Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Счастливый брак" Кинг Стивен

Book: Счастливый брак



Хороший Брак

1

Единственное, о чем никто не спрашивал в случайной беседе, размышляла Дарси в дни после находки в гараже, было это: как твой брак? Они спрашивали, как прошли твои выходные, и как прошла твоя поездка во Флориду и как твое здоровье и как дети; они даже спрашивали, как поживаешь, милая? Но никто не спрашивал, как твой брак?

Хорошо, ответила бы она на вопрос до этой ночи. Все прекрасно.

Она родилась Дарселлен Мэдсен (имя Дарселлен могли полюбить только родители, безумно влюбленные в недавно купленную книгу детских имен), в год избрания президента Джона Ф. Кеннеди. Ее воспитывали в Фрипорте, штат Мэн, когда это был еще город, а не дополнение к «Л.Л. Бин», первому гипермаркету Америки, и полудюжине других небольших розничных предприятий, которые называют «торговыми точками» (словно они были стоками коллектора, а не местоположением магазинов). Она пошла в среднюю школу Фрипорта, а затем в бизнес школу Аддисона, где она изучала секретарские навыки. Ее нанял Джо Рэнсом Шевроле, который к 1984 году, когда она покинула компанию, стал крупнейшим автомобильным дилером в Портленде. Она была скромной, но с помощью двух несколько более искушенных подруг, изучила достаточно многие косметические приемы, чтобы делать себя симпатичной в рабочие дни и совершенно сногсшибательной по вечерам в пятницу и субботу, когда их кампания любила ходить выпить коктейлей в «Маяк» или «Мексиканец Майк» (где была живая музыка).

В 1982 году, Джо Рэнсом нанял бухгалтерскую фирму из Портланда, чтобы помочь ему разобраться с налоговой ситуацией, которая стала непростой («Подобной ситуации никому не захочется иметь», подслушала его Дарси, говорящим одному из старших продавцов). Вышла пара мужчин с портфелями, старый и молодой. Оба в очках и консервативных костюмах; оба с короткими волосами, аккуратно зачесанными на бок, которые заставили Дарси вспомнить о фотографиях в выпускном альбоме ее матери 1954 года, том с изображением капитана болельщиков, держащего мегафон у своего рта, отпечатанному на обложке из кожзаменителя.

Младшим бухгалтером был Боб Андерсон. Она разговорилась с ним на второй день в дилерском центре, и по ходу беседы, спросила его, было ли у него какое-нибудь хобби. Он ответил, что был нумизматом.

Он начал рассказывать ей, что это такое, и она сказала, «Я знаю. Мой отец собирает десяти и пяти центовики. Он говорит, что они его нумизматический конек. У вас есть свой конек, мистер Андерсон?»

Он у него был: пенсы с пшеницей. Его самая большая надежда состояла в том, чтобы однажды найти пенс с двойной датой 1955 года, которая была…

Но она знала и это. Монеты 1955 года с двойной датой были ошибкой. Ценной ошибкой.

Молодой мистер Андерсон, с густыми и тщательно причесанными каштановыми волосами, был восхищен этим ответом. Он попросил, чтобы она звала его Бобом. Позже, во время их обеда, — который они взяли на скамейку под солнцем позади автомастерской, ржаной сэндвич с тунцом для него и греческий салат для нее — он спросил, хотела бы она отправится с ним в субботу на уличную распродажу в Касл-Рок. Он недавно снял новую квартиру, сказал он, и искал кресло. А также телевизор, если кто-то продавал хороший по справедливой цене. Хороший по справедливой цене было фразой, с которой она станет хорошо знакома в последующие годы.

Он был столь же прост, как и она, просто очередной парень, на которого никогда не обратишь внимания на улице, и никогда не пользующийся косметикой, чтобы сделать себя более привлекательным… за исключением того, дня на скамейке. Его щеки вспыхнули, когда он попросил ее прогуляться, просто немного проветриться и дать ему остыть.

— Никаких коллекций монет? — поддразнивала она.

Он улыбнулся, обнажив ровные зубы. Маленькие зубы, хорошо ухоженные, и белые. Ей никогда не приходило в голову, что мысль о тех зубах могла вызвать у нее дрожь — с чего бы это?

— Если я увижу хороший набор монет, то конечно посмотрю его, — сказал он.

— Особенно пенсы с пшеницей? — Поддразнивала она, но уже слегка.

— Особенно те. Хочешь зайти ко мне, Дарси?

Она зашла. Также как зашла в их брачную ночь. Не слишком часто после, но время от времени. Достаточно часто, чтобы она считала себя нормальной и удовлетворенной.

В 1986 году, Боб получил повышение. Он также (с поддержкой и помощью Дарси) запустил маленький бизнес заказов по почте коллекционных американских монет. Он был успешен с самого начала, и в 1990 году, он добавил бейсбольные карточки и старые памятные фильмы. Он не хранил ассортимент афиш, плакатов, или открыток, но когда люди интересовались ими, он почти всегда мог найти их. На самом деле это Дарси находила их, используя свою обширную картотеку, в те предкомпьютерные дни, она обзванивала коллекционеров по всей стране. Бизнес никогда не становился достаточно большим, чтобы отнимать все время, и это было удобно. Ни один из них не хотел подобного. Они договорились об этом, как договорились о доме, который они в конечном счете купили в Паунале, и о детях, когда настало время, заводить их. Они договаривались. Когда они не договаривались, они шли на компромисс. Но в основном они договаривались. Они во всем сходились во мнениях.

Как твой брак?

Он был хорош. Хороший брак. Донни родился в 1986 году, — она оставила свою работу ради него, и за исключением помощи с «Монетами и предметами коллекционирования Андерсон» ничем другим не занималась — а Петра родилась в 1988 году. К тому времени, густые каштановые волосы Боба Андерсона поредели на макушке, и к 2002 году, когда «макинтош» Дарси наконец полностью заменил картотеку, у него была большая блестящая лысина. Он экспериментировал, расчесывая различными способами то, что осталось, чем по ее мнению только делал лысину более заметной. И он раздражал ее, пробуя две волшебные «выращивающие-все-назад» микстуры, та дрянь, что ловкие торгаши продают на платных кабельных каналах поздно вечером (Боб Андерсон стал чем-то вроде полуночника, когда достиг среднего возраста). Он не говорил ей, что покупал их, но они делили спальню и хотя она была не достаточно высокой, чтобы увидеть верхнюю полку без посторонней помощи, она иногда использовала табурет, чтобы забрать его «субботние рубашки», футболки которые он носил возясь в саду. И они были там: бутылка с жидкостью осенью 2004, бутылка маленьких зеленых капсул с гелем год спустя. Она поискала названия в интернете, и они не были дешевыми. Конечно, волшебство никогда не дешево, вспомнила она, размышляя.

Но, раздраженная или нет, она промолчала о волшебных микстурах, а также о подержанном «Шевроле Субурбан», который он по каким-то причинам купил, как раз в том году, когда цены на топливо начали расти. Хотя он приобрел его, как она предполагала (вернее знала), когда она настаивала на хороших летних лагерях для детей, электрогитаре для Донни (он играл в течение двух лет, достаточно долго, чтобы стать на удивление хорошим гитаристом, а затем просто забросил), оплате аренды за лошадь для Петры. Успешный брак зависел от сохранения равновесия — это факт, который все знали. Успешный брак также зависел от высокой терпимости к раздражению — Дарси понимала это. Как поется в песне Стиви Уинвуда, смирись с этим, детка.

Она смирилась. Как и он.

В 2004 году, Донни пошел в колледж в Пенсильвании. В 2006 году, Петра пошла в Колби, верная дорога в Уотервилль. К тому времени, Дарси Мэдсен Андерсон было сорок шесть лет. Бобу было сорок девять лет, и он все еще состоял в клубе бойскаутов со Стэном Морином, строительным подрядчиком, который жил в полумиле от них. Она находила, что ее лысеющий муж выглядел довольно забавным в шортах хаки и длинных коричневых носках, которые он надевал для ежемесячных походов по «Дикой Природе», но никогда так не говорила. Его лысина стала хорошо заметной; очки стали бифокальными; его вес метался в диапазоне от восьмидесяти двух до ста килограмм. Он стал партнером в бухгалтерской фирме — «Бэнсон и Бэкон» стала теперь «Бэнсон, Бэкон и Андерсон». Они обменяли небольшой дом в Паунале на более дорогой в Ярмуте. Ее грудь, прежде маленькая, упругая и высокая (ее лучшая особенность, как она всегда думала; никогда не хотела чтобы она походила на грудь официантки), стала теперь больше, не такой упругой, и конечно обвисала, когда она снимала свой лифчик ночью — чего еще ожидать, когда ты приближалась к отметке в половину столетия? — но периодически Боб, оказываясь рядом, подходил к ней сзади и придавал им чашевидную форму. Порой был приятный перерыв в спальне наверху, с видом на их тихий двухакровый участок земли, и если он был немного быстр в постели и часто оставлял ее неудовлетворенной, часто, но не всегда, то удовлетворение от него наступало позже, от ощущения его теплого тела, когда он дремал рядом с ней… это удовлетворение, никогда не подводило. Это было, как она предполагала, удовлетворение от осознания, что они были все еще вместе, когда столь многие другие не были; удовлетворение от осознания того, что они приближались к своей Серебряной Годовщине, курс, был все еще устойчив, и она следовала ему.

В 2009 году, двадцать пять лет спустя их свадьбы в небольшой Баптистской церкви, которая больше не существовала (теперь на том месте была парковка), Донни и Петра устроили им вечеринку-сюрприз в «Березах» в Касл-Вью. Было более пятидесяти гостей, шампанское (отличное), стейк, и четырехуровневый торт. Юбиляры танцевали под «Footloose» Кении Логгинса, также как танцевали на их свадьбе. Гости аплодировали отточенным движениям Боба, о которых она забыла, пока не увидела их вновь, и это его по прежнему грациозное исполнение вызвало в ней бурю эмоций. Ну, этого следовало ожидать; он отрастил живот, вышел с неловкой лысиной (неловкой для него, по крайней мере), но он все еще оставался чрезвычайно легок на ногу для бухгалтера.

Но все это было только историей, материалом некрологов, а они были все еще слишком молоды, чтобы думать о них. Игнорирование мелочей в браке, и тех повседневных тайн, она верила (твердо верила), было тем, что укрепляло их отношения. Однажды она съела плохие креветки и ее рвало всю ночь напролет, она сидела на краю кровати с потными волосами, слипнувшимися на затылке и слезами, катящимися по ее покрасневшим щекам, а Боб сидел около нее, терпеливо держа тазик, а затем унося его в ванную, где он освобождал и ополаскивал его после каждого извержения, чтобы этот запах не вызвал у нее еще большую тошноту, говорил он. На следующее утро в шесть утра он прогревал машину, чтобы отвезти ее в отделение неотложной помощи, когда ужасная тошнота наконец начала отступать. Он отпросился по болезни в «Бэнсон, Бэкон и Андерсон»; также он отменил поездку в Уайт-Ривер, чтобы сидеть с ней на случай, если слабость вернется.

Подобные вещи работали в обе стороны; что в один год подходит одному, на следующий год подойдет и другому. Она сидела с ним в приемной госпиталя Святого Стефана — в 1994 или 1995 году это было — ожидая результатов биопсии после того, как он обнаружил (в душе) подозрительную опухоль в своей левой подмышке. Биопсия была отрицательна, диагноз — заражение лимфатического узла. Опухоль продержалась еще месяц или около того, а затем сама прошла.

Она видела кроссворд на его коленях через полуоткрытую дверь ванной, когда он сидел на комоде. Запах одеколона на его щеках означал, что «Субурбан» уедет на день или два, и его сторона кровати будет пуста в течение ночи или двух, поскольку он должен был привести в порядок чей-то бухгалтерский учет в Нью-Хэмпшире, или Вермонте (у «Бэнсон, Бэкон и Андерсон» теперь были клиенты во всех северных штатах Новой Англии). Иногда запах означал поездку для осмотра состояния чей-нибудь коллекции монет на продажу, ибо не все нумизматические сделки, которые остались их дополнительным бизнесом, могли осуществляться через компьютер, они оба поняли это. Вид его старого черного чемодана, тот, который он никогда не оставлял, независимо от того, сколько она ворчала, в переднем зале. Его тапки под кроватью, один всегда засунутый в другой. Стакан воды на его журнальном столике, с оранжевой таблеткой витамина рядом с ним, на свежем номере «Коллекционирование Монет и Банкнот». Как он всегда говорил, «Лучше выпустить, чем держать в себе» после отрыжки, и «Берегись, газовая атака!» после того, как пукал. Его пальто на первом крючке в холле. Отражение его зубной щетки в зеркале (Дарси была убеждена, что он так и использовал бы ту самую, что у него была, когда они поженились, не меняй она ее регулярно). То, как он прикладывал к своим губам салфетку после каждого второго или третьего укуса пищи. Аккуратно упакованный набор для кемпинга (всегда включающий дополнительный компас) прежде, чем они со Стэном отправятся с очередной компанией девятилетних на экскурсию «По следу мертвеца», опасный и жуткий поход, который проходит через лес позади парка «Голден Гроув-Молл» и заканчивается у «Города подержанных машин Вайнберга». Вид его ногтей, всегда коротких и чистых. Вкус жевательной резинки «Дентин» в его дыхании, когда они целовались. Эти вещи и десять тысяч других включали секретную историю брака.

Она знала, что он должен иметь свою собственную историю о ней, всего, от помады со вкусом корицы, которую она использовала зимой до запаха ее шампуня, когда он тыкался носом в ее затылок (теперь это было не часто, но все еще было) до щелчков ее компьютера в два часа ночи, в те две или три ночи в месяц, когда сон почему-то не шел к ней.

Теперь это было двадцать семь лет, или — однажды она развлекалась, выясняя это с помощью калькулятора на своем компьютере — девять тысяч восемьсот пятьдесят пять дней. Почти четверть миллиона часов и более четырнадцати миллионов минут. Конечно, часть этого времени пошла на бизнес, и несколько раз она совершала самостоятельные поездки (самое печальное, чтобы побыть со своими родителями в Миннеаполисе после того, как ее младшая сестра Брэндолин погибла в результате несчастного случая), но в основном они были вместе.

Знала ли она все о нем? Конечно, нет. Не больше, чем он знал всего о ней — как она иногда, к примеру (в основном в дождливые дни или теми ночами, когда у нее была бессонница) жадно поедала «Баттерфингерс» или «Бейби Руте», давясь шоколадными батончиками даже после того, как больше не хотела их, даже после того, как чувствовала боль в животе. Или как она думала, что новый почтальон был довольно симпатичным. Не было никакого всезнания, но она чувствовала, что после двадцати семи лет, они знали все самое важное. Это был хороший брак, один из пятидесяти процентов или около того, что продолжал работать в течение длительного времени. Она верила в это также беспрекословно, как верила в то, что сила тяжести будет держать ее на земле, когда она гуляет по тротуару.

До той ночи в гараже.

2

Телевизионный пульт перестал работать, и батареек АА не было в кухонном шкафу, висящем слева от раковины. Были батарейки D и батарейки С, даже нераскрытая упаковка крошечных AAA батареек, но ни одной чертовой батарейки АА. И она пошла в гараж, поскольку знала, что Боб держал там запас «Дюрасел», и это было всем, что потребовалось, чтобы изменить ее жизнь. Это было, словно в воздухе, высоко в воздухе. Один паршивый маленький шаг в неправильном направлении и ты падаешь.

Кухня и гараж были связаны крытым переходом. Дарси прошла его в спешке, закутавшись в свой халат — два дня назад, период исключительно теплого бабьего лета закончился, и теперь по ощущениям был скорей ноябрь, чем октябрь. Ветер кусал ее за лодыжки. Возможно, ей стоило надеть носки и пару слаксов, но сериал «Два с половиной Мужчины» начнется менее чем через пять минут, а чертов телевизор застрял на «Си-Эн-Эн». Будь Боб здесь, она попросила бы его поменять канал вручную, там где-нибудь были кнопки для этого, скорее всего сзади, где только мужик мог найти их — а затем послала бы его за батарейками. В конце концов, гараж был в основном его территорией. Она ходила туда только, чтобы вывести свою машину, и только в плохую погоду; иначе она парковала ее у дороги. Но Боб был в Монтпилиере, оценивая коллекцию стальных пенсов Второй мировой войны, и она была, по крайней мере, временно, единственным представителем четы Андерсонов.

Она нащупала тройной выключатель рядом с дверью и ударила по нему ладонью. Лампы дневного света загудели на потолке. Гараж был просторный и аккуратный, инструменты висели на перфорированной доске и рабочий стол Боба был в хорошем состоянии. На бетонном полу был нарисован серый линкор. Не было никаких пятен от масла; Боб говорил, что пятна масла на полу гаража означали что люди, которым принадлежал гараж, или ездили на развалюхе или были небрежны в обслуживании. Старенький «Приус», который он использовал для своих рабочих поездок в Портленд, стоял там; он взял свой внедорожник-динозавр в Вермонт. Ее «Вольво» была припаркована снаружи.



«Это так просто ставить ее внутрь», говорил он неоднократно (когда вы женаты в течение двадцати семи лет, оригинальные комментарии имели тенденцию редко встречаться). «Просто используй кнопку открыть дверь гаража на панели машины».

«Мне нравится ставить ее там, где я могу видеть ее», всегда отвечала она, хотя настоящей причиной был ее страх врезаться в дверь гаража пока она выезжала. Она ненавидела выезжать. И полагала, что он знал это… так же, как она знала, что он имел специфический фетиш, хранить банкноты в своем бумажнике лицом вверх и никогда не оставлять открытую книгу перевернутой вниз, когда прерывал чтение — потому что, говорил он, это сломает корешок.

По крайней мере, гараж был теплым; большие серебряные трубы (вероятно, вы назвали их трубопроводом, но Дарси была совершенно не уверена), пересекались на потолке. Она подошла к верстаку, где несколько квадратных банок были выстроены в линию, каждая аккуратно промаркирована: БОЛТЫ, ВИНТЫ, ДВЕРНЫЕ ПЕТЛИ и L-ЗАЖИМЫ, САНТЕХНИКА, и она находила это скорей милой Крайностью и Чудачеством. На стене был календарь «Спорте Илюстрейтед» с изображением девушки в купальнике, которая выглядела удручающе молодой и сексуальной; слева от календаря были прикреплены две фотографии. На одной был старый снимок Донни и Петры на поле Малой лиги Ярмута, одетых в футболки «Бостон Рэд Соке». Под ней, Боб подписал фломастером КОМАНДА ХОЗЯЕВ ПОЛЯ, 1999 год. На другом, намного более новом, была повзрослевшая и без сомнения красивая Петра, стоящая с Майклом, ее женихом, перед морским ресторанчиком на Олд-Орчард-Бич обнимая друг друга. Маркером под ним подписано СЧАСТЛИВАЯ ПАРА!

Шкафчик с батарейками и наклеенной на нем лентой с надписью ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ВЕЩИ, висел слева от фотографий. Дарси двинулась в том направлении, не глядя под ноги, — доверяя исключительно маниакальной опрятности Боба — и споткнулась об картонную коробку, которая была не до конца задвинута под рабочий стол. Она пошатнулась, затем в последний момент схватилась за стол. Она сломала ноготь — болезненно и досадно — но спасла себя от потенциально серьезного падения, что было лучше. Гораздо лучше, учитывая, что дома никого не было, чтобы позвонить в 911, если бы она проломила череп об пол — без пятен масла и чистый, но чрезвычайно жесткий.

Она могла просто затолкнуть коробку назад кончиком своей ноги — позже она поймет это и тщательно обдумает, как математик, проверяющий замысловатое и сложное уравнение. В конце концов, она торопилась. Но она увидела, каталог по вязанию Паттернворкс сверху коробки, и встала на колени, чтобы взять его и забрать с батарейками. И когда она подняла его, под ним был каталог Брукстоун, который она давно потеряла. А под ним был Пола Янг… Тэлботс… Форзиери… Блумингдейл…

«Боб!» воскликнула она, только это вышло в двух раздраженных слогах (как бывало, когда он испачкался в грязи или оставил свои мокрые полотенца на полу в ванной комнате, словно они были в дорогом отеле с горничными), не Боб, а Бооб! Поскольку, она действительно могла читать его как книгу. Он считал, что она заказывала слишком многое из каталогов почтой, и однажды зашел так далеко, чтобы объявить, что она зависит от них (что было смешно, она зависела от «Баттерфингерс»). Тот небольшой психологический анализ заработал ему двухдневное прохладное отношение. Но он знал, как работал ее мозг, и что к вещам, которые не были абсолютно жизненно важны, она была с глаз долой, из сердца вон девочкой. Таким образом, он собрал ее каталоги, и тайком спрятал их здесь. Вероятно, следующей остановкой была бы помойка.

Данскин… Экспресс… Макворлд… Манки Ворд… Лейла Грэйс…

Чем глубже она продвигалась, тем более раздраженной становилась. Можно подумать, что они были на грани банкротства из-за ее расточительства, что было абсолютной чепухой. Она полностью забыла о «Двух с половиной Мужчинах»; она уже подбирала в уме фразы, которые намеревалась высказать Бобу, когда он позвонит из Монтпилиера (он всегда звонил после того, как ужинал и возвращался в мотель). Но сначала, она намеревалась забрать все эти каталоги обратно в чертов дом, что займет три или может четыре захода, поскольку стопка была как минимум в два фута высотой, и эти глянцевые каталоги были тяжелы. Неудивительно, что она споткнулась о коробку.

Смерть из-за каталогов, подумала она. Теперь это, было забавным способо…

Мысли оборвались столь же легко как сухие ветки. Она просмотрела, как она думала, уже четверть каталогов в стопке, и под «Гусберри Патч» (ландшафтный дизайн), она наткнулась на что-то, что не было каталогом. Нет, совсем не каталогом. Это был журнал под названием «Связанные Сучки». Она чуть не вытащила его, и вероятно не сделала бы этого, если натолкнулась на него в одном из его ящиков, или на той высокой полке с волшебными микстурами для роста волос. Но найдя его здесь, спрятанном в груде того, что должно было быть по крайней мере двумя сотнями каталогами… ее каталогами… было что-то за гранью смущения в том, что мужчина мог чувствовать извращенное сексуальное влечение к подобному.

Женщина на обложке была привязана к стулу и обнажена за исключением черного капюшона, но он закрывал только верхнюю часть лица, и можно было увидеть, что она кричала. Она была привязана толстыми веревками, которые впивались в ее грудь и живот. Поддельная кровь была на ее подбородке, шее, и руках. В нижней части страницы, кричащим желтым шрифтом, была эта неприятная рекламная замануха: ПЛОХАЯ СУЧКА БРЕНДА ПРОСИЛА ЭТО И ПОЛУЧАЕТ НА СТРАНИЦЕ 49!

У Дарси не было никакого намерения перелистывать на 49 страницу, или любую другую страницу. Она уже объяснила себе, что это было: мужское исследование. Она знала о мужских исследованиях из статьи в «Космо», которую она прочла в офисе дантиста. Женщина написала одному из многих советников журнала (этот психиатр специализировался на крайне таинственном сексе между бородачами) об обнаружении нескольких гей журналов в портфеле ее мужа. Очень откровенный материал, писала автор письма, и теперь она волновалась, чем ее муж мог заниматься в туалете. Хотя, если он и делал это, продолжала она, он очень хорошо скрывал это в спальне.

Не стоит волноваться, ответила консультирующая дама. Мужчины любят приключения по своей природе, и многим из них нравилось исследовать сексуальное поведение, в котором было несколько альтернатив — гей секс, является номером один в этом отношении, групповой секс второй — или фетишистский: золотой дождь, переодевание в одежду другого пола, секс в общественном месте, латекс. И, конечно, связывание. Она добавила, что некоторые женщины также очарованы связыванием, что озадачивало Дарси, но она будет первой, чтобы признать, что она знала не все.

Мужское исследование, вот чем это было. Он возможно увидел журнал где-нибудь в газетном киоске (хотя, когда Дарси попыталась представить себе эту своеобразную обложку в газетном киоске, ее ум отказался), и заинтересовался. Или возможно он подобрал его из мусорного ведра в мини-маркете. Он забрал его домой, просмотрел здесь в гараже, был столь же потрясен, как и она (кровь на модели с обложки была, очевидно, фальшивой, но крик выглядел слишком реальным), и засунул его в эту гигантскую кучу каталогов для помойки, таким образом, она не наткнется на него и не станет усложнять ему жизнь. Это было тем, чем это было, одноразовым. Если она просмотрит остальную часть каталогов, то не найдет ничего подобного. Возможно несколько «Пентхаусов» и журналов с женским бельем — она знала большинству мужчин, нравились шелк и кружева, и Боб не был исключением в этом отношении — но ничего больше в духе «Связаных Сучек».

Она снова посмотрела на обложку, и заметила странную деталь: отсутствовала цена. Как и никакого штрих-кода. Она проверила заднюю обложку, заинтересовавшись сколько такой журнал мог бы стоить, и вздрогнула от картинки там: голая блондинка привязана к тому, что было похоже на стальной стол операционной. Это выражение ужаса выглядело столь же реально как трех долларовая банкнота, впрочем, это немного успокаивало. И полный человек, стоящий за ней, с чем то вроде ножа Гинсу, выглядел просто смешным в своих повязках и кожаных трусах скорее как бухгалтер чем тот кто собирался сегодня разделать Связанную Сучку.

Боб бухгалтер, отметил ее ум.

Глупая мысль появилась в слишком большой Глупой Зоне ее мозга. Она отбросила ее так же, как она отбросила удивительно неприятный журнал назад в груду каталогов убедившись заодно, что на задней обложке не было ни цены ни штрих-кода. И пока она пихала картонную коробку под верстак — она передумала тащить каталоги обратно в дом — ответ на тайну отсутствия цены и штрих-кода пришел к ней. Это был один из тех журналов, которые продавали в пластиковой обертке, скрывающей все непристойности. Цена и код были конечно же на обертке, как же иначе? Он где-то купил этот чертов журнал, полагая, что не попадется.

Возможно он купил его по интернету. Вероятно, есть сайты, которые специализируются на подобном. Не говоря уже про те с молодыми женщинами одетыми так, чтобы быть похожими на двенадцатилетних.

«Неважно», сказала она, и отрывисто кивнула головой. Это решенный вопрос, закрытая тема, закрытое обсуждение. Если она упомянет это по телефону, когда он позвонит позже сегодня вечером, или когда он придет домой, то он смутиться и станет отпираться. Скорей всего, он назовет ее сексуально наивной, каковой она собственно и была, и обвинит ее в том, что она слишком далеко зашла, чего она не настроена была делать. То, что она настроена была делать, было смириться с этим. Брак походил на постоянно строящийся дом, каждый год пополняясь новыми комнатами. В первый год брака был коттедж; тот, что образовался за двадцать семь лет, был огромным и просторным особняком. В нем должны быть трещины и складские помещения, большинство из них пыльные и заброшенные, некоторые содержат несколько неприятных реликвий, которые ты просто пока не нашла. Но это пустяк. Ты либо выкинула эти реликвии или отнесла их в Гудвиль.

Ей так понравилась эта мысль (которая звучала убедительно), что она произнесла ее вслух: «Не так уж и важно». И в доказательство этого, она двумя руками оттолкнула картонную коробку, посылая все это к задней стенке.

Откуда раздался тяжёлый удар. Что это было?

Я не хочу знать, сказала она себе, и была вполне уверена, что эта мысль пришла не из Глупой Зоны, а из умной. Он донесся от темной стенки под рабочим столом, и там должно быть были мыши. Даже в хорошо ухоженном гараже вроде этого могли быть мыши, особенно с наступлением холодной погоды, и испуганная мышь могла укусить.

Дарси встала, отряхнула подол своего халата, и покинула гараж. На полпути через крытый переход, она услышала, как зазвонил телефон.

3

Она вернулась на кухню прежде, чем включился автоответчик, но она подождала. Если это был Боб, она даст сработать автоответчику. Она не хотела с ним говорить прямо в эту минуту. Он мог бы услышать что-то в ее голосе. Он предположит, что она вышла в магазин на углу или возможно в видеопрокат и перезвонит через час. Через час, после того, как у ее неприятного открытия будет шанс немного улечься, она будет в порядке, и у них будет приятная беседа.

Но это был не Боб, это был Донни.

— О, черт, я действительно хотел поговорить с вами ребята.

Она подняла трубку, прислонилась к столу, и сказала:

— Так говори. Я возвращалась из гаража.

Донни был переполнен новостями. Он жил сейчас в Кливленде, штат Огайо, и после двух лет неблагодарного труда в качестве мальчика на побегушках в крупнейшем рекламном агенстве города, они с другом решили работать самостоятельно. Боб решительно высказывался против этого, говоря Донни, что они с партнером никогда не получат стартовый кредит, необходимый им чтобы продержаться в течении первого года.

— Очнись, — сказал он после того, как Дарси передала ему телефон. Это было в начале весны, с последними остатками снега, все еще скрывающегося под деревьями и кустарниками на заднем дворе. — Тебе двадцать четыре года, Донни, как и твоему приятелю Кену. Вы двое лентяев уже который год не можете получить даже страховку на свои машины, действительно необходимую. Ни один банк не согласится выдать кредит на семьдесят тысяч долларов, особенно с такой ситуацией в экономике.

Но они получили кредит, и сейчас заполучили двух крупных клиентов, обоих в тот же день. Одним был автосалон, ищущий новый подход, который привлечет покупателей, которым за тридцать. Другим был тот же банк, который выдал Андерсон и Хейворд их стартовый кредит. Дарси закричала от восторга, и Донни закричал в ответ. Они говорили в течение двадцати минут или около этого. Однажды во время беседы их прервал двойной звуковой сигнал входящего вызова.

— Хочешь ответить? — спросил Донни.

— Нет, это твой отец. Он в Монтпилиере, смотрит коллекцию стальных пенсов. Он перезвонит прежде, чем заснет.

— Как у него дела?

Прекрасно, подумала она. Осваивает новые увлечения.

— Держит нос по ветру, — сказала она. Это была одна из любимых фраз Боба, и она заставила Донни засмеяться. Она любила слышать его смех.

— А у Пэт?

— Позвони ей сам и выясни, Дональд.

— Я позвоню, позвоню. Я всегда нахожу время для этого. Пока только, через свое уменьшенное изображение в интернете.

— У нее все отлично. Полна свадебных планов.

— Можно подумать, что это случится на следующей неделе, а не следующим июнем.

— Донни, если ты не постараешься понять женщин, ты никогда сам не женишься.

— Я не спешу, я еще хочу повеселиться.

— Пока веселишься, будь крайне острожен.

— Я очень осторожен и очень вежлив. Я должен бежать, мам. Я встречаюсь с Кеном в половину первого, чтобы выпить. Мы собираемся провести мозговой штурм насчет этих автомобильных дел.

Она чуть не сказала ему не пить слишком много, но сдержалась. Он все еще походил на юниора средней школы, и в ее отчетливых воспоминаниях о нем он был пятилетним в красной вельветовой рубашке, неустанно толкающим свой самокат вверх и вниз по бетонной дорожке парка Джошуа Чемберлена в Паунеле, но он больше не был одним из тех мальчиков. Он был молодым человеком, а также, как невероятно это казалось, молодым предпринимателем, начинающим пробиваться в мире.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо за звонок, Донни. Рада была пообщаться.

— Аналогично. Передавай привет нашему старику, когда он перезвонит, и скажи что я люблю его.

— Передам.

— Держи нос по ветру, — сказал Донни, и засмеялся. — Скольких бойскаутов, он научил этому?

— Всех. — Дарси открыла холодильник, чтобы посмотреть, нет ли там случайно «Баттерфингерс», охлажденных и ожидающих ее любовных намерений. Нету. — Это пугает.

— Люблю тебя, мам.

— Тоже люблю тебя.

Она повесила трубку, чувствуя себя вновь хорошо. Улыбаясь. Но пока она стояла там, прислонившись к столу, улыбка исчезла.

Глухой удар.

Там был глухой удар, когда она толкнула коробку каталогов назад под стол. Не грохот, как если бы коробка ударилась о валяющийся инструмент, а глухой удар. Глухо звучащий.

Мне все равно.

К сожалению, это было не так. Глухой удар был подобен незаконченному делу. Коробка тоже. Были ли еще журналы вроде Связанных Сучек, спрятанные там?

Я не хочу знать.

Верно, верно, но возможно ей все же стоит узнать. Поскольку, если он только один, она была права в том, что это было сексуальным исследованием, которое было полностью удовлетворено единственным быстрым взглядом в сомнительный (и неуравновешенный, добавила она про себя), мир. Если было больше, что все еще было нормальным — в конце концов, он выбрасывал их — но возможно ей все же стоит узнать.

Главным образом… тот глухой удар. Он задержался у нее в голове дольше, чем вопрос о журналах.

Она захватила фонарик из кладовой и вернулась в гараж. Сразу же зажав вороты своего халата, и жалея, что не надела свой жакет. Действительно холодало.

4

Дарси встала на колени, отодвинула коробку каталогов в сторону, и посветила под рабочий стол. На мгновение она не поняла, что увидела: две темных полоски, перекрывали гладкий плинтус, одна немного толще другой. Затем ее охватила волна тревоги, от середины груди до желудка. Это был тайник.

Не трогай его, Дарси. Это — его дело, и для твоего же собственного душевного спокойствия ты должна оставить все как есть.

Хороший совет, но она зашла слишком далеко, чтобы согласиться с ним. Она залезла под стол с фонариком в руке, обмахивая себя щеткой для паутин, хотя ни одной и не было. Если она была истинной с-глаз-долой, из-сердца-вон девочкой, то ее облысевший, нумизмат, бойскаут муж, был истинный все-полирую, все-вычищаю парнем.

Кроме того, он сам заползал сюда, поэтому, у паутин не было шанса образоваться.

Это правда? На самом деле она не знала, так ведь?



Но думала, что знала.

С обоих концов восьмидюймового плинтуса имелись щели, нечто вроде штыря или чего-то похожего торчало в середине, чтобы его можно было отодвинуть. Она ударила его коробкой достаточно сильно, чтобы приоткрыть, но это не объясняло глухой удар. Она толкнула один конец плинтуса. Он качнулся с одного конца на другой, открывая тайник в восемь дюймов длиной, один фут высотой, и возможно восемнадцать дюймов глубиной. Она думала, что обнаружит больше журналов, возможно свернутых, но журналов не было. Была небольшая деревянная коробка, которую она определенно узнала. Это коробка издала глухой звук. Она стояла на краю, и поворот плинтуса сбросил ее.

Она потянулась, схватила ее, и — с таким дурным предчувствием, что почти осязаемым — вытащила ее. Это была небольшая дубовая коробка, которую она подарила ему на Рождество лет пять назад, может больше. Или это было на его день рождения? Она помнила, только то, что это была удачная покупка в мастерской в Касл-Рок. Ручная работа на крышке, на барельефе цепь. Под цепью, на барельефе, было указано назначение коробки: Запонки. У Боба был беспорядок с запонками, хотя он и любил одевать на работу рубашки с запонками, некоторые из его украшений для манжет были довольно хороши. Она вспомнила, как думала, что коробка поможет хранить их в порядке. Дарси знала, что видела ее сверху бюро на его стороне спальни какое-то время после того, как подарок был развернут и с радостью принят, но не могла вспомнить видела ли ее в последнее время. Конечно, не видела. Она была здесь, в тайнике под его рабочим столом, и она была готова биться об заклад на дом и бросить жребий (очередное его высказывание), что, если она откроет ее, то запонок внутри не найдет.

Тогда, не смотри.

Еще один хороший совет, но теперь она зашла слишком далеко, чтобы принять его. Чувствуя себя подобно женщине, которая зайдя в казино по некой безумной причине, ставила сбережения всей своей жизни на единственный поворот единственной карты, она открыла коробку.

Пусть она окажется пустой. Пожалуйста, Боже, если ты любишь меня, пусть она окажется пустой.

Но она была не пуста. Внутри были три пластмассовых продолговатых предмета, стянутые резинкой. Она вытащила связку, используя только кончики своих пальцев, как женщина имеющая дело с поношенной тряпкой, об которую боялась замараться. Дарси сняла резинку.

Это были не кредитные карты, как она вначале подумала. Сверху была донорская карта Красного Креста, принадлежащая некой Марджори Дюваль. У нее кровь второй группы с положительным резусом, она была из Новой Англии. Дарси перевернула карту и увидела, что Марджори — кем бы она ни была — последний раз сдавала кровь 16 августа 2010 года. Три месяца назад.

Кто такая, черт возьми, Марджори Дюваль? Откуда ее знал Боб? И почему это имя слабо, но очевидно знакомо ей?

Следующим был абонемент из библиотеки Марджори Дюваль в Норт-Конвей, и у него был адрес: Хани-Лейн 17, Южный Гансетт, штат Нью-Хэмпшир.

Последний кусок пластика был Нью-Хэмпширскими водительскими правами Марджори Дюваль. Она была похожа на совершенно обычную американскую женщину в середине своих тридцатых, не очень симпатичной (хотя никто не выглядел отлично на своих фотографиях водительских прав), но презентабельной. Темно светлые волосы убраны назад, либо собраны в пучок, либо заплетены «конским хвостом»; по снимку сложно сказать. Дата рождения, 6 января 1974 года. Адрес был такой же, как на абонементе.

Дарси осознала, что издала глухой мяукающий звук. Ужасно было услышать подобный звук из своего собственного горла, но она не могла остановиться. И ее желудок поменялся местами с головой. Это скрутило все ее внутренности, растягивая их в новые и неприятные формы. Она видела лицо Марджори Дюваль ...

Купить книгу "Счастливый брак" Кинг Стивен


Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Счастливый брак" Кинг Стивен

home | my bookshelf | | Счастливый брак |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 17
Средний рейтинг 4.2 из 5



Оцените эту книгу