Book: Комедии



Комедии

Карло Гольдони

КОМЕДИИ


Комедии

Слуга двух хозяев


Комедии

Перевод А. К. Дживелегова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Панталоне деи Бизоньози — венецианский купец.

Клариче — его дочь.

Доктор Ломбарди.

Сильвио — его сын.

Беатриче Распони из Турина — в мужском костюме, под именем своего брата Федериго.

Флориндо Аретузи из Турина — ее возлюбленный.

Бригелла — хозяин гостиницы.

Змеральдина — служанка Панталоне.

Труфальдино[1] — слуга Беатриче, потом Флориндо.

Слуга Панталоне.

Слуга в гостинице.

Двое носильщиков.

Другие слуги (без слов).


Действие происходит в Венеции.

ДЕЙСТВИЕ 1

СЦЕНА 1

Сильвио, Панталоне, доктор, Клариче, Бригелла, Змеральдина, слуга Панталоне.

Сильвио (протягивая руку Клариче). Вот вам моя рука; а с нею вместе отдаю вам и мое сердце.

Панталоне (к Клариче). Ну, ну, стыдиться нечего! Дайте и вы руку — и все тут. Вот теперь вы обручены, а затем мы живо вас повенчаем.

Клариче. Да, дорогой мой Сильвио, вот моя рука. Даю слово быть вашей женой.

Сильвио. А я обещаю быть вашим мужем.

Подают друг другу руки.

Доктор. Чудесно! Дело сделано. Теперь уж не разделаешь!

Змеральдина (про себя). Ах, как хорошо! Мне самой до смерти захотелось того же.

Панталоне (Бригелле и слуге). Будьте свидетелями обручения дочери моей Клариче с синьором Сильвио, достойнейшим сыном нашего синьора доктора Ломбарди.

Бригелла (к Панталоне). Ну, конечно, синьор кум. Я очень благодарен за честь, которую вы мне оказываете.

Панталоне. Вот видите! Я был сватом на вашей свадьбе, а вы будете свидетелем на свадьбе моей дочери. Мне не хотелось сзывать сватов, приглашать родственников. Да и синьор доктор в меня: мы любим все делать без шума, поскромнее. Вместе закусим, повеселимся в своей компании, и никто нам не помешает. (К Клариче и Сильвио.) Что скажете, дети, так ладно будет?

Сильвио. Я хочу одного — быть поближе к моей милой невесте.

Змеральдина (про себя). Еще бы! Это самое лучшее кушанье.

Доктор. Сын мой за блеском не гонится. Он юноша с добрым сердцем. Он любит вашу дочь, и больше ему ничего не нужно.

Панталоне. Сказать по правде, само небо судило быть этому браку. (К Сильвио.) Ведь если бы не умер в Турине синьор Федериго Распони, мой корреспондент (а как вам известно, дочь моя была просватана за него), — то она не досталась бы моему дорогому зятю.

Сильвио. Да я смело могу назвать себя счастливцем. Не знаю, скажет ли то же синьора Клариче.

Клариче. Вы несправедливы ко мне, дорогой Сильвио. Вы отлично знаете, как я вас люблю; лишь повинуясь отцовской воле, вышла бы я замуж за этого туринца, но сердце мое всегда принадлежало вам.

Доктор. Да, это так: уж если что-нибудь решено на небе, то это совершается путями неисповедимыми. (К Панталоне.) А как, собственно, умер Федериго Распони?

Панталоне. Его, беднягу, убили ночью из-за сестры или… Не знаю хорошенько. Удар был такой, что он больше не поднялся.

Бригелла (к Панталоне). Это было в Турине?

Панталоне. В Турине.

Бригелла. Несчастный! Мне его так жалко!

Панталоне (Бригелле). Вы ведь знали синьора Федериго Распони?

Бригелла. Разумеется, знал! Я прожил в Турине три года. И сестру его знал. Умная девушка, смелая! Одевалась по-мужски, ездила верхом. Он прямо влюблен был в свою сестру. Ах, кто бы только мог подумать!

Панталоне. Э! Беда не ждет. Ну, да бросим говорить о печальном. Знаете, милейший Бригелла, о чем я хотел вас просить? Вы ведь любитель и знаток кухни. Не приготовите ли нам два-три блюда по своему вкусу?

Бригелла. Услужу с большим удовольствием. Не хвастаясь скажу, — у меня в гостинице все довольны. И молва такая идет, что нигде не кормят лучше, чем у меня. Сами увидите: будет что-нибудь особенное.

Панталоне. Отлично! Чтобы было этакое, знаете, с сочком, — чтобы можно было макать хлебец.

Стучат в дверь.

Что это? Стучат. Посмотри-ка, Змеральдина, кто там?

Змеральдина. Сейчас. (Уходит.)

Клариче. Синьор отец, с вашего разрешения…

Панталоне. Погодите. Пойдем вместе. Узнаем, кто там.

Змеральдина (возвращается). Синьор, там слуга какого-то приезжего, к вам с поручением. Мне ничего не говорит. Должен, говорит, передать самому хозяину.

Панталоне. Впусти его. Поглядим, в чем дело.

Змеральдина. Сейчас приведу. (Уходит.)

Клариче. Я лучше уйду, синьор отец.

Панталоне. Куда?

Клариче. Да не знаю. К себе в комнату.

Панталоне. Э, нет, синьора, нет, оставайтесь тут. (Тихо доктору.) Не хочется пока оставлять их наедине, обрученных-то!

Доктор (тихо Панталоне). Правильно! Очень умно!

СЦЕНА 2

Те же, Труфальдино, Змеральдина.

Труфальдино. Мое вам нижайшее почтение, синьоры. Какое прекрасное общество!

Панталоне (к Труфальдино). Кто вы такой, мой друг? Что вам угодно?

Труфальдино (Панталоне, указывая на Клариче). Кто эта прекрасная синьора?

Панталоне. Моя дочь.

Труфальдино. Поздравляю вас.

Змеральдина (к Труфальдино). И к тому же — невеста!

Труфальдино. Очень приятно! (Змеральдине.) А вы кто?

Змеральдина. Ее служанка, синьор.

Труфальдино. Поздравляю.

Панталоне. Ладно, синьор. К чорту церемонии! Что вам от меня угодно? Кто вы? Кем посланы?

Труфальдино. Тише, тише, полегоньку. Три вопроса сразу не по силам бедному человеку.

Панталоне (тихо доктору). По-моему, он немного придурковат!

Доктор (тихо Панталоне). А по-моему, скорее шут гороховый.

Труфальдино (Змеральдине.). А вы невеста, ваша милость?

Змеральдина (вздыхая). Ах! нет, синьор.

Панталоне. Говорите, кто вы такой, или проваливайте…

Труфальдино (к Панталоне). Если вам нужно только знать, кто я такой, так я вам живо отбарабаню это в двух словах. Я слуга своего хозяина. (Оборачиваясь к Змеральдине.) Итак, возвращаюсь к нашему разговору…

Панталоне. Да хозяин-то у вас кто такой?

Труфальдино (к Панталоне). Он приезжий и желает повидать вас. (Змеральдине.) Насчет невестиных дел еще поговорим.

Панталоне. Кто же этот приезжий? Как его зовут?

Труфальдино. Длинная история! Зовут его синьор Федериго Распони, он туринец, кланяется вам, приехал сюда на почтовых, стоит там внизу, послал меня спросить, можно ли войти, и ждет меня с ответом.

Все изумлены.

Ну, еще что хотите знать? (Оборачивается к Змеральдине.) Поговорим теперь о себе.

Панталоне. Нет, подите сюда и говорите со мной. Какого чорта вы там болтаете?

Труфальдино. А если вам надо знать, кто я, то я — Труфальдино Батокьо, из Бергамских низин.

Панталоне. Какое мне до вас дело? Повторите-ка еще раз, кто ваш хозяин. Боюсь, не ослышался ли я…

Труфальдино. Бедный старичок! Туг, должно быть, на ухо. Мой хозяин — синьор Федериго Распони из Турина.

Панталоне. Подите вы! Ошалели вы, что ли? Синьор Федериго Распони из Турина умер.

Труфальдино. Умер?

Панталоне. Ну да, умер, как есть, наверняка! Жалко, да что поделаешь!

Труфальдино (про себя). Чорт возьми! Неужели мой хозяин помер? А ведь я его только что оставил внизу. Был живехонек. (Громко.) Вы это правду говорите, что он помер?

Панталоне. Самым решительным образом говорю, что умер.

Доктор. Да, истинно так — умер! Никаких сомнений!

Труфальдино (про себя). Бедный мой хозяин! Должно быть, приключился несчастный случай какой-нибудь. (Громко.) С вашего позволения! (Раскланивается, собираясь уходить.)

Панталоне. Вам от меня ничего больше не нужно?

Труфальдино. Раз он помер — чего же еще! (Про себя.) Пойду взгляну, правда ли это. (Уходит.)

Панталоне. Как вы думаете, плут он или сумасшедший?

Доктор. Кто его знает; думаю, и то и другое вместе.

Бригелла. По-моему, он скорее придурковат. Он ведь из Бергамо… Не думаю, чтобы он был плут.

Змеральдина. И рассудителен к тому же! (Про себя.) Мне по вкусу этот чернявенький.

Панталоне. Но что он такое нес про синьора Федериго?

Клариче. Если б он в самом деле оказался здесь, это была бы для меня плохая новость.

Панталоне. Что за глупости! (К Клариче.) Как будто вы сами не видели писем!

Сильвио. Если даже он жив и действительно здесь, — всё равно он опоздал.

Труфальдино (возвращается). Удивляюсь, синьоры. Так с бедным человеком не поступают. Нехорошо обманывать приезжего человека. Это недостойно порядочных людей, и я потребую ответа!

Панталоне (про себя). Говорил я, что он полоумный. (Громко.) Что такое? Что вам сделали?

Труфальдино. Вздумали уверять меня, будто синьор Федериго Распони помер.

Панталоне. Ну, и что же?

Труфальдино. Ну, и то же. Он жив, здоров, в полном уме и в полном великолепии. Он желает приветствовать вас, если позволите.

Панталоне. Синьор Федериго?

Труфальдино. Синьор Федериго.

Панталоне. Распони?

Труфальдино. Распони.

Панталоне. Из Турина?

Труфальдино. Из Турина.

Панталоне. Ступайте в больницу, сынок, вы не в своем уме.

Труфальдино. Чорт побери! Из-за вас я начну ругаться, как игрок. Да говорят же вам, что он здесь, в доме, в зале, пропади вы пропадом!

Панталоне. Вот я ему сейчас накостыляю шею!

Доктор. Нет, синьор Панталоне, погодите. Сделаем так: велите ему попросить сюда того самого, кого он принимает за Федериго Распони.

Панталоне. Ну-ка, зовите его сюда, этого воскресшего покойника.

Труфальдино. Что он умер и воскрес — возможно… Не возражаю. Но сейчас он жив, и вы его увидите своими глазами. Пойду позову его. (К Панталоне, сердито.) А вам впредь нужно научиться, как обращаться с приезжими, с людьми моего положения, с почтенными бергамасцами. (Змеральдине.) С вами, девушка, поговорим особо. (Уходит.)

Клариче (тихо Сильвио). Сильвио, я вся дрожу.

Сильвио (тихо Клариче). Не волнуйтесь. Что бы ни случилось, вы будете моею.

Доктор. Сейчас узнаем правду.

Панталоне. А может быть, это какой-нибудь мошенник, вздумавший морочить меня сказками.

Бригелла. Ведь я же говорил вам, куманек, что знал синьора Федериго. Вот мы сейчас и увидим, он это или не он.

Змеральдина (про себя). А чернявенький с лица не похож на лгуна. Посмотрим, удастся ли мне… (Громко.) С вашего разрешения, синьоры. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Те же и Беатриче в мужском костюме, под именем Федериго.

Беатриче. Синьор Панталоне, любезность, восхищавшая меня в ваших письмах, решительно не соответствует вашему личному обращению со мною. Я посылаю слугу с приказанием доложить обо мне, а вы заставляете меня дожидаться на улице, удостоив приглашением только через полчаса.

Панталоне. Простите… Но кто вы, синьор?

Беатриче. Федериго Распони из Турина, к вашим услугам.

Все изумлены.

Бригелла (про себя). Что я вижу? Что это за шутки? Ведь это не Федериго, это синьора Беатриче, его сестра. Посмотрим, к чему клонится этот обман.

Панталоне. Я изумлен… Рад видеть вас живым и здоровым в то самое время, как мы имели такие дурные вести. (Тихо доктору.) Но знаете, я все еще не верю.

Беатриче. Я знаю: вам сообщили, будто я убит на поединке. Благодарение богу, я был только ранен и, едва оправившись, решил ехать в Венецию, как мы с вами давно уговорились.

Панталоне. Не знаю, что и сказать вам. С виду вы порядочный человек; но у меня имеются совершенно несомненные и определенные сведения, что синьор Федериго умер; так что, видите ли… если вы не представите мне доказательств обратного…

Беатриче. Ваши сомнения совершенно законны. Я понимаю, что должен удостоверить свою личность. Вот четыре письма от ваших друзей и корреспондентов; одно из них — от директора нашего банка. Вы увидите подписи и убедитесь, что я не обманщик. (Подает Панталоне четыре письма, тот их читает.)

Клариче (тихо Сильвио). Ах, Сильвио, мы погибли.

Сильвио (тихо Клариче). С жизнью расстанусь, но не с вами.

Беатриче (увидев Бригеллу, про себя). А! Бригелла! Какой чорт принес его сюда? Он меня, конечно, узнал. Как бы сделать, чтобы он меня не выдал! (Громко Бригелле.) Друг мой, мы как будто знакомы.

Бригелла. Ну да, синьор, вы разве не помните по Турину Бригеллу Кавиккьо?

Беатриче. Да, да, теперь припоминаю. (Подходит к Бригелле.) Что вы делаете в Венеции, голубчик? (Тихо Бригелле.) Ради бога, не выдавайте меня.

Бригелла (тихо Беатриче). Будьте покойны. (Ей, громко.) Содержу гостиницу, к вашим услугам.

Беатриче. О, это кстати! Так как я знаю вас, то в вашей гостинице и остановлюсь.

Бригелла. Сделайте милость. (Про себя.) Какая-нибудь контрабанда, не иначе.

Панталоне. Я все просмотрел. Разумеется, эти письма рекомендуют мне синьора Федериго Распони, и раз он мне их предъявляет, приходится верить, что он тот, о ком говорится в этих письмах.

Беатриче. Если у вас осталось малейшее сомнение, здесь налицо мессер Бригелла; он меня знает и может удостоверить вам мою личность. (Тихо Бригелле.) Получишь десять дублонов.

Бригелла. Это действительно Федериго Распони. (Про себя.) За десять дублонов как не удостоверить!

Панталоне. Ну, если так, если, помимо писем, за вас ручается и мой кум Бригелла, в таком случае, дорогой синьор Федериго, я рад за вас и прошу простить мне мои сомнения.

Клариче. Синьор отец, стало быть это в самом деле синьор Федериго Распони?

Панталоне. Ну да, это он.

Клариче (тихо Сильвио). Несчастная я, что же теперь с нами будет?

Сильвио (тихо Клариче). Не бойтесь, говорю вам, вы моя, и я сумею вас отстоять.

Панталоне (тихо доктору). Что скажете, доктор? Вот не впору явился!

Доктор. Accidit in punto, quod non contingit in anno.[2]

Беатриче (указывая на Клариче). Синьор Панталоне, кто эта синьора?

Панталоне. Это Клариче, моя дочь.

Беатриче. Предназначенная мне в супруги?

Панталоне. Да, синьор, она самая. (Про себя.) Ну, и попал я в переделку!

Беатриче (к Клариче). Синьора, позвольте мне засвидетельствовать вам свое почтение.

Клариче (сдержанно). Покорная слуга ваша!

Беатриче (к Панталоне). Не слишком-то горячо принимает она меня.

Панталоне. Что поделаешь? Такая уж она застенчивая от природы.

Беатриче (к Панталоне, указывая на Сильвио). А этот синьор ваш родственник?

Панталоне. Да, синьор, — мой племянник!

Сильвио (к Беатриче). Нет, синьор, я вовсе не племянник, я жених синьоры Клариче.

Доктор (тихо Сильвио). Молодец! Не уступай! Стой на своем, только не горячись.

Беатриче. Как! Вы жених Клариче? Разве она не мне предназначена?

Панталоне. Тише, тише! Сейчас я все объясню. Дорогой синьор Федериго, раз мы думали, что с вами действительно случилось несчастье и вас уже нет на свете, то ничего не было дурного в том, что я отдал свою дочь синьору Сильвио. Но вы поспели во-время. Клариче ваша, если вы того желаете. Я от своего слова не откажусь. Синьор Сильвио, не знаю, что сказать вам. Вы видите воочию, что получилось. Вы слышали мое объяснение, и вам не приходится жаловаться на меня.

Сильвио. Но не согласится же синьор Федериго взять в жены девушку, отдавшую руку другому.

Беатриче. О, я не так щепетилен! Возьму, все равно. (Про себя.) Кстати и позабавимся немного.

Доктор (про себя). Вот так муж — по новейшей моде! Хорош!

Беатриче. Надеюсь, синьора Клариче не откажется от моей руки?

Сильвио. Вот что, синьор! Вы явились с опозданием. Синьора Клариче должна быть моею. Не тешьте себя надеждою, что я уступлю ее вам. Если синьор Панталоне пойдет против меня, я сумею ему отомстить. А кто захочет получить Клариче, должен будет отнять ее у этой вот шпаги. (Уходит.)

Доктор (про себя). Молодчина, чорт возьми!

Беатриче (про себя). Ну нет, умирать такой смертью я не согласна.

Доктор. Сударь, ваша милость, правда, несколько опоздали. Синьора Клариче выйдет замуж за моего сына. Закон говорит ясно: «Prior in tempore, potior in jure».[3] (Уходит.)

Беатриче (к Клариче). Но вы-то, синьора невеста, неужели ничего не скажете?

Клариче. Скажу, что вы приехали мне на горе. (Уходит.)



СЦЕНА 4

Панталоне, Беатриче, Бригелла, затем слуга.

Панталоне (хочет бежать за ней). Ах ты, пустомеля! Ты что это болтаешь?

Беатриче. Стойте, синьор Панталоне! Мне ее жалко. Не так сурово! Пройдет время, и я надеюсь заслужить ее расположение. А пока займемся нашими счетами. Это, как вам известно, тоже одна из причин моего приезда в Венецию.

Панталоне. Счета наши все в порядке. Я покажу вам текущий счет; деньги у меня в наличности; рассчитаемся, когда вам будет угодно.

Беатриче. Мне удобней будет зайти попозже; а сейчас, если позволите, я пойду с Бригеллой и займусь кое-какими мелкими делами. Он знает город и поможет мне в хлопотах.

Панталоне. Распоряжайтесь, как вам заблагорассудится, а если что понадобится, только прикажите.

Беатриче. Я был бы вам очень признателен, если бы вы дали мне немного денег. Я не хотел брать их с собою, чтобы не потерять на размене.

Панталоне. С удовольствием, сделайте одолжение! Кассира сейчас нет, но как только он явится, я пришлю деньги вам на дом. Ведь вы остановитесь у моего кума Бригеллы?

Беатриче. Разумеется. Сейчас иду к нему. А потом пришлю к вам слугу. Он человек вполне надежный, ему можно довериться во всем.

Панталоне. Великолепно. Сделаем, как велите, а если пожелаете у меня отобедать, весьма обяжете.

Беатриче. Благодарю вас. Только не сегодня. В другой раз с большим удовольствием!

Панталоне. Значит, будем вас ждать.

Слуга (к Панталоне). Синьор, вас спрашивают.

Панталоне. Кто?

Слуга. Да там… не знаю… (Тихо Панталоне.) Что-то у нас неладно.

Панталоне. Сейчас иду. С вашего разрешения. Простите, что не провожаю вас. Бригелла, вы свой человек. Услужите синьору Федериго.

Бригелла. Положитесь на меня.

Панталоне. Мне нужно итти. До свиданья. (Про себя.) Лишь бы не вышло какой-нибудь чертовщины. (Уходит.)

СЦЕНА 5

Беатриче и Бригелла.

Бригелла. Нельзя ли узнать, синьора Беатриче…

Беатриче. Тише, ради бога! Не выдавайте меня. Бедный брат мой умер, убитый рукою Флориндо Аретузи или кем-то другим, но из-за него же. Вы помните, конечно, что Флориндо любит меня, а мой брат ни за что не хотел, чтобы я отвечала ему взаимностью. Я не знаю, как у них вышла ссора, но Федериго умер, а Флориндо, боясь судебного преследования, скрылся и даже не мог попрощаться со мной. Видит бог, какое горе причинила мне смерть бедняги брата и как оплакивала я его! Но ведь его не вернешь, а я в отчаянии, что потеряла Флориндо. Я знаю, что он бежал в Венецию, и решила следовать за ним, переодевшись в братнино платье и захватив его рекомендательные письма. И вот я здесь, в надежде, что найду своего возлюбленного. Эти письма, а еще более ваше свидетельство, побудили синьора Панталоне поверить, что я Федериго. Мы с ним подведем счета, я получу с него деньги и тогда смогу помочь Флориндо, если потребуется. Видите, куда заводит любовь! Посодействуйте же мне, дорогой Бригелла, помогите! Я щедро вознагражу вас.

Бригелла. Все это хорошо, но мне не хотелось бы, чтобы из-за меня синьор Панггалоне доверчиво расплатился наличными, а потом остался бы в дураках.

Беатриче. Почему в дураках? Разве я не имею права наследовать брату?

Бригелла. Так-то оно так! Но почему вы не хотите открыться?

Беатриче. Если я откроюсь, ничего не выйдет. Панталоне первым делом захочет стать моим опекуном, все начнут наставлять меня, что одного нельзя, другое нехорошо и все такое, а я желаю быть свободной. Но моя игра продлится недолго. Поэтому — терпение! А тем временем что-нибудь выяснится.

Бригелла. По правде сказать, синьора, вы всегда немного чудили. Ну, да уж положитесь на меня, будьте покойны, я вам услужу.

Беатриче. Пойдемте к вам в гостиницу.

Бригелла. А где ваш слуга?

Беатриче. Он сказал, что будет ждать меня на улице.

Бригелла. Где это вы раздобыли такое чучело? Ведь он слова сказать толком не умеет.

Беатриче. Наняла его в пути. Он иной раз кажется придурковатым, но на деле совсем не таков; что же касается верности — жаловаться мне не приходится.

Бригелла. Верность — это первое дело! Пойдемте, я вас устрою… Вот ведь, чего только не наделает любовь!

Беатриче. Это еще что! Из-за любви бывают вещи похуже. (Уходит.)

Бригелла. Так! Для начала недурно. Посмотрим, что будет дальше. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Улица с гостиницей Бригеллы.

Труфальдино один.

Труфальдино. Надоело мне ждать, не могу больше! С этим моим хозяином много не наешь, да и немногого-то пока дождешься, — навздыхаешься. На городских часах уже полчаса назад пробило полдень, а в животе у меня полдень пробило два часа назад. Хоть бы знать главное — где мы жить будем? Другие ведь только приедут в город, прямо в остерию. А мой-то синьор не так: бросил сундуки в почтовой лодке, а сам кинулся с визитами, забыв про бедного слугу. Раз нас учат, что надо служить господам с любовью, нужно и господам внушать, чтобы они имели сколько-нибудь жалости к слугам. Вон тут гостиница. Пойти разве взглянуть, не найдется ли пожевать чего-либо? А что если хозяин станет искать меня? Ну и пусть! Сам виноват. Надо же иметь совесть. Пойду… Да, но я забыл: есть еще одно маленькое затруднение, — ведь у меня ни гроша. Ох, бедный, бедный Труфальдино! Вместо того чтобы быть слугой — чорт возьми! — лучше бы ты занялся… А чем? Я ведь, слава богу, ничего не умею делать.

СЦЕНА 7

Флориндо, прямо с дороги; с ним носильщик с сундуком на плече и Труфальдино.

Носильщик. Говорят вам, не могу я больше: такой тяжелый, что того и гляди раздавит…

Флориндо. Да вот же вывеска: не то остерия, не то гостиница. Что же ты, четырех шагов сделать не можешь?

Носильщик. Помогите, сундук сейчас свалится.

Флориндо. Я же говорил, что ты не донесешь: ты слишком слаб. Бессильный какой-то. (Поправляет сундук на его плечах.)

Труфальдино (про себя, глядя на носильщика). Нельзя ли тут заработать десяток сольди? (К Флориндо.) Синьор, не прикажете ли мне чего? Не могу ли услужить вам?

Флориндо. Милый человек, помогите снести этот сундук в гостиницу.

Труфальдино. Мигом! Давайте мне! Вот как это делается. Пошел вон! (Подставляет спину под сундук, перехватывает его на себя и пинком ноги валит на землю носильщика.)

Флориндо. Молодчина!

Труфальдино. И весу-то в нем никакого. (Входит в гостиницу с сундуком.)

Флориндо (носильщику). Вот видите, как надо?

Носильщик. Я так не могу. Я пошел в носильщики с горя, я ведь из порядочной семьи.

Флориндо. А чем занимался ваш отец?

Носильщик. Отец мой? Драл шкуру с овец на городской живодерне.

Флориндо (про себя). Дурак и больше ничего! (Направляется в гостиницу.)

Носильщик. Ваша милость, позвольте.

Флориндо. Что такое?

Носильщик. Деньги за доставку.

Флориндо. Сколько же дать тебе за десять шагов? (Показывает в глубь сцены.) Ведь вот она, почтовая лодка!

Носильщик. Я считаю не шаги, а деньги. (Протягивая руку.) Пожалуйста.

Флориндо (кладет ему монету в руку). Вот тебе пять сольдо.

Носильщик (продолжает держать руку). Прибавьте!

Флориндо (делает то же). Ну, и терпение же надо с ним! Вот тебе еще пять.

Носильщик. Прибавьте.

Флориндо (дает ему пинка). Надоел!

Носильщик. Вот теперь получил сполна. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Флориндо, затем Труфальдино.

Флориндо. Разные бывают вкусы. Ему только пинка нехватало. Ну-ка, поглядим, что это за гостиница…

Труфальдино. Синьор, все устроено.

Флориндо. А как гостиница?

Труфальдино. Отличная, синьор. Хорошие кровати, прекрасные зеркала, кухня отличнейшая, а запах от нее — сердце радуется! Я уже сговорился со слугой. Вас примут, как короля.

Флориндо. А вы чем занимаетесь?

Труфальдино. Я слуга.

Флориндо. Венецианец?

Труфальдино. Нет, не венецианец, но подданный Венеции.[4] Я из Бергамо, к вашим услугам.

Флориндо. Сейчас вы служите у кого-нибудь?

Труфальдино. Сейчас?.. По правде сказать, нет.

Флориндо. Хозяина, значит, у вас нет?

Труфальдино. Да вот, как видите: сейчас хозяина не имеется. (Про себя.) Я ведь не соврал: сейчас здесь хозяина моего, конечно, нет.

Флориндо. Хотите поступить ко мне?

Труфальдино. К вам? Отчего же! (Про себя.) Если условия лучше, я непрочь сменить ливрею.

Флориндо. По крайней мере на время, пока я в Венеции.

Труфальдино. Идет. А сколько вы мне положите?

Флориндо. А сколько вы просите?

Труфальдино. Да, видите ли, мой хозяин, которого тут нет, платит мне по филиппу в месяц на расходы.

Флориндо. Хорошо, я вам дам столько же.

Труфальдино. Надо бы маленько прибавить.

Флориндо. Какой же прибавки вы хотите?

Труфальдино. Да хоть еще сольдишко в день, на табак.

Флориндо. Хорошо! Дам вам и на табак.

Труфальдино. Ну, если так, то иду к вам в услуженье.

Флориндо. Только я хотел бы иметь о вас справку.

Труфальдино. Справку? Пожалуйста. Для этого вам стоит съездить в Бергамо, там вам про меня всякий скажет.

Флориндо. А в Венеции нет никого, кто бы вас знал?

Труфальдино. Я только сегодня утром приехал, синьор.

Флориндо. Ну, ладно! Вы мне кажетесь славным малым. Возьму вас на испытанье.

Труфальдино. Испытайте — и увидите!

Флориндо. Прежде всего надо узнать, нет ли для меня на почте писем. Вот полскудо; сходите на туринскую почту и спросите, нет ли там писем на имя Флориндо Аретузи. Если есть, возьмите и принесите мне немедленно, — буду вас ждать.

Труфальдино. А вы пока закажите обед.

Флориндо. Да, да, отлично, закажу. (Про себя.) Забавный малый! Он мне нравится. Постепенно испытаю его. (Входит в гостиницу.)

СЦЕНА 9

Труфальдино, затем Беатриче и Бригелла.

Труфальдино. На сольдо в день больше — это тридцать сольдо в месяц. А ведь вранье, будто у того я получал по филиппу. Он мне платит только по десять паоли. Может быть, десять паоли и составляют один филипп, но наверняка не знаю. Да и потом, что-то этого туринского синьора больше не видать. Полоумный какой-то! Мальчишка без бороды и без разума. Ну его совсем! Пойду на почту для этого синьора…

Идет и встречается с Беатриче.

Беатриче. Хорош! Так-то ты меня ждешь?

Труфальдино. Я здесь, синьор. Все время поджидал вас.

Беатриче. Зачем ты ждешь меня здесь, а не на улице, где я тебе приказал? Я нашел тебя здесь только случайно.

Труфальдино. Я тут прогуливался, чтобы заглушить голод.

Беатриче. Ну, вот что: ступай-ка сейчас же к почтовой лодке. Возьми мой сундук и снеси в гостиницу мессера Бригеллы.

Бригелла. Вот она, моя гостиница; ошибиться нельзя.

Беатриче. Ну, живо! Я тебя жду.

Труфальдино (про себя). Чорт! В ту же гостиницу!

Беатриче. Погоди. Кроме того, сходи на туринскую почту и спроси, нет ли для меня писем. И даже так: спроси, нет ли писем для Федериго Распони и для Беатриче Распони. Со мной должна была приехать сестра, но по нездоровью задержалась в имении. Может быть, какая-нибудь подруга написала ей сюда, так вот, посмотри, нет ли писем на ее или на мое имя.

Труфальдино (про себя). Не знаю, как и быть. Запутался вконец.

Бригелла (тихо Беатриче). Как же это так? Вы ждете писем и на настоящее ваше имя, и на подложное, хотя уезжали тайком?

Беатриче (тихо Бригелле.) Я велела преданному слуге, который распоряжается всем в моем доме, написать мне; и не знаю теперь, на какое имя он напишет. Но пойдемте. Там будет удобнее рассказать вам все подробно. (К Труфальдино.) А ты ступай живо на почту и к лодке. Возьми письма, получи сундуки и вели принести их сюда, в гостиницу. Я жду! (Входит в гостиницу.)

Труфальдино (Бригелле). Вы хозяин гостиницы?

Бригелла. Я, я! Желаю здравствовать. Не сомневайтесь, — кормить вас буду отлично. (Входит в гостиницу.)

СЦЕНА 10

Труфальдино, затем Сильвио.

Труфальдино. Ну, и дела! Столько людей ищет себе места, а я нашел сразу два. Какого чорта мне теперь делать? Не могу же я служить двоим сразу. Нет? А почему нет? А разве не здорово было бы служить обоим, зарабатывать два жалованья и иметь двойные харчи? Здорово, здорово, если не заметят. А если заметят, тогда как? Не беда! Один прогонит, останусь при другом. Честное слово, надо попробовать. Хоть денек да попробую. Ловкая в конце концов будет штука! Ну, смелее! Прежде всего отправимся на почту для обоих! (Идет.)

Сильвио (про себя). Это слуга Федериго Распони. (К Труфальдино.) Послушайте!

Труфальдино. Синьор?..

Сильвио. Где ваш хозяин?

Труфальдино. Хозяин мой? Здесь, в гостинице.

Сильвио. Подите немедленно к нему и скажите, что мне нужно поговорить с ним. Если он человек честный, то пусть выйдет сюда, я жду его.

Труфальдино. Но, дорогой синьор…

Сильвио (повысив голос). Ступайте немедленно!

Труфальдино. Да видите ли, мой хозяин…

Сильвио. Поменьше возражений, чорт вас возьми!

Труфальдино. Да которого звать-то?

Сильвио. Живо, не то отколочу!

Труфальдино. Ничего не понять… Пошлю первого, которого найду! (Входит в гостиницу.)

СЦЕНА 11

Сильвио, затем Флориндо и Труфальдино.

Сильвио. Нет, невозможно терпеть, чтобы соперник всегда торчал у меня на глазах! Если Федериго удалось однажды избежать смерти, то не всегда так будет. Или пускай начисто откажется от Клариче, или будет иметь дело со мной!.. Вон кто-то выходит из гостиницы. Еще помешают… (Переходит на противоположную сторону.)

Труфальдино (указывает Флориндо на Сильвио). Вот он, тот синьор, который мечет гром и молнии.

Флориндо (к Труфальдино). Он мне незнаком. Что ему надо от меня?

Труфальдино. Не знаю. Пойду за письмами, с вашего позволения. (Про себя.) Какое мне до них дело?

Сильвио (про себя). А Федериго все не идет…

Флориндо (про себя). Надо все-таки выяснить, в чем дело. (К Сильвио.) Синьор, это вы меня спрашивали?

Сильвио. Я? Я даже не имею чести знать вас!

Флориндо. А между тем мой слуга, только что ушедший, сказал мне, будто вы, повысив голос и грозясь, требовали, чтобы я вышел к вам.

Сильвио. Он меня не понял: я сказал, что желаю говорить с его хозяином.

Флориндо. Ну вот, я и есть его хозяин.

Сильвио. Вы его хозяин?

Флориндо. Разумеется. Он служит у меня.

Сильвио. В таком случае, простите меня: или ваш слуга похож на того, которого я видел сегодня утром, или он служит у кого-нибудь другого.

Флориндо. Он служит у меня, не извольте сомневаться.

Сильвио. Если так… еще раз прошу у вас извинения.

Флориндо. Пожалуйста. Недоразумения бывают часто.

Сильвио. Синьор, вы приезжий?

Флориндо. Туринец, к вашим услугам.

Сильвио. Тот, у кого я искал удовлетворения, тоже туринец.

Флориндо. Если он мой земляк, возможно я его знаю, а если он оскорбил вас, я рад буду стать на защиту справедливости.

Сильвио. Знаете ли вы некоего Федериго Распони?

Флориндо. О, слишком хорошо!

Сильвио. Ссылаясь на обещание, данное ему отцом моей невесты, он намеревается отбить ее у меня.

Флориндо. Не бойтесь, друг: Федериго Распони не может похитить у вас невесты. Он умер.

Сильвио. Ну да, все воображали, будто он умер, а он, на мое горе и отчаяние, приехал сегодня в Венецию, живой и здоровый.

Флориндо. Синьор, вы меня ошеломили.

Сильвио. Я и сам был ошеломлен не меньше вашего.

Флориндо. Федериго Распони умер, уверяю вас!

Сильвио. Федериго Распони жив, уверяю вас!

Флориндо. Смотрите, вы ошибаетесь!

Сильвио. Синьор Панталоне деи Бизоньози, отец девушки, приложил все старания, чтобы удостовериться в этом, и имеет несомненные доказательства, что это он, собственной персоной.

Флориндо (про себя). Значит, он не был убит на поединке, как все полагали!

Сильвио. Кто-нибудь из нас двух должен отказаться либо от любви Клариче, либо от жизни.

Флориндо (про себя). Федериго здесь? Я спасаюсь от правосудия и сталкиваюсь лицом к лицу с врагом!

Сильвио. Странно, что вы его не видели. Он должен был остановиться в этой же гостинице.

Флориндо. Я его не видел; мне сказали, что других приезжих нет.

Сильвио, Очевидно, он передумал. Синьор, простите за беспокойство. Если увидите его, посоветуйте бросить мысль об этом браке; так будет лучше для него. Мое имя — Сильвио Ломбарди. Надеюсь иметь честь вновь увидеть вас.

Флориндо. С большим удовольствием принимаю вашу дружбу. (Про себя.) Не знаю, что и подумать.

Сильвио. Могу ли я узнать ваше имя?

Флориндо (про себя). Скрою свое имя. (Громко.) Орацио Орденти, к вашим услугам.

Сильвио. Синьор Орацио, я в вашем распоряжении. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Флориндо один.

Флориндо. Как могло случиться, чтобы шпага, пронзившая его грудь насквозь, не убила его? Да ведь я собственными глазами видел его лежащим на земле, плавающим в крови… А потом слышал, что он умер тут же на месте. Но возможно, конечно, что он и не умер. Очевидно, не был затронут ни один из жизненных органов. У страха глаза велики. Поспешное бегство из Турина тотчас же после этого случая, вызванного нашей враждой, лишило меня возможности узнать правду. А если он не умер, лучше всего мне вернуться в Турин и утешить мою бесценную Беатриче, которая, вероятно, томится и проливает слезы из-за моего отсутствия.



СЦЕНА 13

Труфальдино со вторым носильщиком, который несет сундук Беатриче, и Флориндо.

Труфальдино входит с носильщиком, но, увидев Флориндо и думая, что тот заметил его, уводит носильщика.

Труфальдино. Пойдем-ка со мной… Ох, чорт! Тут второй хозяин! Заверни сюда за угол, приятель, и подожди меня там!

Носильщик отходит.

Флориндо. Да, именно так… Вернусь в Турин!

Труфальдино. Вот и я, синьор…

Флориндо. Труфальдино, хочешь ехать со мною в Турин?

Труфальдино. Когда?

Флориндо. Да вот сейчас, немедленно.

Труфальдино. Не пообедав?

Флориндо. Нет, пообедаем и поедем.

Труфальдино. Ну, что ж, за обедом можно будет обдумать.

Флориндо. На почте был?

Труфальдино. Был.

Флориндо. Есть для меня письма?

Труфальдино. Есть.

Флориндо. Где они?

Труфальдино. Сейчас. (Вытаскивает из кармана три письма; про себя.) О, чорт! Ведь я спутал письма этого хозяина и того. Как же теперь выяснить, которые его? Я ведь читать не умею.

Флориндо. Ну, живо, давай письма!

Труфальдино. Сейчас, синьор. (Про себя.) Как быть? (Громко.) Видите ли, синьор, эти три письма не все для вашей милости. Я встретил тут одного знакомого слугу, с которым вместе служил в Бергамо; когда я сказал ему, что иду на почту, он попросил взглянуть, нет ли писем и для его хозяина. Вот тут как будто было одно, — но уж я теперь не разберу, которое.

Флориндо. Дай сюда. Я возьму свои, а те отдам тебе.

Труфальдино. Пожалуйста. Мне хочется услужить приятелю.

Флориндо (про себя). Что такое? Письмо к Беатриче Распони? Беатриче Распони в Венеции?

Труфальдино. Нашли письмо моего приятеля?

Флориндо. Кто этот приятель, давший тебе поручение?

Труфальдино. Есть тут один слуга… его зовут Паскуале.

Флориндо. Кому он служит?

Труфальдино. Не знаю, синьор.

Флориндо. Да ведь если он поручил тебе взять письма своего хозяина, так сказал же он тебе его имя?

Труфальдино. Конечно. (Про себя.) Совсем запутался…

Флориндо. Ну, так как же его зовут?

Труфальдино. А я запамятовал.

Флориндо. Так как же ты…

Труфальдино. Он мне на бумажке написал.

Флориндо. Где ж бумажка?

Труфальдино. Я оставил ее на почте…

Флориндо (про себя). Целое море неразберихи!

Труфальдино (про себя). Как будто пошло на лад.

Флориндо. А где живет этот Паскуале?

Труфальдино. Право, не знаю.

Флориндо. Как же ты передашь ему письмо?

Труфальдино. Он мне сказал, что встретимся на площади.

Флориндо (про себя). Не знаю, что и думать.

Труфальдино (про себя). Будет чудом, если мне удастся благополучно получить письмо обратно. (Громко.) Позвольте письмецо назад, — я попробую разыскать приятеля.

Флориндо. Нет, я вскрою это письмо.

Труфальдино. Ой, ой! Не делайте этого. Вы знаете, что за это бывает, за вскрытие писем!

Флориндо. Пускай! Меня слишком интересует это письмо. Оно адресовано лицу, которое очень мне близко. Я могу вскрыть письмо со спокойной совестью. (Распечатывает.)

Труфальдино (про себя). Имею честь кланяться, синьоры, дело в шляпе.

Флориндо (читает). «Достопочтенная синьора хозяйка! Ваш отъезд отсюда дал пищу для разговоров всему городу. Все понимают, что вы решились на отъезд, намереваясь последовать за синьором Флориндо. Суд узнал, что вы скрылись в мужском платье, и принимает все меры, чтобы выследить и арестовать вас. Настоящее письмо посылаю не со здешней почты: Турин — Венеция, дабы помешать им обнаружить вас в месте, вами мне доверенном; я отправляю его с приятелем в Геную, а оттуда уж он перешлет его в Венецию. Если будут какие-нибудь важные новости, не премину сообщить их вам тем же путем. Остаюсь покорно преданный вам и вернейший слуга Тоньин делла Дойра».

Труфальдино (про себя). Хорош поступок, нечего сказать! Читать чужие письма!

Флориндо (про себя). Что я узнал! Что я прочел! Беатриче уехала из дому! В мужском платье! Искать меня! О, она любит меня по-настоящему! Дай мне бог найти ее в Венеции. (Громко.) Ступай, милый Труфальдино, и приложи все усилия, чтобы разыскать Паскуале; постарайся выпытать у него, кто его хозяин, мужчина или женщина. Узнай, где живет Паскуале, и, если можно, приведи его сюда ко мне. За это оба вы получите от меня щедрую награду.

Труфальдино. Дайте письмо. Я постараюсь разыскать его.

Флориндо. Вот, возьми. Смотри же, постарайся! Для меня это очень важно.

Труфальдино. А как же я его отдам в распечатанном виде?

Флориндо. Скажи, что вышло недоразумение, ну — случайность. Вывернись как-нибудь.

Труфальдино. Значит, в Турин пока не поедем?

Флориндо. Нет, пока не поедем! Не теряй же времени, постарайся найти Паскуале. (Про себя.) Беатриче в Венеции, Федериго в Венеции! Если только брат встретит ее тут, беда ей! Надо сделать всё возможное, чтобы предупредить ее. (Уходит.)

СЦЕНА 14

Труфальдино, затем носильщик с сундуком.

Труфальдино. Я, честное слово, рад, что не надо уезжать. Хочется посмотреть, как обернется у меня дело с этими двумя службами. Хочу испытать свою ловкость. Неприятно все-таки отдавать тому моему хозяину письмо вскрытым. Надо постараться хоть сложить его хорошенько. (Неуклюже складывает письмо несколько раз.) А теперь надо бы запечатать. Если бы знать, как это делается! Правда, я видел не раз, как синьора моя бабушка запечатывала письма жеваным хлебом. Попробовать разве? (Вынимает из кармана кусочек хлеба.) Хоть и жалко тратить эту крошку хлебца, да ничего не поделаешь. (Откусывает хлеб и начинает жевать, чтобы приготовить печать, но невольно проглатывает.) О чорт! Проскочил! Надо нажевать еще. (Делает то же и опять проглатывает.) Ничего не поделаешь, природа не допускает. Ну-ка, попробую снова. (Опять жует. Хочет проглотить, но удерживается и с большим усилием вынимает хлеб изо рта.) Вылез-таки! Теперь запечатаем. (Запечатывает.) Как будто ничего. Вот это значит быть мастером своего дела! Ах! Про носильщика-то я и забыл. (Обращаясь в глубь сцены). Эй, приятель, ступай-ка сюда, тащи сундук!

Носильщик (с сундуком на спине). Вот он. А куда нести?

Труфальдино. Тащи в эту гостиницу, я сейчас приду.

Носильщик. А кто мне заплатит?

СЦЕНА 15

Те же и Беатриче, которая выходит из гостиницы.

Беатриче (к Труфальдино). Это мой сундук?

Труфальдино. Да, синьор.

Беатриче (носильщику). Несите ко мне в комнату.

Носильщик. А которая ваша комната?

Беатриче. Спросите у слуги.

Носильщик. Мы подрядились за тридцать сольди.

Беатриче. Идите, идите, я заплачу.

Носильщик. Только уж поскорее.

Беатриче. Ну, без разговоров!

Носильщик. Так бы и бросил сундук посреди дороги! (Входит в гостиницу.)

Труфальдино. До чего важный народ эти носильщики.

Беатриче. Ты был на почте?

Труфальдино. Да, синьор.

Беатриче. Письма мне есть?

Труфальдино. Есть одно, вашей сестре.

Беатриче. Давай сюда.

Труфальдино (подает ей письмо). Пожалуйста.

Беатриче. Оно распечатано!

Труфальдино. Распечатано? Не может быть.

Беатриче. Вскрыто и запечатано снова хлебом.

Труфальдино. Не понимаю, как это могло случиться.

Беатриче. Не понимаешь? Ах ты, плут негодный! Кто вскрыл письмо? Я хочу знать.

Труфальдино. Я вам скажу, синьор, открою вам всю правду. С кем греха не бывает! На почте было письмо также и мне, а в грамоте я не силен. Вот по ошибке вместо своего я и распечатал ваше. Уж вы меня простите.

Беатриче. Если так, то еще полбеды.

Труфальдино. Именно так, — уж поверьте мне, бедняге!

Беатриче. Ты читал это письмо? Знаешь, что в нем написано?

Труфальдино. Ничего не знаю. Я таких почерков не разбираю.

Беатриче. А никто его не видел?

Труфальдино (возмущенно). Что вы!

Беатриче. Смотри ты у меня!

Труфальдино (так же). О!

Беатриче (про себя). Надеюсь, он меня не обманывает. (Читает про себя.)

Труфальдино (про себя). И тут не подкачал!

Беатриче (про себя). Тоньино — преданнейший слуга. Я многим ему обязана. (Громко.) Вот что! Я должен сходить по делу тут недалеко. А ты ступай в гостиницу, открой сундук — вот тебе ключи — и проветри мое платье. Когда вернусь, пообедаем. (Про себя.) Синьора Панталоне всё нет, а мне нужны деньги. (Уходит.)

СЦЕНА 16

Труфальдино, затем Панталоне.

Труфальдино. Ну, так сошло, что лучше и желать нельзя. Ловкий я человек. Теперь ценю себя на сто скуди больше, чем прежде.

Панталоне. Скажите, дружок, хозяин ваш дома?

Труфальдино. Нет, синьор, его нет!

Панталоне. А не знаете ли вы, куда он пошел?

Труфальдино. Не знаю.

Панталоне. Обедать будет он дома?

Труфальдино. Кажется, так…

Панталоне. Ну, вот вам кошелек со ста дукатами, отдайте ему, когда он вернется. Я ждать не могу, у меня дела. До свиданья. (Уходит.)

СЦЕНА 17

Труфальдино, затем Флориндо.

Труфальдино. Скажите-ка… Послушайте… Только его и видели! Даже не сказал, которому из моих хозяев я должен отдать деньги.

Флориндо. Ну, как? Нашел Паскуале?

Труфальдино. Нет, синьор, Паскуале я не нашел, зато нашел человека, который дал мне кошелек со ста дукатами.

Флориндо. Со ста дукатами? Для чего?

Труфальдино. Скажите по правде, синьор хозяин, вы ниоткуда не ждете денег?

Флориндо. Как же! Я предъявил уже вексель одному купцу.

Труфальдино. Ну, так стало быть это ваши денежки?

Флориндо. А что сказал тебе тот, кто передал их?

Труфальдино. Велел передать их моему хозяину.

Флориндо. Ну, значит мне. Разве не я твой хозяин? Какое же тут сомнение?

Труфальдино (про себя). О другом-то хозяине ему невдомек!

Флориндо. Разве ты не знаешь, кто тебе дал деньги?

Труфальдино. Не знаю: как будто и видал его раньше, да только не помню хорошенько.

Флориндо. Несомненно, это тот купец, которому я рекомендован.

Труфальдино. Несомненно, тот самый и есть!

Флориндо. Не забудь же о Паскуале.

Труфальдино. После обеда я его разыщу.

Флориндо. Пойдем же поторопим с обедом. (Входит в гостиницу.)

Труфальдино. Пойдемте, пойдемте. Хорошо, что на этот раз я не промахнулся. Отдал кошелек, кому нужно. (Входит в гостиницу.)

СЦЕНА 18

Комната в доме Панталоне.

Панталоне и Клариче, затем Змеральдина.

Панталоне. Так тому и быть: синьор Федериго станет вашим мужем. Я дал слово, и я не ребенок.

Клариче. Вы, синьор отец, властны мной распоряжаться, но это, простите, тиранство!

Панталоне. Когда синьор Федериго просил вашей руки, я сказал вам об этом, и вы не ответили отказом. Тогда и надо было говорить, а теперь поздно.

Клариче. Покорность и почтение к вам отняли тогда у меня язык.

Панталоне. Так пусть покорность и почтение сделают то же самое и теперь.

Клариче. Не могу я, синьор отец!

Панталоне. Не можете? Почему это?

Клариче. Ни за что не выйду за Федериго.

Панталоне. Так он вам не нравится?

Клариче. Глаза бы мои на него не глядели!

Панталоне. Хотите, я научу вас, как сделать, чтобы он вам понравился?

Клариче. Как, синьор отец?

Панталоне. Позабудьте синьора Сильвио — и увидите, что другой будет вам нравиться.

Клариче. Сильвио слишком заполонил мне душу, а после вашего согласия я привязалась к нему еще больше.

Панталоне (про себя). Право, мне жаль ее. (Громко.) Ничего, стерпится — слюбится!

Клариче. Не могу я сделать над своим сердцем такое насилие!

Панталоне. Нужно сделать, заставьте себя!

Змеральдина (входит). Синьор хозяин, синьор Федериго желает засвидетельствовать вам свое почтение!

Панталоне. Проси, милости просим.

Клариче (плачет). Ох! Какая мука!

Змеральдина. Что с вами, синьора? Вы плачете? Право же, это совсем напрасно. Посмотрите, какой красавчик этот синьор Федериго! Если б мне такое счастье, я бы не плакала, нет! Я бы смеялась во все горло! (Уходит.)

Панталоне. Полно, дочь моя, не показывай своих слез!

Клариче. Что делать, если у меня сердце разрывается!

СЦЕНА 19

Те же и Беатриче.

Беатриче. Мое почтение, синьор Панталоне.

Панталоне. Приветствую вас. Получили ли вы кошелек со ста дукатами?

Беатриче. Я? Нет!

Панталоне. А я только что передал его вашему слуге. Вы ведь мне сказали, что он человек надежный.

Беатриче. Конечно! Ничего плохого не случится. Я его еще не видел; он передаст мне деньги, когда я вернусь домой. (Тихо Панталоне.) Что с синьорой Клариче? Отчего она плачет?

Панталоне (тихо Беатриче). Дорогой синьор Федериго, простите ее. (Виновато.) Известие о вашей смерти совсем ее потрясло. Со временем, надеюсь, все уладится.

Беатриче (тихо). Вот что, синьор Панталоне, оставьте нас на минутку вдвоем, — быть может, мне удастся уговорить ее.

Панталоне. Хорошо, синьор, я оставлю вас. (Про себя.) Надо всё испробовать. (Громко.) Дочь моя, подожди немного, я сейчас вернусь. Побудь с женихом. (Тихо Клариче.) Только будь умницей. (Уходит.)

СЦЕНА 20

Беатриче и Клариче.

Беатриче. Ну, синьора Клариче…

Клариче. Отойдите от меня и не смейте ко мне приставать.

Беатриче. Нельзя быть такой суровой с будущим мужем.

Клариче. Если меня насильно отдадут за вас, вы получите мою руку, но не сердце.

Беатриче. Вы сердитесь на меня, но я надеюсь смягчить вас.

Клариче. Я буду вечно вас ненавидеть.

Беатриче. Если бы вы меня знали, вы бы так не говорили.

Клариче. Я вас достаточно узнала, — вы нарушили мой покой!

Беатриче. Но у меня есть способ вас утешить.

Клариче. Ошибаетесь! Никто, кроме Сильвио, не может утешить меня.

Беатриче. Разумеется, того утешения, какого вы ждете от Сильвио, я вам дать не могу, но я могу способствовать вашему счастью.

Клариче. Видимо, вам недостаточно, синьор, того, что я говорю с вами с такой непозволительной резкостью, — вы всё продолжаете меня мучить!

Беатриче (про себя). Жаль бедную девушку. Не могу видеть, как она страдает.

Клариче (про себя). Страсть сделала меня смелой, дерзкой, грубой.

Беатриче. Синьора Клариче, мне нужно открыть вам тайну.

Клариче. Не обещаю хранить ее. Лучше не доверяйтесь мне.

Беатриче. Ваша суровость мешает мне сделать вас счастливой.

Клариче. Вы можете сделать меня только несчастной.

Беатриче. Ошибаетесь! Чтобы убедить вас, я буду говорить откровенно. Если вы не хотите меня, то и мне вы ни к чему. Если вы обещали свою руку другому, то и мое сердце тоже отдано.

Клариче. Вот теперь вы начинаете мне нравиться.

Беатриче. Разве я не говорил вам, что у меня есть способ вас утешить?

Клариче. Ах, я боюсь, что вы надо мною издеваетесь.

Беатриче. Нет, синьора, я не притворяюсь. Я говорю положа руку на сердце; и если вы, вопреки тому, что только что сказали, сохраните тайну, я вам доверю нечто, от чего ваше сердце успокоится сразу.

Клариче. Клянусь, что не раскрою рта.

Беатриче. Я не Федериго Распони, а Беатриче — его сестра!

Клариче. О! Что вы такое говорите! Вы — женщина?

Беатриче. Да, женщина! Сами посудите: могла ли я стремиться к браку с вами?

Клариче. А ваш брат? Что с ним?

Беатриче. Увы! Он действительно погиб от удара шпаги. Виновником его смерти считают моего возлюбленного, которого я теперь, в переодетом виде, и разыскиваю. Во имя святых законов дружбы и любви умоляю: не выдавайте меня. Сознаю, что неосторожно с моей стороны доверить вам такую тайну, но делаю это по многим причинам: во-первых, мне грустно было видеть ваше страдание, во-вторых, вы мне показались девушкой, способной хранить тайну; наконец, ваш Сильвио грозил мне, а я не хочу, чтобы из-за вас он впутал меня в какую-нибудь историю.

Клариче. А вы позволите сказать об этом Сильвио?

Беатриче. Нет, напротив, — я вам это строго запрещаю!

Клариче. Хорошо, не скажу…

Беатриче. Смотрите же, я полагаюсь на вас!

Клариче. Клянусь вам еще раз, что буду молчать.

Беатриче. Теперь не станете больше коситься на меня?

Клариче. Напротив, буду вам другом; и если могу вам чем-либо помочь — располагайте мною.

Беатриче. Я тоже клянусь вам в вечной дружбе. Дайте руку.

Клариче. Да, но…

Беатриче. Вы боитесь, что я не женщина? Я предъявлю вам бесспорные доказательства!

Клариче. Уверяю вас, мне все еще кажется, что я во сне.

Беатриче. Действительно, случай незаурядный!

Клариче. Совершенно невероятный.

Беатриче. Ну, мне пора итти. Пожмем друг другу руку в знак доброй дружбы и верности.

Клариче. Вот моя рука, — верю, что вы меня не обманываете!

СЦЕНА 21

Те же и Панталоне.

Панталоне. Вот и прекрасно! Ну, я рад бесконечно. (К Клариче.) Дочь моя, какая быстрая перемена!

Беатриче. Разве я не говорил вам, синьор Панталоне, что я сумею ее умилостивить?

Панталоне. Молодец! В две минуты вы сделали больше, чем я бы успел в два года.

Клариче (про себя). Теперь я уже совсем как в лесу.

Панталоне (к Клариче). Стало быть с браком задержки не будет?

Клариче. Зачем так торопиться?

Панталоне. Еще бы! Тут уже стали втихомолку пожимать ручки, а я не буду торопиться? Ну, уж нет, — я не желаю неприятных сюрпризов в доме. Завтра же всё сладим.

Беатриче. Синьор Панталоне, сперва нам с вами необходимо подытожить счета, проверить отчетность.

Панталоне. Все будет сделано; на все дела достаточно и двух часов. Завтра же наденем колечки!

Клариче. Но, синьор отец…

Панталоне. Дочь моя, я сейчас иду говорить с синьором Сильвио.

Клариче. Ради бога, не сердите его!

Панталоне. Что такое! Уж не отдать ли вас ему?

Клариче. Я не говорю, но…

Панталоне. «Но» или не «но», а дело кончено! Ваш слуга, синьоры! (Хочет уйти.)

Беатриче (к Панталоне). Послушайте…

Панталоне (уходя). Вы — муж и жена…

Клариче (к Панталоне). Уж лучше…

Панталоне. Вечерком поговорим. (Уходит.)

СЦЕНА 22

Клариче и Беатриче.

Клариче. Ах, синьора Беатриче, из огня да в полымя!

Беатриче. Потерпите. Возможно всё. Невозможен только наш брак.

Клариче. А если Сильвио заподозрит меня в неверности?

Беатриче. Обман продлится недолго.

Клариче. Нельзя открыть ему правду?

Беатриче. Я еще не освободила вас от клятвы.

Клариче. Что же мне делать?

Беатриче. Потерпеть немного.

Клариче. Боюсь, что это терпение мне обойдется дорого.

Беатриче. Не бойтесь. После страхов и огорчений лишь слаще будут радости любви. (Уходит.)

Клариче. Не могу я мечтать о радостях любви, когда вижу вокруг одни огорчения. Ах, что правда, то правда: в жизни только и есть, что страдания да надежды, а радостей очень мало. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 1

Внутренний дворик в доме Панталоне.

Сильвио и доктор.

Сильвио. Прошу вас, синьор отец, оставьте меня в покое!

Доктор. Нет, ты погоди, ответь мне толком.

Сильвио. Я вне себя!

Доктор. Зачем пришел ты во двор к синьору Панталоне?

Сильвио. Затем, чтобы заставить его либо сдержать данное мне слово, либо ответить за нанесенное мне тяжкое оскорбление!

Доктор. Но ведь нельзя делать такие веши в собственном доме Панталоне! Ты сумасшедший, если гнев заводит тебя так далеко.

Сильвио. Кто поступает с нами гадко, тот не заслуживает никакого уважения.

Доктор. Согласен. Панталоне поступает как непорядочный человек. Но все-таки не следует так спешить. Предоставь это мне, милый Сильвио. Я поговорю с ним: быть может, я сумею вразумить его и подсказать ему его долг. Поди куда-нибудь и подожди меня. Только уйди из этого дворика. Не надо сцен. Я дождусь синьора Панталоне.

Сильвио. Но я, синьор отец…

Доктор. Но я, синьор сын, желаю, чтобы мне повиновались.

Сильвио. Хорошо, послушаюсь вас — уйду. Поговорите с ним. Я подожду вас у аптекаря. Но если синьор Панталоне будет упираться, то ему придется иметь дело со мною. (Уходит.)

СЦЕНА 2

Доктор, затем Панталоне.

Доктор. Бедный мальчик, мне жаль его. Конечно, синьору Панталоне не следовало подавать нам надежды, пока он окончательно не убедился в смерти туринца. Как бы сделать, чтобы Сильвио успокоился и не зашел в своем гневе слишком далеко.

Панталоне (выходит; про себя). Что делает доктор у меня в доме?

Доктор. А, синьор Панталоне, мое почтение!

Панталоне. Ваш слуга, синьор доктор. А я как раз направлялся к вам и к вашему сыну.

Доктор. Правда? Очень хорошо. Полагаю, вы шли к нам, чтобы подтвердить, что синьора Клариче будет женою Сильвио?

Панталоне (запинаясь). Наоборот, хотел сказать…

Доктор. Нет, не надо подыскивать оправданий. Мне жаль, что вы попали в затруднительное положение. Все, что произошло, будет забыто во имя нашей дружбы.

Панталоне (запинаясь, как раньше). Конечно, в виду обещания, данного синьору Федериго…

Доктор. Да, да, вы были застигнуты им врасплох, не успели разобраться во всем и не подумали, как вы оскорбляете нашу семью.

Панталоне. Как вы можете так выражаться, когда был другой договор…

Доктор. Знаю, что вы хотите сказать. На первый взгляд может показаться, что обручение с туринцем нерасторжимо, ибо скреплено договором. Но ведь то был договор только между ним и вами, тогда как наш договор подтвержден самой девушкой.

Панталоне. Все это так, но…

Доктор. А ведь вам хорошо известно, что в брачных делах: «Consensus et non concubitus facit virum».[5]

Панталоне. Я по-латыни не знаю, а только говорю вам…

Доктор. Нельзя губить также и девушку.

Панталоне. Вы хотите сказать еще что-нибудь?

Доктор. Я сказал всё.

Панталоне. Так вы кончили?

Доктор. Кончил.

Панталоне. Могу я говорить?

Доктор. Говорите.

Панталоне. Милый мой синьор доктор, со всей вашей ученостью…

Доктор. Насчет приданого мы сговоримся. Немножко больше, немножко меньше — для меня не важно.

Панталоне. Опять пошла музыка сначала. Дадите вы мне говорить?

Доктор. Говорите.

Панталоне. Я хочу сказать, что ученость ваша дело хорошее и полезное, но в данном случае она никуда не годится. Синьор Федериго там, в комнате, с моей дочерью, и если вы знаете, как совершаются браки, то найдете, полагаю, что тут всё в порядке.

Доктор. Как? Все свершилось?

Панталоне. Все.

Доктор. И милый друг в комнате?

Панталоне. Я его только что там оставил.

Доктор. И синьора Клариче пошла на это мгновенно, без малейшего колебания?

Панталоне. Разве вы не знаете женщин? Они вертятся, как флюгер.

Доктор. И вы допустите такой брак?

Панталоне. Да ведь я дал слово, его нельзя взять обратно. Дочка моя согласна — стало быть, какие же могут быть затруднения? Я нарочно шел сообщить об этом вам или синьору Сильвио. Мне очень жаль, но ничего уж не поправишь!

Доктор. Дочери вашей я не удивляюсь. Но удивляюсь, что вы так дурно поступаете со мной. Если вы не были уверены в смерти синьора Федериго, то не должны были давать слова моему сыну, а раз дали, обязаны были во что бы то ни стало сдержать его. Даже в глазах самого Федериго известие о его смерти достаточно оправдывало ваше новое решение: он не мог ни упрекнуть вас за него, ни претендовать на какое-либо удовлетворение. Обручение, состоявшееся сегодня утром между синьорой Клариче и моим сыном coram testibus,[6] не может стать недействительным из-за простого слова, данного вами другому лицу. Ссылаясь на права моего сына, я мог бы сделать недействительной всякую другую сделку и принудить вашу дочь выйти за него; но мне стыдно ввести к себе в дом невестку с такой потерянной репутацией, дочь такого человека, как вы, не умеющего держать свое слово. Синьор Панталоне, запомните, как вы обошлись со мною, как оскорбили фамилию Ломбарди. Настанет время, когда вам, может быть, придется поплатиться за это; да, придет время omnia tempus habet.[7] (Уходит.)

СЦЕНА 3

Панталоне, потом Сильвио.

Панталоне. Ступай, скатертью дорога! Плевать мне на вас! И не боюсь я вас ни капельки. Фамилия Распони почтенней сотни Ломбарди. Другого такого единственного отпрыска богатой семьи не сразу найдешь! Нет, так должно быть — и будет!

Сильвио (входит; про себя). Хорошо отцу говорить, но кто в силах, тот пусть и терпит.

Панталоне (увидев Сильвио; про себя). Ну, конечно! Второй номер на смену.

Сильвио (резко). Ваш слуга, синьор!

Панталоне. Честь имею! (Про себя.) Ух! Не человек, а огонь!

Сильвио. Я слышал от отца кое-что… Неужели прикажете этому верить?

Панталоне. Раз это сказал ваш батюшка, значит правда.

Сильвио. Значит, свадьба синьоры Клариче с синьором Федериго решена?

Панталоне. Да, синьор, это решено и подписано!

Сильвио. И вы подтверждаете это с такой наглостью! Вы человек без слова и без чести!

Панталоне. Однако, сударь, как вы разговариваете? Так-то вы позволяете себе обращаться со старым человеком, да еще таким, как я?

Сильвио. Не будь вы стариком, я бы выдергал вам всю бороду.

Панталоне. Может быть, вы еще подрезали бы мне поджилки?

Сильвио. Не знаю, что удерживает меня от того, чтобы не проткнуть вас насквозь!

Панталоне. Я ведь не лягушка, сударь. И вы позволяете себе такие выходки в моем доме?

Сильвио. Можете выйти из дому.

Панталоне. Удивляюсь вам, синьор.

Сильвио. Выходите, если у вас есть честь!

Панталоне. К человеку моего положения нужно относиться с уважением.

Сильвио. Вы трус, подлец, холоп!

Панталоне. А вы, сударь, наглец!

Сильвио (обнажает шпагу). Клянусь небом…

Панталоне (вытаскивает пистолет). Помогите!

СЦЕНА 4

Те же и Беатриче со шпагой в руке.

Беатриче (к Панталоне, направляя шпагу против Сильвио). Я здесь. Не бойтесь!

Панталоне (к Беатриче). Синьор зять мой, заступитесь.

Сильвио (к Беатриче). С тобой-то именно я и хотел драться!

Беатриче (про себя). Приходится, делать нечего!

Сильвио (к Беатриче). Ко мне со шпагой!

Панталоне (в страхе). Ах, милый зять…

Беатриче (скрещивает шпагу с Сильвио). Не в первый раз мне быть в такой переделке. Я перед вами и вас не боюсь.

Панталоне. Помогите! Эй, люди, кто там? (Бежит на улицу.)

Беатриче и Сильвио дерутся. Сильвио падает и роняет шпагу на землю, а Беатриче приставляет шпагу к его груди.

СЦЕНА 5

Те же и Клариче.

Клариче (к Беатриче). Ах! Остановитесь!

Беатриче. Прекрасная Клариче, ради вас щажу я жизнь Сильвио, а вы, в благодарность за мое великодушие, помните о клятве. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Сильвио и Клариче.

Клариче. Вы невредимы, дорогой мой?

Сильвио. А, коварная обманщица! Вы смеете называть дорогим Сильвио? Осмеянного возлюбленного, жениха, которому вы изменили?

Клариче. Сильвио, я не заслужила ваших упреков, я люблю вас, обожаю вас, верна вам!

Сильвио. А, лживая! Ты мне верна? По-твоему, верностью называется клятва в любви другому?

Клариче. Я этого не делала и никогда не сделаю. Умру, а не покину вас!

Сильвио. Ваш отец заявил моему, что ваша свадьба с Федериго уже состоялась!

Клариче. Мой отец не мог говорить этого!

Сильвио. А мог он сказать, что Федериго был с вами? У вас в комнате?

Клариче. Ну, так что же?

Сильвио. И этого вам мало? Вы хотите, чтобы я верил вам, когда другой стал вам так близок?

Клариче. Клариче сумеет охранить свою честь.

Сильвио. Клариче не должна была допускать близости с человеком, который хочет на ней жениться.

Клариче. Отец оставил его со мною.

Сильвио. Но он вам не противен.

Клариче. Я бы охотно убежала от него.

Сильвио. Я ведь слышал, как он связал вас клятвой.

Клариче. Эта клятва не обязывает меня выходить за него.

Сильвио. В чем же вы клялись?

Клариче. Сильвио, дорогой мой, простите, — не могу сказать вам.

Сильвио. Почему?

Клариче. Потому что я поклялась молчать.

Сильвио. Значит, вы виноваты!

Клариче. Я невиновна.

Сильвио. Невиновные не запираются.

Клариче. На этот раз преступлением было бы заговорить.

Сильвио. Кому поклялись вы молчать?

Клариче. Федериго.

Сильвио. И соблюдаете клятву так ревностно?

Клариче. Буду соблюдать, чтобы не оказаться клятвопреступницей.

Сильвио. И после этого вы будете утверждать, что не любите его? Дурак, кто вам поверит. Я не верю, жестокая, обманщица! Прочь с глаз моих!

Клариче. Если бы я не любила вас, не бросилась бы я сюда очертя голову защищать вашу жизнь.

Сильвио. Мне противна даже жизнь, если я обязан ею неблагодарной!

Клариче. Я люблю вас всем сердцем.

Сильвио. А я ненавижу вас всей душой!

Клариче. Я умру, если вы не смягчитесь.

Сильвио. Я охотнее увидел бы вашу кровь, нежели вашу неверность.

Клариче. Ах, тогда я доставлю вам это удовольствие. (Поднимает шпагу.)

Сильвио. А я посмотрю, как вы это сделаете. (Про себя.) У нее нехватит духу.

Клариче. Эта шпага даст вам полное удовлетворение. (Про себя.) Посмотрю, как далеко зайдет его жестокость.

Сильвио. Да, эта шпага может отомстить за мои страдания.

Клариче. Как жестоки вы со своей Клариче.

Сильвио. Вы научили меня жестокости.

Клариче. Значит, вы хотите моей смерти?

Сильвио. Я сам не знаю, чего хочу.

Клариче. Ну, так я сумею угодить вам. (Приставляет конец шпаги к груди.)

СЦЕНА 7

Те же и Змеральдина.

Змеральдина (отнимает шпагу; к Клариче). Стойте! Что вы делаете, чорт возьми? (К Сильвио.) А вы, проклятый пес, стоите и глазеете, как она умирает? Что у вас за сердце? Тигра, льва, дьявола? Посмотрите-ка на этого молодчика, из-за которого женщины выпускают себе кишки! Полно вам, синьора! Что он? Может быть, не желает вас больше? Кто вас не желает, тот вас и не стоит! Пошлите ко всем чертям этого разбойника и пойдемте со мною! Мужчин на свете сколько угодно. Я берусь еще до вечера прислать к вам целую дюжину. (Бросает шпагу на землю, Сильвио поднимает ее.)

Клариче (плачет). Неблагодарный. Мыслимо ли, чтобы моя смерть не стоила вам ни одного вздоха? Горе убьет меня. Я умру, можете радоваться! Но когда-нибудь вы убедитесь в моей невиновности и тогда — слишком поздно — вы пожалеете, что не поверили мне, будете оплакивать мою злую долю и свое варварское бессердечие. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Змеральдина и Сильвио.

Змеральдина. Этого я понять не в состоянии. Видеть, как девушка готова убить себя, и стоять, вылупив глаза, будто это сцена из комедии.

Сильвио. Дура! Что ж, ты думаешь, она и вправду убить себя хотела?

Змеральдина. Не знаю, право, — знаю только одно, что если бы я не подоспела во-время, так ее, бедняжки, уже не было бы на свете.

Сильвио. Ну, еще много времени понадобилось бы, чтобы шпага коснулась ее груди.

Змеральдина. Смотри, какой лгун! Да ведь на волоске была…

Сильвио. Все это ваши бабьи выдумки!

Змеральдина. Да, если бы мы были похожи на вас! Скажу поговоркой: поделили поровну — нам скорлупки, вам ядрышки. Про женщин разнесли славу, будто они изменницы, а мужчины только и делают, что изменяют на каждом шагу. О женщинах болтают безумолку, а о мужчинах ни гу-гу! Нас ругают, а вам все сходит с рук. А знаете, почему все это? Потому что законы пишут мужчины; вот если бы взялись за это женщины, так было бы как раз наоборот. Дали бы власть мне, например, так я сунула бы всем неверным мужчинам по ветке в руку, и все города сразу превратились бы в леса.[8] (Уходит.)

СЦЕНА 9

Сильвио один.

Сильвио. Сомнений нет. Клариче изменила мне. Признается, что была наедине с Федериго, и выдумала про какую-то клятву, чтобы скрыть истину. Неверная! А это покушение на самоубийство — обман, желание провести меня, растрогать. Но хотя бы мне суждено было пасть от шпаги соперника, все же я никогда не оставлю мысли о мщении. Этот недостойный умрет, и неблагодарная Клариче увидит, как он кровью своей расплатится за ее любовь! (Уходит.)

СЦЕНА 10

Зала в гостинице с двумя дверьми в глубине и двумя боковыми.

Труфальдино, затем Флориндо.

Труфальдино. Ну, и не везет же мне! Из двух моих хозяев до сих пор ни один не пришел обедать. С полудня прошло уже два часа, а никого нет. А потом придут оба сразу, и я влопаюсь; двум сразу не прислужишь, вся штука и раскроется. Тсс… Один уже тут. Тем лучше.

Флориндо. Ну, как? Разыскал ты этого Паскуале?

Труфальдино. Мы ж с вами уговорились, синьор, что я пойду искать его после обеда.

Флориндо. Не могу дождаться.

Труфальдино. Вот и надо было вам прийти обедать пораньше.

Флориндо (про себя). Никак не удается мне удостовериться, что Беатриче здесь.

Труфальдино. Вы сказали мне: пойдем заказывать обед, а сами ушли из дому. Наверное, все блюда перестояли.

Флориндо. Да мне пока не хочется есть. (Про себя.) Схожу-ка я на почту, сам справлюсь, не узнаю ли чего-нибудь.

Труфальдино. Имейте в виду, синьор, что в этой местности полагается кушать; кто не кушает, тот заболевает.

Флориндо. Я должен пойти по спешному делу. Если вернусь к обеду, хорошо; нет — поем вечером. А ты, если хочешь, вели подать себе обед.

Труфальдино. Очень хорошо! Если так, то располагайте собой, как вам будет удобнее, — это ваше дело!

Флориндо. Кошелек оттягивает мне карман; возьми, положи в сундук. (Передает Труфальдино кошелек со ста дукатами и ключ.) Вот и ключ.

Труфальдино. Я положу, а ключ принесу вам.

Флориндо. Нет, нет, после отдашь. Я не хочу задерживаться. Если не вернусь к обеду, приходи на площадь. Дождаться не могу, когда ты разыщешь наконец Паскуале. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Труфальдино, затем Беатриче с бумагой в руке.

Труфальдино. Хорошо, что позволил мне заказать себе поесть! Этак я согласен. Не хочет есть — его воля. А моя комплекция голода не выносит. Пойду-ка спрячу кошелек, да п…

Беатриче. Эй, Труфальдино!

Труфальдино (про себя). О, чорт!

Беатриче. Синьор Панталоне деи Бизоньози передал тебе кошелек со ста дукатами?

Труфальдино. Передал, синьор.

Беатриче. Почему же ты мне его не отдаешь?

Труфальдино. Это разве для вашей милости?

Беатриче. Как, разве для меня? А что он тебе сказал, когда давал.

Труфальдино. Велел отдать моему хозяину.

Беатриче. Ну, а хозяин твой кто?

Труфальдино. Ваша милость.

Беатриче. Так почему же ты спрашиваешь, для меня ли кошелек?

Труфальдино. Значит, он ваш?

Беатриче. А где он?

Труфальдино (подает кошелек). Вот он.

Беатриче. Счет верен?

Труфальдино. Я денег не трогал, синьор.

Беатриче (про себя). Потом сочту.

Труфальдино (про себя). Чуть было не влетел с кошельком, но умно поправил дело. А тот, другой, что скажет? Ну, что ж, коли не его были деньги, так ничего не скажет.

Беатриче. Хозяин гостиницы тут?

Труфальдино. Тут, синьор.

Беатриче. Скажи-ка ему, что у меня будет обедать приятель, пусть поскорее прибавит к столу, что можно.

Труфальдино. Чего вы желаете? Сколько блюд прикажете?

Беатриче. Синьор Панталоне деи Бизоньози человек без претензий. Пусть приготовят пять-шесть блюд; что-нибудь получше.

Труфальдино. Хотите предоставить это мне?

Беатриче. Да, закажи, распорядись. Я сейчас пойду за приятелем, — он тут неподалеку. А ты постарайся, чтобы все было готово к моему приходу. (Хочет уйти.)

Труфальдино. Увидите, как будет подано!

Беатриче. Вот тебе документ, спрячь в сундук. Да смотри, поосторожней, — это вексель на четыре тысячи скуди.

Труфальдино. Будьте покойны. Спрячу сейчас же.

Беатриче. Смотри же, чтоб все было готово. (Про себя.) Бедный синьор Панталоне очень перепугался. Надо его немного развлечь. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Труфальдино, затем Бригелла.

Труфальдино. Ну, теперь нужно показать себя с наилучшей стороны. В первый раз хозяин поручает мне заказать обед, и я хочу доказать ему, что у меня неплохой вкус. Пойду положу эту бумагу на место, а затем… Ладно, потом положу, времени терять нельзя. (К гостинице.) Эй, кто там! Позовите ко мне мессера Бригеллу, скажите, что мне нужно поговорить с ним! Хороший обед заключается не столько в самих блюдах, сколько в их порядке; удачно подобрать кушанья важнее, чем подать горы блюд.

Бригелла. В чем дело, синьор Труфальдино? Что прикажете?

Труфальдино. У моего хозяина будет обедать приятель, и он хочет, чтобы вы удвоили число блюд, но только поживее. Как у вас на кухне? Имеется все необходимое?

Бригелла. У меня всегда всё наготове. В полчаса могу подать какой угодно обед.

Труфальдино. Вот и прекрасно. Что же вы предложите?

Бригелла. На две персоны можно сделать две подачи, по четыре блюда каждая. Идет?

Труфальдино (про себя). Он говорил пять-шесть блюд; ну, значит, шесть-восемь. (Громко.) Ничего, подойдет. А какие будут блюда?

Бригелла. В первой подаче будет суп, фритюр, отварное мясо и фрикандо.

Труфальдино. Три блюда знаю, а про четвертое не слыхивал.

Бригелла. Это французское кушанье: мясо под соусом, очень вкусно.

Труфальдино. Отлично, это — первая подача, а вторая?

Бригелла. Во второй подадим жаркое, салат, мясной паштет и пудинг.

Труфальдино. И тут есть блюдо, которого я не знаю. Что это за будень?

Бригелла. Я сказал пудинг — английское кушанье, превкусное!

Труфальдино: Отлично! Я доволен! А как мы расставим кушанья на столе?

Бригелла. Это очень просто. Слуга всё сделает.

Труфальдино. Нет, приятель, я ценю уменье подавать. В том-то и вся штука, чтобы подать красиво.

Бригелла (показывает примерно расстановку кушаний). Здесь, скажем для примера, — суп, тут фритюр, так отварное мясо, этак фрикандо.

Труфальдино. Нет, не годится! А в середке, значит, ничего?

Бригелла. Тогда придется подать пять блюд.

Труфальдино. Ну, пять так пять.

Бригелла. А то поставим в середину соус к мясу.

Труфальдино. Нет, милый друг, вы ничего не понимаете! Нельзя ставить в середку соус; посредине — место для супа.

Бригелла. Значит, с одной стороны мясо, а с другой соус.

Труфальдино. Ой, нет, нет! Вы готовить умеете, ну, а уж подавать — нет. Я вас научу. (Опускается на одно колено и показывает на пол.) Представьте себе, что это стол. (Отрывает кусок векселя и кладет его, будто блюдо, посредине.) Смотрите, как надо раставить эти пять блюд. Здесь, в середке, примерно сказать, суп. (Снова отрывает кусок векселя и кладет его сбоку.) Здесь, с этой стороны, — отварное мясо. (Отрывает еще кусок и кладет его напротив другого.) Тут — фритюр. (Разрывает пополам оставшийся кусок бумаги и раскладывает обрывки.) Тут — соус, а тут — блюдо, которого я не знаю. Как, по-вашему, ладно будет?

Бригелла. Ладно-то ладно, только соус очень далеко от мяса.

Труфальдино. А вот мы сейчас посмотрим, как его подтянуть поближе.

СЦЕНА 13

Те же, Беатриче и Панталоне.

Беатриче (к Труфальдино). Что ты здесь возишься на коленях?

Труфальдино (встает). Да вот намечал, как подавать.

Беатриче. А что это за бумажки?

Труфальдино (про себя). О, чорт! Никак та, которую он мне дал!

Беатриче. Ведь это мой вексель!

Труфальдино. Простите меня. Мы склеим.

Беатриче. Разбойник! Вот как ты бережешь мое добро! Такие важные документы! Стоило бы отколотить тебя. Как это вам нравится, синьор Панталоне? Видал ли кто на свете подобную глупость?

Панталоне. Действительно, умора! Плохо пришлось бы вам, если бы нельзя было помочь беде. Но раз я налицо, то перепишу вам вексель — и делу конец.

Беатриче. Ведь что произошло бы, если бы этот вексель был откуда-нибудь издалека. Этакий болван!

Труфальдино. Вся беда в том, что Бригелла не умеет подавать на стол.

Бригелла. Ему никак не угодишь.

Труфальдино. Да уж я такой человек, что знаю…

Беатриче (к Труфальдино). Пошел вон отсюда!

Труфальдино. Важнее всего порядок…

Беатриче. Вон отсюда, говорят тебе!

Труфальдино. Что до подачи, я не уступлю никакому мастеру в мире. (Уходит.)

Бригелла. Не понимаю я этого человека: не то он плут, не то просто дурак.

Беатриче. Он мошенник, а корчит из себя дурака. (Бригелле.) Ну, что же вы подадите нам на обед?

Бригелла. Если вы желаете по пяти блюд на подачу, так придется немного подождать.

Панталоне. Что там за подачи? Какие там пять блюд? Попросту, без затей! Четыре порции риса, парочку блюд — и кончено! Я человек неприхотливый.

Беатриче (Бригелле). Слышите? Так и сделайте.

Бригелла. Отлично. Но мне бы хотелось, чтобы вы заказали себе что-нибудь такое, особенно любимое.

Панталоне. Зубы-то у меня плохие; если бы мне, скажем, дали биточков, я бы поел с удовольствием.

Беатриче (Бригелле). Слышите? Битков!

Бригелла. Всё будет исполнено. Пожалуйста, в ту комнату, сию минуту подам.

Беатриче. Скажите Труфальдино, чтобы он подавал.

Бригелла. Скажу, синьор. (Уходит.)

СЦЕНА 14

Беатриче, Панталоне, затем слуга, позднее Труфальдино.

Беатриче. Синьор Панталоне, уж не знаю, довольны ли вы будете такою малостью.

Панталоне. Да что вы, дорогой! И так вы берете на себя чересчур много хлопот, вы делаете для меня именно то, что мне бы следовало сделать для вас; но, видите ли, у меня девица в доме: пока не улажено все, что требуется, неудобно вам быть вместе. Я принял ваше любезное приглашение, чтобы развлечься немного. Я все еще трясусь от страха. Если бы не вы, сын мой, — этот каналья прикончил бы меня.

Беатриче. Я рад, что явился во-время.

Слуги вносят в указанную Бригеллою комнату все необходимое для обеда — стол, стаканы, вино, хлеб и пр.

Панталоне. В этой гостинице проворно прислуживают.

Беатриче. Бригелла — человек настоящий. Он служил в Турине у знатного кавалера и до сих пор еще носит его ливрею.

Панталоне. Есть тут еще одна гостиница, на Большом канале, против моста Риальто,[9] — там тоже отлично кормят. Я бывал там не раз с разными господами, даже с дворянами, и так мы там хорошо кушали, что до сих пор приятно вспомнить. Между прочим, есть там бургонское, такое, что язык проглотишь.

Беатриче. Нет лучшего удовольствия на свете, как посидеть в хорошей компании.

Панталоне. О, если бы вы знали, какая это компания! Если бы вы знали, какие чудесные люди! Какие открытые сердца! Какая прямота! Какие велись интересные разговоры! Да и на Джудекке[10] также! Дай им бог всего доброго. Семь-восемь таких господ — лучшего общества на свете быть не может!

Слуги выходят из комнаты и идут на кухню.

Беатриче. Значит, вы хорошо проводили с ними время?

Панталоне. Надеюсь и впредь…

Труфальдино (с мискою супа в руках; к Беатриче). Пожалуйте в комнату, я подаю.

Беатриче. Ступай вперед, разливай суп.

Труфальдино (с церемонными ужимками). Нет, нет! Пожалуйте вперед вы!

Панталоне. Ну, и забавный у вас слуга! Пойдемте. (Входит в комнату.)

Беатриче (к Труфальдино). Нельзя ли поменьше остроумия и побольше внимания. (Входит в комнату.)

Труфальдино. Не угодно ли, как подают! По одному блюду в смену! Люди тратят деньги, а удовольствия никакого. Кто его знает, может быть и суп-то этот ничего не стоит. Попробовать разве? (Пробует суп ложкой, которую достает из кармана.) Инструмент у меня всегда при себе. Эге! Ничего себе, могло быть и хуже. (Входит в комнату.)

СЦЕНА 15

Слуга с блюдом, затем Труфальдино, затем Флориндо, позднее Беатриче и другие слуги.

Слуга. Сколько же мне дожидаться, пока он придет за мясом?

Труфальдино (выходит из комнаты). Вот он — я, приятель! Это что?

Слуга. Отварное мясо. Пойду за следующим. (Уходит.)

Труфальдино. Говядина это или телятина? Как будто говядина. Ну-ка попробуем. (Пробует.) Не говядина, не телятина, а самая настоящая баранина. (Направляется к комнате.)

Флориндо (навстречу). Ты куда?

Труфальдино (про себя). Пропал!

Флориндо. Куда это ты с блюдом?

Труфальдино. Подаю, синьор.

Флориндо. Кому?

Труфальдино. Вашей милости.

Флориндо. Почему же ты подаешь прежде, чем я пришел?

Труфальдино. А я вас в окно увидал. (Про себя.) Надо изворачиваться.

Флориндо. Почему же ты начинаешь с отварного мяса, а не с супа?

Труфальдино. Видите ли, синьор, в Венеции всегда так едят: суп после всего.

Флориндо. Я так не привык. Я хочу супу. Отнеси это блюдо обратно на кухню.

Труфальдино. Слушаю, синьор! Сейчас…

Флориндо. Живей. Я хочу отдохнуть после обеда.

Труфальдино. Сию минуту. (Делает вид, будто направляется в кухню.)

Флориндо (про себя). Нет, никогда не найти мне Беатриче! (Входит в другую комнату, в глубине сцены.)

Труфальдино, выждав, чтобы он ушел, бежит с блюдом к Беатриче.

Слуга (входит с кушаньем). Вечно его ждать приходится! (Зовет.) Труфальдино!

Труфальдино (выходит от Беатриче). Я тут. (Принимает блюдо.) Живо накрывайте в той комнате для другого приезжего и скорее подавайте суп.

Слуга. Сейчас. (Уходит.)

Труфальдино. А это что за штука? Должно быть, это фракастор и есть. (Пробует.) Здорово! Честное слово, вкусно! (Уносит блюдо к Беатриче.)

Слуга относит к Флориндо все нужное, чтобы накрыть на стол.

Труфальдино (выходит; слугам). Молодцы! Славно! Проворны, как кошки! (В сторону.) Вот если бы умудриться прислуживать у стола обоим, то-то ловко бы вышло!

Слуги выходят от Флориндо и идут на кухню.

Живо, сыночки, суп!

Слуга. Вы уж хлопочите о своем столе, а мы позаботимся об этом. (Уходит.)

Труфальдино. А мне бы хотелось поспеть и туда и сюда, кабы удалось!

Слуга приносит суп для Флориндо.

(Берет суп из рук слуги.) Отсюда уж я сам донесу. Несите еду для той комнаты. (Уносит к Флориндо.)

Слуга. Вот чудак! Хочет подавать и там, и тут. Пускай. Что мне полагается на выпивку, я всё равно получу.

Труфальдино выходит от Флориндо.

Беатриче (зовет его из комнаты). Труфальдино!

Слуга (к Труфальдино). Эй! Вас зовет хозяин!

Труфальдино. Иду! (Входит к Беатриче.)

Слуги приносят мясо для Флориндо.

Слуга. Сюда! (Берет блюдо.)

Другие уходят. Труфальдино выходит от Беатриче с грязными тарелками.

Флориндо (громко зовет из комнаты). Труфальдино!

Труфальдино (хочет взять блюдо у слуги). Давай сюда.

Слуга. Я подам.

Труфальдино. Ты разве не слышишь, что он меня зовет? (Берет у него блюдо и несет Флориндо.)

Слуга. Не угодно ли! Все хочет делать сам.

Слуга приносит блюдо с битками, подает его слуге, находящемуся на сцене, и уходит.

Я бы сам подал, да не хочу связываться с тем!

Труфальдино выходит из комнаты Флориндо с грязными тарелками.

(К Труфальдино). Пожалуйста, синьор хлопотун, тащите эти биточки своему барину.

Труфальдино (берет блюдо). Биточки?

Слуга. Да, заказанные особо. (Уходит.)

Труфальдино. Здорово! Кому же я должен их подать? Который из двух заказывал, чорт возьми? Если пойти спросить на кухне, будут издеваться. А если промахнусь да подам не тому, кто их заказывал, другой их спросит, и обман откроется. Вот как я сделаю… Э, до всего ведь надо додуматься! Значит так: разделю пополам на две тарелки; одну подам одному, другую другому. Значит, тот, кто заказывал, получит их во всяком случае. (Берет другое блюдо и делит биточки.) Четыре и четыре. И еще лишний. А этот кому? Не буду никого обижать и съем его сам. (Ест.) Ну вот, теперь ладно. Снесем биточки этому. (Ставит одну тарелку на пол и несет другую Беатриче.)

Слуга (с английским пудингом, зовет). Труфальдино!

Труфальдино (выходит из комнаты Беатриче). Я здесь.

Слуга. Подайте этот пудинг…

Труфальдино. Подождите, сейчас приду. (Поднимает с полу тарелку с биточками и несет ее Флориндо.)

Слуга. Вы ошиблись: биточки не сюда.

Труфальдино. Знаю, знаю, я туда их и отнес, но мой хозяин посылает четыре штуки тому приезжему: угощает его. (Входит к Флориндо.)

Слуга. Что же, значит они знакомы? Приятели? Могли бы тогда вместе и обедать.

Труфальдино (возвращается от Флориндо). А это еще что за товар?

Слуга. Пудинг по-английски.

Труфальдино. Это для кого же?

Слуга. Для вашего хозяина. (Уходит.)

Труфальдино. Вроде чего, чорт возьми, этот пудинг? Запах чудесный, будто полента.[11] Эх, кабы это была полента, хорошо было бы! Ну-ка попробую. (Вынимает вилку из кармана и ест.) Полента не полента, а похоже. (Ест.) Пожалуй, даже вкуснее!

Беатриче (зовет из комнаты). Труфальдино!

Труфальдино (с полным ртом). Иду!

Флориндо (зовет из комнаты). Труфальдино!

Труфальдино (так же). Иду! (Продолжает есть.) Ох, как вкусно! Еще немножко — и бегу.

Беатриче (выходит, видит, что Труфальдино ест, дает ему пинка). Ступай к столу! (Возвращается в свою комнату.)

Труфальдино ставит пудинг на пол и идет к Беатриче.

Флориндо (выходит и зовет). Труфальдино!

Труфальдино (выходит от Беатриче). Я тут.

Флориндо. Где же ты? Куда ты запропастился?

Труфальдино. Я относил тарелки, синьор.

Флориндо. Есть еще еда?

Труфальдино. Пойду посмотрю.

Флориндо. Живее! Говорят тебе, я хочу отдохнуть. (Уходит к себе.)

Труфальдино. Сейчас! Эй, люди, есть там еще что-нибудь? (Прячет пудинг.) А этот пудинг я оставлю для себя.

Слуга (приносит жаркое). Вот жаркое.

Труфальдино (берет блюдо). Скорее фрукты…

Слуга. Ну, совсем голову закружил. Сейчас! (Уходит.)

Труфальдино. Жаркое отнесу этому. (Входит к Флориндо.)

Слуга (с фруктами). Вот фрукты. Где вы там?

Труфальдино (выходит от Флориндо). Я здесь.

Слуга (подает ему фрукты). Вот, возьмите! Еще что-нибудь нужно?

Труфальдино. Погодите. (Относит фрукты к Беатриче.)

Слуга. Скачет сюда, скачет туда; прямо чорт какой-то!

Труфальдино. Больше ничего! Никто ничего не хочет!

Слуга. Очень приятно.

Труфальдино. Накройте для меня.

Слуга. Сейчас. (Уходит.)

Труфальдино. Вытащу свой пудинг. Ура! Отвоевал-таки его! И все довольны, никому ничего больше не надо, и всем я угодил. Служил сразу двум хозяевам, и ни один не узнал о другом. Но если я прислуживал двоим, то теперь пойду наемся за четверых. (Уходит.)

СЦЕНА 16

Улица с видом на гостиницу.

Змеральдина, затем слуга из гостиницы.

Змеральдина. Не очень-то скромные манеры у моей хозяйки. Посылает меня с запиской в гостиницу. Меня, такую молоденькую![12] Плохо служить у влюбленной девушки. Взять хотя бы мою хозяйку: блажит на тысячу ладов. А вот чего я уж совсем не могу понять: влюблена в синьора Сильвио так, что готова даже кишки себе выпустить, и в то же время посылает записочки другому. Уж не хочет ли она заготовить одного на зиму, а другого на лето? Позову кого-нибудь. Эй, кто там в доме? или в гостинице?

Слуга. Что вам нужно, милая девушка?

Змеральдина (про себя). Мне стыдно, ей-богу, стыдно. (Громко.) Скажите… не у вас ли в гостинице остановился некий синьор Федериго Распони?

Слуга. У нас, конечно. Он только что откушал.

Змеральдина. Мне надо сказать ему кое-что.

Слуга. Что-нибудь передать? Пожалуйста!

Змеральдина. Что вы! За кого вы меня принимаете? Я ведь служанка его невесты.

Слуга. Ну, так пожалуйста.

Змеральдина. Ой, не пойду я туда ни за что.

Слуга. Как же быть! Прикажете звать его к вам сюда на улицу, что ли? По-моему, так не годится. Тем более, что он сидит с синьором Панталоне деи Бизоньози.

Змеральдина (про себя). С моим хозяином! Еще хуже! (Громко.) Ой, нет, не пойду!

Слуга. Могу выслать к вам его слугу, если угодно.

Змеральдина. Этого чернявенького?

Слуга. Его самого.

Змеральдина. Ну, пошлите!

Слуга (про себя). Понимаю! Чернявенький ей нравится. В дом войти она, видите ли, стесняется. А что ее увидят с ним на улице среди бела дня — это ей нипочем!

СЦЕНА 17

Змеральдина, затем Труфальдино.

Змеральдина. А если меня увидит хозяин, что я ему скажу? Скажу, что искала его, — и крышка! О, я на выдумки хитра!

Труфальдино (держа фьяско,[13] стакан и салфетку). Кто тут меня спрашивает?

Змеральдина. Это я, синьор. Мне очень неприятно, что я вас побеспокоила.

Труфальдино. Ничего, ничего! Вот он — я. Весь к вашим услугам.

Змеральдина. Вы, я вижу, встали из-за стола!

Труфальдино. Был за столом и опять вернусь.

Змеральдина. Право, мне неприятно.

Труфальдино. А я очень рад. Сказать вам по правде, живот мой уже полон, и ваши чудные глазки как раз помогут моему пищеварению.

Змеральдина (про себя). Какой душка!

Труфальдино. Поставлю фьяско, и к вашим услугам, дорогая!

Змеральдина (про себя). Назвал меня дорогой! (Громко.) Моя хозяйка посылает эту записочку синьору Федериго Распони, а мне в гостиницу итти неохота; вот я и решила побеспокоить вас, раз вы его слуга.

Труфальдино. С удовольствием отнесу ему; но сперва да будет вам известно, что и у меня есть к вам поручение.

Змеральдина. От кого?

Труфальдино. От одного господина. Скажите, не знаете ли вы некоего Труфальдино Батоккьо?

Змеральдина. Как будто слышала когда-то, только не припомню. (Про себя.) Наверно, это он сам и есть.

Труфальдино. Он недурен собою, невысок, коренаст, остроумен, за словом в карман не полезет. Знаток всех приличий…

Змеральдина. Вот уж никогда такого не знавала.

Труфальдино. А он знает и влюблен в вас.

Змеральдина. Ах, вы насмехаетесь надо мной!

Труфальдино. И если бы он мог иметь хоть капельку надежды, он бы открылся.

Змеральдина. Я так скажу, синьор: кабы я его увидала да пришелся бы он мне по душе, легко может статься, что я бы и откликнулась.

Труфальдино. Желаете, чтобы я показал вам его?

Змеральдина. Погляжу с удовольствием.

Труфальдино. Сию минуту. (Уходит в гостиницу.)

Змеральдина. Так это, значит, не он.

Труфальдино выходит из гостиницы, раскланивается со Змеральдиной, прохаживается мимо нее, затем вздыхает и возвращается в гостиницу.

Таких штучек я не понимаю.

Труфальдино (снова выходит). Видели?

Змеральдина. Кого?

Труфальдино. Влюбленного в ваши прелести.

Змеральдина. Кроме вас, никого не видела.

Труфальдино (вздыхает). Ах!

Змеральдина. Может, это именно вы и есть и уверяете, будто любите меня?

Труфальдино вздыхает.

Что же вы не сказали мне сразу?

Труфальдино. Потому что я немножко стыдливенький.

Змеральдина (про себя). В него даже камень может влюбиться.

Труфальдино. Ну, так что же вы мне скажете?

Змеральдина. Скажу, что…

Труфальдино. Ну же, говорите.

Змеральдина. Я тоже из стыдливеньких.

Труфальдино. Вот бы нам соединиться; получилась бы очень стыдливая парочка!

Змеральдина. Откровенно говоря, вы мне по душе.

Труфальдино. Вы девица?

Змеральдина. Ну, таких вопросов не задают!

Труфальдино. Стало быть — нет, конечно?

Змеральдина. Стало быть — да, конечно!

Труфальдино. Я тоже не женат.

Змеральдина. Я бы уж раз пятьдесят могла выйти замуж, да только не попадался мне никто по душе.

Труфальдино. Значит, я могу надеяться, что вы подарите мне свои симпатии.

Змеральдина. По правде сказать, в вас есть что-то такое… Нет, хватит — ничего больше не скажу!

Труфальдино. А если бы кто хотел за вас посвататься, что для этого нужно сделать?

Змеральдина. У меня нет ни отца, ни матери. Пришлось бы сказать моему хозяину или хозяйке.

Труфальдино. Так. А если я скажу, — что они ответят?

Змеральдина. Скажут, что если я согласна…

Труфальдино. А вы что скажете?

Змеральдина. Скажу… что если они согласны…

Труфальдино. Больше ничего и не требуется. Все будем согласны. Дайте-ка мне письмо; когда принесу вам ответ — поговорим.

Змеральдина. Вот оно.

Труфальдино. А вы знаете, что в этом письме?

Змеральдина. Не знаю, а уж до чего разбирает любопытство узнать!

Труфальдино. Не хотелось бы мне, чтобы в нем было что-нибудь неприятное и чтобы мне накостыляли из-за него шею.

Змеральдина. Кто его знает! Уж конечно не любовное.

Труфальдино. Я не хочу рисковать. Коли я не знаю, что в нем, так уж лучше и не покажу.

Змеральдина. Распечатать-то можно… А вот как потом запечатать?

Труфальдино. Э, предоставьте это мне; я специально рождён, чтобы запечатывать письма! Ничего не будет заметно.

Змеральдина. Тогда распечатаем.

Труфальдино. Вы умеете читать?

Змеральдина. Немножечко. Но зато вы, вероятно, хорошо умеете?

Труфальдино. И я не очень.

Змеральдина. Ну, давайте.

Труфальдино. Вскроем аккуратненько. (Отрывает кусок.)

Змеральдина. Ой, что вы сделали?

Труфальдино. Ничего. Я знаю секрет, как исправить. Вот и распечатано.

Змеральдина. Ну, читайте.

Труфальдино. Лучше вы! Почерк вашей хозяйки вам лучше знаком.

Змеральдина (рассматривает письмо). По правде говоря, я ничего не понимаю.

Труфальдино. И я ни слова.

Змеральдина. Зачем же тогда мы его распечатали?

Труфальдино. Погодите. Давайте понатужимся. (Берет письмо.) Как будто что-то разбираю.

Змеральдина. И я некоторые буквы узнаю.

Труфальдино. А ну-ка, попробуем вместе. Это как будто «м»?

Змеральдина. Ну, что вы! Это «т».

Труфальдино. Положим, между «м» и «т» разница небольшая.

Змеральдина. «Т», «о» — «то», «я», «тоя». Нет, стойте, это должно быть «м»: «м», «о» — «мо», «я», «моя».

Труфальдино. Не напишет же она «моя», должно быть — «мой»?

Змеральдина. Нет, «я», я хорошо знаю. Видите, завитушка на конце.

Труфальдино. Да и «мой» тоже с завитушкой.

СЦЕНА 18

Беатриче и Панталоне выходят из гостиницы.

Панталоне (Змеральдине.). Ты что тут делаешь?

Змеральдина (испуганно). Ничего, синьор, я вас искала.

Панталоне. Чего тебе от меня надо?

Змеральдина (так же). Хозяйка вас спрашивает.

Беатриче (к Труфальдино). А это что за листок?

Труфальдино (испуганно). Ничего, так… бумажка…

Беатриче (к Труфальдино). Давай сюда.

Труфальдино (дрожа, подает листок). Вот, синьор.

Беатриче. Как! Это опять письмо ко мне! Негодяй! Все мои письма распечатываются!

Труфальдино. Я ничего не знаю, синьор…

Беатриче. Посмотрите, синьор Панталоне. Это записка от синьоры Клариче, она пишет мне о безумной ревности Сильвио, а этот разбойник распечатал.

Панталоне (Змеральдине.). А ты помогаешь?

Змеральдина. Я ничего не знаю, синьор.

Беатриче. Кто распечатал это письмо?

Труфальдино. Только не я.

Змеральдина. И не я.

Панталоне. Да кто его принес?

Змеральдина. Труфальдино нес его своему хозяину.

Труфальдино. А Змеральдина принесла его Труфальдино.

Змеральдина (про себя). Сплетник, не люблю я тебя больше!

Панталоне. Ах ты, трещотка негодная! Все это твоих рук дело. Не знаю, что меня удерживает, чтобы не накостылять тебе шею!

Змеральдина. Мне еще никто не давал по шее, и я удивляюсь вам…

Панталоне (подходит к ней). Так-то ты мне отвечаешь?

Змеральдина. Э, вам меня не поймать. С вашими недугами-то! Где уж вам бегать! (Убегает.)

Панталоне. Негодница, я тебе покажу, могу ли я бегать! Попадешься ты мне! (Убегает за Змеральдиной.)

СЦЕНА 19

Беатриче, Труфальдино, затем Флориндо в окне.

Труфальдино (про себя). Как бы выпутаться?

Беатриче (про себя). Бедняжка Клариче, она в отчаяньи от ревности Сильвио! Придется мне открыться и успокоить ее. (Рассматривает записку.)

Труфальдино (про себя). Кажется, не смотрит. А ну, попробую удрать. (Пробирается потихоньку.)

Беатриче. Ты куда?

Труфальдино (останавливается). Я тут.

Беатриче. Ты зачем распечатал письмо?

Труфальдино. Это Змеральдина. А я, синьор, ничего не знаю.

Беатриче. Какая там Змеральдина! Это ты, плут! Один раз, и другой! Ты распечатал сегодня два моих письма. Поди сюда!

Труфальдино (подходя со страхом). Ради бога, синьор…

Беатриче. Поди сюда, говорят тебе!

Труфальдино (подходит дрожа). Сжальтесь, синьор…

Беатриче хватает висящую на поясе у Труфальдино палку[14] и колотит его изо всей мочи, стоя спиной к гостинице.

Флориндо (в окне). Как! Бьют моего слугу? (Скрывается.)

Труфальдино. Будет, ради бога!

Беатриче (бросает палку на землю). Вот тебе, негодяй! Будешь ты у меня распечатывать письма! (Уходит.)

СЦЕНА 20

Труфальдино, затем Флориндо из гостиницы.

Труфальдино. Тысяча чертей! Так обращаться с таким человеком, как я! Отколотить такого, как я! Если вам слуга не нравится, прогоните его, а не деритесь.

Флориндо (выйдя из гостиницы незаметно для Труфальдино). Что ты говоришь?

Труфальдино (увидев Флориндо). Ох! (Вдогонку ушедшей Беатриче.) Так чужих слуг не колотят! Это оскорбление моему хозяину!

Флориндо. Да, это оскорбление мне. Кто это тебя побил?

Труфальдино. Я и сам не знаю, синьор; он мне совсем незнаком.

Флориндо. За что же это он тебя так вздул?

Труфальдино. Потому что… потому что я ему на сапог плюнул.

Флориндо. И ты позволяешь так колотить себя? Не шевелишься и не защищаешься? И подвергаешь своего хозяина позору, оскорблению? Ты осел, трус! (Поднимает с полу палку.) Если тебе так нравится быть битым, я доставлю тебе это удовольствие. Получай и от меня. (Бьет его и уходит к себе.)

Труфальдино. Вот уж теперь я вправду могу сказать, что я слуга двух хозяев. Получил мзду от обоих. (Уходит в гостиницу.)

ДЕЙСТВИЕ III

СЦЕНА 1

Зала гостиницы с несколькими дверьми.

Труфальдино, затем двое слуг.

Труфальдино. Тяжеленько было прийти в себя после взбучки; зато поел я в свое удовольствие: пообедал хорошо, а вечером еще лучше поужинаю, и, пока возможно, буду служить двум хозяевам, до тех пор по крайней мере, пока не получу оба жалованья. Ну, а сейчас что мне надо делать? Одного хозяина дома нет, другой спит; как раз время проветрить платье; вытащить сундуки и посмотреть, не нужно ли чего сделать. Ключи кстати у меня. В этой зале вполне удобно, втащу сюда сундуки и сделаю все честь честью. Надо позвать кого-нибудь на подмогу. (Зовет.) Эй, люди!

Слуга (подходит с мальчиком). Что угодно?

Труфальдино. Хочу, чтобы вы помогли мне вытащить сундуки из этих комнат, — надо проветрить платье.

Слуга (мальчику). Ступай-ка помоги.

Труфальдино. Пойдем, а я уж дам тебе добрую долю тех подарков, которые я получил сегодня от своего хозяина. (Уходит с мальчиком в комнату.)

Слуга. Как будто недурной слуга. Прыткий, находчивый, внимательный, а все-таки и он, верно, не без недостатка. Я ведь и сам служил, знаю. Ничего не делается из одной только привязанности. Все для того, чтобы выжать из хозяина побольше или чтобы втереться к нему в доверие.

Труфальдино (выносит с мальчиком сундук из комнаты). Тихонько. Поставим его здесь. (Ставят посреди зала.) Пойдем за другим. Но только, чтобы совсем тихо, потому что хозяин там спит. (Уходит к Флориндо.)

Слуга. Ну, это или настоящее сокровище, или большой плут: никогда я не видал, чтобы так служили двум хозяевам. Надо глядеть за ним в оба, а то как бы он в один прекрасный день под предлогом службы двум хозяевам не обобрал обоих.

Труфальдино (выносит с мальчиком другой сундук). А этот поставим здесь. (Ставят около первого.) Теперь, если хотите, можете итти, мне больше ничего не надо.

Слуга (мальчику). Иди на кухню. (К Труфальдино.) Не надо ли вам помочь?

Труфальдино. Нет, ничего. Я управлюсь один.

Слуга. Ну, и хват же ты! Если так пойдет у тебя и впредь, будет за что тебя уважать. (Уходит.)

Труфальдино. Теперь сделаю все как надо, спокойно, — благо никто мне не помешает. (Достает из кармана ключ.) Который же это ключ? Который сундук им открывать? Попробуем. (Открывает сундук.) Сразу угадал. Во всем мире нет равного мне. А этим открою тот. (Вынимает из кармана другой ключ и отпирает второй сундук.) Вот оба и отперты. Сейчас все вытащим. (Вынимает платье из обоих сундуков и раскладывает на столике, причем в каждом сундуке должно быть по черной суконной паре, книги, бумаги и пр.). Взглянуть, нет ли чего в карманах. Часто в них бывают печенье, конфеты. (Шарит в карманах платья Беатриче и находит портрет.) Здорово! Вот так портрет! Какой красавчик! Чей это портрет? Думается, знакомое лицо, а кто — вспомнить не могу. Как будто смахивает немножко на другого моего хозяина, — впрочем, нет! И платье не то, и парик другой.

СЦЕНА 2

Флориндо из своей комнаты и Труфальдино.

Флориндо (зовет из комнаты). Труфальдино!

Труфальдино. Ах, чтоб тебя! Проснулся. Если его чорт принесет сюда, да увидит он второй сундук, да начнутся расспросы… (Хватает платье.) Поскорей закрою, а ему скажу, что не знаю, чей это.

Флориндо (так же). Труфальдино!

Труфальдино (громко). Сейчас. (Про себя.) Уложить бы поскорей. Да! А откуда я вынул это платье, вот уж и не помню. И бумаги где были, тоже не знаю.

Флориндо (так же). Иди живее, не то подгоню тебя палкой!

Труфальдино (громко). Сию минуту. (Про себя.) Живо, пока не пришел! (Укладывает вещи куда попало и запирает сундуки.) Уйдет со двора, тогда разберусь.

Флориндо (выходит из комнаты в халате). Какого чорта ты тут делаешь?

Труфальдино. Дорогой синьор мой, не вы ли велели мне вычистить платье? Вот я здесь и чистил!

Флориндо. А это чей еще сундук?

Труфальдино. Не знаю. Какого-нибудь другого приезжего.

Флориндо. Дай мне черный камзол.

Труфальдино. Слушаю. (Открывает сундук Флориндо и подает ему камзол. Флориндо сбрасывает халат и накидывает платье; затем, засунув руки в карманы, находит портрет.)

Флориндо (с изумлением). Что это такое?

Труфальдино (про себя). Ах, чорт! Перепутал. Вместо кармана того хозяина сунул этому в карман. Камзолы-то одного цвета.

Флориндо (про себя). О, небо! Сомненья нет! Это мой портрет; я сам подарил его дорогой моей Беатриче! (Громко.) Скажи, пожалуйста, как попал ко мне в карман этот портрет?

Труфальдино (про себя). Ну, готово. Теперь я уж не знаю, как выпутаться. Надо ловчиться.

Флориндо. Отвечай же, говори! Откуда у меня в кармане портрет?

Труфальдино. Дорогой синьор мой хозяин, простите мне мою смелость. Это моя вещь; чтобы не потерять ее, я спрятал ее к вам. Ради бога, простите.

Флориндо. А каким образом портрет попал к тебе?

Труфальдино. Достался мне после моего хозяина.

Флориндо. После хозяина?

Труфальдино. Да, синьор, я у него служил, а он помер и отказал мне всякие мелочи. Я все продал, остался у меня только этот портрет.

Флориндо. Ах! Когда умер твой хозяин?

Труфальдино. С неделю. (Про себя.) Мелю, что в голову взбредет.

Флориндо. Как звали твоего хозяина?

Труфальдино. Не знаю, синьор, он жил под чужим именем.

Флориндо. Под чужим именем? Сколько времени ты служил у него?

Труфальдино. Немного. Десять — двенадцать дней.

Флориндо (про себя). О, небо! Я все больше трепещу: вдруг это Беатриче! Скрылась в мужском платье… жила инкогнито… Несчастный я! Что, если это правда?

Труфальдино (про себя). Раз поверил, я ему еще и не того насочиняю.

Флориндо (с тревогой). Скажи мне, твой хозяин был молодой?

Труфальдино. Да, синьор, молодой.

Флориндо. Без бороды?

Труфальдино. Без бороды.

Флориндо (вздыхает; про себя). Она, несомненно она!

Труфальдино (про себя). Взбучки как будто не предвидится.

Флориндо. Знаешь ли ты по крайней мере, откуда он?

Труфальдино. Знать-то знал, да позабыл.

Флориндо. Может быть, из Турина?

Труфальдино. Вот именно, из Турина.

Флориндо (про себя). Каждое его слово — мне нож в сердце. (Громко.) Скажи толком: он действительно умер, этот молодой туринец?

Труфальдино. Помер взаправду.

Флориндо. От чего он умер?

Труфальдино. От удара помер. (Про себя.) Так скорее отвяжется.

Флориндо. А где его похоронили?

Труфальдино (про себя). Новое дело! (Громко.) Его тут не хоронили, синьор, потому что другой слуга, земляк его, получил разрешение перевезти его в гробу на родину.

Флориндо. Это, может быть, тот самый слуга, который давал тебе сегодня поручение на почту?

Труфальдино. Да, синьор, вот именно: Паскуале.

Флориндо (про себя). Нет больше надежды. Беатриче умерла. Несчастная Беатриче! Тягости путешествия и сердечные страдания убили ее. Ах! Сил нехватает вынести такое горе. (Уходит к себе в комнату.)

СЦЕНА 3

Труфальдино, затем Беатриче и Панталоне.

Труфальдино. Что за история? Огорчен, плачет, в отчаяньи. Мне бы не хотелось, чтобы он затосковал от этой сказки. Я ведь сочинил все это, только чтобы избавиться от палки и не выдать себя насчет путаницы с сундуками. А тут вдруг из-за портрета заварилась такая каша. Должно быть, он ему знаком. А пока что — лучше отнести сундуки по комнатам, а то как бы не навязать себе на шею второй такой же неприятности! А вот и другой хозяин. На этот раз, боюсь, если я буду обслуживать двоих, то и меня будут здорово обслуживать. (Показывает, как его били.)

Беатриче. Поверьте мне, синьор Панталоне, что последняя партия зеркал и свечей записана дважды.

Панталоне. Возможно, что приказчики ошиблись. Пересмотрим еще раз счета с конторщиком, сличим и увидим.

Беатриче. Я тоже сделал выписки из наших книг. Теперь сличим. Будем надеяться, что все выяснится, в вашу или мою пользу. Труфальдино!

Труфальдино. Синьор?

Беатриче. Ключи от сундука у тебя?

Труфальдино. Да, синьор, вот они.

Беатриче. Почему ты вытащил сундук в залу?

Труфальдино. Чтобы проветрить платье.

Беатриче. Проветрил?

Труфальдино. Проветрил.

Беатриче. Открой и дай мне… А это чей сундук?

Труфальдино. Тут еще кто-то приехал.

Беатриче. Достань-ка мне из сундука памятную книгу.

Труфальдино. Сейчас, синьор. (Про себя.) Пронеси господи! (Открывает сундук и роется.)

Панталоне. Возможно, как я говорил, что и ошиблись. Ошибки оплате не подлежат.

Беатриче. А может быть, и правильно, сейчас сличим.

Труфальдино (подает книгу Беатриче). Эта?

Беатриче (берет почти не глядя и открывает). Нет, не эта… Откуда эта книга?

Труфальдино (про себя). Ну, влип!

Беатриче (про себя). Тут два моих письма к Флориндо. Боже! Да ведь это же его заметки, его счета. Я вся горю и дрожу. Я уж не помню, где я.

Панталоне. Что с вами, синьор Федериго? Вам худо?

Беатриче. Нет, ничего. (Тихо Труфальдино.) Труфальдино, каким образом в моем сундуке оказалась чужая книга?

Труфальдино. Да я, право, не знаю…

Беатриче. Скорее, не смущайся, скажи мне правду.

Труфальдино. Я прошу извинения, что осмелился положить ее в ваш сундук. Это моя книга, и я, чтобы не потерялась, спрятал ее к вам. (Про себя.) С тем проехало гладко, авось и с этим не подкачаю.

Беатриче. Это твоя книга, и ты ее не узнал и подаешь вместо моей?

Труфальдино (про себя). Этот будет еще похитрее. (Громко.) А видите ли, она у меня недавно, поэтому я и не узнал ее.

Беатриче. Откуда она у тебя?

Труфальдино. Я тут служил в Венеции у одного хозяина, а он помер, мне и досталась его книга.

Беатриче. Когда это случилось?

Труфальдино. Да как сказать: дней десять — двенадцать тому назад.

Беатриче. Как же это? Ведь я встретил тебя в Вероне.

Труфальдино. А вот тогда-то я и уехал из Венеции, из-за смерти моего хозяина.

Беатриче (про себя). Горе мне! (Громко.) Твоего хозяина звали Флориндо?

Труфальдино. Да, синьор, Флориндо.

Беатриче. По фамилии Аретузи?

Труфальдино. Вот именно — Аретузи.

Беатриче. И это верно, что он умер?

Труфальдино. Вернехонько!

Беатриче. А от чего он умер? Где его похоронили?

Труфальдино. Он упал в канал и утонул, только его и видели.

Беатриче. О я несчастная! Умер Флориндо, умерла любовь моя, последняя моя надежда! К чему мне теперь эта бессмысленная жизнь, если умер тот, для кого я только и жила? О, погибли мои надежды! Прахом развеяны усилия! Жалки ухищрения любви! Я бросила родину, покинула своих, переоделась в мужское платье, подвергалась опасностям, рисковала жизнью — всё для Флориндо, а Флориндо моего нет на свете! Несчастная Беатриче! Неужели мало было потерять брата, нужно было, чтобы погиб еще и жених? Чтобы после Федериго небо похитило и Флориндо! Но если я была причиною смертей, если я преступница, почему же не против меня ополчилось небо своими карами? Напрасны слезы, тщетны жалобы: Флориндо умер. Горе душит меня, свет померк в глазах. Кумир мой, жених дорогой! В отчаяньи и я последую за тобой. (Уходит вне себя в комнату.)

Панталоне (с изумлением слушая речи и видя отчаяние Беатриче). Труфальдино!

Труфальдино (тоже полон изумления). Синьор Панталоне!

Панталоне. Женщина!

Труфальдино. Баба!

Панталоне. Вот так штука!

Труфальдино. Чудеса!

Панталоне. Я поражен.

Труфальдино. Я обалдел.

Панталоне. Пойти сказать дочке. (Уходит.)

Труфальдино. Оказывается, я уже слуга не двух хозяев, — у меня хозяин и хозяйка.

СЦЕНА 4

Улица возле гостиницы.

Доктор, затем Панталоне, выходят из гостиницы.

Доктор. Никак не могу успокоиться из-за этого старого хрена Панталоне. Чем больше думаю, тем больше злюсь.

Панталоне (весело). Дорогой доктор, мое почтение.

Доктор. Удивляюсь, что у вас еще хватает наглости здороваться со мною.

Панталоне. А у меня есть для вас новость. Да будет вам известно…

Доктор. Вы, может быть, желаете сообщить мне, что свадьба состоялась? Так мне на это наплевать!

Панталоне. Ничего подобного. Дайте мне сказать, чорт вас возьми!

Доктор. Говорите, чтоб вам пусто было!

Панталоне (про себя). Так и чешутся руки поучить его уму-разуму. (Громко.) Дочь моя, если вам угодно, может выйти за вашего сына.

Доктор. Весьма обязан! Не трудитесь! Сын мой, пожалуй, подавится таким кусочком! Выдавайте ее за вашего туринца!

Панталоне. Если бы вы знали, что это за туринец, вы бы не говорили так…

Доктор. Кто бы он ни был! Ваша дочка побыла с ним наедине.

Панталоне. Да ведь это не…

Доктор. Слушать ничего не хочу!

Панталоне. Не хотите — для вас же хуже.

Доктор. Там видно будет, для кого хуже.

Панталоне. Дочь моя — честная девушка, а эта…

Доктор. Чорт вас побери совсем!

Панталоне. Сами идите к чертям в зубы!

Доктор. Старый враль, без чести и без слова! (Уходит.)

СЦЕНА 5

Панталоне, затем Сильвио.

Панталоне. Будь ты проклят! Это какой-то скот в образе человека. Так и не дал мне сказать, что это, оказывается, женщина. Трещит, слова не вставишь! Вон идет еще эта балда, сыночек! Опять жди какой-нибудь дерзости.

Сильвио (про себя). Панталоне! Так бы и проткнул его шпагой!

Панталоне. Синьор Сильвио, с вашего позволения, я должен сообщить вам приятную весть, если вы только дадите возможность говорить, а не будете молоть, как мельничный жернов, по примеру вашего батюшки.

Сильвио. Что вы хотите сказать мне? Говорите.

Панталоне. Да будет вам известно, что брак моей дочери с синьором Федериго испарился… как дым…

Сильвио. Неужели! Вы не обманываете меня?

Панталоне. Истинная правда, и, если вы еще не раздумали, дочь моя согласна отдать вам руку.

Сильвио. О небо! Вы возвращаете меня от смерти к жизни.

Панталоне (про себя). Вот и чудесно. Этот не такой скот, как его отец.

Сильвио. Да! Но как могу я прижать к своей груди девушку, которая так долго беседовала с другим женихом!

Панталоне. Ну, так я скажу вам в двух словах: Федериго Распони превратился в сестру свою, Беатриче.

Сильвио. Как? Я вас не понимаю.

Панталоне. Что-то вы стали туго соображать. Тот, кто считался Федериго, оказался Беатриче.

Сильвио. В мужском платье?

Панталоне. В мужском платье.

Сильвио, А! Понял! Понял!

Панталоне. Славу богу!

Сильвио. Как же это произошло? Расскажите!

Панталоне. Пойдемте ко мне. Дочь еще ничего не знает. Сразу обоим и расскажу.

Сильвио. Идем, идем… И покорнейше прошу прощения за то, что я в порыве страсти…

Панталоне. Забудем старое… Я понимаю вас. Знаю, что такое любовь. Пойдемте, сын мой, пойдемте ко мне. (Уходит.)

Сильвио. Есть ли кто счастливее меня? Есть ли у кого-нибудь в сердце больше радости, чем у меня? (Уходит с Панталоне.)

СЦЕНА 6

Зала в гостинице с несколькими дверьми.

Беатриче и Флориндо выходят каждый из своей комнаты с кинжалами в руках, намереваясь заколоть себя; одну удерживает Бригелла, другого — слуга гостиницы; оба идут, не замечая друг друга.

Бригелла (хватает за руку Беатриче). Остановитесь!

Беатриче (отбиваясь от него). Оставьте меня, ради бога!

Слуга (удерживая Флориндо). Не нужно отчаиваться!

Флориндо (вырывается из рук слуги). Убирайтесь к чорту!

Беатриче (отскакивает от Бригеллы). Вам не удастся помешать мне.

Оба двигаются вперед, намереваясь лишить себя жизни. Увидев и узнав друг друга, застывают в изумлении.

Флориндо. Кого я вижу!

Беатриче. Флориндо!

Флориндо. Беатриче!

Беатриче. Вы живы?

Флориндо. И вы живы?

Беатриче. О, счастье!

Флориндо. О, душа моя!

Роняют кинжалы и бросаются друг другу в объятия.

Бригелла (слуге, шутливо). Ну, если тут и прольется кровь, то такая, от которой беды не бывает. (Уходит.)

Слуга (про себя). Ножики-то я все-таки приберу. Не дам им больше. (Подбирает кинжалы и уходит.)

СЦЕНА 7

Беатриче, Флориндо, затем Бригелла.

Флориндо. Что привело вас в такое отчаяние?

Беатриче. Ложное известие о вашей смерти.

Флориндо. Кто вам сообщил о моей смерти?

Беатриче. Мой слуга.

Флориндо. А мой тоже уверил меня в вашей гибели, — и я в порыве горя хотел лишить себя жизни.

Беатриче. Вот эта книга заставила меня поверить ему!

Флориндо. Эта книга? Она была в моем сундуке. Как она попала к вам? По всей вероятности, тем же путем, каким в моем кармане очутился портрет, — тот, что я подарил вам в Турине.

Беатриче. Эти разбойники, наши слуги, натворили бог знает что. Это они причинили нам столько горя и страданий!

Флориндо. Мой наплел мне про вас тысячу всяких историй.

Беатриче. А я совершенно того же наслушалась про вас от своего.

Флориндо. Где они?

Беатриче. Исчезли куда-то.

Флориндо. Давайте разыщем их и устроим очную ставку. (Зовет.) Эй! Кто там! Никого, что ли?

Бригелла (входит). Что прикажете?

Флориндо. Где наши слуги?

Бригелла. Не знаю, синьор. Можно поискать.

Флориндо. Постарайтесь найти и пришлите их сюда.

Бригелла. Я знаю только одного: спрошу у слуг; те, может быть, знают обоих. Поздравляю вас, что вы умерли такой сладостной смертью, а уж если захотите быть погребенными, вам придется выбрать для этого другое место, у меня тут не годится. К вашим услугам, синьоры. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Флориндо и Беатриче.

Флориндо. Вы тоже остановились в этой гостинице?

Беатриче. Я приехала сегодня утром.

Флориндо. И я сегодня. Как же это мы не встретились?

Беатриче. Судьба захотела нас немного помучить.

Флориндо. А скажите, Федериго, брат ваш, умер?

Беатриче. Разве вы не знаете? Тогда же, на месте!

Флориндо. А между тем меня уверили, будто он жив и находится в Венеции.

Беатриче. Это потому, что меня принимали за него. Я уехала из Турина в этом платье под именем брата, чтобы следовать…

Флориндо. Знаю: за мною, дорогая. Я узнал это из письма вашего слуги из Турина.

Беатриче. А как это письмо попало к вам?

Флориндо. Чей-то слуга, повидимому ваш, попросил моего взять ваши письма на почте. Я прочел ваше имя и не мог удержаться, чтобы не распечатать.

Беатриче. Законное любопытство нежного друга.

Флориндо. Что-то говорят в Турине о вашем отъезде?

Беатриче. Если я вернусь туда вашей женой, все толки прекратятся.

Флориндо. Как же могу я надеяться скоро вернуться туда, если я изгнан, если надо мною тяготеет обвинение в убийстве вашего брата?

Беатриче. Богатства, которые я привезу из Венеции, избавят вас от изгнания.

Флориндо. А слуг наших все нет…

Беатриче. Что им взбрело в голову так огорчать нас?

Флориндо. Чтобы узнать все досконально, не нужно строгостей, — надо поймать их мягкостью!

Беатриче. Что ж! Постараюсь притвориться!

Флориндо (видя входящего Труфальдино). Вот один из них.

Беатриче. Этот наверняка главный плут.

Флориндо. Думаю, что вы не ошибаетесь.

СЦЕНА 9

Те же и Труфальдино, подталкиваемый Бригеллою и слугой.

Флориндо. Иди, иди, не бойся!

Беатриче. Мы тебе ничего не сделаем.

Труфальдино (про себя). Я ведь палок еще не забыл!

Бригелла. Одного нашли, приведем другого, если найдем.

Флориндо. Да, нужно, чтобы оба были тут вместе.

Бригелла (тихо слуге). Вы другого знаете?

Слуга (Бригелле). Я? Нет.

Бригелла (слуге). Спросим на кухне. Кто-нибудь, наверное, знает. (Уходит.)

Слуга. Был бы он тут, так я бы знал. (Уходит.)

Флориндо. Ну-ка расскажи, как случилось, что портрет и книга попали не туда, куда следует. И с какой целью ты и тот другой плут сговорились довести нас до отчаяния?

Труфальдино (делает пальцем знак обоим, чтобы они молчали). Тсс… (К Флориндо, отводя его от Беатриче.) Разрешите словечко по секрету. (К Беатриче в то время, как отвел Флориндо.) Сейчас я все расскажу. (К Флориндо.) Видите ли, синьор, во всей истории я ни капельки не виноват, а всему причиной этот самый Паскуале, слуга вон той синьоры. (Осторожно показывает на Беатриче.) Это он перепутал все вещи; что было в одном сундуке, он положил в другой, а я не досмотрел. Он, бедняга, уж просил меня, просил не выдавать его, чтобы хозяин не выгнал его. А у меня ведь сердце доброе, я для друзей готов хоть кишки себе выпустить, вот я и придумал все это, чтобы его выручить. Мне ведь в голову не могло прийти, что это ваш портрет и что вы так огорчитесь смертью особы, в вещах которой он нашелся. Ну вот, я вам рассказал всю историю по правде, как честный человек и как преданный слуга.

Беатриче (про себя). Долго же он рассказывает. Интересно, о чем они шепчутся?

Флориндо (к Труфальдино). Значит, тот, для кого ты взял письмо на почте, и есть слуга синьоры Беатриче?

Труфальдино (тихо Флориндо). Ну да, синьор, это был Паскуале.

Флориндо (так же). Зачем же ты скрывал от меня то, о чем я тебя выспрашивал?

Труфальдино (так же). Уж очень он просил не выдавать его.

Флориндо. Кто?

Труфальдино. Паскуале.

Флориндо. Как же ты мог ослушаться своего хозяина?

Труфальдино. Из дружбы к Паскуале.

Флориндо. Вздуть надо вас обоих, и тебя, и Паскуале.

Труфальдино (про себя). Тогда мне придется получить и за себя и за Паскуале.

Беатриче. Вы все еще не кончили своего бесконечного допроса?

Флориндо. Да вот он говорит…

Труфальдино (тихо Флориндо). Ради бога, хозяин, не выдавайте Паскуале. Уж лучше скажите, что это всё я, даже поколотите меня, если хотите, но только не губите Паскуале.

Флориндо (тихо Труфальдино). Ты так любишь своего Паскуале?

Труфальдино (так же). Как родного брата люблю. Теперь я пойду к синьоре, скажу, что я во всем виноват, уж выручу Паскуале. (Отходит от Флориндо.)

Флориндо (про себя). Привязчивая у него натура.

Труфальдино (подходя к Беатриче). Вот и я к вам.

Беатриче (тихо Труфальдино). О чем ты так долго говорил с синьором Флориндо?

Труфальдино (тихо Беатриче). Видите ли, у синьора есть слуга по имени Паскуале. Другого такого головореза нет на свете; это он перепутал все вещи. Так как он, бедняга, боялся, что хозяин его прогонит, я и придумал всю эту историю с книгой его хозяина, который будто бы умер, утонул и тому подобное. И сейчас я признался синьору Флориндо, что всему виною я.

Беатриче (так же). Зачем же ты берешь на себя чужую вину?

Труфальдино (так же). Из дружбы к Паскуале.

Флориндо (про себя). Ну, однако, и долго же!

Труфальдино (тихо Беатриче). Сделайте милость, уж вы его не губите.

Беатриче (так же). Кого?

Труфальдино (так же). Паскуале.

Беатриче (так же). Оба вы мошенники, и ты, и твой Паскуале.

Труфальдино (про себя). Всего-навсего один.

Флориндо. Не стоит допытываться дальше. Синьора Беатриче, наши слуги проделывали все это не по злобе, и хотя заслуживают наказания, но во имя нашей радости можно простить им их проступок.

Беатриче. Это верно, но ваш слуга…

Труфальдино (тихо Беатриче). Ради бога, не упоминайте Паскуале.

Беатриче (к Флориндо). Ну, вот что, мне надо побывать у синьора Панталоне деи Бизоньози. Хотите пойти со мной?

Флориндо. Я охотно пошел бы, но мне надо быть дома, чтобы дождаться своего банкира. Если вы торопитесь, то я приду позже.

Беатриче. Да, я иду туда сейчас же. Я буду ждать вас у синьора Панталоне и не уйду, пока вы не явитесь.

Флориндо. Я только не знаю, где он живет.

Труфальдино. Я знаю, синьор, я провожу вас.

Беатриче. Хорошо. А я сейчас пойду, только переоденусь.

Труфальдино (тихо Беатриче). Идите, я сейчас приду помочь вам.

Беатриче. Дорогой мой Флориндо, сколько я выстрадала! (Уходит в свою комнату.)

СЦЕНА 10

Флориндо и Труфальдино.

Флориндо (вслед Беатриче). И я не меньше.

Труфальдино. Хозяин, а ведь Паскуале-то все нет; синьоре Беатриче некому помочь одеться. Если вы позволите, так я пойду прислужить ей вместо Паскуале.

Флориндо. Да, да, поди услужи, я буду рад.

Труфальдино (про себя). По части выдумки, увертливости, каверз я поспорю с любым судейским крючком. (Входит к Беатриче.)

СЦЕНА 11

Флориндо, затем Беатриче и Труфальдино.

Флориндо. День великих событий! Плач, жалобы, отчаяние, а под конец — радость и веселье. Перейти от слез к смеху — приятный скачок; это заставляет позабыть все скорби; зато когда от радости переходишь к горю, бывает очень тяжело…

Беатриче. Вот я и готова.

Флориндо. Вы не переоденетесь?

Беатриче. А разве так вам не нравится?

Флориндо. Не терпится мне увидеть вас в юбке и корсаже. Зачем вам прятать свою красоту?

Беатриче. Ну, так я жду вас у синьора Панталоне. Труфальдино вас проводит.

Флориндо. Я подожду еще немного; если банкир опоздает, пусть явится в другой раз.

Беатриче. Если любите меня, приходите скорее. (Собирается уйти.)

Труфальдино (тихо Беатриче, указывая на Флориндо). Прикажете услужить синьору?

Беатриче. Да, проводи его к синьору Панталоне.

Труфальдино (так же). И вообще я буду ему теперь прислуживать, ведь Паскуале-то нет.

Беатриче. Служи ему, — буду тебе только признательна. (Про себя.) Люблю его больше себя! (Уходит.)

СЦЕНА 12

Флориндо и Труфальдино.

Труфальдино. Ишь ведь, его так-таки и нет! Хозяин одевается, хозяин уходит со двора, а его все нет и нет!

Флориндо. Ты о ком это?

Труфальдино. О Паскуале. Очень я его люблю, он мне друг, но какой это лентяй! Впрочем, я могу поработать за двоих.

Флориндо. Помоги-ка мне одеться. А тем временем, быть может, придет банкир.

Труфальдино. Хозяин, я вот слышу, вы собираетесь к синьору Панталоне.

Флориндо. Да, так что же?

Труфальдино. Хочу попросить вас об одной милости.

Флориндо. Очень ты заслужил ее своим поведением!

Труфальдино. Ведь если что и случилось, сами знаете: это все из-за Паскуале.

Флориндо. Да где же, наконец, этот проклятый Паскуале? Нельзя ли хоть взглянуть на него?

Труфальдино. Придет, мошенник! Так вот, хозяин, прошу вас об одной милости.

Флориндо. Чего же ты хочешь?

Труфальдино. Я, бедненький, ведь тоже влюблен.

Флориндо. Ты влюблен?

Труфальдино. Да, синьор. Моя возлюбленная — служанка синьора Панталоне. Так мне бы хотелось, чтобы вы…

Флориндо. Я-то тут при чем?

Труфальдино. Я не говорю, что вы при чем-нибудь, но так как я ваш слуга, то замолвите за меня словечко синьору Панталоне.

Флориндо. Ведь надо знать, хочет ли тебя в мужья сама девушка.

Труфальдино. Девушка? Хочет. Стоит только вам сказать слово синьору Панталоне и… Уж будьте так милостивы.

Флориндо. Ладно, скажу. Но на что ты будешь содержать жену?

Труфальдино. Да уж как-нибудь управлюсь. Буду надеяться на Паскуале.

Флориндо. Надейся-ка лучше на то, чтобы поумнеть немного. (Уходит к себе в комнату.)

Труфальдино. Ну, если я сейчас не умен, то никогда не поумнею. (Идет за Флориндо.)

СЦЕНА 13

Комната в доме Панталоне.

Панталоне, доктор, Клариче, Сильвио и Змеральдина.

Панталоне. Полно упрямиться, Клариче. Ты видишь: синьор Сильвио раскаивается, он просит у тебя прощения; если он в чем и провинился, то ведь только из-за любви. Вот я ведь простил его выходки, — можешь простить и ты.

Сильвио. Измерьте своими страданиями мои, синьора Клариче, и тогда вы вполне убедитесь, что я люблю вас тем сильнее, чем больше боялся потерять вас. Небо посылает нам счастье, — примите же с благодарностью его дары. Не следует омрачать мстительными чувствами прекраснейший день нашей жизни.

Доктор. Я присоединяюсь к мольбам сына. Синьора Клариче, дорогая моя невестка, простите его, беднягу! Ведь он чуть с ума не сошел.

Змеральдина. Будет вам, синьора хозяйка! Чего вам еще? Мужчины все — одни больше, другие меньше — безжалостны к нам. Требуют, чтобы мы ни на волос не нарушили верности, и по самому легкому подозрению мучают нас, терзают, чуть не доводят до смерти. Все равно вам придется выйти замуж — за того ли, за другого ли. Так я скажу вам, как говорят больным: раз надо принять лекарство, так уж решайтесь скорее.

Панталоне. Вот тебе, слышала? Змеральдина уже назвала брак лекарством. (Тихо доктору.) Надо постараться развеселить ее.

Доктор. Нет — ни яд, ни лекарство! Брак — это варенье, сироп, фрукты в сахаре.

Сильвио. Но, дорогая моя Клариче, неужели же ни одно слово не слетит с ваших губок? Понимаю, что заслужил наказание, но умоляю, наказывайте меня словом, а не молчанием. (Становится на колени.) Вот я у ваших ног. Пожалейте меня.

Клариче (со вздохом, Сильвио). Жестокий!

Панталоне (тихо доктору). Слышали вздох? Хороший признак!

Доктор (тихо, Сильвио). Больше, больше доводов, давай еще!

Змеральдина (про себя). Вздох — все равно что молния: предвещает дождь.

Сильвио. Если бы я думал, что во искупление моей мнимой жестокости вы жаждете моей крови, я пролил бы ее с полной готовностью! (Плачет.) Но, боже мой! Вместо крови из моих вен — примите эти слезы из моих глаз.

Панталоне (про себя). Молодчина!

Клариче (так же, но с большею нежностью). Жестокий!

Доктор (тихо Панталоне). Готова!

Панталоне (к Сильвио, поднимая его). Ну, ну, вставайте. (Берет руку Клариче.) Идите-ка и вы сюда, синьора. Ну, подайте опять друг другу руки, помиритесь; довольно плакать, успокойтесь. Ну, кончено! И да благословит вас небо! (Соединяет их руки.)

Доктор. Вот и ладно. Все в порядке.

Змеральдина. В порядке, в порядке!

Сильвио (держа Клариче за руку). Синьора Клариче, ради бога.

Клариче. Противный!

Сильвио. Дорогая!

Клариче. Бесчеловечный!

Сильвио. Жизнь моя!

Клариче. Зверь!

Сильвио. Сердечко мое!

Клариче (вздыхает). Ах!

Панталоне (про себя). Идет на лад.

Сильвио. Простите меня, умоляю.

Клариче (вздыхая). Ах! Простила.

Панталоне (про себя). Ну, дело в шляпе!

Доктор. Сильвио, ты прощен.

Змеральдина. Больной согласен. Давайте ему лекарство.

СЦЕНА 14

Те же и Бригелла.

Бригелла (входит). С вашего разрешения, можно войти?

Панталоне. Пожалуйте-ка сюда, кум Бригелла. Это ведь вы наговорили мне небылиц, уверили меня, что приехал синьор Федериго.

Бригелла. Дорогой мой синьор, да кто же не спутал бы их? Они похожи друг на друга, как две половинки яблока. В мужском платье! Я бы голову дал на отсечение, что она — это он.

Панталоне. Да ну, ладно! Все прошло. Что новенького?

Бригелла. Синьора Беатриче здесь и желает вас приветствовать.

Панталоне. Милости просим.

Бригелла. Дорогой куманек, не сердитесь на меня. Я сделал это без всякого умысла. Даю вам честное слово. (Про себя.) Ну, конечно, я взял у Беатриче ее золотые без малейшего злого умысла. (Уходит.)

Клариче. Бедненькая синьора Беатриче, я рада, что и у нее все благополучно.

Сильвио. Вам ее жалко?

Клариче. Очень.

Сильвио. А меня?

Клариче. Греховодник!

Панталоне (доктору). Слышите, какие пошли нежности?

Доктор (к Панталоне). Моего сына этому учить не приходится.

Панталоне (доктору). А у моей бедняжки предоброе сердце.

Змеральдина. И оба отлично играют свои роли.

СЦЕНА 15

Те же и Беатриче.

Беатриче. Синьоры, я пришла извиниться, пришла просить у вас прощения за то, что причинила вам столько неприятностей.

Клариче. Пустяки, друг мой! (Обнимает ее.) Идите и вы сюда!

Сильвио (недовольный). Ну!

Беатриче (к Сильвио). Как? Неужели даже женщине нельзя?

Сильвио (про себя). Меня смущает костюм.

Панталоне. Ну, знаете ли, синьора Беатриче, в женском ли облике, или в мужском, вы одинаково — хоть куда!

Доктор (к Беатриче). Чересчур умно, синьора моя.

Беатриче. Любовь двигает горами.

Панталоне. Вы нашли, говорят, своего возлюбленного?

Беатриче. Да, небо послало мне эту радость.

Доктор (к Беатриче). Недурные штучки проделали вы для этого!

Беатриче (доктору). Не вмешивайтесь в мои дела.

Сильвио. Синьор отец, предоставьте каждому поступать, как ему заблагорассудится. И не расстраивайтесь зря. Теперь, когда я так счастлив, мне хочется, чтобы всем было хорошо. Готовятся еще браки? Отпразднуем!

Змеральдина (к Сильвио). Например мой, синьор.

Сильвио. С кем?

Змеральдина. С первым, кто явится.

Сильвио. Только найди его, а я помогу тебе.

Клариче (к Сильвио). Вы? Для чего?

Сильвио. Чтобы дать немного приданого.

Клариче. Обойдутся и без вас.

Змеральдина (про себя). Боится, что у нее убудет. Во вкус вошла.

СЦЕНА 16

Те же и Труфальдино.

Труфальдино. Мое почтение, синьоры.

Беатриче (к Труфальдино). А где же синьор Флориндо?

Труфальдино. Он тут и просит позволения войти.

Беатриче. Вы разрешите, синьор Панталоне?

Панталоне (к Беатриче). Это и есть тот самый ваш друг?

Беатриче. Это мой жених.

Панталоне. Милости просим.

Беатриче (к Труфальдино). Проси.

Труфальдино (Змеральдине, тихо). Здравствуйте, девушка!

Змеральдина (тихо). Здравствуйте, чернявенький!

Труфальдино (так же). Поговорим.

Змеральдина (так же). О чем?

Труфальдино (делает вид, будто надевает на палец кольцо). Если желаете…

Змеральдина. Отчего бы и нет?

Труфальдино. Поговорим. (Уходит.)

Змеральдина (к Клариче). Синьора хозяйка, с позволения этих синьоров я намерена просить вас об одной милости.

Клариче (отходя с ней в сторону). Что тебе?

Змеральдина (тихо Клариче). Мне, бедной девушке, тоже хочется пристроиться, а тут вот за меня сватается слуга синьоры Беатриче; если бы вы замолвили словечко его хозяйке, уговорили ее согласиться и позволить ему жениться на мне, моя судьба была бы устроена.

Клариче (тихо). С удовольствием, милая Змеральдина. При первой же возможности поговорю с Беатриче. (Отходит.)

Панталоне (к Клариче). Что за секреты?

Клариче. Ничего, синьор отец! Она мне кое-что сказала.

Сильвио (к Клариче). А я могу узнать, что именно?

Клариче (про себя). До чего они любопытны! А еще говорят про нас, женщин…

СЦЕНА ПОСЛЕДНЯЯ

Те же, Флориндо и Труфальдино.

Флориндо. Ваш покорнейший слуга, синьоры!

Все кланяются.

(К Панталоне.) Вы хозяин дома?

Панталоне. К вашим услугам.

Флориндо. Примите меня в число своих друзей. Мою просьбу поддержит синьора Беатриче. Вам, вероятно, известны превратности судьбы, постигшие ее и меня.

Панталоне. Рад познакомиться с вами и приветствовать вас. От всей души радуюсь вашему счастью.

Флориндо. Синьора Беатриче должна стать моей женой, а вы, если удостоите этой чести, будете нашим сватом.

Панталоне. Раз вы так решили, давайте сделаем это сейчас же. Подайте друг другу руки.

Флориндо. Я готов, синьора Беатриче.

Беатриче. И я, синьор Флориндо.

Змеральдина (про себя). Этих уговаривать не придется.

Панталоне. А потом мы с вами подведем счета. Вы проверите свои записи, а мы свои.

Клариче (к Беатриче). Друг мой, я рада за вас.

Беатриче (к Клариче). А я всей душой с вами.

Сильвио (к Флориндо). Синьор, вы меня узнаете?

Флориндо. Узнаю. Вы хотели драться на дуэли.

Сильвио. Да, к своему несчастью! (Указывает на Беатриче.) Вот кто меня обезоружил и чуть не убил.

Беатриче (к Сильвио). Можете сказать, что я подарила вам жизнь.

Сильвио. Да, это правда.

Клариче (к Сильвио). Но благодаря мне.

Сильвио. Совершенно верно.

Панталоне. Ничего, ничего! Все улажено, все кончено!

Труфальдино. Одного только недостает, самого лучшего.

Панталоне. Чего именно?

Флориндо. В чем дело?

Труфальдино (тихо Флориндо). Вы помните, что обещали мне?

Флориндо (так же Труфальдино). Что такое? Не помню.

Труфальдино (так же). Попросить у синьора Панталоне Змеральдину мне в жены.

Флориндо (так же). Да, да, вспоминаю. Сейчас!

Труфальдино (про себя). Чего же мне, горемыке, от людей отставать.

Флориндо. Синьор Панталоне, хотя я только впервые имею честь вас видеть, осмелюсь просить вас об одном одолжении.

Панталоне. Сделайте милость. Рад служить, чем могу.

Флориндо. Мой слуга хочет жениться на вашей служанке. Дадите согласие?

Змеральдина (про себя). Вот тебе раз! И этот меня сватает. Что за чорт! Хоть бы я знала его!

Панталоне. Я согласен. (Змеральдине.) А вы, сударыня, что скажете?

Змеральдина. Если бы я знала, что мне за ним будет хорошо…

Панталоне (к Флориндо). А человек-то он стоящий, этот ваш слуга?

Флориндо. За то короткое время, пока он был у меня, я убедился, что он человек, как мне кажется, преданный и ловкий.

Клариче. Синьор Флориндо, вы предупредили мои намерения. Я хотела сватать свою служанку за слугу синьоры Беатриче. Вы сосватали за своего, — значит, дело сделано.

Флориндо. Нет, нет, раз вы этого желаете, я отстраняюсь и все предоставляю вам!

Клариче. Нет, я никак не допущу, чтобы мои хлопоты предпочли вашим. И кроме того, я ведь не брала на себя обязательства. Пожалуйста, устраивайте ваше дело.

Флориндо. Вы говорите так только из любезности. Синьор Панталоне, считайте, что я вам ничего не говорил. Я за своего слугу больше не прошу и даже ни за что не хочу, чтобы он женился.

Клариче. Если ваш слуга не женится, так и тот пусть остается ни с чем. Чтобы никому не было обидно.

Труфальдино (про себя). Вот здорово! Они разводят церемонии, а мне оставаться без жены.

Змеральдина (про себя). Видно, из двух ни один мне не достанется.

Панталоне. Полно вам. Как-нибудь надо же уладить дело. Бедной девушке хочется замуж: отдадим ее за одного из двух.

Флориндо. Только не за моего. Я не хочу огорчать синьору Клариче.

Клариче. А я не допущу, чтобы осталось неисполненным желание синьора Флориндо.

Труфальдино. Синьоры, сейчас я все улажу. Синьор Флориндо просил Змеральдину для своего слуги, не так ли?

Флориндо. Ну да, ты же сам слышал.

Труфальдино. А вы, синьора Клариче, предназначили Змеральдину в жены слуге синьоры Беатриче?

Клариче. Да, я об этом собиралась говорить.

Труфальдино. Прекрасно! Если так, Змеральдина, пожалуйте мне вашу ручку.

Панталоне (к Труфальдино). Почему же непременно вам?

Труфальдино. Потому что я… я слуга синьора Флориндо и синьоры Беатриче.

Флориндо. Как?

Беатриче. Что такое?

Труфальдино. Чуточку спокойствия. Синьор Флориндо, кто вас просил сватать Змеральдину у синьора Панталоне?

Флориндо. Ты.

Труфальдино. А вы, синьора Клариче, кому предназначали Змеральдину?

Клариче. Тебе.

Труфальдино. Стало быть, Змеральдина моя.

Флориндо. Синьора Беатриче, где ваш слуга?

Беатриче. Вот он. Труфальдино, конечно.

Флориндо. Труфальдино? Это мой слуга.

Беатриче. Как? Разве у вас не Паскуале?

Флориндо. Нет, это у вас был Паскуале.

Беатриче (к Труфальдино). Что за история?

Труфальдино шутовскими жестами просит прощения.

Флориндо. Ах, разбойник!

Беатриче. Ах, злодей!

Флориндо. Ты одновременно служил двум хозяевам?

Труфальдино. Да, синьор. Я это сделал, и номер прошел… Попал я в такое положение нечаянно, а потом захотелось попробовать, что из этого выйдет. Правда, продержался я недолго, но зато могу похвастать, что никто меня не накрыл, пока я сам не признался из любви к этой девушке. Трудно мне пришлось, и кое в чем я проштрафился. Но надеюсь, что ради такого необычного случая все вы, господа (к актерам и одновременно к публике), простите меня, а если не простите из любезности, то придется вам простить волей-неволею, так как я покажу вам, что сверх всего я еще и поэт и могу симпровизировать сонет:

Двум господам служить — плохое дело;

Но похвалюсь, что справился я с ним:

Из затруднений вышел невредим

И побеждал их ловко и умело.

То тут, то там я появлялся смело

И помогал судьбе умом своим.

Я б долго жил весельчаком таким,

Когда б любовь мне сердце не задела!

На многое способен род мужской,

Но пред любовью ум — ничто, бесспорно:

Легко тут станет трусом и герой!

Итак, виною Купидон задорный:

Двум господам мне впредь не быть слугой.

Зато я вам (к публике) — всегда слуга покорный!

Занавес

Хитрая вдова


Комедии

Перевод А. К. Дживелегова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Розаура — вдова Стефанелло деи Бизоньози, дочь доктора Ломбарди.

Элеонора — ее сестра.

Панталоне деи Бизоньози — деверь Розауры, влюбленный в Элеонору.

Доктор Ломбарди — болонец, отец Розауры и Элеоноры.

Лорд Рюнбиф — англичанин.

Мосье Лебло — француз.

Дон Альваро де Кастилья — испанец.

Граф ди Боско Неро — итальянец.

Марионетта — француженка, горничная Розауры.

Арлекин — лакей в гостинице.

Бириф — лакей лорда.

Фолетто — лакей графа.

Слуга Панталоне.

Хозяин кафе и его официанты.


Действие происходит в Венеции.

ДЕЙСТВИЕ I

СЦЕНА 1

Ночь. Комната в гостинице. Круглый стол, уставленный разными бутылками, тарелками и бокалами; два круглых блюда, салфетки и подсвечники с горящими свечами.

Лорд Рюнбиф, Лебло, дон Альваро, граф ди Боско Неро сидят вокруг стола с полными бокалами в руках и распевают французскую песенку, которую Лебло начинает, а остальные подхватывают. Потом завязывается разговор.

Лебло. Да здравствует бутылка! Да здравствует веселье!

Все. Да здравствует!

Граф. Каков наш хозяин! Накормил нас сегодня хорошим ужином.

Лебло. Ужин был ничего себе. Но, вообще говоря, у вас в Италии не умеют есть так вкусно, как едим мы, французы.

Граф. Да разве у нас нет поваров французов?

Лебло. Есть, но когда они приезжают в Италию, они разучиваются готовить по всем правилам. Ах, если бы вы знали, как едят в Париже! Вот где тонкость настоящая!

Рюнбиф. У вас, французов, вечно сидит в голове фантазия, будто, кроме Парижа, нет других городов на свете. Я неплохой англичанин, а никогда не разговариваю о Лондоне.

Альваро. Мне смешно, когда при мне расхваливают Париж. Мадрид — вот столица мира!

Граф. Синьоры, я буду говорить с вами, как истый итальянец. На свете много места, и хорошо может быть всюду, когда есть деньги в кармане и веселье в сердце.

Лебло. Браво, приятель! Да здравствует веселье! После доброго ужина хочется общества молодой красавицы. Скоро начнет светать. Не стоит спать ложиться. А что вы скажете о хорошенькой вдовушке, за которой вы ухаживали на балу прошлый вечер?

Рюнбиф. Очень мила и воспитанна.

Альваро. Серьезность ее восхитительна.

Лебло. Она совсем как француженка. Жива и задорна, как наши девушки.

Граф. Да, действительно. Синьора Розаура — женщина достойная, почитаемая и уважаемая всеми (про себя) и обожаемая этим вот сердцем.

Лебло. Ну, так за здоровье мадам Розауры! (Наполняет всем бокалы.)

Альваро. За здоровье доньи Розауры!

Рюнбиф, Граф. За ее здоровье!

Лебло снова напевает ту же французскую песенку, и все подхватывают ее.

СЦЕНА 2

Те же и Арлекин.

Арлекин входит, останавливается в удивлении, слушает песенку; когда кончают ее петь, подходит к столу, наливает себе бокал вина, поет ту же песенку, выпивает вино и уходит.

Граф. Молодчина! Правда, забавно?

Альваро. Вы смеетесь над этими дурачествами? В Испании за такую наглость лакею влепили бы пятьдесят палок.

Лебло. А во Франции он составил бы себе состояние. У нас ценят остроумных людей.

Рюнбиф. У вас ценят остроумных, а у нас — рассудительных.

Лебло. Но вернемся к нашему разговору. Эта вдовушка не выходит у меня из головы.

Альваро. Я тоже все вздыхаю по ней.

Граф. А я советую вам об этом не думать.

Лебло. Почему?

Граф. Потому что синьора Розаура терпеть не может любовных причуд, презирает мужчин и неспособна к нежности. (Про себя.) Только ко мне благосклонна и приветлива.

Лебло. Ну да! Пусть она будет дика, как зверек, но если истый француз, вроде меня, станет нашептывать ей наши словечки, от которых женщины млеют, увидите сами — она начнет вздыхать и будет умолять сжалиться над ней.

Альваро. Она была бы первой женщиной, которая отказалась бы отвечать взаимностью дону Альваро де Кастилья. У людей моего происхождения есть привилегия — заставлять женщин бегать за собой.

Граф. И все-таки с синьорой Розаурой ни французская развязность, ни испанская важность цели не достигнут. Я знаю, что говорю. Я ее хорошо изучил. Поверьте другу.

Лебло. В тот вечер она не спускала с меня глаз, и я великолепно заметил, что мой взгляд запечатлелся у нее в сердце. Да что! Когда она подавала мне руку в последнем менуэте, она говорила со мною так нежно, что я чудом удержался, чтобы не упасть перед нею на колени.

Альваро. Я не привык хвалиться любезностями красивых женщин, но мог бы сказать многое, что вас наверное бы смутило.

Граф (про себя). Я сгораю от ревности.

Лебло. Мосье Панталоне, ее деверь, мне близкий друг. Он не преминет рекомендовать ей меня.

Альваро. Доктор, отец ее, мне многим обязан. Он будет сопровождать меня к ней.

Граф (про себя). Ну, а я уж постараюсь предупредить ее.

Рюнбиф (кричит за кулисы, вставая с места). Эй, кто там?

СЦЕНА 3

Те же и Арлекин, потом другие лакеи.

Арлекин. Что прикажете, ваша милость?

Рюнбиф. Поди сюда! (Уводит его в сторону.)

Остальные трое продолжают разговаривать между собой.

Арлекин. К вашим услугам.

Рюнбиф. Знаешь ты мадам Розауру, невестку Панталоне деи Бизоньози?

Арлекин. Вдову-то? Ну да, знаю.

Рюнбиф. Вот возьми это кольцо и отнеси его к мадам Розауре. Скажи, что посылает его лорд Рюнбиф. Скажи, что это то самое кольцо, которое так ей понравилось прошлый вечер. И скажи, что утром приду к ней пить шоколад.

Арлекин. Да, но, видите ли, синьор…

Рюнбиф. Держи-ка: это тебе шесть цехинов.

Арлекин. Покорнейше благодарю. Я не потому говорил, а только мне не хотелось бы, чтобы синьор Панталоне…

Рюнбиф. Иди, не то попробуешь палки.

Арлекин. Раз так, не стоит вам трудиться. Постараюсь услужить. Я буду делать то же, что делают чуть ли не все лакеи в гостиницах. (Уходит.)

Рюнбиф. Эй, кто там!

Входят четверо лакеев гостиницы.

(Обращается к одному из них.) Возьми свечу.

Лакей берет подсвечник.

Друзья, маленький отдых! (Уходит, предшествуемый лакеем со свечой.)

Лебло. До свиданья, милорд. Пойдемте и мы, вздремнем немного. Уж, пожалуй, и света не нужно.

Все встают.

Граф. Если не увидимся в гостинице, встретимся в кафе.

Лебло. Утром, возможно, вы меня не увидите.

Граф. Вы заняты?

Лебло. Я надеюсь быть у мадам Розауры.

Граф. Это невозможно. Она не принимает никого. (Уходит в сопровождении лакея со свечой.)

Лебло. Чувствуете, как кипятится граф? Он влюблен больше, чем мы, и, может быть, уже пользуется взаимностью, которой мы только добиваемся.

Альваро. Если это так, значит он очень ревнив.

Лебло. Он итальянец — и все тут! (Уходит в сопровождении лакея со свечой.)

Альваро. Пусть ревнует сколько хочет, пусть Розаура будет ему верна. Испанские дублоны умеют творить великие чудеса. (Уходит в сопровождении лакея со свечой.)

СЦЕНА 4

День. Комната Розауры. Стоят кресла.

Розаура и Марионетта, одетая, как французские горничные.

Розаура. Милая Марионетта, вот ты француженка и выросла в Париже. Скажи, какой я имела бы вид, если бы очутилась там, среди парижских дам?

Марионетта. У вас есть ум, — а кто умен, во Франции не пропадет.

Розаура. У меня все же нехватает непринужденности. В Италии найдется сколько угодно женщин более живых, свободных в обращении и находчивых в разговоре.

Марионетта. Вы говорите о тех, кого в Италии зовут остроумными; а мы зовем их развязными. В Париже любят живость сдержанную, непринужденность пристойную, находчивость приличную, нравы хорошего тона.

Розаура. Значит, там дамы очень скромны.

Марионетта. Ну, им не очень-то приходится хвалиться скромностью. Но все сойдет, раз сделано как надо.

Розаура. Скажи, вот я всю ночь провела на балу: не испортился у меня цвет лица?

Марионетта. У вас естественный румянец. Во Франции этого было бы мало. Там женщины, когда появляются в обществе, кладут румяна.

Розаура. Мне это не нравится. Не вижу в этом никакого смысла.

Марионетта. Будем говорить начистоту. Какая из наших женских мод имеет смысл? То, что мы стрижем волосы, которые когда-то считались лучшим украшением женщины? Или то, что носим кринолины, которые уродуют нашу фигуру? Или что принимаем муки, выдергивая волосики на лбу? Или что зимою дрожим от холода, чтобы показывать то, что должны скрывать? Ах, все это глупости, милая синьора, все глупости.

Розаура. Уговорила. Я вовсе не хочу корчить из себя реформатора нашего века.

Марионетта. И правильно. Приходится итти следом за другими. Если вы захотите выделяться, то, пожалуй, не будете пользоваться таким уважением.

Розаура. Все же я начну впредь следить за модою несколько более внимательно. До сих пор я была под властью чахоточного старика. Смерть его принесла мне свободу. И теперь я не хочу, чтобы моя молодость была загублена жалким образом.

Марионетта. Еще бы! Вам надо завести себе молодого человека и наверстать потерянное время.

Розаура. Да! И не очень медлить при этом. Правда, синьор Панталоне, мой деверь, очень ко мне внимателен, но в конце концов здесь я не чувствую, что нахожусь у себя дома. Меня многое стесняет.

Марионетта. У вас не может быть недостатка в соискателях. Вы молоды, красивы, и, что еще важнее, у вас хорошее приданое.

Розаура. Да, и притом приумноженное трудами моего бедного старика, спасибо ему.

Марионетта. Скажите мне по правде, никого у вас нет на примете?

Розаура. Не слишком ли скоро? Я ведь потеряла мужа всего несколько месяцев назад.

Марионетта. Э, чего там! Молодые жены старых мужей обычно еще при жизни мужа думают о том, кто утрет им слезы. У меня у самой было так при первом муже: ему было семьдесят.

Розаура. Какая ты смешная!.. Ну, граф мне нравится… немного.

Марионетта. Это была бы недурная партия. Только уж очень он ревнив.

Розаура. Значит, любит по-настоящему.

Марионетта. Я бы посоветовала вам посмотреть, не попадется ли что-нибудь получше. Вот, если бы подвернулся француз! Счастье было бы для вас.

Розаура. А чем лучше муж-француз?

Марионетта. Вы будете пользоваться полной свободой, не будете бояться, что он вас станет ревновать. Наоборот, чем свободнее вы будете держать себя с мужчинами, тем больше это будет ему по душе.

Розаура. Недурное преимущество!

Марионетта. Французы необыкновенно удобные мужья. Поверьте мне. Говорю вам по опыту.

Розаура. Что это не показывается до сих пор моя сестрица?

Марионетта. Должно быть, занята туалетом.

Розаура. Это тянется у нее без конца.

Марионетта. Бедная! Она тоже ищет мужа.

Розаура. Придется нам подыскать и ей кого-нибудь.

Марионетта. Если об этом будет заботиться отец ваш, а не вы, она так и состарится в девушках.

Розаура. Оттого-то я и взяла ее к себе.

Марионетта. К тому же она такая славная.

Розаура. Мне кажется, что на нее заглядывается мой деверь.

Марионетта. Если бы она могла надеяться, что и он помрет так же быстро, как ваш муж, может быть она пошла бы за него. А так она, вероятно, предпочтет кого-нибудь помоложе, покрасивее и покрепче.

Розаура. Посмотри, кто это вертится у нашего подъезда?

Марионетта. Ах! Это лакей из гостиницы «Франция». Он мне знаком, потому что я там жила. Веселый парень.

Розаура. Идет себе без стесненья. Спроси, чего ему нужно.

Марионетта. Позвольте ему войти. Он вас позабавит.

СЦЕНА 5

Те же и Арлекин.

Арлекин. Можно войти, ваша милость? К услугам вашим. Покорнейший слуга вашей милости.

Розаура. Недурные любезности.

Марионетта. Я же сказала вам: он презабавный.

Арлекин. Если позволите, у меня к вам поручение.

Розаура. Говори, я слушаю.

Арлекин. Милорд Рюнбиф шлет вам свое нижайшее почтение.

Розаура (Марионетте). Это тот англичанин, которого я в прошлый раз видела на балу.

Марионетта. Я его знаю. Щедрый кавалер.

Арлекин. Передавая вам свое почтение, он уведомил, что придет к вам сегодня пить шоколад. Для подтверждения же посылает вот это кольцо.

Розаура. Вы меня удивляете — и ты и тот, кто прислал тебя с таким поручением. Если милорд хочет притти ко мне на чашку шоколада — милости прошу. Но кольцо — это уже оскорбление. Он, очевидно, не знает меня. Скажи ему, что я его жду. Когда придет, он узнает меня лучше.

Арлекин. Как? Вы отказываетесь от кольца? Кто вас обучил такому нелюбезному обращению? По нынешним временам не часто встретишь женщину, которая отказывается от подарков.

Розаура. Ну, не рассуждай! Отнеси кольцо тому, от кого получил, и скажи, что Розаура не нуждается в подарках.

Арлекин. Я удивлен, потрясен, ошарашен. Мне кажется, что я во сне. Женщина отказывается от кольца! Это чудо, противное природе.

Марионетта. Милый человек, покажите-ка мне колечко.

Арлекин. Посмотрите, посмотрите. И Марионетта будет удивлена, потому что даже во Франции не сделали бы такой неловкости.

Марионетта. Чудесное кольцо! Стоит по крайней мере триста дублонов. И вы хотите отправить его обратно?

Розаура. Так, по-твоему, порядочная женщина ни с того ни с сего может принимать подарки, даже когда ее не попросили об этом сколько-нибудь любезно?

Марионетта. Да, да! Вы правы. (Арлекину.) Снесите кольцо милорду и скажите, чтобы приходил на чашку шоколада. (Про себя.) Я понимаю в этих делах побольше, чем синьора.

Арлекин. Ну, что же, пойду передам и расскажу всей Венеции, что некая дама отказалась принять в подарок кольцо. Только я уверен, что все сочтут это за выдумку. (Уходит.)

Розаура. У некоторых иностранцев отвратительное мнение о нас, итальянских женщинах. Они думают, что золото и драгоценности, которые они привозят с собой, должны делать нас их рабынями. А я, если уж приму подарок, хочу, чтобы меня сначала об этом как следует попросили. И потом, чтобы мое согласие было единственной наградою тому, кто делает подарок.

Марионетта. Правильно, синьора! Это прекрасное чувство, только оно не всем доступно и не легко следовать ему в жизни. Ах, лакей уже снова здесь.

Розаура. А с ним и милорд. Не любит он, очевидно, терять время.

Марионетта. Англичане говорят мало, а делают много.

Розаура. Не нравится мне, что они чересчур серьезны.

Марионетта. Да, за четверть часа едва процедят десять слов.

Розаура. Проси англичанина, а сама иди свари шоколаду.

Марионетта. И поболтаю тем временем с Арлекином.

Розаура. Только не откровенничай с ним.

Марионетта. Э, что там! Я тоже жить умею. Француженка я — и все тут. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Розаура и лорд Рюнбиф.

Розаура. Если чувства милорда будут мне по сердцу, я не отвергну его общества. И пожалуй… пожалуй… со временем и… А вот и он сам.

Входит Рюнбиф.

Рюнбиф. Сударыня…

Розаура. Прошу вас, милорд.

Рюнбиф. Почему не соблаговолили вы принять это скромное колечко? Вчера вечером вы говорили мне, что оно вам нравится.

Розаура. Не все, что нравится, можно принимать в подарок.

Рюнбиф. А разве не хочется иметь то, что нравится?

Розаура. Хотеть и принимать — не одно и то же.

Рюнбиф. Не буду возражать из уважения к вашим взглядам.

Розаура. Садитесь, пожалуйста.

Рюнбиф. Сначала вы.

Розаура. Прошу вас.

Рюнбиф. Зачем столько церемоний? (Садится.)

Розаура. Хорошо вы отдохнули после бала?

Рюнбиф. Мало.

Розаура. Понравился вам вечер?

Рюнбиф. Очень.

Розаура. Много было красивых женщин?

Рюнбиф. Да.

Розаура. А кто понравился вам больше всех?

Рюнбиф. Вы.

Розаура. Вы шутите, милорд.

Рюнбиф. Поверьте, говорю от всей души.

Розаура. Я не заслуживаю такого лестного предпочтения.

Рюнбиф. Вы заслуживаете большего, но не хотите принять малого.

Розаура. Не принимаю, чтобы не быть обязанной отплачивать.

Рюнбиф. Я не претендую ни на что. Если вы возьмете кольцо — сделаете мне удовольствие. Согласитесь — я буду рад.

Розаура. Если так, не буду невежливой и не стану отказываться.

Рюнбиф. Вот кольцо. (Снимает кольцо и дает его Розауре.)

Розаура. Я поблагодарила бы вас, если бы не боялась сделать вам неприятное.

Рюнбиф. Не продолжайте, иначе обижусь.

СЦЕНА 7

Те же и Марионетта с подносом, на котором две чашки шоколаду.

Розаура. А вот и шоколад.

Рюнбиф. Сударыня! (Берет одну чашку и передает ее Розауре.)

Розаура (про себя). Не очень многословен. (Берет чашку и начинает пить.)

Рюнбиф. Ты француженка, Марионетта? (Отхлебывает из чашки.)

Марионетта. Да, милорд. (Приседает.)

Рюнбиф. Ты должна служить своей госпоже как следует.

Марионетта. Я делаю все что могу, милорд.

Лорд ставит чашку на поднос, а под чашку кладет монету.

(Смотрит на монету, про себя.) Целый дублон! Это мне!

Розаура. Возьми. (Дает ей чашку.).

Марионетта (видит кольцо; тихо Розауре). Колечко тут? Очень хорошо!

Розаура (тихо Марионетте). Тише!

Марионетта (тихо Розауре). Молчу, молчу. (Уносит поднос.)

Рюнбиф. Вы вдова?

Розаура. Да, но если бы нашлась хорошая партия, я, может быть…

Рюнбиф. Я жениться не собираюсь.

Розаура. Почему?

Рюнбиф. Люблю свободу.

Розаура. А любовь не бывает вам в тягость?

Рюнбиф. Отчего же, если встречаю любезную женщину!

Розаура. Значит, вы сторонник мимолетной любви?

Рюнбиф. А разве необходимо любить вечно?

Розаура. В любящем человеке ценно постоянство.

Рюнбиф. Постоянство нужно, пока любишь, а любить нужно, пока рядом предмет.

Розаура. Не понимаю вас.

Рюнбиф. Могу объяснить. Я люблю вас. Буду вам верен, пока люблю вас. Буду любить, пока вы будете около меня.

Розаура. Значит, уехав из Венеции, вы уже не вспомните обо мне?

Рюнбиф. А вам не все равно, буду или не буду я любить вас в Лондоне или в Париже? Вам от моей любви пользы не будет, а мне будут бесплодные муки.

Розаура. А на какие плоды вы рассчитываете, если я буду около вас?

Рюнбиф. Видеть вас и быть вам приятным.

Розаура. У вас скромные требования.

Рюнбиф. С порядочной женщиной нельзя надеяться на большее.

Розаура. Вы очень милы.

Рюнбиф. Я весь ваш.

Розаура. Пока вы в Венеции?

Рюнбиф. Так мне кажется.

Розаура (про себя). Люблю прямоту.

Рюнбиф (про себя). Она мне очень нравится.

Марионетта (возвращается). Синьора, синьор граф просит разрешения приветствовать вас.

Розаура. Граф ди Боско Неро?

Марионетта. Он самый.

Розаура. Подай еще кресло и проси его.

Марионетта. Слушаю. (Про себя.) Ну, у этого ревнивца никогда из рук ничего не выскочит. (Придвигает кресло и уходит.)

Рюнбиф. Граф — ваш жених, сударыня?

Розаура. Хочет им быть.

СЦЕНА 8

Те же и граф.

Граф (сдержанно). Приветствую синьору Розауру.

Розаура. Здравствуйте, граф. Садитесь, пожалуйста.

Граф. Очень приятно быть в такой прекрасной компании.

Рюнбиф. Друг мой, вы отлично сделали, что пришли. В моем обществе наша прекрасная хозяйка умирала от скуки.

Граф. Напротив, вы, вероятно, отлично ее занимали.

Рюнбиф. Вы же знаете, каков я!

Розаура. С вашего позволения, господа! Марионетта! (Встает, уводит Марионетту в сторону и тихо говорит ей.) Поди попроси сюда синьору Элеонору и устрой так, чтобы она села рядом с милордом. Мне бы хотелось, чтобы дело сладилось.

Марионетта уходит.

Граф. Я не думал, что уже так рано застану здесь гостей. Видно, что у вас хороший вкус.

Розаура. Милорд пожелал сделать мне честь, выпить у меня чашку шоколаду.

Граф. Ну конечно, вы так добры ко всем.

Розаура. Граф, вы меня обижаете.

Рюнбиф (про себя). Ревнив, как зверь.

Граф (иронически). Нужно честно признать, что милорд отвечает всем требованиям, какие можно предъявлять к светскому человеку.

Рюнбиф (про себя). Он мне надоел.

СЦЕНА 9

Те же и Элеонора.

Элеонора. Можно мне присоединиться к этому милому обществу?

Розаура. Идите, идите сюда, Элеонора.

Рюнбиф (Розауре). Кто эта дама?

Розаура. Моя сестра.

Элеонора (лорду). Ваша покорнейшая слуга.

Лорд молча раскланивается.

Розаура (Элеоноре). Садитесь рядом с милордом.

Элеонора. Если он позволит.

Рюнбиф (не глядя на нее). Почту за честь.

Элеонора. Вы англичанин, правда?

Рюнбиф (так же). Да, сударыня.

Элеонора. И давно вы в Венеции?

Рюнбиф (так же). Три месяца.

Элеонора. Нравится вам город?

Рюнбиф (так же). Конечно.

Элеонора. Но, синьор, почему вы так нелюбезны со мной? Ведь я сестра Розауры.

Рюнбиф. Простите. Я очень рассеянный. (Про себя.) В ней есть что-то неприятное.

Элеонора. Я не хочу мешать вашим мыслям.

Рюнбиф. Покорный слуга ваш. (Встает.)

Розаура. Куда вы, куда, милорд?

Рюнбиф. На площадь.

Розаура. Вы недовольны?

Рюнбиф. Ну, что вы! Увидимся еще сегодня. (Элеоноре.) Сударыня, прощайте. (Графу.) До свидания, граф.

Розаура. Позвольте по крайней мере… (Хочет встать.)

Рюнбиф. Нет, нет, не надо. Сидите и утешайте бедного графа. Я вижу, что он по вас умирает. Я тоже люблю вас. Но именно потому, что я вас люблю, я радуюсь, когда вижу около вас много поклонников: они отдают должное вашим достоинствам и одобряют мой выбор. (Уходит.)

СЦЕНА 10

Розаура, Элеонора и граф.

Элеонора. Недурного собеседника подсунули вы мне, сестрица. Я едва сдержалась.

Розаура. Простите. Он человек с превосходным сердцем, но у него есть странности.

Элеонора. Ну, а с меня его хватит.

Граф. У милорда прекрасное сердце, но я огорчил его. Он видел, какой малой я пользуюсь взаимностью.

Розаура. А вы чем недовольны?

Граф. Тем, что вы расточаете свои милости иностранцу.

Розаура. Да что это такое? Что, я ваша вещь? Или вы меня купили? Или я вам жена? Вы хотите мною командовать? Объясните, по какому праву? На каком основании? Граф, я люблю вас, люблю, быть может, больше, чем вы думаете. Но из-за этого я вовсе не желаю жертвовать своей свободой. Общество порядочных людей не может налагать пятно на светскую женщину. Если она умна, то общается со всеми и со всеми ровна. Так я поступала до сих пор, и если я кого выделяла, то только вас. Но раз вы злоупотребляете этим, я сумею сравнять вас со всеми и, может быть, даже закрою перед вами двери моего дома. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Элеонора и граф.

Элеонора. Вам очень неприятно, синьор граф? Но виноваты вы сами. Проклятая ревность — бич несчастных женщин. Моя сестра поступает совершенно правильно, желая выбить это безумие из вашей головы. А если мне попадется ревнивый муж, пусть он лучше умрет от отчаяния. (Уходит.)

Граф. Ну, как можно не быть ревнивым? Люблю прекрасную женщину — и вижу, что она сидит рядышком с другим… Еще бы! Конечно! Общество приличное и порядочное. Пусть так, я не отрицаю. Но начинается с приличий, а кончается нежностями; я тоже бывал влюблен и знаю. Будь проклят тот, кто выдумал эти светские обычаи! (Уходит.)

СЦЕНА 12

Улица перед домом Розауры.

Доктор и Панталоне.

Панталоне. Так-то, дорогой мой друг и родственник. Брат мой Стефанелло умер, не оставив сыновей, и, чтобы род наш не кончился за отсутствием наследников, я решил жениться.

Доктор. Само по себе это не плохо. Вопрос в том, удастся ли вам иметь сыновей.

Панталоне. Как вам сказать?! Я, конечно, уже в летах. Но так как я берег себя в молодости, надеюсь, что не ударю лицом в грязь в пожилом возрасте.

Доктор. Вы наметили и решили, кто будет у вас подругой жизни?

Панталоне. Брат мой был женат на синьоре Розауре, я же склоняюсь к синьоре Элеоноре. Таким образом, обе ваши дочки вошли бы в нашу семью, если бы вы согласились на это с обычной вашей любезностью.

Доктор. Я со своей стороны был бы очень рад. Я чрезвычайно благодарен вам за доброе мнение обо мне и о моих дочерях. Если Элеонора согласна — берите ее. Я вам ее отдаю.

Панталоне. Она привыкла жить в моем доме вместе с сестрою. Поэтому я и надеюсь, что она не будет отказываться. Мне и то кажется, что она относится ко мне довольно благосклонно.

Доктор. Если вам угодно, я поговорю об этом с Элеонорою, а вы скажите словечко Розауре. Я думаю, что раз за дело взялись мы с вами, да еще при содействии сестры, — все кончится хорошо. Ну, а теперь я должен отлучиться по срочному обстоятельству. Увидимся еще до вечера… (Уходит.)

СЦЕНА 13

Панталоне, потом Лебло.

Панталоне. Конечно, если бы эта девушка не появилась у меня в доме, мне не пришло бы в голову жениться. Но я к ней привязался и не могу жить без нее.

Входит Лебло.

Лебло. Мосье Панталоне, ваш слуга всем сердцем!

Панталоне. И я слуга ваш покорнейший, мосье Лебло.

Лебло. Вы, очевидно, очень дорого цените свою особу?

Панталоне. Почему вы так говорите?

Лебло. Потому что вы даете мало поводов друзьям пользоваться вашим обществом.

Панталоне. Что вы! Я уже стар. Я уже не могу просиживать с друзьями ночи напролет. Я люблю стаканчик, но не очень крепкий. Ну, а насчет женщин я подал в отставку.

Лебло. Знаете, я бы не решился тягаться с вами, если бы дело шло о любви к красивой женщине. Вы хоть и не молоды, а годы свои носите молодцом.

Панталоне. Да, хвори на мне нет никакой.

Лебло. Да здравствует же мосье Панталоне деи Бизоньози! У меня есть бутылочка двенадцатилетнего бургонского, которое может мертвого вернуть к жизни. Я предлагаю вам распить ее вместе.

Панталоне. Отчего же! Бутылку — это можно.

Лебло. А как у вас обстоит дело с кипрским? Мне случалось пробовать очень хорошего в вашем доме.

Панталоне. У меня есть заветный бочонок кипрского с таким чудесным отстоем, что даже помои от бутылок станут добрым вином.

Лебло. Прекрасно, прекрасно! Попробуем.

Панталоне. Когда хотите.

Лебло. Allons! Упустишь время — не наверстаешь!

Панталоне. Нет, сейчас нельзя. Дома надо вести себя сдержанно. Вот когда дамы уйдут из дому, мы будем чувствовать себя более непринужденно.

Лебло. Дамы меня не стесняют. Идемте, идемте.

Панталоне. Нужно, однако, считаться с приличиями.

Лебло. Пустяки! Мадам Розаура будет очень рада, если мы составим ей компанию. Она женщина очень умная. У вас чудесная невестка, мосье Панталоне.

Панталоне (про себя). Ну, теперь я понимаю, какого сорта вина ему хочется. К тому же еще эта девушка в доме. Не тут-то было! Проваливай, дружок! (Громко.) Конечно, она вдова приличная, скромная и порядочная.

Лебло. Друг мой, сделайте мне удовольствие, сведите меня к ней, чтобы я мог ее приветствовать.

Панталоне. Вы ошиблись, синьор. Мое имя Панталоне, а не сводник.

Лебло. Вы же хозяин дома. Что вам стоит?

Панталоне. Конечно, я могу. Но так не делается.

Лебло. Да почему же?

Панталоне. Почему? А как вам кажется, хорошо будет, если деверь станет сводить невестку с кавалером?

Лебло. Ах, бросьте вы эти предрассудки! Будьте другом. Будьте предупредительным человеком. Я сделаю то же для вас со своей стороны.

Панталоне. Покорнейше благодарю. Я не нуждаюсь в таких услугах и сам не могу их оказывать.

Лебло. Ну, очевидно, либо я дурень, либо вы меня не понимаете. Мне нравится синьора Розаура, и мне хочется ближе с ней познакомиться. Я прошу, чтобы вы представили ей меня. Неужели вам кажется, что я прошу вас о чем-то очень важном?

Панталоне. Нет, это пустяки. Кто не боится щекотки, тому этого не объяснить.

Лебло. Но ведь я могу и без вас пойти к ней.

Панталоне. Ваше дело.

Лебло. Она вдова. Вы не можете ей приказывать.

Панталоне. Совершенно верно.

Лебло. Я только хотел быть этим вам обязанным.

Панталоне. Мне этого не нужно.

Лебло. Другой почел бы за честь оказать мне такую любезность.

Панталоне. А я совсем наоборот.

Лебло. Нехорошо отказывать друзьям в услуге.

Панталоне. Да, в делах пристойных и честных.

Лебло. Я порядочный человек.

Панталоне. Верю.

Лебло. Хотите дюжину бутылок? Пришлю вам немедленно.

Панталоне. Меня удивляют ваши слова. Я не нуждаюсь в ваших бутылках: в таком вине, как ваше, я могу потопить вас и еще полсотни вам подобных. Такие предложения можно делать людям иного сорта, чем Панталоне деи Бизоньози. Поняли вы меня? Дело простое. Для вас в моем доме не будет ни кипрского и никакого другого. (Уходит.)

СЦЕНА 14

Лебло, потом Марионетта.

Лебло. Ха-ха-ха! Вот до чего насмешил меня! Он ничего себе старик, только слишком итальянец. Очень мне нужно, чтобы он меня представлял! Зачем мне такой посредник? Что, нехватит у меня смелости, чтобы постучать и попросить отворить мне? (Стучит.) Эй, кто там?

Марионетта (появляется у окна.) Кто стучится?

Лебло. Что, дома мадам Роз… Ах, Марионетта!

Марионетта. Мосье Лебло!

Лебло. Ты здесь?

Марионетта. Вы в Венеции?

Лебло. Как видишь. Дома мадам Розаура?

Марионетта. Входите, входите. Нам будет удобнее поговорить здесь. (Затворяет окно и отворяет дверь.)

Лебло. Вот это жизнь! (Входит в дом.)

СЦЕНА 15

Комната Розауры.

Розаура читает книгу, потом Марионетта.

Розаура. Да! Хороша наука! Очевидно, тот, кто писал эту книгу, думал понравиться женщинам. (Читает.) «Отец должен подыскать дочери мужа, а она должна подыскать себе чичисбея. Он станет ближайшим поверенным лицом у дамы, и она будет относиться к нему с большим вниманием, чем к мужу. И для мужа чичисбей является полезным лицом, потому что он избавляет его от многих тягот и смягчает беспокойный характер капризной жены». Не для меня писал этот неизвестный автор. Пока я была замужем, я не терпела около себя этих угодников, которые претендуют на право командовать нами больше, чем муж. У кого нет чичисбея, та подчиняется только одному. У кого он есть, та сама множит свои цепи.

Входит Марионетта.

Марионетта. Я не помешаю вам читать?

Розаура. Можешь взять свою книгу. Она писана не для меня.

Марионетта. Я допускаю, что она вам не нравится. Но уверяю вас, что сейчас и в Италии это самая ходовая грамматика у женщин. Но не будем говорить об этой книге. Это совсем теперь не важно. Синьора, судьба предоставляет вам счастливейший случай испытать силу ваших достоинств.

Розаура. Каким образом?

Марионетта. Один французский кавалер без ума от вашей красоты и жаждет вашей взаимности.

Розаура. Как зовут этого кавалера?

Марионетта. Мосье Лебло.

Розаура. А, я его знаю. Вчера вечером он танцовал на балу менуэт с какими-то фокусами, а когда брал меня за руку, я боялась, что он ее вывернет.

Марионетта. Ну, это ничего. Он очень богат. Он знатного рода, молод, красив, остроумен, совсем не ревнив. Словом, достаточно сказать, что он француз.

Розаура. Когда ты бросишь эту глупую манеру по малейшему поводу восхвалять свою нацию?

Марионетта. Да если это правда? А в общем, он в передней и ждет разрешения войти.

Розаура. Как же это ты впустила его так просто?

Марионетта. Он мой земляк.

Розаура. А мне какое дело, что он твой земляк! Недурно было бы спросить и меня.

Марионетта. Ну, зачем такая щепетильность? У него тоже могут найтись колечки.

Розаура. Без дерзостей, смотри у меня! Не то, знаешь…

Марионетта. Ну, я пошутила, синьора хозяйка. Если вы не хотите его принять…

СЦЕНА 16

Те же и Лебло.

Лебло (в дверях). Марионетта, мадам спит?

Марионетта. Нет, синьор, но сейчас она не может вас…

Лебло. Ну, раз не спит, значит она позволит мне войти. (Входит в комнату.)

Марионетта (Лебло). Что вы делаете?

Розаура. Синьор, у нас не принято так бесцеремонно…

Лебло. Я у ваших ног буду просить прощения за мою дерзость. Если ваше сердце так же прекрасно, как ваше лицо, я надеюсь, что вы не откажете мне в прощении. (Становится на колени.)

Марионетта (про себя). Браво, мосье Лебло!

Розаура. Встаньте. Ваша провинность не так велика, чтобы вам нужно было падать к ногам женщины, не заслуживающей к тому же столь нежного покаяния.

Лебло. О боже! Ваши слова наполняют сладостью мое сердце.

Розаура (про себя). Немного карикатурно это, но не лишено привлекательности.

Лебло (тихо Марионетте). Марионетта, ты мне больше не нужна. Можешь итти к себе и заняться своими делами.

Марионетта (Розауре). Что вам угодно будет приказать, синьора?

Розаура. Подвинь два кресла.

Марионетта. Вот вам кресла. Пожалуйте. (Тихо Лебло.) Не забудьте, мосье, об обычае нашей родины.

Лебло (тихо Марионетте). Ах, да! Перчатки для горничной. Будут перчатки.

Марионетта (про себя). В этих делах мне больше по сердцу английские обычаи. Зато натиск был великолепен. (Уходит.)

СЦЕНА 17

Розаура и Лебло.

Лебло. О мадам! Небо, которое все делает к лучшему, не могло дать вам такую красоту для того, чтобы вы мучили влюбленных. Поэтому вашей красоте должно соответствовать такое же чувство сострадания.

Розаура. Я знаю, что совсем не так красива. Поэтому я не обязана быть сострадательной.

Лебло. Недостаточная оценка, какую вы даете себе, происходит от вашей необычайной скромности. Но, боже мой! Если бы Апеллесу понадобилось сейчас изобразить Венеру, ему нужно было бы только написать ваш портрет.

Розаура. Чрезмерная похвала, мосье, легко превращается в лесть.

Лебло. Я говорю вам с полной искренностью, от самого чистого сердца, как кавалер, как настоящий француз. Вы прекраснее всех красавиц этого города!

Розаура (про себя). И так далее, тем же аллюром.

Лебло. С природной красотой вы соединяете необыкновенное искусство прически, такое, что вы кажетесь мне Флорою. Кто вас причесывает, мадам? Ваша Марионетта?

Розаура. Да, она.

Лебло. Узнаю парижскую манеру. Но, простите, одна непослушная прядка хочет дезертировать из челки.

Розаура. Это пустяки.

Лебло. Простите. Это нехорошо. Если позволите, я все приведу в порядок.

Розаура. Зачем? Я могу позвать горничную.

Лебло. Не нужно. Я хочу удостоиться чести услужить вам. Одну минутку! (Достает из кармана серебряный несессер, вынимает из него ножницы, срезает кончик прядки у Розауры, потом из того же несессера берет шпильку и прикалывает волосы. Найдя, что вышло не совсем хорошо, из другого кармана извлекает маленькую расческу, вытаскивает ее из футляра и взбивает челку. Из другого серебряного ящичка вынимает пудреницу и посыпает прическу там, где пудры нехватает. Потом из несессера берет ножичек и снимает пудру, приставшую ко лбу Розауры, а затем вытирает платком. После этого достает зеркало, чтобы Розаура посмотрелась. Напоследок извлекает из кармана флакон с одеколоном, капает себе на руки и вытирает их платком. Все время, пока занимается этим, не переставая говорит подходящие слова. Розаура удивлена, но не протестует. Окончив свое дело он садится и продолжает.) Ну вот, теперь все в полном порядке.

Розаура. Нельзя не признать, что у вас хороший вкус и что вы — сама любезность.

Лебло. Я, конечно, не могу судить, хороший у меня вкус или нет. Но в Париже меня как будто ценили. Портные там все поддерживают со мною связь, чтобы сообщать мне свои идеи, и не выпускают ни одной модной вещи без моего одобрения.

Розаура. Да, видно, что вы одеваетесь не так, как все.

Лебло. Вот, обратите внимание на покрой талии. (Встает и прохаживается.) Смотрите, как украшают фигуру эти две фалды у камзола. Именно то равновесие, в котором они находятся, было причиною моего удивительного успеха на балу. Вы сами могли видеть.

Розаура (про себя). Было ужасно.

Лебло. Но я теряю время на пустые разговоры и забываю самое главное — сказать, что вы нравитесь мне сверх всякой меры, что вы свет моих очей и что я жажду общения с вами, ибо оно одно способно облегчить мои страдания.

Розаура. Я вам нравлюсь, мосье? Ну, что же, это мое счастье. Вы меня любите? Это — ваша доброта. Но отвечать вам — это не в моей власти.

Лебло. Разве вы зависите от кого-нибудь? Разве вы не сами себе госпожа?

Розаура. Вдова подвергается пересудам больше, чем любая другая женщина. Если я обнаружу расположение к вам — сколько будет разговоров!

Лебло. Зачем же считаться с людьми? Вы должны жить так, как живут все приличные и благоразумные женщины.

Розаура. Благоразумная женщина должна жить либо одна, либо вместе с мужем.

Лебло. С этим, конечно, можно спорить, но раз вы так хотите, я предлагаю найти вам мужа.

Розаура. Кто же это, синьор?

Лебло. Лебло, который вас обожает. Я дам вам свою руку, как отдал уже свое сердце.

Розаура. Предоставьте мне по крайней мере некоторый срок для решения.

Лебло. Какой хотите, мое счастье! Но пока что не заставляйте меня умереть! (Подвигается к ней ближе, чтобы взять ее за руки.)

Розаура. Э, мосье, нельзя ли поскромнее…

Лебло. Неужели нельзя позволить такой малости человеку, который будет вашим мужем?

Розаура. Это было бы слишком быстро.

Лебло. Я пылаю и не могу жить. (Повторяет свою попытку.)

Розаура (про себя). Нужно покончить с этим. (Встает.)

Лебло. О, не убегайте от меня! Имейте сострадание! (Идет за нею.)

Розаура. Говорю вам, нужно быть скромным. Не так назойливо.

Лебло (становится на колени). Ну, простите меня.

Розаура (про себя). Повторение пройденного. (Громко.) Встаньте, встаньте. Вам не идет, когда вы проявляете слабость.

Лебло. Мадам, у меня сжимается сердце, и я не смогу подняться, если вы не подадите мне руку.

Розаура. Ну, хорошо, я помогу вам. (Дает ему руку, он ее целует.)

Лебло. Плох тот влюбленный, который не способен похитить ласку.

Розаура. Вы чересчур что-то проворны, мосье!

Лебло. А вы слишком хороши.

Розаура. Ну, а теперь я должна вам сказать, что я не могу больше наслаждаться вашим любезным обществом.

Лебло. Было бы неделикатно с моей стороны надоедать вам долго. Я ухожу, чтобы вы почувствовали себя вполне свободной.

Розаура. А я в другой раз дам ответ на ваше предложение.

Лебло. Эта рука принадлежит вам.

Розаура. А я, возможно, не откажусь принять ее. (Про себя.) Сто раз подумаю, прежде чем решиться на это.

Лебло. До свидания, моя царица, владычица моего сердца и моих мыслей. Какая красота! Какое изящество! Как жаль, что вы родились не в Париже! (Уходит.)

СЦЕНА 18

Розаура одна.

Розаура. Да, конечно! Если бы я родилась в Париже, цена мне была бы несколько больше. Но я горжусь тем, что на родине моей царит хороший вкус не меньше, чем в любой другой стране. В наши дни Италия учит всех, как надо жить. Она заимствует все хорошее у других народов и оставляет им все дурное. Это дает ей притягательную силу и заставляет всех стремиться хоть раз побывать у нас. Этот француз, может быть, и мог бы мне понравиться, если бы не был таким верченым. Я сильно подозреваю, что его словечки все заучены заранее, что в нем нет никакой искренности и что он в конце концов окажется еще более ненадежным, чем англичанин. Тот не обещает мне любить меня за пределами Венеции. Боюсь, что этому очень скоро надоест любить меня и в Венеции.

ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 1

Комната Розауры.

Доктор и Розаура.

Розаура. Можно подумать, что отец мой совсем меня забыл. Никогда не зайдете вы повидаться со мной.

Доктор. Вы ведь знаете, дочь моя, сколько у меня дел. Доходов у меня нет, и приходится добывать себе средства собственным потом.

Розаура. Если вам нужно что-нибудь, вам стоит приказать.

Доктор. Нет, нет, я вовсе не хочу быть вам в тягость еще больше. И без того вы взяли к себе сестру и тем сняли с меня самую мою большую обузу.

Розаура. Нужно подумать о том, как пристроить ее замуж.

Доктор. Как раз за этим я к вам и пришел. Известно вам, что ваш деверь, синьор Панталоне, непрочь на ней жениться?

Розаура. О, не давайте ей старика.

Доктор. Почему? Вы же взяли себе старика.

Розаура. Потому-то я и говорю: не давайте ей старика.

Доктор. Ну, ладно. Я поговорю с ней, и если она не будет против, не станем мешать ее счастью.

Розаура. Да, если она не будет против. Только, пожалуйста, не принуждайте ее.

Доктор. А вы, Розаура, не собираетесь выйти замуж снова?

Розаура. Отчего же? Если бы представился хороший случай, я, может быть, воспользовалась бы им.

Доктор. Тут есть один испанский кавалер, который имеет к вам склонность.

Розаура. Как его зовут?

Доктор. Дон Альваро де Кастилья.

Розаура. Я с ним знакома. Он был вчера вечером на балу.

Доктор. Он просил меня представить его вам и пришел сюда со мною. Я знаю, что он кавалер порядочный и честный. И если вы не имеете ничего против, примите его. Вы доставите мне этим большое удовольствие. И возможно, что его склонность к вам приведет к чему-нибудь.

Розаура. Раз мне представляет его мой отец, я готова принять испанского кавалера.

Доктор. Дочь моя, будет очень хорошо, если вы снова выйдете замуж. Простите меня, что я это вам говорю. Вдовушка на балах вовсе не самая почтенная фигура в этом мире. (Уходит.)

СЦЕНА 2

Розаура, потом дон Альваро.

Розаура. Очень милая нахлобучка! Но какие, оказывается, победы одержала я вчера вечером! Все очарованы. Не знаю, что они нашли во мне необыкновенного. Но вот и испанец. Шаг — геометрически размеренный. Важен, как подобает сыну его родины.

Альваро. Приветствую донью Розауру деи Бизоньози.

Розаура. Слуга покорная, дон Альваро де Кастилья.

Альваро. Ваш отец вменил мне в обязанность зайти к вам и побеспокоить вас моим посещением, а я не преминул сделать ему это одолжение, чтобы иметь вместе с тем удовольствие выразить вам мое почтение.

Розаура. Со стороны моего отца было очень бестактно подвергать вас этому беспокойству и вынуждать вас скучать в моем скромном обществе.

Альваро. Вы дама с большими достоинствами, и я поэтому считаю, что любое беспокойство, какому я могу подвергнуться из-за вас, будет щедро вознаграждено.

Розаура. Прошу покорно. Не хотите ли сесть?

Альваро (про себя). Днем она еще красивее, чем вечером. (Садится.)

Розаура (про себя). Он меня ужасно стесняет. (Садится.)

Альваро. Не хотите ли попробовать табаку? (Протягивает ей табакерку.)

Розаура. Чудесный табак!

Альваро. Я вчера получил его с нарочным. Его прислала мне герцогиня моя мать.

Розаура. Трудно найти лучше.

Альваро. Пожалуйста, он к вашим услугам.

Розаура. Я не откажусь от удовольствия пересыпать немного в свою табакерку.

Альваро. Возьмите мою.

Розаура. Ни за что не соглашусь оставить вас без табаку.

Альваро. Хорошо, дайте мне взамен вашу.

Розаура. Что вы! Моя серебряная, а ваша золотая.

Альваро. Золото! Что такое золото? Для нас золото — все равно что сор. Я больше дорожу одной понюшкой моего табаку, чем сотней шкатулок золота. Возьмите, пожалуйста.

Розаура. Чтобы сделать вам приятное.

Меняются табакерками.

Дон Альваро, как вам нравится наша Италия?

Альваро. Она хороша. Но я не чувствую здесь того духа величия, которым дышат все уголки Испании.

Розаура. А что вы скажете об итальянках?

Альваро. Они не знают цены своей красоте.

Розаура. Как так?

Альваро. Они слишком размениваются на мелочи и не умеют поддерживать как надо красу своих достоинств.

Розаура. Как? Вы хотели бы, чтобы в них было больше гордости?

Альваро. Я хотел бы, чтобы в них было больше важности и меньше простоты в обращении.

Розаура. Но если таков наш обычай!

Альваро. Позвольте! Я говорю не о вас. Вы даже не кажетесь итальянкой. Прошлый вечер вы меня совсем поразили. Я видел, как ваши глаза загорались лучами ослепительного величия, и это наполняло меня почтением, уважением и удивлением. Мне показалось, что вы — одна из наших дам, которые, несмотря на то, что мы держим их в подчинении, обладают способностью поражать и потрясать своими взглядами.

Розаура. Благодарю вас за лестное мнение обо мне. Но, смотрите, не ошибитесь!

Альваро. Испанец не может заблуждаться. Нам присуще уменье разбираться в достоинствах.

Розаура. Верю, но бывает иногда, что страсть ослепляет.

Альваро. Нет, нет! Невозможно, чтобы любовь испанца приняла характер дикой страсти. Прежде чем загореться, мы хотим узнать предмет нашего пламени. Красота для нас — не сильнейший возбудитель любви.

Розаура. А что же тогда?

Альваро. Умение себя держать и важность.

Розаура (про себя). Вот народ, у которого действительно взгляды совсем особые.

Альваро. Я не хотел бы очень вас стеснять. Который час?

Розаура. Вероятно, скоро двенадцать.

Альваро. Посмотрим, что говорят наши непогрешимые. (Вынимает часы). Это лучшее произведение Куэра в Англии.

Розаура. Разве в Испании не делают часов?

Альваро. О, в Испании работают немногие.

Розаура. А чем же живет там простой народ?

Альваро. В Испании нет простого народа.

Розаура (про себя). Оригинально!

Альваро (желая посмотреть на часы, роняет их). Идите к чорту! (Пинком ноги отбрасывает часы в глубину сцены.)

Розаура. Что вы делаете? Такие чудесные часы!

Альваро. То, что коснулось моих ног, недостойно моих рук.

Розаура. Хорошо сказано.

Альваро. Но вы за целых полчаса, что были со мною, еще не попросили у меня ничего.

Розаура. Чего же я могла попросить, кроме того, чтобы вы удостаивали меня своей милости?

Альваро. Милость испанца не приобретается так легко. Вы прекрасны, вы величественны, вы мне нравитесь, я люблю вас. Но чтобы заставить меня стать вашим, недостает еще кое-чего.

Розаура. Не будете ли вы добры сказать мне, чего именно?

Альваро. Я должен знать, в какой мере вы почитаете знатное происхождение.

Розаура. Преклоняюсь перед ним.

Альваро. Я должен знать, умеете ли вы презирать души низкие и неблагородные.

Розаура. Ненавижу их и питаю к ним отвращение.

Альваро. Я должен убедиться, способны ли вы предпочесть благородную кровь пустой красоте.

Розаура. Это мое постоянное чувство, и я горжусь им.

Альваро. Тогда вы достойны моего расположения. Оно принадлежит вам целиком. Располагайте им, как вам угодно. (Встает.)

Розаура. Вы уже хотите покинуть меня? (Тоже встает.)

Альваро. Не хочу испытывать больше мою выдержку. Боюсь, что начну слабеть.

Розаура (про себя). А я вот попробую, могу ли я ему понравиться, если поговорю с ним в испанском вкусе? (Принимает важный вид.) Не надейтесь добиться от меня благосклонного взгляда.

Альваро. Вот так вы мне нравитесь.

Розаура. Я заставлю вас мучиться, прежде чем проникнусь к вам состраданием.

Альваро. Буду терпеть с наслаждением.

Розаура. По одному моему знаку вы должны сдерживать даже свое дыхание.

Альваро. Как хорошо умереть за даму, которая умеет быть величественной.

Розаура. Отныне вы должны бояться меня. Идите.

Альваро. Я вынужден повиноваться вам.

Розаура. Не глядите на меня.

Альваро. Как она очаровательна! Какая удивительная строгость! Я испытываю величайшее удовольствие, терпя самую большую муку на свете. (Слегка повертывается и уходит, вздыхая.)

СЦЕНА 3

Розаура одна.

Розаура. Вот это, пожалуй, самый приятный из всех мужчин, с которыми мне пришлось иметь дело. Ему нравится, чтобы его мучили. Он надут важностью и во славу этого кумира ценит больше пренебрежение, чем внимание. Итак, у меня собралось четыре поклонника, и у каждого из них есть свои достоинства и свои странности. Итальянец верен, но чересчур ревнив; англичанин искренен, но непостоянен; француз галантен, но лишен простоты; испанец пылок, но слишком важен. Чтобы покончить со своим независимым положением, я должна выбрать себе кого-нибудь из них. Это неизбежно, но я не могу еще решить — кого. Повидимому, все-таки я предпочту графа всем остальным, хотя он подчас может стать в тягость со своими ревнивыми подозрениями. Зато он первый объяснился мне в любви; и потом у него есть то преимущество, что он мой соотечественник. А с этим преимуществом считаются у всех народов. (Уходит.)

СЦЕНА 4

Комната в гостинице.

Лебло и Арлекин.

Лебло. Ты парень с головой. Жаль, что ты пропадаешь в гостинице, где твоим способностям негде развернуться.

Арлекин. А я вам скажу, синьор… Так как самая моя большая способность — это кушать, то я и не думаю, что могу найти лучшее место, чем в гостинице.

Лебло. Нет, друг мой, не в этом твоя способность. Я вижу по выражению твоего лица, что ты великий мастер передавать любовные поручения.

Арлекин. Вы плохой отгадчик, сударь. Любовным посредником я никогда не был.

Лебло. Это удивительно, как в Италии меняются названия вещей и самые вещи! Что значит любовный посредник? Мирный посол, толкователь любящих сердец, глашатай счастья и радости, который заслуживает всяческого уважения и занимает самые почетные положения в свете.

Арлекин. Толкователь сердец, глашатай счастья и радости на хорошем итальянском языке зовется — сводник.

Лебло. Пусть так! Я буду тем, кто озаряет лучами громкой известности твою особу. Знаешь ли ты мадам Розауру, невестку Панталоне деи Бизоньози?

Арлекин. Да, сударь, знаю.

Лебло. Хватит ли у тебя мужества явиться к ней от моего имени и поднести ей в дар редчайшую драгоценность?

Арлекин. У вас, должно быть, колечко?

Лебло. Что колечко! Это такая вещица, которой цены нет!

Арлекин. Если бы это было колечко, она бы и не взяла. Ну, хорошо, я попробую. Но, пожалуйста, не забудьте, что всякий труд требует награды.

Лебло. Ты только выполни поручение, а награду получишь самую щедрую.

Арлекин. Скажите мне, сударь, ваша милость никогда не были в Англии? Известны ли вам тамошние обычаи?

Лебло. Нет, я там не был. Не знаю, о каких ты говоришь обычаях.

Арлекин. О таких, что в Англии обыкновенно платят вперед.

Лебло. У нас это не принято. Вознаграждение не должно предшествовать делу. Выполни поручение как следует и не бойся ничего.

Арлекин. Хорошо. Верю вашему слову.

Лебло. Только я не хочу, чтобы ты пошел туда как слуга из гостиницы. Мне не годится посылать тебя с таким поручением.

Арлекин. Кем же я должен сказаться?

Лебло. Ты должен быть принят за моего лакея. Ты ведь знаешь, что три дня назад я отказал своему.

Арлекин. Тогда нужно подходящее платье. Вы не понимаете…

Лебло. Пойдем ко мне в комнату. Я одену тебя на французский лад.

Арлекин. На французский! Вот здорово!

Лебло. Ты должен держать себя во французском вкусе: быть прямым, стройным, умным, проворным. Шляпа в руке, реверансы без конца, слова без числа, поклоны без меры.

Арлекин пробует, но у него ничего не выходит.

Вот драгоценность, которую ты должен отнести ей. Это мой портрет. Я уверен, что тонкость этих черт будет ей дороже, чем самые богатые сокровища мира.

Арлекин. Вот так драгоценность! Вот так несравненная драгоценность!

Лебло. Послушай, любезный Арлекин! Я скажу тебе, какие приятные речи ты должен передать ей от моего имени. Запомни их как следует, не забудь ни одного слова, потому что в каждом из них скрыт тайный смысл.

Арлекин. Не беспокойтесь. Итак, говорите, а я буду слушать.

Лебло. Ты ей скажешь так: «Мадам, этот портрет заранее посылает вам тот, кто жаждет принести вам в дар его оригинал, полный покорности и преданности. Примите портрет как залог любви, пока судьба не дарует мне чести…»

Арлекин. Хватит! Ради бога, хватит! Я уже не помню ни одного слова.

Лебло. Я вижу, что у тебя плохая память. Умеешь ты читать?

Арлекин. Как когда.

Лебло. Пойдем ко мне в комнату, и я напишу тебе все на бумаге. Ты будешь читать и перечитывать, пока не выучишь наизусть.

Арлекин. Если я должен читать ее, пока она не останется у меня в памяти, мне придется читать ее без передышки до конца моей жизни.

Лебло. Любезный Арлекин, иди за мной, не будем терять времени. Я умираю от нетерпения узнать, какой ответ пришлет мне мадам Розаура. И награду свою ты получишь, смотря по ответу. Смотри же, береги как зеницу ока драгоценность, которую я тебе сейчас вручил. О ней вздыхали первые принцессы Европы. (Уходит.)

Арлекин. Драгоценность, из-за которой будет издыхать от голода некий бедный человек. (Уходит.)

СЦЕНА 5

Граф, потом Фолетто — его лакей.

Граф. Розаура рассердилась на меня. Она считает себя оскорбленной моими ревнивыми подозрениями. Нужно ее успокоить. В конце концов я готов признать, что ревность — это источник мук для влюбленного и обид для любимой. Думаю, что вот этим письмом я без труда добьюсь ее прощения и верну ее нежное расположение. Фолетто!

Фолетто (появляясь). Ваше сиятельство!

Граф. Ты знаешь, где живет синьор Панталоне деи Бизоньози?

Фолетто. Знаю, ваше сиятельство.

Граф. Знакома тебе синьора Розаура, его невестка?

Фолетто. Как же, ваше сиятельство!

Граф. Так вот, сходи к ней и отнеси ей это письмо.

Фолетто. Слушаю, ваше сиятельство.

Граф. Постарайся, чтобы прислали с тобою ответ.

Фолетто. Постараюсь, ваше сиятельство.

Граф. И, между прочим, разузнай, нет ли кого у нее в гостях.

Фолетто. Положитесь на меня, ваше сиятельство.

Граф. Только действуй там с достоинством.

Фолетто. Не тревожьтесь, ваше сиятельство. В этом ведь и состоит наша работа. Гораздо выше ценят лакея, который сумеет должным образом доставить письмо, чем такого, который хорошо ездит на почтовых. (Уходит.)

Граф. Нужно признать, что наши итальянские лакеи народ толковый. Иногда, делая вид, что очень подлаживаются к нам, они над нами издеваются. Но это ничего. Угодничество — такое кушанье, которое нравится всем. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Лорд Рюнбиф, потом Бириф.

Лорд молча прохаживается по сцене, потом вынимает футляр с драгоценностями, открывает его и рассматривает содержимое. Полюбовавшись, закрывает футляр и зовет.

Рюнбиф. Бириф!

Бириф входит и останавливается молча, сняв шляпу.

Возьми эти бриллианты и отнеси леди Розауре. Ты знаешь, кто это?

Бириф. Знаю, милорд!

Рюнбиф. Скажи, что я посылаю их с тобою, так как не могу быть у нее лично.

Бириф. Слушаю, милорд.

Рюнбиф. Принеси ответ.

Бириф. Слушаю, милорд. (Уходит.)

Рюнбиф. Тысяча дукатов! Ах, какие пустяки! Она заслуживает большего. Пойдет на лад дело, пойдет! (Уходит.)

СЦЕНА 7

Арлекин с листком в руках, полученным от Лебло, потом дон Альваро.

Арлекин. На этот раз может случиться, что я заработаю как следует. Француз меня, стало быть, оденет. И думаю, что он оставит мне костюм, если только он такой же порядочный человек, как другие французы, мои знакомые. Как бы только не забыть все эти любезности, которые я должен передать синьоре Розауре. Нужно снова прочесть записку, чтобы выучить ее назубок. (Развертывает бумажку, но, увидя испанца, складывает ее и прячет.)

Альваро. Любезный!

Арлекин (оглядывается по сторонам, думая, что испанец обращается не к нему). Вы кому говорите?

Альваро. Я говорю тебе, мой друг.

Арлекин. Спасибо за хорошее мнение.

Альваро. Скажи, пожалуйста, известна тебе донья Розаура, невестка дона Панталоне?

Арлекин. Да, синьор, я ее знаю. (Про себя.) Что за чорт, все топчутся около нее.

Альваро. Ты будешь иметь честь вручить ей от моего имени некое сокровище.

Арлекин. Сокровище? Сущая безделица, — снесу! Но не забудьте, что за всякий труд полагается награда.

Альваро. Возьми этот лист, отнеси ей, и ты будешь щедро вознагражден.

Арлекин. Это вот и есть сокровище?

Альваро. Да, сокровище, которому нет цены.

Арлекин. Дорогой синьор, простите за любопытство: а что в этой штуке такого драгоценного?

Альваро. Это мое генеалогическое древо.

Арлекин (смеется, про себя). Ничего себе сокровище! Под пару драгоценности моего француза!

Альваро. Ты вручишь этот лист донье Розауре и скажешь ей следующее: «Благороднейшая дама, созерцайте достославных предков дона Альваро, вашего будущего супруга, и радуйтесь, что вы будете иметь честь вступить в сонм знатнейших женщин Испании».

Арлекин. Знаете, сокровище я отнесу, но передать все эти слова я никак не смогу. Если вы хотите, чтобы я их вспомнил, нужно, чтобы вы их написали.

Альваро. Хорошо, напишу. Пойдем ко мне в комнату. И если ты принесешь мне радостный ответ, будь уверен, что у тебя будет маленькое сокровище. (Уходит.)

Арлекин. Не хотел бы я, чтобы маленькое сокровище было маленьким деревцом. Как бы то ни было, думаю, что благодаря этим двум поручениям денек у меня выдастся неплохой. (Идет вслед за доном Альваро.)

СЦЕНА 8

Комната Розауры. Стоит письменный столик, на нем бумага и перо.

Стулья.

Доктор и Элеонора.

Доктор. Дочь моя, брак с синьором Панталоне, на который я вам советую решиться, будет вам очень выгоден. Синьор Панталоне, который присоединил к своему имуществу суммы, унаследованные от брата, должен сейчас быть богаче вдвое.

Элеонора. Дорогой синьор отец, сказать вам правду, в этом браке мне не нравится только большая разница в годах. Я слишком молода — он слишком стар.

Доктор. Его почтенные годы не должны казаться вам препятствием. Он мужчина что надо! Здоровый и бодрый. А главное, вас он очень любит; и вы будете жить с ним, как королева.

Элеонора. Раз вы считаете, что этот брак для меня подходящий, я отказываться не буду, но только лишь для того, чтобы повиноваться вашему приказанию.

Доктор. Ну, и прекрасно, дочь моя. Вы меня радуете. Я сейчас же пойду к синьору Панталоне, и прежде чем ему в голову взбредет какая-нибудь другая мысль, я постараюсь устроить ваше счастье. (Уходит.)

СЦЕНА 9

Элеонора, потом Марионетта.

Элеонора. Конечно, очень приятно сказать себе: буду богата, буду править домом… Но старый муж… это все-таки не очень весело.

Входит Марионетта.

Марионетта, хочешь знать приятную новость? Я выхожу замуж.

Марионетта. Очень рада. Но разрешите узнать, за кого?

Элеонора. За синьора Панталоне.

Марионетта. Это называется у вас приятной новостью? И вы веселы и довольны?

Элеонора. А почему же нет? Ты не находишь, что это хорошая партия?

Марионетта. Прекрасная для старухи в пятьдесят лет, а не для такой молоденькой, как вы.

Элеонора. Мне тоже сначала так казалось. Но потом я подумала, что раз богат, то годы не так уж важны.

Марионетта. Еще как важны! Важнее всего! Спросите у вашей сестры, что это за штука такая, когда у молодой женщины старый муж. Если бы я могла говорить все начистоту, у вас живо прошла бы охота. Я ведь еще не старая, а мужей у меня было трое. Но если бы мне пришлось выходить еще раз, я взяла бы юношу с первым пушком.

Элеонора. Конечно, если бы я могла найти такого, и я бы согласилась.

Марионетта. Вы молоды, милы, не глупы, умеете держать себя непринужденно. Для такой девушки самый подходящий муж — француз.

Элеонора. Да, а как сыскать француза, который захотел бы посвататься за меня?

Марионетта. Ну, коли на то пошло, я сама сыщу вам его.

Элеонора. Хорошо, но только я хочу, чтобы, кроме молодости, у него были бы красота и богатство.

Марионетта. Таких во Франции сколько угодно.

Элеонора. Что же, прикажешь ехать мне во Францию искать мужа?

Марионетта. Зачем? Они сами приезжают в Венецию каждый день. Да тут уже кстати и есть один, как раз подходящий. Он как будто вздыхает по вашей сестре. Но она едва ли собирается отвечать ему тем же. Возможно, что он клюнет на вас.

Элеонора. Что ты! Если он любит мою сестру, очень нужна ему я!

Марионетта. Ну, знаете, у этих парижан перемены совершаются быстро. Вздохнете два раза, он уже и готов.

Элеонора. Не очень-то постоянным выглядит он в твоем изображении.

Марионетта. Ну так что же? Довольно того, что вы выйдете замуж.

Элеонора. А любовь к мужу?

Марионетта. Много вы в этом понимаете! Поговорим лучше о другом. Хотите видеть этого француза?

Элеонора. С удовольствием.

Марионетта. Предоставьте тогда это дело мне. Ваша сестра сходит с ума по своему ревнивцу и ни на кого больше не глядит. Тем хуже для нее. Ваше будет счастье. Француз! Какой счастливейший брак!

Элеонора. Постой! А как же слово, которое я дала отцу, что выйду за синьора Панталоне?

Марионетта. Скажите ему, что вы передумали.

Элеонора. Он назовет меня ветреницей.

Марионетта. Извинитесь и скажите: я женщина.

Элеонора. Он начнет кричать.

Марионетта. Ну и пусть себе!

Элеонора. Пойдут угрозы.

Марионетта. Не пугайтесь.

Элеонора. Захочет принудить меня силою.

Марионетта. Без вас свадьбы не справят. Держитесь крепко.

Элеонора. Боюсь, не устою.

Марионетта. Тогда я скажу вашей сестрице. Мы вдвоем поддержим вас.

Элеонора. Пожалуйста, милая Марионетта.

СЦЕНА 10

Те же и Розаура.

Марионетта. Идите сюда, синьора Розаура, идите. Нужно помочь вашей милой сестрице. Ваш отец хочет выдать ее за вашего деверя, синьора Панталоне. Она считает это несчастьем, но у нее нехватает мужества противиться родительской воле.

Элеонора. Милая Розаура, помогите мне.

Розаура. Будьте покойны. Я вас искренне люблю и сумею уберечь от несчастья. Синьор Панталоне говорил со мною об этом. Отец наш подал ему надежду. Но я настояла на том, чтобы вам была предоставлена полная свобода самой решать свою судьбу. И я объявила, что буду отстаивать это перед всем светом.

Элеонора. О, как я вам обязана! Клянусь, что ни одна мать не любила свою дочь так, как вы любите меня!

Розаура. Пройдите в свою комнату.

Элеонора. А если явится отец и будет настаивать, что мне ему отвечать?

Розаура. Скажите, что он не может ничего решать без меня.

Элеонора. Он будет кричать, что он отец.

Розаура. Ответьте, что приданое вам даю я.

Элеонора. Вот этот ответ я дам ему с самым большим удовольствием. (Тихо Марионетте.) Марионетта, не забудьте о французе. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Розаура и Марионетта.

Марионетта. И правда, родная мать не сделала бы для синьоры Элеоноры то, что собираетесь сделать вы.

Розаура. Я ее очень люблю. Она всегда была со мной, и в награду за привязанность я хочу сделать ее счастливой, поскольку это в моих силах.

Марионетта. В зале, кажется, кто-то есть. И зовут. Позвольте, я пойду посмотрю, кто там. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Розаура, потом Марионетта, за ней Арлекин, одетый по французской моде.

Розаура. Неволить сердце женщины и тем обречь ее на несчастье! Варварский закон!

Марионетта. Синьора, там лакей мосье Лебло, у которого поручение к вам.

Розаура. Пусть войдет.

Марионетта. Кстати, знаете, кто это? Это Арлекин, лакей гостиницы, которого французский кавалер взял к себе. (Уходит.)

Розаура. Француз возобновляет атаку. Но я, прежде чем сдаться, испробую все средства защиты.

Марионетта. Идите, идите, синьор французский лакей.

Арлекин входит, выделывая множество карикатурных поклонов Розауре.

Розаура. Браво, браво! Ну, брось трудиться. Говори, если ты должен передать мне что-нибудь от твоего хозяина.

Арлекин (говорит не как всегда). Мадам, я от имени моего господина должен вручить вам некую драгоценность.

Розаура. Драгоценность, мне?

Арлекин. Вам, мадам. Но, прежде чем дать ее или, лучше сказать, вручить ее, я должен сказать вам некий мадригал, из которого, уверяю вас, я не помню ни одного слова.

Марионетта. Где же твой ум, Арлекин?

Розаура. Если ты не помнишь, пожалуй трудно будет мне услышать.

Арлекин. Человеческое искусство приходит на помощь несчастным случайностям. (Про себя.) Каковы слова! (Громко.) Вот этот знаменитый мадригал, зарегистрированный на чистом хранилище этой бумаги.

Розаура. Браво!

Марионетта. Молодец!

Арлекин. Вот листок. Прочтите его, потому что, сказать вам по секрету, я не умею ни читать, ни писать. (Дает листок.)

Розаура. Ну, послушаем, Марионетта, какие красивые и галантные слова говорит ваш француз. (Читает.) «Мадам, слабая память моего нового слуги вынуждает меня написать вам эти строки, как сопутствие некоему залогу моего глубокого почитания. Благоволите принять его и верьте, что он приходит к вам, сопровождаемый всем моим сердцем».

Марионетта. Какой чудесный французский стиль!

Розаура. Ну, так что ты должен мне вручить?

Арлекин. Редкую драгоценность. Драгоценность французскую. Пожалуйста. (Передает портрет.)

Розаура. Это и есть драгоценность?

Марионетта. Вам это кажется мало? Портрет парижанина?

Розаура. Да, это нечто особенное.

Арлекин. Мадам, прошу вас дать ответ. От вашего ответа будет зависеть, насколько будет доволен хозяин и как будет награжден слуга.

Розаура. С удовольствием! Подожди минутку. (Идет к столу и садится писать.)

Марионетта. Любезный Арлекин, какое благодетельное божество устроило тебе такую необыкновенную удачу?

Арлекин. Уж если мне случайно повезло во французском вкусе, я надеюсь офранцузиться еще больше по милости Марионетты.

Марионетта. Если ты будешь продолжать в том же великолепном вкусе, я, пожалуй, обращу на тебя некоторое внимание.

Арлекин. Я теперь вижу, что у меня есть к этому способности, и если до сих пор из меня ничего не вышло, то причина этому называется — я сам хорошенько не знаю как: счастье, удел, рок, судьба.

Марионетта. Очень мило!

Розаура. Возьми вот. Тут несколько строк ответа для мосье Лебло. Так как это не письмо, то я его не запечатываю и не подписываю.

Арлекин. А ответ утешительный?

Розаура. Мне кажется, да.

Арлекин. Могу я надеяться на плоды добрых обещаний?

Розаура. Это зависит от щедрости пославшего тебя.

Арлекин. Сударыня, от всего сердца. (Множество реверансов.)

Марионетта. Чересчур интимно!

Арлекин. Как подсказывает разум…

Марионетта. А это чересчур элегантно.

Арлекин. Ну, словом, я весь тут. До свиданья, ваша милость! (Уходит.)

СЦЕНА 13

Розаура и Марионетта.

Марионетта. Хочу вам сказать, что мне до чрезвычайности нравится его ум.

Розаура. Приятный слуга.

Марионетта. Уж раз его взял к себе француз, он не мог быть лишен ума.

Розаура. Могу сообщить тебе, Марионетта, что синьор Панталоне очень рассердился на меня за то, что я отговаривала сестру выходить за него. Мне даже кажется, что он вот-вот откажет мне от дома. Я думаю принять меры на случай, если бы он действительно задумал что-нибудь в этом роде.

Марионетта. Домов в Венеции сколько угодно.

Розаура. Но не идет как-то вдове жить одной.

Марионетта. Возьмите с собой сестру.

Розаура. Еще за ней присматривать!

Марионетта. Поселитесь у отца.

Розаура. Это очень стеснит меня.

Марионетта. Выходите замуж.

Розаура. Это, конечно, самый лучший исход.

Марионетта. Что же тогда откладывать?

Розаура. Я колеблюсь между четырьмя поклонниками.

Марионетта. Выберите одного.

Розаура. Боюсь, что попаду неудачно.

Марионетта. Идите за француза, не ошибетесь.

Розаура. А по-моему, он хуже других.

Марионетта. Не хотите его сами, пусть он женится на вашей сестре.

Розаура. Я об этом подумаю.

Марионетта. Смотрите, смотрите, какой-то лакей вертится в зале…

Розаура. Что ему нужно? Скажи, пусть войдет.

Марионетта. Разве лакею приходится говорить об этом? Они все наглецы от рождения.

СЦЕНА 14

Те же и Фолетто.

Фолетто. Слуга покорнейший вашей милости.

Розаура. Кто ты такой?

Фолетто. Я Фолетто, лакей его сиятельства синьора графа ди Боско Неро, к услугам вашей милости.

Марионетта. Я так и думала, что он слуга какого-нибудь итальянца. В Италии всегда урожай на пышные титулы.

Розаура. Что же говорит граф, твой хозяин?

Фолетто. Его сиятельство синьор граф, мой хозяин, посылает это письмо ее милости почтеннейшей Розауре, моей госпоже. (Подает письмо, которое Розаура читает про себя.)

Марионетта. Вы бывали в Париже, приятель?

Фолетто. Нет, хозяюшка.

Марионетта. Значит, плохо служите.

Фолетто. Почему это?

Марионетта. Потому что настоящая школа вашего дела только там.

Фолетто. Ну, хоть я там и не был, а знаю, как должен действовать слуга, чтобы было и удобно и приятно. Могу и вас научить, если хотите.

Марионетта. Что же! Научите.

Фолетто. Дело простое: когда хозяева крутят любовь, слуги делают то же самое.

Марионетта. Да, видно, что ты знаешь эти вещи до тонкости.

Розаура. Я прочла. Скажи своему хозяину…

Фолетто. Бога ради, умоляю вас, высокоуважаемая моя госпожа, дайте мне ответ на бумаге.

Марионетта. Иначе ничего не перепадет от хозяина, правда?

Фолетто. Вот именно. Кто этими делами занимается, тому это известно.

Марионетта. Чтоб тебе взбеситься, дьяволово отродье!

Розаура. Сейчас напишу ответ. (Идет к столику.)

Фолетто. Ну, а как у тебя насчет поклонников, француженка?

Марионетта. Помаленьку.

Фолетто. А по ночам спускается веревочка из окошечка?

Марионетта. Ну, нет, — я не из таких!

Фолетто. Воображаю. А если бы я пришел к вам? Ничего, а?

Марионетта. Кто знает.

Фолетто. Так вечерком я попробую.

Марионетта. Ах, негодяй! Одному небу известно, сколько их у тебя!

Фолетто. Ну, конечно, на одно жалованье не раскутишься. Есть четыре служанки, которые помогают мне жить.

Марионетта. Отчаливай!

Фолетто. Чего там! Будешь пятая.

Розаура (дает записку). Вот тебе ответ!

Фолетто. Покорнейше благодарю, ваша милость… Но хотелось мне спросить: не будет ничего для бедного парня?

Розаура. На вот тебе. (Дает монету.)

Фолетто. Признательнейший слуга вашей милости, почтеннейшая синьора! Живите тысячу лет, почтеннейшая моя госпожа! (Марионетте.) Француженка, до свидания вечером! (Убегает.)

СЦЕНА 15

Розаура, Марионетта, потом Бириф.

Марионетта (про себя). Попробуй прийди, не обрадуешься!

Розаура. А все-таки граф любит меня по-настоящему. Это видно по тому, как он пишет.

Марионетта. Вы должны были скорее притти к такому заключению по подарку мосье Лебло. Посылая вам свой портрет, он выразил желание соединиться с вами навсегда.

Розаура. Мне очень не понравилось, что этот свой портрет он называет драгоценностью.

Марионетта. Ну, ну, я уж понимаю. Ваше сердце склонилось к графу окончательно. Что ж, в добрый час!

Розаура. Уверяю тебя, что я к нему совершенно равнодушна!

Марионетта. Силы небесные! Еще один посланец. Сегодня у нас прямо-таки большой день.

Розаура. А кто это, по-твоему?

Марионетта. Разве не видите? Английский лакей.

Розаура. Должно быть, слуга милорда.

Марионетта (в дверь). Входите.

Бириф (с поклоном). Миледи…

Марионетта (про себя). Вот это называется серьезность!

Розаура. Что вам угодно, любезный?

Бириф. Лорд Рюнбиф посылает меня, потому что не может притти к вам сам.

Розаура. Ну, и что же?

Бириф. Он посылает вам этот пустячок. (Подает шкатулку.)

Розаура. Ах, что за прелесть! Марионетта, посмотри, какие великолепные бриллианты!

Марионетта (про себя). Да, это не то, что любовное письмо.

Розаура (про себя). Это не то, что портрет! (Бирифу.) Милорд не велел передать ничего?

Бириф. Нет, миледи.

Розаура. Поблагодарите его.

Бириф. Миледи… (Кланяется и хочет уйти.)

Розаура. Вот, возьмите. (Хочет дать ему монету.)

Бириф. Миледи, я удивлен. (Отказывается и уходит.)

СЦЕНА 16

Розаура и Марионетта, потом Арлекин, одетый на испанский лад.

Марионетта. Итальянец-то этого не сделал.

Розаура. Да и француз тоже не сделал бы.

Марионетта. А англичанин настоящий. Тратит не считая, и обращение — как у какого-нибудь князя. Вероятно, очень богат.

Розаура. Богат и щедр. А что это за плащ такой смешной? Откуда он взялся?

Марионетта. Да это опять Арлекин, одетый как испанский слуга.

Розаура. Почему же такая перемена?

Марионетта. Какая-нибудь новая выдумка.

Арлекин. Да хранит небо на многие лета донью Розауру. (Снимает шляпу.)

Розаура. Что это за представление? Сколько у тебя личин? Кто тебя послал?

Арлекин. Господин мой дон Альваро де Кастилья.

Розаура. И что он велел передать мне?

Арлекин (снимает шляпу). Он посылает донье Розауре сокровище.

Марионетта. Чорт возьми, сокровище? Должно быть, из Индии.

Розаура. А в чем заключается это сокровище?

Арлекин. Вот оно. (Снимает шляпу.) Склоните голову. Это генеалогическое древо рода дона Альваро, моего господина. (Делает поклон.)

Марионетта. Вот так сокровище!

Розаура. Да, такими вещами нельзя пренебрегать. (Берет лист.) Он говорил еще что-нибудь?

Арлекин. Говорил, и говорил так много, что никогда в жизни и ни за что я не сумел бы запомнить, если бы он предусмотрительно не написал всего на бумаге. (Дает Розауре сложенный листок.)

Розаура. Погоди, сейчас напишу ответ. (Идет к столику.)

Марионетта. Окажите мне, пожалуйста, что это за дурацкая манера вечно менять ливрею?

Арлекин. Уважение и серьезность.

Марионетта. Неужели ты уже проникся испанской гордостью?

Розаура (дает записку). Вот ответ.

Арлекин. Слуга покорный доньи Розауры. (Снимает шляпу и снова ее надевает.)

Розаура. Будь здоров.

Арлекин. До свидания, Марионетта! (Уходит с важным видом.)

СЦЕНА 17

Розаура и Марионетта.

Марионетта. До чего смешная фигура! Он много теряет, утратив французское изящество.

Розаура. А знаешь, он держится очень недурно и великолепно умеет играть всякие роли.

Марионетта. Синьора хозяйка! Ваши четверо поклонников прислали вам по подарку. Кто, по-вашему, больше всех достоин вашей благодарности? По-моему, вы скажете — англичанин. Его бриллианты великолепны.

Розаура. Нет, Марионетта, даже из-за них я не предпочту его остальным. Дружба и любовь не покупаются этой ценой. И потом, ведь милорд не собирается жениться.

Марионетта. Значит, можно полагать, что вы не задумываясь предпочтете того, кто прислал вам свой портрет?

Розаура. Тоже нет. Его напускные любезности — не порука в верности.

Марионетта. Тогда, может быть, владелец древа будет избранником?

Розаура. Я не могу отнестись с пренебрежением к такому громкому имени. Но оно едва ли даст покой моему сердцу.

Марионетта. Ну, так я знаю. Первое место останется за письмом вашего ревнивца.

Розаура. Ошибаешься, Марионетта! Разве я не знаю, что влюбленный, чтобы оправдаться перед своей милой, может выдумывать и притворяться?

Марионетта. Значит, вы не примете ни одного?

Розаура. Наоборот, всех.

Марионетта. Но не можете же вы выйти замуж за четверых сразу?

Розаура. Выберу одного кого-нибудь.

Марионетта. Кого же?

Розаура. Подумаю. И поверь, решать я буду по указке не сердца, а ума. Я буду искать не красоты, а любви и верности. Я вдова и с жизнью знакома. Я знаю, что когда выбираешь любовника, достаточно приоткрыть один глаз, а когда выбираешь мужа, нужно широко раскрыть оба. Если же и их нехватит — пустить в ход микроскоп благоразумия. (Уходит.)

Марионетта. Ну конечно! В конце концов поступит так, как все мы, грешные, — выберет худшего.

СЦЕНА 18

Улица.

Лорд Рюнбиф и граф ди Боско Неро.

Граф. Давно не были вы у синьоры Розауры, милорд?

Лорд прогуливается, не отвечая.

Она действительно женщина большого ума. Она достойна внимания самых почтенных особ. Вы сделали великолепный выбор. Я должен признаться, что питал к ней маленькую слабость, но увидев, что вы обратили на нее внимание, решил отступиться. (Про себя.) Не желает разговаривать. Так ведь ничего не узнаешь. (Громко.) Сейчас как раз удобное время для визита к ней. Когда я бывал у нее, я никогда не упускал этих драгоценных минут. Но что за чорт! Вы онемели? Не раскрываете рта? Что у вас за характер! Замкнулись в себе так, что не поймешь, веселы вы или печальны.

Рюнбиф. И никогда не поймете.

Граф. Ну, слава богу! Хоть заговорили. Я очень одобряю вашу манеру. Пожалуй, это самая тонкая политика. Но мы, итальянцы, к ней не способны. Мы говорим слишком много.

СЦЕНА 19

Те же и Бириф со стороны, где находится лорд Рюнбиф, а Фолетто с той стороны, где граф.

Бириф. Милорд…

Фолетто. Ваше сиятельство.

Граф делает знак Фолетто, чтобы он не говорил, и тот передает ему письмо.

Рюнбиф (Бирифу). Исполнил?

Бириф (Рюнбифу). Да, милорд.

Рюнбиф (Бирифу). Приняла?

Бириф (Рюнбифу). Благодарит.

Рюнбиф (Бирифу). Хорошо. (Дает ему кошелек с деньгами.)

Фолетто наблюдает. Бириф кланяется и уходит. Граф делает знак Фолетто, что он может уйти. Фолетто протягивает руку за подачкой, но граф его гонит.

Фолетто. Хороша Италия, только служба здесь плоха. (Уходит.)

Граф (про себя). Он принес какую-то записку лорду. Я подозреваю, что это от Розауры. (Громко.) Друг мой, я рад за вас. Ведь вот везет тому, кто родился в сорочке. Женщины так и бегают за ним. Послания так и летят к нему. Синьора Розаура…

Рюнбиф. Вы дурак! (Уходит.)

Граф. Я — дурак! Чорт возьми! Он раскается в этом оскорблении. Он ответит на вопрос моей шпаги… Но что говорит моя дорогая Розаура? Обрадует или убьет меня ее письмо? Прочтем все-таки, каков бы ни был приговор моего кумира. (Читает про себя). О, какое счастье! О моя любимая Розаура! О строки, которые возвращают мир моему сердцу! Неужели правда, что ты считаешь меня достойным своей любви, сокровище мое единственное? И я могу надеяться на твое сострадание к моему чувству? Могу осмелиться любить тебя и быть тебе верным? Да, так и будет, моя дорогая. Буду верен, не бойся. Нет, милорд, нет, я не боюсь тебя! Ты правильно сказал, что я был дураком, думая, что она любит тебя, и считал тебя своим соперником. Мне принадлежит ее сердце. Розаура будет моей. Я этого страстно хочу, верю в это, и этот листок дает мне в том почти полную уверенность. (Уходит.)

СЦЕНА 20

Дон Альваро прогуливается, потом Арлекин, одетый по-испански.

Альваро. Или Розаура плохо знает приличия, или Арлекин плохой слуга. Заставить меня ждать так долго очень невежливо. Я не снес бы этого и за миллион дублонов. Пусть только он придет. Я велю дать ему сто палок. Нельзя так поступать с кавалерами моего ранга. Но… быть может… лицезрение моих предков задержало ее. Ведь целых двадцать четыре поколения. Начинается с короля. Там столько герцогов с самыми громкими именами. Пожалуй, задержка и извинительна.

Арлекин (входит сначала не замеченный доном Альваро, который все прохаживается). Ваша милость!

Альваро. Ну, что ты принес?

Арлекин. Да здравствует король, наш государь! (Снимает шляпу.)

Дон Альваро тоже.

Донья Розаура вас очень любит.

Альваро. Знаю. Что она сказала о моем великом древе?

Арлекин. Она целовала его неоднократно, все снова и снова. От удивления она поднимала брови и стискивала зубы.

Альваро. Ты точно передал ей мои любовные слова?

Арлекин. Доскональнейшим образом.

Альваро. А что она ответила?

Арлекин. Вот высокопочтенное послание доньи Розауры. (Снимает шляпу и подает ему письмо.)

Альваро. Сердце мое, приготовься вкусить наслаждение! (Читает.) «Я получила с величайшим удовольствием портрет, который вы изволили послать мне…» (Арлекину.) Какой портрет?

Арлекин (про себя). Ну, беда! Влопался! Вместо того чтобы отдать ответ, который был адресован ему, отдал предназначенный французу… Но ничего, ум и находчивость выручат.

Альваро. Что же ты не отвечаешь?

Арлекин. Древо вашего рода и есть портрет вашего величия.

Альваро. Гм… Я тоже так думаю. (Читает.) «Как знак уважения к его оригиналу…» (Арлекину.) Причем тут оригинал?

Арлекин. А скажите, пожалуйста, кто первый в этом древе?

Альваро. Один из королей Кастилии.

Арлекин. Вот тут и обнаруживается женское лукавство и, если хотите, изворотливость. Она хочет показать свое преклонение перед особою короля, который является корнем, то есть оригиналом вашего рода.

Альваро. Я тоже так думаю… Дальше. (Читает.) «Своего я не могу вам послать, потому что у меня его нет».

Арлекин. Ну да, древа, значит. У нее нет своего древа. Сами понимаете.

Альваро. Я тоже так думаю… «Я так ценю эту редкую драгоценность…» (Арлекину.) Какую драгоценность?

Арлекин. Ну, конечно, драгоценность, то есть сокровище. Опять-таки — древо.

Альваро. Я тоже так думаю… «…что я хочу оправить ее в золото». Ах, чорт, мое древо в золото!

Арлекин. Вернее, конечно, в позолоченную раму.

Альваро. Я тоже так думаю… «…и носить ее приколотою на груди…» Как то есть? Такую огромную рамищу на груди?

Арлекин. Ну, как вы не понимаете? Это поэтическая вольность. Будет всегда носить в сердце. Просто!

Альваро. Да, разумеется… Я тоже так думаю. Прощай. (Хочет итти.)

Арлекин. Синьор!

Альваро. Что тебе?

Арлекин. У вас хорошая память?

Альваро. Что за дерзкий вопрос?

Арлекин. Кавалер, который что-нибудь обещает, держит слово.

Альваро. Ах, да, ты прав. Я позабыл. Ты служил мне хорошо, и я должен наградить тебя. Ты отнес донье Розауре большое сокровище. Вот тебе маленькое сокровище. (Дает ему сложенную бумагу.)

Арлекин. Что это такое?

Альваро. Свидетельство на звание моего лакея. (Уходит.)

Арлекин. Ах, треклятый! Вот какое сокровище мне! Еще издевается над честным, хотя и бедным малым. Отомщу тем или иным способом. Смотрите-ка, и француз мой тут! Живо, живо, чтоб он не увидел меня в этом наряде. Если испанец насмеялся надо мной, может быть с французом я поправлю свои дела. (Уходит.)

СЦЕНА 21

Лебло смотрит в зеркальце, потом Арлекин, одетый на французский лад.

Лебло. И все-таки этот парик прилажен недостаточно. Этот завиток не хочет держаться хорошенько на соседнем. Правая часть длиннее левой на толщину лезвия. Ох, придется дать отставку парикмахеру и выписать другого из Парижа. Здесь не умеют причесывать парики. И сапожники здешние никуда не годятся. Они делают просторные туфли и не понимают, что хорошо обут только тот, кто все время чувствует, что у него искалечены ноги. О Париж, великий Париж! (Видит Арлекина, который входит, кланяется ему несколько раз подряд и делает карикатурные реверансы.) Молодец! Молодец! Это выходит у тебя довольно мило. Был у мадам?

Арлекин. Ну, конечно! Было бы ужасно, если бы я там не был!

Лебло. Почему же ужасно?

Арлекин (с ужимками). Какая красота, какое изящество! Какие глаза, какой носик! Какие губки! Какая грудь!

Лебло (про себя). Кажется мне, что он бывал в Париже. Это вечный недостаток наших слуг. Немедленно влюбляются в наших красоток.

Арлекин. Передал, конечно, и она нежно прижала его к груди.

Лебло. Замолчи! Иначе я сейчас растаю от сладких ощущений.

Арлекин. Не могла досыта наглядеться на него. Целовала без конца.

Лебло. Милая! Сказал ты ей то, что я тебе наказывал?

Арлекин. Сказал, конечно, и даже проронил при этом несколько слез.

Лебло. Молодчина! Я же говорил, что ты рожден для этого. (Целует его.)

Арлекин. Ах, синьор! Радуйтесь! Она… О небо!

Лебло. Ну, что она? Милый Арлекин, что она сделала?

Арлекин. Слушая эти прекрасные слова, она лишилась чувств.

Лебло. Ты даешь мне богатство! Ты даешь мне блаженство! Ты возносишь меня на вершину счастья! Но скажи, дала она ответ?

Арлекин (про себя). Ох, чорт! Ведь я отдал его испанцу. (Громко.) Дала… но только…

Лебло. Что же, что?

Арлекин. Я его потерял.

Лебло. Ах ты, негодяй, мерзавец! Потерять такую драгоценную вещь! Клянусь небом, я проткну тебя за это насквозь моей шпагой! (Обнажает шпагу.)

Арлекин. Нет, нет, я его сейчас найду. Уже! Нашел! (Про себя.) Лучше дам ему адресованное испанцу, а то и вправду зарежет. (Громко.) Вот оно, получите.

Лебло. Ах, милый Арлекин! Лекарство моих бед! Вестник моих радостей! (Обнимает его.)

Арлекин (про себя). Теперь обнимает, а только что хотел выпустить из меня кишки.

Лебло. О драгоценное письмо! Бальзам для моих ран! Распечатывая тебя, я чувствую, как сжимается у меня сердце от упоения. Ну-с, прочтем! (Читает.) «Я в величайшем восхищении от великолепного древа вашего рода…» (Арлекину.) Как то есть? Древо моего рода? Что такое?

Арлекин (про себя). Пожалуйте! Все начинается сначала. (Громко.) Неужели не понимаете?

Лебло. Да нет же!

Арлекин. Так я вам объясню. Разве вы не единственный в вашем роде?

Лебло. Да. Ну, так что же?

Арлекин. Вы разве не собираетесь жениться?

Лебло. Хорошо. Потом?

Арлекин. Брак не приносит разве плодов?

Лебло. Разумеется.

Арлекин. То, что приносит плоды, разве не называется деревом, или древом?

Лебло. Верно.

Арлекин. Следовательно, вы древо вашего рода.

Лебло. Неужели у мадам Розауры такой тонкий ум?

Арлекин. И даже еще более тонкий.

Лебло. Какая умница!.. «И я увидела, что вы ведете свой род от герцогов и монархов…» (Арлекину.) А это каким образом?

Арлекин. Вот вы, французы, народ находчивый, а тут не понимаете.

Лебло. Да, должен признаться, не понимаю.

Арлекин. Смотря на ваш портрет, она видит прекрасный образ, образ полный величия и благородства. Она решает поэтому, что вы происходите от князей и монархов.

Лебло. Арлекин, ты великий человек. (Целует его.) Дальше: «…если я буду иметь честь вступить в сонм этих высокопоставленных дам…» (Арлекину.) Каких таких высокопоставленных?

Арлекин. Тех, которые вас любят.

Лебло. Верно. Их много, «…будет облагорожено также древо и моего рода…» (Арлекину.) А как понимать это?

Арлекин. Тогда приобщится к благородству также и она, а вместе с нею и ее старый отец, который является древом ее рода.

Лебло. Да здравствует великий Арлекин! Ты заслуживаешь бесконечной признательности.

Арлекин (про себя). Что же, дело хорошее.

Лебло. Я думаю, что дать тебе за поручение, исполненное так блестяще?

Арлекин. Один англичанин за исполнение такого же поручения дал мне целый кошелек.

Лебло. Кошелек? Этого мало. Для него ты, вероятно, не сделал того, что сделал для меня. Ты заслужил награды беспредельной, признательности, из ряда вон выходящей. Да, да! Я придумал, как наградить тебя достойным образом за такую великую услугу. Вот тебе кусочек от этой бумаги, которая представляет самую большую драгоценность, существующую на свете. (Отрывает кончик от письма Розауры, сует его Арлекину и уходит.)

СЦЕНА 22

Арлекин, потом Марионетта, которая выходит из дому.

Арлекин стоит ошеломленный, с бумажкой в руках и глядит вслед Лебло.

Марионетта. Мосье Арлекин, что вы тут делаете?

Арлекин. Стою, размышляя о щедрости одного француза.

Марионетта. Это мосье Лебло?

Арлекин. Вот именно.

Марионетта. Он подарил вам что-нибудь?

Арлекин. Да. Если бы вы знали, что!

Марионетта. Послушайте. Вот вы хотите стать слугою на парижский лад. И вам надо поэтому обучиться добрым обычаям, принятым в этом городе. Когда слуга поклонника получает на чай, он обязательно должен поделиться с горничной его возлюбленной. Ведь именно горничная устраивает так, чтобы все шло как по маслу и чтобы все были довольны.

Арлекин. Правильно, Марионетта. Ты заслуживаешь самой большой благодарности.

Марионетта. Ну да. Я очень помогла твоему барину.

Арлекин. Я и думаю, сколько мне дать тебе за работу, столь безукоризненно выполненную.

Марионетта. Десять скуди было бы слишком малой наградой за мои услуги.

Арлекин. Десять скуди? Ты заслуживаешь награды без счету. Но я дам тебе… да, конечно… Это такая плата, которая будет единственно соответствовать твоим трудам. Протяни мне руку. Вот тебе кусочек той бумаги, которая представляет самую большую драгоценность, существующую на свете. (Отрывает кусочек бумажки, данной ему графом, сует ей в руку и уходит.)

СЦЕНА 23

Марионетта одна.

Марионетта. Ах ты, жулик итальянский! Я так и думала, что тебе доступны только холопские чувства. Дать мне паршивый кусок бумаги! Показать такое пренебрежение! Разыграть Марионетту и поднять ее насмех! Я буду не я, если не отомщу тебе, негодяй! Знаешь ли ты, кто я такая? Я Марионетта, дочка горничной королевской няньки. Я женщина, а женщинам известно искусство требовать и приказывать. И если я потребую, если я прикажу, чтобы тебя отлупили палками, тысячи поклонников моих достоинств будут соревноваться, чтобы отомстить за честь моего народа и за поругание моей особы. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ III

СЦЕНА 1

Комната Розауры.

Розаура и Марионетта.

Розаура. Слушай, Марионетта, я хочу рассказать об одной своей выдумке, которая, быть может, покажется тебе не менее остроумной, чем те, которые приходят в голову твоим французским мадамам.

Марионетта. А разве я вам не говорила это всегда? Умом и остроумием вы превосходите всех итальянок.

Розаура. Я хочу испытать, какова любовь и верность моих поклонников. По случаю карнавала сейчас все ходят в масках. Я оденусь соответственным образом и, встретившись с каждым с глазу на глаз в маске, представлюсь влюбленной. И посмотрю, сумеют ли они из-за меня отказаться от случайной любовной интриги. А чтобы испытание было более наглядным, я приму перед каждым облик женщины его национальности. Пользуясь хорошо подобранным костюмом, маской и нужным языком, — а ими я владею достаточно, — и подражая манерам их стран, я буду стараться, чтобы каждый принял меня за соотечественницу. Думаю, что это мне удастся, потому что имитация удавалась мне очень хорошо чуть ли не с самого детства. Кто устоит перед искушением, тот и будет моим избранником.

Марионетта. Замысел хорош. Но предсказываю почти с уверенностью, что вы не выйдете ни за одного из них.

Розаура. Почему?

Марионетта. Потому что трудно допустить, чтобы какой бы то ни было мужчина устоял против такого соблазна.

Розаура. Итоги покажут. Чтобы выдержать вполне каждый характер, мне нужны кое-какие твои советы. Ты можешь помочь мне сыграть роль француженки.

Марионетта. И англичанки тоже, потому что я три года жила в Лондоне. Все дело, видите ли, в том, чтобы уметь соединить влюбленный вид с серьезностью, и в том, чтобы проделать с естественностью поклоны и реверансы, свойственные женщинам каждой нации.

Розаура. Буду стараться, чтобы было похоже.

Марионетта. Вас может выдать голос.

Розаура. Нет, маска очень меняет голос.

СЦЕНА 2

Те же и Панталоне.

Панталоне (из-за кулис). Можно войти?

Розаура. Прошу вас, прошу, дорогой синьор деверь.

Панталоне. Дорогая синьора невестка, я пришел просить у вас извинения за то, что сегодня утром немного погорячился в разговоре с вами. Людям, сами знаете, приходится прощать слабости, ими владеющие. И я надеюсь, что вы не будете очень сердиться на меня за то, что было.

Розаура. Вы обращаетесь ко мне со словами, которые должна была сказать вам я. Это я должна просить у вас прощения за то, что довольно резко воспротивилась браку с вами моей сестры. Дорогой синьор деверь, разве я не права? Если ей это не по сердцу, неужели вы захотите пожертвовать во имя мимолетного каприза своим покоем и ее молодостью?

Панталоне. Если ей не по сердцу, тогда конечно. Но, быть может, как-нибудь еще можно было бы — по-хорошему, разумеется — уговорить ее? Словом, ладно. Оставим это дело, но из-за него у меня утром, кажется, вырвались лишние слова, а вы могли истолковать их как нежелание видеть вас долее в этом доме. Я, может быть, и сказал что-нибудь всердцах, но теперь об этом жалею и пришел просить вас не уезжать никуда. Если вы уедете, вы увезете с собою мое сердце.

Розаура. Синьор Панталоне, я бесконечно благодарна вам за ваши великодушные слова. И раз вы так добры ко мне, я решаюсь обратиться к вам с просьбою.

Панталоне. Приказывайте, дочка, сделаю все, что вы захотите.

Розаура. Я бывала в последнее время в гостях у некоторых дам. Сегодня вечером я хотела бы, если вы не имеете ничего против, пригласить их и кое-кого еще к себе и принять их достойным образом.

Панталоне. Ну, разумеется, очень рад! Пожалуйста, распоряжайтесь. Я могу прислать вам свечи, угощение и вообще все что нужно.

Розаура. Вы все больше смущаете меня своей любезностью.

Панталоне. А вы за это, при случае, шепните два слова за меня синьоре Элеоноре. Объясните ей, что я вовсе не думаю о всяких там глупостях, а только о том, чтобы дать ей положение в обществе.

Розаура. Я сделаю все что могу и от всего сердца. И надеюсь, что вы сами увидите плоды моих стараний.

Панталоне. Спасибо, дорогая невестка. Вы меня очень радуете этими словами. Мы, бедные старики, тоже ведь хотим ласки — совсем как молодые. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Розаура и Марионетта.

Марионетта. Что это ваш деверь расщедрился так? Должно быть, перед смертью.

Розаура. Любовь делает чудеса.

Марионетта. Но неужели вы серьезно хотите уговаривать свою сестру?

Розаура. Ты думаешь, я с ума сошла. Сказала просто, чтобы подладиться к старику.

Марионетта. А что это за собрание дам?

Розаура. Предлог, чтобы пригласить четверых соперников.

Марионетта. Здорово! Ловко это все у вас выходит.

Розаура. Как же иначе? Но надо итти. Я хочу, чтобы к вечеру все представление было кончено. Костюмы я уже приготовила.

Марионетта. А где вы будете искать своих поклонников?

Розаура. У кафе. Под вечер они всегда там.

Марионетта. Желаю вам успеха.

Розаура. У кого нехватает мужества, чтобы самому устраивать свое счастье, тот недостоин быть счастливым. (Уходит.)

Марионетта. Я вижу, что и во Франции, и в Англии, и в Италии, и всюду, по всему свету женщины знают очень хорошо, где спрятан у чорта хвостик. (Уходит.)

СЦЕНА 4

Улица перед домом Розауры.

Лебло с одной стороны, дон Альваро с другой, оба углублены в чтение записок Розауры.

Лебло (про себя). Значит, я древо моего рода? По-моему, бессмысленная фраза!

Альваро (про себя). Мое древо и мой портрет, выходит, одно и то же. Явная чушь!

Лебло (про себя.) Я происхожу от герцогов и монархов. Издевательство какое-то!

Альваро (про себя). Основателя рода никак нельзя назвать оригиналом.

Лебло (про себя). Как можно про отца сказать, что он древо своего рода? Если даже это риторика, то плохая.

Альваро (про себя). Рама, которая будет висеть на груди? Невероятно!

Лебло (про себя). Арлекин что-то не так понимает.

Альваро (про себя). Слуга объясняет не так, как надо.

СЦЕНА 5

Те же и Арлекин.

Арлекин входит, озирается, видит, как оба что-то читают. Он потихоньку подходит к ним и убеждается, что в руках у обоих записки Розауры, им перепутанные.

Арлекин. С вашего разрешения! (Берет у них из рук записки и обменивает их, отдавая каждому ту, которая ему адресована. Потом уходит после немого поклона.)

Лебло и Альваро читают.

Лебло (читает про себя). «Я получила с величайшим удовольствием портрет, который вы соблаговолили послать мне как знак уважения к оригиналу…» Ну вот, теперь это относится ко мне.

Альваро (читает про себя). «Я в величайшем восторге от великолепного древа вашего рода…» Вот настоящие слова.

Лебло (читает про себя). «Своего не могу вам послать, потому что у меня его нет». Ну, что же, подождем.

Альваро (читает про себя). «И я увидела, что вы ведете свой род от герцогов и монархов». Правильно. Так оно и есть.

Лебло (читает про себя). «Я так ценю эту редкую драгоценность, что хочу оправить ее в золото и носить приколотой на груди…» О чудные слова! О бумага, приносящая мне счастье! (Целует письмо.)

Альваро (читает про себя). «Если я буду иметь честь быть допущенной в сонм этих высокопоставленных дам, будет облагорожено также древо и моего рода…» Это будет для нее источник немалой славы.

Лебло (про себя). Этот негодяй очень плохо выполнил данное ему поручение.

Альваро (про себя). Арлекин подделал записку.

Лебло (про себя). Держу пари, что он перепутал мою записку с той, которая была адресована Альваро.

Альваро (про себя). Он дал мне ту, которая была послана французу.

Лебло. Друг мой, не отправляли вы некоего родословного древа мадам Розауре?

Альваро. Скажите сначала, не посылали ли вы ей своего портрета?

Лебло. Я не скрываю.

Альваро. И я признаюсь.

Лебло. Я в восторге, что она так высоко ценит ваш род.

Альваро. А я радуюсь вместе с вами, что ей так нравится ваша наружность.

Лебло. Вы обладатель ее милостей.

Альваро. А вы господин ее сердца.

Лебло. Значит, мы соперники.

Альваро. И следовательно, враги.

Лебло. Милости мадам Розауры не так ограниченны, чтобы их нехватило на двух поклонников.

Альваро. Дон Альваро де Кастилья не потерпит, чтобы у него отняли половину сердца его милой.

Лебло. Чего же вы хотите?

Альваро. Хочу, чтобы вы уступили ее мне.

Лебло. Этого не будет никогда.

Альваро. Спор решат наши шпаги.

Лебло. Вы готовы умереть за женщину?

Альваро. Даю вам на выбор: откажитесь или бейтесь со мной.

Лебло. Испытание меня не страшит.

Альваро. Тогда идем в удобное место.

Лебло. Следую за вами, куда вам угодно.

Альваро (про себя). Придется все-таки запятнать свою шпагу. (Уходит.)

Лебло. Да здравствует любовь! Да здравствует прекрасная Розаура! Иду в бой, уверенный в победе! (Хочет итти.)

СЦЕНА 6

Лебло и Марионетта, которая выходит из дому.

Марионетта. Псст… Мосье Лебло?

Лебло. Марионетта!

Марионетта. Хотите видеть мадемуазель Элеонору?

Лебло. Неужели небо дарует мне такое счастье?

Марионетта. Я устрою так, что она сейчас появится у окна. (Входит в дом.)

СЦЕНА 7

Лебло, потом Элеонора у окна.

Лебло. Горю от нетерпения увидеть ее. Но ведь дон Альваро ждет меня для поединка. Э, что там! Неужели я упущу случай увидеть красивую девушку для того, чтобы драться с полоумным?

Элеонора появляется у окна.

Вот новое солнце, которое восходит с востока этого балкона. Очень хороша! Так же красива, как и Розаура. Заслуживает такого же почитания. (Громко.) Мадемуазель, разрешите сердцу, восхищенному вашей красотой, повергнуть к вашим ногам знаки своего обожания.

Элеонора. Синьор, я не имею чести быть с вами знакомой.

Лебло. Я ваш верный поклонник.

Элеонора. С каких это пор?

Лебло. С того момента, как сейчас увидел вас.

Элеонора. И вы так быстро успели влюбиться?

Лебло. Красота обладает свойством вызывать любовь.

Элеонора. Мне кажется, вы смеетесь надо мною.

Лебло. Как истый француз, клянусь, что люблю вас нежно.

Элеонора. А я, с вашего разрешения, не верю вам.

Лебло. Если вы мне не верите, вы увидите, как я умру под вашим окном.

Элеонора. Красивые фразы в духе Калоандро.

Лебло. Вы насмехаетесь над моей страстью, а я готов плакать из-за вас горькими слезами. (Делает вид, что плачет.)

Элеонора. Ах, вы умеете даже плакать? Я очень вас уважаю за это.

Лебло. Возможно ли, чтобы жар моих воспламененных вздохов не дошел до вас и не растопил мороз вашей жестокости!

Элеонора. Что-то плохо доходит.

Лебло. Тогда, красавица моя, прикажите открыть эту дверь и дайте мне возможность повздыхать около вас.

Элеонора. Нет, зачем же? Испускайте вздохи лучше на воздухе, чтобы умерить их жар.

Лебло. Вы прекрасны, но жестоки.

Элеонора (про себя). Ах, идет отец. Мне лучше спрятаться. (Уходит в комнату.)

СЦЕНА 8

Лебло, потом доктор.

Лебло. Боже мой! Неужели вы меня покидаете? Уходите от меня, даже не простившись. О безжалостная, о жестокая!

Доктор. Кому это вы, синьор?

Лебло. Мосье, судя по вашей одежде, вы доктор. Поймите меня. Эта жестокосердая девушка, которую зовут Элеонорой, глуха к моим просьбам, безжалостна к моим словам, не желает отвечать мне, отказывает мне в милости.

Доктор. Значит, вы влюблены в эту девушку, синьор?

Лебло. Люблю ее, как самого себя. Смотрю на все только ее глазами.

Доктор. Давно это вы влюблены в нее?

Лебло. Всего несколько минут. Вот только что увидел ее в первый раз в этом окне.

Доктор. Прямо удивительно, как скоро вы влюбились.

Лебло. У нас, французов, ум быстрый, а сердце нежное. Один единственный взгляд способен убить нас.

Доктор. А сколько времени держится у вас ваше чувство?

Лебло. Пока повелевает любовь, владычица наших сердец.

Доктор. А если любовь повелит, чтобы завтра вы позабыли о своем предмете, вы повинуетесь ей?

Лебло. Ну конечно.

Доктор. В таком случае, знаете, начните уже сейчас забывать Элеонору.

Лебло. Почему вы так говорите?

Доктор. Потому что я не хочу, чтобы Элеонора подвергалась такой опасности.

Лебло. А почему, скажите пожалуйста, вы принимаете участие в делах мадемуазель Элеоноры?

Доктор. Потому что я ее отец.

Лебло. Ах, мосье! Ах, мой почтеннейший доктор! Дорогой друг, уважаемый тесть! Сделайте мне удовольствие, не мешайте мне любить ваших дочерей!

Доктор. Как, обеих сразу?

Лебло. Да, дорогой мой. Они обе достойны любви.

Доктор. Ну, а что вызывает этого рода любовь? Двойную?

Лебло. Признание достоинств.

Доктор. Но как так можно любить больше, чем одну милую?

Лебло. У француза пламени хватит, чтобы любить сразу целую сотню.

Доктор. Поезжайте тогда, сударь, во Францию и там ищите пищу вашему пламени.

Лебло. О, по вашему прекрасному ясному лбу, по вашим глазам, полным состраданья, я вижу, что вы болеете за меня. В таком случае прикажите, чтоб отворили дверь.

Доктор. Это не мой дом, но я все-таки прикажу открыть дверь.

Лебло. Да здравствует добродетель! Да здравствует счастливый отец двух прекрасных дочерей!

Доктор стучит, и дверь отворяется.

Ведите меня.

Доктор. В нашей стране отец не водит воздыхателей к дочерям. Извините, пожалуйста. (Входит и затворяет за собой дверь.)

Лебло. Мосье, мосье!.. Ну, ладно. Пусть папаша запирает двери. Не всегда они будут на запоре, — на то есть дочки! (Уходит.)

СЦЕНА 9

Улица. Кафе со столиками, стульями и всякими прочими принадлежностями подобного заведения.

Хозяин кафе и его слуги, лорд Рюнбиф и граф.

Граф. Кофе мне.

Приносят кофе графу и лорду.

Эй, не давайте кофе милорду. Он привык пить шоколад у дам. Ему не нравится, как подают в кофейнях.

Рюнбиф трясет головой и пьет.

Но и мы тоже были бы непрочь попробовать хоть раз этого шоколаду.

Рюнбиф делает то же.

Эта ваша манера не отвечать, когда с вами разговаривают, показывает, что вы получили воспитание не среди людей, а среди животных.

Рюнбиф глядит на него свирепо.

Синьора Розаура сама увидит, какой у вас дикий характер.

Рюнбиф встает с места и выходит из кафе.

Вот так. Очень хорошо. Подышите немного свежим воздухом.

Рюнбиф. Сударь, выйдите.

Граф. По какому праву вы мне приказываете?

Рюнбиф. Если вы настоящий кавалер, вы должны биться со мною.

Граф. Вы требуете удовлетворения? Я готов. (Встает и выходит из кафе.)

Рюнбиф. Учитесь говорить мало и веско.

Граф. Я не нуждаюсь в ваших наставлениях.

Рюнбиф. Начнем.

Оба обнажают шпаги.

Граф. На каких условиях бой?

Рюнбиф. До первой крови.

Граф. Очень хорошо.

Слуги из кафе пытаются их разнять.

Рюнбиф. Прочь, или я исполосую вам рожи!

Граф. Оставьте нас. Бой до первой крови!

Бьются. Граф ранен в руку.

Вот и кровь. Вы удовлетворены?

Рюнбиф. Да. (Вкладывает шпагу в ножны.)

Граф. Пойду дам осмотреть рану. (Уходит.)

СЦЕНА 10

Лорд Рюнбиф, потом Розаура в маске и английском костюме.

Рюнбиф. Если он оскорбит меня еще раз, рана будет не такая легкая. Не нравится мне итальянская болтливость. Люди хорошего происхождения должны уважать друг друга. Если фамильярность становится чрезмерной, она переходит в пренебрежение. Но что это за маска? Она одета, как англичанка.

Розаура приближается и делает реверанс, как принято у английских дам.

(Про себя.) Да, это не итальянка. Этот грациозный поклон выдает англичанку.

Розаура подходит ближе и кланяется снова.

Очаровательная дама, хотите кофе?

Розаура делает жест отрицания.

Шоколаду?

Розаура делает такой же жест.

Пуншу?

Розаура кивает в знак согласия.

(Про себя.) Она англичанка! (Слуге из кафе.) Принесите пуншу! (Розауре.) С кем приехали в Италию?

Розаура. С отцом.

Рюнбиф. Кто он?

Розаура. То же, что вы.

Рюнбиф. Вы дама?

Розаура. Да, милорд.

Рюнбиф. Садитесь, садитесь. (Подвигает стул и подает ей руку.) Вы меня знаете?

Розаура. Очень хорошо.

Рюнбиф. Что? Любите меня?

Розаура. Всем сердцем.

Рюнбиф. Где вы меня видели?

Розаура. В Лондоне.

Рюнбиф. Кто вы?

Розаура. Не могу сказать.

Рюнбиф. Я знаю вас?

Розаура. Мне кажется, да.

Рюнбиф. Я любил вас?

Розаура. Не знаю.

Рюнбиф. Буду любить теперь.

Розаура. Ваше сердце занято.

Рюнбиф. Кем?

Розаура. Леди Розаурой.

Рюнбиф. Я ничего ей не обещал.

Розаура. Вы свободны?

Рюнбиф. Вполне.

Розаура. Я могу надеяться?

Рюнбиф. О, да!

Розаура. Вы полюбите меня?

Рюнбиф. Обещаю.

Розаура. Будете моим?

Рюнбиф. Но кто же вы?

Розаура. Этого сказать не могу.

Рюнбиф. Я боюсь обещать вслепую.

Розаура. Увидите меня вечером.

Рюнбиф. Где?

Розаура. В одном обществе.

Рюнбиф. Но где?

Розаура. Узнаете.

Рюнбиф. Буду иметь честь служить вам.

Розаура. А леди Розаура?

Рюнбиф. Уступит место моей соотечественнице.

Розаура. Буду в другом костюме.

Рюнбиф. Я не узнаю вас тогда.

Розаура. Дайте мне что-нибудь для опознания.

Рюнбиф. Покажите мне, когда встретимся, этот футляр. (Дает ей золотой футляр.)

Розаура. Этого довольно. (Встает.)

Рюнбиф. Уходите? (Встает.)

Розаура. Да.

Рюнбиф. Я провожу вас.

Розаура. Если вы настоящий кавалер, не следуйте за мною.

Рюнбиф. Повинуюсь.

Розаура. До свидания, милорд. (Уходит с таким же поклоном, как и раньше.)

СЦЕНА 11

Рюнбиф один.

Рюнбиф. Как приятно встретить соотечественницу вдали от родины! Сколько изящества в этих поклонах! И какая приятная речь, без лишних слов. Эта дама знает меня, любит и хочет быть моей. Если она так же хороша, как изящна, она должна быть очень привлекательна и заслуживает, чтобы я отдал ей предпочтение. Розаура вызывает большое уважение, но эта — дама моего общества и притом соотечественница: два обстоятельства, которые заставляют меня предпочесть ее. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Дон Альваро, потом Арлекин.

Альваро. Мосье Лебло сбежал от меня. Я был так взбешен, что не обернулся и не посмотрел, идет он за мною или нет. Благородные люди так не поступают. Но кто бежит от ударов моей шпаги, попробует, как бьет моя палка. Буду его искать и найду. (Слугам.) Кофе мне!

Слуги приносят кофе и бисквиты.

Арлекин подходит к кафе, видит, как подают дону Альваро.

Арлекин (про себя). Кажется, минута подходящая, чтобы посчитаться с испанцем. (Громко.) Да хранит вас небо на многие годы, ваша милость!

Альваро. Здравствуй, Арлекин.

Арлекин. Я должен поговорить с вашей милостью об одном деле, если вы мне позволите.

Альваро. О каком деле? Я не понимаю.

Арлекин. Я от доньи Розауры.

Альваро. Милый Арлекин, порадуй меня. Дай мне какое-нибудь надежное доказательство, что моя дама любит меня.

Арлекин. Она послала за мною. Когда я пришел, она сидела за столом, вот совсем как вы сейчас. Она кушала очень деликатно и в то же время вздыхала и плакала. И с губ ее не сходило почитаемое имя дона Альваро де Кастилья.

Альваро. Милая Розаура, драгоценная частица моего сердца! Скажи мне, счастливый вестник моих радостей, скажи, что она говорила обо мне?

Арлекин. Вы позволите мне, в то время как я буду передавать слова, делать то же, что делала она?

Альваро. Я позволяю тебе все, лишь бы ты ничего не скрыл из ее любовных признаний.

Арлекин. Когда она перешла к десерту, она взяла бисквит, совсем такой, как вот этот, и, обмакивая его в напиток темного цвета, как это кофе, стала откусывать от него маленькие кусочки с обычной своей изящной манерою. (Съедает бисквит.) И сказала мне: «Пойди найди дона Альваро и скажи ему, что мне плевать на него!» (Убегает со смехом.)

СЦЕНА 13

Дон Альваро, потом Лебло.

Альваро. Ах ты, разбойник, ах, негодяй! Ловите его, душите его, принесите мне его голову! Донья Розаура не могла сказать таких слов. Она любит меня, уважает. Этот бездельник разнуздал всех фурий моего гнева.

Лебло. Не вздумайте приписать мою задержку чему-ниб…

Альваро. Вы пришли как раз во-время. Обнажайте шпагу. (Обнажает шпагу.)

Лебло. Моя прекрасная Розаура, посвящаю тебе эту жертву. (Делает то же.)

Альваро. Бежать от поединка подло!

Лебло. Вот вы сейчас увидите, как я убегаю!

Бьются.

СЦЕНА 14

Те же и Розаура в маске, во французском костюме.

Розаура (бросается между ними и заставляет их прекратить поединок; Лебло). Что вы делаете, мосье?

Лебло. Прекрасная дама, я сражаюсь за свою даму.

Розаура. И рискуете жизнью из-за итальянки, в то время как столько французских женщин страдают, изнывают, умирают ради ваших глаз.

Лебло. Но не могу же я отказаться от поединка, раз меня вызывает соперник.

Розаура. Соперник не будет желать вашей смерти, если вы не будете оспаривать то, что принадлежит ему.

Лебло. Это было бы трусостью…

Розаура. Это не будет трусостью, если ваша уступчивость будет вызвана французской дамой, которая вздыхает по вас.

Лебло. Кто же эта дама?

Розаура. Вот она у ваших ног. (Становится на колени.) Сжальтесь над женщиной, для которой любовь к вам — жизнь!

Лебло. Встаньте, мое сокровище, или я умру тут же.

Розаура. Не встану, пока вы не уверите меня в своей любви…

Лебло (становится на колени). Да, моя дорогая, я клянусь, что люблю вас, и обещаю быть вам верным.

Розаура. Но как я могу поверить вам?

Лебло. Верьте, моя радость, что я буду ваш без остатка.

Розаура. Как? И в то же время вы бьетесь из-за другой?

Лебло. Я откажусь от нее из-за вас.

Розаура. Откажитесь от нее в пользу вашего соперника.

Лебло. Одно мгновенье. Я сейчас. (Отходит от Розауры, подходит к дону Альваро.) Друг мой, эта французская дама влюблена в меня и хочет моей любви. Если она покажет свое лицо и понравится мне — Розаура ваша. Согласны вы на одну минуту прервать поединок?

Альваро. Вы напрасно надеетесь сбежать от меня еще раз.

Лебло. Я благородный человек. Я уступлю вам Розауру, или я не сойду с этого места, не решив наш спор оружием. Рыцарский обычай разрешает вступать в соглашение с противником.

Альваро. С рыцарскими правилами мы знакомимся прежде азбуки. Считайте себя свободным. Я не возражаю. (Вкладывает шпагу в ножны и уходит в кафе.)

Лебло (возвращается к Розауре.) Мадам, я ваш! Я уступаю Розауру, раз вы приказываете. Только доставьте мне радость, дайте насладиться созерцанием вашего лица.

Розаура. Пока еще не могу.

Лебло. Когда мне будет позволено вдоволь насладиться видом вашего лица?

Розаура. Через несколько часов.

Лебло. Вы меня знаете, любите меня, увлечены мною?

Розаура. Да. Из-за вас я покинула Париж, покинула нашу чудную Францию и приехала на чужбину.

Лебло (про себя). О великая любовь французской женщины! Великое постоянство моих соотечественниц! Великая сила моего обаяния! (Громко.) Но я не могу жить, если вы не дадите мне радость увидеть вас хотя бы на одно мгновенье.

Розаура. Это невозможно.

Лебло. Кто нам может запретить?

Розаура. Мое достоинство. Честной женщине не подобает показываться в кафе без маски, защищающей ее от посторонних взглядов.

Лебло. Ну, положим, во Франции не обращают внимания на такие вещи.

Розаура. Но мы в Италии. Приходится считаться с обычаями страны.

Лебло. Пойдемте в более уединенное место. Не дайте мне умереть.

Розаура. Нет, вы оставайтесь, а я уйду.

Лебло. Я пойду за вами во что бы то ни стало.

Розаура. Если посмеете, не увидите меня больше никогда.

Лебло. Вы пришли, чтобы мучить меня.

Розаура. Вы увидите меня сегодня вечером и, чтобы вы могли меня узнать, дайте мне что-нибудь, что я могла бы показать вам.

Лебло. Вот вам маленький флакон духов. (Дает ей флакон.)

Розаура. По этой вещице вы узнаете меня.

Лебло. А где я увижу вас, дорогая?

Розаура. Вас уведомят.

Лебло. Небо, сделай так, чтобы скорее пролетели эти томительные часы!

Розаура. О звезды, дайте сердцу радость!

Лебло. Ах, мадам, вы слишком жестоки!

Розаура. Ах, мосье, вы меня еще слишком плохо узнали. (Уходит.)

СЦЕНА 15

Лебло и дон Альваро.

Лебло. И я не могу последовать за нею! И мне запрещено ее видеть! Кто бы она была? Француженка, из-за меня приехавшая в Венецию? Нельзя сказать, конечно, чтобы я этого не стоил, но все-таки поверить трудно. Не может быть, чтоб это была обыкновенная карнавальная маска, которая попросту разыграла меня. И я так легко поверил ей и воспылал любовью! О могущество прекрасного пола! Великое бедствие для наших сердец! А я из-за призрака, из-за незнакомки должен уступить Розауру сопернику? Это было бы чересчур опрометчиво. Я еще могу домогаться любви Розауры и не хочу терять ее, раз у меня нет уверенности, что найду лучше. Дон Альваро!

Альваро. Что вам угодно?

Лебло. Французская дама отказалась снять маску, и я не в силах предпочесть ее Розауре так слепо.

Альваро. Вы уступите мне Розауру против своей воли.

Лебло. Ее сумеет отстоять мое мужество.

Альваро. Любовь и победа — два божества, которые служат достоинствам дона Альваро.

Лебло. На этот раз они будут против вас.

Бьются.

СЦЕНА 16

Те же и Розаура, в маске и испанском костюме.

Розаура. Стойте, кабальеро!

Альваро (про себя). Испанка?

Лебло. Мадам, один ваш знак обезоруживает мою руку, а ваши прекрасные глаза зажигают любовь в моем сердце.

Розаура. Я вас не знаю. Я разговариваю с доном Альваро де Кастилья.

Альваро. Что вы требуете от своего слуги?

Розаура. Пусть француз уходит. Я хочу говорить с вами без помехи.

Альваро (Лебло). Прошу вас, удалитесь на несколько минут.

Лебло. Охотно. (Про себя.) Ну вот, кончилась и вторая дуэль. (Уходит.)

СЦЕНА 17

Розаура и дон Альваро.

Розаура. Дон Альваро, я удивляюсь вам, а вместе со мною будет удивляться вся Испания. Как? Забыв о славном происхождении вашего рода, вы хотите унизиться до брака с дочерью ничтожного купца? Неужели вы, сын Испании, не чувствуете ужаса перед самим словом «купец»? О, если бы об этом узнала герцогиня ваша матушка, она умерла бы от отчаяния. Дон Альваро, ваша кровь, ваша родина, ваш народ призывают вас к раскаянию. И если всего этого мало, чтобы вернуть вас к должному образу мыслей, вам приказывает эта незнакомая дама, которая сделала вам честь, отдав вам тайно свою милость, и приобрела этим право вам приказывать. (Всю эту речь произносит тоном очень важным и сдержанно.)

Альваро (про себя). Как она меня смутила! Ее голос действует на меня, как заколдованный щит на Ринальдо. Я признаю свое заблуждение и ненавижу свою низость. Розаура красива, но она незнатного рода. Она может вызвать чувство, но не у кастильца. (Громко.) Благороднейшая дама, — ибо ваша речь доказывает ваше благородство, — по краске моего лица вы можете судить о моем смущении, и если ваша доброта укажет мне путь к исправлению…

Розаура. Слишком скоро думаете вы смыть пятно, которое делает вас посмешищем всей Испании. Нужны более серьезные доказательства вашего раскаяния.

Альваро. Дон Альваро, который не признает другого государя, кроме своего короля, готов склониться перед властью высокородной дамы.

Розаура. Первой карой за вашу низкую и позорную страсть должно быть то, что вы полюбите меня, не видя, и будете мне повиноваться, не зная меня.

Альваро. О, это слишком!

Розаура. Это мало по сравнению с вашим проступком. Любить купеческую дочь!

Альваро. Вы правы. Я согласен.

Розаура. Вы должны быть верны мне, не надеясь на награду.

Альваро. О небо! Вы заставляете меня содрогаться.

Розаура, Должны подчиняться малейшему моему знаку, не требуя объяснений.

Альваро. Я готов. Ах, на чувства столь серьезные и благородные способны только испанские дамы.

Розаура. Я буду следовать за вами всюду, не узнанная вами. Откроюсь я вам, лишь когда захочу одобрить или осудить ваше поведение. Дайте мне что-нибудь из ваших вещей, чтобы я могла это сделать, не говоря с вами.

Альваро. Возьмите вот эту табакерку. (Дает ей ту, которую получил от нее самой.)

Розаура. Это, вероятно, подарок какой-нибудь красавицы?

Альваро. Это табакерка, обмененная у Розауры. Я отдаю ее, потому что я ее презираю.

Розаура. Вот теперь вы начинаете нравиться мне.

Альваро. Благодарение небу!

Розаура. Дон Альваро, помните о своем достоинстве и о моей любви.

Альваро. Я сдержу свое слово.

Розаура. Мы увидимся.

Альваро. Не могу ли я по крайней мере узнать, кто вы?

Розаура. Когда вы увидите, кто я, вы будете повергнуты в изумление. Обещаю вам. (Уходит.)

Альваро. О, конечно, это одна из первых дам Испании! Какая-нибудь принцесса, влюбленная в меня и оберегающая мою честь. Амур, амур, ты хотел моего унижения, но бог — покровитель моего славного рода — послал прекрасную незнакомку для спасения чести моей знаменитой семьи.

СЦЕНА 16

Уединенная улица.

Граф и Арлекин.

Граф. Что ты мне тут болтал? Я не понимаю.

Арлекин. Я говорил, что синьора Розаура послала меня пригласить сегодня вечером к себе в гости гостиницу.

Граф. Что за чепуху ты несешь? Послала звать гостиницу?

Арлекин. Я хочу сказать… А, будь он проклят! Я тут устроил каверзу одному испанцу, и после этого столько хохотал, что и сейчас все еще смеюсь и сам не знаю, что говорю.

Граф. Уж не сыграл ли ты какую-нибудь штучку с доном Альваро?

Арлекин. Именно с ним.

Граф. Что же ты с ним сделал?

Арлекин. Я выдумал, что пришел к нему с поручением от синьоры Розауры.

Граф. Значит, дон Альваро ходит-таки к синьоре Розауре?

Арлекин. А как же, ваше сиятельство! Ходит и выходит. И приглашен к ней на сегодняшний вечер.

Граф. Он тоже! А я не приглашен?

Арлекин. Извините, и вы приглашены. Я именно это и хотел вам сказать, когда припутал сюда гостиницу.

Граф. Ну, теперь я, кажется, понимаю. У синьоры Розауры сегодня будет вечер.

Арлекин. Вот именно.

Граф. Ее приглашение радует меня. Но я боюсь, что все другие гости окажутся моими соперниками.

Арлекин. Не извольте сомневаться. Настоящая женщина сумеет без труда удовлетворить всех.

СЦЕНА 19

Те же и Розаура, в маске и венецианском костюме, в зендале.

Розаура молча проходит мимо с жеманными жестами, кокетливо поглядывая на графа.

Граф. Взгляни-ка сюда, Арлекин. Зачем, по-твоему, эта маска так уставилась на меня?

Арлекин. Будьте осторожны, синьор. Ведь иногда думаешь встретить августовское солнышко, а найдешь мартовскую луну. (Уходит.)

Розаура вздыхает.

Граф. Напрасно вздыхаете. Было время, когда я верил женским зазывам, но это давно прошло. Глаза у меня раскрылись. Вот если бы тут был мосье Лебло, вам бы посчастливилось.

Розаура. Вы оскорбляете даму, которую не знаете.

Граф. Извините, синьора, но вы одна, вы в маске и в костюме. У меня были все основания принять вас не за настоящую даму, а за самую обыкновенную искательницу приключений.

Розаура. Любовь толкает на эксцентричности.

Граф. Значит, вы влюблены в меня?

Розаура. Даже чрезмерно.

Граф. А вот я так ни капельки.

Розаура. Если бы вы меня знали, вы бы так не говорили.

Граф. Будь вы сама богиня Венера, вы бы могли не опасаться, что я полюблю вас.

Розаура. Почему это?

Граф. Потому что мое сердце уже отдано другой.

Розаура. Кому же, если это не секрет?

Граф. Ну, тут я могу удовлетворить ваше любопытство. Ту, которую я люблю, зовут Розаурой Ломбарди.

Розаура. Это вдова?

Граф. Она самая.

Розаура. У вас дурной вкус. Что в ней хорошего?

Граф. Все. И потом, она нравится мне, и дело с концом.

Розаура. Она и происхождения незнатного.

Граф. Зато так умна и воспитанна, что лучше всякой знатной. Впрочем, родом она из хорошей болонской семьи, а семейство ее мужа, Бизоньози, из самых старинных в Венеции.

Розаура. Мне кажется, что Розаура уже связана обещанием с другим.

Граф. Вам кажется, а мне не кажется. А если бы это и было так, я бы скорее умер, но не изменил бы ей.

Розаура. Какое необыкновенное постоянство!

Граф. Это мой долг.

Розаура. Значит, мне, женщине, которая вас так любит, не на что надеяться?

Граф. Я уже сказал вам, что не на что.

Розаура. Если я откроюсь вам, вы, может быть, полюбите меня волей-неволей.

Граф. Напрасно так думаете. Поэтому лучше не снимайте маски. Меньше будете краснеть из-за неудачи.

Розаура. Ну, что же. Я пойду.

Граф. Идите, идите.

Розаура. Дайте мне по крайней мере что-нибудь на память о себе.

Граф. А зачем вам память о человеке, который не любит вас?

Розаура. Неужели не можете сделать мне хоть это маленькое одолжение?

Граф (про себя). Ну, я понимаю. (Громко.) Хотите вот полдуката.

Розаура. Я не нуждаюсь в ваших деньгах.

Граф. Чего же вы хотите?

Розаура. Да хоть вот этот платок. Он мне пригодится. (Выхватывает у него из рук платок и уходит.)

Граф. Ну, и на том слава богу. Могла сразу сказать мне, что влюблена в мой платок. Что за женщины пошли у нас! В эти часы к вечеру площадь Святого Марка так и кишит этими неведомыми красотками. Эта еще ничего, удовлетворилась одним платком. Другие охотятся за кошельками. Я бы ни за что не сумел привыкнуть к их обществу. Продажная женщина для меня ужасна! (Уходит.)

СЦЕНА 20

Комната Розауры, приготовленная для приема гостей. Расставлены столики и стулья. Много канделябров.

Элеонора и Марионетта.

Марионетта. Ну, что вы скажете! Синьор Панталоне разоряется на свечи! Делает для вас все.

Элеонора. А я, подумав хорошенько, решила совсем от него отказаться.

Марионетта. А как вам нравится француз?

Элеонора. Скажу правду. Его наружность мне нравится. Живость его мне по душе. Непринужденность очаровательна. Но я не верю его словам.

Марионетта. Почему?

Элеонора. Уж очень он разыгрывал влюбленного для первого раза. Да и слова говорил такие, которым как-то верить нельзя.

Марионетта. Ну, а если у него будут не только слова, а и дела, — тогда поверите?

Элеонора. Делам не верить невозможно.

Марионетта. Значит, если бы он предложил вам руку, вы бы не отказались?

Элеонора. Он этого не сделает.

Марионетта. Ну, а если сделает, будете рады?

Элеонора. Буду, конечно. Он недурен.

Марионетта. А что вы мне дадите, если я вам это устрою?

Элеонора. Хороший, хороший подарок. Вот увидишь!

Марионетта. Знаем! Обещание не всегда дружит с исполнением. Не правда ли?

Элеонора. Я сделаю больше, чем обещаю.

Марионетта. Так предоставьте дело мне. Будете довольны.

Элеонора. А что скажет сестра? У нее у самой были виды.

Марионетта. У нее целых четверо. Есть из кого выбирать. А тот, кого я вам наметила, думаю, у нее не самый милый.

Элеонора. Ну, хорошо. Я полагаюсь на тебя.

Марионетта. А я слову своему верна. Я устроила больше браков, чем у меня волос на голове. Но идет ваша сестра. Пока что не говорите ей ни слова.

Элеонора. Да уж буду все делать по-твоему, раз взяла тебя в учительницы.

СЦЕНА 21

Те же и Розаура.

Розаура. Вы очень во-время на месте, сестрица.

Элеонора. Я только что пришла к вам.

Розаура. Вот что я хотела вам сказать. Если мне удастся сегодняшний вечер, я думаю устроить свою жизнь по-другому. Что вы предполагаете делать без меня?

Элеонора. Я надеюсь, что вы не уедете из этого дома, не устроивши и меня также.

Розаура. Так вы все-таки решили выйти за синьора Панталоне?

Элеонора. Боже меня избави!

Розаура. Что же я тогда могу сделать?

Марионетта. Подумаешь! Столько народу, так неужели не найдется ни одного жениха для нее тоже?

Розаура. Как это так? Замуж выходить — не в карты играть! А вот и народ собирается.

СЦЕНА 22

Те же и граф.

Граф. Я был очень рад, синьора, что вы оказали мне честь…

Розаура. Раз вы были так любезны принять мое приглашение, честь оказана мне.

Марионетта (про себя). Синьор ревнивый граф пришел первым.

Розаура. Садитесь.

Граф садится рядом с Розаурой, а Элеонора отдельно.

Граф. Благодарю вас. Синьора, я очень признателен вам за милые слова вашего письма.

Розаура. Они были продиктованы сердцем, верьте мне.

Марионетта (про себя). Она посадила его поближе к себе, чтобы случайно не потерять.

СЦЕНА 23

Те же и дон Альваро.

Альваро. Привет донье Розауре.

Розаура (встает). Ваша покорная слуга, дон Альваро.

Альваро. Добрый вечер, господа.

Розаура (указывая на стул). Садитесь, пожалуйста.

Альваро (про себя). Не хотелось бы встретиться здесь с моей незнакомкой. (Оглядывает комнату и садится рядом с Розаурой.)

Марионетта (про себя). И этого устроила не плохо.

Альваро. Куда вы дели мое древо?

Розаура. Оно в моей комнате.

Альваро. Вы должны были поместить его здесь, чтобы ему могли подивиться все ваши гости.

Марионетта. Мы можем даже вывесить его на парадной двери с улицы, чтобы его лучше было видно.

Альваро (про себя). Наглая француженка!

СЦЕНА 24

Те же и лорд Рюнбиф.

Рюнбиф (Розауре). Мадам! (Элеоноре.) Мадемуазель! (Мужчинам.) Господа!

Все встают и кланяются.

Розаура. Здравствуйте, милорд. Садитесь, будьте любезны.

Рюнбиф. Мадам! (Садится рядом с графом.)

Марионетта (про себя). «Мадам» да «мадам». Только и может сказать, что «мадам». У него даже французские слова выходят коряво.

Розаура. Благодарю вас, милорд, что вы так любезно отозвались на мое приглашение!

Рюнбиф. Помилуйте, такая честь!

Марионетта (про себя). Подумайте, сколько слов наговорил!

СЦЕНА 25

Те же и Лебло.

Лебло. Мадам Розаура, я ваш покорнейший слуга. (Целует ей руку.) Мадемуазель Элеонора, я раб ваших прелестей. (Целует ей руку почти насильно, потому что Элеонора не хочет ему позволить.) Друзья мои, я ваш слуга. Марионетта, добрый вечер.

Все встают и кланяются.

Марионетта (про себя). Этот хоть умеет оживить собрание.

Розаура. Садитесь, мосье.

Лебло. Место, как я вижу, занято. Но не беда. Я сяду рядом с прекрасной девушкой. (Садится между Альваро и Элеонорой.) Мадам Розаура, я очень удивлен.

Розаура. Чем это, мосье?

Лебло. Я рассчитывал увидеть у вас на груди некую драгоценность и не вижу ее.

Розаура. Вы хотите сказать — ваш портрет?

Лебло. Я о нем и спрашиваю.

Розаура. Сейчас узнаете обо всем.

Марионетта (про себя). Что касается этого, моя хозяйка не отдает ему должного.

Розаура. Господа, раз вы оказали мне честь и приняли мое приглашение все четверо, я хочу, прежде чем соберутся остальные гости, сказать вам маленькую речь. Мне, хотя и незаслуженно, всеми вами были оказаны знаки уважения и привязанности. Дон Альваро прислал мне свое родословное древо, и это наполнило меня гордостью. Мосье Лебло прислал мне свой портрет, и это было очаровательно. Милорд прислал мне бриллианты, и я была потрясена. Граф в своем письме осыпал меня уверениями в нежности, в любви и уважении, — они показались мне искренними и обязывающими к чему-то. Я хотела бы быть приятной всем вам, но я не могу себя делить. Выбор, который я сделаю, не будет плодом каприза или легкомыслия. Он будет порожден серьезными размышлениями, — будет справедливым и таким, каким нужно. Милорд не хочет жениться, но все-таки, если ему покажется, что я не права, предпочитая ему другого, я ему напомню вот о чем. Некая английская дама просит меня передать ему его же слова: что мадам Розауре он ничего не обещал, что он свободен от обязательств по отношению к ней, а, наоборот, влюблен в чудесные поклоны своей соотечественницы, которой клялся в любви и верности. И чтобы вы, милорд, поверили моим словам, она, эта англичанка, посылает вам ваш футляр и просит передать, что вам вручает его та женщина, которая получила его от вас. (Передает футляр Рюнбифу.) Мосье Лебло в самых благородных выражениях, с величайшей нежностью и со сладкими вздохами уверял меня в своей любви, и он мог надеяться получить мою руку. Но некая таинственная француженка дала мне поручение напомнить ему, что так как он уступил Розауру своему сопернику, он не может более претендовать на нее сам. А эта водичка заставит его вспомнить новые обязательства и скажет ему, что незнакомка была та, от которой он выслушивает сейчас этот маленький урок. (Передает флакон Лебло.) Дон Альваро точно так же завоевал мое уважение и, быть может, оказался бы предпочтенным остальным. Я была почти готова, ослепленная блеском его рода, отдать ему свою руку. Но пусть он вспомнит, что некая столь же таинственная испанская дама внушила ему ужас к браку с купчихою, приказала ему бросить Розауру и любить ее, хотя она была ему незнакома и не имела права ни на что рассчитывать. И вот доказательство его раскаяния и примирения с участью: табакерка вдовы, отвергнутой доном Альваро. (Передает ему табакерку.) Графу же, который так невежлив с масками, так груб с женщинами, что отказывает в ничтожной любезности даме, влюбленной в него, я выражаю соболезнование в потере недорогого шелкового платка. Пусть он узнает, что маска, похитившая у него этот платок, в присутствии его соперников отдает ему свою руку и выходит за него замуж. (Протягивает руку графу, который нежно ее берет.)

Граф. О счастье! О блаженное мгновение! Вот рука, которая даст мне бесконечную радость!

Рюнбиф. Да здравствует граф! Граф, я остаюсь вашим другом.

Марионетта (про себя). Я же говорила, что она сделает так, как золотая муха.

Альваро. Я никогда не думал, что итальянская женщина может быть так коварна (встает), что она пустится на притворство и надругается над обычаями испанок. Вы мне противны после этого. Я ухожу и никогда больше не увижу вас. И в наказание за дерзость лишаю вас моего покровительства. (Уходит.)

Лебло. Мадам Розаура, теряя вас, я невероятно долго вздыхал бы, если бы вы вышли замуж где-нибудь в Индии. Но раз вы станете женой нашего графа и останетесь в Италии с ним вместе, я буду иметь возможность часто встречаться с вами. И это утешает меня в том, что вы не вышли за меня. Я останусь вашим честным поклонником и, если граф не против великой нынешней моды, буду иметь честь стать при вас кавалером для услуг.

Граф. Нет, мосье, я вам очень благодарен. Синьора Розаура не нуждается в чичисбеях.

Лебло. Съездите в Париж, и вы исцелитесь от этих вредных предрассудков.

Марионетта. Мосье Лебло, мне очень неприятно, что вы оказались обойденным. Я, как француженка и почитательница ваших достоинств, хочу сделать что-нибудь и для вас. Синьора Розаура решила свою судьбу. Но вам, если вы не хотите поститься, пока другие будут ужинать, тоже представляется великолепный случай.

Лебло. Да, милая Марионетта, доставь мне это удовольствие. Жени меня на француженке. Так, просто, без больших рассуждений.

Марионетта. Вот вам невеста. (Указывает на Элеонору.)

Лебло. Мадемуазель! О, дай боже! Но ведь она не верит мне и не любит меня.

Марионетта. Вы мало ее знаете. Напротив, она горит любовью к вам.

Лебло. Скажите, мое сокровище, скажите, верно ли то, что говорит Марионетта?

Элеонора. О да, совершенно верно.

Лебло. Вы согласны выйти за меня?

Элеонора. Если вы этого хотите.

Лебло. Да здравствует любовь! Да здравствует Гименей! Синьора золовка, я вдвойне счастлив. Граф, теперь, надеюсь, вы уже не будете ревновать ко мне.

Граф. И все-таки вы сделаете мне удовольствие и будете жить отдельно.

Марионетта. Бедная синьора Розаура, до чего мне вас жалко.

Розаура. Глупая! Ты не понимаешь, как я счастлива.

СЦЕНА 26

Те же, Панталоне и доктор.

Панталоне. Ну, как себя чувствует компания?

Доктор. Что вы сделали с доном Альваро? Он шлет проклятия всем итальянским женщинам!

Лебло. Синьор Панталоне, синьор доктор, дорогой мой кум, мой почтенный тесть, позвольте мне этими словами объяснить вам, что эта прекрасная девушка дала слово быть моей женой.

Панталоне. Как? Это еще что за новости?

Доктор. И не сказавши ничего отцу?

Розаура. Мы собирались сказать это раньше, да вот вышло так, что на вечере сразу был решен вопрос о двух браках: моем с графом ди Боско Неро и Элеоноры с мосье Лебло. Вы имеете что-нибудь против?

Доктор. Да нет. Я всегда предоставлял такие решения вам самим. Раз вы находите, что поступили хорошо, я не противлюсь.

Панталоне (про себя). Надо сделать из нужды добродетель. (Громко.) Я мечтал, что синьора Элеонора будет моей женой, что это и ей будет по сердцу. Раз у нее не было склонности ко мне, я не буду роптать, что моя мечта не осуществилась! Брак при таких условиях сулил одни неприятности!

Лебло. Да здравствует синьор Панталоне!

Рюнбиф. Он рассуждает разумно, совсем как англичанин.

Розаура. Вот и осуществились счастливо все мои планы. Я перестроила одну вдовью жизнь и одну девичью. Та и другая были нескладные. И должна сознаться, что мне пришлось для этого пустить в ход долю хитрости. Но я ни разу не преступила предписаний порядочности и законов хорошего общества. Поэтому я надеюсь, что удостоюсь если не одобрений, то по крайней мере сочувствия. А может быть, кое-кто мне еще и позавидует.

Конец

Сумасбродка


Комедии

Перевод Н. К. Георгиевской

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Панталоне — венецианский купец.

Диана, Розаура — его дочери.

Коломбина — старшая горничная.

Кораллина — младшая горничная.

Доктор Баланцони.

Флориндо — его сын.

Лелио.

Беатриче.

Элеонора.

Ансельмо — богатый купец из Бергамо.

Бригелла — слуга Панталоне.

Слуга Беатриче.

Слуга Элеоноры.

Тиритофоло — слуга Ансельмо.


Действие происходит в Венеции.

ДЕЙСТВИЕ 1

СЦЕНА 1

Розаура, нарядно одетая, сидит за столиком с зеркалом в руке.

Розаура. Этот чепец мне совсем не идет; он мне просто не к лицу! Он делает меня уродливой. Если придет синьор Флориндо и увидит меня в таком виде, он, пожалуй, даже не узнает меня. Нет, не нужна мне больше такая шляпница! Экая я несчастная! Я их переменила больше тридцати: сначала все как будто идет хорошо, а потом они отбиваются от рук и начинают плохо работать. Ни за что не надену этого чепца! Эй, девушки, где вы? Куда вы все девались?

СЦЕНА 2

Коломбина и Розаура.

Коломбина. Я здесь, синьора.

Розаура. Посмотри, Коломбина, — правда этот чепец мне совсем не к лицу?

Коломбина. Мне кажется, что он вам очень к лицу.

Розаура. Что? Я видеть себя в нем не могу!

Коломбина. Да ведь это тот самый, от которого вы были в восторге. Вы еще вчера говорили, что у вас никогда не было более чудесного чепчика.

Розаура. Вчера мне казалось, что он мне идет, а сегодня нет.

Коломбина. Простите, синьора, вы сегодня немного не в духе.

Розаура. Дерзкая! Как ты смеешь со мной так говорить?

Коломбина. Прошу прощенья, я сказала, не желая вас обидеть.

Розаура. Убирайся вон отсюда!

Коломбина. Я не думала, что вы можете рассердиться. Я знаю, что вы меня любите и разрешаете иногда пошутить.

Розаура. Не хочу я никаких шуток. (Зовет.) Кораллина, где ты?

Коломбина. Почему же вы, синьора, зовете младшую горничную? Вы хотите огорчить меня?

Розаура. Кого хочу, того и зову, и чтобы твоего духу здесь не было.

Коломбина. А синьор Лелио просил меня кое-что сказать вам.

Розаура. Слышать ничего не хочу о Лелио.

Коломбина. Но еще вчера вы мне велели передать ему поклон.

Розаура. Я знаю, что он был у синьоры Элеоноры, и слышать ничего о нем больше не хочу!

Коломбина. Но ведь синьора Элеонора ваша подруга.

Розаура. Как бы не так! Моя подруга? Попробуй она ко мне сунуться, не обрадуется!

Коломбина. Но, дорогая синьора, я вас очень люблю и говорю, желая вам добра. Еще вчера вы были так ласковы с синьорой Элеонорой, наговорили столько любезностей синьору Лелио, а сегодня вы даже имени его слышать не хотите. Что могут подумать о вас?

Розаура. Хватит! Убирайся отсюда!

Коломбина. Хорошо, хорошо, ухожу. (Про себя.) Сколько надо иметь терпения, чтобы выносить подобный характер! (Уходит.)

СЦЕНА 3

Кораллина и Розаура.

Розаура. Кораллина!

Кораллина. Синьора?

Розаура. Разве ты не слышишь? Я три раза, звала тебя.

Кораллина. Я слышала, простите; но когда Коломбина в комнатах, я не смею войти.

Розаура. Почему?

Кораллина. Она преследует меня; говорит, что я младшая горничная, не позволяет мне входить в комнаты, а случается и рукам волю дает.

Розаура. Кораллина, бедняжка! Ну, поди сюда, милая, я так тебя люблю. На будущее время я хочу, чтобы ты одна мне прислуживала.

Кораллина (про себя). Что значит такая странность?

Розаура. Скажи мне: правда, этот чепчик совсем мне не к лицу?

Кораллина. О да, синьора. Он вам не к лицу. (Про себя.) Буду ей поддакивать.

Розаура. Ну вот, ты девушка понимающая. А Коломбина — грубиянка.

Кораллина. Не хвастаясь скажу, что умею кое-что делать.

Розаура. А чепчики умеешь?

Кораллина. Да, синьора, умею. Я сделала один для синьоры Дианы, вашей сестры.

Розаура. Покажи.

Кораллина уходит за чепчиком.

Коломбина мне надоела. Она очень любит сплетничать. Зато Кораллина с некоторых пор взялась за ум, стала хорошей горничной, и я хочу, чтобы она мне прислуживала.

Кораллина (входит). Синьора, вот чепчик.

Розаура. Какая прелесть! Он мне безумно нравится. Ты понимаешь в этих вещах гораздо больше Коломбины.

Кораллина (про себя). Вот чудеса! Она всегда ругала мои работы, а теперь хвалит.

Розаура. Ты девушка со смекалкой.

Кораллина. Простите, синьора, я не знаю, хорошо ли я поступила, или плохо; но думаю, что хорошо.

Розаура. Что случилось?

Кораллина. К вам заходила синьора Беатриче, а я сказала, что вы заняты.

Розаура. А почему?

Кораллина. Потому что вчера вечером мне довелось услышать, как вы плохо отзывались о ней. Я и подумала, что вы на нее сердитесь и что лучше не принимать ее совсем.

Розаура. И очень плохо сделала; мне досадно, что она ушла.

Кораллина. Нет, она еще здесь; она осталась поболтать с вашей сестрой.

Розаура. Поскорее попроси ее ко мне.

Кораллина. Но ведь вчера вечером…

Розаура. Вчера вечером мне наговорили на нее, но все оказалось чепухой. Я не сержусь больше и хочу ее видеть.

Кораллина. Хорошо, я попрошу ее сюда. (Про себя.) До чего капризный характер!

Розаура. Ну, эта милейшая Элеонора попляшет у меня! Она знает, что синьор Лелио неравнодушен ко мне, и все же старается отбить его. Вот так подруга! Двуличная душа! Хорошо же, Лелио не услышит от меня больше ни одного ласкового слова. Когда я люблю, я желаю быть единственной.

СЦЕНА 4

Беатриче и Розаура.

Беатриче. Я в отчаянии, что помешала вам…

Розаура. Что вы, дорогая! Наоборот, я вам очень рада.

Беатриче. Мне кое-что передавали, но я не хочу этому верить. Мне намекнули, будто вчера вечером вы очень рассердились на меня.

Розаура. Я? На вас? Странно! Что вы такое мне сделали?

Беатриче. Я и себя спрашивала, что случилось? Я же ничего дурного вам не сделала.

Розаура. Все это злые языки, дорогая моя, только злые языки! Хотелось бы знать, кто мог это сказать?

Беатриче. Попробуйте, догадайтесь.

Розаура. Синьора Элеонора.

Беатриче. Нет, ошибаетесь.

Розаура. Только она могла сказать.

Беатриче. Клянусь моей честью, не она!

Розаура. Тогда кто же?

Беатриче. Не могу сказать.

Розаура. Ах, значит вы меня совсем не любите.

Беатриче. Хорошо, я скажу: Кораллина.

Розаура. Кораллина? Ах, негодница!

СЦЕНА 5

Кораллина и те же.

Кораллина. Синьора…

Розаура. Убирайся вон!

Кораллина. Послушайте…

Розаура. Говорю тебе, сию же минуту убирайся вон и не смей переступать порога этой комнаты.

Кораллина. Синьора Диана прислала за своим чепчиком.

Розаура. На, бери эту дрянь! (Бросает ей чепчик в лицо.)

Кораллина (про себя). Ну, и впрямь сумасшедшая! (Уходит.)

Беатриче. Как мне неприятно, что из-за меня вы рассердились на эту бедную девочку.

Розаура. Скажите, дорогая, вы давно видели синьора Флориндо?

Беатриче. Я его не видела уже несколько дней.

Розаура. Что скажете о нем? Не правда ли, какой любезный молодой человек… Какой красивый… Садитесь, садитесь. Эй! Кто там?

Беатриче (про себя). Неужели! Розаура — возлюбленная Флориндо? В таком случае, она моя соперница?

СЦЕНА 6

Коломбина и те же.

Коломбина. Синьора.

Розаура. Принеси мне два стула.

Коломбина. Слушаю, синьора.

Розаура. Что с тобой? Чего ты дуешься?

Коломбина. А почему вы не позвали Коралину?

Розаура. Полно, полно, дурочка. Ты же знаешь, что я отходчива.

Коломбина (про себя). У нее семь пятниц на неделе! (Приносит два стула и уходит.)

Розаура. Ну, давайте сядем и поговорим немного о Флориндо. Правда, он очень приятный молодой человек?

Беатриче. О, разумеется! (Про себя.) Да не про твою он честь!

Розаура. У него такие чудесные глаза. Да и вообще он очень недурен собой.

Беатриче. Лучше расскажите мне, как у вас дела с синьором Лелио.

Розаура. Ах, даже имени его не произносите! Это невоспитанный грубиян; видеть его не могу!

Беатриче. Что это вы так дурно отзываетесь о синьоре Лелио, — ведь еще третьего дня вы им так восхищались?

Розаура. Я его еще хорошенько не знала. А теперь узнала его ближе. Притом же он увивается за синьорой Элеонорой.

Беатриче (про себя). Теперь понятно, почему он стал нехорош!

Розаура. Но что скажете вы о Флориндо, о милом Флориндо? Правда, на него даже смотреть приятно?

Беатриче. А знает ли ваш отец, синьор Панталоне, что вам так нравится Флориндо?

Розаура. Ничего не знает; он даже вчера мне предлагал в мужья какого-то Ансельмо, купца, живущего в горах; а я со злости взяла и согласилась.

Беатриче. Ну, а как же вы теперь отвертитесь?

Розаура. Откажусь, и все тут!

Беатриче. Хорошо, что вы во-время одумались. Теперь, пожалуй, он не будет настаивать, чтобы вы вышли за этого купца.

Розаура. О, мне бояться нечего. Отец нежно любит меня и делает все, что я захочу. Он ни за что на свете не огорчит меня. Дорогая синьора Беатриче, вы моя закадычная подруга, и только вам одной я могу доверить свое сердце. Как бы устроить, чтобы мне поговорить с синьором Флориндо?

Беатриче. Придумайте сами.

Розаура. Вы могли бы мне помочь; приведите его ко мне.

Беатриче. Что вы! Вы хотите, чтобы я стала сводничать?

Розаура. Неужели нельзя доставить удовольствие подруге? Будь я на вашем месте, я бы сделала это. В конце концов я и Флориндо свободные люди.

Беатриче. Хорошо, потом поговорим. (Про себя.) Я сделаю все, чтобы ты его не увидела.

Розаура. Вот и отец. (Обе встают.)

СЦЕНА 7

Панталоне и те же.

Панталоне (к Беатриче). Ваш покорнейший слуга!

Беатриче. Ваша слуга, синьор Панталоне!

Панталоне (Розауре). Что поделываешь, дочь моя? Как ты себя чувствуешь?

Розаура. Сейчас чудесно. Со мной любимая подруга; она пришла поразвлечь меня.

Панталоне. Вот как? Я очень рад, что ты любишь синьору Беатриче и проводишь время в ее обществе.

Розаура. Да, да, синьора Беатриче, навещайте меня почаще, каждый день заходите, останьтесь пообедать с нами.

Беатриче. Благодарю вас за любезное приглашение, я очень скоро опять загляну к вам. (Про себя.) Приду нащупать почву. (Розауре.) Теперь, с вашего разрешения, я пойду.

Розаура. Ну, нет, посидите еще.

Панталоне (тихо Розауре). Пусть уходит, мне надо кое-что тебе сказать.

Беатриче. Впрочем, чтобы доставить вам удовольствие, я могу остаться.

Розаура. Что ж делать, если хотите уходить, я не буду вас задерживать. (Про себя.) Любопытно знать, что хочет сказать мне отец.

Беатриче. Иначе вы можете подумать, что мне с вами скучно. Я посижу еще немного.

Розаура. Нет, нет, не утруждайте себя; идите домой.

Беатриче. Но я же вам говорю, что останусь!

Розаура. Но я же вам говорю, чтобы вы уходили!

Беатриче. Сдается мне, что вы меня выгоняете.

Розаура. Что вы, дорогая!

Беатриче. Хорошо, я пойду.

Розаура (тихо Беатриче). Разумеется, идите, и помните, что вы должны привести Флориндо.

Беатриче. Хорошо, хорошо. Мое почтение, синьор Панталоне; до свиданья, дорогая.

Панталоне. Низко кланяюсь.

Беатриче. На этот раз я узнала достаточно. Теперь мне ясно, как я должна действовать. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Панталоне и Розаура.

Розаура. Итак, отец, что вы хотели мне сказать?

Панталоне. У меня есть приятная новость для тебя.

Розаура. Какая?

Панталоне. Мой маклер все чисто обработал. Он расхвалил тебя этому синьору Ансельмо, о котором ты уже слышала; мы с ним встретились с глазу на глаз и обо всем договорились.

Розаура. Да ведь я его не знаю и у меня нет охоты выходить за него.

Панталоне. Но ведь вчера вечером ты дала согласие.

Розаура. Если я должна выйти замуж, то во всяком случае не желаю уезжать далеко от наших мест.

Панталоне. Дорогая дочь, он миллионер. Хотя человек он простой, но денег у него куры не клюют, он умеет поставить себя, и на родине его уважают, как знатного синьора.

Розаура. Похоронить себя на какой-то горе! О нет, это невозможно.

Панталоне. Но почему же вчера ты дала согласие?

Розаура. Я сказала не подумав.

Панталоне. Недурное дело! В хорошенькое я попал из-за тебя положение! Я обещал этому любезному человеку устроить свидание с тобой, а теперь не знаю, как я выпутаюсь из этого.

Розаура. Ну, если он хочет меня видеть, пожалуйста. Пусть приходит.

Панталоне. А если ты ему понравишься?

Розаура. Этого мало; надо, чтобы и он мне понравился.

Панталоне. А если он тебе понравится?

Розаура. Это невозможно.

Панталоне. Почему невозможно? Ну, поди сюда, глупышка, поди; признайся мне, ты знаешь, как я тебя люблю. Уж не влюбилась ли ты?

Розаура. Сказать вам… нет, я не смею.

Панталоне. Говори, будь откровенна, ты же моя дочурка любимая. Ты ведь моя старшая, я люблю тебя больше всех и сделаю всё, чтобы ты была довольна.

Розаура. Дорогой отец, я охотно вышла бы замуж за синьора Флориндо.

Панталоне. Что ж, Флориндо — молодой человек, против которого я ничего не имею. Но надо узнать, захочет ли он тебя?

Розаура. О! Захочет, захочет!

Панталоне. Ты в этом уверена?

Розаура. Захочет, захочет!

Панталоне. Заладила: «захочет, захочет». Ах, дочка, дочка! Довольно капризов! Устраивайся поскорей, иначе я лишусь рассудка. Как только сбуду тебя с рук, возьмусь за другую, и тогда конец моим мученьям!

Розаура. Что? Только не выдавайте мою сестру раньше меня!

Панталоне. Нет, нет, не беспокойся, я тебя не обижу.

Розаура. Выдайте меня за синьора Флориндо.

Панталоне. Уж не прикажешь ли ты мне ходить искать мужа для дочки?

Розаура. Ах, он сам придет к вам.

Панталоне. Ну, если он сам придет, обещаю тебе все уладить.

Розаура. Дорогой отец, вы мне вернули жизнь.

Панталоне. Только запомни хорошенько: если придет этот Ансельмо, ты из приличия должна принять его и быть с ним любезной.

Розаура. Хорошо, хорошо, пусть на меня посмотрит; увидит — только облизнется!

Панталоне. Но этот брак составил бы твое благополучие.

Розаура. Я думаю только о своем счастьи. Зачем мне деньги, наряды, роскошь? Если я найду себе мужа, который будет меня любить, мне ничего больше и не надо. (Про себя.) Дорогой Флориндо, то немногое, что у тебя есть, мне дороже миллиона миллионов. (Уходит.)

Панталоне. Эх! Когда девушки на выданьи, никогда не знаешь покоя. А вот и другая. Смотрите, какая стала большая! Того гляди, тоже вот-вот замуж запросится.

СЦЕНА 9

Диана и Панталоне.

Диана. Здравствуйте, синьор отец.

Панталоне. Добрый день, синьора дочь моя.

Диана. Я хотела попросить у вас об одной милости.

Панталоне. Какой, синьора?

Диана. Я не хочу больше спать с Кораллиной.

Панталоне. Что случилось?

Диана. Во сне ей что-то снится, и она брыкается.

Панталоне. Послушай: ты спишь с Кораллиной, Розаура с Коломбиной. Я нарочно каждой из вас дал по горничной, чтобы вам не было скучно.

Диана. Но я не хочу больше спать с Кораллиной.

Панталоне. Однако спать тебе одной не годится.

Диана. И Кораллина сказала, что она больше со мной спать не будет.

Панталоне. Не будет? Почему?

Диана. Она говорит, что предпочитает общество Бригеллы.

Панталоне. Отлично, если они любят друг друга, пусть поженятся, и тогда будут всегда вместе.

Диана. Если Кораллина будет с Бригеллой, то я тоже могу быть с кем-нибудь.

Панталоне. Довольно! Брось эти разговоры. Иди лучше работать. Шей рубашки, передники. Займись своим приданым.

Диана. О, мое приданое давным-давно готово.

Панталоне. Кто же его сделал?

Диана. Моя мать.

Панталоне. Мать вам оставила вещи и ренту, я же вам даю впридачу шесть тысяч дукатов.

Диана. Шесть тысяч дукатов? А сколько это составит сольди?

Панталоне. Если бы ты начала считать, сколько сольди в шести тысячах дукатов, на тебя бы столбняк нашел! Знаешь ли ты, что это составит больше семисот тысяч сольди?

Диана. Не знаю. Я умею считать только до двадцати.

Панталоне. Вот это мило! Ты просто очаровательна! Воображаю, как ты будешь вести хозяйство!

Диана. Вести хозяйство? А прислуга у нас на что?

Панталоне. Я же тебе не сказал, что это придется делать в нашем доме.

Диана. Как? Вы хотите, чтобы я поступила в служанки?

Панталоне. Я хочу, чтобы ты мужу служила.

Диана. О нет, мой муж будет служить мне.

Панталоне. А как бы ты хотела, чтобы он тебе служил?

Диана. Хочу, чтобы он согревал мне ноги.

Панталоне. Согревал тебе ноги и только?

Диана. Ноги и руки. Зачем тогда мужья? Только и годятся, чтобы согревать.

Панталоне. Я не понимаю, что за вздор ты мелешь? Понимаешь ли ты, что такое муж?

Диана. Еще бы! Как мне не понимать? Это вроде ящика, который служит для согревания женщин, когда им холодно.

Панталоне. И грелку для ног ты называешь мужем?

Диана. Так все тут говорят.

Панталоне (про себя). Она еще чересчур наивна. (Диане.) Видишь ли, я хочу дать тебе мужа в другом роде.

Диана. Какого дадите, такого и возьму.

Панталоне. Я дам тебе в мужья человека, который будет всегда в твоем обществе и, чтобы ты не боялась, будет проводить с тобой дни и ночи; и тогда с Кораллиной ты больше спать уже не будешь.

Диана. У меня есть два кавалера, которые предлагали свои услуги.

Панталоне (про себя). Надо поскорее ее сплавить. (Диане.) Кто они?

Диана. Один — сын синьора Панкрацио, а другой — сын синьора Фабрицио.

Панталоне (про себя). Они мне нравятся оба. (Диане.) Который из них тебе больше по вкусу?

Диана. Я бы взяла обоих.

Панталоне (про себя). О, горе мне! (Диане.) Довольно! Ступай к себе. Потом поговорим.

Диана. Если вы намерены дать мне только одного, то дайте сына синьора Фабрицио.

Панталоне. Почему его, а не другого?

Диана. Да он выше ростом.

Панталоне. Ступай, ради бога; не хочу больше ничего слушать.

Диана. Хорошо. Делайте, как хотите. Но с Кораллиной я больше спать не буду. Если вы не найдете мне кого-нибудь для компании, я сама поищу. (Уходит.)

Панталоне. О! Она найдет себе сколько угодно вздыхателей. Но я положу конец этому. Девчонка чересчур наивна, и держать ее дома опасно. Либо я выдам ее замуж, либо отошлю к тетке; она женщина благоразумная. Трудная это задача! Если девушки себе на уме, они могут наделать глупостей, чтобы насолить; если они наивны — могут попасться впросак по легкомыслию. Лучше совсем их не иметь. А коли они есть, надо держать ухо востро: прытких сдерживать, глупых учить. С одними нужна строгость, с другими мягкость, и за всеми надо глядеть в оба и быть настороже. И так как в юном возрасте они еще скромны, необходимо их пристроить, обеспечить им хорошее положение, освободиться от тяжелой обязанности сторожить их и от опасности, что они могут оступиться. (Уходит.)

СЦЕНА 10

Кораллина и Бригелла.

Кораллина. Итак, мой дорогой Бригелла, когда же наша свадьба?

Бригелла. Не сомневайтесь, состряпаем скоро. Я уже закинул удочку хозяину, и он обещал мне помочь. Поженимся, откроем лавочку и не будем больше служить.

Кораллина. Ох! Дал бы бог! Служба — дело тяжелое; а в этом доме я не осталась бы уже из-за одной синьоры Розауры… Противная она: что ни секунда — она другая, да и меня она не выносит.

Бригелла. Потерпите немного и будьте покойны: я на вас женюсь. (Про себя.) Как же, жди!

Кораллина. Да тут еще эта миленькая Коломбина преследует меня и житья не дает.

Бригелла. Уедем отсюда, и вы ее больше никогда не увидите.

Кораллина. Но когда же все-таки будет наша свадьба?

Бригелла. Подождите, пока я накоплю немного деньжат, чтобы открыть лавочку, а потом мы быстро отсюда уберемся.

Кораллина. А много вам еще надо?

Бригелла. Будь у меня три цехина, я купил бы тесемок, которых мне нехватает для ассортимента, и тогда мы можем хоть завтра под венец. Два цехина у меня найдется, а вот третьего не наберу.

Кораллина. Вам нехватает только одного цехина?

Бригелла. Да, с тремя цехинами я буду на коне.

Кораллина. Если это так, цехин у меня нашелся бы.

Бригелла. Как! Вы мне не верите? Дайте мне цехин, тогда увидите.

Кораллина. Бегу за ним. Я скопила этот цехин из жалованья. Дорогой Бригелла, я даю его вам. Я на вас полагаюсь; только прошу вас, поспешите.

Бригелла. Тащите его, и в два часа мы все обстряпаем.

Кораллина (про себя). Не дождусь минуты, когда я уйду из этого дома. Если мне удастся выйти замуж раньше Коломбины, она лопнет от зависти. (Уходит.)

Бригелла. Подцепим пока этот цехинчик. Чтобы я да женился? Нет, я не такой дурак! Я лишь непрочь побаловаться с этими двумя служанками и, если представляется случай, то с превеликим удовольствием пообщипать им немного перышки.

СЦЕНА 11

Коломбина и Бригелла.

Коломбина. Бригелла, вас искала хозяйка.

Бригелла. Кто? Синьора Розаура? Не хочу, чтобы она из меня дурака строила.

Коломбина. Нечего сказать, примерный же вы слуга! Вы всегда норовите поступить по-своему.

Бригелла. Дорогая синьора Коломбина, у вас, кажется, только и дела, что придираться ко мне. С некоторых пор вы меня не перевариваете.

Коломбина. Какое вам дело до меня? Разве нет у вас вашей возлюбленной Кораллины?

Бригелла. Кораллина моя возлюбленная? Кто вам наболтал такой вздор?

Коломбина. Я не глухая и не слепая. Вижу и слышу, — и знаю, что говорю.

Бригелла. Ну право же, вы ошибаетесь.

Коломбина. Тогда скажите мне, что вы делали у себя в комнате вчера вечером?

Бригелла. Сейчас все объясню; буду говорить откровенно. Приехал один мой родственник, он в тяжелом положении и просил ему помочь. А денег у меня, чтобы его выручить, нет. Я попросил у хозяина, — он мне отказал. Кораллина слышала, как я жаловался, и предложила мне цехин взаймы; я и согласился.

Коломбина. И она дала?

Бригелла. Пока еще нет.

Коломбина. Обратились бы ко мне, — я бы вам тоже не отказала!

Бригелла. Дорогая Коломбина, время еще не ушло. Раз Кораллина цехина мне еще не дала, я охотнее возьму его у вас, чем у нее.

Коломбина. А потом на меня и смотреть не будете.

Бригелла. Удивляюсь вам! Я человек порядочный, я умею быть благодарным; и если мне оказывают одну услугу, я стараюсь в отплату оказать две, если могу.

Коломбина. А мне нужно только одно.

Бригелла. Что именно?

Коломбина. Чтобы вы меня любили.

Бригелла. Но одна любовь меня не устраивает.

Коломбина. Не устраивает? Почему?

Бригелла. Потому, что я хотел бы на вас жениться.

Коломбина. А это было бы еще лучше.

Бригелла. Несколько слов всё уладят. Когда я отделаюсь от своего родственничка, мы с вами потолкуем.

Коломбина. Ступайте же, торопитесь.

Бригелла. Как только получу цехин, немедленно все устрою.

Коломбина. Я принесу его сейчас же. (Про себя.) Пусть эта сплетница Кораллина сдохнет от злости.

Бригелла. Вот здорово! Выманить по цехину у каждой — и над обеими посмеяться! А вот и Кораллина.

СЦЕНА 12

Кораллина и Бригелла.

Кораллина. Ну, вот и я с цехином.

Бригелла. Вот молодчина! Я вам очень обязан. Он пойдет в счет приданого.

Кораллина. Возьмите же, а когда женитесь на мне, получите еще три.

Бригелла. Очень хорошо! (Про себя.) А может случиться, что я проем их и без свадьбы.

Кораллина. Помните, что надо спешить.

Бригелла. Будьте покойны. Ведь и мне тоже не терпится.

Кораллина. А вот и Коломбина.

Бригелла. Поскорей уходите, пусть она вас не видит.

Кораллина. Ну, нет. Я остаюсь здесь. Я ведь ее не боюсь.

СЦЕНА 13

Коломбина и те же.

Коломбина. Синьор Бригелла, могу ли я сказать вам только одно словечко?

Бригелла. К вашим услугам, синьора. (Кораллине.) Подождите.

Коломбина (про себя). Всегда с ней.

Кораллина (про себя). Что это ей нужно от Бригеллы?

Коломбина (тихо Бригелле). Дала она вам цехин?

Бригелла (тихо Коломбине). О, что вы! Я не взял.

Коломбина (дает цехин Бригелле). Вот вам.

Бригелла. Благодарю, это сердце принадлежит вам.

Кораллина. Что у вас за секреты с синьором Бригеллой?

Коломбина. А вам какое дело, синьора?

Кораллина. Будь это не мое дело, я не говорила бы.

Коломбина. Говорите, если вам хочется.

Бригелла (про себя). Сейчас начнется потасовка.

Коломбина. Уж не жених ли ваш Бригелла?

Кораллина. Я не обязана давать вам отчет.

Коломбина. Синьор Бригелла, скажите, уж не ей ли вы отдали свое сердце?

Кораллина. О нет, синьора, он, наверное, отдал его вам.

Бригелла. Я продал свое сердце: оно куплено за цехин. Кто мне дал цехин, тот и получил мое сердце. Не волнуйтесь и не кричите. Понятно? Ну, и хватит!

Кораллина (про себя). Значит, Бригелла мой! (Уходит.)

Коломбина (про себя). Сердце Бригеллы продано мне! (Уходит.)

СЦЕНА 14

Розаура, Бригелла, потом Коломбина.

Розаура (Бригелле). Я посылала за вами, а вы не идете…

Бригелла. Я как раз шел.

Розаура. Скорей бегите к синьоре Беатриче и скажите ей, что я жду ее и чтобы она сию же минуту приходила. Не задерживайтесь!

Бригелла. Все будет сделано. (Уходит.)

Розаура. Вот возьму и выйду замуж за Флориндо, назло этому грубияну Лелио.

Коломбина. Синьора Элеонора здесь.

Розаура. Не хочу ее видеть.

Коломбина. Что прикажете ей передать?

Розаура. Скажи, что я занята.

Коломбина (про себя). Не знаю, как мне это сделать.

Розаура. Знать ее не хочу!

Коломбина. А вот и она, теперь уже поздно. (Уходит.)

СЦЕНА 15

Розаура и Элеонора.

Розаура (про себя). Какая дерзость!

Элеонора. Простите, я, кажется, опоздала.

Розаура. Ну, что за пустяки!

Элеонора. Что с вами? Вы, кажется, не в духе?

Розаура. У меня что-то нет охоты разговаривать.

Элеонора. Вы дуетесь? Уж не на меня ли?

Розаура (про себя). Совесть тебе это подскажет.

Элеонора. Так и есть, догадываюсь, в чем дело.

Розаура. Возможно, что вы лучше меня знаете это, синьора.

Элеонора. О, разумеется, я это знаю! Вы злитесь из-за вашего возлюбленного.

Розаура. Да, синьора, из-за моего возлюбленного.

Элеонора. И вы недовольны, что одна особа, притворяясь вашим другом, старается отнять его у вас.

Розаура. Я считаю, что это недостойный поступок.

Элеонора. Вы правы, и я понимаю ваше раздражение.

Розаура. И поэтому вы пришли сюда, чтобы сказать мне это?

Элеонора. Я вам это говорю по дружбе. Когда я узнала, что синьора Беатриче пытается отбить у вас Флориндо, я почувствовала, что киплю от негодования из-за вас.

Розаура. Как? У Беатриче любовные дела с Флориндо?

Элеонора. А вы этого не знали?

Розаура. Да нет же; расскажите мне!

Элеонора. Ну, так слушайте: Флориндо чуть не каждый день бывает у Беатриче, они разговаривают наедине и смертельно влюблены друг в друга.

Розаура (про себя). Ах, предательница! Вот как она ко мне относится!

Элеонора. Она приходит к вам, разыгрывает из себя вашу подругу, а потом за вашей же спиной действует.

Розаура. Хватит с меня! Я знаю, что теперь делать.

Элеонора. Таких преданных подруг, как я, вы больше не найдете.

Розаура. Скажите мне, дорогая Элеонора, синьор Лелио бывает у вас?

Элеонора. О, нет! Он делал попытки, но я отклонила его ухаживания. (Про себя.) Так я тебе сейчас правду и выложу!

Розаура. Значит, Лелио просто обманщик, а вы верный друг.

Элеонора. Разве Лелио говорил, что любит вас?

Розаура. Ну конечно.

Элеонора. Значит, я хорошо поступила, что не захотела принимать его.

Розаура. Очень хорошо, и я вам признательна.

Элеонора. О, я всегда честно поступаю со своими друзьями; я не такая, как синьора Беатриче.

Розаура. Она только притворяется другом, и с этой минуты я больше с ней знаться не хочу! Моей подругой будете вы.

Элеонора. На меня вы можете положиться.

СЦЕНА 16

Беатриче и те же.

Беатриче. Вот и я; пришла узнать, что вы хотите от меня.

Розаура. Ничего, синьора. Мое почтение. (Уходит.)

Беатриче. Вот так прием! Что за обращение! Что ей взбрело в голову? Почему она злится? Два часа тому назад она осыпала меня любезностями; теперь сама за мной послала, — и вот какой прием!

Элеонора. Разве вы ее не знаете? Надо быть снисходительной к ее слабостям.

Беатриче. Моей ноги здесь больше не будет.

Элеонора. Мне нужно было кое-что выяснить; иначе и я не зашла бы к ней!

Беатриче. Ну и характер! Сейчас у нее одно настроение, через минуту другое!

Элеонора. Она так капризна, что с ней невозможно иметь дело. Вот вы в моем вкусе: у вас ровный, искренний и прямой характер.

Беатриче. Дорогая Элеонора, и вы мне нравитесь. Правда же, я вас очень люблю. (Про себя.) Не особенно.

Элеонора. И я рада быть с вами.

Беатриче. Уйдем поскорей отсюда.

Элеонора. Идемте.

Беатриче (про себя). Ее дружба мне выгодна, она помогает мне скрывать от Розауры мою любовь к Флориндо. (Уходит.)

Элеонора (про себя). Мне надо поддерживать с ней дружбу, чтобы она не болтала о моих отношениях с Лелио.

СЦЕНА 17

Другая комната.

Панталоне и Розаура.

Панталоне. Ну, поди сюда, дочь моя, я тебя порадую: я говорил с синьором доктором, отцом Флориндо; мы с ним друзья и теперь договорились обо всем. Флориндо будет твоим мужем.

Розаура. Я больше этого не хочу, синьор отец.

Панталоне. Что-о? Ты больше этого не хочешь?

Розаура. Я была о нем лучшего мнения. Он дурной человек, и я о нем слышать не хочу.

Панталоне. Час от часу не легче! Теперь, когда мы всё порешили с доктором, ты хочешь сделать из меня какого-то дурня. Мало того, что я нарушил слово, данное Ансельмо, я должен еще обмануть и доктора!

Розаура. Уж лучше я выйду замуж за синьора Ансельмо.

Панталоне. Признаться, я дал понять доктору Баланцони, что с этим купцом я несколько связан словом, и, пожалуй, если ты выйдешь за него замуж, не будет уж так неловко. Но если ты начнешь опять куролесить, то поставишь меня в ужасное положение.

Розаура. Хорошо, я выйду замуж за синьора Ансельмо.

Панталоне. Послушай, он здесь поблизости. Пойду-ка поищу его. Если найду, пришлю сюда. Он увидит тебя, ты увидишь его, и если вы понравитесь друг другу, мы живо все уладим. (Про себя.) Не дождусь часа, когда сплавлю обеих, особенно эту: «то хочу, то не хочу». Голова от нее кругом идет. (Уходит.)

СЦЕНА 18

Розаура, потом Коломбина.

Розаура. Неблагодарный Флориндо! Так поступить со мной! Он недостоин моей любви, он больше мне не нужен; уж если бы я решилась на какое-нибудь безрассудство, то только ради Лелио… Но он бывает у Элеоноры… впрочем, может быть, это и неправда!

Коломбина. Синьора, там некий синьор Ансельмо желает вас приветствовать.

Розаура. Проси, проси. А отец дома?

Коломбина. Хозяин приказал мне проводить синьора к вам, а сам он пошел по делу и сказал, что сейчас вернется. А мне велел оставаться в прихожей.

Розаура. Скорей, скорей, проси! Послушай, как он выглядит?

Коломбина. Старье какое-то. Настоящая карикатура. (Уходит.)

Розаура. Чтобы насолить этим модным невежам, выйду замуж за синьора Ансельмо.

СЦЕНА 19

Розаура, Ансельмо, потом Коломбина.

Ансельмо. Это кто? О ваше сиятельство, превосходительная синьора Розаура, виноват!

Розаура. Синьор, почему вы меня так величаете?

Ансельмо. Я исполняю свой долг перед дамой.

Розаура. Я Розаура, дочь синьора Панталоне.

Ансельмо. Вы синьора Розаура? Дочь синьора Панталоне? В этом глобусе? (Показывает на кринолин.) Ваш покорный слуга!

Розаура. Входите, пожалуйста. Вы — синьор Ансельмо?

Ансельмо. Он самый, к вашим услугам.

Розаура. Не хотите ли присесть?

Ансельмо. Нет, я не устал. Зато вы, вероятно, устали, имея на себе этот чортов груз.

Розаура. У нас принято так одеваться.

Ансельмо. В жизни ничего подобного не видел. А скажите, наверное эти драгоценности стоят несколько тысяч дукатов? (Показывает на ожерелье.)

Розаура. О, они столько не стоят. Самое большее, цехина три.

Ансельмо. Три цехина? Из чего же они сделаны?

Розаура. Это же поддельные камни!

Ансельмо. Чорт возьми! Поддельные камни! Что вам за охота носить на шее подделку?

Розаура. Так уж принято.

Ансельмо (про себя). Ну, там, где носят поддельные камни, ничего путного не выйдет.

Розаура. У меня есть и настоящие драгоценности, но я их берегу и иногда надеваю поддельные.

Ансельмо. Но лучше ничего не носить, чем навешивать всякую дрянь.

Розаура. Но так принято!

Ансельмо. Поддельными драгоценностями украшать себя принято, локоны носить принято, посыпать себя белым порошком принято, приклеивать черные мушки принято; все эти ленты, вуали, перчатки, этот огромный котел носить принято. Вам это нравится — мне нет. У вас это принято — у нас нет. Синьора, прошу прощенья! (Делает движение, чтобы уйти.)

Розаура. Послушайте, до сих пор я применялась к обычаям тех людей, среди которых жила; но, выйдя замуж, я постаралась бы приноровиться к местным обычаям и к желаниям мужа.

Ансельмо. Синьора, я должен вам сказать, что если бы я имел честь быть вашим мужем, прежде всего я поставил бы вам дюжину условий.

Розаура. Я охотно приняла бы их.

Ансельмо. Прежде всего долой этот капкан! Меня воротит от этого сооружения; кровь стынет в жилах, когда его вижу.

Розаура. Прекрасно. Без него можно обойтись.

Ансельмо. Прочь поддельные камни.

Розаура. Но надо же носить что-нибудь на шее!

Ансельмо. Или настоящие драгоценности, или ничего.

Розаура. Хорошо, синьор, я согласна.

Ансельмо. Никакого порошка.

Розаура. Можно и без пудры.

Ансельмо. Прочь эту путаницу из кружев и лент.

Розаура. Хорошо, всё прочь.

Ансельмо (про себя). Девушка из податливых.

Розаура (про себя). Если муж хороший, можно сделать, как он хочет.

Ансельмо. Никакого серебра на платье.

Розаура. Могу обойтись и без этого.

Входит Коломбина.

Коломбина (к Ансельмо). Синьор, с вашего разрешения. (Тихо Розауре.) Здесь Лелио, он желает говорить с вами; он узнал, что вы на него сердитесь, и хочет вас успокоить.

Розаура (Коломбине). Успокоить? Сейчас иду.

Коломбина (тихо Розауре). Ну и муженек для молодой девушки! Уж поверьте, я и то за него не пошла бы. (Уходит.)

Ансельмо. Возвращаясь к нашему разговору, должен сказать, что не люблю никаких собраний.

Розаура. Довольно, довольно, синьор; хватит и этого. Уж слишком много условий, слишком много… Поговорим в другой раз, когда будет удобнее. (Уходит.)

Ансельмо. Это какая-то сумасшедшая. Хорош бы я был, если бы вздумал жениться на горожанке. Уж лучше поищу у себя в горах. Но там нет ни одной девушки, которая бы мне нравилась. Если бы найти горожанку, но без всяких фокусов. Такая была бы по мне, но, кажется, это трудновато.

СЦЕНА 20

Диана и Ансельмо.

Ансельмо (Диане). Милая девушка, скажите вашему хозяину, что я сейчас ухожу, но что мы еще с ним увидимся.

Диана. Моему хозяину? За кого же вы меня принимаете?

Ансельмо. Вы разве не служанка синьора Панталоне?

Диана. Нет, синьор, я его дочь.

Ансельмо. Ах, вы дочь синьора Панталоне, а кто же та синьора, которая только что разговаривала со мной?

Диана. Моя старшая сестра.

Ансельмо. Милое дитя, извините меня за ошибку. Ваша сестра была так роскошно одета, что вас я принял за служанку.

Диана. Она лучше одета, потому что собирается выйти замуж.

Ансельмо. Ах, да, да, понимаю! (Про себя.) Когда хочешь сбыть товар с рук, надо его лицом показать. Всё фальшь, одна фальшь! Эта молоденькая мне нравится гораздо больше.

Диана (про себя). Он смотрит на меня и как будто смеется; уж не замазано ли у меня лицо?

Ансельмо. А вы, милая девушка, не собираетесь замуж?

Диана. Я — замуж? Нет, синьор.

Ансельмо. А как ваш отец думает поступить с вами?

Диана. Он хочет дать мне мужа.

Ансельмо. О святая простота! А разве выдать замуж и дать мужа не одно и то же?

Диана. Одно и то же?

Ансельмо. Конечно, одно и то же.

Диана. А, теперь я понимаю. Разумеется, синьор, я хочу замуж.

Ансельмо. Вы когда-нибудь были влюблены?

Диана. Нет, синьор. Я никогда не ходила по крыше.

Ансельмо. Как по крыше?

Диана. Да ведь кошки, когда влюбляются, всегда бегают по крыше, а я там никогда не была.

Ансельмо (про себя). Вот эта девушка сама невинность, она создана для меня. (Диане.) Как вас зовут?

Диана. Диана.

Ансельмо. Моя дорогая Дианина, хотите, чтобы я нашел вам жениха?

Диана. Не беспокойтесь, — отец мне найдет его!

Ансельмо. Послушайте, хотите — вы будете моей женой?

Диана. Но вам придется научить меня, как это делается.

Ансельмо. Разумеется, я вас научу. (Про себя.) Никогда не думал, что в городе можно найти такую невинность. (Диане.) Вот, возьмите это колечко.

Диана. Это мне? Вы мне его дарите?

Ансельмо. Да, я вам дарю.

Диана. Ах, какая прелесть! Какая прелесть! Бегу показать его сестре.

Ансельмо. Подойдите сюда, послушайте…

Диана. Всем покажу — и Коломбине, и Кораллине, и Паскуале, и даже прачкиной дочке! (Уходит.)

Ансельмо. Вот это простота, вот это наивность! Постараюсь заполучить ее, пока она не испортилась. В городе да найти такое сокровище! Вот не ожидал! (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 1

Лелио и Розаура.

Лелио. Дорогая синьора Розаура, я вас нежно люблю, но вы доводите меня до отчаяния! Каждая мелочь вас раздражает. Всем вы недовольны, все время какие-то подозрения. Вы мне не верите, а если у вас нет ко мне доверия, я вынужден буду преодолеть свою любовь к вам.

Розаура. Если бы вы любили меня по-настоящему, вы не бегали бы в гости то к одной, то к другой синьоре.

Лелио. Я делаю это лишь тогда, когда бываю взбешен вашими капризами: хочу немного отвести душу.

Розаура. Я прекрасно вижу, кто мне верен, кто нет.

Лелио. И вы можете утверждать, что я вам неверен?

Розаура. А зачем вы бываете у синьоры Элеоноры?

Лелио. Я был у нее… несколько раз… потому что она ваша подруга. Я заходил к ней, чтобы просить ее поговорить с вами.

Розаура. Да, да, все понятно. Вы пробовали ухаживать за синьорой Элеонорой, а она этого не захотела, потому что она особа благоразумная; ну а обрати она на вас внимание, только бы я вас и видела.

Лелио (про себя). Все произошло как раз наоборот; но я буду молчать, чтобы не попасть впросак.

Розаура. Что же вы не отвечаете? А? Вы смущены?

Лелио. Синьора, я ничуть не смущен. Повторяю, я вам верен и люблю вас; если вы мне верите, я буду счастлив; если нет — я покорюсь судьбе и предоставлю вам любить, кого вы захотите.

Розаура. Послушайте… Я вас люблю и вам верю; но если о вас ходят всякие слухи, не могу же я не сомневаться.

Лелио. Нельзя всякому слуху верить. Сплетницам надо бы вырывать язык. Эти миленькие шептуньи настоящее бедствие для людей. Я тоже слышал, что вы весьма благосклонно относитесь к синьору Флориндо, однако я этому не верю.

Розаура. И хорошо, что не верите. У Флориндо делишки с синьорой Беатриче.

Лелио. Мне передавали, что ваш отец хочет выдать вас замуж за какого-то приезжего.

Розаура. Это правда, только я не хочу.

Лелио. Итак, скажите окончательно: любите вы меня или нет?

Розаура. Да, я вас люблю.

Лелио. Верите вы мне или не верите?

Розаура. Верю. Кажется, идет отец!

Лелио. Значит, мир?

Розаура. Да, да, мир. Уходите, чтобы он вас не видел.

Лелио уходит.

СЦЕНА 2

Панталоне и Розаура.

Панталоне. Ну и дура, зачем ты упустила синьора Ансельмо?

Розаура. Он мне совсем не нравится.

Панталоне. Зато денежки его тебе понравились бы. У него карманы набиты цехинами. Ну, что ж, ты будешь причиной счастья твоей сестры.

Розаура. Счастья моей сестры? Каким образом?

Панталоне. А таким: он увидел Диану, она ему понравилась, и он просит ее руки.

Розаура. Но ведь вы не выдадите ее за него?

Панталоне. Не выдам? Да я часа не дождусь, когда он ее возьмет.

Розаура. И моя сестра будет богаче меня?

Панталоне. Синьор Ансельмо хоть человек и грубоватый, но сразу видно, что щедрый; не успел поговорить с Дианой, как уже подарил ей кольцо с брильянтом. Оно стоит по крайней мере цехинов тридцать.

Розаура. А мои вздыхатели никогда мне ничего не дарили.

Панталоне. Помалкивай! Сама виновата! Я хотел устроить твое счастье, — теперь пеняй на себя. Пойду распоряжусь и сегодня же вечером отпразднуем свадьбу. (Уходит.)

Розаура. Ах, что я слышу! Сестра, девчонка, выйдет замуж раньше меня! Но это еще полбеды. Она будет богаче меня. Она будет получать подарки, а я нет. Что у нее за достоинства, чтобы ее предпочли мне? Впрочем, я начинаю догадываться, почему синьор Ансельмо отказался от меня и остановился на ней: виной всему этот проклятый кринолин, эти фальшивые драгоценности, вся эта мишура. Довольно, я теперь сама о себе позабочусь; ни за что не хочу, чтобы говорили, что моей младшей сестре повезло больше, чем мне. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Улица.

Доктор и Флориндо.

Доктор. Дело сделано. Я дал обещание синьору Панталоне.

Флориндо. Простите меня, — все что угодно, но жениться на синьоре Розауре — никогда!

Доктор. Что случилось? Я знаю отлично, что было время, когда она вам нравилась.

Флориндо. Совершенно верно: было время, когда она мне очень нравилась, но, узнав поближе ее характер, я ни за какие сокровища мира не хочу связать себя с нею.

Доктор. Чем она вам так досадила?

Флориндо. Она слишком капризна. Сейчас говорит одно, через минуту другое. Всех слушает, из-за всего ссорится, а когда ей взбредет на ум какой-нибудь вздор, становится невежливой, показывает вам спину, и неизвестно почему.

Доктор. Это все чепуха. Когда молодежь влюбляется, всегда так бывает. Ну, да все равно, я дал слово синьору Панталоне и сдержу его во что бы то ни стало.

Флориндо. Дорогой отец, прошу вас, избавьте меня…

Доктор. И не подумаю! Я ваш отец, вы мой сын, и извольте мне повиноваться.

Флориндо. Хорошо. Чтобы не ослушаться вас, я повинуюсь.

Доктор. Отлично! Вот так-то лучше! У синьора Панталоне нет никого, кроме этих двух дочек, и после его смерти они поделят между собой его огромное наследство.

Флориндо. Я совсем не хочу вас огорчать.

Доктор (про себя). Сын у меня действительно славный малый!

СЦЕНА 4

Панталоне и те же.

Панталоне. О дьявольщина! Здесь доктор! Как я выкручусь?

Доктор. Синьор Панталоне, вы пришли кстати, я направлялся к вам, чтобы сказать, что мой сын согласен жениться на синьоре Розауре, вашей дочери.

Панталоне. Дорогой синьор доктор, не знаю, что вам и сказать. Я в большом затруднении; я очень смущен.

Доктор. Милейший друг, вам нечего смущаться, наоборот: я и мой сын весьма польщены этим браком.

Панталоне. Я вам должен сказать… вы сами отец и знаете, что отцовская любовь заставляет иногда приносить жертвы.

Доктор. Что это значит? Может быть, вы считаете, что, отдавая дочь моему сыну, вы ее приносите в жертву?

Флориндо. Если она не желает — пожалуйста! Мы за ней не гонимся, раз вы не даете своего согласия.

Панталоне. Я от всего сердца этого желаю, но моя дочь… простите меня, дорогой доктор… моя дочь не хочет выходить замуж за Флориндо.

Флориндо. Вот и отлично: если она не хочет, не силой же ее заставлять.

Доктор. Да что мы — мужчины или мальчишки? Вы сами предложили ее нам, а теперь говорите, что она не хочет!

Панталоне. Ну, что поделаешь! Я и сам в отчаянии; я до смерти огорчен и сконфужен.

Доктор. Если разрешите, я сам с нею побеседую и, может быть, обходительностью мне удастся добиться того, чего вы не сумели. Синьор Панталоне, вы порядочный человек?

Панталоне. Как будто бы.

Доктор. Вы хотите этого брака?

Панталоне. Весьма! Если вы уговорите мою дочь и она перестанет думать о синьоре, я буду счастлив.

Доктор. Все будет сделано. Ваша дочь выйдет замуж за Флориндо. Мое почтение! (Уходит.)

Панталоне. Синьор Флориндо, я буду счастлив, если моя дочь будет вашей женой, но я боюсь, как бы чего не вышло.

Флориндо. Не беспокойтесь, мне ваша дочь не нравится. Пусть мой отец говорит и делает всё что ему угодно, но на вашей дочери я не женюсь. А если меня женят насильно, она горько раскается. (Уходит.)

Панталоне. Болван! Раз это так, не видать ему моей дочери! (Уходит.)

СЦЕНА 5

Коломбина и Кораллина.

Коломбина. Живее! Торопитесь! Возьмите тряпку и смахните пыль со столиков и стульев.

Кораллина. Это и вы могли бы сделать.

Коломбина. Это не мое дело, а ваше.

Кораллина. Почему мое, а не ваше?

Коломбина. Потому что здесь я старшая горничная, а вы младшая. Вам ясно?

Кораллина. Что значит — младшая? Я не знаю никаких младших или старших. Я тоже нанялась горничной, и всё тут.

Коломбина. Между мной и вами большая разница.

Кораллина. А в чем же эта большая разница?

Коломбина. Несчастье заставило меня быть служанкой, а я из хорошей семьи.

Кораллина. А меня вы за кого считаете? Моя мать ходила в модных платьях!

Коломбина. А моя мать носила манто, и жили мы в городе, и у нас были имения и дома. Правда, их у нас отняли, но будь у меня возможность начать тяжбу, я разъезжала бы в каретах.

Кораллина. А у меня четыре кузины, и все они с титулами, но они презирают меня за то, что я служанка. Кто бы мог подумать? Такой дом, каким был мой! Полная чаша! Он был открыт для всех. Золото и серебро валялось по всем углам.

Коломбина. Подумаешь, какая богатая! Извольте теперь служить! И в этом доме вы — младшая горничная.

Кораллина. Горничная — да, а младшая — нет.

Коломбина. Младшая, именно младшая!

Кораллина. Нет, нет, младшая — никогда!

Коломбина. И если вы не образумитесь, я заставлю вас выпроводить!

Кораллина. Велика важность! Я очень скоро выйду замуж.

Коломбина. Вот как! Поздравляю. Женишка подцепили?

Кораллина. Да, синьора, подцепила!

Коломбина. Прекрасно. А кто же он, осмелюсь спросить?

Кораллина (про себя). Нарочно скажу, чтобы она лопнула от злости. (Громко.) Желаете знать? Бригелла!

Коломбина. Бригелла? Ха-ха! Ну, и насмешили вы меня! Бригелла кусочек не для вас. Он не женится на младшей горничной.

Кораллина. Не женится на младшей, останется для старшей.

Коломбина. Вот именно, синьора, он для старшей.

Кораллина. Для вас? (Про себя.) Ой, у меня начинаются колики!

Коломбина. Бедненький, милый Бригелла! Да, он мой! Разве вы не слышали, что он продал свое сердце той, которая дала ему цехин?

Кораллина. Вот, вы попали в самую точку. Цехин дала ему я, и, стало быть, свое сердце он подарил мне.

Коломбина. Вы ему дали цехин?

Кораллина. Да, синьора, я.

Коломбина. Довольно! Вы сумасшедшая! Цехин дала я!

Кораллина. Вы? Лгунья вы!

Коломбина. Чорт вас побери, если цехин дала не я!

Кораллина. Дьявол вас разорви, если цехин дала не я!

Коломбина (про себя). Недоставало, чтобы он взял у обеих.

Кораллина (про себя). Никогда не поверю, чтобы Бригелла оставил меня в дурах.

Коломбина. Сейчас, сейчас все выясним. Эй, Бригелла!

Кораллина. Да, да, выясним. Позовем его. Бригелла!

СЦЕНА 6

Бригелла и те же.

Бригелла. Кто меня зовет?

Коломбина. Ну-ка, скажите, дала я вам цехин?

Бригелла (с ужимками). Да, синьора.

Кораллина. А я?

Бригелла. Да, синьора.

Коломбина. И вы сказали, что продали свое сердце той, которая дала вам цехин?

Бригелла (кривляясь). Да, синьора.

Коломбина. Цехин дала вам я?

Кораллина. И я?

Бригелла. Да, синьоры.

Коломбина. Значит, ваше сердце принадлежит мне.

Кораллина. Нет, мне.

Бригелла. Да, синьоры.

Коломбина. Признавайтесь же: мне или Кораллине?

Бригелла. Оно принадлежит обеим.

Коломбина. Как! Я хочу его целиком.

Кораллина. Оно принадлежит только мне одной!

Бригелла. Успокойтесь. Ведь сердце-то у меня необъятное: места и для вас (показывает на Коломбину) хватит, и для вас (показывает на Кораллину) хватит, и еще на четырех, если понадобится.

Коломбина. Нет, ни за что! Я хочу все — или ничего.

Кораллина. Я тоже. Или ваше сердце всё целиком — или же оставьте себе тот кусочек, который хотели мне отдать.

Бригелла. Ну, если вам мало половинки, придется взять обратно.

Коломбина. Отдайте мне цехин!

Бригелла. Я его истратил.

Кораллина. Отдайте мне мой!

Бригелла. Я пустил его в оборот.

Коломбина. Что же нам делать?

Кораллина. Как же вы порешите?

Бригелла. Дайте мне время на размышления.

Коломбина. Сколько же вам надо?

Бригелла. Денька три, четыре.

Коломбина. Ни за что, ни за что!

Кораллина. Нет, синьор, нет!

Коломбина. Даю вам срок до завтра. (Уходит.)

Кораллина. А я до вечера. (Уходит.)

СЦЕНА 7

Бригелла и Ансельмо.

Бригелла. Ну и доволен же я! Вот потеха! Вот так история! Если удастся, попробую выудить у них все что есть; позабавлюсь, а там поминай как звали!

Ансельмо. Милейший, вы из этого дома?

Бригелла. Нет, синьор.

Ансельмо. Синьор Панталоне дома?

Бригелла. Нет, синьор.

Ансельмо. Скажите, могу ли я засвидетельствовать почтение его дочери?

Бригелла. Какой?

Ансельмо. Не той, на которой котел, а другой. (Жестами показывает кринолин.)

Бригелла. Понимаю, младшей.

Ансельмо. Да, той, что помоложе и попроще, и больше похожа на женщину.

Бригелла. Скорее должна была бы казаться настоящей женщиной другая, которая старше.

Ансельмо. Ну, полно, она — как машина для фейерверка.

Бригелла. Значит, вы желаете видеть младшую?

Ансельмо. Да, сделайте одолжение.

Бригелла. Но… Не знаю, понравится ли это синьору Панталоне.

Ансельмо. Я уже с ним говорил, и он очень доволен.

Бригелла. Хорошо… Я пойду за ней… (Про себя.) Сначала все сообщу синьоре Розауре; посмотрим, что она скажет. (Уходит.)

Ансельмо. Если бы я привез к себе жену, опоясанную таким обручем и с такими побрякушками на шее, меня освистали бы. Синьора Розаура не для меня: какой только чертовщины нет на ней. Зато сестра ее мне нравится. Она скромная, одета прилично, как и подобает девице.

СЦЕНА 8

Розаура, скромно одетая, и Ансельмо.

Розаура. Слуга ваша… Это вы желали меня видеть?

Ансельмо. Синьора, вы ли это? Я вас совсем не узнаю.

Розаура. Говорили со мной, а теперь вдруг не узнаете?

Ансельмо. Вы дочь синьора Панталоне?

Розаура. Да, синьор.

Ансельмо. Вы старшая или младшая?

Розаура. Я старшая, к вашим услугам.

Ансельмо. Простите меня, но я вас не узнал. Что вы сделали с вашим бочонком?

Розаура. Сняла, ведь он вам не нравился.

Ансельмо. А где побрякушки, что были на вашей шее?

Розаура. Выбросила, они же были вам не по вкусу.

Ансельмо. Почему вы сняли с себя платье знатной дамы?

Розаура. Я надела это простенькое, чтобы понравиться вам.

Ансельмо. Чтобы понравиться мне? А какое вам дело, нравитесь вы мне или нет? Я дал слово синьору Панталоне жениться на вашей сестре.

Розаура. Надеюсь, что вы мне не нанесете подобной обиды.

Ансельмо. Если бы вы хотели, чтобы я женился на вас, вы должны были одеться, как подобает скромной и приличной девице, а не появляться в костюме какой-то римской Лукреции.

Розаура. Я всегда делаю то, что нравится другим. Мои служанки меня так нарядили; а вот это платье в моем вкусе. Чаще всего я одета именно так.

Ансельмо. А локоны, а пудра?

Розаура. Я не успела причесаться по-другому. Завтра вы увидите меня одетой просто, как всегда.

Ансельмо. Насколько я понял из нашего последнего разговора, вы любите общество.

Розаура. О, сохрани боже! Напротив, мне нравится одиночество. Я люблю проводить время у себя в комнате.

Ансельмо. А когда я только намекнул, что хочу запретить вам бывать в обществе, вы сказали: слишком много условий, слишком много… и улетучились.

Розаура. Простите, я хотела этим сказать, что у меня плохая память и что если вы сразу наговорите слишком много, я все забуду; я сейчас же пошла переодеться, и вот теперь вы меня видите такой, какой желали.

Ансельмо. Дорогая синьора, не знаю, что вам и сказать. Мне очень жаль, что произошло недоразумение, но я человек порядочный. Я дал слово синьоре Диане и должен его сдержать.

Розаура. Я старшая и должна первой выйти замуж.

Ансельмо (про себя). Сказать по правде, теперь, когда я вижу, что она образумилась и будет меня слушаться, я почти раскаиваюсь в принятом решении.

Розаура. Синьор, я буду послушной; я буду вести себя, как вы пожелаете.

Ансельмо. Значит, вы хотите, чтобы я нарушил слово, данное вашей сестре?

Розаура. Кстати, вот и она.

СЦЕНА 9

Диана, в кринолине, и те же.

Ансельмо. Кто вы, синьора?

Диана. Не узнаете? Та самая, которой вы подарили кольцо.

Ансельмо. Вы синьора Диана?

Диана. Да, синьор.

Ансельмо. Боже! Что я вижу! Зачем вы спрятались в этот лабиринт?

Диана. Это служанки меня так нарядили; ведь я же невеста!

Ансельмо. Невеста? Чья?

Диана. Ваша!

Ансельмо. Моя? Кто же я по-вашему? Перепелка какая-нибудь, что ли? И вы нацепили на себя эту клетку, чтобы поймать меня?

Диана. Я вас не понимаю!

Ансельмо. Зато я понимаю. Вы мне не пара. (Про себя.) Будь проклят этот колокол, видеть его не могу! (Уходит.)

СЦЕНА 10

Розаура и Диана.

Розаура (Диане). Ну что, слышали?

Диана. Что именно?

Розаура. Синьор Ансельмо вас больше не хочет.

Диана. А мне наплевать!

Розаура. Невестой его буду я.

Диана. И на здоровье.

Розаура. Я должна выйти замуж раньше вас.

Диана. А меня не интересует, выйду я замуж или нет. С меня довольно, если я найду человека, который захочет проводить со мной время.

Розаура. Как проводить с вами время?

Диана. А я почем знаю? Синьор отец сказал: когда мужчина проводит время с женщиной, его называют мужем.

Розаура. И вы тоже хотите иметь мужа?

Диана. Я боюсь спать одна.

Розаура. Да вы же спите с Кораллиной!

Диана. Во сне она брыкается.

Розаура. Ну, если Кораллина дает вам пинки во сне, то муж будет давать наяву.

Диана. А разве мужья дерутся?

Розаура. И как еще! Они колотят, обижают, дают взбучку бедным женам.

Диана. Нечего сказать! Хорошую же услугу оказал мне отец! Позволить, чтобы меня колотил какой-то муж! Нет, не хочу. Если бы у Кораллины не было скверной привычки брыкаться во сне, я бы, пожалуй, вышла замуж за нее. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Розаура одна.

Розаура. О, вот дура! Вот скудоумная! И не подоспей я во-время, она вышла бы замуж раньше меня и ей досталось бы все это богатство. Если я буду женой синьора Ансельмо, у меня будет много, много денег, но одеваться придется всегда так, как сейчас. Это, разумеется, очень досадно! Но раз я дала слово, не надо раскаиваться. Не хочу, чтобы говорили обо мне, что я ветреная особа.

СЦЕНА 12

Панталоне и Розаура.

Панталоне. Что такое? Что это значит? Почему ты сняла наряд? Тебе нездоровится? Ты хочешь прилечь?

Розаура. Синьор отец, я хотела вам кое-что сказать, только не сердитесь на меня.

Панталоне. Говори. Опять какие-нибудь новые капризы?

Розаура. Я уже вам говорила, что не выйду замуж за синьора Флориндо; это окончательное решение, и я его не изменю. Потом я стала вас просить выдать меня за синьора Лелио, и после некоторого колебания вы, по своей доброте, согласились…

Панталоне. И из-за синьора Лелио мне пришлось отказать синьору Флориндо. Не так ли?

Розаура. А теперь вам придется отказать и синьору Лелио.

Панталоне. Недурно! Это почему же?

Розаура. Уж лучше я выйду замуж за синьора Ансельмо.

Панталоне. Э! Да никак ты спятила! Ведь он женится на твоей сестре.

Розаура. Синьор Ансельмо человек непостоянный. Он передумал и хочет жениться на мне.

Панталоне. Но ты же дала слово синьору Лелио?

Розаура. Если мужчина может быть непостоянным, то почему я не могу? Если синьор Ансельмо изменил моей сестре, то я тоже могу изменить синьору Лелио.

Панталоне. И ты имела дерзость ему изменить после того, что ты ему наговорила в моем присутствии? После того, что я вторично дал слово? После отказа доктору из-за того же Лелио? Розаура, не рехнулась ли ты окончательно? Хочешь, чтобы я держал тебя под замком? Понимаешь ли ты, что твой отец становится посмешищем всего города? Нет, ты будешь женой Лелио! На этот раз тебе не удастся отвертеться; по твоей милости я уже раз остался в дураках, нажил себе врагов, и мне стыдно нос показывать на улицу. С синьором Ансельмо все покончено! Он женится на Диане. С синьором Флориндо я все порвал. Лелио же я дал слово и сдержу его. Полно, дорогая Розаура, я говорю с тобой по-хорошему: брось свои штучки, не делай из меня какого-то дурака, я не хочу казаться тряпкой. Сегодня вечером придет синьор Лелио, протяни ему руку и не доводи меня до отчаяния. Если ты меня любишь, если дорожишь моим спокойствием, сделай это, дорогая Розаура, утешь меня. Я прошу тебя во имя моей любви к тебе, в память твоей бедной матери! Во имя всего святого — выходи замуж за синьора Лелио! Довольно над нами смеялись. Покончим раз и навсегда.

Розаура. Синьор отец, я сделаю все, что вы прикажете.

Панталоне. Вот умница! Да благословит тебя небо! Теперь я вижу, что ты меня любишь. Значит, ты выйдешь замуж за синьора Лелио?

Розаура. Да, я выйду за него.

Панталоне. Тогда живей, ступай приоденься получше. Придут гости, повеселимся немного, отпразднуем свадьбу. Нехорошо, если тебя увидят в этом платье.

Розаура. Хорошо, хорошо, я оденусь получше. Это платье нагоняет на меня тоску. Синьор отец, мое почтение! (Уходит.)

Панталоне. О, если я и впрямь дождусь этого и она выйдет замуж, я не поверю глазам своим! Боюсь, что она до вечера успеет выкинуть какой-нибудь фокус. Но меня удивляет синьор Ансельмо: дал слово Диане, а теперь подавай ему другую. У него тоже не все дома. Ничего себе парочка вышла бы из них!

СЦЕНА 13

Улица.

Беатриче и слуга.

Беатриче. От кого ты слышал эту новость?

Слуга. От Бригеллы, слуги синьора Панталоне.

Беатриче. Так, значит, Розаура выходит замуж за синьора Ансельмо?

Слуга. Да, синьора, так говорят.

Беатриче. Вот что: проводи меня до дому, немедленно разыщи синьора Флориндо и скажи ему, чтобы он как можно скорее повидался со мной.

СЦЕНА 14

Элеонора со слугой и те же.

Элеонора. Куда вы направляетесь, моя дорогая?

Беатриче. Вот как раз вас я и хотела видеть. Слышали забавную новость?

Элеонора. Не понимаю, о чем вы говорите? У меня тоже есть новости для вас.

Беатриче. Розаура выходит замуж за приезжего купца, некоего Ансельмо.

Элеонора. И представьте себе, ничего подобного!

Беатриче. Спросите у моего слуги. (Слуге.) Это правда?

Слуга. Точно так, синьора, я знаю это наверняка.

Элеонора. Дело обстоит так: Розаура хотела выйти за Ансельмо, но потом, по обыкновению, передумала и теперь выводит за Лелио.

Беатриче. Не может быть, чтобы она так внезапно изменила решение.

Элеонора. Спросите у моего слуги. (Слуге.) Расскажи все, что знаешь.

Слуга. Я зашел повидаться с Коломбиной, — ведь она доводится мне родственницей, — и она со смехом рассказала мне, что синьора Розаура дала отцу уговорить себя и выходит замуж за синьора Лелио.

Беатриче. О, что за ветреница! Какое непостоянство! Дорогая Элеонора, я очень огорчена за вас.

Элеонора. Знаете что: пойдемте к ней. Наверное, можно будет позабавиться какой-нибудь занятной сценкой.

Беатриче. О нет! Моей ноги не будет в ее доме!

Элеонора. Почему?

Беатриче. Я прекрасно помню тот невежливый прием, какой она мне оказала.

Элеонора. Вы вот помните, а она уже забыла. Идемте. Уверяю вас, если она в хорошем настроении, то бросится вам на шею.

Беатриче. Вы хотите поставить меня в неловкое положение.

Элеонора. Что вы! Неужели вы ее боитесь?

Беатриче. Хорошо, идемте. (Слуге.) Не забудь же зайти к синьору Флориндо и передай, что я жду его к себе.

Слуга. Все будет сделано! (Про себя.) Бедные слуги: им приходится играть роль сводников.

Элеонора (слуге). Постарайся увидеть синьора Лелио и передай ему, что я рада за него.

Слуга. Слушаю, синьора. (Про себя.) Радуется, а сама зубами скрипит.

Элеонора. Пойдем посмеемся немного.

Беатриче. Я не умею притворяться. Мне не до смеха.

Элеонора. О, кто хочет получать удовольствие, должен уметь.

Беатриче. Ну, и поздравляю вас, если вы умеете это делать. (Уходит.)

СЦЕНА 15

Розауру, полураздетую, наряжают Коломбина и Кораллина. Потом появляется Бригелла.

Розаура. Не нравится мне это платье. Принеси другое.

Коломбина. Какое прикажете?

Розаура. С цветочками: невесте оно лучше подойдет.

Коломбина. Хорошо, сейчас принесу. (Идет, потом возвращается.)

Кораллина. Вот рукавчики!

Розаура. Не нравятся мне эти; хочу другие.

Кораллина. Какие же?

Розаура. Муслиновые.

Кораллина. Хорошо, синьора.

Бригелла (входит). Не угодно ли шоколаду?

Розаура. Не угодно; хочу чаю.

Бригелла. Но вы же приказали подать шоколад?

Розаура (сердито). Сказала, не хочу; говорю тебе, хочу чаю.

Бригелла. Не гневайтесь; сейчас подам чай. (Уходит.)

Коломбина. Вот вам платье с цветочками.

Розаура. Как ты думаешь, оно пойдет мне?

Коломбина. Замечательно пойдет.

Розаура. Оно какое-то старомодное.

Коломбина. Да ведь вы его уже столько раз надевали.

Розаура. Ну, хорошо, надену его.

Бригелла (входит). Чай подан.

Розаура. Отлично.

Бригелла. Вы будете его пить?

Розаура. Не приставай.

Коломбина. Синьора, к вам гости.

Розаура. Кто?

Бригелла (показывает на чай). Остынет.

Коломбина. Синьора Беатриче и синьора Элеонора.

Розаура. Хорошо, хорошо, я очень рада. Сообщу им новость, что я невеста.

Коломбина. Скорей снимайте это платье и надевайте другое.

Розаура. Нет, нет, это отнимет много времени. Лучше я останусь в нем.

Коломбина. Мы это сделаем быстро.

Розаура. Я тебе сказала, что не хочу!

Коломбина (про себя). Ну, и терпение надо иметь! (Уходит.)

Бригелла. Синьора, чай остынет.

Розаура. Бригелла, проси синьор. (Кораллине.) Подай стулья.

Бригелла. А чай?

Розаура. Ничего не хочу.

Бригелла (про себя). Ух! Будь прокляты эти сумасшедшие! (Выливает чай на пол и уходит.)

СЦЕНА 16

Розаура, Элеонора и Беатриче.

Розаура. Ах, простите меня, я одеваюсь.

Элеонора. С нами вам нечего стесняться.

Беатриче. Приветствую вас, синьора Розаура.

Розаура. Ваша слуга, моя дорогая Беатриче.

Беатриче. Простите за беспокойство.

Розаура. О, я вам очень рада.

Беатриче (про себя). Сегодня она как будто в духе.

Розаура. Вы знаете — я невеста!

Элеонора. Как же, мы слышали. Поздравляю вас от души. Кажется, синьор Лелио ваш жених?

Розаура. Да, синьор Лелио.

Элеонора. Ах, как я рада! (Про себя.) Проклятая!

Беатриче. Ну, синьора Розаура, надеюсь, что теперь мы будем всегда друзьями и вы не будете больше дуться на меня.

Розаура. К чему вы так говорите? Вы же знаете, что я вас любила и буду любить; вы навсегда останетесь моей дорогой подругой.

Беатриче. Признайтесь, что вы немного ревновали ко мне синьора Флориндо? Но раз вы выходите замуж за синьора Лелио, а о Флориндо отзываетесь так плохо, вы, конечно, и думать о нем перестали.

Розаура. О, я… о нем и не думаю.

Беатриче. А если бы Флориндо мне нравился, чтобы вы на это сказали?

Розаура. А он вам нравится?

Беатриче. Сейчас не могу сказать ничего определенного; но хочу знать: подружись я с ним — потеряла ли бы я ваше расположение?

Розаура. Понимаю, понимаю, вы лицемерная подруга.

Беатриче. Как? Я лицемерка? Почему?

Розаура. Из-за вас Флориндо охладел ко мне.

Беатриче. Почему из-за меня?

Розаура. Не будем говорить об этом.

Беатриче. Нет, давайте лучше поговорим, выясним всё.

Элеонора. Полно, дорогая Беатриче, ведь синьора Розаура знает все, — не надо хитрить. Она знает, что вы любите Флориндо и что он влюблен в вас; а если случится, что она выйдет замуж за синьора Лелио, ваш Флориндо останется вам, и вы будете с Розаурой добрыми друзьями.

Розаура. Я никогда не буду другом особы, которая готова предать меня. Я еще не отказалась от своих притязаний на Флориндо, а за Лелио я еще замуж не вышла. (Уходит.)

Беатриче. Что вы на это скажете?

Элеонора. Хохочу доупаду.

Беатриче. Ведь вы же подлили масла в огонь.

Элеонора. Я хотела пошутить.

Беатриче. Простите меня, дорогая, но вы слишком болтливы.

Элеонора. А вы хитры, да не очень!

Беатриче. Хороший визит, нечего сказать! Пойдемте. Интересно, что будет дальше?

Элеонора. От этой сумасбродки можно всего ожидать. (Уходит.)

Беатриче. Розаура — сумасбродка, Элеонора — болтушка; пусть себе трещат, я не буду им мешать и выйду замуж за Флориндо наперекор всем. Когда мне что-нибудь взбредет в голову — провались хоть весь свет, а я поставлю на своем! (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ III

СЦЕНА 1

Комната.

Розаура одна.

Розаура. Ну, и голова же у меня! О чем я думаю? Что скажут обо мне мои знакомые? Каждую минуту я меняю решение. Когда я серьезно подумаю о своем характере, меня зло берет и становится стыдно за свои причуды. Раз дала слово, надо его держать. Раз приняла решение, надо его выполнять. Не допущу, чтобы Беатриче посмеялась надо мной. Ведь Флориндо моя первая любовь, и если я вернусь снова к нему, то лишь исправлю свое легкомыслие и покажу, что верна своему чувству. Да, я буду любить Флориндо; буду стремиться опять увлечь его и постараюсь, чтобы он был обо мне лучшего мнения. Но как вернуть сердце Флориндо? Сумей я с ним поговорить, я бы убедила его. У меня иногда бывают такие счастливые минуты, когда мне удается одержать победу.

СЦЕНА 2

Бригелла и те же.

Бригелла. Синьора, доктор Баланцони желает засвидетельствовать вам свое почтение.

Розаура (про себя). Это отец Флориндо… Как раз во-время.

Бригелла. Прикажете принять или отказать?

Розаура. Проси, проси…

Бригелла. Слушаю.

Розаура. Нет, постой. (Про себя.) Как-то не совсем удобно при таких обстоятельствах разговаривать с отцом возлюбленного.

Бригелла. Прикажете принять?

Розаура. Хочу… и не хочу…

СЦЕНА 3

Доктор и те же.

Доктор (за сценой). Можно войти?

Бригелла. Так что же прикажете ему сказать?

Розаура. Скажи ему… сама не знаю что…

Бригелла. Входите, милости просим! (Про себя.) Я по-своему.

Розаура. Кто тебе приказал?

Бригелла (доктору, который входит). Пожалуйте, будьте как дома.

Розаура. Да ведь я же не хотела…

Бригелла. Не умеете отдавать приказаний, так поучитесь. (Уходит.)

Доктор. Синьора Розаура, простите мою смелость.

Розаура. О синьор доктор, будьте любезны, садитесь.

Доктор. Раз вашего отца нет дома, я позволяю себе поговорить с вами.

Розаура. Пожалуйста, чем могу вам служить?

Доктор. Разрешите быть откровенным.

Розаура. Разумеется, говорите без всякого стеснения.

Доктор. Синьор Панталоне дал мне понять, что был бы очень счастлив, если бы состоялся брак между вами и моим сыном.

Розаура (про себя). Чувствую, что краснею. (Закрывает лицо руками.)

Доктор. Почему вы закрываете лицо?

Розаура. Ах! Я хотела чихнуть, но не вышло.

Доктор. Как я уже сказал, узнав о склонности моего сына, я сейчас же переговорил с синьором Панталоне и просил руки его дочери синьоры Розауры. Он, со свойственной ему добротой, дал свое согласие, и мы решили сыграть свадьбу. Но спустя некоторое время приходит ко мне синьор Панталоне и говорит, что дочь его раздумала и не желает выходить замуж за моего сына. Я не могу поверить, чтобы синьора Розаура была так легкомысленна и ежеминутно меняла решения и тем ставила своего отца в неловкое положение. Вот я и пришел, чтобы из ее собственных уст услышать правду. Конечно, всякая благоразумная и честная девушка знает свой долг и не захочет оскорбить кавалера, в особенности после того, как она сама поощряла его намерение жениться на ней.

Розаура (про себя). Побольше храбрости! (Громко.) Синьор доктор, простите, если мой отец заставил вас поверить, что я нарушу слово, данное синьору Флориндо. Тут замешан один приезжий богатый купец, за которого якобы я должна была выйти замуж. Но я уступила его сестре, чтобы сдержать слово, данное синьору Флориндо, и кроме как за него я замуж ни за кого не пойду.

Доктор. Ну, и прекрасно! Ура! Теперь я могу смело сказать своему сыну, что вы будете его женой.

Розаура. Да, уговорите его и расположите в мою пользу. Я боюсь, что он не захочет жениться на мне.

Доктор. Не беспокойтесь, мой сын сделает все, что я прикажу. А пока, мое почтение! (Уходит.)

Розаура. Более счастливого случая для меня и быть не могло. Под видом, что я угождаю доктору, я устроила свое благополучие. Иногда и я могу быть тонким дипломатом. (Уходит.)

СЦЕНА 4

Панталоне, Ансельмо и Тиритофоло с вещами.

Панталоне. Куда вы, синьор Ансельмо?

Ансельмо. Я возвращаюсь в свои края.

Панталоне. Уже? Не пошли я за вами, вы даже не удостоили бы меня своим посещением?

Ансельмо. Что вам угодно, синьор Панталоне?

Панталоне. Сказать вам только одно, что, зная ваше намерение жениться на моей дочери Диане, а не на Розауре, я готов отдать ее за вас.

Ансельмо. Синьор, с вашего позволения, я не хочу ни той, ни другой.

Панталоне. Почему?

Ансельмо. Потому что обе благодаря этим проклятым обручам то сжимаются, то расширяются.

Панталоне. Синьор Ансельмо, я вполне вам сочувствую и понимаю, что вы почти раскаиваетесь в принятом решении, видя некоторые причуды моих дочерей. Но я человек честный, меня вы знаете; знаете, что я не лгун, и скажу вам все по чистой совести. Нечего греха таить, у моей дочери Розауры в голове ветер, и у вас на родине она не придется ко двору, да и вас сведет с ума. Но Диана, вот вам честное слово честного купца, — это просто невинная голубка, девица благоразумная, скромная, из нее можно сделать все, что вам только угодно; и носа она не будет задирать; она всем довольна. Словом, если вы на ней женитесь, вы будете счастливы. Сказать по правде, мне хотелось выдать замуж старшую, но мое расположение к вам не позволяет мне вас обмануть, и кроме того, я желаю вознаградить Диану за доброту, за хорошее сердце, за наивность и содействовать ее счастью, которое она вполне заслужила.

Ансельмо. Синьор Панталоне, вы столько наговорили мне хорошего об этой вашей дочери, что почти убедили меня; но скажите мне, зачем она нацепила на себя это сооруженье, в котором учат ходить маленьких детей?

Панталоне. Это вина служанок. Как услышали об ее помолвке, так и стали на нее эти обручи нацеплять.

Ансельмо. Невеста — еще не жена, и нет никакой необходимости преждевременно расширять платье.

Панталоне. А скажите, дорогой мой, что это за вещи?

Ансельмо. Так, пустяки для подарка синьоре Розауре; но она нашла их грубыми и вульгарными; они ей не понравились.

Тиритофоло. Только одних насмешек и дождались.

Панталоне. Знаете ли, Диана не побрезгает этими вещами.

Ансельмо. Ну, если синьора Диана их примет, я подарю ей, ведь я человек учтивый.

Панталоне. Погодите, испробуем. Диана!

Диана (за сценой). Синьор?

СЦЕНА 5

Диана и те же.

Панталоне. Поди сюда, дочь моя.

Диана. Сейчас. (Входит.) Вот я, синьор отец.

Панталоне. Посмотри, какие прекрасные вещички хочет подарить тебе синьор Ансельмо. Нравятся ли они тебе?

Диана. Ах, какие красивые, какая прелесть!

Ансельмо (про себя). Как она мила, как мне нравится ее хорошенький ротик. Мои земляки-горцы, пожалуй, сказали бы (передразнивая): «О милая, ну и пасть же у тебя!»

Панталоне. Как тебе нравится это прекрасное сукно? Грубовато, но сорт хороший.

Диана. По крайней мере мне будет в нем тепло.

Панталоне. А посмотри на эту пунцовую материю.

Диана. Ах, какая чудесная! Это для праздников. Вот прелесть!

Ансельмо (про себя). Как мила!

Панталоне. Чулки эти тебе нравятся?

Диана. О, если бы они все были моими!

Ансельмо. Ей все нравится.

Панталоне. Вот, посмотри на эти камешки в оправе. Вещь хоть и не новая, а хороша.

Диана. Какая прелесть! Моя, моя! Хочу, хочу ее!

Ансельмо (про себя). Боже, какая очаровательная простота!

Панталоне (показывая на Ансельмо). А вот тебе и другая драгоценность.

Диана. Какая?

Панталоне. А вот эта. (Показывает на Ансельмо.) Драгоценный предмет!

Диана. Полно, вы смеетесь надо мною!

Панталоне. Разве ты не говорила, что хотела видеть его своим мужем?

Диана (смеясь). Говорила.

Панталоне. Вот он перед тобой, и если хочешь…

Ансельмо. Если хотите, я ваш.

Диана. А драгоценность где?

Панталоне. Драгоценность — это он.

Диана. Он драгоценность? Ну, и потеха! Такая большущая драгоценность, что даже страшно становится.

Панталоне. Ну, что скажете, синьор Ансельмо? Нравится ли вам эта девочка?

Ансельмо. Я просто влюблен в нее.

Панталоне. Если хотите, она будет вашей.

Диана (к Панталоне). Почему его? Я ваша! Разве вы продали меня?

Панталоне. Да, я тебя продал синьору Ансельмо.

Диана. А сколько он вам заплатил?

Панталоне (к Ансельмо). Полюбуйтесь, какая святая невинность!

Ансельмо. Для наших гор это чистый клад.

Панталоне. Идем же закрепим все на бумаге.

Ансельмо. Разумеется, идем. Я в вашем распоряжении.

Панталоне. Диана, все эти вещи твои.

Ансельмо. Да это все ваше, и драгоценность впридачу. (Уходит.)

Диана. Эту драгоценность на шею не повесишь. (Уходит с Тиритофоло.)

СЦЕНА 6

Бригелла, Коломбина и Кораллина.

Бригелла. Стоп, стоп, остановитесь!

Коломбина. Отдайте мой цехин.

Кораллина. Верните мне деньги.

Коломбина. Не стыдно вам так издеваться над бедными женщинами?

Кораллина. Так обращаться с нами?

Бригелла. Удивляюсь вам. Я, кажется, человек порядочный и в ваших деньгах не нуждаюсь. Я взял их, чтобы только испытать вас и убедиться, которая из двух болтушек меня больше любит. Мне надоело служить. Я хочу жениться, но на той, которая меня любит. Да, я решил вас испытать; и вот узнал теперь. Нечего сказать, хорошие вы скупердяйки! Злитесь, ругаетесь и из-за дрянного цехина готовы осрамить меня. Хватит! Идите вы обе к чорту. Вот вам, потеряли свое счастье, потеряли такого человека, как я, и будете всю жизнь слезы лить о своей проклятущей жадности, а я буду хохотать, под ручку с женой, и вы лопнете от зависти.

Коломбина (сконфуженная). Я сказала это… так просто, ради шутки, а цехин я вам подарила.

Кораллина (тоже). Если вам нужны еще цехины, можете на меня рассчитывать.

Бригелла. Эх! Чорт возьми, вот он, ваш цехин. (Делает вид, что вынимает его из кармана.)

Коломбина. Нет, нет, оставьте его у себя.

Кораллина. Мне он не нужен, не нужен.

Бригелла. Не нужен?

Коломбина. Я вам его дарю.

Кораллина. А я давно подарила.

Бригелла. Ладно, чтобы вас не обидеть, оставляю их себе.

Коломбина. Но… скажите… Кто же будет вашей женой?

Бригелла. Та, которая меня больше любит.

Кораллина. Я вас люблю без памяти!

Коломбина. А я схожу с ума от любви!

Бригелла. Так слушайте: сегодня вечером свадьба младшей хозяйки, а может быть, даже и старшей, если она до вечера не передумает. Хозяин хочет, чтобы немного повеселились, соберутся гости; и может случиться, что и я приму некоторое решение.

Коломбина. Кто же будет эта счастливица?

Бригелла. Я уже решил, но не скажу, кто.

Кораллина. Да говорите же.

Бригелла. Не скажу: одна из вас — но какая, не скажу!

Коломбина. Дорогой Бригелла, скажите, не мучьте меня.

Бригелла. Ну, идет, скажу и не скажу: та, что покрасивее.

Коломбина (про себя). О, значит это счастье досталось мне!

Кораллина (про себя). Уж это, разумеется, я!

Коломбина (про себя). Что в ней хорошего? Ровно ничего.

Кораллина (про себя), Чорт возьми! Надо быть слепым, чтобы сказать, что это Коломбина!

Коломбина (про себя). Он мой и говорить нечего! (Громко.) Бригелла, я в восторге! (Уходит.)

Кораллина (про себя), Я буду его женой. (Громко.) Теперь я вижу, что вы меня любите. (Уходит.)

СЦЕНА 7

Бригелла, потом Панталоне.

Бригелла. Убирайтесь обе, чтоб вам пусто было!

Панталоне. Поворачивайтесь живей, приведите в порядок комнаты. Чтобы повсюду были свечи. Приготовьте кофе.

Бригелла. На сколько персон?

Панталоне. На десять — двенадцать. Сегодня вечером свадьба синьоры Дианы с синьором Ансельмо. Надо отпраздновать.

Бригелла. И синьора Диана выйдет замуж раньше синьоры Розауры?

Панталоне. Так уж случилось. Синьор Ансельмо торопится уезжать; может статься, что и Розаура тут же обручится с синьором Лелио. Мы недавно с ним беседовали. Он в нерешительности, потому что немного ревнует ее; но, я думаю, он придет сюда, и все уладится.

Бригелла. Очень уж трудный характер у синьоры Розауры; она совсем с ума свела несчастных слуг.

Панталоне. Эх, если бы я мог сбыть ее с рук! Однако не будем терять даром времени. Делайте то, что я вам приказал.

Бригелла. Слушаю. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Панталоне, потом Флориндо.

Панталоне. Если я останусь в одиночестве и выпутаюсь из всей этой неразберихи, пожалуй женюсь и я.

Флориндо. Ваш покорный слуга, синьор Панталоне.

Панталоне. Мое почтение, синьор. Что прикажете?

Флориндо. Я желаю у вас узнать всю правду. Отец мне сказал, что он говорил с синьорой Розаурой; она согласна не только быть моей женой, но даже просила поторопиться со свадьбой. Вот я и хотел узнать у вашей милости, как обстоит дело?

Панталоне. Друг мой, должен вас разочаровать: дело обстоит как раз наоборот. Розаура дала слово синьору Лелио. Она хочет выйти за него во что бы то ни стало. Чтобы успокоить ее, я согласился. С синьором Лелио уже все порешено, и с минуты на минуту я жду его, чтобы покончить дело.

Флориндо. Стало быть, я могу располагать собою, невзирая на данное мною слово?

Панталоне. Причем тут слово? Все полетело к чорту!

Флориндо. Синьор Панталоне, ваш покорный слуга!

Панталоне. Простите, но я не виноват.

Флориндо. О, я нисколько не огорчен. Я счастлив, что свободен, и я благодарен вам, что вы это подтверждаете. (Про себя.) Пусть отец говорит, что ему угодно, а Беатриче будет моей женой. (Уходит.)

СЦЕНА 9

Панталоне, потом Розаура.

Панталоне. Разумеется, было бы лучше, чтобы Розаура вышла замуж за Флориндо, а не за Лелио; но женщины всё делают по-своему, а я, чтобы ее сплавить, готов исполнить все ее капризы.

Розаура. Ну, как, отец, вы столковались с синьором Флориндо?

Панталоне, Да, в двух словах мы все порешили.

Розаура. Он доволен?

Панталоне. Он в восторге.

Розаура. Когда же свадьба?

Панталоне. Какая свадьба?

Розаура. Моя.

Панталоне. Да хоть сегодня вечером, если хочешь.

Розаура. Прекрасно. Пошлите же за синьором Флориндо и поспешим ее отпраздновать.

Панталоне. А причем тут Флориндо?

Розаура. Да разве не он будет моим мужем?

Панталоне. Как! Флориндо? Ты же сама сказала, что хочешь выйти за Лелио.

Розаура. А разве синьор Флориндо приходил сейчас сюда не ради меня?

Панталоне. Ну, так что же?

Розаура. Я хорошенько подумала и…

Панталоне. Замолчи, сумасшедшая! Ты просто рехнулась! Ты говорила, что хочешь выйти за Лелио, — и ты выйдешь за него, по доброй воле или по принуждению! А не выйдешь за Лелио, так уже вообще ни за кого не выйдешь. А если не образумишься, я запру тебя в четырех стенах, вертихвостка ты полоумная, шальная, как ветер! (Уходит.)

СЦЕНА 10

Розаура и Лелио.

Розаура. Рассказывайте сказки, а все равно будет по-моему. Я окончательно решила выйти замуж за Флориндо и не желаю менять своего решения. Отец называет меня ветреной, а между тем я стала самой постоянной женщиной на свете.

Лелио. Синьора, так как синьор Панталоне уверил меня в вашем расположении, то я пришел засвидетельствовать вам свою любовь.

Розаура. Убирайтесь вы с вашей любовью. На моих добрых чувствах не очень-то вы разживетесь.

Лелио. Почему вы разговариваете со мной в таком тоне?

Розаура. Потому что я девушка постоянная. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Лелио один.

Лелио. Нечего сказать, вот так постоянство! Она постоянна, если можно так выразиться, только в своем непостоянстве. Ну, довольно! В жизни никогда к ней больше не сунусь. До сих пор я еще колебался, но теперь хватит с меня; я сыт по горло. Я решаю кончить дело с синьорой Элеонорой и пойду узнать, согласна ли она быть моей женой. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Диана, Коломбина и Кораллина.

Коломбина. Идите скорей сюда. Позвольте мне надеть на вас кринолин.

Диана. Ни за что!

Кораллина. Неужели вы хотите быть на свадьбе в этом простеньком платье?

Диана. Синьор Ансельмо его вполне одобряет.

Коломбина. Синьор Ансельмо просто сумасшедший.

Кораллина. Синьор Ансельмо деревенщина!

СЦЕНА 13

Синьор Ансельмо и те же.

Ансельмо. Что случилось? Что такое?

Диана. Подумайте, синьор, они непременно хотят надеть на меня кринолин.

Ансельмо. Ах вы, чертовки! Зачем хотите вы засунуть ее в этот барабан? Пропустить сквозь сито ее собрались, что ли?

СЦЕНА 14

Панталоне и те же.

Панталоне. Ну, как, молодые? Я очень рад побыть немного с вами.

Ансельмо. Ради бога, велите служанкам убрать поскорей эти силки для перепелок.

Панталоне. А ну-ка, поживей, уберите эти лодочные навесы.

Ансельмо. Браво, браво! Вот слово, которое не приходило мне в голову.

Коломбина. Ах, если бы небу было угодно, чтобы в день моей свадьбы я могла надеть кринолин! (Уносит кринолин.)

Ансельмо. Зачем столько свечей? Не боитесь ли вы, что я во время обручения не разгляжу вашу дочку?

Панталоне. Соберется маленькое общество.

Ансельмо. С меня хватит одной Дианы.

Панталоне. Будут гости.

Ансельмо. Зачем? Для обручения хватит и двух людей.

Панталоне. Дорогой синьор Ансельмо, простите меня. У нас таков обычай: когда выдают замуж, приглашают родных и друзей. Родных у меня нет, я ведь нездешний; поэтому я пригласил нескольких синьор, подруг моих дочек.

Ансельмо. Но за синьорами потянутся и кавалеры.

Панталоне. Очень возможно, но что за беда?

Ансельмо. Довольно! Скорее в горы!

Коломбина. А вот синьора Беатриче.

Кораллина. И синьора Элеонора. Они пришли поздравить вас. Ведь вы же невеста.

Диана. Ах, как мне стыдно!

Панталоне. Вы видите? Вот и подружки.

Ансельмо. Разве я вам этого не говорил? А за ними и синьоры.

СЦЕНА 15

Беатриче, Элеонора, Флориндо, Лелио и те же.

Беатриче. Слуга ваша, господа.

Элеонора. Мое почтение, синьоры.

Беатриче. Милая невеста, от всей души поздравляю вас.

Элеонора. Я радуюсь вашему счастью.

Диана прячется в угол.

Беатриче. Ну что вы, что вы! Не убегайте.

Элеонора. Полно! Перестаньте стыдиться.

Диана продолжает прятаться.

Ансельмо (про себя). Боже, какая очаровательная застенчивость!

Панталоне. Ну, что я вам говорил?

Ансельмо. Я в восторге, но скорее в горы!

СЦЕНА 16

Розаура и те же.

Розаура. Милые синьоры, приветствую вас. (Все ей кланяются.) Отец, что означает это прекрасное общество? Быть может, друзья пришли, чтобы поздравить меня? Благодарю вас. Я рада, что все в сборе. Я хочу сказать всем вам, что если раньше я была легкомысленной, то теперь я могу похвастать своим постоянством и протягиваю руку как невеста синьору Флориндо, так как ему первому я дала слово.

Флориндо. Синьора, я безгранично вам благодарен за ваше любезное внимание. Хвалю ваше намерение стать постоянной. К вашей красоте прибавится еще одно достоинство. Вы оказываете мне честь, предлагая мне свою руку, но я должен сказать вам, что моя невеста синьора Беатриче.

Панталоне. Вот так сюрприз! Ах, как я доволен!

Розаура. Что? Вы — лицемерная подруга, и вы обманули меня!

Беатриче. Я обманула вас? Ваше непостоянство вас обмануло.

Розаура. Теперь я хорошо вижу, какая была бы глупость выйти замуж за такого недостойного человека. Вот и прекрасно; я развязалась с моим первым обещанием и теперь должна выполнить второе. Раз синьор Флориндо мне вернул свободу, значит я могу выйти замуж за моего дорогого синьора Лелио.

Лелио. Откровенно признаюсь, что недостоин ваших милостей. Я поражен внезапностью вашего решения; но обращение «дорогой» подтверждает вашу любовь ко мне. К сожалению, должен сказать, что моя невеста синьора Элеонора.

Панталоне. Прекрасно! Ну и доволен же я!

Розаура (Элеоноре). И вы тоже оказались предательницей?

Элеонора. Я предательницей? Виною всему ваши причуды.

Розаура (к Лелио). И вы воображаете, что оскорбили меня? Напротив, доставили мне большое удовольствие. Из-за вас я должна была лишиться огромного счастья, боясь нарушить данное вам слово. Вот синьор Ансельмо. Он несколько раз предлагал мне свою руку. Я же из-за вас ему отказывала. Теперь я ее принимаю и немедленно иду снять кринолин.

Ансельмо. Погодите, не теряйте зря времени. В присутствии этих синьор и синьоров говорю вам, что я женюсь на синьоре Диане.

Панталоне. Вот так сюрприз! Ну и доволен же я!

Розаура. Как? На младшей сестре?

Ансельмо. Она потому и выглядит моложе, что на ней навешано меньше всякого тряпья.

Розаура. Увы! Вижу трех невест, а я ни при чем!

Панталоне. Сама виновата!

Коломбина. Вы даже увидите четырех.

Кораллина. Да, четырех. Бригелла женится на мне.

Коломбина. Нет, Бригелла женится на мне.

СЦЕНА ПОСЛЕДНЯЯ

Бригелла и те же.

Бригелла. Я здесь. Кто меня зовет?

Коломбина. Ведь правда, Бригелла, вы женитесь на мне?

Кораллина. Скажите, Бригелла, ведь вы мне подарили свое сердце?

Бригелла. Синьоры, поговорим начистоту. Я сказал, что женюсь на более красивой. Но каждая из вас хороша в своем роде; поэтому, чтобы никого не обидеть, я не женюсь ни на той, ни на другой.

Коломбина. Разбойник! Отдайте мне цехин.

Кораллина. Негодяй! Давайте назад мои деньги.

Бригелла (к Панталоне). Слушаю, синьор. Сию минуту. Прикажете подавать кофе? Немедленно все будет сделано.

Ансельмо. Я отказываюсь от кофе. Синьоры, желаю вам доброй ночи; я удаляюсь с моей женой.

Флориндо. А я с синьорой Беатриче; отец дал согласие на мой брак, узнав, каков характер у синьоры Розауры.

Лелио. А я пойду заключать брак с синьорой Элеонорой.

Розаура. А я остаюсь одна, покинутая и осмеянная, сгорая от стыда. Увы! Это по заслугам. Это наказание взбалмошной девушке: желать всего и не получить ничего. Вертеться во все стороны — и ни на чем не останавливаться, и, наконец, стать постоянной — когда уже слишком поздно.

Конец

Феодал


Комедии

Перевод А. К. Дживелегова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Маркиз Флориндо — вотчинный владелец Монтефоско.

Маркиза Беатриче — его мать.

Панталоне — откупщик судебных доходов.

Розаура — сирота, законная наследница Монтефоско.

Нардо, Чекко, Менгоне — депутаты общины.

Паскуалотто, Марконе — старосты.

Джаннина — дочь Нардо.

Гитта — жена Чекко.

Оливетта — дочь Менгоне.

Судебный комиссар.

Нотариус.

Арлекин — слуга общины.

Слуга Панталоне.

Крестьянин.

Слуга маркиза.

Крестьяне.


Действие происходит в Монтефоско, в Неаполитанском королевстве.

ДЕЙСТВИЕ I

СЦЕНА 1

Помещение общинного совета, со старинными креслами. В центре Нардо — в куртке, в белом колпаке, в шляпе и в грубых башмаках. Чекко — с платком на шее, в охотничьих сапогах, в черном колпаке и шляпе с каймой. Менгоне — простоволосый, в соломенной шляпе, в бедном кафтане и туфлях. Все трое сидят.

Нардо. Уже два часа по солнцу, а старост все не видно.

Чекко. Паскуалотто повез на тележке вино доктору.

Менгоне. А Марконе, я видел, собирал репу.

Нардо. Скоты! Не знают своих обязанностей. Они только старосты, а заставляют ждать себя нас, депутатов.

Чекко. Чтобы притти сюда с утра, я не пошел на охоту.

Менгоне. Я послал за себя другого продавать дрова.

Нардо. Нет! Когда я — депутат, я аккуратен. Все бросаю, чтобы итти сюда. Уже семь раз я исполняю эти обязанности. Каково! Разве плохо сидеть на этих креслах?

Чекко. Сегодня пожалует сюда синьор маркиз. Нам надо будет его приветствовать.

Нардо. Это сделаю я, потому что я старейший.

Чекко. Как вы думаете, примет нас синьор маркиз?

Нардо. Конечно, вот увидите! Если он так же добр, как его отец, он нас обласкает. Я знал старого маркиза. Он очень меня жаловал. Каждый раз, как он приезжал в Монтефоско, я ходил к нему и целовал ему руку; он хлопал меня по плечу и приказывал подать мне вина в собственном стакане.

Чекко. А мне говорили, что молодой маркиз парень довольно непутевый.

Менгоне. Молод еще! Ему извинительно.

СЦЕНА 2

Те же и Арлекин в шляпе.

Арлекин. Синьоры…

Нардо. Сними шляпу.

Арлекин. Перед кем?

Нардо. Перед нами.

Арлекин. Вот еще! Пришли…

Нардо. Сними шляпу, говорю я тебе.

Арлекин. Для чего мне снимать шляпу? Двадцать раз на день я вас встречаю и не снимаю шляпы. А тут пожалуйте — снимай!

Нардо. Сейчас мы при исполнении должности. Понимаешь? Сними шляпу!

Арлекин. С ума сошли, окаянные! Вот, получайте! Снял!

Нардо. Ну, в чем дело?

Арлекин. Здесь сурики вощинные.

Чекко. Какого ты чорта лопочешь?

Арлекин. Здесь эти два крестьянина, мужчины, которых зовут сурики, которые от вощины.

Нардо. Вот олух! Нужно говорить: «старосты общины». Пусть войдут!

Арлекин. Слушаю.

Менгоне. Хорошенькое приобретение мы сделали: взяли слугою общины этого бергамского осла.

Арлекин. Правильно говоришь! В этом краю ослами хоть пруд пруди! (Уходит.)

Нардо. Нахал!

Менгоне. Вот и они.

Чекко. Нам нужно встать?

Нардо. Еще чего!

Менгоне. А снимать шляпы?

Нардо. Еще чего!

СЦЕНА 3

Те же, Паскуалотто и Марконе в крестьянских платьях.

Паскуалотто. Добрый день, синьоры!

Марконе. Здравствуйте, синьоры!

Нардо. Садитесь! (Оба садятся с ужимками.) Вы знаете, что маркиз Ридольфо умер…

Марконе. Дай бог нам долго жить!

Нардо. И теперь наш господин — маркиз Флориндо.

Чекко (к Паскуалотто). Есть птицы за деревней?

Паскуалотто. Уйма!

Нардо. Слушайте меня! Маркиз Флориндо должен приехать и вступить во владение…

Менгоне (к Марконе). Какая сейчас цена на вино?

Марконе. Десять карлинов.

Нардо. Слушайте же меня! И с ним должна приехать синьора Беатриче, его матушка.

Чекко (к Паскуалотто). И жаворонки есть?

Паскуалотто. Сколько угодно.

Нардо. Замолчите вы? Будете слушать? Значит, мы ждем маркизу мать и молодого маркиза…

Менгоне (к Марконе). У меня есть бочка вина для продажи.

Нардо (возвышая голос). Мы ждем.

Марконе (к Менгоне). Я куплю.

Нардо (еще громче, сердито). Ждем сегодня… Что за чорт! Это наглость. Когда говорят депутаты, их нужно слушать. Удивляюсь вам двум! Вы такие же депутаты, как и я, а…

Чекко (старостам). Тсс!

Нардо. А не блюдете достоинство должности!

Менгоне (так же). Тсс!

Нардо. Значит, приедут маркиз с маркизою, и нужно подумать, как оказать им честь.

Чекко. Честь принадлежит прежде всего нам и нашему краю.

Менгоне. Нужно угостить их.

Нардо. Прежде всего нужно вот что. Нужно все приготовить, встретить и приветствовать их.

Паскуалотто. Я в этих делах ничего не понимаю.

Марконе. Если нужно складно сказать несколько слов, я готов.

Нардо. Приветствовать маркиза — мое дело! Вы пойдете за мною, а я буду говорить. А вот кто скажет приветствие маркизе?

Чекко. Никто не сделает этого лучше, чем Гитта, моя жена. Она совсем как ученая женщина. Целыми днями спорит с доктором.

Нардо. А вы забыли Джаннину, мою дочку? Она нашему нотариусу даст сорок очков вперед.

Менгоне. И моя дочка Оливетта не ударит лицом в грязь. Она умеет читать и писать. А память у нее — прямо удивительная!

Марконе. Нет, послушайте! Есть у нас тут синьор Панталоне и есть синьора Розаура, люди образованные. Не могут ли они сделать за нас перед синьором маркизом и синьорой маркизой все что требуется.

Нардо. Кто? Панталоне?

Чекко. Чужак?

Менгоне. Если у него больше денег, так, значит, и больше умения? И больше способностей?

Нардо. А как ему достались деньги?

Чекко. Вот уже сколько лет он платит маркизу откупные, а потом все выбирает с нас. И идет в гору да богатеет.

Менгоне. И мы бы разбогатели так!

Чекко. Чужак ест наш хлеб.

Марконе. А вот синьора Розаура — наша землячка!

Нардо. Верно! Только она вбила себе в голову, что она знатная синьора, и потому не удостаивает внимания наших женщин.

Марконе. А она и впрямь знатного рода и должна была бы наследовать это поместье.

Чекко. Раз ее родня продала его, ей уж больше его не видать.

Марконе. Не видать, потому что богатый ест бедного. А то бы увидала.

Менгоне. Ну, ладно! Розаура останется дома вместе с Панталоне. Им с нами нечего делать. Наши женщины справятся без них.

Нардо. Правильно! Синьоры депутаты, синьоры старосты, так мы и поступим.

Чекко. Если больше ничего не требуется, я пойду на охоту.

Менгоне. А я пойду вешать зерно.

СЦЕНА 4

Те же и Арлекин в шляпе.

Арлекин. Синьоры!

Все. Сними шляпу! Сними шляпу!

Арлекин. Ух! Будьте вы прокляты! (Бросает шляпу на пол.) Синьор маркиз подъезжает.

Нардо. Идемте!

Все встают и хотят итти.

Погодите! Вперед я! (Уходит с важным видом.)

Паскуалотто хочет итти.

Чекко. Погодите! Потом я! (Так же.)

Менгоне. Теперь я! (Так же.)

Паскуалотто. Кто же из нас двоих теперь?

Марконе. Я старше. Мой черед!

Арлекин. Верно. Его черед!

Паскуалотто. Я был старостою четыре раза, а вы — два.

Арлекин. Он прав. Его черед!

Марконе. Но на этот раз я вступил раньше, чем вы.

Арлекин. Правильно!

Паскуалотто. Тогда пошлем за депутатами и спросим, как нам быть.

Марконе. Очень хорошо! (Арлекину.) Пойди позови мессера Нардо.

Арлекин. Сию минуту! (Про себя.) Цвет дворянства спорит о почестях.

Паскуалотто. Я не хочу умаления своих прав.

Марконе. Ни в каком случае, я тоже.

Паскуалотто. Мы друзья, но в этих делах достоинство прежде всего.

Марконе. Я согласен на все, только не на унижение.

СЦЕНА 5

Те же и Нардо.

Нардо. В чем дело? Чего вы хотите?

Паскуалотто. Синьор депутат! Кому из нас двоих нужно итти вперед?

Марконе. Кому принадлежит первенство?

Нардо. Я затрудняюсь решить. Нужно созвать собрание общины.

Паскуалотто. Вы можете решить сами.

Марконе. Я полагаюсь на вас.

Нардо. Уже поздно. Маркиз сейчас приедет. Давайте сделаем на этот раз так, чтобы никому не было обидно. Но чтобы это не было примером впредь. Идите оба разом: один с этой стороны, другой — с той.

Паскуалотто. Очень хорошо.

Марконе. Я доволен.

Нардо. Ну, так идите.

Паскуалотто. Иду! (Делает несколько шагов.)

Марконе. Иду! (Делает ровно столько же шагов.)

Паскуалотто. Замечательный человек! Замечательная голова!

Марконе. Только такому человеку и решать все вопросы.

Выходят, следя друг за другом, чтобы никто не ушел вперед.

Нардо. Мне хочется пойти к нотариусу и заставить его записать в книгу это мое решение: «Ag perpetuas reis memoriarum».[15] (Уходит.)

СЦЕНА 6

Комната в доме Панталоне.

Панталоне, Розаура, потом слуга.

Панталоне. Ну, зачем так сокрушаться из-за этого? Потерпите! Такова божья воля.

Розаура. Это верно. Но очень уж мне тяжело.

Панталоне. В самом деле, несчастье большое. Вы могли быть владелицею этого поместья. Вы могли быть и должны были быть маркизою Монтефоско. А теперь вы — ничто. Вы бедная девушка. Тут, думай не думай, все равно. Не помогут ни слезы, ни отчаяние. Так уж вы рождены! Ничего с этим не поделаешь.

Розаура. Я почти свыклась с этим. Но сейчас, когда сюда едет маркиз Флориндо, я вспоминаю тяжкие свои потери, и меня мучает обида.

Панталоне. Маркиз Флориндо здесь ни при чем. Он унаследовал этот маркизат от своего отца.

Розаура. А его отцу продал мой. Ах! Мой родитель предал меня!

Панталоне. Когда ваш отец продал поместье, у него не было детей. Потом он тайно женился, и тогда родились вы.

Розаура. Значит, я могла бы получить все обратно.

Панталоне. Нужно узнать, имеют ли женщины право наследовать родовые поместья.

Розаура. Я имею право. Мне сказал это нотариус.

Панталоне. Вы хотите начать процесс?

Розаура. А почему бы нет?

Панталоне. На какие деньги? На каком основании? С какой опорою?

Розаура. Разве я не найду суда? Не найду, кто мне поможет? Кто меня поддержит? Вы, синьор Панталоне, вы с такой добротою приютили меня в своем доме, вы обращаетесь со мной, как с дочерью, и любите меня, как дочь! Неужели вы меня покинете?

Панталоне. Нет, синьора Розаура! Я не говорю, что покину вас. Но об этом надо подумать. Ваш отец запутался в делах и сразу продал все. Вы родились через шесть месяцев после его смерти, и когда он умер, он даже не знал, что жена ждет ребенка. Потом умерла и ваша мать. Вы остались на чужом попечении, без средств. Маркиз Ридольфо, отец маркиза Флориндо, сжалился над вами, принял на себя заботы о вас, дал вам образование. Когда я взял на откуп здешние доходы, он поручил вас мне и положил на ваше имя приличную сумму. После смерти маркиза Ридольфо маркиза Беатриче, мать и опекунша маленького маркиза, писала мне о вас и просила меня попрежнему о вас заботиться. С людьми, которые с такой порядочностью ведут себя, процессов, по-моему, не затевают. Вот они приедут — поговорим, попробуем улучшить ваше положение. Попытаемся пристроить вас прилично. Может быть, они дадут вам хорошее приданое. Когда человек в нужде, самое главное — найти опору. А лаской и хорошим отношением можно добиться всего. Вы не рискуете ничем, а приобрести можете очень много.

Розаура. Милый синьор Панталоне, всё это верно. Но хорошо вам говорить! Чтобы для меня они ни сделали, все будет ничто по сравнению с титулом маркизы и обладанием этим хоть и небольшим поместьем.

Панталоне. Мир полон несчастья. Имейте терпение, миритесь с судьбою, старайтесь жить спокойно. Самое лучшее поместье, самое большое богатство — это спокойствие души. Кто умеет довольствоваться малым, тот богат.

Розаура. Вы золотите мне пилюлю. Но я должна проглотить ее. Это горько и мучительно.

Панталоне. Чего же вы хотите?

Розаура. Ничего. Не мешайте мне плакать. Не мешайте мне предаваться горю.

Панталоне. Мне неприятно, что маркиза с сыном останавливаются у меня. Замок наполовину разрушен. Мне не хотелось бы, чтобы были сцены. Они скоро приедут. Прошу вас, возьмите себя в руки. Вы девушка благоразумная и сумеете быть сдержанной.

Розаура. Я сделаю все что смогу.

Слуга (входит). Синьор маркиз изволили прибыть.

Панталоне. Уже? А маркиза?

Слуга. И синьора маркиза тоже. (Уходит.)

Панталоне. Иду! Синьора Розаура, будьте благоразумны и предоставьте действовать мне. (Уходит.)

Розаура. Буду благоразумна до известного предела. Но не буду трусливо скрывать, что страдаю от несправедливости. Поместье это — мое, и имущество тоже мое. Если не найду поддержки, сама дойду до короля, изложу ему мое дело и потребую правосудия.

СЦЕНА 7

Другая, хорошо обставленная комната.

Маркиза Беатриче, маркиз Флориндо, Панталоне, потом слуга.

Панталоне. Вы делаете мне большую честь, ваши сиятельства, позволяя мне служить вам моим скромным домом. Я краснею от сознания, что он недостоин вас.

Беатриче. Мне очень приятно слушать ваши любезные слова, синьор Панталоне. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы из-за нас готовы терпеть неудобства в вашем доме. Я и маркиз мой сын будем за это всегда вам признательны и будем любить вас.

Панталоне (к Флориндо). Слуга покорнейший вашего сиятельства!

Флориндо (холодно притрагиваясь к шляпе). Мое почтение!

Панталоне (про себя). Ого! Юнец с гонором!

Беатриче. Флориндо! Это синьор Панталоне деи Бизоньози, весьма почтенный венецианский купец. Ваш отец отдал ему на откуп доходы здешнего имения, и он всегда с величайшей аккуратностью выполнял свои обязательства. Своим отношением он делает честь тому, кто его здесь устроил.

Панталоне. Благодарю за доброе слово, ваше сиятельство. Я ваш искренний, верный и почтительный слуга. (К Флориндо.) Надеюсь, что и ваше сиятельство согласитесь принять мои услуги.

Беатриче. Представитель суда и нотариус, которые должны ввести маркиза во владение, могут запоздать. Уведомьте, пожалуйста, общину, чтобы все были готовы принести вассальную присягу.

Панталоне. Будет сделано, ваше сиятельство.

Флориндо. Скажите, синьор Панталоне, сколько душ в Монтефоско?

Панталоне. Община небольшая, ваше сиятельство: семьсот — восемьсот человек.

Флориндо. Мне говорили, что тут много красивых женщин. Правда это?

Панталоне. Всюду есть и красивые и некрасивые.

Беатриче (про себя). Вот его разговоры: женщины! (К Панталоне.) Будьте так добры, синьор Панталоне, скажите мне, знали ли здешние люди, что мы должны были сегодня приехать?

Панталоне. Как же, ваше сиятельство! Я сам говорил им и знаю, что они собрались и придут сюда, чтобы пасть к вашим стопам и представиться своему господину.

Флориндо. И женщины придут?

Панталоне. Женщины? Если они и придут, то придут не к вам.

Флориндо (про себя). Если они не придут ко мне, я приду к ним.

Панталоне (про себя). У него губа не дура! Я начинаю беспокоиться из-за девушки, которая живет у меня.

Слуга (входит). Пришли депутаты и старосты общины, с поклоном к вашему сиятельству. (Уходит.)

Панталоне. Слышите, ваше сиятельство, община в полном составе желает вас приветствовать.

Беатриче. Пусть войдут.

Панталоне. Слушаю. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Беатриче и Флориндо, потом Панталоне, потом слуга.

Беатриче. Милый Флориндо, когда же начнете вы вести себя как взрослый человек?

Флориндо. А что я сделал? Спросил, есть ли женщины? Самый обыкновенный вопрос.

Беатриче. Теперь не время для глупостей. Будьте серьезны.

Флориндо. Насчет этого не беспокойтесь. С этим мужичьем я не допущу никаких фамильярностей.

Беатриче. Я говорю, будьте серьезны. Это не значит — будьте грубы. Отнеситесь к ним ласково. (К Панталоне, который входит.) Чего же они не идут?

Панталоне. Я вам сейчас скажу, ваше сиятельство. Они говорят, что хотят представиться сначала синьору маркизу, а потом вашему сиятельству.

Беатриче. Вот еще! Скажите, чтобы они шли сюда без всяких церемоний. Мы оба тут, и они сэкономят один визит и одно приветственное слово.

Панталоне. Пойду скажу. (Уходит.)

Флориндо. Что я должен им говорить?

Беатриче. Отвечайте любезно на то, что скажут вам они. Многого они сказать не сумеют, и вы тоже отвечайте коротко. В случае чего, я буду здесь. (Про себя.) Вот когда сказывается дурное воспитание, которое дал ему отец. (К Панталоне, который входит.) Ну?

Панталоне. Ваше сиятельство. Они смущены. Они в отчаянии. Но они приготовили приветствие для синьора маркиза, а если здесь окажется его мать, они спутаются и не будут знать, что говорить. Поэтому они просят и умоляют сделать им милость и позволить им сказать это приветствие без вашего присутствия.

Беатриче. Смешно! Но пусть будет, как они хотят. Уйдем в соседнюю комнату, а вы, маркиз, примите их с должной степенностью. Знайте, что я буду за портьерой и буду слышать вас.

Панталоне (про себя). Кто не видел, не поверит. Мертвецы — и те потешились бы! Ну, начисто не знает, как вести себя! А ведь как надут чванством, как нарядно расфуфырен!

Флориндо. Ужасно противно возиться с ними. Не привык я к таким комедиям. Эй!

Слуга (входит). Что прикажете, ваше сиятельство?

Флориндо. Кресло! (Слуга приносит кресло.) Я не приму их плохо, но дам понять им, кто я. (Садится.)

СЦЕНА 9

Нардо, Чекко, Менгоне, Паскуалотто, Марконе.

Все, сугубо принаряженные, входят один за другим и трижды кланяются маркизу, который смотрит на них внимательно и смеется, не двигаясь.

Чекко (к Менгоне). Видели — смеется!

Менгоне. Значит, относится хорошо.

Чекко. Пусть не вздумает насмехаться.

Менгоне. Неужели вам кажется, что мы можем вызвать насмешку?

Нардо. Тише!

Все смолкают; Флориндо смеется.

Сиятельнейший синьор маркиз, истинный образ доброты и изящества! Наша древняя и благородная община, хоть и находится в Монтефоско, освещена лучами вашего красноречия. (Сплевывает и оглядывается с важностью.)

Все делают знаки удивления. Флориндо смеется.

Здесь находится почтенный состав нашей древней и благородной общины. Я — ее главный член; эти двое — мои боковые товарищи, а те двое, которые не имеют к нам отношения, но приобщены к нам, пришли сюда, чтобы бить вам челом. (Сплевывает.)

Флориндо. Я вам очень…

Нардо (почтительно). Ваше сиятельство, я еще не кончил.

Флориндо. Ну, так кончайте.

Другие шепчутся.

Нардо. Тише!

Все смолкают.

Вот овечки вашего поместья, которые просят вас стричь их милосердно.

Флориндо. Не могу больше! (Встает.)

Нардо. Вы, как Юпитер благодетельный, будете к нам милостивы, и солнце вашей доброты озарит мрак Монтефоско.

Флориндо идет к двери. Нардо за ним, продолжая говорить, остальные — по порядку за Нардо.

Мы пришли положить к ногам вашего сиятельства, синьор маркиз Флориндо, нашу покорность, в уповании, что необъятность вашей великодушной души (смотрит на товарищей, которые рукоплещут)…

Флориндо продолжает итти.

примет с полнотою благодарности…

Флориндо в нетерпении останавливается у двери.

…стадо нашей древней и благородной общины.

Флориндо. Кончили?

Нардо. Нет еще, ваше сиятельство. И предписывая нам…

Флориндо. Так я кончу за вас. (Подходит к двери.)

Нардо. Свои приказания…

Флориндо. Мое почтенье, синьоры. (Уходит и задергивает портьеру.)

Нардо. Найдет в нас готовность подчиниться…

Чекко. Входите за ним!

Нардо. Неважно!.. Которая повергнет впрах членов менее древних и благородных общин… Я сказал!

Чекко. Конца он не слышал.

Нардо. Ничего не значит?

Менгоне. Почему же он ушел, не дослушав?

Нардо. Политика! Чтобы не быть обязанным отвечать.

Чекко. Ну, пойду разоблачусь — и на охоту!

Нардо. Ну, что? Хорош я был?

Чекко. Великолепен!

Менгоне. Браво!

СЦЕНА 10

Те же и маркиза Беатриче.

Беатриче (про себя). Флориндо не хочет быть благоразумным. Я должна поправить дело. (Громко.) Синьоры!

Чекко (к Нардо). Маркиза!

Нардо. Я не готов. Идем. (Поклон.)

Беатриче. Постойте!

Нардо. Ваше сиятельство, я не готов. В другой раз! (Уходит с поклоном.)

Беатриче (к Чекко). Послушайте!

Чекко. Не я главный, ваше сиятельство. (Уходит.)

Беатриче. Я маркиза мать…

Менгоне. Я тоже боковой, ваше сиятельство. (Уходит.)

Беатриче. Я пришла, чтобы…

Марконе. Это меня не касается. Это дело главного депутата. (Уходит.)

Беатриче. Вы очень обиделись?

Паскуалотто. Мы не обижаемся. Мы не из депутатов! (Уходит.)

Беатриче. Я ничего не понимаю. Все они какие-то полоумные. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Флориндо и Розаура.

Флориндо. Ну, пойдите сюда. Не бегите!

Розаура. Я не убегу, синьор, если вы будете разговаривать скромно.

Флориндо. Я вас не понимаю. Вы привыкли жить с мужичьем.

Розаура. Ни один из этого мужичья не разговаривал со мною так непочтительно!

Флориндо. Чорт возьми! Вы хорошо одеты. Они уважают вас, как знатную даму.

Розаура. Они уважают не мое платье, а меня.

Флориндо. Да? Забавно! Где это вы научались таким красивым словам?

Розаура. Я унаследовала их с кровью.

Флориндо. Значит, вы благородного происхождения?

Розаура. Да, синьор. Такого же, как и вы.

Флориндо. Как и я! А вы знаете, кто я?

Розаура. Знаю, знаю.

Флориндо. Вы знаете, что я маркиз Монтефоско?

Розаура. Мне ведомо не совсем это!

Флориндо. А вы кто?

Розаура. Узнаете в свое время.

Флориндо. А мне жаль вас. Молодой девушке, красивой, изящной, жить в горах, не зная света, не имея общества, — это просто грех!

Розаура. Эти вещи меня мало привлекают. Мне было бы достаточно, синьор…

Флориндо. Знаю! Вам было бы достаточно, если бы было с кем слегка поиграть в любовь. Среди этого мужичья вряд ли кто сможет вам понравиться!

Розаура. Вы меня не поняли.

Флориндо. О, я вас понимаю! Я вам сочувствую и приехал сюда, чтобы вас утешить.

Розаура. Дай-то бог!

Флориндо. Не говорите ничего матери, — и я сумею утешить вас.

Розаура. Каким образом?

Флориндо. Вы займетесь со мною любовью. Пока я буду в Монтефоско, я буду весь ваш.

Розаура. Синьор, до свиданья! (Поклон.)

Флориндо. Постойте.

Розаура. Пустите меня!

Флориндо. Разве вы не сказали, что вы знатного рода?

Розаура. Да, и горжусь этим.

Флориндо. Когда так, вы должны радоваться, что вас любит дворянин.

Розаура. Я, быть может, и радовалась бы, если бы этот дворянин разговаривал по-другому.

Флориндо. Как же вы хотите, чтобы я разговаривал? Научите меня.

Розаура. Если вы до сих пор не научились, то уже не научитесь!

Флориндо. Погодите. Я попробую сделать по-вашему. Вы мое сокровище! Вы мой идол! А? Что вы скажете? Хорошо так?

Розаура. Глупость, лесть, лживые слова!

Флориндо. Так я буду говорить по-своему. Девушка, я таков, каков есть! Когда я хочу, мне нужно повиноваться! Кто не хочет мне повиноваться, того я заставлю.

Розаура. Не запугаете и этим, поверьте!

Флориндо. Я не хочу вас пугать. Я хочу вас рассмешить и позабавить. Подите ко мне, дайте мне руку.

Розаура. Я удивляюсь вам. (Хочет уйти.)

Флориндо. Дурочка! (Идет за ней.)

СЦЕНА 12

Те же и Беатриче. Потом слуга.

Беатриче. Что это значит?

Розаура. Синьора, защитите меня от приставаний вашего сына.

Беатриче (к Флориндо). Ах, маркиз!

Флориндо. Уверяю вас, синьора, что я не позволил себе никакой вольности.

Беатриче. Я знаю вас. Пора вам остепениться.

Флодиндо. Я шучу, развлекаюсь. (Розауре.) Скажите по совести, что я вам сделал?

Розаура. Ничего, синьор. Я прошу вас оставить меня в покое.

Беатриче (к Флориндо). Знаете вы, кто эта девушка?

Флориндо. Нет. Вижу — красивая. Больше ничего не знаю.

Беатриче. А если не знаете, почему вы относитесь к ней без уважения?

Флориндо. Говорю же я вам, что уважения было сколько угодно.

Беатриче. Ну, так вот! Чтобы на будущее время вы обращались с нею по-другому, я скажу вам, кто она и какого отношения она от вас требует.

Флориндо. Выслушаю охотно.

Беатриче. Так знайте…

Входит слуга.

Слуга (к Беатриче). Ваше сиятельство, несколько женщин из Монтефоско пришли, чтобы вас приветствовать.

Флориндо (про себя). Женщины!

Беатриче. Хорошо. Пусть подождут минутку… Сейчас я к ним выйду.

Слуга уходит.

Знайте, что эта девушка — дочь маркиза Эрколе, который одно время…

Флориндо. Синьора, вы мне скажете это потом. С вашего разрешения! (Про себя.) Женщины! Женщины! (Убегает весело.)

СЦЕНА 13

Маркиза Беатриче и Розаура.

Беатриче (про себя). Что за нестерпимый характер!

Розаура. Синьора, значит вы меня знаете? Значит, вам известны мои невзгоды?

Беатриче. Да, я вам горячо сочувствую.

Розаура. Ваше сочувствие может сделать меня счастливой.

Беатриче. Да, Розаура, я попытаюсь помочь вам и буду вашей покровительницей, если ваши требования будут умеренны.

Розаура. Я всецело полагаюсь на вас.

Беатриче. У вас нет желания удалиться в монастырь?

Розаура. Я бы изменила себе, если бы согласилась на это.

Беатриче. Подумайте о вашем положении.

Розаура. Я думаю о моем происхождении.

Беатриче. Вы привыкли с колыбели терпеть несправедливости судьбы.

Розаура. Но всегда надеялась, что мне воздастся за них.

Беатриче. Каким образом?

Розаура. Бог мне поможет.

Беатриче. Вы ведь готовы были целиком положиться на меня? Не правда ли?

Розаура. Да, я льщу себя надеждою, что через вас я добьюсь справедливости.

Беатриче. Значит, вы будете следовать моим указаниям?

Розаура. Да, но до известного предела.

Беатриче. А если бы я покинула вас, на кого стали бы вы рассчитывать?

Розаура. На небо.

Беатриче. Небо предлагает вам мою помощь.

Розаура. Посмотрим, какова она будет.

Беатриче. Вы сомневаетесь во мне?

Розаура. До сих пор вы ничего мне не предложили.

Беатриче. Как! Я готова устроить вас!

Розаура. Этого мало, синьора.

Беатриче. Чего же вы хотите еще?

Розаура. Я хочу, чтобы вы помнили, что я — дочь маркиза Монтефоско; что женщины не лишены права наследования; что наша вотчина продана неправильно; что я недовольна моей судьбою; что я сделаю все, но не наложу пятна на свое имя. Вот теперь, когда вы все знаете, найдите, если можете, способ помочь мне и поддержать меня. (Уходит.)

СЦЕНА 14

Беатриче одна.

Беатриче. Она пугает меня. Все, что она говорит, — правда. Она может объявить моему сыну войну из-за Монтефоско; а он еще раздражает ее своими приставаниями. Довольно! Нужно подумать об этом серьезно. Я люблю своего сына. Но я люблю также правду и справедливость. Чтобы примирить оба эти чувства, буду руководствоваться благоразумием.

ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 1

Другая комната.

Флориндо, потом Оливетта.

Флориндо. Идите в эту комнату, красавица. Здесь нам будет лучше и свободнее.

Оливетта (с ужимками). Я пришла, чтобы сподобиться милости вашего сиятельства. (Кланяется.)

Флориндо. Ах, какая прелесть! Как вас зовут?

Оливетта. Оливетта, к услугам вашего сиятельства.

Флориндо. Мне очень нравится ваш наряд!

Оливетта. К услугам вашего сиятельства.

Флориндо. Вы очень хорошенькая!

Оливетта. К услугам вашего сиятельства.

Флориндо. Очень хорошо. Я постараюсь воспользоваться вашими услугами. А где же остальные? (К двери.) Входите, пожалуйста!

СЦЕНА 2

Те же и Джаннина, с ужимками.

Джаннина. Я пришла, чтобы служить вашему сиятельству. (Кланяется.)

Флориндо. Как ваше имя?

Джаннина. Джаннина, чтобы служить вашему сиятельству.

Флориндо. Красива и изящна!

Джаннина. Чтобы служить вашему сиятельству.

Флориндо. Чудные глазки, очаровательный ротик!

Джаннина. Чтобы служить вашему сиятельству.

Флориндо. Милые девушки! Я чрезвычайно доволен своим маркизатом. Я не променяю его на целое королевство. Но вот еще одна прекрасная подданная.

СЦЕНА 3

Те же и Гитта, с ужимками.

Гитта. Ваше сиятельство, имею честь откланяться.

Флориндо. Вы уже уходите?

Гитта. Нет, ваше сиятельство. Я, наоборот, пришла вас приветствовать.

Флориндо. Ах, какая милая! Очень обязан! Как зовут вас?

Гитта. Гитта, всегда готова служить вашему сиятельству.

Флориндо. Вы очень мило разговариваете.

Гитта. Остаюсь вашего сиятельства покорнейшей слугою, каковою всегда имею честь быть.

Флориндо (в сторону). Зазубрила конец какого-то письма. (Громко.) Значит, вы самые важные дамы в Монтефоско?

Джаннина. Мой отец — главный из депутатов, чтобы служить вашему сиятельству.

Оливетта. А мой — один из двух остальных.

Флориндо. Очень приятно (К Гитте.) А вы кто, синьора моя?

Гитта. Я… не знаю, как сказать… Вы спросите ваше сиятельство… Я… я… кумир Монтефоско.

Флориндо. Милый мой кумирчик! Если я принесу жертву на ваш алтарь, примете вы ее?

Гитта. Жертву? Какую?

Флориндо. Мое сердце.

Джаннина. А мне, сударь?

Оливетта. А мне?

Флориндо. Хватит на всех, на всех. Я к вам приду. Погодите! (Оливетте.) Где вы живете?

Оливетта. Против большого фонтана, к услугам вашего сиятельства.

Флориндо (достает записную книжку и пишет). «Против фонтана». (Джаннине.) А вы?

Джаннина. Как выйдете из дому, третья дверь направо, чтобы служить вашему сиятельству.

Флориндо (пишет). «Джаннина, третья дверь с правой стороны». (Гитте.) А вы?

Гитта. В том красивом домике, на том красивом пригорке, — спросите, где живет Гитта.

Флориндо (пишет). «Красивый домик, красивый пригорок, красивая Гитта». Так, все в порядке. Я к вам приду.

Оливетта. И вы не гнушаетесь нами, ваше сиятельство?

Флориндо. Наоборот. Я весь ваш!

Джаннина. О ваше сиятельство…

Флориндо. Ну, вот что. Бросим всякие церемонии. Давайте разговаривать попросту. Хотите, девушки?

Гитта. О ваше сиятельство…

Флориндо. Эти бесконечные сиятельства мне надоели. Относитесь ко мне проще.

Гитта. Синьор маркиз — молодой человек без затей. Баста! Будем говорить с ним, как мы привыкли.

Флориндо. Молодец! Вот именно! Без затей!

Джаннина. Голубчик! Я думала, что лопну.

Оливетта. Уж очень нам трудно с этими титулами.

Флориндо. Любите меня, и мне больше ничего не требуется.

Джаннина. Какой милый!

Оливетта. Какой славный!

Гитта. Какой красавчик!

Флориндо. Будем веселиться, петь, танцовать!

Гитта. А синьора маркиза?

Флориндо. Ничего не скажет!

Джаннина. Будет так же добра, как вы?

Оливетта. Будет так же нас любить?

СЦЕНА 4

Те же и маркиза Беатриче.

Беатриче. Вот и я, синьоры мои!

Гитта. Ах, синьора маркиза.

Все весело идут к ней навстречу, без реверансов, со своими обычными манерами.

Джаннина. Милости просим!

Оливетта. Очень приятно!

Джаннина. Как поживаете?

Беатриче. Что такое! Что за фамильярности? С кем вы разговариваете?

Гитта. Ваше сиятельство! Синьор маркиз сказал нам, что он не хочет, чтобы было много церемоний.

Беатриче (к Флориндо). Вы можете итти. Это мои гости.

Флориндо. Пожалуйста! (Про себя.) Они пришли в гости к матери, а я пойду в гости к ним, к каждой по очереди. (Уходит.)

СЦЕНА 5

Те же без Флориндо, потом слуга.

Гитта (про себя). Вот я и запуталась.

Оливетта (тихо). Мамаша построже, чем сынок.

Джаннина (тихо). Все потому, что мы женщины. Если бы мы были мужчинами, кто знает…

Беатриче (про себя). Не хочет мой сын вести себя благоразумно!

Гитта. Ваше сиятельство…

Беатриче. Кто там!..

Входит слуга с поклоном.

Стульев!

Слуга подвигает четыре стула.

Садитесь.

Все садятся.

Вы побеспокоились, чтобы притти навестить меня…

Гитта. Готовы служить вашему сиятельству.

Джаннина. Чтобы служить вашему сиятельству.

Оливетта. К услугам вашего сиятельства.

Беатриче. Вы девушки или замужние?

Гитта. Замужние, готовы служить вашему сиятельству.

Джаннина. Да, рады служить вашему сиятельству.

Оливетта. К услугам вашего сиятельства.

Беатриче. А ваши мужья здесь?

Джаннина. Я жена москательщика, который сейчас собирает травы в горах.

Оливетта. А мой муж коновал. Он поехал в Неаполь, чтобы пустить кровь лошади.

Гитта. Мой здесь. Он охотник.

Беатриче. Значит, вы, извините, — из низших слоев?..

Гитта (важно). Да, ваше сиятельство.

Джаннина (Гитте). Что значит: «из низших слоев»?

Гитта (тихо). Значит, что мы живем не в горах, а ниже, вот здесь. (Громко.) Да, ваше сиятельство, мы из низших слоев.

Беатриче. Здесь имеются депутаты общины?

Джаннина. Как же, ваше сиятельство! Мой отец — тот, который сидит в центре.

Оливетта. А мой — который слева.

Гитта. Мой муж — который справа.

Беатриче. Значит, вы из деревенской знати?

Гитта. Да, ваше сиятельство. Мы из низших слоев.

Беатриче (про себя). Какие смешные! (Громко.) Я вам очень благодарна за беспокойство.

Гитта. Готовы служить вашему сиятельству.

Джаннина. Рады служить вашему сиятельству.

Оливетта. К услугам вашего сиятельства.

Беатриче. Эй, кто там!

Входит слуга.

Гитта (Джаннине). «Эй, кто там!» Слышали? Учитесь!

Беатриче (слуге). Шоколаду!

Слуга уходит.

Джаннина (Гитте). Что она сказала?

Гитта (тихо Джаннине). «Шоколаду».

Джаннина (тихо). Зачем?

Гитта (тихо). Дура! Пить!

Оливетта (тихо Джаннине). Что она сказала?

Джаннина (тихо). Хочет дать нам пить.

Оливетта (тихо). Я с удовольствием. Давно пить хочется.

Беатриче (про себя). Хорошенькие манеры! Разговаривают между собою. (Громко.) Ну, расскажите мне что-нибудь.

Гитта. Почем лен в Неаполе, ваше сиятельство?

Беатриче. Понятия не имею.

Джаннина. Откуда ее сиятельству знать эти вещи. Маркизе не приходится прясть, как нам. Она может плести кружева, вышивать, делать себе чепчики. Не правда ли, ваше сиятельство?

Беатриче. Правда, умница! Вот и шоколад!

Слуга приносит четыре чашки шоколаду и подает одну маркизе.

Джаннина (тихо Гитте). Что это за штука?

Гитта (тихо). Шоколад.

Джаннина (тихо). Такой черный! Ой! Черный шоколад!

Оливетта (тихо). Никогда его не пробовала.

Слуга подает каждой по чашке.

Гитта. За здоровье вашего сиятельства! (Подносит ко рту, чувствует, что горячо, отнимает и говорит тихо Джаннине.) Ой, горячо! (Пробует пить понемногу.)

Джаннина (тихо Оливетте). Горячо! Я не хочу.

Оливетта (тихо). Я тоже.

Джаннина. Эй, кто там! (Зовет слугу и отдает чашку.)

Оливетта. Эй, кто там! (Делает то же.)

Гитта (тихо). Больше не могу! (Громко слуге.) Вот, возьмите!

Беатриче. Как! Вам не нравится?

Гитта. Ваше сиятельство, мне больше уже пить не хочется.

Беатриче (про себя). Смешно, право! А вот и Розаура в соседней комнате. (Слуге.) Послушай, скажи синьоре Розауре, чтобы пришла сюда.

Гитта (Джаннине, тихо). Слышали! Велела позвать Розауру.

Джаннина (тихо). Останемся на местах!

Гитта (тихо). Еще бы! Мы из низших слоев.

Джаннина (тихо). Когда Розаура придет, не двигайтесь с места.

Оливетта (тихо). Будьте покойны.

СЦЕНА 6

Те же, Розаура, потом слуга.

Розаура. Что прикажете, ваше сиятельство?

Беатриче. Идите сюда, милая Розаура. Мне приятно, когда вы со мною.

Розаура (реверанс). Вы делаете мне много чести, ваше сиятельство.

Гитта, Джаннина и Оливетта передразнивают потихоньку Розауру.

Беатриче (тихо Розауре). Комедия с этими женщинами!

Розаура (тихо). А у них есть своя гордость.

Беатриче. Садитесь, Розаура! (Слуге.) Эй, принесите стул.

Розаура. Вы слишком добры, ваше сиятельство.

Женщины продолжают незаметно передразнивать Розауру. Слуга ставит стул для Розауры между Беатриче и Гиттою. Женщины перемигиваются между собою. Гитта пересаживается на стул, принесенный для Розауры, остальные две передвигаются тоже, и Розауре остается крайний стул.

Розаура. Видели, ваше сиятельство?

Беатриче. Что это значит, синьоры? Вам не нравились ваши места?

Джаннина (тихо). Отвечайте вы.

Гитта. Я скажу вам, ваше сиятельство… Я думаю… Я вынуждена… Честь сидеть рядом с вами… Мне удобнее, когда я рядом, оказывать вам уважение.

Джаннина (тихо). Молодец!

Оливетта (тихо). Очень мило ответила!

Розаура. Ваше сиятельство, они не хотят терпеть, чтобы я была выше их. Смотрите, как они издеваются надо мною.

Женщины громко смеются.

Беатриче. Какие у вас неприличные манеры! Вы не умеете себя вести в моем присутствии.

Гитта. Ваше сиятельство, это относится не к вам.

Джаннина. Мы смеемся над нею, ваше сиятельство.

Оливетта. О ваше сиятельство!

Беатриче. Глупенькие вы, вот что! Мне вас жаль. А гордость эта совсем вам не к лицу: не доросли.

Гитта. Ваше сиятельство! Мы из низших слоев!

Беатриче. Подите сюда, Розаура. (Встает.) Садитесь в мое кресло. Вы имеете на него право по своему происхождению.

Джаннина (тихо Гитте и Оливетте). Уйдемте!

Гитта (тихо). Да, да, уйдемте.

Все три встают.

Беатриче (про себя). Наглые бабы!

Гитта. Ваше сиятельство! Мы пришли сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение вам и вашему сыну, а не для того, чтобы унижаться перед особою, которая считается у нас ни во что. Слуга покорная вашего сиятельства. (Уходит.)

Джаннина. Слуга покорная вашего сиятельства… (Уходит.)

Оливетта. Вашего сиятельства покорная слуга. (Уходит.)

СЦЕНА 7

Розаура, маркиза Беатриче, потом Флориндо.

Беатриче. Я поражена! Откуда у этих женщин столько дерзости? Очевидно, просто от невежества. Но я поставлю их на место. Я покажу им, кто я и кто вы.

Розаура. Ах, синьора маркиза, вы видите теперь, какие унижения готовит мне судьба? И я должна здесь жить! Терпеть здесь поношения! Синьора маркиза, пожалейте меня!

Беатриче (в сторону). Она действительно заслуживает сочувствия. (Громко.) Я думаю о том, как вам помочь.

Розаура. Ах, синьора, если бы можно было помочь одними словами, все были бы счастливы. Кто живет в счастьи и довольстве, того не трогает горе обездоленных. Кто вознесен на вершины могущества, не замечает, а иногда и презирает людей благородного происхождения, преследуемых несчастьем.

Беатриче (про себя). Этот язык положительно повергает меня в изумление.

Флориндо (входя). Можно войти? Разрешается?

Беатриче. Входите. Откуда у вас эта нерешительность?

Флориндо. Когда я вижу общество дам, я всегда робок и полон покорности.

Беатриче. Да, — когда я здесь, а не тогда, когда дамы одни.

Флориндо. Послушать вас, почтеннейшая синьора матушка, можно подумать, что я самый большой повеса на всем свете. Хорошо вы меня рисуете, нечего сказать! Не верьте ей, дорогая синьора! Я почитатель красоты и умею относиться к дамам с уважением, как того требуют приличия.

Розаура. Простите, синьор, я бы этого не подумала, когда…

Флориндо. О, тогда я вас не знал! Зато теперь, когда мне известно, кто вы, вам не придется на меня жаловаться. Матушка, синьора Розаура — дама нашего общества. Мне сообщил об этом синьор Панталоне.

Беатриче. Совершенно верно. Она благородного происхождения, но она несчастна.

Флориндо. Бога ради, не покидайте ее! Поможем ей! Я хочу сделать ее счастливой.

Розаура. Этого благодеяния, синьор, я жду от синьоры маркизы.

Флориндо. Ну, синьора маркиза не сможет облагодетельствовать вас так, как синьор маркиз. Я, я, дорогая моя! Вот увидите.

Беатриче. Розаура, могу я попросить вас оставить нас одних. Мне нужно поговорить с маркизом.

Розаура. Пожалуйста! (Про себя.) Как знать! Быть может, счастье повернется ко мне лицом. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Маркиза Беатриче, Флориндо, потом слуга.

Беатриче. Выслушайте меня серьезно хоть раз в жизни. Знаете ли вы, кто эта девушка?

Флориндо. Да, синьора, знаю!

Беатриче. Знаете ли вы, что она законная наследница этого имения?

Флориндо. Как! Разве законный наследник не я?

Беатриче. Да, вы унаследовали его от вашего отца.

Флориндо. Значит, оно мое.

Беатриче. Но маркиз ваш отец купил его у отца бедной Розауры.

Флориндо. Ну, что же! Кто продал — продал, а кто купил — купил.

Беатриче. Рассудительное и мудрое замечание! Да, отец Розауры продал имение, но он не имел права его продать.

Флориндо. Если бы не мог, не продал бы.

Беатриче. Опять-таки остроумное рассуждение! Как будто мало делается вещей, которых нельзя делать!

Флориндо. Пусть так! Будь что будет! Дело сделано, а что сделано, того не переделаешь.

Беатриче. Неужели вы не понимаете, что она может начать дело, требовать правосудия и получить удовлетворение?

Флориндо. Что ж, пусть отправляется в город. Пусть подает жалобу. Без денег, без поддержки так она и добьется чего-нибудь!

Беатриче. Значит, вы хотите считать себя правым только потому, что она бедна и несчастна?

Флориндо. А вы, рассудительнейшая синьора матушка, советуете мне вернуть ей имение, потерять деньги и власть? Власть, которую я не отдам, хотя бы мне предлагали ее двойную стоимость. (В сторону.) Все женщины мои!

Беатриче. Есть простой и честный выход из положения, если вы захотите.

Флориндо. Скажите — какой, и я сделаю по-вашему.

Беатриче. Как вам нравится наружность Розауры?

Флориндо. Очень нравится. Она красива и чрезвычайно изящна.

Беатриче. Прибавьте к этому, что умна и скромна.

Флориндо. Совершенно верно. (В сторону.) Чересчур скромна!

Беатриче. Хотите жениться на ней?

Флориндо. Жениться?

Беатриче. Ну да! Она такого же происхождения, как и вы.

Флориндо. Происхождение происхождением. Но мне не хотелось бы терять свободу.

Беатриче. Не все ли равно! Рано или поздно должны же вы жениться.

Флориндо. Да, но как можно позднее.

Беатриче. Однако женщины вас занимают…

Флориндо (весело). И даже очень!

Беатриче. Почему же вы не хотите взять женщину в спутницы жизни?

Флориндо. Меня не женщина пугает. Меня пугает слово «жена».

Беатриче. Нужно решиться! Или женитесь на Розауре, или придумайте что-нибудь другое.

Флориндо. Подождите, дайте мне узнать ее немножко ближе. Если я полюблю ее, я женюсь.

Беатриче. Еще бы! Можно на вас положиться! Обещайте мне сейчас же, что женитесь, а если не хотите, то держитесь, пожалуйста, подальше от нее.

Флориндо. Ладно! Подумаю.

Слуга (входит). Человек от общины и с ним другие крестьяне. Хотят бить челом вашему сиятельству.

Флориндо. Чего им нужно?

Слуга. Мне кажется, что они принесли вашему сиятельству подарки.

Флориндо. А, подарки! Пусть входят.

Слуга (уходя, в сторону). Подарки любят все.

Беатриче. Примите их, а я пока пойду поговорить с синьором Панталоне. Нужно предупредить неприятности, которые могут случиться. (Про себя.) Бедный мой сын! Не будь меня около него, он очень скоро сбился бы с пути. (Уходит.)

Флориндо. Мать хочет женить меня в наказание за мои грешки. Ну, нет, — стану упираться, пока могу. У меня вотчина, где все женщины бегают за мною. Дурак я буду, если я дам себя связать.

СЦЕНА 9

Флориндо, Арлекин и с ним еще четверо крестьян, которые несут колбасы, окорока, фьяски с вином, сыр, фрукты и проч.

Арлекин (кланяется маркизу, потом тихо одному из крестьян). Не знаю, не забыл ли я, чему меня учил мессер Нардо. Ты мне подсказывай.

Флориндо. Здорово, молодцы!

Арлекин. Ваше сиятельство! Так что обязанность нашей славной… этой самой… ну, общ… общ…

Крестьяне (тихо). Общины.

Арлекин. Вот именно. По отношению к вашему сиятельству, могущественному… (К крестьянину, тихо.) Он сказал: «могущественному»?

Крестьянин (тихо). Да, да, — «могущественному».

Арлекин (в сторону). Ох! (Громко.) От имени всех я пришел к вашему сиятельству с советом…

Крестьянин (тихо). С приветом!

Флориндо (в сторону). Будь ты проклят!

Арлекин. И чтобы поднести вам колбас и окороков из родни вашего сиятельства.

Крестьянин (тихо). Из вотчины вашего сиятельства.

Арлекин. И вино, и фрукты, и сыр от родных коровок вашего сиятельства.

Флориндо (в сторону). Экое животное! (Громко.) Кто ты есть?

Арлекин. Нас не шесть — нас пять, ваше сиятельство!

Флориндо. Ты здешний?

Арлекин. Четверо здешние, а я из Бергамо, — всего пять.

Флориндо. Ты из Бергамо, и ты пришел сюда?

Арлекин. Ну да, ваше сиятельство. Бергамцев на свете везде понемножку.

Флориндо. Давно ты здесь?

Арлекин. Без малого четверть часа или около того.

Флориндо. Дурак! Я не спрашиваю тебя, давно ли ты в этой комнате. Я спрашиваю, давно ли ты в этом краю.

Арлекин. А с тех самых пор, как я сюда попал.

Флориндо. Ладно! Понял! Что же ты делаешь в Монтефоско?

Арлекин. Занимаюсь тем же делом, что и вы, ваше сиятельство.

Флориндо. То есть как это? Каким же, по-твоему, делом занимаюсь я?

Арлекин. Дело простое. Пить, есть и ничего не делать…

Флориндо. Значит, ты ешь, пьешь и ничего не делаешь?

Арлекин. Ну да, ваше сиятельство. Пасу овец для своего удовольствия и не делаю ничего.

Флориндо (про себя). Ну и шут!

Арлекин. Скажите, ваше сиятельство: по-вашему, очень весело, что эти бедные люди стоят здесь, нагруженные, столько времени?

Флориндо. Чорт тебя побери! Надо было прямо отправить вас всех к дворецкому. Очень мне нужно видеть эти ваши великолепные подношения! Идите к дворецкому. Получите от него чего-нибудь.

Люди с подношениями уходят.

Арлекин. Получим! Подарочки, значит… Погодите, я тоже иду.

СЦЕНА 10

Флориндо и Арлекин.

Флориндо. Ты куда?

Арлекин. К дворецкому.

Флориндо. Зачем тебе дворецкий?

Арлекин. Ведь от него мы получим подарки?

Флориндо. Если ты хочешь подарков, то получишь от меня.

Арлекин. Ладно. Мне лишь бы получить, а от кого — все равно.

Флориндо. Давай-ка поговорим немного. Скажи, есть тут красивые женщины?

Арлекин. Есть ничего себе, только не такие красивые, как в Бергамо. Куда им!

Флориндо. Знаешь ты такую Оливетту?

Арлекин. Ну да, знаю.

Флориндо. А Джаннину.

Арлекин. Ну да, знаю.

Флориндо. А хорошенькую Гитту? Знаешь, кто она?

Арлекин. Ну да, знаю.

Флориндо. Знаешь, где они живут?

Арлекин. Еще бы не знать!

Флориндо. Сведи меня к ним.

Арлекин. С вашего позволения, за кого вы меня считаете, ваше сиятельство?

Флориндо. Что ты хочешь сказать?

Арлекин. А то хочу сказать, с вашего позволения, что я сводничеством не занимаюсь.

Флориндо. Я здесь господин! И когда я приказываю, то хочу, чтобы мне повиновались. Я тебе делаю честь, что посвящаю в свои дела. Веди меня к этим женщинам, не то велю переломать тебе кости.

Арлекин. По крайней мере…

Флориндо. Иди, иначе… (Уходит.)

Арлекин. Ну, завелся маркизишка Монтефоско. Еду назад в Бергамо! (Уходит.)

СЦЕНА 11

Маркиза Беатриче и Панталоне.

Беатриче. Значит, синьор Панталоне, вы тоже советуете мне устроить этот брак?

Панталоне. Конечно! Иначе если не сегодня, то завтра эта девушка может найти кого-нибудь, кто отвезет ее в Неаполь, представит ко двору и заставит вернуть ей то, в чем по справедливости нельзя ей отказать.

Беатриче. Когда речь идет о справедливости, я тоже могу забыть свои собственные интересы. И если брак может обеспечить нам мир и спокойствие, я буду стараться его устроить. Не нравится мне только, что маркиз не очень склонен итти на это.

Панталоне. А между тем, — если позволите мне высказать мое мнение, — когда он видит женщин, он становится совсем петухом.

Беатриче. Совершенно верно. Поэтому в Неаполе я никогда не оставляю его одного. Он или со мною, или с воспитателем, или с хорошим слугою, или с каким-нибудь близким родственником нашей семьи.

Панталоне. Правильно делаете. Нужно пускать молодых людей одних как можно меньше и как можно позже. Когда они одни, у них появляются друзья, а друзья ни до чего хорошего не доводят.

Беатриче. Пока мы в Монтефоско, я могу, кажется, быть спокойна. Здесь ведь нет женщин, в которых он мог бы влюбиться.

Панталоне. Дорогая синьора маркиза, я вам могу сказать вот что. Где вода — там и рыбы. Я хочу сказать: где женщины — там и опасность. Наши здешние бабенки не часто видят приезжих. Но если такой попадется, уж они не спускают с него глаз, бегают за ним и взапуски осыпают его любезностями. Отцы их запирают, мужья колотят, а они все-таки добиваются своего, когда могут.

Беатриче. Значит, и крестьянки охотно занимаются любовными делами?

Панталоне. И как еще!

Беатриче. И они не стесняются затевать шашни со знатными особами?

Панталоне. Наоборот, они этим хвастаются и думают, что делают честь дому, если им случится устроить интрижку с дворянином.

Беатриче. Значит, маркизу и здесь угрожает опасность?

Панталоне. Я бы не поручился в обратном.

Беатриче. Сделайте мне удовольствие, синьор Панталоне, скажите моему сыну, чтобы он пришел сюда. Хочу поставить на своем, если сумею.

Панталоне. Сию минуту. Вы поступаете прекрасно, устраивая это дело. Будут целы, как говорится, и коза, и молодые побеги. (Уходит.)

СЦЕНА 12

Маркиза Беатриче, потом Панталоне.

Беатриче. Никто из наших родственников не будет жаловаться в случае этого брака. Ее род такой же знатный, как и наш. Отец ее — маркиз Монтефоско, мать хотя из бедной, но очень древней семьи. Что касается приданого, то ведь совсем немалое приданое — спокойное владение вотчиной, плохо приобретенной. Мой бедный муж купил ее так дешево…

Панталоне (входит). Синьора маркиза, искал, искал его — и не нашел.

Беатриче. Где он может быть?

Панталоне. Мне сказали, что он ушел из дому.

Беатриче. С кем?

Панталоне. С бергамским парнем, который пасет общинных овец.

Беатриче. Пожалуйста, пошлите за ним кого-нибудь.

Панталоне. Я уже послал во все стороны. Деревня небольшая. Его найдут, и он придет.

Беатриче. Он приводит меня в отчаяние.

Панталоне. Сюда идет синьора Розаура. Скажите ей что-нибудь. Посмотрим, как она отнесется к этому браку.

Беатриче. Нужно это сделать осторожно, чтобы не подать ей тщетных надежд.

СЦЕНА 13

Те же и Розаура.

Розаура. Синьора маркиза, мне невозможно дольше оставаться в Монтефоско.

Беатриче. Почему?

Розаура. Я слышала, как эти наглые бабы пели песенку, сложенную про меня. В ней масса гадостей и оскорблений!

Панталоне. Дорогая дочка, вы, должно быть, не так поняли. Мне никогда не приходилось слышать, чтобы эти женщины пели что-нибудь подобное.

Розаура. Но я слышала здесь, на этом самом месте! Это неаполитанская песенка, высмеивающая меня.

Беатриче. Клянусь небом, эти мерзавки поплатятся у меня за такие дела! Если бы маркиз мой сын узнал об этом, он был бы разгневан.

Розаура. О, синьор маркиз знает!

Беатриче. Знает? Откуда вам известно, что он знает?

Розаура. Да он сейчас у Джаннины сам распевает эту песенку со всеми вместе, и я даже думаю, что он ее и сочинил.

Беатриче. Не может быть! Вы, по всей вероятности, ошибаетесь.

Розаура. О нет, синьора! Я не ошибаюсь. Окна Джаннины выходят в наш сад. Я услыхала пение и подошла. Когда они меня увидели, то стали петь еще громче, а синьор маркиз дирижировал.

Панталоне. И аккомпанировал на гитаре?

Беатриче. Синьор Панталоне, ступайте сейчас же в дом к этой твари и скажите моему сыну, чтобы шел сюда.

Розаура. Идите, идите! Там сложат куплетик и про вас.

Панталоне. Если они посмеют петь про меня, — честное слово, я их поколочу! (Уходит.)

СЦЕНА 14

Маркиза Беатриче и Розаура.

Беатриче. Милая Розаура, я люблю вас и ценю гораздо больше, чем вы думаете.

Розаура. Увидим, так ли это.

Беатриче. Вы мне не верите?

Розаура. Нет, меня пугает моя судьба.

Беатриче. Мы сами часто бываем творцами своего счастья.

Розаура. Нужно, чтобы что-нибудь положило для этого крепкое начало. Тогда можно работать для своего счастья.

Беатриче. Мне хочется сделать вам одно предложение, но я не желала бы встретить отпор.

Розаура. Если вы знаете, что ваше предложение достойно меня, то можете быть уверены, что я к вашим услугам.

Беатриче. Я хочу предложить вам нечто достойное вашего происхождения, более высокое, чем ваше нынешнее положение, и соответствующее стремлениям вашей благородной души.

Розаура. Я тронута.

Беатриче. Я хочу предложить вам супруга.

Розаура. Очень хорошо!

Беатриче. Знатного рода.

Розаура. Еще лучше!

Беатриче. Это — мой сын.

Розаура. Синьора, он распевает песенки про меня, а вы рассказываете мне басни для моего развлечения. Слуга покорная вашего сиятельства. (Уходит.)

Беатриче. Стойте! Послушайте!.. Напрасно я заговорила об этом сейчас, когда у нее в ушах еще звучат эти песенки. Но если Флориндо будет вести себя с нею так, как она того заслуживает, она забудет обо всем, полюбит мужа и будет почитать во мне не только свекровь, но мать и благодетельницу.

СЦЕНА 15

Поле, холм, в стороне дом.

Чекко на охоте, с ружьем.

Чекко. Я не знаю, зачем приехал сюда маркиз: вступить во владение вотчиною или женщинами? Внезапно явился в дом Джаннины и там вместе с Оливеттою поют, веселятся, развлекаются. Ни мессера Нардо, ни мессера Менгоне здесь нет, и они ничего не знают. Но когда они вернутся, я им все расскажу. Если синьор маркиз осмелится пойти к Гитте, моей жене, он будет иметь дело со мною. А вот и он. Нужно спрятаться. (Прячется.)

СЦЕНА 16

Чекко (спрятавшийся), Флориндо, Панталоне.

Флориндо. Чего вы пристаете ко мне? Иду туда, куда мне заблагорассудится!

Панталоне. Синьора ваша матушка ждет вас.

Флориндо. Скажите ей, что вы не могли меня найти.

Панталоне. Как прикажете!

Флориндо. Не знаете ли вы, где живет Гитта?

Панталоне. А зачем вам Гитта?

Флориндо. Я хочу к ней пойти.

Панталоне. Вы у меня спрашиваете, где она живет?

Флориндо. Ну да, у вас. Разве вам трудно мне ответить?

Панталоне. Простите меня, синьор маркиз, очевидно вы обо мне не весьма хорошего мнения!

Флориндо. Мне очень хочется повидать Гитту. Мать не узнает, что вы показали мне, где ее дом.

Панталоне. Синьор маркиз, я знаю, что вам сказать. Я вас уважаю и чту как моего патрона, и не мне вас учить и давать вам советы. Но мой возраст, моя любовь к вашей семье дают мне право сказать вам то, что я хочу, и я умоляю вас меня выслушать. Здешние мужчины…

Флориндо. Пожалуйста, не надоедайте мне…

Панталоне. Слуга покорный вашего сиятельства. (Уходит.)

СЦЕНА 17

Флориндо и Чекко.

Флориндо. Знаю я старого Панталоне! Он не может, чтобы время от времени не вылезть с тирадами из Сенеки и Цицерона. Молодость не любит нравоучений! Я с удовольствием заплатил бы скудо за то, чтобы мне показали, где живет Гитта. (Вынимает записную книжку.) «Красивый домик, красивый пригорок». Может быть, этот самый? Попытаюсь узнать. (Собирается подняться на холм.)

Чекко. Ваше сиятельство, синьор маркиз!

Флориндо. Что вы хотите, друг мой?

Чекко. Иметь честь вас приветствовать.

Флориндо. И больше ничего?

Чекко. Вы меня узнаете, синьор маркиз?

Флориндо. Не очень.

Чекко. Вы забыли о депутатах нашей славной и древней общины? Я один из боковых.

Флориндо. Ну, конечно! Теперь я узнал.

Чекко. Я покорнейший слуга вашего сиятельства, синьор маркиз.

Флориндо (про себя). Вот кто мне поможет! (Громко.) Скажите, друг мой, не знаете ли вы, где живет некая Гитта?

Чекко. Гитта?

Флориндо. Вот именно. Знаете?

Чекко. Знаю.

Флориндо. Так проведите меня к ней.

Чекко. К ней домой?

Флориндо. Ну да, к ней домой.

Чекко. А зачем, синьор маркиз?

Флориндо. Какое вам дело до этого?

Чекко. А знаете ли, ваше сиятельство, ведь Гитта — моя жена.

Флориндо. Очень приятно! Мы будем с вами друзьями. Идемте к ней.

Чекко (вызывающим тоном). Но что вам угодно от моей жены? Скажите мне.

Флориндо. А знаете, синьор боковой депутат, вы кажетесь мне изрядным нахалом.

Чекко. К моей жене нельзя.

Флориндо. Я велю переломать вам кости.

Чекко. Ваше сиятельство, тише! Скажу вам по секрету, чтобы никто не узнал. Я умею обращаться с ружьем. Слуга покорный вашего сиятельства!

Флориндо. Вы позволяете себе дерзости.

Чекко. Тише, прошу вас! Я убил четверых. Слуга нижайший вашего сиятельства!

Флориндо. Как вы смеете разговаривать так с маркизом Монтефоско?

Чекко. Слушайте внимательно! Четверо или пятеро — для меня не составит большой разницы. Слуга почтительнейший вашего сиятельства!

Флориндо (про себя). Я здесь один. Он может что-нибудь со мной сделать.

Чекко. Прикажете что-нибудь? Хотите позабавиться охотою? Хотите пойти в лес?

Флориндо. Нет, нет, мой друг. Мне не хочется итти в лес.

Чекко. Я могу услужить вам чем-нибудь дома.

Флориндо. У вашей жены?

Чекко. К моей жене нельзя.

Флориндо. Хорошо! Не пойду, но вам же будет хуже. Клянусь небом, вы за это поплатитесь! (Уходит, оглядывается назад из страха перед Чекко, который играет своим ружьем.)

Чекко. Не думает ли синьор маркиз, что в число доходов с его вотчины входят и наши жены? Если он не образумится, придется ему иметь дело с этим ружьем.

СЦЕНА 18

Помещение общинного совета.

Нардо, Менгоне, Паскуалотто и Марконе в крестьянских одеждах.

Нардо. Ну, что скажете! Как я держался?

Менгоне. Превосходно.

Паскуалотто. Вы были достойны самого себя.

Марконе. Вы говорили совсем как мажордом.

Нардо. Нужно подумать, как устроить развлечение молодому маркизу.

Менгоне. Можно снарядить охоту на медведя.

Паскуалотто. Молод еще! Ему будет страшно. Скорее — ловить гуся за шею.

Марконе. Вот-вот! Верхом на осликах.

Нардо. А еще лучше — бег в мешках.

Менгоне. Или, может быть, празднество с плясками.

Нардо. Нужно узнать, умеет ли он танцовать по-нашему.

Паскуалотто. Неплохо показать ему и игру в мяч.

Нардо. Ладно! Созовем общину и посоветуемся.

Менгоне. А вот и Чекко.

Марконе. Пусть он тоже скажет свое мнение.

СЦЕНА 19

Те же и Чекко с ружьем.

Нардо. Сколько раз я говорил вам, чтобы вы не приходили с ружьем в общинный дом!

Чекко. Ну, нет. Я с ним не расстанусь.

Менгоне. Мы тут думаем, какое можно устроить развлечение синьору маркизу.

Чекко. Я вам скажу!

Нардо. А ну-ка, придумайте что-нибудь хорошенькое.

Чекко. Полдюжины наших женщин.

Нардо. Что?!

Чекко. Он увивается около наших женщин, волочится за всеми, старается их обольстить… А дальше не знаю.

Нардо. У кого он был?

Чекко. У вашей дочери.

Нардо. У моей дочки?!

Чекко. Да! (К Менгоне.) И у вашей.

Менгоне. У Оливетты?!

Чекко. Хотел итти к Гитте, но с помощью нескольких любезностей я заставил его отказаться от этой мысли.

Менгоне. Значит, не нужно охоты на медведя.

Марконе. Не нужно и гусиной шеи.

Нардо. Здесь речь идет о чести и о добром имени.

Чекко. Он угрожает, кричит, принимает высокомерный тон.

Нардо. Сейчас же нужно думать о лекарстве.

Марконе. Что же вы думаете делать?

Нардо. Нужно собрать совет.

Марконе. Я бы сказал…

Нардо. Давайте устроим заседание общины.

Паскуалотто. Как раз и мы все здесь.

Чекко. Ружье, ружье — вот что!

Нардо. Здесь нужна политика. Погодите… Эй, слуги, дайте стулья. Никого нет? Придется взять самим.

Каждый идет за своим стулом, приносит и ставит его; все садятся.

Чекко. Нельзя было, что ли, разговаривать без этих стульев?

Нардо. Нет, синьор. Когда речь идет о важных делах, нужно сидеть, а эти стулья как будто подсказывают хорошие советы.

Менгоне. Действительно. За столько лет они слышали так много совещаний, что, пожалуй, разберутся лучше, чем мы сами.

Нардо (сплевывает и собирается с мыслями; все смолкают). Славная и древняя община! Будучи поставлены в известность одним из наших любезнейших боковых о том, что синьор молодой маркиз пытается распространить свои феодальные права на наших женщин, живущих в вотчине, мы должны подумать, как оградить владение нашей чести и долины нашего доброго имени. Поэтому думайте, советуйте и говорите, достойные члены нашей славной и древней общины.

Чекко. Мое скромное мнение таково, что следует покончить дело так, чтобы не вдаваться ни в расходы, ни в долгие разговоры: пустить в него добрую пулю. И я предлагаю взять это дело на себя от имени всей нашей славной и древней общины.

Менгоне. Нет, дорогой мой боковой товарищ, это не годится. Не нужно обагрять наши руки в крови нашего помещика. Я бы думал скорее — впрочем, я готов согласиться и с другими, — что нужно пойти ночью и подпалить дом, где он живет.

Марконе. Нет, это тоже неладно. В огне могут погибнуть другие обитатели дома, ни в чем не виноватые.

Паскуалотто. А мне кажется, что с ним нужно поступить так же, как с ягнятами, которых мы хотим лишить способности быть производителями.

Нардо. Понимаю. Теперь я скажу. Прежде чем прибегать к ружью, или к огню, или к ножу, посмотрим, нельзя ли добиться цели при помощи политики. Пойдемте все к маркизе матери. То, что не удастся одному, удастся другому. Я пойду первый, потому что я центральный депутат, за мною — боковые. Если ничего не удастся с матерью, попробуем с сыном. Если ни добром, ни угрозами не сумеем получить то, что нам нужно, обратимся к огню, к ружью, к ножу, во имя спасения нашей славной и древней общины.

Менгоне. Очень хорошо.

Марконе. Прекрасно сказано.

Паскуалотто. Я согласен.

Чекко. Делайте, как хотите. Только увидите, что без пули не обойдемся.

Нардо. Идемте. Да здравствует наша община! (Уходит.)

Чекко. Да здравствует честное ружье! (Уходит.)

Менгоне. Чтобы снять пятно с нашего доброго имени, нет ничего лучше, чем огонь. (Уходит.)

Паскуалотто. А я говорю, что если устроить с ним штучку, как с ягнятками, наши женщины были бы вне опасности.

ДЕЙСТВИЕ III

СЦЕНА 1

Комната.

Маркиза Беатриче и Розаура.

Беатриче. Ну, подойдите же ко мне, Розаура! Говорите со мною откровенно, — ведь это свойственно вашему характеру; и с моей стороны вы встретите ту же откровенность. Давайте обе сбросим маски и побеседуем о нашем деле без околичностей.

Розаура. Синьора, я не употребляю во зло свободу, которую вы мне предоставляете, и раз вам это угодно, я буду говорить.

Беатриче. Каковы ваши притязания?

Розаура. Они подсказываются мне моим происхождением и голосом совести.

Беатриче. Значит, вы решились обратиться к его величеству?

Розаура. Прежде чем обратиться к монарху, я хочу прибегнуть к другому суду.

Беатриче. Какой же это суд?

Розаура. Это — суд вашего сердца. В вас есть сострадание и есть справедливость. Вы знатного рода, мысли ваши не могут не быть благородными, а ваша, доброта видна в том, как вы ко мне относитесь. Вы знаете, на чем я строю свои притязания, и вам известно, каковы мои права на эту землю. Я не думаю, чтобы вы хотели видеть меня сломленной несправедливостью, и потому вы сами будете моей защитой, моим адвокатом, моей покровительницей. Если бы я не была уверена в вас, я бы не раскрыла так легко своего сердца. Наоборот, я стала бы играть роль, притворяться, льстить вам. Но я вас знаю — и доверяюсь вам. Мое сердце на моих устах, и я у вас самой прошу справедливости, совета, ободрения.

Беатриче. Ну вот! Когда вы изложили мне ваше дело, я скажу вам свое решение. Хотите?

Розаура. Говорите. Жду с нетерпением!

Беатриче. Вы — наследница имения Монтефоско.

Розаура. А ваш сын?

Беатриче. Ему нельзя будет владеть им дальше, если он не захочет прослыть захватчиком.

Розаура. Значит, я могу надеяться получить это имение?

Беатриче. Не облеченный властью судья не может обещать вам больше.

Розаура. А разве материнская власть не сумеет склонить сына?

Беатриче. Да, обещаю вам это! Флориндо еще не вышел из-под опеки. Я могу убедить его и могу принудить. Я сделаю все, чтобы разъяснить ему вопросы права и справедливости, а если он будет упрямиться из тщеславия, я сумею быть твердой и даже пригрозить. Розаура, я обещаю вам: вы будете маркизою Монтефоско.

Розаура. О боже! Вы меня успокаиваете, вы наполняете меня уверенностью и радостью.

Беатриче. Ну, а если я дала вам немного счастья, могу ли и я надеяться на признательность и награду?

Розаура. Я вам обязана жизнью.

Беатриче. Будьте женою маркиза моего сына.

Розаура. Я не могу вам отказать. Слишком многим я обязана вашему великодушию и вашей любви. Располагайте моим сердцем, моей рукой, мною самой. Будьте моей любимой матерью. У ваших ног — преданная дочь.

Беатриче. Да, моя дорогая! Вы будете моей радостью, моей единственной и великой любовью.

Розаура. Но, боже! Кто мне поручится, что маркиз Флориндо согласится на этот брак?

Беатриче. Он вас полюбит, потому что вы прелесть; он женится на вас, потому что вы знатного рода; он вас оценит, потому что вы — крупное приданое; он последует моим советам и подчинится моему приказанию.

Розаура. О нет, не нужно, чтобы его сосватали мне тщеславие и выгоды. Если его не приведет ко мне любовь, пусть все будет по-другому. Мы найдем выход более честный.

Беатриче. Нет, Розаура, я не нахожу другого способа удовлетворить вас и не изменить в то же время моей собственной крови.

Розаура. И я со своей стороны не могу не быть признательной вам за доброту. Распоряжайтесь мною, как вам будет угодно, и да окажется сердце сына достойным добродетелей матери! (Уходит.)

СЦЕНА 2

Маркиза Беатриче, Панталоне, потом слуга.

Панталоне. Слуга покорный вашего сиятельства.

Беатриче. Где маркиз?

Панталоне. Не знаю, что и сказать вам, ваше сиятельство. Он там, куда влечет его молодость, жажда веселья и прихоти.

Беатриче. Вы не нашли его?

Панталоне. Нашел, ваше сиятельство. Он был у Джаннины.

Беатриче. Сказали вы ему, что я его ищу?

Панталоне. Конечно, сказал!

Беатриче. Ну, значит, он сейчас придет.

Панталоне. Боюсь, что нет.

Беатриче. Почему?

Панталоне. Ваше сиятельство, вся деревня ропщет. Он обижает всех женщин. Горцы гораздо ревнивее, чем городские жители. Может выйти большая неприятность.

Беатриче. Скорее!.. Пусть его ищут… Пусть найдут.

Слуга (входит). Депутаты общины просят разрешения войти, ваше сиятельство.

Беатриче. Пусть войдут. (К Панталоне.) Синьор Панталоне, прошу вас, пойдите сейчас же разыщите моего сына и сделайте, чтобы его ласкою или силою доставили ко мне. Я, наконец, приказываю — и хочу, чтобы мне повиновались.

Панталоне. Иду сейчас же. (В сторону.) Плохо бы ему пришлось, если бы у него не было такой матери. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Беатриче, входят Нардо, Чекко и Менгоне, все трое принаряженные.

Нардо. Ваше сиятельство, перед вами депутаты нашей славной и древней общины. Так как мы не знаем городских обычаев, то мы пришли просить вас, чтобы вы нам разъяснили: позволено у вас или нет соблазнять чужих жен и чинить самоуправство?

Беатриче. Что за дерзкий вопрос?

Нардо. Простите, ваше сиятельство: позволено или не позволено?

Беатриче. Дивлюсь вам!

Чекко. Позволено или не позволено?

Беатриче. Почему вы спрашиваете меня об этом?

Менгоне. Позволено или не позволено?

Беатриче. Правонарушения запрещены везде. Распущенность и непристойности всегда строго наказываются.

Нардо. Ваше сиятельство, синьор маркиз… Простите, я очень хорошо знаю, что veritas odiorum paritur.[16]

Чекко. Ну, так я скажу. Синьор маркиз охотится за женщинами, как мы охотимся за дикими животными. Подстерегает тут, подстерегает там. Для него не существует никаких заповедников.

Менгоне. И беда, если что-нибудь ему скажут. При маркизе Ридольфо мы привыкли, что он обращался с нами, как с братьями. Вот это был настоящий добрый господин, помещик-благодетель. А этот синьор маркиз…

Беатриче. Однако, каким тоном вы разговариваете!

Менгоне. Простите, ваше сиятельство. Я не хочу оскорблять вашего сына.

Беатриче. Ну, хорошо! Ступайте! Я сама сумею заставить маркиза изменить свое поведение.

Нардо. Возвращаюсь к нашему делу. Наша славная и древняя община объявляет вам, что если в ваших местах запрещаются кражи, то синьор маркиз Флориндо должен вернуть именье синьоре Розауре.

Беатриче. Вы вмешиваетесь не в свои дела.

Чекко. Вмешиваемся потому, что вмешиваемся.

Менгоне. И знаем то, что знаем.

Нардо. Тише! Дайте мне сказать. Я, как депутат нашей славной и древней общины, заявляю вашему сиятельству, что мы желаем, чтобы нашей госпожой и здешней помещицею была синьора Розаура. И мы поедем в Неаполь и возьмем с собою ее, и повезем туда сколько нужно денег, и дойдем до короля со всеми документами, и заставим ее предъявить свои права. Я главный депутат славной и древней общины — тот, кто посредине. (Уходит.)

Чекко. А если этого окажется недостаточно, будет еще хуже. Я — боковой депутат, правый. (Уходит.)

Менгоне. А если он будет ходить к нашим женщинам, ему будет очень плохо. Я — боковой депутат, левый. (Уходит.)

СЦЕНА 4

Беатриче одна.

Беатриче. Боже мой, опасность растет! Сын мой на пороге гибели. Только Розаура, и никто другой, может спасти его от катастрофы. Да, да! Я вынуждена теперь просить ее о помощи, которую только что сама ей предлагала. О, если бы она меня услышала и оказала мне поддержку из благодарности или по сердечной доброте.

СЦЕНА 5

Отдаленная часть деревни.

Флориндо, одетый крестьянином, и Арлекин.

Флориндо. Идем, идем! В этой одежде меня никто не узнает.

Арлекин. Зато если узнают, вам попадет.

Флориндо. Не узнают, говорю, в таком платье. Веди меня к Гитте.

Арлекин. Я не хочу, чтобы меня поколотили за компанию.

Флориндо. Слушайся, ты! Клянусь, я проломлю тебе голову.

Арлекин. А я подниму крик — и вас сейчас же узнают.

Флориндо. Молчи! Чтобы тебя не было слышно! (Дает ему монету.) На вот тебе.

Арлекин. Ну, раз заговорили этим языком, мы друг друга поймем.

Флориндо. Далеко до дома Гитты? Эта часть деревни мне незнакома.

Арлекин. Как пройдем это большое дерево, будет ивняк. За ним сейчас же.

Флориндо. Ну, скорее идем.

Арлекин. А все-таки что-то мне говорит, что мы своего добьемся.

Флориндо. Чего это?

Арлекин. Поколотят нас!

Флориндо. Ну, довольно! В крайнем случае я скажу, кто я, и меня не посмеют тронуть.

Арлекин. Вас, может быть, не посмеют, а со мною церемониться не станут, чорт возьми!

Флориндо. Идем же, идем!

Арлекин. Ну, уж пойдем.

Флориндо. Кто-то приближается.

Арлекин. Караул! (Прячется.)

Флориндо. Ты куда?

Арлекин (спрятавшись). Я здесь…

Флориндо. Не бойся. Это женщина.

Арлекин. Женщина? Ну тогда ничего. (Выходит.) Я здесь.

Флориндо. Кто бы это мог быть?

Арлекин. Мне кажется…

Флориндо. Это не…

Арлекин. Гитта!

Флориндо. Да, это Гитта. Мне везет. В этом укромном местечке я могу поговорить с ней на свободе.

Арлекин. А что прикажете мне?

Флориндо. Ходи кругом и, если кто подойдет, предупреди меня.

Арлекин. Слушаюсь.

Флориндо. Понял?

Арлекин. Если кто подойдет… Понял! (Удаляется.)

Флориндо. С этими людьми, я вижу, нужно быть осторожным. Ходят с ружьями. Со временем я отберу у всех оружие. А от женщин я не откажусь. Другого развлечения тут нет.

СЦЕНА 6

Флориндо и Гитта, потом Арлекин.

Флориндо (про себя). Посмотрим, узнает ли она меня? (Проходит мимо нее.)

Гитта (про себя). Какой хорошенький паренек! И молодой! Кто бы это был? Никогда его не видела.

Флориндо (про себя). Не узнает. (Проходит еще.)

Гитта. Кажется ли мне, или на самом деле, что это…

Флориндо. Мое почтение, хозяюшка! (Кланяется по-крестьянски.)

Гитта. Синьор маркиз…

Флориндо. Тсс…

Гитта. Как! В этом виде?

Флориндо. Чтобы не узнали…

Гитта. Вот здорово! Куда это вы?

Флориндо. Шел к вам, моя прелесть…

Арлекин. Подходит…

Флориндо. Кто?

Арлекин. Пастух со стадом.

Флориндо. Это ничего. Убирайся!

Арлекин (про себя). А вот сейчас подойдет и дубинка. (Удаляется.)

Флориндо. Ну да! Шел, чтобы навестить вас. Хотел вас видеть.

Гитта. Я тоже хотела вас увидеть по очень важному делу.

Флориндо. Какое чудесное совпадение!.. Ну, вот и я.

Гитта. Я хотела вам вот что сказать. Синьора ваша матушка только что дала мне здоровую нахлобучку, — сказала, чтобы я не смела принимать вас у себя и чтобы я с вами не разговаривала. А если я не послушаюсь, — грозила мне большими неприятностями.

Флориндо. Не беспокойтесь! Мы будем видеться тайком. Никто не дознается!

Гитта. Мне бы не хотелось…

Флориндо. Посмотрите. В этом костюме никто не сможет признать меня.

Арлекин. Подходит…

Флориндо. Кто?

Арлекин. Осел. Он пасется поблизости.

Флориндо. Пошел вон, наглец!

Арлекин. Вы же сказали — если кто подойдет…

Флориндо (дает ему пинка). Иди к чорту!

Арлекин (трет себя). Подошло… (Уходит.)

Флориндо. Пойдемте к вам…

Гитта. Боюсь мужа.

Флориндо. Это тот охотник, который ходит с ружьем?

Гитта. Тот самый.

Флориндо. По правде говоря, и мне бы не хотелось его видеть. Пожалуй, лучше к вам не ходить.

Гитта. Как бы он не пришел сюда.

Флориндо. Ну, если даже он здесь и пройдет, то меня он не узнает.

СЦЕНА 7

Те же и Чекко с дубинкой.

Арлекин хочет дать знак Флориндо, но Чекко угрожает ему и заставляет уйти.

Арлекин (про себя). Ну, если и подойдет, так мне не попадет. (Уходит.)

Флориндо. Мне хочется развлечений, пока я молод. Хочу повеселиться назло тем, кто желает этому помешать. Я отсюда уже не уеду. Здесь мне очень нравится, и больше всего нравитесь здесь мне вы.

Чекко (про себя). Чорт! Кто это такой?

Гитта. Очень рада, синьор маркиз.

Флориндо. Тсс… Не называйте меня.

Чекко (про себя). А, проклятый! Узнал я тебя!

Гитта. Я всегда буду рада, если мне…

Чекко показывается и знаком заставляет ее уйти.

Значит, завтра утром принесите мне молока, чтобы я могла сделать молочный суп. До свидания, пастушок! (Уходит.)

Флориндо (про себя). Ну, попался!

Чекко. Эй, пастушок!

Флориндо. Синьор?

Чекко. Что ты тут делал с моей женой?

Флориндо. Она просила принести ей молока.

Чекко. Ах ты, негодяй! Мерзавец!

Флориндо. Я же говорю. Клянусь вам!

Чекко. Проклятый! Я тебе переломаю кости! (Бьет его.)

Флориндо. Постойте!

Чекко. Вот тебе, чортова кукла! Вот тебе. (Бьет.)

Флориндо. Остановитесь! Я маркиз!

Чекко. Какой-такой маркиз? Ты пастух, мужик. Вот тебе! (Бьет.)

Флориндо. Помогите! Я маркиз Флориндо.

Чекко. Врешь! Ты пастух! (Бьет.)

Флориндо. Ой, ой! На помощь! Не могу больше! (Падает на камень.)

Чекко (про себя). На этот раз ты попробовал дубинки. В следующий — попробуешь пули. (Уходит.)

Флориндо. О я несчастный! Избит, изувечен!

СЦЕНА 8

Флориндо, Беатриче, Панталоне, Арлекин, слуги.

Арлекин (маркизе, показывая на Флориндо). Вот он, в крестьянской одежде.

Беатриче. Ах! Экий дурень!

Арлекин (к Флориндо). Подходят! (Уходит.)

Флориндо (про себя). Боже мой, мать!

Беатриче. Что вы здесь делаете один?

Флориндо. Ой!

Беатриче. Что это? Что с вами?

Панталоне. Что с вами, ваше сиятельство?

Флориндо. Я упал.

Беатриче. Каким образом?

Панталоне. Вы ушиблись?

Флориндо. Споткнулся, спускаясь с холма. Ой-ой! Ой, плечо! Ой, рука!

Беатриче. Синьор Панталоне, помогите же ему.

Панталоне. Сейчас, сейчас! Ваше сиятельство, пойдемте домой. Люди вас поддержат, а я уже стар.

Флориндо. Дайте мне отдохнуть здесь еще немного.

Беатриче. Ах, Флориндо, Флориндо! Я не знаю, где вы споткнулись. Знаю только, что вы сами создаете себе повсюду пропасти, опасности, бедствия. Что было бы с вами, несчастный, если бы около вас не было бдительной, любящей матери! Известно ли вам, что вы можете совсем потерять эту вотчину и притом только из-за вашего дурного поведения?

Флориндо. Знаю, что Розаура строит козни, чтобы разорить меня.

Беатриче. Ничуть не бывало. Вы не знаете этой девушки. Отзывайтесь о ней с уважением. Ах, если бы у вас было столько достоинств, сколько их у нее!

Флориндо. Ой, рука!

Беатриче. Вы действительно упали, что ли?

Флориндо. Ну да, говорю же я вам.

Панталоне. Может быть, на вас упало что-нибудь?

Флориндо (сердито). Что могло на меня упасть?

Панталоне. Ничего, ваше сиятельство, конечно ничего. (Про себя.) А может быть, и дубинка.

Флориндо. Вы знаете, кто я! Ни один человек не посмеет оскорбить меня. (Про себя.) Мое достоинство требует, чтобы я молчал и делал вид, что ничего не было.

Беатриче. А зачем это вы нарядились крестьянином?

Флориндо. Для развлечения.

Панталоне. И, вероятно, хорошо развлекались?

Флориндо (встает). Что вы хотите этим сказать?

Панталоне. Мало ли что делается для развлечения.

Беатриче. Однако пора домой. Вы ляжете в постель и отдохнете.

Панталоне (слугам). Возьмите под руки его сиятельство.

Слуги поддерживают Флориндо.

Флориндо (про себя). Конец! Не сунусь к ним больше ни разу! Глядеть не стану на чужих жен. (Уходит.)

Беатриче. Бедный мой сын! Я его очень люблю, но любовь не ослепляет меня. Я знаю его недостатки и стараюсь их исправить. Вижу опасности, стерегущие его, и стараюсь их предупредить. Любовь и благоразумие — два верных руководителя для матери, которая любит, все знает и не слушает голоса страсти. (Уходит.)

Панталоне. Бьюсь об заклад, что синьор маркиз собрал первую дань со своей вотчины в полновесной палочной монете. (Уходит.)

СЦЕНА 9

Комната в доме Панталоне.

Нардо, Чекко, Менгоне и крестьяне.

Нардо. Другого способа нет. Если у маркиза будет время нам отомстить, мы пропали. Отколотил его? Чорт!

Чекко. Мне наплевать! Будь он проклят! Я ничего не боюсь. При мне мое ружье.

Нардо. Тише! Сейчас нет дома ни маркизы, ни маркиза, ни Панталоне. Как только придет Розаура, мы возьмем ее, отвезем в Неаполь и сделаем маркизою.

Менгоне. Что это она не идет? Я ведь послал ей сказать, что община в зале и ждет ее.

Нардо. Не хотел бы, чтоб пришел маркиз.

Чекко. Чего вы боитесь? Я же здесь, и ружье со мною.

Менгоне. А вот и Розаура.

Нардо. Скорее! Будем ее приветствовать и поговорим с нею сообща.

Чекко. Да здравствует Розаура!

Менгоне. Да здравствует, да здравствует!

СЦЕНА 10

Те же и Розаура.

Розаура. Боже! Что за крики? Что это за приветствия?

Нардо. Да здравствует маркиза Розаура!

Чекко. Вы — наша госпожа!

Розаура. Я вам очень благодарна за ваши чувства, но, мне кажется, вам не дано право сделать меня своей госпожой.

Нардо. Мы отвезем вас в Неаполь, заставим признать вас и отдать вам имение.

Розаура. Такие действия, вместо того чтобы принести мне титул маркизы, могут стоить мне жизни. А вы подвергнетесь суровому наказанию за бунт. Ваши стремления справедливы, и справедливы побуждения, заставляющие вас поддерживать меня. Но ваша горячность может испортить хорошее дело и превратить вас в правонарушителей.

Нардо. Предоставьте нам обдумать это дело. Поезжайте с нами в Неаполь и не бойтесь ничего.

Менгоне. У нас есть деньги.

Нардо. И покровители.

Чекко. А в случае чего — и ружье.

Розаура (про себя). Нет, я не отплачу неблагодарностью прекрасному сердцу маркизы Беатриче.

Нардо. Идем же, скорее!

Чекко. Не то я вас поведу за ручку.

Розаура. Не станете же вы действовать насилием!

Менгоне. Скорее! Едем! Ну вот — кто-то идет!

Чекко. Идут! (Становится у двери с ружьем в руках.)

Нардо. Нет, не нужно преступных действий.

Чекко. Да здравствует маркиза Розаура!

СЦЕНА 11

Те же и маркиза Беатриче.

Беатриче. Друзья, что за скандал, что за шум? Это бунт!

Розаура. Синьора, ваш сын вызвал раздражение у этих людей. Пусть ваша доброта их успокоит.

Беатриче. Не думаете ли вы, грубияны, что меня испугают ваши угрозы? Не вам судить о действиях тех, кто поставлен над вами. Ваша дерзость станет известна двору и получит должное возмездие.

Нардо (про себя). Она меня немного пугает.

Менгоне (про себя). На этот раз, чтобы умиротворить ее, придется продать три или четыре поля.

Розаура. Синьора, я в отчаяньи, что из-за меня вы терпите неприятности.

Беатриче. Да, Розаура, вы будете довольны. Действуйте заодно с бунтовщиками и против меня.

Розаура. О, умоляю, выслушайте меня…

Беатриче. Я не ожидала от вас такого отношения. Но вам же будет хуже. Вы отвергаете мою дружбу? Испытайте мое неудовольствие. (Про себя.) Положение таково, что нужно ее припугнуть.

Розаура. Не думайте, что я…

Чекко. Это мы хотим ее…

Нардо. Славная древняя община…

СЦЕНА 12

Те же и Панталоне.

Панталоне. Ваше сиятельство!

Беатриче. Где мой сын?

Панталоне. Ваше сиятельство, приехал судебный комиссар с нотариусом и всей канцелярией, и он хочет покончить дело до темноты. Они хотят ввести синьора маркиза во владение вотчиною теперь же, потому что комиссару нужно вернуться в Неаполь.

Беатриче. Иду. Мое присутствие там необходимо.

Розаура. Синьора, я иду с вами.

Беатриче. Оставайтесь с вашими покровителями. Вы не нуждаетесь во мне, и мне нет дела до вас. (Про себя.) Я ее повергаю в горе, но это необходимо, чтобы доконать ее. (Уходит.)

Панталоне. Слуга покорнейший великолепной общины. (Уходит.)

СЦЕНА 13

Те же без маркизы Беатриче и Панталоне.

Розаура (про себя). Несчастная я! Что мне делать?

Нардо. Слышали? Судебный комиссар и нотариус!

Менгоне. Поняли? Вся канцелярия!

Чекко. Наплевать! Идем к комиссару! Идем к нотариусу! (Розауре.) Пойдемте с нами.

Нардо. Правильно. Идемте. Мы вас представим, изложим ваши права, и ввод во владение не состоится.

Менгоне. Раз мы здесь, идемте.

Розаура. Ступайте вперед. Я сейчас приду.

Нардо. Пойдемте сейчас же. Да здравствует наша славная древняя община! (Уходит.)

Чекко. Да здравствует Розаура! (Уходит.)

Менгоне. Да здравствует наша настоящая, законная маркиза! (Уходит.)

СЦЕНА 14

Розаура одна.

Розаура. Что же это, боже! Что мне делать? На что решиться? Нет, нет! Этой ценою я не куплю своего счастья. Я рождена благородной, и чтобы остаться благородной, мало еще обзавестись имением. Нужно, чтобы мои действия были достойны покровительства небес, любви честных людей и поддержки тех, кто может сделать меня счастливой. (Уходит.)

СЦЕНА 15

Внутренний двор в старом дворце маркизов Монтефоско. Поставлены стол и стулья.

Флориндо, Беатриче, Панталоне, судебный комиссар, нотариус и др.

Комиссар. Ваше сиятельство, это место очень подходит для того, чтобы ввести вас во владение.

Панталоне. Это древний дворец маркизов Монтефоско.

Комиссар. Здесь мы всё и сделаем. Деревня тут же; мы возьмем оттуда горсть земли, потом войдем внутрь дворца, пройдем все покои и залы, откроем входы, закроем окна. Словом, совершим все обычные формальности. А пока мы напишем акт. Нотариус, садитесь! Угодно вам сесть, ваши сиятельства?

Все садятся.

Флориндо (про себя). Все еще эти проклятые побои дают себя знать.

Комиссар. А где же депутаты? Не нашли их? Не видели? Я ведь посылал за ними.

Панталоне. Вот они идут, синьор комиссар.

Беатриче. Как бы эти наглецы не выкинули какой-нибудь неожиданной штуки. Нужно быть готовой к отпору.

СЦЕНА 16

Те же и Нардо, Чекко и Менгоне.

Нардо. Синьор комиссар, здесь перед вами славная и древняя община, которая заявляет вам протест, самый решительный протест по поводу того, что вы вводите во владение синьора маркиза. Это неправильно.

Флориндо. Что? Это еще что за наглость!

Комиссар. Успокойтесь!

Беатриче. Дерзкие!

Комиссар (к Беатриче). Прошу вас, синьора! (Депутатам.) На каком основании вы протестуете против ввода во владение синьора маркиза?

Нардо. Потому что здесь синьора Розаура, дочь маркиза Эрколе ди Монтефоско.

Флориндо. Не слушайте их!

Комиссар. Будьте покойны, синьор маркиз! (К Нардо). А где находится названная синьора Розаура?

Нардо. Она здесь, у нас.

Чекко. Мы ее защищаем.

Менгоне. Мы ее оберегаем.

Комиссар. Мне тоже кое-что известно об этой молодой девушке. Мне нужно видеть ее и говорить с нею. На этот случай у меня имеются секретные инструкции. Боюсь, что придется отложить процедуру ввода во владение.

Панталоне (про себя). Синьор комиссар хочет доить скотину, пока можно.

Флориндо. Синьора матушка, говорите, высказывайтесь, действуйте, — не позволяйте, чтобы мне был нанесен ущерб.

Беатриче. Синьор комиссар, в вашу компетенцию не входит обсуждение вопроса по существу. Приступайте к составлению акта. Пишите.

Комиссар. Будь по-вашему, синьора. Синьор нотариус, пишите: «Вводя в истинное, действительное и фактическое владение…»

Нардо. Синьор комиссар, будьте добры, занесите в акт также протест нашей славной древней общины от имени синьоры Розауры.

Комиссар. Я готов. (Нотариусу.) Пишите…

Беатриче. Не слушайте их.

Комиссар. Простите, но я не могу уклониться от такой записи.

Панталоне (про себя). Хочет сорвать с обеих сторон.

Комиссар (диктует). «Община Монтефоско от имени синьоры Розауры…»

СЦЕНА 17

Те же и Розаура.

Розаура. Синьор комиссар. Я не нуждаюсь в том, чтобы говорили и действовали от моего имени. Я — Розаура, дочь маркиза Монтефоско. Я единственная законная наследница этой вотчины. Выслушайте мои заявления и записывайте.

Флориндо (комиссару). Вы не должны обращать на нее внимания.

Комиссар. Простите, я не могу отказаться выслушать ее и записать ее слова.

Панталоне (про себя). Чем больше он запишет, тем больше заработает.

Комиссар (Розауре). Говорите, сударыня, что вы хотите, чтобы было записано.

Розаура. Пишите. (Диктует.) «Розаура, дочь покойного маркиза Эрколе ди Монтефоско, отвергает всякие притязания на вотчину, какие могут быть сделаны в ее пользу общиною Монтефоско, не желая нарушить интересы маркиза Флориндо, и заявляет, что делает это из благодарности за доброе отношение к ней маркизы Беатриче!»

Беатриче (про себя). Я поражена!

Флориндо (про себя). Какая великодушная девушка!

Нардо (про себя.) Ну, попали!

Менгоне (про себя). На этот раз уйдут дома, поля, стада и вообще все, что у нас есть.

Чекко (про себя). Боюсь, что теперь уж и ружье не поможет.

Комиссар. Теперь мы можем совершенно свободно продолжать формальности по вводу во владение.

Беатриче. Прежде чем приступить к акту, возьмите лист бумаги и запишите от моего имени.

Комиссар (нотариусу). Ну-ка, дайте другой лист.

Панталоне (про себя). Дорого заплатят ему за эту бумагу.

Беатриче. Дорогой Флориндо, если вы верите в любовь вашей матери, то поверите, может быть, и тому, что я не могу желать ничего, что не клонилось бы к вашей пользе.

Флориндо. Я знаю, что вы меня любите, и доверяю вам вполне.

Беатриче. Согласны ли вы исполнить одно мое желание?

Флориндо. Клянусь слепо повиноваться вам!

Беатриче. Нотариус, пишите!

Комиссар (нотариусу). Пишите!

Беатриче (диктует). «Маркиз Флориндо объявляет, что он обязуется вступить в брак с маркизой Розаурой».

Комиссар. Что вы скажете по этому поводу, синьор маркиз?

Флориндо. Да, клянусь, — я это сделаю, если синьора Розаура даст на это согласие!

Комиссар. Что скажет по этому поводу синьора Розаура?

Розаура. Пишите!

Комиссар (нотариусу). Пишите.

Панталоне (про себя). Сколько бумаги!

Розаура (диктует), «Я принимаю предложение и обещаю быть супругою маркиза Флориндо».

Панталоне (про себя). Это не кончится до завтра. Пишет, пишет, бумаги не жалеет.

Комиссар. Все эти заявления и обязательства будут потом записаны по всей форме. А теперь закончим процедуру ввода во владение.

Нардо. Синьор комиссар, будьте добры, запишите также и от нашего имени.

Комиссар. Охотно. (Нотариусу.) Пишите.

Нардо (диктует). «Бедная община Монтефоско просит прощения у синьора маркиза Флориндо, заявляя, что то, что случилось, случилось потому, что синьор маркиз желал распространить свою власть на угодья нашей чести. Падаем к его ногам».

Флориндо. Да, они правы. Они очень чувствительны в вопросах чести, а я немного разошелся. Я уеду из Монтефоско, и вам нечего меня бояться. Но я буду помнить о проделке, которая при других условиях могла бы стоить жизни дерзкому, отважившемуся на нее.

Нардо. Да здравствует наш господин! (Тихо к Менгоне и Чекко.) Ну, не великий ли я политик?

Менгоне (тихо). Молодец! (Громко.) Да здравствует синьор маркиз!

Чекко. Да здравствует! Да здравствует! (Про себя.) Будет помнить обо мне!

Комиссар. Извиненье, принесенное общиной, и прощенье, дарованное владельцем вотчины, суть акты, которые должны быть зарегистрированы. Нотариус, пишите!

Панталоне (про себя). Ну, если синьор маркиз не положит этому конца, писанина будет продолжаться.

Беатриче. Сын мой! Моя Розаура! Вы оба поступили так, как требовало ваше достоинство. Пусть же любовь запечатлеет то, что вам подсказало благоразумие.

Флориндо. Розаура, я вас уважаю, ценю и почитаю. Простите мне юношеские глупости. Я покончил с ними, многому научившись, и не без возмездия. Любите меня, умоляю вас, и будьте уверены в моем сердце.

Розаура. Это то, чего я хотела больше, чем владения вотчиною. Маркиза Беатриче, любимая моя матушка, вы видите теперь, как твердо я была уверена в вашей доброте и в вашем расположении ко мне.

Беатриче. Да, Розаура, вы благоразумны и великодушны. Я слепо верила вашей прекрасной душе и с болью заставляла себя упрекать вас. Флориндо, вы должны признать, что мои действия заслуживают похвалы. Теперь вы будете лучше сознавать, к чему обязывает вас достоинство, и лучше охранять его. Синьор комиссар! Я вас прошу отложить до завтра все процедуры по вводу во владение. Пойдемте справим свадьбу. Этот брак я осторожно подготовляла и счастливо устроила. Благодаря ему Флориндо, не отнимая ничего у Розауры, мирно и спокойно сделается маркизом Монтефоско.

Занавес

Трактирщица


Комедии

Перевод А. К. Дживелегова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Кавалер Рипафратта.[17]

Маркиз Форлипополи.

Граф Альбафьорита.

Мирандолина — хозяйка гостиницы.

Ортензия, Деянира — актрисы.

Фабрицио — лакей в гостинице.

Слуга кавалера.

Слуга графа.


Действие происходит во Флоренции, в гостинице Мирандолины.

ДЕЙСТВИЕ I

СЦЕНА 1

Зала гостиницы.

Маркиз и граф.

Маркиз. Между мною и вами есть кое-какая разница!

Граф. В гостинице ваши деньги стоят столько же, сколько и мои.

Маркиз. Но если хозяйка проявляет ко мне внимание, мне это больше к лицу, чем вам.

Граф. Почему, скажите?

Маркиз. Я маркиз Форлипополи.

Граф. А я граф Альбафьорита.

Маркиз. Тоже граф! Графство купленое.

Граф. Я купил графство, когда вы продали свой маркизат.

Маркиз. Ну, довольно! Я — это я! Ко мне нужно относиться с уважением.

Граф. Кто вам отказывает в уважении? Вы сами разговариваете с такой развязностью, что…

Маркиз. Я нахожусь в этой гостинице потому, что люблю хозяйку. Все об этом знают. И все должны уважать девушку, которая мне нравится.

Граф. Вот это мило! Уж не хотите ли вы запретить мне любить Мирандолину? Как вы думаете, почему я во Флоренции? Как вы думаете, почему я в этой гостинице?

Маркиз. Ну и отлично. Только у вас не выйдет ничего.

Граф. У меня не выйдет, а у вас выйдет?

Маркиз. У меня выйдет, а у вас нет. Я — это я. Мирандолине нужно мое покровительство.

Граф. Мирандолине нужны деньги, а не покровительство.

Маркиз. Деньги? Будут и деньги!

Граф. Я трачу по цехину в день, синьор маркиз, и постоянно дарю ей что-нибудь!

Маркиз. Я не говорю того, что делаю.

Граф. Хоть вы и не говорите, а все равно все знают.

Маркиз. Знают, да не всё.

Граф. Знают, дорогой синьор маркиз, знают. Слуги ведь не молчат. Три паоли в день.

Маркиз. Кстати, о слугах. Есть среди них один, которого зовут Фабрицио. Он не очень мне нравится. Сдается мне, что Мирандолина на него заглядывается.

Граф. Возможно, что она непрочь выйти за него замуж. Это было бы неплохо. Уже шесть месяцев, как умер ее отец. Девушке молодой и одинокой не легко управлять гостиницей. Я со своей стороны обещал ей триста скуди, если она выйдет замуж.

Маркиз. Если она решит вступить в брак, я буду ей покровительствовать. И сделаю… Ну, я уж знаю, что сделаю….

Граф. Идите сюда! Будем добрыми друзьями! Дадим каждый по триста.

Маркиз. То, что я делаю, я делаю тайно. И не хвастаюсь. Я — это я! (Зовет.) Эй, кто там есть?

Граф (про себя). Вышиблен совсем из колеи. Ведь нищий, а пыжится!

СЦЕНА 2

Те же и Фабрицио.

Фабрицио (маркизу). Что прикажете, синьор?

Маркиз. Синьор? Кто учил тебя приличиям?

Фабрицио. Виноват!

Граф (к Фабрицио). Скажите, как поживает хозяюшка?

Фабрицио. Ничего себе, ваше сиятельство!

Маркиз. Встала уже?

Фабрицио. Встала, ваше сиятельство.

Маркиз. Осел!

Фабрицио. Почему осел, ваше сиятельство?

Маркиз. Что это за сиятельство?

Фабрицио. Титул. Я зову вас так же, как и этого другого кавалера.

Маркиз. Между нами есть разница.

Граф (к Фабрицио). Слышите?

Фабрицио (тихо графу). Он правду говорит. Разница есть. По счетам видно.

Маркиз. Скажи хозяйке, чтобы пришла сюда. Мне нужно с ней поговорить.

Фабрицио. Слушаю, ваша светлость! Теперь верно?

Маркиз. Ладно. Три месяца как ты знаешь это, а делаешь назло, наглец!

Фабрицио. Как вам будет угодно, ваша светлость.

Граф. Хочешь знать, какая разница между маркизом и мною?

Маркиз. Что вы хотите сказать?

Граф. На-ка вот тебе. Это цехин. Пусть он даст тебе другой.

Фабрицио. Спасибо, ваше сиятельство. (Маркизу.) Ваша светлость…

Маркиз. Я не бросаю денег на ветер. Убирайся!

Фабрицио (маркизу). Дай вам бог, ваша светлость. (Про себя.) Без дураков! Когда ты не у себя в имении, припасай не титулы, а денежки, если хочешь, чтоб тебя уважали. (Уходит.)

СЦЕНА 3

Маркиз и граф.

Маркиз. Вы думаете взять надо мною верх подачками? Ничего не выйдет! Мое имя стоит больше, чем все ваши цехины.

Граф. Я ценю не то, что стоит. Я ценю то, что можно тратить.

Маркиз. Ну, и тратьте себе напропалую. Мирандолина вас не уважает.

Граф. Вы думаете, вас она уважает за вашу необыкновенную знатность? Деньги нужны, деньги!

Маркиз. Какие там деньги! Нужно покровительство. Нужно уметь при встрече сделать приятное.

Граф. Ну да! Нужно уметь при встрече швырнуть сто дублонов.

Маркиз. Нужно суметь внушить к себе уважение.

Граф. Все будут уважать, если денег будет вдоволь.

Маркиз. Вы сами не знаете, что говорите!

Граф. Лучше вас знаю!

СЦЕНА 4

Те же и кавалер.

Кавалер (выходит из своей комнаты). Что за шум, друзья? Между вами вышла какая-нибудь размолвка?

Граф. Поспорили тут слегка по одному важному поводу.

Маркиз (иронически). Граф оспаривает значение знатного рода.

Граф. Я вовсе не отрицаю роль знатности. Я просто говорю, что нужны деньги, чтобы исполнять свои прихоти.

Кавалер. Ну, конечно же, милый маркиз!

Маркиз. Ладно! Поговорим о другом.

Кавалер. Почему загорелся у вас спор?

Граф. По самой смешной причине.

Маркиз. Еще бы! Графу все смешно.

Граф. Синьор маркиз любит нашу хозяйку. Я люблю ее еще больше. Он требует ответа на чувство потому, видите ли, что он знатен. Я же надеюсь на взаимность — за свое внимание. Разве не смешно? Как вам кажется?

Маркиз. Нужно знать, что я беру на себя, оказывая ей покровительство.

Граф (кавалеру). Он покровительствует, а я трачу.

Кавалер. Право, из-за таких пустяков и спорить нечего! Ругаться из-за бабы? Выходить из себя? Из-за бабы? Прямо-таки слушать противно! Баба! Чтобы я из-за баб с кем-нибудь поссорился? Дудки! Никогда не любил их, никогда ни во что не ставил и всегда думал, что бабы для мужчины — просто несносная хворь!

Маркиз. Ну, что касается Мирандолины, у нее есть очень большие достоинства.

Граф. Вот тут синьор маркиз несомненно прав. Наша хозяйка по-настоящему мила.

Маркиз. Раз я ее люблю, то можете быть уверены, что в ней есть что-то необыкновенное.

Кавалер. Смешно, право! Что в ней необыкновенного, чего не было бы в любой другой бабе?

Маркиз. Она так и влечет к себе приветливостью.

Граф. Она хороша собою, умеет говорить, со вкусом и изящно одевается.

Кавалер. Все это гроша медного не стоит. Три дня я в этой гостинице и ничего такого в ней не углядел.

Граф. Присмотритесь получше — может быть, найдете!

Кавалер. Чепуха! Смотрел как следует. Баба как баба.

Маркиз. Вовсе нет! Не такая, как все! Я бывал в кругу самых знатных дам. Ни в одной из них красота и любезность не соединялись так счастливо, как в Мирандолине.

Граф. Чорт возьми! У меня никогда не было недостатка в дамском обществе. Я знаю все женские слабости и изъяны. А вот у Мираидолины я не мог коснуться даже пальчика, — а ведь сколько ухаживал и сколько тратил!

Кавалер. Притворство все это, тонкое притворство! Несчастные вы слепцы! Вы верите ей? Да? А меня бы она не надула! Бабы! К чорту всех, сколько ни на есть.

Граф. Неужели вы никогда не были влюблены?

Кавалер. Влюблен? Никогда! И никогда не буду! Ведь как хотели меня окрутить — все вверх дном ставили! Ни черта не вышло!

Маркиз. Но ведь вы единственный представитель своего рода. Неужели вы не хотите подумать о продолжении фамилии?

Кавалер. Много раз думал. Но как только вспомню, что нужно терпеть возле себя бабу, чтобы иметь детей, — мигом всякий аппетит пропадает.

Граф. Что же станет с вашим состоянием?

Кавалер. Я и друзья мои будем пользоваться моим малым достатком.

Маркиз. Браво, синьор кавалер, браво! Будем пользоваться!

Граф. А женщинам не хотите дать ничего?

Кавалер. Ни крошки! У меня не полакомятся.

Граф. А вот и хозяюшка наша. Взгляните на нее. Разве не прелесть?

Кавалер. Ну, уж и прелесть! По мне, хорошая охотничья собака вчетверо лучше!

Маркиз. Ну, вы можете ее не ценить, — зато я ценю высоко!

Кавалер. Готов уступить вам ее, будь она прекраснее самой Венеры.

СЦЕНА 5

Те же и Мирандолина.

Мирандолина. Привет вам, синьоры. Кто из вас звал меня?

Маркиз. Я, но не сюда.

Мирандолина. Куда же, ваша светлость?

Маркиз. В мою комнату.

Мирандолина. В вашу комнату? Если вам нужно что-нибудь, я пошлю вам слугу.

Маркиз (кавалеру). Что скажете? Внушительно, не правда ли?

Кавалер. По-вашему, внушительно, по-моему — дерзость и нахальство.

Граф. Милая Мирандолина, я буду говорить с вами при всех и не буду затруднять вас просьбою притти ко мне в комнату. Посмотрите на эти сережки. Нравятся они вам?

Мирандолина. Хорошенькие!

Граф. Бриллиантовые. Знаете?

Мирандолина. Еще бы! Я тоже в бриллиантах толк понимаю!

Граф. Сережки ваши.

Кавалер (тихо графу). Однако, друг мой, какими штучками вы швыряетесь!

Мирандолина. Зачем это вы вздумали дарить их мне?

Маркиз. Ну уж и подарочек! На ней серьги вдвое лучше.

Граф. Они в модной оправе. Я прошу вас принять их в знак моей любви.

Кавалер (про себя). Вот дурак!

Мирандолина. Право, не знаю, синьор…

Граф. Вы обидите меня, если не примете.

Мирандолина. Не знаю, что и сказать… Я люблю, чтобы жильцы мои были со мною в дружбе. Чтобы не обижать вас, синьор граф, я возьму.

Кавалер (про себя). Ну и дрянь!

Граф (кавалеру). Какая находчивость! Не правда ли?

Кавалер. Ничего себе находчивость! Лопает и даже не благодарит.

Маркиз. Вот уж действительно достойный образ действий, синьор граф. Публично делать подарок женщине. И все из тщеславия! (Мирандолине.) Мирандолина, мне нужно поговорить с вами наедине. Не бойтесь: я благородный человек.

Мирандолина (про себя). Вот приспичило! У этого не разживешься. (Громко.) Если я вам больше не нужна, я пойду.

Кавалер. Эй, хозяйка! Белье в моей комнате мне не нравится. (Презрительно.) Если у вас нет лучшего, я добуду со стороны.

Мирандолина. Есть и лучше, синьор. Я пришлю вам. Только, мне кажется, можно было бы просить об этом немного любезнее.

Кавалер. Когда я трачу деньги, я не обязан говорить любезности.

Граф (Мирандолине). Простите его. Он заклятый враг женщин.

Кавалер. Я не нуждаюсь в ее прощении.

Мирандолина. Бедные женщины! Что они вам сделали? Почему вы так жестоки к нам, синьор кавалер?

Кавалер. Ну, довольно! Пожалуйста, со мной без фамильярностей! Перемените мне белье. Я пришлю за ним. Друзья, мое почтение. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Маркиз, граф и Мирандолина.

Мирандолина. Экий грубиян! Другого такого не видала.

Граф. Не все способны оценить ваши достоинства, милая Мирандолина.

Мирандолина. Мне так противны его мужицкие манеры, что я готова сейчас же отказать ему от комнаты.

Маркиз. Правильно! И если он не захочет уехать, скажите мне. Я живо заставлю его убраться. Воспользуйтесь моим покровительством хоть раз.

Граф. И вы не потеряете ни гроша. Я возмещу все и заплачу за него полностью. (Тихо Мирандолине.) Гоните заодно и маркиза, я заплачу и за него.

Мирандолина. Спасибо, синьоры, спасибо. У меня хватит ума, чтобы самой сказать приезжему все что нужно. А насчет убытков тоже не беспокойтесь, — комнаты у меня никогда не пустуют.

СЦЕНА 7

Те же и Фабрицио.

Фабрицио (графу). Ваше сиятельство, вас спрашивают.

Граф. А кто? Не знаешь?

Фабрицио. По-моему, ювелир. (Тихо Мирандолине.) Мирандолина, мне кажется, что вам тут не место. (Уходит.)

Граф. Да, да! Он собирался показать мне одну вещичку. Мирандолина, мне хочется, чтобы серьги не остались у вас одинокими.

Мирандолина. Ах нет, синьор граф…

Граф. Вы заслуживаете большего, а у меня денег куры не клюют. Пойду посмотрю, что это за вещь. Прощайте, Мирандолина. Синьор маркиз, мое почтенье. (Уходит.)

СЦЕНА 8

Маркиз и Мирандолина.

Маркиз (про себя). Проклятый граф! Своими деньгами он в гроб меня вгонит.

Мирандолина. Очень уж старается синьор граф!

Маркиз. Ну да! Всего-то у них состояния четыре сольдо, а они готовы истратить все из чванства, из кичливости. Знаю я их! Мне известно, как живут на свете!

Мирандолина. Как на свете живут, я тоже знаю!

Маркиз. Все думают, что женщину в вашем положении можно взять подарками.

Мирандолина. Подарки желудка не портят.

Маркиз. Я боялся бы обидеть вас подарками.

Мирандолина. Вот уж действительно — вы никогда меня не обижали, синьор маркиз!

Маркиз. И никогда не нанесу вам такой обиды.

Мирандолина. Верю этому, знаю точнехонько!

Маркиз. Но что могу — приказывайте.

Мирандолина. Надо бы мне знать, что вы можете, ваша светлость.

Маркиз. Всё. Испытайте меня.

Мирандолина. В чем, например?

Маркиз. Чорт возьми! У вас такие достоинства, что я не знаю…

Мирандолина. Вы слишком любезны, ваша светлость.

Маркиз. Я сейчас скажу глупость. Я почти готов проклинать свою светлость.

Мирандолина. Почему же, синьор?

Маркиз. Иной раз мне даже хочется быть на месте графа.

Мирандолина. Вероятно, из-за денег?

Маркиз. Ах, что деньги. Деньги — вздор! Если бы я был таким дурацким графом, как он…

Мирандолина. Что бы вы сделали?

Маркиз. Тысячу чертей! Женился бы на вас. (Уходит.)

СЦЕНА 9

Мирандолина одна.

Мирандолина. У-у! Вот штуку сказал! Светлейший синьор маркиз распалился так, что готов жениться на мне! И все-таки, если бы он захотел взаправду на мне жениться, вышло бы маленькое затруднение. Не захотела бы я. Мне нравится жаркое, но дыму мне не нужно. Если бы мне пришлось выходить за всякого, кто уверял, что женится на мне, какая у меня уже была бы пропасть мужей! Сколько их ни останавливается у меня в гостинице, все до одного влюбляются, все начинают волочиться, и все готовы итти к венцу. А этот неотесанный медведь, синьор кавалер, смеет обращаться со мной так грубо! Он первый постоялец, кому мое общество не доставляет никакого удовольствия. Я не говорю, что все с места в карьер должны в меня влюбляться. Но так обидно пренебрегать мною? Вся желчь кипит во мне, как вспомню! Он враг женщин? Не может их видеть? Несчастный дурень! Просто не попался еще настоящей в руки. Но попадется. Попадется! И, кто знает, может быть уже попался? Вот такому мне приятно утереть нос. Те, кто бегает за мной, скоро мне надоедают. Знатность не для меня. Богатство я ценю и не ценю. Все мое удовольствие в том, чтобы мне угождали, чтобы за мной ухаживали, чтобы меня обожали. Это моя слабость; да это и слабость всех женщин. Выходить замуж я не думаю, мне никто не нужен; живу я честно и наслаждаюсь своей свободой. Со всеми я хороша и ни в кого не влюблена. Над этими чучелами-воздыхателями, падающими в обморок, я намерена издеваться. И уж пущу в ход все свое искусство, чтобы победить, раздавить, сокрушить гордецов с каменными сердцами, которые нас ненавидят, — нас, лучшую вещь, которую произвела на свет прекрасная мать-природа!

СЦЕНА 10

Мирандолина и Фабрицио.

Фабрицио. Хозяйка, а хозяйка!

Мирандолина. Что там?

Фабрицио. Жилец из средней комнаты кричит, чтобы ему дали белье. Говорит, что оно у него слишком простое, и хочет лучше.

Мирандолина. Знаю, знаю. Он мне говорил. Сделаю!

Фабрицио. Ну, и ладно. Идите достаньте белье. Я снесу.

Мирандолина. Вы можете итти, я снесу сама.

Фабрицио. Вы хотите ему снести белье сами?

Мирандолина. Ну да.

Фабрицио. Видно, вам очень хочется ему услужить.

Мирандолина. Мне всем хочется услужить. Не суйтесь не в свое дело.

Фабрицио (про себя). Вижу все. Ничего у нас не выйдет. Она меня только приманивает, а не выйдет ничего.

Мирандолина (про себя). Дурень несчастный! Тоже лезет с претензиями! Но я не стану отнимать у него надежду: будет лучше мне служить.

Фабрицио. Ведь у нас так заведено, чтобы жильцам служил я.

Мирандолина. Вы бываете иной раз невежливы с ними.

Фабрицио. Зато вы уж больно любезны.

Мирандолина. Я сама знаю, что делаю. Обойдусь без советчиков!

Фабрицио. Ну, и отлично. Ищите себе другого слугу.

Мирандолина. А почему, синьор Фабрицио? Надоела я вам?

Фабрицио. Помните, что нам с вами говорил отец ваш перед смертью?

Мирандолина. Ну да. Когда мне вздумается выходить замуж, постараюсь вспомнить отцовские слова.

Фабрицио. У меня кожа тонкая: кое-чего не выносит.

Мирандолина. Да что ты думаешь? Кто я такая? вертушка? кокетка? дура? Удивляюсь я тебе! Что мне жильцы, которые приходят и уходят? Обращаюсь с ними хорошо? Так это для моей же пользы, чтобы за гостиницей слава была хорошая. В подарках я не нуждаюсь. Чтобы крутить любовь, мне хватит одного. И есть у меня такой. И знаю, кто чего стоит. И знаю, что мне пристало и что нет. А когда захочу замуж… вспомню про отца. Кто будет мне служить хорошо — жаловаться на меня не станет. Благодарность во мне есть. Как ценить услуги, знаю… А меня вот никто не знает! Вот и всё, Фабрицио. Поймите меня, если хотите. (Уходит.)

Фабрицио. Ловок будет, кто поймет ее. То будто бы я ей нужен, то будто бы совсем не нужен. Говорит, что не вертушка, а делает все по-своему. Не знаю что и думать. Посмотрим! Вот нравится она мне, люблю ее, на всю жизнь готов связать себя с нею. Ах! Нужно закрыть один глаз и посмотреть, что будет. В конце концов и впрямь ведь — жильцы приходят и уходят. А я всегда тут. Лучшее, как ни вертись, останется мне. (Уходит.)

СЦЕНА 11

Комната кавалера.

Кавалер и слуга.

Слуга. Письмо вам, ваша милость.

Кавалер (берет письмо). Принеси шоколаду.

Слуга уходит.

(Распечатывает письмо.) «Сиена. 1 января 1753». Кто это пишет? (Смотрит в конце.) Орацио Такканьи. «Дорогой друг! Нежная дружба, связывающая нас с вами, заставляет меня уведомить вас, что вам необходимо вернуться в родной город. Умер граф Манна…» Бедняга! Жалко его… «Он оставил своей единственной взрослой дочери полтораста тысяч скуди. Все наши друзья единодушно желают, чтобы это состояние досталось вам, и уже принимают меры…» Кто их просит? Знать не хочу об этом ничего! Им прекрасно известно, что плюю я на женщин. А этот друг любезный знает все это лучше всех, однако злит меня всех больше. (Рвет письмо.) На кой чорт мне полтораста тысяч скуди? Пока я один, мне столько не нужно. Когда я буду не один, их мне будет мало… Жена? У меня? Нет, уж лучше самая злая лихорадка!

СЦЕНА 12

Кавалер и маркиз.

Маркиз. Друг мой, вы ничего не будете иметь против, если я побуду немного с вами?

Кавалер. Вы делаете мне честь.

Маркиз. Вы и я, мы можем говорить по душам. А это животное, граф, недостоин быть в нашем обществе.

Кавалер. Простите меня, синьор маркиз. Если вы хотите, чтобы уважали вас, сами уважайте других.

Маркиз. Вы ведь знаете мой характер. Я вежлив со всеми. Но этого… просто не выношу.

Кавалер. Вы не выносите его потому, что он ваш соперник в любви. Стыдно! Дворянин хорошего рода, а влюбился в трактирщицу. Умный человек, а увивается за бабой.

Маркиз. Дорогой кавалер, она меня околдовала!

Кавалер. Глупости! Слабость! Какое там колдовство? Вот меня бабы не околдуют! Их колдовство — это их ласки, их льстивые манеры. Тот, кто держится подальше от них, как я, — тот никогда не подпадет ни под какие колдовские чары.

Маркиз. Ладно. Я и думаю об этом и не думаю. Меня гораздо больше беспокоит и огорчает мой управляющий в деревне.

Кавалер. Устроил вам какое-нибудь свинство?

Маркиз. Не сдержал слова.

СЦЕНА 13

Те же и слуга с чашкой шоколада.

Кавалер. Ах, какая досада! (Слуге.) Пусть живо дадут другую чашку.

Слуга. Шоколаду больше нет во всем доме.

Кавалер (слуге). Достань обязательно. (Маркизу.) Если вы не побрезгуете этой…

Маркиз (берет чашку, не благодарит и начинает пить, продолжая разговор). Так вот, этот мой управляющий, как я говорил вам… (Пьет.)

Кавалер (про себя). А я без шоколада.

Маркиз. Обещал прислать мне по почте… (пьет) двадцать цехинов… (пьет).

Кавалер (про себя). Сейчас будет снова клянчить.

Маркиз (пьет). И не прислал.

Кавалер. Ну, так пришлет еще.

Маркиз. Самое главное… Самое главное… (Кончает пить; слуге.) Возьмите. (Отдает чашку.) Самое главное, что я дал обещание, и не знаю, как быть.

Кавалер. Пустяки! Неделей раньше, неделей позже.

Маркиз. Но ведь вы дворянин и знаете, что значит обещание. Я дал слово и, чорт возьми, готов лезть на стену.

Кавалер. Мне очень неприятно, что вы так огорчены. (Про себя.) Если бы я знал, как выпутаться из этого дела сколько-нибудь пристойно…

Маркиз. Вам будет трудно сделать мне одолжение на каких-нибудь восемь дней?..

Кавалер. Милый маркиз, если бы я мог, я бы готов был вам служить от всего сердца. Будь у меня деньги, дал бы вам немедленно. Но я сам жду и не могу дождаться.

Маркиз. Но не поверю же я, что вы сидите без денег.

Кавалер. Посмотрите! Вот все мое богатство. Даже двух цехинов тут нет. (Показывает один цехин с мелочью.)

Маркиз. Да ведь это же… золотой цехин!

Кавалер. Да, последний. Больше нет.

Маркиз. Одолжите его мне. Я в ближайшее же время верну его.

Кавалер. А с чем же останусь я?

Маркиз. Чего вы боитесь? Я вам верну.

Кавалер. Уж не знаю, как быть… Пожалуйста. (Дает ему цехин.)

Маркиз (берет монету). У меня спешное дело… Друг мой… должен бежать… Увидимся за столом. (Уходит.)

СЦЕНА 14

Кавалер один.

Кавалер. Здорово! Синьор маркиз хотел стрельнуть у меня двадцать цехинов и удовлетворился одним. Ну, один цехин куда ни шло! Не страшно, если и пропадет. А не отдаст — тоже не плохо. Не будет приходить надоедать. Гораздо хуже, что он вылакал мой шоколад. Экое бесцеремонное животное! А потом пожалуйте: я — это я! Я — дворянин… Уж и дворянин!

СЦЕНА 15

Кавалер и Мирандолина.

Мирандолина (входит со смиренным видом). Можно, ваша милость?

Кавалер (сурово). Что вам нужно?

Мирандолина (делает несколько шагов). Вот тут белье получше.

Кавалер. Хорошо. (Показывает на стол.) Положите тут.

Мирандолина. Я прошу вас по крайней мере соблаговолить взглянуть. Подойдет оно вам или нет?

Кавалер. Что там у вас?

Мирандолина (подходит ближе). Белье полотняное.

Кавалер. Полотняное?

Мирандолина. Да, синьор. Десять паоли за аршин. Посмотрите вот.

Кавалер. Я не просил так много. С меня было бы довольно, если бы вы мне дали что-нибудь получше прежнего.

Мирандолина. Это белье я сделала для лиц особо достойных, для тех, кто знает в белье толк. И, правду сказать, ваша милость, я даю его потому, что это — вы. Другому не дала бы ни за что.

Кавалер. «Потому — что это вы!» Избитая любезность!

Мирандолина. Обратите внимание на столовое белье.

Кавалер. А, это фламандское полотно. После стирки оно уже совсем не то. Нет нужды, чтобы оно грязнилось из-за меня.

Мирандолина. Я не обращаю внимания на такие пустяки, когда это для столь достойного кавалера. Таких салфеток у меня много, и я всегда буду подавать их вашей милости.

Кавалер (про себя). А ведь правда, она очень услужливая.

Мирандолина (про себя). Оттого у него и рожа такая брюзгливая, что он не любит женщин.

Кавалер. Отдайте белье моему лакею или положите его там где-нибудь и, пожалуйста, не затрудняйтесь сами.

Мирандолина. Никакого нет труда служить кавалеру, обладающему такими высокими достоинствами.

Кавалер. Хорошо, хорошо. Больше ничего не нужно. (Про себя.) Хочет подольститься ко мне. Бабы! Все на один манер!

Мирандолина. Я положу его в комод.

Кавалер (сухо). Да куда хотите.

Мирандолина (идет сложить белье; про себя). У, какой твердокаменный! Боюсь, ничего у меня не выйдет.

Кавалер (про себя). Дураки развесят уши на такие сладкие речи, поверят тем, кто их говорит, — и попадаются!

Мирандолина (возвращается без белья). Что прикажете к обеду?

Кавалер. Что будет, то и съем.

Мирандолина. Мне бы хотелось знать, что вы любите. Есть же у вас излюбленные блюда, — скажите откровенно.

Кавалер. Когда мне захочется, я скажу лакею.

Мирандолина. Мужчины тут не годятся. У них нехватает ни внимания, ни терпения. Не то, что мы, женщины. Если вы пожелаете какого-нибудь соуса или рагу, благоволите сказать мне.

Кавалер. Благодарю, но и этими штучками вам не сделать со мной того, что вы сделали с графом и маркизом.

Мирандолина. А? Что вы скажете про этих двух синьоров? Слабые люди! Являются в гостиницу, нанимают комнату, а потом пытаются завести шуры-муры с хозяйкою. Но у нас голова занята другим, нам некогда обращать внимание на их подходцы! Мы стараемся о своей пользе. Если мы разговариваем с ними ласково, то только чтобы удержать их у себя. А я особенно: когда вижу, что они на что-то надеются, я хохочу как сумасшедшая.

Кавалер. Отлично! Мне нравится ваша искренность.

Мирандолина. У меня только и есть хорошего, что искренность.

Кавалер. Однако с теми, кто за вами ухаживает, вы умеете притворяться.

Мирандолина. Притворяться? Боже избави! Спросите-ка у тех двух синьоров, которые прикидываются, что без ума от меня: показала ли я им хоть разочек что-нибудь похожее на расположение? Шутила с ними так, чтобы дать им какую-нибудь надежду? Я их мучаю, потому что это в моих интересах, да и то только-только. Видеть не могу мужчин, распускающих слюни! Зато не терплю и женщин, бегающих за мужчинами. Видите ли — я не девочка; накопила годочков. Не говорю, что я красивая, но у меня были отличные оказии; а все-таки замуж я не пошла, потому что выше всего ставлю свою свободу.

Кавалер. О, да! Свобода — великое сокровище!

Мирандолина. А сколько людей так глупо ее теряют!

Кавалер. Ну, я не таковский. Без дураков!

Мирандолина. Вы женаты, ваше сиятельство?

Кавалер. Я? Упаси бог! Обойдусь без баб!

Мирандолина. Очень хорошо, оставайтесь таким всегда. Женщины, синьор… Ну, да ладно! Мне не пристало говорить о них плохо.

Кавалер. Знаете, вы первая женщина, от которой я слышу такие речи.

Мирандолина. Я скажу вам: мы, хозяйки, у себя в гостиницах видим и слышим много всего. И, правда, я жалею людей, которые боятся нашей сестры.

Кавалер (про себя). Забавная она.

Мирандолина. С вашего разрешения. (Делает вид, что хочет уйти.)

Кавалер. Торопитесь уходить?

Мирандолина. Мне не хочется быть вам в тягость.

Кавалер. Да нет, мне с вами приятно. Вы развлекаете меня.

Мирандолина. Вот видите? Так я и с другими. Провожу с ними несколько минут. Я ведь веселая. Наговорю им всяких глупостей, чтобы немного их позабавить. А они ни с того ни с сего начинают думать… Понимаете? И давай за мной волочиться.

Кавалер. Это потому, что у вас приятное обращение.

Мирандолина (приседая). Вы очень добры, ваша милость.

Кавалер. Так, говорите, влюбляются?

Мирандолина. Подумайте, какая слабость! Сразу взять да и влюбиться в женщину.

Кавалер. Никогда не мог этого понять.

Мирандолина. Вот тебе и твердость! Вот тебе и мужская выдержка!

Кавалер. Да, жалкие они, мягкотелые людишки.

Мирандолина. Вы рассуждаете как настоящий мужчина. Синьор кавалер, дайте мне вашу руку.

Кавалер. Руку? Зачем?

Мирандолина. Удостойте. Прошу вас. Будьте покойны, у меня чистые руки.

Кавалер. Вот вам рука.

Мирандолина. Первый раз мне выпадает честь подать руку настоящему мужчине.

Кавалер. Ну, ладно, довольно! (Отнимает руку.)

Мирандолина. Вот что. Если бы я взяла руку одного из тех двух мышиных жеребчиков, каждый подумал бы, что я без ума от него. И потерял бы голову. С ними я не позволила бы себе самой маленькой вольности за все золото мира. Они не умеют жить. Какая чудесная вещь — свободный разговор! Без наскоков, без хитростей, без разных там дурачеств. Простите мою смелость, ваша милость. Если я чем могу вам служить, приказывайте без стеснения. Я буду внимательна к вам так, как не была ни к кому на свете.

Кавалер. Вы становитесь пристрастны ко мне. Почему это?

Мирандолина. Потому что — помимо ваших достоинств и вашего положения — я уверена, что с вами я могу поговорить свободно; что вы не поймете дурно моего внимания; что будете смотреть на меня только как на служанку и не будете мучить меня смешными претензиями и вздорными выходками.

Кавалер (про себя). Чорт возьми! В ней есть что-то необыкновенное, и я не могу понять что!

Мирандолина (про себя). Бука начинает понемногу становиться ручным.

Кавалер. Ну, если вам нужно заняться вашими делами, не забывайте их из-за меня.

Мирандолина. Да, синьор, я пойду взгляну, не нужно ли чего по дому. Это и есть моя любовь; этому и отдаю я все время. Если вам угодно приказать что-нибудь, я пришлю вам лакея.

Кавалер. Хорошо. А если что-нибудь понадобится вам, я буду рад вас видеть.

Мирандолина. Я никогда не хожу в комнаты к жильцам, но к вам, пожалуй, буду заглядывать.

Кавалер. Ко мне? Почему?

Мирандолина. Потому что, ваша милость, вы мне очень и очень нравитесь.

Кавалер. Я нравлюсь вам?

Мирандолина. Ну да. Нравитесь, потому что не распускаете слюни, как все, потому что вы не из тех, кто влюбляется. (Про себя.) Пусть у меня отвалится нос, если завтра он уже не будет влюблен по уши. (Уходит.)

СЦЕНА 16

Кавалер один.

Кавалер. Да, я знаю, что делаю. Бабы! К чорту! Вот эта могла бы еще поймать меня скорее, чем другая. Такая откровенность, такая непринужденность разговора — вещь не совсем обыкновенная. В ней есть что-то особенное. Но влюбиться из-за этого? Нет! Я бы остановился на ней скорее, чем на какой-нибудь другой, чтобы слегка поразвлечься. Но втюриться? Потерять свободу! Дудки! Дураки те, кто влюбляется в бабью юбку! (Уходит.)

СЦЕНА 17

Другая комната гостиницы.

Ортензия, Деянира и Фабрицио.

Фабрицио. Оставайтесь здесь, ваши сиятельства. Взгляните в ту, другую комнату. Та будет спальней, а здесь вы будете кушать, принимать… и вообще все, что угодно.

Ортензия. Хорошо, хорошо! Вы хозяин или лакей?

Фабрицио. Лакей, к услугам вашего сиятельства.

Деянира (тихо Ортензии). Он называет нас сиятельствами.

Ортензия (про себя). Будем разыгрывать то же и дальше. (Громко.) Послушайте.

Фабрицио. Ваше сиятельство?

Ортензия. Скажите хозяину, чтобы он пришел сюда. Я хочу поговорить с ним об условиях.

Фабрицио. Придет хозяйка. Я сию минуту. (Про себя.) Что это за одинокие синьоры, чорт возьми! Одеты хорошо и по виду как будто важные дамы. (Уходит.)

СЦЕНА 18

Деянира и Ортензия.

Деянира. Сиятельства! Это мы-то сиятельства! Он принял нас за важных дам.

Ортензия. Ну и отлично: будут почтительнее.

Деянира. Зато сдерут втридорога.

Ортензия. Э! Когда дойдем до счетов, они будут иметь дело со мной; а я достаточно долго побродила по свету!

Деянира. Как бы не влететь в историю с этими титулами.

Ортензия. Дорогая моя, вы ничего не понимаете. Неужели две актрисы, привыкшие изображать на сцене графинь, маркиз и княгинь, не сумеют сыграть какую угодно роль в гостинице?

Деянира. А приедут наши — и все вылупится наружу.

Ортензия. Сегодня они во всяком случае до Флоренции не доберутся. Из Пизы сюда на барке — меньше трех дней никак не выйдет.

Деянира. На барке! Какой ужас!

Ортензия. Ничего не поделаешь. Капиталов нехватает. Хорошо хоть то, что мы-то доехали на двуколке.

Деянира. Bo-время подоспело последнее выступление.

Ортензия. Да, но если бы я не стояла все время у дверей,[18] ничего бы не вышло.

СЦЕНА 19

Те же и Фабрицио.

Фабрицио. Хозяйка сию минуту будет к вашим услугам.

Ортензия. Хорошо.

Фабрицио. Что вам угодно приказать? Я служил и другим синьорам. Сочту особенной честью со всем вниманием служить вашим сиятельствам.

Ортензия. Когда понадобится, я позову.

Деянира (про себя). Здорово играет эти роли Ортензия!

Фабрицио (достает перо и книжку). А пока прошу, ваши сиятельства, соблаговолите сообщить ваши почтенные имена для прописки.

Деянира (про себя). Начинается!

Ортензия. А зачем вам мое имя?

Фабрицио. Гостиницы обязаны сообщать куда нужно имена, фамилии, родину и общественное положение всех постояльцев. Если этого не сделать — беда!

Деянира (тихо Ортензии). Ну, милочка, конец нашим титулам.

Ортензия. Многие ведь дают вымышленные имена.

Фабрицио. Наше дело — записать то, что нам говорят. Остальное нас не касается.

Ортензия. Ну, так пишите. Баронесса Ортензия дель Поджо, из Палермо.

Фабрицио (записывая, про себя). Сицилианка! Горячая кровь! (Деянире.) А вы, ваше сиятельство?

Деянира. Я? (Про себя.) Не знаю, что сказать.

Ортензия. Что же вы, графиня Деянира? Скажите свое имя.

Фабрицио (Деянире). Прошу вас.

Деянира (к Фабрицио). Разве вы не слышали?

Фабрицио (пишет). «Ее сиятельство синьора графиня Деянира…» А фамилия?

Деянира. И фамилия нужна?

Ортензия (к Фабрицио). Ну, так пишите: дель Соле, из Рима.

Фабрицио. Ну вот. Больше ничего. Простите за беспокойство. Сейчас придет хозяйка. (Про себя.) Говорил я, что важные дамы. Делишки будут у меня не плохие: гора разных подачек! (Уходит.)

Деянира (жеманно). Слуга покорная, синьора баронесса.

Ортензия. Приветствую вас, графиня. (Реверансы с ужимками.)

Деянира. Фортуна предоставляет мне счастливейший случай повергнуть к вашим ногам мое глубокое уважение.

Ортензия. Из фонтана вашего сердца могут источаться одни лишь потоки милостей.

СЦЕНА 20

Те же и Мирандолина.

Деянира (Ортензии с ужимками). Сударыня, вы мне льстите.

Ортензия (так же). Графиня, ваши достоинства заслуживают еще большего.

Мирандолина (про себя). Какие церемонные дамы!

Деянира (про себя). Сейчас лопну со смеху!

Ортензия (тихо Деянире). Тише! Хозяйка!

Мирандолина. Добро пожаловать, синьоры.

Ортензия. Здравствуйте, милая девушка.

Деянира. Здравствуйте, хозяюшка.

Ортензия (делает знак Деянире, чтобы сдержалась). Ну…

Мирандолина (Ортензии). Разрешите поцеловать вашу руку.

Ортензия (дает ей руку). Вы очень милы.

Деянира смеется в сторону.

Мирандолина (Деянире). И вашу, ваше сиятельство.

Деянира. Ах, не надо.

Ортензия. Позвольте, позвольте девушке. Она такая воспитанная. Дайте ей руку.

Мирандолина. Прошу вас.

Деянира. Ну, нате вам. (Дает ей руку, отвертывается и смеется.)

Мирандолина. Чему вы смеетесь, ваше сиятельство?

Ортензия. Графиня у нас прелесть. Все еще смеется надо мной. Я сболтнула глупость, которая показалась ей смешною.

Мирандолина (про себя). Бьюсь об заклад, что это не настоящие дамы. Дамы не приехали бы одни.

Ортензия (Мирандолине). Давайте поговорим об условиях.

Мирандолина. Как? Вы разве одни? С вами нет ни кавалеров, ни слуг? Никого?

Ортензия. Барон, мой муж…

Деянира громко смеется.

Мирандолина (Деянире). Что вы смеетесь, синьора?

Ортензия. Правда, почему вы смеетесь?

Деянира. Над бароном, вашим мужем.

Ортензия. Правда, он очень веселый человек. И всегда говорит смешные вещи. Он тотчас приедет с графом Орацио, мужем нашей графини.

Деянира делает усилие, чтобы удержаться от смеха.

Мирандолина (Деянире). Вы смеетесь и над синьором графом?

Ортензия. Что это вы, графиня? Неужели вы не можете держаться приличнее?

Мирандолина. Простите меня, синьоры. Мы одни, и нас никто не слышит. Это графство и это баронство, вероятно, никогда…

Ортензия. Что вы хотите сказать? Вы сомневаетесь, что мы знатные дамы?

Мирандолина. Простите, ваше сиятельство. Не горячитесь, не то синьора графиня опять будет смеяться.

Деянира. Ну, ладно. Что толку…

Ортензия (угрожающе). Графиня, графиня!

Мирандолина (Деянире). Я знаю, что вы хотели сказать, ваше сиятельство.

Деянира. Если догадаетесь, будете умницей.

Мирандолина. Вы хотели сказать: что толку представляться знатными барынями, когда мы — две простушки. Разве не верно?

Деянира. Ну да, вы нас узнали.

Ортензия. Тоже называется — актриса! Не могла выдержать роль.

Деянира. Не умею притворяться, когда я не на сцене.

Мирандолина (Ортензии). Не плохо, синьора баронесса. Хорошо было сыграно. Отличная выдумка.

Ортензия. Я люблю пошутить иногда.

Мирандолина. А я чрезвычайно люблю веселых людей. Моя гостиница к вашим услугам. Будьте как дома. Но я буду очень просить вас, если ко мне приедут знатные особы, уступить мне эти комнаты. Вам я дам другие, очень удобные.

Деянира. С удовольствием.

Ортензия. А я нет. Когда я трачу свои деньги, я хочу, чтобы мне служили, как настоящей даме. Мы в этих комнатах, и отсюда я не уйду.

Мирандолина. Ну, ну, синьора баронесса, нужно быть добренькой… Ах! Вот идет один из моих жильцов, знатный синьор. Когда он видит женщин, он всегда тут как тут.

Ортензия. Богатый он?

Мирандолина. Не знаю. Это меня не касается.

СЦЕНА 21

Те же и маркиз.

Маркиз. Разрешается? Можно войти?

Ортензия. Милости прошу.

Маркиз. Привет почтеннейшим дамам.

Деянира. Ваша покорная слуга.

Ортензия. Здравствуйте.

Маркиз (Мирандолине). Это приезжие?

Мирандолина. Да, ваша светлость. Они оказывают честь моей гостинице.

Ортензия (про себя). Светлость! Ого!

Деянира (про себя). Ну конечно, Ортензия заберет его себе.

Маркиз (Мирандолине). Кто эти дамы?

Мирандолина. Это баронесса Ортензия дель Поджо, а это — графиня Деянира дель Соле.

Маркиз. О, сколь совершенные дамы!

Ортензия. А вы кто, синьор?

Маркиз. Я маркиз Форлипополи.

Деянира (про себя). Теперь хозяйка нас разыгрывает.

Ортензия. Рада познакомиться с кавалером столь достойным.

Маркиз. Если я чем-нибудь могу вам служить, приказывайте. Мне приятно, что вы остановились в этой гостинице. Наша хозяйка замечательная женщина.

Мирандолина. Этот синьор сама доброта. Он почтил меня своим покровительством.

Маркиз. Ну, конечно. Я покровительствую и хозяйке, и всем, кто останавливается в ее гостинице. Если вам понадобится что-нибудь, вам стоит только приказать.

Ортензия. Пока мне довольно одной вашей любезности.

Маркиз. И вы тоже, синьора графиня, пожалуйста, располагайте мною.

Деянира. Я почту себя счастливой, если буду иметь высокую честь быть сопричисленной к сонму ваших преданнейших слуг.

Мирандолина (Ортензии). Жарит прямо из роли.

Ортензия (Мирандолине). Ничего не поделаешь. Этого требует титул графини.

Маркиз вынимает из кармана красивый шелковый платок, развертывает его и делает вид, что хочет утереть пот со лба.

Мирандолина. Ах, какой платок, синьор маркиз!

Маркиз. А? Что скажете? Красивый? Хороший у меня вкус?

Мирандолина. Конечно, платок выбран с большим вкусом.

Маркиз (Ортензии). Попадались вам такие красивые?

Ортензия. Замечательный! Другого такого не приходилось видеть. (Про себя.) Если бы он вздумал подарить мне, я не отказалась бы.

Маркиз (Деянире). Из Лондона.

Деянира. Чудный! Он мне очень нравится.

Маркиз. Хороший у меня вкус? Правда?

Деянира (про себя). Ведь не скажет: возьмите на память.

Маркиз. Держу пари, что граф не умеет тратить деньги. Бросает их зря и никогда не купит ничего изящного.

Мирандолина. Синьор маркиз отлично выбирает, распознает, видит, умеет, понимает.

Маркиз (тщательно складывает платок). Его нужно складывать как следует, чтобы не истрепался. Этого сорта товар нужно уметь беречь. (Подает его Мирандолине.) Пожалуйте!

Мирандолина. Вы хотите, чтоб я велела отнести его в вашу комнату?

Маркиз. Нет, отнесите его в свою.

Мирандолина. В мою? Зачем?

Маркиз. Затем, что я дарю его вам.

Мирандолина. О ваша светлость, простите…

Маркиз. Нет, пожалуйста, я дарю его вам.

Мирандолина. Но я не хочу…

Маркиз. Не сердите меня.

Мирандолина. Ну, не надо, не надо… Ведь вы знаете, синьор маркиз, я не люблю огорчать никого. Чтобы не сердить вас, я его возьму.

Деянира (Ортензии). Здорово сыграно!

Ортензия (Деянире). А еще говорят про актрис.

Маркиз (Ортензии). Что скажете? Такой платок — и я подарил его хозяйке нашего дома!

Ортензия. Вы очень великодушны, синьор.

Маркиз. Я всегда таков.

Мирандолина (про себя). Это первый его подарок мне; я и не знаю, как попал к нему платок.

Деянира. Синьор маркиз, можно найти такие платки во Флоренции? Мне бы хотелось иметь точь-в-точь такой.

Маркиз. Это будет очень трудно, но посмотрим.

Мирандолина (про себя). Молодец синьора графиня.

Ортензия. Синьор маркиз, вы хорошо знаете город? Сделайте мне удовольствие, пришлите мне хорошего сапожника, мне нужны туфли.

Маркиз. Я пришлю вам своего.

Мирандолина (про себя). Все к нему ластятся, а не знают, что он гол как сокол.

Ортензия. Милый синьор маркиз, побудьте немного с нами.

Деянира. Давайте пообедаем вместе.

Маркиз. С удовольствием. (Тихо Мирандолине.) Не ревнуйте, Мирандолина, я — ваш. Вы ведь знаете!

Мирандолина (тихо маркизу). Пожалуйста, пожалуйста. Мне приятно, что вы будете развлекаться.

Ортензия. Будьте всегда в нашем обществе.

Деянира. Мы не знаем никого, у нас никого нет кроме вас.

Маркиз. Милые мои дамы, я буду служить вам от всего сердца.

СЦЕНА 22

Те же и граф.

Граф. Я вас искал, Мирандолина.

Мирандолина. Я здесь, с этими дамами.

Граф. Дамы? Почтительнейший привет!

Ортензия. Ваша покорная слуга. (Тихо Деянире.) Этот карась будет пожирнее того, другого.

Деянира (тихо Ортензии). Да, только я потрошить их не умею.

Маркиз (тихо Мирандолине). Ну-ка, покажите графу платок.

Мирандолина (показывает платок). Посмотрите синьор граф, какой чудный подарок сделал мне синьор маркиз.

Граф. Очень мило! Браво, синьор маркиз!

Маркиз. Да нет, это просто так! Пустячок! Спрячьте его поскорее. И не стоило совсем об этом говорить! Я не хочу, чтобы было известно то, что я делаю.

Мирандолина (про себя). Не хочу, чтобы было известно, а заставляет меня показывать. Чванство борется с бедностью.

Граф (Мирандолине). Если дамы позволят, мне хочется сказать вам два слова.

Ортензия. Пожалуйста, пожалуйста.

Маркиз (Мирандолине). Если вы будете носить этот платок в кармане, он скоро истреплется.

Мирандолина. Я положу его в вату, чтобы он не запачкался.

Граф (Мирандолине). Взгляните на эту вещицу. Тут всё бриллианты.

Мирандолина. Ах, какая прелесть!

Граф. Штучка, как раз подходящая к тем серьгам, которые я вам подарил.

Ортензия и Деянира рассматривают драгоценность и тихо разговаривают между собою.

Мирандолина. Подходит, да. Только эта еще лучше.

Маркиз (про себя). Будь проклят этот граф со своими бриллиантами и со своими деньгами!.. Чтоб чорт его побрал!

Граф (Мирандолине). Так вот, чтобы у вас был полный гарнитур, я даю вам и эту вещичку.

Мирандолина. Ни за что не возьму.

Граф. Это будет с вашей стороны очень невежливо.

Мирандолина. Я никогда не делаю ничего невежливого. Чтобы не огорчать вас, так и быть, беру.

Ортензия и Деянира продолжают шептаться по поводу щедрости графа.

Граф. Ну, что вы скажете, синьор маркиз, разве не хорошенькая вещичка?

Маркиз. По-моему, платок в своем роде более элегантен.

Граф. Да. Но между тем родом и этим родом дистанция огромного размера.

Маркиз. Очень красиво хвастаться в обществе крупными тратами!

Граф. Ах, да! Я и забыл, что свои подарки вы делаете в строгом секрете.

Мирандолина (про себя). Тут я могла бы сказать: когда двое спорят, третьему выгода.

Маркиз. Итак, милые дамы, я обедаю с вами.

Ортензия (графу). Простите, а с кем мы имеем удовольствие?

Граф. Я граф Альбафьорита. К вашим услугам.

Деянира. Вот как! Это очень громкая фамилия. Я ее знаю. (Приближается к графу.)

Граф (Деянире). Я ваш покорный слуга.

Ортензия (графу). Вы живете здесь?

Граф. Да, синьора.

Деянира (графу). И пробудете еще?

Граф. Думаю, что да.

Маркиз. Милые дамы, вы устанете стоять столько времени. Пойдемте в вашу комнату, я готов вам служить.

Ортензия (пренебрежительно). Благодарю вас. (Графу.) Вы откуда родом, синьор граф?

Граф. Я неаполитанец.

Ортензия. О, мы почти земляки. Я из Палермо.

Деянира. А я римлянка. Но бывала в Неаполе и как раз по одному своему делу очень хотела поговорить с каким-нибудь синьором из Неаполя.

Граф. Я весь к вашим услугам, синьоры. Вы одни? С вами нет мужчин?

Маркиз. С ними я, синьор граф, и они в вас не нуждаются. Потом мы вам скажем почему.

Ортензия. Да, мы одни, синьор граф.

Граф. Мирандолина!

Мирандолина. Синьор?

Граф. Велите накрыть в моей комнате на три прибора. (Ортензии и Деянире.) Могу я вас просить?

Маркиз. Но эти дамы уже пригласили меня.

Граф. Их добрая воля выбирать кавалерами себе кого угодно. Но мой стол маленький и за ним могут сидеть только трое.

Маркиз. Я еще посмотрю, как…

Ортензия. Идем, идем, синьор граф. С господином маркизом мы пообедаем в другой раз. (Уходит.)

Деянира. Синьор маркиз, если найдете платок, вспомните обо мне. (Уходит.)

Маркиз. Граф, вы мне за это заплатите.

Граф. Что вам не нравится?

Маркиз. Я — это я. Со мной нельзя так обращаться. Конечно… Она хочет платок. Так не получит она платка! Мирандолина, берегите его. Таких платков не сыщешь. Бриллиантов — сколько угодно. А платков этого сорта ни за какие деньги не найти. (Уходит.)

Мирандолина (про себя). Ах, какой остолоп!

Граф. Мирандолина, вам не будет неприятно, если я поухаживаю за этими дамами?

Мирандолина. Конечно, нет, синьор граф.

Граф. Это я делаю для вас. Чтобы ваша гостиница торговала больше и увеличились ее доходы. Но я — весь ваш. Вам принадлежит мое сердце. Мое богатство — ваше. Располагайте тем и другим, как хотите. Даю вам полное право. (Уходит.)

СЦЕНА 23

Мирандолина одна.

Мирандолина. Ни подарки, ни богатство не помогут ему. Ничего от меня не получит. А еще меньше — маркиз со своим дурацким покровительством. Если бы я хотела завести интрижку с одним из них, конечно выбрала бы того, кто тратит больше. Но мне не нужен ни один. Я вот вбила себе в голову, что заставлю влюбиться кавалера, — и не откажусь от этого удовольствия, хотя бы мне подарили бриллиантов в два раза больше. Я попробую. Я не такая ловкая, как эти две актрисы, но все-таки попробую. Граф и маркиз пока что будут заняты с ними и оставят меня в покое. И мне никто не помешает обрабатывать кавалера. Правда, может быть, он и не покорится. Но разве может устоять кто-нибудь перед женщиной, если даст ей время пустить в ход свое искусство? Кто бежит, тот может не бояться быть побежденным. Но кто останавливается, слушает, проявляет внимание, тот рано или поздно должен будет сдаться, волей-неволей. (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 1

Комната кавалера, со столом, приготовленным для обеда, и креслами.

Кавалер, его слуга и Фабрицио.

Кавалер ходит по комнате с книгою, Фабрицио ставит на стол суп.

Фабрицио (слуге). Скажите своему хозяину, что если он хочет обедать, то суп на столе.

Слуга. Скажите сами.

Фабрицио. Я боюсь. Он такой сердитый.

Слуга. Он вовсе не злой. Женщин он, правда, не любит, но с мужчинами совсем кроткий.

Фабрицио (про себя). Не любит женщин! Вот дурак! Не любит лучшее, что есть на свете. (Уходит.)

Слуга. Ваша милость, если вам угодно, кушать подано.

Кавалер кладет книгу, садится за стол, начинает есть.

Слуга становится за его креслом с тарелкой подмышкой.

Кавалер. Сегодня как будто обед подали раньше, чем всегда?

Слуга. В нашу комнату раньше всех. Синьор граф Альбафьорита кричал, чтобы ему подавали первому, а хозяйка велела нести прежде всех вашей милос