязнь публичных выступлений» Полы скорее походила на недоверчивое отношение к людям. Пола родилась сверхчувствительной, следовательно, легко поддавалась волнению, но из-за ненадежной привязанности в детстве ей было труднее действовать уверенно в угрожающих ситуациях. В сущности, именно мать научила ее вызывающему раздражение страху перед людьми (а не уверенности), который ощущала сама, а отец со своей стороны изначально встречал вспышками ярости все попытки Полы высказаться. Вероятно, последней причиной ее боязни публичных выступлений стало ощущение, что она слишком много знает – о предположительно кровосмесительных чувствах отца к ней и об интимной жизни родителей.

Решать подобные проблемы непросто, однако их можно осознать и поработать над ними с помощью квалифицированного психотерапевта. В конце концов почти неслышный голос начинает звучать свободнее, затем может понадобиться специальная подготовка в области социальных навыков, и на этот раз она обязательно поможет.

Главный совет по общению для СЧЛ

Вот несколько предложений, относящихся к ситуациям, которые часто вызывают у СЧЛ социальный дискомфорт.

Когда надо просто поболтать.Решите, что вы будете делать – преимущественно говорить или слушать. Если вы не прочь послушать, большинство людей будут только рады поговорить. Задайте несколько конкретных вопросов или просто спросите: «А чем вы занимаетесь, помимо посещения вечеринок (конференций, свадеб, концертов и т. п.)?»

Если вы хотите поговорить (это значит, что вы сможете сами управлять ситуацией и вряд ли заскучаете), заранее подумайте, как перейти к увлекающей вас теме, разговор о которой может продолжаться длительное время, например: «Скверная погода, верно? Зато не тянет вон из дома, так что можно спокойно поработать над текстом…» Конечно, собеседник поинтересуется, что вы пишете. Другой вариант: «Скверная погода, сегодня даже потренироваться не вышло…» А вот еще один: «Скверная погода, мои змеи такую терпеть не могут…»

Запоминание имен.Забыть имя собеседника вы могли потому, что отвлеклись или перенервничали в момент знакомства. Возьмите себе за правило упоминать услышанное имя в следующем же предложении, например произнеся: «О, Александр, как я рад с вами познакомиться!» – в ближайшие две минуты найдите повод произнести это же имя еще раз. Если после разговора какое-то время думать о новом знакомстве, имя этого человека лучше удержится в памяти, хотя проблемы с запоминанием имен – обычное дело.

Обращение с вопросами и просьбами.С мелкими вопросами и просьбами информационного характера справиться легко, но иногда мы вносим их в список предстоящих дел, и они подолгу остаются в нем, приобретая угрожающие масштабы и сложность. По возможности обращайтесь с вопросами и просьбами в тот же момент, когда ощутите такую необходимость, или «выдавайте их партиями», когда почувствуете прилив общительности. Если речь идет о более важных вопросах и просьбах, попробуйте разбить их на мелкие части. Подумайте о том, как поскорее справиться со своей задачей и доставить как можно меньше хлопот человеку, к которому вам предстоит обратиться. Для вопросов и просьб большей важности составьте список информации, которую вы хотите получить. Для начала убедитесь, что говорите именно с тем человеком, который вам нужен. Обращение с важным вопросом или просьбой следует порепетировать с кем-нибудь, попросив собеседника ответить различными возможными способами. Намного легче вам от этого не станет, но вы будете чувствовать себя более подготовленным.

Продажи.Откровенно говоря, СЧЛ редко выбирают карьеру в этой сфере. Но даже если речь идет не о продаже коммерческого продукта, в жизни часто возникают ситуации, когда нам требуется продать идею, свои качества работника, претендующего на вакансию, или итог своего творческого труда. А если вы считаете, что предлагаемый продукт может помочь некоему человеку или миру в целом? В самой тактичной форме, присущей, вероятно, только вам, вы будете убеждать потенциальных покупателей, что продажи – это просто способ поделиться с окружающими своими знаниями о чем-либо. Как только люди поймут, в чем, по-вашему, состоит ценность предмета, о котором идет речь, можно предоставить им возможность самим принимать решение.

В денежных делах у СЧЛ часто возникает чувство вины за то, что они «запрашивают слишком много» или вообще назначают хоть какую-нибудь цену. (Если же мы начинаем ощущать некую ущербность, то постоянно мучаем себя вопросами типа «А стою ли я того?».) Как правило, мы не можем и не должны отдавать свое время или продукцию даром – нам необходимы деньги, чтобы и впредь предоставлять то, что мы можем предложить. Люди понимают это, как понимаете и вы, когда покупаете что-нибудь.

Обращение с жалобой.СЧЛ эта задача дается с трудом, даже если они полностью уверены в своем праве. Но и в таком деле стоит попрактиковаться: уверенность в себе и настойчивость полезны тем, кто часто ощущает свою неполноценность просто потому, что слишком молод, слишком стар, слишком толст, темнокож, чувствителен и т. п.

Однако вы должны быть готовы к реакции собеседника. Гнев – самая сильная эмоция, и не без причины: она предназначена, чтобы мобилизовать нас на борьбу. Гнев будоражит, будь он собственным, нашего собеседника или даже человека, за которым мы наблюдаем издалека.

Пребывание в небольшой группе.Общение в небольших группах, классах и организациях может оказаться непростым делом для СЧЛ. Мы нередко зацикливаемся на том, чего окружающие даже не замечают, но наше нежелание повышать уровень возбуждения заставляет нас молчать. Впрочем, рано или поздно кто-нибудь интересуется нашим мнением. Это неловкий, но важный момент для группы. Привычно молчаливые СЧЛ зачастую не принимают во внимание то, что со временем человек, который обычно молчит, приобретает все больше и больше влияния. Возможно, другие члены группы не просто дают вам шанса высказаться, но и охвачены неосознанным беспокойством. В группе вы или нет? Может, мысленно вы осуждаете остальных или недовольны настолько, что собираетесь уйти? Если вы уйдете, эти люди останутся наедине со своими опасениями, вот почему немногословные члены группы в конце концов привлекают столько внимания. Причиной тому, конечно, и вежливость, но в ней всегда присутствует доля страха. Если вы не присоединитесь к работе группы и не проявите должного энтузиазма, то привлечете к себе пристальное внимание, и тогда остальные могут даже в качестве лучшего средства защиты отвергнуть вас, пока вы не успели сделать того же. Если вы мне не верите, попробуйте хотя бы раз продемонстрировать молчаливость в новой группе – и увидите, к чему это приведет.

Поскольку на молчаливого члена группы обрушивается слишком мощный поток энергии, вам, если хотите вести себя тише остальных, понадобится заверить их, что вы вовсе не собираетесь отвергать их и покидать группу. Объясните, что вам достаточно просто слушать, чтобы чувствовать себя частью группы. Расскажите о своем позитивном отношении к группе, если таковое имеется. Добавьте, что обязательно выскажетесь, когда будете готовы, или попросите задать вам тот же вопрос попозже.

Вы можете также принять решение сообщить о своей сверхчувствительности. Но это означает, что у вас появится ярлык, а ярлыкам свойственно оправдывать свое существование.

Публичное выступление.Для СЧЛ это естественное занятие – да, да, именно так! (Предоставляю вам возможность самим найти причины, почему же тогда «нашему брату» приходится труднее.) Во-первых, нам часто кажется, что мы должны заявить о чем-то важном, что упускают из виду остальные. Когда окружающие благодарны за наш вклад, мы считаем, что наши усилия не пропали даром, и в следующий раз нам становится легче. Во-вторых, мы готовимся. В некоторых ситуациях, например когда мы решительно поворачиваем обратно, чтобы проверить, выключили ли мы тостер, мы можем показаться «компульсивными» людям, которые не так решительно, как мы, стремятся избежать всех ненужных неожиданностей (вроде сгоревшего дома). Но всякий поступит глупо, если не «перестрахуется», готовясь к дополнительной нервотрепке, вызванной присутствием большой аудитории. Подготовившись лучше всех, мы добиваемся максимального успеха. (Вот те две причины, по которым авторы всех книг о застенчивости так часто ссылаются на политиков и артистов, которые «победили свою застенчивость – значит, и вы сможете!».)

Еще раз: главное – подготовка, подготовка и еще раз подготовка. Скорее всего, вы не стесняетесь читать вслух, поэтому записывайте в точности все то, что собираетесь сказать, и зачитывайте эти тексты, пока не освоитесь. Если в конкретной ситуации такое чтение выглядит необычно, доверительно объясните причины вашего поступка, а потом авторитетным тоном прочтите текст, который подготовили заранее.

Для внятного чтения также требуется подготовка и практика. Не забудьте расставить акценты и следить за временем, чтобы уложиться в отведенный промежуток, даже если будете читать медленно.

В дальнейшем можете ограничиваться записями для справки. В больших группах я всегда делаю записи, прежде чем поднять руку и высказаться или задать вопрос, – на всякий случай, если вдруг у меня все вылетит из головы, когда придет моя очередь высказываться. (Точно так же я поступаю во всех ситуациях, чреватых для меня нервотрепкой, в том числе и на приеме у врача.)

И главное, практикуйтесь как можно больше перед аудиторией, почаще воспроизводите ситуацию, в которой вам приходится выступать. Пользуйтесь одним и тем же помещением в одно и то же время суток, надевайте ту одежду, которую выбрали для выступления, настраивайте аудиосистему и т. п., чтобы в ситуации присутствовало как можно меньше новых элементов. Это и есть главный секрет умения держать возбуждение под контролем. Как только вы научитесь этому, вам даже понравится выступать.

Я преодолела свой страх перед публичными выступлениями благодаря преподавательской деятельности – неплохое начало для СЧЛ. Вы делитесь знаниями, вы нужны, поэтому в действие вступает ваша сознательность. Аудитория не ждет развлечений, поэтому любая ваша попытка сделать выступление более приятным будет воспринята с благодарностью, а вы, в свою очередь, убедитесь, что способны высказывать по-настоящему глубокие мысли, как только найдете в себе смелость.

Но ученики порой бывают жестоки. Мне повезло начать преподавание в колледже, где сдержанная вежливость и открытое выражение благодарности считались нормой. Если вам удастся ввести те же нормы в школьном классе, они помогут не только вам. Некоторые из ваших учеников тоже боятся высказываться, значит, вы сможете учиться вместе.

А если окружающие пристально наблюдают за вами? Неужели и вправду? Может, вы боитесь созданной вашим воображением внутренней аудитории? В этом случае вы носите такую аудиторию с собой и проецируете ее (видите там, где ее нет, по крайней мере в той степени, в которой вы ее воображаете).

А если окружающие действительно следят за вами, вы можете попросить их не делать этого? Можете отказаться быть объектом такого наблюдения или, наоборот, найдете в нем удовольствие?

Вот что случилось во время моего первого и единственного урока танца живота. Освоение какого-либо физического навыка в группе – задача почти невозможная для меня, поскольку от избытка волнения и старания я начисто теряю координацию движений, начинаю значительно отставать от остальных, и по этой причине мои результаты становятся еще хуже.

Но в тот раз я играла новую роль. Я была привлекательной и располагающей к себе (эта деталь особенно важна) рассеянной женщиной-профессором, вечно витающей в облаках и забывающей, где она оставила собственное тело. Я очутилась в уморительной ситуации – пробовала научиться танцу живота, и все вокруг радовались уроку еще и потому, что наблюдали за моими попытками. В итоге я знала, что за мной наблюдают, но это меня не смущало. Все смеялись, и этот смех был мне приятен. Любой прогресс, которого я добивалась, сопровождался бурными похвалами, его замечали и признавали. Этот способ оказался для меня вполне эффективным.

В следующий раз, когда почувствуете, что за вами наблюдают, попробуйте отвечать на взгляды и самостоятельно выбрать для себя ярлык – такой, который годился бы и для окружающих, и для вас. Что-нибудь вроде этих: «Нам, поэтам, математика никогда не давалась», «Тяжко быть прирожденным механиком: что бы ты ни рисовал, выходит одно и то же – внутренности сломанного двигателя» и т. п.

Иногда ситуация выглядит неловкой по любым меркам – в таком случае залейтесь румянцем и переживите ее. Это тоже входит в понятие «быть человеком». И случается не так уж часто. Однажды на официальном мероприятии я стояла в шеренге, а мой трехлетний сын нечаянно стащил с меня юбку. Можете представить что-нибудь хуже? В таких случаях нам остается лишь одно: по прошествии времени делиться пережитым с окружающими.

Работа с изученным материалом. Рефрейминг моментов своей застенчивости

Вспомните три случая, в которых вы испытывали социальный дискомфорт. По возможности выберите три отличающиеся друг от друга ситуации, причем одну из них вы должны помнить достаточно подробно. Переосмыслите их одну за другой в свете двух основных моментов данной главы: 1) застенчивость – не ваша черта, а состояние, в котором может оказаться кто угодно; 2) интровертированный стиль общения в обществе ничуть не менее ценен, чем экстравертированный.

1. Задумайтесь о своей реакции на это событие и о том, как вы всегда рассматривали ее.Возможно, вы ощущали застенчивость на недавней вечеринке. Она проходила вечером в пятницу, после трудного рабочего дня. Потянувшись следом за товарищами по офису, вы надеялись познакомиться с кем-нибудь, кто станет вашим настоящим другом. Но остальные быстро разошлись, а вы остались торчать в углу и чувствовать, что привлекаете всеобщее внимание уже тем, что ни с кем не говорите. Вы рано ушли с вечеринки и остаток вечера горестно размышляли о своем характере, обо всей своей жизни и чувствовали себя паршиво.

2. Обдумайте свою реакцию в свете имеющихся у вас теперь знаний о том, как автоматически функционирует ваша нервная система, или представьте, как я это объясняю: «Да ладно вам! Переполненное шумное помещение после трудного дня, все знакомые куда-то разбежались, да еще ваш прошлый опыт посещения вечеринок такого рода – это же лавина, которой достаточно единственного чиха, чтобы обрушиться. Вам же нравится быть интровертом. Ладно, ходите на вечеринки, но немноголюдные, в узком кругу знакомых вам людей, или выберите человека, который выглядит таким же сверхчувствительным и заинтересованным, как вы сами, и постарайтесь уйти пораньше. Это и есть стратегия походов СЧЛ на вечеринки. Вовсе вы не застенчивая и не умеющая располагать к себе окружающих личность. Вы обязательно познакомитесь с интересными людьми, у вас возникнут близкие взаимоотношения – для этого достаточно только тщательно выбирать ситуацию».

3. Подумайте, надо ли что-нибудь предпринятьтотчас же? Возможно, есть друг, которому вы могли бы позвонить и попросить уделить вам некоторое время.

Глава 6

Процветание в рабочей обстановке

Следуйте за своим счастьем и дайте себе засиять

Из всех вопросов, которые я рассматриваю на семинарах, наибольшее беспокойство у многих СЧЛ вызывают работа, заработок и умение ладить с коллегами, и это логично, поскольку невозможно преуспевать в условиях длительного рабочего дня, стресса и чрезмерно нервирующей рабочей обстановки. Я же считаю, что во многом наши трудности, связанные с работой, объясняются тем, что мы не ценим свою роль, стиль и потенциальный вклад. Следовательно, эта глава в первую очередь рассматривает ваше место в обществе и ваше рабочее место в связи с внутренней жизнью. Как бы непрактично ни звучали эти определения, на самом деле они имеют огромное практическое значение – как только вы поймете, в чем ваше истинное призвание, интуиция начнет решать за вас конкретные профессиональные проблемы. (Ни одной книге не под силу сделать это так же успешно, как вам самим, потому что ни одна из них не может обратиться к конкретной ситуации, в которой очутились вы.)

«Занятие» – не только «развлечение»

Слово «призвание» поначалу употребляли применительно только к религиозной жизни. В остальном представители западной культуры поступали так же, как представители большинства других культур: занимались тем же, что и их родители. В Средние века человек мог быть дворянином, холопом, ремесленником и т. д. Поскольку в странах, где исповедовали католицизм, класс «королевских советников и священников», о котором я говорила в главе 1, официально соблюдал целибат, никто не принадлежал к этому классу по праву рождения. Это была единственная работа, к которой требовалось иметь призвание.

С началом Ренессанса и возвышением среднего класса в крупных городах у людей появилось больше свободы выбирать себе работу. Но идея о том, что для каждого человека существует одна подходящая работа, получила распространение совсем недавно. (Примерно в то же время, что и другая идея – о том, что у каждого из нас есть только один подходящий брачный партнер.) В то же время количество возможных профессий и занятий неуклонно росло, как и значение, а также трудности поиска подходящей работы каждым человеком.

Призвание всех СЧЛ

Как уже было сказано в главе 1, более агрессивные мировые культуры, в том числе все западные общества, произрастают из начального общественного устройства, где люди делились на два класса: импульсивных и жестких «воинов и государей», с одной стороны, и более вдумчивых и образованных «священников, судей и королевских советников» – с другой. Я также говорила о том, что баланс этих двух классов важен для выживания подобных культур и что большинство СЧЛ естественным образом притягивает класс «королевских советников».

Но здесь, рассуждая о профессии, я не имею в виду, что все СЧЛ становятся учеными, богословами, психотерапевтами, консультантами или судьями, хотя перечисленные профессии относятся к классическим для «королевских советников». Какую бы стезю мы ни избрали, скорее всего, мы пойдем по ней не как «воин», а как «священник или советник» – во всех отношениях вдумчиво. (Подобную роль играл Мерлин в легендах о короле Артуре; такие же персонажи встречаются в большинстве индоевропейских эпосов.)

Если СЧЛ не занимают положение среди верхушки общества или организации, представителям класса «воинов» свойственно принимать импульсивные решения, не прислушиваться к интуиции, злоупотреблять силой и властью, в итоге они так и не сумеют войти в историю и наметить пути будущего. Это вовсе не попытка оскорбить их – такова их натура. Одно из практических следствий принадлежности к классу «советников» – то, что СЧЛ редко когда располагают достаточным образованием и опытом. (Я прибавила опыт потому, что иногда СЧЛ стремятся получить образование за счет опыта.) Чем разнообразнее наш опыт в пределах того, что разумно для нас(дельтапланеризм не обязателен), тем мудрее наши советы.

Образование СЧЛ также имеет значение для подкрепления нашего сдержанного и утонченного стиля. Я убеждена, что мы должны быть широко представлены в профессиях, которые традиционно считались нашими (преподавание, медицина, юриспруденция, искусства, наука, консультирование, религия и т. д.) и которые постепенно становятся владениями не-СЧЛ, что означает, что перечисленные социальные потребности удовлетворяются в стиле «воинов», то есть внимание уделяется только экспансии и прибыли.

Наше влияние «священников» ослабело отчасти потому, что мы утрачиваем уважение к себе. И в то же время сами эти профессии перестают пользоваться уважением без нашего сдержанного и более достойного вклада.

Ничто из сказанного не подразумевает, что менее чувствительные, чем мы, люди устроили некий ужасный заговор. Мир становится все сложнее, в нем возрастает раздражительность, и, естественно, в таких условиях не-СЧЛ процветают, по крайней мере поначалу. Но они не могут долго процветать без нас.

Призвание, индивидуация и СЧЛ

Итак, что можно сказать о вашей конкретной профессии? В соответствии с рассуждениями Карла Юнга я воспринимаю каждую жизнь как процесс индивидуации, поисков ответа на конкретный вопрос, ради которых мы появляемся на земле. Возможно, этот вопрос предок оставил без ответа, а вы теперь продолжаете искать его уже в манере, свойственной вашему поколению. Однако вопрос непрост, иначе поиски ответа не продолжались бы целую жизнь. Важно то, что работа над ним приносит душе глубокое удовлетворение.

Именно процесс индивидуации имел в виду знаток мифологии Джозеф Кэмпбелл, когда призывал студентов овладевать профессией, чтобы «следовать за своим счастьем». Он ясно давал понять, что не призывает заниматься тем, что легко или увлекательно в данный момент, – подразумевалась работа, которая представляется верным выбором, сама зовет вас. Иметь такую работу (а если очень повезет – еще и оплачиваемую) – одна из величайших радостей жизни.

Процесс индивидуации требует колоссальной чувствительности и интуиции – они помогают понять, что ты движешься по верному пути, ищешь ответ на правильный вопрос. Как сверхчувствительный человек, вы созданы для этого поиска, как гоночная яхта создана, чтобы подставлять паруса ветру. То есть призвание СЧЛ в широком смысле слова – быть внимательным в процессе поиска своего личного призвания.

Работа и призвание

Тут-то и возникает проблема: кто будет платить СЧЛ за поиски своего счастья? Как правило, я соглашаюсь с Юнгом, который всегда настаивал: финансово поддерживать людей нашего типа – большая ошибка. Если не вынуждать сверхчувствительного человека быть практичным, он утратит всякую связь с остальным миром. Станет пустословом, которого никто не слушает. Но как можно и зарабатывать деньги, и все-таки следовать своему призванию?

Один из способов – искать точку, в которой путь к нашему величайшему счастью пересекается с путем к удовлетворению величайших потребностей мира, иными словами, искать занятие, за которое охотно будут платить. В этой точке пересечения вы заработаете денег на то, чтобы заниматься своим любимым делом.

В действительности связь между призванием человека и работой, за которую ему платят, может быть довольно разнообразной и меняться в течение жизни. Иногда наша работа – это просто способ заработать деньги, а к своему призванию мы стремимся в свободное от нее время. Отличный пример – «теория относительности», которую Эйнштейн развивал, пока работал клерком в патентном бюро, радуясь возможности бездумно выполнять свои обязанности и без помех размышлять о том, что имело для него значение. Можно также найти или создать работу, которая способствует реализации нашего призвания и обеспечивает по меньшей мере адекватную оплату. Таких работ существует множество, как и тех, которые постепенно меняются с ростом опыта и углублением представлений о своем призвании.

Призвание и «освобожденные» СЧЛ

Индивидуация – это прежде всего способность прислушиваться к своему внутреннему голосу или голосам, несмотря на все внутренние и наружные шумы. Некоторые из нас зацикливаются на чужих потребностях. Помимо действительных обязанностей, возможны общие представления о составляющих успеха – деньгах, престиже, защищенности. Окружающие способны оказывать на нас давление еще и потому, что мы невольно навлекаем на себя их неудовольствие.

В конце концов многие, если не большинство, СЧЛ вынуждены прибегать к тому, что я называю «освобождением», даже если это происходит лишь во второй половине жизни. Они настраиваются на внутренние задачи и внутренние голоса, а не на вопросы, на которые их призывают отвечать другие.

Рефрейминг критических точек в вашей трудовой биографии

А теперь самое время сделать паузу и заняться рефреймингом, как в предыдущих главах. Составьте список ваших основных шагов в профессии или работ, которые вы сменили. Изложите письменно свое понимание этих событий в том виде, каким оно было. Возможно, ваши родители хотели, чтобы вы стали врачом, но вы понимали, что эта работа не для вас. За неимением лучшего объяснения вы смирились с мыслью, что «слишком ранимы» или «недостаточно мотивированы». А теперь напишите, как изменилось ваше понимание благодаря знаниям о своей особенности. В данном случае оно будет таким: большинство СЧЛ совершенно не приспособлены для бесчеловечной мясорубки, в которую, к несчастью, превращается учеба в большинстве медицинских учебных заведений.

Требует ли от вас каких-нибудь действий это новое понимание? В нашем примере новое представление о медицинских школах понадобится обсудить с родителями, если они по-прежнему придерживаются негативных взглядов, и поискать медицинское учебное заведение с более гуманным режимом учебы или же изучающее смежные предметы – например, физиологию или акупунктуру, предполагающие иной стиль профессионального обучения.

Поскольку мы так стремимся угождать, добиться «освобождения» нам нелегко. Мы слишком остро сознаем чужие потребности, но наша интуиция также способна выявить внутренний вопрос, на который требуется найти ответ. Эти два сильных и противоборствующих течения могут годами бороться в нас. Не волнуйтесь, если вы будете продвигаться медленно, – «освобождение» почти неизбежно.

Однако мне не хотелось бы создавать некий идеализированный образ сверхчувствительного человека особого типа, которым вы должны стать. Это ни в коем случае не «освобождение». Надо понять, кто вы есть, а не стать тем, кем вас хочет видеть кто-то другой.

Познание своего призвания

Кому-то из вас поиски своего призвания даются с трудом, интуиция практически не помогает и только вызывает раздражение. Увы, интуиция способна также встать у вас на пути, поскольку благодаря ей вы слышите слишком много внутренних голосов, твердящих о чересчур большом количестве разных возможностей. Да, приятно было бы просто служить людям, не думая о материальной выгоде, однако при этом исключается образ жизни, при котором у вас найдется время постигать возвышенные жизненные радости. И то, и другое исключает реализацию моих артистических талантов, а я всегда восхищалась тихой жизнью, центром которой является семья. Или же мне следовало сосредоточиться на духовности? Но при этом состояние оказывается таким подвешенным, а меня всегда манила приземленность. Возможно, мне было бы не о чем мечтать, если бы я занималась проблемами экологии, с другой стороны, потребности человека тоже велики.

Все эти голоса сильны и настойчивы. Какой из них верный? Если вы не знаете, к какому из голосов прислушаться, вероятно, у вас возникают проблемы с самыми разными решениями – обычное явление для людей с развитой интуицией. Вам необходимо отшлифовать навыки принятия решений для выбранного призвания. Так что начните с сокращения количества возможных вариантов до двух или трех. Можете составить продуманный список «за» и «против» или представить себе, что вы уже приняли какое-то решение, и попробовать пожить в соответствии с ним день-другой.

Еще одна проблема для СЧЛ, обладателей интуиции и интровертивности, – недостаточно хорошая информированность о фактах. Нас ведет чутье. Мы не любим спрашивать. Но сбор конкретной информации у реальных людей – часть процесса индивидуации, особенно для интровертов и людей с развитой интуицией.

Когда вам кажется, что вы «просто не в силах», вы обнаруживаете еще одно препятствие на пути к своему признанию: низкую уверенность в себе. В глубине души вы наверняка знаете, чем действительно хотите заниматься. Конечно, вы можете выбрать что-нибудь такое, в чем просто не в состоянии преуспеть, в итоге даже не предпринимаете попыток добиться невозможного и занимаетесь доступным. Но при этом вы, возможно, путаете невозможное с тем, что вам по силам.

Как сверхчувствительный человек, вы наверняка испытываете значительные трудности при выполнении определенных задач, по меркам культуры играющих решающую роль в успешном освоении большинства профессий – возможно, речь идет о публичных выступлениях или о переносимости шума и совещаний, налаживании связей, офисной политике, поездках. Но теперь, когда конкретная причина ваших затруднений уже известна, вы можете поискать пути предотвращения вызванного ими беспокойства. В действительности вы не в состоянии справиться лишь с немногим, главное – найти способ выполнять любое дело по-своему.

Недостаточную уверенность СЧЛ в себе можно понять. Многие из вас чувствовали себя ущербными. Возможно, вы так старались угодить окружающим, что превратились просто в мостик на чужом пути, и к вам относятся соответственно – как к тому, что можно топтать ногами. Но каково вам будет умирать, сознавая, что вы даже не попытались чего-нибудь добиться?

Хотите сказать, что боитесь неудач? И который из внутренних голосов внушает вам это? Мудрый, оберегающий вас или критикующий и тем самым парализующий вашу волю? Для того чтобы хоть с чего-нибудь начать, предположим, что голос прав и вы потерпели фиаско. Забудем о людях, попытки которых увенчались успехом, – это сюжет множества фильмов. Я лично знаю тех, чьи попытки провалились. Причем не один раз. Они потеряли кучу денег и времени и все-таки остались довольны хотя бы потому, что попытались. Теперь они стремятся к другим целям, потому что многое узнали о себе и мире и стали мудрее. И поскольку никакие усилия не равны по опыту полному фиаско, эти люди чувствуют себя гораздо увереннее, чем прежде, когда оставались сторонними наблюдателями.

И, наконец, в поисках своего призвания обратитесь к превосходным книгам и услугам, помогающим в выборе профессии. Но всегда призывайте на помощь свою сверхчувствительность как важный фактор, который не учитывают большинство консультантов по выбору профессии.

Чем занимаются другие СЧЛ

Возможно, вам будет полезно узнать о том, какую стезю выбирают другие СЧЛ. Разумеется, свой дар мы привносим в любую сферу. Проводя телефонный опрос, я выяснила, к примеру, что среди СЧЛ мало продавцов, однако они все же есть. Один продавал коллекционные вина, другая – недвижимость, утверждая, что с помощью интуиции подбирает клиентам соответствующие им дома.

Нетрудно представить, как СЧЛ превращают практически любую работу в спокойный, вдумчивый и сознательный вид деятельности. Сказанное в полной мере относится к профессиональным спортсменам, а также к учителям, стилистам, кредитным брокерам, пилотам, стюардессам, преподавателям университетов, актерам, воспитателям, учителям начальных классов, секретарям, врачам, медсестрам, страховым агентам, поварам и консультантам. СЧЛ явно подходит также быть столяром-краснодеревщиком, специалистом по грумингу домашних животных, психотерапевтом, священником, оператором тяжелого оборудования (шумно, зато нет людей), фермером, писателем, артистом (таких множество), рентгенологом, метеорологом, обрезчиком деревьев, ученым-исследователем, расшифровщиком медицинских аудиозаписей, редактором, преподавателем гуманитарных наук, бухгалтером и электриком.

Хотя в ходе некоторых исследований выяснилось, что так называемые застенчивые люди зарабатывают меньше, я нашла множество СЧЛ на довольно хорошо оплачиваемой работе – администраторов, менеджеров, банкиров. Возможно, авторы других исследований сочли работу так называемых застенчивых респондентов плохо оплачиваемой по причине довольно примечательной особенности в анкетных сведениях, которая присутствует и в моих собственных данных: в моем исследовании СЧЛ вдвое чаще, чем не-СЧЛ, называли себя домохозяевами, домохозяйками и неработающими родителями (далеко не все они были женщинами). Если причислить их к тем, кто не получает зарплаты, в среднем доход СЧЛ как группы окажется существенно ниже, но, разумеется, все эти люди увеличивают доход своих семей, выполняя работу, платить за которую наемному персоналу было бы дорого.

СЧЛ-домохозяева нашли для себя удобную нишу при условии, что им удается не обращать внимания на традиционное в нашей культуре недооценивание их деятельности. В сущности, культура от этого только выигрывает. К примеру, исследования с участием родителей регулярно подтверждают, что такое неуловимое качество, как сверхчувствительность, играет ключевую роль в правильном воспитании детей.

Превращение призвания в работу, за которую платят

Есть немало отличных книг, посвященных единственной теме – как превратить ваше любимое занятие в работу, за которую платят, поэтому здесь я сосредоточу внимание на аспектах вопроса, имеющих отношение непосредственно к нам. Для того чтобы сделать из своего истинного призвания оплачиваемую работу, зачастую требуется создать совершенно новую услугу или профессию, а это может означать основание собственного бизнеса или появление новой должности там, где вы уже работаете. Такая перспектива внушает робость, особенно если не помнишь, как справиться с ней в стиле СЧЛ.

Во-первых, перестаньте считать, что для выполнения любой работы необходимы связи, полезные знакомства и т. п. Связи никогда не помешают, однако есть достаточно эффективные и гораздо более приятные для СЧЛ способы их поддерживать – письма, в том числе по электронной почте, поддержание связи с одним человеком, который, в свою очередь, контактирует с множеством других, обеды и беседы с коллегой-экстравертом, бывающим на каждом совещании.

Во-вторых, научитесь доверять некоторым своим преимуществам. Благодаря своей интуиции вы способны изучать тенденции и замечать потребности рынков раньше, чем это сделают другие. Если вы чем-то заинтересовались, есть немалый шанс, что это заинтересует остальных – по крайней мере когда они услышат от вас перечень причин. Если предмет вашего интереса не слишком экзотичен, он вполне впишется в рамки уже существующей работы. Если же речь идет об экзотике, вероятно, вы – ведущий специалист в ней и, значит, в ближайшее время кому-нибудь понадобитесь, особенно если поделитесь своими знаниями и опытом.

Много лет назад одна сверхчувствительная женщина, страстно любившая кино и видео, получила работу библиотекаря и убедила руководство университета, при котором находилась библиотека, что ему необходим ультрасовременный кино– и видеоотдел. Она поняла, что эти средства распространения информации наиболее прогрессивны в сфере образования, особенно непрерывного образования широкой публики. Сейчас об этом знают все, а ее библиотека с отделом кино и видео считается лучшей в стране.

Индивидуальное предпринимательство (или полная автономия в рамках крупной организации) – логичный путь для СЧЛ. В этом случае вы сможете регулировать режим работы, свои эмоции, выбирать людей, с которыми вам придется контактировать, в итоге избегать конфликтов с начальством или коллегами. Но в отличие от многих мелких или начинающих предпринимателей вы, скорее всего, сознательно подойдете к исследованиям и планированию, прежде чем отважитесь рискнуть. Однако вам придется пристально следить за некоторыми своими склонностями. Если вы типичный сверхчувствительный человек, то, возможно, и перфекционист, подверженный тревожности, и самый требовательный менеджер, с каким вам когда-либо доводилось работать. Возможно, вам понадобится также преодолевать некоторую нехватку сосредоточенности. Если интуиция и креативность обеспечивают вас миллионами идей, вам придется отказаться от большинства, а для этого уметь принимать всевозможные трудные решения.

Если вы также интроверт, вам понадобится прилагать дополнительные усилия, чтобы поддерживать контакт со своей аудиторией или рынком, но вы всегда можете найти экстраверта в качестве партнера или ассистента. В сущности, поиски партнеров или наем сотрудников, которые смогут частично принимать на себя ваши хлопоты, а значит, и избыток волнений, – неплохая мысль, но если они будут служить буфером между вами и внешним миром, ваша интуиция не получит необходимого притока сведений, конечно, если вы не найдете других способов контактировать с потребителями ваших услуг.

Искусство как призвание

Почти у всех СЧЛ есть артистическая сторона, которую им нравится проявлять, или же они являются тонкими ценителями того или иного искусства. А кое-кто из нас считает искусство своим призванием и даже способом заработка. Почти все исследования личностных особенностей выдающихся мастеров искусств свидетельствуют о том, что чувствительность занимает в их характере центральное место. К несчастью, эта чувствительность также связана с душевными болезнями.

По-моему, затруднения заключаются в том, что обычно мы, артисты, работаем в одиночку, оттачивая свое мастерство и утонченное творческое видение. Но при любом замкнутом существовании повышается чувствительность – отчасти по этой причине люди и замыкаются в себе. Поэтому мы становимся экстрачувствительными к тому моменту, когда приходит время показывать нашу работу, представлять ее, объяснять, продавать, читать рецензии на нее и мириться с тем, что ее признают или отвергнут. Ко всему этому прибавляется ощущение потери и растерянности, когда большая работа завершена или выступление осталось позади. Поток идей, поступающий из подсознания, уже не находит выхода. Способствовать этим идеям или выражать их у людей творчества получается лучше, чем понимать их источники или их влияние.

Неудивительно, что творческие люди обращаются к наркотикам, алкоголю и медикаментам, чтобы обуздать свои эмоции или восстановить контакт со своим внутренним «Я», но долговременным эффектом этих мер становится дисбаланс в организме. Более того, согласно мифу или архетипу артиста, любая психологическая помощь уничтожает креативность, делает творческого человека слишком «нормальным».

Сверхчувствительному артисту особенно полезно задуматься о мифах, связанных с творческими людьми. Измученный и одержимый художник в широком смысле слова – один из самых романтических персонажей нашей культуры, особенно теперь, когда святые, изгои и путешественники не в почете. Помню, однажды преподаватель литературного творчества выписал на доске фамилии многих известных писателей и спросил нас, что между ними общего. Оказалось, попытки покончить с собой. Не могу сказать точно, как воспринял услышанное класс – как трагический или же как романтический аспект избранной ими стези, но, как психолог и творческий человек, я увидела, насколько серьезно обстоит дело и как часто стоимость работ творческого человека возрастает, как только его объявляют безумцем или же он совершает самоубийство. Жизнь творческого, ищущего и дерзкого героя обычно привлекает молодых СЧЛ, но эту ловушку для них бессознательно могут расставлять те, кто ведет приземленную жизнь, кому некогда задумываться об артисте внутри себя, в итоге они хотят отдать эту роль другим людям и выставить на всеобщее обозрение все то безумие, которое они подавляют в себе. Многих страданий сверхчувствительного артиста можно избежать, если понять, как влияет чередование творческой изоляции (с присущим ему недостатком стимулов) с повышенной эмоциональностью, связанной с вниманием публики. Но я не уверена, что это понимание получит широкое распространение – до тех пор пока мы не разберемся с мифом о неуравновешенном художнике и потребностью в этом мифе.

Служение людям как призвание

СЧЛ свойственно остро осознавать страдания других людей. Зачастую интуиция дает им четкое представление о том, какие потребности должны быть удовлетворены, поэтому большинство СЧЛ выбирают своим призванием служение людям, и многие из них «сгорают».

Но для того чтобы приносить пользу людям, незачем выбирать работу, на которой велика опасность «сгореть». Многие СЧЛ утверждают, что деятельность, если можно так выразиться, «на передовой» сопровождается получением максимальной напряженности. Они чувствуют себя виноватыми, если держатся в тылу и посылают других выполнять работу, которая кажется им самим достаточно изнурительной. Однако теперь мне уже известно: существуют люди, которые прямо-таки созданы, чтобы действовать на передовой, мало того, им нравится быть там. Так почему бы не позволить им последовать своим стремлениям? В тылу тоже найдется немало дел, в том числе разрабатывать стратегию, обозревая поле боя с наблюдательного пункта.

Можно выразиться иначе: кто-то любит готовить, а кто-то – мыть посуду. Много лет я не решалась позволить другим приводить кухню в порядок, после того как я с удовольствием готовила еду – это одно из моих любимых времяпрепровождений. А потом вдруг я услышала, как один человек уверял, что ему действительно нравитсямыть посуду – и вместе с тем он терпеть не может готовить еду.

Однажды летом я побывала с экскурсией на судне под названием Rainbow Warrior организации «Гринпис» и узнала о некоторых приключениях экипажа – о том, как судно преграждало путь огромным китобойным плавучим базам или на протяжении нескольких дней служило мишенью для торпед и пулеметов. При всей моей любви к китам в подобных обстоятельствах хлопот со мной было бы гораздо больше, чем помощи от меня, но мне известно, что в том же деле я способна оказать помощь иного плана.

Словом, вам вовсе незачем браться за работу, которая создает чрезмерный стресс. Кому-нибудь другому она пойдет только на благо. Незачем также работать целыми сутками. На самом деле ваш долг – придерживаться укороченного рабочего дня. Афишировать это обстоятельство не стоит, но умение следить за своим здоровьем и правильно подбирать уровень выражения своих эмоций – первое условие успешной помощи окружающим.

Урок от Грега

Грег – сверхчувствительный школьный учитель, которого любят и уважают и ученики, и коллеги. Однако ко мне он обратился, чтобы обсудить причины, по которым он бросает единственную профессию, о которой всегда мечтал, и ждал от меня подтверждения, что учительство не подходит для СЧЛ. Я согласилась, что это тяжкий труд, но вместе с тем я считаю, что хорошие, чуткие учителя абсолютно необходимы для счастья и прогресса, для индивидуальностей и общества. Мне было просто невыносимо видеть, как такое сокровище уходит из профессии.

Размышляя обо всем этом вместе со мной, Грег признал, что преподавание – самый логичный выбор призвания для внимательного, сверхчувствительного человека. Учительскую работу следовало бы доверять именно таким людям, но давление в этой профессии слишком велико, чтобы СЧЛ надолго задерживались в ней. Грег понял, что его задача – изменить собственные должностные обязанности. По сути дела, это его нравственный долг. Он мог бы принести гораздо больше пользы, если бы не уволился, а отказался перетруждаться.

Прямо со следующего дня Грег перестал работать после 16 часов. Ему понадобилось применить творческие способности, чтобы правильно рационализировать работу. Многие варианты действий были далеки от идеала и лишь усиливали стресс у сознательного Грега. Ему казалось, что он должен скрывать свои новые привычки в работе от коллег и начальства, но со временем его все равно разоблачат. (Директор отнесся к ним с одобрением, убедившись, что Грег добросовестно выполняет основную работу и выглядит гораздо увереннее.) Кое-кто из коллег начал подражать ему, некоторые завидовали и раздражались, но своих методов не меняли. Сейчас, спустя 10 лет, Грег по-прежнему преуспевающий школьный учитель, вдобавок он счастлив и здоров.

Да, даже в состоянии сильной усталости вы способны принести пользу тем, кому служите. Но при этом вы теряете контакт со своими внутренними силами, служите образцом саморазрушительного поведения, мучаете себя и вызываете чувство вины у окружающих, и в конце концов, либо у вас возникнет желание уволиться, как у Грега, либо ваш организм вынудит вас сделать это.

СЧЛ и социальная ответственность

Все вышесказанное предназначено вовсе не для того, чтобы вывести больше СЧЛ из битвы за социальную справедливость и экологическое равновесие. Напротив, наше участие в этой битве необходимо, но при этом мы должны действовать своими методами. Возможно, многие нелады в деятельности правительства и в политике объясняются не столько влиянием левых или правых, сколько нехваткой СЧЛ, способных призвать остальных сделать паузу и задуматься о последствиях. Мы сложили с себя полномочия, передали их более импульсивным и агрессивным личностям, которым по душе борьба сначала за политические посты, а лишь потом за все остальное.

У древних римлян был прославленный военачальник по имени Цинциннат. Согласно преданию, он хотел вести мирную жизнь в своем имении, но его дважды убеждали вернуться к общественной жизни и спасать свой народ от завоевателей. Миру давно пора уговаривать больше таких людей вернуться на общественные посты. А если нас никто не намерен упрашивать, нам будет лучше время от времени добровольно браться за дело.

СЧЛ в мире бизнеса

Безусловно, мир бизнеса недооценивает «своих» СЧЛ. Люди одаренные и обладающие интуицией и вместе с тем достаточно сознательные и решительные, чтобы не допускать ошибок, должны считаться ценными работниками. Однако мы с меньшей вероятностью вписываемся в мир бизнеса, где метафорами достижений становятся военные действия, первопроходство и экспансия.

Бизнес также можно рассматривать как сферу искусства, которой необходим художник; как пророческую задачу, которой нужен свой прорицатель; как социальную ответственность, для которой требуется судья; как работу, заключающуюся в выращивании (как у фермера или родителя); как просвещение публики, невозможное без навыков учителя, и т. д.

Компании бывают разные. Обращайте внимание на корпоративную культуру, если занимаете руководящую должность в компании или имеете другую возможность оказывать влияние. Не только прислушивайтесь к сказанному, но и пользуйтесь интуицией. Кем восхищаются, кого награждают и продвигают по служебной лестнице? Тех, кто отстаивает жесткость, соперничество, нечувствительность? Креативность и дальновидность? Гармонию и нравственность? Служение клиенту? Контроль качества? СЧЛ в своей стихии, когда речь идет обо всем перечисленном, кроме первого.

Одаренные СЧЛ на рабочем месте

Я считаю всех СЧЛ одаренными уже потому, что они обладают этой чертой, однако некоторые особенно одарены. В сущности, сама идея «освобожденных» СЧЛ возникла по причине того, что в исследованиях с участием одаренных взрослых раз за разом наблюдалось вроде бы причудливое сочетание особенностей: импульсивности, любознательности, острой потребности в независимости, высокого уровня энергии – наряду с интровертивностью, интуитивностью, эмоциональностью и нонконформизмом.

По сути, попытки справиться с одаренностью на рабочем месте могут оказаться каверзной задачей. Во-первых, ваша оригинальность может стать проблемой, если от вас требуется предлагать свои идеи в присутствии группы. Во многих организациях делается акцент на решении проблем усилиями группы только потому, что в таких ситуациях у людей, подобных вам, рождаются свежие идеи, а окружающие затем корректируют их. Трудности возникают, когда идеи предлагают все, и ваши представляются вам явно превосходящими все остальные, но окружающие ничего подобного не замечают. Если вы соглашаетесь с группой, вам кажется, что вы изменяете самому себе и потому не в состоянии принимать результаты группы всерьез, если же вы не соглашаетесь с мнением группы, то испытываете чувство отчуждения и непонимания. Хороший менеджер или непосредственный руководитель знает о таком развитии событий и умеет защитить одаренного работника, в противном случае вы захотите проявлять свою одаренность в другом месте.

Во-вторых, работа и собственные идеи могут вызвать у вас прилив воодушевления, при этом окружающим может показаться, что вы решаетесь на слишком значительный риск. Для вас риск незначителен, так как результат вам ясен, но ведь и вам свойственно ошибаться, и окружающим ваши промахи могут доставлять особое удовольствие, даже если они случаются редко. Более того, те, кому непонятна причина интенсивности вашей работы, скажут, что вы ничем другим не занимаетесь, и, вероятно, останутся недовольны, так как на вашем фоне выглядят скверно. Но для вас работа – это игра, вот не работать – это уже труд. Если это относится к вам, попробуйте скрывать то, что работаете дольше всех, – пусть об этом знает только ваш непосредственный начальник. А еще лучше – откажитесь от лишних часов работы. Попробуйте воспринимать даже самое позитивное воодушевление как излишнюю эмоциональность и найти баланс между работой и отдыхом – это пойдет лишь на пользу вашим трудам.

Еще один результат интенсивной работы – стремление вашего беспокойного разума перейти к новым проектам еще до того, как вы закончите предыдущие, в итоге окружающим останется только пожинать плоды ваших трудов. С этим результатом придется смириться – разумеется, если вы не планировали его заранее, что обычно не в вашем духе.

Третий аспект одаренности, эмоциональность, может побудить вас вникать в запутанные подробности чужой частной жизни. В рабочей обстановке это особенно нежелательно. Вам необходимы профессиональные рамки. На работе вам следует проводить особенно много времени с менее чувствительными людьми, которые уравновесят вашу сверхчувствительность, а вы, в свою очередь, уравновесите их черту. Более близкими отношениями, обеспечивающими вам эмоциональную глубину, занимайтесь за пределами работы.

Кроме того, за рамки работы должны быть вынесены взаимоотношения, которые служат «тихой гаванью», где можно укрыться от эмоциональных бурь, созданных вашей сверхчувствительностью. Не ищите это пристанище среди коллег и особенно вашего непосредственного начальства, так как им не справиться с вашей эмоциональностью и они могут прийти к выводу, что с вами «что-то не в порядке».

Четвертая черта одаренных людей, интуиция, порой кажется окружающим почти волшебством: они не видят то, что видите вы – этот контраст между внешним впечатлением и «тем, что происходит на самом деле». Как и в случае с вашими незаурядными идеями, вам придется решать, как быть: проявить честность или смириться с тем, каким видят положение вещей окружающие, но втайне чувствовать свою отчужденность.

И, наконец, одаренность может придавать вам определенную харизму. Окружающие, возможно, рассчитывают, что вы поведете их за собой, вместо того чтобы ждать от них активных действий. Это лестно и соблазнительно, но в конце концов людям может показаться, что вы крадете у них свободу, и в каком-то смысле это будет правдой.

Со своей стороны вы можете обнаружить, что окружающие мало что способны предложить взамен. За первоначальным обменом идеями может последовать чувство разочарования, но уступки окружающим чреваты еще бо́льшим отчуждением, а эти люди действительно нужны вам.

Наше решение всех перечисленных проблем – не пытаться проявлять всю свою разностороннюю одаренность на работе. Самовыражайтесь в частных проектах, в искусстве, в планах на будущее и параллельном предпринимательстве, в самой жизни.

Другими словами, пользуйтесь своей одаренностью не только для того, чтобы генерировать самые выдающиеся идеи на работе. С ее помощью постарайтесь лучше понять себя, познавайте людей как группы и организации. Поставив перед собой такую цель, позволительно просто сидеть и наблюдать или участвовать в работе, как делают обычные, а не одаренные люди, чтобы понять, каково это.

И последнее, поддерживайте контакт с разными людьми не только на работе, но и в других жизненных сферах, и поймите, что ни один человек не в состоянии принять все, что есть в вас. В сущности, смирение с тем, что к одаренности прилагается одиночество, может оказаться самым освобождающим и воодушевляющим шагом, но смиритесь и с противоположным: для того, кто в чем-то одарен, нет никакой необходимости чувствовать свою изолированность. И еще одна истина: никто, в том числе и вы, не является особенным настолько, чтобы быть избавленным от всеобщих для всех нас старения и смерти.

Оценка вашей особенности по достоинству

Надеюсь, вы уже представили себе всю пользу, которую сверхчувствительность может принести в вашей работе – не важно, предприниматель вы или наемный работник, но я обнаружила, что требуется немало стараний, прежде чем СЧЛ удается преодолеть негативные представления о своей особенности и начать по-настоящему ценить ее. Невозможно убедить окружающих в том, что она имеет ценность, пока вы сами в этом не уверены. Так что, пожалуйста, выполните следующие действия.

Составьте список всех достоинств, которые могут принадлежать СЧЛ. Следуйте правилам мозгового штурма, принимайте без критики любую идею. Не волнуйтесь, если окажется, что некоторые из перечисленных достоинств есть и у не-СЧЛ. Достаточно и того, что у нас они более выражены. Воспользуйтесь разными стратегиями: логическими выводами в соответствии с основной чертой; размышлениями о вашем развивающемся образе типичного сверхчувствительного человека; мыслями о СЧЛ, которых вы знаете и которыми восхищаетесь; подумайте о себе, полистайте эту книгу. Ваш список должен быть длинным. Он получается очень длинным, когда СЧЛ составляют его в группе, а я подталкиваю и направляю их, так что продолжайте работу, пока и ваш список не приобретет существенную величину.

Теперь сделайте две вещи: напишите маленькую речь, которая могла бы пригодиться вам во время собеседования, а также более официальное письмо, и в обоих случаях перечислите ряд своих достоинств, упомянув среди них сверхчувствительность таким образом, чтобы словно невзначай проинформировать работодателя.

Вот часть возможного сценария (для письма он носит слишком неофициальный характер):

«Помимо 10-летнего опыта работы с детьми младшего возраста, я располагаю значительными познаниями в области изобразительных искусств и имею опыт практической работы с версткой. При этом я сознаю уникальный вклад моей индивидуальности и характера: я принадлежу к тем людям, которые чрезвычайно сознательны, обстоятельны, нацелены на добросовестное выполнение работы.

Я считаю, что у меня поразительное воображение. Мои выраженные творческие способности отмечали все (наряду с превосходными оценками в школе и высоким IQ). Одним из моих самых значительных достоинств в сфере работы всегда была моя интуиция, в том числе способность вовремя заметить потенциальные проблемы или ошибки.

Я не из тех, кто вечно поднимает шум. Мне нравится, чтобы вокруг меня царило спокойствие. Вам следует знать: я работаю особенно продуктивно, когда я спокоен и вокруг все тихо. Поэтому с большинством людей мне особенно комфортно работать, хотя я ничуть не меньше радуюсь возможности работать в одиночестве или в совсем небольшом коллективе. Моя независимость в этом отношении и умение справляться с работой в одиночку, своими силами, всегда были еще одним моим достоинством…»

Тренинги

Ситуации, связанные с тренингами, могут оказаться весьма беспокойными, поскольку вам свойственно демонстрировать более низкие результаты, когда за вами наблюдают или когда вы нервничаете – например, из-за обилия информации, многочисленных разговоров вокруг и попыток чему-то научиться в такой обстановке, из-за мыслей о плачевных последствиях невозможности вспомнить что-либо.

По возможности постарайтесь проводить тренинги самостоятельно. Берите домой инструкции, или задерживайтесь после работы и занимайтесь в одиночку, или же позаботьтесь о том, чтобы тренинги с вами проводились один на один, предпочтительно с человеком, рядом с которым вы чувствуете себя свободно. Попросите показать один из этапов тренинга, затем в одиночестве поучитесь выполнять его. Разрешите наблюдать за вами и помогать по необходимости тому, кто не является вашим непосредственным начальником и не вызывает у вас острой ажитации.

Физический комфорт на рабочем месте

Поскольку вы сверхчувствительны, вам ни к чему лишний дискомфорт или стресс на работе. Даже если ситуация выглядит безобидной, для вас она может оказаться стрессовой. Например, если остальные легко переносят воздействие ламп дневного света, незначительный шум техники, запахи химикатов, то вам это не под силу. В подобных вопросах все очень индивидуально даже среди СЧЛ.

Если вам предстоит жаловаться, задумайтесь, против чего вы протестуете и реалистичны ли ваши стремления. Если вы не желаете идти на попятную, упомяните об усилиях, которые лично вы предприняли с целью разрешения ситуации. Делайте акцент на результативности и достижениях, а также добавьте, что ваша результативность повысится, когда проблема будет разрешена (если эти ожидания реалистичны).

Карьерный рост в организации

Исследования с участием застенчивых людей показывают, что этим людям обычно недоплачивают, а их обязанности по работе оказываются ниже уровня профессиональной подготовки. Подозреваю, что это справедливо и для многих СЧЛ, хотя в некоторых случаях таков наш собственный выбор, но если вы хотите продвигаться по служебной лестнице, а вам это не удается, или если ожидаются сокращения и вы не хотите попасть в число уволенных, вам придется уделить внимание стратегии.

СЧЛ зачастую не желают «вести политические игры», и это само по себе может навлечь на нас подозрения. Нас весьма легко понять превратно в самых разных отношениях, особенно если мы проводим мало времени с коллегами и не делимся с ними своими мыслями. Мы выглядим высокомерными, надменными, чудаковатыми. Если нам не свойственна напористость, нас могут счесть равнодушными и слабыми. Все эти проекции чаще всего абсолютно ошибочны, однако вам следует помнить, что они возможны, и продумать, как можно обезвредить их влияние.

Когда это будет уместно, словно невзначай (или даже официально) дайте окружающим понять, как вы относитесь к ним и к организации. Возможно, вы считаете, что ваше позитивное отношение очевидно, но это не так, особенно если вы ведете себя сдержанно, а окружающие не слишком наблюдательны. Подумайте, не поговорить ли открыто о том, что вы считаете своим вкладом в работу, о месте, на котором вы видите себя в перспективе в этой организации, о том, сколько вы готовы ждать момента, когда займете его, а тем временем проследите, чтобы вашу работу не принимали как само собой разумеющуюся при раздаче очередных повышений: раз в неделю записывайте, какой вклад вы внесли в работу организации, а также все свои достижения в профессиональной и других сферах жизни. Пишите как можно подробнее. По крайней мере вы сами осознаете эти факты и с большей вероятностью упомянете о них, а еще лучше – представите краткий отчет о своих достижениях непосредственному начальнику на очередной аттестации.

Если вы сразу отказались от этой задачи или по прошествии месяца обнаружили, что так и не выполнили ее, хорошенько подумайте о причинах. Составление таких отчетов кажется вам хвастовством? Тогда поразмышляйте вот о чем: возможно, вы оказываете своей организации и непосредственному начальнику медвежью услугу, никак не напоминая им о своей ценности. Рано или поздно вы почувствуете неудовлетворенность и захотите уйти или же вас переманят конкуренты, а возможно, вас сократят, и кого-то менее компетентного оставят на рабочем месте. Вы хотите, чтобы окружающие заметили вашу ценность даже без ваших напоминаний? Это распространенное желание, растущее из детства, редко сбывается в нашем мире.

Или же ваши достижения на самом деле несущественны? А это важно для вас? Может быть, стоило бы вести записи о достижениях, которые имеют для вас значение, – о дистанциях, преодоленных на велосипеде, о прочитанных книгах, разговорах с друзьями. Если бо́льшую часть своей энергии вы тратите на что-то помимо работы, возможно, это дело вам особенно нравится. Нет ли какого-нибудь способа превратить его в оплачиваемую работу? А если вы тратите время, выполняя свои обязанности перед детьми или стареющими родителями, гордитесь тем, что справляетесь с этими обязанностями. Запишите их в свои достижения, хотя подобными успехами обычно не делятся с коллегами.

И, наконец, если вы до сих пор не добились прогресса или считаете, что кто-то «строит против вас козни», вполне возможно, что вы просто недостаточно умны.

Знакомство Бетти с искусством интриги

Бетти – сверхчувствительная посетительница моих сеансов психотерапии. Довольно часто в разговорах со мной она поднимала проблему своего недовольства работой. Психотерапевты никогда не знают наверняка, что происходит в ситуациях, о которых нам известно лишь со слов одной из сторон, но, по словам Бетти, она никогда не получала повышений, хотя прекрасно справлялась с работой. А потом на одной аттестации ее раскритиковали за то самое поведение, которое, как нам казалось, должно ценить большинство руководителей. Бетти крайне неохотно задумалась о том, что начальство, возможно, «интригует против нее». У начальницы не складывалась личная жизнь, и ее предшественница однажды предупредила Бетти, чтобы та остерегалась «ударов в спину».

Большинство других сотрудников ладили с новым руководством, но интуиция подсказывала Бетти, что остальные стараются не связываться с этой начальницей по той причине, что боятся ее. Будучи намного старше, Бетти считала ее еще незрелой, но неопасной. Вместе с тем Бетти была предана своему делу и сознательна. Ее часто хвалили посетители, упоминая, что Бетти гораздо компетентнее всех прочих сотрудников этого отдела. Она считала, что ей нечего бояться, но упустила из виду зависть начальницы. Впрочем, Бетти вообще не любила думать о ком-либо плохо.

В конце концов Бетти отважилась попросить у одного из кадровиков разрешения заглянуть в ее личное дело (в той организации это дозволялось) и обнаружила, что начальница оставляла в нем записи, совершенно не соответствующие действительности, и при этом не упоминала о позитивной информации, которую должна была предоставлять Бетти.

Бетти пришлось признать, что она ведет с начальницей борьбу за власть, но как быть дальше, она не знала. Особенно часто она повторяла одно: ей бы не хотелось склониться к мысли, что начальница – ее заклятый враг.

Передо мной встала важная задача: помочь Бетти понять, почему мишенью стала именно она. В сущности, она призналась, что за время ее трудовой деятельности это уже не первый подобный случай. Я подозревала, что, каким бы несправедливым ни выглядел данный эпизод, в конкретном случае он объяснялся тем, что Бетти выглядела высокомерной, переполненной чувством превосходства, следовательно, неуверенная в себе и более молодая начальница видела в ней угрозу. А в основе происходящего лежали неспособность и даже нежелание Бетти разглядеть назревающий конфликт.

На нынешнем и предыдущих местах работы Бетти становилась легкой мишенью по той причине, что стремилась «отделиться от коллектива». Как и многие интровертированные СЧЛ, она предпочитала приходить на рабочее место, добросовестно выполнять свою работу и уходить домой, не усугубляя свою стимуляцию социальными контактами. Она часто признавалась, что ей «не нравится сплетничать, как делают другие». Придерживаясь такого поведения, она понятия не имела, что происходит на неформальном уровне. Ей следовало бы надеть «маску» и поболтать с коллегами хотя бы ради самозащиты, чтобы понять, что происходит, попытаться «завести полезные знакомства при дворе». Вдобавок она в каком-то смысле отвергала окружающих – по крайней мере им так казалось. Так или иначе, сослуживцы не испытывали желания помогать Бетти, и в итоге начальница знала, что никто не помешает ей предпринимать действия против той.

Еще одна понятная и типичная для СЧЛ ошибка, допущенная Бетти, – полная неосведомленность о «теневых» или негативных сторонах натуры начальницы. В сущности, Бетти была склонна идеализировать руководство. От тех, кто облечен властью, она ожидала только доброты и покровительства, а когда не получила их, то обратилась за помощью к вышестоящему руководству. Однако Бетти считала, что будет только справедливо поставить в известность о своих намерениях непосредственную начальницу! И конечно, та опередила Бетти и настроила свое руководство против нее. Еще один чрезмерно идеализированный руководитель повел себя, как простой смертный, чего и следовало ожидать.

Когда я предложила Бетти вести себя умнее и дипломатичнее, поначалу ей показалось, что я прошу ее «замарать руки», но я знала, что праведность отбрасывает длинную тень, и в конце концов Бетти встретилась в сновидениях с разозленным козлом за оградой, затем со свирепым уличным бандитом и, наконец, с искушенной деловой женщиной. В процессе знакомства каждый из этих персонажей сообщал Бетти сведения, которыми она в действительности располагала, но не использовала и даже яростно отрицала как неприемлемое решение. Ей показали, как по крайней мере вызывать меньше подозрений у окружающих, в том числе тех, кого она идеализировала (в том числе у меня).

По мере прогресса в саморефлексии, большая часть которой, само собой, потребовала значительной смелости и ума, Бетти призналась, что у нее имелись глубокие сомнения насчет мотивации окружающих, но она всегда старалась подавить свою подозрительность, считая ее некрасивой чертой собственного характера. Осознавая эти сомнения и проверяя их, Бетти обнаружила, что может доверять некоторым людям больше, а не меньше, как и собственной интуиции, уже не скованной противоречиями.

В конце этой главы вам представится шанс познакомиться со своим «серым кардиналом», своим внутренним цензором и руководителем.

Сожаления как предотвратимые, так и неизбежные

Нелегко думать о том, сколько всего мы не успеем за свое краткое пребывание на земле. Но в этом отчасти и заключается принадлежность к смертным. Как чудесно, если нам удается хотя бы немного продвинуться в решении вопроса, который ставит перед нами жизнь! Еще замечательнее, если мы находим способ, решая этот вопрос, получать за это плату. И почти чудом можно считать возможность выполнять такую работу в обществе других людей, в обстановке гармонии и взаимного уважения. Если все это вам знакомо, цените перечисленные блага. Если вы еще не обрели их, надеюсь, теперь вы представляете себе, как этого можно добиться.

С другой стороны, возможно, вы свыклись с признанием, которому зачастую препятствуют другие обязательства или которое не ценится в вашей культуре. Если вы способны при этом чувствовать умиротворенность, возможно, вы – мудрейший из нас.

Работа с изученным материалом. Знакомство со «своим Макиавелли»

Никколо Макиавелли [7], советник итальянских правителей, живший в эпоху Ренессанса, с грубоватой откровенностью писал о том, как преуспеть, выдвинуться вперед и сохранить это преимущество. Его имя ассоциируется, пожалуй, даже слишком тесно, с манипулированием людьми, ложью, предательством и прочими «дворцовыми интригами». Я не рекомендую вам уподобляться Макиавелли, но уверяю: чем сильнее отвращение, которое его качества вызывают у вас, тем больше вы нуждаетесь в умении замечать эти качества, притаившиеся в вас самих и в окружающих. Чем громче вы заявляете о том, что понятия не имеете о подобных вещах, тем сильнее вас тревожит скрытое коварство в себе и в других людях.

Короче, где-то внутри у вас есть «свой Макиавелли». Да, он безжалостный манипулятор, но никакой правитель, особенно добрый, не удержится на вершине власти по меньшей мере без одного советника, столь же неумолимого, как враги правителя. Весь фокус в том, чтобы внимательно прислушиваться к «своему Макиавелли», но следить, чтобы «он знал свое место».

Возможно, эта сторона своего «Я» вам уже знакома, а теперь попытайтесь наделить его обликом – представить себе, как выглядит, что говорит, как называется (возможно, вовсе не «Макиавелли»). А затем побеседуйте с ним. Пусть ваше «Я» расскажет вам все об организации, где вы работаете. Спросите его, кто и какими способами рвется вперед, кто ставит вам палки в колеса; спросите, что могли бы предпринять вы сами, чтобы выдвинуться. Дайте этому голосу возможность высказаться.

А потом, пристально следя за тем, чтобы ваши ценности и достоинства не пострадали, обдумайте все, что вы узнали. Например, вам сообщили, что кто-то ведет нечестную игру и вредит вам, а заодно и организации в целом. У вашего внутреннего голоса паранойя или же вы сами знаете то, что услышали от него, но не хотите в этом признаться? Можете ли вы предпринять какие-либо разумные действия в противовес или хотя бы защититься?

Глава 7

Близкие отношения

Испытание сверхчувствительной любовью

Эта глава – о любви. Она начинается с рассказа о том, как СЧЛ влюбляются и как ведут себя в любовных взаимоотношениях, а затем мы перейдем к благодарной работе – поддержанию этих отношений в манере, свойственной СЧЛ.

Близкие отношения СЧЛ – сколько нас, столько и способов

Коре 64 года, она хозяйка, мать семейства и автор детских книг. Она состоит в своем первом и единственном браке со своим «единственным сексуальным партнером» и сразу же решительно сообщила мне, что «полностью довольна этой стороной своей жизни». Ее муж Дик – «какой угодно, только не сверхчувствительный», но обоим нравится то, что привносит в их брак каждый партнер, особенно теперь, когда все острые углы уже сглажены (к примеру, с годами Кора научилась сопротивляться порывам мужа приобщить ее к приключенческому кино, горным лыжам и посещению матчей Суперкубка – в этом случае компанию ему составляют друзья).

Марку за 40, он профессор и поэт, знаток творчества Томаса Эллиота. Он не женат, живет в Швеции, где преподает английскую литературу. Дружба занимает центральное место в жизни Марка. Он развил в себе способность находить в мире единомышленников, родственные души и поддерживать с ними глубокие взаимоотношения. Подозреваю, что его друзья считают себя счастливцами.

Что касается романов, Марк помнит, как всем сердцем влюблялся еще в детские годы. С тех пор как он повзрослел, близкие отношения в его жизни были «редкими, но ошеломляющими». «С двумя людьми они продолжаются. Мучительно. Конца им нет, хоть дверь и захлопнута», – подытожил он. Помнится, тон Марка вдруг стал ироничным: «Зато у меня богатая фантазия».

Энн также вспоминает страстные детские влюбленности: «Всегда кто-нибудь да находился; это было приключение, поиск». Она вышла замуж в 20 лет и за семь лет родила троих детей. Денег всегда не хватало, вместе с напряжением нарастала и жестокость мужа Энн. После того как он несколько раз сильно ударил ее, Энн поняла, что должна расстаться с ним, повзрослеть и научиться как-нибудь обеспечивать себя.

Со временем в жизни Энн появлялись и другие мужчины, но она больше так и не вышла замуж. В свои 50 она говорит, что ее поиски своей «чудесной половинки» наконец завершены. Когда я спросила, нашла ли Энн какие-нибудь способы организовать собственную жизнь с учетом сверхчувствительности, первой ее реакцией было: «Я наконец избавилась от мужчин, так что это меня больше не беспокоит», – но близкие отношения с женщинами и тесные узы с детьми и сестрами доставляют Энн огромную радость.

Кристен, студентка, с которой мы познакомились в главе 1, с самого детства страдала от пылких влюбленностей. Вот как она говорит об этом: «Каждый год я выбирала кого-нибудь, но по мере того как я становилась старше, а мои влюбленности – серьезнее, особенно когда они оказывались взаимными, мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Потом появился тот человек, с которым я ездила в Японию. Он занимал важное место в моей жизни, но, слава богу, с ним все кончилось. Теперь, когда мне 20, парни меня уже не так привлекают. Я хочу сначала понять, кто я такая…» Кристен, которая так беспокоилась о своем рассудке, объяснила все это на редкость здраво.

30-летняя Лили в юности была неразборчива в связях, бунтуя против строгой матери-китаянки. Но за два года до нашего знакомства, когда беспорядочная жизнь наконец сказалась на здоровье Лили, она поняла, что несчастна. Во время нашей беседы она даже удивлялась вслух, неужели выбрала чрезмерно бурную жизнь только для того, чтобы отдалиться от родных, которых считала нудными и не обладающими американской энергичностью. Так или иначе, восстановив здоровье, Лили принялась строить отношения с человеком, которого считала еще более сверхчувствительным, чем она сама. Поначалу они были просто друзьями; как и родные, он казался Лили нудным. Но их отношения постепенно стали нежными и глубокими. Они поселились вместе, но вступать в брак Лили не спешила.

Линн 20 лет с небольшим, недавно она вышла за Крейга, с которым их объединяют общий духовный путь и глубокая, недавно возникшая любовь. Их единственная проблема связана с необходимым количеством секса. В соответствии с духовной традицией, которой придерживается Крейг и которую приняла вслед за ним Линн, Крейг воздерживался от секса. К моменту нашей беседы его взгляды изменились, но теперь уже Линн стремилась и дальше идти по пути воздержания. В качестве компромисса обоих устроили «нечастые» (1–2 раза в месяц), но «совершенно особенные» занятия любовью.

На этих примерах видно все многообразие способов, которыми СЧЛ реализуют присущее людям стремление быть рядом с себе подобными. Хотя я пока не могу подтвердить свои наблюдения масштабными статистическими данными, в результате бесед с СЧЛ у меня сложилось впечатление, что именно в этой сфере поведение сверхчувствительных людей особенно разнообразно: они выбирают одиночество чаще, чем люди в целом, или же придерживаются моногамии, или предпочитают отношения с друзьями или членами семьи романтическим связям. Да, эти пляски под другую песню о любви могут объясняться совсем иной личной предысторией СЧЛ и потребностями. С другой стороны, необходимость многому учит.

При всем этом разнообразии у нас, СЧЛ, есть ряд общих проблем, которые следует принимать во внимание при близких взаимоотношениях, и эти проблемы порождены нашей особой способностью подмечать нюансы и более выраженной склонностью к эмоциональным взрывам.

СЧЛ и влюбленность

Что касается влюбленности, мои исследования свидетельствуют о том, что мы, СЧЛ, влюбляемся сильнее, чем другие. Возможно, это даже к лучшему. Например, исследования показали, что при влюбленности укрепляется ощущение своих возможностей и вырастает самооценка. Влюбленный человек ощущает, что стал больше и лучше. С другой стороны, полезно знать, что некоторые причины наших более ярких влюбленностей почти не имеют никакого отношения к окружающим, что нетипично для нас.

Но, прежде чем мы продолжим разговор, изложите в письменном виде то, что происходило с вами в одном или нескольких случаях глубокой влюбленности, – так у вас появится возможность убедиться, что мои дальнейшие описания относятся и к вам.

Насколько мне известно, некоторые СЧЛ никогда не влюбляются. (Как правило, они избегают привязанностей – о таком поведении я рассказывала ранее.) Но утверждать: «Я никогда не влюблюсь», – все равно что заявлять, что в пустыне никогда не пойдет дождь. Всякий, кто хорошо знает пустыню, скажет вам, что если уж в ней идет дождь, то он больше похож на стихийное бедствие. Так что если вы убеждены, что никогда не влюбитесь, все равно прочитайте эту главу – на случай «дождя».

Когда напряжение слишком велико

Прежде чем мы обратимся к той всемогущей разновидности влюбленности или дружбы, которая может привести к чудесным взаимоотношениям, вас, возможно, заинтересует более редкий, но печально известный случай ошеломляющей и невозможной любви. Такое может случиться с кем угодно, но, по-видимому, несколько чаще случается с СЧЛ. И поскольку такой опыт обычно оказывается несчастным для обеих сторон, полезно располагать некоторой информацией – на случай, если и вы попадете в подобную ситуацию.

Обычно такая любовь бывает безответной. Ее острота может быть обусловлена именно отсутствием взаимности. Если реальные отношения способны развиваться, то доходящая до абсурда идеализация сменится некоторым охлаждением, когда дело дойдет до более близкого знакомства с любимым и всеми его недостатками. Интенсивность также может положить конец взаимоотношениям. Одна из сторон зачастую отвергает не в меру пылкую любовь только потому, что она слишком требовательна и нереалистична. Тот, кого любят, нередко чувствует, что его душат любовью, а вовсе не любят – в смысле не считаются с его чувствами. Может показаться, что на самом деле влюбленный любит не живого человека, а придуманный им самим идеальный образ. Вместе с тем влюбленный способен отказаться от всего ради мечты о безоблачном счастье – мечты, которую может осуществить только его избранник.

Как возникает подобная любовь? Однозначного ответа нет, но есть вполне правдоподобные предположения. Карл Юнг считал, что обычно интроверты (большинство СЧЛ) направляют свою энергию внутрь, чтобы защитить свою драгоценную душевную жизнь от потрясений, вызванных внешним миром. Однако Юнг указывал: чем успешнее обращаешься в себя, тем большее напряжение нарастает в подсознании, уравновешивая это направление энергии внутрь. То же происходит, когда дом полон скучающих (но, скорее всего, одаренных) детей, которые в конце концов вырываются через другую дверь. Накопившаяся энергия зачастую обрушивается на одного человека (или место, или предмет), который приобретает первостепенное значение для бедного сорвавшегося интроверта, и мы влюбляемся с разбегу, причем эта влюбленность имеет к нашему избраннику меньше отношения, чем к продолжительности времени, которое нам пришлось провести «взаперти».

Любовь такого рода запечатлена во многих фильмах и книгах. Классический пример из области кино – фильм «Голубой ангел» [8], в котором профессор влюбляется в певицу из кабачка. Классический пример из мира литературы – «Степной волк» Германа Гессе [9], где выраженный интроверт, человек средних лет, знакомится с обольстительной молодой танцовщицей и кругом ее страстных и чувственных знакомых. В обоих случаях главных героев безнадежно затягивает мир любви, секса, наркотиков, ревности и насилия – словом, тот мир страстей, те чувства, которые интуитивная, интровертированная натура героев некогда отвергла, потому и не представляла, как справиться с ними. Подобное случается и с женщинами, например как в некоторых романах Джейн Остин или Шарлотты Бронте, в которых сдержанную, замкнутую, оторванную от жизни героиню захлестывает неистовая любовь.

Каким бы выраженным интровертом вы ни были, вы все равно остаетесь общественным существом. Вы не в состоянии избавиться от потребности и спонтанного желания поддерживать связь с окружающими, даже если противостоящее ему стремление защитить себя отличается огромной силой. К счастью, как только вы немного освоитесь в мире и переживете несколько влюбленностей, то поймете, что никто из нас не совершенен. Как говорят, ни на ком свет клином не сошелся. Лучшая защита от слишком острой влюбленности – больше, а не меньше контактов с внешним миром. Как только вы обретете равновесие, то можете даже обнаружить, что некоторые люди помогают вам сохранять спокойствие и уверенность. Так что, поскольку рано или поздно вы все равно окунетесь в эту среду, можете попробовать привыкать к ней вместе с остальными.

Вспомните свою историю влюбленности или дружбы. Возникла ли она после длительного периода изоляции?

Любовь человеческая и божественная

Еще один случай острой влюбленности – проецирование своих духовных устремлений на другого человека. Опять-таки ошибочное восприятие своего возлюбленного как божества можно скорректировать, если некоторое время пожить рядом с ним, но, если это невозможно, проекция оказывается на удивление стойкой.

Источник такой любви должен быть чем-то действительно огромным, по крайней мере я в это верю. Как говорят юнгианцы, у каждого из нас есть «внутренний помощник», предназначение которого – вести нас к самым сокровенным внутренним сферам. Однако мы плохо знаем этого «внутреннего помощника», или, как чаще бывает, проецируем его на других в своем отчаянном желании найти того, в ком мы так нуждаемся. Мы хотим, чтобы этот помощник был реальным, и, конечно, хотя даже «внутренний» может быть совершенно реальным, усвоить эту идею бывает нелегко.

Юнгианская традиция придерживается мнения, что для мужчины таким внутренним помощником обычно оказывается фемининная сторона души, или анима, а для женщины – маскулинный духовный наставник, или анимус. Поэтому, когда мы влюбляемся, зачастую предметом нашей влюбленности оказываются эти внутренние анимус или анима, которые поведут нас туда, куда мы стремимся, то есть «в рай». Мы видим аниму или анимуса в людях из плоти и крови, с которыми надеемся разделить земное чувственное наслаждение (как правило, тропический круиз или выходные на горнолыжном курорте – мастера рекламы охотно помогают нам проецировать эти архетипы на внешний мир). Не поймите меня превратно: плоть, кровь, чувственность – все это замечательно, просто они не заменят внутренний образ или внутреннюю цель. Но вы наверняка понимаете, какую путаницу может создать божественная любовь, когда двое смертных намерены любить друг друга по-человечески.

Но какое-то время в определенный жизненный период эта путаница способна приносить пользу. Как сказал писатель Чарльз Уильямс, «без привязанности к тому, что в конце концов окажется ложным, невозможно то, что в конце концов окажется истинным».

Ошеломляющая любовь и ненадежная привязанность

Как мы уже говорили, взаимоотношения СЧЛ со всеми и со всем в значительной мере определяются характером их детских привязанностей к первым опекунам. Поскольку лишь 50–60 % населения в детстве пользовались преимуществами надежной привязанности (и впрямь шокирующая статистика), те из СЧЛ, которые склонны осторожничать в близких отношениях (избегающий тип) или проявлять в них чрезмерную активность (тревожно-амбивалентный тип), тем не менее могут считать себя совершенно нормальными. Ваша реакция на взаимоотношения чрезвычайно сильна потому, что в этой сфере остается слишком много незавершенных дел.

Зачастую люди с ненадежной привязанностью в анамнезе всеми силами избегают любви, чтобы не страдать. Или же она кажется вам пустой тратой времени, и вы стараетесь не думать о том, почему воспринимаете ее совсем не так, как делает почти весь мир. Но, несмотря на все старания, когда-нибудь вы обнаружите, что вновь не прочь влюбиться. Рядом с вами появится новый человек, и вы решите, что риск привязаться к нему оправдан, или же что-то в этом человеке напомнит вам другого, из прежних времен, – того, с кем вы чувствовали себя в безопасности. А возможно, в душе у вас проснется отчаянное желание воспользоваться еще одним шансом, и вы внезапно привяжетесь к кому-нибудь, как случилось с Эллин.

Несмотря на то что Эллин никогда не чувствовала такой близости с мужем, как ему бы хотелось, она думала, что счастлива в браке – к тому времени как закончила свою первую большую скульптуру. Но когда эта работа, продолжавшаяся целый год, была закончена и отправлена заказчику, Эллин вдруг ощутила странную опустошенность. Она редко делилась своими чувствами с кем-либо, но однажды незаметно для себя разговорилась с женщиной постарше – крепкой, статной, с длинными седыми волосами, собранными в пучок.

До этого разговора Эллин не обращала внимания на свою собеседницу, которую в кругу ее общения считали чудачкой, но эта женщина оказалась квалифицированным консультантом и умела слушать собеседника. На следующий день Эллин поймала себя на постоянных мыслях об этом разговоре, и ей вновь захотелось увидеться со вчерашней собеседницей. Оказалось, что той лестно внимание эффектной художницы, между ними возникли дружеские узы.

Но для Эллин происходящее стало не просто дружбой – она чувствовала оттенок странной, отчаянной потребности в общении с этой женщиной. К ее изумлению, вскоре в их отношениях появилась сексуальная составляющая, а отношения Эллин с мужем испортились. Ради мужа и детей она решила порвать с подругой, но не смогла. Оказалось, что это совершенно невозможно.

После целого года бурного выяснения отношений всех троих Эллин начала замечать в характере подруги непростительные недостатки, особенно вспыльчивость. Отношениям пришел конец, а брак Эллин уцелел, однако она поняла, что с ней произошло, лишь спустя много лет, после курса психотерапии.

Подробно анализируя свое раннее детство, Эллин узнала от старшей сестры, что их энергичная мать никогда не питала склонности к младенцам, у нее редко находилось время на дочерей. Эллин вырастили няньки, сменяющие одна другую. Ей запомнилась одна из них, миссис Норт, в дальнейшем – ее первая учительница воскресной школы. Миссис Норт отличалась удивительной добротой, маленькая Эллин даже считала ее богом – эту крепкую и статную, по-домашнему уютную женщину, которая собирала седые волосы в пучок.

Эллин выросла с заложенной в подсознание программой. Сначала ее запрограммировали избегать привязанности к кому бы то ни было, поскольку ее опекуны так часто менялись. Но на более глубоком уровне программа предписывала ей искать кого-нибудь вроде миссис Норт, а затем, рискуя всем, снова обрести надежную защиту, как в детстве, когда она каждый день на несколько часов оставалась с настоящей миссис Норт.

Все мы выходим в жизнь запрограммированными тем или иным образом: угождать первому попавшемуся человеку, который пообещает любить и защищать нас, и судорожно цепляться за него; найти идеального родителя и поклоняться ему, как божеству; остерегаться привязанности к кому бы то ни было; привязаться к тому, кто похож на человека, которому когда-то мы были не нужны (чтобы проверить, удастся ли на этот раз все изменить), или к тому, кто утверждал, что мы никогда не повзрослеем; просто найти очередную тихую гавань вроде той, в которой мы нежились в детстве.

Оглянитесь на свою прежнюю личную жизнь. Станет ли она понятнее, если рассматривать ее сквозь призму ваших ранних привязанностей? Вы действительно привносили в нее острые потребности, которые ощущали с детства, для того чтобы скрепить эти потребности, словно клеем, близостью, свойственной взрослым взаимоотношениям? Но мы не вправе просить об этом другого взрослого человека. У каждого, кто действительно хочет видеть рядом взрослого с детскими потребностями (например, с потребностью всегда находиться в пределах видимости близкого человека), в прошлом тоже остались неразрешенные проблемы. Только психотерапия помогает осознать, что было потеряно, оплакать остальное и научиться обуздывать ошеломляющие чувства.

А как же обычные романтические чувства, от которых жизнь порой становится такой чудесной и необычной?

Два ингредиента взаимной любви

Изучая сотни описаний влюбленности (и дружбы), сделанных людьми всех возрастов, мы с мужем (социальным психологом, вместе с которым я проводила масштабные исследования близких взаимоотношений) обнаружили, что два мотива встречаются в этих описаниях особенно часто. Во-первых, влюбленному человеку явно очень нравятся некоторые особенности избранника. Во-вторых, стрела Купидона обычно пронзает броню человека в тот момент, когда он обнаруживает, что нравится другому.

Эти два фактора – то, что в другом человеке нам нравятся определенные черты и что мы замечаем, когда нравимся ему, – создали у меня в воображении картину мира, по которому люди ходят, восхищаясь друг другом, и только и ждут, когда кто-нибудь другой признается в любви. СЧЛ важно помнить об этом образе, так как наиболее волнующие моменты в жизни обычно связаны либо с признанием в своих чувствах, либо с выслушиванием таких признаний от других, и если мы хотим сблизиться с кем-либо, мы должны отважиться на подобный шаг! Мы обязаны рискнуть, сблизиться, выдержать сближение и высказать то, что у нас на душе. Этот урок усвоили и Сирано де Бержерак [10], и капитан Джон Смит [11].

Как волнение способствует влюбленности

Мужчина встречает привлекательную женщину на ненадежном подвесном мосту, раскачивающемся на ветру над горным ущельем, или он встречает ту же женщину на прочном деревянном мостике над речушкой в шаг шириной. В каком из этих мест романтическое притяжение к даме будет для мужчины более вероятным? Согласно результатам эксперимента, проведенного моим мужем и его коллегой (ныне известным специалистом в области социальной психологии), гораздо больше шансов влюбиться на подвесном мосту. В ходе других исследований выяснилось, что романтическое притяжение к кому-либо возникает тем вероятнее, чем больше мы возбуждены тем или иным образом (в том числе и бегом на месте, и прослушиванием записи комического монолога и т. д.).

Существует несколько теорий, объясняющих, почему взволнованность может привести к влечению, если рядом окажется подходящая кандидатура. Одна из причин может заключаться в том, что мы всегда пытаемся приписать волнение чему-либо (как правило, чувству влечения) или высокий, но терпимый уровень взволнованности ассоциируется у нас в голове с самоэкспансией и воодушевлением, а те, в свою очередь, – с влечением к кому-либо. Из этого открытия можно сделать примечательные для СЧЛ выводы. Если нас гораздо легче взбудоражить, чем остальных, в среднем мы и влюбляемся с большей вероятностью (и сильнее), когда рядом находится привлекательный для нас человек.

Вспомните свою предысторию романтических отношений. Случалось ли вам испытывать волнение перед встречей с любимым человеком или во время этой встречи? И если уж на то пошло, ощущали ли вы сильное влечение к людям, вместе с которыми пережили некое испытание, а также к врачам, психотерапевтам, членам семьи или друзьям, которые помогали вам справиться с кризисом или с болью? Вспомните все дружеские узы, возникшие в старших классах школы или в других учебных заведениях, где каждый сталкивается со множеством новых, возбуждающих ситуаций. Теперь вы понимаете, почему это происходит.

Еще две причины, по которым СЧЛ более подвержены любви

Влюбленности также способствуют сомнения в собственной значимости. Например, одно исследование показало, что студенток со сниженной самооценкой (снизившейся в результате некоторого сообщения, сделанного в ходе эксперимента) с большей вероятностью привлекали потенциальные партнеры-мужчины, чем тех студенток, самооценка которых не была снижена. Аналогично люди с особенно высокой вероятностью влюбляются после разрыва.

Как я уже не раз подчеркивала, СЧЛ свойственно иметь заниженную самооценку, так как они не соответствуют культурному идеалу, поэтому порой они считают, что им повезло, если на них вообще хоть кто-то обращает внимание. Но любовь, построенная на таком фундаменте, может иметь негативные последствия. Только потом вы можете осознать, что человек, в которого вы влюблены, намного ниже вас или просто не вашего типа.

Обратитесь к истории своих личных отношений. Сыграла ли в них свою роль низкая самооценка?

Разумеется, основное решение – повысить свою самооценку, переосмыслив жизнь с учетом своей сверхчувствительности, мысленно поработав над тем, что некогда лишило вас уверенности в себе, действовать в мире на своих условиях и доказать себе, что с вами все в порядке. Вы удивитесь, узнав, сколько людей могут полюбить вас всей душой благодаря одной только вашей чувствительности.

Кроме того, человеку свойственно вступать в близкие отношения или же продлевать их из чистого страха перед одиночеством, постоянными нервотрепками или в новой пугающей ситуации. Думаю, именно по этой причине треть студентов колледжей влюбляются в первый же год после отъезда из дома (как показали проведенные исследования). Все мы «общественные животные» и среди себе подобных чувствуем себя спокойнее, но не стоит связываться с кем попало только из страха остаться в одиночестве. Выбранный вами человек в конце концов почувствует это, обидится или воспользуется вами. Вы оба заслуживаете лучшей участи.

Вернемся к истории ваших романтических отношений. Вам случалось влюбляться только потому, что вы боялись остаться в одиночестве? Я считаю, что СЧЛ должны помнить: они в состоянии обойтись – по крайней мере некоторое время – и без близких романтических отношений, иначе нам не дождаться того, кто нам действительно нравится.

Если вы еще не научились жить в одиночестве, стыдиться этого не стоит. Скорее всего, что-то подорвало ваше доверие к миру, или же кто-то позаботился о том, чтобы подобное доверие у вас так и не появилось. Но если это осуществимо, все-таки попробуйте пожить одни. Если эта задача представляется вам слишком сложной, поработайте над ней вместе с психотерапевтом, который окажет поддержку и даст совет, или с тем, кто не обидит вас, не бросит и заинтересован только в том, чтобы помочь вам обрести самостоятельность.

С другой стороны, вам вовсе незачем оставаться в полномодиночестве. Прекрасным утешением послужат близкие друзья, верные члены семьи, соседи по квартире, всегда готовые сходить с вами в кино за компанию, добродушные собаки и уютные кошки.

Укрепление дружбы

Сверхчувствительному лицу, как никому другому, ни в коем случае не следует недооценивать преимущества крепкой дружбы. Дружеским отношениям вовсе незачем быть такими же интенсивными, сложными и ограниченными, как романтические. Некоторым конфликтам можно предоставить возможность разрешиться самостоятельно. Раздражающие черты можно игнорировать дольше, возможно, все время, пока продолжаются дружеские отношения. Дружба помогает узнать, что можно пережить вместе с другим человеком, и при этом избежать длительной боли, если вас отвергнут или если отвергнуть решите вы. Порой романтические отношения вырастают из тех, которые начинаются как дружеские.

Для того чтобы сделать более прочными и глубокими дружеские (или семейные) отношения, воспользуйтесь уже имеющимися у вас сведениями о нормальных причинах влюбленности. Скажите второму участнику отношений, что он вам нравится. Не стесняйтесь делиться интенсивным опытом: вместе преодолевайте испытания, работайте над каким-нибудь проектом, образуйте команду. Трудно сблизиться по-настоящему, если вас объединяют только редкие совместные обеды. В процессе приобретения общего опыта вы сможете раскрыться. Когда все перечисленное оказывается уместным и взаимным, это кратчайший путь к сближению.

Поиски того, кто нам нужен

В действительности часто бывает так, что нас находят не-СЧЛ. Одно время большинство моих друзей составляли экстравертированные и далеко не сверхчувствительные (но определенно милые и отзывчивые) люди, которые, по-моему, немного гордились тем, что нашли меня, писательницу и затворницу. Эта дружба принесла мне немало радостей, открыла перспективы и возможности, которых сама я не увидела бы. Но по многим причинам СЧЛ всегда полезно поддерживать близкие отношения с другими СЧЛ.

Превосходная и неизменно работающая тактика поиска других СЧЛ – обращенная к друзьям-экстравертам просьба познакомить вас с их друзьями, похожими на вас. Можно также разыскать СЧЛ, если мыслить подобно им. Значит, никаких «часов скидок», тренажерных залов и вечеринок с коктейлями. Даже рискуя закрепить собственные стереотипы, СЧЛ с большей вероятностью появляются, к примеру, на учебных курсах для взрослых, заседаниях Географического общества или клуба по интересам, церковных собраниях, в учебных группах для католиков или иудаистов, изучающих глубинные эзотерические аспекты своих религий, в художественных студиях, на лекциях по психологии, на поэтических чтениях, собраниях организации Менса  [12]для людей с самым высоким IQ, на симфонических концертах, оперных и балетных представлениях, на лекциях перед концертами, во всевозможных духовных ретритах  [13]. И этот список вам только для начала.

Когда вы найдете другого сверхчувствительного человека, разговор между вами завяжется легко – достаточно будет только упомянуть про шум и суету там, где вы находитесь. После этого вы сможете договориться уйти куда-нибудь, прогуляться, найти местечко потише, и это значит, что вы на верном пути.

СЧЛ и «танец»

Я уже говорила и повторю еще раз: СЧЛ нуждаются в близких взаимоотношениях и могут демонстрировать в них весьма развитые навыки. И все-таки нам следует заботиться о том, чтобы наша сторона, стремящаяся к интровертированности, имела возможность оберегать себя. Зачастую мы обнаруживаем, что стали участниками следующего «танца»…

Сначала мы хотим сближения, поэтому подаем все сигналы, приглашающие к нему. Затем кто-нибудь реагирует на них. Этот человек хочет чаще видеть нас, познакомиться с нами поближе, возможно, прикоснуться к нам. И мы отступаем. Некоторое время наш партнер по «танцу» терпеливо ждет, затем тоже делает шаг назад. Нам становится одиноко, мы вновь подаем те же сигналы. Тот же или уже другой партнер предпринимает новую попытку. Мы очень рады – некоторое время. А потом наступает ощущение оглушенности.

Шаг вперед – шаг назад, шаг вперед – шаг назад, и так до тех пор, пока нам обоим не надоест этот «танец».

Порой кажется, что отыскать баланс между дистанцией и близостью невозможно. Стараясь угодить другому, вы упустите из виду собственные потребности. Угождая себе, вы вряд ли сумеете выразить большую любовь или согласиться на уступки, которых требуют взаимоотношения.

Одно из решений – вступать в отношения с себе подобными, однако в этом случае вы оба можете настолько отдалиться друг от друга, что ваш «танец» продолжится в противоположных углах комнаты. С другой стороны, отношения с тем, кто хочет большей вовлеченности и продолжения, превратят этот «танец» в испытание. Не знаю, какой ответ окажется правильным для вас, зато мне известно, что СЧЛ следует продолжать «танец», не сдаваться и не желать, чтобы он поскорее закончился. В своем лучшем проявлении это поток, в котором уравновешены потребности каждого и учтена пульсация чувств. Со временем вы просто станете более грациозными и будете реже оттаптывать друг другу ноги. Итак, рассмотрим повнимательнее ваши самые близкие взаимоотношения.

Близкие взаимоотношения между двумя СЧЛ

У близости с другим сверхчувствительным человеком есть огромные преимущества. Каждый из партнеров наконец-то чувствует, что его понимают. Конфликтов и споров о том, что именно считать «чересчур», будет гораздо меньше, как и разногласий, вызванных желанием побыть в одиночестве. Скорее всего, вы сможете выбирать похожее времяпрепровождение.

К недостаткам можно отнести то, что у вас с большей вероятностью возникнут сложности с определенными задачами – например, когда требуется спросить дорогу у незнакомца или провести весь день в магазинах, так что подобные дела чаще будут оставаться невыполненными. Кроме того, если вам обоим свойственно дистанцироваться от окружающих, никто не заставит вас сблизиться, встретиться со своей неуверенностью лицом к лицу. Даже если несколько отчужденные отношения устраивают вас обоих, им будет свойственна сдержанность, которая вряд ли возникнет в отношениях с человеком, предпочитающим больше близости. Но как быть в этом случае, решать только вам. Что бы там ни говорила популярная психология, если вы оба счастливы, нет никакого закона, ни природного, ни человеческого, который предписывает нам интенсивные контакты и близость, чтобы мы могли чувствовать себя удовлетворенными.

И, наконец, у меня сложилось впечатление, что в целом, когда в отношения вступают похожие по личностным качествам люди, между ними возникает выраженное взаимопонимание и конфликты сводятся к минимуму. От этого порой становится скучновато, но вместе с тем возникает тихая и безопасная гавань, куда можно отправиться, удалившись от мира или вернувшись из путешествия в себя. Возвращаясь друг к другу, вы сможете разделить воодушевление, косвенно относящееся к опыту каждого из вас.

Если ваша «вторая половина» не настолько сверхчувствительна

Если два человека проводят много времени вместе, любым различиям в этой паре будет свойственно расти. Если у вас лучше получается читать карты или разбираться в банковских выписках, вы начнете делать это все время за вас обоих, в итоге станете экспертом. Беда в другом: оставшись наедине с картой или банковской выпиской, ваш партнер, «не умеющий» обращаться с ними, почувствует себя глупым и беспомощным (хотя, возможно, удивится, обнаружив, что благодаря наблюдениям за действиями другого знает больше, чем они оба полагают).

Каждый сам выбирает для себя сферы деятельности, в которых он ориентируется настолько неплохо, чтобы чувствовать себя тупым лишь в сравнении с экспертом, а также области, в которых он вообще не ориентируется и может по праву считать себя «чайником». Проблема в самоуважении, а в гетеросексуальных парах – полагаю, еще и в гендерных стереотипах. Возможно, вам неудобно справляться с задачами, которые обычно не берут на себя представители вашего пола. Или же вы – как мы с мужем – чувствуете себя неловко, когда придерживаетесь стереотипов (мне нравится «знать», как поменять колесо, мужу – как сменить памперс).

Эта специализация особенно проблематична и вызывает острое желание игнорировать ее, когда речь заходит о «психологической» работе. Один из партнеров испытывает эмоции за двоих, другой остается невозмутимым, или же один испытывает только хорошие чувства, в итоге не приобретает устойчивость к горю, страху и т. п., а другой вязнет в тревожности и подавленности.

Если говорить о вашей общей черте, тот из партнеров, сверхчувствительность которого выражена хоть немного меньше, становится экспертом во всех делах, способных излишне нервировать более чувствительного партнера (или, если вы оба сверхчувствительны, у вас возникнет специализация в различных областях). Преимущества появляются у обеих сторон. Атмосфера становится более спокойной, один партнер чувствует, что помогает другому, и тот ощущает эту помощь. Менее сверхчувствительный из них может даже почувствовать себя незаменимым, и сознание этого будет прекрасно подбадривать его.

Тем временем более сверхчувствительный партнер будет обращать внимание на нюансы для обоих. Некоторые из этих нюансов могут показаться менее существенными – например, новые творческие идеи, понимание, зачем живешь, более глубокое коммуницирование, возможность ценить красоту. Если между этими двумя людьми прочные узы, то, вероятно, потому что менее сверхчувствительный партнер действительно нуждается во вкладе своей более сверхчувствительной «половины» и ценит его. Без этого вся эффективность в делах ничего не стоит и степень самой эффективности, скорее всего, снизится. Иногда более сверхчувствительный партнер может даже уловить это, ощутить себя незаменимым и испытать чувство превосходства.

Во взаимоотношениях, продолжающихся много лет, оба партнера могут быть довольными распределением задач, но особенно во второй половине жизни неудовлетворенность может возникнуть как у одного из них, так и у обоих. Потребность в цельности, желание изведать ту половину жизни, в которой не специализируется конкретный партнер, может пересилить потребность в эффективности или желание избежать неудач. Более того, если специализация доходит до крайности, как бывает в длительном браке, каждый партнер может ощущать такую сильную зависимость от другого, что ему будет казаться, будто бы у него нет другого выхода, кроме как продолжать взаимоотношения. Когда речь идет о сверхчувствительности, у кого-то из партнеров может возникнуть ощущение неспособности выжить в большом мире, а у другого – невозможности найти путь к себе. В этот момент «связующим веществом» является уже не любовь, а отсутствие каких бы то ни было альтернатив.

Решение очевидно, однако оно не из легких. Оба партнера должны согласиться с тем, что ситуацию надо менять, даже если на какое-то время придется пожертвовать прежней эффективностью. Более сверхчувствительному партнеру придется попробовать что-то новое, чаще брать на себя ответственность, иногда действовать самостоятельно. Менее сверхчувствительному придется узнать, как живется без «духовного» вклада второго партнера, и учиться самостоятельно иметь дело с нюансами.

Каждый из них может стать наставником для другого, если удержится от вмешательства и попыток перехватить инициативу, в противном случае самой полезной будет роль сочувствующего и поддерживающего зрителя или того, кто на время полностью забывает о партнере, чтобы тот, будучи дилетантом в каком-либо деле, мог справиться с ним в одиночку, без надзора, не стыдясь своей неумелости. Дилетант знает, когда эксперту пора вступить в игру, и охотно примет помощь в случае необходимости, которая по-прежнему будет чудесным подарком, пожалуй, лучшим из возможных в данной ситуации.

Различия в оптимальном уровне волнения и нервного возбуждения

Мы только что рассмотрели ситуацию, в которой вы и ваш менее сверхчувствительный партнер или друг способны создавать чуть ли не чрезмерные удобства друг для друга. Но возможно также множество случаев, когда партнер не в состоянии понять, что для вас данное напряжение избыточно, особенно если вы занимаетесь одним и тем же делом – ведь он прекрасно чувствует себя, а что при этом происходит с вами?

Как реагировать на вызванные благими намерениями уговоры «просто попробовать» и «не портить удовольствие»? С этой дилеммой я постоянно сталкивалась в прошлом: сначала в семье родителей, будучи ребенком, затем в общении с мужем. Если я говорила, что не хочу принимать участие в чем-либо, остальные либо отказывались от своих намерений из-за меня, и я чувствовала себя виноватой, либо все-таки осуществляли свои намерения без меня, и я чувствовала себя никому не нужной. Тот еще выбор! Ничего не зная о своей особенности, я обычно соглашалась с планами окружающих. Иногда решение оказывалось удачным, в других случаях причиняло мне массу неудобств, а порой мне просто становилось плохо. Неудивительно, что многие СЧЛ теряют связь со своим «истинным „Я“».

Когда наш сын был еще младенцем, мы провели год в Европе и летом несколько недель путешествовали с друзьями. В первый день поездки мы направились из Парижа к побережью Средиземного моря, а затем на восток через Ривьеру в Италию. Мы не ожидали, что присоединимся к компании европейских туристов, кочующих из города в город, следующих друг за другом вереницей – бампер к бамперу, с ревом клаксонов и треском мопедов. Тем временем мы впятером пытались выбрать какой-нибудь городок и отель, где наши мечты о Ривьере станут реальностью, несмотря на отсутствие предварительного бронирования и ограниченность в средствах. Мой малыш, радостно прыгавший на мне в течение нескольких часов, наконец утомился, закапризничал и захныкал. К вечеру мне было уже не до шуток.

К тому времени как я очутилась в номере отеля, мне хотелось только одного: наконец уложить ребенка спать и отдохнуть. В то время я не понимала, что это связано с моей особенностью, просто знала, что нужно нам обоим. И немедленно.

Но мой муж и наши друзья собрались в казино Монте-Карло. Как и многие СЧЛ, я не нахожу удовольствия в азартных играх. Предложение звучало шикарно, но такой поход мне был не под силу. И все-таки, если бы удалось найти няню, я ни за что не осталась бы в отеле одна.

В конце концов я все-таки осталась. Мой сын крепко спал, а я лежала грустная и одинокая, завидовала остальным и чувствовала, что в этом незнакомом месте я на грани срыва. Остальные, конечно, вернулись в прекрасном настроении и засыпали меня увлекательными рассказами с припевом «жаль, что тебя там не было». Я нигде не побывала и не выспалась, а потом не смогла уснуть уже потому, что разнервничалась из-за того, что так и не поспала!

Как жаль, что тогда я не знала всего того, что знаю сейчас. Перевозбуждение легко сменяется тревогами, сожалениями – словом, любыми подходящими эмоциями, а лежать в постели еще не значит спать – трудно уснуть, когда ты слишком взбудоражен. Тем не менее более подходящее место, чем постель, трудно найти. Любой шанс непременно представится еще раз, в том числе и шанс увидеть Монте-Карло. И главное, можно остаться дома и чувствовать себя прекрасно, как только смиришься с мыслью, что тебе порой требуется побыть именно дома.

При этом ваш друг или партнер оказывается в затруднительном положении. Ему хочется, чтобы вы составили ему компанию, потому что иногда раньше этот метод срабатывал, вот его и тянет уговорить вас. И потом, если вы все-таки откажетесь, остальных будет грызть совесть – за то, что оставили вас в одиночестве.

Думаю, в таких ситуациях задача СЧЛ – позаботиться о том, чтобы никто никого не винил, ведь именно вам лучше, чем кому-либо другому, известно, как вы себя чувствуете и что вас порадует. Если вы сомневаетесь, опасаясь избыточной нервозности, а не потому что в данный момент устали, задумайтесь, стоит ли жертвовать потенциальным развлечением. (Учтите также возможную боязнь всего незнакомого, наверняка оставшуюся у вас с детства.) Вы должны принять решение для себя и действовать. Если оно окажется ошибочным, виноваты в нем будете только вы, но по крайней мере вы предприняли попытку. Если вы уже понимаете, что волнения будут для вас излишними и вам надо остаться дома, найдите достойный способ сказать об этом, не выражая ненужных сожалений, и убедите остальных как следует повеселиться без вас.

Ежедневное время одиночества

Еще одна частая проблема в близких отношениях с менее сверхчувствительным партнером или другом – более насущная для вас потребность в одиночестве, в возможности обдумать минувший день. Ваш близкий человек при этом может чувствовать себя отвергнутым или просто желать побыть вместе с вами. Объясните, почему вам нужен тайм-аут. Скажите, когда именно снова будете готовы к общению, и сдержите обещание или же побудьте вместе, но так, чтобы вы оба могли отдохнуть и помолчать.

Если ваши объяснения, касающиеся потребности в одиночестве (или любой другой из ваших особых потребностей), встретили сопротивление, вам понадобится более глубокое обсуждение этой проблемы. Вы вправе получать другие впечатления и иметь свои потребности. Главное, помните, что они отличаются от впечатлений и потребностей вашего партнера или друга, а также большинства знакомых ему людей. Поэтому попробуйте выслушать его и понять его чувства. Возможно, он просто не желает признавать, что разница между вами настолько существенна, или все дело в опасениях, что с вами что-то не так и речь идет об изъяне или болезни. У партнера может возникнуть ощущение потери, если выяснится, что ваша особенность делает невозможными некие совместные приключения, реальные или воображаемые. Кроме того, партнер может испытывать гнев, или ему покажется, что вы все выдумываете.

Полезно бывает сдержанно и тактично напомнить партнеру обо всем хорошем, что он имеет благодаря вашей особенности, но и вам не следует пользоваться своей сверхчувствительностью как предлогом, чтобы всегда добиваться своего. Вам под силупереносить высокие уровни напряжения, особенноесли рядом с вами тот, с кем вы чувствуете себя свободно и в безопасности. Порой искренние старания составить компанию другу или партнеру оказываются самым верным решением и будут оценены по достоинству. Возможно, попытка окажется удачной, а если нет, укажите пределы ваших возможностей, только воздержитесь от слов «я же тебе говорил!». Вскоре вы оба поймете, что более довольными, здоровыми и менее раздражительными вы сможете быть, если признаете оптимальный для вас обоих уровень возбуждения и будете с уважением к нему относиться. Поощряйте стремление друг друга совершать необходимые действия – идите развлекаться или останьтесь дома и отдохните, – чтобы оставаться в комфортном для себя состоянии.

Разумеется, в разговоре о потребностях могут проявиться и другие проблемы. Если в отношениях уже наметился разлад, то ваша попытка объявить свою особенность фактором, с которым придется мириться вашему другу или партнеру, может вызвать взрыв, но если проблемы в отношениях возникали и раньше, не вините свою особенность или собственную попытку защитить ее, сколько бы споров это ни вызвало.

Боязнь откровенности

В целом сверхчувствительность значительно способствует общению при близких взаимоотношениях. Вы улавливаете гораздо больше тонких намеков, нюансов, парадоксов и двусмысленностей, и этот процесс происходит подсознательно. Вам известно, что общение такого рода требует терпения. Вы преданны, сознательны и настолько высоко цените отношения, что охотно тратите на них время.

Основную проблему, как обычно, представляет излишняя нервозность – в этом состоянии мы становимся совершенно невосприимчивыми ко всему, что нас окружает, в том числе к тем, кого мы любим. Можно винить в этом нашу черту – «я слишком вымотался, был совершенно оглушен». Тем не менее на нас лежит обязанность делать все возможное, чтобы общаться приемлемым образом или же дать партнеру понять – по возможности заранее, – что мы не в состоянии выполнить свой долг.

Вероятно, самая большая ошибка, которую СЧЛ допускают в общении, – стремление избежать эмоционального взрыва, вызванного неприятными событиями. Думаю, большинство людей, а СЧЛ особенно, боятся гнева, конфликтов, слез, беспокойства, бурных сцен, перемен (они всегда означают какую-нибудь потерю), просьб измениться, осуждения или упреков за наши ошибки, а также осуждения или упреков в адрес других людей.

Скорее всего, рассудком вы понимаете – благодаря чтению, опыту, возможно, консультациям семейного психолога, – что все перечисленное неизбежно, чтобы отношения сохраняли свежесть и жизнеспособность, но по какой-то причине это понимание не помогает, когда приходит время сделать над собой усилие и выплеснуть чувства.

Более того, ваша интуиция опережает события. В совершенно реалистичном, будоражащем, полусознательном воображаемом мире вы уже пережили несколько вариантов развития разговора и поняли, что все они сопряжены со стрессом.

Есть два способа разобраться со своими опасениями. Во-первых, можно осознать то, что вам представляется, и вообразить другие возможности – например, что будет после устранения конфликта или что может случиться, если вы не станете решать проблему. Во-вторых, можно обсудить с другом или партнером игру вашего воображения, мешающую проявлять откровенность. Высказывания вроде «Я хотел бы поговорить с тобой о том-то и о том-то, но не могу, если ты отреагируешь так-то и так-то» неизбежно прозвучат манипулятивно, но вместе с тем они помогут обратиться к глубоким проблемам вашего общения.

Потребность в тайм-аутах во время конфликтов

Паре, в которой один или оба партнера – СЧЛ, необходимо разработать дополнительные основополагающие правила для самых раздражающих моментов общения, которыми обычно оказываются споры. Полагаю, вы уже ввели запрет на ругательства, смешивание нынешних и прежних конфликтов, злоупотребление доверием, которое вы проявляли друг к другу в состоянии защищенности и близости, но вам придется ввести и другие правила, чтобы справиться с излишним раздражением. Одно из них – правило тайм-аутов.

Обычно никому не рекомендуется покидать место спора в самом его разгаре (или требовать прекращения спора «раз и навсегда»), но когда кому-то из спорящих нестерпимо хочется уйти, в отчаянии он чувствует себя загнанным в угол – в таких случаях слова не действуют. Иногда причиной тому становится чувство вины, чаще всего когда замечаешь за собой что-то крайне неприятное, и именно в этот момент второму спорящему следует пойти на попятную и проявить сочувствие, а не настаивать на своем и не стыдить партнера. Иногда загнанный в угол спорщик по-прежнему чувствует свою правоту, но понимает, что перевес на другой стороне. Слова сыплются слишком быстро, бьют наотмашь, парировать их невозможно, нарастает ярость, и уход становится единственным сравнительно безопасным способом выплеснуть ее.

В любом случае вы, как сверхчувствительный человек, в момент спора способны прийти в такое возбуждение, что этот спор быстро превратится в один из худших моментов вашей жизни. Поскольку ваши отношения неизбежно станут мучительными и отчужденными без периодических вспышек оправданного возмущения, следует позаботиться о том, чтобы обе стороны считали эти ссоры игрой, стоящей свеч, пусть даже и болезненной в момент, когда она происходит. Это означает, что спорщики должны вести себя цивилизованно. Вот и введите тайм-ауты. Предложите партнеру пользоваться «аварийным выходом» – хотя бы на пять минут, на час, на ночь. Это не значит, что кто-то из вас уйдет в разгар ссоры, вы просто на время отложите ее.

Ждать завершения спора может оказаться нелегко, но вы оба должны согласиться сделать паузу. Обсудите этот вопрос заранее как ценное правило, а не удобную отговорку. Возможно, тайм-аут окажется настолько полезным для вас, что вы договоритесь брать их и в будущем. После тайм-аута многое выглядит по-другому.

Сила позитивной метакоммуникации и рефлективного слушания

Под метакоммуникацией подразумеваются разговоры о том, как именно вы разговариваете и чувствуете себя в целом, а не только в данный конкретный момент. Пример негативной метакоммуникации: «Надеюсь, ты понимаешь: хоть я и обсуждаю все это с тобой, поступать я все равно буду так, как считаю нужным…» или «Ты заметил, что ведешь себя нелогично всякий раз, когда мы спорим?». Подобные заявления вызывают эскалацию спора на новом уровне. Избегайте их – это мощное оружие.

Однако позитивная метакоммуникация помогает достичь противоположной цели, устанавливает точный предел ущерба, который может быть нанесен. Она звучит примерно так: «Да, сейчас мы яростно спорим, но я хочу, чтобы ты знал: я просто стараюсь во всем разобраться. Я беспокоюсь за тебя и ценю твою готовность вместе со мной выяснить, что, собственно, произошло…»

Позитивная метакоммуникация имеет большое значение во все напряженные моменты, возникающие между людьми. Она снижает напряжение и беспокойство, напоминая участвующим сторонам, что они заботятся (или могут позаботиться) друг о друге и, скорее всего, найдут решение проблемы. Пары, в которые входят один или два сверхчувствительных человека, должны в первую очередь задуматься о том, чтобы включить позитивную метакоммуникацию в свой арсенал инструментов для строительства близких взаимоотношений.

Советую вам также попробовать «рефлективное слушание». Этот ценный инструмент известен с 1960-х годов, вы наверняка немало слышали о нем. Я упоминаю о «рефлективном слушании» здесь потому, что оно дважды спасало мой брак, и это не преувеличение. Разве я могу упустить его из виду? Это же средство первой помощи в любви и дружбе!

«Рефлективное слушание» сводится к умению выслушать другого человека, особенно если речь идет о его чувствах. Чтобы не возникало сомнений в том, что вы слышите собеседника, в ответ выразите чувства. Только и всего. Но это труднее, чем кажется. Прежде всего вы скажете, что это прозвучит неестественно, «как на приеме у психотерапевта». Да, если только это и прозвучит. Но подобная реакция может также объясняться дискомфортом, связанным с чувствами, по крайней мере отчасти навязанным вашей культурой. Поверьте мне, с точки зрения человека, получающего этот знак внимания, он выглядит совсем не так фальшиво. И точно так же как хорошим баскетболистам порой приходится только забрасывать мяч в корзину или вести его, вам необходимо периодически практиковаться в одном только «слушании», чтобы воспользоваться им как «обязательным элементом», когда оно вам понадобится. Так что по крайней мере один раз испробуйте «слушание» в чистом виде, предпочтительно в разговоре с близким человеком.

По-прежнему сомневаетесь? Еще одна причина обратиться к чувствам заключается в том, что во внешнем мире о них можно услышать редко. Мы хотим, чтобы их чтили, по крайней мере в наших близких взаимоотношениях. Чувства глубже, чем мысли и факты, – тем, что они зачастую придают окраску мыслям и фактам, управляют ими и вносят в них путаницу. Как только чувства становятся ясными, проясняются и мысли с фактами.

При «рефлективном слушании» во время конфликта, касающегося ваших отношений, вам придется «слушать», когда вы несправедливы, когда пора перерасти определенные потребности и отказаться от конкретных привычек, и, «слушая», испытывать негативное влияние, не пытаясь оправдаться, отгородиться от плохих новостей, не взвинчивая себя и не срываясь, чтобы собеседнику не пришлось беспокоиться за вас. Тут-то мы и переходим к еще более глубокому вопросу.

Близкие отношения как путь к индивидуации

В главе 6 я упоминала о явлении, которое психологи-юнгианцы называют процессом индивидуации, движением по своему жизненному пути, обретением привычки прислушиваться к своему внутреннему голосу. Еще один аспект этого процесса – «слушание» тех голосов или сторон своего «Я», которых мы остерегаемся, которые презираем, игнорируем или отрицаем. Эти «теневые» стороны, как называют их юнгианцы, всегда следует содержать в порядке, чтобы оставаться сильной и цельной личностью, даже если половину жизни мы проживаем так, словно знание об этих сторонах способно нас погубить.

К примеру, человек может быть настолько убежден в собственной силе и правоте, что он просто не в состоянии признаться в каких-либо слабостях. История и литература полны примеров и уроков, связанных с этим опасным «слепым пятном», в конце концов способным уничтожить личность. Всем нам известны и противоположные случаи: люди, убежденные в том, что они неизменно остаются слабыми и ни в чем не повинными жертвами, теряют силу воли, но пользуются возможностью выставлять в лучшем свете себя и очернять остальных. Одни люди отрицают любящую сторону своего «Я», другие – ненавидящую и т. д.

Лучший способ справиться со своими «теневыми» сторонами – узнать о них и заключить с ними союз.

«Рефлективное слушание»

При выполнении этого упражнения установите лимит времени (самое меньшее – 10 минут, самое большее – 45 минут), затем выждите от 1 до 24 часов (по вашему желанию) и, поменявшись ролями, выполняйте упражнение (отведя партнеру столько же времени, сколько было у вас). Если предмет разговора злит вас или вызывает какой-либо конфликт, также выждите время, прежде чем обсуждать все сказанное. При желании можете заранее сделать записи о том, что хотите высказать, но лучшей тактикой в этом случае будет стремление выразить свою реакцию, когда придет ваша очередь «рефлективно слушать» собеседника.


Что делать:

1. Ведите себя так, как полагается человеку, который действительно слушает. Сядьте прямо, не скрещивайте руки и ноги. Можно податься вперед. Смотрите на собеседника. Не глядите на часы.

2. Словами или интонациями отразите выраженные чувства. Фактическое содержание вторично и приложится по ходу разговора – главное, запаситесь терпением. Если вам кажется, что имеют место и другие чувства, подождите, пока они проявятся в словах или станут очевидными в интонациях.


Для того чтобы начать с какого-нибудь глупого примера и продемонстрировать на нем саму идею отражения и акцентирования чувств, ваш партнер, к примеру, может сказать: «Мне не нравится пальто, которое ты носишь». В этом случае вы, стремясь подчеркнуть чувства, можете ответить: «Тебе это пальто на самом деле не нравится?» Не говорите: «Тебе на самом деле не нравится этопальто?» – с акцентом на самом пальто, словно хотите выяснить, что с ним не так. Не говорите: «Тебе на самом деле не нравится, что я ношу это пальто?» – делая акцент на себе (обычно так говорят, оправдываясь).

Из глупых примеров можно извлечь немалую пользу. Ваш партнер реагирует на отраженные вами чувства словами: «Да, это пальто всегда напоминает мне прошлую зиму». Чувств здесь немного… пока немного. Так что ждите!


Ваш партнер говорит: «Жизнь в том доме была мне ненавистна». Снова сделайте акцент на чувствах: «Там тебе жилось нелегко» (не «Почему?..», не «Мы ведь пытались убраться оттуда как можно быстрее…»). И вскоре вы услышите о прошлой зиме то, о чем раньше не подозревали: «Да, теперь я понимаю, что еще никогда не чувствовал себя таким одиноким, даже когда находился под одной крышей с тобой…» Вот это и требуется обсудить. Вот к чему ведет отражение чувств собеседника – в противовес сосредоточенности внимания на фактах или ваших собственных чувствах. До сих пор я отзывалась о СЧЛ оптимистично, говорила о нашей сознательности, преданности, интуиции и прозорливости. Но я оказала бы вам медвежью услугу, не упомянув также, что у СЧЛ столько же или еще больше причин отвергать и отрицать некоторые стороны своего «Я». Одни СЧЛ отрицают свою силу, волю и способность временами становиться жесткими и бесчувственными. Другие отрицают свою безответственную и черствую сторону, третьи – потребность в близких, потребность в одиночестве, гнев или вместе все перечисленное.


Чего не делать:

1. Не задавать вопросов.

2. Не давать советов.

3. Не приводить в пример свой схожий опыт.

4. Не анализировать и не толковать.

5. Не совершать никаких других действий, отвлекающих или не отражающих чувственный опыт собеседника.

6. Не погружаться в молчание надолго, позволяя собеседнику продолжать монолог. Ваше молчание – «слушательная» половина «рефлективного слушания». Когда молчание уместно, оно дает возможность собеседнику углубиться в подробности. Но вместе с тем продолжайте отражать сказанное. Призовите на помощь интуицию, чтобы сочетать по времени и то, и другое.

7. Что бы ни говорил ваш собеседник, не оправдывайтесь и не излагайте свои взгляды на проблему. Если считаете необходимым, можете высказаться, но позже, потому что «слушать» – еще не значит согласиться с услышанным. Если предположения, на которых основаны чувства, могут быть ошибочными (и мы можем допустить какую-нибудь ошибку из-за того, что чувствуем), сами по себе чувства не являются ни верными, ни ложными и обычно приводят к уменьшению, а не к увеличению проблем, если их выслушивают с уважением.

Узнать об отвергнутых сторонах непросто, потому что обычно мы отвергаем их не без причины. Даже если ваши знакомые немало знают о ваших «теневых» аспектах, скорее всего, они постесняются заводить о них разговор, но в очень тесных взаимоотношениях, особенно с человеком, с которым вы живете вместе или полагаетесь друг на друга при удовлетворении основных жизненных потребностей, вы вряд ли сумеете избежать демонстрации «теневых» сторон друг друга и обсуждения их, иногда доходящего до жарких споров. По сути дела, можно сказать, что отношения не становятся близкими до тех пор, пока мы не знаем скрытые стороны друг друга и не принимаем решение о том, как поступить с ними – мириться или пытаться изменить.

Демонстрировать себя с худшей стороны мучительно и стыдно. Вот почему это может произойти лишь в том случае, когда вас побудит к этому самый дорогой человек и при этом вы знаете, что вас не бросят только за разговор о самых «ужасных», скрытых сторонах или за обладание ими. Таким образом, близкие взаимоотношения – лучший способ вступить во владение этими сторонами, обрести положительную энергию, которая была потеряна вместе с отрицательной, и в процессе индивидуации проложить путь к мудрости и цельности.

Самоэкспансия в близких взаимоотношениях

Мы, люди, по-видимому, наделены настоятельной потребностью в развитии и экспансии: нам требуется не только больше территории, имущества или власти, но и знаний, понимания, индивидуальности. Один из способов добиться этого – включить других людей в наше «Я». При этом мы из «Я» превращаемся в нечто большее – в «Мы».

Когда мы влюбляемся впервые, самоэкспансия ввиду появления в нашей жизни другого человека происходит стремительно. Однако исследования отношений в браке свидетельствуют о том, что уже через несколько лет они приносят гораздо меньше удовлетворения, но при успешном общении снижение этого уровня замедляется, а при описанном выше процессе индивидуации это снижение может замедлиться еще значительнее или же окажется обратимым. Мы с мужем проводили исследования, в ходе которых обнаружился еще один способ повысить удовлетворение в отношениях. Наблюдая за состоящими в браке или встречающимися парами, мы заметили, что своими отношениями в большей мере удовлетворены те из них, которые вместе занимались, по их собственному определению, «воодушевляющими», а не просто «приятными» делами, и это логично: если уже невозможно развиваться, перенимая что-либо у близкого человека, можно создать связь между взаимоотношениями и самоэкспансией, занимаясь вместе чем-либо новым.

СЧЛ особенно часто кажется, что жизнь и без того слишком беспокойная и раздражающая штука, поэтому по возвращении домой им необходимы покой и тишина. Но будьте осторожны, следите, чтобы ваши отношения не стали умиротворенными настолько, чтобы отбить у вас всякое желание заниматься вместе чем-либо новым. Возможно, для этого понадобится позаботиться о том, чтобы в часы, проведенные порознь, вы оба испытывали меньше стрессов. Желательно также выяснить, что способствует вашему развитию, но не вызывает нервотрепки (например, концерт спокойной, но удивительно прекрасной музыки, обсуждение недавних сновидений, новый томик поэзии, который можно почитать вслух у камина, а вот совместное катание на «американских горках» вам явно ни к чему).

Если взаимоотношения уже стали для вас источником комфорта, стоит также подумать о том, как можно сделать их источником самоэкспансии, приносящей удовлетворение.

СЧЛ и сексуальность

Эта тема заслуживает отдельного исследования и целой книги. Наша культура буквально заваливает нас сведениями о том, что следует считать идеальным или ненормальным. Однако эта информация исходит от 80 % людей, не являющихся СЧЛ. Так что же считать идеальным и нормальным для нас?

Точно не скажу, но разумно будет предположить следующее: если мы более чувствительны к различного рода раздражителям в целом, то, весьма вероятно, мы более чувствительны и в сексуальном отношении. Возможно, знание об этом поможет нам привнести в свою сексуальную жизнь больше удовлетворенности и вместе с тем осознать, что мы не нуждаемся в значительном разнообразии, а также понять, что в моменты напряжения, вызванного общей нервозностью, нарушаются наши сексуальные функции и способность получать удовольствие.

Теперь вы уже достаточно осведомлены о своей особенности, у вас имеются и теоретические, и практические знания, чтобы понять, как именно она воздействует на вашу сексуальность. Если эта сфера вносит в вашу жизнь путаницу или стресс, вам может пригодиться рефрейминг некоторых впечатлений или чувств, связанных с сексуальностью.

СЧЛ и дети

По-видимому, детям живется прекрасно, когда их опекуны отличаются чувствительностью. Я знакома со множеством сверхчувствительных опекунов, которых ничто не радовало так, как возможность растить своих детей или присматривать за чужими. Я знакома и с теми, кто не стал обзаводиться детьми или ограничился единственным ребенком из-за своей сверхчувствительности. Неудивительно, что отчасти это решение определяется прошлым опытом общения с детьми, а точнее, каким он был, приятным или чрезмерным.

Размышляя о том, хотите вы растить детей или нет, полезно вспомнить, что ваши дети и предполагаемая семья будут подходить вам в большей степени, чем любые другие, потому что в них будут присутствовать ваши гены и ваше влияние. Если семья шумлива, эмоциональна, скандальна, то зачастую потому, что члены этой семьи комфортно или по крайней мере нормально чувствуют себя в такой обстановке. Жизнь вашей семьи может быть совсем другой.

Впрочем, никто не станет отрицать, что дети существенно увеличивают дозу нервотрепки в нашей жизни. Для сознательных СЧЛ их отпрыски становятся и огромной ответственностью, и не меньшей радостью. Вместе с детьми приходится выходить в мир – в детский сад, начальную и среднюю школу, в старшие классы школы. Приходится знакомиться с другими семьями, врачами, стоматологами, ортодонтами, учителями музыки, спортивными тренерами и т. д. и т. п. Дети открывают нам весь большой мир – проблемы секса, наркотиков, вождения машины, получения образования, поиска работы и партнера. Дел предстоит множество (и никто не в состоянии гарантировать, что второй родитель будет рядом на протяжении всего процесса). Для того чтобы справиться с ними, вам придется отказаться от множества других вещей – в этом не может быть никаких сомнений.

Детей можно и не иметь, в этом нет ничего из ряда вон выходящего. Нельзя заполучить все сразу, порой разумнее установить для себя пределы. Высказываясь по этому вопросу, я часто повторяю, что не иметь детей – это замечательно и так же замечательно иметь их. И то, и другое замечательно по-своему!

Ваша сверхчувствительность обогащает ваши взаимоотношения

Каким бы сверхчувствительным человеком вы ни были, экстравертированным или интровертированным, наиболее полной ваша социальная самореализация, скорее всего, станет в близких взаимоотношениях. В этой сфере жизни почти все проходят наиболее глубокое обучение и получают максимальное удовлетворение, именно в ней можно блеснуть. Вы сможете помочь окружающим и самому себе, применяя во взаимоотношениях свою сверхчувствительность.

Работа с изученным материалом. Нас трое: ты, я и моя (или наша) сверхчувствительность

Следующее упражнение предназначено для выполнения вместе с другим человеком, с которым вас связывают близкие взаимоотношения. Если вам не с кем выполнить его, представьте себе, что рядом с вами тот человек, с которым вы поддерживали отношения в прошлом или надеетесь установить их в будущем. Даже в этом случае вы сумеете многому научиться.

Если у вас есть близкий человек, но он не читает эту книгу, попросите его прочитать первую главу и эту, седьмую, а также взять себе на заметку те моменты из прочитанного, которые как будто списаны с ваших взаимоотношений. Полезно зачитать некоторые фрагменты вслух. Затем найдите время для обсуждения следующих вопросов (если вы оба СЧЛ, сначала пройдитесь по всем вопросам для одного из вас, затем еще раз – для другого).


1. Какие ваши стороны, имеющие отношение к вашей сверхчувствительности, ценит ваш партнер?

2. Какие ваши стороны, вызванные вашей сверхчувствительностью, ваш партнер хотел бы изменить?Помните, дело не в том, что эти стороны «плохие» – просто они создают трудности в определенных ситуациях или в связи с чертами или привычками партнера.

3. Какие конфликты, вызванные вашей принадлежностью к СЧЛ, возникали между вами?

4. Обсудите примеры случаев, когда партнеру хотелось, чтобы вы приняли во внимание свою сверхчувствительность и относились к себе более заботливо.

5. Обсудите примеры случаев, когда вы пользовались своей сверхчувствительностью, чтобы не делать чего-либо, или же как оружием в споре.Если атмосфера накалится, воспользуйтесь навыком «рефлективного слушания», чтобы избежать лишних конфликтов.

6. Был ли сверхчувствительным еще кто-нибудь в семьях кого-либо из вас?Каким образом это обстоятельство могло повлиять на отношения в семье? Например, представим, что сверхчувствительная женщина выходит замуж за человека, мать которого сверхчувствительна. У мужа имеется глубоко укоренившееся отношение к сверхчувствительности. Внимание к ней способно улучшить взаимоотношения между всеми – мужчиной, его женой и его матерью.

7. Обсудите, что каждому из вас дает специализация: один из вас более сверхчувствительный, другой – менее.Если не считать эффективности и особых преимуществ, нравится ли каждому из вас то, что ваши таланты нашли применение? Чувствуете ли вы себя незаменимым для партнера? Приятно ли вам делать то, что не под силу вашему партнеру?

8. Обсудите, что каждый из вас теряет в результате этой специализации.Что бы вы хотели уметь делать самостоятельно, хотя сейчас это делает для вас ваш партнер? Если у вас есть своя специализация, не надоело ли вам видеть, как партнер зависит от вас? Страдает ли ваше уважение к партнеру потому, что с теми или иными задачами вы справляетесь лучше, чем он? Снижается ли от этого самооценка партнера?

Глава 8

Исцеление глубоких ран

Особенности процесса у СЧЛ

Воспоминания о чувствительном друге из прошлого

В старших классах школы я была знакома с мальчиком по имени Дрейк. В то время его считали умником и чудаком. Сегодня я бы сказала, что он сверхчувствительный человек.

Дрейку приходилось справляться не только со сверхчувствительностью, у него был врожденный порок сердца, эпилепсия, множественные аллергические реакции и светлая кожа, не переносившая солнечных лучей. Поскольку он не мог ни заниматься спортом, ни даже подолгу находиться вне помещения, то оказался совершенно исключен из нормальной для нашей культуры среды, в которой растут мальчишки. Естественно, он полюбил читать и к подростковому возрасту был страстно увлечен идеями. Кроме того, его, как большинство мальчишек в этом возрасте, привлекали девочки, но те, конечно, не желали иметь с ним ничего общего. Думаю, мы просто не решались принимать его знаки внимания: из-за потребности в одобрении он действовал слишком настойчиво, и благосклонность к нему означала бы гибель любой из нас в глазах общества. Однако Дрейк продолжал влюбляться то в одну девочку, то в другую, своей застенчивостью и жадным упорством выставляя себя на посмешище. Главным событием учебного года стало зачитывание вслух отвергнутой любовной поэзии Дрейка, которую каким-то образом раздобыли его одноклассники.

К счастью, Дрейк участвовал в программе для одаренных учеников, среди которых пользовался большей популярностью. Мы восхищались его сочинениями и замечаниями на уроках и гордились им, когда Дрейк был удостоен полной стипендии одного из лучших университетов.

Должно быть, отъезда на учебу он боялся еще больше, чем мы, все остальные. Ему предстояло целыми сутками находиться среди ровесников – тех самых, по милости которых ему приходилось так нелегко в прошлом. Разумеется, отказаться от учебы он не мог. Но каково ему было? Что значит покинуть привычный, уютный дом и остаться без медицинской помощи?

Ответ мы узнали сразу же после первых рождественских каникул. В первую ночь после возвращения в студенческое общежитие Дрейк свел свои счеты с жизнью – он повесился.

СЧЛ и лечение психологических ран

Я не собиралась пугать вас этой историей – у Дрейка действительно было множество трудностей. Жизнь СЧЛ редко заканчивается так печально, но для того чтобы принести пользу, эта глава должна служить не только утешением, но и предостережением. Мои исследования недвусмысленно свидетельствуют: для СЧЛ, столкнувшихся с серьезными трудностями в детстве и в подростковом возрасте, гораздо выше риск тревожности, депрессии и суицида, если они не разберутся в своем прошлом, в своей особенности и не займутся исцелением ран. СЧЛ с серьезными проблемами в настоящем также необходимо уделять себе особое внимание. Не-СЧЛ просто не учитывают такое количество малозаметных, но тревожных аспектов подобных ситуаций. Ваша черта сама по себе не является изъяном, но, подобно точно настроенному инструменту, или механизму, или же пылкому чистокровному животному, вы нуждаетесь в особом обращении, а многие из вас в детстве удостаивались лишь посредственной заботы, если вообще избегали ущерба.

В этой главе мы поговорим о разных способах работы с прошлыми и нынешними трудностями – главным образом с помощью психотерапии в самом широком смысле слова. Кроме того, мы обсудим «за» и «против» использования психотерапии для СЧЛ, не имеющих серьезных проблем, альтернативные подходы, поиски психотерапевта и т. п. Но начнем мы с проблемы детских душевных ран.

Какое значение следует придавать нашему детству?

Я не верю, что нашу психологическую жизнь можно свести к событиям, которые происходили с нами, пока мы взрослели. В ней присутствует всё: люди, которые оказывали на нас влияние, наше физическое здоровье, окружение, а также то, что находится в нас и зовет вперед. Как уже было сказано в главе 6 про призвание, я убеждена, что каждый из нас способен хотя бы частично дать ответ на насущный вопрос нашего поколения, немного продвинуться вперед в решении задачи наших времен. И если трудности прошлого порой выглядят препятствием для осуществления нашей жизненной цели, в некоторых случаях и они служат этой цели или в этоми заключается цель – полностью постичь и понять ту или иную человеческую проблему.

Мне также хочется сделать акцент на распространенной ошибке многих психотерапевтов, до сих пор не разобравшихся в том, кто такие СЧЛ. Естественно, они обращаются к детству СЧЛ, чтобы объяснить «симптомы», которые укладываются в приемлемые для нас рамки. Этим психотерапевтам кажется, что СЧЛ «слишком» замыкаются в себе, сообщают о «беспричинных» чувствах диссоциации, демонстрируют «избыточную» или «невротическую» тревожность и «нетипичные» проблемы на работе, в личной жизни, в связи с сексуальностью. Найденное объяснение неизменно приносит облегчение и психотерапевту, и его пациенту, даже если это объяснение заключается в том, что мы пережили некие травмирующие события, которые с тех пор забыли или недооценили.

Я убедилась, что люди, подлинные трудности которых начинаются с нашей особенности (возможно, превратно понятой или неверно применяемой), испытывают огромное облегчение и видят перемены к лучшему, когда узнают основные факты о сверхчувствительности. Понадобится также значительная психотерапевтическая работа – например, рефрейминг впечатлений, поиски способов сосуществования с нашей чертой, – но смещение фокуса происходит вполне естественно.

Кроме того, я считаю, что люди понятия не имеют, о чем говорят, когда мы слышим от них: «Да ладно вам! Детство у всех трудное. Идеальных семей не бывает. У каждого в шкафу свои скелеты. А многолетнее посещение психотерапевта – признак инфантильности. Посмотрите на братьев и сестер этих пациентов – проблемы у них те же, а они не придают им значения. Просто живут, и всё!»

Детство бывает разным, в том числе и поистине ужасным. Даже у детей в одной семье детство может различаться. Статистический анализ влияния внутрисемейной обстановки на разных детей в одной и той же семье показывает отсутствиесовпадений. Детство ваших братьев и сестер было совершенно другим. Вы занимали иное положение в семье, у вас были свои первые впечатления и даже в каком-то смысле другие родители, поскольку и взрослые меняются с возрастом и под воздействием обстоятельств. И, наконец, вы – сверхчувствительный человек.

На людей, сверхчувствительных от рождения, более заметное влияние оказывает буквально все, при этом в центре внимания часто оказывается самый чувствительный член семьи. Особенно в проблемном семействе этот ребенок становится, к примеру, семейным прозорливцем или гармонизирующим элементом, вундеркиндом, мишенью, мучеником, пациентом, родителем или самым слабым членом семьи, защита которого превращается в смысл жизни кого-либо из родных. Тем временем из виду упускается дополнительная потребность сверхчувствительного ребенка – потребность научиться чувствовать себя защищенным в этом мире.

Словом, можете верить в свою правоту, если вам кажется, что «точно такое же» или «нормальное» детство для вас было труднее, чем для остальных детей в той же семье или других людей с подобным прошлым. И если вы считаете, что вам необходима психотерапия для исцеления детских ран, обратитесь за помощью. У каждого детства своя история, каждая заслуживает, чтобы ее выслушали.

Как выжил Дэн

Поначалу ответы Дэна на мои вопросы были типичными для СЧЛ, хоть и относились к области крайностей. Он считал себя ярко выраженным интровертом, ему всегда требовалось проводить в одиночестве много времени. Он не выносил насилия во всех его проявлениях. Дэн сообщил мне, что руководил бухгалтерией в крупной некоммерческой организации, где, как ему казалось, его ценили за доброту и дипломатичность (большинство других социальных ситуаций он находил слишком изнурительными), а затем разговор вновь вернулся к его неприятию насилия.

Дэн вспомнил о частых драках с братом, который сбивал его с ног, колотил и пинал. (Жестокое обращение между детьми в семье остается одной из наименее изученных форм семейного насилия.) К тому времени я уже заподозрила неладное, иначе почему в его семье допускалась подобная травля? Я спросила, считала ли Дэна мать чувствительным ребенком.

– Не знаю. Особого внимания она не проявляла.

Тревожный сигнал. Словно прочитав мои мысли, Дэн добавил:

– Мои родители были сдержанными людьми.

Я кивнула.

– Пожалуй, они были даже странными. Не могу припомнить ничего позитивного о них – ни объятий, ни еще чего-нибудь. – На этом его стоицизм улетучился, и начался рассказ о душевном заболевании матери, которая даже не пыталась лечиться. – Хроническая депрессия. Шизофрения. Ей казалось, что люди из телевизора разговаривают с ней. Регулярные запои: с понедельника по пятницу она оставалась трезвой, а с вечера пятницы до утра воскресенья напивалась и отключалась. Мой отец тоже был алкоголиком. Он избивал ее. Все в доме вечно шло наперекосяк.

Выпив, мать Дэна рассказывала ему одну и ту же историю о своей матери, холодной, отчужденной и больной, о том, как была на попечении постоянно меняющихся нянь и помощниц по дому, о болезнях отца и о необходимости оставаться наедине с ним изо дня в день, пока он медленно умирал. (Зачастую так и бывает: недостаток заботы и воспитания переходит из поколения в поколение.)

– Рассказывая мне все это, она то и дело всхлипывала. Она была хорошей. Вот она-то точно была сверхчувствительной. Гораздо чувствительнее меня. – И он продолжал на одном дыхании: – Но такой злой. Всегда умела найти мое уязвимое место. О, это у нее получалось виртуозно!

(Далеко не все СЧЛ – воплощения святости.)

Дэна мучила ужасная двойственность, которая развивается, когда единственный защитник ребенка оказывается опасным.

Дэн рассказывал, как в детстве часто прятался в шкафах, под раковиной в ванной, в машине родителей, на каком-нибудь подоконнике. Как в большинстве подобных историй, нашелся человек, который спас душу Дэна, показав ему, что можно жить и по-другому. У Дэна была бабушка с отцовской стороны – женщина строгих правил, «помешанная на чистоте». После смерти мужа она выбрала своим компаньоном маленького Дэна.

– Одно из моих самых ранних воспоминаний – как я в обществе трех 60-летних женщин играю в канасту. Мне 6 лет, я едва способен удержать в руках карты. Но женщинам был нужен четвертый, и, когда я играл в канасту, я чувствовал себя взрослым и значительным и мог говорить с партнершами о том, о чем больше ни с кем не говорил.

Бабушка обеспечила жизненно важную стабильность, необходимую сверхчувствительному ребенку для разработки стратегий выживания.

Стойкость Дэна поразительна.

– Мама часто садилась и принималась читать мне нотации: «Ну и чего ты пыжишься? Из тебя все равно ничего не выйдет. У тебя нет ни единого шанса». Но я просто принял решение доказать ей, что она ошибается.

Если человек сверхчувствительный, это еще не значит, что он не способен упорно бороться за выживание. Как пришлось бороться Дэну, об этом он тоже мне рассказал.

В 14 лет он нашел работу. Вместе с ним работал один человек, о котором Дэн был высокого мнения, поскольку тот был начитанным и разговаривал с Дэном как со взрослым.

– Я доверял ему, а он в конце концов начал ко мне приставать.

(Опять-таки беспокойство внушает не единственный подобный случай, а жизненная ситуация, при которой такие случаи более вероятны. С детства изголодавшись по близости, Дэн вполне мог просмотреть малозаметные знаки опасности, вдобавок он не сразу понял, как надо защищаться, поскольку не имел образцов для подражания и никому до него не было дела.)

Дэн пожал плечами.

– В общем, как я понял, если переживешь и выдержишь, тебе уже ничто не страшно – будь что будет, разница невелика. Конечно, если выдержишь.

Дэн женился на любви своего детства, выросшей в такой же проблемной семье, как он сам. Они приняли решение сохранить свой брак и успешно выполняли его 20 лет. Отчасти их успех объяснялся решительно установленными рамками для родственников с обеих сторон: «Теперь я знаю, как заботиться о себе».

Этот урок Дэн получил в том числе во время трехмесячного курса психотерапии, который прошел годом ранее, когда впал в глубокую депрессию. Кроме того, он прочел немало книг по психологии созависимости и о выросших детях алкоголиков. Но специальные группы он не посещал. Подобно многим СЧЛ, Дэн не желал распространяться о своей жизни в присутствии множества незнакомых людей:

– Разрешение делать то, что требовалось мне, – вот что всего важнее. Признать свою сверхчувствительность и относиться к ней с уважением. Излучать позитивное, ориентированное на решения спокойствие в рабочей обстановке. Но остерегаться слишком частых обращений «наружу» – к чему-то или к кому-то внешнему, чего нет во мне самом.

– Все дело в том, что внутри черная дыра, – продолжал Дэн. – Порой я не могу придумать ни единой причины, чтобы продолжать жить. Мне просто все равно, жив я или нет.

Затем, не меняя интонации, Дэн сообщил мне, что ему помогли друг-психиатр и еще два друга, консультанты, и он понял, что его сверхчувствительность в сочетании с жизненным опытом – это богатство.

– Многое трогает меня до глубины души. Мне было бы горько лишиться острой радости этих ощущений. – Он смело улыбнулся. – Хотя и одиночества в моей жизни предостаточно. Чтобы по-настоящему оценить горести, требуется больше времени. Но жизнь – это и то, и другое. Я нахожусь в поиске духовных ответов.

Так Дэн и выживает.

А что было в вашем прошлом?

В конце этой главы вам представится возможность оценить свое детство и обдумать его события. Напомню результаты моих исследований, о которых я уже упоминала в главе 4: более заметное влияние трудного детства на СЧЛ проявляется в том, что во взрослом возрасте они в большей степени подвержены депрессиям и тревожности. Следует помнить также, что чем раньше возникли или начались проблемы и чем теснее они связаны с поведением вашего основного опекуна, как правило, матери, тем более глубокими и продолжительными оказываются последствия. Вам придется на протяжении всей жизни проявлять как можно больше терпения по отношению к себе. Вы исцелитесь, но своим методом, и обретете ряд свойств, которых у вас не появилось бы, если бы не проблемы (к примеру, вы станете более сознательным и понимающим).

Не стоит забывать, что у сверхчувствительности в детстве есть свои преимущества, даже в дисфункциональной семье. С большей вероятностью вы замкнулись в себе и обдумывали увиденное, не втягиваясь в жизнь семьи полностью. Как Дэн с его бабушкой, вы, возможно, интуитивно поняли, к кому надо обращаться за помощью. В качестве компенсации у вас могли развиться обширные душевные и духовные ресурсы.

Самый старший из моих сверхчувствительных собеседников даже пришел к убеждению, что трудное детство выбирают те, кому суждена духовная жизнь. Они вынуждены работать над своим внутренним миром, в то время как другие довольствуются более заурядным существованием или, как выразился один из моих друзей: «В первое 20-летие жизни нам выдают учебную программу, в следующие 20 лет мы учимся в соответствии с нею». Некоторым из нас достается учебная программа, как в оксфордской аспирантуре!

Личностные качества взрослых СЧЛ обычно как нельзя лучше подходят для душевной работы и исцеления. Как правило, развитая интуиция помогает вам выявлять наиболее важные скрытые факторы. Вам открыт более широкий доступ к своему подсознанию, к интуитивному пониманию окружающих и влияния этих людей на вас. У вас может развиться чутье на правильные действия – когда проявить настойчивость, когда отступить. Внутренний мир возбуждает ваше любопытство. И главное, вам присуща цельность. Вы не прекращаете процесс индивидуации, какими бы тяжелыми ни были некоторые моменты, травмы и факты.

Предположим, что вы один из многих СЧЛ с трудным детством или трудным нынешним этапом жизни, и попробуем изучить ваши возможности.

Четыре подхода

Методы исцеления можно разделить на длительные и краткие, самостоятельные или с помощью профессионала, на индивидуальную и групповую терапию, лечение самого себя или лечение разом всей семьи. Но мы попробуем подать этот пирог, разрезав его на четыре больших ломтя: когнитивно -поведенческие, межличностные, физические и духовныеметоды.

Некоторые психотерапевты пользуются всеми четырьмя, и, пожалуй, их можно отнести к лучшим. Однако следует выяснить, какой из методов они предпочитают, перечислив все четыре. Обидно потратить время на лечение у специалиста, взгляды которого в корне отличаются от тех, которых придерживаетесь вы.

Когнитивно-поведенческая терапия

Когнитивно-поведенческая терапия, предназначенная для снятия конкретных симптомов, наиболее доступна по страховым полисам и планам регулируемого медицинского обслуживания. Этот метод называется «когнитивным» по той причине, что воздействует на то, как вы мыслите, и «поведенческим», так как имеет непосредственное отношение к вашему поведению. Чувства и подсознательные мотивы в расчет не принимаются. Все происходящее должно быть практичным, разумным и четким.

Вас спросят, над чем вы хотите поработать. Если вы пожалуетесь на общую напряженность, вас обучат новейшим методам релаксации или биологической обратной связи. Если у вас есть конкретные страхи, вас будут постепенно подвергать их воздействию, пока вы не перестанете бояться. Если вы в депрессии, вас научат анализировать свою иррациональную убежденность в том, что все безнадежно, вы никому не нужны, вы не имеете права на ошибки и т. п. Если эта убежденность не покидает вас в периоды депрессии, вам объяснят, как можно останавливать поток подобных мыслей.

Если вы воздерживаетесь от выполнения заданий, способных оказать вам психологическую помощь (например, каждый день одеваться и выходить «на люди» или заводить друзей), вам помогут поставить перед собой конкретные цели с учетом этой проблемы. Вы узнаете, какие навыки вам нужны для достижения этих целей и как вознаградить себя, когда они будут достигнуты.

Если вы страдаете от стресса на работе, развода, семейных проблем, вам помогут выполнить их рефрейминг так, чтобы факты и наблюдения дали вам возможность справиться с ситуацией.

Эти методы вряд ли покажутся вам очень глубокими или эффективными, но зачастую они действуют, их стоит попробовать. Эти навыки полезны даже в том случае, если не устраняют проблему целиком. И даже рост уверенности в себе благодаря устранению одной трудности зачастую меняет к лучшему жизнь в целом.

Все приемы можно изучить на сеансах психотерапии и найти их описание в книгах, но, как правило, полезно пройти по этапам вместе с заботливым наставником. Вы с товарищем тоже можете оказать друг другу такую помощь, но у профессионалов значительно больше опыта в этой сфере. Особенно хорошо они знают, когда следует отказаться от одного метода и опробовать другой.

Межличностная терапия

Межличностно ориентированная психотерапия – то, что большинство людей понимает под психотерапией в целом. К ее примерам относятся фрейдистская терапия, юнгианская терапия, терапия объектных отношений, гештальттерапия, клиент-центрированная терапия (Роджера), трансакционный (транзактный) анализ, экзистенциальная и большинство эклектических видов терапии. Все они предполагают беседы и использование отношений между вами и другим человеком или людьми – зачастую психотерапевтом, но иногда речь идет о группе или консультанте, равном по положению.

В этой сфере существуют, вероятно, сотни теорий и методик, поэтому я расскажу о них в общих чертах. Кроме того, большинство психотерапевтов пользуются сочетаниями методик, подбирая их в соответствии с потребностями клиента. Тем не менее акценты расставляются по-разному. В одном случае взаимоотношения считают безопасным материалом, который можно исследовать со всех сторон. В другом случае – возможностью, с помощью которой вы можете получить новый для вас опыт ранней привязанности, новые мысленные представления о том, чего ожидать в будущих близких взаимоотношениях. В третьем – отношения позволяют оплакать прошлое и расстаться с ним или же найти в нем смысл, а также понаблюдать и освоить новое поведение, изучать свое подсознание и добиваться более гармоничного сосуществования с ним.

Вместе с психотерапевтом вы поработаете над своими чувствами в отношениях с самим психотерапевтом, с другими людьми, над историей вашей личной жизни, возможно, над вашими сновидениями и другим подходящим материалом. Учиться вы будете не только на примере обсуждений: вы узнаете, как выполнять внутреннюю работу самостоятельно.

Есть ли у этого метода недостатки? Говорить можно сколько угодно, но при этом не прийти ни к чему, если психотерапевту недостает навыков или если ваша истинная проблема состоит в другом. Специалист должен иметь глубокое представление о вопросах, с которыми работает. Могут потребоваться годы, чтобы разобраться в ваших прежних взаимоотношениях, отношениях с психотерапевтом, а также в ваших нынешних отношениях, но иногда огромный прогресс достигается всего за несколько месяцев, как случилось с Дэном.

Физическая терапия

К методам физической терапии относят упражнения, улучшение питания или предотвращение пищевых аллергий, акупрессуру, применение растительных добавок, массаж, тайцзицюань, йогу, рольфинг, биоэнергетику, танцевальную терапию и, конечно, все виды медикаментозного лечения, особенно антидепрессантами и анксиолитиками. В сущности, современная физическая терапия означает главным образом прием лекарственных средств, прописанных психиатром, – о них мы поговорим в главе 9.

Все, что происходит с телом, меняет разум. Этого эффекта мы ждем от препаратов, специально разработанных для такой цели. Но мы забываем, что наш мозг и, следовательно, наши мысли могут измениться под действием сна, физической активности, питания, окружения, уровня наших половых гормонов, и это лишь часть факторов, которые зачастую нам удается контролировать самостоятельно. В равной мере справедливо и то, что все происходящее с разумом также меняет тело – к примеру, медитация, рассказ о своих неприятностях другу или даже изложение их в письменном виде. Каждый сеанс «разговоротерапии» должен менять мозг. Таким образом, не следует удивляться тому, что три уже упомянутых вида терапии – когнитивно-поведенческая, межличностная и физическая – признаны одинаково полезными для лечения депрессии. Так что у вас есть выбор.

Духовная терапия

К духовным методам относят все, что делают люди, исследуя нематериальную сторону самих себя и окружающего мира. Духовная терапия утешает нас, объясняет, что на самом деле жизнь – это не только то, что мы видим. Она исцеляет или делает более терпимыми раны, полученные в этом мире, и объясняет нам, что ситуация, в которой мы очутились, не относится к безвыходным, возможно, в ней даже есть некий смысл или предназначение. Вдобавок к этому мы, открываясь духовным методам, нередко начинаем получать опыт, который убеждает нас: мы знаем далеко не все, что можно узнать в мире. Потому нам и требуется духовный подход, так как все прочие виды терапии упускают из виду эту важную сторону жизни.

Некоторые психотерапевты ориентированы главным образом на духовные методы. Перед началом работы не забудьте спросить об этом и подумать, подходит ли вам конкретный духовный путь. Можно обратиться также к священникам, духовным наставникам, другим лицам, непосредственно связанным с религией или духовными практиками. Во всех этих случаях обязательно выясните, имеют ли они надлежащую подготовку в области психологии, благодаря которой смогут помочь вам.

СЧЛ и поведенческо-когнитивный подход

Что касается пригодности этих четырех методов для СЧЛ, важно в первую очередь то, насколько они подходят лично вам, но несколько моментов надо принять во внимание в любом случае. Вероятно, всем СЧЛ в том или ином случае следует познакомиться с поведенческо-когнитивными методами. В главе 2 говорилось, что СЧЛ выигрывают благодаря полностью развитым системам мозга, дающим нам возможность точно направлять свое внимание и справляться с конфликтами между системой активации и системой паузы с целью проверки. Как и мышцы, у некоторых людей эти системы внимания особенно сильны. Однако все мы способны развить их, и в этом случае лучшим тренажером оказывается когнитивно-поведенческий подход.

Этот весьма рациональный подход обычно разрабатывают не-СЧЛ, и мне иногда кажется, что они втайне считают сверхчувствительных людей просто глупыми и нелогичными. Такое отношение со стороны психотерапевта или автора книги способно снизить вашу самооценку и повысить уровень напряжения, особенно если вам не удастся достичь уровня или цели, которые эти люди ставят перед вами. Подразумевается, что эта цель «нормальна», но в действительности она может означать стремление стать как они или как большинство, причем разница темпераментов во внимание не принимается. А хороший специалист по когнитивно-поведенческой психотерапии будет настроен на индивидуальные отличия, на важность самооценки и уверенности в себе при любой психологической работе.

Кроме того, СЧЛ зачастую предпочитают более «глубокий» или интуитивный подход, чем тот, который сосредоточен на поверхностных симптомах. Однако именно это предубеждение, которое часть из нас питают против всего практичного и приземленного, может стать веской причиной для изучения этого конкретного подхода.

СЧЛ и межличностный подход

Межличностная психотерапия вызывает живой интерес у СЧЛ, в связи с этим мы можем многому научиться. Мы открываем в себе интуитивные способности и глубину. Приобретаем навыки участия в тесных взаимоотношениях. Благодаря некоторым межличностным методам подсознание становится нашим союзником, а не источником симптомов.

Недостаток заключается в том, что СЧЛ могут слишком долго проходить сеансы межличностной терапии – просто потому, что мы всегда старательно прорабатываем детали. Однако хороший психотерапевт убедит вас, что вы в состоянии справляться с душевной работой самостоятельно, когда будете к этому готовы. СЧЛ могут также прибегать к терапии подобного рода, чтобы избежать выходов в большой мир, хотя квалифицированный психотерапевт не допустит и этого.

И, наконец, психотерапевт, вместе с которым мы предпринимаем эти исследования, может стать непреодолимо притягательным – это явление называется позитивным или идеализирующим «переносом». На СЧЛ он порой действует слишком сильно, в итоге продолжать психотерапию становится чересчур дорого, а бросить ее – невозможно.

Подробнее о «переносе»

В сущности, выраженный позитивный «перенос» или привязанность к терапевту может наблюдаться при любом из перечисленных подходов, поэтому такое явление заслуживает нескольких отдельных замечаний.

«Переносы» не всегда бывают позитивными. Считается, что это перенос подавленных или вытесненных чувств, которые вы когда-то питали к важным людям в своей жизни, поэтому возможно возникновение гнева, страха и т. д. Но позитивные чувства обычно преобладают, усиленные благодарностью по отношению к психотерапевту, надеждой на помощь и вытесняющие все прочие чувства, обращенные к этой цели.

У выраженного позитивного «переноса» есть немало преимуществ. Желая стать таким же, как психотерапевт, или понравиться ему, вы сможете измениться так, как в любом другом случае даже не попытались бы.

Столкнувшись с тем фактом, что психотерапевт не в состоянии быть вашей матерью, любимым или другом на всю жизнь, мы постигаем жестокую действительность и учимся справляться с ней. Осознавая природу своих чувств (этот человек кажется идеальным, быть рядом с ним – блаженство), мы задумываемся о том, куда было бы уместнее направить столь сильные чувства. И, наконец, получать помощь и находиться в компании того, кто нам очень нравится, – это просто приятно.

Тем не менее «перенос» может оказаться аналогом страстного романа с человеком, который не в состоянии ответить взаимностью. (Если же психотерапевт отвечает вам подобными же чувствами, такое поведение считается неэтичным, и, значит, вы встречаетесь с неподходящим врачом и опять-таки нуждаетесь в помощи профессионала, чтобы выбраться из этой ситуации, поскольку вряд ли справитесь с такой задачей самостоятельно.) Как таковой, «перенос» может оказаться неожиданным, нежелательным, жестоким впечатлением. Сильный «перенос» влияет на самооценку, в итоге вы можете почувствовать себя совершенно беспомощным и пристыженным. Он влияет и на ваших близких, которые чувствуют вашу глубокую привязанность к новому человеку. Если из-за «переноса» ваш курс психотерапии удлиняется, страдает ваш бюджет. Все это следует обдумать, причем еще до начала курса психотерапии.

Есть множество причин, по которым «перенос» может оказаться более выраженным для СЧЛ. Во-первых, чувства усиливаются, когда подсознание хочет свершения больших перемен, а эго отказывается, да и не может совершить их. Зачастую СЧЛ требуются масштабные изменения, чтобы иметь возможность общаться с миром в большей или меньшей мере или же чтобы «освободиться» от своей гиперобщительности, от принятия культурных предубеждений, направленных против них, просто чтобы примириться с конкретной стороной своей индивидуальности. Во-вторых, психотерапия содержит описанные в главе 7 элементы, заставляющие людей влюбляться, а СЧЛ неизменно влюбляются сильнее, чем многие другие. Психотерапевт, которого мы выбираем, явно кажется нам желанным, мудрым и опытным. У нас создается впечатление, что мы ему нравимся. Вам предстоит поделиться с ним всем тем, что никто не слушает и не принимает, – всем, о чем вы боитесь даже подумать. По всем этим причинам складывается на редкость напряженная ситуация.

Я вовсе не предлагаю вам избегать психотерапии, лишь бы у вас не развился сильный «перенос». В сущности, он может свидетельствовать как раз о необходимости психотерапии – в руках компетентного психотерапевта «перенос» станет мощной движущей силой перемен. Но остерегайтесь преждевременной привязанности к первому же психотерапевту, с которым познакомитесь, или спустя долгое время после того момента, как общение с этим конкретным человеком даст вам все возможные преимущества.

СЧЛ и физический подход

Особые преимущества физический подход дает СЧЛ, когда нам необходимо остановить психологическую ситуацию, чреватую физическим и ментальным выходом из-под контроля. Например, в тех случаях, когда у вас начинается бессонница, возникает чувство усталости и подавленности, или сильной тревоги, или и то, и другое. Причины такого нисходящего движения по спирали могут широко варьироваться. Я видела, как физические методы (как правило, медикаментозные) помогают при депрессиях вирусного происхождения, а также вызванных неудачами в работе, смертью близкого друга, болезненными проблемами в курсе психотерапии. Во всех случаях полезно остановить это нисходящее движение физически, поскольку человек не в состоянии изменить образ мысли, пока не успокоится его организм.

Чаще всего применяются медикаментозные методы. Но вместе с тем я видела, как СЧЛ останавливали развитие ситуации по спирали, устроив себе отпуск в новом месте, где-нибудь в теплых тропиках, и на время как бы забыв о проблемах. По возвращении они брались решать прежние проблемы, глядя на них по-новому, в обновленном физиологическом состоянии. В другом случае человек, вместо того чтобы отправиться в поездку, вернулся из отпуска домой, лишь бы избавиться от излишних эмоций. Ему требовалось уменьшить количество впечатлений и побыть в спокойной домашней обстановке. Интуиция подскажет, что именно вам следует предпринять физически, чтобы изменить «ментальный химический состав».

В третьем случае наблюдалась реакция на тщательно выверенные рекомендации по питанию. У всех людей разные потребности в питательных веществах, у каждого свой список продуктов, которых следует избегать, а у СЧЛ эти параметры варьируются еще заметнее. Если мы испытываем хроническую раздражительность и нервозность, нам необходимы дополнительные питательные вещества – именно в тот момент, когда мы не уделяем внимания подобным мелочам. У нас может даже пропасть аппетит или начаться несварение, поскольку мы получаем слишком мало питательных веществ из употребляемой пищи. Хорошие рекомендации по питанию чрезвычайно важны для СЧЛ.

Если мы в чем-то и различаемся в меньшей степени, так это в скорости, с которой действует на нас голод, поэтому ешьте понемногу и часто, как бы заняты или отвлечены вы ни были. Если вы сверхчувствительный человек с нарушениями пищевого поведения, вам грозят серьезные проблемы, пока вы не решите этот вопрос, в чем вам помогут многочисленные существующие ресурсы.

Кроме того, хочется упомянуть о мощном влиянии колебаний уровня половых гормонов, которые, как я подозреваю, тоже оказывают на СЧЛ более заметное влияние, чем на других людей; то же справедливо и для выработки гормона щитовидной железы. Все эти системы неразрывно связаны, они оказывают существенное влияние на кортизол и нейротрансмиттеры мозга. Симптом, свидетельствующий о гормональных проблемах, – необъяснимые перепады настроения, при которых вы только что чувствовали себя нормально и уже через час кажетесь себе никчемным ничтожеством (тем же характеризуются и значительные изменения уровня энергии и ясности мысли).

При любом применении физических методов – от медикаментозного до массажа – помните, что вы чрезвычайно чувствительны! Если речь идет о медикаментах, начинайте прием с минимальных доз. Внимательно выбирайте физиотерапевта и заранее предупредите его о своей сверхчувствительности. При упоминании о ней физиотерапевты обычно вспоминают других подобных вам людей и понимают, как следует действовать (если же этого не произошло, вероятно, данный физиотерапевт вам не подходит).

Помните, что «переносы» возможны при работе не только с психотерапевтами, но и с физиотерапевтами. Это особенно верно, если речь идет об устранении психологических проблем. В сущности, такое сочетание может оказаться настолько сильнодействующим, что я считаю его зачастую неразумным, по крайней мере для СЧЛ. Страстное желание объятий, утешений, понимания может быть выражено и в какой-то мере удовлетворено посредством слов или прикосновений, но если и то, и другое исходит от одного человека, то слишком сильно напоминает предмет вашего вожделения, вызывает замешательство и беспокойство.

Если ваш психотерапевт работает и над вашими мыслями, и над вашим организмом, проявите особое внимание при проверке его сертификатов и рекомендаций. У такого специалиста должен быть многолетний опыт работы в области межличностной психологии, а не только физиотерапии.

СЧЛ и духовные методы

Духовные методы зачастую оказываются особенно притягательными для СЧЛ. К духовным ресурсам обращались почти все СЧЛ, с кем я беседовала и кому требовалось душевное исцеление какого-либо рода. Одна из причин, по которым СЧЛ так притягивает поиск духовных путей, – наша склонность обращаться в себя. Еще одна причина заключается в том, что мы чувствуем: нам под силу справляться со стрессовыми ситуациями, если удастся усмирить свои эмоции, придерживаясь иных взглядов на возвышенное, на любовь и доверие. Цель большинства духовных практик – именно обретение новых взглядов на мир. У многих из нас есть жизнеутверждающий духовный опыт.

Тем не менее духовный метод не лишен недостатков или опасностей, особенно если следовать только ему. Во-первых, в результате мы избегаем других уроков – например, не учимся ладить с людьми, понимать свой организм, мысли и чувства. Во-вторых, возможны позитивные «переносы» на духовных лидеров и движения, а те зачастую не в состоянии помочь нам перерасти эту чрезмерную идеализацию. «Переносы» даже поощряются, поскольку благодаря подобным чувствам вы готовы следовать любым советам, а ваши наставники убеждены, что это вам полезно. Я говорю не только о сектах, можно точно так же идеализировать благообразного служителя официальной церкви и неверно истолковать свои чувства.

В-третьих, большинство духовных путей сопряжено с необходимостью жертвовать своим «Я», индивидуальностью, личными стремлениями. Иногда свое «Я» приносится в жертву божеству, иногда – лидеру (зачастую последнее оказывается более простым и вместе с тем гораздо более спорным вопросом). Думаю, в жизни бывают моменты, когда принесение в жертву взглядов своего эго – совершенно верный поступок. Есть доля истины в восточных представлениях о том, что желания эго – это источник страданий и что обращение к прошлому, к нашим личным проблемам отвлекает нас от настоящего, от нашей истинной обязанности и мешает готовиться к тому, что ждет впереди, за пределами личного.

Однако я повидала немало СЧЛ, слишком рано отказавшихся от своего эго. Пожертвовать им легко, когда считаешь, что твое эго ничего не стоит. А тому, кто знаком с человеком, действительно отказавшимся от своего эго, и кто видит, как этот человек буквально излучает духовность, невозможно не хотеть того же самого. Но харизматичное сияние еще ничего не гарантирует. Оно может просто отражать тихую, лишенную стрессов, подчиненную строгому порядку жизнь, довольно редкую в наши времена. Тот, кто излучает святость, может страдать от мешанины психологических, социальных и порой даже нравственных проблем. Так бывает, когда на верхней площадке лестницы горит свет, а на нижней царят мрак и беспорядок.

Подлинное искупление или просветление в том виде, в котором оно достижимо в этом мире, приходит благодаря упорному труду, что вовсе не означает уклонения от серьезных личных проблем. Для СЧЛ самая трудная задача может не иметь ничего общего с отречением от мира – скорее она предполагает выход в этот мир и погружение в него.

Полезна ли психотерапия СЧЛ без специфических взрослых или детских проблем?

Если у вас не было серьезных травм и вам не надо залечивать раны, возможно, вы решите, что сведения в этой книге избавят вас от необходимости обращаться за какой-либо помощью, по крайней мере сейчас.

Но психотерапия – это не только устранение проблем или снятие симптомов. Это еще и понимание, мудрость, развитие партнерских отношений со своим подсознанием. Разумеется, о душевной работе можно многое узнать из книг, на семинарах, в ходе разговоров. Например, многие опытные психотерапевты пишут книги и проводят курсы. Благодаря острому уму, интуиции и внутреннему миру СЧЛ свойственно получать от психотерапии особенно много преимуществ. Она придает ценность их свойствам и шлифует их. По мере развития этих драгоценных свойств кабинет психотерапевта превращается в святилище. С этим ощущением ничто не сравнится.

Особенно для СЧЛ: юнгианский анализ и юнгианская психотерапия

Большинству СЧЛ я рекомендую юнгианский анализ или юнгианско-ориентированную психотерапию, основанную на методах и целях Карла Юнга. (Если предстоит работа с травмами детства, следует убедиться, что юнгианский психотерапевт имеет опыт в этих областях.)

В методе Юнга акцент сделан на подсознании, как и во всей «глубинной психологии» – например, фрейдистском психоанализе или объектно ориентированных методах, попадающих в категорию межличностных. Однако юнгианский метод привносит в работу духовное измерение благодаря пониманию, что подсознание ведет нас куда-то, расширяет наше восприятие за пределы сознания нашего ограниченного эго. Сообщения поступают к нам постоянно – в виде сновидений, симптомов и поступков, которые наше эго считает проблемными. Нам остается лишь обратить на них внимание.

Цель юнгианской психотерапии или психоанализа – во-первых, предоставить рамки, в которых можно без опасений изучать пугающий или отвергнутый материал – психотерапевт подобен опытному проводнику по диким местам. Во-вторых, данная психотерапия учит клиента чувствовать себя в этой дикой местности как дома. Юнгианцы стремятся не к исцелению, а к длительной вовлеченности в процесс индивидуации посредством коммуницирования с внутренним миром.

Поскольку СЧЛ поддерживают такой тесный контакт с подсознанием, видят такие яркие сны и тянутся ко всему, что связано с воображением и духовностью, мы не в состоянии процветать, пока не изучим досконально эту грань своего «Я». В каком-то смысле юнгианская глубинная психотерапия – учебный полигон для современного класса «королевских советников».

Мы проходим курс юнгианского психоанализа, когда посещаем специалиста, подготовленного в одном из соответствующих юнгианских учебных заведений. Как правило, психоаналитики являются также опытными психотерапевтами и могут применять любой подход, который окажется результативным, но явно предпочитают юнгианский. Юнгианские психоаналитики рассчитывают работать с подопечным в течение нескольких лет, обычно два раза в неделю. Как правило, ставки у психоаналитиков выше ввиду дополнительной подготовки. Можно также посещать не психоаналитика, а юнгианского психотерапевта. Но при этом следует уточнить, какая подготовка подразумевается под «юнгианской». Некоторые специалисты располагают такими преимуществами, как обилие прочитанной литературы, работа на курсах, стажировки или длительный анализ личности. Последний особенно важен.

Некоторые юнгианские учебные заведения предлагают скидку на посещения специалиста, который все еще продолжает учебу, – «кандидата-аналитика» или «психотерапевта-стажера». Как правило, такие люди опытны и полны энтузиазма, поэтому ваша сделка может оказаться выгодной. Проблема лишь в том, что труднее подобрать специалиста в соответствии с особенностями вашей личности, которым придается большое значение в юнгианской работе.

Кроме того, остерегайтесь юнгианцев с устаревшими сексистскими взглядами и гомофобией. Большинство юнгианцев придерживаются взглядов, принятых в их культуре, а не в викторианской Швейцарии времен Юнга. Их побуждают мыслить независимо. Юнг сам некогда сказал: «Слава богу, я Юнг, а не юнгианец», – но некоторые его последователи демонстрируют явную ограниченность представлений, касающихся гендера и половых предпочтений.

Несколько заключительных наблюдений о СЧЛ и психотерапии

Во-первых, не старайтесь угождать всем подряд и не довольствуйтесь психотерапевтом, который ставит себя в центр процесса. Психотерапевт должен быть «вместилищем» – достаточно просторным, чтобы вам не пришлось постоянно сталкиваться с принадлежащим ему эго. Во-вторых, не поддавайтесь чарам большинства хороших психотерапевтов, на первых нескольких сеансах демонстрирующих явное личное внимание к вам. Не спешите связывать себя обязательствами.

Если процесс уже начался, постарайтесь понять, что это нелегкий и не всегда приятный труд. Мощный «перенос» – только один пример всевозможных необъяснимых сил, которые вырываются на свободу, стоит только объяснить подсознанию, что теперь оно вправе проявить себя.

Порой сеансы психотерапии становятся чересчур интенсивными и возбуждающими, напоминают скорее бурлящий котел, чем надежное вместилище. Если так, вам с психотерапевтом необходимо обсудить, как избежать подобных ситуаций. Возможно, вам требуется передышка – несколько более спокойных, комфортных, поверхностных сеансов. Эта передышка может ускорить ваш прогресс, даже если может показаться, что она его замедляет.

Психотерапия в самом широком смысле – настоящее собрание путей к мудрости и целостности. Если вы СЧЛ с трудным детством, то почти неизбежно выберете эту дорогу. Глубинная работа в особенности может стать чем-то вроде полигона для СЧЛ. Если другие испытывают растерянность, то мы чувствуем себя в данной сфере как дома. Эта обширная и прекрасная дикая местность позволяет нам познакомиться со всевозможными видами рельефа. Мы способны радостно изучать его, пользуясь книгами, курсами, взаимоотношениями. Мы становимся компаньонами экспертов и дилетантов, с которыми встречаемся по пути. Это щедрая земля.

Не дайте мнению общества заставить вас свернуть с пути, когда выбранный вами путь либо оказывается новомодным увлечением, либо превращается в предмет насмешек. Для СЧЛ на этом пути есть то, что другие порой просто не в состоянии оценить.

Работа с изученным материалом. Оценка детских ран

Если вы знаете, что ваше детство было вполне счастливым и мирным, пропустите этот раздел или же попробуйте с его помощью оценить свою удачу и посочувствовать окружающим. Если вы уже разобрались со своими детскими проблемами и довольны результатами этой работы, то и в этом случае пропустите данный раздел.

Для всех остальных предстоящая задача может оказаться непростой. Пропустите ее, если считаете, что сейчас не время разбираться с подробностями вашей биографии. Даже если интуиция советует вам идти вперед, приготовьтесь к встряскам. И, как всегда, подумайте об обращении к психотерапевту, если поймете, что не в состоянии самостоятельно справиться со стрессом.

Тем, кто решил выполнить это задание, предлагается пройтись по списку и посмотреть, что именно применимо к вам. Кроме того, обозначьте звездочкой моменты, которые произошли в первые пять лет, и вторую звездочку добавьте, если тот или иной момент относится к первым двум годам вашей жизни. Если эта ситуация продолжалась долгое время (в соответствии с вашими представлениями о долгом времени), обведите кружочком ваши галочки или звездочки. Сделайте то же самое, если это событие до сих пор оказывает влияние на вашу жизнь в целом.

Эти галочки, звездочки и кружочки помогут вам понять, в чем заключаются самые серьезные проблемы, но при этом вам не придется оценивать их в баллах.

–  Ваших родителей не радовали признаки вашей сверхчувствительности и/или они чрезвычайно плохо справлялись с этими признаками.

–  Вы были явно нежеланным ребенком.

–  За вами присматривали многочисленные опекуны, но не родители и не другие любящие люди, близкие к вашей семье.

– Вас навязчиво гиперопекали.

–  Вас принуждали делать то, чего вы боялись, пересиливали ваше ощущение того, что подходит для вас.

–  Ваши родители считали, что в физическом или психическом отношении с вами что-то не в порядке.

–  Над вами доминировал кто-то из родителей, сестра, брат, сосед, одноклассник и т. п.

– Вас подвергали сексуальному насилию.

– Вас подвергали физическому насилию.

–  Вас подвергали вербальному насилию – дразнили, высмеивали, кричали на вас, постоянно критиковали, или же собственный образ, отображаемый на вас близкими, был предельно негативным.

–  О вас не заботились физически (вам не хватало еды, одежды и т. п.).

–  Вы получали мало внимания или же удостаивались его только за выдающиеся достижения.

–  Один из ваших родителей или других близких был алкоголиком, наркоманом, душевнобольным.

–  Один из ваших родителей был физически больным или инвалидом, недоступным для вас большую часть времени.

–  Вам приходилось заботиться физически или эмоционально об одном или обоих родителях.

–  У одного из ваших родителей психиатры выявили бы признаки нарциссизма, садизма или другие особенности, чрезвычайно осложняющие жизнь с этим человеком.

–  В школе и в окрестностях дома вы были жертвой – мишенью для издевательств, травли и т. п.

–  У вас имелись другие детские травмы, помимо жестокого обращения (например, тяжелая или хроническая болезнь, физическая травма, увечье, нищета, стихийные бедствия, ваши родители оказались в состоянии сильного стресса из-за безработицы и т. п.).

–  Ваше социальное окружение ограничивало ваши возможности, в нем вас считали неполноценным из-за вашей бедности, принадлежности к меньшинству и т. п.

–  В вашей жизни произошли серьезные перемены, управлять которыми вы не могли (переезды, смерть, развод, вас бросили и т. п.).

–  Вы испытывали острое чувство вины, считали, что в чем-либо виноваты, но не могли ни с кем обсудить эти чувства.

– Вам хотелось умереть.

–  Вы лишились отца (в результате смерти, развода и т. п.), не были близки с ним, он не принимал участия в вашем воспитании.

–  Вы лишились матери (в результате смерти, развода и т. п.), не были близки с ней, она не принимала участия в вашем воспитании.

–  Либо два предыдущих пункта представляли собой явный и добровольный отказ от вас или отвергание вас лично, либо вы поверили, что лишились одного из родителей по своей вине в результате какого-либо вашего поступка.

–  Брат, сестра, другой близкий член семьи умер или был иначе потерян для вас.

–  Ваши родители постоянно скандалили и/или развелись и ссорились из-за вас.

–  Вы были трудным подростком, склонным к суициду, или злоупотребляли наркотиками и алкоголем.

–  В подростковом возрасте у вас постоянно возникали трения с представителями власти.

Пройдитесь по всему списку, затем изучите проставленные галочки, звездочки и кружочки. Если их не очень много, порадуйтесь и поблагодарите судьбу. Некоторые пометки наверняка вызовут прилив боли или страха, мысли о глубоком изъяне или ущербе. Разрешите себе вспомнить все подробности своей предыстории, затем сосредоточьте внимание на своих лучших чертах, талантах, достижениях, а также на тех, кто помогал вам, равно как и на событиях, вытесняющих негатив. В следующие несколько минут (возможно, во время прогулки) хвалите ребенка, который столько вынес и многого добился, и задумайтесь, в чем этот ребенок нуждается теперь.

Глава 9

Доктора, лекарственные препараты и СЧЛ

«Поддаться антидепрессантам или поговорить с врачом начистоту?»

В этой главе мы рассмотрим влияние сверхчувствительности на вашу реакцию по поводу лечения в целом, а затем вы узнаете о лекарственных препаратах, которые вам могут назначить из-за вашей характерной черты.

Влияние вашей особенности на медицинскую помощь

● Вы более чувствительны к сигналам и симптомам организма.

● Если ваш образ жизни не подходит вашей характерной особенности, у вас разовьется больше связанных со стрессом и/или «психосоматических» заболеваний.

● Вы более чувствительны к медикаментам.

● Вы более чувствительны к боли.

● Вас сильнее (а чаще очень сильно) беспокоит атмосфера медицинских учреждений, процедуры, обследования и лечение.

● В «медицинской» среде ваша глубокая интуиция не в состоянии игнорировать теневое присутствие страданий и смерти, состояния, в котором находится человек.

● Ввиду всего перечисленного выше и того факта, что большинство профессиональных медиков не принадлежат к СЧЛ, ваши взаимоотношения с ними обычно складываются проблематично.


Хорошо уже то, что вы способны замечать проблемы до того, как они усугубятся, и прекрасно чувствуете, что именно вам помогает. Как уже упоминалось в главе 4, сверхчувствительные дети обычно обладают на редкость крепким здоровьем, если не живут в состоянии постоянного стресса. Долгосрочное исследование с участием взрослых, которые в детстве были сознательными (это относится к большинству СЧЛ), показало, что со здоровьем у них все обстоит весьма благополучно в отличие от застенчивых взрослых. Отсюда можно сделать вывод, что СЧЛ способны иметь превосходное здоровье, но должны проявлять внимание к своей общественной жизни и избавляться от социального дискомфорта, чтобы вести размеренную жизнь без стрессов, в которой они нуждаются.

Но давайте обсудим проблемы, подразумеваемые приведенным выше списком, так как они беспокоят нас гораздо больше. Необычная способность замечать трудноуловимые физические изменения означает, что вы просто обречены улавливать множество ложных сигналов тревоги. Ничего страшного в этом нет: просто сходите к врачу и спросите у него, если ответ вас не убедит, обратитесь к другому специалисту.

Но иногда не все оказывается так просто, верно? В наши дни врачи – занятые, не склонные к чувствительности люди. Как правило, мы являемся к ним взвинченными, в раздраженном состоянии (вы заметили какую-то мелочь, но она беспокоит вас, иначе вы не стали бы записываться на прием; вам заранее известно, что опасения окажутся напрасными, а врач сочтет вас паникером; вы знаете, что и ваша сверхчувствительность к нюансам, и излишняя нервозность ввиду предстоящего социального дискомфорта слишком очевидны). При этом сам врач разделяет типичное для культуры предубеждение, принимает вашу особенность за застенчивость и интровертированность и, в свою очередь, считает и то, и другое признаками нарушенного душевного здоровья. Более того, для некоторых врачей именно сверхчувствительность является непростительной слабостью, которую им пришлось подавлять, чтобы выжить в медицинском учебном заведении, и они проецируют эту часть своего «Я» (и слабость, которую ассоциируют с ней) на пациентов, выказывающих любые схожие признаки.

Словом, есть множество причин, по которым врач может начать с предположения, что именно у вас конкретный слабо выраженный симптом – всего лишь иллюзия, на что врач обычно и намекает. (Разумеется, разум и тело так неразрывно связаны, что психологический стрессовый фактор может действовать и на то, и на другое, но врачи не подготовлены к подобным проблемам.) Вам не хочется возражать и выглядеть невротиком, но вы невольно гадаете, услышали ли вас, тщательно ли обследовали, действительно ли у вас все в порядке. Вы смущаетесь, вы больше никому не хотите доставлять хлопот и уходите, так и не избавившись от беспокойства, а заодно размышляя, неужели вы и вправду невротик. В следующий же раз вы можете решить оставить свои симптомы без внимания – до тех пор, пока они не станут настолько очевидными, что их заметит любой врач.

Решение – поиски врача, который способен оценить вашу особенность, а значит, и вашу способность замечать нюансы состояния собственного здоровья и реакции на лечение. Врачу следовало бы радоваться наличию такой чуткой системы оповещения, в то же время он, зная о вашей сверхчувствительности, сможет демонстрировать выдержанность и успокаивать вас, когда тревога действительно оказывается ложной. Однако успокаивать СЧЛ следует уважительно, ни в коем случае не намекая, что в психологическом плане с ними что-то не в порядке.

Вам обязательно надо разыскать таких врачей и, если удастся, познакомить их с этой книгой.

Ваша чувствительность к медикаментам совершенно реальна. Она может быть усилена волнением, вызванным беспокойством из-за побочных эффектов того или иного препарата (у большинства лекарств они есть, так что ваша «невротичность» тут ни при чем), или в момент приема первой дозы ваши тревоги могли быть вызваны чем-то другим. Поэтому стоит подождать и посмотреть, как вы будете реагировать на то же лекарство, когда успокоитесь.

Если вы убеждены, что негативно реагируете на какое-либо лекарство, поверьте себе. Чувствительность к медикаментам у СЧЛ варьируется в крайне широких пределах. Ждите от медиков уважительного и внимательного отношения к себе, а если они такового не проявляют, вспомните, что вы клиент, и отправляйтесь к другим врачам.

Что касается волнения, вызванного другими видами лечения и процедурами, настройтесь на то, что вам предстоят новые острые ощущения, зачастую сопровождающиеся угрозой вторжения в ваш организм. Решение заключается в следующем: во-первых, объясните тому, кто проводит процедуру, что вы сверхчувствительны, и если ваше объяснение будет проникнуто уважением к себе, скорее всего, к нему отнесутся уважительно. В сущности, эта откровенность придется даже кстати. Человек, проводящий процедуру, постарается всеми способами облегчить ее для вас.

Вам следует знать наиболее эффективные способы снять напряжение. Одним помогают подробные объяснения по ходу дела, другим – молчание. Одни хотят видеть рядом друга, другие предпочитают оставаться в одиночестве. Одни увереннее чувствуют себя после применения дополнительных лекарств, снижающих болевые ощущения и чувство тревоги, других гораздо сильнее угнетает потеря контроля в результате применения таких препаратов. Более того, во многом вы можете помочь себе сами. Заранее познакомьтесь с тем, что вам предстоит. Постарайтесь успокоиться и сосредоточиться всеми известными вам способами, а после попытайтесь утешить себя, проявить понимание, в том числе и к любой продемонстрированной вами острой реакции.

Чувствительность к боли также бывает разной. К примеру, некоторые женщины почти не ощущают боли во время родов, и исследования с их участием показали, что даже в обычной жизни такие женщины редко страдают от боли. Справедливо и обратное: некоторые постоянно чувствуют боль в обычной жизни. Мои исследования доказывают, что СЧЛ обычно чаще страдают от боли.

Наше душевное состояние отчасти влияет на восприятие боли, поэтому всегда полезно оставаться добрым, любящим, понимающим, спокойным родителем своему младенцу (организму), когда ему больно. Важно также сообщать о своей повышенной чувствительности к боли тем, кто может вам помочь. Если эти люди достаточно информированы, то воспримут вашу реакцию как вариант нормального проявления человеческой физиологии и будут относиться к ней соответственно. (Только помните: у вас может обнаружиться и повышенная чувствительность к препаратам, снимающим боль.)

Очевидно, из всего вышесказанного можно сделать вывод: зачастую вы нервничаете сильнее, чем среднестатистический пациент. Даже если специалист-медик, работающий с вами, не воспринимает ваше беспокойство как помеху или признак психических отклонений, оно все равно затрудняет процесс (например, снижается ваша способность связно излагать свои мысли).

Здесь возможно несколько решений. Можете прийти со списком вопросов и делать записи по ходу разговора. Можете привести с собой того, кто будет слушать и задавать вопросы, которые не успеют прийти к вам в голову. (Вдобавок вам будет к кому обратиться потом, чтобы сверить воспоминания об услышанном.) Можно объяснить суть своих затруднений. Пусть специалист успокоит вас или бессодержательной беседой, или методом, который он предпочитает. Вы также сможете компенсировать свою нервозность, попросив собеседника повторить инструкции или подготовив к следующему приему список вопросов, которые вы не успели задать в предыдущий раз.

Кроме того, помните, что это обычное явление – чувствовать привязанность к человеку, рядом с которым вы приобрели сильные впечатления, особенно если речь идет о по-настоящему мучительном и эмоционально значимом испытании. В сфере медицины можно уловить подобные чувства, когда пациенты рассказывают о своем враче или когда женщины вспоминают тех, кто принимал у них роды, и это совершенно нормально. В этом случае важно просто знать, почему так происходит, и делать соответствующие поправки.

Напряжение переносится нелегко. Избежать его просто невозможно. А в ситуациях, связанных с медициной, когда нас окружают боль, старость и смерть, нам приходится еще труднее. И все-таки мне кажется, что жить, помня о смерти, – это логично, конечно, если благодаря этому больше дорожишь каждой минутой. А если осознание становится слишком острым, всегда можно прибегнуть к полезному и универсальному защитному механизму – отрицанию – и дать возможность друзьям и родным собраться, чтобы помочь вам. Рано или поздно они тоже столкнутся с подобными вопросами или уже сталкивались с ними. В такие моменты не стоит считать себя лишним или обузой. Все мы находимся в одинаковом положении.

Переписываем историю болезней

А теперь пора заняться рефреймингом вашего опыта, связанного с лечением и медициной, – рассмотреть его в свете вашей характерной особенности.

Вспомните одно-три важных события, связанных с болезнями и лечением, особенно с госпитализацией и особенно в детстве, а после выполните уже знакомые три шага: сначала подумайте о том, как вы всегда воспринимали эти события (скорее всего, благодаря отношению докторов, считавших, что вы «слишком чувствительны», проблемный пациент, придумывающий, что вам больно, невротик и т. п.); затем рассмотрите эти события в свете того, что вам уже известно о своей особенности, и, наконец, попробуйте понять, что необходимо сделать благодаря новым знаниям – например, поискать нового врача или познакомить прежнего с этой книгой.

Если обращение за медицинской помощью всегда было для вас одной из жизненных трудностей, изучите текст в рамке.

Новый способ практического общения с медиками

1. Вспомните связанную с медициной ситуацию, чреватую для вас излишними волнениями, социальным дискомфортом или другими проблемами.Вероятно, причина кроется в необходимости переодеваться в больничный халат, проходить определенные виды обследований, сдавать кровь, терпеть лечение зубов, выслушивать диагноз или получать неопределенные результаты обследований, да еще с задержкой.


2. Подумайте об этой ситуации в свете вашей особенности,в том числе потенциальной позитивной роли этой особенности. К примеру, вы раньше других замечаете проблемы и добросовестнее следуете указаниям. Но, главное, подумайте о том, что вам требуется (и вы имеете на это полное право), чтобы ситуация стала менее нервирующей. Помните, что следует предпринять все возможное, чтобы ваш организм не страдал от переизбытка кортизола, поскольку медицинские результаты окажутся тем лучше, чем быстрее вы обретете спокойствие.


3. Представьте, как вы получите необходимое.Возможно, это то, что вы можете сделать для себя сами, но может оказаться, что для этого потребуется рассказать медику о вашей сверхчувствительности. Поэтому напишите для себя сценарий. Постарайтесь вложить в него самоуважение и действовать с таким расчетом, чтобы добиться доверия и понимания окружающих, не проявляя ни грубости, ни высокомерия. Покажите этот сценарий тому, чьим мнением вы дорожите. Еще лучше, если этот человек имеет отношение к медицине. Затем вместе с ним воспроизведите подготовленный диалог в лицах. Потом спросите у собеседника, какие чувства он испытывал, слушая вас.


4. Подумайте о том, как можно применить приобретенные навыки в следующий раз, когда придется обратиться за медицинской помощью.На этом этапе вам может понадобиться вернуться к первым пунктам и попрактиковаться еще раз, чтобы в дальнейшем иметь реальные результаты.

Предостережение: медицинские ярлыки для вашей особенности

Как вам известно, врачи давно заметили, в какой мере наш психологический настрой влияет на иммунную систему и заболевания. Вместе с тем им известно, что мысли и чувства некоторых людей оказывают более заметное воздействие на болезни, но, поскольку внимание врачей приковано к болезни, зачастую они не видят, что у личности того типа, которому, по-видимому, присущи определенные болезни, есть и позитивные стороны. Я говорю «по-видимому», потому что они упускают из виду и культурные предрассудки по отношению к некоторым типам личности, способные нанести ущерб. В сущности, врачи могут невольно способствовать закреплению этих предрассудков, со всей авторитетностью провозглашая, что некий тип личности или черта негативны или не относятся к «здоровым».

Признаки предубеждения против сверхчувствительности довольно легко высмотреть, как только научишься читать между строк, улавливать описания сверхчувствительности как «синдрома», замечать упоминания о том, что такие люди «неуравновешенны», «часто теряют контроль над собой», «реагируют слишком болезненно», «неспособны к точному восприятию» ввиду «избытка» в организме чего-либо или еще каких-нибудь «отклонений». Помните, что медики, как правило, с позиции «государей-воинов» судят о том, что отсутствует, утрачено, достаточно, избыточно и ненормально.

Вместе с тем помните: бывают случаи, когда вы действительно чувствуете себя так, словно утратили равновесие и контроль над собой, и реагируете чересчур болезненно. СЧЛ обречены на все это в мире высокой стимуляции, особенно те СЧЛ, чье детство или личная жизнь полны стрессов. В такие моменты обратитесь, пожалуйста, к специалисту, который поможет вам, пропишет лекарства, хоть и будет воспринимать вас как свойственно «государям-воинам» (только не забудьте настоять на своем праве начать с минимальных доз), и помните: винить следует не вашу характерную особенность, а мир, в котором вы с ней родились и в итоге постоянно вынуждены адаптироваться или меняться.

Зачем принимать седативы и другие лекарственные препараты?

Я уже несколько раз советовала вам поговорить о своей особенности со своим врачом, но, если вы последуете этому совету, рано или поздно вам предложат в качестве постоянного решения какой-нибудь «психотропный» препарат – скорее всего, один из антидепрессантов (к примеру, флуокситин, аминазин, валиум). В сущности, многие из вас наверняка уже принимали эти или подобного действия лекарства. Они способны оказать огромную помощь в состоянии кризиса или если вам требуется временное средство, чтобы управлять нервным напряжением и его следствиями – например, отсутствием сна или аппетита. Более глубокий вопрос стоит иначе: стоит ли вам принимать лекарства более или менее регулярно с целью «исцеления» от своей особенности? Многие врачи отвечают на этот вопрос утвердительно. Так, когда я впервые рассказала нашему семейному врачу об этой книге, тот воодушевился: «Для устранения этой проблемы лекарственные препараты до сих пор применяют недостаточно широко, что является большой ошибкой. Слава богу, она легко поддается лечению, совсем как диабет», – заявил он и достал из саквояжа бланки назначений.

Я знаю, что доктор искренне хотел помочь мне, но не без сарказма ответила, что, увы, попробую продержаться еще немного без его помощи.

У вас может возникнуть ощущение, что недостатки вашей сверхчувствительности перевешивают ее преимущества, а также желание посмотреть, изменят ли лекарства проявления данной особенности. В этом случае вы можете согласиться на длительный прием препаратов, чтобы изменить основные функции своего мозга, но я считаю, что СЧЛ должны принимать такие решения, будучи хорошо информированными.

Скорее всего, вы уже поняли, что далее в этой главе мы поговорим не о том, как вам следует поступить, а о том, как собрать необходимую информацию и продумать возможные проблемы.

Лечение психотропными препаратами в условиях кризиса

Употребление психотропных препаратов в условиях кризиса и длительный прием тех же препаратов, рассчитанный на изменение личности, – не одно и то же. Иногда применение лекарственных средств – самый простой или даже единственный способ вырваться из порочного круга эмоционального напряжения и недостаточно адекватного функционирования днем и получить нормальный сон ночью. В такой ситуации вы можете заметить, что специалист, подобно моему семейному врачу, чересчур охотно выпишет вам лекарства. Вы можете столкнуться и с другой крайностью – с врачом, который считает, что болезненные душевные состояния следует «выстрадать», особенно если у них есть «внешняя причина», например тяжкая утрата или беспокойство перед выступлением. Лучшее решение для вас – заранее решить, как вы поступите в случае кризиса, а затем найти доктора, отношение которого к подобному лечению совпадает с вашим. Если вы промедлите до самого начала кризиса, вам и вашим близким будет трудно принимать в таком состоянии важные решения, и в итоге придется действовать согласно предписаниям первого же врача, который окажется в доступности.

Транквилизаторы (польза и вред)

Существует множество психотропных препаратов, но два из них назначают СЧЛ особенно часто. Препараты первого типа – транквилизаторы. Это быстродействующие лекарственные средства, обладающие успокаивающим, снотворным, противотревожным, противосудорожным, миорелаксирующим (расслабляет мышцы) действием: либриум, валиум, ксанакс и т. п. (большинство вызывают сонливость, которая не всегда оказывается преимуществом, а от ксанакса в сон не клонит). Все они избавляют от нервозности и пограничного состояния за считаные минуты. (Как вы уже понимаете, волнения, излишняя эмоциональность, нервозность далеко не всегда вызваны тревогой, поэтому не миритесь с ярлыком «склонный к тревожности». Причиной вашего состояния может быть просто сильное раздражение.)

Многие люди обращаются к таким препаратам, чтобы наладить сон, пережить публичное выступление или стрессовый период. Эти препараты дают кратковременный эффект, но если принимать их в течение длительного времени, то вызывают привыкание. Всякий раз при появлении нового противотревожного препарата производители обычно объявляют, что он вызывает привыкание в меньшей степени, чем его предшественники, но, по-видимому, все препараты, быстро переводящие нас на оптимальный уровень самочувствия (не важно, были ли мы до этого слабыми и вялыми или же демонстрировали окружающим яростный взрыв своих эмоций), в той или иной степени вызывают привыкание. Алкоголь и опиаты выводят нас из пограничного состояния, кофеин и амфетамины – из заторможенности. Все они вызывают привыкание.

В сущности, любой препарат, устраняющий проблему, приходится принимать неоднократно, до тех пор пока побочные эффекты не начнут перевешивать преимущества, но к веществам, влияющим на уровень нервного возбуждения, мозг адаптируется быстро, поэтому для достижения того же эффекта требуется постоянно повышать дозу. В больших дозах такие препараты начинают причинять вред различным внутренним органам, таким как печень и почки. Более того, естественная для организма способность уравновешивать нервозность будет подавляться.

Разумеется, если вы постоянно находитесь в состоянии нервозности, значит, уравновешивающий механизм уже не работает. Облегчение, которое приносит периодический прием анксиолитиков, может оказаться как раз тем, что вам требуется.

Есть и другие, проверенные временем способы изменить «химию» организма: прогулки, глубокое дыхание, массаж, здоровое питание, близость любимого человека, прослушивание музыки, танцы… Этот список можно продолжать до бесконечности.

«Натуральные» растительные успокаивающие средства применяются с тех пор, как человечество обитало в пещерах. Одно из таких средств – ромашковый чай, а также чай с лавандой, страстоцветом (пассифлорой), хмелем, овсом. В магазине экологически чистых продуктов вам могут дать совет, зачастую там продают отличные смеси в чайных пакетиках или капсулах. Вы обнаружите, что и в этом случае требуется индивидуальный подход, что некоторые средства помогают вам лучше прочих. Правильно подобранное средство, принятое перед сном, помогает уснуть и проспать достаточно долго. Если у вас в организме не хватает кальция или магния, прием этих минеральных веществ успокоит вас. Но будьте осторожны: «натуральные» препараты также могут оказаться сильнодействующими!

Дело в том, что ваш врач может и не упомянуть об этих старинных и простых методах лечения – его наверняка часто навещают торговые представители фармацевтических компаний, и никто из них не убеждает докторов в качестве лечения прописывать пешие прогулки или ромашковый чай.

Антидепрессанты

Антидепрессанты – еще одна категория лекарственных препаратов, которые могут посоветовать сверхчувствительным людям, чтобы помочь им справиться с реальными или мнимыми недостатками их характерной особенности. В условиях кризиса антидепрессанты, безусловно, избавляют от страданий и могут даже спасти вам жизнь (у людей в состоянии депрессии выше смертность в результате самоубийств и несчастных случаев). Кроме того, антидепрессанты помогут вам сэкономить, а точнее, продолжать работу, которую вы были бы не в состоянии выполнять без лекарств.

Антидепрессанты не обязательно отключают все чувства. Они просто становятся чем-то вроде страховочной сетки, смягчающей падение. Поскольку затяжные падения могут быть продуктом вашего изнуренного мозга, а не «естественным» для вас состоянием, разумно будет предпринять что-нибудь, чтобы помочь мозгу вернуться к нормальному функционированию – как только вы начнете высыпаться и лучше питаться, необходимость в приеме антидепрессантов пропадет.

Для того чтобы подействовать, антидепрессантам может понадобиться две-три недели, поэтому они не вызывают сильного привыкания. Их не назовешь «мгновенной наградой», тем не менее некоторым людям трудно от них отказаться. «Соскочить» с антидепрессантов быстро и без труда обычно не удается, правда, я не знаю ни одного человека, который продал бы последнее имущество, лишь бы купить очередную дозу антидепрессанта, но в некотором смысле они все же вызывают привыкание.

Если вы решили принимать антидепрессанты, обратитесь к психиатру, имеющему опыт назначения этих препаратов, – к тому, у которого развилась интуиция благодаря многолетней работе с разными людьми, реагирующими на каждый препарат по-своему, и с симптомами, свидетельствующими о том, насколько все мы разные. Естественно, такой специалист будет твердо верить в ценность и пользу медикаментозного лечения, поэтому обращаться за подобной помощью следует уже после того, как вы твердо решите, что она вам нужна.

Какой эффект оказывают антидепрессанты

Ваш мозг состоит из миллионов клеток, называемых нейронами и взаимодействующих друг с другом, посылая сигналы через длинные отростки. Однако эти отростки не соприкасаются, поэтому сигналу, достигшему конца одного отростка, требуется переправиться на следующий, как на лодке по воде. По различным причинам это устройство мозга прекрасно отвечает его назначению.

Чтобы преодолеть пространство, разделяющее отростки, нейроны создают маленькие химические «лодки» – нейротрансмиттеры, мизерные количества веществ, попадающие в пространство между отростками, которые в дальнейшем возвращаются назад к нейтронам, когда необходимость в них отпадает. Выпуская эти лодки-нейротрансмиттеры, а затем принимая обратно, нейроны предоставляют мозгу количество нейротрансмиттеров, которое считают достаточным.

При депрессии некоторые нейротрансмиттеры недоступны. Благодаря антидепрессантам их становится больше, но не потому, что антидепрессанты увеличивают их количество. Мозг надежно защищен от такого воздействия, в него нельзя просто взять и добавить что-нибудь, скорее можно добавить то вещество, которое способно попасть в мозг и убедить его воспользоваться чем-либо вместо нейротрансмиттеров. В итоге в обращении появляется больше нейротрансмиттеров.

В действительности все гораздо сложнее. У некоторых из нас появляется «слишком много» нейротрансмиттерных рецепторов (возможно, это одна из причин, по которой мы настолько чувствительны к раздражителям), поэтому запасы нейротрансмиттеров у нас иссякают раньше. Дополнительные рецепторы развиваются, вероятно, в моменты стресса или долговременного напряжения. Еще один эффект антидепрессантов – уменьшение численности рецепторов, вот почему воздействие антидепрессантов становится заметным лишь через две-три недели – именно столько времени требуется, чтобы рецепторов осталось меньше. А может, дело здесь вовсе и не в мозге? (Мы вернемся к этой мысли через некоторое время.) Словом, всех подробностей никто не знает.

Вы никогда не задумывались, почему продолжительное перевозбуждение вообще приводит к депрессии, и в этом случае помогают антидепрессанты? Когда люди подолгу находятся в состоянии стресса, то есть излишней нервозности, раздражительности, беспокойства, у них снижается уровень определенных нейротрансмиттеров. (Снижение этих важных «соков мозга» может быть вызвано и другими причинами, например некоторыми вирусами.) Как только этот уровень падает, люди также ощущают это «падение» – депрессию. Но так бывает не со всеми, и причина этого явления пока неизвестна. Принадлежность к СЧЛ еще не означает, что вы более подвержены депрессиям. Виной всему долговременное перевозбуждение.

Известен целый ряд веществ нейротрансмиттерного типа, каждый год ученые открывают новые. Долгое время нам были доступны антидепрессанты, воздействующие на несколько нейротрансмиттеров. Ажиотаж вокруг прозака (флуоксетина) отчасти вызван тем, что он действует всего на один нейротрансмиттер – серотонин. Прозак и родственные ему антидепрессанты называются «селективными ингибиторами обратного захвата серотонина». Никто не знает, почему эта селективность оказывается таким преимуществом при лечении некоторых заболеваний, но в настоящее время ученые продолжают углубленное изучение серотонина.

Серотонин и личность

Книга «Слушая прозак»  [14]некоторое время назад стала бестселлером по той причине, что ее автор, Питер Крамер, выразил беспокойство всех психиатров, обнаруживших, что некоторые люди, принимающие селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, «исцелились» от характерных особенностей личности, которые выглядели вполне укоренившимися. Одной из этих характеристик была унаследованная склонность к «гиперреакции на стрессы», или, пользуясь другим термином, легко развивающееся перевозбуждение.

Но, как уже было сказано ранее, я думаю, нам следует проявлять особую осторожность, разрешая врачам пользоваться выражением «гиперреакция на стрессы» как описанием нашей основной особенности. Кто решил, что это именно «гиперреакция»? (Я пользуюсь термином «перевозбуждение» относительно вашего личного оптимального уровня стрессовой реакции.) А как же быть с позитивным аспектом нашей особенности и негативным аспектом культуры, в которой высокий уровень стресса считается нормальным? На самом деле мы вовсе не родились со склонностью к «гиперреакции на стрессы». Мы родились сверхчувствительными.

Так или иначе, Крамер поднял вызывающие живой интерес социальные вопросы, касающиеся препарата, способного изменить личность человека. Как мы относимся к тому, что когда-нибудь сможем менять личностные качества, как перчатки? Что произойдет с нашим ощущением собственного «Я», если его можно будет с легкостью поменять? Если антидепрессанты назначают людям, с которыми не происходит ничего, что давало бы основания называть их больными, просто они чувствуют себя определенным образом, то чем отличаются эти препараты от рекреационных наркотиков? Придется ли всем и каждому принимать сначала прозак, а затем и суперпрозак, лишь бы приобрести такое конкурентное преимущество, как устойчивость к высоким уровням стресса? И еще один вопрос, к которому Крамер возвращается десятки раз: чего лишится общество, в котором каждый вправе принимать подобные препараты?

На книге Крамера я останавливаюсь так подробно потому, что он обсуждает также социальные и философские проблемы, остающиеся неизменными, хотя и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, и многие другие антидепрессанты 4-го и даже 5-го поколения, воздействующие на другие трансмиттеры, сейчас стали распространенным явлением (и принесли гигантские прибыли фармацевтическим компаниям). Им находят множество применений: при бессоннице, болях, ПМС и даже застенчивости. Если вы типичный сверхчувствительный человек, вам стоит задуматься о проблемах, поднятых Крамером, а также о своих личных проблемах, принимая решение о том, как реагировать на предложение врача назначить вам антидепрессанты.

Серотонин и СЧЛ

Подробно объяснить, почему серотонин играет такую важную роль, непросто, поскольку он является «предпочтительным нейротрансмиттером» в 14 различных областях мозга. Питер Крамер считает, что действия серотонина сродни работе полиции. Когда серотонина много (как полицейских, когда они участвуют в патрулировании), повсюду обеспечена защита и царит порядок. Но изменения к лучшему зависят от проблем в каждой области. Полиция регулирует уличное движение там, где есть пробки, и предотвращает преступления там, где стоит проблема преступности. Аналогично серотонин прекращает депрессию, если какая-либо часть мозга вызывает ее, и предотвращает чрезмерно компульсивные и перфекционистские действия, если они обусловлены работой какой-либо другой части мозга. Подкрепим аналогию: когда повсюду полно полицейских, тени в темном переулке с меньшей вероятностью предвещают опасность. Это заметное событие для СЧЛ с нашей развитой системой паузы для проверки, но это справедливо лишь при большем количестве серотонина, увеличении численности полицейских в районе.

Читая описания реальных случаев в книге «Слушая прозак», я не могла не гадать, сколько пациентов Крамера на самом деле были СЧЛ, которые просто не знали, как относиться к своей особенности с уважением и как заботиться о себе в обществе, не склонном к чувствительности. В итоге у них развивались хроническая нервозность и раздражительность, уровень серотонина снижался, антидепрессанты помогали. Задумаемся о других проблемах, которые на глазах Крамера решали с помощью антидепрессантов, – о компульсивности (чрезмерно рьяных попытках управлять тревожностью и нервным напряжением), низкой самооценке и чувствительности к критике (ввиду принадлежности к меньшинству, у которого вызвано чувство неполноценности) и т. д.

Так в каких же случаях СЧЛ должны (если вообще должны) принимать селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, чтобы изменить давние характеристики личности, такие как подверженность унынию или излишняя впечатлительность? Пожалуйста, прочтите «Комментарий автора (2012 год)» в самом начале книги, чтобы получить последнюю информацию по этому вопросу. По-видимому, у СЧЛ наблюдаются генетические изменения, в результате которых уровень серотонина легче снизить, но само по себе это явление не представляет проблемы, как казалось поначалу. Эта аллель сама по себе не вызывает депрессии. Она даже может означать некоторые преимущества в виде характеристик личности, типичных для СЧЛ, – например, более длительные по сравнению с окружающими размышления перед началом действий и в итоге принятие более удачных решений. Эффект этой аллели, по-видимому, зависит от того, насколько хронически вы перевозбуждены, а это обстоятельство, в свою очередь, имеет непосредственное отношение к вашему детству.

Некоторые обезьяны обладают врожденной склонностью делать паузу, чтобы проверить новые зрительные образы и звуки. Бо́льшую часть времени эти обезьяны ведут себя совсем как другие их сородичи. Но их детеныши медленнее исследуют мир, демонстрируют все более высокую и изменчивую частоту сердечных сокращений и повышенный уровень гормонов стресса. Во многом детеныши обезьян напоминают детей, описанных Джеромом Каганом (см. главу 2). Но обратите внимание: в этот момент серотонина у них не становится меньше. (Наша сверхчувствительность обладает подобной способностью, за вычетом такого человеческого преимущества, как глубокое понимание прошлого и будущего, а также умения при необходимости контролировать систему паузы с целью проверки.)

Основное различие проявляется, когда обезьяны в течение длительного времени находятся в состоянии сильного стресса (перевозбуждения). По сравнению с другими обезьянами эти реактивные особи выглядят встревоженными, подавленными и компульсивными. Если их неоднократно беспокоят, они чаще демонстрируют такое поведение, и в этот моментуровень их нейротрансмиттеров снижается.

Подобное поведение и физические изменения отмечены также у всех обезьян, получивших в детстве травму в результате разлуки с матерью. Примечательно, что сразу после получения травмы поднимался уровень таких гормонов стресса, как кортизол. Но со временем, особенно при наличии других стрессовых факторов, таких как изоляция, уровень серотонина снижался, и тогда обезьяны постоянно оказывались более реактивными.

На основании этих двух исследований можно сделать вывод, что проблему создают хроническое перевозбуждение, стресс или детская травма, однако эту черту нельзя назвать унаследованной. То же мы видели на примерах, данных в главе 2. Чувствительные дети чаще переживают краткие всплески неконтролируемых эмоций, при этом у них повышается уровень адреналина, однако с ними все в порядке, если они чувствуют себя под защитой, но если чувствительный (или любой другой) ребенок чувствует себя незащищенным, кратковременное возбуждение перерастает в долговременное с сопутствующим ему ростом уровня кортизола, в конечном же итоге расходуется серотонин (как показали и результаты работы с обезьянами).

Это исследование имеет большое значение для СЧЛ. Оно наглядно демонстрирует, почему нам требуется избегать хронического перевозбуждения. Если детство запрограммировало нас во всем видеть угрозу, тогда мы должны провести работу над своим внутренним миром, как правило, в ходе психотерапии, чтобы изменить программу, даже если для этого понадобятся годы. Крамер приводит свидетельства тому, что постоянная подверженность перевозбуждению и депрессии может развиваться и причинять серьезный вред, если уровень серотонина не становится нормальным. Так что нам требуется чувствовать себя защищенными, отдохнувшими, с запасами серотонина. Благодаря всему этому мы готовы радоваться преимуществам своей черты, умению ценить нюансы. Это означает, что неизбежные моменты перевозбуждения не повлекут за собой повышение уровня кортизола в течение суток и снижение уровня серотонина в течение месяцев и лет. Даже если мы упустили момент, мы все еще можем исправить положение, но для этого требуется время, и, возможно, нам захочется недолго принимать лекарства, чтобы внести все необходимые поправки.

Серотонин и виктимность

Вы наверняка слышали, что у доминирующих обезьян, по крайней мере у наиболее склонных к доминированию видов, уровень серотонина выше. Рост уровня серотонина у обезьяны такого типа побуждает ее доминировать над сородичами, получившими препарат, который снижает уровень серотонина. Очутившись на вершине иерархической пирамиды, обезьяна испытывает влияние прилива серотонина в мозг. Лишение статуса сопровождается снижением уровня серотонина. Вот еще одна причина, по которой врачи могут захотеть повысить ваш уровень серотонина – чтобы помочь вам доминировать и преуспевать в обществе, ориентированном на доминирование.

Мне совсем не нравится сравнивать «робких» обезьян с СЧЛ, которые отличаются от обезьян всем тем, что делает нас людьми (предвидением, интуицией, воображением). Но если СЧЛ подвержены снижению уровня серотонина, у меня возникает вопрос: чем это снижение вызвано? По-видимому, предполагается, что наше стремление доминировать менее выражено, так как у нас ниже уровень серотонина. А может, ощущение изъяна или низкого положения в пирамиде доминирования снижает у нас уровень серотонина? Возможны ли снижение уровня серотонина, депрессия и все остальное от стресса, поскольку в нашей культуре СЧЛ свойственно принижать?

Задумаемся о том, каким должен быть уровень серотонина у застенчивых, чувствительных китайских детей, которые (согласно исследованию, описанному в главе 1) внушают восхищение как признанные лидеры в своих классах. Представим себе уровень серотонина у школьников из Канады, находящихся на самой нижней ступеньке классной иерархии. Возможно, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина нам и ни к чему. Может, нам требуется уважение?

Стоит ли пробовать изменить свою особенность с помощью селективных ингибиторов?

К сожалению, у меня нет данных о том, какое воздействие оказывают антидепрессанты на СЧЛ, у которых не выявлена депрессия. Впрочем, воздействие этих препаратов на среднестатистического СЧЛ мало что скажет про их воздействие лично на вас. Хорошо известно, что антидепрессант, выводящий из депрессии одного человека, может ничем не помочь другому, то же относится и к препаратам, влияющим на личность. Как показано на примерах в главе 2, существует множество способов быть сверхчувствительным, и в этом еще одна причина остерегаться кратких и соответствующих тенденции объяснений для всего на свете, как в случае с серотонином, когда речь идет о вашей особенности.

Вот несколько вопросов, которые мы рассмотрим, чтобы принять решение: во-первых, насколько вы недовольны собой – таким, какой вы сейчас? Во-вторых, готовы ли вы принимать лекарства до конца своих дней, чтобы способствовать изменениям, которые вам нравятся? Это решение требует тщательного обдумывания потенциальных побочных эффектов и отсроченных долговременных эффектов, которые вам пока неизвестны.

Тревожным можно считать побочный эффект, в результате которого по меньшей мере на 10–15 % пациентов новые препараты действуют как возбуждающие (например, амфетамин): кто-то жалуется на бессонницу, яркие сновидения, неудержимое беспокойство, дрожь, тошноту или расстройство желудка, снижение веса, головную боль, тревожность, избыточное потовыделение, поскрипывание зубами во сне и т. д. Одно из возможных решений – ночной прием прописанного противотревожного препарата, чтобы противодействовать волнению, но я бы как минимум засомневалась, узнав, что мне придется принимать два сильнодействующих медикамента. Второе решение – формирование привычки.

Многие знакомые мне СЧЛ, принимавшие антидепрессанты, прекратили прием, поскольку лекарства почти не помогали или потому что им не нравились побочные эффекты. Может случиться так, что система активации поведения, о которой мы говорили в главе 2, будет приведена в действие, чтобы противостоять системе паузы с целью проверки. Значит, эти препараты действовали бы успешнее, если бы вашей «проблемой» была тихая и слабая система активации поведения. Тех, у кого сильны обе системы, препарат слишком заметно будоражит.

Пациенты нечасто упоминают об этом, но большинство селективных ингибиторов обратного захвата серотонина влияют на сексуальную активность мужчин, оргазмы женщин и половое влечение тех и других, кроме того, те же препараты могут вызвать значительное прибавление в весе. И, наконец, селективные ингибиторы чрезвычайно опасны в сочетании с некоторыми другими препаратами, особенно другими антидепрессантами, так как избыток серотонина вреден и даже может привести к смерти.

Бесплатный сыр может быть только в мышеловке, верно?

Все это не должно пугать или удерживать от приема антидепрессантов, особенно в состоянии кризиса. Я просто хочу, чтобы вы стали информированным потребителем. Из книги «Слушая прозак» вы не узнаете всех подробностей. Книга уже устарела, вдобавок Крамер умышленно умолчал о побочных эффектах прозака, больше интересуясь социальным воздействием этого класса препаратов и считая, что рано или поздно их основные побочные эффекты будут устранены. Кроме того, Крамер сводит к минимуму упоминания об индивидуальных различиях, в результате которых у некоторых людей наблюдаются крайне негативные реакции. Не стоит ожидать всех подробностей и от производителей, зарабатывающих на продаже этих на редкость прибыльных лекарственных средств, и от семейных врачей, которые, как известно благодаря исследованиям, переоценивают пользу наиболее широко рекламируемых препаратов. Даже прилагающуюся к лекарствам инструкцию с предупреждениями о побочных эффектах составляют фармацевтические компании, явно не желающие слишком сильно тревожить покупателей.

Один психофизиолог, который зарабатывает себе на хлеб, испытывая на животных продукцию фармацевтических компаний, рассказал мне, что пришел к убеждению: компании потакают нашему стремлению увидеть мгновенный эффект, которого просто не может быть. По мнению моего собеседника, большинство наших проблем требуют самопознания, как правило, посредством серьезной психотерапевтической работы.

В сущности, с этим мнением соглашается и Питер Крамер:

«Психотерапия остается единственной и самой полезной методикой лечения умеренной депрессии и тревожности… Мнение, довольно часто поддерживаемое сторонниками снижения затрат в сфере регулируемого медицинского обслуживания и утверждающее, что медикаментозное лечение позволяет избежать психотерапии, маскирует, по моему убеждению, циничную готовность позволить людям страдать… [и] служит предлогом для отказа пациентам в психотерапии».

Я перестала записывать номера страниц для ссылки, когда насчитала 20 фрагментов, в которых Крамер выражает свою озабоченность состоянием общества, в котором антидепрессанты применяются слишком широко, делая людей более равнодушными, эгоцентричными и бесчувственными. В то же время Крамер критикует «фармакологический кальвинизм», утверждающий, что если лекарственный препарат вызывает хорошие ощущения, то он, скорее всего, плох в нравственном отношении. Что боль – это привилегия, а искусство – плод измученного, страдающего ума. Что лишь у несчастного человека рождаются глубокие мысли. Что тревожность необходима для подлинного существования. Все это важные социальные вопросы, которые мы, СЧЛ, должны принимать во внимание, обдумывая способы лечения, которое не просто выведет нас из кризиса, а в корне изменит наш подход к жизни, нашу личность.

Если вы отважились (сейчас или ранее)

Я понимаю, что некоторые или даже многие из вас уже принимают селективные ингибиторы. А другие рано или поздно решат ими воспользоваться. Помимо получаемых преимуществ, вы также вносите важный вклад в наши представления об этих препаратах – как и те, кто не принимает их и служит «контрольной группой».

Крамер задается вопросом, лишат ли нас эти препараты ощущения стабильного «Я». В этом я не уверена. Многие женщины ежемесячно проходят период похожих кардинальных изменений настроения и основной физиологии и все-таки знают, кто они такие. Они просто принимают во внимание свою сложность. Возможно, понимают, что представляют собой несколько различных, пересекающихся в разное время «Я». В случае медикаментозного лечения вы решаете, каким человеком хотите быть. Кто именно решает? Некий серьезный и целостный внутренний свидетель всего происходящего. Ваше осознание этой части самого себя вырастет, как никогда прежде. Задумавшись о человеке, которым вы хотите стать, вы обретете свободу выбора, какой никогда прежде не обладали.

Жизнь СЧЛ в наше время увлекательна. Возможно, к тому времени, как к вам попала эта книга, вы даже не знали, кто вы такой. А теперь, обсуждая свою особенность с медиками и экспериментируя с физиологической основой этой особенности (или отказываясь от подобных экспериментов), вы принадлежите к числу первопроходцев. И какая разница, если время от времени вы немного нервничаете? Держите себя в руках и двигайтесь дальше!

Работа с изученным материалом. Что бы вы изменили, если бы для этого требовалось принять одну безопасную таблетку

Возьмите лист бумаги, разделите его пополам вертикальной чертой. Слева составьте список всего, что в вас есть и что имеет хотя бы некоторое отношение к вашей сверхчувствительности – имеется в виду все, от чего вы хотели бы избавиться, если бы для этого достаточно было принять одну безопасную таблетку. Это ваша возможность выразить все недовольство недостатками сверхчувствительности и вместе с тем – шанс помечтать об идеальной таблетке, меняющей личность. (В упражнении неидет речь о применении препаратов в состоянии кризиса, депрессии, при суицидальных настроениях.)

Теперь для каждого пункта с левой стороны листа напишите справа, что утратила бы ваша жизнь, если бы чудодейственная таблетка устранила тот или иной негативный эффект вашей сверхчувствительности. (Ваша таблетка, подобно всем другим, не может быть парадоксальной.) Пример, не связанный с вашей особенностью: слева – «упрямство», без которого окажется утраченным «упорство», внесенное в правый список.

Если хотите, укажите возле каждого пункта левого списка количество баллов – 1, 2 или 3, в зависимости от того, насколько велико ваше желание избавиться от него (максимум – 3 балла), а возле пунктов правого списка укажите, насколько велико ваше желание сохранить тот или иной пункт. Если сумма по левому списку окажется намного больше, значит, вам следует поискать полезные для вас лекарства (или вам по-прежнему трудно смириться с тем, кто вы такой).

Глава 10

Душа и дух

Где таятся истинные сокровища?

У СЧЛ есть также душевные и духовные свойства. Под душой я подразумеваю нечто более утонченное и возвышенное, нежели физическое тело, но олицетворенное, как сновидения и фантазии; дух возвышается и вместе с тем содержит все, что есть душа, тело и мир.

Какую роль душа и дух должны играть в вашей жизни? На этих заключительных страницах предложено несколько вариантов ответа, в том числе взгляд с психологической точки зрения, согласно которому нам суждено развивать цельность, так необходимую сознанию человека. Ведь мы наделены глубоким даром сознавать то, что упускают или отрицают другие, и невежество вновь и вновь наносит ущерб.

Но в этой главе прозвучат и другие, уже не психологические голоса, – как ангельские, так и божественные.

Четыре красноречивых признака

Оглядываясь назад, я воспринимаю этот момент почти как историческое событие – первое собрание СЧЛ в кампусе Калифорнийского университета в Санта-Крусе 12 марта 1992 года. Я назначила лекцию о результате моих собеседований и первых обобщений и пригласила на нее участников исследования, а также заинтересованных студентов и психотерапевтов, из которых многие тоже оказались СЧЛ.

Первым, на что я обратила внимание, стала тишина в зале перед началом лекции. Я понятия не имела, что меня ждет, но вежливое молчание выглядело логично. Это была не просто тишина, а осязаемое молчание, как в чаще леса: так присутствие собравшихся преобразило самый обычный зал для публичных выступлений.

Начиная лекцию, я заметила вежливое внимание. Разумеется, предмет лекции был интересен слушателям, и я чувствовала, что они на моей стороне – точно так же теперь я ассоциирую себя с любой аудиторией, где собрались СЧЛ. Нас живо интересуют идеи и мысли, мы принимаем во внимание каждую концепцию и обдумываем все ее возможности. Кроме того, мы участливы и благосклонны и, уж конечно, стараемся не сводить на нет чужие усилия перешептыванием и зевками, не входим в помещение и не покидаем его в самый неподходящий момент.

Третье наблюдение я сделала во время проведения курсов для СЧЛ. Мне нравится делать несколько перерывов в работе, в том числе один, который мы проводим вместе и молча – отдыхаем, медитируем, молимся, размышляем, что кому больше подходит. По опыту я знаю, что в таких случаях определенный процент людей, составляющих обычную аудиторию, окажется в замешательстве и даже в состоянии стресса. У СЧЛ я не заметила даже малейших колебаний.

В-четвертых, почти половина опрошенных мной людей говорили главным образом о своей душевной/духовной жизни так, словно она являлась для них определяющей, но, стоило мне начать расспросы о душевной жизни, философии, отношении к религии или духовным практикам, у остальных опрошенных голоса вдруг наполнялись новой энергией, словно я наконец добралась до сути. Восприятие «организованной религии» отличалось определенностью. Лишь немногие имели отношение к ней, у остальных же она вызывала неудовлетворенность и даже пренебрежение. Зато «неорганизованная религия» пользовалась популярностью: почти половина опрошенных следовали тем или иным повседневным практикам, позволяющим им обратиться к себе, соприкоснуться с духовным измерением.

Ниже приведены примеры высказываний опрошенных мною людей. Краткие, как проблески, они звучат почти как белый стих.

–  Медитировал много лет, но «дал волю опыту».

– Молится ежедневно: «О чем молишься, то и получаешь».

–  «Я практикуюсь; стараюсь вести жизнь, для которой создана натура животного и человека».

–  Медитирует ежедневно. Ни во что не верит, кроме веры в то, что все будет хорошо.

– Знает, что есть дух, великая власть, направляющая сила.

– «Будь я мужчиной, я была бы Иисусом».

– «Важно все живое; есть нечто большее, я точно знаю».

–  «Мы – это наше отношение к другим людям. Религия? Она была бы утешением, если бы я смог уверовать».

– «Даосизм, сила, действующая во вселенной: отказ от борьбы».

–  Начал разговаривать с Богом в пятилетнем возрасте, сидя среди деревьев; во время кризиса слышал указующий голос, был посещаем ангелами.

– Дважды в день – глубокая релаксация.

– «Мы здесь, чтобы защитить эту планету».

–  Медитирует дважды в день; приобрел неизмеримый опыт, несколько дней провел в эйфории; но духовная жизнь «поэтапна, она требует и понимания».

–  «До Аланона (общества родственников и друзей алкоголиков) я был атеистом».

–  «Я думаю об Иисусе и святых. И ощущаю приливные волны духовных чувств».

–  Медитирует, ее посещают видения, сны наполняют ее «сияющей энергией; много дней полны ошеломляющей радостью и благодатью».

–  В четырехлетнем возрасте услышала голос, обещающий, что она всегда будет под защитой.

–  Говорит, что жизнь хороша во всем, но не ради утешения, а для того, чтобы познавать Бога. Так строится характер.

–  «Меня притягивает и отталкивает религия моего детства, но неизменно волнует трансцендентное, таинственное, и я не знаю, что с ним делать».

–  Богатый религиозный опыт. Самый чистый связан с рождением его ребенка.

–  Минуя свою религию, пришла прямиком к Богу (посредством медитации) – и к нуждающимся.

–  Участвует в групповых духовных практиках из Индонезии, танцует и поет, чтобы достичь «естественного существования, то есть глубокого блаженства».

–  Молится в течение получаса каждое утро, размышляет о каждом прожитом и предстоящем дне, не сомневается – «Господь разъясняет, поправляет, указывает путь».

–  «Я верю, что когда мы снова возродимся во Христе, то нам будет дана возможность развиваться, чтобы мы могли жить во славе Божией».

–  «Истинный религиозный опыт проявляется в повседневной жизни как вера в то, что все происходит к лучшему».

–  «Я буддист, индуист, пантеист: все идет так, как предначертано; надо радоваться жизни, несмотря ни на что; действовать, повсюду видя красоту».

– «Я часто ощущаю себя единым со вселенной».

В чем мы сильны и что в этом хорошего?

Я упомянула про четыре повторяющихся опыта, приобретенных благодаря СЧЛ: спонтанное глубокое молчание, создающее светлое ощущение коллективного присутствия; внимательное поведение; душевную и духовную прямоту и понимание всего перечисленного. С моей точки зрения, все сказанное явно свидетельствует о том, что мы, класс «королевских советников», – класс «священников», проявляющий по отношению к нашему обществу заботу, которую невозможно выразить словами. Я не рискну давать этому явлению названия, но могу предложить некоторые наблюдения.

Создание сакрального пространства

Мне нравятся рассуждения антропологов о ритуальном лидерстве и ритуальном пространстве. Ритуальные лидеры создают для тех, кто может приобрести определенный опыт только в рамках ритуала, сакральное или переходное пространство, обособленное от прозаического мира. Опыт, полученный в таком пространстве, носит преображающий характер и придает смысл. Без него жизнь становится однообразной и пустой. Ритуальный лидер размечает и оберегает это пространство, готовит других к вхождению в него, руководит ими во время пребывания там, помогает им вернуться к обществу с правильным пониманием смысла приобретенного опыта. Традиционно часть таких событий представляла собой инициации, знаменующие важные жизненные вехи: вступление во взрослую жизнь, брак, родительство, старение и смерть. Другие были предназначены для исцеления, получения видений или откровений, указывающих направление или помогающих приблизиться к гармонии с божественным.

Сегодня сакральные пространства быстр