Book: Родная кровь



Родная кровь

Чеви Стивенс

Родная кровь

Все персонажи, организации и события, описанные в этой книге, являются вымышленными.

* * *

Посвящается Коннелу


Сеанс первый

Я думала, что справлюсь с этим, Надин. После всех лет психотерапии, после всех этих долгих разговоров о том, стоит ли мне найти мою биологическую мать, я наконец-то сделала это. Вы тоже причастны к этому. Я хотела показать вам, как сильно вы влияете на мою жизнь, как я выросла, какой стала спокойной, умиротворенной. Вы всегда мне говорили: «Спокойствие – это ключ ко всему». Но я забыла о других ваших словах: «Не торопитесь, Сара».

Я скучала по нашим сеансам. Помните, как я смущалась, когда впервые пришла к вам на прием? Особенно когда рассказала вам, почему мне нужна помощь специалиста. Но вы были такой веселой, такой человечной… Я вовсе не такими представляла себе психотерапевтов.

В вашем кабинете так светло и уютно, что, чем бы я ни была обеспокоена, когда приходила сюда, все виделось мне иначе. Иногда, особенно в начале терапии, мне вообще не хотелось уходить. Однажды вы сказали, что когда я пропускаю сеансы, это означает, что у меня все в порядке, а когда я бросила терапию, вы решили, что выполнили свою работу. И это действительно так. Последние пару лет были самыми счастливыми в моей жизни. Поэтому я подумала, что сейчас самое подходящее время. Я полагала, что теперь могу справиться со всем что угодно. Я твердо стояла на ногах. Ничто не могло вновь превратить меня в невротика, которым я была, когда впервые повстречала вас.

А потом она солгала мне. Моя биологическая мать. Когда я наконец заставила ее поговорить со мной, она солгала мне о моем настоящем отце. Я почувствовала себя так, как когда я была беременной и Элли толкалась, – резкий удар изнутри, от которого перехватывает дыхание, вот что я ощутила. Но больше всего меня поразил страх на лице моей настоящей матери. Она боялась меня. Я уверена в этом. Вот только не знаю почему.


Все началось около полутора месяцев назад, под конец декабря. Началось с одной интернет-статьи.

В то воскресенье я почему-то встала рано; впрочем, тебе не нужен будильник, если твоему ребенку шесть лет. Взяв чашечку кофе, я села отвечать на письма. Сейчас я получаю заказы на реставрацию мебели со всего острова…

Тем утром я пыталась понять, как реставрировать стол, сделанный в двадцатых годах. Временами я отвлекалась, прислушиваясь к тому, что делает Элли. Я велела ей сидеть на первом этаже перед телевизором и смотреть мультики, но было слышно, что она играет с Олешкой, нашим пятнистым французским бульдогом. Элли громко ругала Олешку за то, что тот жует ее плюшевого кролика. Надо сказать, что за Олешкой нужен глаз да глаз, иначе жди беды.

Так вот, я сидела за компьютером, просматривая страницы о мебели, когда на экране всплыла реклама виагры. Я кликнула мышкой, пытаясь закрыть ее, но меня перебросило на другую страницу, и вот я уже вижу перед собой заголовок «Приемные дети. Взгляд с другой стороны». Я пролистала письма, присланные людьми после выхода статьи на эту тему в «Глоуб энд Мейл»,[1] почитала статьи о биологических родителях, которые много лет пытались найти своих детей, и о тех, кто не хотел, чтобы их нашли. Статьи о приемных детях, которые росли, чувствуя, что у них нет настоящей семьи. Трагические истории о том, как людей выгоняли взашей. Истории со счастливым концом о воссоединении матерей и дочерей, братьев и сестер. И жили они долго и счастливо…

У меня разболелась голова.

«А что, если я найду свою мать? Может быть, мы сможем завязать отношения? А что, если она не захочет говорить со мной? А что, если я узнаю, что она уже мертва? А вдруг у меня есть брат или сестра, которым обо мне ничего не известно?» – думала я.

Я даже не заметила, что Эван уже проснулся, и испугалась, когда он тихонько склонился надо мной и поцеловал в шею. Эван тихонько хрюкнул – сперва мы дразнили так Олешку, но потом этот звук стал означать все что угодно, от «Я сержусь на тебя» до «Ты мне нравишься».

Свернув окошко, я повернулась в кресле.

– Болтаешь с очередным виртуальным поклонником? – улыбнувшись, Эван смешно пошевелил бровями.

– С которым из них?

Я улыбнулась в ответ.

Схватившись за грудь, Эван шлепнулся в свое кресло и вздохнул.

– Надеюсь, у этого поклонника достаточно одежды.

Не сдержавшись, я рассмеялась. На самом деле я постоянно ношу футболки Эвана, особенно если он уезжает с группой туристов на базу в Тофино. Эта база расположена в трех часах езды от нашего дома в Нанаймо, прямо на западном побережье острова Ванкувер. Когда Эван проводит туристов по маршруту, я ношу его футболки круглосуточно. Иногда я так увлекаюсь, реставрируя мебель, что к тому моменту, когда Эван возвращается домой, все его футболки оказываются грязными, а мне приходится долго извиняться.

– Не хочу расстраивать тебя, милый, но ты единственный мужчина в моей жизни. Никто другой не смог бы выносить мое безумие.

Я положила ногу ему на колени.

Шевелюра Эвана топорщилась, а в этих штанах с накладными карманами и спортивной рубашке он напоминал студента. Многим людям трудно поверить, что Эван – директор туристической базы.

– Ох, я уверен, что найдется какой-нибудь доктор со смирительной рубашкой, которому ты покажешься милой.

Я в шутку замахнулась на него кулаком.

– Я тут читала одну статью…

Я начала массировать левый висок.

– У тебя начинается мигрень, солнышко?

Я убрала ладонь от головы.

– Голова немножко болит, но ничего, это пройдет.

Эван укоризненно смотрел на меня.

– Ладно-ладно. Да, я вчера забыла выпить таблетки.

Много лет я пыталась лечиться разнообразнейшими препаратами. Сейчас я принимаю бета-блокаторы и наконец хоть как-то справляюсь с мигренями. Проблема только в том, что я забываю принимать таблетки.

Эван покачал головой.

– Так что за статья?

– В Онтарио рассекретили архив по усыновлению.

Эван начал массировать мне ступню. Внизу звонко засмеялась Элли.

– Я читала письма в газету от приемных детей и тех родителей, которые отказались от своих малышей.

– Ты думаешь о том, чтобы найти свою биологическую мать?

– Не то чтобы… Мне просто было интересно.

Но на самом деле я уже подумывала об этом. Я просто не была уверена в том, что готова. Я всегда знала, что меня удочерили, но не понимала, что это означает, до тех пор, пока мама не усадила меня на колени и родители не сообщили мне, что у них будет ребенок. Тогда мне было четыре года. Животик мамы округлялся, папа сиял от гордости, а я никак не могла отделаться от мыслей о том, что теперь они вернут меня в детский дом. Я не понимала, что это означает, пока не увидела, как отец посмотрел на Лорен, когда ее привезли из роддома. И как он посмотрел на меня, когда я попросила его дать мне подержать сестричку. Через два года родилась Мелани. Ее мне тоже не дали подержать…

Эван решил сменить тему разговора.

– Когда ты хочешь пойти на этот семейный обед?

– В четверть никогдатого. – Я тяжко вздохнула. – Слава богу, что Лорен и Грег тоже будут там. Мелани приведет Кайла.

– Ты смотри, какая смелая.

Отец обожает Эвана – наверное, весь семейный ужин он проведет за разговорами о том, как они в очередной раз поедут вместе на рыбалку, – и столь же сильно презирает Кайла. Я не могу его винить. Кайл мнит себя будущей рок-звездой, но как по мне, то единственное, что ему хорошо удается, – это охмурять мою сестру. Правда, отец всегда ненавидел наших парней. Я до сих пор не могу поверить в то, что ему нравится Эван. Хватило одной поездки на турбазу, и отец стал говорить об Эване так, словно Эван тот самый сын, которого у него никогда не было. Папа до сих пор хвастается, какого огромного лосося им удалось поймать.

– Мне кажется, она думает, что, если папа и Кайл проведут побольше времени вместе, отец поймет, какой Кайл замечательный, – хмыкнула я.

– Не вредничай. Мелани его любит.

Я скорчила гримасу.

– На прошлой неделе она сказала, что мне стоит позагорать, если я не хочу потеряться на фоне платья. А ведь до нашей свадьбы еще девять месяцев!

– Она просто завидует. Не стоит принимать ее подколки на свой счет.

– А мне показалось, что так оно и есть.

В комнату вслед за Олешкой вбежала Элли и бросилась мне на руки.

– Мамочка, Олешка съел мою кашу!

– Ты опять поставила тарелку на пол, глупенькая?

Элли захихикала, пряча лицо у меня на груди, и я вдохнула свежий запах ее волос. Худенькая и темноволосая, Элли больше похожа на Эвана, чем на меня, хотя Эван и не ее биологический отец. Зато у нее мои зеленые глаза – кошачьи глазки, как говорит Эван. И мои кудряшки. Конечно, теперь, в тридцать три года, мои волосы уже не такие курчавые, как в детстве, но у Элли они торчат во все стороны упрямыми пружинками, в точности как у меня на детских фотографиях.

Встав, Эван хлопнул в ладони.

– Ладно, родные мои, пора собираться.


Через неделю, вскоре после Нового года, Эван на пару дней уехал на базу. Почитав в Интернете еще письма о приемных детях, вечером перед отъездом Эвана я сказала ему, что попробую найти свою биологическую мать.

– Ты уверена, что это хорошая идея? У тебя и так полно хлопот из-за свадьбы.

– В том-то все и дело. Мы с тобой женимся, а судя по тому, что мне известно о моем появлении на свет, меня вполне могли оставить на Земле инопланетяне.

– Ну, это многое могло бы объяснить.

– Ага, очень смешно.

– Серьезно, Сара. Что ты почувствуешь, когда найдешь ее? А вдруг она не захочет тебя видеть?

Что я почувствую? Отогнав эту мысль, я пожала плечами.

– Придется смириться с этим. Сейчас я уже не так остро на все реагирую. Но я и правда должна найти ее. В конце концов, мы ведь собираемся завести ребенка.

Беременной я все время боялась, что у моего ребенка может проявиться какое-нибудь наследственное заболевание. К счастью, Элли здорова, но когда мы с Эваном заводим разговор о наших будущих детях, я вновь чувствую этот страх.

– Меня больше волнует то, как на это посмотрят мама и папа.

– Тебе необязательно говорить им об этом. Это твоя жизнь. Но мне кажется, что сейчас просто неподходящее время.

Возможно, Эван прав. Я забочусь об Элли, работаю, готовлюсь к свадьбе. Все это и так достаточно сложно в эмоциональном плане.

– Я подумаю о том, чтобы отложить это на потом, хорошо?

– Да ла-а-а-адно. – Эван улыбнулся. – Я же тебя знаю, солнышко. Как только ты приняла решение, тебя уже не остановить.

– Обещаю! – рассмеялась я.


Я действительно обдумала возможность отложить это на потом, в особенности когда представила себе мамино лицо в тот момент, когда она об этом узнает. Мама часто говорила, что я особенная, ведь когда они приняли решение об удочерении, то выбрали именно меня. Когда мне было двенадцать, Мелани изложила мне свою версию. Она сказала, что родители удочерили меня, так как у мамы не было детей. Но теперь у нее появились две дочери, и я ей больше не нужна.

Мама застала меня в моей комнате. Я собирала вещи. Когда я сказала ей, что найду своих настоящих родителей, она начала плакать.

– Твои биологические родители не могли заботиться о тебе, но они хотели, чтобы ты обрела самую лучшую семью. Поэтому теперь мы заботимся о тебе. И мы очень тебя любим, – наконец сказала она.

Я никогда не забуду боль в ее глазах, не забуду, каким хрупким мне показалось ее тело, когда я сжала ее в объятиях.

В следующий раз я всерьез задумалась о поисках своих биологических родителей, когда закончила колледж. Потом – когда узнала, что беременна. И через семь месяцев, когда я впервые прижала к груди Элли. Но я всегда думала о маме, о том, каково это, когда твое дитя хочет найти свою биологическую мать. Я представляла, как бы меня это обидело, и не могла причинить маме такую боль. Наверное, я и в этот раз отказалась бы от этой идеи, если бы не позвонил папа. Он, как и всегда, хотел пригласить Эвана на рыбалку.

– Извини, папа, он только вчера уехал. Почему бы тебе не пригласить Грега?

– Грег слишком много болтает.

Мне стало немного жаль мужа Лорен. Если Кайла папа презирал, то Грега просто не замечал. Однажды я видела, как при разговоре с ним папа развернулся и просто ушел, хотя Грег даже не успел договорить предложение до конца.

– Вы сегодня будете дома? Я хотела забрать Элли из школы и заехать к вам в гости.

– Не сегодня. Мама отдыхает.

– Энтерит обострился?

– Она просто устала.

– Ладно, без проблем. Если тебе понадобится помощь, дай мне знать.


Сколько я себя помню, у мамы случались обострения. Неделями все было в порядке, и мама переклеивала обои в детских комнатах, шила занавески, много готовила. Даже папа был почти счастлив в эти дни.

Я помню, однажды он даже поднял меня на плечи, и я наслаждалась его столь драгоценным вниманием. Но мама всегда забывалась, слишком много работала, и через пару дней болезнь вновь побеждала. Она таяла у нас на глазах, ее тело отказывалось принимать пищу, и даже от детского питания ее рвало. Когда маме становилось плохо, папа приходил домой и спрашивал, что я делала весь день, словно пытался найти что-то или кого-то, на кого можно свалить вину за болезнь жены. Мне было девять, когда папа застал меня перед телевизором. Мама спала. Он затащил меня в кухню и начал тыкать пальцем в гору грязной посуды, крича, что я ленивая и неблагодарная дочь. На следующий день его взбесила груда грязного белья, потом – игрушки Мелани, разбросанные на дорожке перед домом. Его грузное тело нависало надо мной, голос вибрировал от ярости, но отец никогда не кричал, никогда не делал ничего, что могла бы увидеть или услышать мама. Он затаскивал меня в гараж и начинал вычитывать, а я смотрела на его ноги и дрожала от страха, думая, что сейчас он скажет, что я ему больше не нужна. После таких скандалов он неделями со мной не разговаривал. Я начала выполнять работу по дому прежде, чем мама успевала до нее добраться, оставалась дома, пока мои сестры гуляли с друзьями, готовила обеды – папа никогда не хвалил меня за это, но хотя бы не молчал. Я делала все, чтобы в доме не было этой гнетущей тишины. Делала все, чтобы мама не заболела. Пока она была здорова, мне не угрожала опасность.


Вечером я позвонила Лорен, и она сказала, что только что вернулась с ужина с родителями. Лорен и ее мальчишек пригласил папа.

– Значит, он не хотел видеть только моего ребенка.

– Я уверена, все вовсе не так. Просто Элли такая энергичная, и…

– Что это ты пытаешься сказать?

– Да ничего я не пытаюсь сказать! Она замечательный ребенок, но папа, наверное, подумал, что трое ребятишек в доме будет уже слишком.

Я знала, что Лорен просто хотела подбодрить меня, успокоить, удержать от очередных резких высказываний в адрес папы – Лорен этого терпеть не может. Но то, что она не понимает того, что отец относится ко мне совершенно иначе, чем к ней или Мелани, просто сводит меня с ума. Она не видит или не признает этого? Положив трубку, я чуть не перезвонила маме, чтобы узнать, как она, но потом вспомнила, что папа приказал мне оставаться дома… Словно я дворовая собака, которой разрешают спать только на крыльце, потому что она может нагадить в доме. Я положила трубку на место.


На следующий день я заполнила анкету в Демографическом ведомстве, заплатила пятьдесят долларов и стала ждать. Хотелось бы сказать, что я была терпелива, но на самом деле уже по прошествии недели я начала терроризировать почтальона. Через месяц мне по почте прислали «оригинальное свидетельство о рождении», как его назвала женщина из ведомства. Глядя на конверт, я поняла, что меня трясет. Эван опять был на своей базе, а мне так хотелось, чтобы он был рядом, когда я открою это письмо. Но вернется он только через неделю… Элли была еще в школе, в доме царила тишина. Глубоко вздохнув, я разорвала конверт.

Мою биологическую мать звали Джулия Ларош, я родилась в городе Виктории в провинции Британская Колумбия. Имя отца в свидетельстве указано не было. Я читала эти строки снова и снова, читала сертификат об удочерении, искала в этих документах ответ на мучивший меня вопрос: «Почему ты отдала меня?»


На следующее утро я проснулась рано и вышла в Интернет, пока Элли еще спала. Первым делом я зашла на сайт, где можно было зарегистрироваться для поиска биологических родителей, но поняла, что буду ждать ответ не меньше месяца, и решила провести собственное расследование. Просидев в Интернете минут двадцать, я нашла три Джулии Ларош в Квебеке и четыре в Соединенных Штатах. На острове Ванкувер проживали две женщины с таким именем. Я почувствовала, как заныло в животе. А вдруг моя мать до сих пор здесь?

Я быстро прошла по первой ссылке и с облегчением вздохнула – эта Джулия была слишком молодой, судя по ее записи на форуме для новоиспеченных мамочек.



Вторая ссылка привела меня на сайт агента по недвижимости в Виктории. У этой Джулии были такие же темно-рыжие волосы, как и у меня, да и по возрасту она вроде бы подходила. Я смотрела на ее лицо, испытывая и страх, и радость. Неужели я нашла свою биологическую мать?

После того как я отвезла Элли в школу, я села за стол и принялась теребить листик, на котором записала номер телефона. «Я позвоню через минуту. Вот только выпью еще чашечку кофе. Почитаю газету. Накрашу ногти, каждый другим цветом…» Наконец я заставила себя взять трубку.

Долгие гудки.

Может, это даже и не она…

Долгие гудки.

Нужно просто положить трубку. Это не лучший способ, чтобы…

– Джулия Ларош.

Я открыла рот, но с губ не сорвалось ни слова.

– Алло?

– Здравствуйте, я звоню вам… Звоню вам, потому что…

Потому что я, дура эдакая, подумала, что если я скажу что-то действительно интересное, то вы тут же пожалеете, что отдали меня на удочерение, но сейчас я даже имени своего вспомнить не могу.

– Вы хотите продать или купить дом? – В голосе слышалось нетерпение.

– Нет, я… – Я набрала побольше воздуха. – Возможно, я ваша дочь.

– Это что, розыгрыш? Кто вы такая?

– Меня зовут Сара Галлагер. Я родилась в Виктории и меня отдали на удочерение. У вас рыжие волосы, как и у меня, и вы подходите по возрасту, и я подумала…

– Милая, я никак не могу быть вашей матерью. Я бесплодна.

Мои щеки горели от стыда.

– Боже, простите! Я просто подумала… я надеялась…

– Ничего страшного, – мягко ответила она. – Удачи в ваших поисках.

И я уже собиралась положить трубку, когда она сказала:

– Я знаю, что какая-то Джулия Ларош работает в университете. Мне иногда звонят ее студенты, ошибаясь номером.

– Спасибо.

Кровь все еще не отлила от лица, когда я отбросила телефонную трубку и побежала в мастерскую. Я почистила все кисточки, села и уставилась на стену, думая о том, что сказала женщина из агентства по продаже недвижимости.

Уже через пару минут я вернулась за компьютер. После недолгих поисков имя Джулия Ларош нашлось в списке профессоров университета Виктория. Она преподавала историю – может быть, это от нее я унаследовала любовь к антиквариату? Я покачала головой. И почему я так волнуюсь? Это же всего лишь имя. Вздохнув, я позвонила в университет, и мой звонок сразу перенаправили в кабинет Джулии.

Она взяла трубку.

На этот раз я заранее заготовила свою речь.

– Здравствуйте, меня зовут Сара Галлагер, я пытаюсь отыскать свою биологическую мать. Вы не отдавали своего ребенка на удочерение около тридцати трех лет назад?

Джулия охнула.

– Алло?

– Не звоните сюда больше.

Она положила трубку.


Я проплакала несколько часов. Потом у меня началась мигрень. Приступ был настолько сильным, что Лорен пришлось забрать к себе Элли и Олешку. К счастью, у Лорен двое сыновей возраста Элли, и моя малышка любит ходить к тете в гости.

Терпеть не могу расставаться с дочкой, пусть даже на один день, но в тот вечер я могла только лежать в темной комнате с холодным компрессом на лбу и ждать, пока боль пройдет.

Позвонил Эван, и я рассказала ему, что случилось. Из-за приступа я едва могла шевелить языком.

Только на следующий вечер все прекратило плыть у меня перед глазами, и Элли с Олешкой смогли вернуться домой. Опять позвонил Эван.

– Тебе уже лучше, малыш?

– Мигрень прошла. Я сама виновата, опять забыла принять таблетки. Что ж, теперь я снова в строю. Я хотела позвонить фотографу на этой неделе, и…

– Сара, тебе не нужно сразу же всем этим заниматься. Подожди, пока я приеду, и мы вместе позвоним фотографу.

– Все в порядке, я позабочусь об этом.

Я очень люблю Эвана, но за два проведенных вместе года поняла, что фраза «Мы займемся этим позже» приводит к тому, что в конце концов я бегаю как угорелая, пытаясь успеть все в последнюю минуту.

– Я думала о том, что случилось с моей биологической матерью.

– И?

– Я полагаю, стоит написать ей письмо. Адреса в Интернете нет, но я могла бы оставить его в университете.

Эван немного помолчал.

– Сара… Я не уверен, что это хорошая идея.

– Ладно, она знать меня не хочет, но я думаю, она может хотя бы показать мне свою медицинскую карточку и рассказать об истории болезней в семье. А как же Элли? Разве у нее нет права знать? Могут быть всякие наследственные заболевания, например гипертония, диабет… Или даже рак.

– Малыш, – Эван говорил спокойно, но в его голосе слышалась настойчивость. – Успокойся. Почему ты позволяешь ей так себя изводить?

– Я не такая, как ты, ясно? Я не могу просто позабыть об этом!

– Слушай, обижака ты моя, я же на твоей стороне.

Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, и напомнила себе, что на самом деле я злюсь вовсе не на Эвана.

– Сара, делай то, что считаешь нужным. Ты же знаешь, я в любом случае поддержу тебя. Но я думаю, что тебе следует отказаться от идеи общения со своей биологической матерью.


Проехав полтора часа по автостраде, я чувствовала себя спокойной и сосредоточенной. Я была уверена в том, что поступаю правильно. Автострада всегда успокаивает меня: мимо проплывают маленькие старые городки, луга, поля, вдалеке виднеется океан, на побережье возвышаются горы. Неподалеку от Виктории раскинулся живописный лес, и я вспомнила, как папа привозил нас в парк Гольдстрим, чтобы показать нерест лосося. Лорен боялась чаек, поедавших рыбу, а мне не нравился сладковатый запах смерти, пропитывавший одежду и неумолимо забиравшийся в нос. Мне не нравилось, как папа объяснял все моим сестрам, не обращая внимания на мои вопросы. Не обращая внимания на меня.

Мы с Эваном как-то говорили о том, чтобы открыть филиал его базы неподалеку от Виктории. Элли нравятся тамошние музеи и уличные актеры на набережной, а я обожаю старые здания. Но пока что Нанаймо нас устраивает. Хотя это второй по величине город на острове, здесь все равно чувствуешь себя как в маленьком городке.

Можно гулять по набережной в бухте, делать покупки в старом центре города, подняться на гору и насладиться видом на заповедник – и все это в один день. А когда нам хочется съездить куда-нибудь, мы просто переправляемся паромом на материк или ездим в Викторию. Но если во время сегодняшней поездки все пойдет не так, то возвращаться домой мне будет не очень-то приятно.


Я планировала оставить письмо в приемной Джулии, но когда секретарша сказала, что профессор Ларош сейчас как раз читает лекцию в соседнем корпусе, мне захотелось узнать, как она выглядит. Она никогда не узнает, что я там была. А потом, после лекции, я оставлю письмо в приемной. Осторожно открыв дверь в аудиторию, я, старательно пряча лицо, пробралась к одному из задних сидений. Чувствуя себя безумцем, который преследует знаменитостей, я посмотрела на мать.

– Как вы видите, архитектурные стили в исламских странах…

Когда я в детстве представляла себе мою биологическую мать, мне всегда казалось, что она будет выглядеть в точности как я. Но если мои рыжие волосы кудрявыми локонами падали на плечи, то ее волосы были черными, и стригла она их коротко, под мальчика. Отсюда я не могла увидеть, какого цвета у нее глаза, но лицо было круглым, с тонкими чертами. У меня высокие скулы и в целом северная внешность. Ее черное облегающее платье подчеркивало мальчишескую фигурку и тонкие руки. Мое же телосложение скорее атлетическое. Ее рост едва доходил до метра шестидесяти, а во мне все метр восемьдесят. Джулия неторопливо показывала изображения на проекторе, почти не жестикулируя. Я же так размахиваю руками во время разговора, что часто что-нибудь разбиваю. Если бы не ее реакция на мой телефонный звонок, я решила бы, что ошиблась и это вовсе не моя биологическая мать.

Вполуха слушая лекцию, я представляла, каково бы мне было расти рядом с такой матерью. За обедом мы бы обсуждали картины, на стол всегда выставляли бы красивые тарелки, а иногда даже зажигали бы свечи в серебряных подсвечниках. В летние каникулы мы бы ездили за границу, чтобы погулять по музеям, пили бы капучино в Италии и вели долгие умные беседы. В выходные мы бы вместе ходили по книжным магазинам…

Меня охватило острое чувство вины. У меня есть мама! Я подумала о милой, доброй женщине, которая воспитала меня, которая делала мне капустные компрессы от головной боли, даже когда чувствовала себя плохо. О женщине, которая не знала, что я ищу свою биологическую мать.

Когда лекция закончилась, я спустилась вниз по лестнице, собираясь выйти в боковую дверь. Я прошла мимо Джулии, и она улыбнулась мне. Вид у нее был немного удивленный, словно она не могла понять, кто я такая. Но тут один из студентов подошел к ней с каким-то вопросом. Открыв дверь, я еще раз оглянулась. Ее глаза были карими.

Выйдя из корпуса, я сразу направилась к машине. Сердце билось в груди как бешеное. И тут я увидела, как Джулия выходит из университета. Она прошла к парковке и села в белый «ягуар». Я поехала за ее машиной.

«Остановись. Подумай, что ты делаешь. Уезжай отсюда».

Но, конечно же, я не уехала.

Мы ехали по Даллас-роуд, одному из самых дорогих районов Виктории, расположенному на побережье. Минут через десять Джулия свернула к большому дому в стиле поздней английской готики. Оттуда открывался потрясающий вид на океан. Остановившись, я развернула карту.

Припарковавшись у мраморных ступеней, Джулия прошла по тропинке к углу дома и вошла в боковую дверь. Она не постучала. Значит, она живет здесь!

Что же мне делать? Уехать и забыть обо всем этом? Бросить письмо в почтовый ящик? Но ведь его может найти кто-нибудь другой… Подойти к ней?

Остановившись у двери из красного дерева, я застыла на месте, словно дура какая-то. Я никак не могла решить, бросить письмо в ящик или просто убежать отсюда. Я не звонила и не стучала, но дверь открылась. И я оказалась лицом к лицу со своей матерью. Вид у нее был не очень-то обрадованный.

– Здравствуйте.

– Привет. Я… я слушала вашу лекцию.

Мои щеки горели.

Джулия нахмурилась, глядя на конверт в моих руках.

– Я написала вам письмо… – Мой голос дрожал. – Я хотела спросить вас кое о чем… Мы говорили пару дней назад…

Она молча смотрела на меня.

– Я ваша дочь.

Ее глаза расширились.

– Уходите.

Джулия попыталась закрыть дверь, но я успела поставить ногу в проем.

– Подождите! Я не хочу вас расстраивать. У меня к вам только пара вопросов. Это ради моей дочери. – Вытащив бумажник, я показала ей фото. – Ее зовут Элли, ей шесть лет.

Но Джулия даже не посмотрела на фотографию.

– Сейчас неподходящее время. Я не могу… – Она повысила голос. – Не могу!

– Пять минут. Это не займет больше времени, обещаю, а потом я оставлю вас в покое.

Она оглянулась, покосившись на телефон в прихожей.

– Пожалуйста. Я больше не побеспокою вас, обещаю.

Джулия завела меня в боковую комнату со столом из красного дерева. От пола до потолка тянулись книжные полки. На антикварном кожаном кресле дремала кошка.

– Сиамские кошки очень красивые.

Присев, я попыталась улыбнуться.

Но Джулия не ответила на мою улыбку. Усевшись на край кресла, она сцепила руки на коленях. Костяшки пальцев побелели.

– Изумительное кресло. Я сама занимаюсь реставрацией антикварной мебели, но это в превосходном состоянии. Я люблю все старое, машины, одежду…

Я смущенно провела ладонью по старомодному черному пиджаку.

Джулия смотрела на пол. Ее руки дрожали.

– Я просто хочу узнать, почему вы меня отдали. Я не в обиде на вас. Мне жилось хорошо, – глубоко вздохнув, выпалила я. – Мне просто… просто нужно знать. Нужно.

– Я была молода, – ровным голосом произнесла она. – Это вышло случайно. Я не хотела детей.

– Почему же вы решили рожать?

– Я была католичкой.

Была?

– А ваша семья, они…

– Мои родители погибли. Произошел несчастный случай. Уже после вашего рождения.

Последнюю фразу она произнесла очень уж поспешно.

Кошка потерлась о ее ноги, но Джулия даже не посмотрела на нее. Я заметила, как пульсирует жилка на ее шее.

– Мне очень жаль. Несчастный случай произошел на острове?

– Мы… Они жили в Уильямс-Лейке.[2] – Джулия раскраснелась.

– Ваша фамилия Ларош… Что она значит? Она французская, верно? Вы знаете, откуда…

– Я никогда не интересовалась этим.

– А кто мой отец?

– Все случилось на одной вечеринке, и я ничего не помню. Я не знаю, где он сейчас.

Я посмотрела на эту элегантную женщину. Ничто в ее облике не указывало на то, что она способна была переспать по пьяни с незнакомым мужчиной на вечеринке. Джулия лгала. Я была уверена в этом.

Я попыталась заглянуть ей в глаза, но она смотрела на кошку. Мне захотелось схватить этого сиамца и швырнуть в нее.

– Он был высоким? Я похожа на него или…

Джулия встала.

– Я же сказала: я не помню. Думаю, вам лучше уйти.

– Но…

В доме хлопнула какая-то дверь. Охнув, Джулия прикрыла рот рукой. В комнату, кутаясь в розовую шаль, вошла средних лет женщина с курчавыми светлыми волосами.

– Джулия! Хорошо, что ты дома, нам нужно… – Увидев меня, она запнулась. – Ой, здравствуйте, я не знала, что к Джулии заглянула ее студентка.

Встав, я протянула этой улыбчивой женщине руку.

– Меня зовут Сара. Профессор Ларош была настолько любезна, что помогла мне с курсовой работой, но сейчас мне пора идти.

– Я Кэтрин. – Она пожала мне руку. – Мы с Джулией…

Женщина замолчала, увидев лицо Джулии.

– Очень приятно познакомиться, – смущенно пробормотала я. – Еще раз спасибо за помощь. – Я повернулась к своей биологической матери.

С трудом растянув губы в улыбке, она кивнула.

Я оглянулась, подойдя к машине. Кэтрин и Джулия до сих пор стояли у двери. Кэтрин, улыбнувшись, помахала мне рукой, но мать просто не смотрела на меня.


Теперь вы понимаете, почему мне нужно было поговорить с вами. Мне кажется, что я стою на хрупком льду и он трещит у меня под ногами, но я не знаю, куда бежать, чтобы спастись. Нужно ли мне выяснять, почему биологическая мать солгала мне, или же мне стоит последовать совету Эвана и просто оставить все как есть? Я знаю, что вы скажете мне, что только я могу принять решение, но мне нужна ваша помощь.

Я все время думаю об Олешке. Когда он был щенком, мы однажды оставили его в ванной и ушли из дома. Я помню, что была суббота, на улице было пасмурно и холодно. Тогда Олешку еще не приучили писать на улице, и он оставлял за собой такие лужи, что Элли однажды попыталась надеть на него трусики своей куклы. В ванной на полу лежал красивый коврик, мы купили его во время поездки по Солт Спринг Айленду. Олешка, видимо, начал жевать коврик с одного края, потом принялся играть с ним, и к тому времени, как мы приехали домой, коврик был безнадежно испорчен. Сейчас моя жизнь чем-то напоминает тот красочный коврик. Столько лет ушло на то, чтобы создать ее, и теперь я боюсь, что если начать играть с ней, то все будет уничтожено. Но я не уверена, что могу остановиться.

Сеанс второй

Я думала обо всем, что вы мне сказали. Что мне не нужно принимать решение сразу же. Что мне нужно осознать, на что я рассчитываю, и каковы причины того, что я хочу узнать больше о своем прошлом. Я даже написала на листике все за и против, как вы учили меня делать. На этот раз получились две маленькие аккуратные колонки, но у меня по-прежнему не было ответа. Тогда я пошла в мастерскую, в мой приют для несчастного сердца Сары Галлагер, и дала себе вдоволь наплакаться. Чтобы успокоиться, я начала красить дубовый шкаф, оставленный на реставрацию, и с каждым слоем краски мне становилось чуть легче. Неважно, что моя биологическая мать солгала, неважно, откуда я на самом деле родом. Имеет значение только моя семья.

Я позвонила Эвану сразу после того, как сбежала от своей биологической матери, и потому, вернувшись домой на выходные, он привез шоколадных конфет и красного вина, устроив мне романтический ужин задолго до Дня святого Валентина. Все-таки Эван у меня умничка. А самое главное, он не стал ни в чем меня упрекать, просто обнял покрепче и дал выговориться. И я выговорилась. Но потом меня одолела депрессия. У меня их так давно не было, что я не сразу поняла, почему так себя чувствую. Знаете, депрессии чем-то похожи на бывших парней – ты встречаешь своего бывшего через несколько лет после расставания и уже не помнишь, почему он тебя так злил, почему с ним тебе было так плохо.

И только пару недель спустя я опять почувствовала себя лучше. Нужно было остановиться на этом.


Эван уехал на свою турбазу, а муж Лорен, Грег… Он работает на папиной лесозаготовительной фирме, я вам говорила. Так вот, он уехал в командировку, и потому мы с Элли решили заглянуть к Лорен на ужин. Я всегда неплохо готовила – конечно, не в те моменты, когда была одержима новым проектом, – но вся моя стряпня не идет ни в какое сравнение с жареными отбивными и йоркширским пудингом, приготовленными моей сестрой в тот день. Пока сыновья Лорен – русые и голубоглазые, как мама, – гонялись за Элли и Олешкой во дворе, мы с сестрой присели выпить кофе в гостиной.



Я рада, что зима в этом году выдалась теплая, хотя на островах никогда не бывает по-настоящему холодно. Но все равно было приятно устроиться в удобном кресле перед камином и поболтать с Лорен о детях. Ее сорванцы постоянно что-то ломают, а моя Элли влипает во всякие неприятности в школе из-за того, что пытается командовать другими детьми или хамит взрослым. Эван, слыша об этом, только посмеивается, говоря: «Ума не приложу, в кого она такая».

Обсудив наших ребятишек, мы взяли еще по кусочку шоколадного пирога, когда Лорен повернулась ко мне и сказала:

– Ну что, как там обстоят дела со свадьбой? Ты уже все продумала?

– Ох, не говори об этом. Мне столько всего нужно сделать!

Лорен рассмеялась, запрокинув голову, и я увидела шрам у нее на подбородке, оставшийся после падения с велосипеда. Конечно, тогда папа долго вычитывал меня за то, что я не уследила за младшей сестренкой, но ничто не смогло испортить природную красоту Лорен. Она редко красится, да ей это и не нужно: личико в форме сердечка, медового цвета кожа, веснушки на носу… А еще Лорен одна из немногих людей, которые внутри столь же милы, что и снаружи. Она из тех, кто запоминает, какой шампунь вы любите, а потом дарит его вам без всякого повода.

– Я же говорила тебе, что со свадьбой всегда больше возни, чем предполагаешь. А ты думала, все будет просто.

– И это говорит женщина, которая ничуть не волновалась по поводу собственной свадьбы!

– Мне было двадцать. – Лорен пожала плечами. – Я была счастлива просто потому, что выходила замуж. Задний дворик дома у папы с мамой – вот и все, что нам нужно было для церемонии. Но вы-то будете отмечать свадьбу на турбазе. Там очень красиво.

– Да, красиво. Знаешь, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Эй, ты же не передумала выходить замуж, верно? – Лорен изумленно уставилась на меня.

– Что? Конечно же, нет.

Сестра с облегчением вздохнула.

– Слава богу! Вы с Эваном прекрасно подходите друг другу.

– И почему только все так говорят?

– Потому что это правда.

И Лорен была права. Я познакомилась с Эваном в автомастерской, мы ждали, когда же наши машины наконец отремонтируют. Ему просто нужно было что-то подкрасить, а вот мой автомобиль был уже на последнем издыхании. Я тогда очень волновалась, что мою машину не починят: мне нужно было забрать Элли из детского садика. Эван успокоил меня, сказав, что все будет в порядке. Я до сих пор помню, что он завернул мой стаканчик кофе в картонку, чтобы я не обожглась. Помню, какими спокойными и выверенными были все его движения. И как мне было с ним хорошо.

– Так что ты хотела рассказать? – вернула меня к реальности Лорен.

– Помнишь, я говорила тебе, что хочу найти своих биологических родителей?

– Конечно. Когда мы были детьми, ты была просто одержима этой идеей. А помнишь, однажды летом ты решила, что ты индейская принцесса, и попыталась построить на заднем дворе каноэ? – Сестра рассмеялась, но потом заметила мое выражение лица. – Погоди, ты что, действительно нашла их?

– Пару недель назад я встретилась с моей биологической матерью.

– Ого… Это… Ну надо же… – На лице Лорен, сменяясь, словно в калейдоскопе, промелькнули удивление, смущение, обида. – Почему ты не сказала мне?

Это был хороший вопрос, но мне на него нечего было ответить.

Лорен вышла замуж за парня, с которым встречалась еще в колледже, и до сих пор поддерживала отношения со своими друзьями по школе. Лорен не представляла, каково это, когда тебя бросают. Когда ты совсем один. Кроме того, с ней невозможно было пообщаться, когда рядом был ее муж.

– Сперва мне нужно было все обдумать, – наконец сказала я. – Все прошло не очень-то хорошо.

– Да? А что случилось? Она живет на острове?

Я рассказала Лорен обо всем, что произошло.

– Ох, это, должно быть, ужасно, – сочувственно протянула сестра. – Ты как, справляешься?

– Я разочарована. Особенно обидно то, что она ничего не рассказала о моем биологическом отце. Она была моим единственным шансом на то, что я найду его.

В детстве я часто мечтала о том, что мой настоящий отец заберет меня к себе домой и будет представлять всем, говоря, что я его потерянная и вновь обретенная дочурка. И его рука легонько касалась бы моей спины…

– Ты не говорила маме с папой, нет?

Я покачала головой. Лорен вздохнула с облегчением. Я смотрела на тарелку с тортом. Шоколад горчил во рту. Я ненавижу чувство вины и страха, которое охватывает меня всякий раз, когда я думаю о том, что мама и папа узнают обо всем. И ненавижу себя за это.

– Не говори Мелани и Грегу, ладно?

– Конечно.

Я заглянула Лорен в глаза, пытаясь понять, о чем она сейчас думает.

– Может, твой отец был женат, и она боится, что все это выплывет после стольких лет?

– Может быть. Но мне кажется, что она солгала даже по поводу своего имени.

– Ты собираешься поговорить с ней еще раз?

– О боже, нет! Уверена, тогда она натравит на меня копов. Я думаю оставить все это.

– Так, наверное, будет лучше.

И снова это выражение облегчения на лице.

Мне хотелось спросить Лорен, для кого так будет лучше, но она уже взяла тарелки с остатками торта и пошла в кухню, оставив меня одну перед камином. Мне стало холодно.

Вернувшись домой, я уложила Элли спать, оставив Олешку в ее комнате, потом убрала в доме – знаете, когда Эван уезжает, я развожу страшный бардак. В тот день у меня не было настроения идти в мастерскую, хотя именно так я обычно поступаю, когда выпью слишком много кофе и спать мне не хочется. Но в этот раз я села за компьютер. Я собиралась проверить почту, но мне почему-то вспомнились слова Джулии «Мои родители погибли. Произошел несчастный случай». Может быть, Джулия не солгала хотя бы об этом? Я ввела в строку поисковика слова «несчастный случай, Уильямс-Лейк, Британская Колумбия». «Гугл» нашел пару страниц, но только в одной автомобильной аварии погибла супружеская пара, и это произошло совсем недавно. К тому же имя было не то. Я расширила поиск на всю Канаду, но все равно не нашла автомобильных аварий, в которых погибли бы люди по фамилии Ларош. Если они умерли много лет назад, то об этом может и не быть заметки в Интернете, подумалось мне, но я не готова была сдаваться. Я ввела в «Гугл» слово «Ларош». Опять вывалилось несколько страниц, но, кроме сайта университета, они не имели никакого отношения к Джулии.

Прежде чем укладываться спать, я решила посмотреть в Интернете странички об Уильямс-Лейке. Я никогда не была в этом городе, но знала, что он находится в самом сердце округа Карибу, в центре Британской Колумбии. Джулия не показалась мне провинциалкой, а значит, должно быть, она уехала из Карибу сразу после окончания школы. Я не отрываясь смотрела на экран. Мне хотелось узнать о ней побольше, но как? У меня не было знакомых в университете, да и в правительственных организациях тоже, как и у Эвана. Мне нужен кто-то, обладающий подобными связями. Введя в строку поисковика «детективные агентства, Нанаймо», я с изумлением выяснила, что их в нашем городе довольно много. Я просмотрела их сайты в Интернете. Как оказалось, большинство частных детективов были полицейскими на пенсии.

Чуть позже позвонил Эван, и я поделилась с ним своей идеей.

– И сколько это стоит?

– Я пока не знаю. Думаю завтра позвонить и все выяснить.

– Мне кажется, все это уже немного чересчур. Ты ведь не уверена, что Джулия лгала.

– Она явно что-то скрывала. И мысль об этом сводит меня с ума.

– А вдруг это что-то, о чем тебе не следует знать? Возможно, у Джулии есть причины скрывать от тебя что-то.

– Я лучше столкнусь с правдой лицом к лицу, чем всю жизнь буду думать о том, что же это было. Кроме того, детектив, возможно, сумеет отыскать моего биологического отца. А вдруг он понятия не имеет о том, что я существую?

– Если тебе кажется, что это необходимо сделать, то дерзай. Но сперва проверь этих детективов. Не нанимай первого попавшегося.

– Я буду осторожна.


На следующий день я позвонила частному детективу с самым красивым веб-сайтом, но как только он назвал цену за расследование, я поняла, как он оплачивает столь восхитительный дизайн страницы. Набрав еще два номера, я наткнулась на автоответчики. У четвертой фирмы под названием «Детективное агентство ТБД» был довольно паршивый сайт, но жена детектива, работавшая у него секретаршей, показалась мне очень милой. Она сказала, что Том, как она его назвала, перезвонит. Детектив действительно позвонил мне через час. Я спросила о его профессиональной подготовке, и он рассказал, что всю жизнь проработал полицейским, а после выхода на пенсию решил подработать, да и жена оказалась при деле. Том мне понравился. Он сказал, что берет деньги за почасовую работу с авансом в пятьсот долларов, и мы договорились встретиться вечером. Я чувствовала себя героиней детективного фильма, припарковавшись рядом с седаном Тома и войдя в забегаловку у парковки. Но уже через пару минут все встало на свои места. Мы поговорили с детективом, и он заверил меня в полной конфиденциальности расследования. Заполнив документы, я уехала оттуда со смешанными чувствами – вины за то, что я вторгаюсь в личную жизнь Джулии, давая детективу ее адрес, надежды найти моего отца и страха перед тем, что он тоже не захочет иметь со мной ничего общего.


Том сказал, что в ближайшее время он, вероятно, ничего не узнает, но уже через пару дней он позвонил. Я как раз убирала тарелки со стола после обеда.

– Я раздобыл информацию, о которой вы просили. – Его тон доброго дедушки сменился холодом.

– Мне не стоило этого знать? – рассмеялась я.

Но ему было не до смеха.

– Вы были правы. Джулия Ларош – не настоящее имя вашей матери. Ее зовут Карен Кристиансон.

– Это интересно. Вы выяснили, почему она сменила имя?

– Оно не кажется вам знакомым?

– А должно?

– Карен Кристиансон – единственная выжившая из жертв Кемпингового Убийцы.

Меня бросило в дрожь. Я что-то читала о Кемпинговом Убийце – меня всегда интересовали маньяки. Эван говорит, что я сумасшедшая, раз мне нравятся такие вещи, но когда по телевизору в новостях рассказывают о знаменитых маньяках, меня не оттащить от экрана. У всех них были довольно зловещие прозвища: Зодиак, Насильник-вампир, Убийца с Грин-Ривер.[3] Про Кемпингового Убийцу мне не припоминалось ничего интересного. Он убивал людей в центральных районах Британской Колумбии, вот и все, что я знала.

– Я хотел все перепроверить, а потому съездил в Викторию и сделал пару фотографий Джулии, а потом сравнил их со снимками Карен Кристиансон, выложенными в Интернете. Похоже, это действительно одна и та же женщина.

– О господи! Неудивительно, что она сменила имя. Наверное, она познакомилась с моим отцом уже после того, как переехала на остров. Когда Кемпинговый Убийца напал на нее?

– Тридцать пять лет назад. Она переехала на остров пару месяцев спустя и сменила имя.

Я похолодела от ужаса.

– В каком месяце произошло нападение?

– В июле.

Я лихорадочно подсчитывала в уме.

– В апреле мне будет тридцать четыре. Вы же не думаете…

Том молчал.

Чувствуя, как подгибаются ноги, я опустилась в кресло, пытаясь понять, что он только что мне сказал. Но мысли разбегались, и я никак не могла собрать их. Мне вспомнилось бледное лицо Джулии. Ее руки дрожали… Кемпинговый Убийца – мой отец.

– Я… я просто… Вы уверены?

Мне хотелось, чтобы Том возразил мне, чтобы он сказал, что я ослышалась, что все это просто ошибка.

– Карен – единственный человек, который может подтвердить это, но даты совпадают.

Том помолчал, ожидая, что я отвечу.

Но я просто смотрела на календарик на холодильнике. У лучшей подруги Элли, Меган, день рождения в субботу, а я не могла вспомнить, купила ей подарок или нет. Голос Тома доносился до меня словно издалека.

– Если у вас возникнут какие-то вопросы, перезвоните мне. Я перешлю вам фотографии Карен и счет.


Я просидела в кухне еще пару минут, по-прежнему не сводя глаз с календаря. Наверху хлопнула дверца шкафа, и я вспомнила, что Элли сейчас как раз принимает ванну. Нужно разобраться со всем этим позже. Я заставила себя встать с кресла.

Элли уже вылезла из воды, оставив в воздухе запах малинового геля для душа. Влажные полотенца сушились на крючке.

Вообще-то я очень люблю укладывать Элли спать. Я подтыкаю ей одеяльце, мы устраиваемся поудобнее, и Элли рассказывает мне, как прошел ее день. Она напоминает то совсем маленькую девочку, когда неправильно произносит слова, то уже девушку, когда рассказывает мне о том, во что были одеты сегодня другие девчушки. Пока мы не начали встречаться с Эваном, я позволяла ей спать в моей спальне. Мне нравилось, что мы так близки, нравилось слушать ее мерное дыхание. Когда я была беременна, а Джейсон, как обычно, слонялся с друзьями по барам, я могла уснуть, только положив ладонь на живот. Он приходил на рассвете, а когда я начинала ругаться – я всегда была вне себя от таких его выходок, – он выталкивал меня из комнаты и запирал дверь. Я кричала на Джейсона через дверь, пока не срывала голос.

Я ушла от него только на пятом месяце беременности, и Джейсон так и не увидел дочь – он разбился на грузовике, въехав в дерево, за три месяца до ее рождения. Я поддерживаю отношения с его родителями, и они души не чают в Элли, рассказывают ей о Джейсоне и хранят для нее его вещи. Иногда Элли ночует у них. Когда это случилось в первый раз, я боялась, что она проснется среди ночи и начнет плакать без меня, но с Элли все было в порядке. А вот я едва смогла заснуть без нее.

То же самое произошло и в тот день, когда Элли впервые пошла в школу. Моя малышка с легкостью справилась с переменами в своей жизни, а я скучала по ней каждую минуту. Мне не хватало привычной суеты в доме, не хватало ее звонкого смеха. Сейчас я украдкой заглядываю в это маленькое окошко, ведущее в ее жизнь без меня, и пытаюсь выяснить, как она себя чувствовала в такие моменты: «И ты рассмеялась? Тебе понравилось?»

Но сегодня я не могла сосредоточиться на Элли. Слова Тома звенели в моей голове: «Даты совпадают». Все это не может быть правдой. Не может!

Когда Элли уснула, я поцеловала ее в лоб и вышла, оставив в комнате Олешку. Включив компьютер, я ввела в строку поиска слова «Кемпинговый Убийца». Пройдя по первой же ссылке, я начала читать сайт, посвященный жертвам этого маньяка. Страничка была оснащена звуковыми эффектами, так что в комнате заиграла мрачная музыка. Я пролистывала фото всех жертв, читала их имена и даты смерти под каждым снимком. Обычно нападения совершались с разрывом в пару лет, начиная с семидесятых годов, но иногда маньяк находил своих жертв два года подряд, а иногда не проявлял себя по нескольку лет. Пройдя по очередной ссылке, я открыла карту, на которой крестиками были отмечены все места преступлений. Маньяк нападал на жертв в центральной и северной Британской Колумбии, ни разу не совершив убийства в одном и том же парке. Если девушки ехали в кемпинг с родителями или любовниками, маньяк сперва убивал всех посторонних, но было ясно, что охотится он за женщинами. На сайте я насчитала пятнадцать фотографий. Все девушки улыбались на снимках. Они были молоды и здоровы.

В целом, как оказалось, полиция считает Кемпингового Убийцу виновным по меньшей мере в тридцати убийствах. Одним из самых кровавых маньяков в истории Канады.

На сайте также говорилось о том, что единственной девушкой, кому удалось спастись от Кемпингового Убийцы, была Карен Кристиансон, его третья жертва. Фото было размытым, девушка отворачивалась от камеры.

Вернувшись на стартовую страницу «Гугла», я ввела в поисковик слова «Карен Кристиансон».

На этот раз ссылок было довольно много. Я узнала, что Карен и ее родители поехали с палатками в Твидсмуир в западном регионе Британской Колумбии. Это произошло тридцать пять лет назад. Родителей убили выстрелом в голову, пока они спали в своей палатке. Карен бросилась бежать, и маньяк гонялся за ней несколько часов, пока не поймал и не изнасиловал. Прежде чем он начал душить ее, Карен сумела ударить его камнем по голове и сбежать. Девушка бродила по лесу еще два дня, пока наконец не вышла на дорогу и ее не подобрала проезжавшая мимо машина. На большинстве фотографий Карен прятала лицо, но какой-то предприимчивый журналист нашел ее снимок в выпускном альбоме, сделанный всего за пару месяцев до той злополучной поездки в лес. Я внимательно разглядывала фотографию симпатичной темноволосой девушки с карими глазами. Она действительно была очень похожа на Джулию.

Зазвонил телефон, и я вздрогнула от неожиданности.

– Привет, малышка! – Это был Эван. – Элли уже уложила?

– Да, она сегодня устала.

– Как прошел твой день? Есть новости от детектива? Обычно я все рассказываю Эвану – и хорошее, и плохое – сразу, как только он приходит домой или берет трубку, но на этот раз слова застряли у меня в горле. Мне нужно было время, чтобы все обдумать.

– Алло?

– Он еще ведет расследование.

Той ночью я ворочалась в кровати, смотрела в потолок и пыталась успокоиться, избавиться от ужаса, отогнать образ Джулии, прячущей лицо от фотокамер. Отворачивающейся от меня. Несколько часов спустя я вскинулась от кошмарного сна, мокрая как мышь. Во рту было сухо, голова болела, как с похмелья. Я помнила только обрывки сна: девушка бежит по темному лесу босиком, на земле лежат мешки с трупами. А потом я вспомнила сон целиком.

Повернувшись, я посмотрела на будильник. Половина шестого утра. После такого кошмара я наверняка не усну. Компьютер притягивал меня, и уже через пару минут я вновь сидела за монитором, просматривая фотографии жертв и заметки о Кемпинговом Убийце, какие только могла найти. Моя душа полнилась страхом и отвращением. Я прочитала все газетные статьи о Джулии, подбирая крохи информации там и тут, изучила каждое фото. Репортеры гонялись за ней несколько недель, следили за ее домом, таскались за ней повсюду. Карен Кристиансон стала настоящей сенсацией в Канаде, да и в США этой историей заинтересовались. Там Карен сравнивали с жертвами Теда Банди, которым тоже удалось спастись от маньяка.

Утром я получила письмо от Тома с фотографиями Джулии, сделанными в университете, на парковке, перед домом, рядом с Кэтрин. Я сравнила их со снимками Карен Кристиансон. Это явно была та же самая женщина.

На одной фотографии Джулия похлопывала по плечу одного из своих студентов, а на губах у нее играла ободряющая улыбка. Мне было интересно, касалась ли она меня после родов или просто сказала акушерке унести ребенка прочь.


Всю неделю я исправно занималась работой и домашними делами, но чувствовала себя слабой, одинокой… и злой. Я не знала, что делать с этой новой реальностью, с ужасом, связанным с моим зачатием. Мне хотелось похоронить знание об этом, закопать его где-то на заднем дворе, подальше от чужих глаз. Кожа покрывалась мурашками при мысли о том, с каким злом я столкнулась. Какое зло породило меня. Я оттирала свое тело в душе, но ничего не помогало. Грязь засела глубоко внутри меня.

Когда я была маленькая, мне казалось, что мои биологические родители заберут меня, если я буду хорошо себя вести. Если я влипала в какие-то неприятности, то боялась, что мои настоящие мама с папой узнают об этом. Каждую свою хорошую оценку в школе я зарабатывала для того, чтобы они поняли – я умница. Когда папа смотрел на меня так, словно пытался понять, кто же впустил меня в его дом, я говорила себе, что мои настоящие мама и папа найдут меня. Глядя, как папа играет с Мелани и Лорен, только что сказав мне, что слишком устал, чтобы играть со мной, я говорила себе, что мои настоящие мама и папа найдут меня. Когда папа вез моих сестер в бассейн, а меня оставлял подстригать лужайку, я говорила себе, что мои настоящие мама и папа найдут меня.

Но они так и не нашли меня.

А теперь мне хотелось забыть о том, что они вообще существуют. Но что бы я ни делала, как бы ни пыталась отвлечься, я не могла избавиться от мрачного, гнетущего чувства, от которого у меня сдавливало грудь и немели ноги. Большую часть недели Эвану нельзя было дозвониться – он как раз вел туристов по маршруту. Когда он наконец позвонил, я пыталась слушать его рассказ о новостях на турбазе, старалась отвечать к месту. Я даже рассказала ему, как прошел день Элли. Потом, сославшись на усталость, я попыталась закончить разговор. Я собиралась во всем ему признаться. Мне просто нужно было время.

Но на следующее утро Эван решил выяснить, что же происходит.

– Что стряслось? Ты больше не хочешь выходить за меня замуж?

Он смеялся, но в его голосе слышалась тревога.

– Думаю, ты сам не захочешь жениться на мне, после того, как услышишь это. – Я вздохнула. – Я узнала, почему Джулия солгала.

Я покосилась на дверь, думая о том, что Элли вот-вот проснется.

– Джулия? Я не понимаю, о ком…

– Моя биологическая мать. На прошлой неделе мне позвонил детектив. Он сказал мне, что мою мать на самом деле зовут Карен Кристиансон.

– Но почему ты не сказала мне, что выяснила это? – опешил Эван.

– Потому что я узнала, что мой настоящий отец – Кемпинговый Убийца.

Эван немного помолчал.

– Да ладно. Ты же не хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что мой настоящий отец – маньяк, Эван. Он изнасиловал мою мать. Я…

Я не осмеливалась произнести то, что вызывало мои ночные кошмары. Мой отец до сих пор где-то там.

– Сара, погоди. Я пытаюсь осознать все это. Я замолчала.

– Сара?

Я кивнула, зная, что он меня не видит.

– Я не… Я не знаю, что делать.

– Начни с самого начала и расскажи мне, что происходит.

Я откинулась на подушку, от уверенности в голосе Эвана чувствуя себя немного лучше.

– То есть ты не знаешь наверняка, что Джулия – это Карен? – переспросил он, когда я закончила рассказ.

– Я смотрела ее фотографии в Интернете. Это точно она.

– Но у тебя нет доказательств того, что Кемпинговый Убийца – твой отец. Все это лишь догадки. Она могла начать встречаться с каким-то другим парнем вскоре после инцидента.

– Жертвы изнасилования обычно не начинают встречаться с парнями вскоре после, как ты выразился, инцидента. А еще у нее дома живет женщина. Мне кажется, Джулия – лесбиянка.

– Может быть, сейчас она предпочитает женщин, но, возможно, так было не всегда. Вполне может быть, что она уже была беременна, когда маньяк напал на нее. Или этот частный детектив лжет тебе, чтобы ты заплатила побольше.

– Он раньше был полицейским. Он не поступил бы так.

– Это он так говорит. Могу поспорить, он звонил тебе и говорил, что сможет выяснить еще больше, если ты ему заплатишь.

– Он не такой.

Но что, если Эван прав, а я просто делаю поспешные выводы? Но потом я вспомнила выражение лица Джулии.

– Нет, она правда испугалась.

– Ты заявилась к ней домой и потребовала, чтобы она поговорила с тобой. Такого кто хочешь испугается.

– Дело не только в этом. Я нутром чую. Эван немного помолчал.

– Сбрось мне ссылки на и-мейл. И фотографии, которые тебе прислал детектив. И ссылку на его веб-сайт. Сегодня утром я свободен, поэтому попытаюсь разобраться сам и позвоню тебе после полудня. И тогда мы поговорим обо всем этом, ладно?

– Может быть, мне стоит позвонить Джулии?

– Вот это действительно плохая идея. Ничего не делай.

Я не ответила.

– Сара? – строго произнес Эван.

– Да.

– Ничего не делай!

– Ладно, ладно.

Элли уже возилась с Олешкой в своей комнате, так что пришлось прощаться.


Я пыталась делать вид, что все хорошо, пока мы с Элли готовили сосиски в тесте, рисуя на них улыбки кетчупом, но всякий раз, когда я заглядывала в ее глаза, мне хотелось плакать. «Что я скажу, когда она вырастет и начнет задавать вопросы о моей семье?»

Я отвезла Элли в школу, взяла Олешку и пошла прогуляться, надеясь, что на свежем воздухе мне станет лучше. Но, войдя в лес в заповеднике, я сразу поняла, что это была плохая идея. Обычно мне нравится запах сосновых иголок и упругость земли под ногами, еще влажной после вчерашнего дождя. Нравятся деревья – можжевельники, ели, пихты. Но сейчас их кроны нависали надо мной, погружая все в сумрак, воздух казался душным, шаги – слишком громкими. Я испуганно вглядывалась в темные уголки, замечая сучковатый пенек с одной-единственной веткой, торчавшей вбок прямо у корневища, мертвое дерево, папоротник, овраг, засыпанный гниющими листьями. «Он насиловал ее в таком месте?» Олешка спугнул косулю, и она убежала. Я видела ужас в ее глазах и думала о том, как Джулия бежала по лесу, как ветки царапали ее до крови, как она прерывисто дышала. Как маньяк гнался за ней, словно за диким зверем.

Вернувшись домой, я зашла в мастерскую.

Вообще-то я собиралась заказать новые материалы, почистить инструменты и развесить их по местам, но, увидев хаос, царивший здесь, поняла, что сейчас не смогу с этим разобраться. Стамески, резиновые молотки, крепежи, шлифовальные инструменты, щетки, тряпки, салфетки – все было разбросано по мастерской. Взяв веник, я принялась подметать пол.

Эван позвонил в обед, как и обещал, но связь все время прерывалась.

– Я позвоню… когда… воды… следующий… мобильный… горах…

После обеда я снова пошла в мастерскую и принялась шлифовать шкафчик красного дерева в стиле рококо. Убирая царапины на его поверхности, я наслаждалась запахом свежего дерева и шуршанием наждачной бумаги. С каждым моим движением мышцы расслаблялись, а разум успокаивался. Но потом красное дерево напомнило мне о кабинете Джулии. Неудивительно, что она не захотела говорить со мной: ей по-прежнему больно от того, что случилось, а увидев меня, она вновь все вспомнила. Но ей не нужно меня бояться! Или она опасается, что я выдам ее тайну?

Я перестала шлифовать шкаф. Если я сумею убедить ее в том, что никому ничего не скажу…

Телефонная трубка лежала у меня на столе. Рабочий номер Джулии был записан на бумажке, лежавшей у компьютера.

Послышались четыре долгих гудка, потом включился автоответчик.

– Вы дозвонились до профессора Ларош кафедры истории искусства. Пожалуйста, оставьте сообщение.

– Здравствуйте, это Сара Галлагер. Я не хотела вас беспокоить, просто…

Я начала паниковать, понимая, что не знаю, что говорить. А что, если я скажу что-то не то? «Подожди. Успокойся». Я глубоко вздохнула.

– Я хотела извиниться за то, что ворвалась в ваш дом, но теперь я понимаю, почему вы так расстроились. Мне просто нужно узнать историю болезней в вашей семье. Я надеюсь, что мы сможем поговорить. – Я дважды надиктовала на автоответчик свой номер телефона и адрес электронной почты. – Я знаю, вам многое пришлось пережить, но я хороший человек. И у меня есть семья… Я не знаю, что мне сказать дочери, и…

К моему ужасу, голос у меня задрожал и я начала плакать.

Я положила трубку. Мне хотелось оторвать себе руку, чтобы больше не звонить этой женщине. И в то же время во мне нарастало желание оставить ей еще одно сообщение, чтобы извиниться за первое, а потом еще одно, чтобы рассказать все, что было у меня на уме. Но звонить я не стала. В течение следующего часа я обдумывала свой звонок, и с каждым разом мне становилось все хуже.

Вечером позвонил Эван, но мне было так стыдно за то, что я не послушалась его совета, что я ничего ему не рассказала.

Эван проверил все ссылки и согласился с тем, что Джулия Ларош действительно очень похожа на Карен Кристиансон, но он до сих пор не был уверен в том, что Кемпинговый Убийца – мой отец.

– Что же мне делать? – спросила я.

– Есть только два варианта. Можно сообщить об этом в полицию, пускай они разбираются. Или просто оставить эту затею.

– Если сообщить в полицию, они проведут анализ ДНК. Я уверена, что результат будет позитивным. А что, если об этом узнают? Тогда Кемпинговый Убийца найдет меня. Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. – Я глубоко вздохнула. – Когда ты узнал о том, кто мой отец, твои чувства ко мне изменились? – Я ненавидела себя за то, что задаю этот вопрос, ненавидела себя за слабость.

– Изменятся, если ты нажалуешься на меня отцу и он придет меня убивать. Но ты ведь не собираешься этого делать, верно?

– Эван!

– Конечно, это ничего не меняет. – Его голос стал серьезным. – Если он твой отец, то это довольно страшно, ведь Кемпингового Убийцу так и не поймали. Но мы справимся с этим.

Я шумно выдохнула, кутаясь в его слова, словно в теплое одеяло.

– Но если ты не собираешься обращаться в полицию, то тебе придется смириться, забыть обо всем и жить дальше.

Если бы все было так просто…


Эван считает, что я не должна никому рассказывать об этом, кроме вас. Он боится, что все выплывет наружу и наша жизнь превратится в ад. Я подумала о том, чтобы рассказать Лорен, но она не любит переживаний. Она даже новости не смотрит. Как я могу рассказать ей о таком? Я сама боюсь читать о Кемпинговом Убийце.

Помните, я начала ходить к вам на сеансы после того, как столкнула Дерека с лестницы? Он был первым, с кем я начала встречаться после смерти Джейсона. Тогда я боялась, что мои приступы ярости могут быть обусловлены генетически, но вы сказали, что я просто пытаюсь винить кого-то другого, чтобы не пришлось самой нести ответственность за свои действия. Тогда это показалось мне разумным. Я не гордилась своим поступком. Этот ублюдок, который посмел изменить мне, даже не пострадал. Но я испугалась.

Я и сейчас помню слова Дерека: «Ты же знала, что у меня до сух пор есть чувства к ней. Я сказал тебе это, когда мы начали встречаться». И он был прав. Я знала, но это не остановило меня. Я рассказывала вам, как мы познакомились? Элли тогда было всего пару месяцев, и я не хотела оставлять ее дома, но Лорен уговорила меня сходить на вечеринку. Дерек был таким умным и веселым, но привлекло меня не это.

«Я не готов к серьезным отношениям. Я только что расстался со своей девушкой», – сказал он тогда, и я поняла, что влюбилась. И так с любыми отношениями. Знание о том, что парень недоступен и наверняка разобьет мне сердце, действовало на меня, как валерьянка на кошку. И когда мой роман с Дереком закончился, да еще и с таким скандалом, я поняла, что обязана что-то изменить. Ради меня самой. Ради моей дочери. И я обратилась к вам за помощью.

Не могу сказать, что тогда-то все и закончилось, ведь, как вы знаете, следующие пару лет моя личная жизнь никак не ладилась. Думаю, именно потому мне так трудно было сойтись с Эваном, когда мы начали встречаться. Наверное, вы не помните эту историю, ведь я прекратила приходить на сеансы вскоре после того, как у нас начался роман. Эван прислал мне сообщение на Фейсбуке. Я подумала, что этот парень очень симпатичный, да к тому же еще и обеспеченный – владелец турбазы! Так что он наверняка бегает за каждой юбкой. В общем, я его отшила. Но он все время присылал мне сообщения, что-то вроде «Как прошел твой день?», интересовался моей работой, расспрашивал меня о дочери, комментировал мои обновления статуса. Я не рассматривала его как будущего парня, а потому с радостью рассказывала ему о своих проблемах, страхах, моем понимании отношений – обо всем, о чем думала.

Однажды мы болтали по аське до трех часов утра, пили вино… напились по полной программе. А на следующий день Эван прислал мне ссылку на свою любимую песню о любви «These Arms of Mine» Колина Джеймса. Я прослушала ее раз десять подряд.

После того как мы где-то месяц общались в Интернете, я наконец согласилась сходить с Эваном на свидание. Взяв с собой Олешку, мы отправились гулять в парк. За те пару часов мне ни разу не было тревожно: я радостно смеялась, чувствовала себя в полной безопасности… и к тому же оставалась собой. Спустя два месяца я познакомила его с Элли, и они тут же полюбили друг друга. Съезжаться нам тоже было просто – если у одного не было какой-то домашней утвари, она была у другого. Но тогда, в самом начале, я постоянно устраивала скандалы, пыталась оттолкнуть Эвана, проверить его верность. Я так боялась, что мне опять сделают больно. Что я выйду из себя, как это произошло во время скандала с Дереком. Я боялась того, что могу натворить.

Когда я была ребенком, то часто злилась, но удерживала эту ярость в себе. Наверное, поэтому в подростковом возрасте меня постоянно преследовали депрессии. Только начав встречаться с парнями, я позволила своему гневу изливаться наружу. Но мне всегда удавалось остановиться, вплоть до того скандала с Дереком.

Когда он сказал мне, что провел ночь со своей бывшей, мне стало так стыдно… Я думала только о том, что теперь все узнают, что я недостаточно хороша для Дерека. Я ударила его, и он упал. Позже я была в ужасе от того, что натворила, но в тот момент чувствовала себя превосходно. Я ощущала свою власть над ним. И это испугало меня. Я поняла, что в моей душе есть что-то темное, что-то, что я не могу контролировать. Мне хотелось верить вам, когда вы говорили, что все сводится к одному: боязни быть брошенной, проблемам со сближением, низкой самооценке и все такое.

Но теперь известно, что мой отец обладает склонностью к насилию. Да какой склонностью! Возможно, я была права, когда боялась дурной наследственности.

Сегодня утром я сидела в мастерской, шлифуя шкаф в стиле рококо и пытаясь забыть обо всем. И в течение нескольких часов все было в порядке. Но потом я поранила палец. Глядя на алые капли у ободка ногтя, я подумала: «Во мне течет кровь убийцы».

Сеанс третий

Меня переполняет злость. Злость и смущение. Я настолько на взводе, что мне хочется взять бейсбольную биту и разбить что-нибудь вдребезги. Поверить не могу, что прошел уже месяц с нашей последней встречи. Все выходные я выполняла упражнение, которое вы мне посоветовали. Я представляла, какой была бы моя жизнь, если бы я не волновалась о своей семье и наследственности, как бы я тратила высвободившееся время. Я пыталась вообразить себя счастливой, думая о свадебном платье и приглашениях. Но мне не удается отбросить мысли о Кемпинговом Убийце. Где он теперь? Кто он на самом деле? Я даже зашла на посвященный ему сайт и еще раз просмотрела фотографии его жертв. Мои мысли постоянно вращались вокруг Джулии. Получила ли она мое сообщение? Она ненавидит меня? Что ж, я узнала ответ.


Я была в мастерской и как раз мыла руки, слушая песню Стиви Никс «Sometimes it's a bitch», когда раздался звонок. Порывшись в груде инструментов и тряпок, я нашла телефон. Номер был незнакомый.

– Алло!

– Я могу поговорить с Сарой?

Я тут же узнала этот вежливый голос. Сердце забилось чаще.

– Это Джулия?

– Вы одна?

Ее тон показался мне напряженным.

– Я у себя в мастерской. Элли в школе. Я как раз собиралась идти обедать. Знаете, сегодня я так и не позавтракала… – промямлила я.

– Вам не следовало звонить мне.

– Извините. Я просто узнала ваше настоящее имя и не подумала, что…

– Явно не подумали.

Мне было настолько больно от ее слов, что даже дыхание перехватило.

– Не звоните сюда больше.

И она положила трубку.


Я отреагировала на это «спокойно», как и всегда. Швырнула телефон об стену, так что батарейка отлетела в сторону, а трубка закатилась под шкаф. Затем я бросилась в дом и, изрыгая ругательства, проглотила кучу крекеров «Риц» с сыром и целую пачку шоколадного печенья. Джулия говорила со мной так, словно я дерьмо, в которое она вступила, а теперь пытается отскрести его от подошв своих туфелек. Лицо у меня раскраснелось, слезы текли по щекам, и я думала то же, что и всегда в подобные моменты. Такое бывало, когда меня бросал очередной парень или папа отворачивался от меня. «Что со мной не так?»

Прошел целый час, а я все никак не могла сосредоточиться на работе. А свадьба? Забудьте об этом! Я подумала о том, чтобы позвонить Эвану, но тогда пришлось бы объяснять ему, что я наделала. Потому я просто села в машину и уехала.


Лорен с Грегом до сих пор живут в доме, который купили после свадьбы. Мама с папой помогли им оплатить кредит, а значит, папа тут всем заправлял. В общем-то, дом не представляет собой ничего особенного, так, четырехкомнатная коробка, построенная в стиле семидесятых, зато окна выходят на залив, и вид просто потрясающий – все эти паромчики, выплывающие из-за Ньюкасл-Айленда. Я сама хотела поселиться в этом районе, но когда мы с Эваном искали подходящий дом, здесь ничего не продавалось. Так что в итоге мы оказались в более новом районе города, но я люблю наш дом. Он построен в архитектурном стиле Западного побережья, и я не устаю любоваться его обшивкой из кедра, серыми гранитными столешницами и электроприборами из нержавейки.

Грег сейчас ремонтирует тут все, но когда ремонт закончится, у них тоже будет очень красиво.

За годы, проведенные здесь, Лорен создала уют в доме: сама сшила занавески, наклеила пастельного цвета обои, вазы всегда полны свежих цветов. Я постоянно таскаю у нее свежие овощи с огорода.

Постучав в заднюю дверь, я осторожно заглянула в прихожую.

– Привет, это Сара!

– Я в комнате Брендона! – крикнула Лорен со второго этажа.

Войдя в комнату, увешанную постерами со знаменитыми хоккеистами, я увидела, что Лорен собирает грязное белье. Завернувшись в плед, украшенный кленовыми листьями и прижав к себе подушку, я наблюдала за сестрой. Она выглядела такой довольной жизнью.

– Что-то случилось?

Лорен замерла на месте, держа в руке грязные носки.

– Мне не хотелось бы об этом говорить.

– Придется рассказать, – шутливо заметила она, целясь в меня носками.

– Все в порядке. Просто захотелось поболтать немного.

– Ты все еще расстроена из-за ситуации с биологической матерью?

Отвернувшись, Лорен положила носки в корзинку и открыла очередной ящик.

Я не планировала рассказывать ей что-то, мне просто хотелось насладиться теплом ее дома, но не успела я опомниться, как уже все выболтала.

– Я узнала, кто мой отец.

Лорен, держа в руках синюю футболку, повернулась ко мне.

– Голос у тебя не очень-то довольный. Кто он?

Меня раздирали противоречия. С одной стороны, я боялась того, что подумает обо мне сестра, с другой же, мне хотелось, чтобы она сказала, что все в порядке. Она всегда так говорит. Я вспомнила, как Эван просил меня никому ничего не рассказывать. Как я клялась Джулии, что никому не скажу. Но Лорен же моя сестра!

– Ты никому не должна рассказывать этого. Даже Грегу. Лорен прижала руки к груди.

– Обещаю.

– Ты слышала о Кемпинговом Убийце? – Мои щеки горели.

– Все слышали о Кемпинговом Убийце. А что?

– Он мой отец.

У Лорен рот открылся от изумления. Она потрясенно смотрела на меня. В комнате повисла тишина. Наконец сестра опустилась рядом со мной на кровать.

– Это просто… Ты уверена? Как ты узнала?

Сжимая подушку, я все рассказала Лорен – и о частном детективе, и о событиях последних дней. Я внимательно вглядывалась в ее лицо, но видела лишь тревогу.

– Возможно, Эван прав и это просто совпадение?

– Она говорила со мной сегодня, и я это почувствовала. Она меня ненавидит.

– Я уверена, что она тебя вовсе не ненавидит. Наверное, она…

– Нет, ты права. Дело не в ненависти. Я вызываю у нее омерзение.

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

– Мне так жаль, Сара… – Лорен погладила меня по спине. – Но все люди, которые близки тебе, любят тебя. Тебя не утешает эта мысль?

Вот только папа меня не любит. И оттого, что сестра никогда этого не замечала, мне становилось еще больнее.

– Ты не понимаешь, каково это, когда тебя удочерили. Когда биологическая мать от тебя отказалась, словно ты была всего лишь грязью под ее ногами. А потом она снова отреклась от меня. Я долгие годы ожидала встречи с ней, а теперь… – Я покачала головой.

– Я знаю, что тебе больно, но ты не должна забывать, что в твоей жизни было много светлых моментов.

Лорен собиралась сказать что-то еще, но тут внизу послышался какой-то шум.

– Приветик, ведьмочки!

Это была Мелани.

– Мы тут, наверху! – крикнула Лорен.

Я покосилась на сестру, и она провела пальцами по рту, клянясь в молчании.

Вбежав в комнату, Мелани швырнула сумку на пол.

– Ты заняла всю дорожку к дому своим джипом. Вот уж спасибо тебе за это, Сара!

– Я не знала, что ты тоже приедешь.

Не обращая на меня внимания, она повернулась к Лорен.

– Хорошо, что ты помогла мне вчера. Мы с Кайлом очень благодарны тебе.

– Без проблем, – отмахнулась Лорен.

– О чем речь? – поинтересовалась я.

– Знаешь, не все крутится вокруг тебя и твоей свадьбы.

Мелани улыбнулась, словно только что удачно пошутила, но ее глаза оставались серьезными.

Мелани похожа на итальянку, как и наша мама: темноволосая, темноглазая. Волосы она стрижет коротко, так что вихры торчат во все стороны, губы красит алой помадой, а глаза сильно подводит черным. Когда Мелани не злится на весь мир, она либо дуется, либо скандалит.

Папе нравилось брать Мелани с собой на лесопилку, когда она была маленькая. Он был убежден, что когда его дочурка подрастет, то станет бухгалтером и будет помогать ему в работе. Но когда Мелли стала подростком, единственным, что ее интересовало, были мальчики. С большинством своих кавалеров она познакомилась в пивной – там она работает за барной стойкой. Когда-то эта пивная была любимым папиным заведением, но он туда даже не заглядывал с тех пор, как Мелани начала там работать, едва ей исполнилось девятнадцать.

– Кайлу нужно место для репетиций, и я позволила ему воспользоваться моим гаражом.

– Ты уже заказала музыкантов на свадьбу? – осведомилась Мелани, наконец-то поворачиваясь ко мне.

– Мы с Эваном еще не решили, кого нанимать.

– Идеально! Кайл хочет устроить для вас концерт. Это будет его свадебный подарок. – Она широко улыбнулась.

Ничего идеального в этом не было. Я слышала группу Кайла пару месяцев назад, и играли они, прямо скажем, вразнобой. Я покосилась на Лорен. Сестра смущенно смотрела то на Мелани, то на меня.

– Это интересное предложение, но я должна обсудить его с Эваном. Я не знаю, как он к этому отнесется.

– Эван? Он такой покладистый. Возражать не станет.

– Может, и так, но я все равно должна сперва поговорить с ним.

– С каких это пор тебе нужно согласие Эвана? – Мелани рассмеялась, но потом другая мысль пришла ей в голову. – А-а, понимаю. Это ты не хочешь, чтобы Кайл играл у вас на свадьбе.

Ну вот, началось. Мы все избаловали Мелани, когда та была ребенком, особенно папа. Когда мама болела, за сестренок отвечала я, и тогда начинались проблемы. С Лорен было легко. Я могла попросить ее убрать игрушки, и она сразу это делала, но Мелани просто стояла в коридоре, уперев руки в бока, и смотрела на меня. В конце концов мы с Лорен сами все убирали.

– Поверить не могу! Группа Кайла играет довольно хорошо, и он готов сделать тебе такой замечательный подарок, а ты отказываешься? – Прежде чем я успела ответить, Мелани повернулась к Лорен. – Я же тебе говорила, что она будет против.

– Так вы уже обсуждали это?

– Нет. Ну… совсем чуть-чуть. Вчера Мелани сказала, что Кайлу не повредит засветиться где-нибудь, и…

– И ты сказала, что на свадьбе его услышит много людей. Ты сказала, что это будет для него отличной возможностью проявить себя.

Я покраснела, пульс зашкаливало. Мелани хотела использовать мою свадьбу для рекламы своего парня? И эту идею ей подкинула Лорен!

– Я не знала, успела ли Сара нанять музыкантов.

– Не успела, – с нажимом произнесла Мелани. – Ей просто не нравится Кайл.

Сестра смотрела на меня с вызовом, вздернув подбородок, словно ожидала, что сейчас я начну оправдываться. А мне хотелось сказать ей напрямик все, что я думаю по этому поводу: «Он недостаточно хорош для тебя. И уж точно недостаточно хорош для того, чтобы играть на моей свадьбе». Но я посчитала про себя до десяти, несколько раз глубоко вздохнула, а потом сказала:

– Я подумаю об этом, ладно?

– Ну коне-е-е-ечно… – протянула Мелани.

– Она подумает. Правда, Сара? – Лорен посмотрела на меня умоляюще, опасаясь того, что сейчас начнется скандал.

– Ладно. Я, пожалуй, пойду.

Я встала.

– Ты не останешься на кофе?

Я знала, что Лорен хотелось бы, чтобы я посидела с ними в кухне. Тогда все уладилось бы, или мы, по крайней мере, сделали бы вид, что все в порядке, но я понимала, что если услышу еще хоть одно саркастичное замечание из уст Мелани, то взорвусь.

– Извини, но мне нужно отвезти домой Элли. – Я заставила себя улыбнуться. – В следующий раз, ладно?

Не взглянув на Мелани, я вышла из комнаты.


Той ночью я долго ворочалась в постели и в конце концов встала. Чтобы успокоиться, я села за компьютер и составила план на завтра. Первым делом нужно позвонить Лорен и извиниться за свой поспешный уход. Потом я написала письмо Мелани, изложив все то, о чем раньше боялась сказать. Лишь после четырех лет психотерапии я научилась контролировать свой гнев: я считала до десяти, писала людям письма, выходила из комнаты, чтобы остыть. Но Мелани до сих пор умудрялась выводить меня из себя. Она могла заставить меня полностью потерять над собой контроль – за считанные секунды! Просто отвратительно! В такие моменты я чувствовала, что совершенно не управляю своим сознанием. А еще мне было грустно. Я так любила Мелани в детстве! Мне нравилось, что она смотрит на меня с обожанием и снует за мной хвостиком, куда бы я ни пошла. А потом, когда Мелани было четыре года, я потеряла ее на ярмарке. Мы пошли делать покупки, готовясь к Рождеству, и папа велел мне присмотреть за сестренкой, пока он сходит в магазин. Мелани хотелось прогуляться, но я знала, что папа будет сердиться, если мы хотя бы сдвинемся с места, поэтому держала ее за капюшон. И чем крепче я его сжимала, тем сильнее она вырывалась. В конце концов Мелани удалось вывернуться, и она бросилась в толпу покупателей. Следующие двадцать минут были самыми ужасными в моей жизни. Я отчаянно звала сестренку. Отец выбежал из магазина, его лицо было белым от страха. Когда мы наконец нашли Мелли – она каталась на игрушечном пони, – папа оттащил меня на парковку и отшлепал. Я до сих пор помню, как пыталась вырваться. Я так плакала, что чуть не задохнулась, а его рука все била и била меня.

Да и вообще мои худшие детские воспоминания связаны с тем, как я попадаю в неприятности из-за Мелани. Однажды на Хэллоуин мы с Лорен решили нарядиться танцовщицами группы поддержки. Мелани хотелось, чтобы у нее был такой же костюм, но мы сделали всего два. Я предложила ей нарядиться принцессой. Тогда Мелли схватила мои помпоны и выбежала из комнаты, сказав, что бросит их в камин. Я погналась за ней, поскользнулась в коридоре, ударилась о лампу и сломала абажур. Когда я рассказала об этом папе, он пришел в ярость – но не из-за лампы. Он считал, что я должна была уступить Мелани. Мне не разрешили просить у соседей угощение, а мой костюм достался Мелани. Но самым худшим было то, что папа заставил меня ходить с сестрами от дома к дому. Я до сих пор помню, как Мелани подходит к двери, костюм, на создание которого я потратила несколько недель, сидит на ней как влитой, коротенькая юбочка подрагивает… Хозяева говорили ей, как она мила в этом наряде, а у меня разрывалось сердце.

Когда Мелани было лет двадцать и мы обе уже не жили у родителей, наши отношения немного наладились. Родилась Элли, и Мелани стала заходить ко мне в гости. Мы смотрели фильмы, смеялись, ели попкорн. Это было здорово. Словно мы наконец поняли, что мы сестры. Да, иногда мы по-прежнему ссорились, но только тогда, когда я пыталась комментировать ее отношения с друзьями или парнями. Когда Мелани начала встречаться с Кайлом, я сказала ей, что меня это беспокоит. Мне казалось, что Кайл просто использует ее, так как она работает в баре. Тогда Мелани взбесилась, и мы некоторое время не разговаривали. А потом я познакомилась с Эваном, и папа начал приглашать нас на обед. Он звонил мне только тогда, когда Эван был дома, и разговаривал с ним, а не со мной. Еще папе нравилось устраивать семейные пикники и барбекю. В основном Мелани не приходила на такие посиделки, но когда у нее получалось, она постоянно подкалывала меня, в особенности если на эти обеды приходил и ее парень. Может быть, она злится из-за того, что Эван папе нравится, а вот Кайл – нет. Или ее раздражает моя неприязнь к Кайлу. Как бы то ни было, она прилагает все усилия для того, чтобы прилюдно меня унизить. Если в такие моменты я выхожу из себя, папа ругает меня, а Мелани не говорит ни слова. И чем сильнее я стараюсь сдерживаться, тем больше Мелани усердствует, пытаясь ударить меня побольнее. Теперь всякий раз, когда мы говорим о свадьбе, мне кажется, что Мелани ищет повод для ссоры.

Лорен всегда попадала под перекрестный огонь, и, должно быть, ей довольно неприятна вся эта ситуация. Мне стало стыдно. Кроме того, меня мучила совесть из-за того, что я все ей разболтала.

При разговоре с Лорен нужно будет напомнить, чтобы она никому не рассказывала о моем биологическом отце. Я сделала пометку в своем расписании на завтра.

На следующее утро я проспала, поэтому в школу мы с Элли собирались в спешке. Потом позвонил один клиент, которому срочно нужно было отремонтировать вешалку, чтобы представить ее на выставке антиквариата. Я так и не позвонила Лорен, но вечером, укладываясь спать, пообещала себе, что позвоню ей на следующий день.

Но я не позвонила, день превратился в неделю, и у меня началась депрессия. Простейшие домашние дела теперь казались невыполнимыми, все тело болело. Даже сама мысль о том, чтобы сходить к психотерапевту, вызывала раздражение. Я много спала и много ела, просиживала вечера перед телевизором и смотрела фильмы. Мне приходилось заставлять себя гулять с Олешкой. Вместо леса мы ходили в парк неподалеку, где всегда было много людей. Обычно мне нравится смотреть, как мой бульдожка бегает за кроликами, нравится запах земли и травы, витающий в воздухе. Но сейчас все вокруг кажется мне старым и заброшенным, и я вижу только лужи. Только ради Элли я еще хоть как-то стараюсь держаться, бросив все силы на то, чтобы при ней скрывать свои чувства. Но и это получается у меня не очень-то хорошо. Однажды мы ехали домой на машине, лил дождь – у нас такое часто случается, но почему-то именно в этот день ливень еще больше испортил мне настроение. Мы остановились на красный свет, и я уставилась в окно.

– Почему ты грустишь, мамочка?

– Мама плохо себя чувствует, солнышко.

– Я о тебе позабочусь, – пообещала Элли.

Тем вечером она старалась изо всех сил: попыталась приготовить мне суп, говорила Олешке, чтобы он вел себя потише, дала мне свою любимую куклу Барби, почитала мне на ночь сказку и осталась спать у меня в комнате. На следующее утро я все-таки позвонила Лорен, чтобы извиниться за свое поведение. Но она меня опередила.

– Мне так жаль, что я говорила с Мелани насчет свадебного подарка Кайла, Сара. Но вы постоянно ссоритесь, и мне трудно общаться с вами двумя одновременно.

– Мелани просто сводит меня с ума.

– Хотела бы я, чтобы вы поменьше завидовали друг другу.

– Я ей не завидую. Меня просто бесит то, что ей все сходит с рук.

– Папа с ней так же строг, как и с тобой, ты же знаешь.

– Ага, конечно! – фыркнула я.

– Так и есть. Ты этого просто не видишь. Он постоянно пилит ее по поводу работы в баре, рассказывает, как хорошо развивается твой бизнес, какой у тебя большой дом, как тебе повезло с Эваном. Иногда мне кажется, что вы с Мелани ссоритесь из-за того, что очень похожи.

– Я совершенно не похожа на Мелани.

– Вы обе очень сильные, и…

– Я совершенно на нее не похожа, Лорен!

Сестра помолчала.

– Извини, – вздохнула я. – Просто сейчас мне нелегко.

– Я знаю, милая, – мягко ответила Лорен. – Звони мне в любое время, когда тебе захочется поболтать.

Но я не позвонила. Я очень люблю Лорен, но есть то, в чем она никогда не могла мне помочь. То, что всегда будет стоять между нами.


Прошла еще неделя, а депрессия все продолжалась. Наконец я решила, что нужно что-то менять. Я перестала по десять раз в день просматривать в Интернете странички, посвященные Кемпинговому Убийце, перестала читать статьи о генетике и девиантном поведении, которые доводили меня до кошмаров, и купила доски для скворечника. Элли уже давно хотела его построить. Нам было так весело, когда мы возились вместе. Элли хихикала, нанося на доски краску и при этом забрызгивая все вокруг. И постепенно во тьме забрезжил свет.

Мы с Эваном даже выбрались на выходные к Лорен и Грегу на обед. Все было очень хорошо, пока не пришел папа. Он хотел обсудить какие-то рабочие вопросы с Грегом, и мне было ужасно жаль моего деверя – папа ругал его в коридоре, прекрасно зная, что нам в кухне все слышно. А хуже всего было то, что потом папа присоединился к нам и сказал, что только что нанял нового мастера. Грег уже долгие годы ждет повышения и рассчитывал на эту должность…

Папа пил с нами пиво и все время говорил с Эваном о рыбалке. Мне было мерзко оттого, что папа заводит себе любимчиков, и еще более мерзко оттого, что этим любимчиком оказался мой жених, а я горжусь этим.

К первой неделе апреля я наконец-то избавилась от депрессии. Спала ночью, а днем чувствовала себя бодрой и полной сил. Опять начала работать в мастерской, увлеклась новыми проектами. Я чувствовала себя настолько хорошо, что даже встала сегодня пораньше и отправилась за покупками для Элли. В итоге я выбросила кучу денег на канцтовары и нетбук, говоря себе, что все это поможет моей малышке в учебе. Мне нравится покупать ей вещи: одежду, книги, головоломки, краски, карнавальные костюмы, мягкие игрушки. Когда Элли счастлива, то и я счастлива.

Я как раз вошла в дом с множеством пакетов в руках, когда зазвонил телефон.

– Тебе стоит зайти к нам сегодня.

Тон отца сулил мне неприятности. Большие неприятности.

– Что случилось?

– Мне позвонили… – Папа помедлил.

Я задержала дыхание.

– В Интернете написано, что твой отец – Кемпинговый Убийца. – Его голос звенел от ярости.

Отец ожидал от меня объяснений.

Я попыталась понять, что он только что сказал, но в голове было пусто.

– Ты знала об этом? Это правда?

Его слова ударяли по мне, заставляли сердце биться чаще.

Я не хотела, чтобы мои родные узнали об этом так. Я подумала о маме, о том, как она, должно быть, расстроена. Опустившись на скамейку в прихожей, я закрыла глаза.

– Пару месяцев назад я нашла свою биологическую мать. – Я глубоко вздохнула. – И похоже на то, что мой биологический отец – Кемпинговый Убийца.

Папа молчал.

– Кто тебе позвонил?

– Большой Майк.

Папин главный мастер? Но как он узнал об этом? Этот тип и читать-то едва умеет.

Но отец предугадал мой вопрос.

– Он сказал, что его дочь прочитала об этом в интернет-газете «Нанаймо ньюс».

– Это та самая желтая интернет-газетенка?

Я бросилась к компьютеру.

– Ты нашла свою биологическую мать несколько месяцев назад и ничего не сказала? – строго осведомился отец. – Почему ты не говорила нам, что ищешь ее?

– Я хотела, но… Погоди, папа! – Я открыла сайт газеты и нашла статью. – О нет…

«Карен Кристиансон, как оказалось, проживает в Виктории».

Я пыталась читать статью, но слова расплывались у меня перед глазами. Я улавливала лишь обрывки предложений. «Карен Кристиансон… Единственная выжившая… покушение Кемпингового Убийцы… Джулия Ларош… Профессор в университете Виктория… Тридцатитрехлетняя дочь Сара Галлагер… Семейный бизнес Галлагеров… Лесопилка… Нанаймо…»

Тут было все. Все.

– Откуда они узнали, что она твоя мать?

– Понятия не имею.

Я смотрела на экран, а мысли лихорадочно метались у меня в голове.

Сколько людей уже прочитали эту статью?

– Я позвоню Мелани и Лорен, – заявил отец. – Я хочу, чтобы вы все собрались у нас в шесть часов. Мы об этом поговорим.

– Я сейчас же напишу электронное письмо в редакцию газеты и скажу им…

– Я уже позвонил своему адвокату. Мы их засудим за клевету, если они немедленно не уберут статью.

– Папа, я могу разобраться с этим сама.

– Я обо всем позабочусь.

Судя по тону, он сильно сомневался в том, что я вообще способна хоть с чем-то разобраться.

Когда он положил трубку, я поняла, что папа сказал «Твой отец – Кемпинговый Убийца». Не «твой биологический отец». Просто «твой отец».


Так что теперь вы понимаете, почему я так взвинчена, Надин.

Закончив телефонный разговор, я дочитала статью до конца. Меня тошнило.

На сайте было много фотографий Карен Кристиансон, даже снимок с пропуска в университет. Поразительно, как они узнали столько всего обо мне: чем я зарабатываю на жизнь, чем занимается Эван. Слава богу, они хотя бы не упомянули об Элли.

Хотя папа и позвонил адвокату, я все-таки написала письмо в редакцию, требуя убрать статью, и попыталась дозвониться по всем номерам, выложенным на сайте, но никто не брал трубку. Я вновь почувствовала себя дурочкой, которая толком ничего не может сделать.

Потом я позвонила Эвану, но он спускался по реке с туристами, и на турбазе мне сказали, что он вернется только к вечеру. Лорен не брала трубку. А ведь она такая домоседка! Наверное, прячется от меня в саду. Уверена, Лорен боится сегодняшней встречи так же, как и я. Она не любит, когда люди расстраиваются.

Я думаю, что Мелани могла подслушать наш разговор с Лорен. Но какой бы стервой ни была моя сестренка, я просто поверить не могу в то, чтобы она совершила такую подлость. Но она могла рассказать Кайлу… А он похож на парня, который готов и сестру свою продать, лишь бы выбиться в люди. Лорен и частный детектив точно никому ничего бы не сказали.

Я не испытывала такого ужаса перед семейными встречами с тех пор, как должна была рассказать родителям, что я беременна. Папа тогда встал и вышел из комнаты, даже не дослушав меня до конца…

Я пошла прогуляться с Олешкой, надеясь хоть чуть-чуть развеяться и избавиться от излишка энергии, бурлившей в моем теле, но все закончилось тем, что я бегом вернулась домой и уселась за компьютер.

Когда мне нужно было уходить к вам на прием, статья еще висела на сайте. Я пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что ничего плохого не случится. Я же могу все отрицать. А папин адвокат работает в одной из лучших фирм в Нанай-мо. Он добьется того, чтобы статью убрали оттуда к концу дня. Люди посудачат немного, а потом другая сенсация отвлечет их внимание. Нужно подождать, вот и все. Но мне кажется, что неприятности только начинаются.

Сеанс четвертый

Слава богу, что вы согласились принять меня сегодня. Я знаю, что была здесь вчера, но когда я паникую, мои мысли крутятся только вокруг одного – как бы быстрее попасть сюда. Вы должны помочь мне успокоиться. Должны! Если сегодня случится что-то еще, я с ума сойду.


К тому времени, как нужно было идти на семейную встречу, настроение у меня совсем испортилось. Кроме того, мне пришлось вступить в ожесточенный спор с шестилетней девчушкой, которой совсем не нравилось то, что нашим планам на сегодня пришлось измениться.

– Ты сказала, что на ужин мы сделаем блинчики. Разного размера, как Эван готовит. – В голосе Элли звучала тревога.

Моя дочь склонна все планировать, и все ее решения требуют тщательной подготовки. Это прекрасно, когда она, высунув язык от напряжения, размышляет о том, что купить Олешке на те деньги, которые ей подарили на день рождения. Но если нужно что-то сделать быстро, эта ее черта превращает жизнь в настоящий кошмар.

– Сегодня вечером у меня нет времени, котенок. Съедим супчик.

– Но ты же обещала! – Элли уперла кулачки в бока.

Из-за любви к порядку ей нужно знать наши планы на каждый день, чтобы понимать, чего ожидать. Если я отклоняюсь от намеченного графика, или, боже упаси, тороплюсь, малышка выходит из себя.

– Я знаю. Прости меня, но сегодня не получится.

– Но ты обещала!

От ее визга у меня заломило зубы.

– Не сегодня.

Элли убежала в свою комнату и захлопнула дверь. Я услышала какой-то глухой стук.

Олешка уселся под дверью, укоризненно глядя на меня.

Я не слышала ее рыданий, но Элли вообще редко плачет. Обычно в таких ситуациях она принимается швырять все, что только подвернется ей под руку. Однажды я видела, как Элли ударилась, а потом развернулась и пнула «обидевшую» ее ножку стола.

Я повернула дверную ручку, но что-то мешало мне войти в комнату. А-а, точно. Эван учил Элли подпирать дверь стулом, если в дом влезет грабитель.

– Элли, выйди, пожалуйста, и мы поговорим.

Тишина.

Я глубоко вздохнула.

– Если ты выйдешь, мы выберем другой вечер и тогда приготовим блинчики. Я научу тебя делать тесто. Но ты должна выйти, когда я досчитаю до трех.

Тишина.

– Раз… Два…

Тишина.

– Элли, если ты не выйдешь немедленно, я не разрешу тебе смотреть «Ханну Монтану». Целую неделю!

Открыв дверь, Элли прошла мимо меня, скрестив руки на груди и набычившись. Потом она с обидой посмотрела на меня.

– Эван никогда на меня не кричит.


Дома у родителей все стало только хуже. Когда я остановилась перед их домиком на окраине Нанаймо, машины Мелани и Лорен стояли на подъездной дорожке. Элли уже выскочила из моего джипа, Олешка вертелся у ее ног. Я подошла к входной двери, готовая принять любые неприятности. Впрочем, я знала, что никакая подготовка мне не поможет.

Вся семья собралась в гостиной. Мелани на меня не смотрела, а вот Лорен украдкой улыбнулась. Лицо отца напоминало железную маску. Он сидел в центре комнаты в своем любимом кресле, одетый в тяжелые башмаки, черную футболку и кирпичного цвета джинсы – это привычная одежда для всех сотрудников местных лесопилок. Мускулистый и седовласый, он высился в окружении своей жены и дочерей, чем-то напоминая средневекового короля.

– Нана! – Элли бросилась к бабушке и обхватила ручонками ее ноги. Розовый пуховик задрался, капюшон сполз.

На мгновение мне захотелось так же подбежать к маме и обнять ее.

Все в ней казалось мне таким нежным – и темные волосы, посеребренные сединой, и душистая пудра, и голос, и кожа. Я внимательно всматривалась в ее лицо, но видела лишь усталость. В моих глазах читалась мольба.

«Прости меня, мама. Я не хотела причинить тебе боль».

– Пойдем в кухню, Элли, – сказала она. – Я приготовила тебе булочки с корицей. Мальчишки уже играют на заднем дворе.

Взяв внучку за руку, она вывела ее из комнаты.

– Привет, мама, – прошептала я, когда они проходили мимо.

Мама легонько коснулась моей руки и ободряюще улыбнулась. Мне хотелось сказать ей, что я люблю ее и дело вовсе не в ней, но прежде чем я успела подобрать подходящие слова, мама уже ушла.

Я уселась в кресло и, вздернув подбородок, посмотрела на отца. Мы сверлили друг друга взглядами. Я отвернулась первая.

– Ты должна была поговорить с нами, прежде чем искать своих биологических родителей.

За долгие годы работы на солнце его кожа покрылась глубокими морщинами, подчеркивавшими твердость подбородка. Хотя отцу было уже за шестьдесят, я впервые заметила, что он старый. Мне стало стыдно. Папа прав. Нужно было сказать им. Но я пыталась оградить их от боли. И не допустить подобного разговора. Но этим я все только испортила'.

– Я знаю. Мне очень жаль, папа. Тогда это казалось мне правильным решением.

Отец приподнял левую бровь – от этого его движения я всегда чувствовала себя полным ничтожеством. И этот раз не стал исключением.

– Я хочу знать, откуда редакция газеты получила эту информацию.

– Я и сама хотела бы это узнать.

Я посмотрела на Мелани.

– А чего ты на меня смотришь? – возмутилась сестра. – Я ничего об этом не знала, пока папа мне не рассказал.

– Ну конечно.

Мелани покрутила пальцем у виска и одними губами произнесла: «Ты сумасшедшая».

В моей душе начала закипать ярость.

– Знаешь, Мелани, ты можешь быть такой…

– Хватит! – рявкнул отец.

Мы все замолчали. По выражению лица Лорен – страх, вина – я поняла, что она рассказала отцу о том, что знала о моих биологических родителях.

– Об этом знали только два человека – Эван и частный детектив, которого я наняла. Он всю жизнь проработал полицейским.

– Ты проверила его послужной список?

– Он дал мне свою визитную карточку, и…

– Что тебе известно о нем?

– Я же говорю, он полицейский, который вышел на пенсию, и…

– Ты позвонила в полицию? Проверила его слова?

– Нет, но…

– Ты его не проверила. – Папа покачал головой. – Дай мне его номер телефона.

Мои щеки горели. Мне хотелось сказать, что он не единственный человек в мире, способный решать проблемы, но, как и всегда, папа заставил меня усомниться в себе.

– Я вышлю его тебе по электронной почте.

Краем глаза я заметила, что мама остановилась в дверном проеме.

– Кто-нибудь хочет булочек с корицей?

Она села на диван и опустила поднос с булочками, кофе и салфетками на столик. Когда к булочкам никто не притронулся, папа строго посмотрел на Мелани и Лорен, и те потянулись за угощением. Я тоже взяла булочку, хотя сейчас была просто не в состоянии что-то жевать. Мама улыбалась, но глаза у нее покраснели: видимо, сегодня она плакала. Вот черт!

– Сара, мы понимаем, что ты хотела найти своих биологических родителей. Мы расстроены только из-за того, что ты нам ничего не сказала. Должно быть, ты очень переживала, когда узнала, кто твой настоящий отец.

Судя по ее бледному лицу, мама и сама волновалась.

– Мне очень жаль, мама. Но я посчитала, что должна разобраться с этим сама. Я хотела все выяснить, а потом уже с кем-то говорить.

– Твоя мама… В статье было написано, что она профессор.

– Да. Она не захотела общаться со мной. – Я отвернулась.

– Дело не в тебе, Сара, – мягко заметила мама. – Любая мать гордилась бы тобой.

На моих глазах выступили слезы.

– Мне действительно очень жаль, мама. Нужно было рассказать тебе, но я не хотела, чтобы ты подумала, что я неблагодарная или что-то в этом роде. Ты замечательная мать.

И я действительно верила в это.

Мама обожала возиться с нами, восхищалась нашими поделками, с радостью мастерила нам карнавальные костюмы, ухитряясь закончить их в последний момент, с энтузиазмом зашивала любимые джинсы. Маме нравилось быть матерью. Я никогда ее не спрашивала, но была уверена в том, что это она захотела удочерить меня. Могу поспорить, что папа пошел на это только ради нее.

– Вы всегда будете моими настоящими родителями. Вы воспитали меня. Мне просто было интересно, кем были мои биологические родители. Но когда я узнала о своем биологическом отце, то подумала, что вам лучше этого не знать. – Я перевела взгляд на отца. – Я не хотела вас расстраивать.

– Мы беспокоимся о тебе и напуганы, но ничто не может изменить наши чувства к тебе, – сказала мама.

Я покосилась на папу. Тот кивнул, но его лицо сохраняло отстраненное выражение.

– Эван сейчас на реке с туристами, но я сообщу ему об этой статье, как только вернусь домой.

– Статью уже убрали, – ответил отец. – Но мы все равно засудим этих ублюдков.

Откинувшись на спинку кресла, я вздохнула. Все в порядке. На мгновение я почувствовала себя защищенной – папа пытался что-то сделать для меня! – но потом я услышала его слова:

– Эти сволочи не должны были упоминать название моей лесопилки.

И тогда я поняла, что он на самом деле защищает.

И вновь почувствовала угрызения совести, увидев, как мама поморщилась, прижимая руку к животу. Папа тоже заметил это и посмотрел на меня с укором. Ему не нужно было ничего говорить. Он слишком часто произносил эту фразу, и она прочно засела в моей голове. Теперь же его молчание было еще хуже. «Посмотри, что ты сделала со своей матерью».

Мама начала говорить о свадьбе, но разговор не клеился. Мы с Мелани игнорировали друг друга. Наконец я сказала:

– Мне нужно отвезти Элли домой. Ей пора спать.

Когда я вышла во двор в поисках дочери, Лорен последовала за мной, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Прости, что я сказала папе, но он спросил, знала ли я обо всем, и мне не хотелось ему лгать.

– Все в порядке. Он разозлился на тебя?

– Думаю, он просто обеспокоен. – Лорен покачала головой.

– Ты поэтому сегодня не брала трубку?

– Я не хотела разрываться между вами, не принимая ничью сторону. – Вид у сестренки был жалкий. – Прости меня.

Я тоже не хотела, чтобы она разрывалась между нами. Я хотела, чтобы она приняла мою сторону в ссоре. Но я понимала, что этого никогда не случится. Когда мы были детьми и папа начинал ругать меня, Лорен пряталась в своей комнате. Потом она выходила и помогала мне по дому, но от этого я чувствовала себя еще хуже.

– Ты же не рассказывала Мелани о моем настоящем отце, правда?

– Ну конечно нет!

Значит, Мелани подслушала нас и рассказала Кайлу. А кому разболтал эту тайну Кайл, один Бог знает. Теперь с этим уже ничего не поделаешь.


По пути домой я немного успокоилась, но меня волновало то, что многие люди могли прочитать эту статью, прежде чем ее убрали. А потом я вспомнила, что мама сказала: «Мы беспокоимся о тебе и напуганы». Напряженное лицо отца, тревога в глазах мамы. Они думали о чем-то, но не произносили этого вслух. Что я упускаю?

А потом до меня дошло.

Эту статью мог прочитать Кемпинговый Убийца. Я не понимала, что моя машина все еще стоит на месте, пока мне не начали сигналить.

– Мама, поезжай, – испуганно сказала Элли.

Остаток пути прошел как в тумане. Я так сосредоточилась на том, как бы защитить себя от гнева семьи, что позабыла о том, о чем действительно следовало тревожиться. Если Кемпинговый Убийца прочитал эту статью, он не только знает, что я живу в Нанаймо. Он знает мое имя.

Как только мы вернулись домой, я искупала Элли в ванне, уложила в кровать и начала читать сказку, но слова путались, я никак не могла сосредоточиться. Мне нужно было срочно поговорить с Эваном. После того как Элли уснула, я попыталась дозвониться до него, но он не брал трубку. Устроившись на диване, я завернулась в одеяло и стала бездумно пялиться в телевизор, ожидая, что Эван перезвонит мне. Я как раз собиралась ложиться спать, когда зазвонил телефон. Первым делом я спросила Эвана, как прошел его день.

– Нам удалось увидеть стаю китов, так что туристы были счастливы.

Эван построил свою турбазу на западном побережье острова, так что у отдыхающих есть возможность не только рыбачить или кататься на байдарках, но и выходить в открытое море.

– Здорово.

– Но я уже жду не дождусь, когда же вернусь домой на выходные, – промурлыкал он.

Я не хотела портить ему настроение, но не удержалась. Я глубоко вздохнула и рассказала обо всем. Как я оставила Джулии сообщение. Как она позвонила мне. Как я все разболтала Лорен. Как прочитала статью в Интернете.

Эван воспринял мою историю намного лучше, чем я ожидала. Намного лучше, чем восприняла бы ее я. Но это и неудивительно.

– Никто ничего не узнает, – заверил меня Эван.

– Но люди обожают истории о серийных убийцах. Половина книг и сериалов посвящена маньякам. Если они узнают, что я его дочь…

– Ты знаешь, где лежит дробовик.

– Дробовик?!

– Все будет в порядке. У этого сайта не так много читателей.

– А что, если он прочитает это?

– Кемпинговый Убийца? – Эван немного помолчал. – Да ладно, не станет он читать этот блог!

– Ты действительно думаешь, что все успокоится?

– Уверен. Пускай адвокат твоего папы разбирается с этим.

– Я тут с ума схожу.

– Скоро я вернусь домой, – утешил меня Эван.


Перед тем как ложиться спать, я не удержалась и еще раз заглянула на сайт. Статьи там по-прежнему не было. Я быстро погуглила, но ничего так и не всплыло. Итак, я нырнула в кровать в полной уверенности, что Эван прав. Все будет в порядке. Собственно, даже хорошо, что все вышло именно так. Я сумела поговорить со своей семьей. Не люблю секретов.

Сегодня утром Элли пела Олешке песенку, жуя бутерброды с арахисовым маслом. Мы с дочкой обожаем арахисовое масло – вы не поверите, сколько банок мы съедаем за год.

Я отвезла малышку в школу и направилась в мастерскую, прихватив с собой кофе. Уже через пару минут я работала над новым заказом – изящного вида шкафом. Это так захватило меня, что я даже не стала отвлекаться на обед. Уже ближе к вечеру я решила перекусить и выпить еще чашечку кофе. Прежде чем вернуться в мастерскую, я забежала на второй этаж, чтобы еще раз проверить сайт «Нанаймо ньюс». Статьи не было.

Чтобы успокоиться, я еще раз погуглила «Карен Кристиансон». На этот раз выпала пара новых ссылок. Я так поспешно опустила чашку на стол, что кофе выплеснулся за край. Я кликнула на первую ссылку – сайт фанатов серийных убийц в США. На форуме кто-то под ником «Дамерсдинер» выложил сообщение о том, что Карен Кристиансон под именем Джулия Ларош прячется в Виктории, а ее дочь Сара Галлагер живет в Нанаймо. Я смотрела на экран, кровь громко стучала в моей голове. Я ничего не могла с этим поделать. Не могла удалить это сообщение. А потом я заметила комментарии. Много комментариев. Я открыла тред форума. Первые комментарии были спокойными, что-то вроде «Интересно, правда ли это?» или «Что же у него за ребенок?». Но затем участники форума подключились к работе. Кто-то проверил сайт университета и выложил на форуме служебную информацию о Джулии Ларош. Были тут и ссылки на ее научные статьи, и на веб-сайты с фотографиями Карен Кристиансон. Один из комментаторов даже обработал ее снимок в фотошопе: за спиной Джулии стоял Кемпинговый Убийца, в одной руке у него была веревка, а второй он сжимал свой член. Они обсуждали внешность Джулии, судачили о вкусах Кемпингового Убийцы. Один придурок заявил, что ему не терпится узнать, настолько ли я чокнутая, как мой папаша. Другой сравнил меня с дочерью Теда Банди,[4] сказав, что таких «сучек» нужно убивать до того, как они распространят заразу по миру. Я читала каждый мерзкий комментарий, и меня тошнило от стыда и страха. Я чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение. Я переходила с сайта на сайт – большинство из них были блогами о преступлениях, была там и парочка сайтов, посвященных серийным убийцам, в том числе и тот сайт о Кемпинговом Убийце, который я уже читала. В основном авторы статей были довольно осторожными, говорилось лишь, что «ходят слухи», будто у Карен есть дочь. А вот комментаторы – всегда анонимные – добавляли мое имя и писали, что я живу в Нанаймо. Потом я заметила, что одна из выпавших мне ссылок ведет на студенческий форум университета Виктория. Чувствуя, как сводит желудок, я прошла по ссылке, но на сайте нужна была регистрация, так что без номера студенческого билета я не смогла ничего прочитать.

Меня захлестнула волна паники. «Что же мне делать? Как это остановить?» Зазвонил телефон, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – Это была Лорен.

– Ты по поводу статей в Интернете?

– Ты сейчас онлайн?

– Они пишут обо мне повсюду. – Я неотрывно смотрела на экран.

– Что ты будешь делать? – спросила Лорен, немного помолчав.

– Понятия не имею. Думаю, мне следует поговорить с Джулией.

– Ты действительно…

– Если она еще ничего не знает об этом, то я должна ее предупредить. А если знает… Она решит, что это я все рассказала. Но если я позвоню ей, она просто положит трубку. – Я застонала. – Мне нужно подумать. Нужно понять, что теперь делать.

– Ладно, родная, – мягко ответила Лорен. – Позвони мне, если тебе нужна будет помощь.


Положив трубку, я шлепнулась на диван. Олешка запрыгнул на меня, похрюкивая и тычась носом мне в шею.

Моя голова полнилась миллионами панических мыслей. Весь мир узнает о моем отце. Кемпинговый Убийца сможет найти Джулию. И меня. Бизнес Эвана будет уничтожен. Мой бизнес будет уничтожен. Элли будут дразнить в школе.

Зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Джулия? Я взяла трубку после третьего звонка.

– Кто это?

– Я твой отец.

– Кто?!

– Я твой настоящий отец. Я прочитал об этом в Интернете.

Меня сковал страх, но потом я поняла, что голос был слишком молодым.

– Не знаю, кто ты такой и что ты там прочитал, но…

– Ты такая же сладенькая, как и твоя мамочка?

Я услышала смех, а потом какой-то другой парень крикнул в трубку:

– Спроси ее, нравится ли ей жесткий секс, как и ее матери.

– Слушай, ты, мелкий…

Он положил трубку.


Я тут же позвонила Эвану, но включился автоответчик. Я подумала о том, чтобы позвонить Лорен, но она бы испугалась за меня… Черт побери, я и сама испугалась и от этого стала еще злее. Какие-то подростки решили разыграть меня. Просто чтобы развлечься. А если бы трубку взяла Элли?

Я металась по комнате, кипя от ярости, но тут телефон зазвонил опять. Я надеялась, что это Эван, но звонила учительница Элли.

– Сара, вы не могли бы задержаться сегодня, когда придете забирать Элли из школы?

– Что случилось?

– Элли… поссорилась с одноклассницей, которая решила воспользоваться ее красками, и мне бы хотелось обсудить это с вами.

Здорово. Как раз то, что мне сейчас нужно.

– Я поговорю с ней о том, что нужно делиться своими вещами с другими, но, может быть, мы могли бы встретиться в другой раз?

– Элли толкнула ту девочку, да так сильно, что она упала.


Поэтому я вам и позвонила. Я не могла встретиться с учительницей Элли, не поговорив с вами. Мне нужно привыкнуть к мысли о том, что все раскрылось. Я никак не могу забыть об этих больных комментариях и ужасном розыгрыше. И я знаю, что учительница предложит мне отвести Элли к школьному психологу, чтобы моя дочь научилась контролировать свой гнев. У Элли и раньше были проблемы – она кричала на других детей, спорила с учителями, но такое происходит только тогда, когда ее торопят. Учительница говорит, что Элли трудно переключаться с одного предмета на другой и в такие моменты она больше всего нервничает. Я пыталась объяснить, что с Элли все в порядке, она просто не любит перемен. Но учительница все время спрашивает, нет ли у нас проблем дома. Будем надеяться, что она не слышала о том, что Кемпинговый Убийца – мой отец.

Терпеть не могу так расстраиваться, терпеть не могу то, как реагирует на стресс мое тело. Горло сжимается так, что я едва могу дышать, сердце колотится как бешеное, лицо горит, я потею, все мышцы болят от адреналина. В такие моменты кажется, что у меня в голове взорвалась бомба и все мысли разлетелись. Мы с вами говорили о том, что моя тревожность вызвана впечатлениями детства – я росла в приемной семье, отец был со мной холоден, – и мое бессознательное боится, что меня опять бросят, поэтому я всегда чувствую угрожающую мне опасность. Но я думаю, что дело не только в этом. Когда я была беременна, то читала, что нужно все время сохранять спокойствие, иначе твоя тревога повлияет на ребенка. А я провела девять месяцев в чреве женщины, которая постоянно испытывала страх. Ее тревога течет в моей крови, заражает мое тело. Я была рождена в страхе.

Сеанс пятый

Когда мы начали сеансы психотерапии и я старалась замалчивать события своего детства, вы как-то сказали мне: «Чтобы построить будущее, нужно знать прошлое». Вы говорили, что это слова Отто Франка, отца Анны Франк, и рассказывали, что ходили на экскурсию в ее дом в Амстердаме. Я помню, как сидела здесь одна – вы вышли за кофе – и рассматривала фотографии на вашей стене, картины, привезенные вами из путешествий, коллекцию резных статуэток, написанные вами книги. Тогда я думала, что вы самая замечательная женщина из всех, кого я знаю. Раньше я не встречала никого, похожего на вас. Как вы одевались, как элегантно держались, настоящая интеллектуалка! Помню вашу теплую шаль, смешную стрижку – седые волосы торчали во все стороны, словно вы не просто не скрывали свой возраст, вы гордились им. То, как вы снимали очки, когда наклонялись вперед, спрашивая меня о чем-то, как теребили в руках ту странную чашку, которую вы сами сделали на уроках гончарского мастерства. Вы говорили мне, что пошли на эти уроки, потому что вам стало скучно, а в нашей жизни всегда нужно учиться чему-то новому. Я изучала каждое ваше движение, впитывала ваши жесты, словно живую воду, и думала: «Эта женщина ничего не боится. Я хочу стать такой же, как она». Поэтому я так удивилась, когда вы сказали, что в вашей семье тоже были проблемы, а ваш отец был алкоголиком. Больше всего меня восхищало то, что вас не мучили ни ненависть, ни гнев. Вы разобрались со своими проблемами и стали жить дальше. Вы построили свое будущее. В тот день я ушла от вас в приподнятом настроении, чувствуя, что в этой жизни все возможно. А потом я вспомнила другие ваши слова – о том, что нужно знать свое прошлое, – и мне пришло в голову, что я никогда не смогу построить истинное будущее, потому что не знаю свое истинное прошлое. Будто я строю дом без фундамента. Какое-то время он простоит, но все равно однажды начнет рушиться.


Когда я вернулась домой, Олешка прыгал вокруг меня с таким восторгом, словно меня не было уже миллионы лет. Я вывела его на улицу. Бедняга отбежал всего на пару шагов от дома и тут же уселся писать. Я думала о том, чтобы позвонить копам и сообщить им о розыгрыше, но потом решила подождать. Сперва нужно все обсудить с Эваном. Воз-, можно, он звонил, пока я выходила? На дисплее телефона высветилось два незнакомых номера. Я проверила автоответчик. Оказалось, что звонили из газеты.

Весь следующий час я ходила туда-сюда по дому с телефоном в руке, надеясь, что Эван вот-вот позвонит. При каждом звонке я вздрагивала от неожиданности. Но пока что звонили только репортеры. Через некоторое время я решилась позвонить папе и рассказать ему о происходящем.

– Не бери трубку, если тебе звонят с незнакомого номера, – заявил отец. – Если кто-то будет спрашивать тебя о Кемпинговом Убийце, отрицай все. Говори, что тебя действительно удочерили, но Карен Кристиансон не твоя биологическая мать.

– Ты считаешь, что я должна лгать?

– Именно так. Я скажу Мелани и Лорен, чтобы они подтверждали эту версию. А если еще какие-то психи будут звонить, просто клади трубку.

– Мне обратиться в полицию?

– Они все равно ничем не помогут. Я сам со всем разберусь. Вышли мне ссылки.

– В основном это форумы.

– Все равно вышли.


Я сделала так, как он сказал, а потом опять начала читать комментарии. Появилось десять новых записей, каждая отвратительнее предыдущей. Я проверила другие сайты. Комментарии там были такими же мерзкими. И почему люди так жестоки к тем, кого даже не знают? Больше всего меня пугало то, что всем теперь известно мое имя. Я хотела обратиться к администраторам этих сайтов, хотела защитить себя и Джулию, но пришло время встретиться с учительницей Элли.

Все оказалось не так уж плохо, как я предполагала. Как выяснилось, та девочка дразнила Элли, пачкала ее стол красками, отбирала кисточки, хотя Элли ими еще пользовалась, и в итоге моя дочь вышла из себя. Конечно, я сказала, что объясню Элли, что нельзя решать все проблемы дракой и нужно говорить взрослым, что возникла такая ситуация, но на тот момент я сказала бы что угодно, чтобы выбраться из кабинета учительницы. Элли действительно поступила неправильно, и я поговорила с ней об этом, но, признаться, сейчас меня это не очень беспокоит, учитывая, что я только что разрушила жизнь Джулии, не говоря уже о своей собственной. И я втянула во все это мою семью. Это угнетало меня больше всего.


В восемь часов Эван наконец-то позвонил. Увидев его номер на дисплее, я лихорадочно схватила трубку.

– Нам нужно поговорить.

– Что случилось?

– Тот веб-сайт… Все расползлось по Интернету. Может, они не подчистили сохраненные в поисковике страницы? Но теперь эта информация выложена в других блогах. В основном речь идет о Джулии, но там полно мерзких комментариев и кое-где упоминается мое имя. А потом позвонил какой-то парень и сказал, что он мой отец. Звонили репортеры, но я не брала трубку. Папа говорит…

– Сара, погоди. Я не понимаю половину того, что ты говоришь.

Я глубоко вздохнула и начала рассказывать все по порядку.

– Ты звонила в полицию? – помолчав, спросил Эван.

– Папа говорит, копы все равно ничего не смогут сделать.

– Нужно рассказать им о том, что происходит.

– Ну, не знаю… Он сказал, что сам со всем разберется. – Мне не хотелось, чтобы папа разозлился из-за того, что я его ослушалась.

– Пускай разбирается. Но в полицию тоже нужно обратиться.

– Папа прав. Они не смогут остановить придурков, которым хочется надо мной поиздеваться.

– Ты просила моего совета? Завтра утром позвони в полицию. И не оставляй свои комментарии на этих блогах.

– Ладно.

Положив трубку, я забралась в кровать и допоздна смотрела телевизор, а потом провалилась в беспокойный сон.

Рано утром зазвонил телефон. Не посмотрев на дисплей, я взяла трубку.

– Алло!

– Доброе утро. Насколько я понимаю, вы реставрируете мебель? – Голос был незнакомый.

– Да, это так. Чем я могу вам помочь?

– У меня есть старая мебель. Так, стол, пара стульев… Я думаю, они стоят немного, но мебель принадлежала моей матери, и мне хотелось бы передать ее дочери.

– Ценность предмета не всегда определяется тем, сколько он стоит. Важно то, что он значит для вас.

– Этот стол для меня очень важен. Я провожу за ним много времени. Знаете, я люблю поесть.

Он рассмеялся.

Я улыбнулась в ответ.

– Кухонные столы часто могут поведать нам историю семьи. Иногда люди просят меня только почистить столешницу, сохраняя все отметины и царапины, так как они навевают воспоминания.

– Сколько это может стоить?

– Давайте я осмотрю вашу мебель и назову цену. – Выбравшись из кровати, я набросила халат и пошла в кабинет за ручкой. – Я могу приехать к вам домой, хотя многие клиенты просто присылают мне фотографии по электронной почте.

– Вы что, ходите домой к незнакомым людям? Одна?

Я замерла на месте.

Так, за эту работу я не возьмусь.

– Простите, как вас зовут? – От моего голоса веяло холодом.

Он немного помолчал.

– Я твой отец.

Ну вот, еще один придурок решил меня разыграть.

– Кто это?!

– Я же сказал. Я твой отец.

– У меня есть отец, и мне не нравится то, что…

– Он не твой отец. – В его голосе послышалась горечь. – Я никогда бы не отказался от своего ребенка.

Он молчал. На заднем фоне слышался городской шум. Я готова была положить трубку, но не сдержалась, очень уж я разозлилась, и сказала:

– Не знаю, что там у вас за дурацкие розыгрыши…

– Это не розыгрыши. Я видел фото Карен и узнал ее. Она была моей третьей девушкой.

– Все знают, что Карен была третьей жертвой.

– У меня сохранились ее сережки.

Я похолодела. Что за человек станет притворяться убийцей?

– Ты думаешь, это смешно? Звонить людям, пугать их? Ты так развлекаешься?

– Я не пытаюсь испугать тебя.

– Тогда что тебе нужно?

– Познакомиться с тобой.

Я положила трубку. Телефон тут же зазвонил снова. На дисплее высветился номер с кодом Британской Колумбии, но откуда именно звонили, я так и не поняла. Наконец звонки прекратились, но уже через мгновение начались снова. Трясущимися руками я выдернула шнур телефона из розетки.

Разбудив Элли, я велела ей собираться в школу, а сама побежала в душ. Уже через пару минут я пулей выскочила оттуда, приготовила бутерброды с арахисовым маслом, подождала, пока Элли почистит зубы, а когда малышка ела, сделала ей завтрак в школу, и мы вышли из дома.


Когда я вошла в полицейский участок, за столом в приемной сидели два пожилых копа в гражданском. Я направилась к ним. Из-за двери за стойкой вышла женщина в форме, подошла к столу и взяла из стопки какую-то папку. Мне она показалась похожей на индианку – высокие скулы, кофейного цвета кожа, большие карие глаза и темные густые волосы, собранные в тугой жгут.

– Мне хотелось бы поговорить с кем-нибудь по поводу телефонного хулиганства, – сказала я, подойдя к стойке.

– Я займусь этим, – заявила женщина.

Она провела меня в комнату с металлической табличкой «Для допросов» на двери. За исключением длинного стола и двух пластиковых стульев, здесь не было никакой мебели. На столе лежала стопка бумаги и телефонная книга, тут же стоял телефон.

Усевшись на стул, женщина откинулась на спинку, так что я смогла увидеть ее бейдж «С. Тейлор».

– Чем могу вам помочь?

Я подумала, что мои слова покажутся ей безумием. Но все равно придется изложить факты и надеяться, что она мне поверит.

– Меня зовут Сара Галлагер. В детстве меня удочерили, и недавно я нашла мою биологическую мать. Она живет в Виктории. Я наняла частного детектива, и он выяснил, что ее настоящее имя – Карен Кристиансон…

Женщина смотрела на меня непонимающим взглядом.

– Ну, знаете… Единственная жертва Кемпингового Убийцы, которой удалось выжить.

Полицейская выпрямилась.

– Частный детектив полагает, что Кемпинговый Убийца – мой биологический отец. Затем на сайт «Нанаймо ньюс» как-то попала информация об этом, и мне позвонил какой-то парень, сказал, что он мой отец. Такой вот дурацкий розыгрыш. Но сегодня утром мне позвонили снова. Какой-то мужчина заявил, что он мой отец. И сказал, что у него есть сережки Карен.

– Вы узнали его голос?

Я покачала головой.

– Что. насчет номера?

– Код области был двести пятьдесят, а вот код города… триста семьдесят четыре или триста семьдесят шесть, я все записала, но забыла взять бумажку с собой, и…

– Он сказал вам, зачем звонит?

– Сказал, что хочет познакомиться со мной. – Я поморщилась. – Наверное, это очередной розыгрыш, но у меня маленькая дочь, так что…

– Ваша биологическая мать подтвердила тот факт, что вы были зачаты во время изнасилования?

– Не то чтобы напрямую, но, в общем, да.

– Мне нужно будет записать ваши показания.

– Да, конечно.

Она встала.

– Я сейчас вернусь.

Ожидая ее, я рассматривала комнату, вертя в руках мобильный телефон.

Дверь распахнулась. Усевшись, Тейлор поставила на стол небольшой диктофон и придвинулась ближе. Она назвала свое имя, мое имя и дату и попросила меня повторить мое полное имя и адрес. У меня пересохло во рту, щеки горели.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали, почему считаете Кемпингового Убийцу своим биологическим отцом. Мне также необходимы ваши показания касательно сегодняшнего звонка.

Ее голос был очень серьезным, и от этого я нервничала еще больше. Сердце все быстрее билось в груди.

– Прошу вас, начинайте.

Я старалась как могла, но временами сбивалась, и тогда полицейская направляла разговор в нужное русло, произнося что-то вроде: «И что он сказал потом?»

Она даже потребовала у меня адрес Джулии. Я чувствовала себя странно, рассказывая обо всем, ведь фактически я получила эту информацию, преследуя Джулию. Еще я рассказала, как мы пытались связаться с тем частным детективом. Сказала, что он раньше работал в полиции.

Все это время Тейлор сохраняла бесстрастное выражение лица.

– И что теперь? – спросила я, когда мы закончили.

– Мы займемся этим.

– Но вы же не думаете, что мне действительно звонил Кемпинговый Убийца?

– Как только у нас появится какая-либо информация по этому поводу, мы вам сообщим. Кто-нибудь обязательно свяжется с вами.

– А что, если он опять позвонит? Может, мне сменить номер телефона?

– У вас есть определитель номера и автоответчик?

– Да, но у меня свой бизнес, и…

– Не отвечайте на звонки с незнакомых номеров, прослушивайте сначала автоответчик. Записывайте все номера и время звонка и срочно сообщайте нам.

Она дала мне свою визитку и проводила до двери. Словно в тумане, я шла за ней по коридору.

– Как вы думаете, кто-то просто пытается испугать меня? Или нужно принимать все всерьез из-за того, что это зацепка по делу Кемпингового Убийцы?

Тейлор оглянулась.

– Я ничего не могу сказать наверняка, пока мы не разберемся в этом, но будьте осторожны. И спасибо за то, что вы пришли. Если у вас появятся какие-то вопросы, звоните мне.


Придя на парковку, я уселась в джип и уставилась на визитку Тейлор. Меня трясло. Я надеялась, что полиция скажет, что волноваться нечего, но поведение констебля Тейлор совершенно меня не успокоило. Теперь я была в ужасе оттого, что мне мог звонить Кемпинговый Убийца.

Интересно, полицейские поговорят с Джулией? Сколько пройдет времени, пока они свяжутся со мной? Как мне прожить ближайшие пару дней, не зная, что происходит? Я вспомнила слова неизвестного мужчины о сережках. Разве это не лучший способ доказать, что он лжет? Но если я позвоню Джулии, она просто бросит трубку.

Я посмотрела на часы. Было только девять утра. Я успею съездить в Викторию, вернуться и забрать Элли из школы.

Была пятница, время обеденного перерыва еще не наступило. Я решила, что Джулия, наверное, в университете, и сразу направилась туда. Все время, пока ехала, я продумывала предстоящий разговор, но сначала нужно было заставить ее поговорить со мной. Я надеялась, что если застану Джулию на рабочем месте, то она не сможет выставить меня, захлопнув дверь у меня перед носом. Но когда я позвонила на кафедру из телефона-автомата, секретарь сказала мне, что у профессора Ларош сегодня нет лекций, а когда она вернется, ей неизвестно. Пришлось ехать к Джулии домой.

Проезжая по Даллас-роуд, я обдумывала правильность своего плана. Это безумие какое-то. Джулия выйдет из себя, увидев меня. Нужно оставить это дело полиции.

Но я все равно припарковалась на дорожке перед ее домом.

Глядя на входную дверь, я думала о том, что нужно поставить Джулию в известность о происходящем. Она была единственным человеком, кто знал об этих сережках. И у меня было право спросить у нее. От этого зависела безопасность моей семьи. Да и ее безопасность тоже.

Я постучала в дверь. Пульс зашкаливало, горло сжалось. Дверь мне не открыли, но я видела машину Джулии перед домом.

Она что, заметила, как я подхожу к двери? И что мне сказать, если дома будет Кэтрин? Плохая идея. Все это – плохая идея.

Потом я услышала голоса с заднего двора. Свернув за угол, я увидела Джулию и пожилого человека, стоявших перед окном цокольного этажа. У мужчины в руках была какая-то папка. Джулия указывала на окно. Ее лицо было бледным и напряженным. Я остановилась, не зная, уйти или остаться. Часть их разговора долетала до меня, что-то о стальных решетках. Точно, на улице же стоял грузовик компании по установке охранных систем. Мужчина пожал Джулии руку и что-то сказал, но она его не слушала. Она все еще смотрела на окно, когда он, приветливо кивнув, прошел мимо меня. Дождавшись, пока он уйдет, я кашлянула.

Джулия резко повернулась ко мне.

– Здравствуйте, мне нужно поговорить…

– Ну все, я вызываю полицию.

Она решительно направилась к двери.

– Именно поэтому я и пришла. Поговорить о полиции.

Это ее остановило.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне звонили из газет, и…

– А как ты думаешь, каково мне сейчас? – Лицо Джулии исказилось от гнева. – Мне пришлось отменить пары на сегодня, потому что репортеры пристают к моим студентам и пытаются поймать меня. Мой домашний адрес и номер телефона нигде не указаны, но им не потребуется много времени, чтобы раздобыть эту информацию. Или ты им и это рассказала?

– Я никому не…

– Ты что, пытаешься заработать на этом? Ты для этого пришла?

Джулия нервно ходила туда-сюда, словно собиралась сбежать, но никак не могла выбрать направление.

– Я не имею никакого отношения к тому, что эта информация просочилась в Интернет. Я не хотела этого. О вас знал только частный детектив, и еще я рассказала сестре, потому что была расстроена. Но я не знаю, как все это всплыло.

– Ты наняла частного детектива, – покачав головой, Джулия опустила глаза. – Что тебе нужно? – Ресницы взметнулись вверх, и я увидела отчаяние в ее глазах.

– Ничего мне не нужно.

Но это была ложь. А теперь она никогда не даст то, что мне нужно.

– Ты хоть представляешь, сколько времени ушло на то, чтобы моя жизнь наладилась? А ты все уничтожила!

Ее слова свинцовым грузом обрушились на меня, и я чуть не согнулась от боли. Джулия права. Я все уничтожила. И будет только хуже. То, что я скажу ей, испугает ее еще больше, но я обязана это сделать. Я взяла себя в руки.

– Я пришла к вам, потому что подумала, что вы должны знать об этом. Утром мне позвонил какой-то мужчина. Он сказал… он сказал, что он мой настоящий отец. Он узнал вашу фотографию и заявил, что у него остались ваши сережки.

Джулия замерла на месте. Ее зрачки расширились. А потом она разрыдалась.

– Это был подарок моих родителей. Серебряные серьги с розовым жемчугом. С завитками в форме листиков. Мама и папа подарили их мне на выпускной. – Она захлебывалась слезами. – Я не хотела надевать их в кемпинге, но мама сказала, что красивыми вещами нужно наслаждаться.

Значит, он действительно забрал ее серьги. Я вспомнила голос того человека, то, как он говорил о своей дочери. Кровь шумела у меня в ушах, а я смотрела на Джулию, не зная, что сказать. Пытаясь не думать о том, что это значит.

– Мне… мне очень жаль, что он забрал их, – с трудом выдавила я.

– Он сказал «спасибо». – На мгновение она заглянула мне в глаза, но тут же отвернулась. – Полиция скрывала тот факт, что он забрал мои сережки. Копы говорили мне, что поймают его. – Джулия покачала головой. – Потом я узнала, что беременна. Но я не могла сделать аборт, поэтому сменила имя и переехала. Мне хотелось забыть о том, что произошло. Но всякий раз, когда он убивает кого-то, полиция приходит ко мне. Один из копов даже сказал, что мне повезло. – Она горько рассмеялась. – Я тридцать пять лет прожила в ужасе оттого, что он найдет меня. Каждую ночь я вскидываюсь от кошмаров, в которых он меня преследует. – Ее голос дрожал. – Ты нашла меня, значит, и он найдет.

Я видела боль в ее глазах. Видела ее настоящую. Джулия была сломлена. Эта женщина столько лет прожила в страхе, а теперь ей снова приходится страдать. Из-за меня.

– Мне правда…

Я сделала шаг вперед.

– Тебе пора. – Она опять закрылась.

– Хорошо. Конечно. Дать вам мой номер телефона на всякий случай?

– Он у меня есть.

Дверь захлопнулась за ее спиной.


Тем вечером Эван вернулся домой и сказал, что нам нужно поговорить, но такой возможности не представилось, пока мы не уложили Элли и Олешку спать.

Мы уселись на диван. Эван забросил ноги на журнальный столик, а я прижала колени к груди. Эван расстроился из-за второго звонка, но похвалил меня за то, что я сразу обратилась в полицию. Когда я рассказала ему о разговоре с Джулией, он только покачал головой. А вот история с сережками всерьез его обеспокоила.

– Если он позвонит еще раз, не бери трубку.

– Копы тоже так сказали.

– Мне все это не нравится. В понедельник мне нужно будет уезжать. Может, попросить другого гида отправиться с группой?

– Я думала, все заняты.

Эван задумчиво потер подбородок.

– Фрэнк может пойти с туристами, но он ходил по маршруту всего раз, а группа большая. Они пользуются нашими услугами каждый год.

Эван много лет укреплял репутацию своей турбазы, так что теперь каждое лето у него расписано наперед. Но одного неудачного похода с неопытным проводником или, что гораздо хуже, несчастного случая хватит, чтобы уничтожить его бизнес.

– Ты должен сам вести их.

– А ты могла бы пока ночевать у родителей или у Лорен? Я обдумала эту идею.

– Я не хочу рассказывать папе о звонке, пока не станет известно больше. Он только разозлится и выведет меня из себя. Да и Лорен я тревожить не хочу. Грег сейчас на лесопилке, а значит, там не будет безопаснее. К тому же у них дети.

– Ну ладно, – неуверенно протянул Эван. – Я положу дробовик под кровать и бейсбольную биту у двери. Каждый вечер проверяй, заперта ли дверь, и бери с собой мобильный, когда идешь гулять…

– Малыш, я же не дура. Я буду осторожна. А полиция выяснит, что происходит.

Эван легонько погладил меня по бедру.

– Сегодня я здесь и могу защитить тебя.

– Хочешь меня отвлечь? – Я удивленно приподняла бровь.

– Может, и так. – Он улыбнулся.

– Слишком уж много всего происходит, – покачала я головой.

Эван обнял меня и замурлыкал, уткнувшись носом мне в шею.

– Давай я помогу тебе позабыть обо всем.

Он попытался поцеловать меня, но я отвернулась. Тогда Эван сжал мои волосы, повернул мою голову к себе и впился в мои губы страстным поцелуем. Я начала расслабляться, мысли потекли спокойнее. Я сосредоточилась на прикосновениях к плечам Эвана, чувствуя, как напряглись его мышцы. Сосредоточилась на нашем поцелуе. Расстегнув ему джинсы, я стянула их вниз. Джинсы запутались на лодыжках, и Эван, рассмеявшись, стряхнул их. Сунув руку мне под пижаму, он шутливо шлепнул меня по ягодице. Я кокетливо вскрикнула и ущипнула его за плечо.

Мы целовались пару минут, и тут зазвонил телефон.

– Не обращай внимания, – шепнул Эван.

Я не стала брать трубку, однако, целуя Эвана в ухо, думала о том, кто же мне звонил. Кемпинговый Убийца? Полиция? Джулия? Перестав целовать мою ключицу, Эван замер на мгновение. Я слышала, как быстро бьется его сердце. Опершись на локоть, он нежно поцеловал меня и сказал:

– Иди посмотри, кто звонил.

Я покачала головой. Усевшись, Эван потянулся за джинсами.

– Я же знаю, что ты думаешь об этом.

Виновато улыбнувшись, я побежала в кухню. Звонила Лорен, и мы поболтали немного о ее малышах.

Все выходные мы с Эваном вздрагивали каждый раз, как звонил телефон. В понедельник утром Эван уехал, еще раз поговорив со мной о мерах предосторожности. Вечером мне опять позвонили с незнакомого номера. Чувствуя, как напряглись все мышцы, я подождала, пока включится автоответчик. Штаб-сержант Дюбуа просил меня перезвонить как можно скорее.


Марк Дюбуа оказался очень высоким человеком – его рост был не меньше метра девяноста пяти сантиметров. Несмотря на пугающие размеры и глубокий голос, он был очень мил.

– Здравствуйте, Сара. Спасибо, что пришли. – Штаб-сержант, сидя за огромным столом, махнул рукой, указывая на стул. – Вам еще кто-нибудь звонил?

Я покачала головой.

– Нет, но в пятницу я виделась с биологической матерью, и она сказала, что Кемпинговый Убийца действительно сорвал с нее жемчужные сережки, которые ей подарили родители.

– Хм… Нам бы хотелось еще раз взять у вас показания, но теперь сделать и аудио-, и видеозапись. – Сержант прищелкнул языком. – Вы не против?

– Да нет.

Дюбуа провел меня по коридору в другую комнату. Тут было уютнее: в углу стоял мягкий диванчик и лампа с абажуром, на стене висела картина с морским пейзажем. В верхнем углу комнаты виднелась видеокамера. Я села на одном краю дивана, а сержант устроился на другом, положив свою невероятно длинную руку на спинку.

В сущности, он задавал те же вопросы, что и Тейлор, но Дюбуа говорил со мной приветливо, и я немного расслабилась. Я даже рассказала ему о моем визите к Джулии и ее реакции.

– Вы поступили правильно, Сара, – улыбнулся Дюбуа. – Это очень нам поможет. Однако, боюсь, нам придется прослушивать ваш телефон, и…

– Так вы думаете, это был он?

Я сама испугалась истеричных ноток в своем голосе.

– Мы еще не знаем, но расследование по делу Кемпингового Убийцы имеет первостепенную важность, и нам нужно серьезно воспринимать любую зацепку. Пока мы не убедимся, что это какой-то шутник пытался разыграть вас, нужно позаботиться о вашей безопасности. Мы как можно скорее установим у вас дома сигнализацию DVERS.

– Что?

– Систему немедленного реагирования на проявления домашнего насилия. Это система сигнализации, которую мы используем в случаях, когда жертве угрожает опасность.

«Теперь я жертва».

– Частный полицейский, которого вы наняли, действительно раньше работал в полиции, но пока что нам не удалось его допросить. Мы просим вас не контактировать с ним. В ближайшие пару дней двое сотрудников ванкуверского отдела по борьбе с тяжкими преступлениями приедут в Нанай-мо и поговорят с вами.

– А почему этим не займется местная полиция?

– У отдела по борьбе с тяжкими преступлениями больше сотрудников и ресурсов. Подозреваемый, возможно, виновен в нескольких серьезных преступлениях. Если это он звонит вам, нам нужно поймать его, но при этом обеспечить вашу безопасность и безопасность вашей семьи.

От страха у меня подкосились ноги.

– Мне следует куда-то отослать дочь?

– Звонивший не угрожал вам, а мы стараемся не разделять семьи, но я настаиваю на том, чтобы вы поговорили с дочерью о мерах предосторожности. Ваш муж сейчас в отъезде?

– Жених. У нас свадьба в сентябре. Он уже знает о звонке. Я должна рассказать об этом остальным родственникам?

– Очень важно, чтобы вы не обсуждали это ни с кем, в том числе и с вашей семьей. Пускай ваш жених тоже хранит все в секрете. Нам нельзя рисковать, ведь информация может просочиться в СМИ, и тогда подозреваемый узнает о нашем расследовании.

– Но что, если моей семье тоже угрожает опасность?

– Пока что подозреваемый не обозначил своих намерений навредить кому-то. Если он будет угрожать, мы примем необходимые меры. Завтра кто-нибудь зайдет к вам и установит прослушку на телефон, а служба безопасности позаботится о сигнализации. Пока что не берите трубку, если подозреваемый позвонит вам. И немедленно сообщайте мне. – Он вручил мне свою визитку. – У вас есть вопросы?

– Наверное, нет. Все кажется таким… сюрреалистичным. Встав, сержант коснулся моего плеча.

– Вы поступили правильно, решив обратиться к нам.

Я кивнула, хотя и не верила ему.


Тем вечером Элли играла во дворе с Олешкой, а я смотрела на них сквозь стеклянную дверь, чистила морковку к ужину и вполуха слушала телевизор. Когда начался выпуск местных новостей, я чуть не порезалась. Естественно, главной новостью дня стала Карен Кристиансон. По телевизору показывали кадры, отснятые в университете: кролики щиплют траву на лужайке, студенты толпятся в кафе, кто-то проходит мимо двери в аудиторию. Диктор рассказывал о том, что одна из преподавательниц университета – это Карен Кристиансон, единственная выжившая жертва Кемпингового Убийцы. Мое имя в новостях не назвали, сказали только, что у Карен, по слухам, есть дочь, которая живет в Нанаймо, но связаться с ней не удалось. В конце сюжета ведущая печально произнесла:

– Становится все теплее, и мы все начинаем задумываться о том, где сейчас Кемпинговый Убийца и где он совершит нападение этим летом.

Я выключила телевизор.

Когда Элли вернулась домой, я сказала ей, что мы сыграем в игру «Давай притворимся, будто…», и еще раз повторила с ней правила безопасности. Мы с Эваном уже занимались этим раньше, но сейчас любая мелочь имела значение. Элли скоро наскучила эта игра, но я заставила ее повторить все правила дважды. Наше кодовое слово: Олешка. Нельзя никуда ходить с незнакомым человеком. Как набрать 9-1-1. Что может спросить оператор службы спасения. Какой у нас адрес.

Еще я заставила Элли выучить два новых правила: нельзя брать трубку и нельзя открывать дверь, пока кто-нибудь из взрослых не посмотрит, кто пришел.

Всякий раз, когда Элли забывала о чем-то, мое сердце замирало.

Через двадцать минут зазвонил телефон, и, конечно же, Элли взяла трубку. Это была Лорен, но я все равно накричала на дочку. Малышка заперлась у себя в комнате и отказалась со мной разговаривать. Я приготовила на ужин блинчики и написала на них голубикой «Прости меня». Элли быстро помирилась со мной, но сегодня, отвозя ее в школу, я по-прежнему чувствовала себя ужасно.

Когда я приехала домой, полицейские уже ждали меня, собираясь устанавливать прослушку. Потом приехали сотрудники службы безопасности и установили сигнализацию.

Мне выдали персональное сигнальное устройство, которое я должна носить на шее, но я не хочу, чтобы Элли спрашивала, что это, и потому прячу его в сумке.

Когда все уехали, я уселась в кресло в гостиной, глядя на новую систему сигнализации и телефон. Они вселяли в меня панику. Сколько это все продлится? Я теперь даже не могу спокойно поговорить с Эваном…

И тут зазвонил телефон.

«Просто посмотри на дисплей. Наверное, это даже не он».

Звонок повторился.

«Может быть, это из полиции».

На экране высветился номер Эвана, и я с облегчением вздохнула.

– Привет, малыш, я…

Связь оборвалась.

Я перезвонила, но включился автоответчик.

Отлично, еще один незавершенный разговор! Я швырнула трубку на стол. Когда телефон зазвонил снова, я чуть было не взяла его, но в последний момент заметила номер на дисплее. Звонили из телефона-автомата. Задержав дыхание, я смотрела на трубку. После пяти звонков телефон наконец замолк.


На этот раз я тут же позвонила в полицию, Надин, но тот тип не оставил сообщения, поэтому звонок ничего нам не дал. Сержант Дюбуа сказал, что мне не следует брать трубку, не поговорив с людьми из отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, а они приедут только завтра. Они хотят, чтобы после их приезда я сразу же пришла в полицейский участок и сдала кровь на анализ ДНК. Поэтому я и перенесла нашу встречу на сегодняшний вечер. Ну и еще потому, что мои мысли путаются. Я пробовала успокоиться с помощью разных техник, которые вы мне предложили: бегала в парке, записывала все, что произошло за день, медитировала, пела, чтобы устранить это странное ощущение в горле… Я даже пыталась петь во время медитации!

Хуже всего то, что я не могу поговорить об этом со своей семьей, не могу поговорить с Лорен. Вы же меня знаете, сначала мне нужно обсудить с кем-то новости, а потом уже думать, что делать. Слава богу, у меня есть Эван. Мы с ним разговаривали вчера вечером, и он очень поддержал меня, но мне его не хватает. Когда Эван рядом, я чувствую себя собранной и спокойной, словно знаю, что все будет в порядке. Сегодня адвокат Джулии сделал от ее лица официальное заявление для прессы: она не Карен Кристиансон и никогда не отдавала своего ребенка на удочерение. Любому, кто попытается опровергнуть это заявление, может быть предъявлено обвинение в клевете.

Сегодня утром, когда я отвезла Элли в школу, у дома меня ждали репортер с оператором. Следуя совету папы, я подтвердила заявление Джулии, сказав, что ни Джулия Ларош, ни Карен Кристиансон не являются моей биологической матерью и я подам в суд на любого, кто станет распространять подобные сплетни обо мне или моей семье. Потом я захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Я понимаю, почему Джулия солгала. Она пытается защитить себя. Сама я хочу защитить Элли, но мне было странно читать заявление Ларош. Она словно отреклась от меня вновь, и от этого мне показалось, что я и не существую вовсе.

Как бы то ни было, сейчас все не так уж и плохо. Я жду результатов анализа ДНК. Если он совпадет с ДНК, обнаруженной на местах преступлений, то все это станет… реальным. Но я надеюсь, что в лаборатории не выявят соответствия. Может, просто возникла путаница с записями в службе усыновления и я даже не дочь Джулии. Может же мне повезти, верно?

Сеанс шестой

Не помню, когда я в последний раз брала в руки кисточку. Вчера я накричала на Лорен, а ведь она просто спросила меня, разослала ли я приглашения на свадьбу. Но как только я начинаю хотя бы думать о том, чтобы составить список гостей, мои мысли разбегаются. Я попыталась поговорить об этом с Эваном, и он сказал, что, возможно, стоит отложить свадьбу до тех пор, пока все не образуется. В чем-то он прав, мы совершенно не успеваем с подготовкой к празднованию, но я всю жизнь ждала этого дня. Мне всегда хотелось чувствовать себя счастливой рядом с таким мужчиной, как Эван. Раньше я даже не знала, что такие мужчины вообще существуют. Он такой заботливый. Приносит мне еду, когда я работаю в мастерской, набирает для меня ванну, когда у меня болит голова, у него хватает сил на то, чтобы мириться с моим характером. Мы оба домоседы, предпочитаем проводить вечера перед телевизором, а не ходить на шумные вечеринки. Мы редко ссоримся, а если размолвки и случаются, то мы очень быстро миримся. Он такой добрый и хороший, что, глядя на него, мне хочется быть такой же. Поэтому идея отложить свадьбу кажется мне невыносимой. Но в последнее время все не заладилось. Возможно, у меня не будет выбора.


В прошлую среду я прямо с утра направилась в полицейский участок. Прежде чем зайти туда, я пару минут просидела в машине на парковке, вцепившись руками в руль. «Все будет в порядке, что бы я ни узнала. Я справлюсь с этим».

Я сдала кровь на анализ ДНК, а потом сержант Дюбуа отвел меня в допросную с диванчиком и попросил подождать сотрудников отдела по борьбе с тяжкими преступлениями. В дверь постучали, и в комнату вошли мужчина и женщина. Я ожидала, что мое дело будут вести какие-нибудь осунувшиеся пожилые люди в черных костюмах и солнцезащитных очках, но женщине было всего лет сорок, одета она была в просторные брюки клеш, белую рубашку и коричневую кожаную куртку. Короткие русые волосы выгорели на солнце, кожа коричневатая от загара. Мужчина был помладше, лет тридцати пяти. Он был одет в стильные черные брюки и черную рубашку с закатанными рукавами. На его предплечьях я заметила татуировки – какие-то азиатские символы. Оливкового цвета кожа, бритая голова и раскосые глаза делали его похожим на итальянца. Он приветливо улыбнулся, так что на щеках проступили ямочки, и я подумала, что у него наверняка отбоя нет от женщин.

– Сара, позвольте мне оставить вас на штаб-сержанта Макбрайд и капрала Рейнолдса.

Кивнув, сержант Дюбуа вышел из комнаты.

«Хм, значит, женщина – штаб-сержант?» Я была поражена.

Женщина села на диван, а мужчина, придвинув кресло, устроился напротив меня.

– Значит, вы из ванкуверского отдела по борьбе с тяжкими преступлениями? – спросила я.

Рейнолдс кивнул.

– Мы приехали только вчера.

Он говорил с легким акцентом, но я так и не поняла каким. Похоже, он вырос на Восточном побережье.

Оба дали мне свои визитки.

– Вы можете звать меня Сэнди. А его зовут Билли.

Женщина кивнула в сторону своего напарника.

– Билл! – укоризненно погрозил Сэнди пальцем капрал.

– Я старше и мудрее, а значит, я могу называть тебя как угодно, – рассмеялась она.

Я улыбнулась, слушая их дружескую перепалку.

– Может быть, принести вам кофе или воды, Сара? – повернулась ко мне Макбрайд.

– Нет, ничего не нужно. А то потом в туалет придется бегать.

– Да, это так выматывает, правда? Мне пришлось дважды просить Билли остановить машину, – кивнула Сэнди.

Рейнолдс закатил глаза.

– У меня проблемы с этим после родов. А у вас есть дети?

– Нет, только пес.

– Тайсон не пес. Он человек, переодетый ротвейлером, – фыркнул Билли.

– Да, от него хлопот полон рот, – рассмеялась Макбрайд. – Но, несомненно, вам с Элли тоже нелегко приходится.

На мгновение я удивилась тому, что она знает имя моей малышки, но потом поняла, что им, должно быть, известно обо мне все. Сердце болезненно сжалось в груди. Это не светская болтовня. Эти люди приехали в наш город ловить серийного убийцу.

Все это время Рейнолдс крутил в руках толстую папку и случайно уронил ее на пол. Я нагнулась, чтобы помочь ему собрать рассыпавшееся содержимое, и отшатнулась, увидев снимок бледного, покрытого синяками лица женщины.

– О боже, это… – Я посмотрела на Сэнди.

Она наблюдала за нами, не проронив ни слова. Тогда я перевела взгляд на Билли, но он складывал фотографии в папку, словно ничего и не случилось.

– Извините.

Я уставилась на него, напряженно раздумывая, не умышленно ли он выронил эту папку. Но у Рейнолдса был такой виноватый вид…

– Наверное, все это очень трудно для вас, – сочувственно протянула Макбрайд.

– Безумие какое-то… – Я немного смутилась под их взглядами. – Я не рассчитывала на такое, когда пыталась найти свою биологическую мать.

Сэнди нервно побарабанила пальцами по колену.

– Он звонил вам снова?

Билли наклонился вперед, и я заметила, как напряглись его бицепсы, когда он опустил руки на подлокотники кресла. Блики от лампы играли на его правой щеке, при таком освещении глаза казались почти черными. Вжавшись в диван, я принялась теребить обручальное кольцо.

Макбрайд тактично кашлянула.

– Мне звонили в понедельник вечером. Я рассказала об этом сержанту Дюбуа и передала ему телефонные номера.

Посмотрев на Сэнди, Рейнолдс перевел взгляд на папку. От этого я начала нервничать. А когда я нервничаю, я выхожу из себя.

– Я не брала трубку, потому что сержант Дюбуа сказал, что вы расскажете мне, что ему говорить. Номера сохранились в памяти телефона, так что можете проверить.

– Вы прекрасно со всем справляетесь, – мягко заметила Макбрайд. – Когда он позвонит в следующий раз, нам бы хотелось, чтобы вы взяли трубку. Пускай он ведет разговор, а вы по возможности попытайтесь выведать побольше о сережках, о его жертвах, о том, откуда он звонит. Даже мелкие детали могут помочь нам установить, действительно ли это Кемпинговый Убийца. Но если он начнет злиться, тут же смените тему.

– А если это действительно он?

– Тогда вы могли бы наладить контакт с ним, и…

– Вы хотите, чтобы я продолжала говорить с ним и дальше?

От ужаса я даже повысила голос.

– Давайте решать проблемы постепенно. Помните, мы не будем просить вас делать что-то, чего вы не хотите, – успокоил меня Билли.

– Верно, – кивнула Сэнди. – Пока что нам нужно выяснить, кто вам звонит и почему.

Я немного расслабилась.

– Как вы думаете, где он сейчас?

– Звонили откуда-то из окрестностей Камлупса, пользуясь таксофонами в каких-то отдаленных от больших городов селениях. Он осторожен.

Услышав, что этот тип отсюда на расстоянии полутора часов езды на пароме и еще пары часов езды на машине, я немного успокоилась.

– Мы с Билли останемся в городе. Мы дадим вам номера наших мобильных, чтобы вы могли позвонить нам, как только он свяжется с вами. Звоните в любое время.

Мы немного помолчали.

– Близится лето, – тихо сказала я. – Как вы думаете, он еще… ну, понимаете?

– Пока он не нападет, мы ничего не можем сказать наверняка, но до тех пор, пока его не поймали, такая вероятность есть всегда. Вот почему эта зацепка так важна.

– У вас есть зацепка?

Они удивленно уставились на меня.

– А-а, вы имеете в виду меня. – Я покраснела.

– Судя по его досье, он хорошо ориентируется в лесах, – начал рассказывать Рейнолдс. – Он умен, привык полагаться только на себя. Скорее всего, по натуре он одиночка. И к тому же часто охотится.

Я вздрогнула: перед моим мысленным взором промелькнул образ испуганной женщины, бегущей по лесу.

– Вчера мы получили показания Джулии касательно его внешности, – продолжил Билли. – И…

– Вы говорили с Джулией?

– Мы ездили к ней в Викторию. Судя по ее первоначальным показаниям, во время нападения на нее подозреваемому было лет двадцать, так что сейчас ему уже за пятьдесят. За последние пару лет методы расследования немного изменились, поэтому мы попросили Джулию поработать со специалистом по составлению фотороботов из Подразделения поведенческих исследований,[5] – Рейнолдс передал мне лист бумаги. – Вот примерный набросок того, как подозреваемый может выглядеть сейчас.

У меня перехватило дыхание. Неудивительно, что Джулия так испугалась при виде меня. Даже в этом грубом наброске угадывалось сходство со мной – те же раскосые глаза, характерные для северян скулы, левая бровь чуть приподнята.

– Его волосы… – Я смотрела на рисунок.

– Джулия сказала, что они были каштановыми с рыжеватым отливом… и волнистыми.

Сэнди покосилась на мою шевелюру.

У меня внутри все сжалось. Билли забрал у меня набросок.

– На Джулию напали в середине июля, а позже, уже в августе, в Принс-Руперте была убита другая женщина. Это единственный случай, когда Кемпинговый Убийца атаковал дважды в одно лето. Скорее всего, это произошло из-за того, что с Джулией он не довел дело до конца. Кемпинговый Убийца очень осторожен и почти не оставляет следов. Вот почему нам нужно, чтобы вы пообщались с человеком, который звонит вам. Нам надо выяснить, действительно ли он Кемпинговый Убийца. Это наша единственная зацепка.

Я перевела взгляд с Билли на Сэнди. Они неотрывно смотрели на меня. Глубоко вздохнув, я кивнула.

– Хорошо, я попробую.


Выйдя из полицейского участка, я тут же позвонила Эвану. Он не взял трубку, поэтому я оставила сообщение на автоответчике – что-то вроде «Я люблю тебя. Ты нужен мне». Я не готова была идти домой, ведь могло случиться так, что этот тип позвонит снова, поэтому я купила себе кофе с молоком и прошлась по набережной, раздумывая о том, что сказали мне Сэнди и Билли. Результатов анализа ДНК нужно ждать еще недели три-четыре, а может, даже шесть, но мне кажется, полиция уверена в том, что я дочь Кемпингового Убийцы.

В разговоре с Сэнди и Билли я спросила их о других преступлениях Кемпингового Убийцы, но они не стали делиться со мной никакими подробностями, даже по делу Джулии, сказав, что чем меньше я знаю, тем лучше, ведь иначе я могу как-то выдать себя. Еще они сказали, чтобы я тут же позвонила им, если замечу кого-то подозрительного. Проблема в том, что теперь подозрительными казались мне все. Когда я гуляю, то обычно останавливаюсь поболтать с прохожими, но теперь я старалась не смотреть людям в глаза и украдкой поглядывала на всех попадавшихся мне по дороге мужчин лет пятидесяти. Может, это он? А как насчет того высокого мужчины, сидящего под деревом? Или вон того, на лавочке?

В тот день было солнечно, но для середины апреля еще холодно. С океана дул ледяной ветер. После прогулки по набережной щеки у меня совсем замерзли, да и руки закоченели. Эван так и не позвонил. Затягивать с возвращением домой я больше не могла: нужно было выгулять Олешку и привести в порядок дом, а потом ехать за Элли в школу.

Глубоко вздохнув, я направилась к своему «чероки». Если этот тип позвонит… Что ж, придется с этим как-то разбираться.

Но до конца недели ничего не изменилось. К пятнице я уже начала подумывать, что тот звонок все-таки был розыгрышем. Сэнди с Билли заходили каждый день, и всякий раз их разговоры становились все более натянутыми, и мне показалось даже, будто они думают, что я это все выдумала. Репортеры тоже перестали звонить, да и в блогах больше не было комментариев. Кое-кто из наших знакомых спрашивал о случившемся у Эвана и Лорен, но те сказали, что все это только слухи. Спрашивать меня никто не решался, но я замечала косые взгляды в школе, когда забирала Элли. Наверняка люди до сих пор судачат, и меня это выводит из себя, но пока дело не касается Элли, я могу с этим справиться. Еще я говорила с папой. Он так и не смог связаться с частным детективом. Папа все время угрожает подать в суд на ту интернет-газету, но мне кажется, что его интерес к произошедшему уже угасает, в особенности после того, как слухи пошли на спад, а адвокат прислал ему счет.

Все, казалось, пришло в норму, и я почувствовала облегчение.


Утром в субботу я очень скучала по Эвану. Он должен был вернуться домой в понедельник, а я уже места себе не находила. Пока Элли играла со своей подружкой Меган, я на пару часов спустилась в мастерскую и за это время сумела сделать больше, чем за всю неделю.

Радуясь тому, что у меня все так хорошо получается, я быстро приняла душ, собираясь идти за Элли. Вымывая стружки из волос, я строила планы на остаток дня. Может, мы с дочкой нарядимся в футболки в стиле шестидесятых и сходим в кино? Давно мы с Элли не устраивали девичьих посиделок. Мне нравится моя теперешняя жизнь с Эваном, но все-таки иногда не хватает старых добрых времен, когда мы с Элли были одни. Когда Элли уляжется спать, можно будет набросать список гостей на свадьбу. И с Эваном мы тоже давно не проводили время вместе. Надев после душа футболку Эвана (мне нравится легкий аромат его тела, пропитывающий ткань) и джинсы, я размечталась об ужине при свечах. Потом мы могли бы искупаться в пенной ванне, а потом…

В дверь позвонили.

Выглянув в окно, я увидела на дороге фургончик службы доставки. На его боку было выведено название местной компании, но я на всякий случай взяла бейсбольную биту, оставленную Эваном в коридоре, и осторожно приоткрыла дверь.

На ступеньках перед домом стоял щекастый невысокий парнишка с черными волосами. В одной руке он держал небольшую коробочку, в другой – планшет.

– Сара Галлагер?

Я кивнула.

– Пожалуйста, распишитесь в получении.

Он протянул мне планшет.

Положив биту у стены за дверью, я расписалась и забрала у него посылку.

Парень направился к фургону, а я уставилась на обратный адрес.

Магазин антиквариата «Гензель и Гретель»

4589 Лоунсон-вэй

Уильямс-Лейк

Британская Колумбия

На конверте был также указан адрес моей мастерской – «Лучше, чем раньше! Восстановление мебели и антиквариата», – но мне ничего не говорило название «Гензель и Гретель». Зайдя в кухню, я вскрыла посылку и нащупала внутри что-то квадратное. Вытащив коробочку, обитую синим бархатом, я открыла ее. Внутри на атласе лежала пара изумительных… жемчужных сережек.

Сережек с розовым жемчугом.

Я уронила коробку.

Сэнди взяла трубку после первого же звонка.

– По-моему, он только что прислал мне ее сережки. – Мой голос срывался. – Но тут нет ни письма, ни…

– Он вам что-то прислал?! – Макбрайд почти кричала. Впрочем, она мгновенно взяла себя в руки. – Оставьте все как есть. Ни к чему не прикасайтесь. Мы уже едем.

Я уставилась на коробку на столе, чувствуя дрожь во всем теле.

– Тут есть обратный адрес. Магазин антиквариата «Гензель и Гретель».

– Это название вам знакомо?

– Нет, но «Гензель и Гретель» – это одна из любимых сказок Элли. – В моем сознании снова промелькнул образ бегущей по лесу женщины. – В этой сказке дети потерялись в лесу.

Сэнди немного помолчала.

– Подождите нас, Сара. Мы уже едем. Вы одна дома?

– Мне нужно сходить за Элли. Она сейчас у подруги, и я должна была…

– Позвоните и договоритесь, чтобы ваша дочь задержалась там на какое-то время. Мы будем через пару минут.


Десять минут спустя во дворе остановилась машина. Услышав хруст щебенки, я выглянула в окно – все это время я просидела в гостиной, стараясь держаться подальше от коробки. Рейнолдс едва успел припарковать джип, как Макбрайд уже выскочила наружу. Хотя на улице было облачно, они оба были в черных очках.

Я открыла входную дверь.

– Заберите отсюда эту коробку!

– Мы сделаем все как можно быстрее, – заверил меня Билли.

Войдя в дом, они надели перчатки и принялись осматривать коробку и серьги. Я сидела за столом. Олешка, тихонько рыча, жался к моим ногам.

На столе зазвонил телефон.

Сэнди и Билли повернулись и посмотрели на меня.

– Наверное, это Эван. – Я взглянула на дисплей. – О боже… Мне кажется, это он.

Полицейские подскочили ко мне. Я протянула им трубку, словно надеясь, что кто-то из них поговорит с ним вместо меня.

– Это тот же номер? – сдавленно спросила Макбрайд.

– Не думаю. Но код города, кажется, тот же. Не понимаю, откуда у него мой номер мобильного.

Звонки прекратились.

– Что мы… – начала я.

Сэнди выхватила трубку у меня из рук и уставилась на экран.

– Есть ручка?

– В ящике стола.

Рывком распахнув ящик, она вытащила ручку и бумагу и что-то поспешно нацарапала. Передав Рейнолдсу телефон, Сэнди вышла в другую комнату, и я услышала, как она с кем-то говорит, но слов не разобрала. Видно было, что Макбрайд размахивает руками.

Я опустилась на стул.

– Это он. Я знаю.

Билли посмотрел на мой мобильный.

– Давайте подождем. Посмотрим, не перезвонит ли он снова.

– А если он догадается, что вы здесь, и выйдет из себя?

– Проблемы нужно решать постепенно. Судя по всему, на этот раз он звонил с мобильного, так что сейчас Сэнди пытается связаться с его провайдером. Будем надеяться, что мы сможем установить, откуда был звонок.

– Как установить?

– Если он звонил из какого-то людного места неподалеку от нескольких сотовых вышек, то мы сможем определить его местонахождение с точностью до двухсот метров. Но если он где-нибудь в захолустье, где только одна вышка, или если он сейчас двигается, то мы сможем понять, где он, с точностью до пары миль. Если он позвонит, вдохните поглубже, представьте себе, что нас тут нет, и позвольте ему говорить. Все будет в порядке. Вы справитесь, Сара.

Макбрайд принялась расхаживать по гостиной. В ее голосе слышалось раздражение.

– Это сережки Джулии. Серебряные серьги с розовым жемчугом, с завитками в форме листиков, как она и сказала. Кемпинговый Убийца снял их с нее, когда он… – Я прикрыла рот ладонью.

– С вами все в порядке, Сара?

Я покачала головой.

– Сделайте пару глубоких вдохов через нос, представляя себе, как воздух входит в ваши легкие, а потом выдохните.

– Я умею дышать, Билли. Но что, если на сережках осталась кровь, и…

– Глубокий вдох, – настойчиво повторил он.

Я вздохнула.

– Я просто говорю, что он мог сорвать с нее эти серьги, и…

– Вы очень напряжены. Нужно расслабиться, иначе вы не сможете воспринимать то, что я говорю. Положите руку на грудь и сосредоточьтесь на том, как она поднимается во время дыхания. Не думайте ни о чем, кроме руки, Сара. Это поможет вам.

– Хорошо.

Я сделала так, как он велел, глядя ему в глаза и словно говоря: «Я занимаюсь этим только потому, что вы меня вынуждаете».

Улыбнувшись, Рейнолдс знаком приказал мне продолжать.

– Я был прав, верно? – через некоторое время осведомился он.

Мне действительно стало намного лучше.

– Погодите минутку, ладно?

Выйдя в ванную, я ополоснула лицо холодной водой и уставилась на свое отражение в зеркале. Слезящиеся глаза, раскрасневшиеся щеки, всклокоченные волосы. Его волосы. Мне хотелось побриться наголо.


Полицейские ждали меня. Сэнди нетерпеливо вышагивала по кухне, а Билли прислонился к кухонному столу, держа Олешку на руках. Пес при виде меня зашевелился, и Рейнолдс опустил его на пол.

– Вам уже лучше? – Макбрайд улыбнулась одними губами. Все ее тело излучало напряжение.

Серьги упаковали в пластиковый пакет, как и коробку. Улики. Теперь это улики.

Билли передал мне стакан с водой.

– Спасибо.

Кивнув, он скрестил руки на груди и вновь прислонился к столу. У Сэнди зазвонил телефон.

– Что? – Ее лицо вспыхнуло. – Это плохо, черт побери!

Макбрайд нахмурилась, внимательно слушая, и принялась ерошить волосы.

Обхватив плечи руками, я прислонилась к столу рядом с Билли.

– Не могу поверить в то, что происходит.

– Да, это уже слишком, – согласился он.

– Думаете?

Сэнди раздраженно покосилась на нас и вышла в гостиную.

– Мы пошлем кого-нибудь в службу доставки, чтобы узнать, откуда отправили серьги, – понизив голос, сказал Рейнолдс. – Теперь, когда у него появился номер вашего мобильного, мы установим прослушку и на этот телефон. Наши сотрудники будут отслеживать любые звонки на ваш домашний и сотовый круглосуточно.

Билли рассказывал мне, чем будет заниматься полиция в связи с этим делом, перечисляя все подробности, и я начала успокаиваться. Рейнолдс прав. Я справлюсь с этим.

И тут зазвонил мобильный.

Билли схватил телефон. Макбрайд вбежала в комнату.

– Тот же номер. – Билли не отрывал глаз от экрана.

Сэнди кивнула, и он передал телефон мне.

– Хорошо, Сара. Вы можете взять трубку.

Вот только я не могла. Телефон продолжал звонить. Полицейские смотрели на меня.

– Все в порядке, Сара, – подбодрил Рейнолдс. – Сделайте так, как мы с вами говорили. Вы уже все знаете. Вы готовы.

Я смотрела на телефон, и каждый звонок болью отдавался в моей голове. Все, что мне нужно было сделать, так это взять трубку. Взять трубку. Взять…

Звонки прекратились.

– Черт! – не сдержалась Макбрайд. – Мы его потеряли.

– Сэнди, погоди немного, дай Саре прийти в себя. Он еще позвонит.

– А если не позвонит? Мы упустили единственный шанс поймать его.

– Простите. Я просто… запаниковала.

У Сэнди был такой вид, словно ей безумно тяжело держать себя в руках.

– Все в порядке, Сара. Скорее всего, он перезвонит. – Она. попыталась улыбнуться, но я была уверена, что она готова ударить меня. – Когда он позвонит, я сделаю вид, что я – это вы.

– По-моему, это плохая идея, Сэнди, – не согласился с ней Билли. – Он уже слышал ее голос. Не волнуйся, у тебя еще будет возможность разорвать его на части. Когда мы поймаем его, я оставлю вас наедине на пару часов.

К моему изумлению, Макбрайд рассмеялась и шутливо замахнулась на него телефоном. Это сняло напряжение. «Все в порядке», – подумала я, улыбнувшись. Если мы еще можем смеяться, значит, все в порядке.

– Сара, я знаю, что вы испуганы. – Рейнолдс повернулся ко мне. – Но я знаю и то, что вы можете сделать это. Иначе мы бы вас не просили. Вы просто должны преодолеть страх. Как только вы начнете говорить с ним, все будет замечательно. У вас есть кофе?

Я указала на коробку из нержавейки на столе. Телефон зазвонил снова.

– Помните, вы можете это сделать. – Билли был таким спокойным, таким уверенным. – А теперь возьмите трубку!

Глубоко вздохнув, я нажала на кнопку.

– Алло!

– Привет, Сара! Как дела? – Его голос звучал восторженно.

– Почему ты все время звонишь мне?

У меня подогнулись ноги, так что пришлось присесть.

Сэнди и Билли устроились за столом рядом со мной.

– Потому что я твой папа.

– У меня уже есть папа.

Он помолчал. Макбрайд сжимала и разжимала кулаки, словно едва сдерживаясь, чтобы не вырвать у меня из рук телефон.

– Ну… можешь называть меня Джоном.

Я ничего не ответила.

– Ты получила мой подарок?

– Да. Где ты взял этот номер?

– В Интернете.

Ну конечно. Он был выложен на моем веб-сайте: «Восстановление мебели и антиквариата». Наверное, именно так этот тип меня и нашел. Только сейчас я вспомнила предостережение Эвана: «Ты уверена, что хочешь указать здесь свой номер мобильного?»

– Тебе понравились серьги?

– Откуда они у тебя?

Я знала, что говорю раздраженно, но ничего не могла с собой поделать.

Я покосилась на Билли, и тот одними губами произнес: «Продолжайте». На Сэнди я не смотрела.

– Мне их дала Карен.

Я закрыла глаза, стараясь стереть в сознании вспыхнувший после этих слов образ. Джон говорил что-то еще, но из-за шума мотора я не расслышала его последней фразы.

– Извини, что так шумно. Я на дороге.

– Ты где?

– Так не пойдет, – протянул Джон. – Я понимаю, что ты, наверное, обратилась в полицию и твой телефон прослушивается. Я не скажу тебе ничего, чем они смогут воспользоваться. Даже если они отследят мой звонок, я знаю этот район как свои пять пальцев. Они никогда не найдут меня.

Я уставилась на копов, сидевших за моим столом. Он действительно знал, что я их вызвала, или блефовал? Кровь гулко стучала в ушах. Нужно было отвечать быстро.

– Я никому не сказала. Я подумала, что это просто розыгрыш.

Он немного помолчал.

– Наверное, всякие придурки звонили тебе в последнее время. Твоя семья расстроена. Ты из-за этого сказала журналистам, что Карен Кристиансон тебе не мать?

У меня внутри все сжалось оттого, что он так спокойно говорил о моей семье. Эта нотка нежности в его голосе… А потом я поняла, что это мой шанс.

– Она мне не мать. Это просто сплетня. Я же говорила…

– Я видел твое фото на Фейсбуке. Ты моя дочь.

Фото на Фейсбуке… Какие еще снимки он видел? Он знал об Элли? Я лихорадочно вспоминала, какие у меня настройки приватности в профиле.

– И я видел фотографию Джулии в газете. Я знаю, что она Карен Кристиансон. Знаешь, она ударила меня по голове. – В последнем предложении прозвучало уважение.

– Так вот в чем все дело! Ты пытаешься найти ее?

– Она меня больше не интересует.

– Тогда что тебе нужно?

– Я должен говорить с тобой, когда мне становится плохо. Это единственное, что может заставить меня остановиться.

– Остановиться?

– Перестать причинять боль людям.

Я вздохнула. Мысли разбегались.

– Мне нужно идти. В следующий раз мы поговорим подольше. Держи телефон при себе.

– Я не всегда могу брать трубку.

– Тебе придется.

– Но у меня не всегда получается отвечать на звонки. Иногда я занята и…

– Если ты не возьмешь трубку, мне придется сделать кое-что.

– Что?

– Придется найти кого-нибудь.

– Нет! Не надо! Я буду брать с собой телефон и…

– Я не плохой человек, Сара. Вот увидишь.

Он положил трубку.


С тех пор он не звонил. Я понимаю, что это должно успокаивать меня. Если нет новостей, то это уже само по себе хорошо, верно? Но меня не покидает тревога.

Первым делом после того звонка я проверила свой профиль на Фейсбуке. К счастью, Джон мог увидеть только мою фотографию, потому что все остальное было скрыто, но я все равно удалила страничку. Билли и Сэнди остались со мной, пока я не успокоилась, насколько это вообще возможно. Мы еще раз обсудили, что мне делать, если он опять позвонит. Они хотели, чтобы я отрицала все, что касалось полиции. Рейнолдс сказал, что чем увереннее будет Джон, тем больше вероятность того, что он совершит ошибку. Но я думаю, что Джон столь уверен в своей безопасности неспроста. Полиция не смогла отследить звонок – Джон находился где-то к западу от Уильямс-Лейка, но в том районе была всего одна вышка. Местной полиции потребовался целый час, чтобы добраться туда, а к тому времени Джон уже мог быть где угодно. Все, что они могли, так это патрулировать автостраду и проселочные дороги, останавливать машины и спрашивать местных жителей, не видели ли они тут кого-нибудь подозрительного. Но без описания автомобиля Джона это не принесло никаких результатов. Он воспользовался краденым мобильным, что дало полиции ложную зацепку, и они потратили кучу времени на то, чтобы найти владельца телефона.

Я много путешествовала по Британской Колумбии и знаю, что большинство крупных городов расположены в южной части района Интериор, в Оканаганской долине, но в центральной части района находятся только мелкие селения, да и те в паре часов езды друг от друга. Там только горы и лощины, так что не нужно далеко ехать, чтобы спрятаться. Мало того, Билли говорит, что не всегда можно получить информацию от провайдеров сразу же, а иногда сигнал поступает не с той вышки. Я спросила насчет навигатора, но, видимо, Джон как-то обошел эту проблему.

Рейнолдс считает, что Джон знает точно, сколько времени потребуется полиции, чтобы прибыть в определенное место. Даже те таксофоны, которыми он пользовался, расположены вдалеке от больших городов, например на старых турбазах, а значит, не было ни свидетелей, ни видеокамер. Полиция считает, что Джон выбирает места, в которые можно добраться по разным дорогам, чтобы его не перехватили. Билли и Сэнди уверены, что поймают его, но я сомневаюсь в этом. Они полагают, что Джон знает о прослушке, но, как он сам сказал, не важно, отследят они звонок или нет. Он знает Интериор как свои пять пальцев. Преступления сходили ему с рук более тридцати лет. Так что остановит его теперь?


Когда я рассказала Эвану о том, что случилось, он вышел из себя и потребовал, чтобы я сказала копам, что больше не буду этим заниматься. Но я ответила, что они считают, что я – их единственный шанс найти Джона, а если полиция его не поймает, то он продолжит убивать. В конце концов мы сошлись на том, что будем решать все постепенно. Эван вернулся в понедельник – боже, я была так рада его видеть! – но даже его присутствие меня не успокоило. Мы с ним наконец занялись составлением списка приглашенных на свадьбу, когда позвонил Билли. Я вышла из-за стола и говорила с ним из мастерской. Когда я вернулась, Эван спросил:

– Это один из твоих парней?

– Очень смешно. Это коп, который заходил пару дней назад. Извини, что так долго. Мы говорили о Джоне.

– Ничего, без проблем.

Но проблемы у нас как раз были. Я никак не могла прекратить думать о том, что же скажу, когда Джон позвонит в следующий раз.

Тем вечером мы пошли на прогулку с Элли и Олешкой и взяли напрокат кассету с комедией, но я совершенно не помню, о чем шла речь в том фильме. Эван говорит, что ему больно видеть, как я терзаюсь, но я ничего не могу с этим поделать. Я готовлю Элли ужин, укладываю ее спать, чищу зубы по утрам – и при этом все время думаю о том, успеет ли полиция поймать Джона до того, как он еще кого-нибудь убьет.

Я прочитала все статьи о его жертвах.

Статью о Саманте, симпатичной девятнадцатилетней блондинке, которая поехала в лес в кемпинг со своим парнем. Ее рука была сломана в трех местах от падения, а когда она бежала по лесу, сучок распорол ей щеку. Кемпинговый Убийца натянул футболку Саманте на лицо, изнасиловал и задушил ее. У меня когда-то была точно такая же футболка…

Статью об Эрин, брюнетке, которая обожала играть в софтбол. Она отправилась в кемпинг одна, и ее тело нашли через две недели после исчезновения. Чей-то пес принес ее руку к костру, а его владельцы в этот момент жарили маршмэллоу. Полиции пришлось использовать записи дантиста, чтобы установить ее личность, потому что до тела успели добраться животные.

Хуже всего мне приходится ночью. Я брожу по дому, смотрю телевизор, слушаю тиканье часов. Я принимаю ванну или душ, пью теплое молоко, лежу на кровати у Элли, гладя малышку по голове. Если Эван дома, я прижимаюсь к нему покрепче, стараясь дышать с ним в такт, представляю себе нашу будущую свадьбу. Но все тщетно.

Когда я не читаю статьи о Джоне, то просматриваю все, что связано с другими серийными убийцами: Эд Кемпер, Тед Банди, Альберт Фиш, Убийца с Грин-Ривер, Ден Рейдер, Душитель с Холмов, Зодиак, Роберт Пиктон и Клиффорд Олсон и многие другие. Я изучаю их модели поведения, то, что вызывает у них срывы, изучаю их жертв, каждую подробность их чудовищных преступлений. Кроме того, я читаю книги, написанные психологами для сотрудников ФБР. Я сравниваю теории и аргументы относительно того, что делает человека маньяком. Он психопат от рождения? Это психическое заболевание? Гормональный сбой? Психологическая травма в детстве?

Я читаю эти записи, пока не проваливаюсь в сон, и тогда мне снятся кошмары. Женщины падают с трамплинов для прыжков в воду и разбиваются о тротуар. Или бегут по полям, усыпанным битым стеклом. Я слышу их крики. Слышу, как они умоляют меня остановиться, не преследовать их. В моих кошмарах они всегда убегают от меня.

Сеанс седьмой

В пятницу у меня был день рождения, но настроения праздновать не было. Эван изо всех сил пытался подбодрить меня. Видимо, они с Элли ходили за покупками – она подарила мне очаровательный зеленый кардиган из кашемира, а Эван побаловал меня новым горным велосипедом. Конечно, я сделала вид, что радуюсь их подаркам, впихнула в себя три кусочка пиццы, которую они приготовили, и, сидя с ними у телевизора, смеялась тогда, когда было нужно. Но думала я только о Джулии. Когда я была маленькая, в свой день рождения я часто думала о том, что сейчас делает моя настоящая мама. Думала, помнит ли она вообще этот день. Теперь же мне не дают покоя мысли о том, что все эти годы, пока я праздновала, Джулия с болью вспоминала, как выталкивала меня из своего тела. Как впускала в свое тело Джона.

Когда мне впервые дали на руки Элли, я сразу поняла, что никогда не откажусь от своего ребенка. Я так боялась, что стану плохой матерью, боялась, что все испорчу, но когда ее пальчики легли на мою руку, меня переполнило светлое чувство любви. После родов я все время оберегала Элли, ревниво следила за тем, кто берет ее на руки, и тут же прижимала ее к себе, если она начинала плакать. Быть матерью-одиночкой непросто. Денег не хватало, и мне приходилось таскать Элли с собой в мастерскую, но мне нравилось, что мы с ней всегда рядом. Что мы вдвоем противостоим этому жестокому миру. До появления Элли мне казалось, что у меня нет корней. Когда меня одолевала депрессия, я думала, что никто не заплачет по мне, если я умру. Но когда появилась Элли… Я обрела того, кто любил меня. Кому я была нужна.

Она так быстро растет. Миновали те дни, когда мы играли в ладушки и потешки. Я не хочу пропустить ни одного мгновения из ее жизни. Не хочу отвлекаться, когда она рассказывает мне о своей учительнице, миссис Холли, которая стала ее идолом – у Холли длинные светлые волосы, и она умеет танцевать чечетку. Я хочу быть рядом, когда Олешка съест очередного жука. Хочу быть рядом, когда она поет песенки из «Ханны Монтаны».

Вечером мне не хочется укладывать ее спать, а утром отводить в школу. Но я боюсь, что Джон позвонит и услышит ее голос.

Нам удалось остановить распространение информации о Джулии в СМИ, потому что ничего так и не подтвердилось, но люди до сих пор сплетничают. Надеюсь, это прекратится до того, как сплетни дойдут до Элли или кого-то из ее друзей. Я постоянно спрашиваю, как у нее дела в школе. Похоже, ничего не изменилось. Но что, если это выплывет позже, когда она будет подростком? И если правда выйдет наружу, то как люди будут относиться к Элли, зная, кем был ее дед? Вдруг они будут бояться ее?

Я наблюдаю за тем, как она играет с другими детьми, как возится с Олешкой, и все то, что казалось частью ее характера, теперь пугает меня. Иногда она злится, краснеет, руки сжимаются в кулачки. Когда Элли огорчена или устала, она может начать драться или кусаться. Это нормальное поведение для шестилетней девочки, способ справляться с переполняющими ее эмоциями или что-то более серьезное?

Иногда я смотрю в зеркало, изучаю свои черты и думаю о человеке, который разделяет их со мной. Что у нас еще общего?

Сегодня утром я поняла, почему мне снятся убегающие от меня женщины, почему меня так пугают все эти книги о серийных убийцах. Когда я читаю их, то узнаю в маньяках себя. Серийные убийцы склонны жить в мире фантазий – всю свою жизнь я любила помечтать. Они страдают от синдрома навязчивых действий – когда я занимаюсь чем-то, весь мир словно исчезает. Для маньяков характерны перепады настроения, депрессии, вспышки ярости – для меня тоже. Они стараются держаться особняком – я всегда была одиночкой, мне нравилось, что в моей жизни есть только Элли и работа. Мне никогда не хотелось кого-то убить, и, насколько я знаю, склонность к серийным убийствам не наследуется, но иногда, когда я злилась, я била посуду, толкалась, бросала все, что подвернется под руку. Меня преследовали мысли о том, как я врезаюсь на машине в стену, как режу себя. Много ли понадобится времени, чтобы эта ярость обратилась вовне?

Конечно же, мне легко списывать все свои недостатки на плохую наследственность. Как вы говорили, откуда мне знать, что они не появились из-за того, что я росла в приемной семье? Или же я могла унаследовать эти черты характера от Джулии. Мне никогда не узнать этого, потому что она не хочет со мной общаться и не даст мне выяснить это.

Как сказал Рейнолдс, Джулия подтвердила, что это ее сережки. Зная, как меня взбудоражил их вид, могу представить, каково пришлось ей. Жаль, что я не могу поговорить с ней. Один раз я даже взяла в руки телефон, собираясь позвонить, но так и не решилась.

В субботу утром Эван уехал. Он предвкушает новое задание – из США на рыбалку должна приехать большая группа туристов. Но в то же время он боится оставлять меня одну. Эван просил меня перестать читать книги о серийных убийцах, но я просто не могу удержаться. Я должна найти какую-то зацепку, должна понять, как мне остановить Джона.

В последнее время я все чаще чувствую усталость. И не сонливость, а какую-то взвинченность. Вечерами я брожу по комнате, мечусь от окна к окну, ожидая, что зазвонит телефон.


Джон позвонил в понедельник. Я сидела у окна спальни, глядя, как Элли играет с Олешкой во дворе. У них был такой счастливый вид. Я думала о том, что раньше и я была счастлива.

В кармане зазвонил телефон. Номер я не узнала, но поняла, что это Джон.

– Привет, Сара, – радостно сказал он.

– Джон… – Во рту у меня пересохло, горло сжалось.

Я знала, что полиция установила прослушку на мой мобильный, но от этого спокойнее не становилось.

– Ну, – кашлянул он, – как продвигается твой бизнес? Тебе нравится делать мебель?

– Я не делаю мебель, я ее восстанавливаю.

Макбрайд советовала быть поприветливее, но сейчас мне трудно было оставаться в рамках вежливости. На кухне завозилась Элли, и сердце болезненно застучало в груди. «Пожалуйста, оставайся там. Пожалуйста!»

– Я уверен, что ты могла бы делать мебель, если бы захотела.

Элли поднималась по лестнице, болтая с Олешкой.

Я подошла к двери.

– Мне и так нравится моя работа.

– Мамочка, Олешка хочет кушать, и…

Элли была уже в дверном проеме.

Я жестом попросила ее помолчать.

– Что тебе в ней нравится больше всего? – спросил Джон.

– Пойдем готовить? – не унималась Элли.

Я строго посмотрела на нее и указала на лестницу, одними губами произнеся: «Я говорю по телефону».

– Но ты же обещала…

Я закрыла дверь и заперла ее на ключ. Элли принялась барабанить кулачками по двери.

– Мама! – кричала она.

Прикрыв трубку рукой, я отбежала в дальний угол комнаты.

– Что там у тебя за шум?

«Черт, черт, черт!»

– Я хотела выключить телевизор и случайно увеличила громкость.

Элли все барабанила в дверь.

Я задержала дыхание. Стало тихо.

– Так я спросил, что тебе больше всего нравится в твоей работе?

– Не знаю. Просто люблю делать что-то руками.

В моей работе мне многое нравилось, но я не собиралась делиться этим с Джоном.

– Я тоже хорошо умею управляться с древесиной. Тебе нравилось мастерить что-нибудь, когда ты была маленькая?

В коридоре было тихо. Где же Элли?

– Да, наверное. Иногда я украдкой брала папины инструменты.

Тишина. Я задержала дыхание, напряженно вслушиваясь. В кухне хлопнула дверца шкафчика. Значит, Элли внизу. С облегчением вздохнув, я опустила голову на колени.

– Я давал бы тебе инструменты. Жаль, я не знал, что у меня есть ребенок. Это неправильно.

Я почувствовала, как во мне вспыхивает ярость.

– Думаю, обстоятельства моего зачатия лишили тебя такой возможности.

Джон помолчал.

– Почему ты это делаешь? Почему ты причиняешь боль людям?

Тишина.

Кровь шумела у меня в ушах. Я понимала, что зашла слишком далеко, но не могла остановиться.

– Ты злишься? Они напоминают тебе кого-то или…

– Я вынужден так поступать, – сдавленно ответил он.

– Никого нельзя заставить убивать.

– Мне это не нравится.

Его дыхание участилось.

«Прекрати! Прекрати говорить с ним так. НЕМЕДЛЕННО!»

– Ладно, я просто…

– Я перезвоню завтра.

Он положил трубку.


Я сразу же набрала номер Билли. Пока мы с ним говорили, я соорудила ужин для Элли и положила корм в миску Олешки.

На этот раз Джон звонил из точки к северу от Уильямс-Лейка, и полиции потребовалось сорок минут, чтобы добраться туда. Копы патрулировали местность, останавливали машины, говорили с местными жителями, показывали фоторобот Джона на автозаправках и в придорожных магазинчиках, но никто ничего не видел. Я спросила Билли, как они собираются ловить Джона, если он и дальше будет звонить из сельской местности. Он считает, что нужно продолжать делать то же, что и раньше, в надежде получить хоть какую-то зацепку. Впрочем, они хотя бы нашли моего частного детектива. Он отправился с женой в круиз по Карибскому морю.

Положив трубку, я пошла искать Элли. Она сидела на диване, уставившись в экран телевизора. Мне было так стыдно за то, что я подвела ее, что я разрешила малышке спать сегодня в моей комнате. Обычно это вызывает бурю восторга, но на этот раз Элли промолчала. Я уложила ее в кровать и почитала ей «Паутинку Шарлотты»:[6] Элли может заинтересовать книжка, только если речь в ней идет о животных. Она что-то шепнула на ухо Олешке, и я перестала читать.

– Что не так, котенок?

Она опять что-то сказала Олешке. Тот помотал ушами и уставился на меня.

– Мне пощекотать Олешку, чтобы он все рассказал?

Я протянула руки, притворяясь, что сейчас заберу пса.

Ее глаза сверкнули.

– Нет!

– Значит, придется тебе мне все рассказать.

Я улыбнулась, сделав глупое лицо, но Элли на меня даже не посмотрела.

– Ты закрыла дверь.

– Верно, малыш, закрыла.

Как же мне объяснить ей это?

– Мамочка поступила нехорошо. Но сейчас у меня новый клиент. Он очень важен. Наверное, он еще будет звонить, и тогда мне придется уделять ему все свое внимание, а тебе нужно будет сидеть тихо-тихо, как мышка, ладно?

Элли нахмурилась, щеки у нее покраснели, и она принялась молотить ногами под одеялом.

– Ты сказала, что мы приготовим ужин вместе.

– Я знаю, милая. Прости меня. – Я вздохнула. Мне было так стыдно, что я подвела ее. А еще я ненавидела Джона за то, что все это случилось из-за него. – Но иногда я работаю в мастерской, а Эван уезжает на турбазу. Это то же самое. Мы все равно любим тебя, любим больше всего на свете, но порой нам приходится решать взрослые проблемы.

Элли все еще молотила ногами. Олешка встал, перешел на край кровати, и Элли пнула его из-под одеяла.

Во мне вспыхнула злость.

– Элли, прекрати.

Я придержала ее ноги.

– Нет! – завопила она и еще раз пнула Олешку.

Взвизгнув, пес со стуком упал с кровати на пол.

– Элли!

Я вскочила на ноги.

Жалобно хрюкнув, Олешка прижался ко мне. Почесав его за ушком, я повернулась к дочке.

– То, что ты сделала, очень плохо. Нельзя обижать животных.

Элли возмущенно смотрела на меня, поджав губы.

– Иди в свою комнату. Немедленно.

Схватив книгу, малышка замахнулась, словно собираясь бросить ее в Олешку.

– Не смей, Элли!

На ее лице промелькнуло выражение, которого я никогда раньше не замечала. Ненависть.

– Элли, если ты бросишь книгу, у тебя будут большие неприятности.

Мы смотрели друг другу в глаза. Тихонько поскуливал Олешка. Элли покосилась на него, потом на меня. Ее лицо стало пунцово-красным, глаза прищурились.

– Я серьезно, Элли, если ты…

Она изо всех сил швырнула книжку. Олешка уклонился, и книга ударилась о стену.

Я почувствовала, что закипаю от гнева. Схватив Элли за руки, я вытащила ее из кровати.

– Никогда, никогда, никогда нельзя обижать животных, слышишь?!

Я с силой сжала ее плечи.

Малышка, выпятив нижнюю губу, с вызовом уставилась на меня.

Я выволокла Элли за дверь и протащила по коридору к ее комнате. Там я указала на кровать.

– И я не буду с тобой разговаривать, пока ты не извинишься!

Громко топая, Элли зашла в комнату и захлопнула за собой дверь.


Мне хотелось войти туда, все объяснить, сделать так, чтобы все опять было хорошо, но я не знала, что сказать. Впервые я так испугалась собственной дочери. И так рассердилась на нее.

Олешка остался спать в моей кровати. Поверить не могу, что Элли швырнула в него книжкой! Нашему бульдожке всегда удавалось успокоить Элли. Я купила его, когда мы с дочкой жили вдвоем. Мне хотелось, чтобы кто-то был рядом, пока Элли в садике. Он принес в наш дом смех и радость, ночью я чувствовала себя в безопасности, зная, что он рядом, а главное, этот малыш всегда хорошо влиял на Элли. Если она боялась попробовать что-то новое, я говорила ей, что Олешке это нравится. Когда мне нужно было, чтобы она меня слушалась, я могла уговорить ее при помощи этого пса. В те дни, когда Элли болела или просто была чем-то расстроена, Олешка всегда служил ей утешением. Притянув пса к себе, я почувствовала, как он уткнулся носом в мою шею.

На следующее утро Элли щебетала за завтраком, словно ничего и не случилось. Она даже нарисовала мне цветочки и обняла меня, сказав: «Я люблю тебя, мамочка». Обычно, когда мы ссоримся, я всегда обсуждаю с Элли то, что произошло. Я выросла в доме, где один из родителей постоянно кричал на меня, а второй укрывался в спальне, и потому поклялась, что буду все обсуждать со своими детьми. Но тогда я просто была рада, что эта ужасная ночь закончилась.

Оставив Элли в школе, я вернулась домой и попыталась завершить ремонт передней спинки кровати, все время ожидая, что телефон зазвонит вновь. Понимая, что я не смогу сосредоточиться, я решила сделать перерыв и попить кофе. Я как раз наливала воду в чашку, когда в дверь постучали.

Олешка с лаем бросился в прихожую. Чувствуя, как от страха сжимается горло, я, держась под стенкой, направилась к двери. Перехватив бейсбольную биту, я выглянула в окно. Машины на улице не было.

– Кто там? – во все горло крикнула я.

– Черт, дамочка, вы что, репетируете роль морского пехотинца? Чего так кричать-то?

Это был Рейнолдс.

Я открыла дверь, и Олешка пулей вылетел наружу, похрюкивая и принюхиваясь. Рассмеявшись, Билли подхватил его на руки.

– Привет, малыш!

– Что происходит, Билли? Почему вы здесь? Он опять кого-то убил?

– Насколько мне известно, нет. Я просто зашел проведать вас. Узнать, как вы себя чувствуете после вчерашнего звонка.

– Заходите. А где Сэнди?

– Она сейчас налаживает работу других подразделений, задействованных в расследовании.

– А вы, получается, отвечаете за меня?

– Что-то в этом роде, – ухмыльнулся Рейнолдс. Пройдя за мной в кухню, он принюхался. – Кофе?

– Да. Налить вам чашечку?

– Присаживайтесь, я сам все сделаю.

Я уселась за стол, а Билли, бросив пиджак на спинку стула, принялся орудовать в моей кухне, будто у себя дома: достал чашку из шкафа, полез в холодильник за молоком. Открыв дверцу холодильника, он изумленно уставился внутрь.

– Что?

– Ваш холодильник еще хуже моего. Вы что, вообще не едите?

– Хотите опустошить морозилку?

– Я попытался было, но тут пусто, как в прериях, разве что перекати-поле не летает. Вам срочно нужно в магазин.

– Да, я думала об этом.

Закрыв холодильник, Билли начал готовить бутерброды с арахисовым маслом.

– Вам сделать? – оглянувшись, спросил он.

Я покачала головой, но он все равно приготовил еще два бутерброда.

– Что значит «холодильник еще хуже моего»? Вы не женаты?

– Никак нет, мэм. Я в разводе. Моя бывшая жена до сих пор живет в Галифаксе.

Вот, значит, откуда у него такой акцент. Он с Восточного побережья.

Выпустив Олешку во двор, Рейнолдс уселся за стол, передал мне тарелку и жадно впился в свой бутерброд зубами.

– Ох, вот это вкуснятина! – Он закатил глаза от наслаждения.

Я уныло откусила кусочек. Отхлебнув кофе, Билли внимательно посмотрел на меня.

– Вы отвратительно выглядите.

– Спасибо огромное!

Он ухмыльнулся, но его лицо тут же стало серьезным.

– Как вы? Вам сейчас нелегко приходится.

– Справляюсь. Правда, больше времени приходится тратить на сеансы психотерапии. Я уже подумываю о том, чтобы посылать счета за лечение в полицию, – улыбнулась я.

– Ну, вы можете претендовать на деньги фонда жертв преступлений. Я принесу вам бланки заявления. Но я рад, что вам есть с кем поговорить, Сара. Непростая у вас ситуация.

– Просто это все свалилось на меня, понимаете? Я хочу помочь вам, но больше всего мне хотелось бы, чтобы все закончилось. Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь.

– Чем скорее мы поймаем его, тем быстрее это случится. Вчера вы отлично справились.

– Не знаю, Билли. Мне показалось, что я слишком на него давлю.

– Вы вовремя отступили. «Окруженному противнику всегда нужно оставлять возможность сбежать».

– Что?

– «Искусство войны». Сунь-цзы.

– Это не цитата из того фильма с Майклом Дугласом? – рассмеялась я.

– «Уолл-стрит», – Рейнолдс покачал головой. – Знаю, знаю, я ходячий стереотип. Сэнди тоже надо мной посмеивается. Но в свое оправдание могу сказать, что это самая успешная книга по военной стратегии в истории человечества.

– Но я не военный стратег!

– А им и не нужно быть, – рассмеялся он. – Это книга о стратегии, и ее содержание применимо ко многому в нашей жизни. Я всегда ношу ее с собой. Вам тоже стоит ее почитать. Она поможет вам справиться с Джоном.

– Знаете, это так странно…

– Что именно?

– Говорить с ним. Во время того разговора он больше интересовался моей работой, чем мой настоящий отец за всю мою жизнь. – Я осеклась. – То есть Джон мой настоящий отец… Я имела в виду приемного отца.

Билли, опустив бутерброд, внимательно посмотрел на меня.

– Большинство серийных убийц вовсе не похожи на преступников, Сара. Это-то и делает их такими опасными. Вам нужно оставаться осторожной, чтобы…

В дверь кухни постучали, и мы оба вздрогнули. Я повернулась. За дверью, держа Олешку на руках, стояла Мелани. Наверное, она незаметно прошла во внутренний дворик. Рейнолдс вскочил на ноги, сунув руку под пиджак.

– Это моя сестра.

Он немного расслабился. Открыв дверь, Мелани зашла в кухню.

– Я не вовремя? – Она многозначительно ухмыльнулась. Чувствуя, что краснею, я уставилась на нее.

– Мелани, это Билли. Он…

– Сара восстанавливает мою старую мебель, – перебил меня полицейский.

– Понятно. – Мелани потянулась к банке с арахисовым маслом. Поддев масло кончиком пальца, она эротично облизнула его. – Зачем вам пистолет, Билли?

– Я полицейский, – улыбнулся он. – Так что вам лучше быть со мной повежливее.

Судя по выражению лица Мелани, она была в восторге от этой идеи.

– Мы уже обо всем договорились. Я вас провожу, Билли. Мелани, налей себе кофе.

Она кивнула, не сводя с Рейнолдса глаз.

Выйдя за дверь, я виновато покачала головой.

– Простите мою сестру. Мы с ней… не очень ладим.

– Все нормально. – Билли пожал плечами. – Держитесь моей версии событий, и все будет в порядке. Когда Джон позвонит, помните, что на самом деле ему нет до вас дела, Сара. Просто это человек, который получает все, что захочет. А он думает, что вы принадлежите ему.

Мелани ждала меня у двери кухни.

– Эван знает, что ты тусуешься с красавчиками из полиции?

– Он знает все о моих клиентах, – с нажимом ответила я. – Зачем ты здесь, Мелани?

– Я уже не могу проведать старшую сестричку?

Пройдя в гостиную, она развалилась на диване.

Олешка тут же забрался Мелани на колени и попытался лизнуть ее в лицо. Предатель.

– Мне нужно работать. Так что стряслось?

Я вспомнила, что оставила телефон на столе в кухне. «Хоть бы Джон не позвонил».

– Папа хочет, чтобы мы с тобой поговорили. В субботу у Брендона день рождения, и папа хочет, чтобы мы помирились. Мама плохо себя чувствует.

От злости вокруг ее губ пролегли морщинки.

За всеми этими событиями я совершенно позабыла о том, что Лорен готовит вечеринку в честь дня рождения Брендона. И мне было жаль, что у мамы опять обострение. Но я не намерена была делиться своими чувствами с Мелани.

Я помолчала.

– Я никогда не писала в Интернете, что твой настоящий отец – серийный убийца.

– Я и не думала, что это ты. Я просто была расстроена.

– Ну да, конечно!

– Я так не думала, Мелани.

Ее лицо окаменело. Я понимала, что не могу спросить, говорила ли она об этом со своим парнем… Мелани бы за такое голову мне оторвала.

– Просто скажи папе, что мы обо всем поговорили.

– Ладно. Раз ты хочешь ломать комедию…

– Ничего я не хочу! – На самом деле я хотела, чтобы она поскорее убралась отсюда. – Я тебе верю, ясно? Извини, что я сорвалась. Как дела у Кайла?

Сестра искоса глядела на меня. Я изо всех сил старалась оставаться вежливой.

– Его наняли играть в пабе.

– Это хорошо.

– Ага.

Мы не сводили друг с друга глаз.

– Слушай, я так и не обсудила с Эваном, будет ли Кайл играть у нас на свадьбе, но мы обязательно поговорим, когда он вернется.

– Что случилось? – Мелани резко выпрямилась.

– Я просто пытаюсь помириться с тобой, вот и все.

– Почему?

– Потому что мы сестры.

– Ты никогда не была так вежлива со мной. Боишься, что я расскажу Эвану об этом копе?

Я возмущенно уставилась на нее. Мне так хотелось врезать кулаком по ее наглой физиономии!

«Не позволяй спровоцировать тебя. Держи себя в руках».

– Мне действительно нужно возвращаться к работе.

– Не волнуйся, я уже ухожу. Так когда мы с тобой пойдем по магазинам выбирать платья для свадьбы?

Лорен и Мелани будут подружками невесты, а два младших брата Эвана – друзьями жениха. Мы с Лорен давно уже говорили о том, что нужно пройтись по магазинам, но я все время откладывала из-за Джона и ссоры с Мелани.

Каждая клеточка моего тела кричала о том, что нужно отказать Мелани в праве быть подружкой невесты. Вот только я знаю, что именно этого она и добивается.

– Я еще не уверена, – сказала я. – Я дам тебе знать.

– Ну и ладно.

Встав, я проводила ее из гостиной и остановилась у двери во двор. Мелани уже прошла кухню и обувалась, когда на столе зазвонил телефон. Остановившись, она обернулась.

Я бросилась к телефону. Номер был незнакомый. Это, должно быть, Джон.

Мелани смотрела на меня, приподняв одну бровь.

– Я жду звонка от клиента, но это, должно быть, просто реклама. – Я пожала плечами.

Мелли со странным выражением лица смотрела на меня.

– Как скажешь.

Я изо всех сил старалась вести себя как ни в чем не бывало. Мелани медленно-медленно открыла дверь. Телефон звонил. Сердце выскакивало у меня из груди. Сестра оглянулась. Улыбнувшись, я помахала ей рукой. Она все еще смотрела на меня. «Уходи, уходи». Наконец она отвернулась. Как только она скрылась из виду, я, запыхавшись, схватила трубку.

– Алло!

– Почему ты так долго не подходила к телефону? – В голосе Джона звучало раздражение.

– Я была в душе.

– Я же сказал тебе повсюду брать с собой телефон.

– Я стараюсь как могу, Джон.

– Извини. – Он вздохнул. – У меня был тяжелый день.

– Мне жаль. – Мне было невероятно трудно удержаться от саркастичного замечания.

Подойдя к окну, я увидела, что Мелани уезжает. На мгновение я задумалась, как бы она поступила на моем месте. Наверное, послала бы Джона куда подальше.

– Некоторые из тех, с кем я работаю, строят из себя невесть что. Думают, они лучше меня.

– Где ты работаешь?

– Я не могу тебе сказать.

– А ты можешь сказать, чем занимаешься?

– Пока нет. Как ты проводишь свободное время?

Я напряглась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Хочу узнать тебя получше. – Он немного расслабился. – Мне, например, нравится проводить время на свежем воздухе.

– Да? Кемпинг и все такое? – Я не могла заставить себя спросить, любит ли он охотиться.

Я боялась, он решит, что мне это неинтересно, но его голос оставался приветливым.

– Я выезжаю с палаткой в лес и отдыхаю там, куда большинство людей даже зайти боится. Я бывал по всей Британской Колумбии. Можно бросить меня на вершине любой горы, и я все равно сумею сориентироваться. Вот только у водоемов мне не нравится.

– Почему? – спросила я, только чтобы что-нибудь сказать.

– Я не умею плавать. – Он рассмеялся. – А тебе нравится выбираться в лес?

– Иногда.

– Ты отдыхаешь в палатке со своим парнем? – Его голос слегка изменился.

Я помедлила. Стоит ли говорить ему об Эване? Да, тогда он поймет, что меня есть кому защитить.

– Он мой жених.

– Как его зовут?

Я опять заколебалась. Мне не хотелось называть ему имя Эвана, но вдруг он уже знает?

– Эван.

– Когда у вас свадьба? – Опять эта странная интонация.

Я лихорадочно пыталась придумать ответ, чувствуя, как тянется время.

– Ну, мы еще не уверены. Пока не решили.

– Мне пора идти.

Он положил трубку.


Я тут же перезвонила Билли. В этот раз Джон звонил откуда-то между Принс-Джорджем и Квеснелом, то есть теперь он еще дальше от Уильямс-Лейка. Поговорив со мной, Джон тут же выключил телефон. Собственно, он мог стоять рядом с копом и полиция не сумела бы понять, где он находится. Они могли определить только местность в целом. Рейнолдс заверяет меня, что рано или поздно Джон совершит ошибку, но он так часто повторяет эти слова, что я уже не знаю, кого он пытается убедить. Кроме того, нам неизвестно, на каком автомобиле Джон ездит. У всех в Интериоре есть машины… Не знаем мы и того, не изменил ли он внешность. Я спросила насчет патрулирования на дорогах, но Билли говорит, что это пустая трата времени. Нужно установить его точное местонахождение. Лучшая стратегия, по мнению Билли, – показывать фоторобот Джона местным жителям и снимать с них показания. В сельской местности все всех знают, а значит, незнакомый человек обязательно привлечет внимание. Еще полиция сотрудничает с егерями: те будут задерживать всех охотников и водителей, которые попадутся на глаза службе охраны лесов.

Надеюсь, у них вскоре появится зацепка, потому что я не знаю, сколько еще смогу это выдерживать. Интересно, что Джон делает, поговорив со мной? Едет домой, готовит вкусный ужин, сидит перед телевизором, смеется, наслаждаясь комедийным телесериалом, чистит ружья? Может, он заходит в паб, заказывает кружечку пива и гамбургер, хвастается перед официанткой своей доченькой, делая вид, что он обычный папаша? Он обдумывает наши разговоры, не может выбросить их из головы, как и я, или сразу же забывает о них?

Сеанс восьмой

Я пытаюсь успокоиться, честно. Но я просто не знаю, с чего начать. Меня тошнит от тревоги, не говоря уже о том, как я устала. И мне постоянно хочется есть. Сейчас столько всего происходит, что у меня совершенно не было времени, чтобы приехать сюда, но я не хотела отменять сеанс. Я знаю, что говорю слишком быстро, уровень сахара в крови упал, поэтому пришлось заставить себя съесть мерзкий шоколадный батончик, который уже давно валялся у меня в сумке.

Ладно. Начну с самого начала.


После нашей последней встречи я пыталась использовать прием, которому вы меня научили. Я сидела на диване, закрыв глаза, и сосредотачивалась на ощущениях: гладкая ткань под кончиками пальцев, мерный рокот стиральной машины в ванной, прохладный паркет под босыми ногами. Но мое сознание все время полнилось мыслями о Джоне. Он не звонил уже три дня, и мне приходилось постоянно напоминать себе, что я не могу контролировать его поступки. Но я все время думала о том, почему он бросил трубку. Может быть, из-за того, что я упомянула Эвана? Или Джон почувствовал, что я солгала ему о свадьбе? Если он знает, что мы уже назначили дату свадьбы, как он отреагирует на мою ложь?

Слава богу, Эван вернулся домой на выходные. Как бы я ни нервничала, он всегда умел успокоить меня, по крайней мере, хоть немного привести в норму. Отправляясь к Лорен на день рождения Брендона, мы поговорили о том, что будем делать, если Джон позвонит, так что мне стало легче, ведь у нас появился план. Я даже ждала этой вечеринки. Я всегда любила Брендона. Поверить не могу, что ему уже исполняется десять. Я будто вчера меняла ему пеленки… Правда, нельзя сказать, что уход за племянником научил меня управляться с моей своевольной дочуркой.

Мы с Элли отправились покупать Брендону подарок, и этот поход по магазинам обернулся настоящим безумием. Во-первых, она захотела осмотреть все. Мы договорились, что купим Брендону игру под приставку «Нинтендо», но Элли даже не смотрела на игры на полках в магазине.

– Может быть, ему больше понравится настольный хоккей, мам?

Я сказала, что Брендон обрадуется любой игрушке, но Элли перебирала один диск за другим. Когда я наконец остановила ее, взяв одну из игр, которые она уже выбрала, Элли завопила, словно от этого зависела ее жизнь:

– Это не тот диск, мама!

Она встала посреди магазина, скрестив руки на груди, и отказывалась двигаться с места, что бы я ей ни говорила. Выйдя из себя, я рявкнула:

– Ну ладно, можешь простоять тут хоть весь день! – и пошла к выходу.

Через минуту Элли шла за мной, опустив голову и сжав губы. Было видно, что она пытается не разрыдаться. Мы проехали уже пару миль, но Элли все еще отворачивалась от меня. К тому времени я успела успокоиться, и теперь мне было стыдно за то, что я накричала на дочку.

– Брендон будет в восторге, когда увидит твой подарок.

Элли упрямо смотрела в окно. Чтобы развеселить ее, я принялась подпевать радио, подставляя свои слова:

– Малышка моя, котеночек, Элли, ты же знаешь, что я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать, я люблю только тебя. Только тебя и никого другого, кроме разве что Эвана. Эвана и Олешки. Эвана, Олешки и Наны. И тети Лорен. – Я состроила гримасу.

Уголки губ Элли начали подергиваться – она пыталась не рассмеяться. Я стала петь громче. К тому моменту, как мы подобрали Эвана, Элли уже подпевала мне во весь голос и громко хихикала. Когда Эван сел в машину, Элли склонила голову к плечу, посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ты такая красивая, мамочка.

Боже, я люблю этого ребенка!

Всю дорогу к дому Лорен мы веселились.

В этом году Лорен и Грег решили устроить сыну тематическую вечеринку «Трансформеры», поэтому весь дом был увешан плакатами, а комнаты забиты игрушками. Наверное, и я неплохо бы повеселилась, если бы оба мои папочки не испортили мне праздник.


Выйдя из джипа, мы увидели моего отца, который как раз доставал ящик пива из своей машины. Элли с Олешкой побежали в дом искать Брендона, а мы с папой и Эваном пошли на задний двор. Эван с отцом завели разговор о рыбалке.

Грег, повязав передник, жарил мясо на гриле. Увидев нас, он улыбнулся и тут же бросился обнимать меня и Эвана. Знаете, муж Лорен чем-то напоминает мне плюшевого мишку. Открыв ящик, он протянул Эвану бутылку пива. Судя по раскрасневшимся щекам, сам Грег уже основательно приложился к выпивке.

– Тебя чем-нибудь угостить, Сара?

– Я налью себе кофе, спасибо.

Когда я зашла в кухню, Лорен как раз выкладывала картошку на блюдо, а мама домывала посуду. У Лорен есть посудомоечная машина, но мама упорно отказывается ею пользоваться. Она говорит, что там плохо отмываются тарелки.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

Повернувшись, Лорен заправила непокорный локон за ухо.

– Думаю, пока что мы и сами справляемся.

Я чмокнула маму в щеку, заметив, как осунулось ее лицо с нашей прошлой встречи. Она улыбалась, но глаза выглядели устало. Да, она точно похудела. Налив себе чашку кофе, я почувствовала, как у меня портится настроение.

Вскоре я увидела, как во двор заходят Мелани и Кайл, одетый в узкие черные джинсы и облегающую черную футболку. Папа холодно кивнул Кайлу и тут же продолжил разговор с Эваном.

Подойдя ко мне, Лорен уткнулась подбородком в мое плечо. Мы стояли так и смотрели в окно. Грег рассказывал анекдот о туристах – пиво в одной руке, щипцы для мяса в другой. Эван и Мелани смеялись. Грег покосился на папу. Тот не смеялся.

– Пиво и туризм. Любимые темы Грега, – улыбнулась я.

– Эй, будь повежливее! – Лорен ущипнула меня за плечо.


Дети уселись за свой столик, а взрослые расположились во дворе вокруг большого раскладного стола, который Грег сделал собственноручно. Я успела только надкусить первый гамбургер, когда в кармане зазвонил телефон. Вытащив его, я украдкой посмотрела на дисплей. Незнакомый номер. Наверное, это Джон. Звонок повторился. Я встала, и все уставились на меня.

– Извините, я на минутку.

Лицо отца помрачнело.

Стараясь не бежать, я поспешно спряталась за углом дома, чтобы меня не было видно.

– Алло!

– Мне нужно было услышать твой голос.

От этих слов мне стало мерзко, но я заставила себя оставаться вежливой.

– Все в порядке?

Как же мне отделаться от него?

– Я так рад, что нашел тебя. – Его голос срывался, словно Джону было трудно говорить. – Теперь, когда я знаю, что у меня есть ты, мне немного легче.

В трубке послышались какие-то звуки, но я не смогла их разобрать.

– Что там у тебя за шум? Откуда ты звонишь?

– Еще не поздно…

– Что?

– У нас еще все получится.

Я помолчала, пытаясь сосредоточиться на этих странных звуках. Это крики животного? Или человека?

– Скажи мне, что у нас еще все получится.

– Да, конечно.

Он вздохнул. Мне показалось, что ему трудно дышать.

– Мне нужно идти.

И он положил трубку.


Закончив разговор, я постаралась взять себя в руки, но горло сжималось, как будто меня душили. Перед глазами все плыло. Массируя виски, я закрыла глаза. Как же мне разобраться со всем этим? Я не могла допустить, чтобы моя семья узнала, насколько я расстроена. Мне хотелось позвонить Билли, но тогда все за столом точно начнут что-то подозревать. «Не думай о Джоне. Выброси его из головы. Соберись. Соберись, Сара». Подходя к столу, я перехватила взгляд Эвана и кивнула.

– Это тот самый клиент, о котором ты мне говорила? Ты так ждала его звонка, – сказал он, когда я села за стол.

«Спасибо, малыш».

– Ага. – Стараясь не смотреть на папу, я взяла свою тарелку. – Извините, ребята. Этот клиент действительно очень важен.

– Он мог бы и подождать, – буркнул отец.

– У него ограничено время, так что мне пришлось…

Но папа уже повернулся к Эвану. Я увидела, как Кайл потянулся за едой. Его ногти были покрыты черным лаком.

Мелани заметила, как я уставилась на него.

– Тебе звонил тот красавчик? Ну, из полиции?

Я почувствовала, как напрягся Эван.

– Нет, это был другой клиент. – Я отрицательно покачала головой.

– Как его там звали? Билл?

Я кивнула, заставив себя откусить еще кусочек бургера.

– Очень вкусно, Грег.

– Он не показался мне человеком, который станет собирать антиквариат, – не унималась Мелани.

Теперь все смотрели на меня.

– Ты встретила одного из клиентов Сары? – спросила мама.

– Ага. Я заскочила к ней пару дней назад, и они обедали вместе.

«Заткнись, Мелани!»

Эван, перестав жевать, уставился на меня.

– Он зашел ко мне осмотреть мастерскую, а я в этот момент как раз готовила бутерброды, так что пришлось его угостить.

В сущности, так и было.

– Так что ты для него ремонтируешь?

Мне хотелось схватить бургер и стереть им эту мерзкую ухмылку с ее лица.

«Думай. Думай!»

– Его мать недавно умерла, оставив ему в наследство подвал, доверху набитый антиквариатом. Я пытаюсь упорядочить коллекцию и привести ее в нормальный вид, чтобы он мог все это продать. Там довольно много стоящих вещей, – увлеклась я. – Это большой заказ.

Я посмотрела на Эвана, но он отвел глаза. Прежде чем я успела сказать что-то еще, телефон зазвонил снова.

Папа бросил бургер на тарелку и с отвращением посмотрел на меня.

Я покосилась на номер на экране. Опять Джон. Мой пульс зашкаливало. Застонав, я встала.

– Извините.

– Сядь! – рявкнул папа.

– Но это мой клиент…

– Сядь, я сказал! – Его руки сжались в кулаки.

– Извини, мне придется ответить.

Я вышла из-за стола. Папа, что-то шепнув маме, покачал головой. Оглянувшись, я попыталась перехватить взгляд Эвана, но он отворачивался.

– Что случилось? – спросила я, зайдя за угол.

– Шум…

Джон застонал. Я услышала какой-то щелчок.

– Ты поранился?

– Ты должна поговорить со мной. Должна помочь.

Звуки дорожного движения.

– Ты сейчас едешь в машине?

Визг шин. Клаксон. Этот шум его расстраивал?

– Может, тебе съехать с дороги, и…

Из-за угла дома вышла Элли. «Вот черт!» Почему Эван ее не остановил?

Я успела прикрыть трубку рукой, прежде чем она сказала:

– Дедушка говорит, чтобы ты шла есть торт.

– Хорошо, малыш. Я подойду через минутку. А ты кушай. Я подождала, пока она уйдет.

– Джон? Ты еще там?

Я слышала только шум машин и уже собиралась положить трубку.

– Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной.

В его голосе слышалось отчаяние.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Расскажи мне… расскажи мне о своей любимой еде.

Я вытерла пот со лба. Мне нужно пропустить день рождения племянника из-за того, что Джон хочет послушать, что я люблю есть?

– Может, ты просто расскажешь, что случилось? Я на семейном ужине, и мои родственники…

– Ты же говорила мне, что никому обо мне не рассказывала.

– Я и не рассказывала! Но мое поведение покажется странным, и мне начнут задавать вопросы, а…

Он бросил трубку.


До конца вечеринки я была на грани нервного срыва. Мою голову переполняли вопросы. Что это был за шум в трубке? Почему этот шум так волновал Джона? Что он сейчас делает?

Я была на взводе, лицо раскраснелось, тело покрылось потом. Мне хотелось убежать оттуда, вернуться домой, поговорить с Рейнолдсом, поговорить с кем угодно, кто сможет успокоить меня. Я старалась участвовать в разговоре, но никак не могла сосредоточиться. Детские голоса звенели у меня в голове, каждый звук раздражал. Я все время поглядывала на часы, сжимая в руках мобильный. Ко всему папа еще и отругал меня при Элли, сказав, что говорить по телефону в такой ситуации – грубо и эгоистично. Я извинилась, как и всегда, но отец все равно злобно поглядывал на меня все время. Мама виновато улыбалась, переводя взгляд с мужа на меня и обратно. Мелани старалась держаться от меня подальше. И только Лорен, казалось, не сердилась, но и она была немного не в себе. Всякий раз, когда я поглядывала на нее, она смотрела на Грега. Я заметила, как Лорен недовольно поморщилась, увидев, как он взял себе еще пива. Но сейчас меня больше беспокоили мои собственные проблемы. Эван смеялся и шутил, обнял меня за плечи, когда Брендон развернул подарок, но не смотрел мне в глаза.

Наконец пора было уезжать. Я быстро попрощалась, перехватив тревожный взгляд мамы. С трудом затащив Элли и Олешку в джип, я рявкнула на дочь, когда та принялась ныть, мол, хочет посидеть тут еще. Эван молчал. Мы как раз выехали на дорогу, когда мой мобильный звякнул – пришло сообщение от Билли: «Как вечеринка? Перезвоните, как приедете домой».

– Кто это? – спросил Эван.

– Полиция хочет обсудить со мной звонки Джона. – Я набрала номер Рейнолдса, но включился автоответчик. – Черт, он, наверное, вне зоны.

Эван смотрел на дорогу. Остаток пути он молчал.

Когда мы приехали домой, Элли тут же побежала смотреть «Ханну Монтану», а я еще раз попыталась позвонить Билли и оставила ему голосовое сообщение.

Помыв посуду, оставшуюся после завтрака, я пошла искать Эвана. Он как раз вычищал лоток Олешки во дворе.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но все не так.

– Я думаю, что тебе нужно убирать за своим псом.

Своим псом? Это вывело меня из себя.

– Я стараюсь следить за порядком, но, пока тебя нет, мне одной приходится со всем справляться.

– Это не занимает больше пяти минут.

– Ты же знаешь, в последнее время я была занята.

– Настолько, что не рассказала мне о том, что обедала с каким-то красавчиком.

– Это ничего не значит. Мелани просто хотела поссорить нас.

Эван принялся копать яму.

– Что ж, она неплохо постаралась. Грег весь вечер на меня странно поглядывал.

– Ну что я могу сказать? Ты же знаешь, мне нельзя говорить с семьей о Джоне.

– Почему ты не сказала мне, что тот коп приходил сюда?

– До того как мы успели поговорить об этом, позвонил Джон, и я себе места не находила. Я даже не подумала, что нужно сказать тебе, что Билли заходил. Мне показалось, что это неважно. Наверное, ему придется еще приходить сюда, и…

– Так теперь ты зовешь его Билли! – Эван уставился на меня.

– О боже, Эван, это Сэнди его так называет! Он даже не в моем вкусе, ясно? Щегольски одет, татуировки эти…

– И ты думаешь, что от твоих слов мне станет легче?

Мне захотелось схватить лопату и стукнуть его по голове.

– Знаешь что? Мне все осточертело! Если Билли может поймать Джона, я буду говорить с ним хоть каждый день, потому что хочу, чтобы все вернулось в привычную колею. И ты тоже должен хотеть этого. Я думала, ты будешь рад, что кто-то заботится обо мне, пока тебя нет. Если ты не доверяешь мне, может, нам и жениться не стоит?

Развернувшись, я вбежала в дом и захлопнула за собой дверь.

Проходя мимо гостиной, я посмотрела на Элли. Завернувшись в одеяло, она сонно таращилась в телевизор, поглаживая Олешку.

– Тебе пора спать, Элли.

– Не-е-е-ет, – захныкала она.

Устав от постоянных пререканий, я оставила ее на диване и пошла в свой кабинет. Чтобы успокоиться, я записала все, что запомнила из нашего разговора с Джоном, сделав пометку, чтобы не забыть спросить Рейнолдса, есть ли у них техническая возможность вычленить этот странный шум из записи разговора. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Что же это был за шум? А вдруг он похитил еще одну женщину? От этой мысли я вздрогнула. Может, он везет ее в своей машине, а она кричит, пытаясь выбраться?

Взяв трубку, я услышала какое-то движение на кухне. Эван вошел в дом. Я помедлила. Можно подождать с этим до утра. Но это же важно!

Билли ответил после первого же гудка.

– Я подумала, что тот шум в трубке… Может быть, это женщина. Он похитил ее и везет куда-то, собираясь…

– Эй, подождите! Для него еще не подошло время очередного нападения, и мы не получали никаких сведений об исчезновениях.

– Тогда что же это за звуки?

– Мы пытаемся вычленить их из записи разговора, но пока безуспешно.

– Может, вам нужно больше людей?

– Над этим делом работают почти все сотрудники ванкуверского отдела по борьбе с тяжкими преступлениями и кое-кто из полиции Нанаймо…

– А почему в расследовании не участвуют полицейские из Торонто?

– У нас все устроено немного иначе, чем вы думаете, Сара. Большинство дел уже закрыто. У нас обширные ресурсы, и это расследование очень важно для полиции, но, пока Джон не совершит очередное нападение, мы мало что можем сделать.

– Не похоже, чтобы вы вообще что-то делали.

– Уверен, именно так вам и кажется, но мы разбираем зацепки, работаем с отделом криминалистики и другими подразделениями. Сейчас мы пытаемся понять, кому принадлежал телефон, с которого звонил Джон.

– Вы хотя бы знаете, откуда он звонил?

Я понимала, что веду себя невежливо.

– Джон движется на запад от Принс-Джорджа, так что сейчас он где-то неподалеку от Бернс-Лейка. Возможно, он направляется к Принс-Руперту, так что мы предупредили местную полицию, и они будут патрулировать автозаправки и придорожные магазины, все места, мимо которых Джон, вероятно, будет проезжать.

– Как вы думаете, что с ним? – уже мягче спросила я. – Он жаловался на шум…

– Мы надеемся, вы сможете выяснить это, когда будете говорить с ним в следующий раз.

– Но я не хочу говорить с ним! Мне это надоело.

– Вы должны принять то решение, которое вам больше по душе, Сара. Но я не буду лгать вам. Нам действительно нужна ваша помощь. Вероятно, вы наш единственный шанс найти его.

Закрыв глаза, я опустила голову на столешницу.

– Я понимаю, вам кажется, что он контролирует вас. Но на самом деле он хочет развивать отношения с вами. Поэтому он звонит. Неизвестно, насколько мы сумеем этим воспользоваться. Но, как пишет Сунь-цзы, «возможность победы заключена в самом противнике». Джон сам поможет нам победить его.

Эван поднимался по лестнице.

– Мне нужно идти.

– Хорошо, мы еще свяжемся с вами. Отдохните.

Я как раз положила трубку, когда Эван вошел в комнату и уселся в кресло.

Я повернулась.

– Это Билл? – спросил он.

Боже, да он же читает мое лицо, как открытую книгу!

– Мне нужно было посоветоваться с ним. Господи, Эван!

Лицо Эвана побледнело. Мне хотелось накричать на него, защититься от его нападок, выплеснуть свой праведный гнев. Лицо у меня раскраснелось, я чувствовала, что готова сорваться. «Остановись! Скандал не поможет решению проблемы». Я глубоко вздохнула.

– Прости меня. Просто все это так страшно. Мне и правда нужно, чтобы ты был на моей стороне.

– Я на твоей стороне.

– Только я этого не чувствую. Ненавижу, когда ты на меня злишься.

Вздохнув, Эван взял меня за лодыжку и, положив мою ступню себе на колени, принялся массировать мне ногу.

– Я не злюсь на тебя. Меня бесит вся эта ситуация. Кошмар какой-то.

– Ты думаешь, я не понимаю? Боже, он же, может быть, прямо сейчас кого-то убивает, а я ничего не могу с этим поделать.

– Если он убьет кого-то, это не твоя вина. Он серийный убийца. Такова его сущность.

– Нет, это я буду виновата, потому что не смогу остановить его. – Я вспомнила слова Билли. – Я единственный шанс полиции поймать его.

– Копы используют тебя как наживку! Знаешь, ты не должна говорить с ним. Я думаю, тебе нужно покончить со всем этим.

– Не могу же я сидеть, ничего не делая, пока он ищет очередную жертву!

– Сара, ты всегда нервничаешь, а твои эмоции бьют через край. – Эван поднял руку. – Сейчас у тебя есть все причины волноваться. Но я тоже переживаю за тебя.

– Ты переживаешь за меня или из-за истории с Билли?

– Прости меня. Я ревнивый дурак. – Он виновато посмотрел на меня. – Если ты говоришь, что волноваться не о чем, я тебе верю. Понимаешь, меня выводит из себя мысль о том, что какой-то другой мужчина защищает тебя. Ты же моя невеста.

Я перебралась к Эвану на колени и обняла его.

– Малыш, ему с тобой не сравниться, – шепнула я, покусывая его ухо. – К тому же ему приходится выносить все мои приступы паранойи. Ты же получаешь только лучшее.

– Хм… Ты говори, говори, не останавливайся.

Я провела языком по его ключице, лизнула мочку уха, прижалась носом к шее.

– Как там Элли? – шепнула я.

– Уснула на диване в гостиной вместе с Олешкой. Я собирался чуть позже отнести ее наверх. Но, если хочешь, я займусь этим прямо сейчас.

Прижавшись к нему щекой, я схватила его за волосы. Эван удивленно приподнял брови. Склонившись к нему, я медленно, нежно поцеловала его в губы, затем поцелуй стал настойчивее, мой язык скользнул в его рот… и я с улыбкой отстранилась. Накрутив мои волосы на руку, Эван властно притянул меня к себе и страстно поцеловал. Встав, я поманила его пальцем и нарочито сексуальной походкой направилась в соседнюю комнату.

Засмеявшись, Эван пошел за мной в спальню. Я откинулась на кровати, разметав волосы по плечам.

– Ох, морячок, морячок, ты так долго плавал, я уж и не припомню, что нужно делать, – хрипло шепнула я, имитируя южный акцент.

Эван, поигрывая мускулами, приблизился к кровати и эротично стянул футболку – одной рукой, как мне нравится. Покрутив футболку на пальце, он, многозначительно шевельнув бровями, швырнул ее на пол.

– По-моему, начинаю припоминать, – улыбнулась я.

Рассмеявшись, он забрался ко мне на кровать, и мы начали целоваться. Злость давно испарилась. Эван пощекотал меня щетиной. Я притворно ойкнула.

Но когда он прижал мои руки к кровати, я вспомнила Джона. Он так же поступал с Джулией? Он прижимал женщин к земле, насилуя их? Я постаралась выбросить этот образ из головы, но сейчас, когда Эван склонился надо мной, я видела Джона, насилующего женщину.

– Что-то не так?

Отстранившись, Эван внимательно посмотрел на меня.

– Ничего.

Я притянула его к себе, пряча лицо.

И на какое-то время действительно поверила в то, что все в порядке.


На следующее утро после завтрака мы с Элли и Олешкой отправились на прогулку в парк Нек-Пойнт на побережье, полюбовались морскими львами, а потом Элли пошла в гости к Меган. Я погрузилась в работу, чтобы отвлечься от мыслей о Джоне. Эван тоже старался освободить меня от тревог. Если я заводила разговор о деле Кемпингового Убийцы, Эван прерывал меня, закрывая рот поцелуем. Я пыталась поговорить о полиции, и Эван целовал меня в шею. Я пыталась довести мысль до конца, но он покусывал меня за ушко, а когда я отстранялась, оказывалось, что у меня уже расстегнут лифчик…

После секса мы с Эваном повалялись в кровати, раздумывая над тем, какие блюда закажем на репетицию свадьбы.

Я настолько расслабилась, что даже размечталась о предстоящей церемонии. Кроме того, этот разговор напомнил мне, что нужно сходить по магазинам с сестрами. Мысль о том, что придется часами мириться с поведением Мелани, выводила меня из себя, но отделаться от этой обязанности было невозможно.

Мы с Эваном обсуждали украшение зала, и я как раз радовалась его предложению повесить светящиеся гирлянды, когда в кабинете зазвонил мобильный.

Я посмотрела на Эвана.

– Возьми трубку.


Завернувшись в одеяло, я побежала вниз по лестнице. На дисплее высветился тот же номер, с которого Джон звонил в прошлый раз.

– Как у тебя дела?

В голосе Джона прозвучало что-то новое. Холод.

– Все в порядке. А у тебя?

Я старалась говорить вежливо, хотя злилась даже больше обычного. Джон испортил мне такой приятный вечер.

– Эван с тобой?

– Да, но он в другой комнате, если ты об этом, – все еще не понимая, что означает его тон, ответила я.

– Ты была честна со мной, Сара?

– Конечно.

Я похолодела.

– Ты. Была. Честна. Со Мной. Да?

Я села в кресло. Он узнал, что я обратилась в полицию? Или каким-то образом проведал об Элли?

– Что случилось?

– Я видел веб-сайт.

Я лихорадочно пыталась осмыслить его слова. Появилась какая-то новая статья в Интернете?

– Я не понимаю, о чем…

– Там все написано.

О чем он говорит? Я решила промолчать.

– Ты уже назначила дату свадьбы. Ты хотела обмануть меня.

– Я не знаю, о чем…

И тут я вспомнила, что пару недель назад Эван создал веб-сайт, посвященный нашей свадьбе. Как же мне это объяснить?

– Да, мы назначили дату, но недавно решили перенести ее. Поэтому я сказала, что еще не знаю, когда именно пройдет церемония. Я не лгала тебе. Я бы так не поступила.

Он положил трубку.

Я все еще оставалась в кресле, когда пару минут спустя в комнату вошел Эван и сел рядом со мной.

– Это он звонил?

Я кивнула.

Эван развернул меня в кресле.

– Ты в порядке?

– Он нашел наш свадебный веб-сайт. Я сказала ему, что мы решили перенести дату. Джон, кажется, разозлился.

– Он угрожал тебе?

– Нет, просто… его голос, понимаешь…

– Я сменю на сайте настройки приватности. Установлю пароль. А тебе стоит перезвонить Билли.

– Это очень плохо, Эван.

– Все будет в порядке. Не станет же он убивать кого-то из-за веб-сайта.

И он тут же сел за компьютер.


Той ночью я ворочалась, а Эван пытался поспать. Когда я перевернулась уже, наверное, в сотый раз, он пробормотал:

– Спи, Сара.

Я заставила себя лежать неподвижно, но в голове все время всплывали мысли о Кемпинговом Убийце. Я представляла, как Джон срывает с какой-то женщины одежду, как он сжимает руками ее горло, как входит в нее, а она кричит.

Утром Эван уехал, а я пошла к Билли и Сэнди в полицейский участок. Не выспавшись, я чувствовала себя словно с похмелья. Отчаянно сжимая в руках чашку с кофе, я слушала Билли и постепенно успокаивалась. Он сказал, что я прекрасно справилась с возникшей ситуацией: «нужно знать, когда сражаться, а когда нет». Макбрайд, улыбаясь, кивала, но мне показалось, что она злится на меня. Я тоже была не очень-то довольна своим разговором с Джоном. Я надеялась, то, что Джон воспользовался тем же номером, поможет нам, но оказалось, что он купил телефон за наличные и никто в магазине не помнил, как он выглядел. Теперь ему достаточно купить новую сим-карту, и всякий раз это будет другой номер. Джон звонил из Вандерхуфа, а значит, он снова направляется на восток, возможно, возвращается в Принс-Джордж. Я сразу подумала о том, что он может приехать на остров – если он ехал всю ночь, то уже может быть в Ванкувере. Я спросила Рейнолдса, угрожает ли мне опасность. Полиция так не считала, но на всякий случай копы установили патруль у моего дома.

Несмотря на все их заверения и сообщение от Билли «Держитесь, вы великолепно со всем справляетесь», прошло еще несколько часов, прежде чем я устала подпрыгивать от любого звука.

До вечера четверга Джон не звонил, и я уж было понадеялась, что он исчез навсегда. И все же мне казалось, что все только начинается.


Вчера я отвезла Элли в школу и, вернувшись домой, выпустила Олешку во двор. Чтобы сбросить напряжение, я решила поработать в мастерской и так увлеклась восстановлением столика из вишни, что и не заметила, как прошло часа два. Только тогда я вспомнила, что Олешка еще во дворе. Я решила, что он сидит у двери, стекло которой уже покрылось отпечатками его мокрого носа, но пса там не оказалось. Выглянув во двор, я свистнула. Никакой реакции.

– Олешка?

Он так и не подбежал ко мне. Я вышла во двор. Неужели малыш опять застрял в поленнице? Но его не было и там. Может, роется в мусоре? Я обошла дом. Собаки нигде не было. Когда я подошла к воротам, оказалось, что калитка открыта.

Выбежав на улицу, я во все горло завопила:

– Олешка!

Где-то залаял пес, и я задержала дыхание. Лай повторился. Но, похоже, лаяла какая-то большая собака. Я побежала по улице. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть он будет здесь!» Но Олешки и тут не было. К соседям он тоже не забегал.


Вот почему вчера мне пришлось отменить прием. Позвонив вам, я весь вечер провела на телефоне – звонила в приюты для собак, в службу защиты животных, в ветеринарную службу. Но никто ничего не знал о моей собаке. В полуистерическом состоянии я позвонила Эвану и принялась кричать, обвиняя его в том, что он не закрыл калитку.

– Сара, успокойся. Подожди! – повторял он.

Наконец я замолчала, и Эван сказал, что совершенно уверен в том, что закрыл калитку.

Я тут же перезвонила Билли. Я не сомневалась, что Джон забрал Олешку, чтобы отомстить мне за ложь. Рейнолдс связался с патрульными, которые приглядывают за моим домом, и те сказали, что не видели никого подозрительного, но Билли все равно пришел ко мне и все осмотрел. Впрочем, это ничего не дало. Калитку тяжело открыть с улицы, но при должном росте это возможно. Закончив осмотр, Рейнолдс заставил меня сесть в кухне, и мы вместе составили список дел: кому нужно позвонить, где развесить объявления, на каких сайтах разместить заметку о пропаже собаки. Вначале я возмущалась – мне казалось, что мы теряем время, но Билли сказал, что это более эффективно, чем «бегать по округе, словно курица с отрубленной головой». В итоге я сдалась, взяла записную книжку и составила список. Постепенно я начала успокаиваться.

Рейнолдс предложил мне позвонить Джону, чтобы проверить, на острове ли он. Мы не знали, будет ли он пользоваться тем же номером, но решили попробовать. Механический голос сообщил мне, что «абонент находится вне зоны действия сети». Билли сказал, что если Джон забрал Олешку, то скоро позвонит. Когда Рейнолдс уехал в полицейский участок, я позвонила Лорен. Сестра тут же примчалась ко мне, мы распечатали объявления и развесили их повсюду. Но никто так и не позвонил. Когда пришло время забирать Элли из школы, я не знала, что ей сказать. Я стараюсь не лгать дочери, но когда мы в прошлый раз потеряли Олешку – он убежал от нас в парке, – она впала в истерику и укусила Эвана за руку, когда тот попытался остановить ее. Я надеялась, что мы найдем Олешку до того, как мне придется сказать ей правду. Если он не вернется… Об этом даже и думать нельзя. Не знаю, поступила ли я правильно – я никогда не знаю, поступаю ли я правильно, – но я сказала Элли, что Олешке нужно пройти обследование у ветеринара и поэтому он заночует в клинике. Элли хотела проведать его, но я ее отговорила и весь вечер развлекала мультиками и играми.

Когда Элли уснула, я еще пару часов сидела в спальне, думая о том, где сейчас Олешка, кто забрал его и почему.

Сеанс девятый

Сегодня на меня навалилась депрессия, но я надеюсь, что разговор с вами мне поможет. Кроме Эвана и Билли вы единственный человек, с которым я могу поговорить о том, что происходит. Сегодня я все утро провела в ожидании сеанса. Надо признать, я никогда не умела ждать.

Я постоянно просматриваю веб-сайты о Джоне с фотографиями его жертв, думаю о том, как бы сложилась жизнь этих девушек, кем бы они стали. Я запоминаю мелкие детали: например, на одной девушке было ожерелье из ракушек, которое так и не нашли. Интересно, оно еще у Джона? Ее парню, которому Джон выстрелил в затылок, на выпускной подарили мопед. Тот парень любил ремонтировать старые машины. У его отца в гараже до сих пор стоит автомобиль, который его сын чинил перед исчезновением. Отец отказывается продавать ту машину, она так и стоит в гараже, а все инструменты разложены так, как тот парень их оставил.

Я плакала, читая статью о сломанном автомобиле. О сломанной жизни. Я думала о том, как семьи воспринимали известие о смерти близких, и представляла, что будет, если что-то ужасное случится с Эваном или Элли. Уверена, такое известие убило бы меня. И как родители жертв встают по утрам? Как они могут жить с этим?

Куда бы я ни пошла, всюду мне видится смерть. Наверное, это из-за того, что я все время читаю книги и статьи в Интернете о серийных убийцах. Больше всего меня пугает то, насколько быстро все произошло. И я имею в виду не только жертвы Джона, но и всех тех людей, которых убили маньяки. Эти люди просто жили: спали, ехали в автомобиле, гуляли в парке, остановились, чтобы помочь незнакомцу. А потом их жизнь обрывалась. Но так бывало не всегда. Некоторые жертвы проживали еще несколько дней в аду. Что творили эти маньяки… Я все время думаю о последних мгновениях жизни их жертв. Сколько страха, сколько боли…

Раньше мне нравилась криминальная хроника. «Однажды жарким летним утром юная белокурая журналистка решила пробежаться трусцой в лесу неподалеку от Скалистых гор». Мне нравился холодок по коже, напряжение, нравилось сидеть на краю дивана, обхватив руками подушку, и с любопытством наблюдать за происходящим на экране. Меня привлекала возможность заглянуть в темные уголки человеческой души. Эван пытался заставить меня мыслить более позитивно или хотя бы рационально, но для этого требуется спокойствие, а мне это всегда давалось нелегко. Поэтому, когда в машине что-то дребезжит, я думаю, что сломались тормоза, когда у Элли начинается насморк, мне кажется, что это воспаление легких, а теперь, когда пропал Олешка…


Вернувшись с прошлого сеанса, я снова всех обзвонила – приюты для потерявшихся собак, общество защиты животных, все ветеринарные клиники в городе, но Олешку так и не нашли. Рейнолдс забежал ко мне с пакетом бургеров и картошки фри, сказав, что так и знал, что я весь день ничего не ела. Он был прав. Мы с ним объехали всю округу, развесили объявления на заправках и в магазинах. Мой дом расположен неподалеку от Маунт-Бенсон, так что мы проехали даже туда, пару раз остановившись по дороге, чтобы позвать Олешку.

Мне было приятно, что кто-то составил мне компанию. Билли отвлекал меня от мыслей о том, что могло случиться с моей собакой. Он задавал мне вопросы или требовал, чтобы я выполняла какое-то его задание, чтобы я могла сосредоточиться на чем-то другом. В какой-то момент я начала говорить так быстро, что запыхалась.

– Когда вам кажется, что вы паникуете, сделайте пару глубоких вдохов и сосредоточьтесь на своем плане действий. Поверьте мне, это помогает.

Затем мы вместе просмотрели список мест, где я хотела разместить объявления, и Рейнолдс заставил рассказать ему, что уже было сделано, прерывая меня, если я начинала торопиться. Меня это бесило, но ледяная рука, сжимавшая мое горло, наконец-то разжалась.

Когда Билли вернулся в участок, я еще с час поездила по округе. Я уже почти вернулась домой, когда за поворотом в воздух взвилась стая ворон, клевавших что-то у дороги. Заметив ржаво-красный след, ведущий в канаву, я остановилась и, заливаясь слезами, пошла к обочине. «Прошу тебя, Господи, пусть это будет не Олешка». Когда я подошла ближе, вороны взлетели и уселись на провода электропередач. Не сводя глаз с кровавого следа, я на негнущихся ногах спустилась в канаву. Там лежал трупик енота.

Сев в «чероки», я поехала дальше, а вороны вернулись к своему сокровищу. Я поежилась, краем глаза заметив, как они клюют свою добычу. Мне было жаль енота, но в то же время я радовалась, что это не Олешка.


Подъезжая к дому, я почувствовала, как завибрировал в кармане мобильный: пришло сообщение от Билли. Он получил результаты моего анализа ДНК. Войдя в дом – он казался таким пустым без Олешки! – я налила себе кофе и позвонила Эвану, прежде чем набралась храбрости связаться с Билли. Усевшись в любимое кресло в гостиной, я завернулась в плед Элли и набрала номер Рейнолдса. Мне не повезло, трубку взяла Сэнди.

– Спасибо, что перезвонили, Сара. Билли сейчас занят, но я могу все вам рассказать.

– Вы получили результаты анализов?

– Они пришли час назад. – Она пыталась говорить спокойно, но ее голос дрожал от волнения. – Ваша ДНК совпадает с материалом, полученным на месте преступления.

Значит, Кемпинговый Убийца действительно мой отец. Все это правда. Я думала, что меня накроет волной эмоций, что я расплачусь, но этого не произошло. Словно Макбрайд просто продиктовала мне мой собственный номер телефона. Я смотрела в окно на цветущую вишню во дворе.

– Мы не могли собрать образцы с каждого места преступления, но после получения ДНК мы смогли связать Кемпингового Убийцу с еще несколькими преступлениями.

– Откуда вы знаете, что он виновен и в других убийствах?

– Один и тот же модус операнди, образ действия.

– А что насчет других пропавших женщин?

– Кемпинговый Убийца действует только летом и не пытается прятать тела, так что его не подозревают в других нападениях.

– Странно, что он нападает только летом, да? Я знаю, что между убийствами может проходить какое-то время, но он…

– Бывает и так, что маньяки бездействуют в течение довольно долгого времени. Удовлетворив свои потребности, они могут воздерживаться от убийств, вновь и вновь смакуя подробности совершенного преступления.

– Для этого они берут что-то у жертв, своего рода сувениры.

– Да, некоторые убийцы так поступают. Вероятно, Джон использует украшения, чтобы укрепить свою связь с жертвой. Но мы пока не знаем, что провоцирует его на убийство и почему его нападения настолько ритуализованы. Именно поэтому ваши разговоры с ним так важны.

– Я стараюсь как могу, Сэнди. Я же не знала, что он увидит тот веб-сайт.

– Это вполне понятная ошибка.

Я скрипнула зубами.

– Это не просто ошибка! Я не хочу, чтобы он что-то знал о моей семье. О моей жизни.

– Мы ни в коем случае не хотим, чтобы вы рисковали.

Но я знала, что это ложь. Макбрайд хотела поймать Джона, хотела этого больше всего на свете. И ее бесило то, что для этого ей нужна я.

– Он должен доверять вам, Сара.

– Да, вы уже говорили об этом. И не раз. Ладно, мне пора. У меня тут, знаете ли, собака пропала.

Я положила трубку, прежде чем она успела что-то ответить.


Олешку мы так и не нашли. Когда Элли вернулась из школы, я наконец-то рассказала ей о том, что произошло.

– Ты соврала! Ты сказала мне, что он у ветеринара! – Она принялась пинаться. – Почему? Почему? Почему?!

Элли так вопила, что сорвала голос, а я удерживала ее дрожащее от ярости тельце на расстоянии вытянутой руки. В конце концов она упала на пол и разрыдалась. От горя у меня сердце кровью обливалось.

– А что, если он не вернется домой, мамочка? – всхлипывала она.

Я пообещала, что сделаю все, что смогу, чтобы найти Олешку, но Элли все не успокаивалась. Она ревела у меня на руках, да и я сама едва сдерживала слезы. Той ночью она забралась ко мне в кровать, и мы лежали обнявшись. Элли уснула, а я все ворочалась, глядя на часы.


Утром за завтраком Элли уже в сотый раз сказала:

– Ты должна найти Олешку, мама!

Я пообещала ей, что найду его, но с каждым днем надежды на это все меньше. Я даже пыталась еще раз позвонить Джону, продумывая, как спросить, не забрал ли он моего пса, как я буду угрожать ему, требуя, чтобы он вернул Олешку, как буду умолять его. Но Джон был вне сети.

Я отвезла Элли в школу, забросила белье в стирку и пропылесосила все ковры в доме.

В коридоре валялась игрушка моего пса с обглоданным хвостиком, затвердевшим от засохшей слюны. Обычно я стираю ее каждую неделю, но в этот раз не смогла заставить себя уничтожить следы пребывания здесь моего Олененка, моего Олешки, поэтому я просто положила игрушку в его корзинку.

Я собиралась принять душ, когда в кухне зазвонил телефон. Надеясь, что кто-то нашел Олешку, я бросилась к телефону, но это звонил Билли.

– У меня для вас хорошие новости, Сара.

– Вы нашли Олешку!

Сердце заколотилось у меня в груди.

– Я попросил наших ребят поискать малыша во время выездов на патрулирование. Один из полицейских заметил каких-то подростков неподалеку от катка и как раз записывал номера их машины, когда увидел на заднем сиденье французского бульдога. Он все проверил и практически уверен, что это ваша собака.

– Слава богу! Как он попал к ним?

– Они сказали, что нашли его на дороге и собирались вернуть, но патрульный заметил, что девчонка, подобравшая пса, плакала, отдавая его, так что вы могли его и не получить.

– Элли будет так рада!

– Пес со мной в участке. Я его вам сейчас привезу.

– Замечательно! Спасибо вам огромное, Билли.

– Мы всегда заботимся о наших людях… и собаках.

Он рассмеялся.

Я позвонила Элли в школу, и секретарша пообещала сообщить ей. Следующим, кому я рассказала об этом, стал Эван. Он тоже был в восторге. Я очень старалась удержаться от язвительных замечаний по поводу калитки, но он, как всегда, словно прочитал мои мысли.

– Я до сих пор уверен, что закрывал калитку, но, возможно, я ошибаюсь.

Я была так рада, что Олешка нашелся, что даже не стала с ним спорить. Потом я сказала, что Рейнолдс привезет пса.

– Как мило с его стороны! – заметил Эван.

– Да, он очень мне помог. И не только в поисках Олешки. Еще он учит меня, как держать себя в руках, когда я волнуюсь.

Эван притих.

– Алло?

– И чему же он тебя учит?

– Не знаю, всякому. Например, заставляет меня чем-то заняться, чтобы сосредоточиться.

– Я тебя тому же учил.

Я начала раздражаться от его тона.

– С ним все по-другому. Он коп, а не мой жених. И он не сердится, когда я выхожу из себя.

– Я не сержусь. Я просто думаю, что иногда ты делаешь из мухи слона.

– Из-за тебя мне иногда кажется, что я схожу с ума.

Я знала, что следует остановиться, что нельзя сравнивать его с Билли, что это приведет к скандалу, но уже ничего не могла поделать со своей яростью.

– С Билли я не чувствую себя дерьмово.

– Мне не нравится, что ты проводишь с ним время.

– Он же коп, который расследует мое дело!

– Тогда почему вместо расследования он ездит по округе в поисках нашего Олененка?

В дверь позвонили.

– Кто там? – спросил Эван.

– Я же сказала тебе, что Билли привезет Олешку.

– Так впусти его.

Он положил трубку.


Олешка так вырывался, что Рейнолдс чуть не уронил его. После счастливого воссоединения семьи, сопровождавшегося восторженным похрюкиванием Олешки, я предложила Билли кофе.

– Не откажусь.

Я налила нам по чашечке, и мы направились в гостиную, но у двери в гараж Рейнолдс остановился.

– Тут ваша мастерская?

– Да. Мы все время думаем о том, чтобы построить сарай во дворе, но мне нравится, что в мастерскую можно попасть из дома.

– Можно полюбопытствовать?

– Конечно. Только там не убрано.

Я показала ему свои инструменты, засмеявшись, когда он включил шлифовальный станок. Типичный мужчина. Ему просто необходимо осмотреть все инструменты, которые громко жужжат. Завершив осмотр, он подошел к столику из вишни и осторожно провел по столешнице ладонью.

– Значит, над этим вы работаете?

– Да, я только вчера его зачистила. – Встав рядом с ним, я опустила на столик руку. – Он еще не отшлифован.

В кухне послышался шум. Дверь в гараж распахнулась, и мы вздрогнули от неожиданности. Билли инстинктивно закрыл меня собой.

В дверном проеме показался отец. Он удивленно уставился на Билли, в особенности на то, как Рейнолдс заслонил меня.

– Папа! Ну ты меня и напугал! – Я прижала руку к груди. Должно быть, я не услышала шума подъезжающего автомобиля из-за жужжания шлифовального станка.

– Я стучал. Дверь была открыта.

Он вошел в мастерскую.

– Это Билли, папа. Один из моих клиентов.

Отец кивнул. Он не улыбался.

– Лорен сказала, что Олень пропал, так что я приехал узнать, не нужна ли тебе помощь.

– Спасибо, папа. Олешку вернули сегодня утром.

– Вижу, – фыркнул он, поворачиваясь к Билли. – Так вы работаете в полиции?

– Да, уже пятнадцать лет.

– Кена Саффорда знаете?

– Не уверен…

– Пита Дженкинса?

– Не думаю. Меня только недавно перевели с материка, и я еще не со всеми познакомился.

Поразительно, насколько изворотливо Рейнолдс лжет, подумалось мне.

– Что ж, мне пора. Спасибо за кофе. Когда завершите работу, вышлите мне прейскурант по мейлу, Сара.

– Хорошо. Мне проводить вас?

– Нет, все в порядке. Принимайте папу.

Отец не сдвинулся с места, так что Билли пришлось обойти его. В холодной мастерской меня зазнобило.

– Видишь, я сейчас работаю над этим столиком, – сказала я, когда мы с папой остались одни. – Хочешь кофе?

Папа никогда не пил со мной кофе, но на этот раз он меня удивил.

– Если ты его только сварила…

Отец стоял у двери во двор, глядя через стекло, когда я подала ему чашку.

– Вам нужна древесина? – спросил он.

– Думаю, что нет.

– Спроси Эвана, когда он позвонит в следующий раз. Если ему нужна, дай мне знать.

Ну конечно. Спроси Эвана… Боже упаси, чтобы женщина сама вела свой бизнес.

Отец отхлебнул кофе.

– Эван хороший человек, – сказал он, по-прежнему не поворачиваясь.

– Поэтому-то я и выхожу за него замуж, папа.

Хмыкнув, он поднес чашку к губам.

– Тебе лучше думать головой, Сара, иначе ты все потеряешь. Я почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза.

– Я и думаю головой! Ты так говоришь из-за того, что Мелани сказала по поводу Билли? Он просто мой клиент! Эван знаком с ним, и…

– Мне пора возвращаться на лесопилку. – Повернувшись, отец поставил чашку на стол и направился к двери. – Паршиво это выглядит, Сара. Другой мужчина заходит сюда, пока Эвана нет.

– Выглядит? Выглядит для кого?!

Отец упрямо шел к своему грузовику.

– Папа, ты не можешь просто приехать сюда, наговорить мне гадостей и уехать!

– Скажи Эвану, что вам нужно прочистить водостоки, по-моему, левый забился, – сказал отец, усаживаясь в машину.

Прежде чем я успела что-то ответить, он закрыл дверь и выехал на дорогу. Я смотрела ему вслед, пока шум мотора не затих вдалеке.

Когда я вернулась в кухню, зазвонил мобильный. Судя по номеру на дисплее, это был Джон. Он еще сердится из-за даты свадьбы? А что, если он узнает, о чем еще я ему лгу? «Прекрати. Успокойся. Возьми трубку, иначе он всерьез обозлится». Сглотнув, я глубоко вздохнула.

– Алло!

– Не лги мне больше.

– Я не…

«Не спорь с ним».

– Ты прав. Прости меня.

Мы помолчали.

– Что-то случилось? – мягко спросил он.

– Все в порядке.

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

– У тебя голос огорченный, – обеспокоенно заметил Джон.

– Так, неприятности из-за работы.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– Восстанавливаю один столик.

– Из какой он древесины?

– Из вишни.

– Красивое дерево. У него такой глубокий, богатый цвет.

Удивленная пониманием с его стороны, я улыбнулась.

– И правда.

– Какими инструментами ты пользуешься?

– Разными. Мастерками, наждачной бумагой, перфоратором. Но для этого столика достаточно и кисточек. – Я окинула мастерскую взглядом. – Нужно будет купить новый набор, они совсем износились. А еще я хочу купить новый рубанок.

– Эван должен покупать тебе все, что нужно.

– Я сама покупаю инструменты. Просто иногда забываю, что нужно зайти в магазин.

– Я видел его веб-сайт. Он водит туристов в походы, значит, его часто не бывает дома. Нужно, чтобы муж всегда был рядом.

Здорово. Один отец считает, что Эван слишком хорош для меня, а второй им недоволен.

– Он часто проводит время со мной.

Вот только ближайшие пару недель Эвану придется провести в походах, у него уже все распланировано.

– Сейчас он дома?

Я покосилась на дверь. Я заперла ее, провожая папу?

– Скоро вернется. – Подойдя к сигнализации, я проверила, включена ли она. – Да и муж моей сестры часто заглядывает в гости.

Грег никогда ко мне не приходил.

– Эван оставляет тебя одну? Без защиты?

Я вздрогнула.

– Мне нужна защита?

– Нет. Уже нет. Сейчас мне нужно идти, но я тебе скоро перезвоню.


Вечером позвонил Эван. Извинился за то, что так рассердился. Сказал, что рад, что Билли мне помогает. Я знаю, что он говорит так только для того, чтобы мы могли помириться, но я и этому рада. Я не стала рассказывать Эвану, что только что закончила разговор с Билли. Полиция утверждает, что Джон звонил откуда-то из-под Принс-Джорджа, со стороны Маккензи. Копы не успели туда приехать, но меня успокаивает то, что сейчас Джон дальше от меня, чем раньше.

Улегшись спать, я подумала о разговоре с Джоном. Он так забеспокоился, услышав, что я расстроена. Папа никогда за меня не волновался. Никогда со мной так не говорил. Ни разу. Если бы Джон не был Кемпинговым Убийцей, я была бы счастлива, что познакомилась с ним. От таких мыслей мне хотелось плакать.


В понедельник пришла еще одна посылка – та же фирма, тот же адрес. Увидев надпись «Гензель и Гретель» на ящике, я тут же перезвонила Билли. Он был в Ванкувере с Макбрайд, встречался с другими сотрудниками отдела, работавшими над делом Кемпингового Убийцы. Рейнолдс велел мне не открывать ящик.

Посылка все еще стояла у меня на столе, когда позвонил Джон.

– Ты получила мой подарок?

– Я еще не успела его открыть. – Я заметила, что этот ящик намного тяжелее предыдущей посылки, но все же спросила: – Опять украшения?

– Открой! – В его голосе слышался восторг.

– Прямо сейчас?

– Жаль, что я не могу увидеть твое лицо.

Этого мне хотелось бы в последнюю очередь.

– Подожди, я открою.

Я натянула пару садовых перчаток, чтобы не оставлять отпечатков, и взяла нож, чувствуя себя виноватой в том, что не дождалась Билли.

– Уже открыла?

– Я разворачиваю бумагу.

Что бы это ни было, Джон постарался на славу, чтобы все упаковать. Я сняла последний слой обертки. Джон подарил мне новый рубанок.

– Какой красивый…

И вправду красивый. Ручка из твердой древесины, выкрашенная в темно-коричневый цвет, блестящее стальное лезвие. Мне так хотелось опробовать его, но все, что я себе позволила, это поднять его, почувствовать его вес, представить, как он скользит по дереву, а опилки осыпаются на пол… «Остановись. Положи инструмент в коробку».

– Тебе правда нравится? Я могу достать другой, если захочешь…

– Он идеален. Ты такой заботливый.

Я вспомнила, как папа смотрел на Лорен и Мелани утром после Рождества, как он улыбался, когда они распаковывали подарки. Как он выходил в кухню, чтобы долить себе кофе, когда подходила моя очередь открыть свой подарок.

Мы немного помолчали.

– Джон, ты кажешься мне хорошим человеком…

«Когда не убиваешь людей и не угрожаешь мне». Я собралась с мыслями.

– Я не понимаю, почему ты причиняешь боль всем тем людям.

Он молчал. Я напряженно вслушивалась в его дыхание. Он разозлился?

– Тебе необязательно рассказывать мне это сегодня. Но мне хотелось бы, чтобы ты был откровенен со мной.

– Я откровенен, – холодно ответил Джон.

– Я знаю, конечно. Я имею в виду, что если бы я лучше понимала тебя, то это помогло бы мне понять себя. Иногда… – Я вспомнила, что Билли и Сэнди слушают этот разговор, но заставила себя не думать об этом. – Иногда у меня возникают ужасные мысли.

– Какие?

– Я часто выхожу из себя. Я очень стараюсь бороться с этим, но это нелегко. – Я помедлила, но Джон молчал. – Я чувствую, как мое сознание охватывает тьма, и тогда я говорю кошмарные вещи или делаю глупости. Сейчас, когда я стала старше, все немного наладилось, но мне не нравится эта сторона моего характера. Когда я была моложе, я даже пыталась подавить эти порывы алкоголем и наркотиками. Я совершала в своей жизни поступки, о которых сожалею. Из-за этого я обратилась к психотерапевту.

– Ты еще ходишь на сеансы?

Что он думает об этом? Что это хорошо? Или плохо? Может, это подвигнет его на то, чтобы самому обратиться за помощью?

– Сара?

– Иногда.

– Ты говоришь обо мне?

По его тону я поняла, какой ответ он хочет услышать.

– Нет. Я бы не стала говорить о тебе с кем-то без твоего разрешения.

– Я тебе не разрешаю.

– Хорошо. – Я старалась говорить как ни в чем не бывало. – Ты можешь рассказать мне о своих родителях? Понимаешь, с этим возникают проблемы, когда растешь в приемной семье и не знаешь, кем были твои предки.

Сейчас все мои бабушки и дедушки уже умерли, но я еще помню маминого папу, настоящего немца. Мамина мама почти не говорила по-английски и все время суетилась, словно боялась замереть хоть на мгновение. Родители папы были простыми рабочими: папа – плотником, а мама – маляром. Они всегда хорошо обращались со мной. Слишком хорошо. Они так старались, чтобы я чувствовала себя частью семьи, что от этого у меня возникало ощущение, что я не такая, как все. Бабушка постоянно с опаской посматривала на меня, а когда уходила, то обязательно лишний раз обнимала меня и целовала, словно прощалась со мной дважды.

– Что ты хочешь знать?

– Каким был твой папа?

– Он был шотландцем. И когда он что-то говорил, нужно было слушаться.

Я представила себе рыжеволосого громилу, со страшным акцентом что-то выговаривающего Джону.

– Но я научился выживать.

– Выживать?

На это Джон ничего не ответил.

– Чем он зарабатывал?

– Работал на лесопилке. Трудился до самой смерти. У него случился сердечный приступ, но он все равно успел спилить сосну высотой сто пятьдесят футов. – Он рассмеялся. – Жестокий был ублюдок.

Он опять хохотнул, и я подумала, что Джон смеется так, когда смущается.

– А твоя мама? Какая она была?

– Хорошая. Ей нелегко приходилось.

– Они уже оба умерли?

– Да. Тебе какие фильмы нравятся?

Удивленная внезапной сменой темы, я не сразу нашлась, что ответить.

– Фильмы? Разные. Мне нужно, чтобы сюжет развивался динамично, иначе становится скучно.

– Мне тоже. – Он немного помолчал. – Отдохни, Сара. Пусть у тебя сегодня будет замечательный день. Потом еще поговорим.


Я сразу же перезвонила Билли, но он десять минут не брал трубку. Все это время я беспокойно бродила по комнате.

Наконец Рейнолдс сказал мне, что Джон движется к Маккензи, к северо-востоку от Принс-Джорджа. Там всюду горы и леса, так что ему удалось скрыться, но Билли считает, что я великолепно провела разговор. Ему кажется, что Джон начал привязываться ко мне.

Рейнолдс не стал ругать меня за то, что я открыла посылку, сказав, что понимает, что Джон застал меня врасплох. Он пообещал, что вскоре они заберут ее. Копы считают, что Джон отправил посылку из Принс-Джорджа. Это логично, ведь Принс-Джордж – самый большой город на севере, поэтому там много почтовых отделений и Джону легче было затеряться в толпе. Билли напомнил мне, чтобы я сразу звонила в полицию, если Джон пришлет мне еще что-то.

Чуть позже Рейнолдс прислал мне сообщение: «Знай своего врага. Знай себя. И тогда твоя победа будет неизбежна, пускай и придется тебе вступить в сотню сражений». Наверное, он не отходил от компьютера, потому что я ответила на его письмо, спросив, что он имел в виду, и он тут же ответил: «Это значит, что вы отлично справились, дорогая. А теперь отправляйтесь спать!»

Рассмеявшись, я написала ему: «Вы тоже!» Выключив компьютер, я пошла спать, но не успела я лечь в кровать, как телефон зазвонил вновь. Я думала, что это Эван хочет пожелать мне спокойной ночи, но оказалось, что это Джон.

– Привет, Джон. Все в порядке?

– Я хотел еще раз услышать твой голос перед сном.

– Это так мило… – Меня покоробили его слова.

– Мне понравился наш сегодняшний разговор.

– Мне тоже. И мне понравилось, что ты рассказал мне о семье.

– Почему?

– Ну… – Я не рассчитывала, что он начнет расспрашивать меня. – Когда я росла, все мои друзья и одноклассники… все они знали, кем были их предки. А мое прошлое виделось мне какой-то черной пропастью. Из-за этого я чувствовала себя не такой, как остальные, словно была чудачкой. Наверное, услышав историю своей семьи, я вновь почувствовала себя нормальной.

– Хорошо, что мы с тобой познакомились. – Он немного помолчал. – Сегодня за обедом я думал о том, что ты сказала.

– О чем именно?

– О том, что ты часто выходишь из себя. Я тоже часто злюсь.

Ну, начинается…

– Почему ты злишься?

– Это сложно объяснить. Ты, наверное, не поймешь.

– Мне бы хотелось попытаться. Я тоже хочу узнать тебя получше.

И я говорила правду. Я хотела узнать больше о Джоне, и не только потому, что это поможет копам поймать его. Я хотела понять, что у нас общего.

Он не ответил, так что я продолжила:

– Когда ты звонил мне пару дней назад, мне показалось, что у тебя что-то болит.

– Со мной все в порядке. Я говорил тебе, что, когда я был маленьким, мы жили на ранчо?

Я была разочарована тем, что он сменил тему, но что поделаешь?

– Нет, но, наверное, здорово было расти на ранчо. У вас было много земли?

Я надеялась, что Джон ненароком упомянет, откуда он родом.

– У нас было около десяти акров. Мы жили у подножия горы. – В голосе его слышался восторг. – Соседи постоянно приносили моей маме больных животных. Она использовала только природные лекарства, например окопник от кашля. Мама часто носила в переднике цыплят или котят, чтобы они не мерзли. Она буквально возвращала всех тех бедняг с того света. – Он радостно рассмеялся. – На ранчо у нас было много собак, и у них все время рождались щенки. Один щенок, Ангел, принадлежал мне. Я кормил его из бутылочки. Ангел был наполовину лайкой, наполовину волком. Он повсюду ходил за мной… – Джон погрустнел. – А потом мой пес убежал в лес. Мама сказала, что такова его природа. Я искал Ангела, но так и не нашел.

– Мне жаль.

– Я рад, что нашел тебя, Сара. Спокойной ночи.

Я очень долго не могла заснуть.


Я надеялась, что почувствую себя лучше, если поговорю с вами, но мне начинает казаться, что уже ничто не сможет вернуть меня в норму. И я думаю, что они никогда не поймают Джона. Второй раз он звонил откуда-то к северу от Маккензи, неподалеку от Четвинда у подножия Скалистых гор. Копы подумали, что у них появилась зацепка, когда местный фермер сообщил о фургоне на обочине дороги, но оказалось, что это всего лишь охотники. Я отмечаю на карте все места, откуда звонил Джон. Он удаляется от меня физически, но все больше овладевает моей душой, изменяя мое восприятие реальности. Из-за него теперь все кажется мне другим. Уверена, вы считаете, что я слегка неуравновешенная, но дело не только в этом. Все происходит на бессознательном уровне. Я словно один из тех вулканов, что молчали годами, готовясь к извержению. Я не говорю, что такое произойдет со мной, хотя и это возможно, но что-то во мне сломалось. Наверное, дело в том, что много лет я мечтала о своих настоящих родителях и мысль об этом успокаивала меня, когда в моей приемной семье что-то не ладилось. Мне казалось, что я живу не своей жизнью и все, что мне нужно, это найти правильную, свою жизнь, и тогда все будет в порядке. А теперь оказалось, что этой правильной жизни нет. Вернее, та правильная, как я думала, жизнь оказалась совсем не такой, как я ожидала, или… Неважно, вы понимаете, о чем я.

А еще я думаю о своей вспыльчивости, о том, какой острый у меня язык, как часто мне хочется сорваться и ударить кого-то, о чудачествах Элли, о том, как мы обе пересекаем черту, когда выходим из себя. И тогда мне кажется, что мы действительно чужие в этой семье.

Когда я нашла свою биологическую мать, я сказала вам, что мне кажется, будто я стою на хрупком льду. А теперь этот лед треснул, и я упала в холодную воду. Я пытаюсь выплыть на поверхность, начинаю задыхаться… Я вижу свет наверху. Но когда я наконец поднимаюсь, оказывается, что лунка уже затянулась льдом.

Сеанс десятый

Еще никогда в жизни мне не было так страшно. До сих пор не могу поверить, что я подумала, будто могу контролировать Джона. Я такая дура! Вы предупреждали меня, чтобы я не была излишне уверена в себе. Как только я могла вообразить, что раз он спросил меня о моих инструментах и работе, рассказал мне о своей собаке, то я теперь контролирую его! Он обладает неограниченной властью надо мной, а знаете почему? Потому что я боюсь его, и он это знает.


На следующий день после нашего последнего сеанса мне пришла еще одна посылка. Я знала, что нужно дождаться Билли и Сэнди, прежде чем открывать ее, но мне так хотелось узнать, не прислал ли мне Джон еще какие-то инструменты. Странно, что это имело для меня такое значение. На этот раз посылка была меньше, чем предыдущая. Я встряхнула ее, но ничего не услышала. Отыскав перчатки, я осторожно разрезала посылку и вытащила коробку поменьше. А вдруг это украшения другой жертвы? На мгновение я задумалась о том, чтобы остановиться и перезвонить Билли, но любопытство взяло верх и я открыла коробку.

На хлопковой подкладке лежала кукла около десяти сантиметров в длину. Она была сделана из какого-то тяжелого темного металла, стали или железа. Руки и ноги были прямыми и широкими, как у игрушечных солдатиков, вместо ступней и ладоней – круглые металлические шарики. На кукле были крохотная джинсовая юбка и желтая футболка, сшитые с большим тщанием. Голова тоже была круглой, без лица, без глаз и рта. К затылку крепились пряди каштановых волос, зачесанные на прямой пробор. Под волосами виднелись едва заметные следы клея. Зачем Джон прислал мне это? Я заглянула в коробку, думая найти там еще что-то, но посылка была пуста. Я снова посмотрела на куклу, любуясь ее одеждой и волосами.

О боже, волосы!

Положив куклу обратно в коробку, я позвонила Билли. Они с Макбрайд приехали через двадцать минут – все это время я ждала их на дорожке перед домом, прижимая к себе Олешку.

– Она в кухне! – выпалила я, не успел Рейнолдс выйти из машины.

– Вы в порядке?

– Я с ума схожу!

– Мы заберем посылку как можно скорее.

Легонько похлопав меня по плечу, он почесал Олешку за ухом.

– Я думала, мы договорились, что вы будете звонить нам, как только получите очередную посылку, – проворчала Сэнди, выбираясь из джипа.

– Я передумала.

Повернувшись, я пошла к дому.

– Сара, идет расследование, – не отставала Макбрайд.

– Я знаю.

Мне хотелось захлопнуть дверь прямо перед ее носом.

– Вы могли испортить улику.

– Я надела перчатки! – рявкнула я, разворачиваясь к ней.

– Это все равно не…

– Обожди, Сэнди, – остановил ее Билли. – Давай посмотрим.

Протиснувшись мимо меня, она побежала в кухню. Рейнолдс укоризненно погрозил мне пальцем, и я в ответ пожала плечами, всем своим видом показывая, что ничего не могла с собой поделать. Улыбнувшись, он сосредоточился на посылке.

Повернувшись ко мне спиной, они осматривали посылку. Вытащив коробочку, Макбрайд осторожно приоткрыла крышку.

– Это настоящие волосы, да? – не утерпела я. – Как вы думаете, они принадлежат одной из его жертв?

Они даже не шевельнулись.

– Ш-ш-ш… – Сэнди подняла руку.

Она и раньше не нравилась мне, но теперь моему терпению пришел конец.

Через пару минут Макбрайд что-то шепнула Билли. Он кивнул. Сэнди упаковала коробочку в пакет для улик, Рейнолдс занялся коробкой побольше.

– Мы отвезем все это в полицейский участок, – заявила Сэнди.

– Так что, это волосы одной из тех девушек?

– Мы не сможем сказать ничего определенного, пока не проведем анализ. – Она прошла мимо меня с пакетом для улик. – Мы с вами свяжемся. – Взявшись за ручку двери, она хмуро посмотрела на Билли. – Пойдем.

– Сейчас догоню.

Еще раз мрачно окинув Билли взглядом, Макбрайд вышла.

– Что с ней не так? – спросила я.

– Сэнди расстроена из-за того, что ни одна из зацепок так ничего нам и не дала.

– Вы не кажетесь расстроенным.

– Я концентрируюсь на деле. Нужно строить расследование кирпичик за кирпичиком. Если один из них падает, я подбираю следующий. Строя что-нибудь, нужно следить за тем, чтобы все детали подходили друг другу по форме. Если не убедиться в том, что строишь правильно, конструкция развалится. Даже если мы поймаем Джона, еще будет суд. Вот почему нужно быть терпеливым. – Он строго посмотрел на меня. – Мы не можем рисковать, теряя важные улики. В коробке могут очутиться волокна вашей одежды, и наш анализ даст неправильный результат. Одна ошибка – и нам его не засадить. Поверьте мне, такое уже случалось.

– Я все понимаю. Не нужно было открывать эту посылку.

– Я знаю, что вы были осторожны и надели перчатки, но есть определенная процедура работы с уликами. Помните, я на вашей стороне. У нас с вами одна и та же цель – упечь Джона за решетку. А это невозможно без улик.

– Что насчет этой посылки? Кто-то видел, как ее отправляют?

– Клерк из Принс-Джорджа вспомнил, что кто-то купил в его магазине маленькую коробку. Судя по его описанию, это был бородатый брюнет в темных очках и бейсболке. Наверное, Джон замаскировался. Мы выясним, откуда была отправлена посылка, но если на почте нет системы видеонаблюдения, то это нам ничего не даст. Разве что кто-то видел, на какой машине Джон туда приехал.

– А рубанок? Вы можете выяснить, где он купил инструменты?

– Мы отправили запросы во все магазины в районе Интериор, где они продаются, но таких магазинов тысячи.

– Вот черт! Я понимаю, что вы разочарованы, но мне бы хотелось, чтобы Сэнди относилась ко мне поспокойнее.

– Она подружилась с семьями многих жертв, поэтому всякий раз, когда Джону удается выйти сухим из воды, Сэнди кажется, что она подвела их. Она очень вспыльчива, но с вами это никак не связано. Вы великолепно справляетесь. Последний разговор вы провели просто идеально.

– Мне кажется, я способна узнать от него и больше.

– Помните: кирпичик за кирпичиком. Все, о чем он говорит вам, дает нам пищу для размышлений. «Не преследуй бегущего врага». Если вы надавите на него, Джон может начать что-то подозревать.

– Не знаю, возможно… Иногда мне кажется, что у него проблемы с психикой, и не только в плане склонности к насилию, а… как бы это сказать… он словно утратил связь с реальностью. Мне кажется, он совершенно не боится.

– Он уверен в себе и действует нагло. Но это не делает его менее опасным. Помните об этом. – Снаружи загудел клаксон. – Пожалуй, я лучше пойду, пока Сэнди не уехала и не оставила меня здесь.

Я проводила его до двери.

– Пару дней назад я читала статью о том, что некоторые маньяки собирают «трофеи» с мест преступлений. Вы сказали, что украшение – это такой трофей, но как насчет куклы?

– Это нам еще предстоит выяснить. Если вам кажется, что вы наткнулись на важную статью, или у вас появятся какие-то вопросы, напишите мне. Мы привыкли к этому расследованию, поэтому нам нужен свежий взгляд на события.

– Да, непременно. Я детально исследовала этот вопрос. Не знаю, поможет ли мне это. На самом деле от всех этих статей я только пугаюсь и потом не могу заснуть.

– Вы купили книгу «Искусство войны»?

– Ох, все время забываю об этом. Но я постараюсь купить ее на этой неделе.

– Она поможет вам. Кстати, я обычно поздно ложусь спать – перечитываю свои наброски по делу или просматриваю отчеты копов, так что звоните в любое время, если вам нужно будет выговориться, – Рейнолдс заглянул мне в глаза. – Мы поймаем его, Сара. Я делаю все, что только могу.

– Спасибо, Билли. Мне становится легче, когда я слышу это.

Вечером позвонил Джон. К счастью, Элли к тому времени уже легла спать, но я на всякий случай закрылась в кухне, чтобы она меня не услышала.

– Ты получила мой подарок?

– Очень красивая кукла, спасибо. Ты сам ее сделал?

Я поняла, что впервые поблагодарила его.

– Да.

– Все детали одежды сделаны настолько кропотливо… Как ты научился так шить?

– Меня мама научила. Еще она показывала мне, как работать с кожей.

– Здорово. Наверное, она была очень хорошая женщина. Ты так и не рассказал мне, кем она была.

– Она была из народа хайда, которые живут на островах Королевы Шарлотты.

– Во мне что, течет кровь индейцев?!

– Хайда верят, что нужно рассказывать то, что приключилось в твоей жизни, детям. – В голосе Джона зазвучала гордость. – Теперь я могу рассказывать историю своей жизни тебе. Я могу рассказать тебе много забавного об охоте. Обо всем этом можно целую книжку написать. – Он хихикнул. – Ты знала, что освежеванный медведь похож на человека? Особенно руки и ноги. Только ступни у него вывернуты и большой палец расположен не так, как у людей.

– Нет, не знала. – Да и не хотела я этого знать! – Ты любишь охотиться на медведей?

Я никак не могла привыкнуть к мысли о том, что моя бабушка была индианкой.

– Да, на медведей, оленей и лосей.

Я вспомнила, что Макбрайд просила меня узнать у Джона, каким оружием он пользуется.

– У тебя много ружей?

– Есть несколько. Мое любимое – ремингтон.223. Я впервые выстрелил из такого, когда мне было четыре года. – Казалось, он был доволен собой. – А первого оленя я подстрелил, когда мне было пять.

– Ходил на охоту с папой?

– Я стреляю лучше, чем он. – Джон помолчал. – И я стану лучшим отцом. Какое мороженое ты любила в детстве?

Я так и не успела спросить его, что он имел в виду. Вопросы сыпались градом. Какая моя любимая газировка? Любимое печенье? Какое арахисовое масло мне больше нравится, с шоколадом или без? Я даже не успевала ничего придумать. Кажется, Джон решил, что я постоянно объедаюсь всякими вкусностями. О себе он сказал только то, что любит есть в «Макдоналдсе», в особенности биг-маки. Не знаю, порадует ли эта новость Сэнди или она еще больше взбесится оттого, что не сможет дежурить во всех «Макдоналдсах» самолично.

Мы проговорили минут десять, и я настолько вымоталась от его вопросов и своих попыток просчитать его реакцию на мои ответы, что решила закруглить разговор.

– Джон, было здорово поболтать с тобой, но мне и правда пора спать.

Я старалась говорить вежливо, чтобы не утратить всего, чего достигла за время этой беседы.

– Ну что ж, отдыхай, – вздохнул он. – Еще поболтаем.


Через пару минут перезвонил Рейнолдс. Судя по всему, Джон ехал на юг по автостраде Йеллоухэд. Полиция считает, что он успел побывать в Макбрайде, маленьком городке между Скалистыми горами и Карибу. Население Макбрайда – не больше тысячи человек, но никто не опознал Джона. Копы полагают, что Джон уже бывал в этой местности, поэтому никому не кажется странным его появление. Местные жители знакомы с ним, вот в чем все дело. Надеясь, что Джон продолжит свое путешествие на юг по той же автостраде, полиция раздала его описание по всем автозаправкам, придорожным забегаловкам и магазинам.

Положив трубку, я улеглась в кровать, но заснуть так и не смогла. Я лежала, смотрела в потолок и думала, где сейчас Джон. Вдруг он направляется ко мне?


На следующий день пришла еще одна посылка. На этот раз я сразу позвонила Билли и Макбрайд. Я думала, они просто заберут ее, но Сэнди распаковала ящик, чтобы я знала, что внутри, на случай, если Джон позвонит.

Там тоже была кукла. Кукла со светлыми волосами. При виде этих белокурых локонов, майки в горошек и белых шортиков мне захотелось плакать. Наверное, та девушка гордилась своими волосами. Полиция считает, что Джон прислал посылку из Принс-Джорджа. Они собираются проверить все почтовые отделения в округе, но я уже знаю, что Джон не дурак. Наверняка он замаскировался, прежде чем идти на почту.

Когда Билли и Сэнди ушли, я поднялась в свой кабинет и еще раз просмотрела сайт о Кемпинговом Убийце. У его первой жертвы были иссиня-черные волосы. У второй, Сюзанны Аткинсон, волосы были каштановые. И носила она их зачесанными на прямой пробор. Третья жертва, Хизер Доусон, та самая девушка, которую Джон убил после того, как Джулии удалось сбежать от него, улыбалась мне с фотографии. Ее лицо в форме сердечка обрамляли светлые локоны. Она явно гордилась ими. В последний раз Хизер видели в майке в горошек…

Я сразу же перезвонила Билли.

– Вы ведь знали, что Джон отрезал у своих жертв пряди волос и лоскутки одежды, так?

– Знали. – Рейнолдс немного помолчал. – Но мы не знали, зачем они ему.

– Что еще вы от меня утаиваете?

– Мы пытаемся держать вас в курсе, но при этом стараемся не подвергать расследование опасности.

– А как же я? Меня вы опасности не подвергаете?

– Мы вас защищаем, Сара. Этот человек прекрасно разбирается в ваших эмоциях. Чем меньше вы знаете, тем лучше для вас. Если вы случайно проболтаетесь о том, что может знать только полиция, мы можем потерять Джона. Или даже случится что-то похуже.

Я глубоко вздохнула. Нравится мне это или нет, но определенный смысл в его словах был.

– Терпеть не могу, когда от меня что-то утаивают. Просто терпеть этого не могу!

– Я вас не виню, – рассмеялся Билли. – Обещаю, мы будем рассказывать все, что вам нужно знать, хорошо?

– Как вы думаете, почему у кукол нет лиц?

– Мы полагаем, что он старается не относиться к своим жертвам как к личностям. Ему не нравится смотреть им в лицо.

– Я так и подумала. Может быть, ему стыдно?

– Если вы спросите его, то он наверняка скажет, что стыдно. Джон психопат. Он знает, как имитировать человеческие эмоции, но я ни за что не поверю, что он способен их испытывать.


Вечером позвонил Джон. Я заставила себя поблагодарить его за куклу.

– Ты можешь рассказать мне о той девушке?

– Зачем?

Он даже не отрицал тот факт, что взял волосы и лоскутки одежды у своей жертвы.

– Не знаю, просто интересно. Какая она была?

– У нее была красивая улыбка.

Я вспомнила фотографию, и в моем воображении промелькнула чудовищная картина: Джон пытает девушку, а с ее поразительно красивых уст слетают мольбы о пощаде… Я прикрыла глаза.

– За это ты убил ее?

Он не ответил. Я задержала дыхание.

– Я убил ее, потому что вынужден был так сделать. Я ведь уже рассказывал тебе, Сара. Я не плохой человек.

– Я знаю. Именно поэтому я и не понимаю, почему ты должен был убить ее.

– Пока что я не могу рассказать тебе об этом.

В его голосе слышалось разочарование.

– А ты можешь рассказать, зачем делаешь кукол с их волосами? Мне действительно интересно… – Какие же слова подобрать? – …интересно, как это все происходит.

– Так они дольше остаются со мной.

– И это важно? Чтобы они оставались с тобой дольше?

– Это помогает.

– Помогает в чем?

– Просто помогает, ясно? Мы поговорим об этом в другой раз. Ты знала, что от жуков-лубоедов древесина синеет?

Мне кажется, Джон сменил тему не потому, что больше не хотел говорить об этом, просто другая мысль пришла ему в голову. Он так похож этим на меня. Меня это бесит.

– Я читала об этом, но сама с такой древесиной никогда не работала.

– Дерево синеет не из-за самих жуков, а из-за спор грибка, которым питаются их личинки. – Он замолчал, но я не знала, что ему ответить. – Я сейчас много читаю о разных сортах древесины и об инструментах для работы по дереву, чтобы нам было о чем поговорить. Я хочу знать о тебе все.

Меня передернуло.

– Я тоже. Чем ты занимаешься? Ну, кроме изготовления кукол?

– Мне нравится работать с разными материалами.

– Тебе очень удается резьба по металлу. Ты сварщик?

– Я многое умею.

Это был уклончивый ответ, и я уже почти решилась спросить его снова, когда Джон сказал:

– Ладно, мне пора идти. Но у меня к тебе вопрос.

– Конечно. Какой?

– Знаешь, кто первым землю пашет?

– Э-э-э… Не знаю.

– Червяк!


Он звонил из Камлупса, одного из центральных городов Интериора, в пяти часах езды от его прежнего местоположения. То, что на этот раз Джон был в более людной местности, не сыграло нам на руку: в городе проходило родео, и Джон звонил из толпы. Рейнолдс старался казаться уверенным, когда рассказывал мне, как полиция прочесывает толпу, но я чувствовала гнев в его голосе.

На следующее утро Джон звонил три раза. В первый раз он спросил, где куклы и что я с ними делаю.

– Я сделала для них специальную полку в мастерской, ведь именно там я провожу большую часть времени.

– Это хорошо. Ты уверена, что они там в безопасности? Что насчет опилок? И краски? Ты ведь работаешь с химическими растворами?

– Полка застекленная, – увлеченно солгала я.

Джон ничего мне на это не ответил. В трубке слышался шум мотора.

– Ты хочешь, чтобы я их тебе вернула? Я пойму, если…

– Нет. Мне нужно идти.

Он перезвонил через двадцать минут и снова спросил, нравятся ли мне куклы. Третий звонок последовал через десять минут. С каждым разом тревога в его голосе нарастала. Джон сказал, что ему нужно прилечь, так как он себя плохо чувствует.

Я и сама плохо себя чувствую. С тех пор как Джон начал присылать мне свои вещи, я почти не спала, а когда удавалось провалиться в сон, мои сновидения полнились вопящими женщинами, убегающими от металлических фигурок.

Я надеялась выспаться в субботу, потому что в этот день не нужно было везти Элли в школу, но после подобных звонков это представлялось нереальным.

Через пару минут позвонил Билли, сказал, что Джон находится где-то под Камлупсом и каждый полицейский в этом районе сейчас патрулирует дороги.

Мы с Элли ругались все утро. Могу поспорить, она чувствует, когда мое терпение на пределе, и именно тогда начинает выкидывать свои штучки. Чем больше я пыталась заставить ее делать все, как я хочу, тем сильнее она злилась. Малышка даже схватила мой мобильный и зашвырнула его в гостиную. Слава богу, телефон упал на диван.

Но я и сама виновата. Я чуть не забыла, что вечером Элли нужно идти на день рождения к приятелю.

Пришлось заехать в магазин за подарком. Элли хотела купить имениннику игрушечного Спайдермена, но в магазине такие игрушки закончились, а ехать в другой уже не было времени. Я заверила ее, что Джейк будет в восторге и от «Набора юного физика». Видя, как расстроена моя дочурка, я чувствовала себя самой отвратительной мамой в мире.

Оставив Элли на вечеринке, я отправилась домой, намереваясь хоть немного поработать.

И тут мне позвонила Джулия.


Номер на дисплее я не узнала, заметила только, что звонили из Виргинии. Я подумала, что это один из моих клиентов.

– Он опять звонил тебе? – не здороваясь, осведомилась Джулия.

– Э-э-э… – Копы говорили, чтобы я молчала об этом, но ведь мы с Джулией были в одной лодке. Разве у нее нет права знать? – Да, звонил.

– Он прислал тебе мои сережки. Мне пришлось подтвердить это для полиции.

Я ничего не ответила. Впрочем, мне показалось, что ответ ей и не нужен.

– Он что-то говорил обо мне?

«Я видел фотографию Джулии в газете», – вспомнилось мне.

– Ничего.

– Я хочу переехать, но Кэтрин полагает, что нам стоит остаться здесь. Я не могу спать.

В ее голосе звучала горечь. Словно она винила в происходящем меня.

– Они поймают его.

– Сэнди тоже так говорит, но я уже столько раз это слышала…

– Ты говорила с Сэнди?

– Полиция держит меня в курсе происходящего.

Как мило!

– Мне пора.

– Перезвонить тебе, если…

Если что?

Но она уже положила трубку, а я так и стояла с телефоном в руке, не понимая, зачем Джулия мне позвонила. Наверное, она и сама этого не знала.

Я тут же набрала номер Макбрайд.

– Я только что говорила с Джулией.

– Вы опять ей звонили?

Почему она решила, что это я звонила Джулии, а не наоборот? Я почувствовала, что краснею.

– Это она мне позвонила.

– Надеюсь, вы не обсуждали с ней подробности дела?

– Она спросила, звонил ли мне Джон, и я сказала, что звонил. Вот и все.

– Сара, вам нужно быть осторожной…

– Она и так знала, что он звонил. И она знала, что он прислал мне ее серьги. Если бы я отрицала свои разговоры с Джоном, она бы удивилась. Кроме того, она сказала, что вы посвящаете ее в подробности расследования.

Сэнди ничего на это не ответила.

– Что вы узнали насчет кукол? К ним приклеены волосы жертв, да?

– Мы еще ждем результатов анализа ДНК.

– Вы сообщили семьям?

– Пока что нет. Нам нужно быть очень осторожными. Родственники жертв не знают, что Кемпинговый Убийца вступил с вами в контакт.

– После всех этих звонков… Прошу вас, скажите, что у вас появилась зацепка!

– Пока нет, – отрывисто бросила она. – Джон двигается к западу от Камлупса, к Кэш Крику. В том районе много лесов, а значит, он едет по проселочным дорогам.

– Может, он опять возвращается на север?

– Попытайтесь не думать об этом, Сара.

Ее тон строгой учительницы выводил меня из себя.

– Разве это не задача полиции? – Я гордилась своим ответом.

– Нет. Наша задача – кропотливый анализ данных и фактов, поиск улик и доказательств.

– И какие же данные и факты могут подсказать вам, чем занимается Джон? Он постоянно путешествует, и я подумала, что, может, он дальнобойщик, или сотрудник службы доставки, или…

– Или кто угодно. Мне нужно идти на совещание. Сказать Билли, чтобы он перезвонил вам позже, чтобы вы могли обсудить с ним все это?

– Нет, спасибо.

Нахмурившись, я положила трубку.

Чем я не угодила этой женщине?


Я работала в мастерской до тех пор, пока не подошло время забирать Элли из дома Джейка. Я все еще пыталась отремонтировать вишневый столик, но работать не хотелось. Всякий раз я вспоминала слова Джона о «насыщенных тонах». Конечно, ему нравилось красное дерево. Наверное, этот цвет напоминал ему кровь. Эта мысль показалась мне отвратительной.

Я привыкла, что Эван надолго уезжает, особенно летом, но мне всегда было нелегко расставаться с ним. Сегодня мне очень его не хватало, но я не могла даже позвонить ему – сейчас Эван катает туристов на катере.

С другой стороны, мы постоянно разговариваем по вечерам. Я сразу же поделилась с ним новостью, когда узнала, что я на четверть индианка. Эван сказал, что это здорово. Но мне странно вести с ним беседу, зная, что Сэнди и Билли, или кто-то еще, подслушивают нас. С Лорен тоже говорить было непросто, потому что временами она заводила разговор о чем-то личном, а я знала, что ее подслушивают, но она-то об этом и не догадывалась. В разговорах с ней я старалась ограничиваться болтовней о детях или свадьбе. То, что приходится скрывать происходящее от сестры, доканывает меня.

Мы с Лорен наконец-то решили сходить за покупками для свадьбы и договорились встретиться в воскресенье у меня дома, а потом поехать в Викторию на моей машине. Лорен уже начала печь тортик в дорогу, и она наверняка захватит с собой термос с кофе. А Мелани… Мелани непременно все испортит. Я очень надеялась на то, что в этот день Джон не позвонит.

Остаток вечера прошел спокойно. Я забрала Элли домой. Она так набегалась, что без возражений отправилась спать сразу после ванны. Когда я укладывала ее в кровать, Элли сказала, что у Джейка уже было два «Набора юных физика».

Мне было так обидно, что я пообещала организовать вечеринку для ее друзей.

– Ты все равно забудешь, мама, – прошептала Элли.

Я поклялась, что не забуду. У меня сердце кровью обливалось оттого, что моя доченька теперь не верит мне. Когда я поцеловала ее на ночь, прошептав, что люблю ее, она ничего мне не ответила. Я уговариваю себя, что она просто устала.

Позже позвонил Эван, и мы мило беседовали с ним по телефону, пока у меня не зазвонил мобильный.

– Погоди, солнышко. – Я посмотрела на дисплей. – Это Джон..

– Перезвони мне.

Я взяла трубку.

– Алло!

– Сара…

– Ты еще там?

– Тебе нравятся мои куклы?

Джон говорил заплетающимся голосом, и я подумала, что он пьян. В трубке слышался шум мотора.

– Ты за рулем?

– Я задал тебе вопрос.

– Да, нравятся, я же тебе говорила.

– Я не был уверен… уверен в том, что они тебе понравятся.

Что же мне со всем этим делать? Я промолчала.

– Так и должно быть. Отец и дочь… Мы должны общаться.

– Конечно.

Он тяжело дышал в трубку.

– Эти куклы для меня много значат, – сказала я. – Я знаю, насколько они важны для тебя. И мне нравится говорить с тобой. Ты очень интересный человек.

Мне было отвратительно убеждать его в том, что он мне нравится.

– Правда?

– Конечно. Ты умеешь рассказывать истории.

– Напомни мне как-нибудь, чтобы я рассказал тебе… как однажды подстрелил медведя из ремингтона. Убил одним выстрелом. Этот неудачник пытался напасть на меня… Ты знала, что гризли охотятся на других медведей?

Я уже собиралась ответить, но тут где-то рядом с Джоном посигналила машина.

– Мы еще поговорим.

Он положил трубку.

Я перезвонила Эвану и рассказала о том, что только что произошло.

– Странно.

– И не говори. Завтра я с девчонками еду в Викторию. Ума не приложу, что делать, если он перезвонит.

– Попробуй обращаться с ним как с обычным человеком. Скажи ему, что ты занята.

– Но он не обычный человек.

– Давай поговорим о чем-то другом. Как Элли сегодня отпраздновала день рождения своего друга?

– Мы чуть не опоздали туда из-за того, что Джон звонил все утро. И я забыла, что у Джейка день рождения, поэтому мы купили подарок только по дороге. Элли так расстроилась.

– Бедняжка. Она чувствует, что ты не уделяешь ей должного внимания.

– Что?! Ты хочешь сказать, что я не уделяю внимания своей дочери?

– Я не это имел в виду. Все, давай не будем об этом.

– Но ты уже начал этот разговор, Эван. Мне и без твоих придирок плохо.

– Извини меня. Я знаю, что тебе сейчас нелегко приходится.

Мы немного помолчали. Я представила, как Макбрайд, снисходительно улыбаясь, слушает наш разговор.

– Я ценю то, что ты заботишься обо мне…

– Так и есть.

– Знаю. Но я и сама неплохо справляюсь с проблемами. Он рассмеялся.

– Эй! Да я сама прекрасно справлялась с проблемами в течение долгих лет!

– Признай, что до того, как ты влюбилась в меня, этих проблем было больше, – поддразнил меня Эван.

Я рассмеялась, позабыв о том, что Сэнди все это слушает.


На следующее утро девочки приехали около половины десятого. К тому моменту я уже отвезла Элли к Меган. Мы уселись в джип, и Лорен тут же принялась угощать нас свежими булочками и кофе из термоса. Мы неплохо повеселились по дороге: болтали не переставая, да еще и Лорен постоянно отпускала шуточки по поводу свадьбы.

У Мелани было хорошее настроение, хотя мы чуть не поссорились, когда она попросила мой мобильный – свой она забыла дома. Я помедлила, но она продолжала смотреть на меня, так что я достала телефон из сумки и вручила ей. Я была в ужасе оттого, что в этот момент может позвонить Джон, но Мелани лишь сказала пару слов Кайлу.

Утро пролетело быстро. Мы обошли все бутики в центре города и подобрали великолепные платья. Мы с Эваном планировали церемонию под открытым небом, поэтому хотели, чтобы в одежде превалировали природные цвета. Выбранное нами шифоновое платье с открытыми плечами было роскошного серебристо-зеленого цвета, словно шалфей или сосновые иголочки, и отлично смотрелось на обеих моих сестричках. Заказав два платья такой модели, мы пообедали в ирландском пабе с видом на гавань. Приятно было провести день, когда можно просто посмеяться и поговорить о привычных, повседневных вещах. Обычных вещах.


Но я позабыла о том, что теперь моя жизнь лишилась обыденности. Вернувшись домой и проводив Лорен и Мелани, я забрала Элли. Когда мы вошли в гостиную, я вытащила телефон из сумочки, чтобы поставить его на зарядку.

Двадцать пропущенных звонков.

Я просмотрела номера. Джон и Билли. Я проверила автоответчик, но там было только одно сообщение от Билли с просьбой перезвонить ему немедленно. Почему я не слышала, как он звонил?

Взяв домашний телефон, я набрала номер мобильного. Тот завибрировал у меня в руке. Сбоку на трубке есть кнопка, которая переключает его со звонка на виброрежим, но я не прикасалась сегодня к телефону с самого утра. Наверное, она случайно нажалась в сумке.

Я тут же перезвонила Джону, но он был вне сети. Потом я позвонила Билли, но у того включился автоответчик. Я оставила сообщение. Весь следующий час я пробродила вокруг дома, поглядывая на телефон. Мне хотелось, чтобы он зазвонил. К тому же я не понимала, почему не звонит Билли. Приходилось прилагать все усилия, чтобы сохранять хотя бы видимость спокойствия, чтобы Элли не почувствовала, что что-то не так.

Наконец, когда я уже уложила ее в кровать, перезвонил Джон.

Схватив трубку, я тут же выпалила:

– Прости меня, я пропустила твои звонки. Телефон был в виброрежиме, а я не знала…

– Ты меня проигнорировала!

– Именно это я и пытаюсь тебе объяснить! Я тебя не игнорировала, телефон был у меня в сумочке, на нем нажалась кнопка, и он перешел в виброрежим, а я этого не знала. Он лежал на самом дне сумки, а ты не представляешь себе, сколько там у меня хлама. И вокруг стоял такой шум…

Это была правда. Мы постоянно галдели.

– Я не верю тебе, Сара. Ты лжешь.

– Нет, клянусь! Я бы так не поступила с…

Он положил трубку.


Вот так все и закончилось.

Потом позвонил Рейнолдс. Он еще никогда не был таким злым.

– Как это произошло, Сара?

После того как мы поговорили пару минут, он успокоился. Билли говорит, что я не должна себя винить. Это получилось случайно. Но я уверена, что Макбрайд не согласна с ним. Она перезвонила, как только я договорила с Билли, и задала мне тот же вопрос. Я сказала ей, что не специально игнорировала Джона. Я думаю, она верит мне, но все равно злится. Сэнди сказала, что в этот раз Джон звонил откуда-то из Камлупса, но все время оставался в местах большого скопления народа. Копы проверили довольно много машин, останавливая всех, кто казался им подозрительным, но до сих пор никого так и не обнаружили.

Макбрайд сказала, что теперь у моего дома будет постоянно стоять патрульная машина – на тот случай, если Джон захочет поговорить со мной лично.

Я спросила, не думает ли она, что Джон что-нибудь натворит.

– Скоро узнаем, – отрывисто ответила она. – Но если он действительно настолько туп, что выкинет что-нибудь, мы его поймаем.

С тех пор Джон не звонил. Ни разу. Хотела бы я радоваться этому…

Сеанс одиннадцатый

Я не могу усидеть на месте. Мне нужно двигаться, нужно ходить туда-сюда. У меня ноги болят от этой постоянной ходьбы, от этой агонии ожидания. Наверное, вас раздражает, что я бегаю по вашему кабинету. Видели бы вы меня дома – я мечусь от окна к окну, то поднимаю жалюзи, то опускаю. Подметаю пол и бросаю пыльный совок в углу комнаты. Набиваю рот печеньем с арахисовым маслом, потом мчусь на второй этаж к компьютеру, чтобы проверить форум на сайте о Кемпинговом Убийце, перехожу с сайта на сайт, пока у меня не начинают болеть глаза. Постоянно звоню Эвану. Он уговаривает меня заняться йогой, сходить в спортзал, выгулять Олешку, а я начинаю ссориться с ним по пустякам. Так мне становится легче.

Мой стол завален листиками из блокнота, исписанными трясущейся рукой. Но это не помогает. Я не обращаю внимания на электронные письма, касающиеся работы. Да, я пытаюсь выделить время на восстановление мебели, пытаюсь продержаться, но уже чувствую, что теряю контроль.


Как только я вернулась с нашего последнего приема, к моему дому подъехали Билли и Сэнди. Открыв дверь и увидев их мрачные лица, я почувствовала, как меня бросило в холодный пот.

– Что случилось?

– Давайте зайдем внутрь, – сказал Рейнолдс.

– Скажите мне, что произошло! – Я заглянула ему в глаза. – Что-то с Элли?

– С ней все в порядке.

– Эван…

– С вашей семьей все хорошо. Давайте войдем в дом. У вас есть кофе?

Налив им кофе, я прислонилась к столу, чувствуя, как острый край столешницы врезается мне в спину. Я обхватила руками горячую чашку, глядя, как Билли отхлебывает кофе. Сэнди к своей чашке и не притронулась. На ее белой блузке виднелось пятно, волосы спутались, под глазами пролегли темные круги. Выглядела она отвратительно.

– Он убил кого-то?

Макбрайд мрачно посмотрела на меня.

– Вчера в лесу под Камлупсом, в заповеднике Гринстоун, пропала девушка, поехавшая туда на пикник. Ее парень был найден убитым.

Я уронила чашку, и кофе пролился на джинсы Сэнди, но она даже не посмотрела вниз, не отвела от меня глаз. Никто не сдвинулся с места.

– О господи! – Я прикрыла рот руками. – Вы уверены? Может быть…

– Он. главный подозреваемый. Гильзы, обнаруженные на месте преступления, соответствуют его оружию.

– Это я виновата.

– Нет, это не так, Сара. Джон сам принял это решение, – возразил Рейнолдс.

Макбрайд промолчала.

– И что мы теперь будем делать? Что с этой девушкой?

– Полиция осматривает окружающую территорию в поисках трупа.

– Вы думаете, она уже мертва?

Оба промолчали.

– Как ее зовут?

– Мы еще не сообщали ее имя журналистам… – начал Билли.

– Я не журналистка. Скажите мне, как ее зовут.

Билли покосился на Сэнди.

– Даниэла Сильван. Ее парня звали Алек Пантон, – ответила она.

Мое сознание заполонили образы: девушка бежит по лесу, кустарник царапает ей ноги, Джон гонится за ней, сжимая в руках ружье. Сколько времени пройдет, пока он пришлет мне куклу с ее волосами?

Я смотрела на разбитую чашку, на лужицу кофе на полу и никак не могла прийти в себя.

– Какого цвета у нее волосы?

Они молчали. Я подняла голову, чувствуя, как меня сковывает ужас.

– Какого цвета у нее волосы?

Рейнолдс кашлянул, готовясь ответить, но Сэнди опередила его.

– Темно-рыжие. Длинные волнистые волосы.

У меня закружилась голова, и я схватилась за край стола. Вскочив, Билли поддержал меня под руку, приобняв за плечо.

– Вы в порядке, Сара?

Я покачала головой.

– Хотите выйти на свежий воздух?

– Нет. – Я глубоко вздохнула. – Сейчас все пройдет.

Рейнолдс прислонился к столу рядом со мной, потирая ладонями плечи. Макбрайд так и источала злость.

– Думаю, это я виновата. – Я повернулась к ней.

– Никто не виноват. Он убийца. Никогда не знаешь, что его спровоцирует.

– Но он никогда не совершал нападения так рано. Сейчас только май.

Белки глаз Сэнди испещрили красные прожилки, радужка из темно-синей стала почти черной, кожа обветрилась.

– Я думаю, из-за того, что я не взяла тогда трубку, он опять вышел на охоту.

– Мы не знаем, что…

– Просто признайте это, Сэнди. Ведь вы думаете, что это моя вина.

– Да, я думаю, то, что вы не отвечали на звонки, спровоцировало его. Нет, я не думаю, что это ваша вина.

На мгновение меня охватило сладкое чувство победы. Я заставила ее признаться, что она думает на самом деле. Но потом я поняла весь ужас ситуации.

– Сколько им было лет? – Я повернулась к Билли.

– Алеку двадцать четыре, а Даниэле двадцать один.

Двадцать один.

Я представила, как их родители узнают об этом, и закрыла глаза руками.

«Просто не думай об этом. Не думай об этом».

– Что мы теперь будем делать?

– Мы не можем засечь сигнал его мобильного, но на всякий случай хотели попросить вас позвонить ему.

Взяв телефон со стола, Рейнолдс передал его мне.

– Как я должна действовать? – спросила я, набирая номер.

– Хороший вопрос. Стоит разработать план, прежде чем…

– Извинитесь перед ним, продемонстрируйте свое раскаяние, потом действуйте по обстоятельствам, – перебила его Макбрайд. – Подождите, может быть, он сам поднимет эту тему. Но ничего не говорите о пропавшей девушке. Новость об этом появится в СМИ только к вечеру.

Я посмотрела на Билли, и тот кивнул, но я заметила, как покраснела его шея. Он не смотрел на Сэнди, и мне показалось, что он разозлился на свою напарницу за то, что она его перебила.

Я набирала номер Джона, глядя на руки Макбрайд. Они сжались в кулаки, ногти врезались в ладони.

Джон был вне зоны действия сети.

Я покачала головой.

Сэнди встала.

– Сегодня вечером мы полетим в Камлупс. Попробуйте дозвониться до него позже. Мы сообщим вам, если что-нибудь узнаем на месте преступления.

Я проводила их до двери.

– Девушка еще может быть жива, да?

– Конечно, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы найти ее, – напряженно ответил Рейнолдс.

Но я видела по их глазам, что они летят в Камлупс искать труп.


Той ночью я долго ворочалась, не могла уснуть, все думала о словах Макбрайд. Моя вина сменилась гневом. Почему полиция бездействует? Почему не запретили пикники в лесу? Копы же знали, что Джон где-то там. Встав, я подошла к компьютеру. Введя название заповедника в «Гугл», я узнала, что его площадь составляет более ста двадцати четырех гектаров. Как они собираются искать тело? Как они собираются искать Джона?

Я пару раз звонила ему, но телефон был выключен. Я думала о том, что сказать, если он возьмет трубку. «Зачем ты это сделал? Она умерла быстро?» Эти вопросы донимали меня больше всего. Я словно сама ощущала страх Даниэлы. Он пропитывал мою кожу, проникал в мышцы, кричал в моей голове: «Это твоя вина!»

Когда я уложила Элли спать, позвонил Эван. Я проплакала все время, пока говорила с ним. Я очень старалась не винить его ни в чем, но все-таки не удержалась.

– Ты пилил меня за то, что я все время проверяю телефон, и потому я пыталась расслабиться и повеселиться с сестрами, как ты и говорил, а теперь…

– Я же не знал, что он…

– Я тебе говорила, но ты постоянно повторял, что я слишком волнуюсь, а теперь погибли два человека.

– Сара, я просто хотел помочь тебе. Ты для меня самое главное в жизни. Ты, а не он. То, что Джон совершил, ужасно, но это не твоя вина. Ты же это понимаешь, правда?

– Если бы я взяла трубку, те двое были бы живы.

– А если бы ты изобрела машину времени и убила Гитлера, то миллионы…

– Это не то же самое. Я не могу изменить прошлое, но могла бы предотвратить то, что случилось теперь.

– Ты не можешь контролировать это, но все равно будешь винить себя.

– Почему ты не понимаешь, из-за чего я расстроена?

– Я понимаю. То, что случилось, ужасно, и тебе нелегко, ведь ты связана со всем этим. Но я переживаю, когда ты так нервничаешь. Тебе следует успокоиться.

– Это не так легко, Эван. Не могу же я просто закрывать глаза на все, как это делаешь ты.

Меня покоробил собственный тон.

Мы помолчали.

– Это не я злодей, – наконец прервал тишину Эван.

– Я знаю, – вздохнула я. – Но все это так ужасно! И мне тебя не хватает.

– Я тоже по тебе соскучился, родная. Я вернусь на выходные, ладно?

– Я думала, у тебя запланирован поход с большой группой туристов.

– Я попрошу Джейсона меня подменить. Сейчас во мне больше нуждаешься ты.

– Боже, Эван, я хотела бы отказаться от твоего предложения, но ты мне и правда нужен. – Всхлипнув, я вытерла нос рукавом. – Я все время вижу ее лицо, думаю, как девушка веселилась со своим парнем, и тут появился Джон. Она видела, как он застрелил ее парня, бросилась бежать и…

Я опять разрыдалась.

– Малыш… – В голосе Эвана слышалась беспомощность. – Ты должна перестать думать об этом. Прошу тебя.

– Ничего не могу с собой поделать. Я думаю о том, что было бы, если бы ты был на его месте, а потом я…

– Мамочка?

В комнату заглянула Элли.

Я кашлянула, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно.

– Что случилось, котенок?

– Не могу уснуть.

– Я сейчас приду, малыш.

Мы с Эваном попрощались, и я умылась холодной водой, надеясь, что Элли не заметит, как покраснели мои глаза. Уложив дочку в кровать, я погладила ее по голове. Олешка мирно посапывал у нее в ногах.

А потом я подумала о матери той девушки. Она только что узнала, что ее дочь мертва. Что она делала, когда Даниэла была маленькая и не могла уснуть? Что бы подумала та женщина, узнав, что ее дочь погибла из-за того, что в моем мобильном был отключен звук?


Когда Элли уснула, я тихонько выбралась из ее кровати. Олешка тут же поднял голову, но я жестом приказала ему лежать. Пес свернулся клубочком на клетчатом пледе Элли.

Зайдя в кабинет, я ввела в компьютер «Даниэла Сильван», надеясь, что поисковик не выдаст никаких результатов. На экране появилась статья о волонтерской программе по повышению грамотности населения. На фотографии молодая девушка улыбалась, протягивая стопку книг малышам. Темно-рыжие волосы оттеняли бледную кожу. После смерти ее кожа наверняка стала еще белее. При мысли об этом у меня внутри все сжалось. Я переслала сообщение «Вы нашли ее?» и ссылку на статью Билли, зная, что у него смартфон «Блекберри» с доступом в Интернет, значит, он сразу все получит. Я ждала и ждала, проверяя ящик входящих писем каждую минуту.

Через десять минут он ответил: «Еще нет».

Выключив компьютер, я улеглась в постель, оставив мобильный на прикроватном столике. Я ворочалась несколько часов.

«Это ты виновата. Это ты во всем виновата. Это твоя вина».


На следующее утро Элли капризничала.

– Не хочу надевать плащ. Хочу синие носки. Нет, не синие, а желтые. Когда Эван вернется домой? Почему Олешке нельзя пойти со мной? Не хочу кашу.

Наконец мне удалось одеть ее, и мы уселись в машину. До школы оставалась миля, когда в моей сумочке зазвонил мобильный.

Элли, танцуя на сиденье в такт движению стеклоочистителей, запела громче.

Увидев номер Джона, я запаниковала.

– Котенок, это важный клиент, поэтому ты должна посидеть тихо, ладно?

Она продолжала петь.

Телефон зазвонил опять.

– Элли, хватит! – Я повысила голос.

– Нельзя говорить по телефону, когда ведешь машину, мамочка. Это опасно.

– Ты права. Поэтому мама съедет на обочину. – Я остановила «чероки». – Ему действительно нужна моя помощь, поэтому тебе придется помолчать, ладно?

Когда мотор заглох, шум ливня стал еще громче. Элли смотрела в окно, рисуя пальцем узоры на стекле. Она рассердилась на меня, но хотя бы молчала.

– Алло! – Я схватила трубку.

– Сара…

Его голос звучал хрипло, словно он долго кричал.

– Прости меня за то, что случилось. Я допустила ошибку, но больше этого не повторится, ладно? Я обещаю.

Я задержала дыхание, ожидая скандала, но Джон молчал. Чтобы Элли не услышала меня, я отвернулась к окну и понизила голос.

– Джон, вчера в новостях сообщили о пропавшей девушке.

Он все еще молчал. В трубке слышался шум дорожного движения и какой-то стук. Я прислушалась. Элли рядом со мной принялась притопывать ногой. Ожидая, пока Джон ответит, я открыла бардачок и вытащила блокнот с ручкой. Передав их Элли, я жестом попросила ее нарисовать картинку. Не обращая на меня внимания, она скрестила руки на груди. Я укоризненно нахмурилась, но Элли продолжала смотреть в окно.

– Ты еще там? – спросила я.

Стук в трубке стал громче.

– Не стоило игнорировать меня. Ты была нужна мне.

– Прости меня. Но сейчас я вместе с тобой. Ты можешь мне сказать, где та девушка?

– Вместе со мной, – ровным голосом ответил он.

На мгновение во мне вспыхнула искорка надежды, но потом я поняла, что Джон не сказал, что она жива.

– С ней все в порядке?

Элли пнула приборный щиток. Перехватив ее щиколотку, я с упреком посмотрела на дочь. Вырвавшись, Элли начала подпрыгивать на сиденье.

Я зажала телефонную трубку.

– Элли, прекрати немедленно, или я не разрешу тебе идти к Меган в воскресенье с ночевкой.

Испуганно охнув, Элли замерла на месте.

– Я не знаю, что делать, – сказал Джон.

Нужно было срочно что-нибудь ему ответить. «Думай, Сара, думай. Он деперсонализирует свои жертвы. Он не хочет воспринимать их как личностей. Сделай ту девушку для него личностью».

– В новостях сказали, что ее зовут Даниэла. Есть те, кто ее любит. Ее родители просто хотят, чтобы она вернулась домой, и…

– Ты была нужна мне. Шум становился все громче, ничего не получалось. Я не мог ждать.

Я покосилась на Элли. Она опять рисовала на стекле.

– Давай поговорим об этом, и ты отпустишь ее домой, ладно?

– Это не так просто.

Я вздрогнула, вспомнив, что постоянно говорю это Эвану, причем таким же тоном.

– Просто. Ты можешь это сделать. Я знаю, что можешь. Тебе нужно остановиться и обдумать все.

Стук прекратился. А что, если это Даниэла? Может быть, она потеряла сознание?

Ливень на улице сменился обычным дождем. Элли все еще выводила узоры на стекле.

Я прикрыла телефон ладонью.

– Я выйду на минутку, котенок.

– Мама, нет! – Ее глаза расширились от испуга. – Не оставляй…

– Я сейчас вернусь. – Открыв дверь, я вышла на обочину и улыбнулась Элли. – Ты можешь завязать ей глаза, потом отвезти куда-нибудь и оставить у дороги.

В машине хмурилась Элли. Я нарисовала смешную рожицу на запотевшем стекле. Отстегнув ремень безопасности, Элли перебралась на мое сиденье и улыбнулась, пририсовывая страшные клыки к мордочке на стекле.

– Это не сработает, – возразил Джон.

Дождь пошел сильнее. Я уже вымокла до нитки. Мимо мчались машины, обдавая меня водой из луж.

– Сработает. К тому времени, как кто-то ее найдет, ты успеешь убежать. Им никогда тебя не поймать.

– Все должно было случиться не так!

Послышался громкий шлепок, словно Джон ударил ладонью по стене.

– С тобой все в порядке?

Ответом мне было лишь его тяжелое дыхание. Я решила испробовать другую тактику.

– Я знаю, что ты не хочешь причинять Даниэле боль. Я видела ее фотографии по телевизору. Она так похожа на меня! Она ведь чья-то дочь! Ты должен отпустить ее.

Тишина.

– Джон?

Он бросил трубку.


Забравшись в джип, я уставилась на стеклоочистители, чувствуя, как отогреваются руки и ноги. Телефон обжигал мне ладонь. Рядом что-то говорила Элли, но я не могла сосредоточиться на ее словах. А вдруг он прямо сейчас убивает Даниэлу? Вдруг я сказала что-то не так? Нужно было…

– Мама! Я опоздаю в школу!

Телефон зазвонил снова.

– Я знаю, милая. Прости меня. Мамочка сейчас быстро ответит, а потом мы поедем, ладно?

Элли недовольно фыркнула. Я улыбнулась ей, но внутри у меня все разрывалось от боли.

Я посмотрела на экран телефона. Звонил Рейнолдс. Я с облегчением вздохнула. Элли барабанила по приборному щитку и пела, но на этот раз я не стала ее останавливать.

– Билли, слава богу!

– Нам удалось засечь его мобильный. Он в Камлупсе, и мы прочешем весь район. Сейчас все копы работают над этим. Но я не могу обнадеживать вас.

– Она жива. Я уверена!

Трубку взяла Сэнди.

– Если он позвонит еще раз, постарайтесь как можно дольше продержать его на связи. Пускай он говорит. Если Джон еще не убил Даниэлу, мы хотим сделать все, чтобы она осталась жива.

– Но что мне говорить? Я боюсь, что скажу что-то не так, и он…

– Просто будьте осторожны.

– Что это значит? Мне спрашивать Джона о ней или нет?

– Сохраняйте спокойствие, когда говорите с ним. – Макбрайд вздохнула. – Ему необходимо знать, что вы беспокоитесь о нем, что он вас интересует, что вы чувствуете себя виноватой в том, что не разговаривали с ним. Наверное, он почувствовал себя отвергнутым, когда вы проигнорировали его звонки.

– Я не игнорировала…

– Сара, вы действительно хотите поспорить со мной о значении слов? От его следующего звонка зависит жизнь девушки, а вы чем занимаетесь?

Я сцепила зубы, стараясь сдержать оскорбления в ее адрес, готовые сорваться с языка.

– Мне нужно отвезти Элли в школу.

– Она с вами? – Сэнди повысила голос.

– Я ехала с ней в машине, но Джон ее не слышал.

– Если он узнает, что вы не рассказали ему о ребенке…

– Я тоже этого не хочу, Сэнди. Элли для меня важнее всего. И сейчас она опаздывает в школу.

– Отвезите ее, а потом перезвоните нам.

– Хорошо, – процедила я и положила трубку.

– С той девушкой все в порядке, мама? – спросила Элли, когда мы выехали на дорогу.

– С какой девушкой, котенок? – Я все еще думала о разговоре с Макбрайд.

– С той, о которой ты говорила со своим клиентом. Ты сказала, что она пропала.

Черт, черт, черт! Я попыталась вспомнить, что могла услышать Элли.

– Она заблудилась по дороге домой. Но полиция скоро найдет ее.

– Мне не нравится, что ты так много говоришь по телефону.

– Я знаю, малыш. И я очень благодарна тебе за то, что ты так хорошо себя вела.

Она уставилась в окно.

Остановившись у школы, я обняла и поцеловала Элли. Моя малышка поникла, вид у нее был расстроенный. Я заглянула ей в глаза.

– Котенок, я знаю, что в последнее время была не лучшей мамой в мире, но я буду стараться, обещаю, ладно? На выходные Эван приедет домой, и мы отправимся куда-нибудь всей семьей.

– И Олешка с нами?

– Ну конечно!

У меня гора с плеч свалилась, когда я увидела, как моя девочка улыбается. Подбежав к двери школы, Элли оглянулась.

– Надеюсь, полиция найдет потерявшуюся девушку, мамочка.

Я тоже на это надеялась.


Вернувшись домой, я перезвонила Билли.

– Чего вы от меня хотите?

– Если Джон позвонит снова, помните о том, что сказала Сэнди. Держите себя в руках и заставьте его поговорить подольше. Не забывайте, он звонит, потому что хочет наладить с вами контакт. Сейчас он пребывает в весьма взвинченном состоянии, и вы единственная, кто может помочь ему успокоиться. Вероятно, он скоро позвонит.

Но Джон все не звонил. Я ходила по дому, попыталась поработать в мастерской, но никак не могла сосредоточиться. Выпила огромное количество кофе, что, конечно же, нисколько не помогло мне успокоиться, и провела пару часов в Интернете, просматривая страницы о серийных убийцах и переговорах об освобождении заложников. Все это время я думала о том, что происходит с Даниэлой. Я отправляла Билли по электронной почте одну ссылку за другой, чувствуя себя хоть немного спокойнее всякий раз, когда он отвечал, пусть это и были короткие сообщения типа «Вы прекрасно справляетесь, не останавливайтесь». Я думала о Джоне, о том, как он сказал, что больше не мог ждать, потому что ему нужно было сделать хоть что-то. Я понимала, как он чувствует себя, и это пугало меня больше всего.


Вечером мы с Элли сидели за ужином, когда Джон наконец-то позвонил. Элли недовольно поморщилась, едва я встала из-за стола.

– Я вернусь через минуту, милая. Доедай, а потом мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм, ладно? Но ты должна пообещать мне, что будешь сидеть тихонько, как мышка.

Элли, вздохнув, кивнула и принялась ковырять ложкой в пюре. Выбежав в соседнюю комнату, я взяла трубку.

– Джон, я так рада, что ты позвонил! Я волновалась.

Собственно, я и не переставала волноваться. Я не знала, звонит он мне за помощью или же для того, чтобы сказать, что все кончено.

– С Даниэлой все в порядке?

– Она все время плачет.

Разочарование в его голосе ужаснуло меня.

– Еще не поздно. Ты можешь отпустить ее. Ради меня. Пожалуйста! Она не сделала ничего плохого. Это же я виновата, а не она.

Я затаила дыхание.

Он молчал.

– Я могу поговорить с ней?

– Тебе не следует этого делать.

В его голосе послышались родительские нотки. Словно заботливый отец уговаривает дочку не есть еще одно пирожное.

– Что ты будешь делать?

– Не знаю. – Опять это разочарование в голосе.

– Тебе не нужно решать прямо сейчас. Хочешь, поболтаем немного? Недавно ты спросил меня, что я люблю есть, и мне стало интересно, какую еду предпочитаешь ты. Может, у тебя аллергия на что-нибудь?

– Нет, но я не люблю оливки. – Он произнес эту фразу вопросительным тоном.

– Я их тоже терпеть не могу. И печенку.

– Фу! – Джон с отвращением фыркнул. – Печенка – это система очищения организма.

– Именно. – Я фальшиво рассмеялась. – Джон, ты сказал, что шум становится громче. Что ты имел в виду? Сейчас он тебя беспокоит?

Если я пойму, в чем его беда, то, может быть, смогу уговорить его отпустить Даниэлу.

– Я не хочу говорить об этом.

– Ладно, как скажешь. Я просто подумала, что тебе могут помочь с этим.

– Мне не нужна помощь.

– Я не это имела в виду. Я подумала, что если ты поговоришь со мной об этом, то, возможно, я сумею помочь тебе.

– Этот разговор ни к чему не ведет, – устало сказал он. – Я перезвоню тебе в другой раз.

– Погоди, а как же Даниэла…

Но он уже отключился.


Бросив телефон на диван, я сжала голову руками.

Через минуту последовал еще один звонок. Я посмотрела на экран телефона. Звонил Рейнолдс.

– Отличная работа, Сара. Он все еще в Камлупсе, и нам удалось более точно засечь его местоположение, поэтому мы установим патрули на основной автостраде.

– Но если Джон увидит патруль на дороге сразу после разговора со мной, не заподозрит ли он что-нибудь?

– Мы воспользуемся грузовиками дорожной инспекции, так что будет казаться, будто мы просто ловим пьяных водителей. Думаю, мы близки к победе, Сара. Мне кажется, Джон не хочет убивать Даниэлу, но в то же время не знает, что с ней теперь делать. Вы можете убедить его отпустить ее.

– Вы действительно так полагаете, Билли? Разве маньяки отпускают свои жертвы?

– Все зависит от того, насколько Джон сочтет это рискованным. Но шансы у нас есть. «Нужно воспользоваться расположением войск врага, чтобы атака принесла победу».

– И какого черта это значит?

– Вам нужно льстить ему, убеждать его в том, что он отличный парень. Говорить, что вы знаете, что он поступит правильно. Он хочет быть вашим отцом. Вот и обращайтесь с ним, как с отцом.

У меня судорогой свело живот.

– Я попытаюсь. Мне нужно идти…

Я едва успела добежать до туалета.

Но тем вечером Джон больше не звонил. Чуть позже перезвонил Рейнолдс, сообщив, что посты на дорогах ничего не дали.


На следующее утро, в субботу, Эван вернулся домой. Когда он вошел, я крепко обняла его и все не хотела отпускать.

Пока Эван распаковывал вещи, я ходила за ним по комнате, рассказывая обо всем, что произошло, и обо всех разговорах с Билли и Сэнди. Я была настолько взвинчена, что подскакивала от каждого резкого звука, но мне становилось легче оттого, что Эван дома и сможет отвлечь Элли, если Джон позвонит.

Элли не забыла о моем обещании отправиться куда-нибудь всем вместе в выходные и радостно сообщила об этом Эвану, пока тот готовил нам горячие бутерброды и суп.

Когда она проснулась тем утром, я заверила ее, что мы сходим в парк, но Элли лишь недоверчиво посмотрела на меня. Потом я все утро, до самого приезда Эвана, провисела на телефоне, и это тоже не придало моей дочери уверенности в том, что я выполню свое обещание. Вначале пришлось пообщаться с Билли, потом позвонила Лорен. Мы не говорили с сестрой с той самой злополучной поездки за платьями, так что пришлось поболтать с ней, иначе это выглядело бы странно. Делать вид, что все нормально, было настолько тяжело, что я ужасно устала к тому моменту, как положила трубку.

После обеда мы пошли на побережье, в парк Маффео Саттон. Элли нравятся тамошние игровые площадки, и мы обычно едим мороженое на набережной. Я старалась изо всех сил, чтобы хорошо провести время с семьей, но телефон в кармане действовал мне на нервы: я все время вытаскивала его, чтобы проверить, что звонок не переведен в виброрежим.

Зайдя в кафе на набережной, мы заказали себе горячий шоколад и порцию мороженого для Элли. Малышка настояла, чтобы мы угостили мороженым и Олешку. Мы сидели за столиком на улице у пристани, глядя, как мимо по набережной проходят люди с колясками и псами на поводках. И тут у меня зазвонил телефон.

Эван застыл на месте, у меня похолодело в груди, но, посмотрев на экран, я увидела, что звонят из полиции. Я одними губами сказала Эвану «Билли», и тот, кивнув, пошел в туалет.

Рейнолдс сказал мне, что копы сейчас осматривают турбазы и гостиницы, оставляя фоторобот Джона во всех магазинах и автозаправках по пути, и проверяют записи с видеокамер наблюдения. Как только я положила трубку, Элли пролила горячий шоколад себе на курточку.

Я пошла в кафе за салфеткой, и тут на столе зазвонил телефон.

Я развернулась.

Элли поднесла трубку к уху.

– Элли, нет! Не бери трубку!

Я бросилась к столу, протянула руки к телефону…

– Мамочка сейчас не может взять трубку, потому что она проводит время со мной, – противным голосом сказала Элли и сбросила звонок.

С победоносным видом передав мне телефон, она продолжила есть мороженое. Схватив дочку за плечи, я развернула ее к себе. Элли уронила ложку.

– Элли, тебе нельзя трогать мой телефон!

– Но ты постоянно разговариваешь!

Ее глаза наполнились слезами.

Женщина за соседним столиком с укором посмотрела на меня и что-то шепнула своему спутнику. Отпустив Элли, я взглянула на экран.

Из кафе выбежал Эван.

– Я слышал крики. Что случилось?

Я лихорадочно просматривала список принятых звонков.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет Билли».

Последний звонок был от Джона.

– Сара, что случилось?

Я попыталась ответить, но голос мне не повиновался.

– Я сказала, что мама занята, – всхлипнула Элли.

Эван, побледнев, посмотрел на меня. Прикрыв ладонью рот, я кивнула. Эван хотел обнять меня, но я отстранилась.

– Нужно подумать.

«Успокойся. Дыши». Возможно, он еще не выключил телефон. Наверное, он сейчас так же шокирован, как и я.

Отойдя от Эвана и Элли на пару шагов, я набрала номер Джона. Руки так тряслись, что это получилось у меня только со второго раза.

Он поднял трубку после первого же гудка.

– Джон, прости меня, но…

– Ты солгала мне.

Он положил трубку.

Повернувшись, я посмотрела на Эвана.

Он сидел рядом с Элли, обняв ее за плечи. Поймав его взгляд, я покачала головой.

Эван встал и что-то сказал Элли. Они подошли ко мне. Я и не заметила, что вцепилась в ледяные поручни на набережной. Элли на меня не смотрела.

– Давай возвращаться в машину, Элли. Мама замерзла.

Я фальшиво улыбнулась и потерла плечи, делая вид, что мне холодно. Элли по-прежнему на меня не смотрела. По дороге на парковку Эван взял меня за руку. Мы посмотрели друг другу в глаза. Элли понуро брела впереди с Олешкой на поводке.

Сейчас я могла думать только о Даниэле. Неужели я только что приговорила ее к смерти?

– Билли и Сэнди, наверное…

Телефон зазвонил, и у меня замерло сердце.

Выхватив его из кармана, я уставилась на экран.

– Это Билли.

– Я пройдусь с Элли, – сказал Эван.

Догнав малышку, он взял ее за руку.

– Боже, Билли, что нам делать? – Я была в панике.

– Билли на другой линии. – Это была Макбрайд. – Что произошло? Как получилось, что трубку взяла Элли?

– Телефон лежал на столе, я только отвернулась на секундочку, и…

– Сара, мы с вами это уже обсуждали. Вы знали, что если Джон поймает вас на лжи, то, скорее всего, убьет Даниэлу.

– Я не знала, что Элли возьмет трубку. Она вообще-то этого не делает, но в последнее время я так часто говорю по телефону, что она просто…

– Вы не должны были выпускать его из рук ни на секунду.

– Мы немедленно прекратим разговор, если вы будете говорить со мной подобным образом, Сэнди!

Она немного помолчала.

– Джон звонил из Клируотера, к северу от Камлупса. Завтра мы установим за вами наблюдение, и патруль будет круглосуточно дежурить у вашего дома, – спокойно сказала она.

– Вы думаете, что Джон направляется сюда?!

– Мы не знаем, что он намерен делать.

Сердце выскакивало у меня из груди.

– А как же Элли? У нее занятия в школе, и…

– Поговорите с учителями, скажите, что речь идет о ее безопасности. Убедитесь, что они знают о том, что Элли нельзя ни с кем отпускать. Приводите ее прямо в класс, и пускай она ждет с учителем, пока вы не заберете ее домой. Не спускайте с нее глаз.

– Вы же не думаете… Он не причинит вреда Элли, правда?

– Нам известно только, что он очень зол, и из-за этого Даниэла, скорее всего, уже мертва.

– Прекратите винить меня, Сэнди! Если бы вы хорошо выполняли свою работу, он бы вообще мне не звонил. Почему другие не занимаются этим делом?

– Сейчас над делом Кемпингового Убийцы работают все сотрудники отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, но этот процесс…

– Ваш процесс не работает!

Я бросила трубку и пошла к машине, чувствуя, как меня переполняет праведный гнев.

Но тут я подумала о Даниэле, и мое сознание заполонили образы: вот она умирает в лесу, ее пальцы скребут по влажной земле, она умоляет пощадить ее…

Правда кислотой жгла мне душу. Это моя вина.


Домой мы ехали в тишине. Эван, хмурясь, взял меня за руку, и я была благодарна ему за поддержку. Глядя в окно, я скрывала от Элли слезы.

– Может быть, тебе поговорить с родными? – предложил Эван.

Я покачала головой.

– Сэнди придет в бешенство. Кроме того, я не хочу их во все это втягивать.

– Они могут удивиться, что ты так долго молчишь.

– Они привыкли к тому, что я чем-то увлекаюсь. Я скажу, что занята подготовкой к свадьбе или что у меня проблемы с заказами.

Так и было. Я вспомнила все письма, связанные с работой, на которые так и не ответила, и мне стало страшно.

– Наверное, тебе нужно взять отпуск.

– Я столько лет строила свое дело… Не могу же я все бросить.

– Потом догонишь.

– Я всего лишь немного отстала с заказами. Я справлюсь. – На самом деле я уже достаточно серьезно запаздывала с выполнением работы.

– Я подумал, что тебе с Элли стоит пожить со мной на турбазе.

– У Элли и так уже проблемы в школе. Я не могу отрывать ее от занятий. И турбаза так далеко. Если там что-то случится…

Раньше мне нравилось ездить к Эвану на турбазу и временами заглядывать в расположенный неподалеку городок Тофино с его поразительной смесью культуры хиппи, пятизвездочных отелей, кофеен, где можно отведать булочек с конопляными зернами, галерей с каменными статуэтками и байдарочных станций. Но сейчас я думала только о крохотном полицейском участке, расположенном в нескольких часах езды от турбазы. Добираться туда нужно было по горному серпантину, где не работали мобильные телефоны.

– Тогда мне следует взять отпуск.

Я удивленно посмотрела на него.

– И как ты собираешься это сделать? Ты же только вчера говорил, что места на турбазе забронированы уже на все лето.

– Мне не нравится, что ты остаешься здесь одна, – вздохнул Эван. – Сейчас я должен быть рядом, должен заботиться о тебе и Элли.

Элли сидела на заднем сиденье, слушая плеер Эвана, но я все равно понизила голос.

– С нами все будет в порядке. Копы охраняют наш дом, и у нас установлена сигнализация. Кроме того, ближайшие пару дней ты будешь здесь. Я не думаю, что Джон приедет на остров. Когда он злится, то просто меня игнорирует.

– Я хочу, чтобы ты была максимально осторожна.

– Да что ты говоришь!

Мы немного помолчали.

– Может быть, он уже отпустил ее, – сказала я. – Знаешь, до того, как позвонил мне.

– Может.

Эван, отводя взгляд, сжал мою руку.


Вот почему я не хотела ждать среды. Я не могла ждать. Я только и делаю, что жду. Все выходные мы с Эваном непрерывно смотрели новости, подпрыгивая всякий раз, как звонил телефон. Но Джон так и не связался со мной. К вечеру позвонил Рейнолдс. Он сказал мне то же, что и Макбрайд, за исключением тех ее слов, от которых я почувствовала себя так, словно лично подписала Даниэле смертный приговор.

Я пожаловалась Билли, что мне кажется, будто все вышло из-под контроля, и он опять посоветовал мне почитать книгу, которую непрерывно цитирует.

– Это единственное, что помогает мне, когда я волнуюсь из-за расследования, – сказал он. – Почитав ее, я еще раз просматриваю все материалы по делу и разрабатываю дальнейшую стратегию. «Опытный воин не станет полагаться на то, что противник не нападет. Он будет думать о том, с чем его встретить». Я обдумываю все возможные варианты развития событий и готовлюсь к каждому из них.

– Ничего себе! – удивилась я. – Когда же вы спите?

– А я не сплю, – рассмеялся он.

Удивительно. Я думала, что Рейнолдс из тех мужчин, которые проваливаются в глубокий сон, едва коснувшись подушки головой, как Эван. Приятно узнать, что не одна я мучаюсь от бессонницы.

– Эван останется дома на выходные.

– Это хорошо, Сара. Держитесь!

После этого мы попрощались.

Рейнолдс должен вернуться на остров в понедельник, то есть сегодня, поэтому я уверена, что он еще позвонит. Сэнди пока остается в Камлупсе. Пока не найдут Даниэлу, наверное…

Эван оставался дома до упора, даже переночевал, хотя обычно уезжает в воскресенье вечером. Бедняга, ему пришлось вставать в четыре утра, чтобы успеть на базу. Я проводила его, и мы долго обнимались перед дверью. Потом я пошла в комнату к Элли и подремала на ее кровати, пока не пришло время собирать ее в школу.

Родителей Даниэлы пару раз показывали по телевизору. Эван говорит, чтобы я не смотрела новости, но я ничего не могу с собой поделать. Ее мама выглядит очень молодой. Наверное, она родила Даниэлу в том же возрасте, что и я Элли. Я все думаю о том, что мама сказала Даниэле на прощание. «Будь осторожна»? «Хорошо тебе провести время»?

Сеанс двенадцатый

Спасибо, что согласились встретиться со мной сегодня. Вечером вы все равно увидите это в новостях, но я хотела рассказать вам обо всем сама. Если смогу, конечно. Всю дорогу сюда я думала о том, что сказать, но… это так тяжело. Я даже Эвану еще не сообщила – он вышел с туристами на морскую прогулку. Но мне нужно кому-то рассказать. Не могу отделаться от этого ощущения. Я чувствую себя, словно леди Макбет, смывающая кровь со своих ладоней.


Сегодня утром пришел Рейнолдс. Он так крепко зажал смартфон в руке, что побелели костяшки пальцев. По выражению его глаз я сразу все поняла.

– Она мертва, да?

– Нам нужно поговорить.

Мы прошли в гостиную. Хотя на улице было солнечно, меня зазнобило. Билли уселся в кресло рядом с диваном, и Олешка тут же запрыгнул ему на руки, но Рейнолдс лишь потрепал пса по холке и ссадил на пол.

– Ее тело нашли сегодня утром. – Он заглянул мне в глаза.

Я пыталась осознать его слова, но разум отказывался подчиняться мне.

– Где?

– В лесу Уэллс-Грей, неподалеку от Клируотера. Там мы искали в первую очередь, но площадь этого леса более пятисот тысяч гектаров. Мы бы не нашли ее, если бы два туриста не сбились с пути и случайно не обнаружили труп. Судя по всему, Даниэла была убита в течение пары часов после его последнего звонка.

Услышав имя Даниэлы, я наконец-то поняла, что все это происходит на самом деле. Мне вспомнилось, как Джон старается не видеть живого человека в своей жертве. Жаль, что я не могу так.

– Так она…

– Ее не изнасиловали. Только задушили. – Билли говорил ровным голосом, но его пальцы нервно сжимались и разжимались на смартфоне.

– Это странно, – нахмурилась я.

– Мы не знаем, почему он отклонился от привычного ритуала. Возможно, в связи с вашим разговором ему было трудно завершить начатое, но мы уверены, что это он. Мы еще осматриваем место преступления. Похоже, что он высадил Даниэлу из машины на обочине дороги, а потом погнал в лес.

Меня затошнило.

– О боже! Это я сказала ему высадить ее на дороге.

– Возможно, именно это он и пытался сделать. Но Даниэла побежала, и это взвинтило его. Или что-то другое его спровоцировало.

– Но он ее не насиловал.

– Вероятно, это связано с тем, что вы рассказали ему о ней. Или с тем, что вы с ней так похожи.

– Вы имеете в виду цвет волос?

– Мы предполагаем, что он выбрал Даниэлу из-за ее внешнего сходства с вами, поэтому и не собирался ее насиловать. Это была попытка наладить связь с вами.

– А теперь она мертва… – Слезы градом текли по моим щекам.

Протянув руку, Рейнолдс сжал мое плечо.

– Эй, прекратите! Это не ваша вина.

– Моя. И я уверена, Сэнди думает именно так.

Он опустил руку.

– Сэнди знает, что ей вас не в чем винить.

– Где она сейчас?

– Сообщает новость семье.

От страха мое сердце забилось чаще.

– Они узнают, что произошло на самом деле?

– Мы сообщим им, что Кемпинговый Убийца – наш главный подозреваемый, и мы собираемся сделать все, чтобы поймать его.

Я прикрыла рот руками, сдерживая рыдания.

Опустив телефон на столик, Билли придвинулся ко мне.

– Вы как?

Я покачала головой.

– Это ужасно! Я просто хотела отыскать свою биологическую мать, а теперь из-за меня уже два человека погибли.

– Они погибли из-за Кемпингового Убийцы, а не из-за вас. Когда мы его поймаем, вы поймете, что помогли нам спасти множество женщин, Сара.

– Но мы его не поймаем. Он больше никогда не позвонит.

– Вообще-то мы полагаем, что позвонит. После совершения убийства маньяки успокаиваются. Для них это большое облегчение. Некоторые говорят, что в такие моменты испытывают эйфорию. Он не может поговорить об этом ни с кем другим, поэтому захочет поделиться своими чувствами с вами.

– Он мне больше не доверяет.

– Джон злится на вас за то, что вы что-то утаили, но я уверен, что его любопытство и желание обрести семью перевесят обиду. Он захочет узнать все о своей внучке.

– Что мне сказать ему, если он позвонит опять?

– Извинитесь. Мы не хотим, чтобы он в очередной раз заподозрил вас во лжи, так что признайтесь во всем и попросите прощения. Это даст ему чувство власти над вами.

– Он и правда обладает властью надо мной.

– Вы в любой момент можете остановиться, Сара. Никто не станет вас винить. Мы все равно его поймаем. Когда-то он допустит ошибку.

Это был мой шанс. Я могла избавиться от этого кошмара и продолжать жить своей жизнью. Я вспомнила, какой была моя жизнь пару месяцев назад. Неспешной, легкой, исполненной веселья и смеха. Мне так хотелось вернуть те времена, сбросить с плеч эту чудовищную ношу, избавиться от чувства, что я угодила в ловушку. Мне просто нужно было сказать «да». Одно простое слово, и все бы закончилось.

Закончилось для меня.

– Сара?

Но уже было слишком поздно. Я зашла слишком далеко.

– Нет. Мы должны поймать его. Я не хочу, чтобы Джон навредил кому-то еще.

Кивнув, Билли взял со стола свой смартфон.

– Мы позаботимся о том, чтобы этого не произошло.

Я устало улыбнулась.

– Вы уверены, что хотите, чтобы в вашей команде была столь истеричная особа, как я?

– Вы не так уж плохи, – улыбнулся он.

– Кто-нибудь видел Джона в окрестностях Камлупса? – Я проводила Рейнолдса до двери.

– Свидетелей у нас нет, но мы по-прежнему работаем над поиском информации о том, где он купил рубанок. И, конечно же, зацепка с куклами.

– Анализ ДНК…

– Волосы принадлежали двум его жертвам.

– Вы думаете, мне угрожает опасность? – Я задержала дыхание.

– Мы позаботимся о вашей безопасности. На улице стоит патрульная машина. Впрочем, всякий раз, как Джон высказывал какие-то угрозы, они были адресованы другим людям. Он никогда не угрожал вам. Если Джон попытается причинить вред вам или вашей семье, он больше не сможет говорить с вами, и он это понимает.

– Поверить не могу в то, что Даниэла мертва. – Я вышла на крыльцо. – Это так ужасно! – Я едва сдерживала слезы.

– Мне очень жаль, Сара. Я знаю, вы хотели, чтобы Джон отпустил ее. Поверьте, я тоже. – В его голосе слышалось разочарование. Положив руки мне на плечи, Билли заглянул мне в глаза. – Вам нужно отвлечься от всего этого и сосредоточиться на том, как нам остановить его. Это единственное, что мы можем сделать для Даниэлы.

Ладонь Билли еще лежала на моем плече, когда к дому подъехала машина. Рейнолдс тут же отстранился.

– Это моя сестра, – сказала я.

Припарковавшись, Мелани с ухмылкой выбралась на гравийную дорожку.

Билли направился к своему джипу.

– Привет, страж порядка! Куда спешим?

Он широко улыбнулся Мелани и помахал рукой.

– Ох, знаете, мне пора ловить плохих парней и заниматься прочей скучной рутиной! – Открыв дверцу машины, Рейнолдс повернулся ко мне. – Завтра я сообщу вам об остальных образцах, Сара.

– Конечно, без проблем.

Посигналив, он уехал.

Мелани подошла ко мне, вздернув брови. Закатив глаза, я развернулась и пошла в дом. Сейчас мне было не до ее подколок.

– Боже, Мелани, я не путаюсь с Билли. Он мой клиент и друг. Я люблю Эвана и собираюсь выйти за него замуж, помнишь?

Я прошла в кухню. Мелани не отставала.

– Я помню об этом. Я только не уверена, что твой друг Билли знает об этом. Он в тебя втюрился.

Я налила себе кофе, не предложив Мелани, в надежде, что она скоро уйдет.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты видела его два раза, и оба раза он флиртовал с тобой.

– Но это не я ему нравлюсь. – Мелли пожала плечами. – Слушай, я не знаю, что он в тебе нашел, но он точно втюхался.

Она уселась за стол.

– Прекрасно. И он в меня не «втюхался», как ты выразилась. Что ты тут вообще делаешь?

– Ты сказала, что поговоришь с Эваном о том, будет ли Кайл играть у вас на свадьбе.

– Ох, черт! – хлопнула я себя по лбу. – На этих выходных как-то случай не представился, и…

– Конечно, не представился. Поэтому я привезла тебе его запись.

Вытащив диск из сумки, Мелани положила его на стол.

– Я постараюсь послушать.

– Чего тут стараться? Почему бы не сказать: «Конечно, Мелани, послушаю с удовольствием»?

– Почему ты все время лезешь на рожон?

– Потому что ты постоянно пытаешься меня унизить.

Покачав головой, я уже открыла рот, чтобы сказать Мелани, чтобы она взяла себя в руки, но тут вспомнила о мертвой девушке. Ее сестра Анита вчера выступала по телевизору. Она плакала, умоляя вернуть ей сестренку.

– Я послушаю диск. – Я покосилась на дверь мастерской. – Но у меня много дел, поэтому…

– Не волнуйся, я уже ухожу.

Я не стала останавливать ее.

Поднявшись, Мелани пошла к двери. Я последовала за ней, ожидая финальной фирменной подколки. И не ошиблась.

Уже у машины сестра обернулась:

– Тебе стоит проведать маму. Или о ней ты тоже позабыла?

– Я действительно была занята.

– Ты уже давно к ней не приходила.

Волна вины тут же сменилась злостью. Мелани понятия не имела, что происходит в моей жизни. И так было всегда.

– Ты бы лучше подумала о собственных отношениях с родителями, ясно?

Хлопнув дверцей, Мелли газанула так, что гравий полетел во все стороны.

Войдя в дом, я тоже хлопнула дверью.

Звонков по-прежнему не было. Я даже не знаю, что сказать, если Джон позвонит.


Я думала о том, чтобы позвонить Лорен и нажаловаться ей на Мелани, раз уж я не могу поговорить с ней о том, что меня действительно беспокоит, но потом решила дождаться, пока Грег уйдет на работу. Я знаю, то, что я решила подождать, должно быть, шокирует вас. Но Лорен ведет себя совершенно иначе, когда Грег дома. Они сошлись, когда были совсем молоды, и временами я думаю, не прогадала ли она. Но обычно Лорен кажется такой счастливой и никогда не жалуется на Грега. Наверное, это неважно, в каком возрасте они начали встречаться. С другой стороны, Лорен вообще никогда не жалуется, разве что я клещами вытяну из нее правду.

Однажды я спросила у нее, почему она так поступает. Скрытность совершенно чужда моему характеру, поэтому мне было трудно понять, как Лорен сдерживается. Она сказала, что ей не нравится думать о неприятностях. Хотела бы и я так. Тогда, возможно, я позабыла бы о том, что из-за меня погибла девушка. Возможно, я простила бы себя.

Сейчас я хотела бы позабыть обо всем, но моя вина словно больной зуб, в который все время хочется ткнуть языком. Снова, и снова, и снова.

Сеанс тринадцатый

Хотела бы я сказать вам, что мне легче. Мне нравится, как вы улыбаетесь, когда я говорю, что у меня все получилось, что ваши советы помогли мне. Многие из них действительно помогли. Но в последние месяцы все происходит настолько стремительно, что у меня нет времени обдумать одну проблему, как уже обрушивается следующая.

Каждый день я вбиваю в строку поисковика имя Даниэлы, чтобы проверить, не появилась ли новая статья.

Семья Даниэлы создала в ее память веб-сайт, и я постоянно смотрю на ее фотографии и читаю заметки о ее жизни. Этим летом она должна была выступать в роли подружки невесты на свадьбе своей лучшей подруги, и они только заказали платья. Я плакала, думая о ее платье, висящем сейчас где-то в кладовке. Вы говорили, что моя одержимость жертвами Кемпинговогб Убийцы может быть связана с тем, что я пытаюсь справиться со своим страхом потерять дочь, но я не думаю, что это так. Не знаю, почему я проникаюсь болью Даниэлы, почему смотрю на эти трогательные фотографии, почему хочу узнать все о ее жизни.

Много лет назад вы сказали мне, что мы не можем управлять тем, что мы чувствуем, мы можем управлять лишь своей реакцией на собственные чувства. Но иногда, даже если у тебя есть выбор, как поступить, обе альтернативы настолько ужасны, что сам по себе выбор теряет смысл.


В субботу утром я была в магазине с Элли, когда наконец зазвонил мобильный. Я не узнала номер, но, судя по коду, звонили из Британской Колумбии.

– Алло? – осторожно спросила я.

– Ты не говорила, что у тебя есть дочь.

Я остановилась посредине прохода между стеллажами, чувствуя, как стальная рука страха сжимает горло. В нескольких шагах впереди Элли с красной сумочкой через плечо толкала маленькую тележку. Остановившись, она осмотрела коробку с макаронами и неодобрительно поджала губы.

– Нет, не говорила.

– Почему?

Я подумала о Даниэле. Если я скажу что-то не так, то могу оказаться следующей жертвой. К лицу прилила кровь, в глазах потемнело. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Нужно говорить с ним спокойно. Чтобы спокойным оставался он.

– Это была мера предосторожности. Ты причиняешь боль людям, и…

– Она моя внучка!

Элли подошла ко мне, таща за собой тележку. Я прижала телефон к груди.

– Милая, почему бы тебе не пойти вон в тот угол магазина и не выбрать какую-нибудь кашу?

Элли нравится осматривать все коробочки, сверяя цену. Она берет одну коробочку, ставит на место, выбирает другую. Обычно это приводит меня в бешенство.

– Она сейчас с тобой? – спросил Джон.

Черт. Он меня слышал.

– Мы в магазине.

– Как ее зовут?

Каждая клеточка моего тела кричала: «Солги!» – но, возможно, Джон уже знает ее имя.

– Элли.

Малышка подняла голову. Я улыбнулась, и она продолжила свое сравнительное исследование цен на каши.

– Сколько ей лет?

– Шесть.

– Ты должна была рассказать мне о ней.

Мне хотелось сказать ему, что у него нет права знать что-либо о моей жизни, но сейчас нельзя было его злить.

– Прости меня. Ты прав. Но я защищала свою дочь. Любая мать поступила бы так же.

Он промолчал. Мимо меня прошла какая-то женщина. Интересно, что она сказала бы, узнай, с кем я разговариваю.

– Ты не доверяешь мне.

– Я тебя боюсь. Я не понимаю, зачем ты убил Даниэлу.

– Я и сам этого не понимаю.

Когда Джон позвонил, в его голосе слышались злость и раздражение, теперь же они сменились виной. Мое сердцебиение немного замедлилось.

– Ты должен перестать причинять боль людям, – взмолилась я.

Я задержала дыхание, ожидая, что Джон рассердится.

– А ты не должна мне лгать. И должна говорить со мной, когда ты нужна мне.

– Я не буду лгать, ладно? И постараюсь разговаривать с тобой всякий раз, когда тебе это будет нужно. Но бывает, что я не могу взять трубку, потому что кто-то рядом. Если я не беру трубку, ты можешь оставить сообщение, и я тебе перезвоню.

– Так не пойдет.

Интересно, подозревает ли Джон, что копы прослушивают наши разговоры, подумалось мне.

– Если ты будешь все время звонить мне, мои друзья и семья начнут задавать вопросы.

– Так расскажи им.

– Они запретят мне говорить с тобой, и…

– Ты хочешь сказать, что копы не хотят, чтобы твои близкие знали о наших разговорах.

Он говорил ровным голосом, но меня это не обмануло. Джон проверял меня.

Мой пульс опять зачастил. Да, Джон подозревает меня. Но подозрение и уверенность – это разные вещи. Нужно было придерживаться моей версии.

– Нет. Я хочу сказать, что моя семья не примет нашего общения. И они могут обратиться в полицию.

– Ты и так уже связалась с полицией.

– Нет. Я же говорила тебе. Вначале я не поверила тебе, а потом испугалась, что ты что-то сделаешь с моими близкими. Эван разволновался бы, и…

– Так брось Эвана. Он тебе не нужен.

Я напряглась. В его голосе вновь зазвучала злость. Я подвергла Эвана опасности?

Элли наконец выбрала кашу и теперь каталась на тележке. Если ее не отвлечь, она врежется в один из стеллажей. Я махнула ей рукой и медленно двинулась по овощному отделу, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-то, что успокоит Джона.

– Я постараюсь говорить с тобой, когда ты захочешь. Но я люблю Эвана. Мы обручены. Если ты хочешь быть частью моей жизни, ты должен понять это. – Я осеклась от собственной наглости. Как он это примет?

– Хорошо. Но если Эван начнет…

– Не начнет. – Я медленно выдохнула, сжимая ручку тележки.

Элли пыталась привлечь мое внимание. Я передала ей пакет и жестом предложила набрать яблок.

– Я хочу поговорить с Элли.

– Это плохая идея, Джон. – Я резко выпрямилась.

– Она моя внучка!

– Но она может кому-то проболтаться, и тогда возникнут вопросы, я же тебе говорила, и…

– Если я не могу поговорить с ней, – в его голосе прозвучало разочарование, – то я хочу встретиться с тобой.

Кровь зашумела у меня в ушах. Я никогда не думала, что он захочет встретиться, что он пойдет на такой риск. Нужно припугнуть его. Срочно.

– Но что, если полиция следит за мной?

– Ты сказала, что не обращалась в полицию, и я тебе верю. Я понял бы, если бы ты лгала мне.

На мгновение мне подумалось, что это он лжет мне, но я тут же отбросила эту мысль. Джон не мог знать о том, что я сотрудничаю с полицией.

– Но информация о том, что ты мой отец, просочилась в газеты и на телевидение. Что, если за мной следят?

– Ты заметила слежку?

– Нет, но это не значит…

– Я перезвоню тебе завтра.


Тут же позвонил Рейнолдс, но Элли уже толкала меня под колени своей тележкой, и я понимала, что она на пределе. И не только она.

– Я сейчас не могу говорить, Билли. Я перезвоню вам, как только приеду домой.

Поспешно купив все необходимое, я примчалась домой, покормила Элли обедом и усадила смотреть фильм.

Билли я позвонила с городского телефона.

– Вы засекли его звонок?

– Он воспользовался телефоном-автоматом на турбазе неподалеку от Бридж-Лейка, к западу от Клируотера. – Рейнолдс вздохнул. – К тому моменту, как копы приехали туда, он уже скрылся. Наверное, припарковал свою машину в лесу неподалеку. Ищейки потеряли след.

– Что мы будем делать? Я не хочу, чтобы он говорил с Элли, и уж точно не хочу встречаться с ним.

– Мы не хотим, чтобы вы подвергали себя опасности, но…

– Я ни в коем случае не собираюсь встречаться с ним!

– Я вас не виню.

– Так что же мне делать?

– Его запросы будут только расти. Нужно, чтобы вы были готовы к этому.

Билли говорил спокойно, но я что-то уловила в его голосе. А потом я все поняла. Полиция хотела, чтобы я встретилась с Джоном, но Рейнолдс не мог попросить меня об этом.

Трубку взяла Макбрайд.

– Сара, почему бы вам не зайти к нам в участок сегодня вечером? Тогда все и обсудим.

– Хорошо.


Я оставила Элли у Меган – слава богу, ее мама обожает мою дочурку и с радостью принимает ее у себя – и направилась в участок. Сэнди и Билли опять провели меня в комнату с диваном. На этот раз Рейнолдс сел рядом со мной, и я покосилась на его профиль. А что, если Мелани права? И я ему нравлюсь? Заметив мой взгляд, Билли с улыбкой повернулся ко мне, но я не увидела в его глазах ничего, кроме доброжелательности. Сейчас мне все равно не до того, есть проблемы и посерьезнее.

Макбрайд ходила туда-сюда перед диваном.

– Вы хотите, чтобы я сделала это, верно?

– Мы не можем просить вас подвергать себя опасности, – протянула Сэнди.

– А что, если я хочу встретиться с ним?

Макбрайд тут же ухватилась за эту мою мысль.

– Вам нужно выбрать место, прежде чем Джон это сделает, но сказать об этом следует мимоходом, чтобы он ничего не заподозрил. Место встречи имеет огромное значение – нам нужно заботиться о безопасности горожан.

– А что насчет моей безопасности? Разве вам не следует думать об этом?

– Несомненно, ваша безопасность для нас очень важна. Мы позаботимся о том, чтобы… – Она осеклась. – Если вы примете такое решение, мы во всем вам поможем и постоянно будем рядом.

– Чтобы он вас заметил, а потом убил меня?

– Он не узнает, что мы там. Мы выберем место, где не должно быть много людей, и при этом вас смогут прикрывать полицейские.

– Мы поместим на вас подслушивающее устройство, но на самом деле мы планируем арестовать его до того, как у него появится шанс приблизиться к вам, – добавил Билли.

– Секундочку. Вы уже начали планировать? Я как-то пропустила момент, когда согласилась на все это.

Они уставились на меня.

– Никто ничего не планирует, – наконец сказал Рейнолдс. – Мы просто разговариваем. Но если вы примете такое решение, чтобы мы могли арестовать Джона, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы защитить вас. Как Сэнди и сказала, мы заботимся о вашей безопасности.

– Я в этом не уверена. – Я смерила Макбрайд взглядом.

Придвинув стул ближе ко мне, Сэнди села, схватила папку с материалами дела со стола, выбрала фотографию и сунула ее мне под нос.

– Я хочу, чтобы вы внимательно посмотрели на этот снимок, Сара.

На фотографии был труп Даниэлы. Бледное лицо, синяки на шее, выскочившие из орбит глаза, почерневший язык, вывалившийся изо рта. Отпрянув, я закрыла глаза.

– Какого черта, Сэнди? – Билли выхватил фотографию у нее из рук.

– Схожу за кофе.

Бросив ему папку, она вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– Не могу поверить, что она это сделала! – Я прижала руки к груди. – Господи, эти глаза… И язык…

– Мне очень жаль, Сара. – Рейнолдс придвинулся ко мне поближе.

– Разве не существует каких-нибудь предписаний по этому поводу? Она же сержант!

– Я с ней поговорю. У нее сегодня выдался нелегкий день. Смерть Даниэлы стала для нее ударом. Сэнди хочет поймать Джона, пока тот не убил кого-то еще. Мы все этого хотим.

– Я понимаю. Но у меня дочь. Если со мной что-то случится… – Я запнулась.

Откинувшись на спинку дивана, Билли вздохнул.

– Это еще одна причина для того, чтобы поскорее поймать его. Нужно, чтобы вы перестали жить в постоянном страхе. Но если вам от этого станет легче, должен сказать, что вы, пожалуй, единственный человек, которому не угрожает опасность с его стороны. Вам великолепно удалось завоевать его доверие.

– Но почему вы думаете, что он мне доверяет? Он по-прежнему следит за тем, чтобы мы не разговаривали по телефону слишком долго. И почему он хочет встретиться со мной?

– Возможно, он назначил эту встречу, чтобы проверить, не сотрудничаете ли вы с полицией. Он охотник, так что либо подкарауливает свою добычу, либо загоняет ее в ловушку. Но я все же полагаю, что он действительно доверяет вам. Джон достаточно самонадеян, чтобы верить в то, что вы никогда его не предадите.

Добыча. Вот чем я была для Джона. Но я скорее ощущала себя подсадной уткой. Все внутри сжалось от страха.

– Но я лгу ему, и когда он это поймет…

– На тот момент он уже будет в наручниках. Но, возможно, вам не следует встречаться с ним, Сара. Раз вы настолько боитесь…

– Конечно, я боюсь, но дело не только в этом. Мне просто… нужно все обдумать.

– Да, вам действительно следует все обдумать.

– И я поговорю с Эваном.

– Естественно. Если у него возникнут какие-либо опасения, позвольте мне поговорить с ним.

Поговорить, да уж. Только этого не хватало.

– Я дам вам знать, – сказала я.


Рейнолдс проводил меня до двери участка. Макбрайд нигде не было видно, и я надеялась, что прямо сейчас ее ругает ее начальник.

– Не буду лгать вам, Сара, – сказал Билли, подойдя к джипу, – встреча с Джоном – это риск, но это вы и так знаете. А я знаю, что вы примете правильное решение. – Он захлопнул дверцу.

Забрав Элли, я поехала домой, все еще пытаясь понять, что же произошло в участке. Неужели и я правда думала о том, чтобы встретиться с Джоном? Я что, с ума сошла?

Остаток вечера я провела с Элли и Олешкой в парке, но душой была совсем в другом месте. Мобильный молчал, но я не переставала волноваться. У меня голова шла кругом от всего этого. Следует ли мне встретиться с Джоном? Что же я за человек такой? А что, если он убьет еще одну женщину? А что, если он убьет меня?

Я представила, как Элли и Эван плачут на моих похоронах, как Лорен воспитывает Элли, а Эван водит ее в кафе поесть мороженого. Представила, как отважно стою в парке, высматривая Джона и шепча что-то в подслушивающее устройство. Вот из-за кустов выскакивает спецназ и валит Джона на землю. Семьи жертв, заливаясь слезами, благодарят меня, говоря, что наконец-то обрели покой.

Но куда бы ни заводили меня мысли, лицо Даниэлы неотступно стояло перед глазами. И как только Сэнди могла воспользоваться той фотографией для того, чтобы манипулировать мной?! Это было мерзко. А самое отвратительное то, что это сработало.


Позже, отправив Элли в ванную, я поговорила с Эваном. Я рассказала ему о том, что Джон хочет встретиться.

– Ни в коем случае, Сара! – сразу же выпалил он. – Ты не можешь этого сделать.

– Но что, если это единственный шанс поймать его?

– Ты не можешь так рисковать! А как же Элли?

– Я тоже так сказала, но копы думают, что мне не угрожает опасность, и…

– Конечно же, тебе угрожает опасность! Он серийный убийца и только что убил женщину. Джон уже один раз нарушил свой ритуал, или как там это называется.

– В полиции говорят, что смогут защитить меня. И арестуют Джона еще до того, как он заговорит со мной, и…

– Это не должно тебя касаться.

– Ты только подумай, Эван! Если его поймают, это позволит нам избавиться от него навсегда. Если я помогу копам, то почувствую, что хоть что-то сделала правильно. Меня мучает это состояние неопределенности. Я не знаю, что он делает, когда позвонит, что скажет. Ты понимаешь, какие страдания мне это причиняет. Всем нам. Если копы арестуют Джона, моя жизнь вернется в привычное русло и мы сможем наслаждаться планированием свадьбы.

– Я хочу, чтобы ты была жива. Все это неважно. Главное, чтобы он не убил тебя.

– Может быть, полиция сможет убедить какую-то другую женщину встретиться с ним.

– Он видел твои фотографии. Если он поймет, что на встречу пришла не ты, он съедет с катушек и навредит многим людям, в том числе тебе и Элли. Я уже говорил, что полиция просто использует тебя в качестве наживки. Я не позволю тебе так рисковать.

– Не позволишь?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Тебе нельзя встречаться с ним, Сара.

Мне хотелось спорить с ним, меня бесило то, что Эван говорит мне, что делать, но, с другой стороны, я была рада тому, что он принял это решение за меня.

– Я думала сообщить им об этом завтра, но они же все равно прослушивают этот разговор.

– Она не будет встречаться с ним! – заорал в трубку Эван.


Я думала, что после этого разговора позвонит Билли или Сэнди, но, к счастью, телефон безмолвствовал.

На следующий день позвонил Джон.

– Ты подумала о том, чтобы встретиться со мной?

– Да, и я до сих пор считаю, что это плохая идея. Это слишком рискованно.

– Ты сказала, что копы ни о чем не знают.

– Да. А еще я говорила тебе, что они могут следить за мной.

– У них нет доказательств того, что ты действительно моя дочь, и они понятия не имеют о том, что мы общаемся.

Боже, а он умен! У меня заканчивались способы отказать ему.

– Но полиция все равно может следить, и…

Я решила вернуться к этой отговорке. Других у меня не было.

– Ты не хочешь встретиться со мной?

– Конечно, хочу. Но если они следят за мной, может начаться перестрелка.

– Я сумею защитить тебя.

В этом была определенная ирония. Полиция хотела защитить меня от него, а он хотел защитить меня от полиции.

– Я знаю. Но у меня есть дочь. Я не могу рисковать своей жизнью.

– Что она сейчас делает?

– Спит.

– Ты читаешь ей книжки на ночь?

– Постоянно.

– Какая ее любимая книжка?

Я помедлила. Копы советовали мне не лгать Джону, но мне не хотелось рассказывать ему об Элли.

– «Там, где живут чудовища», детская сказка Мориса Сендака.

Она ненавидела эту книжку.

– Какой ее любимый цвет?

– Розовый.

Темно-красный, и чем насыщеннее цвет, тем лучше.

– Мне нужно идти. Я подумаю о нашей встрече.

– Нет, Джон! Я не собираюсь встречаться с тобой!

Но он уже положил трубку.


Копы сказали, что Джон едет на юг. В мою сторону. Один дальнобойщик утверждает, что видел кого-то у телефона-автомата, с которого звонил Джон, но он не смог описать звонившего и не заметил, на какой машине этот человек туда приехал.

Той ночью я почти не спала, чувствуя, что Джон все ближе. Мне казалось, я слышу, как шуршат по асфальту шины его автомобиля, мчащегося во тьме.

На следующее утро, в понедельник, пришла еще одна посылка. Билли и Сэнди приехали через полчаса после моего звонка. Мы с Макбрайд не разговаривали с того конфликта в участке, поэтому, открыв дверь, я демонстративно поздоровалась только с Билли. Сэнди, казалось, не заметила этого – сжимая в руках сумку, она сразу бросилась в кухню.

Я затаила дыхание, глядя, как она осторожно разрезала посылку и вытащила маленькую коробочку для украшений с прилепленным сверху конвертом. Осторожно поставив коробочку на стол, Макбрайд отлепила конверт и вскрыла его. Взяв щипчики, она вытащила оттуда открытку: «Для Элли. С любовью, дедушка».

Я отпрянула в ужасе.

– С вами все в порядке, Сара?

– Это отвратительно!

Как он смел писать моему ребенку? Мне хотелось оторвать этому мерзавцу руки и ноги, хотелось разорвать открытку на тысячи кусочков!

Рейнолдс, сочувственно улыбнувшись мне, протянул Сэнди пакет для вещдоков, и она опустила туда конверт и открытку, а потом открыла коробочку. Билли и Сэнди стояли так, что я не видела ее содержимого.

– Вот больной урод! – Макбрайд покачала головой.

– Дайте мне посмотреть, – попросила я.

Они отодвинулись в сторону, и я подошла ближе. На белой хлопковой обивке в коробочке лежала кукла, одетая в розовый свитер и синие джинсы. Я вспомнила, как всхлипывала сестра Даниэлы, говоря о том, в какой одежде ее видели в последний раз. Но страшнее всего была прядь темно-рыжих волос, приклеенная к голове куклы. Я смотрела на гладкую металлическую поверхность, представляя себе лицо жертвы, искаженное предсмертными муками.

Я отвернулась.

– Вам нужно как следует рассмотреть куклу на тот случай, если Джон будет расспрашивать вас о ней, – напомнила Сэнди.

– Минутку. – Усевшись за стол, я глубоко вздохнула. – Я все время вспоминаю ее лицо на той фотографии…

– Вы думали о том, чтобы встретиться с Джоном?

Макбрайд отвернулась, по-прежнему сжимая в руках коробку.

– Эван не разрешает мне видеться с Джоном. Он беспокоится за меня.

– Он хочет, чтобы вы не подвергали себя опасности, – кивнул Рейнолдс.

– Это так рискованно… – Я смотрела на коробочку. – Но если я пойду на это…

– То мы арестуем Джона, и весь этот кошмар закончится, – сказал Билли. – Подарки, телефонные звонки…

– Убийства женщин, – вмешалась Сэнди.

– Знаете, Сэнди, вам не стоит давить на мое чувство вины. Эта выходка с фотографией была просто ужасна!

Она покосилась на Билли. Тот ободряюще кивнул.

– Вы правы, Сара, – сквозь зубы процедила Макбрайд. – Я перешла черту.

На мгновение я поверила ей, но потом увидела выражение ее глаз и поняла, что она нисколько не сожалеет о содеянном. Покачав головой, я повернулась к Билли.

– Я думала об этом, Билли, но если я встречусь с Джоном, Эван рассердится.

– Хотите, я с ним поговорю?

– Нет, так будет только хуже. Он решит, что вы на меня давите. Эван считает, что я вообще не должна вам помогать, потому что это слишком опасно. И он прав. Я подвергаю опасности жизнь Элли, особенно теперь, когда Джон знает о ней.

– Мы уверены, что вашей семье не угрожает опасность, но…

– Но он предъявляет нам свои требования. Вы сами говорили о том, что его запросы будут только расти. Что дальше? А вдруг он захочет встретиться с Элли?

– Это нас тоже беспокоит. Если мы не начнем действовать как можно скорее, ситуация только обострится.

– Но если я встречусь с ним, многое может пойти не так.

– Может, – кивнул Рейнолдс. – Поэтому мы и не просим вас встречаться с ним, хотя это единственная возможность остановить его.

– А что, если он сбежит? Он поймет, что я предала его.

– Вы уже предложили ему хорошее объяснение: о вас сообщали в средствах массовой информации, и это навело на вас полицию. Вы сами предупреждали его о том, что за вами могут следить.

– Но он может не поверить в эту версию и тогда либо снова исчезнет, либо попытается наказать меня.

Мы помолчали.

– Каковы шансы поймать его, если вы будете действовать по какому-то другому плану? – наконец спросила я.

– Мы уже все перепробовали, но… – Билли покачал головой.

– Может быть, он перестанет совершать убийства. Джон стареет… – Я и сама понимала, что это маловероятно.

– Маньяки не останавливаются по собственной воле. Либо их арестовывают, обычно за другие преступления, либо они умирают.

Сэнди протянула мне коробку.

– Надеюсь, вам нравятся его подарки, потому что вы еще немало таких получите.

– Очень мило с вашей стороны говорить мне такое! – возмутилась я.

– Это правда.

– Сэнди, прекрати, – твердо сказал Рейнолдс.

Я ожидала, что она осадит его, но Макбрайд лишь нервно вертела в руках мобильный.

Билли повернулся ко мне.

– Вы готовы внимательнее осмотреть куклу?

Вздохнув, я кивнула.

Сэнди передала мне пару перчаток и лишь затем вручила коробку.

– Держите ее за края и ни к чему не прикасайтесь.

Пытаясь запомнить, как выглядит кукла, я старалась не думать о Даниэле: какой красивой она была, какие у нее были волосы – такого же цвета, как и у меня. Как она умерла от рук моего отца.

Позже позвонил Джон. Я как раз готовила кофе.

– Она получила посылку?

– Да, мы получили куклу. Спасибо. – Мне едва удалось заставить себя произнести слова благодарности.

– Ты отдала ее Элли?

– Нет. Она же еще маленькая, Джон. Она не поймет, что…

– Ты не разрешаешь мне разговаривать с ней, а теперь не даешь присылать ей подарки? Я сделал эту куклу для нее.

– Я отдам ее Элли, когда она подрастет. Она же совсем еще ребенок… Я боялась, что Элли ее потеряет.

Он тяжело дышал.

– С тобой все в порядке?

– Нет, – сквозь зубы выдавил он. – Этот шум… Он ужасен. Я замерла на месте, зажав в руке кофеварку. Какой шум?

Я прислушалась. Он что, похитил какую-то девушку? В трубке что-то послышалось. Смех? Хруст? Удар топором по дереву?

Я заставила себя глубоко вздохнуть.

– Джон, где ты?

Звуки прекратились.

– Джон, пожалуйста, скажи мне, где ты.

– Я неподалеку от кемпинга.

Мое сердце забилось чаще.

– Для чего ты там?

– Я же сказал тебе! – прошипел он. – Шум…

– Ладно, ладно. Просто поговори со мной. Что ты делаешь рядом с кемпингом?

– Они смеются…

– Уезжай. Я умоляю тебя, уезжай!

Судя по звуку, открылась дверца машины.

– Они перестанут смеяться…

– Подожди! Я встречусь с тобой! Ладно? Я встречусь с тобой!

Господи, помоги мне!

Теперь вы понимаете, почему я перенесла нашу встречу на день раньше.

За пару минут я уговорила Джона вернуться в машину и уехать подальше от кемпинга. Стараясь отвлечь его, я все время говорила Джону, как здорово будет, когда мы встретимся. Вначале это давалось мне нелегко – Джон постоянно отвлекался, говорил о шуме, о смехе отдыхающих. А потом я сказала что-то вроде: «Поверить не могу в то, что наконец-то встречусь со своим папой». Успокоившись, Джон пообещал вскоре позвонить мне, чтобы мы договорились о встрече.

После сеанса я поеду в участок к Билли и Сэнди, они хотят еще раз обсудить со мной все на тот случай, если Джон захочет встретиться в ближайшие дни. Он звонил из Мерритта, маленького городка в паре часов езды от Ванкувера, а значит, он едет в сторону Нанаймо.

Вечером, когда я все рассказала Эвану, он заявил:

– Они просто манипулируют тобой, Сара.

– Кто?

– Все они. И копы, и Джон.

– Ты не думаешь, что я достаточно умна, чтобы понимать, когда мной манипулируют?

– Встречаться с Джоном безответственно с твоей стороны. У тебя же ребенок. Ты о ней подумала? Ты не имела права соглашаться на столь важный поступок, не поговорив со мной.

– Ты что, шутишь? Ты же знаешь, Элли для меня важнее всего. И почему ты говоришь мне, на что я имею право, а на что нет?

– Сара, прекрати орать на меня, иначе…

– А ты прекрати быть таким ублюдком!

– Я не собираюсь говорить с тобой, пока ты орешь на меня! – Эван тоже повысил голос.

– Тогда не говори мне мерзости!

Эван промолчал в ответ.

– А теперь ты и вовсе замолк? Не хочешь со мной разговаривать? И кто там что говорил о безответственности?

– Я ничего не буду обсуждать, пока ты не успокоишься.

Сцепив зубы, я пару раз глубоко вздохнула.

– Эван… – Я заставила себя говорить ровным голосом. – Ты даже представить себе не можешь, каково мне разговаривать с ним, в особенности зная, что прямо сейчас он выбирает очередную жертву! Если бы я тогда не сказала, что встречусь с ним, кто-нибудь погиб бы. Ты понимаешь, насколько это ужасно? Рейнолдс говорит, что чем быстрее мы поймаем Джона, тем быстрее я от него избавлюсь. И это правда. Пускай копы и манипулируют мной, фактов это не меняет.

– Черт, – немного помолчав, выдавил Эван. – Это ужасно, Сара.

– Да, мне это тоже не нравится. Но неужели ты не понимаешь, что у меня нет другого выбора?

– У тебя был выбор. Ты просто приняла другое решение. Я понимаю, почему ты согласилась встретиться с Джоном, но мне это по-прежнему не нравится, и я не одобряю твое решение. Раз уж это произойдет, я хочу быть рядом. Я закрою турбазу, если будет нужно, но я хочу быть вместе с копами, когда ты встретишься с Джоном.

– Я уверена, что с этим проблем не будет.

Потом мы еще немного поболтали. Эван извинился за то, что назвал меня безответственной, я тоже попросила у него прощения за то, что назвала его ублюдком, а затем мы пожелали друг другу спокойной ночи. Но я не думаю, что Эван провел ночь спокойно, как и я, впрочем. Я часами лежала в кровати, глядя в потолок и думая о туристах в кемпинге, за которыми следил Джон. Они не знали, насколько близко от них была смерть. А знаю ли я, насколько близка к ней?

Сеанс четырнадцатый

У меня голова идет кругом. Чем больше Эван пытается успокоить меня, тем больше я выхожу из себя. Мне становится стыдно за свое поведение, и я злюсь еще сильнее, так что Эван старается привести меня в чувство или ведет себя так, словно он альфа-самец, способный проконтролировать все на свете, а от этого я превращаюсь в настоящую стерву. А вот когда мне удается добиться от Эвана какой-то негативной реакции, когда он краснеет, повышает голос или выбегает из комнаты, вот тогда я успокаиваюсь. Затем я понимаю, что натворила и наговорила, и мне становится так плохо на душе, что я делаю все, чтобы исправить положение. К счастью, Эван не держит на меня зла, в своей привычной манере прощает меня и делает вид, будто ничего не случилось, но я-то знаю, что случилось. Мы уже не в первый раз говорим с вами о том, что я чрезмерно реагирую на происходящее, а потом еще и переживаю по поводу такой реакции. Удивительно, что я могу сказать вам, что «чрезмерно реагирую», потому что если кто-нибудь из моих родных намекает на это, я выхожу из себя. Вы говорили мне, что дело не в самой ситуации, она лишь повод для скандала, а на самом деле причиной проблемы являются мои отношения с окружающими. Нужно разбираться с тем, что я делаю, когда ссорюсь ç близкими, а не по какой причине я ссорюсь с ними. Сколько уже раз вы мне это говорили? Вы могли бы предположить, что я уже усвоила этот урок, но в тот момент, как начинается скандал, все это вылетает у меня из головы. По крайней мере, теперь я знаю, откуда у меня эта черта характера.


Джон так радовался предстоящей встрече со мной, и я думала, что он попытается предпринять что-нибудь по этому поводу незамедлительно, но этого не произошло.

В тот день, когда мы виделись с вами в прошлый раз, Джон позвонил мне вечером и все время говорил только об Элли. Я пыталась сменить тему разговора, но когда я упомянула о встрече, то Джон сказал, что ему нужно подумать об этом, и опять заговорил об Элли. Мне не нравится говорить с ним о моей дочери, не нравится думать о том, что он будет делать с полученной информацией.

Мы с Сэнди и Билли виделись каждый день, после того как я решила встретиться с Джоном. Они тоже не понимают, почему он ничего не предпринимает, но согласились с тем, что будет странно, если я начну подгонять его. Теперь, когда я уже приняла решение, я не могу дождаться того момента, когда все это закончится. Кроме того, судя по всему, другого способа поймать его у нас нет.

В тот раз Джон звонил из-под Крэнбрука, что тоже довольно странно. Билли и Сэнди думали, что Джон будет двигаться на юг, а он поехал на восток. Затем он звонил с телефона-автомата почти на границе Альберты, то есть он продвинулся еще дальше на восток.

Я часами смотрела на карту, пытаясь понять, о чем он думает, почему он едет прочь от меня.

Всякий раз, когда Джон звонил, он расспрашивал меня об Элли, и я балансировала на грани правды и лжи. Я не знаю, насколько хорошо он умеет пользоваться Интернетом, поэтому говорила ему правду о том, что он мог проверить, например дату ее рождения или название школы, но когда речь заходила о ее увлечениях, я все выдумывала. По моим словам, Элли терпеть не могла сыр и красное мясо, была спокойной, застенчивой с незнакомыми людьми и совершенно неспортивной. Мне пришлось записывать свое вранье, чтобы не забыть подробности жизни моей воображаемой дочери.

Эван был рад тому, что Джон еще не выбрал дату встречи. Наверное, он надеялся, что Джон передумает. Ему тоже не нравится, что Джон расспрашивает меня об Элли.

Эван опять предложил мне забрать Элли на турбазу, но я сказала, что это плохая идея, потому что Элли и так отстает В школе. Конечно, Эван заявил, что с Элли все будет в порядке и что я слишком волнуюсь. Но я же знаю свою дочь. Ей не так много нужно, чтобы потерять интерес к какому-нибудь школьному предмету. Ее учительница постоянно давит на меня с тех пор, как Элли толкнула свою одноклассницу. Не шаю, дошли ли до нее слухи, но я заметила нотку беспокойства в ее голосе, когда она говорила о моей малышке. Я не хочу подливать масла в огонь.


Наконец в пятницу вечером позвонил Джон, на этот раз с мобильного.

– Как насчет понедельника?

– Ты о встрече? – Мое сердце забилось чаще. – Хорошо.

– Я пытался подобрать подходящее место…

Я вспомнила слова Макбрайд о том, что выбирать место встречи должна я, потому что это имеет огромное значение.

– Я знаю идеальное место. Это один из моих любимых парков. Мы постоянно гуляем там с Элли.

– Где?

– Пайперс-Лагун.

Я задержала дыхание.

«Пожалуйста, пожалуйста, соглашайся».

Сперва копы хотели организовать нашу встречу в парке Боуэн, но потом оказалось, что там будет проходить фестиваль современного искусства. Парк Пайперс-Лагун находится достаточно далеко от центра, поэтому людей там будет мало, особенно в рабочий день. От парковки вглубь парка ведет узкая гравийная дорожка, петляющая среди валунов, земляничников и белых дубов. Дамба на краю парка примыкала к океану, вдоль нее тянулись скамейки, поэтому я смогла бы сидеть на открытой местности, а полиция прикрывала бы меня из нескольких точек. А самое главное, в парке была всего одна дорога, так что копы могли бы предотвратить побег Джона.

– Конечно, давай встретимся там в половине первого.

– Идеально!

Я постаралась поддержать его радостный тон, хотя у меня горло сжималось от ужаса. Через три дня мне придется послужить наживкой для серийного убийцы!

Рейнолдс сразу же перезвонил мне, сообщив, что Джон по-прежнему на границе провинции Альберта. Мы договорились, что обсудим все утром. Когда я рассказала Эвану об этом, он заявил, что приедет домой в воскресенье вечером. Мне кажется, Билли не очень рад тому, что Эван поедет с ними, но я сказала, что если они не возьмут с собой Эвана, то я не пойду на встречу. Сэнди разрешила ему находиться в полицейской машине, если Эван пообещает не вмешиваться.

На следующее утро, в субботу, опять позвонил Джон. Он был в приподнятом настроении, рассказал мне, как рад нашей предстоящей встрече, и спросил, чем я собираюсь заняться.

Я сказала, что пойду погулять с Элли.

– Хорошо, что ты проводишь с ней так много времени.

– У меня не всегда получается, но я стараюсь.

Он промолчал, и я решила воспользоваться его хорошим настроением.

– А твои родители проводили с тобой много времени?

– Отец работал, а вот мама почти все время была со мной, пока не ушла.

– Ушла? Куда?

– Не знаю. Она ушла, когда мне было девять. Мне кажется, она скучала по своему племени и вернулась в резервацию.

Интересно. Возможно, его помешательство началось с того, что его бросила мать.

– Наверное, тебе было очень трудно. Ты, должно быть, очень скучал по ней. Ты пытался ее найти?

– Пару раз, но тщетно.

– Это так печально, Джон.

– Да, было нелегко. Но мама дождалась того момента, когда я был уже достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе. И вот однажды ночью она ушла и больше не вернулась.

– Почему она не взяла тебя с собой?

– Думаю, она понимала, что если поступит так, то отец непременно ее отыщет.

– Боже… Не могу себе представить, что я оставила бы Элли.

– Мой отец был суровым человеком.

– Она оставила тебе записку? Как-то попрощалась с тобой?

– Она оставила мне куклу, которая должна была защищать меня.

Куклу!

– Такую куклу, как те, что ты даришь мне?

– Похожую. Они оберегают от опасности.

Джон делал кукол с волосами убитых им женщин, чтобы защитить себя? Жаль, что у тех женщин не было оберегов, которые защитили бы от него.

– От чего они тебя защищают?

– От демонов.

Он увлекается ведовством? В этом все дело?

– Это демоны индейцев?

– Я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. – В его голосе не было раздражения, только скука.

– А можно спросить тебя об отце? Ты уже говорил о том, что он был строгим человеком.

– Он был пьяницей. И очень жестоким. Однажды он выбил мне передние зубы только за то, что я рассказал шутку.

– Не повезло ему с чувством юмора, да?

– Верно подмечено, – рассмеялся Джон. – Но он научил меня всему, что я знаю об оружии. Впрочем, он не понимал, что, когда находишься в лесу, нельзя полагаться только на ружье. А вот мама понимала. Если бы не ее обучение, отец убил бы меня в первое же лето.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда мне исполнилось девять, отец начал отводить меня в лес и оставлять там.

– До вечера?

– До тех пор, пока я не найду дорогу домой.

Джон опять засмеялся.

– Это ужасно! – Мне было его искренне жаль. – Тебе, наверное, было страшно.

– Там, в лесу, было лучше, чем дома с ним.

Он рассмеялся в третий раз, и я поняла, что он смущен.

– В итоге я наловчился выживать в лесу неделями. Отец бил меня за то, что я так долго искал дорогу домой, но я-то знал, что мог вернуться и раньше. Иногда я пару дней проводил на окраине ранчо, а отец об этом и не догадывался. Я выцеливал его голову из ружья и тихонько говорил себе «Бах!».

– Что тебя останавливало?

– Как Элли сегодня?

– Отлично, – без заминки ответила я, ничуть не удивленная переменой темы.

– Все маленькие девочки обожают куклы Барби, и я собирался…

– Элли не любит Барби. – Мне не хотелось, чтобы он присылал ей очередную куклу. – Она предпочитает зверушек и всякие наборы для юных химиков и физиков.

Если бы Элли могла, она бы купила все куклы Барби в мире, а если бы я подарила ей набор для опытов, она непременно сожгла бы дом.

– Ну ладно, мне пора, – сказал Джон. – Нужно еще вещи собрать. Жду нашей встречи с нетерпением.

– Это будет прекрасно.

– Я тебе еще позвоню.

Я уже собиралась положить трубку, когда он сказал:

– Погоди, я хотел рассказать тебе анекдот. Тебе понравится. Так вот, один парень говорит другому: «Ты на медведя с голыми руками ходил?» А тот ему отвечает: «Нет, только на рыбалку с голыми ногами».

Он громко рассмеялся.

– Хороший анекдот. – Я вымученно хихикнула.

– Расскажи Элли, – с восторгом предложил Джон. – Ей тоже понравится.

«Ты понятия не имеешь, что понравится моей дочери».

– Конечно. Она здорово посмеется.


Макбрайд перезвонила, как только я положила трубку. Она была настолько возбуждена, что мне хотелось держать телефон подальше от уха. Копы полагали, что Джон едет на запад вдоль границы, двигаясь к Ванкуверу. Хотя в этот раз Джон говорил СО мной дольше, сигнал прошел через вышку в Вашингтоне, и это сбило полицию со следа. Сэнди хотела встретиться со мной в парке, чтобы мы осмотрели местность и убедились в том, что согласовали свои действия. Я завезла Элли к подружке и поехала в парк. С растрепанными волосами и в синих джинсах Макбрайд чувствовала себя здесь в родной стихии. Рейнолдс надел бейсболку, надвинув ее на глаза, ветровку, темные джинсы и кроссовки. Это придало ему мужиковатый вид, что не преминули заметить несколько прогуливающихся неподалеку барышень, постоянно поглядывавших в его сторону.

Билли и Сэнди обыскали местность на предмет того, где лучше всего устраивать засаду. Мы решили, на какой лавочке мне нужно сесть, и Рейнолдс показал, где будет прятаться полиция.

Макбрайд хотела, чтобы Билли ждал Джона на парковке.

– Вчера вечером я разработал план, – возразил Рейнолдс. – Я думаю, нам нужно задержать его до того, как он доберется до парковки. «В закрытой местности мы должны первыми занять территорию, окружить ее и ждать врага». Мы можем поставить машину у подножия холма и еще одну на вершине, где…

– У меня нет времени на твои цитаты, – осадила его Сэнди. – Я хочу увидеть Джона на парковке до ареста. Я не собираюсь упускать его, потеряв из виду на дороге.

– Я понимаю, но мне кажется…

– Мне это не нравится.

Вытащив мобильный, Макбрайд отошла в сторону.

Я бы ей нагрубила, но Билли смолчал. Если бы его шея не покраснела, я бы подумала, что он вовсе не рассердился.

– Вот видите. Ее поведение всех бесит, – заметила я.

– Пойдемте, – улыбнулся Рейнолдс. – Давайте еще раз пройдем по намеченному маршруту.


До конца выходных Джон не звонил, и это пугало меня, ведь я не знала, насколько он близко к Нанаймо. Если Джон сидел за рулем со времени последнего звонка, он уже мог быть на острове. Мало того, мы даже не знаем, как именно он намеревался сюда добираться: в Ванкувере два причала, к тому же Джон мог доехать на пароме из Вашингтона в Викторию, а оттуда уже добираться до Нанаймо. Я с ума сходила, представляя себе возможное развитие событий и думая о том, где сейчас Джон.

Слава богу, в воскресенье Эван вернулся домой. Утром я убрала весь дом и приготовила ему цыпленка табака, стараясь хоть чем-то заняться. Но нам кусок в горло не лез.

После обеда Эван позвонил Билли, чтобы узнать, как продвигается подготовка к встрече. Эван разговаривал вежливо, но по выражению его лица я поняла, что он недоволен.

Потом мы лежали в обнимку на диване. Эван молчал, а я болтала о всякой всячине: о том, что купила Олешке новый корм, о том, что наши соседи, кажется, выращивают марихуану, о том, куда отправлять Элли этим летом на отдых, – о чем угодно, только бы не думать, что произойдет завтра.

Когда я наконец запнулась, Эван прижался ко мне покрепче.

– Сара…

– Да?

– Ты знаешь, что я тебя очень-очень люблю, правда?

– Ты думаешь, что со мной завтра что-то случится?

Я повернулась к нему.

– Я этого не говорил. – Эван отвел глаза.

– Но подумал.

– Ты уверена, что не хочешь все это отменить? – Он говорил очень серьезно.

– Нет. Завтра полиция арестует Джона, и он исчезнет из нашей жизни раз и навсегда.

Я попыталась улыбнуться. Попыталась поверить в собственные слова.

– Это не смешно, Сара.

– Знаю. – Я погрустнела.


Той ночью мы лежали в постели обнявшись и вновь и вновь повторяли наш план. Наконец я заснула, но меня всю ночь преследовали кошмары. Мне снилось, что меня посадили в тюрьму. За стеклом плакала Элли. Эван пришел проведать меня вместе с Мелани, своей новой женой. Я проснулась в пять пятнадцать и, глядя на мирно посапывавшего Эвана, в сотый раз подумала: «Я ведь поступаю правильно, правда?»


Утром Эван жарил блинчики, мы дурачились с Элли, Олешка, похрюкивая, пожирал свой корм, но мы с Эваном все время переглядывались, а я посматривала на мобильный. «Джон уже на острове? Он уже близко? Он знает мой адрес? А что, если он проберется сюда?». Я решила проверить сигнализацию и застала рядом с ней Эвана.

Мы отвезли Элли в школу – у входа весь день будут дежурить патрульные, – а потом отправились в участок. Эван ждал, пока на меня вешали подслушивающее устройство.

Я должна была приехать в парк, подойти к скамейке, сесть и ждать.

Эвану предстояло сесть в машину к полицейским, чтобы Джон не увидел нас вместе. Если по какой-то причине Джону удастся добраться до меня, я должна была следить за тем, чтобы не приближаться к машинам и держаться на расстоянии от него. Эти инструкции сопровождались заверениями в том, что это всего лишь меры предосторожности, и словами: «Если вы все еще готовы пойти на это». Мне было ясно, что если что-то пойдет не так и меня ранят, полиция хотела, чтобы все знали: я пошла на риск по доброй воле.

План был такой: добравшись до Пайперс-Лагун, Сэнди остановится на дороге, оставаясь в машине с Эваном. Рейнолдс будет прикрывать меня, делая вид, что он рабочий, который устанавливает новые знаки на парковке. Другие полицейские будут притворяться прохожими, выгуливающими собак и любующимися птичками. Одна из женщин из участка будет прогуливаться с пустой коляской, в которую положат одеяльце, еще одна встанет на холме прямо над моей скамейкой – она будет рисовать океан. Я была рада тому, что к этой операции привлекли столько сотрудников, чтобы предотвратить любые сюрпризы.

Я вышла из участка за полчаса до встречи с Джоном. Солнце выглянуло из-за облаков, лучи играли на машинах и слепили мне глаза. Голова заболела, и я поняла, что утром забыла принять таблетку. Я полезла в карман за ибупрофеном, но оказалось, что баночка пуста. Просто замечательно!

Чем ближе я подъезжала к Пайперс-Лагун, тем сильнее болела голова. И зачем я вообще на все это согласилась? В голову лезли мысли о том, что может пойти не так. Вот Джон захватывает заложника. Или убивает меня. Вот Эван бросается мне на помощь, и его подстреливают. Во мне нарастало желание отменить операцию.

Припарковавшись, я осмотрела машины на стоянке. Грузовиков тут не было. А что, если Джон взял автомобиль в аренду? Но ни на одном ветровом стекле не было наклеек компании. Я вытерла вспотевшие ладони о колени.

«Ладно. Все, что от меня требуется, – это дойти до скамейки».

Глубоко вздохнув, я выбралась из джипа и пошла по гравийной дорожке к дамбе, прикрывая горло, чтобы меня не продуло. Молодая парочка приблизилась к моей скамейке, и я запаниковала, но, к счастью, они прошли мимо.

Усевшись, я стала ждать. В голове стучало, глаза начали слезиться. Мигрень усиливалась. Я посмотрела на часы, обвела взглядом парковку. Было уже полпервого, но Джон так и не объявился. Я вздрагивала при приближении каждого нового автомобиля. Ветер развевал мои волосы, мешая смотреть, и я раздраженно отбросила их за спину.

Из маленькой машины вышел какой-то мужчина. Я задержала дыхание. Постояв на месте, он оглянулся, а потом снял бейсболку. Я заметила его темно-рыжие волосы. «Боже, это он!» Захлопнув дверцу машины, мужчина двинулся по дорожке. Почему бездействует полиция? Они же должны были сразу же арестовать Джона! Ближе. Ближе. Ближе.

Наконец я разглядела его лицо. Этот тип был слишком молод.

Я вздохнула. Странно посмотрев на меня, незнакомец прошел мимо.

Я опять сосредоточилась на парковке. Я кого-то пропустила? Новых машин не было. Прошло уже пять минут. Где же он? Мое сердце билось так быстро, что мне казалось, что у меня начинается приступ, но в конце концов я решила, что это все из-за стресса. Хотя погода была солнечной, ветер поднялся довольно сильный, и потому все тело у меня заледенело. Я начала притопывать ногами и сунула ладони под мышки.

Прошло еще десять минут. Ничего не происходило. Достав мобильный из кармана, я набрала последний номер, с которого звонил Джон. Связи не было. Что происходит? Он вообще приехал на остров? Встав, я оглянулась. Женщина на холме увлеченно рисовала океан. Голова закружилась, боль сдавила основание шеи, и мне снова пришлось присесть. Джон опаздывал уже на полчаса.

Я все еще размышляла над тем, что же делать, когда в кармане зазвонил телефон.

Я посмотрела на экран. Номер был незнакомым.

– Алло?

– Ты там?

– Джон, я уже начала волноваться. Все в порядке?

– Не знаю, Сара. Ты мне скажи.

Меня сковал страх.

– Что происходит? Я жду тебя, как мы и договаривались.

– Видимо, у тебя проблемы с тем, чтобы говорить мне правду.

Я оглянулась. Он следит за мной? По коже пробежал холодок.

– Я не знаю, о чем ты, Джон.

– Ты лгала мне об Элли.

Я лихорадочно принялась вспоминать все, что ему говорила. Как он мог узнать о том, что я лгу?

– Я всегда старалась говорить тебе правду.

– Элли любит Барби. Элли очень спортивная девочка. Элли ненавидит школьные предметы, связанные с естественными науками.

– Ты что, следил за мной? – опешила я.

– Ты солгала.

Мой страх сменился злостью.

– Элли моя дочь, Джон. Я должна защищать ее. Тебе нельзя было задавать мне эти вопросы.

– Я могу задавать тебе любые вопросы.

«Остановись, Сара. Вспомни, с кем ты говоришь».

– Давай оба успокоимся, ладно?

– Для этого уже слишком поздно.

– В отношениях с семьей ничего не бывает слишком поздно. На то она и семья.

Он промолчал. Мое сердце готово было разорваться.

– Проверь туалет в парке. Последняя кабинка. Я оставил тебе гостинец, – наконец сказал Джон.

– Прямо сейчас?

– Я тебе перезвоню.

Он положил трубку.


Встав, я пошла по тропинке к туалету на краю парковки, судорожно всматриваясь во все вокруг. Холмы, пляж, дамба, крыши домов, чьи окна выходили на лагуну. «Он следит за мной?» Я оглянулась. Полицейская на холме собирала вещи, разговаривая по телефону. На парковке я прошла мимо Билли и других копов. Рейнолдс тоже разговаривал по мобильному. Он кивнул мне. Что это значит? Что мне нужно идти дальше?

Краем глаза я заметила, что полицейская с коляской тоже направилась в туалет.

Она почти успела дойти до входа раньше меня, но ее остановила какая-то пожилая женщина. Старушка активно жестикулировала, видимо, пытаясь узнать дорогу. Я помедлила, но было понятно, что если я задержусь на улице, то это будет выглядеть странно.

Глубоко вздохнув, я вошла внутрь. К счастью, в туалете никого не было, так что я прошла к дальней кабинке и распахнула дверь. На первый взгляд, тут не было ничего необычного. Должно быть, Джон спрятал свой гостинец в туалетном бачке. Я подумала, что следует подождать экспертов, но ведь он мог позвонить в любой момент! Трясущимися руками я сняла крышку с бачка. В воде лицом вниз плавала кукла Барби. Я знала, что мне не следует прикасаться к ней, но все же осторожно поддела ее ногтем и перевернула. Ее лицо было выжжено. Я выскочила из туалета, чуть не сбив с ног полицейскую, и бросилась к своему джипу. Руки так дрожали, что я едва сумела вставить ключ в замок зажигания. Я уже неслась по дороге, когда зазвонил мобильный.

– С вами все в порядке, Сара?

Это был Билли.

– Элли… Она же сейчас в школе, и…

– За школой следят.

– Я хочу поговорить с Эваном.

– Нам нужно обсудить с вами кое-какие детали.

– Я хочу поговорить с ним немедленно, Билли! – Я бросила трубку.

Эван тут же перезвонил.

– Ты в порядке?

– Нет.

Я рассказала ему о Барби.

– О господи! Билли сказал, что кукла была изуродована, но он не…

– Мне плохо.

– В каком смысле?

– У меня мигрень, и сердце бьется очень часто. Трудно дышать, в груди давит.

– Наверное, это от волнения…

– Это не приступ паники, Эван! – Я повысила голос. – Боже, я же знаю, как проходит приступ паники. Я сегодня забыла принять таблетки.

– Сара, съезжай на обочину, – спокойно сказал он.

В трубке послышались чьи-то голоса.

– Я не могу. А вдруг он следит за мной?

На это Эван ничего не ответил.

– Билли сказал, откуда он звонил?

– Он… – Эван кашлянул. – Он сказал, что Джон в Нанаймо.

У меня дыхание перехватило от ужаса.

– Копы сказали, что Джон двигался на север во время звонка, но теперь его телефон выключен.

– Все это время он мог наблюдать за мной!

– Возможно, тебе стоит поехать в участок. Мы встретим тебя там, и…

– Я еду к Элли.

– Но полиция уже…

– Я еду к Элли, а потом собираюсь домой.

– Хорошо, я им скажу, – помолчав, протянул Эван.


Я добралась до школы под конец перерыва. Элли была в восторге оттого, что я заглянула, и заставила меня поздороваться со всеми своими подружками. Я сказала ей, что приехала, чтобы обнять ее покрепче. Собственно, так я и сделала. На улице я заметила «шевроле» Макбрайд. Когда Элли вернулась в класс, я подошла к полицейским, дежурившим у школы. Они заверили меня, что Джону не проскользнуть мимо них. Через пятнадцать минут я выехала на свою улицу. Сэнди обогнала меня, и, когда я вышла из джипа, ее «шевроле» уже стоял перед моим домом. У двери меня ждал Эван. Мы бросились друг другу в объятия.

– На улице все время стояла патрульная машина. Макбрайд проверила дом. Все в порядке.

– Слава богу! Мне нужно принять таблетки.

Сбросив обувь, я побежала в ванную. Когда я вышла, Эван уже задернул шторы в спальне и поставил миску с кубиками льда на прикроватный столик, накрыв ее полотенцем.

Выключив свет, я улеглась в постель, прижимая руку к сердцу. Приступ тахикардии продолжался.

«Сосредоточься. Дыши. Теперь ты в безопасности».

– Хочешь, чтобы я посидел с тобой? – шепнул Эван.

Его тихий голос сверлом ввинчивался в мои виски. Покачав головой, я зарылась лицом в подушку.

– Я к тебе еще загляну.

Он осторожно прикрыл за собой дверь.

Через пару минут внизу послышались голоса Эвана и Сэнди, снаружи захрустели на гравийной дорожке шины, и к разговору присоединился мужской голос. Я свернулась в позе зародыша, сосредоточилась на дыхании и поддалась действию таблеток.


Проснулась я среди ночи. Рядом лежал Эван.

– Хочешь воды, солнышко?

Я пробормотала «да», и Эван попросил меня закрыть глаза – ему нужно было включить лампу. Набрав воды, он осторожно протянул мне стакан.

Я приподнялась на кровати.

– Спасибо.

Потом Эван шепотом пересказал мне все, что случилось после того, как я уснула. Рейнолдс оставался дома все время, Макбрайд с Эваном съездили за Элли в школу. Эван сказал Элли, что Билли и Сэнди – его друзья по турбазе, которые поживут у нас немного. Элли, кажется, не возражала. Ей даже почему-то понравилась Макбрайд. Теперь Рейнолдс спал на диване на первом этаже, а Сэнди – в свободной комнате рядом с Элли.

– Наверное, Сэнди очень сердится из-за того, что произошло сегодня, – сказала я.

– С ней все в порядке. Знаешь, она немного напоминает мне тебя в те минуты, когда ты чем-то увлекаешься.

– Ну спасибочки!

Он рассмеялся.

– Что мы будем делать, Эван?

– Ближайшие пару дней нужно быть настороже. Посмотрим, позвонит ли Джон. На самом деле этого я и боялся.

– Чего?

– Что что-то пойдет не так, и Джон станет еще опаснее.

– Копы поймали бы его, если бы Джон не узнал, что я лгу ему об Элли.

– Я вообще не думаю, что тебе следовало рассказывать ему об Элли.

– Мне же нужно было что-то сказать ему! И сейчас мне вовсе не нужны твои упреки в стиле «Я же говорил…».

– Прости. – Эван вздохнул. – Мне просто не хочется еще раз проживать такой день, как сегодня.

– Мне тоже. Но больше всего меня волнует то, как он узнал, что я обманываю его.

Мы немного помолчали.

– Ты не думаешь, что он мог поговорить с кем-то из наших знакомых?

– Никто из наших друзей не стал бы говорить о твоей дочери с незнакомцем, Сара.

– Может, кто-то из школы? Учитель, кто-то из родителей, даже одноклассники. Или…

– Что?

– Мелани работает в баре. Что, если Джон пришел туда и сказал, что его дочери шесть лет, или что-то в этом роде? Тогда Мелли могла бы рассказать ему о племяннице.

– Это вряд ли. Скорее, она начала бы рассказывать ему о группе Кайла.

– Ох, черт! – вздохнула я. – Я сказала, что мы послушаем диск с записями Кайла, чтобы определить, будет ли его группа играть у нас на свадьбе.

– Сделаем.

– Да, надо заняться этим, а то Мелани опять рассердится.

– Сейчас Мелани самая меньшая из твоих проблем.

Мы опять помолчали.

– Мне кажется, Джон и раньше бывал в Нанаймо и следил за тобой. – Эван обнял меня за плечи. – Попробуй выяснить это. Ищи машины, которые едут за тобой, постоянно оглядывайся.

– Я так и делаю.

– Неправда. Ты легко отвлекаешься и забываешь обо всем, что тебя окружает. Пообещай, что будешь осторожна.

– Обещаю, что буду следить за своим окружением, – медленно, подчеркивая каждое слово, произнесла я.

Эван поцеловал меня в висок и прижал к себе покрепче. Чувствуя тепло его тела, слыша, как бьется его сердце, я немного успокоилась и начала засыпать.

– Я не хочу, чтобы ты говорила с ним, Сара, – вдруг сказал Эван.

– Не буду, – уткнувшись носом в его плечо, пробормотала я. – С меня хватит.


С тех пор Джон не звонил. Эван все время был рядом, Билли и Сэнди присматривали за мной. Из-за того, что они все время были рядом, я не пришла на вчерашний прием. Впрочем, их присутствие не очень меня стесняло. Обычно один из них ехал в участок, а второй постоянно сопровождал меня. Неплохо было, что кто-то сидит рядом со мной в машине, особенно когда я везла Элли в школу, но мне не хватает уединения. Мне нравилось, когда мы с Эваном оставались наедине. Более того, мне нравилось, когда я оставалась одна.

Обычно дома со мной сидел Рейнолдс. Его присутствие плохо влияет на мои отношения с Эваном. Пару раз Эван входил в комнату, когда мы с Билли разговаривали о Джоне, и тогда у него было такое выражение на лице… Однажды вечером Эван пошел спать чуть раньше, а я заболталась с Билли о его предыдущих расследованиях. Когда я наконец забралась в кровать, Эван отвернулся от меня. Мне пришлось дважды спрашивать его, что случилось.

– Мне не нравится, что ты так сдружилась с Билли, – наконец сказал он.

– Но он живет у нас дома. Не могу же я его игнорировать.

– Он полицейский. Он должен держаться профессионально, а не флиртовать с моей невестой.

– Ты, должно быть, шутишь! Мы говорили о его прежних расследованиях.

– Этот тип мне не нравится.

– Да, я заметила. Сегодня за обедом ты нахамил ему.

– Вот и хорошо. Может, он поймет намек и в дальнейшем будет сидеть в своей дебильной патрульной машине.

– Поверить не могу, что ты ведешь себя как придурок. Билли мне как брат, Эван!

– Спи уже, Сара.

И тогда я сама отвернулась от него.


В какой-то мере я понимаю Эвана. Мне не понравилось бы, если бы он начал проводить много времени с Макбрайд. Но я сказала ему правду. Рейнолдс стал для меня чем-то вроде старшего брата, брата, который может меня защитить. И у которого есть пистолет.

Однажды мне нужно было встретиться с Билли в полицейском участке, и я увидела, как он провожает к машине какую-то женщину. Она повернулась, и я заметила кровоподтеки на ее лице.

Когда я спросила Билли об этом, он покачал головой.

– Еще один пьянчуга, который избивает свою жену.

– Она получила судебный запрет на приближение?

– Да, но это всего лишь бумажка, – фыркнул Рейнолдс. – Половина таких мужей продолжают преследовать своих жен. И обычно им все сходит с рук. – Он посмотрел вслед отъезжающей машине. – В следующий раз она окажется в больнице. Нужно, чтобы ее муж сам понял, каково это, когда тебя избивают.

– Ты такое делал? – Что-то в его голосе заставило меня задать этот вопрос. – Брал правосудие в свои руки?

– Ты спрашиваешь меня, нарушал ли я закон?

Я улыбнулась, сама удивляясь импульсивности своего вопроса.

– Не знаю. Мне кажется, где-то под твоей маской скрывается настоящий герой.

– «Умелый стратег идет своим путем, охраняя закон, и потому он властвует над победой и поражением». – Билли посмотрел на дорогу, потом повернулся ко мне. – Пойдем, вьшьем кофе.

Хотя Рейнолдс ушел от вопроса, выдав мне очередную цитату, мне кажется, когда-то он нарушал закон, учиняя самосуд. Но меня это не беспокоит. В какой-то мере мне это даже нравится. Мне хочется, чтобы рядом был такой человек. Однажды он сказал мне, что до сих пор поддерживает отношения с людьми, пострадавшими от преступлений, которые он расследовал. Для него «расследование может завершиться только тогда, когда преступник окажется за решеткой или умрет». Надеюсь, именно это и произойдет с Джоном.

Сегодня утром мне звонили на мобильный, но после двух гудков сигнал оборвался. Да я и не собиралась брать трубку. Я уже сказала Сэнди, что не стану говорить с Джоном, если он позвонит. Я думала, она начнет ругать меня, но почему-то и Билли, и Сэнди оставили свое мнение при себе. Наверное, они полагают, что я передумаю. Но я не собираюсь этого делать, ни в коем случае.

Звонили с телефона-автомата неподалеку от Уильямс-Лейка, а значит, Джон уехал с острова.

Возможно, в этот раз я по-настоящему рассердила его и больше он не станет со мной связываться. Интересно, каково мне будет? Придется ли мне всю оставшуюся жизнь постоянно оглядываться, ожидая, что он где-то рядом? Буду ли я вздрагивать от каждого телефонного звонка? Неужели эта история действительно может закончиться?

Сеанс пятнадцатый

Когда я вернулась домой после нашей последней встречи, Эван сказал мне, что решил остаться дома на выходные. Я не знала, вызвано ли это решение страхом перед Джоном или обеспокоенностью по поводу Билли, но была рада, что он рядом.

Правда, это не очень-то мне помогло. Вы даже представить себе не можете, сколько раз я бралась за инструменты, а затем откладывала их в сторону.

Большую часть времени я проводила за компьютером, вбивая в строку поиска текст «как узнать, что за вами следят» или «навыки самообороны, которые могут спасти вам жизнь». В одной статье писали, что делать, если на вас напал серийный убийца или насильник: как отбиваться, что кричать. Там даже было написано, что может спровоцировать маньяка на нападение, но мне кажется, что выяснить наверняка, с кем ты столкнулся, можно только тогда, когда ты уже все испортил и маньяк пытается тебя убить.

Но я все равно распечатала эту статью – так, на всякий случай – и положила ее в толстенную папку, где хранились все найденные мною материалы о Джоне. Когда вся эта история началась и Джон позвонил в первый раз, я завела дневник, в котором писала, когда именно он позвонил, в каком был настроении, как разговаривал, какие обороты речи использовал, в общем, все…

Когда я не занимаюсь поиском в Интернете, я пишу Билли маленькие сообщеньица типа «Как дела?». Он всегда отвечает. Иногда парой слов: «Не волнуйтесь». Или побольше: «Держитесь, я скоро перезвоню, и мы все обсудим». Эван с ума бы сошел, если бы узнал, насколько тесно мы общаемся. Мне не нравится хранить нашу переписку с Билли в тайне, но я не могу объяснить Эвану, что мне нужна поддержка. По крайней мере, я не могу объяснить это так, чтобы Эван понял.

Эван прекрасно справляется с моими страхами и всегда мог успокоить меня, но это только при обычных обстоятельствах. Теперь, когда уровень моих эмоций зашкаливает, все его советы вроде «просто не думать об этом» выводят меня из себя. Мне помогает поведение Билли: «У меня все под контролем».

В прошлую пятницу мне было совсем плохо. Хотя Эван оставался дома, а Джон не звонил с понедельника, спокойнее мне не становилось. Телефон молчал, но вот в голове стоял страшный гул. Во всех книгах написано, что маньяки очень импульсивны. Если Джону захочется поговорить со мной, он позвонит, как бы ни сердился. Позвонит хотя бы для того, чтобы рассказать мне, насколько он зол. А вдруг он захочет сказать мне это лично? Проблема в том, что такие люди, как Джон… такие люди, как я… не только импульсивны, но и склонны к навязчивым идеям. Я всю ночь не могла уснуть, думая о том, чем он сейчас занимается.

В субботу опять начались звонки.


Мобильный зазвонил, когда мы готовили завтрак, вернее, когда Эван готовил, а я болтала с ним, путаясь под ногами. Номер был незнакомым, но звонили из Британской Колумбии.

– Не бери трубку, – посоветовал Эван.

– Но это другой номер!

– Если это не Джон, то звонящий оставит сообщение. – Эван отвернулся к плите.

Но сообщение так и не оставили. Телефон звонил еще три раза, замолкая после четвертого гудка. Накрывая на стол, я замерла с вилкой в руке, ожидая, что сейчас телефон зазвонит опять.

Эван оглянулся.

– Выключи его.

До этого я радовалась тому, что Билли и Сэнди наконец съехали и я могла проводить время с Эваном, но в тот момент мне хотелось, чтобы они были рядом. Чтобы они сказали мне, что делать. Моя решимость в отношении того, что больше не следует говорить с Джоном, пошатнулась.

– А что, если он похитил еще одну девушку? – спросила я.

Эван повернулся ко мне с ложкой в руках.

– Выключи телефон, Сара.

Я уставилась на Эвана. Телефон зазвонил опять.

Яйца зашипели на плите.

– Я думал, что ты покончила с этим, – возмутился Эван.

– Но что, если он похитил кого-то или сейчас приближается к кемпингу, и…

– Если ты не будешь говорить с ним, он не сможет тобой манипулировать.

– Что это так пахнет?

В кухню вошла Элли.

– Боже, яичница! – Эван развернулся к плите. – Делай что хочешь, Сара, – заявил он, переставляя сковороду на другую горелку. – Но ты прекрасно знаешь, что произойдет.

Выключив телефон, я села за стол.

– Это единственный способ вернуться к нормальной жизни. – Эван взял меня за руку.

Усадив Элли на колени, я уткнулась носом в ее волосы. Меня переполнял ужас. И вина. Чью жизнь я только что погубила?


Мы отвезли Элли к Меган, а потом Эван занялся мелкими починками в доме. Я наконец закончила спинку кровати, над которой билась уже давно, но работа не приносила мне радости – казалось, что я взбираюсь на гору, а к ногам у меня привязаны камни.

Рейнолдс сообщил, что Джон звонил с телефона-автомата под Лиллуэтом, в трех часах езды от места его последнего звонка и в трех часах езды от Ванкувера. Работая, я думала о том, что Джон подыскивает очередную жертву, пока я тут шлифую мебель.

Патрульная машина дежурит у школы Элли во время всех перемен. Учителя думают, что я сужусь с биологическим отцом Элли за право опеки над ребенком. К счастью, я никогда не говорила им, что отец Элли мертв. Мне кажется, Элли сейчас вообще не нужно ходить в школу. Мы с Эваном обсудили это и решили, что следует поддерживать привычный для ребенка образ жизни. Вот только как мне самой вернуться в привычную колею?

Всю свою жизнь я страдала от перепадов настроения, входя в раж по малейшему поводу, но теперь… Я даже уже не знаю, что нормально, а что нет.


Когда мы с Эваном сели обедать, я старалась делать вид, что мне интересно, когда он рассказывал, что убрал в сарае, но он заметил, что я уныло жую бутерброд.

– Почему бы тебе не съездить в гости к Лорен? – предложил Эван.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – В последнее время мы почти не общались, потому что мне кажется, что я все время ей лгу. И я никому не говорила, что ты дома. Они удивятся, что я не упоминала об этом раньше.

– Скажи, что группа туристов отменила заказ и я решил провести с тобой время, чтобы мы подготовились к свадьбе.

– О господи, свадьба! Нам же нужно заказать торт, цветы, взять тебе напрокат смокинг, выбрать вино, приготовить таблички на стол для гостей… – Я в отчаянии взмахнула рукой. – И мы до сих пор не разослали приглашения!

– Все будет хорошо, Сара.

– Свадьба уже через три с половиной месяца, Эван. Как все может быть хорошо?

– Эй, невестушка, тебе бы помягче обращаться со своим женихом. – Эван шутливо приподнял левую бровь.

– Прости. – Я вздохнула.

– Что тебе кажется самым главным в этом списке?

– Не знаю… наверное, приглашения.

– Ты тогда иди в гости к Лорен, а я сделаю заготовку для рассылки приглашений и обновлю сайт. Когда ты вернешься, мы все доработаем, завтра просмотрим почту и разошлем всем ссылку.

– Но…

– Что?

– Если мы разошлем приглашения… Не знаю, наверное, ты прав. Но что, если ситуация с Джоном ухудшится…

– Не ухудшится. Он покинул нашу жизнь, и ты позаботишься о том, чтобы так все и оставалось, верно?

Я кивнула.

– Или ты уже не хочешь выходить за меня замуж?

Я игриво вздернула подбородок.

– Хм… Дай-ка подумать.

Запустив руку в мои волосы, Эван притянул меня к себе.

– Я тебя не отпущу. Особенно сейчас, когда какой-то коп метит на мое место.

Я шлепнула его по плечу.

– Я не интересую Билли в этом смысле. К тому же теперь он, наверное, ненавидит меня за то, что я испортила им расследование.

– Ладно, – фыркнул Эван. – А теперь поезжай к сестре.

Когда я вернулась домой – мне и правда стало намного лучше после десятка пирожных с ореховым маслом и пары чашек кофе, – Эван пожаловался, что ему уже несколько раз звонили с турбазы.

– Я боюсь, ты можешь потерять свое дело, – сказала я.

– Я намного больше боюсь потерять тебя, – возразил он.

Джон понял, что я не буду брать мобильный, и потому пару раз пытался связаться со мной по городскому. Элли, вернувшись домой из школы, очень удивилась тому, что мы не берем трубку, поэтому пришлось сказать ей, что это звонят всякие продавцы каких-то совершенно ненужных нам штук и ей тоже не следует говорить с ними.

На ночь мы выключили городской телефон и оставили копам номер мобильного Эвана, потому что свой я не включала.

Джон еще пару раз звонил в воскресенье, откуда-то из Кэш Крика. Я чувствовала себя в безопасности, зная, где он, но Эван говорит, что мне не стоит сходить с ума, пытаясь предсказать, куда Джон теперь поедет. В сущности, он был прав. Мы договорились, что в понедельник я позвоню в телефонную компанию, чтобы сменить номер.

А вечером в воскресенье я получила письмо.


Эван как раз собирался показать мне наш свадебный сайт, который он обновлял все выходные, и я решила проверить почту. Увидев электронный адрес HanselandGretelAntiques@gmail.com, я тут же поняла, что письмо от Джона.

Оно было напечатано заглавными буквами:

САРА!

МНЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО. ТЫ НУЖНА МНЕ.

ДЖОН.

Мне показалось, что стены кабинета начали сжиматься. Эван что-то говорил, но я не могла разобрать его слов. Мое тело словно охватило огнем, ноги налились свинцом.

– Что случилось?

– Джон написал мне.

Эван развернулся ко мне, что-то спросил, но я его не слышала.

Я открыла окно над столом – мне не хватало воздуха. Но это не помогло. Я задыхалась. Билли! Нужно связаться с Билли! Я переслала ему письмо Джона, и он тут же перезвонил, сказав, что полиция попытается выяснить, откуда Джон заходил в Интернет, но я уверена, что он пользовался интернет-кафе.

Когда я показала письмо Эвану, он посоветовал мне игнорировать это. Я пыталась сосредоточиться на нашем свадебном сайте, но слова Джона не шли у меня из головы.

– А что, если он кого-то убьет?

– Полиция предупредила руководство всех кемпингов. Но Джон в конце концов убьет тебя, если ты не прекратишь общаться с ним, Сара. – Эван перешел на другую страницу нашего сайта. – Попробуй отвлечься. Смотри, я изменил формат, добавил гороскоп и ссылку на карту. А вот небольшая игра. Еще люди смогут отвечать на наше приглашение на свадьбу прямо в онлайн.

– Здорово. И спасибо за то, что пытаешься помочь мне развеяться. Но мой отказ от общения с Джоном подталкивает его на совершение очередного преступления.

– Пусть себе злобствует. Я здесь, дом на сигнализации, снаружи патрулируют полицейские. Если ты все же решишься заговорить с ним, скажи, что полиция знает о вашем общении и, если он появится на острове, его арестуют.

– Это окончательно выведет его из себя.

Эван отвернулся от экрана.

– А что ты предлагаешь, Сара?

– Я хочу, чтобы все это прекратилось.

– Тогда позволь полицейским выполнять свою работу.

– Но они не справляются, а я с ума схожу, не зная, что делает Джон.

– Сара, если ты заговоришь с ним, я по-настоящему разорюсь.

– Теперь ты мне угрожаешь? Это несправедливо.

– Несправедливо то, что мне приходится волноваться из-за тебя. Ты же сказала, что покончила с этой историей!

– А вот Джон с ней не покончил. Мы можем сменить номер телефона, да хоть тысячу раз, но пока Джон на свободе, он всегда найдет способ связаться со мной.

Лицо Эвана окаменело.

– Что ты собираешься делать?

– Я думаю… Может, мне опять попытаться с ним встретиться? Если…

– Нет, Сара. Ты не можешь так поступить.

– Эван, просто подумай об этом. Пожалуйста! Я тоже не хочу встречаться с ним. Сама мысль об этом меня пугает. Но мы должны поймать его. Только так все закончится. Как мы сыграем свадьбу, если вся эта история будет продолжаться?

– Если ты захочешь с ним встретиться, я не буду в этом участвовать.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не буду больше сидеть в машине, думая о том, что тебя сейчас убьют. Ты рискуешь Элли, знаешь ли.

– Это несправедливо! Я пытаюсь защитить Элли. Она в опасности, пока его не поймают.

– Если ты согласишься на встречу с ним, я заберу ее с собой на турбазу.

– Элли останется здесь.

– То есть ты хочешь, чтобы она оставалась в городе, чтобы он мог выкрасть ее из школы?

– Под защитой полиции безопаснее, чем на турбазе. Дороги там пустынные, на весь соседний городок всего три полицейских, и Джон знает, где находится турбаза, Эван. Если что-нибудь случится…

– Я смогу защитить ее.

– Билли сможет защитить…

Я запнулась, осознав, что чуть не сказала.

– То есть ты считаешь, что Билли лучше позаботится об Элли, чем я?

– Он полицейский, Эван.

– Мне плевать, кто он, но я заберу Элли на турбазу или расскажу обо всем твоим родителям, чтобы она осталась у них.

– Ты никуда не заберешь мою дочь!

– Твою дочь? Вот в чем все дело! Она не моя дочь, и я не имею права принимать решения, касающиеся ее жизни, ты это хочешь сказать?!

– Эван, я не это имела в виду!

Выключив компьютер, Эван пошел к двери.

– Делай что хочешь, Сара. Все равно ты все сделаешь по-своему.


Той ночью Эван спал на диване в гостиной. Я ворочалась на кровати, представляя себе, как могла бы продолжиться наша ссора, но к полуночи моя злость улеглась. Мне было так плохо оттого, что Эван злился на меня. Перевернувшись на спину, я уставилась на потолок. Почему Эван не понимает, что встреча с Джоном была нашей возможностью – по словам Билли, единственной возможностью – избавиться от Джона навсегда?

Я вновь и вновь прокручивала в голове наш разговор. Моя дочь? Эван стал Элли замечательным отцом. Неужели я думала, что раз он не ее биологический отец, он не имеет права принимать подобные решения? Потом я поняла, что подсознательно всегда рассматривала мнение Эвана относительно Элли с опаской. Возможно, он прав. Пришло время отстранить Джона от нашей жизни. Я делала все, что говорили мне копы, я терпела все его звонки, доводя себя до грани нервного срыва, согласилась встретиться с ним, и его все равно не поймали. Джон говорил, что больше никому не навредит, а потом убил Даниэлу, хотя я съехала на обочину с автострады и напугала собственную дочь, чтобы поговорить с ним. Откуда мне знать, что Джон не убил бы ее, дозвонись он до меня в Виктории?

Стоило мне допустить малейшую промашку, и Джон использовал ее как предлог для того, чтобы творить все, чего ему хотелось. А теперь ставки были еще выше. Он знал, что может пользоваться Элли как рычагом давления на меня. Если я была готова солгать, чтобы защитить ее, ему станет интересно, на что еще я готова пойти. Я могла бы объяснить свои мысли Эвану, но зачем он говорил со мной в таком тоне? Я снова вспомнила нашу ссору, и на этот раз попыталась поставить себя на его место. А потом я все поняла. Эвану было страшно. И он имел полное право испытывать страх. Каково было бы мне, если бы он собирался совершить поступок, приводящий меня в ужас, а я при этом не могла его остановить? Мне не хотелось бы, чтобы наши отношения стали похожи на брак моих родителей – мама возится в кухне, а папа принимает все решения, но Эван не пытался управлять мной, он просто обеспокоен.

Я спустилась на первый этаж.

Эван лежал на спине, забросив руку за голову. Я опустилась рядом с ним на колени, вглядываясь в его лицо. Мне нравятся его высокие скулы, нравится изгиб его губ. Всклокоченные волосы придавали ему ребяческий вид. Я прижалась к нему щекой.

– Что ты делаешь? – пробормотал Эван.

– Хочу извиниться.

Вздохнув, Эван обнял меня за плечи и притянул к себе, так что я оказалась на нем, а моя голова лежала у него на груди.

– Ты вела себя некрасиво.

– Я знаю. Прости меня. Но ты вел себя как настоящий альфа-самец.

– Я и есть альфа-самец. Тебе нужно смириться с этим. – В его голосе послышалась улыбка.

Он тихонько хрюкнул, подражая Олешке. Я хрюкнула в ответ. Мы давно уже этого не делали. Я улыбнулась, прижимаясь к его щеке. Его левая рука скользнула вниз и сжала мои ягодицы.

– Знаешь, ты могла бы все исправить…

Я хихикнула.

– Эван…

– Да, малыш?

– Я не буду с ним видеться, хорошо?

– Хорошо. Завтра мне нужно вернуться на турбазу, и я не хочу волноваться из-за тебя.

– Завтра же утром я сменю номер телефона.

Он крепко прижал меня к себе и поцеловал. Моя голова покоилась на его плече, он обнимал меня, и постепенно мы погрузились в сон.


На следующее утро, когда Эван уехал, я сменила номера городского и мобильного телефонов, сообщив новые полиции. Чтобы родные не задавали лишних вопросов, я сказала им, что после выхода статьи мне постоянно звонят репортеры и всякие придурки.

Когда я говорила с Мелани, она сказала:

– Я слышала, Эван приезжал.

– Да, ненадолго.

– И что он думает о диске?

– Ну… – Я даже не успела придумать отговорку.

– Просто поверить в это не могу! Хорошая же ты сестра! – Мелли бросила трубку.

Я попробовала позвонить еще раз, чтобы извиниться, но она не отвечала. Мое чувство вины сменилось гневом. Сейчас мне было не до этой чепухи. Маньяк пытался испоганить мою жизнь. Ладно, Мелани об этом ничего не знала, но ведь могла она подождать?


После того как я сменила номера, звонки от Джона прекратились. Первые пару дней мне было нелегко – я все время проверяла замки и сигнализацию, но ничего не происходило. Эван был прав, давно уже следовало поступить так. Больше я не буду подпрыгивать от малейшего шороха, не буду проверять мобильный каждые десять секунд. Я не смотрю выпуски новостей, не ищу в «Гугле» информацию о Кемпинговом Убийце. Я даже увлеклась новыми проектами и вчера приняла много заказов на реставрацию мебели. Мне кажется, что я сидела на каком-то страшном наркотике, а теперь избавилась от зависимости, и я поверить не могу в то, насколько он отравлял мою жизнь. Но теперь с этим покончено. Я распрощалась с этой историей навсегда.

Сеанс шестнадцатый

Знаете, что злит меня больше всего? Со стороны может показаться, что Эван – рациональный человек, а я слегка сумасшедшая. Я даже смирилась с этим. Я всегда думаю: «Боже, и зачем я сорвалась, почему я всегда так реагирую?» Теперь, когда я пытаюсь понять, почему все пошло не так, я осознаю, что это Эван швырнул зажженную спичку мне под ноги, зная, что я стою в луже бензина.

Вот, например, сегодня утром. Я собирала Элли в школу, и она просматривала свой гардероб, пытаясь выбрать, в чем пойдет. Выбрала красную юбку, но потом сказала, что она не подходит к ленточке в волосах, и поэтому весь процесс начался сначала. Олешка, вероятно, решил, что сейчас самое время заболеть какой-то бактериальной инфекцией, из-за которой ему нужно пить таблетки три раза в день. Он отказывается есть эти таблетки, как бы я их ни маскировала в его еде. Так что пришлось гоняться за псом по всей кухне, а потом запихивать таблетку ему в горло. Только представьте себе. Элли вопит: «Ты делаешь ему больно!» – а собачий корм разлетается во все стороны, пачкая и меня, и Олешку, и Элли, и пол. А потом Эван, мой милый, добрый, такой рациональный жених заходит в кухню, смотрит на весь этот бардак и говорит:

– Боже, я надеюсь, ты все это уберешь.

Вы представляете?! Конечно, я вышла из себя.

– Отвали от меня, Эван! Если тебе это так мешает, сам убирай!

Он выбегает из кухни, обидевшись на меня за то, что я на него накричала.

Потом Эван еще час со мной не разговаривал, словно это я во всем виновата, а он тут и вовсе ни при чем. Терпеть не могу, когда он играет в молчанку, поэтому я всегда извиняюсь, а потом думаю: «Секундочку, а почему это он не извинился за то, что выбрал самое неподходящее время для того, чтобы позлить меня?»

Мы поговорили с ним об этом до того, как я отправилась к вам на прием, и Эван сказал, что сожалеет о своих словах, но я-то знаю, что он еще сердится.

По дороге сюда я вспомнила, что на прошлом сеансе вы сказали, что Эван может чувствовать обиду из-за того, что я все свое время трачу на эту историю с Джоном. Тогда я не согласилась с вами, потому что Эван постоянно поддерживал меня и мы с ним всегда ладили, но на этой неделе что-то изменилось. А теперь изменилось все. Нам всем не очень-то весело – кроме, разве что, Джона.


На следующий день после нашей последней встречи мне позвонила Макбрайд.

– С вами хочет поговорить Джулия. Она пыталась позвонить вам, но вы сменили номера.

– О чем она хочет поговорить?

– Я не знаю, Сара. – В ее голосе слышалось раздражение. – Она просто попросила дать ей ваш домашний номер.

Могу себе представить, как Сэнди «нравилась» эта роль. Мысль об этом заставила меня улыбнуться.

– Спасибо. Я ей сразу же перезвоню.

Но я не позвонила. Вместо этого я сварила себе кофе и уселась за стол, поглядывая на телефон. Джулия причинила мне много боли. С меня хватит. Возможно, мне не стоит звонить ей? Пускай сама почувствует, каково это, когда тебя игнорируют.

Я продержалась две минуты.

Джулия взяла трубку после первого же гудка.

– Сэнди сказала, что вы хотели поговорить со мной.

– Мне бы хотелось встретиться с тобой, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.

– Э-э-э… Хорошо. Но… сегодня я не могу, мне нужно Элли из школы забрать, и…

– Завтра меня устроит. К которому часу ты сможешь подъехать?

– Давайте к одиннадцати.

– Тогда увидимся.

Она положила трубку, так ничего и не объяснив.

Мне хотелось перезвонить ей и сказать, что я не приду. Но я не могла этого сделать, и это еще больше выводило меня из себя. Наверное, она об этом знала. И это бесило меня все сильнее.


Эвану не понравилась моя идея ехать в Викторию, в особенности учитывая то, что мы не знали, где Джон, но он понимал, что мне нужно выяснить, зачем звонила Джулия. Я пообещала ему, что буду осторожна, а потом стала перебирать множество причин, по которым она хотела бы со мной встретиться.

– Сара, завтра сама все узнаешь. Ложись спать, – наконец остановил меня Эван.

– Но как ты думаешь, почему…

– Понятия не имею. Иди спать. Прошу тебя.

Я легла в кровать, но сон все не шел. Я ворочалась, думая над тем, что мне завтра надеть, что сказать. В этот раз все будет иначе! Это она пригласила меня. Джулия хотела меня увидеть!

На следующее утро я отвезла Элли в школу и поехала в Викторию. Я оказалась у дома Джулии на полчаса раньше оговоренного срока, поэтому купила себе кофе в соседнем магазинчике и решила отправиться на раскинувшийся неподалеку пляж. Проезжая мимо дома Джулии, я заметила, как на улицу вышла какая-то женщина. Она пригладила ладонью волосы. «Быть этого не может!». Я припарковалась наискосок от дома. В зеркале заднего вида я наблюдала за тем, как Макбрайд перешла улицу и села в машину. Что она делает в Виктории? Она звонила мне вчера и словом об этом не обмолвилась. Конечно, я тоже не говорила ей, что приеду сюда…

После того как Сэнди уехала, я направилась на пляж. Минут двадцать я ходила по песку, любуясь океаном, попивая кофе и обдумывая увиденное. Возможно, Сэнди и Джулия обсуждали расследование, но почему именно сегодня? Странно.

Затем я вернулась к дому Джулии. Открыв дверь, она натянуто улыбнулась. Хотя стояла средина июня, она была одета в черное – длинную юбку и блузку без рукавов. Лицо было бледным, челка прямой линией очерчивала лоб. Улыбнувшись в ответ, я попыталась заглянуть ей в глаза: «Видишь, какая я безобидная? Меня ведь можно полюбить, правда?» Но Джулия отвернулась, жестом приглашая меня войти.

– Хочешь чаю?

– Нет, спасибо.

Ничего другого она не предложила. Мы прошли в гостиную мимо огромной кухни с блестящими мраморными столешницами и шкафчиками из вишневого дерева, и я заметила две чашки на столе. Наверное, из одной из них пила Макбрайд.

Гостиная, как по мне, была обставлена слишком уж формально. Глядя на белый диван и сдвоенное кресло, я пыталась представить себе здесь Элли. Сиамская кошка, развалившись на оттоманке в центре комнаты, посмотрела на меня и беспокойно дернула хвостом. Я уселась в кресло, Джулия же устроилась на диване передо мной, нервно одернув юбку. Отвернувшись, она посмотрела в окно. Мы немного помолчали.

– Мне сказали, что ты с ним больше не разговариваешь, – наконец сказала она.

Какое ей до этого дело?

– Да, это правда.

– Ты единственная, кто может остановить его.

– А вы бы захотели говорить с ним? – Я напряглась.

– Это другое.

Мне стало стыдно за свои слова.

– Эван, мой жених, считает, что это слишком рискованно.

– Я хочу, чтобы ты встретилась с ним, Сара. Ради меня.

– Что? – охнула я.

– Только ты можешь дать шанс поймать его. – Джулия подалась вперед. – Если ты не будешь говорить с ним, он еще кого-нибудь убьет. Этим летом он изнасилует и убьет еще одну женщину.

Мы смотрели друг на друга, и я видела, как бьется жилка на ее шее. Кошка спрыгнула с оттоманки и вышла из комнаты.

– Поэтому Сэнди приходила к вам сегодня, да?

Ее глаза расширились от удивления.

– Я видела, как она выходила из вашего дома, Джулия. Это она посоветовала вам поговорить со мной об этом?

– Ничего она не говорила.

Мы не отводили взглядов. Я знала, что Джулия лжет, но она даже не мигала.

– А как же моя жизнь? Мой ребенок?

– Если ты откажешься, то сама станешь убийцей. – Ее руки задрожали.

– Я ухожу.

Я встала.

Джулия пошла за мной.

– Мне была отвратительна мысль о том, что ты жила в моем теле девять месяцев. Мне было мерзко оттого, что ты где-то есть. Что ты жива. Что жива частица его.

Я застыла у двери, глядя на нее и ожидая, что сейчас придет боль. Такое бывает, когда порежешься и сперва видишь кровь, но разум еще не осознает, насколько сильно ты поранилась.

– Но если ты остановишь его, – сказала Джулия, – все это было не зря.

Мне хотелось сказать, что ее слова несправедливы, что она поступает жестоко, но у меня перехватило горло, лицо раскраснелось, я едва сдерживала слезы.

А потом ярость сошла с ее лица, тело обмякло, и Джулия в отчаянии заглянула мне в глаза.

– Я не могу спать. Пока он на свободе, я не смогу спать спокойно.

Выскочив на улицу, я захлопнула за собой дверь, в слезах бросилась к джипу и надавила педаль газа. Выехав на дорогу, я попыталась позвонить Эвану, но он не брал трубку.

Через пару минут боль и ярость сменились виной. А что, если Джулия права? Если я не соглашусь на встречу, а Джон убьет кого-нибудь? Это сделает меня убийцей?


Обычно, когда я еду по автостраде Малахат из Виктории, я снижаю скорость и полностью сосредоточиваюсь на дороге – с одной стороны тянется обрыв, с другой – скала, поэтому двигаться нужно очень осторожно, но сегодня я, вцепившись в руль, мчалась на полном ходу.

Добравшись до вершины горы, где дорога раздваивается, я позвонила Макбрайд.

– Существует закон, знаете ли! Даже для вас!

– О чем вы говорите?

– Вы и сами прекрасно знаете, черт побери! Проезжая мимо другой машины на серпантине, я заставила себя снизить скорость.

– Что-то пошло не так?

– Можете перестать притворяться, Сэнди. Я видела, как вы выходили из ее дома.

Она промолчала.

– Я с вами больше не работаю.

Я вновь попыталась дозвониться Эвану, но он по-прежнему не брал трубку. Но мне нужно было с кем-то поговорить! Рейнолдс взял трубку после первого же звонка.

– Я хочу, чтобы Сэнди сняли с этого дела. Я с ней работать не буду!

– Ох… Что случилось?

– Я только что проехала весь этот путь в Викторию, чтобы встретиться с моей биологической матерью, потому что я, дура такая, полагала, что она хочет увидеться со мной, а оказалось, что она просто хотела убедить меня встретиться с Джоном. Я приехала немного раньше оговоренного срока и увидела, как Сэнди выходит из ее дома. Это она подговорила Джулию! Вы знали об этом?

– Я знал, что Сэнди общается с Джулией, она очень важный свидетель. Но я не думаю, что она пыталась подстроить все так, чтобы…

– Вам не кажется, что она неспроста оказалась дома у Джулии в тот же самый день?

Билли немного помолчал.

– Хотите, я поговорю с ней?

– А зачем? Боже, я чувствую себя такой идиоткой! Я подумала, что Джулия действительно хочет встретиться со мной! А она просто… – Я задыхалась от слез.

– Где вы сейчас?

– Еду домой из Виктории.

– Давайте я прихвачу кофе и бургеры и встречусь с вами у вас дома. Мы все обсудим, хорошо?

– Правда? Вам это несложно?

– Вовсе нет. Перезвоните мне, когда будете подъезжать к Нанаймо.

Остаток пути я думала о том, что хотела бы сказать Макбрайд, но слова Джулии неотступно звучали в моей голове: «Если ты остановишь его, все это было не зря».


Когда я приехала домой, Рейнолдс как раз выходил из джипа, держа в руках пакет с двумя стаканчиками кофе и бургерами из «Тим Хортонс».

– Нет ничего, чего не мог бы исправить старый добрый Тимми.

– Не уверена в этом. – Я улыбнулась.

– Что ж, стоит попробовать.

Я выпустила Олешку во двор, и мы с Билли уселись на террасе, поедая бургеры.

– Как вы думаете, если я не встречусь с Джоном, то сама стану убийцей?

– С чего вы взяли?!

– Так сказала Джулия.

– Ох! – В его взгляде читалось сочувствие.

– Да уж. Эван говорит, что если Джон кого-то убьет, то это не моя вина.

– Конечно. Я полицейский, и всякий раз, когда подозреваемому удается уйти, я чувствую себя виноватым, но я стараюсь отбросить вину и извлечь урок из произошедшего, чтобы в дальнейшем лучше выполнять свою работу.

Жуя бургер, я обдумала его слова. Но Рейнолдс на этом не остановился.

– Вы не должны делать то, чего не хотите. Но если вы решите отказаться от встречи, то не стоит до конца жизни винить себя за его преступления.

– Проблема в том, что если бы дело было только во мне, то я согласилась бы на очередную встречу. Я собиралась позвонить вам и сказать об этом, но Эван вышел из себя. Он ни в коем случае не позволит мне пойти на это.

– Он хочет защитить вас.

– Я понимаю, но его не гложет чувство вины, как меня. Я знаю, это звучит странно, но я как будто чувствую всю ту боль, которую пережили жертвы Джона и их близкие. У вас такого не бывает, когда вы расследуете дело? Будто вы теряете частичку себя?

– Это трудно, но постепенно учишься отстраняться от таких проблем.

– В том-то и дело, – вздохнула я. – Я ни от чего не могу отстраниться. Даже ребенком я всегда могла сосредоточиться только на чем-то одном. Папу это раздражало, потому что на этой неделе я с ума сходила по какому-то одному поводу, но мое увлечение продолжалось пару дней, а уже на следующей неделе я загоралась чем-то новым. – Я рассмеялась. – А каким вы были в детстве?

– У меня постоянно были проблемы. Я дрался, пил, воровал. Когда мне было семнадцать, отец выгнал меня из дома и пришлось жить у друзей.

– Ох, какой ужас!

– Но все оказалось к лучшему. – Билли пожал плечами. – Я пошел в тренажерный зал неподалеку от дома. Один старый коп работал там тренером по кикбоксингу. Он многому меня научил. Это он уговорил меня пойти в полицию. Если бы не он, я бы очутился за решеткой.

– Я рада, что вы выбрали сторону света, а не тьмы, – улыбнулась я.

– Я тоже. – Он улыбнулся в ответ.

– Вы с отцом близки?

– Он пастор. Его интересует только его приход и Господь. Причем именно в таком порядке.

– Правда? И каково вам было расти в такой семье?

– Если вы думаете, что я использую много цитат, то послушали бы вы моего отца! Он знает всю Библию наизусть.

Рейнолдс улыбался, но я заметила, как вспыхнули его глаза. Отвернувшись, он заглянул в пустой стаканчик из-под кофе.

– Он был строг с вами? Ну, знаете, «пожалеешь розгу – испортишь ребенка», все такое.

Билли кивнул.

– Он не жестокий, ничего подобного, но он верит в воздаяние. – Он усмехнулся. – Как-то я подрался в воскресной школе, потому что пытался не дать одному мальчишке побить малыша. Отец заставил меня извиниться перед общиной, а потом встать посреди церкви на колени перед всеми этими людьми, огласить мои грехи и умолять Господа о прощении. Это так, для примера.

– Но вы же просто хотели защитить ребенка! Вы не пытались объяснить ему, что случилось?

– У меня никогда не получалось ничего ему объяснить. Но я до сих пор думаю, что поступил правильно. И сейчас поступил бы так же.

– Странно, что у вас был такой отец. Вы кажетесь спокойным и уравновешенным.

– Это сейчас я такой. Но мне нелегко было стать тем человеком, которым я сейчас являюсь.

– Правда?

– Когда мне было лет двадцать, характер у меня был непростой. Я поступил в полицию, и мне хотелось задержать каждого преступника лично.

– Погодите-ка. У вас был непростой характер?

– Я нарушил пару законов. – Рейнолдс озорно улыбнулся.

– И начистил пару физиономий, верно? Я так и знала!

– Из-за меня расследование пошло наперекосяк, и меня сняли с дела. Чуть из полиции не выгнали. Это стало для меня тяжелым уроком, но я научился работать в команде.

– А вас не разочаровывает то, что некоторым людям их преступления сходят с рук? – Я покачала головой. – Если Джона отпустят из-за какой-то формальности, я с ума сойду. Наверное, у вас довольно сильно развито стремление покарать преступника самому?

Лицо Билли напряглось. Мы оба молчали.

– Знаете, то расследование, о котором я говорил… – наконец сказал он. – Речь шла о насильнике. После нескольких месяцев ведения дела у нас появилась зацепка. Я думал, что знаю, где он живет, и решил все проверить. Когда я пришел туда, из дома выходил человек, по описанию совпадавший с преступником. Этот насильник всегда забирал одежду своих жертв, поэтому я залез в окно в поисках улик, и, конечно же, в шкафу лежал целый мешок этой одежды. Я уже собирался уходить, когда подозреваемый вошел в комнату. Увидев меня, он бросился бежать, я погнался за ним… В общем, все это плохо закончилось.

– Что случилось?

Рейнолдс посмотрел мне в глаза.

– Скажем так, я позволил эмоциям взять верх и совершил ошибку.

– Но вы всегда прекрасно сохраняете самообладание.

Меня удивила эта новая, неизвестная ранее сторона Билли. Это словно сближало нас.

– «Искусство войны» изменило мою жизнь, да и занятия кикбоксингом помогли. Когда ты на ринге, оказывается, что если потерять контроль над собой, то обязательно проиграешь.

– Как интересно. А эти татуировки тоже цитаты из книги?

– Тут написано: «В приготовлении к битве – слабость». – Он указал на левую руку. – А здесь: «Сила в том, чтобы заставить противника готовиться к битве». Я набил их, когда попал в отдел по борьбе с тяжкими преступлениями.

– Они классные.

– Спасибо. – Он улыбнулся.

Мы доели бургеры, и тут у Рейнолдса зазвонил айфон.

– Похоже, вам пришло еще одно письмо от Джона. Я и забыла, что полиция просматривает мою почту. Лицо Билли напряглось.

– Что он пишет?

Он передал мне телефон.

«ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОГОВОРИШЬ СО МНОЙ, Я НАЙДУ ТУ, КТО ПОГОВОРИТ».

Мое тело сковал страх, дышать стало трудно. Джон собирался сделать это вновь. Собирался опять убить кого-то. Я хотела заговорить с Билли, но кровь все быстрее мчалась в моих жилах, шумела в ушах, не давала шевельнуться.

– Вы как?

Я покачала головой.

– Что… Что теперь будет?

– Я не знаю. Мы отследим, откуда Джон послал письмо, и убедимся в том, что все кемпинги в Британской Колумбии надежно охраняются.

– Что мне делать?

– А что вы хотите сделать?

– Не знаю. Если я начну опять общаться с ним, Эван ужасно рассердится, но если Джон…

– Только вы можете принять это решение, Сара. Мне нужно сделать пару звонков. Я сообщу вам, как только что-то выясню.


Когда он ушел, я поднялась на второй этаж и включила компьютер. Я сидела и смотрела на письмо Джона, слушая собственное сердцебиение. А потом пришло время забирать Элли из школы. К счастью, она все время болтала, потому что я не могла поддерживать разговор, в голове у меня все путалось. Что мне делать с Джоном?

Прошло уже несколько часов, а ответа у меня все еще не было.

Чтобы отвлечься, я вбила в поисковик имя и фамилию Билли и нашла статью о расследовании, о котором он рассказывал. Когда Рейнолдс погнался за тем насильником, началась драка. Преступник сорвал с пояса Билли пистолет, они боролись, пистолет случайно выстрелил, и старушка, выгуливавшая своего пса, оказалась в больнице. Так как Рейнолдс незаконно проник в дом подозреваемого, судья не стал принимать одежду жертв как улику и преступника отпустили из-за нехватки доказательств. Неудивительно, что теперь Рейнолдс все делает по закону. Хотя он и нарушал правила, мне понравилось, что он погнался за преступником.

Когда я уложила Элли спать, наконец позвонил Эван. Я рассказала ему о письме Джона и разговоре с Джулией.

– Вот дерьмо! Поверить не могу, что она так поступила с тобой. Забудь об этой женщине, Сара. Ты не заслужила такого отношения.

– Но нужно посмотреть на происходящее с ее точки зрения. Я понимаю, что значит жить в страхе перед тем, что случится дальше. Если бы был кто-то, кто мог все это остановить…

– Есть. Это полиция. Пускай они выполняют свою работу.

– Билли пытается.

Эван промолчал.

– Что? – спросила я.

– Мне кажется странным, что он привез тебе бургеры.

– Я была расстроена. Он хотел меня подбодрить. Я была рада, что он оказался рядом, когда я получила это письмо.

– Похоже, Билли всегда старается тебя подбодрить.

– Он полицейский и просто выполняет свою работу. По крайней мере, Билли не давит на меня, как Сэнди.

– Не обманывай себя. Наверное, они разыгрывают комбинацию «хороший коп – злой коп».

– Он и есть хороший коп.

Мы помолчали.

– Ты хочешь поговорить с Джоном, – охрипшим голосом сказал Эван.

– Я не хочу говорить с ним. Я хочу остановить его.

Эван молчал.

– Знаешь, каково мне было услышать такое от Джулии? Что я единственный человек, который может обеспечить ее безопасность? Я, та самая женщина, которая нашла ее и с которой все началось!

– Он изнасиловал твою мать, с этого все началось!

– Я знаю. Но я могу все это прекратить.

– Что ты предлагаешь?

– Я думаю… Я думаю, мне стоит встретиться с ним.

– Нет. Я же тебе уже говорил. Ни в коем случае!

– Может, мне начать говорить с ним? Возможно, я заставлю его раскрыть какие-то подробности его жизни или хотя бы отвлеку его от кемпингов.

– Почему бы тебе не забыть обо всей этой истории?

– Я не могу! – выдавила я. – Не могу, и все!

– Солнышко, ну ты же понимаешь, что этим ты не заставишь Джулию полюбить тебя, верно?

– Дело не в том, чтобы заставить ее любить меня. Если ты меня любишь, Эван, ты поймешь, почему я должна это сделать.

– Я думаю, тебе в какой-то мере нравится, что ты единственный человек, способный остановить его, поэтому ты и не можешь расстаться с этой идеей.

– То, что ты говоришь, ужасно. Ты действительно думаешь, что мне нравится, что мой отец серийный убийца и уже убил из-за меня одну женщину?!

– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что ты не знаешь, как…

– Как засунуть голову в песок и притвориться, что все в порядке? Как ты это делаешь?

– А вот эти твои слова действительно ужасны. Мы помолчали.

– Наш разговор идет по кругу. – Эван вздохнул. – Если ты собираешься говорить с ним, будь готова к тому, что Джон постарается назначить еще одну встречу.

– Я еще не знаю, что буду делать, Эван. Но мне нужна твоя поддержка.

– Мне не нравится мысль о том, что ты возобновишь общение с Джоном, хотя я понимаю, почему ты считаешь это необходимым. Но я серьезно, Сара. Я не хочу, чтобы ты соглашалась на встречу.

– Я ничего не буду предпринимать, не поговорив с тобой, ладно?

– Вот именно.

– Иначе что? – Я хотела поддразнить его.

– Я не шучу, Сара.


На выходных я думала о том, что мне следует делать, и снова обсудила этот вопрос с Билли. По его словам, Макбрайд заявила, что она никогда не уговаривала Джулию побеседовать со мной. Сэнди считает, что Джулия сама приняла это решение. Может, и так, но я в этом сомневаюсь. Макбрайд настолько увлечена этим делом, что, мне кажется, готова на все, лишь бы поймать Джона.

Время идет, а я так и не приняла решение. Я надеялась, что мне и не придется, но в понедельник позвонила Джулия.

– Я слышала, он написал тебе еще одно письмо. Ты поговоришь с ним?

Я собралась с духом, ожидая, что она рассердится.

– Я еще не решила.

– Ну, пока ты решаешь, может, тебе стоит подумать вот о чем. Полиция считает, что следующим человеком, с которым он свяжется, буду я. – Ее голос дрогнул, и я поняла, насколько она испугана. – Надеюсь, в этот раз он убьет меня.

И она бросила трубку.

Приступ тахикардии прекратился только через пять минут. Я позвонила Эвану, но он не отвечал. Я знала, что нужно поговорить с ним, прежде чем принимать решение, и прождала еще час. Потом меня охватило странное спокойствие. Я поняла, что нужно сделать.

Поднявшись на второй этаж, я написала Джону письмо. В нем было всего одно предложение «Чем я могу помочь тебе, Джон?» и мои новые номера телефонов. Потом, прежде чем успела передумать, я его отправила.


Но от него до сих пор нет новостей. Не знаю, как я удержалась, чтобы не спросить Сэнди, сказала ли она Джулии, что я все-таки отправила письмо. «Теперь я ей нравлюсь? Теперь, когда я ради нее рискую собственной жизнью и семьей? Теперь, когда Эван зол на меня?» Я вновь и вновь повторяла себе, что мне неважно, что думает Джулия. Я так хорошо научилась лгать, что почти поверила в свои слова.

Но знаете, я делаю это не только ради нее. Вся эта история никогда не закончится, если я не найду способ все прекратить. В глубине души я знаю, что единственный шанс поймать Джона – это встреча с ним. Даже вы согласны со мной. Да, кажется странным, что я полагаю, будто способна сделать то, чего не может полиция. Но иногда, где-то на уровне бессознательного, частичка меня понимает ход мыслей Джона. Я думаю, у меня хватит сил, чтобы остановить его. И Эван прав, мне это нравится.

А потом я думаю о Джоне, о том мгновении, когда он склоняется над своей жертвой или наводит на кого-то дуло ружья. Наверное, в эти моменты он чувствует то, что сейчас чувствую я.

Сеанс семнадцатый

У вас никогда не было такого ощущения, словно вы заполучили все, чего хотели, а потом каким-то образом упустили все? Упустили свой шанс, слишком сильно стремясь к нему? По дороге сюда я пыталась придумать идеальную метафору для того, что произошло. В этом вся история моей жизни. Я хочу, чтобы все было идеально. Вы знаете, как складывались мои предыдущие отношения с мужчинами. Я готова была рассказывать о них каждому встречному. Либо я была одержима своими бывшими парнями, либо они были одержимы мной. И, как можно понять по толстой папке с моим именем у вас на полке, все это заканчивалось плохо. Боже, я помню, как вы говорили: «Когда вы встретите того самого, единственного, вы это поймете». В такие моменты мне хотелось запустить в вас чем-то тяжелым. Но вы мудро улыбались: «Поверьте мне, Сара, настоящая любовь совсем другая». Когда я встречалась с каким-то мужчиной и наши отношения были на грани краха, даже если в глубине души я понимала это, я все равно спорила с вами до посинения, доказывая, что он – Тот Самый.

Я никогда не осознавала, насколько эти отношения болезненны и насколько вы правы, до тех пор, пока не встретила Эвана. Мои предыдущие отношения напоминали игру: в любой момент мог разразиться скандал, мы никогда не играли в одной команде, и никто не выигрывал. Мы же с Эваном всегда были на одной стороне. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, где он. Я знала, что он рядом, что он поддерживает меня, что мы движемся к одной цели. А тут я вдруг словно подняла голову и увидела, что он по другую сторону баррикад. Мы словно два боксера, стоящие в разных углах ринга и готовые уйти в защитную стойку, но в конце концов кого-то отправят в нокаут. В последнее время меня очень тревожит изменение наших отношений с Эваном. Все эти ссоры не идут нам на пользу. И эта ситуация пугает меня не меньше Джона. А еще я боюсь своего поведения во время ссор. Потому что когда меня бьют, я всегда даю сдачи, стараясь ударить еще больнее.


Джон позвонил на следующий день после нашего последнего сеанса.

– Мне не хватало разговоров с тобой.

Я ничего не ответила. Мне хотелось обругать его.

– Я рад, что ты написала мне. Я волновался.

Он волновался? Интересно. В большинстве книг о маньяках писали, что серийные убийцы не испытывают сожалений, но знают, как притворяться, а значит, они понимают, что может вызвать сожаления. Рейнолдс тоже подтверждал эту мысль. Я решила проверить свою теорию.

– Ты поступил ужасно, Джон.

– В смысле?

– Ты оставил мне Барби с выжженным лицом, потом присылал мне письма, которые меня огорчили, и ты знал, что мне будет неприятно. Из-за тебя я чувствовала себя просто ужасно.

– Ты солгала мне!

– А ты задавал вопросы, которых тебе не следовало задавать. Может, ты и биологический дедушка Элли, но я не знаю, что тебе от нас нужно. Нужно от нее. Было бы безумием рассказывать тебе о жизни моего ребенка.

– Я хотел узнать тебя получше.

Он говорил смущенно, словно был обескуражен моим напором.

– Но ты не уверен, что можешь мне доверять, так ведь? Вот и со мной так же. Если ты и правда хочешь узнать меня получше, тебе нельзя себя так вести. Если ты злишься на меня, тебе нельзя мне угрожать. Нужно, чтобы ты говорил мне, что тебя беспокоит, и мы вместе будем пытаться решить твои проблемы, понимаешь?

Он немного помолчал.

– Я не могу остановиться.

– Остановиться?

– Я теряю над собой контроль. Это просто случается.

Я попыталась придумать, что нужно сказать в этой ситуации, но как я могла давать ему советы, если и сама, бывает, выхожу из себя? Потом я поняла, что действительно хочу помочь ему. Но почему? Неужели я думала, что где-то в глубине души этого чудовища скрывается что-то человеческое? И что бы это доказало? Что я сама не чудовище?

Я отбросила эту мысль.

– Со мной все происходит немного иначе, Джон, но я…

– Совершенно иначе!

– Потому что ты убиваешь людей? – Мой пульс зашкаливало от такой наглости.

Джон ничего не ответил.

– Иногда я выхожу из себя и тогда тоже причиняю боль людям. Я совершала безумные поступки.

– Я не безумец!

– Я хочу сказать, что в чем-то понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствуешь. Тебе хочется контролировать людей. Я понимаю, насколько они злят тебя. – Мне вспомнился скандал с Дереком, мерзкая ухмылка на его лице. Звук удара тела об пол. Я действительно понимала Джона. Больше, чем мне хотелось бы.

Джон молчал, тяжело дыша в трубку. Возможно, нужно было оставить эту тему, но что-то во мне требовало того, чтобы я двигалась дальше. Чтобы я причинила ему боль.

– Ты сказал, что твой отец был жестоким человеком. Он когда-нибудь домогался тебя в сексуальном смысле?

– Нет. – В голосе Джона слышалось отвращение.

– А твоя мать? – не сумела я сдержаться.

– Почему ты так поступаешь, Сара? Зачем ты говоришь такие вещи? – Он повысил голос.

– Вот как я чувствовала себя, когда ты спрашивал меня об Элли.

– В общем, мне это не нравится, – нервно отрезал он.

– Мне это тоже не нравится.

Когда он не ответил, я уже открыла рот, собираясь продолжать в том же духе, но вовремя остановилась. «Стой. Подумай». Что я творю? Я тяжело дышала, лицо раскраснелось. Я настолько увлеклась, опьянела от неожиданной силы, что совершенно позабыла, с кем говорю. Я хотела причинить ему боль. А потом до меня дошло. Именно так и чувствовал себя Джон.

Я застыла на месте, приходя в себя. Что я наделала! Я представила себе, как Рейнолдс и Макбрайд возмущаются, прослушивая наш разговор. Я должна была собирать информацию, а не провоцировать его.

Впрочем, Джон не положил трубку. Еще был шанс все исправить.

Я понизила голос.

– Слушай, мне кажется, это нелегко для нас обоих. Давай сыграем в игру.

– В какую игру? – осторожно осведомился он.

– Что-то вроде «правды или действия». Я задаю вопрос, ты должен честно на него ответить. Потом ты задаешь вопрос, и я тоже отвечаю честно. Тебе даже можно расспросить меня об Элли. – Я закрыла глаза.

– Ты уже доказала, что обманываешь меня.

– Ты меня тоже обманываешь, Джон.

– Я всегда честен с тобой.

– Неправда. Ты хочешь узнать обо мне все, но сам живешь в своем замкнутом мире и ничего не хочешь о нем рассказывать. Может, я больше похожа на тебя, чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду?

И правда, что я имела в виду? Я вспомнила, как пару мгновений назад испытывала восторг оттого, что ходила по краю, балансируя на грани разума и эмоций. Все чувства обострились, тело напряглось, я была готова к бою.

– Я тебе говорила, что причиняла боль людям, когда выходила из себя. Однажды я столкнула одного парня с лестницы. – Если я преувеличу, может, Джон откроется мне? – Он сломал ногу, повсюду была кровь. Мне не нравится терять над собой контроль, и что-то подсказывает мне, что тебе это тоже не нравится.

Джон молчал.

– Я могу начать, – предложила я.

– Хорошо, мы можем попробовать.

– Ладно. Спроси меня обо всем, что хочешь.

Последовала долгая пауза. Я затаила дыхание.

– Ты боишься меня?

– Да.

– Почему? – опешил Джон. – Я старался быть приятным в общении.

Я даже не знала, что ему на это ответить.

– Моя очередь. Почему ты делаешь кукол с волосами и одеждой своих жертв?

– Чтобы они оставались со мной. Ты была счастлива в приемной семье?

Этот вопрос застал меня врасплох. Меня еще никогда об этом не спрашивали. Да, временами я испытывала счастье, но всегда с примесью беспокойства – счастье могло испариться в любой момент.

Я вспомнила, как мы с мамой однажды пекли мясной пирог. Мне тогда было тринадцать. В кухне было так тепло, вкусно пахло жареным мясом, луком и чесноком. Мама опустила ладонь на мою руку, когда мы раскатывали тесто. Как мы смеялись над тем, что устроили в кухне такой беспорядок! Мы как раз поставили пирог в духовку, когда мама бросилась в туалет. Она вышла бледная, сказала, что ей нужно полежать, и попросила меня присмотреть за пирогом. Я тщательно следила за ним, дожидаясь, пока корочка станет коричневой. Мне так хотелось показать пирог папе!

Он вернулся домой через час, посмотрел на плиту, схватил меня за плечо и развернул к себе.

– И давно духовка работает?

Его лицо покраснело, на шее вздулись вены. Я так испугалась, что ничего не ответила. Краем глаза я заметила, как Лорен взяла Мелани за руку и увела из кухни.

– Где твоя мать?

Я по-прежнему не могла произнести ни слова. Отец потряс меня за плечо.

– Она… она спит. Я забыла о плите. Но…

– Ты могла сжечь весь дом!

Он отпустил меня, но я еще чувствовала его руку на своем плече и потерла больное место.

Отец ткнул пальцем в дверь.

– Убирайся!

Но этого я Джону рассказывать не стала.

– Иногда я чувствовала себя счастливой. Моя очередь. Почему ты хочешь, чтобы твои жертвы оставались рядом?

– Потому что мне одиноко. Ты думала обо мне, когда была маленькая? – Он запнулся, словно смутившись. – Тебе хотелось, чтобы твой отец был таким, как я?

Не мог же он говорить это всерьез! Но он говорил…

– Мне хотелось узнать, кто мой настоящий отец и какой он, да. – Как же мне ответить на его второй вопрос? – И у тебя… Ты обладаешь многими качествами, о которых я мечтала, думая о своем настоящем отце.

Произнеся эти слова, я поняла, что это правда. Джон дарил мне то, чего мне не хватало в моем отце, когда я была маленькая. То, чего мне до сих пор не хватает, хотя мне и сложно в этом признаться. Внимание. «Смени тему, Сара».

– Почему ты всегда убиваешь людей летом?

Джон немного помолчал.

– Впервые это случилось, когда я охотился… – осторожно начал он. – В лесу я наткнулся на влюбленную парочку, и они… ну, ты понимаешь. – Он заговорил быстрее. – И этот тип подбежал ко мне, замахнулся… Пришлось отбиваться, и вот мы уже катаемся по земле… и он бьет меня, очень, очень сильно… знаешь, все эти подлые приемчики… пару раз врезал мне по-настоящему, но у меня был с собой кинжал, и вот… р-р-раз – и я уже всадил кинжал ему под ребра.

– Ты убил его?

– Со второго удара. А девчонка… она принялась кричать. Увидела, что я смотрю на нее, и побежала. Я погнался за ней, но только потому, что она побежала. И вот она бежит все быстрее… а я же только хотел объяснить ей, что я ни в чем не виноват, что это была самозащита. А потом я догнал ее… – Джон осекся. – Наверное, отцу не стоит говорить о таком со своей дочерью.

Мне не хотелось выслушивать все это, но я сказала:

– Все в порядке, Джон. Хорошо, что мы можем поговорить об этом. Что же случилось?

– Я не хотел этого. Но я прижал ту девушку к земле, а она так кричала… В тот день мне было плохо. Стояла такая жара. Но когда я убил ее, мне стало легче.

Он замолчал, ожидая, что я отвечу ему на это. Но я тоже молчала.

– Я посидел рядом с ней немного, но, когда я ушел, шум вернулся, поэтому я навестил ее снова, и мне стало легче. А потом тело нашли.

Я представила себе разлагающееся тело в лесу, и Джона, стоящего рядом, и закрыла глаза.

– И ты начал делать кукол.

– Ну да, – с облегчением сказал Джон, словно был рад тому, что я наконец-то все поняла. – Только с твоей матерью я не довел дело до конца! – Теперь в его голосе зазвучала злость. – Пришлось сделать это с другой женщиной, чтобы шум унялся. После этого я понял наверняка, что это помогает. – Он немного помолчал. – Но я рад, что у меня не получилось убить ее, ведь тогда у меня не было бы тебя.

Я быстро сменила тему.

– Этот шум, Джон. Ты слышишь голоса?

– Я же сказал тебе: я не сумасшедший, – ответил он, будто я ляпнула глупость. – У меня болит голова и шумит в ушах.

И тут до меня дошло.

– Так у тебя мигрени?

– Постоянно.

– И тебе хуже, когда жарко, да? – теперь уже в моем голосе слышался восторг.

– Точно.

Как же я упустила это из виду? Я знала все симптомы. Его стоны, срывающийся голос, упоминания шума. Это из-за мигрени, вызванной жарой.

– У меня они тоже бывают, Джон.

– Правда?

– Да, просто ужасно. И у меня летом тоже обострение.

– Яблочко от яблони, да?

Его слова вернули меня к реальности. Это не был разговор по душам с новообретенным отцом.

– Это началось, когда я была подростком, – сказала я. – А у тебя?

– Еще в детстве.

– Ты что-нибудь принимаешь от мигреней?

Если у него был рецепт, то полиция могла бы выследить его.

– Нет. Мама готовила мне травяные настойки, когда я был ребенком. Она говорила, что боль нагоняют демоны.

– И ты думаешь, что если будешь убивать, то это отпугнет демонов?

– Я уверен в этом. Но мне пора. Приходится следить за длительностью разговора. Еще поговорим.

Ему нужно было следить за длительностью разговора? Вот почему он постоянно бросает трубку! Я чуть не рассмеялась.

– Ладно, береги себя.

Окончив разговор, я поняла, что только что сказала. «Береги себя». Конечно, это просто привычка, я постоянно говорю эту фразу друзьям и родным, когда прощаюсь с ними. Но Джон не был для меня близким человеком. Неужели я так привыкла говорить с ним, что мое бессознательное уже воспринимает его как родственника?


Позвонил Рейнолдс, сказал, что Джон звонил с острова, из селения к северу от Принс-Джорджа, а потом скрылся в горах. Билли был в восторге оттого, сколько мне удалось выяснить. Я тоже была рада. Теперь многое становилось понятным. Во всех книгах написано, что маньяки испытывают эйфорию после того, как убьют кого-то. У Джона это ощущение вызвало уверенность в том, что после убийства у него проходит мигрень. Еще Рейнолдс сказал, что Джон, наверное, убил свою первую жертву в подростковом возрасте. Скорее всего, это был его первый сексуальный опыт, поэтому ощущения были еще сильнее. Мать, оставившая его в детстве, наверняка рассказывала ему разные мифы, и поэтому его убийства были настолько ритуализованы. Серийные убийцы часто создают вымышленные миры в пространстве своего воображения, чтобы защититься от одиночества. Можно только представить себе, о чем мечтал маленький мальчик, брошенный в горах. Мальчик, которому приходилось охотиться, чтобы выжить.


Вечером позвонил Эван, и я хотела поделиться с ним новостями, но он отвечал отрывисто и все время пытался сменить тему, спрашивая меня о работе, Элли, свадебных приглашениях, и это странно, потому что обычно он о таком не говорит.

– У меня не было времени проверить мейл, чтобы определить, кому высылать приглашения, но я займусь этим завтра.

– Не было времени или ты не хотела этим заниматься?

– Эван, я замоталась. Я была занята, ты что, забыл? – Я поняла, что повысила голос, и постаралась успокоиться. – Я сегодня же вечером все разошлю, ладно?

Он молчал.

– Понятно, почему Джон так странно себя ведет и не понимает, что в общении есть определенные ограничения. Наверное, его толком и не воспитывали. Я уверена, что если посмотреть, какой была погода в те дни, когда Джон нападал на свои жертвы, то окажется, что тогда стояла невыносимая жара или произошел резкий скачок давления. Это вызывает мигрени. А ты сам знаешь, какой бывает погода в Интериоре.

– Сара, – Эван вздохнул, – мы можем поговорить о чем-то другом для разнообразия?

– Тебе не кажется интересным то, что у него мигрени, как и у меня?

– Это не отменяет того, что он серийный убийца.

– Знаю, но мне стало легче, когда я поняла, почему он это делает.

– Разве это имеет значение? Он убивает, потому что ему это нравится.

– Конечно, имеет. Теперь мы знаем, почему это происходит, и это дает нам больший шанс на…

– Нам? Ты же помнишь, что ты не коп, верно? Или ты вступила в полицию, пока меня не было дома?

Эван шутил, но я чувствовала раздражение в его голосе. В моей душе горячей волной поднялся гнев. «Остановись. Подумай. Дыши. Он так разговаривает, потому что расстроен. Не реагируй на это. Ищи корень проблемы».

– Эван, я люблю тебя больше всего на свете. Надеюсь, ты это знаешь. Эта история с Джоном отнимает у меня много времени. Но это не означает, что я позабыла о тебе.

– Не одно, так другое. У тебя постоянно возникают какие-то навязчивые идеи.

– Да, я подвержена увлечениям, и ты это знаешь.

– Я скучаю по тем временам, когда твоей навязчивой идеей был я. – Он рассмеялся.

Я тоже улыбнулась, радуясь тому, что напряжение спало.

– Что ж, чем быстрее мы избавимся от этого типа, тем быстрее я вернусь к своей навязчивой идее обустроить нашу совместную жизнь, ладно?

– Это уже похоже на план. Джон не упоминал об очередной встрече?

– Нет, но, наверное, это еще случится. Я думаю, в следующий раз он придет на встречу.

– В следующий раз? Не будет никакого следующего раза, Сара.

И пошло-поехало…

– О боже, Эван! Почему ты все время порываешься мною командовать?

– Я фактически твой муж. И у меня есть право влиять на твои решения в подобных ситуациях.

– Ты не прав. Я тебе уже говорила. Моя встреча с ним – наш единственный шанс на то, чтобы полиция арестовала Джона и мы избавились от него навсегда.

– А что, если его не арестуют? – Эван повысил голос. – Что, если опять что-то пойдет не так? Что тогда?

– Такого не случится. Он уже начал доверять мне. Я это чувствую. Во время последнего разговора Джон рассказал мне больше, чем раньше, и я…

– Ты думаешь, раз он рассказал тебе о своих мигренях, ты теперь в безопасности? Ты полагаешь, что можешь понять ход его мыслей? Ты не коп и не психотерапевт. Или Надин тоже говорит тебе, что встретиться с Джоном – это хорошая идея?

– Она помогает мне понять, чего я хочу на самом деле.

– А что насчет того, чего хочу я?

– Что ты пытаешься сказать мне, Эван?

– Я пытаюсь сказать, что, если ты встретишься с ним, мне придется переосмыслить наши отношения и то, насколько они важны для тебя.

– Ты серьезно?

– Ты подвергаешь свою жизнь опасности, Сара.

– Ты подвергаешь свою жизнь опасности всякий раз, как выходишь с туристами в море.

– Это не одно и то же, и ты это знаешь.

– Поверить не могу в то, что ты мне угрожаешь.

– Я тебе не угрожаю, я просто говорю тебе, что я сейчас чувствую.

– Что ж, может быть, мне тоже следует переосмыслить наши отношения.

И я бросила трубку.

Я сидела, глядя на телефон, и ожидала, что Эван перезвонит мне. Но он этого не сделал. И тогда я позвонила Билли.


Он сразу же приехал, привез мне кофе и пончики.

– Коп с пончиками? Прямо ходячий стереотип.

– Ладно, я же не на диете.

Он похлопал себя по плоскому животу.

Рассмеявшись, я взяла коробку с пончиками и заглянула внутрь, но есть их не стала.

– Вы хотите поговорить о том, что произошло? – спросил Рейнолдс.

– Мне так мерзко от всего этого. Такое ощущение, словно я должна сделать выбор.

– Да, и это непростое решение.

– Я знаю, эгоистично с моей стороны требовать у Эвана, чтобы он поддерживал все мои решения, но он угрожал мне, что разорвет наши отношения!

– Ого! – Билли удивленно приподнял брови.

– Я же поступаю правильно, да?

– Вы единственная, кто может ответить на этот вопрос, Сара. По-моему, все сводится к тому, с каким решением вы сможете жить дальше. И захотите ли вы такой жизни.

– В том-то и дело. Я не прощу себя, если Джон еще кого-нибудь убьет. Как я смогу вести привычную жизнь этим лотом? И, раз уж на то пошло, любым другим летом? Каждые выходные я с ума буду сходить, думая о том, совершил Джон очередное убийство или нет. И как я смогу выйти замуж, если на свадьбе придется оглядываться каждые десять секунд, думая о том, что Джон как-то пробрался сюда?

– Я вас понимаю. – Рейнолдс кивнул. – У меня было ч го-то подобное с моей бывшей девушкой. Ей нужен был обычный парень, а я не мог валяться рядом с ней на диване и смотреть телевизор, зная, что на свободе разгуливает убийца. Если я брался за расследование, то уходил в него с головой, пока не доводил дело до конца. Вот что мне было нужно.

– Именно так я себя и чувствую. Я заварила всю эту кашу, мне ее и расхлебывать. Нужно довести дело до конца.

Во мне опять поднялась волна злости. И почему Эван не понимает меня?

– Я привез вам книгу «Искусство войны». Она у меня в машине. Но, возможно, вам просто следует отвлечься от всего этого.

– Как же мне отвлечься?

– Может, покатаемся немного? Поболтаем?

– Не знаю… Элли в школе, а у меня столько дел…

– И вы действительно собирались заниматься ими?

– Наверное, нет. – Я вздохнула. – Ладно, давайте покатаемся.


Мы ездили по городу около часа, пили кофе, болтали о всякой ерунде. Мою ссору с Эваном мы не обсуждали. Наверное, Билли рассердился, когда узнал, что Эван не разрешает мне помогать полиции в расследовании, но только сказал, что понимает, почему моему жениху сейчас приходится нелегко. По дороге домой я пролистала «Искусство войны» и заметила, что некоторые сентенции выделены маркером. Несколько из них были даже взяты в рамочку.

– Эти стратегии могут быть использованы в любой области – в политике, бизнесе, улаживании конфликтов, в чем угодно. Их можно применять и в расследовании. Джон – прекрасный пример. Эта книга может стать ключом к тому, как его остановить.

– Как по мне, это просто подборка красивых высказываний.

– Но каждое из них по-своему прекрасно. Например: «Следует учиться не планировать, а быстро и правильно реагировать на изменение условий». Именно так и должен поступать любой коп. – Его глаза горели. – Если бы больше полицейских прочли эту книгу, уровень раскрываемости преступлений повысился бы.

– Вам стоит самому написать книгу.

– На самом деле я уже пару лет работаю над чем-то подобным. Хочу написать книгу о том, как «Искусство войны» применимо в работе полицейского. «Победа принадлежит тому, кто может идти и прямым, и извилистым путем».

– Здорово!

– Правда? – Рейнолдс посмотрел на меня.

– Конечно!

Если Билли собирался использовать военные стратегии, чтобы освободить меня от Джона, я всецело поддерживала эту идею. В этом расследовании нужен был человек, способный выйти за рамки привычных установок. А потом я подумала о Сэнди. Насколько далеко она была готова зайти, чтобы поймать Джона?


Всю оставшуюся дорогу домой Рейнолдс рассказывал мне об этой книге.

Когда я вернулась, мой гнев уже успел улечься, и теперь мне было ужасно стыдно за то, что я так повела себя с Званом. Кроме того, меня мучила совесть из-за того, что я каталась в машине с Билли. Я-то знала, что это ничего не значит, но поймет ли это Эван?

Мое сознание заполнили кошмарные образы: Эван покидает мой дом, отменяет свадьбу, Элли рыдает, Эван навещает ее по выходным, я сплю в кровати одна, на мои плечи страшным грузом обрушивается понимание того, что Эван был лучшим, кто повстречался в моей жизни, а я его потеряла.

Поднявшись на второй этаж, я разослала приглашения на свадьбу, потом попыталась позвонить Эвану, но у него был выключен мобильный. Оставлять голосовое сообщение я не стала – не знала, что сказать.


Вечером Эван позвонил мне. Я как раз работала в мастерской.

Я смотрела на экран телефона, чувствуя, как внутри все холодеет. Наконец я взяла трубку.

Ну, поехали…

– Привет, солнышко, – сказал Эван. – Прости меня, я вел себя как идиот. То, что этот тип объявился снова, очень плохо, и мне кажется, ты не понимаешь, насколько он опасен.

Я с облегчением вздохнула. У нас все будет в порядке.

– Я понимаю, Эван. Конечно же, я понимаю. И я надеюсь, ты говорил о нашем разрыве не всерьез, потому что я уже разослала приглашения. – Я рассмеялась.

Эван промолчал. У меня кольнуло в груди.

– Так, ты меня пугаешь, – сказала я.

– Это ты меня пугаешь, Сара. Я хочу жениться на тебе и прожить с тобой всю жизнь. Я люблю тебя. Но ты подвергаешь опасности и себя, и Элли. Я хочу защитить тебя, но ты меня не слушаешься.

– С каких это пор я должна делать все, что ты говоришь? Я же не собака. – Я хихикнула.

Но Эван оставался серьезным.

– Ты понимаешь, что я не об этом. Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась. Не знаю, как еще сказать тебе об этом. Я даже не хочу, чтобы ты с ним разговаривала.

– Я все понимаю, Эван. Но я пытаюсь объяснить тебе, что не могу так жить. Это убивает меня.

– Делай что хочешь, Сара. Встреться с Джоном. Мне уже все равно. А теперь мне пора спать. Завтра будет тяжелый день.

– Погоди, Эван, я хочу поговорить об этом…

– Нет, не хочешь. Ты уже приняла решение, и теперь тебе нужно, чтобы я тебя поддержал. Но что бы ты ни сказала, я не собираюсь поддерживать тебя в этом безумии. Поэтому дальнейший разговор бесполезен.

– Мне нужно знать, что у нас с тобой все будет хорошо, вот что мне нужно!

– Я не знаю, Сара.

– Вы с Элли – самые важные для меня люди, Эван. – Я уже плакала. – Я не хочу потерять тебя, но сейчас я теряю саму себя. Я не могу ни есть, ни спать. Я с ума схожу. Ты что, не видишь этого?

– Прими наконец решение, – ровным голосом произнес Эван.

Он пожелал мне спокойной ночи, я что-то пробормотала в ответ сквозь слезы, положила трубку и, надев футболку Эвана, забралась в постель.

Я не могу себе представить жизнь без Эвана. Не хочу жить без него. Но если я не отделаюсь от этой истории с Джоном, наши отношения обречены. Все выходит из-под контроля. Мне конец.

Эван прав. Мне нужно принять решение, и я уже знаю, каким оно будет. Это единственный выход. Тогда моя жизнь вернется в привычную колею. Я лишь молю Бога о том, чтобы Эван все еще был частью этой жизни.


На следующее утро, когда я везла Элли в школу, позвонил Джон. На этот раз я решила использовать другую тактику.

– Привет, Джон. Я везу Элли в школу, но перезвоню тебе, как только смогу.

– Но я хочу поговорить с тобой!

В его голосе слышалось изумление.

– Отлично, потому что мне тоже очень хочется обсудить С тобой то, о чем мы говорили вчера.

– Я не могу оставлять мобильный включенным. Но мне нужно…

– Ладно, тогда перезвони мне через полчасика на городской. Ну, пока! – Я положила трубку.

Я задержала дыхание, ожидая, что он тут же перезвонит, но телефон молчал.

Чуть позже перезвонил Рейнолдс, сказал, что Джон опять был неподалеку от Уильямс-Лейка и вся полиция сейчас В патруле.

Ровно через полчаса Джон перезвонил мне на городской. Он хвастался, что сегодня утром выследил черного медведя па болоте, а я все думала о том, следует ли ждать, пока Джон назначит встречу, или упомянуть об этом самой. Когда он принялся рассказывать, как свежевал медведя, а потом тащил его пятидесятипятикилограммовую тушу по лесу, даже не вспотев, я перебила его:

– Наверное, трудно подстрелить медведя. Я бы побоялась, что промахнусь и он нападет на меня.

– Я никогда не промахиваюсь. – В его голосе зазвучало раздражение. – Каждый год я натыкаюсь в лесу на раненых медведей, потому что какие-то жалкие любители не знают, как правильно целиться. Если я не могу всадить пулю медведю в затылок, я и на спусковой крючок-то не нажимаю. Большинство охотников приходят в такой восторг, видя добычу, а потом в последний момент пугаются и…

– Ух, вот это здорово! Как интересно! Жаль, что мы так и не встретились. Я бы с удовольствием послушала твои истории.

– Я тоже об этом думал, как раз собирался предложить тебе встретиться. Ты могла бы привезти Элли.

– Не знаю… Наверное, в первый раз мне стоит подъехать самой. А то вдруг Элли что-то скажет Эвану. Но я могла бы привезти ее фотографии. Что скажешь?

– Точно, привези снимки! Это будет здорово!

Мне стало не по себе при мысли о том, что Джон будет прикасаться к фотографиям Элли.

– Когда ты хочешь встретиться?

– А когда тебе удобно? – У меня пересохло во рту.

– Мне нужно отвлечься. Становится все жарче. – В его голосе опять зазвучала злость. – Люди начинают выезжать в лес с палатками, разбрасывают на полянах мусор, включают радио на полную громкость, так что собственных мыслей уже неслышно…

– Хорошо, значит, скоро встретимся.

– Ладно. Давай завтра.


Вот почему я попросила вас назначить мне внеочередной сеанс. Я знаю, что вы обычно не соглашаетесь на вечерний прием, поэтому очень благодарна за то, что вы позволили мне подъехать к вам. Билли сказал, что присмотрит за Элли. Вы представляете, он отвел ее в пиццерию и даже денег на пиццу у меня не взял! Эван позвонит сегодня вечером, и я не знаю, что ему сказать. Может, вообще ничего не говорить? Меня уже мутит от этой истории. Но я уверена, что, когда мы поймаем Джона, Эван меня простит. Говорят, лучше просить прощения, чем разрешения…

Вы единственный человек, с кем я могу поговорить об:)том. Знаете, сегодня я была в полицейском участке с Билли и Сэнди. Завтра я встречаюсь с Джоном в парке Боуэн, поэтому они хотели обсудить новый план. И тут случилось нечто очень странное. Думаю, все началось с того, что Рейнолдс что-то сказал о мигренях Джона. Что Джон использует их как предлог для совершения преступлений. И я поймала себя на том, что мне хотелось вступиться за Джона… вступиться за себя. Всю жизнь люди смотрели на меня как на симулянтку, когда у меня начиналась мигрень. Но я-то знаю, как это больно. Эта боль сводит с ума. Когда я училась в школе, одна моя подружка все время ссорилась со своей мамой, и когда ее мама говорила: «Ты ведешь себя в точности как и в этом возрасте», она начинала спорить, доказывая всем, что она совершенно не похожа на свою маму. В то время я этого не понимала. Во-первых, они действительно не были похожи. А во-вторых, мне казалось, что намного хуже быть совершенно непохожей на своих родителей, как это было со мной. Я не похожа на маму, она же самый милый и терпеливый человек в мире, и не похожа на папу, который… ну, нам потребовалось бы не меньше часа, чтобы обсудить все, в чем мы отличаемся.

Вот почему я так расстроилась, когда повстречала Джулию. Я не видела в ней себя. А теперь меня пугает то, насколько мы с Джоном похожи. Его импульсивность, вспыльчивость, легкое переключение внимания, даже мигрени. И я в ужасе оттого, что становлюсь все больше похожа на него. Всякий раз, когда он говорит что-то, в чем я узнаю себя, я представляю себе, как убиваю его. Как беру нож на нашу встречу и бью его, вновь и вновь всаживаю нож в его тело. Как он лежит передо мной и истекает кровью. Как я смотрю на его окровавленное мертвое тело. И это прекрасно…

Сеанс восемнадцатый

Я подумала обо всем, что вы говорили, и, учитывая, через что мне пришлось пройти, все могло быть намного хуже. Наверное, мне следует поблагодарить вас. Что бы я вам ни говорила, сколь бы странно я себя ни чувствовала, вы заставляли меня думать об этом, а не отворачиваться от проблемы. И вы всегда помогали мне понять, почему так происходит. Когда я понимаю корень проблемы, я могу разобраться с ней или хотя бы примириться. Эван принимает все мои прихоти, терпит тараканов в моей голове… впрочем, сейчас это уже не совсем так, но все же. Как бы то ни было, мне кажется, он не понимает, почему я совершаю те или иные поступки, или ему и неинтересно знать, отчего я веду себя так или иначе.

Я же всегда и все подвергала сомнению. Эта моя черта часто приводила папу в бешенство. И не только его, но и большинство людей, которые меня окружали. А вы стали первым человеком, который сказал мне, что сомнения – это нормально. Вы поощряли меня в том, что следует задавать вопросы. В сущности, вы были первым человеком, который сказал мне, что со мной все в порядке. Даже Лорен иногда говорит мне, чтобы я прекратила быть такой… такой Сарой. Только не вы. Вы говорили, что моя одержимость – это страсть, что моя настойчивость – это дар, а моя решимость достойна уважения. После этих ваших слов я поняла, что мои слабости могут стать моей силой. Если Джон – это зеркало, отражающее самые худшие мои черты, то вы отражаете самые лучшие. Иногда я думаю, что случилось бы со мной, не будь вас рядом.


Когда я вернулась домой после нашего последнего сеанса, оказалось, что Эван оставил мне сообщение на автоответчике. Он сказал, что устал, выключает свой мобильный и ложится спать. Мне было стыдно оттого, что он не знал, что я собираюсь встретиться с Джоном, но в то же время я чувствовала облегчение. Теперь мне ничего не нужно было ему говорить.

Я оставила Эвану сообщение, что мне жаль, что я пропустила его звонок. Пожелав ему спокойной ночи, я тут же положила трубку, чтобы не сболтнуть лишнего. Когда Билли привез Элли домой, то дождался, пока я уложу ее спать, а потом мы еще раз повторили весь план.

Полиция расположила свои отряды на главной автостраде от Уильямс-Лейка до Ванкувера, сотрудники охраны лесов останавливали машины на проселочных дорогах, но, судя по всему, Джона они упустили. Нужно было переходить ко второй части плана. На этот раз Рейнолдс должен был играть роль ландшафтного дизайнера, работающего неподалеку от скамейки, на которой мне предстояло сидеть. Мне было намного легче оттого, что я знала: он будет рядом. Билли такой большой и надежный, он тот самый человек, которому вы будете рады, если нужно пройти по темной аллее… или встретиться с серийным убийцей. Пару раз я отпускала шуточки, и Рейнолдс улыбался. Он показал мне свои наброски парка. Его вера в то, что план сработает, укрепила во мне ощущение, что я поступаю правильно. Все, что мне нужно сделать, – это посидеть немного на скамейке, и весь этот кошмар закончится.

После того как Билли ушел, было часов десять вечера, я упала в кровать и погрузилась в глубокий сон. На следующий день я проснулась на той стороне кровати, где обычно спит Эван. Я вдыхала слабый след его запаха, оставшийся на подушке, и чувствовала, как моя уверенность слабеет. А что, если со мной ч го-то случится? Что, если мой последний разговор с Эваном и в самом деле был последним? Мне нужно было сказать ему, как я его люблю. Но когда я позвонила, он не брал трубку. Мне хотелось позвонить Билли и отменить всю нашу затею, но потом я подумала о том, что произойдет, если я так поступлю.


Элли вызвалась приготовить мне завтрак – блинчики по рецепту Эвана. Я позволила дочке развести на кухне страшный бедлам. Она выглядела такой милой в своем маленьком передничке и шапке шеф-повара, когда подавала завтрак. Я посидела с Элли за столом, вместо того чтобы сразу наводить порядок. Я слушала ее утреннюю болтовню, смеялась над историей о том, что Олешка сотворил со своей игрушкой, и молилась, чтобы это не стало последним воспоминанием Элли обо мне.

Я говорила себе, что Джон никогда не угрожал мне, но все равно не могла забыть о том, что он убийца. Когда мы с Элли приехали в школу, я подвела ее к классу и опустилась перед ней на колени.

– Элли, ты знаешь, что мама тебя очень любит, правда?

– Ага.

– Насколько? – поддразнила ее я.

– Больше, чем Олешка любит своего плюшевого кролика! – » Она засмеялась.

Я обняла Элли, прижав ее к себе так сильно, что малышка взвизгнула:

– Мамочка-а-а-а!

Я отпустила ее. Элли побежала к стайке девчушек и, махнув мне рукой, скрылась в классе.

По дороге в участок, где должно было пройти последнее совещание с Сэнди и Билли, я пыталась позвонить Лорен, но она не отвечала. Мне настолько хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, что я чуть не позвонила Мелани, но потом вспомнила, что так и не послушала диск Кайла. Я набрала номер Эвана, но включился автоответчик. Потом я позвонила ему на турбазу. Я не люблю этого делать, потому что Эвана обычно нет в здании, а его секретарша совершенно лишена чувства юмора и поэтому мне не нравится. Она сказала, что Эван вышел с туристами в море.

После разговора в участке я направилась домой – нужно было провести где-то час. По дороге я заметила цветочный магазинчик. Выбрав самый большой букет, я поехала к родителям.

Дверь открыла мама. Увидев меня, она просияла.

– Сара, какой сюрприз. Ты голодная?

Я сидела за столом, пила кофе, жевала булочку с корицей и думала о том, доживу ли до конца дня. Мама все время прикасалась к моей руке.

– Я так рада, что ты зашла в гости, милая. Мы давно не виделись.

– Прости, мама, на меня работа навалилась, да еще и свадьбу нужно планировать.

– Я всегда рядом, если тебе нужна помощь. – Она улыбнулась.

Я заметила, что мама нанесла на лицо румяна, но косметика лишь подчеркивала бледность ее кожи. Мне хотелось стереть эти румяна и поцеловать маму в щеку. Она всегда пыталась поддерживать меня, несмотря на болезнь. Но сейчас она помочь мне не могла. В сущности, она никогда не могла помочь мне решить мои проблемы, да я ее и не просила. Я люблю маму за то, что она такая милая и нежная, но именно эти ее качества всегда удерживали меня от того, чтобы поделиться с ней своими бедами. Я сделала бы все, что угодно, чтобы защитить ее от боли.

– Я знаю, мама. Ты замечательная.

Она опять улыбнулась. Маму так легко порадовать. Она лишь хотела, чтобы ее дети были счастливы. При мысли о том, что я лгала ей последние два месяца и до сих пор лгу, у меня слезы навернулись на глаза.

– Папа не хотел меня удочерять, правда?

Я не могла поверить в то, что спросила это, и, судя по маминым покрасневшим щекам, она тоже не могла. Мама оглянулась, словно боялась, что папа сейчас войдет в комнату.

– Конечно, хотел, он просто…

– Все в порядке, не думай об этом.

Я получила ответ. На лице мамы была написана вина. Я всегда знала, почему папа держится столь отстраненно, но теперь, когда я узнала наверняка, мне было больнее, чем я предполагала.

Я болтала с мамой об Элли, пока не пришло время встретиться с Джоном. На пороге я обняла и поцеловала маму, вдохнув аромат корицы и пудры. Пообещав вскоре привезти Элли в гости, я отправилась в парк. По дороге я еще раз попыталась позвонить Эвану. Он не брал трубку, поэтому я оставила сообщение. Я не знала, что сказать, поэтому сообщение получилось таким: «Я люблю тебя. Прости, что доставляю тебе столько хлопот».


У парка Боуэн я села на скамейку рядом с теннисным кортом – мы с Джоном договорились встретиться здесь – и стала следить за машинами, подъезжавшими к парку. Временами я оглядывалась, на тот случай, если Джон придет пешком, и всякий раз задерживала дыхание, видя приближавшегося мужчину, но оказывалось, что тревога была ложная.

Рейнолдс ковырялся на лужайке справа от меня, и пару раз наши взгляды встречались. Тогда он улыбался мне, словно пытаясь сказать: «Держитесь, все будет в порядке».

Время от времени я оглядывалась, стараясь рассмотреть полицейских, работавших здесь под прикрытием.

Прошло десять минут. Чтобы занять руки, я непрерывно теребила стаканчик с кофе.

Прошло еще десять минут, а Джон все не появлялся.

Я выпила столько кофе, что мне захотелось в туалет. В голову лезли мысли о том, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Слава богу, в этот раз я не забыла принять таблетку.

Я уже готова была рискнуть и сказать что-нибудь в подслушивающее устройство, когда зазвонил мой мобильный. На экране высветился номер Джона.

– Джон! Ты где?

– Прости, Сара, но я не смогу встретиться с тобой сегодня.

– Ты, должно быть, шутишь. Я сижу тут уже полчаса! – Я заставила себя успокоиться. – Я очень удивлена. Вчера ты так радовался тому, что мы встретимся, так почему же ты…

– Я передумал, – раздраженно ответил он.

«Ты полагаешь, мне не хотелось передумать, ублюдок?!»

– Жаль, Джон. Я так хотела повидать тебя.

– Прости меня, я хотел приехать, но у меня не получилось.

– А ты где?

– В Ванкувере.

– Это же совсем близко. Почему бы тебе не приехать следующим паромом?

– Нет, нам придется встретиться через пару дней.

– К сожалению, не получится. Завтра Эван вернется. – В эту игру могут играть двое…

– И что?

– А то, что я буду занята.

– Я не хочу встречаться сегодня. – Он повысил голос. – Когда я проснулся сегодня утром, то почувствовал, что что-то не так.

«Конечно, что-то было не так, ты, сукин сын! Гребаный убийца! Копы собирались тебя арестовать, вот что было не так!» Теперь это никогда не закончится. Хотя попробовать стоило.

– Я не против подождать здесь еще немного, чтобы ты все обдумал…

Джон положил трубку. Он рассердился? Мне уходить отсюда? Я посмотрела на Билли, но не сумела разобрать выражение его лица.

Телефон зазвонил через минуту.

– Все равно мне кажется, что сегодня нам встречаться не следует. Давай попробуем завтра.

– Я же тебе сказала, завтра не получится.

– Из-за Эвана? – По его тону стало ясно все, что он думает об Эване.

Я поняла свою ошибку.

– Нет, просто у меня много работы, с Элли надо посидеть, да и в магазин сходить… – Нужно было заканчивать этот разговор. – Думаю, просто перенесем встречу на другой раз. Береги себя, Джон. Пока!

Я положила трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще.

Проходя мимо Билли, я качнула головой – едва заметно, на тот случай, если Джон следил за нами.

Усевшись в джип, я получила сообщение от Билли: «Давайте встретимся в участке».

Отлично. Опять кофе и бесконечные разговоры. Но у них хоть туалет есть.

По дороге в участок позвонил Эван.

– Привет. Ты пыталась дозвониться?

– Ох, Эван, ты меня убьешь…

Он вздохнул.

– Что ты натворила?

– Я не хотела говорить тебе об этом в сообщении, поэтому я все звонила, а твоя тупая секретарша сказала, что ты…

– Эй, дурашка, успокойся! Что ты натворила?

– Я назначила Джону встречу.

– Боже, Сара! Когда?

– Я должна была встретиться с ним сегодня, но…

– Сегодня?! И ты мне ничего не сказала?!

– Я пыталась сказать тебе, но ты не брал трубку.

– Когда ты встретишься с ним? – испуганно переспросил Эван. – Я приеду, и…

– Время встречи уже прошло, но…

– Что?!

– Он не пришел. Ты был прав, он просто манипулирует мною. – Я все ему рассказала. – Но с меня хватит. С меня хватит, Эван.

– Это я уже слышал.

– Нет, теперь я уверена. Я поменяю номера. Может, нам стоит переехать, или я пока поживу у тебя на турбазе, как ты и предлагал. Я сама позанимаюсь с Элли. Может, продадим дом. Я не знаю, но я скажу полиции, чтобы прослушку с наших телефонов сняли, перестану смотреть телевизор и читать газеты…

– Погоди. У меня сегодня прибывает большая группа туристов, но я приеду, как только освобожусь, и мы все обсудим.

– Ты уверен?

– Мы все уладим, договорились? Только не принимай никаких решений до того, как я вернусь, и сама ничего не меняй, прошу тебя. Пожалуйста.

– Ладно, ладно.

– Я серьезно. Я не хочу вернуться домой и обнаружить на лужайке вывеску «Продается дом».

– Ладно. Сейчас я еду на встречу с Билли и Сэнди в участке. – Я застонала.

– Не позволяй им манипулировать тобой.

– Сейчас все мною манипулируют.

– Прекрати, Сара, это несправедливо.

– Прости меня. Просто все это ужасно! Я не хочу видеться с ним. Я просто хочу домой.

– Так пошли их куда подальше.

– Я должна с ними поговорить. И им не понравится то, что я скажу.


Эван был прав насчет копов. И я тоже. Как только я вошла в комнату для допросов, Макбрайд сказала:

– Я думаю, в следующий раз нужно будет…

– Не будет никакого следующего раза.

Она тут же напустилась на меня:

– Нужна более веская причина для того, чтобы он приехал на остров. Я думаю, нужно сказать Джону, что вы позволите ему встретиться с Элли.

– Я не буду использовать мою дочь в качестве наживки, Сэнди.

– На самом деле ее там не будет. Это Джон должен думать, что она придет.

– Нет. Все кончено. Я хочу выйти из игры. Я сегодня же сменю номера телефонов и отзову разрешение на прослушивание городского номера. И я требую, чтобы вы сняли прослушку с моего мобильного!

– Мы понимаем, что вам нужно отойти от этого всего, – сказал Рейнолдс. – Это…

– Мне не нужно «отойти». Мне нужно, чтобы все это закончилось. Я рисковала собственной жизнью, жизнью моего ребенка, своими отношениями с женихом, и ради чего? Эван был прав. Джон манипулирует мною. Вам, дорогие, придется ловить его самостоятельно.

– А что, если он нападет на еще одну женщину? – спросила Макбрайд.

– Тогда вам придется подумать о том, что стоило поймать его раньше! – Я возмущенно уставилась на нее.

– Если снять прослушку, мы не сможем вас защитить. Что, если он нападет на вас или ваших близких?

– Вы мне сами говорили, что полагаете, что мне не угрожает опасность.

– Я говорила вам, что его действия непредсказуемы.

– Интересно получается. Когда вы хотели, чтобы я встретилась с ним, вы утверждали, что опасность мне не угрожает, а теперь, когда я отказываюсь сотрудничать, вы меняете свое мнение.

– Мы пытаемся сказать, что не знаем, как он отреагирует, когда вы разорвете с ним отношения. В прошлый раз он связывался с вами по электронной почте…

– Я заблокирую его адрес.

Они ошарашенно смотрели на меня.

– Послушайте… – Я вздохнула. – Я думала, что все закончится, если я соглашусь на встречу с ним. Но этого не произошло. Моя жизнь полетела ко всем чертям. Я не могу работать, я все время ссорюсь с Эваном, провожу мало времени с дочерью. И чем больше я вам помогаю, тем хуже все становится. Я собираюсь пойти домой и вернуться к привычной жизни. Жизни, в которой нет места Джону. И мне давно уже следовало так поступить.

– Судя по всему, вы приняли решение, и у вас есть на это полное право. Но я думаю, что вам следует…

– Спасибо за понимание.

Я встала.

На лице Сэнди не читалось и следа понимания. Она покачала головой.

– Надеюсь, вы сможете примириться с собой, когда он убьет очередную жертву.

– Надеюсь, это вы сможете примириться с собой. Вы знали о Джоне много лет и так и не остановили его. А ведь я дала вам больше зацепок, чем вам когда-либо удавалось получить самостоятельно.

Кровь прилила к лицу Макбрайд. Сжав кулаки, она вскочила.

– Ах ты…

Я отпрянула.

– Сэнди! – одернул ее Билли.

Развернувшись на каблуках, она пулей вылетела из комнаты, хлопнув дверью.


Рейнолдс проводил меня до джипа. Адреналин бушевал в моих венах, я все возмущалась по поводу поведения Макбрайд.

– Вы как, в порядке? – спросил он, когда я села в машину. – Если хотите, я могу подъехать к вам позже. Подвезу китайской еды и пригляжу за вами и Элли. Что скажете?

– Это очень приятное предложение, Билли, но мне кажется, вы правы. Мне нужно отойти от всего этого. – Я помнила, как Эван отреагировал в прошлый раз, когда Рейнолдс привез мне еду.

– Конечно, но если я понадоблюсь, вы знаете мой номер.

– 9-1-1?

Билли рассмеялся, но в его глазах мелькнула обида, и мне стало стыдно.

– Держитесь, Сара. – Он вернулся в участок, где Сэнди, наверное, уже прикрепила мою фотографию на доску для метания дротиков.


Вот так все и закончилось. Думаю, на этом нам следует завершить сегодняшний сеанс. Я и так уже наговорилась. Я знаю, обычно я на такое не жалуюсь. Помните, когда меня больше всего тревожила моя вспыльчивость? Не думала, что буду грустить о тех временах, но, с другой стороны, я ведь и предположить тогда не могла, что моим отцом окажется серийный убийца, да еще и столь же склонный к перепадам настроения, как и я.

Вы говорили, что мне нужно спросить себя, чего я хочу, а не чего хотят другие и не что кажется правильным с чьей-то точки зрения. Чтобы понять, чего я хочу, нужно объективно оценивать свои чувства и предсказывать последствия решений. Например, я хочу, чтобы Джон исчез из моей жизни. Я боюсь, что он нападет на кого-то. Я хочу, чтобы Джона поймали. Я в ужасе оттого, что он может причинить вред моим близким.

А еще вы говорили, что нужно принять решение и придерживаться его. Именно это я и делаю. Я хочу отделаться от этого безумия и вернуться в привычную колею. И я боюсь, что может быть уже слишком поздно.

Сеанс девятнадцатый

Я уже не знаю, кого слушать. Я настолько растеряна, что, наверное, бросилась бы под машину, если бы вы сказали мне, что это хорошая идея. Да, это решило бы многие мои проблемы.

Боже, этот кошмар никогда не закончится! Будьте осторожны со своими желаниями. Мне хотелось, чтобы рядом был отец, который беспокоился бы обо мне. О да, он обо мне беспокоится. Я настолько важна для него, что он готов убить меня. И всех, кого я люблю.


Прошлой ночью опять звонил Джон. Бог его знает, чего он хотел на этот раз. Я выключила мобильный.

Тогда он начал звонить на городской, но я не стала обращать на это внимания. Рейнолдс не сообщил мне, где сейчас находится Джон, но я и не хотела этого знать. Я никак не могла дождаться того момента, когда наконец-то поменяю номера. Единственное, что останавливало меня, – это слова Эвана о том, чтобы я не принимала никаких скоропалительных решений.

Еще я злилась из-за того, что ушла из участка, не получив документы о снятии прослушки с телефона, поэтому, скорее всего, мои разговоры до сих пор подслушивают. Позже перезвонил Эван. У него было много дел, поэтому мы попрощались, договорившись все обсудить, когда он вернется домой. Я могла потерпеть еще денек.

Сегодня утром – мне кажется, что это было миллионы лет назад, – я отвезла Элли в школу. Завтра у нее начинаются летние каникулы. Затем я принялась за уборку дома. То, что Эван так и не позвонил, немного удивило меня, но я подумала, что он очень занят. Ему нелегко все бросить в последний момент. Его телефон все время отключался, поэтому я была уверена, что Эван уже в дороге, – там плохая связь.

Часов в десять я закончила пылесосить ковры и забросила очередную порцию белья в стиральную машину. У двери залаял Олешка, во дворе послышалось шуршание колес по гравию. Эван вернулся!

Я бросилась к двери… и увидела, как Билли и Сэнди выходят из «шевроле». При виде их мрачных лиц и темных солнечных очков я почувствовала, как холодеют руки.

– Мы можем войти? – спросил Рейнолдс.

– Эван вот-вот вернется, но, конечно, заходите.

На этот раз я провела их в гостиную. Плохие новости заслуживают более формальной обстановки. Когда они уселись на диван, я решила сама начать разговор.

– Еще одна девушка пропала, верно?

– Сара… – Билли снял солнечные очки. – Сегодня утром в Эвана стреляли на турбазе, и…

– Что?! – Я потрясенно уставилась на них. Сердце выскакивало из груди. – С ним все в порядке?

Вскочив, я отчаянно перевела взгляд с Билли на Сэнди, пытаясь разобрать выражения их лиц.

Он выжил, с ним все будет хорошо. Его отвезли в больницу в Альберни.

– Что произошло?!

– Сегодня утром он отправился в доки. Тогда его и подстрелили. Эвану удалось забраться в одну из лодок. Он воспользовался аптечкой, лежавшей там, и остановил кровотечение. Его нашел один из гидов.

– Ладно. Мне просто… Мне нужно…

Я принялась суетиться, отыскивая сумку, ключи, мобильный.

Что делать с Элли? Кто заберет ее из школы? Может, Лорен попросить? Позвонить ей по дороге или прямо сейчас?

– Мы отвезем вас в больницу, – предложила Макбрайд.

Олешка. Нужно попросить соседа выпустить его днем во двор.

Что еще?

Сегодня клиент приедет за кроватью. Я достала мобильный, но Сэнди перехватила мою руку.

– Подождите.

Я отпрянула.

– Мне нужно договориться с кем-то по поводу Элли.

– Мы понимаем, но вначале нам нужно кое-что с вами обсудить.

– Это наверняка сделал Джон.

– Именно поэтому мы и… – начал Рейнолдс.

– Мне нужно обо всем рассказать семье.

Как же я им это объясню?

– У нас есть предложение относительно того, что вам стоит сказать родным, – выпалила Макбрайд.

– Джон ведь… не убил его. – Я повернулась к Билли. – Это было просто предупреждение, верно?

– Мы так не думаем. Один из поваров вышел покурить и услышал какой-то шорох в кустах. Мы полагаем, он спугнул Джона, прежде чем тот успел завершить начатое.

Джон хотел убить Эвана. Из-за меня. Мои глаза наполнились слезами.

– Мне нужно забрать Элли из школы. Немедленно!

– Двое полицейских из нашего отдела сейчас дежурят в больнице у Эвана, и мы послали патруль следить за школой. Вы можете поехать с Билли и проведать Эвана, а мы пошлем полицейского забрать ее. Позвоните в школу и скажите, что за вашей дочкой придет друг семьи. Мы не хотим пугать всех. Нельзя, чтобы люди думали, что у нас тут разгуливает спятивший убийца.

Но у нас ведь и правда разгуливал спятивший убийца! Убийца, который был очень, очень зол на меня и прекрасно умел убеждать окружающих в своей правоте.

– Элли знает, что ей нельзя уходить из школы с незнакомыми людьми. Я могла бы позвонить сестрам, но тогда придется объяснять им, что происходит, и…

– Давайте поступим иначе, – предложила Сэнди. – Элли меня знает. Я заберу ее из школы и присмотрю за ней, пока вы проведаете Эвана.

– Я сказала Джону, что не могу встретиться с ним из-за того, что Эван возвращается домой. – Я покачала головой. – Наверное, он решил, что ему нужно… – Мой голос сорвался.

– Вы не знали, что он так поступит, Сара, – сочувственно произнес Рейнолдс.

Я повернулась к Макбрайд.

– А вот вы знали. Вы меня предупреждали.

Неужели я позволила личной неприязни взять верх над правдой?

– Сейчас не стоит думать об этом. Что сделано, то сделано, Сара, – мягко сказала Сэнди. – Бы должны быть сильной. Ради Эвана. А об остальном мы позаботимся.

Впервые ее слова мне понравились.


По дороге в больницу я позвонила родителям. Услышав ласковый голос мамы, я сорвалась и расплакалась. Мне удалось взять себя в руки и рассказать ей придуманную Билли историю: в Эвана якобы выстрелил взбешенный сотрудник. Я не знала, кто в это поверит, ведь Эван никогда в жизни ни с кем не ссорился. От этой мысли я зарыдала еще сильнее.

Прежде чем я успела остановить ее, мама передала трубку папе.

– Что происходит?

– Папа, Эван в больнице. Его подстрелили на турбазе. С ним все в порядке, но его привезли в Альберни, и… – Я опять разрыдалась.

– Мы с матерью подъедем туда.

Наверное, полиции это не понравится. Но сейчас мне нужна была помощь близких.

– Спасибо, папа. Ты можешь позвонить его родителям? Отец и мать Эвана живут в Соединенных Штатах, и хотя у них с Эваном хорошие отношения, видятся они редко. Мне кажется, мои родители в чем-то заменяют их.

– Мы поставим их в известность. Где Элли?

– За ней присмотрит моя подруга.

– Как ты доберешься в больницу?

– Билли, мой клиент, который работает в полиции, вызвался подвезти меня.

Папа помолчал.

– Мы выезжаем прямо сейчас, – наконец сказал он и положил трубку, прежде чем я успела что-то ответить.

Рейнолдс заверил меня, что разберется с этим, но он же понятия не имел, как надо общаться с моим отцом. Впрочем, в тот момент меня это не волновало. Значение имел только Эван. Жаль, что я не сказала ему об этом вчера.


Добираться до Альберни всегда было неприятно – час езды по узкой дороге, вьющейся серпантином в крутых горах, и все это время приходится маневрировать, объезжая грузовики. Но сегодня дорога была совершенно невыносима. К счастью, за рулем сидел Билли. Если бы вела я, мы обязательно попали бы в аварию. Сейчас я даже не помню, о чем мы говорили, все как в тумане. Рейнолдс постоянно повторял: «Мы его поймаем. А с Эваном все будет в порядке».

В больнице врачи сказали мне, что пуля прошла навылет через левое плечо. Эвана нужно было стабилизировать, а потом отправить в хирургическое отделение больницы в Нанаймо на операцию.

Мышцы были повреждены, а рана оказалась довольно обширной, но Эван сумеет полностью восстановиться. Я была рада уже тому, что он жив. Врач сказал мне, что если бы пуля прошла на восемь дюймов правее, то задела бы сердце. От этих слов я чуть не упала в обморок. Эвану дали болеутоляющие, и он спал, но меня впустили в палату посмотреть на него. На левом плече виднелась белая повязка, в руке торчала игла капельницы.

Я поцеловала Эвана в щеку и пригладила его волосы, чувствуя, как по моему лицу катятся слезы. Он был такой бледный! И эта капельница… Я ненавидела себя за то, что подвергла его опасности.

Пока я суетилась вокруг Эвана, медсестры следили за показаниями датчиков и что-то записывали в медицинскую карту. Одна из них спросила, не может ли она мне чем-то помочь.

«Да, мне нужно, чтобы кто-то упрятал серийного убийцу за решетку. Вы можете это сделать?».

Потом медсестра попросила меня выйти – Эвану нужно было сменить повязку. Я уже хотела возразить, но тут услышала в коридоре папин голос.

Покинув палату, я заметила Билли, говорившего о чем-то с двумя полицейскими. Увидев моего отца, Рейнолдс тут же направился к нему, но папа прошел мимо.

– Как Эван? – осведомился он.

– Спит. С ним все будет в порядке, но ему нужна операция. Врачи стабилизируют его, а потом отвезут в Нанаймо, и… – Я запнулась, увидев в коридоре сестру.

– Лорен приехала с нами, – объяснила мама. – Она задержалась, потому что звонила Грегу.

Мы обнялись.

– Поверить не могу, что в Эвана стреляли! Ты, должно быть, так напугана…

От этих слов меня снова накрыло волной страха. Я чувствовала, что Лорен дрожит, прижимаясь ко мне. «Да, это ужасно. Это все очень, очень плохо».

– Спасибо, что приехала. – Я отстранилась.

– А как же… Почему ты не позвонила мне?

– Я собиралась, но все…

– Здравствуйте. – К нам подошел Билли. – Меня зовут Билл. – Он повернулся к папе и протянул ему руку.

– Вы занимаетесь этим делом? – Папа крепко сжал его пальцы.

– Я буду следить за развитием событий, чтобы держать Сару в курсе, но расследованием занимается местная полиция.

– Как-то много тут полицейских. – Папа обвел взглядом зал и строго посмотрел на меня. – Что происходит, Сара?

– Э-э-э… – Я покраснела. – Что ты имеешь в виду? Эвана подстрелили, и…

Папа изменился в лице.

– Это как-то связано с Кемпинговым Убийцей, да?

Мама охнула. Лорен прикрыла рот ладонью.

– Немедленно расскажи мне, что происходит! – Папа уставился на меня.

Я беспомощно повернулась к Билли, и он снова спас меня.

– Давайте найдем место, где мы сможем поговорить.

Рейнолдс проводил нас в пустую комнату и все рассказал моим родным. Мама побледнела. Лорен дрожала. Когда Билли замолчал, папа посмотрел на меня и покачал головой.

– Ты лгала нам все это время.

– Папа, я…

– Сара не хотела ничего от вас скрывать, – вмешался Рейнолдс. – Но у нее был четкий приказ от полиции ни с кем не говорить о происходящем. Утечка информации могла бы повредить расследованию и подвергнуть ее близких – всех вас – опасности. Она нам очень помогла.

– Вы не объяснили, почему Эвана подстрелили.

– Джон… Кемпинговый Убийца хотел со мной встретиться. И я сказала, что не смогу, потому что Эван возвращается домой.

– Где сейчас этот ублюдок? – Папино лицо потемнело. – И где Ллли?

– Она с другим сотрудником полиции, – сказал Билли. – Элли под надежной защитой.

– Что вы намерены сделать, чтобы поймать этого человека?

– Все, что мы можем, сэр. Ваша дочь принимала большое участие в расследовании, но теперь мы попытаемся действовать по-другому.

– Почему?

– Потому что я больше не буду им помогать, – вмешалась я. – Эван не хотел, чтобы я встречалась с Джоном, но я боялась, что погибнет еще одна женщина… Теперь, когда Эвана подстрелили, я не….

– Эван не хотел, чтобы ты встречалась с ним, но ты все равно согласилась на встречу?

Мы возмущенно смотрели друг на друга.

– Она полагала, что поступает правильно, Патрик.

Подойдя к окну, папа посмотрел на парковку. Он скрестил руки на груди, и его широкая спина казалась стеной – стеной, сквозь которую мне до него никогда не докричаться. В комнате повисло напряженное молчание.

– Пожалуй, я пойду к другим полицейским, – сказал Рейнолдс. – Если у вас возникнут какие-то вопросы, я буду в коридоре.

Все по-прежнему молчали.

– Эван был прав, – наконец подал голос папа. – Тебе следовало держаться подальше от всего этого.

– Папа, я же пыталась помочь!

Повернувшись, он неодобрительно посмотрел на меня.

– Пускай полиция занимается этим делом, Сара. – Он направился к двери. – Я пойду к доктору.

Сочувственно улыбнувшись, мама коснулась моей руки.

– Он просто расстроен.

– Я знаю, мама, но тебе не кажется, что я тоже расстроена? Ты даже представить себе не можешь, под каким давлением я оказалась. Копы, Джулия… они все заставляли меня встретиться с Джоном. Я же не сама это придумала.

– Джулия?

– Моя мать.

Мама отшатнулась, словно я ее ударила. «Черт, черт, черт!»

– Ну, моя биологическая мать. Она хотела, чтобы я с ним встретилась, и…

– Ты с ней виделась?

– Я пару раз приходила к ней домой, но вам я об этом не говорила, потому что это было связано с расследованием. Она прожила в ужасе много лет, и для нее было очень важно, чтобы Джона поймали. И я хотела помочь ей, потому что…

– Потому что она твоя мать.

– Дело не в этом, мама. Мне было просто ее жалко.

– Конечно, милая. Ты добрый человек.

– И посмотри, чем моя доброта обернулась.

– Любой другой прошел бы мимо, Сара. А ты всегда была предана тому, что делаешь, и тем, кого любишь. – Мама улыбалась, но от выражения ее глаз у меня сердце кровью обливалось. – Пожалуй, пойду к папе, а то он нагрубит медсестрам.

Она вышла из комнаты.

Я повернулась к Лорен.

– Ну вот, теперь мама обиделась.

– Тебе не следует об этом волноваться. Главное сейчас Эван.

– То есть еще один человек, которому я причинила боль.

– Ты в этом не виновата, Сара.

– Нет, папа прав, это я все испортила. Я сказала Джону, что не могу встретиться с ним из-за Эвана. Нужно было догадаться, насколько это его разозлит.

– Ты же не знала, что Джон выстрелит в него.

– Эван уже давно хотел, чтобы я прекратила этим заниматься. Нужно было послушать его.

– Поверить не могу, что тебе пришлось пройти через все это одной.

Сделав шаг вперед, Лорен обняла меня.

Уткнувшись носом в ее плечо, я разрыдалась.


Мы прождали под палатой Эвана пару часов. Билли стоял с другими полицейскими, что-то тихо обсуждая. Папа сидел в кресле, скрестив руки на груди. Временами он вставал и принимался ходить по коридору. Мама листала журнал, поглядывая на меня, папу и Лорен.

Сестра сходила в кафе и принесла всем нам поесть, но мне кусок в горло не лез, так что я просто прихлебывала кофе. Лорен сидела рядом со мной, болтая о своих малышах, доме, саде. Разговор успокаивал меня, но я едва могла сосредоточиться на ее словах, так как следила за медсестрами и врачами, снующими по коридору. Всякий раз, когда они задерживались у палаты Эвана, у меня сердце уходило в пятки.

Папа посмотрел на мобильный, встал и отошел от нас.

Через пару минут он вернулся.

– Мне нужно ехать в Нанаймо. На лесотаске сломалась цепь.

– Ничего, если мы уже поедем, Сара? – Мама встала.

– Все в порядке, мама. Наверное, все, что нам остается делать, так это сидеть и ждать.

– Я могу остаться с тобой, – предложила Лорен.

– Нет, тебя дети ждут. Ничего, я справлюсь.

– Мы можем подъехать позже.

– Спасибо, мама, но завтра Эвана перевезут в Нанаймо. Вы можете подождать и проведать его уже там.

– Обязательно сообщи нам, если что-то изменится или тебе нужна будет наша помощь, милая.

– Конечно.

Я еще час просидела в коридоре с Билли, временами срываясь с места и принимаясь нервно ходить туда-сюда. Потом ко мне подошла медсестра и сказала, что Эван пришел в себя, ему дали болеутоляющее, и он опять заснул. Скорее всего, он проспит весь день. Она предложила мне съездить домой за его вещами.

Я направилась к Билли. Он говорил по телефону.

– Все нормально? – спросила я.

– Да, просто говорил с Сэнди.

– С Элли все в порядке?

– Да, они с Сэнди прекрасно проводят время.

Я с облегчением вздохнула.


Через десять минут, когда мы уже выехали из города, у меня зазвонил мобильный.

– Это Джон! – Я посмотрела на Билли. – Что мне делать?

– Если вам кажется, что вы не сможете сохранять спокойствие, не следует…

– Но если Джон где-то неподалеку, вы сможете выяснить, где он, и поймать его, верно?

– Это возможно, но вам следует подумать, что сказать, прежде чем…

Я схватила трубку.

– Что тебе нужно?

– Сара! Я на острове, когда встретимся?

– Неужели ты думаешь, что я встречусь с тобой после того, как ты стрелял в Эвана?!

Молчание.

– В этот раз ты серьезно напортачил, Джон. Не звони мне больше. Все кончено.

Я положила трубку, дрожа от ярости.

– С вами все в порядке? – Рейнолдс опустил ладонь на мое плечо.

Я кивнула, чувствуя, как в крови бушует адреналин. У меня стучали зубы.

– Да. Нет. О боже… Простите, что не смогла поговорить с ним подольше. Я вышла из себя. По-моему… по-моему, у меня начинается приступ паники. В груди… сильно давит, и…

Я с трудом ловила губами воздух.

– Сделайте глубокий вдох, Сара. Вам нужно… – У него зазвонил телефон. – Рейнолдс. Хорошо, я ей скажу.

– Что происходит?

– Сигнал мобильного Джона прошел через вышку в Нанаймо, а значит, он в городе.

Билли нажал на педаль газа. Я задрожала еще сильнее.

– Боже! Джон, наверное, зол из-за того, что я бросила трубку!

– Да, он этому наверняка не обрадовался.

Руки Билли сжали руль так сильно, что я увидела бугры мышц на его предплечьях.

– Вы думаете, он все еще хочет встретиться со мной? Но я сказала ему, что все кончено, и…

– Этот человек не понимает слова «нет».

Мое лицо горело, в груди давило.

– Вы считаете, мне следует встретиться с ним? И если я этого не сделаю, он опять попытается убить Эвана?

– Вы оба взвинчены, поэтому сейчас не лучшее время для встречи. Но если Джон будет действовать импульсивно, вероятность того, что он допустит ошибку, довольно высока, и…

– По-моему, у меня продолжается приступ паники.

Я прижала руку к груди. Сердце билось как бешеное.

Рейнолдс обеспокоенно покосился на меня.

– Может, нам вернуться в больницу, и…

– Нет. – Я с трудом вдохнула. – Нет. Мне нужно поговорить с моим психотерапевтом.

– Прямо сейчас?

– Мне это нужно, Билли. Иначе я совсем потеряю контроль над собой. Мне нужно успокоиться, а без нее у меня ничего не получится, и…

– Позвоните ей.

Я не ожидала, что вы согласитесь встретиться со мной немедленно. Я думала, что мы просто поговорим по телефону, но, полагаю, вы поняли по моему голосу, что я близка к истерике.

Сейчас мне хочется быть рядом с Эваном, но все мои чувства подсказывают, что нужно как можно скорее ехать домой, к Элли. Конечно же, вы правы, вначале надо успокоиться. Чтобы защитить Элли, необходимо убедиться в том, что она не увидит свою мать в таком состоянии.

Бедный Рейнолдс! Он до сих пор ждет меня в машине. Я посоветовала ему попить кофе в кафе, но Билли заявил, что останется у дома, чтобы убедиться в том, что со мной все в порядке. Перед тем как приехать к вам, я позвонила домой и поговорила с Элли и Сэнди. Малышка прекрасно проводит время, а Макбрайд заверила меня, что будет защищать ее до конца. Я ей верю. Сэнди мне, может, и не нравится, но я не сомневаюсь в том, что стоит ей увидеть Джона, как она застрелит его на месте.

У меня голова идет кругом. Я хочу знать, в каком сейчас состоянии Джон. Его мания обострилась? Наверное, да, иначе почему бы он стрелял в Эвана? Он и так на взводе, а я бросила трубку. Я знаю, каково это, когда выходишь из себя, но у меня-то нет ружья. Бог его знает, что бы я натворила, будь у меня оружие. Впрочем, это неправда… Я знаю наверняка, что бы я сделала.

Сеанс двадцатый

Я так сожалею о том, что произошло. Господи, поверить не могу, что вы согласились встретиться со мной после того, через что вам пришлось пройти! И сколько бы раз вы ни говорили, что не вините меня за произошедшее, я все время думаю о том, что должна была заподозрить неладное. Я была так расстроена, что не могла нормально соображать. Я и сейчас-то не очень могу думать, но мне не следует обрушиваться на вас со своими проблемами, вы только скажите, и я замолчу. Правда, вам, наверное, придется повторить это пару раз, мы ведь обе знаем, что мне не так-то просто остановиться. Это я унаследовала от своего отца.

После нашего последнего сеанса Рейнолдс отвез меня домой, где нас уже ждала Макбрайд. Элли расстроилась из-за Эвана – Сэнди сказала ей, что он поранил плечо в море, как мы и договорились, но я заверила дочку, что с Эваном все будет и порядке. Потом Элли рассказала мне, как здорово они повеселились с Макбрайд. Это очень меня удивило. Мне казалось, что Сэнди будет трудно поладить с ребенком, но они имеете построили песчаный замок на пляже, поиграли в переодевание и даже попели караоке. После дня, проведенного имеете с Элли, я обычно очень устаю, но Сэнди выглядела великолепно – щеки раскраснелись, глаза сияли. Впрочем, может, все дело в ее восторге оттого, что Джон опять позвонил.

Билли разогрел нам давно остывшую пиццу. Все время звонили наши друзья и сотрудники турбазы, волновавшиеся за Эвана. Я позвонила маме и Лорен, и они обе вызвались приехать, но я заверила их в том, что я в порядке. О том, что Джон звонил и сейчас он в городе, я им не сказала. Еще я несколько раз звонила в больницу. В состоянии Эвана ничего не изменилось. Он пару раз приходил в себя, но ему давали болеутоляющее, поэтому, когда я звонила, он спал. Два раза кто-то звонил мне с незнакомых номеров, но я не брала трубку. Только автоответчик проверяла. А если это Джон? Вдруг он придет сюда, чтобы убить меня? Но сообщений никто так и не оставил. Полиция говорит, что звонили с таксофонов в Нанаймо.

После ужина – я даже притронуться не смогла к еде – Билли и Сэнди убрали со стола, а я выкупала Элли в ванне. Потом я позволила ей поваляться у меня на кровати и посмотреть телевизор, а сама спустилась на первый этаж поговорить с полицейскими.

– У вас замечательный ребенок, – сказала Макбрайд.

– Спасибо. Мне кажется, Элли – необыкновенная девочка.

– Так и есть. – Сэнди отхлебнула холодный чай. – Вы думали о том, чтобы встретиться с Джоном?

Я не ожидала, что она так резко сменит тему.

– Я до сих пор не знаю, что делать. Эван, папа, даже мой психотерапевт… все они считают, что встречаться с ним – плохая идея.

Макбрайд резко опустила чашку на стол и выпрямилась в кресле.

– Даже несмотря на то, что он стрелял в вашего жениха, вы не хотите остановить его?

– Конечно, хочу, но мой психотерапевт считает, что у Джона обострение мании и он может убить меня, если…

– Именно поэтому так важно, чтобы мы поскорее его арестовали.

Я посмотрела на Билли, ожидая, что он защитит меня, но он молчал.

– Сэнди, вы не можете гарантировать того, что все пойдет но плану и Джон не сбежит.

– Да. И теперь мы не можем гарантировать вашу безопасность. И безопасность Элли.

– Вы действительно пытаетесь использовать мою дочь, чтобы запугать меня? Я и так каждый день думаю об этом, и вам не надо…

– Я не пытаюсь запугать вас, но когда Джону кажется, что вы отворачиваетесь от него, он…

– Я знаю. Я думала об этом с того самого момента, как он позвонил… как он выстрелил в Эвана, но если я соглашусь на встречу, то могу потерять моего жениха, мою семью, даже собственную жизнь.

– Мне кажется, Саре нужно отдохнуть хотя бы один вечер, Сэнди, – вмешался Рейнолдс.

– Я в порядке. Но если еще хотя бы один человек скажет, что мне нужно делать, я действительно выйду из себя!

– Сара, я понимаю, каково вам сейчас, – мягко сказала Макбрайд, – но в то же время я знаю, что вы не захотите оставлять на свободе серийного убийцу. Вам следует подумать об Элли.

– Мне уже надоело то, что вы постоянно пытаетесь заставить меня почувствовать себя виноватой. Вы просто злитесь из-за того, что сами не можете поймать его.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут в дверном проеме появилась Элли.

– Мамочка, я хочу послушать сказку на ночь.

– Хорошо, солнышко, я уже иду.

Взяв Элли за руку, я повела ее в спальню, чувствуя спиной буравящий взгляд Макбрайд. Когда я спустилась на первый этаж, она уже ушла, а Билли сидел за столом, раскладывая пасьянс.

– Куда подевалась Сэнди?

– Ей нужно было кое-что доделать в участке.

– Она меня ненавидит.

Вздохнув, я села на диван.

– Она вас вовсе не ненавидит, Сара.

– Ну, так и я не самая увлеченная ее поклонница.

– А по вам не скажешь. – Рейнолдс улыбнулся.

– Знаете, Надин, мой психотерапевт, на самом деле не говорила, что, по ее мнению, Джон убьет меня.

– Нет?

– Она сказала, что его маниакальный психоз обострился, поэтому Джон стал еще опаснее. А потом я подумала о том, что вы сказали… что Джон сейчас на взводе, будет совершать ошибки и его легче поймать. Я хочу встретиться с ним, и если бы он не выстрелил в Эвана…

– Вы не должны принимать это решение прямо сейчас. Но помните: «Ястреб поражает свою жертву точностью удара». Сейчас Джон на расстоянии удара, Сара.

– Знаю, знаю. – Я вздохнула. – Ну, я сказала Надин, что обдумаю это, а завтра утром позвоню ей, прежде чем ехать в больницу к Эвану.

– Хорошо, что в вашей жизни есть такой человек.

– Эван тоже так считает. – Я рассмеялась. – Ему намного легче, если я сперва обсуждаю свои проблемы с Надин. – Я вспомнила о том, что Эван сейчас совсем один в палате, и меня сковал страх. – Нужно позвонить в больницу.

Медсестра сказала мне, что Эван сейчас стабилен, но он принял много лекарств и спит, поэтому проведать его лучше утром.

– Сейчас я должна быть рядом с ним, Билли. Боже, как же все это меня злит!

– Я согласен с вами, но уже темно, а по дороге в Альберни опасно ехать и при свете дня.

– Но если Эвану станет хуже или Джон явится туда…

– То вам лучше быть подальше оттуда. Во-первых, Эвана охраняют. Все полицейские там – опытные сотрудники. Во-вторых, я уверен, что доктора присматривают за ним. Они позвонят вам, если возникнут осложнения. Если бы вы были моей невестой, а я находился в больнице, я предпочел бы, Чтобы вы оставались в безопасности.

– Эван, наверное, сказал бы то же самое.

– Джон сейчас в городе, а значит, вам нужна защита. Можно позвонить Сэнди, или я…

– Только не Сэнди! – Я подняла руки. – Я приготовлю нам комнату для гостей.

– Пожалуй, я лучше останусь на диване в гостиной, тут ближе к двери.

– Хорошо.

Был ранний вечер, но я сразу же принесла в комнату постельное белье и принялась застилать диван. Рейнолдс взялся мне помогать. Когда он протянул руку за простыней, наши пальцы соприкоснулись, и от этого у меня мурашки побежали по коже. «От Билли так приятно пахнет», – подумалось мне. Я отпрянула. Увидев это, Билли перестал заправлять простыню и выпрямился.

– С вами все в порядке?

– Да, все нормально. – Я покраснела. – У меня просто шея заболела. Пожалуй, я приму горячую ванну и лягу спать. – Я направилась к лестнице. – Сегодня был тяжелый день. И я сказала Надин, что позвоню ей завтра утром, – она сейчас освежает свои знания о серийных убийцах. Впрочем, паснуть я все равно не смогу…

«Заткнись, Сара!»

– Почему бы вам что-нибудь не принять? Кажется, вы говорили, что ваша психотерапевт выписала вам успокаивающее.

– Ативан. – Я удивленно посмотрела на него. – Но разве безопасно принимать снотворное в такое время? Джон где-то рядом.

Широко расставив руки, Рейнолдс улыбнулся.

– Мимо меня никто не пройдет!

– Спасибо, что согласились переночевать здесь, Билли.

Я заставила себя улыбнуться.

– «Просто выполняю свою работу, крошка», – чванливо произнес он голосом Джона Уэйна.[7]

Рассмеявшись, я повернулась и пошла вверх по лестнице.

– Погодите, – остановил меня Рейнолдс. – Какой у вас код сигнализации? Я запру дом.

Я назвала ему цифры, пожелала спокойной ночи и поскорее юркнула в комнату, заперев за собой дверь. Я не хотела слышать, что он скажет в ответ. Замерев посреди спальни, я покачала головой. Боже, Билли, должно быть, удивляется, почему это я так странно себя веду! Я и сама удивлялась.

Элли уснула у меня в кровати, обнявшись с Олешкой. Глядя на мою малышку в розовой ночнушке с начесом, я еще раз прокрутила в голове случившееся.

Почему это я вдруг заметила, как хорошо пахнет Билли? Все время, пока я встречалась с Эваном, меня не влекло ни к одному другому мужчине. Мне никогда не было стыдно за то, что я провожу много времени с Билли, потому что я знала, что все это – ради дела. Я думала, что между нами ничего нет. Ох, это глупо! Между нами ничего и нет. Да, я заметила, что привлекательный мужчина хорошо пахнет. Что в этом такого? Я же не набросилась на него, не начала его соблазнять? Уверена, на турбазе встречались женщины, которые казались Эвану привлекательными. Это ничего не значит. Возможно, дело в том, что вы, психотерапевты, называете «перенос». Рейнолдс символизирует для меня безопасность, и я пытаюсь найти в нем защиту от того, что пугает меня: от возможности потерять Эвана.

Я набрала горячей воды в ванну и погрузилась в благоухающую лавандой пену. Мысли об Эване не шли у меня из головы. Я представляла себе, как дернулось его тело, когда пуля вошла в плечо, как он упал, как полз к лодке. Что бы случилось, если бы Джон убил его? Я вспомнила, как мы с Эваном ссорились в последнее время, как я стала уделять ему меньше внимания, ведь думала только об истории с Джоном.

Выбравшись из ванной, я приняла ативан, надела футболку Эвана и забралась в кровать, устроившись рядом с Элли и Олешкой.

Элли лежала на моей стороне кровати, но я не стала ее беспокоить, только тихонько поцеловала в щеку и убрала ей волосы со лба. Книга, которую привез мне Билли, по-прежнему лежала на прикроватном столике, где я ее оставила в тот день, когда мы ездили на прогулку. Надеясь отвлечься, я пролистала страницы. Одно высказывание привлекло мое внимание: "Нa войне следует основываться на обмане». Я пыталась обмануть Джона, но он все равно победил… Читая книгу, я понимала, как Рейнолдс использует некоторые советы Сунь-цзы, в особенности в отношении шпионажа и военных действий.

А потом я увидела высказывание, которое поразило меня: "Для военачальника нет ничего более близкого, чем шпионы, нет больших наград, чем для шпионов, нет дел более важных, чем шпионские». А вдруг Билли использовал ряд этих стратегий и со мной?

«Здорово, Сара. Тебе понравился мужчина, ты чувствуешь себя виноватой и потому ищешь возможность сделать его мудаком. Рейнолдс просто очень хороший коп, который любит свою работу». Я положила книгу на столик, зарылась лицом в подушку Эвана, вдыхая его запах, и принялась повторять себе: «Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо».


Нa следующее утро, пока Билли развлекал Элли, я приготовила завтрак. Со стороны казалось, что это Элли развлекает Билли: она возилась на полу с Олешкой, пытаясь отобрать у пса одну из своих плюшевых игрушек. Я была рада, что они хорошо проводят время, так как Рейнолдс должен был присматривать за Элли, пока я проведаю Эвана. Билли сказал, что с Элли может посидеть и Макбрайд, а он пока отвезет меня в больницу, но мне нужно было время, чтобы отдохнуть от него и прийти в себя после вчерашней странной реакции на его близость.

Я сказала, что мне нужно проехаться, чтобы проветрить мозги, и спросила, смогут ли патрульные следовать за мной.

– Я в любом случае послал бы патрульную машину. Кто-то должен присматривать за вами. – Он улыбнулся.

Я натянуто улыбнулась в ответ: у меня голова шла кругом от волнения. Я пару раз пыталась позвонить вам и очень расстроилась из-за того, что вы не взяли трубку. Когда я сказала об этом Билли, он предположил, что у вас прием и какому-то пациенту срочно понадобилась ваша помощь. Тогда я подумала: «Что может быть важнее проблем с серийным убийцей?» По пути в больницу я постаралась выбросить из головы все посторонние мысли и сосредоточиться на том, что теперь делать с Джоном. Выстрелив в Эвана, он доказал, что не собирается мирно уйти из моей жизни. Я подумала о том, чтобы по дороге домой заехать к маме или Лорен и обсудить это, но мне не хотелось, чтобы на мое мнение повлияли. Я уже приняла решение. Мысли прыгали в голове, но одна все время возвращалась: встреча с Джоном – это единственный способ избавиться от всего этого.


Прежде чем войти в палату к Эвану, я немного посидела на парковке, стараясь успокоиться. Нужно было взять себя в руки. Казаться оптимистичной. Ради него. Сейчас ему не нужны были мои страх и паника. Я сумею это сделать.

Мои старания вознаградились. Едва я вошла, Эван одарил меня широкой улыбкой.

– Привет, малыш. По-моему, я не понравился твоему отцу.

И тут я разрыдалась.

– Сара, не плачь. Я хотел рассмешить тебя.

Я уселась на стул рядом с кроватью и прижалась к Эвану.

– Прости меня. За все это.

– Глупенькая, это же не ты в меня стреляла… Погоди-ка, это была ты?! – Он улыбнулся.

– Нет…

– Тогда помолчи и поцелуй своего жениха.

Мы немного пообнимались и поцеловались, а потом я рассказала ему обо всем, что произошло. Мне хотелось сказать Эвану, что Джон опять звонил, но нас все время прерывали медсестры. Потом пришел врач. Он как раз говорил о том, что Эвана перевезут в Нанаймо вечером, когда в комнату вошел полицейский.

– Извините, Сара. Констебль Рейнолдс просил вас перезвонить ему.

Я посмотрела на Эвана.

– Давай.

Выйдя из палаты, я набрала номер Билли.

– Что?

– Кое-что случилось, Сара.

– Элли… – Я обмерла.

– С Элли все в порядке. Дело в вашем психотерапевте. Кто-то напал на нее, когда она выходила из своей приемной вчера вечером.

Я вздохнула с облегчением при мысли о том, что Элли цела, а потом до меня дошел смысл его слов.

– О боже! Она жива?

– Ее вырубили и ударили головой о тротуар. С ней все будет в порядке, но сейчас она в больнице в Нанаймо, врачи присматривают за ней.

Я обессиленно опустилась на стул в коридоре. «Вырубили…» Я представила, как вас бьют головой о тротуар, как ваши седые полосы обагряются кровью. «А что, если она впадет в кому? Л что, если она умрет? – подумала я, заставляя себя дышать поглубже. – Не паникуй. С Надин все будет в порядке».

Потом мне в голову пришла другая мысль.

– Это точно был Джон?

– Мы рассматриваем и другие возможности. Может быть, у Надин были проблемы с какими-то пациентами в последнее время. Она потеряла сознание, к тому же на нее напали со спины, так что она не опознала этого человека. Из соседнего офиса вышли люди и спугнули его. Я знаю, что психотерапевт очень важна для вас, поэтому попрошу Сэнди подменить меня с Элли, а сам поговорю со следователем. Хорошо?

– Конечно. Поверить не могу… – Мои глаза наполнились слезами.

– Я буду держать вас в курсе. А Сэнди позаботится об Элли, пока вы не вернетесь домой.

– Спасибо, Билли.

Положив трубку, я тут же побежала к Эвану и рассказала ему о случившемся.

– Какой ужас! А ты сама как, малыш? В порядке?

– Нет! Боже, он выстрелил в тебя, а теперь напал на Надин! Я принялась ходить туда-сюда по комнате.

– Но ведь полиция не уверена в том, что это сделал Джон, правда?

– Наверняка это он! Я ходила к ней вчера вечером. Скорее всего, он следил за мной. И я привела его прямо к Надин. – Я покачала головой. – Это совсем не похоже на его модель поведения. Он, видимо, окончательно вышел из себя.

– Джон звонил тебе?

– Последний раз это было вчера. Он звонил, когда Билли вез меня домой. Хотел встретиться. Я положила трубку, но…

– Тебе нельзя с ним встречаться!

– Но Джон напал на Надин! Кто будет следующим? Вот дерьмо! Я так устала от его игр. Нужно, чтобы он понял, что нельзя так просто…

– Сара, ты не должна…

Эван протянул ко мне руку, но тут же дернулся и откинулся на подушку, тяжело дыша.

– Мне позвать медсестру или…

– Я немедленно выпишусь из больницы, если ты решишь встретиться с ним!

– Ладно, ладно. Я к нему и близко не подойду.

– Обещай.

– Обещаю. – Я торжественно прижала руку к груди.

– Ты проведаешь Надин? – устало спросил Эван.

– Я останусь с тобой, пока тебя не перевезут в Нанаймо.

– Со мной все в порядке. А ты поезжай, проведай ее, иначе ты ни на чем другом не сможешь сосредоточиться.

– Наверное, к ней никого не пускают.

Эван пожал плечами и охнул от боли.

– Скажи, что ты ее дочь.

– Это может сработать. По-моему, у нее дочка моего возраста, и я уверена, что она живет где-то далеко. Надин о ней никогда не говорит, но в ее кабинете я видела фотографию дочери. Надин вдова… Боже, она же сейчас там совсем одна!

– Меня все равно скоро перевезут в Нанаймо. Приезжай ко мне после того, как повидаешься с ней.

– Мне хотелось бы быть рядом, пока тебя не перенесут в машину. Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

– Ну коне-е-ечно. И ты будешь суетиться, думая о Надин. Поезжай уже, мы встретимся в больнице через пару часов. Кроме того, я хотел подремать. Не станешь же ты сидеть рядом со мной все это время?!

– Я могла бы.

Эван выразительно посмотрел на меня.

– Хорошо. Если полиция не будет возражать, я зайду к тебе с Элли.

– Я соскучился по нашему котеночку… А теперь, пока ты не ушла, давай поиграем в доктора. Я мог бы позволить тебе померить мне температуру…

Он смешно пошевелил бровями и рассмеялся, когда я сделала вид, что собираюсь выдернуть шприц капельницы.

Поцеловав Эвана, я вышла из палаты. Одна из медсестер протянула мне телефон.

– Вам звонят.

Остановившись, я уставилась на нее. Кто будет звонить мне в больницу? До вас в тот день я так и не доехала, Надин.

Сеанс двадцать первый

С тех пор как Джон напал на вас, моя жизнь стала настоящим адом. Я понимаю, что вы тоже напуганы, но сама с ума схожу. Я просыпаюсь с ощущением, словно я закуклилась и на мне кокон страха, и с этим же ощущением ложусь спать. У меня болят все мышцы.

Я массирую голени, чтобы снять напряжение, но мне это не помогает. Я принимаю успокаивающее и подолгу лежу в горячей ванне, а потом с тяжелой головой забираюсь в постель. Я сворачиваюсь клубочком, стараюсь успокоиться, говорю себе, что все закончилось. И все равно вскидываюсь от кошмаров, в которых Джон хватает меня за лодыжки.


Когда медсестра вручила мне телефон, я подумала, что это папа или Лорен, что они не могли дозвониться мне на мобильный.

– Алло, – сказала я.

– Нам нужно встретиться сегодня, – выпалил Джон.

Я отошла от стола медсестер как можно дальше, насколько позволял шнур.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– Нам нужно встретиться.

Я оглянулась, думая, слышат ли нас сестры, но одна ушла, а вторая что-то писала на доске объявлений.

– Я не могу все бросить ради тебя. Мне нужно думать о…

– У нас нет времени!

– У тебя было время, чтобы напасть на моего психотерапевта! – От ярости мой голос дрожал. – Неужели ты думаешь, что если будешь причинять боль моим близким, то я полюблю тебя?!

Молчание.

Я обвела взглядом коридор. Полицейский, сидевший перед палатой Эвана, листал журнал, явно не замечая того, что я разговариваю с человеком, от которого он должен был меня защищать.

– Ты должен остановиться.

– Ты должна помочь мне. Ты единственная, кто может это сделать. – В его голосе слышалось отчаяние.

Но оно было несравнимо с тем отчаянием, которое испытывала я. Что мне делать? Это просто уловка? А если нет? Это не имеет значения. Я знала, что нужно делать.

– Я с тобой встречусь, хорошо? – Я закрыла глаза. – И мы все обсудим. Но сейчас я немного занята.

– Ты должна взять с собой Элли.

Я дернулась, словно от удара, и сжала трубку.

– Я ведь уже говорила тебе, что этого не будет.

– Это необходимо сделать. Нужно, чтобы вы с Элли жили со мной.

– Жили? Мы не можем жить с тобой! Это невозможно!

– Придется, – горячо выпалил Джон. – Если вы будете со мной, я больше никому не причиню вреда. Я остановлюсь. Навсегда. Но если ты откажешься, я… я убью твоего психотерапевта. Я прикончу Эвана. Мне жаль говорить тебе такое, но дело не терпит отлагательств.

– Джон, прошу тебя, ничего не делай…

– Я и не сделаю, если вы приедете. С твоими близкими все будет хорошо.

«Думай, Сара, думай».

– Мы встретимся. Мы встретимся и поговорим, хорошо?

– Нет. Этого недостаточно. Приезжай ко мне с Элли, иначе я всех убью.

– Хорошо. Только дай мне время. Мне нужно придумать, что делать. Полиция следит за больницей и моим домом, они расследуют нападение на Эвана. Сейчас мне небезопасно встречаться с тобой. Мне нужно обдумать способ, как сбежать.

– Если они узнают об этом звонке, я убью Эвана. Если ты расскажешь им, что собираешься встретиться со мной, я убью Эвана. Если ты приведешь их с собой, я убью Эвана. Если…

– Прекрати угрожать мне! Мне нужно быть осторожной. И мне нужно время. Чтобы подумать. Ты не можешь просто…

– Встретимся сегодня вечером. В парке.

«Сегодня вечером?»

– Элли в школе. Если я заберу ее, мне начнут задавать вопросы. И у школы дежурит патрульная машина.

Джон немного помолчал.

– Сегодня вечером. В шесть. И убедись, что за тобой никто не следит. Если ты кому-нибудь расскажешь, я убью Эвана.

Он положил трубку.


Когда я вернулась в палату к Эвану, у меня тряслись ноги. Он спал. Я смотрела на него, все еще пытаясь осознать, что только что произошло. Будить Эвана и спрашивать, что делать, было бессмысленно, я и так знала, что он сказал бы мне. Поэтому я ушла. Патрульный, который должен был охранять Эвана, набирал кофе в автомате в конце коридора. Рассказать ему о звонке? Но что, если Джон сейчас в больнице? Мне нужно было подумать. Сосредоточиться. Мне самой встретиться с Джоном или все-таки поговорить с полицией? Но что, если я так поступлю, а Джон выполнит свою угрозу? Нет, нужно все рассказать полиции. Какой ужас! Но если Джон узнает, он убьет Эвана. «Остановись, Сара, подумай». Джон никак не мог узнать, что я сотрудничаю с полицией. Он просто пытается меня запугать.

Я позвонила Билли, но он не брал трубку. «Наверное, он в больнице с Надин», – подумала я.

Мне срочно нужно было с кем-то поговорить. Макбрайд взяла трубку после первого же гудка. Я все ей рассказала.

– Погодите, Сара. Я вас не понимаю.

– Я не повезу к нему Элли, Сэнди! Я сказала ему, что она в школе. Но я не знаю, что делать.

– Вчера вы наотрез отказывались встречаться с Джоном. Что вы теперь об этом думаете? – напряженно спросила она.

На мгновение я запаниковала. И папа, и Эван выйдут из себя… А потом все кусочки головоломки встали на место. Неважно, что думают все остальные. Это единственный способ покончить с этим раз и навсегда.

– Я хочу это сделать. Я готова. Но я не могу привезти Элли. Если я пойду на встречу, стану для него приманкой, или как там это называется, вы сможете арестовать его до того, как он осознает, что Элли со мной нет?

– Если он будет следить за вами на расстоянии и обнаружит, что Элли с вами нет, он может выполнить свою угрозу.

– Должен же быть какой-то способ выманить его без Элли!

Макбрайд помолчала.

– Давайте обсудим это, когда вы приедете домой. Ведите машину медленно и не предпринимайте ничего необычного, Джон может следить за вами. Не разговаривайте с патрульными в больнице. Я обо всем позабочусь. Не берите трубку, когда будете ехать по дороге. Джон может запаниковать, подумав, что вы звоните нам. Думайте о нем как о бомбе, Сара. Достаточно малейшего толчка – и он взорвется.

– А что, если он сам позвонит?

– Не вступайте с ним в разговор, пока мы не разработаем план.

– Вы усилите охрану Эвана и Надин?

– Они и так под нашей защитой. Если мы пришлем больше людей, Джон поймет, что вы поставили нас в известность.

– А как же Билли? Мне позвонить ему?

– Я сама введу Билли в курс дела, – твердо заявила она. – Сохраняйте спокойствие. Мы поговорим, как только вы приедете.


Следующий час обернулся самой долгой поездкой в моей жизни. Стояла жара, но меня знобило от беспокойства, тело покрылось холодным потом, ладони липли к рулю. Почти всю дорогу я находилась вне зоны действия сети, поэтому не была уверена в том, что Джон не пробовал связаться со мной. Я все время смотрела в зеркало заднего вида, пытаясь определить, следит ли он за мной. Хотя, возможно, он в Нанаймо? Что, если он пришел к Элли в школу и понял, что она не там?

Прокручивая в голове наихудшие варианты развития событий, я подъехала к дому. На светофоре я успела проскочить на желтый свет, патрульная машина остановилась на красный. Копы включили мигалку, но по перекрестку как раз проезжал огромный грузовик. Припарковавшись у дома, я заметила, что патрульная машина, стоявшая на противоположной стороне улицы, исчезла. Наверное, этих патрульных сменили те, что ехали за мной. Выскочив из автомобиля, я побежала к двери.

Сунув ключ в замок, я крикнула:

– Это я, Сара. Я дома!

Ни топота детских ножек. Ни лая Олешки.

Провернув ключ, я поняла, что дверь не заперта.

Сэнди никогда бы не оставила дверь открытой… Я помедлила. Джон мог быть внутри… И тут по телу прошла горячая волна адреналина. Там моя дочь!

Я открыла дверь. В доме было тихо.

– Сэнди? Элли?

Я побежала на второй этаж, в комнату Элли. Там никого не было. В центре комнаты валялась ее туфелька. Она надела эти туфли сегодня утром…

Я бросилась в свою комнату. Пусто. Может быть, они на заднем дворе? Добежав до двери, я выскочила наружу и увидела Макбрайд. Она лежала на земле, связанная по рукам и ногам. Какое-то мгновение мой разум отказывался осознавать увиденное. А потом я упала рядом с ней на колени.

– Сэнди! – Мне хотелось встряхнуть ее посильнее. – Где Элли?!

Ее голова дернулась, и я увидела алую струйку, вытекающую у нее из носа. Волосы на затылке слиплись от крови. Рядом с ней лежал конверт с моим именем, выведенным печатными буквами. В конверте я нашла телефон и клочок бумаги. Я развернула письмо: «Если хочешь увидеть Элли, никому не говори…» Прежде чем я успела прочесть дальше, что-то выпало из конверта на землю. Нагнувшись, я увидела, что это прядка волос Элли – мягкая, темненькая, перетянутая резинкой. Я застонала.

Изнутри дома кто-то крикнул:

– Все в порядке? Дверь распахнута!

Патрульный…

Я открыла рот, собираясь сказать ему, что Элли исчезла. «Остановись. Подумай». А что, если Джон убьет ее? Если я скажу полиции, что Элли исчезла, они меня ни за что не выпустят.

– Сэнди ранена! – крикнула я.

– Полицейский ранен! Полицейский ранен! – Коп выбежал во двор с рацией в руках.

Сунув мобильный и письмо в карман, я встала.

– Она дышит, но у нее идет кровь, и…

Отодвинув меня в сторону, он нагнулся и принялся прощупывать у Макбрайд пульс. Я смотрела на его спину. Сказать ему о письме? «Если хочешь увидеть Элли, никому не говори…». Попятившись, я остановилась в гостиной и дочитала письмо до конца. Буквы прыгали у меня перед глазами.

«Двигайся на север. Приезжай одна. Я позвоню и скажу тебе, что делать. Если кто-то поедет за тобой, я убью ее».

Вдалеке завыла полицейская сирена. Мне ждать? «Уходи, тебе нужно найти Элли, времени нет!» – кричал голос в моей голове.

Выбежав из дома, я схватила ключи, запрыгнула в джип и завела мотор. Выезжая на дорогу, я чуть не поцарапала патрульную машину. Я вдавила педаль газа и помчалась по дороге, пытаясь обдумать план, но сознание полнилось мыслями об Элли. Нужно найти ее! Срочно!

Сейчас копов больше всего волнует Сэнди, но уже через минуту они поймут, что мы с Элли пропали. Нужно сменить машину. Ехать к Лорен? Нет, слишком далеко!

Соседи! У Гарри, старичка, живущего через пару домов от меня, есть грузовик, которым он никогда не пользуется!

Припарковавшись на небольшом участке, закрытом от Гарри деревьями, я побежала к двери.

На мой отчаянный стук никто не ответил. Я лихорадочно замолотила кулаками по двери. Наконец Гарри открыл дверь. Седые всклокоченные волосы торчали во все стороны, на нем был халат: видимо, я его разбудила.

– Сара, ты в крови!

– Гарри… Мне нужен твой грузовик. Я гуляла с Олешкой, и его сбила машина! У меня нет времени возвращаться домой.

– Какой ужас! Конечно! – Шаркая ногами, Гарри побрел в кухню и принялся рыться в миске с ключами.

Он медлил, и мне очень хотелось оттолкнуть его в сторону и найти ключи самой. Я фактически выхватила связку из его рук, крикнула: «Спасибо!» – и побежала к старенькому красному грузовику.

Джон не сказал, по какой автостраде мне выезжать из Нанаймо, поэтому я выбралась на центральную дорогу и поехала на север. С обеих сторон за городом тянулись леса, тут часто обрывалась сотовая связь, и я волновалась, что Джон до меня не дозвонится, когда я окажусь за пределами Нанаймо. Мобильный лежал у меня на коленях. «Давай, ублюдок! – Я беспокойно теребила телефон. – Скажи, где моя дочь».

В голове калейдоскопом сменялись страшные образы того, где сейчас могла быть Элли и что с ней делает Джон. Мне позвонить в полицию? Я лишаю их драгоценного времени?

То мне казалось, что это правильное решение, то я паниковала, думая, что Джон может узнать об этом и убить Элли.


Я ехала по автостраде уже полчаса, дрожа от непрерывного выброса адреналина. Мысли разбегались. Я смотрела на дорогу, но ничего не видела. Один раз я проехала на красный свет, завизжали тормоза, в меня чуть не врезалась машина. Тело сковал страх. Я поняла, что плачу, только когда слезинка упала мне на руку. Мне вспомнились слова Билли о том, что, когда я волнуюсь, следует глубоко дышать, перегруппироваться и сосредоточиться на своей стратегии.

Глубоко вдохнув носом, я выдохнула, повторяя дыхательные упражнения до тех пор, пока не смогла нормально мыслить. Так, что дальше? Джон должен позвонить. Он скажет мне, где с ним встретиться. Что делать потом? Мне нужно подыгрывать ему, говорить все, что он хочет услышать, и ждать возможности…

Телефон зазвонил.

– Где она?! – завопила я.

– Ты едешь?

– С Элли все в порядке?

– За тобой кто-то едет?

– Если ты с ней что-то сделал, я…

– Я ни за что не причинил бы ей вреда.

– Ты ранил полицейскую.

– Она хотела выстрелить в меня. И ты опять солгала. Элли не была в школе.

– Я поступила так, потому что волновалась, что ты выкинешь что-то безумное. И была права! Не можешь же ты просто похитить моего ребенка и угрожать… – У меня сорвался голос.

– Это была единственная возможность заставить тебя приехать. Я знаю, что ты помогала полиции. Я все объясню позже.

– Прошу тебя, не причиняй Элли вреда. Я сделаю все, что ты захочешь, только не трогай ее, умоляю тебя!

– Я не обижу ее, она же моя внучка! Я не чудовище. Но если ты скажешь полиции или приведешь ко мне копов, ты нас никогда не увидишь.

Нет, он был чудовищем. Худшим в мире чудовищем.

– Я не…

– Помолчи и послушай меня.

Я прикусила язык. У него Элли!

– Сверни налево на улицу Хорн-Лейк, остановись у старой бетонной стены на первой парковке. В водосточной трубе ты найдешь коробку с повязкой. Завяжи глаза и сядь на переднее сиденье своего джипа.

Он знал, что у меня джип. Он следил за мной!

– Я взяла у соседа грузовик.

– Умом вся в папочку! – Он рассмеялся. – Скоро увидимся. Да, кстати. Тук-тук.

Я сцепила зубы.

– Кто там?

– Сара, почему ты не смеешься?

– Я боюсь за Элли.

– Она в безопасности. Я связал ее, чтобы она не убежала.

– Что значит…

– Все будет хорошо. Вам понравится общаться со мной, вот увидишь. – Он отключился.

И тогда я закричала.


Телефон разогрелся в ладонях. Я отчаянно ловила ртом воздух. Все это плохо, очень плохо. Нужно позвонить в полицию. Они профессионалы, они подскажут мне, что делать. Но что, если Джон узнает об этом звонке? Тогда он исчезнет вместе с Элли, и мне никогда не вернуть дочь. Я подумала о ее локоне. Судя по краям волос, Джон срезал их ножом. Тело вновь сковал ужас. Я опустила телефон.

Через двадцать минут я выехала на Хорн-Лейк, припарковалась и нашла коробку. Возвращаясь в грузовик, я проверила мобильный. Тут не работала связь. Я была предоставлена самой себе.

Сердце выскакивало из груди, во рту пересохло. Я завязала себе глаза и опустилась на переднее сиденье. В ветровое стекло било солнце. Я ничего не пила уже несколько часов. По лбу стекал пот.

Через десять минут послышался рев мотора. Я напряглась. Машина свернула с дороги к парковке и остановилась рядом с моим грузовиком. Я задрожала.

Звук открывающейся двери, шаги… Дверца открылась, и я почувствовала, как Джон потрепал меня по голени. Я дернулась и ударилась головой о дверцу.

– Ох, больно, наверное. – В голосе Джона звучала забота. – Ты как, в порядке?

– Можно снять повязку?

– Пока нет. Подвинься на край сиденья, и я тебя выведу.

Крупная рука коснулась моей лодыжки, и я едва не лягнула ого. Выбираясь из машины, я на что-то наткнулась коленями и приготовилась к удару, но ничего не случилось. Я выпрямилась, чувствуя его присутствие. Где же Элли? Вздернув подбородок, я попыталась выглянуть в щелочку под повязкой, но ничего не разобрала. Его рука мягко легла на мой локоть. Джон провел меня на пару шагов вперед и захлопнул дверцу грузовика. Я подпрыгнула от неожиданности.

– Где Элли?

– В палатке.

– Ты оставил ее одну?! Ей же шесть лет! Ты не можешь просто…

– Она не верит, что я ее дедушка. Ты должна убедить ее. Она все время кричит, – разочарованно сказал Джон.

У меня сердце кровью обливалось при мысли о том, насколько Элли напугана.

– Она успокоится, увидев меня.

Я молила Бога, чтобы так и было.

Мы прошли еще пару шагов, открылась дверца.

– Осторожно.

Подняв мою ногу, Джон поставил ее на подножку.

Я дернулась, почувствовав его теплую шероховатую ладонь, но Джон тут же убрал руку.

Дверца захлопнулась. У меня сжалось горло. А что, если ему нужна только я? Что, если Элли до сих пор дома, связана в гараже? Мое сознание отказывалось воспринимать другую, кошмарнейшую из всех возможностей.

Я постаралась вспомнить, что писали в книгах о том, как вести себя с серийным убийцей. Толковых советов там не было. Ни переговоры, ни мольбы, ни сопротивление не приводили ни к чему хорошему. Единственной возможностью спастись был побег. Мне нужно успокоить Джона, найти Элли и сбежать.

Джон завел свой грузовик, и я услышала шум мотора. Стандартная модель. Я не знала, как воспользоваться этой информацией, но мне становилось легче оттого, что я хоть что-то знаю.

– Ну вот, наконец-то мы вместе.

– Я не понимаю, почему ты ворвался в мой дом. Я думала, мы встретимся в парке, и…

– Ты не собиралась встречаться со мной, Сара.

Я молчала, стараясь придумать ответ, который не отдавал бы ложью.

– Ты не дал мне шанса все осмыслить.

– Я же сказал тебе, времени не было. Я не сумасшедший. Я знаю, что делаю. – Джон вздохнул. – Я все объясню потом. Знаешь, я привез тебе кое-какое свое оружие показать, браунинг.338 и ругер.10/22. Я очень хотел показать тебе свой ремингтон.223, это отличное ружье, но у меня на прошлой неделе сломался спусковой крючок, поэтому пришлось отнести его в мастерскую. – Он замолчал.

Я не видела его лица, но чувствовала, что он ждет ответа.

– Звучит здорово.

Хорошо бы убедить Джона дать мне подержать одно из его ружей. Мое сознание наполнили образы того, как я стреляю в Джона и убегаю вместе с Элли.

Он сменил тему и начал рассказывать об отличиях между густыми лесами на побережье острова и иссушенными землями в Интериоре. Не знаю, то ли Джон радовался слушательнице, то ли нервничал, но болтал он без умолку.

Мы уже некоторое время тряслись в грузовике, когда я сказала:

– Прости, что перебиваю тебя, но с Элли все в порядке? Сейчас жарко, а у нее нет воды и…

– Я знаю, как позаботиться о ребенке, – раздраженно отрезал Джон. – Она боится, потому что просто еще не знает меня. Но когда Элли увидит тебя, она успокоится.

Я была рада тому, что Джон, казалось, заботился о нас. Но что случится, если мне не удастся успокоить Элли? Она ведь наверняка в ужасе.

– Джон, та полицейская у меня дома… Элли видела, как ты напал на нее?

– Нет.

Слава богу!

– Я не хотел ранить ее так сильно, но она никак не успокаивалась.

Я задрожала.


Грузовик притормозил и несколько раз подпрыгнул на кочках, словно теперь мы ехали по проселочной дороге. Через пару минут машина остановилась. Джон выбрался наружу и захлопнул дверцу.

– Выбирайся.

Он открыл дверцу с моей стороны.

Как только я вылезла из грузовика, Джон снял с меня повязку, и я увидела своего отца. В моих кошмарах лицо Джона было злым и уродливым, поэтому я очень удивилась, когда оказалось, что он довольно красивый человек. Очень мужественный. Я неотрывно смотрела на него. Мои черты: зеленые глаза, скулы, даже левая бровь чуть выше правой, как и у меня. У Джона была короткая стрижка, но оттенок волос, был таким же темно-рыжим, как и у меня. Он был выше и шире меня, но мы оба были длинноногими. Джон был одет в джинсовую курточку, клетчатую рубашку, потрепанные выцветшие джинсы и кроссовки и своим видом напоминал дровосека или охотника.

Смущенно подтянув штаны, он отвел глаза и застенчиво улыбнулся.

– Ну… вот он я.

– Ты так похож на меня…

– Нет, это ты на меня похожа.

Он рассмеялся.

Я заставила себя улыбнуться в ответ, а сама осматривала разбитый на поляне лагерь. «Где же Элли?» Поляну окружали высокие сосны, в паре футов от грузовика виднелся красный трейлер. У кострища стоял пластиковый раскладной столик с парой плетеных кресел и маленьким розовым стульчиком с изображением Барби на спинке.

Джон заметил, куда я смотрю.

– Как думаешь, ей понравится?

Я повернулась к нему. В его глазах плескалась тревога.

– Элли будет в восторге.

Джон вздохнул с облегчением.

– Где она?

Он хлопнул себя по лбу, словно совсем забыл об этом, а потом повел меня к трейлеру. Достав ключ, он отпер дверь.

– Мамочка здесь, Элли. – Я заглянула внутрь, но в темном трейлере ничего не было видно. Послышался какой-то шорох. – Котенок, ты можешь выходить.

Из-под стола донеслось шуршание, и я увидела, как Элли высунула оттуда голову, но тут же спряталась, заметив Джона.

– Скажи ей, чтобы она не боялась меня, я не причиню ей вреда, – немного обиженно произнес он.

Если бы я только могла поверить в это!

– Элли? – Я вошла в трейлер.

Я заглянула под стол, и огромные зеленые глазища Элли уставились на меня. Рот у нее был завязан, запястья стянуты веревкой. Она бросилась мне в объятия, приглушенно всхлипывая.

– Боже! Ты сунул ей в рот кляп!

Я судорожно принялась развязывать узел.

– Я проследил за тем, чтобы она могла дышать. Говорю же, она вопила не переставая.

Я вытащила кляп. Элли никак не могла надышаться.

– Элли, дыши поглубже. – Я старалась говорить спокойно. – Все в порядке, сейчас я развяжу тебе руки. Все хорошо. Делай, что тебе говорит мама, ладно?

Элли ловила ртом воздух, пока я развязывала узлы у нее на запястьях. Нужно успокоить ее… Я вспомнила игру, в которую мы играли, когда Элли была совсем маленькая и ей еще труднее было на чем-то сосредоточиться.

– Помнишь струмзистяков, малыш?

Элли притихла.

– Что это значит? – спросил Джон. – Что ты ей сказала?

– Это слово означает, что мы можем кому-то доверять, потому что они наши друзья.

На самом деле это означало, что нужно внимательно слушать мамочку, потому что струмзистяки, сказочные существа, подслушивают нас. Если Элли вела себя хорошо, струмзистяки оставляли ей мелкие подарки в доме – стеклянные цветы, крошечные колокольчики, хрустальные туфельки. Вскоре Элли поняла, что эти подарки оставляю я, но я надеялась, что сейчас она поймет, что я пытаюсь сказать ей. Она должна внимательно меня слушать. Подняв голову, Элли уставилась на меня полными ужаса глазами.

– Этот дядя отрезал у меня локон, связал мне руки, посадил меня сюда и…

– Я не хотел, чтобы ты поранилась, – вмешался Джон.

Я выглянула наружу. Он ходил туда-сюда перед трейлером.

– Скажи ей! Скажи ей, кто я.

Я глубоко вздохнула.

– Помнишь, мама рассказывала тебе, что ее удочерили? Так вот, это твой дедушка.

– Неправда! – дрожащим голосом возразила Элли.

– Правда, малыш. Он мой настоящий отец. У мамы два папы, как и у тебя. Но до недавнего времени я ничего о нем не знала. Дедушка хотел познакомиться с тобой, но сделал это неправильно и теперь сожалеет об этом. Он хочет извиниться за то, что напугал тебя.

– Это правда, Элли, – сказал Джон. – Прости меня.

– Он поранил мне ручки.

Элли расплакалась, уткнувшись носом мне в шею. Бедняжка дрожала. Мне хотелось убить Джона.

– Он не хотел, милая. Верно, Джон?

– Нет-нет, конечно, нет! Я старался не затягивать узлы, но она так вырывалась…

– Вот видишь, он действительно сожалеет. Дедушка купил стул специально для тебя. Пойдем посмотрим, ладно?

– Это стул Барби, но я не знал, какие куклы тебе больше нравятся, и купил светловолосую. Я не знал, что у тебя темные волосы. – Он явно беспокоился.

– Элли больше всего любит светловолосых кукол, правда?

Элли открыла рот, но я широко улыбнулась и подмигнула ей. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

Элли помолчала.

– Да, светловолосая Барби – самая красивая!

– Это точно.

Я улыбнулась и покосилась на дверь, чтобы проверить, поверил ли нам Джон.

– Ух! – картинно схватился он за сердце. – Я несколько часов выбирал. – Джон махнул рукой. – Пойдемте посидим у костра, поболтаем.

Встав, я взяла Элли за руку и оглянулась в поисках оружия. Все приборы на столе были пластиковыми. Элли последовала за мной к двери трейлера. Спрыгнув вниз, я повернулась, чтобы вытащить дочку, но когда я попыталась опустить ее на землю, она вцепилась мне в шею и не отпускала. Я отнесла Элли к костру. Джон возился со стульями – то придвигал их, то отодвигал. Я стояла и ждала. Элли зарылась лицом мне в волосы.

– Все хорошо, – наконец остановила я его.

– Ну ладно. – Джон отступил на шаг. – Но если тебе станет жарко, ты только скажи, можем их отодвинуть.

Я села – Элли все еще цеплялась за меня, – и Джон подбросил пару поленьев в костер. Затем он сел на стул, поерзал на краю и, почесав голову, смущенно улыбнулся, отводя взгляд.

– Есть хотите? Дети всегда голодные. – Он встал. – У меня в холодильнике парочка сосисок из олененка.

– Я не хочу есть Олешку! – запаниковала Элли.

– Он не имеет в виду нашего Олешку, Элли.

Джон рассмеялся.

– Этой весной я подстрелил большого оленя-первогодка и пустил мясо на сосиски и гамбургеры. – Он пошел к трейлеру. – Мясо так и тает во рту и совсем не отдает душком.

Элли поморщилась, но я покачала головой и поднесла палец к губам.

– Должно быть, вкусно, – сказала я Джону в спину.

Пока он занимался обедом, я оглянулась, но вооружиться ничем так и не смогла. Я заметила пару поленьев и задумалась, не смогу ли вырубить Джона одним из них, но они были большими. Я не смогу поднять эти бревна рывком, а значит, исчезнет элемент неожиданности.

Может быть, потом, когда он уснет? Мысль о том, что придется переночевать тут с ним, вызвала еще одну волну паники.

Джон положил на стол упаковку с сосисками и яйца, потом вернулся в трейлер. Моя кровь кипела от адреналина, мышцы напряглись. «Беги!» – кричала каждая клеточка в моем теле. Но я сдерживалась. Я еще не видела его оружия, но знала, что у Джона оно есть. Мне придется нести Элли на руках, она же совсем маленькая и не сможет бежать сама. А значит, мне нужна фора. Тянуть время и заговаривать Джону зубы – вот что нужно для побега. Джон вышел из трейлера со специями в руках, потом принес пластиковые стаканчики и тарелки.

– Ты не опробуешь свой новый стульчик, Элли? – Он накрывал на стол.

– Нет! – Повернувшись, Элли с яростью уставилась на него.

Нахмурившись, он поставил последнюю тарелку и опустил свои огромные ладони на стол. Мое тело сковала тревога. Я покрепче прижала к себе Элли.

– Ты же говорила, что он тебе нравится.

Элли открыла рот, но я успела ее опередить.

– Нравится, но она боится, что сломает его. Но ты же не будешь сердиться на Элли, если она что-то сделает не так, правда, Джон?

– Сердиться из-за того, что малышка сломает стул? – Он рассмеялся. – Конечно, нет!

Элли изумленно уставилась на меня.

– Вот видишь, – улыбнулась я. – Все в порядке. Ты можешь сесть на стул. – Я опустила голову, чтобы шевелюра Элли закрыла мои губы от Джона. – Давай садись.

Встав, Элли подтянула стульчик поближе ко мне и села, сжав мою руку. Она не сводила глаз с Джона. Я улыбнулась дочке, чтобы подбодрить ее, но она смотрела только на него. Я заметила грязные разводы от слез на ее лице. Какой ужас! Наверное, Элли совсем запуталась. Этот человек причинил ей боль, а теперь я говорила ей слушаться его.

Джон выставил на стол все: соль, перец, масло, варенье, хлеб. Он переставлял тарелки с места на место, чтобы все выглядело идеально.

Заметив мой взгляд, он поднял голову и посмотрел на меня.

– Я вчера купил эти тарелки, но не знал, какого цвета…

– Они очень милые. Мне нравится зеленый цвет. Спасибо.

– Правда? – Его лицо посветлело.

Я кивнула, надеясь на то, что во время еды он даст мне какой-нибудь нож, но металлических приборов на столе не было. Зато над костром стояла металлическая подставка, на которую Джон опустил сковородку.

– Мне уже не терпится показать вам ранчо, которое я купил специально для вас, чтобы мы все могли жить вместе.

– Я не хочу жить на ранчо! – заявила Элли.

Я предостерегающе посмотрела на нее.

Взяв пластиковую лопаточку, Джон выложил на большую сковородку сосиски, поставил рядом маленькую и разбил в нее пару яиц.

– Ничего, если я приготовлю болтушку? – Опять эта смущенная улыбка. – У меня на ранчо живут куры, поэтому у нас каждый день будут свежие яйца. Я научу тебя их собирать. – Он посмотрел на Элли. – Ранчо продавалось с парой коров, значит, и молочко у нас будет. А еще я научу тебя делать сыр.

– А лошадки там будут? – оживилась Элли.

Я затаила дыхание.

– Конечно, мы можем и лошадок купить, – кивнул Джон. – У тебя будет своя лошадка. Может быть, даже пони.

– Это так мило с твоей стороны! – Я с облегчением выдохнула. – Правда, это очень мило, Элли?

– А можно мне будет назвать свою лошадку?

«Ну же, Элли, не зли его!»

– Все, что только захочешь, малыш.

Сосиски уже шипели на сковороде.

– А можно мне привезти с собой мою собачку?

– Мы не можем вернуться за ней.

Ну вот, началось. Лицо Элли покраснело.

– Я не хочу ехать на твое дурацкое ранчо!

Мой пульс зашкаливало.

– Послушай, маленькая… – Джон ткнул в сторону Элли лопаткой.

– Я не хочу туда ехать! – Элли резко встала.

Покраснев, Джон наклонился вперед. Его рука начала подниматься…

Вскочив, я изо всех сил пнула подставку. Она перевернулась, и сковороды опрокинулись на Джона. Большая сковородка громко стукнула его по лбу, залив кипящим маслом.

Завопив, Джон зажал руками лицо и начал кататься по земле.

Подхватив Элли на руки, я со всех ног побежала прочь.

Сеанс двадцать второй

Я не готова говорить о том, что случилось, но придется. Мне нужно найти какой-то способ проработать эти кошмарные воспоминания, иначе они разрушат меня изнутри. Всякий раз, как я закрываю глаза, они возвращаются, и я тону в стремительном потоке памяти, задыхаюсь под волнами паники. Я просыпаюсь среди ночи, сердце бешено бьется в груди, тело обливается потом, мысли лихорадочно мечутся в голове. И одна все время возвращается: «Остановишься – умрешь».


Я бежала по лесу, ведомая страхом, и добралась до берега реки. Через мгновение я поняла, что нужно было двигаться к дороге, потому что там можно было бы позвать на помощь, но теперь уже поздно думать об этом. Я мчалась по лесу, и ветки царапали мою кожу. Я слышала, как Джон выкрикивает мое имя. Элли вопила.

– Элли, прекрати! Ты должна молчать!

Я с шумом перепрыгивала через кусты.

Руки уже болели от тяжести Элли. Где-то сзади меня звал Джон. Я побежала быстрее. «Вперед, вперед, вперед!»

Выскочив на берег реки, я подумала, что шум воды может заглушить мой топот. Споткнувшись о какой-то корень, я упала и скатилась к кромке воды. Мобильный упал в реку, а я чуть не поранила Элли. Девочка опять закричала, но я зажала ей рот ладонью:

– Тс-с!

Ее лицо побелело от ужаса.

– Забирайся на спину и обхвати меня ножками.

Я опустилась на колени.

Как только она схватилась за мою шею, я опять побежала. Я двигалась по берегу реки, продираясь через густой кустарник, перепрыгивая через поваленные деревья и скользя на поросших мхом камнях.

– Сара! Вернись! – слышался сзади голос Джона.

Я почувствовала свежий выброс адреналина и помчалась еще быстрее. Элли заерзала, и я, потеряв равновесие, упала, ударившись левым коленом. Чтобы Элли не поранилась, я выставила локоть вправо, пытаясь удержать малышку на спине, и до крови разодрала ладонь об острый камень.

«Вставай! Беги!»

Шум воды стал громче – мы приблизились к небольшому водопаду. Впереди берег перегораживала густая стена кустарника и груда водорослей, гниющих на берегу с прошлого года. Мы были в ловушке. Я судорожно принялась озираться. Как же выбраться отсюда?

Я посмотрела на другой берег реки, но течение было слишком быстрым. Нам не переплыть туда. Слева, под густыми еловыми ветками, я заметила узенький уступ. Я подтащила Элли туда. Вес дочки давил мне на плечи. Уступ вел вдоль скалы у водопада. Судя по всему, какие-то звери пользовались этим проходом, чтобы пробираться между скалами и рекой, но уступ был слишком скользким, а обрыв – высоким. Я посмотрела вниз, и меня сковал страх. Схватившись за ветку, я закрыла глаза. Мне не пронести здесь Элли. Что же делать? Мне не обогнать Джона.

Я вспомнила, что Джулия несколько часов пряталась в лесу. Мы можем спрятаться. Но что потом? Рано или поздно мне придется выйти, а Джон будет ждать нас. Это никогда не закончится. Из кустов выбежала куропатка, напуганная нашим топотом. Она расставила крылья, притворяясь раненой, чтобы мы не заметили ее малышей. Вот что мне нужно! Отвлекающий маневр! Западня! Я оглянулась. Лес, река… Река… Джон говорил мне, что не умеет плавать!

Повернув налево, я углубилась в лес. К счастью, пришлось пройти всего пару метров, и я нашла небольшую нору в холме. Посадив Элли на землю, я опустилась перед ней на корточки.

– Элли, мне нужно, чтобы ты внимательно выслушала меня. Я хочу, чтобы ты оставалась в этой норке. Ты должна сидеть тихо. И не произносить ни звука, понятно? А потом я вернусь за тобой.

– Нет! – Малышка начала плакать. – Не оставляй меня, мамочка! Прошу тебя! Я буду вести себя очень-очень тихо.

У меня у самой слезы наворачивались на глаза. Взяв дочку за руки, я крепко сжала их.

– Я не хочу оставлять тебя здесь, котенок, но я все улажу. Я вытащу нас отсюда. Обещаю.

– Саааааарррррааааа!!!

Крик Джона эхом пронесся по лесу.

Он уже близко.

– Сейчас ты должна быть очень-очень храброй, солнышко. Я буду шуметь и громко звать тебя, но это только для того, чтобы обмануть его. Это все будет понарошку. Так что тебе нельзя вылезать отсюда, договорились?

Элли кивнула. Ее глаза расширились от страха. Я поцеловала дочку в щеку.

– А теперь прячься. И сиди тихонько, как зайчик. Помни, Элли, ты помогаешь мне обмануть его, поэтому, что бы ни случилось, не выбирайся отсюда.

Я представила себе, как скелетик Элли находят здесь через много лет, и взмолилась, обращаясь к Богу, чтобы этого не произошло и мой план сработал.

Держа Элли за ручку, я перецеловала все ее пальчики. Когда малышка спряталась в нору, я шепнула:

– Я скоро вернусь. Держись тут без меня, Эллигатор.

– Возвращайся, крокодильчик, – пробормотала она в ответ.

Вздохнув, я отошла, оставив дочку в норе.


Я направилась к реке. Оставаясь на краю леса, я подобралась к обрыву с узким уступом и остановилась, судорожно вслушиваясь, но кроме шума воды ничего не услышала.

Я знала, что времени у меня немного, поэтому выбралась на уступ, передвигаясь на четвереньках и хватаясь за ветки, чтобы не упасть в зеленоватую ледяную воду. Стянув кроссовки, я уставилась вниз.

– Сара!

Голос Джона доносился откуда-то сверху, из леса над обрывом.

Глубоко вздохнув, я нырнула. От холода у меня перехватило дыхание, я закашлялась, отплевываясь. Набрав в грудь воздуха, я нырнула снова, вынырнула и завопила:

– Элли!

А вдруг она забудет мое предупреждение? Вдруг выберется из укрытия?

Я нырнула еще пару раз. Поднимаясь на поверхность, я осматривала берег в поисках Джона. Наконец я заметила его на тропинке.

Тогда я еще сильнее замолотила руками по воде.

– Элли! На помощь!

Я нырнула опять, а когда вынырнула, Джон уже стоял на берегу, сжимая в руках ружье. Его лицо пошло алыми пятнами ожогов от кипящего масла, на лбу вздулись пузыри.

– Джон! Элли упала в воду, и ее закрутило в водовороте под водопадом! – Я вложила в этот крик весь свой ужас. – Она утонет!!!

Подбежав к краю воды, он остановился на плоском камне, выступающем из реки.

– Где она ушла под воду?

Я опять нырнула.

– Не знаю, – выдавила я. – Я не могу найти ее. – У меня стучали зубы. – Помоги мне! Прости меня, Джон. Помоги мне!

Он помедлил.

– Нужно посмотреть ниже по течению. Поток мог отнести ее дальше.

Я потянулась к камню, на котором он стоял, словно собираясь выбраться из воды, но потом соскользнула обратно в воду. Наклонившись вперед, Джон протянул мне руку. Я подплыла поближе.

У меня был всего один шанс.

Я уперлась ногами в основание валуна и, схватившись за его руку, отпрянула назад, поэтому Джону пришлось наклониться еще больше. Видя, что его торс находится прямо над водой, я схватила его за руку и дернула изо всех сил. Джон упал в реку за моей спиной и отчаянно замолотил руками.

– Сара, я не умею плавать!

Я быстро поплыла к берегу и попыталась выбраться на камень, но Джон схватил меня за ногу и утащил обратно в реку. В горло хлынула вода. Вырвавшись, я всплыла на поверхность, жадно ловя ртом воздух. Джон, вцепившись в мою рубашку, выплыл вместе со мной. Я ударила его по лицу и пнул