Book: Каинова печать



Каинова печать

Селия Бреттон

Каинова печать

Пролог

6.30 утра, среда, начало мая

— Карла?

— Угу… — Она с трудом ворочала языком. Тот напоминал кусок вареной репы.

— Детка, это я. Как провела ночь?

— Мм… хо-р-шо. — Неужели она все еще пьяна? Язык по-прежнему не отдирается от зубов.

— Детка, случилась потрясающая штука…

— Угу… ох… — Полцарства за глоток воды. Может, тогда она сумеет отклеить язык и заговорить по-человечески. Карла дотянулась до пластмассового стаканчика, но свалила его на пол. Да, браться за такое серьезное дело без очков — чистая авантюра.

— Слышишь меня? Это же здорово! Изрядный куш!

— О-ох… угу…

На этот раз он наконец заметил, что Карла не произнесла ни одного членораздельного слова.

— Тебе не следовало… — Тут в трубке так жутко затрещало, что Карла отбросила ее прочь и заткнула ухо подушкой. Даже ради любви она не собиралась терпеть этот чудовищный скрежет.

— Как ты считаешь, детка? Это реально или нет?

— П-тр-тр-сающе. — Он хоть соображает, который час? Глупо вести разговор, когда заплетается язык. Карла не видела стрелок часов, но, похоже, солнце еще не встало. Или встало? Если так, то напрасно.

Опять помехи. Потом Карла услышала:

— Мы будем… именно это… грандиозно.

— Любутбя. — Это прозвучало уже более или менее по-английски.

Глава 1

— Дай-ка я сам уложу нашу крошку в постельку. — Второй пилот похлопал ладонью по приборной доске и подмигнул Марку. — Можешь сматываться со своей фотомоделью.

— Хорошо сказано, дружище. Особенно насчет постельки, — хрипловатым голосом откликнулся Марк, очень по-мужски улыбнулся и подмигнул с видом заговорщика. Он защелкал тумблерами, отключая приборы.

— Марк, как дела со свадьбой брата?

— Надо будет съездить домой, старина. — При мысли об этом у Марка вытянулось лицо. — Как видишь, братец не пожелал учиться на моих ошибках. Я никак не ожидал, что он решит остепениться.

— Просто тебе надо встретить подходящую женщину. Тогда ты вновь созреешь для женитьбы, как я.

Эти слова заставили Марка чертыхнуться себе под нос. Он сунул Бобу данные, необходимые для обратного рейса в Цюрих.

В кабину проскользнула тонкая, изящная фигурка, миновала кресло Боба и подошла к Марку. Лотта улыбнулась и провела ухоженными кроваво-красными ноготками по белой рубашке, туго обтягивавшей его плечи. Марк отстегнул ремень безопасности и пожал напарнику руку.

— Милый, нам правда нужно туда идти?

— Да, это ведь свадьба моего брата. — Марк бросил на нее предупреждающий взгляд.

— Но, милый, эта девица, на которой он женится, такая замухрышка… Право, не стоит надевать костюм от Шанель ради какой-то скучной регистрации.

Марк посмотрел на второго пилота взглядом мученика, натянул поношенную кожаную куртку и вытащил из шкафчика сумку.

— Неужели Кларк не мог найти ничего получше? — Лотта прильнула к длинному, мощному телу Марка и обхватила ладонями его туго обтянутые джинсами ягодицы. — В конце концов, он ведь тоже Уайтхед, дорогой! — Ее серые глаза потемнели от желания и призывно блестели.

— Лотта, последнее время ты напоминаешь мне заезженную пластинку. — Марк сразу же поцеловал ее, не дав раздражению подруги вырваться наружу. — Можешь оставаться, но я поеду.

Он отстранил Лотту от приборной доски и усмехнулся, услышав, как та проворчала:

— Думаешь, я позволю, чтобы все одинокие дамочки на свадьбе обмирали от твоей сексапильной улыбки, Марки? Ни за что! — Она порывистым движением перебросила через плечо свои роскошные темно-рыжие волосы.

Едва пара миновала маленькую таможню из красного кирпича, как зазвонил мобильный телефон Марка.

Лотта выпустила колечко сигаретного дыма и нетерпеливо стряхнула пепел.

— До моей съемки остался всего час, Марк.

— Уймись. — Он нажал на кнопку «прием» и засмеялся: пальцы Лотты щекотали ему шею. — Это Кларк. — Марк поцеловал ее и погладил по плечу. — Подожди, сейчас я буду в твоем полном распоряжении.

— Не могу дождаться, когда лягу с тобой в постель, — вздохнула Лотта.

Внезапно лицо Марка, разговаривавшего с братом, стало серьезным. Он остановил руки девушки и посмотрел на часы.

— Да, я знаю, что ты не виноват. Пожалуй, теперь надо сделать вот что…

— Сьюзи, вот было бы здорово, если бы такая погода продержалась до субботы! — Карла стояла на табуретке, пока подруга подгоняла по фигуре жакет. Увидев в окно соседа, девушка помахала ему, и тот поднял в ответ большой палец.

— Угу, — только и ответила Сьюзен, рот которой был полон булавок.

— Не могу дождаться!

— Угу, — согласилась Сьюзен, обходя табуретку и продолжая орудовать булавками.

— Через три дня лучшая подруга станет моей родственницей, а через четыре наступит мой медовый месяц! — Карла дрожала от возбуждения. — Я бы не поменялась местами ни с кем на свете. Ты слышишь, Сьюзи, ни с кем!

Сьюзен закатила голубые глаза, вынула изо рта булавки и воткнула их в прикрепленную к запястью круглую подушечку, которая напоминала помидор.

— Не забывай, подруга, что ты говоришь о моем брате, с которым я провела все детство и немало от него натерпелась!

— А потом сломала ему нос. — В ответ послышался тихий смешок. — Он сам сказал мне об этом. И о том, что после этого случая всегда уступал тебе лучшие места.

— На самом деле это значило, что он с тех пор кричал мне гадости, стоя на верхней ступеньке лестницы! Честное слово, Карла, ты даже не представляешь, сколько лет я мечтала быть единственным ребенком в семье. Быть младшей, к тому же девчонкой, совсем не сахар. Особенно когда у тебя такие братья, как Кларк, Элтон и Марк.

— Бьюсь об заклад, ты повеселела, когда они подросли и стали приводить в дом приятелей!

Сьюзен поморщилась.

— Приятели Кларка всегда были мрачные, жевали резинку и пугали меня до смерти. Элтон приводил мальчиков заумных и спокойных, как он сам. А Марк… понимаешь, он таскал за собой хвост роскошных девиц с того дня, как научился ходить!

Карла соскочила с табуретки. Жакет задрался, врезался в ребра, и его пришлось одернуть. Она вздохнула.

— Надо же… А мне всегда хотелось иметь братьев и сестер.

— В субботу у тебя их появится вагон и маленькая тележка! — Сьюзен прищурилась, сделала шаг назад и полюбовалась белым костюмом.

— Я бы все-таки сделала жакет чуть свободнее. — Она жестом велела Карле разоблачиться. — Я немного распущу в швах, потом сделаем еще одну примерку, и надо будет застрочить.

— Банановая диета не помогла, — виновато улыбнулась Карла. Валявшиеся по всей комнате скомканные обертки от шоколада красноречиво объясняли причину неудачи. — Диета «Тысяча калорий в день» тоже не сработала. Понимаешь, — объяснила она подруге, — я всегда сбиваюсь со счета где-то на девятисотой калории, и почему-то это всегда случается перед ланчем. — Карла передала Сьюзен жакет и снова вздохнула. — Надеюсь, когда-нибудь случится чудо и я впишусь в свой костюмчик!

— И сделаешь глупость. Женщины тратят на хирургов целое состояние, чтобы заполучить такой бюст!

Карла посмотрела вниз.

— Зато у них есть все остальное.

— Может, откроем бутылку вина и закусим мороженым? — предложила Сьюзен, остановившись на пороге гостиной. — Не хочу, чтобы ты протрезвела до субботы, а то вдруг раздумаешь выходить замуж за моего чертова братца! — В словах подруги звучало искреннее тепло, заставившее Карлу рассмеяться. — Ты самое лучшее, что досталось в жизни Кларку, — добавила Сьюзен. — Даже мама так считает, а она никогда не ругает своих «дорогих мальчиков» за слишком веселую жизнь. Блин, послушала бы ты ее, когда она начинает выступать, как хорошо устроился Марк! Она бы запросто завоевала для Англии золотую олимпийскую медаль в соревнованиях по занудству!

Они опять засмеялись, и Сьюзен показала на бутылку.

— Адская смесь! Попробуй! — С этими словами она унеслась в спальню Карлы.

Пока подруга устраивалась за швейной машинкой, Карла накинула тонкий хлопчатобумажный халатик, наклонилась и выглянула в окно на обсаженную деревьями улицу Уэст-Хэмпстеда. Откуда-то доносилась тихая музыка — играло радио. Карла чувствовала себя на пороге удивительного, нового мира… Кларк Уайтхед, высокий красивый брюнет. Она вспомнила щекочущее прикосновение его бородки и чувство собственной исключительности и красоты, неизменно охватывавшее ее в объятиях жениха. В тысячный раз со дня их знакомства Карла задавала себе вопрос, не подвели ли его глаза. Почему Кларк обратил на нее внимание?

Считалось, что у нее невыносимый характер. В самом деле, где бы ни работала Карла, она везде выглядела белой вороной, резко отличаясь от окружающих.

Сквозь толстые очки она взглянула на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Затем провела рукой по жестким, непослушным, не привлекающим взгляд светло-каштановым волосам. И все же Кларк говорит, что любит ее.

Он сумел побороть ее застенчивость, заставил смеяться, а один раз даже заплакать — когда сделал невероятное предложение. Это случилось в баре, где она работала официанткой.

— Карла, к тебе посетитель! — От мытья стаканов ее отвлек громкий голос Сьюзи.

Кларк был в синем водительском комбинезоне семейной фирмы «Уайтхед тракинг».

— Кларк? Что-нибудь случилось?

В тот апрельский вечер они собирались вместе поужинать. Она решила, что мероприятие отменяется. Наверное, ему опять надо ехать к брату за границу. Это всегда случалось в последнюю минуту.

— Тебе посылка. Распишись в получении. — В его ярких голубых глазах искрился смех. Наверняка какая-то шутка.

— Нет проблем, — ответила Карла, видя, что он прижимает к груди маленькую коробочку. К крышке была прикреплена карточка, и она сумела разобрать выведенные на ней слова: «Ты выйдешь за меня замуж? Я тебя люблю!»

— Ты серьезно? — Даже сейчас при воспоминании об этой минуте у нее перехватило дыхание.

— Чертовски. — Он улыбнулся уголком рта. — Решай.

— Я…

На них со жгучим любопытством смотрели Сьюзи и старшая официантка Ханна. Они переводили глаза с одного на другого, ловя каждое слово и готовясь включить местную мельницу сплетен. Еще бы! Перед ними разыгрывалась сцена из фильма: киногерой останавливает свой мотоцикл и увозит героиню в прекрасное будущее. Карле даже показалось, что она слышит музыку, сопровождающую заключительные кадры.

— Да или нет, детка. Я думал об этом с Рождества.

— Но мы же познакомились только на Новый год!

Он кивнул.

— Да, помню. Так что? — Он бросил взгляд на часы. — Поскорее, Карла! Я оставил машину в неположенном месте!

— Да! — Карла обхватила его за шею, сама не своя от радости.

Кларк поцеловал ее — крепко, но как-то очень быстро — и исчез так же, как появился, успев бросить у порога:

— Если кольцо не подойдет, подгоним в конце недели.

Карла открыла коробочку: на белом бархате лежало изумительной красоты кольцо — сапфир в золотой оправе. Она обернулась и увидела, как Ханна, дама средних лет, промакивает глаза надушенным платочком.

— Ах, Карла, как это романтично!

Сьюзи сделала круглые глаза и покачала головой: Карла стояла словно громом пораженная, а их всегда рассудительная начальница комкала мокрый платочек.

— Знали бы вы его, как я…

Тем временем Карла пребывала в восторженной задумчивости: сколько же дальних рейсов должен был сделать Кларк, чтобы купить такое чудесное кольцо! Надо будет непременно записать это в дневник. Придется подклеить несколько страниц, чтобы передать все ее чувства…

Она сняла очки, вытерла глаза тыльной стороной ладони и шмыгнула носом. Это был лучший день ее жизни — с тех пор как…

— Ты что, до сих пор не открыла бутылку? — заставил ее очнуться голос Сьюзи.

— Сегодня у меня мечтательное настроение.

Подогнанный жакет сидел великолепно. Кружева спускались, обрамляя глубокий треугольный вырез; мягкая, свободная юбка, отделанная по краю таким же кружевом, красиво подчеркивала фигуру.

— Просто очаровательно… А теперь пошли. Я открою вино, а ты будешь любоваться на себя в зеркало.

— Тебе правда нравится, Сьюзи? — опросила Карла, подойдя к стоявшему в холле большому зеркалу и улыбнувшись своему неожиданно модному отражению. Наряд сделал свое дело: она действительно выглядела почти хорошенькой. Может, все дело в том, что она сняла очки?

— Нравится. Не сомневаюсь, Кларку понравится тоже. — Сьюзен приподняла волосы Карлы. — Давай уложим их в двойную французскую косу, в стиле Грейс Келли.

Пока Карла решала, пойдет ли ей такая прическа, Сьюзи направилась к шкафу с постельным бельем и достала большую белую простыню.

— Набрось-ка ее на плечи, а я попробую заплести тебе волосы. Посмотрим, как коса будет сочетаться с костюмом.

— Тогда лучше пойдем наверх: все мои заколки в спальне. Наверное, их понадобится целая тонна. Я захвачу вино и пару бокалов.

— Кстати, о вчерашней вечеринке… Согласись, это была еще та ночка! — рассмеялась Сьюзен. — Видела бы ты свое лицо, когда к тебе стал клеиться этот жирный боров в замшевых плавках!

Карла застонала.

— Я никогда раньше не была в таких местах. Господи, я думала только о том, что его масло испачкает мне юбку!

Они потягивали вино и хихикали над событиями прошлой ночи; тем временем Сьюзен подбирала непослушные золотисто-каштановые волосы подруги в замысловатую прическу.

— Вот что такое отличная работа! — Она салютовала поднятым бокалом своему отражению в зеркале. — Твое здоровье, подруга!

Карла не стала жаловаться, что волосы на затылке слишком стянуты, отчего глаза стали раскосыми, а рот разъехался до ушей. В этом могло быть виновато вино. К несчастью, она принадлежала к худшей категории людей — тех, на кого алкоголь оказывал непредсказуемое действие. Зная это, она лишь пригубливала бокал, да и то по особым случаям. Но теперь уже поздно вспоминать о воздержании.

— А сейчас давай покопаемся в тех вещичках, которые ты подобрала для медового месяца.

— Вот. — Карла вытащила из-под кровати большую синюю сумку. — Знаешь, я бы не возражала, если бы мне намекнули, куда мы с Кларком собираемся.

— У тебя будет медовый месяц, детка! — рассмеялась Сьюзи. — Все, что тебе требуется, это одежка, в которую легко влезть и еще легче выскочить! — Она одобрительно присвистнула, заметив нераспакованные целлофановые пакеты с отделанным кружевом нижним бельем. Карла высыпала на пол все содержимое сумки. Там было много чего, в том числе и пара костюмов из немнущейся ткани.

— Зачем тебе столько барахла? Ты же развлекаться едешь, а не брать уроки. Ты взяла какие-нибудь джинсы? Шорты?

— Нет.

— Ладно, подыщем что-нибудь. — Сьюзен кинула сумку поверх кучи одежды, лежавшей на кровати. — Не волнуйся, моя радость, примеришь потом. А вот это, наверное, от мамочки. — Она передала Карле пакет с австралийским штемпелем. — Марк предлагал слетать за ней, но доктор не разрешил. Сказал, еще рано.

— Ах! Ох! — Из пакета выскользнула изысканная подвязка, отделанная голубым кружевом. Там же была маленькая карточка: «Карла, как только я поправлюсь, немедленно приеду в Англию. Самые сердечные поздравления и пожелания тебе и Кларку ко дню вашей свадьбы. С любовью, Лори».

— Как мило… — Карла повесила подвязку на угол зеркала, несколько растерявшись от столь экстравагантного подарка.

Затем она примерила новые золотые сережки в виде филигранных колечек и стала совершенно очаровательной.

— Сьюзи, они тебе нравятся?

— Здорово… Кстати, а майки ты купила?

— Только одну. — Карла поменяла колечки на пару простых сережек из белого металла, сморщила носик и снова надела золотые. — Эти мне нравятся больше!

— Купи еще. — Сьюзен добавила этот пункт к списку того, что надо было сделать до субботы, и прикрепила листок к стоявшему на столе зеркалу в сосновой раме. Только два пункта в этом длинном списке были написаны рукой Карлы: «взять контактные линзы» и «починить ремешок у часов». Сьюзен быстро вернула в гардероб все прелестные платья, которые вынула невеста, а затем уселась помогать Карле распаковывать нижние юбки. — Еще пара джинсов, и ты готова!

— Ты ведь знаешь, куда я еду, правда?

— Сюрприз. — Сьюзен подняла отделанную кружевами почти прозрачную комбинацию из дымчато-голубого шелка. — Ну и ну! Похоже, ты настоящая фанатка нижнего белья! — Она кивнула на фланелевую ночную рубашку, лежавшую на подушке.

— Хотя бы намекни, Сьюзи! — взмолилась Карла.

— Клянусь, точно не знаю.

— Хоть здесь или за границу?

— Не знаю. — Сьюзен одним глотком допила вино и снова наполнила бокалы.

— Нет, знаешь!

— Шорты. И возьми еще несколько коротких юбок. Вдруг погода будет хорошая…

— Ну скажи! Мне что, собираются устроить медовый месяц в палатке?

— Обещаю, что в палатке ты не окажешься. — Видя, что Карла по-прежнему сомневается, она добавила: — Все зависит от Марка. Он хочет сделать вам свадебный подарок.



— Ах! — Карла слишком плохо знала старшего брата Кларка, чтобы строить догадки. Она задумчиво потягивала вино, чувствуя, как хмель сладко и мягко перекатывается внутри. В конце концов, какая разница, куда ехать? Лишь бы они с Кларком остались одни.

— Шорты? Мини-юбки? — очнулась Карла. — Сьюзи, с такими куриными окорочками, как у меня, можно носить только миди!

— Прелестные ножки. — Сьюзен скрестила руки на груди и покачала головой. — Кстати, Кларк обожает куриные окорочка, так что пользуйся ситуацией.

Карла колебалась, по-прежнему готовая вычеркнуть из списка вызывающий пункт. Потом она улыбнулась Сьюзен и бросила ручку на кучу разноцветных заколок и конфетных оберток — свидетельств ее слабости.

— Я все еще не верю, что это случится.

— Знаю. — Сьюзен вынула из целлофана последние вещи и положила их в сумку. — Даже Марк говорит, что с тех пор, как Кларк встретил тебя, он сильно изменился к лучшему.

— Правда? — промолвила Карла. Она находилась на верху блаженства, по какой бы шкале это ни измерялось.

— Да. Уж поверь мне, подруга: если так говорит Марк, это кое-что значит. Наш Марк никогда не треплется. — Сьюзен умолчала о том, что Марк был сильно удивлен выбором брата. Пусть удивляется. Привык к таким же сногсшибательным девицам, как и он сам…

Они подняли бокалы.

— За твое будущее, Карла.

— Ну, до дна! — Карлу охватило волнующее ощущение радости жизни.

Обе рассмеялись и выпили. Сьюзен снова принялась за прическу Карлы, чтобы довести ее до совершенства.

— Ик… Кажется, я слегка перепила, — заметила Карла.

Она встала, покачнулась, снова упала на кровать, но тут же упрямо поднялась на ноги. Схватила расческу и, держа ее как микрофон, лихо изобразила рок-н-ролл. Ее голос, оказавшийся неожиданно сильным, заглушил включенное радио. Закончив, она сделала комичный поклон.

— Здорово, черт побери! — Захмелевшая Сьюзен захлопала в ладоши; ее движения были слишком размашистыми. — Я и не знала, что ты умеешь петь!

Восторги Сьюзен прервал громкий стук в дверь.

— А вдруг это Кларк? — Карла села на кровать и завернулась в простыню. — Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии!

— Замолкни. — Сьюзен перегнулась через подоконник. — О-го-го! Кто это там?

Женщина в полицейской форме отошла от двери, чтобы ответить на вопрос. Рядом с ней стоял второй полицейский, мужчина.

— Мисс Карла Бруни?

— Да, она здесь. Вся в хлопотах перед свадьбой…

— Если можно, мы бы хотели переговорить с ней.

— Минутку! — Сьюзен сдвинула брови, став похожей на старшего брата, и повернулась к Карле. — Кларк прислал двух полицейских, чтобы бдеть за тобой! — Она поперхнулась от смеха и помогла подруге подняться, шутливо поправив на ней простыню так, словно это была фата. — Я буду держать эту штуку, чтобы ты не навернулась с лестницы. Обмотайся ею на тот случай, если жених прячется за оградой. Ты еще не знаешь, на что он способен!

— Да он сейчас за много миль отсюда. Звонил утром, чтобы убедиться, жива ли я после вчерашнего…

Весь торжественный путь вниз Сьюзен хихикала.

— Дудки! Он наверняка хочет проверить, не сбила ли я тебя с пути истинного!

— Чем могу служить? — Тону Карлы могла бы позавидовать профессиональная актриса. Она была уверена, что полицейские в ответ запоют, замашут веерами и выкинут что-нибудь смешное.

— Вы не будете возражать, если мы войдем в дом?

— Конечно, не буду. Через три дня я выхожу замуж, а сейчас готовлюсь. — Она подняла почти пустой бокал, но увидела, что полицейские как то странно переглянулись, и ее улыбка увяла. Что-то здесь не так…

— Мисс Бруни, можно войти? Речь идет о Кларке Уайтхеде. Он попал в аварию и сейчас находится в больнице.

Эти слова подействовали на Карлу как холодный душ. Она пошатнулась, оперлась спиной о стену, выронила бокал и сползла на пол. Руки дрожали, все слова куда-то исчезли.

— Мы нашли ваше имя и адрес в вещах пострадавшего.

Смысл этой громко и спокойно сказанной фразы постепенно дошел до ее сознания.

Полицейские умело подхватили ее под руки и провели в просторную гостиную. Карла гадала, почему ее руки так трясутся, почему она не может сама стоять и двигаться. Затем дыхание возвратилось, и она выпрямилась. Все в порядке. Произошла ошибка. Они что-то не поняли или не туда пришли.

— Это не Кларк, — прошептала она. — Я знаю, что это не так.

— Я поставлю чайник, — предложил полицейский и жестом спросил у Сьюзен, где кухня.

— Как он?

— Лежит в отделении интенсивной терапии в часе езды отсюда. — Пока мужчина объяснял ситуацию Сьюзен, предполагая, что та захочет поехать с подругой, женщина оставалась с Карлой.

— У нас же свадьба… — продолжала повторять Карла. Ее оцепеневший ум отказывался воспринимать услышанное. Но когда она подняла глаза и увидела побелевшее лицо Сьюзи, действительность стала принимать более четкие очертания. Молча, уже осознав, что случилось, она залпом выпила что-то напоминавшее чай, но отвратительно приторное.

— Я сообщу Элтону и Марку. И маме нужно позвонить… — Неестественно тонкий голос Сьюзен доносился как будто из длинного глубокого тоннеля.

Как ни странно, голос самой Карлы прозвучал вполне уверенно:

— Я еду к Кларку. Я должна быть с ним. — Сейчас для нее имело значение только это.

Все вокруг разом заговорили. Карле удалось понять лишь то, что надо взять с собой кое-что из вещей и что путь неблизкий.

— Сейчас едем. — Сьюзи обняла подругу. — Я уже поговорила с Элтоном и Марком. Давай поспешим.

— Хорошо. — Голос Карлы был странно спокоен. Она села на заднее сиденье полицейской машины, держа в руках сумку для медового месяца. — С Кларком все будет в порядке. Я сделаю все, чтобы поставить его на ноги.

К счастью, она не видела печальных и сомневающихся взглядов, которыми полицейские обменялись с ее подругой. Иначе она поняла бы, что те знают больше, чем говорят.

В ярко освещенном приемном покое отделения интенсивной терапии полицейские познакомили Карлу с дежурным врачом.

— Где Кларк? — Карла вытянула шею, пытаясь заглянуть в стеклянный верх двери. Помещение поразило ее размерами и чистотой.

— Кларк Уайтхед, моя дорогая? — Доктор жестом остановил Карлу, как будто она собиралась прорваться сквозь двойную дверь. — Мисс Бруни, сначала я хотел бы поговорить с вами… — Он кивком поблагодарил полицейских.

— Карла. Просто Карла. — Она позволила доктору провести ее в боковую дверь с табличкой «для родственников». Врач выключил телевизор, стоявший перед двухместным диванчиком.

— Дэн Бартон. — Он пожал Карле руку. Спокойными и серьезными манерами он напомнил ей одного знакомого — высокого, худого профессора. При словах «системы жизнеобеспечения» у нее заломило в висках. Карла видела шевелящиеся губы, но сердце от страха билось так сильно, что она не слышала ни слова. — Родным лучше подготовиться… Следующие сорок восемь часов критические… Обширные повреждения черепа, переломы, рваные раны, глаза требуют отдельной операции… — Доходившие до сознания куски фраз рвали сердце на части. — Кома… — Это слово, сказанное спокойным тоном, прогремело в ушах как колокол и причинило самую сильную боль.

Карла вскочила, готовая бежать к Кларку.

— Вы можете не узнать его.

Какая чушь! Она узнает его всегда. Везде.

— Это Ким. — Доктор Бартон познакомил ее с сиделкой Кларка. — Она будет ухаживать только за ним, дорогая. — Все трое вошли в палату.

Карлу накрыла волна растущего ужаса. Тело Кларка полностью скрывал полог в виде тента. Лицо было совершенно безжизненно.

— Человек-невидимка, — вырвалось у нее. Впрочем, может быть, она это только подумала.

На блестящей никелированной стойке висел раздутый пластиковый мешок с кровью. Длинная трубка, похожая на концертину, исчезала в отверстии между повязками. У Карлы перехватило дыхание: эта бесформенная дыра была когда-то его ртом. Трубка удерживалась на месте с помощью пластыря. Другая трубка — тоненькая, розовая — выходила из-под бинтов в том месте, где полагалось быть носу. Мониторы, трубки — ужасно много трубок… Присоединенные к ним аппараты пыхтели и жужжали, путая Карлу до замирания сердца.

Темные, вьющиеся как у цыгана волосы — единственное пятно на белом фоне — рассыпались по подушке и бинтам, неумолимо свидетельствуя, что это Кларк.

Комната закружилась, ноги подкосились, и на глаза Карлы упала тяжелая черная пелена.

Когда через пару часов пришедшая в себя Карла разговаривала с Ким, она призналась, что не понимает, как у человека в глубоком шоке и без сознания могут более или менее нормально функционировать жизненно важные органы.

— По крайней мере, — улыбнулась ей Ким, — у вашего жениха прекрасные союзники: молодость и здоровье. — Разговаривая с Карлой, сиделка постоянно следила за мониторами, делала пометки, нажимала на какие-то кнопки, меняла опустевшие мешки на высокой никелированной стойке и регулировала скорость движения жидкости в трубках.

— Как вы думаете, он понимает, что я здесь? — устало спросила Карла. Другие посетители приходили и уходили, и только она одна не желала покидать палату.

Записав что-то в блокнот, прицепленный к поясу, Ким грустно посмотрела на Карлу и заправила за ухо выбившийся из прически темный локон.

— Ставлю фунт, что однажды он процитирует кое-что из сказанного вами. — Процитирует… если выживет. — В комнате для родственников есть чайник. Выпейте чашечку, Карла, а я пока сменю ему бинты.

— А потом можно будет вернуться?

— Да. Через полчасика.

В комнате для родственников сидели Элтон и Сьюзи. Доктор Бартон рассказывал им то, что Карла знала уже несколько часов.

— Привет! — Оба уставились на нее, стараясь по ее виду определить, как чувствует себя Кларк. Она наполнила чайник из-под крана и предложила: — Хотите чаю? Ким меняет повязку.

Элтон нахмурился.

— Он ведь не ногу сломал, Карла!

— Как я уже сказал… — Доктор Бартон обладал богатым опытом и умел гасить ссоры родственников в зародыше. Продолжая говорить, он встал между ними.

Сьюзи была смущена как выпадом Элтона, так и внешним спокойствием подруги.

Карла пробормотала, что ей надо сходить за сигаретой. Она едва справлялась со своими эмоциями; сил на гнев и смущение других не оставалось.

Совсем недавно она не хотела оставаться одна, но сейчас жаждала одиночества. Находиться наедине с Кларком — да, но с его родней — это уже перебор.

Она вышла наружу и села на невысокую каменную ограду. Лица коснулся прохладный ночной воздух. Слезы наполняли глаза, душу терзал страх. Если Кларк не хочет жить, она будет использовать каждую минуту для разговора с ним; Кларк должен знать, что она любит его, что бы с ним ни случилось. Бессознательно покрутив подаренное им кольцо, она всхлипнула.

— Ты должен жить…

— Ты не куришь, подруга… — Сьюзен тяжело опустилась рядом с Карлой. Та вытерла кулаком мокрые глаза.

— Мне нужно было выйти оттуда.

— Это шок, милая. Элтон кидается на всех вокруг. Сейчас доктор позволил ему на минутку войти в палату. — Голос Сьюзен задрожал. — Карла, кома — это жутко серьезная вещь.

— Ким говорит, что кому у него вызвали нарочно. — Карла положила ладонь на руку Сьюзен. — Все будет хорошо.

— Ты не можешь этого знать.

— Но Могу верить. — Спокойствие Карлы казалось жутковатым, а уверенность — странной. — Он сильный и молодой. Будет жить.

Сьюзен закрыла лицо руками и зарыдала.

— Это тебе, а не мне следовало биться головой о стенку! Именно ты всегда ревешь на жалостливых фильмах! Какая ты жестокая! — Ее душили слезы. — Доктор сказал, что Кларк будет весь в шрамах. От его красивого лица не останется ничего! Он никогда не будет таким, как прежде!

— Но при этом останется Кларком. — Тон Карлы стал резким. — Пусть в шрамах, лишь бы выкарабкался. Ким говорит, что люди все слышат даже во время комы. Поэтому мы просто не имеем права говорить то, от чего ему станет еще больнее.

— У меня не хватает духу посмотреть на него. — Мелкие зубки Сьюзен закусили нижнюю губу. — Нет, сейчас уже, наверное, смогу. Карла, мне стыдно, что я не хотела…

— Это страх. — В голосе Карлы не было и тени упрека. — Сьюзи, сказать по правде, когда я впервые увидела его, то просто вырубилась и меня пришлось отскребать от пола.

Сьюзен горько усмехнулась.

— А сейчас ты уже не чувствуешь желания упасть в обморок?

— Нет. Ведь это Кларк, а аппараты помогают ему выкарабкаться. Наверное, у него все болит. А у меня — только здесь. — Она прикоснулась к груди, прикрытой кружевом жакета. — Он не должен ничего знать. Это ему не поможет.

— Я всегда считала тебя очаровашкой, но мягкотелой. А теперь вижу, что ты куда сильнее меня.

— Просто жизнь у нас была разная. Я осталась без родителей. Но больше не желаю терять дорогих мне людей.

Сьюзен кивнула и отозвалась хриплым от слез голосом:

— Хотела бы я верить так же, как ты.

Карла чуть было не сказала, что верить не обязательно, нужно просто ждать, но тут ее взгляд упал на отделанный кружевами свадебный костюм и к горлу подступили неудержимые рыдания. Судьба Кларка решится как раз к субботе. Хотя она и так едва видела без очков, мир стал совсем размытым.

Хоть бы кто-нибудь усмирил растущий в сердце ужас волшебными словами: «Конечно, все будет хорошо, детка»! В душе Карлы крепло предчувствие: если она поддастся боли, то уйдет, как все прочие посетители. А если ее не будет рядом, если она перестанет верить, Кларк не выживет.

Карла прошла проводить Элтона и Сьюзен до обсаженной деревьями автостоянки. Сьюзи так и не смогла посмотреть на брата. Завтра, подумала она. Завтра я вернусь и попробую еще раз.

Элтон твердо заявил, что ему необходимо поговорить с Марком и обсудить, как лучше подготовить Лори к страшному известию.

— Сердце не позволяет матери лететь сюда. Что же с ней будет, когда она узнает, что Кларк в коме?

— Пожалуй, ты прав. — Тут Карла в первый раз заметила, насколько Элтон и Кларк похожи. — Как ты думаешь, что скажет Марк?

— Если будут какие-нибудь изменения, дашь нам знать, ладно? — Элтон помедлил у открытой дверцы машины. — Как бы там ни было, увидимся завтра.

— Привет, Кларк. — Боже, какое облегчение опять оказаться у его постели!

Ким слегка улыбнулась и спросила:

— Все в порядке?

— Да, нормально.

— Какой у вас красивый костюм…

— Я сшила его на свадьбу.

— И когда бракосочетание?

— В субботу.

— Наверное, придется ненадолго отложить.

— Конечно, но при первой же возможности…

— Вот этот разговор мне по душе. — Ким сделала пометки в истории болезни, посмотрела на часы и зафиксировала время. — Скоро я сменяюсь. За Кларком будет присматривать Кэти. Она хорошая сиделка. Я скажу ей, что вы хотите остаться.

— Спасибо, Ким.

Чередуя короткие мгновения сна и долгие беседы с Кларком, Карла покидала палату только по просьбе сиделок на время перевязки и ухода за больным и говорила, говорила…

— Ты всегда заставлял меня много смеяться. Ты такой… ну, я не знаю… беспечный. Я никогда не встречала второго такого. Все официантки в нашем баре обожают тебя. Им ужасно хочется знать, чем я сумела тебя привлечь, что во мне такого, чего нет в них. А я им отвечаю: у меня есть фигура, которая считается роскошной. А вот от моего личика корабль скорее потонет, чем полетит на всех парусах. — Она усмехнулась. — Однако воображения у меня не отнимешь. Если я смотрю в зеркало искоса и с большого расстояния, то всегда вижу в нем супермодель!

Ужасно хочется знать, что приготовил для нас Марк. Сьюзи говорила, что это как-то связано с медовым месяцем. Может, что-то из вещей? Или оплаченная ночь в номере шикарного отеля? Или несколько ночей в его швейцарском шале? Будь ты в силах ответить, мы бы обсудили это во всех деталях, верно? Либо догадались бы, либо ты заранее выпытал бы у Сьюзи правду…

Она помолчала, представляя себе этот разговор, потом улыбнулась неподвижному Кларку, словно тот мог видеть ее через повязки, и продолжила так естественно, будто выслушала ответ.

Когда Карла совсем охрипла, до ее плеча дотронулась ночная сиделка.

— Мисс Бруни, поспите немного. Вот ключ. Администратор покажет вам комнату.

— Но…

— Я присмотрю за вашим женихом. — Кэти настойчиво вложила ключ в руку Карле. — Если срочно понадобитесь, я вызову. И снимите свой шикарный костюм. Приберегите его для самого важного в жизни дня. Ким сказала, что скоро ваша свадьба.

— Спасибо. — По пути в отделение, где были выделены помещения для родственников тяжелых больных, Карла миновала две двери с табличкой «душ». Еще две двери вели в ванные, а напротив комнаты № 25 находилась большая, просто обставленная кухня.

Ее взгляд упал на голый матрас, маленькую раковину и небольшую этажерку с тремя полками. Дальше был виден встроенный платяной шкаф с одной дверцей. Комната напомнила ей помещения для отдыха водителей, как и Кларк, работавших в транспортной фирме его брата.



Конечно, здешние комнаты были не такими голыми — на окнах висели яркие занавески. Карла открыла форточку, задернула занавески, выскользнула из белого костюма и положила его на вторую полку этажерки. Слишком уставшая, чтобы искать постельное белье, она вытащила из сумки тонкую хлопчатобумажную сорочку, почистила зубы, камнем упала на матрас и погрузилась в тяжелый сон.

Когда на следующее утро Карла вихрем влетела в отделение интенсивной терапии, полог над кроватью Кларка был задернут. Сестра еле успела остановить ее:

— Мисс Бруни, подождите!

— Я не собиралась спать так долго… — Карла одернула просторную белую майку. В новых тесных джинсах было дьявольски неуютно. — Кларку уже сделали перевязку?

— У него доктор Бартон.

— Что случилось?

— Несколько минут назад Кларку неожиданно стало хуже. Мы вызвали врача.

За задернутым светло-зеленым пологом была какая-то суматоха, слышался монотонный шум работающих аппаратов, резкие команды врача…

— Снимайте бинты… — прозвучало там. А затем: — Больше света.

— Кларк, ты должен жить, я люблю тебя. — Где-то глубоко в сознании гнездилась уверенность, что он слышит ее. — Держись, Кларк. Я люблю тебя.

Время шло. Карле страстно хотелось отдернуть полог и отдать ему всю свою силу, объединиться с ним в борьбе за жизнь. Но медикам был нужен каждый сантиметр пространства, чтобы делать свою работу. Она знала об этом от Ким.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, — твердила она со спокойной силой, понимая, что, если может хоть как-то помочь ему выстоять, другого способа нет.

Он выскользнул из своего тела и теперь поднимался ввысь, озаренный нежными лучами света. Вокруг звучали какие-то неразличимые голоса какие-то протяжные шумы… нет, один слитный шум. ему не было страшно. Тепло и покой наполняли его, когда он скользил все выше — к улыбающимся знакомым лицам, манившим его в свой мир. Как чудесно больше не чувствовать боли, страшной, режущей словно ножом, скручивающей, рвущей тело, обжигающей и ослепляющей. Лица родных, друзей, любимых промелькнули перед его внутренним взором. Хотелось утешить их, найти способ дать знать, что так ему лучше… Там, внизу, уже ничем не могли ему помочь.

Он поднимался все выше и выше, в удивительный, неземной покой.

Но один нежный голос, более настойчивый, чем у тех, кто продлевал мучения, замедлял его движение.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, живи для меня, пожалуйста, живи для меня… Я не могу без тебя. Я больше не в силах терять. — И еще более нежно: —Ты должен жить, чтобы жениться на мне, чтобы сделать меня миссис Уайтхед. — И, словно хватаясь за соломинку, более твердо: — Мне все равно, сколько у тебя будет шрамов. Я люблю тебя. Мне неважно, если ты будешь слепой. Ты просто не можешь бросить меня. Ты — все, что у меня есть.

— Показания на нуле! — ворвался мужской голос, заглушив тот нежный, умоляющий. — Он уходит!

Он замер и посмотрел вниз. Вокруг его тела суетились люди, стараясь вдохнуть в него жизнь. Перед ним был выбор: наверх, в вечный, чистый, спокойный мир без боли, или вниз, туда, где этот отчаянный тоненький голосок требует вернуться, шепчет слова, которые заставляют его слушать, собрать всю волю, бороться, тормозят агонию…

— Борись! — едва слышно донеслось с Земли. — Борись, ибо, если ты не захочешь, я никогда не поверю, что ты любил меня. Настало время доказать это. Я помогу тебе, я сделаю все. Не смей уходить! Я еще так мало знаю тебя…

Слова зазвучали громче, и врачи замерли, следя за попытками женщины вернуть жизнь в агонизирующее тело. Ее отчаяние заставляло продолжать надеяться на невозможное. Последовали новые команды, но его уже накрыла волна невероятной силы, освободила от тяжести колебаний и заставила скользнуть вниз, навстречу новым пыткам.

Он хотел закричать, застонать от боли, но не смог. В ту последнюю, микроскопическую долю секунды, когда он соединился со своим телом, желание умереть ушло.

Опять возобновилось равномерное жужжание, и манящие прекрасные лики другого мира исчезли. Но смешной, нежный, уговаривающий голосок все еще был слышен:

— Я дала тебе слово. Ее имя… Карла.

Когда доктор Бартон откинул полог и вытер со лба крупные капли пота, Карла словно остолбенела. Ее глаза были широко раскрыты, от вчерашней элегантной прически не осталось и следа, взмокшие от пота пряди липли к щекам и шее. Она не могла ни говорить, ни двигаться, ни дышать.

— На данный момент кризис миновал, мисс… Карла, — поправился он. — Но вы должны понимать, моя дорогая, что состояние мистера Уайтхеда очень тяжелое.

Карла закрыла глаза и упала в тяжелое кресло у стены, чувствуя себя измотанной до предела.

— Он жив, — вырвалось у нее. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Тяжелое состояние… Ну, с этим она справится. И Кларк справится, лишь бы был жив! — Могу я увидеть его?

— Как только его состояние стабилизируется. Может, выпьете пока чашечку кофе?

— Спасибо. — Она благодарила его за спасение Кларка, но сомневалась, что врач ее правильно понял.

Тем не менее Бартон слегка кивнул; голос у него был усталый.

— Как и вы, мы легко не сдаемся. — Затем он с грустной улыбкой вернулся к пациенту. В эту минуту доктор еще больше напоминал ей знакомого профессора…

Она не отпустила его. Он видел ее, когда плыл к потолку комнаты. Это была Карла. А он был Кларк, и она была его невестой…

Он все яснее понимал, что только этот нежный настойчивый голос смог отвлечь его от полета в благословенную, безболезненную темную бездну. Теперь он знал, кому принадлежит этот голос, и был уверен, что скоро вспомнит, как это было — любить ее и быть с нею вместе…

— Ты сказал, что починил свой тахометр и теперь сможешь вернуться ко мне на целый день раньше. Как ты назвал его? «Бегущая мельница»?

«Бегущая мельница»? Конечно, он знал, что именно имел в виду. Разве их отношения не были безумной смесью его безрассудной преданности и ее неумения видеть в нем хоть что-то плохое?

— Эй, Уайтхед! — Карла легко коснулась тыльной стороны его ладони — единственного неза-бинтованного места, к которому вели трубочки с лекарственными растворами и болеутоляющим, которое ему давали в строго отмеренных дозах. — А ты хорошо выглядишь!

— Ты шутишь, правда? — молча ответил он. — Милая, ты либо слепа как летучая мышь, либо тебе слишком легко угодить.

— Чувствуешь мою ладонь? Как приятно тебя касаться! — Карла погладила его по руке, стараясь не задеть вставленные в вены иглы.

— Конечно, чувствую. Все болит. Послушай, я вернулся из мертвых. Этого достаточно? Тогда оставь меня в покое и дай поспать.

Нежные пальцы Карлы продолжали поглаживать его, но оживленный голос не давал утонуть в темноте.

— Знаешь, я должна сообщить тебе хорошую новость. У тебя не будет пролежней.

— Едва ли я их замечу, милая.

— Эта кровать, на которой ты лежишь… Ким сказала, что она двигается, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы изменить точки давления на твоем теле и не дать образоваться этим ужасным болячкам!

— Потрясающе.

— А вчера мне кто-то сказал, что после трех дней лежания в постели мышцы начинают атрофироваться. Как странно! Неужели всего через три дня?

— А почему это должно меня волновать?

— Ну, раз ты здесь уже две недели, так, может, стоит начать их разрабатывать?

— Обязательно. Если ты принесешь мне гантели, я хорошенько покачаюсь… Неужели две недели? Честно?

— Но это совсем немного. Помнишь первый по-настоящему теплый день в этом году, когда мы ездили к водопаду? Мне нравится это место. Там так спокойно… — Она помолчала, вспоминая подробности поездки. — Вода была не очень теплая, правда? — Карла негромко засмеялась. — Мне ужасно понравилось, как ты грел меня.

— Леди, конечно, я без сознания, но, может, расскажете подробности? Как это я грел вас?

— Когда на следующий день я пришла на работу, Ханна спросила: «Что это, Карла? У тебя вроде болел живот, а сыпь выступила на шее». Я вылупила глаза как идиотка, а она показала на мой воротник. Он был маленький и не смог скрыть синяк от твоего поцелуя. Как же мне было стыдно! Когда мы снова надумаем куда-нибудь сбежать, надо будет взять отгул. — И опять раздался легкий смешок. — Конечно, ты подаешь мне плохой пример, Уайтхед, но что делать? Уж очень ты зажигательный…

— Похоже, я вел себя как мальчишка. Настоящее животное. — Будь у него силы, он отреагировал бы сильнее. — Синяки от поцелуев? Ты не шутишь? Думаешь, я совсем лишен чувства ответственности? А может, мы оба потеряли голову от любви? Как ты назвала меня? Зажигательный?

— Я хочу рассказать тебе, как я прощалась со своей холостой жизнью…

Карла пригубила стакан, и он подумал: «Пожалей меня, пожалуйста». Но ее уже нельзя было остановить. Все равно расскажет, хочет он этого или нет, поэтому он просто ответил:

— Хорошо. Надеюсь, мне не придется услышать про мужской стриптиз…

— Когда ты позвонил мне тогда, рано утром, чтобы убедиться, что девчонки с работы не совратили меня, я мучилась от похмелья. Сьюзи принесла бутылку вина, и мы придумывали мой свадебный наряд. Было так весело…

— И так ты провела свою последнюю вольную ночь? На мой вкус, пресновато.

Улыбка Карлы сменилась смехом.

— Ты бы видел, как девчонки вырядили меня… — Она помедлила, и он почему-то почувствовал раздражение.

— Ну давай, выкладывай.

— На мне была черная, расшитая блестками штука типа корсажа, ужасно тесная, потом шелковая юбка с разрезами доверху, черные чулки… — Она снова расхохоталась; от воспоминаний на щеках заиграл румянец.

— У вас весьма своеобразный вкус, леди…

— А еще фальшивые драгоценности, огромные серьги в виде колец, высоченные каблуки, на которых невозможно стоять, и ужас сколько косметики!

— Оказывается, я помолвлен с классной малышкой.

— Хорошо, что в клубе, куда мы пошли, было темно.

— Да уж, слава Богу!

— Я в жизни не видела таких мужчин…

— Стоп! Подробности ни к чему!

— Они были ослепительны! — Карла хихикнула. — Сьюзи и Ханна сказали, что они натираются маслом, чтобы мускулы лучше выделялись. Бедняги, им же, наверное, холодно.

— Почему?

— Потому что после стриптиза на них остается только клочок ткани, пол выложен плиткой, а они босиком!

— Черные носки и длинные трусы испортили бы все впечатление. Разве подруги не просветили тебя на этот счет?

— Знаешь, там был один… Он раздевался, снимая американскую морскую форму. Я думаю, девочки нарочно мне его показали. Они ведь знают, какая я скромная. — Карла опять замолчала, и он подумал, что описанный ею наряд никто не назвал бы скромным.

— Вот уж действительно, в тихом омуте черти водятся, любовь моя.

— Только когда я выпью.

— Представляю: мастер стриптиза с моей пьяной невестой. Да я просто счастливчик!

— Знаешь, когда он начал виться вокруг меня, я думала только об одном: как бы он не испортил чужую шелковую юбку!

— Юбку? Я не ослышался?

— Да он же был весь в масле! Жуткое дело, если бы он меня запачкал!

— Ах да, маслом…

— Ну а потом я решила, что это какое-то специальное масло для ароматерапии, потому что пятен не осталось.

— Обалдеть можно… И что же он делал, этот Адонис?

— Он не испачкал юбку даже тогда, когда сел ко мне на колени.

— Что?!

— Бедняжка! Я хохотала до упаду. Наверное, чересчур много выпила, да еще и видно было плохо. Кто-то из девчонок спрятал мои очки. Они думают, что без них я выгляжу красоткой. — Карла опять залилась смехом. — Ты можешь себе это представить?

— Стараюсь изо всех сил.

— Карла, — отвлек девушку голос Ким. — Доктор хочет поговорить с вами, пока я делаю перевязку.

Получив долгожданную передышку от настырных попыток Карлы пробудить в нем сознание, вместе с которым пробуждалась и боль, он все же ощутил досаду. Зачем их прервали? Разве нельзя было поговорить с врачом здесь, чтобы он все слышал? Впрочем, это не имеет значения. Карла расскажет ему все. Независимо от его желания. Она уже известила его о мышечной атрофии и шрамах. Может, Карла не понимает, что о некоторых вещах он просто не хочет знать?

— Я хотел вам сказать, что за две недели состояние Кларка, похоже, стабилизировалось. Доктор Бартон засунул руки в карманы белого халата — На этой стадии мы не в состоянии полностью справиться с возможными отклонениями в деятельности мозга, например с небольшой амнезией. Такие вещи случаются при травме черепа, однако, слава Богу, обычно память восстанавливается очень быстро.

— Но он знает, кто я, — сказала Карла, сама не понимая, почему ей вдруг захотелось заплакать.

— Мы еще ничего не знаем наверняка, дорогая. Слишком рано. На то, слышит ли человек в состоянии комы, а если слышит, то много ли, всегда существовали разные точки зрения.

— Я предпочитаю думать, что он слышит каждое мое слово, — честно ответила Карла. — Элтон наверняка считает меня чокнутой. Когда приходит Сьюзи, она остается в комнате для родственников. А когда не приходит, я звоню ей по телефону.

— Я не раз сталкивался с такой реакцией, Карла. Это форма отрицания. Нежелание видеть, насколько серьезна ситуация. Они не могут заставить себя посмотреть правде в глаза. Если состояние Кларка улучшится, Сьюзен станет легче общаться с ним.

— Они думают, что я с приветом, потому что все время разговариваю с Кларком.

— По их мнению, вы понапрасну тратите время.

— Нет.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы переоценивали значение этих бесед.

— Хорошо, — улыбнулась Карла. Эта улыбка ясно показывала, что никто на свете не в состоянии лишить ее надежды.

Он едет, он в дороге уже несколько часов. Руки крепко держат большой удобный руль. Фирма «Уайтхед тракинг». Да! Как раз это имя — Уайтхед — называла Карла.

Облегчение на секунду пересилило боль; наконец-то настоящее яркое воспоминание! Мысленно удерживая видение, он опустил глаза на грудь: там, на кармане комбинезона, вышитая желтым именная метка: Кларк Уайтхед. «Уайтхед тракинг».

Вдруг скорость выходит из-под контроля; взрыв, машина переворачивается, блестящие на солнце осколки стекла впиваются в тело, он медленно-медленно вылетает через лобовое стекло; и скрежет, страшный скрежет раздираемого, стонущего металла, как живое существо, сначала кричащего от боли под пытками, а потом умирающего. Удивительно, как он выжил…

Тут боль накрыла его, и воспоминание исчезло.

Начиная говорить, Карла каждый раз заставляла его чувства вступать в борьбу, двигаться навстречу ей по нескончаемому коридору. Он не хотел идти, но она не оставляла ему выбора.

— Доктор Бартон говорит, что в таких случаях, как у тебя, иногда бывает небольшая амнезия. Но ты очень быстро восстановишь память. — Карла произнесла последние слова очень по-докторски.

Это приносило облегчение. Одной из причин его тяжелого состояния была невозможность припомнить многое из того, что составляло его жизнь и личность.

— Во всяком случае, Уайтхед, я не верю, что в твоих мыслях вместо меня пустое место. Я ведь не могу забыть тебя.

— Э… Может быть, лучше сменим тему? Уж слишком ты веришь в меня. Я не помню о тебе абсолютно ничего. Кроме того, что ты сама рассказала.

— Ты знаешь, что я закончила курсы массажа и ароматерапии? Так вот, я спросила доктора, и он сказал, что, когда мы вернемся домой, ежедневный массаж не принесет тебе вреда. Скорее наоборот. — Эти слова не значили ничего особенного, и все же в них был несомненный сексуальный призыв. — Помнишь, ты предлагал, чтобы я попрактиковалась на тебе?

— Боже милостивый! Неужели ты думаешь, что я в состоянии помнить это? — Он ощущал легкое дыхание, касавшееся незабинтованной руки, и прикосновение мягких губ к коже, отчего по телу прокатывались странные эротические токи. Как бы ни развивались их отношения, это простое прикосновение доказывает, что физическое влечение между ними живо… даже слишком.

— Мистер Уайтхед здесь, — послышался голос Ким. Она подвела к кровати двоих мужчин. — Боюсь, он все еще не в состоянии общаться. — В палате было очень жарко; маленькие окна почти не давали прохлады. Ким подошла к двери и распахнула ее, впустив струю воздуха. Повернувшись к Карле, она сказала: — Это из полиции.

— О! — Карла слабо улыбнулась мужчинам и отошла в сторону, чтобы они смогли увидеть Кларка. — Вы хотите расспросить его о несчастном случае? — Затем, сообразив, что они незнакомы, она протянула руку. — Я Карла Бруни, невеста мистера Уайтхеда.

— Инспектор Крэг и сержант Дин. — Они показали полицейские жетоны. — Крэг — тот, что пониже, — пригладил густые волосы. — Да, мы по поводу катастрофы, мисс Бруни. Может, вы сможете нам помочь?

— Сомневаюсь, но давайте попробуем.

— Кто владеет «Уайтхед тракинг»? Марк Уайтхед?

— Да, Кларк работает у него. Крэг потер ладонью пробивающуюся щетину.

— Нам очень важно в интересах следствия увидеться с Марком Уайтхедом.

— С Марком? — Карла покачала головой. — Я не знаю, где он. Может, на грузовых перевозках… — Она запнулась. — А может, летает. У него масса дел на воздушной базе в Швейцарии. У них рейсы по всему миру. И грузовые перевозки отнимают много времени, особенно сейчас.

— Почему именно сейчас?

— Объем перевозок увеличился, и грузовики — не справляются. Кларк говорил, что придется нанять водителей из транспортного агентства, иначе им не справиться. Если ты в дальнем рейсе и ведешь машину без напарника, дорога займет вдвое дольше времени.

— Понимаю. Скажите, а не было ли у Марка Уайтхеда финансовых проблем?

— Я слишком плохо знаю Марка, чтобы ответить на такой вопрос. Во всяком случае, Кларк никогда не говорил об этом. — Карла помолчала и продолжила: — Мы с Кларком собирались пожениться две недели назад, так что у нас было о чем подумать. — Внезапно она ощутила холодок, несмотря на царившую в комнате духоту. — А какое это имеет отношение к Кларку?

— Мисс Бруни, мы подозреваем, что груз, который вез в машине ваш жених, был вскрыт. Это одна из причин, почему нам хотелось бы поговорить с вашим женихом и его братом.

— Они тут ни при чем! Зачем им это?

Крэг потер подбородок, покачал головой и ответил:

— Мы знаем наверняка только одно: на стоянке в Ривередже трейлер был заменен другим. Контейнеры, обнаруженные в разбитой машине, были заполнены галькой. Однако пломба на задних дверях оказалась нетронутой. Когда ваш жених уезжал, он мог не знать, что ему подменили груз.

— Вы хотите сказать, что подмена трейлера была запланирована? — нахмурилась Карла.

— Во всяком случае, это выглядит именно так. Вероятно, Кларк Уайтхед вез очень ценный груз. Думаю, подмена произошла, когда он отдыхал в кемпинге.

— А Марк? — Она видела будущего деверя всего несколько раз. Улыбка, твердое пожатие руки…

Голос инспектора отвлек ее от воспоминаний.

— Нам надо выяснить у него характер груза и подробности поездки.

— Но вы же не думаете, что Марк как-то замешан в этом деле?

— Похищение грузов не такая уж редкая вещь, мисс. Но… — Он остановился, явно не желая продолжать. — Нам очень нужно побеседовать с вашим женихом и его братом!

— А в конторе Марка вы уже были? Смотрели бумаги, показания тахографа и все такое?

— В конторе нет ничего, что позволило бы получить ответ. И, к сожалению, никто не знает, где находится Марк Уайтхед. — Инспектор устало вздохнул. — Нам действительно нужно как можно скорее переговорить с обоими.

— Я уверена, что Марк скоро вернется. — Поскольку Кларк беспокоил ее гораздо больше, Карла повернулась к кровати. — К сожалению, я не знаю, когда Кларк сможет разговаривать.

Уходя, Крэг протянул Карле визитную карточку.

— Когда Марк придет навестить брата или когда очнется ваш жених, пожалуйста, позвоните мне или сержанту Дину.

— Да. — Она сунула карточку в карман джинсов.

Позже, подходя к комнате для родственников, Карла услышала голос Элтона, говорившего почти шепотом:

— Сьюзи, я не знаю, где Марк. Может, загорает в Южной Америке с какой-нибудь куколкой. Все перевозки на начало мая, как обычно, зарегистрированы в конторе. Я ничего не понимаю.

— Если ты что-то знаешь, скажи полиции. Марк весь как на ладони — ему нечего скрывать.

Интуитивно почувствовав, что стоит ей войти в комнату, как разговор прервется, Карла замерла и виновато огляделась. Через белые двойные двери были видны сиделки, наблюдающие за своими подопечными.

Неужели Элтон и вправду колеблется? Или это ей только показалось?

— Даже если у Марка и есть финансовые проблемы, я не могу утверждать это без бухгалтерских книг. Конечно, прибыль не слишком велика. Но стоит сказать об этом, как полиция тут же заподозрит кражу груза и откроет дело. А если мы промолчим, все закончится расследованием страховой компании.

— Ты преувеличиваешь. У кого сегодня нет проблем с деньгами? — Сьюзи высморкалась. — Кстати, о деньгах. Кларк разобрался со своими трудностями?

Трудностями? Карла похолодела. О чем они говорят? Жизнь Кларка была открытой, яркой и веселой, как праздник. Если у него были неприятности, Карла ничего об этом не знала.

— Не думаю. Тед Адамс со своими двумя дуболомами приходил на прошлой неделе. Сразу после того как я позвонил в контору и велел подготовить отчетность.

Сьюзен застонала.

— Неужели ты думаешь…

— Возможно. Но, право, Сьюзи, сейчас это не имеет для него значения.

Услышав последнюю фразу, Карла слегка успокоилась. Элтон прав. Сегодня главное — здоровье Кларка. Громко цокая каблуками, она сделала четыре шага по коридору и открыла дверь. Элтон и Сьюзен смотрели телевизор.

— Привет, — сказала она. — До смерти хочется кофе. Кто-нибудь присоединится?

Удивительно… Ей что, приснилось? Оба отказались.

— Я пойду к Кларку, а ты побудь здесь со Сьюзи.

— Хорошо. — Карла уже жалела, что поторопилась прервать их разговор. Неужели Кларк попал в беду? Кто такой Тед Адамс? И если уж на то пошло, почему никто не слышал о Марке уже больше двух недель?

Он за границей и не собирается скоро вернуться в Англию. Может, Марк отправился прямо в Швейцарию? Почему-то мысли Карлы неотступно возвращались к старшему брату. Трудности Кларка отошли на второй план. Какие трудности? Денежные?

— Мы понемногу снижаем дозировку и отменяем часть лекарств, — во время следующего ночного обхода объяснил ей доктор Бартон. — В ближайшее время вернуть его к норме не удастся, но все идет к тому.

— Замечательно! — Карла не смогла удержаться от улыбки, и доктор улыбнулся ей в ответ.

— Пожалуй. — Он положил на стол журнал наблюдений, явно довольный результатом. — Однако тембр его голоса может стать выше. У Кларка повреждены голосовые связки. И, пожалуйста, помните: после возвращения сознания ему будет очень больно.

— Ох!

— Смена болеутоляющих препаратов вызовет сонное состояние. Но это шаг в правильном направлении.

— Шаг в правильном направлении, — повторила Карла. Самая хорошая новость за последнее время.

Видя, что Карла зевнула, врач предложил:

— Дорогая, сходите на прогулку. А еще лучше, отправляйтесь-ка на эту ночь домой и поспите в собственной постели.

В собственной постели… Да, искушение, конечно, велико.

— Даже ночные сиделки время от времени получают выходной. Сегодня дежурит Кэти. Вы можете быть абсолютно спокойны.

— Я могла бы прийти рано утром.

— Чуть раньше, чуть позже — какая разница? Потратьте немного времени на себя. Дорогая, я советую вам то, что много раз проверял на практике. Завтра вы станете совсем другим человеком.

— Иными словами, если Кларк сейчас проснется и увидит меня, то снова потеряет сознание? — засмеялась Карла.

— Нет, но если вы съездите домой за очками, то все увидите сами. — Карла уже давно поведала Бартону, что без очков слепа как крот. — Поезжайте, дорогая. Вернетесь, когда захотите.

— Уговорили. Так я и сделаю.

— Уайтхед, я собираюсь переночевать дома! — Карла посмотрела на часы. Заказанное такси должно подъехать через пять минут. — Вернусь рано утром.

— Не волнуйся, — насмешливо подумал он. — Наконец-то я смогу спокойно помочиться.

— Я не хочу бросать тебя ни на минуту, но мне нужно взять деньги из банка и забрать почту… Представляешь, сегодня я лягу в свою постель и как следует высплюсь. А потом, мне нужно взять очки.

— Поезжай, моя радость. Как-нибудь обойдусь.

— Я люблю тебя. — Его рука почувствовала прикосновение нежных губ. Он уже привык к этому жесту; возбуждение становилось сильнее с каждым разом. Когда амнезия отпустит, он вспомнит почему.

Он видел ее мысленным взором откуда-то с высоты и знал, что они — пара. Он помнил, как залезал в машину, смотрел на свой шоферский комбинезон, на эмблему со своим именем, как мучительно медленно вылетал через лобовое стекло грузовика… Все мысли перемешались Ясно только одно: если уж он отважился на женитьбу его невеста, видимо, необыкновенная девушка.

Почта — в том числе три журнала — легла на сосновый кухонный стол.

— Прежде чем я займусь чем-нибудь… — Карла сняла раздражавший ее пояс-сумку, бросила рядом с почтой и помчалась наверх искать очки.

— Слава Богу! Наконец-то! — Даже не взглянув в зеркало (когда она была не в форме, зеркало становилось ее злейшим врагом), Карла вернулась на кухню, налила себе чаю и стала просматривать почту.

Распоряжения местных властей… Открытки Кларку от сослуживцев с пожеланиями скорейшего выздоровления. Были и весточки от друзей, отправленные еще до катастрофы.

Конверты с поздравительными открытками. Карла снова запечатала их и сунула в сумку. В некоторые открытки были вложены письма. Она отнесет их в больницу и прочитает Кларку. Это легче, чем читать в одиночестве.

Звонить подругам с работы было слишком поздно, поэтому Карла вынула из ящика кухонного стола ручку, бювар и положила его на пояс-сумку. Она напишет им. Мысли ее снова вернулись к Кларку.

О Господи, мой дневник! Я смогу тебе кое-что прочитать. Тут много забавного. Может быть, ты посмеешься, когда придешь в себя. Эта мысль заставила ее улыбнуться.

Самый толстый конверт — почти пакет — Карла оставила напоследок. Он вызывал любопытство: почерк незнакомый, не в пример прочим. Сильный, с наклоном влево, и очень четкий. В конверте было что-то еще. На сосновый стол выпали два комплекта хромированных ключей. У Карлы захватило дух. Тишину нарушало только радио. Она сунула руку в конверт, ища письмо. Ее усилия не пропали даром. На обратной стороне листка бумаги с грифом «Уайтхед тракинг» она прочитала следующее.

«Дорогие Карла и Кларк! К сожалению, прихватить это на регистрацию я не могу, поэтому, Карла, я попросил твоего соседа Чака Мейсона сохранить подарок в целости. Только у него гараж достаточно просторный и в то же время рядом. Найдете свой презент сами. Счастливого пути! Кларк, задай ей хорошенько. Марк».

Вот нахал! Впрочем, ничего другого от него ожидать не приходится…

Карла тут же поднялась и пошла к своему соседу, Чаку Мейсону.

— Ой, мамочки! — задохнулась Карла, видя перед собой мечту, ставшую явью. Чак включил свет, и в гараже обнаружился блестящий голубой фургон — настоящий дом на колесах, заполнивший огромное помещение. Чак сиял, словно это он сам купил такой замечательный свадебный подарок.

— Помнишь день, когда я помахал тебе рукой? Вот с тех пор я и держу рот на замке! — Он явно гордился собой.

— Потрясающе! Но я не умею управлять такой большой машиной… — Она почувствовала себя виноватой оттого, что, не зная Марка, заподозрила его в скуповатости.

— Твой родственник… то есть будущий родственник, — отвлек ее Чак, — наверное, думает, что фургон будет водить твой чокнутый на машинах парень!

Они открыли дверь. Карла как зачарованная смотрела на великолепные деревянные панели и кожу небесно-голубого и солнечно-желтого цветов.

— Да тут можно жить! — Какой же он щедрый! Слезы набежали ей на глаза. Марк едва знает ее, а подарил им такое… Она покачала головой и, не найдя слов, вздохнула.

— Пошли. Сейчас я запру гараж, а потом поднимемся ко мне и выпьем чаю. Еще успеешь налюбоваться на свою красавицу. Когда твой парень будет в порядке.

Они поднялись в дом.

— Марк пригнал его после полуночи, — вспоминал Чак, кидая в чашки пакетики и накладывая сахар. — Это было во вторник, за день до несчастного случая. — Он подвинул Карле чашку. — Все внутри фургона сделано его руками.

— Черт меня побери!

— Совсем другой парень. Не чета твоему желторотому.

— Серьезный? Вот и Кларк тоже так говорит.

— Ага. Парень с характером. Увидел мои старые летные фотографии и заговорил о самолетах. Оказалось, он бывший бортинженер. Весь мир облетел.

— Правда? Я не знала… Он начал заниматься автоперевозками, когда внезапно умер отец. А больше Кларк ничего не рассказывал. — Карла пожала плечами. — Он говорил, что Марк мог бы заняться организацией деловых круизов, но не захотел. Предпочел грузовые авиарейсы.

— Совсем неплохой бизнес, детка.

— Но у человека должно оставаться время на жизнь. — Карла нахмурилась и повторила слова Кларка: — Хотя бы скромную.

— Держу пари, твой жених повторял это не раз. — Чак проводил Карлу до дверей и взял с нее обещание регулярно рассказывать о состоянии Кларка. В голосе соседа ей почудилась нотка неодобрения.

— Счастливо! — Она улыбнулась. Чак был из породы симпатичных ворчунов, которые всегда выглядят слегка недовольными.

Карлы не было. Ни тихого дыхания, ни нежного смеха, ни болтовни, с помощью которой она пыталась расшевелить его дремлющее сознание. Он проклинал эти попытки, мешавшие ему погружаться в темноту, но сейчас ее не было и ему ее не хватало.

Он привык к голосам Ким и Кэти, не мешавшим забытью, падению в безжизненные глубины сна. Сегодня за ним ухаживала Кэти, но она не очень хорошо себя чувствовала.

— Извини, Кларк, я что-то не то съела в обеденный перерыв. Наверное, я уйду, как только старшая сестра подыщет мне замену. — Сиделка вышла, поговорила с кем-то на центральном посту и попросила присмотреть за пациентом, пока она сходит в ванную.

Неважно. Он опять поплыл во тьму; в мозгу заклубились видения, неожиданно ставшие воспоминаниями…

— Ну, запрыгивай. Я покажу тебе эту крошку изнутри.

Он подсадил Карлу на ступеньку. Та улыбнулась ему через плечо.

— Спасибо…

— Не за что. — Он улыбнулся в ответ. У нее была такая улыбка, от которой мужчине становилось тепло. — Отлично. Смотри, это тахометр. — Он показал на большую, ярко освещенную шкалу. — Панель светится, когда он включен. — Она посмотрела на широкий диван позади сиденья водителя, и Кларк усмехнулся. — Когда-нибудь спала на таком?

Карла вспыхнула и покачала головой. От его следующих слов у нее перехватило дыхание.

— Значит, скоро будешь.

В этот момент его взгляд натолкнулся на что-то, лежавшее рядом с верхним концом расстегнутого спального мешка. Он поспешно накрыл ладонью крошечный лоскут люрекса. Что за…

Он толкнул брата на борт грузовика, не обращая внимания на его возмущенное: «Эй ты, потише!»

— Какого черта ты здесь устраиваешь? — Он сунул брату под нос вещицу из люрекса с кружевом.

— Я сказал, потише. Ты чуть не размазал меня по стенке!

Он сам не знал причины этого безудержного гнева.

— Больше не вовлекай меня в свои шашни! — Он снова толкнул брата на твердый борт, засунул кусок ткани в верхний карман его комбинезона, резко повернулся и шагнул прочь. Ох, как он разозлился!..

Было очень тихо. Рядом кто-то двигался.

Он смутно почувствовал, что это не Карла, и уже собирался забыться. Однако движение рядом было странным — слишком суетливым. Не уверенным и успокаивающим, а зловещим и угрожающим. Внезапно возник до боли знакомый запах. Тишина. Монотонный гул монитора почему-то стал громче. А затем умолк. Все остановилось. С нарастающей тревогой он услышал шаги; заскрежетал засов аварийных дверей рядом с его кроватью, от благоуханного ночного ветерка колыхнулись занавески. А затем стук, стук в голове и судорожная попытка втянуть в себя кислород…

Вот оно! Его мониторы и систему жизнеобеспечения отключила какая-то темная сила. Полог над кроватью опустили, чтобы никто ничего не заметил. Тело не слушалось. Он пытался закричать, но крик заглушала трубка, вставленная в трахею. Хотел рвануться, чтобы выдернуть все эти шланги, тянущиеся к его телу, или хотя бы повалить подставку с капельницей. Идиот! Тут все сделано так, чтобы этого не случилось. Он опять схватился за шланг. В легких уже не осталось воздуха для крика. Нет! Только не так! Не сейчас! Слабый звук родился в его груди, но дошел только до губ. Ужас сковал сознание. Он не хотел в тот потусторонний мир. Не теперь. Не теперь!

Борись ради меня, Уайтхед! — прозвучал в его голове настойчивый, подстегивающий голос Карлы. Не оставляй меня.

Руки, которые так давно не двигались, судорожно задергались и заметались.

Я борюсь!

Отдохнувшая после чудесного сна в собственной постели, Карла не могла дождаться, когда увидит Кларка. Она примчалась в больницу, едва забрезжил рассвет.

— Доктор Бартон был прав, — прошептала она, выруливая на стоянку около корпуса интенсивной терапии. Она бежала вприпрыжку, радуясь утреннему пению птиц, и краем глаза заметила стоявшую за утлом машину полиции.

Ворвавшись в палату, она увидела его пустую кровать. Пустую!

— Нет!

Скованная ужасом, Карла не могла пошевелиться. Она не пошевелилась даже тогда, когда позади открылась дверь. Ее глаза были прикованы к месту, где ее Кларк столько дней боролся за жизнь. Чьи-то руки тянули ее назад, голоса что-то кричали… Она продолжала стоять, устремив взгляд на кровать. Вдруг это наваждение и он сейчас окажется там? Если сильно зажмуриться и поморгать, он обязательно вернется.

Те, кто пытался увести ее, стали более настойчивыми. Их слова отскакивали от нее, не доходя до сознания. Карла сознавала только одно: она моргает, моргает… а Кларк не возвращается.

Глава 2

— Такое и в кошмарном сне не приснится! — перевела дух Карла, выслушав объяснение инспектора Крэга. Ее все еще трясло.

— Мисс Бруни, никто не ожидал, что вы так рано вернетесь. Мы просто не успели вас перехватить.

— Инспектор, это доказывает только одно: он все чувствовал. Иначе он не стал бы бороться.

Крэг кивнул, понимая, что возражать бессмысленно.

В дверь комнаты для медсестер постучали, и вошел доктор Бартон.

— Карла, тот, кто хотел убить Кларка, выдал себя за сиделку, приглашенную заменить Кэти. — Бартон покачал головой. — То, что сделал Кларк, выше всякого понимания. Инспектор Крэг рассказал вам?

— Да. — Карла слабо улыбнулась и шмыгнула носом.

— Слава Богу, что мы сняли его с интенсивного медикаментозного лечения, — добавил Бартон. — Иначе, дорогая, у него не было бы ни малейшего шанса.

— Можно его увидеть?

— Да. Он в отдельной палате. Учитывая сложившиеся обстоятельства, инспектор Крэг настаивает, чтобы его держали там.

— Мы поставили у дверей охрану, мисс Бруни. — Крэг шел следом за Карлой. — Вы уверены, что не знаете, кто мог желать зла мистеру Уайтхеду?

Карла тут же вспомнила подслушанный разговор между Элтоном и Сьюзен. Тед Адамс?

— Может, вам стоит поговорить с родными Кларка?

Он досадливо поскреб подбородок.

— Угу… Пожалуй, я побеседую с ними.

— Теперь я уйду отсюда только с ним!

— Между прочим, Карла, — уронил Бартон, идя по длинному, ярко освещенному коридору, — люди могут пожениться и в больнице. — Заметив ее удивление, он добавил: — Ну, в исключительных случаях.

Она пристально посмотрела на доктора и вдруг широко улыбнулась.

— Вы считаете, что Кларк будет жить, да?

— Теперь я готов поверить в это, дорогая.

— Если бы я не торопилась к нему, то расцеловала бы вас прямо в коридоре! — Оба рассмеялись, давая выход напряжению. — Нет уж, отложим на потом и сделаем все как положено…

— Идет!

Он почувствовал прикосновение волос к руке раньше, чем прикосновение губ, и позволил себе расслабиться. Наконец-то… Один Бог знает, сколько времени он лежит здесь и позволяет делать всю работу Карле: разговаривать с ним до хрипоты, развлекать, обнимать и ободрять его. Кроме того случая, когда он чуть навсегда не выскользнул из своего тела, она неизменно пробивалась к его сознанию и одерживала победу.

Нежный, родной шепот Карлы рассказывал о предыдущей ночи, о том, как она съездила домой, о прекрасном подарке, который Марк спрятал у Чака. Он уже знал, что…

— Он такой добрый! — Ее оживленный голос был полон смеха. — Представляешь, я так торопилась вернуться, что забыла взять деньги в банке. Схватила только кредитную карточку. Но я больше никогда не уйду!

В слове «никогда» он сомневался. Сосредоточившись, он преодолел боль в костях и мышцах, повернул руку, которую гладила Карла, и забинтованной ладонью поймал ее пальцы.

У потрясенной Карлы перехватило дыхание. Она смотрела на руку Кларка и не верила своим глазам. По щекам заструились слезы, и Ким протянула ей кусочек марли. Наконец она обрела голос.

— Ну вот, теперь я с чистой совестью могу падать в обморок от радости. Наши дела идут на поправку. — Она вытерла глаза. — Кстати, доктор Бартон говорит, что пожениться можно прямо в больнице. — Карла еще шмыгала носом, но в ее голосе уже слышался подъем.

И тут, словно со стороны, нахлынули воспоминания. Они с Кларком обнимаются и хохочут, не обращая внимания на дождь. Они стоят около грузовика и целуются. Нет, это вовсе не скромные объятия! С ней ведь парень что надо, лихой ковбой дальних автотрасс! Потом он помахал ей рукой, опустил стекло и уехал. «Четыре дня — это не так долго, детка. Как-нибудь перезимуешь!»

Да уж. Упрекнуть Кларка в сентиментальности было трудно… Внезапно он устыдился, увидев то, чего не замечал раньше. Улыбка Карлы была деланной, а в глазах стояли слезы.

Эта женщина пошла за ним в ад и вытащила его оттуда. А он никогда не щадил ее чувств. Боже, как стыдно! Пожалуй, Карле пойдет на пользу, что они не успели пожениться.

— Хорошо. — Ким сняла последние бинты с его тела; только глаза оставались прикрытыми легкой повязкой. Зазвучал зуммер, призывавший ее в другую палату. — Карла! — окликнула ее сиделка в щель между занавесками. — Хотите научиться мыть больного в постели?

— Ах… — заколебалась та. — С посудой я справляюсь, но получится ли…

— Ничего сложного! — Ким опустила жалюзи и подтолкнула Карлу к кровати. — Я должна помочь доктору Бартону с другими пациентами… Большинство родственников делает это без труда, — улыбнулась она.

— Я просто боюсь повредить ему. — Карла впервые увидела Кларка без бинтов и поразилась количеству шрамов, покрывавших его плечи и грудь. Она с трудом проглотила комок в горле, но не из-за того, что зрелище было неприятным. Нет, она подумала о его боли.

— Вот и отлично. Спасибо. — Ким сунула ей в руки мягкое фланелевое полотенце. — Начинайте сверху, а потом идите вниз. — Она уже направлялась к выходу. — Когда вернусь, покажу, как мыть спину. А голову помоем вдвоем — так удобнее.

Оставшись одна, Карла отжала полотенце и мягким движением протерла больному лоб, к которому прилипли пряди потных волос.

— Уайтхед, знаешь, я чувствую себя не слишком уверенно. Если я сделаю тебе больно, пошевелись или как-то дай мне знать… О-оп! Вот так. Когда придешь в себя, купание можно будет повторить. Конечно, если захочешь.

У нее очень нежные прикосновения. Он уже знал это.

— Ты только посмотри, у тебя еще остались мышцы! — Карла успокаивалась и действовала все увереннее. Теперь она мягко протирала плечи, спускаясь к груди. — Скоро придет эта капризная докторша-физиотерапевт и будет дважды в день качать тебя на своих штуковинах.

— Перспектива приятная.

— Ух, какой большой шрам! — Карла пробежала пальцами по бугристой шее, затем провела по ней полотенцем и вытерла досуха. — А вот этот еще больше. — Она коснулась швов, стягивавших длинную рану на плече.

— Карла, неужели ты думаешь, что я хочу это слышать?

Ощутив ее дыхание на своем плече, а затем прикосновение теплых губ, он едва не лишился чувств. Ах, как быстро она поднялась… А затем прозвучали слова:

— Извини, я просто не смогла удержаться… — Полотенце продолжало свою работу. — Мне нравятся волосы на твоей груди. — Она разгладила тугие завитки сначала в одну сторону, потом в другую и стала рисовать на груди какие-то знаки, а затем поиграла с сосками — просто поиграла, и все. — Уайтхед, ты знаешь, что они твердеют?

— Дорогая, сиделка из тебя никудышная.

— Ну разве не чудо? — Чтобы убедиться в этом, она снова коснулась его сосков, и он сделал еще один шаг по тропе наслаждения. — Несмотря ни на что, ты в гораздо лучшей форме, чем большинство парней, которых я знаю! — Карла водила полотенцем по диафрагме, а он гадал, скоро ли простынка, прикрывающая бедра, поднимется сама собой.

Карла целую вечность мыла его плоский живот, руки и бока, набираясь смелости откинуть простыню.

— Если бы я была на твоем месте, уже давно полезла бы обниматься…

— Ну, вперед — в смысле, вниз, дорогая. Там твой лучший друг, а ты до сих пор не уделила ему внимания.

— Может, мне лучше закрыть глаза? — Тут она задохнулась. — Боже милосердный! Ты твердый как камень!

— Еще бы… Говорят тебе, забудь о карьере сиделки.

— Ты прекрасен.

— Ага, глаза ты все-таки не закрыла… Медленно намыливая Кларка, Карла была не в силах отвести глаз от символа мужественности, который не могли испортить даже окружавшие его шрамы.

— Как дела? — Голос Ким заставил Карлу виновато вздрогнуть.

— Ах… все нормально.

— До какого места вы дошли?

— Э-э-э… — Она вспыхнула.

— Ага, сама вижу, — как всегда деловито сказала Ким. И все же чувствовалось, что она искренне забавляется. — Заканчивайте с ногами, а потом я покажу вам, как его перевернуть.

Казалось, с тех пор как Элтон и Карла разговаривали у его постели, прошла не неделя, а всего несколько часов. Аппаратуры для поддержания дыхания уже не требовалось, и в те редкие минуты, когда Карлы не было рядом, он тренировал речь. Его голос был таким глухим и хриплым, что та могла испугаться.

— Ты не можешь выйти за него замуж здесь!

— Могу. Я разговаривала с вашей матерью по телефону. Даже она сказала, что мы можем пожениться, если хотим. И Сьюзен тоже думает, что это хорошая мысль.

— К чему такая спешка, Карла? Позови друзей, выбери подходящее время и место. Наконец, дождись маму… — Элтон тяжело вздохнул. — Ты не думала, что при виде его шрамов твое отношение к нему может измениться?

— Я даже отвечать не буду! — отрубила Карла, и он мысленно зааплодировал, удивляясь упрямству и глупости Элтона. В голосе Карлы послышалась незнакомая жесткость: — Как ты можешь сидеть у постели Кларка и говорить о его шрамах, словно он тебя не слышит! Если не можешь рассуждать о чем-нибудь другом, пойди и займись делом!

— Тихо, Карла, не кипятись. Я сказал не подумав. Просто мне показалось, что ты потом будешь жалеть, если свадьба состоится в таком ужасном месте.

— Это ты сейчас пожалеешь, если скажешь еще хоть слово! — Неодобрение словно придало ей решимости. — Мы поженимся, как только Кларк начнет говорить. Конечно, если он не будет против.

— Но послушай, здесь у тебя не будет ни фотографа, ни свадьбы, ни гостей. Я не уверен, что Кларк согласится…

— Я не изменю своего решения.

— Карла, ты пожалеешь, но потом не жалуйся. — Кресло Элтона со скрипом отодвинулось.

Кларк повернул голову в ее сторону.

— Карла…

Она наклонилась, ничуть не смущенная тем, что его хриплый голос едва различим.

— Привет, Уайтхед. — Легкое волнение Карлы говорило, что она собирается с силами.

Господи, какой у нее нежный, ласковый голос… Он с неимоверным трудом выдавил:

— Мы… сделаем… это… завтра.

— Сделаем?..

— По-же-ним-ся… зав-тра, — по складам продолжил он.

— Я все разузнала еще тогда, когда об этом упомянул доктор Бартон. Правда, не уверена, что они успеют подготовиться.

— Пусть… постараются.

Костюм по-прежнему висел в комнатке для родственников. Он стал ей великоват. Ладно, не беда. Все равно доктор не разрешает снять повязку с глаз Кларка. Если уж она не сможет выглядеть идеально, пусть он этого не видит.

Карла сидела перед зеркалом, нанося последний слой туши на длинные ресницы со светлыми кончиками, когда послышался стук в дверь.

— Карла…

— Входи, — улыбнулась она. — Сьюзи, как я рада тебя видеть! — Лишь затем она уловила во взгляде подруги какую-то напряженность. — Что случилось?

— Ничего.

Карла продолжала внимательно смотреть на Сьюзи, и та не выдержала.

— Я беспокоюсь о Марке. Хоть бы позвонил и сказал, что у него все в порядке! Это на него не похоже. Лотта просто вне себя. Звонит по сто раз на дню. Думает, что он свалил с какой-то девицей.

— Сьюзи, мне очень жаль. Я была совершенно поглощена Кларком…

— Да не извиняйся, подруга. Так и должно быть. — Сьюзен поморгала, стараясь успокоиться и не дать воли слезам.

— Наверное, у Марка есть для этого очень веская причина. — Карла положила руку на ее плечо. — Вот увидишь, Сьюзи, все объяснится.

— Ага. Вот и полиция думает, что у него есть серьезный повод не появляться, — мрачно буркнула Сьюзен. — Они все еще предполагают, что в этой краже замешан Марк. Чем дольше он не дает о себе знать, тем хуже становится. Я никогда не поверю, что Марк мог участвовать в чем-то плохом! — Сьюзен горестно покачала головой, и тут ее словно прорвало: — Если они не спрашивают меня о Марке, то начинают интересоваться всеми знакомыми Кларка: мол, у кого могли быть причины желать его смерти. — Она вздохнула. — Ну откуда я знаю? Мало ли с кем он встречался? Да, он часто занимал деньги у кого попало. И у жуликов, и у честных людей. — Тут она спохватилась, что сказала лишнее, и быстро добавила: — То есть так было до того, как он встретил тебя. — Пытаясь смягчить ситуацию, она сменила тему. — Эти складочки на костюме тебе очень идут. Кларк не узнает тебя, подружка: ты стала почти блондинкой, а уж фигура… Сколько ты потеряла?

— Ким ушила мне костюм в свой выходной. — Карла пожала плечами, стараясь не обращать внимания на неприятный осадок от слов Сьюзен. — А в остальном я та же, что и была. — Занимал деньги у кого попало… и у жуликов…

— Нет, подружка, — покачала головой Сьюзен, поправляя локон, выбившийся из прически Карлы. — Ты уже показала характер. Честно говоря, я думала, что ты сразу же расклеишься.

— Ты говоришь так, словно… — начала нахмурившаяся Карла.

Указав на часы, Сьюзен прервала ее:

— Пора. Ким подравнивает Кларку бороду.

— Иди, Сьюзен. Я буду готова через минуту. Карла опустилась на кровать и посмотрела на свое расплывчатое отражение в зеркале — очки оставались на столике. Она нервничала и чувствовала неуверенность в себе.

— Ты можешь смотреть на жизнь без очков, Карла, — пробормотала она. — Пока что можешь не обращать внимания на тревожные голоса, которые твердят тебе, что Кларк вовсе не такой подарок, каким кажется. Посмотри правде в глаза. Конечно, ты сделаешь все, чтобы вернуть его к жизни, но ты ведь так мало его знаешь!

Она опять встретилась взглядом со своим отражением.

— На себя посмотри! Можешь считать себя супермоделью, — она быстро нацепила очки, — но на самом деле ты пугало огородное!

Однако из зеркала смотрела на нее совсем уже не та круглолицая пышечка-официантка, которой она была несколько недель назад. Карла засмеялась. Впервые за последние годы, надев очки, она одобрила увиденное. Несколько потрясений, выпавших на ее долю одно за другим, сделали свое дело. Ей больше не требовалось ухищрений, чтобы выглядеть «приемлемо».

Свидетелями регистрации были доктор Бартон, Ким и Сьюзен. Церемония была короткой, а ответы Кларка долгими: пока он говорил с трудом.

— Я… — Боль скрутила его и не дала отчетливо выговорить свое имя… Он остановился. На искаженном лице блестели капли пота.

Женщина-регистратор подсказала ему:

— …Беру тебя, Карла Бруни… — Когда приступ ослабел, он продолжил, благодарный женщине за помощь.

— Объявляю вас мужем и женой. — Карла без колебаний наклонилась и поцеловала Кларка в губы. Подстриженная борода пощекотала ей щеку.

— Я люблю тебя, — прошептала она, слыша за спиной растроганные вздохи Ким и Сьюзен.

— И я люблю тебя, родная, — ответил он, искренне веря, что не кривит душой.

Сьюзен шумно высморкалась, положила руку на плечо Карлы и сердечно сказала:

— Поздравляю!

Регистраторша поддержала руку Кларка, чтобы тот подписал брачный контракт. После этого пришла очередь Карлы, а за ней — свидетелей.

Закончив формальности, регистраторша попросила Карлу проводить ее и вышла из палаты. Тем временем Сьюзен придвинула стул к постели брата.

— Ну что, ты наконец очнулся?

Он повернул голову.

— Да. — Чем больше он говорил вслух, тем лучше звучал голос.

— Кларк, ты случайно не знаешь, где Марк?

— Нет, Сьюзи.

«Я, Кларк, беру тебя, Карла…» В голове все еще звучал голос регистраторши и его собственные слова, которых никто не услышал: «Я, Марк, беру тебя, Карла…» Слово соскользнуло с губ едва слышно, но совершенно естественно, потому что было правдой. Он — Марк.

Марк, а не Кларк Уайтхед.

Черт побери!

Он пытался обрести память, которая принадлежала другому. Он произнес свое настоящее имя, но никто не обратил на это внимания. Оно было воспринято как искаженная болью попытка сказать «Кларк» — ведь все знали, что и речь, и тембр голоса у него восстановились не полностью.

— Сьюзен, послушай, я не… — Боже! А как его признание отразится на Карле? Прежде чем довериться кому бы то ни было, он должен поговорить с ней!

— Что не? — поинтересовалась Сьюзен.

— Мне трудно думать.

— Сегодня это простительно. Ведь ты только что женился. Поговорим завтра. — Сьюзен коснулась его плеча. — Я очень рада за вас с Карлой. Она настоящее золото. Запомни это.

— Ну конечно. — Теперь нужно будет мягко сообщить этому золоту, что он совсем не Кларк. — До завтра, сестричка.

— У меня две новости: хорошая и плохая. — По тону Карлы Марк понял, что ее просто распирает от радости. — С какой начинать?

— Плохая? — Черт возьми! Он сам хотел сообщить ей неприятную новость: она вышла замуж совсем не за того, за кого собиралась. — Мне тоже нужно кое-что сказать.

— Отлично. Инспектор Крэг хочет побеседовать с тобой, как только ты сможешь говорить. — Карла бросила в рот виноградинку, а другую дала Марку. — Сьюзен думает, что полиция подозревает Марка в соучастии в краже грузовика. Якобы именно поэтому он и не подает о себе вестей.

— Нет! — Марк рывком сел и напрягся, ожидая, когда пройдет шок от ужасной новости.

— Вот и я говорю, чушь! Все равно что назвать аферистом Папу Римского! — Карла закусила губу. — Уайтхед, ты белый как мел. Может, в следующий раз будешь садиться потихоньку?

Стены палаты перестали кружиться, и он с трудом перевел дыхание.

— Все в порядке. — Куда же делся Кларк? Почему он-то не появился? И с кем, черт возьми, он опять связался?

— Вернется, не расстраивайся. Держу пари, отправился в Швейцарию с той тощей как кочерга… Или увез ее на съемку в дикие джунгли, где нет никакой связи. — Карла помедлила. — А то просто перевозит груз за границей. Ты же сам говорил, что время сейчас горячее и водителей не хватает. — Она усмехнулась. — Но лично я думаю, что он подцепил на континенте какую-нибудь секс-бомбу и не желает возвращаться к своей дохлятине!

Марк напрягся и похолодел. Кто-то пытался убить его. Нет, не его. Кларка. Где-то там, в большом мире, Кларк вляпался в изрядное дерьмо, если с ним не поленились свести счеты даже в больнице.

— Наверное, спать с ней все равно что с манекеном. Могу себе представить! «О-о, э-э, Марк, ми-и-илый, не смажь мою помаду»! — Она опять хихикнула. — Недаром она весь Новый год не выпускала его из-под омелы. Бедняга был весь в помаде… Господи! А прическу ее ты видел? Даже Марк смеялся. А какая у нее была кислая физиономия, когда подали бифштексы! Она наверняка собиралась в какой-нибудь шикарный ресторан, чтобы выставить напоказ свои мощи в новом костюме. Думаю, она питается только трюфелями и икрой… Она… Черт побери, Лотта!

— Карла, послушай меня…

— Ох, Уайтхед, я и забыла, что ты теперь разговариваешь! За последнее время я привыкла к монологам.

— Когда придет инспектор Крэг? — Чем скорее он все узнает, тем лучше.

Их беседу прервал громкий стук. В палату вошел доктор Бартон.

— Хорошие новости, Кларк! Завтра мы снимаем с глаз повязку, и жена наконец увидит вас целиком. — Марк почувствовал противную слабость в животе и коснулся бороды, к которой никак не мог привыкнуть. — Да, еще одно: пока вам придется носить темные очки. Первое время глаза будут особенно чувствительны к свету. — По вполне понятной причине тревога тут же сменилась облегчением. — Несколько сеансов физиотерапии, и зрение войдет в норму.

— Отлично. — Еще один шаг к тому, чтобы выбраться отсюда и начать распутывать клубок, в который превратилась его жизнь.

«Мои мальчики как горошины в стручке», — говорила мать, когда они были маленькими. Но если у младших глаза были голубыми, то Марку достались серые.

— Уайтхед, это же замечательно! — Карла чуть не прыгала от радости. — Какая чудесная новость! Настоящий подарок к свадьбе!

— А вы уже сказали мистеру Уайтхеду о других хороших новостях? — Бартон вопросительно поднял бровь.

Карлу бросило в жар, и она покачала головой.

— О, я же забыла принести поздравительные открытки! Сейчас сбегаю. Одна нога здесь, другая там! Расскажу хорошую новость, когда вернусь!

— Так ты не догадываешься? — Карла прижалась к его губам, отвлекая от мучительных раздумий. — Сегодня я могу спать вместе с тобой. Ведь это наша брачная ночь!

— Карла… — Он задохнулся от волнения. — Не думаю, что я смогу…

Она засмеялась и растрепала ему волосы.

— Мы можем обнимать друг друга, лежать рядом, а там посмотрим…

Ладонью он погладил щеку Карлы. Он-то знает, что будет. Может, ей и достаточно лежать рядом, но он никогда на это не согласится.

— Доктор Бартон — просто душка. — Пальцы Карлы коснулись шрама у кромки волос. — Ой, прости… — Она убрала руку.

— Он не болит, — последовал ответ. — Так почему же он душка?

— Потому что не сказал следователям, что ты можешь говорить. Они узнают об этом только завтра.

Он вздрогнул. По спине побежали мурашки, а дыхание стало таким неровным, что Карла принялась его успокаивать:

— Ну же, не волнуйся, они только хотят расспросить тебя об аварии и Марке!

— Я… ничего не помню, Карла. — Всего час назад он уверял Бартона, что память почти восстановилась. Иначе бы им не дали разрешения на свадьбу. Но теперь ей все было нипочем.

— Вот так ты им и скажешь. — Карла вздохнула и поцеловала его в губы. — Крэг сказал, что тот, кто хотел тебя убить, проскользнул в палату и вышел через запасный ход возле твоей кровати.

Это произошло, когда Кэти почувствовала себя плохо и ушла. Он думает, что ей подсыпали в кофе какую-то гадость. Просто жуть берет, правда?

— Пожалуй.

— Словом, Крэг хочет спросить тебя, не ссорился ли ты с кем-нибудь в последнее время. Они понятия не имеют, с чего начинать поиски.

— Ладно. — Марк мечтал, чтобы она сменила тему.

— Но теперь все будет в порядке. Уже целую неделю у дверей дежурит охранник. Знаешь, он такой симпатичный! Совсем не похож на охранника… — Она хмыкнула и добавила: — Думаю, он младше меня.

— Что ж, теперь я могу спать спокойно.

— Кстати, сейчас ты очень хорошо говоришь, Уайтхед. — Карла засмеялась, пытаясь поднять ему настроение. — Я сначала не всегда понимала, что ты говорил, но сейчас твой голос стал таким возбуждающим… Даже сильнее, чем раньше.

— Спасибо. — Уголок рта Марка тронула улыбка.

— Сьюзен придет к тебе завтра. — Она обвела пальцем контуры его губ. — Она никак не может успокоиться. Пытается разобраться в делах Марка.

— Я всегда рад ей, — буркнул он, удивляясь тому, что это делает Сьюзен, а не Джесси, его секретарша и доверенное лицо, организатор от Бога и «вторая мама» для водителей. — Карла, я должен поговорить с тобой…

Неожиданно на него обрушились воспоминания о том кошмарном дне.

— Привет, Марк, — раздался в трубке голос Кларка. Марк держал телефон одной рукой, а другой обнимал Лотту.

— У нас всего час, дорогой… — Она поцеловала его. — Давай снимем номер в гостинице. Ведь мне скоро на съемки…

Он улыбнулся, прислонился к стене терминала и помахал хорошенькой бортпроводнице, прилетевшей с ними из Швейцарии.

— Это Кларк. Подожди минутку.

Ноздри Лотты раздулись; она окинула соблазнительные формы стюардессы оценивающим и одновременно гневным взглядом.

— Братишка, я попал в пробку. Гнал-гнал и все коту под хвост!

— Где ты? — спросил Марк, взглянув на часы.

— Около Ривереджа. Заскочу туда передохнуть.

— Джесси сказала, что Бландфорд уже стоит на ушах. — Во время краткого разговора с Лондоном Марк и его секретарша прикинули, что Кларк доставит груз примерно через шесть часов. Теперь это было невозможно. С учетом перерыва и оставшегося пути на это уйдет как минимум часов десять. Гораздо дольше, чем если бы Марк нанял водителя в агентстве, расположенном на сотню миль южнее. — Клиент просто спятит!

— Ничего не могу поделать, братец. Рейс обещал быть простым, но какой-то козел опрокинул на дороге груз. Пробка кошмарная! Я не виноват.

— Знаю, что не виноват. — Марк хмуро покосился на Лотту. — Но отвечать все равно придется. — Янтарные глаза девушки гневно сузились, она нетерпеливо топала ногой.

— Что, опять работа? — Она злобно дернула ремень стоявшей у ног Марка дорогой кожаной сумки. — Только не сегодня! Ты же обещал… — Она отвернулась и демонстративно поглядела на стоянку такси.

На самом деле он ничего ей не обещал.

— Я буду в Ривередже через полчаса. Оставь ключи от машины в бардачке и отдыхай. Я сам доставлю груз.

— Через полчаса? Марк, ты уверен?

— Разумеется. Я не затем столько лет добивался контракта с Бландфордом, чтобы он пошел прахом. Оставь бумаги вместе с ключами, а тахометр поставь в положение «отдых». Потом сам отрегулирую.

Бландфорд предложил пару выгодных пробных перевозок. «Три месяца. Но предупреждаю, ковбои мне не нужны…»

— После съемок приезжай ко мне. — Марк бросил Лотте ключи. — Встретимся там.

— Неужели ты думаешь, что я буду сидеть там и дожидаться тебя? — Несколько мгновений его изучали холодные кошачьи глаза. — Я думала, ты отвезешь меня на съемку.

— Я возьму тебе такси, милая.

— Значит, не повезешь?

— Не морочь мне голову, Лотти. Не хочешь, не надо. — Он посмотрел на часы. — Все, я тороплюсь, солнышко. — Это было сказано уже по пути к стоянке. Контракт важнее капризов Лотты.

Не прошло и двух секунд, как Лотта сдалась.

Милый, но ты хотя бы обещаешь не задерживаться?

— Конечно. — Он крепко поцеловал ее, усадил в такси и отправил к фотографу. Затем стащил с себя кожаную куртку и вместе с мобильным телефоном бросил ее на заднее сиденье своей машины…

— Подвиньтесь, мистер Уайтхед. — Нежный голосок Карлы звучал игриво и чуточку сексуально. Нет, ужасно сексуально. Она собиралась улечься рядом.

— Не знаю, гожусь ли я сейчас на что-нибудь… — Пальцы ощутили теплое тело под шелковистой ночной рубашкой. Карла все-таки скользнула под простыню.

— Именно это ты и собирался сказать мне? Что ты не в форме?

— Нет…

Она недоверчиво хмыкнула, взяла руку мужа и положила ее к себе на талию.

— Чувствуешь? Это шелк. Голубой шелк. Мой любимый цвет. И ткань, которую ты так любишь гладить.

В мозгу произошло что-то вроде короткого замыкания. Когда нежные пальцы прикоснулись к его волосатой груди, он уже не мог думать больше ни о чем. Карла улыбалась, касаясь губами его рта.

— Доктор Бартон сказал, что не видит причины, которая могла бы нам помешать…

— Карла! — Как трудно разговаривать друг с другом, лежа в постели. Особенно когда ты не тот, за кого тебя принимают.

Карла пристроила бедро на ногах Марка, и восхитительный шелк ее рубашки скользнул вверх.

О Господи, тебя могут изрезать на кусочки, ты можешь быть без сознания, не иметь ни одной целой косточки — даже той, о существовании которой ты не имел представления, но кое-что никогда не выходит из строя. Несмотря ни на что. Даже на то, что эта девушка должна была стать женой его брата. Чувственная прелесть Карлы невероятно возбуждала его. Под нежным голубым шелком скрывалось тело богини.

— Карла, милая, я не тот человек, с которым ты была помолвлена.

Он не хотел причинять ей боль. Последнее время она была его вселенной, его другом, наконец, она спасла ему жизнь! Разве он мог небрежно бросить: «Эй, я не Кларк, а Марк… Хочешь продолжить?»

— Я знаю. — Мягкие пальцы ласкали его живот, посылая сигнал, который Марк чувствовал каждой клеточкой. — Ты изменился.

Податливое тело прижалось к его груди и животу; Марк ощутил ее теплое дыхание и стиснул зубы.

— Карла, — все еще не сдавался он, — может, не стоит сейчас… — Он поймал ее запястье, вернул прохладную руку к себе на грудь и накрыл ладонью.

— Тебе не о чем беспокоиться, — пробормотала она. — Я читала книжки, чтобы сделать все так, как тебе понравится. Не надо двигаться… — Она наклонила голову, и ее волосы скользнули по коже Марка, ставшей необычайно чувствительной. Она медленно опускалась все ниже и ниже. От восхитительных выпуклостей ее тела закипала кровь, — Я все сделаю сама.

Читала книжки? Никому из подружек Кларка не пришло бы в голову что-то читать…

Она проложила тропинку из легчайших ласк вниз, к его животу: поцелуи, шепот, теплое дыхание — все это он ощущал кожей, его тело стремилось дать немедленный ответ.

С тех пор как Марк перестал быть ребенком, он никогда не терял головы. Эта женщина совсем недавно мыла его в постели, но он кое-как справился. Сейчас же, чувствуя сквозь шелк рубашки ее пленительное тело, он забыл обо всем на свете.

— Карла… — От волнения перехватило горло. Она была в опасной близости от того, о чем будет жалеть, а Марк не хотел этого. Господи, какая она мягкая и женственная…

— Мм… — Она стала подниматься от живота к груди. Все возражения гасились поцелуями. Она целовала Марка, прижимаясь к нему всем телом и повторяя свое «мм», как будто пробовала какое-то восхитительное экзотическое блюдо.

Ее страсть, такая свободная и непосредственная, сломила решимость Марка. Его руки заскользили по ее бедрам, лаская и сжимая их. Губы нашли друг друга, и Марк ощутил сладость и шелковистость ее языка. У него вырвался негромкий стон; объятия становились все жарче, реальность забылась и осталась только страсть, безумная, неуправляемая…

Его жесткие губы терзали ее рот, руки сжимали податливое тело. Никогда раньше Марк не испытывал такого накала. Его тело становилось все более решительным, а прикосновения — настойчивыми и страстными. Он продолжал сжимать и поглаживать грудь Карлы.

Просто дух захватывает! — мелькнуло у нее в мозгу. Карле казалось, что он ласкает ее всем телом сразу (может быть, потому, что глаза все еще закрывала повязка). Он так искусно показывал свое желание, что пробуждал в ней невыносимо страстный ответ. Для обоих это было подарком судьбы, платой за перенесенные страдания. Карла не поверила себе, когда ощутила внутри жаркую волну. Его налитое кровью мужское достоинство продолжало пульсировать как живое существо. Не отрываясь от губ Марка, она испустила короткий стон. Хотелось соединиться с ним прямо сейчас… но она вовремя вспомнила свое обещание.

Карла теснее прижалась к его груди. Потом ее рука спустилась, скользнула между их переплетенными телами, все ближе к его напряженной плоти. Медленно, неохотно она оторвалась от его рта и начала покрывать поцелуями тело; между тем пальцы продолжали играть в полную обещаний любовную игру.

Марка вновь закружил водоворот страсти, где не существовало ничего, кроме восхитительного тела этой женщины и ее немыслимых ласк. Не надо было прислушиваться к укорам совести, не было необходимости сдерживаться. Все, что от него требовалось, это овладеть Карлой, и как можно быстрее.

— Ты совсем другой, — прошептала Карла. — Ты даже целуешь меня иначе…

Другой… Это слово сначала повисло в воздухе и лишь затем привлекло его внимание. Черт побери! Что он делает?

— Карла, хватит! Перестань! — Я не хочу, чтобы это было так! — Казалось, он пытается закрыть пробкой откупоренную, плещущую пеной бутылку шампанского.

Марк услышал вырвавшийся у нее легкий стон разочарования и снова ощутил волнующий призыв. Его голос стал мягче:

— Я хочу видеть тебя.

Она замерла в его объятиях, а затем медленно выдохнула, словно до этого не дышала.

— Уайтхед, ты хоть что-нибудь помнишь о том, как мы занимались любовью?

Его голова гудела, горло пересохло, напряженное тело горело огнем.

— Почти ничего.

Карла расслабилась. Ее голова лежала на груди Марка, волосы щекотали ему подбородок, гладкие бедра прижимались к его ногам.

— Неужели ты ничего не помнишь? Я хотела, чтобы мы сначала поженились.

— А он… то есть я… не послушал?

Она легла сверху; нежные изгибы ее тела пришлись ему как раз впору и жгли огнем, напоминая о том, что она задумала.

— Вспомни, мы оба решили, что стоит подождать.

Огромным усилием воли Марк заставил себя убрать руки с ее обтянутого шелком зада и голосом, хриплым от желания, произнес:

— Не помню.

Боже! Дай мне сил! Но Карла тоже не страдала избытком терпения. Она взяла его руку и прижала к своей пышной, упругой и округлой груди.

Когда мужская ладонь стиснула мягкую выпуклость, у Карлы вырвался тихий стон, едва не добивший Марка.

— Уайтхед, но ты же так хотел заниматься со мной любовью! Говорил, что никогда не сможешь насытиться… Помнишь?

Даже в темноте Карла разглядела его усмешку.

— Могу себе представить. — При звуке его низкого голоса в ней снова вспыхнуло пламя.

Как бы подтверждая правоту его слов, твердая плоть прижалась к животу Карлы, и она блаженно застонала.

— Уайтхед, ты стал еще соблазнительнее, чем был до аварии. В тебе появилось что-то загадочное.

— Наверное, катастрофа придала мне романтичности.

— Да. Но голос… Он совершенно изменился. — Карла прикусила его нижнюю губу и промурлыкала: — Не могу передать, как он меня волнует.

Не находя слов, которые могли бы заставить Карлу умолкнуть, и пытаясь справиться с терзавшим его желанием, Марк притянул к губам ее лицо. Объятия мгновенно стали яростными, почти грубыми, и Карла едва не задохнулась. Решив, что она хочет отстраниться, Марк слегка ослабил хватку. Но затвердевшие соски Карлы царапали его через горячий шелк.

— Черт! Я не тот человек, Карла! — Сила собственного желания потрясла его.

Она страстно поцеловала его в уголок рта, словно занимала активную позицию (в общем, так оно и было).

— Уайтхед, ты меня очень любишь?

— Гораздо больше, чем ты меня. — Он решительно отстранил ее и заставил лечь рядом. Надо было сделать так с самого начала. — Радость моя, когда я займусь с тобой любовью, я хочу видеть каждый дюйм твоего тела. Не хочу, чтобы наше восхитительное сражение шло в темноте. — Лаская ладонью упоительные изгибы ее тела, он пытался преодолеть не дававшую вздохнуть мучительную боль в паху. Нельзя было позволить себе разбить ее жизнь в те минуты, которые она считала самыми счастливыми.

Марк с удивлением услышал, что она рассмеялась. Этот хрипловатый смех отнюдь не способствовал его успокоению. Затем ладонь Карлы нашла его щеку, а губы — прикрытый бородой шрам на скуле.

— Лично для меня сражение в темноте было бы экзотическим наслаждением. — Ее рука двинулась вниз.

— Карла… — Совершенно измученный, сдерживающийся из последних сил, он не мог найти ни слова, ни жеста, чтобы остановить ее. — Прекрати сейчас же или уходи из моей постели! — наконец прорычал он. — Ты не понимаешь… Сегодня я не хочу тебя!

Оскорбленная Карла отпрянула и уставилась на мужа. Слезы навернулись ей на глаза. Она смахнула их, не осмеливаясь заговорить, чтобы он не услышал, как дрожит ее голос. Гордость требовала встать и уйти, оставив его наедине с напряженной плотью и плохим настроением. Она ожидала чего угодно, только не грубого отказа. Но какая-то иная гордость вынудила ее остаться. Наверное, та самая, которая твердила: «Это твоя брачная ночь и ты имеешь полное право быть там, где ты есть!» Все уладится, успокаивала она себя, положив голову ему на плечо.

Слезы Карлы стекали по его ключице, жгли кожу, остывали и стекали вниз. Он никогда не думал, что заставит женщину плакать в ее брачную ночь. Если бы Карла вскочила и накричала на него, Марку было бы легче. Гораздо легче. Словно уловив его мысли, она змейкой выскользнула из постели; босые ступни легко прошлепали по полу.

— Прости меня, милая, — прошептал Марк, услышав звук струящейся воды. Он знал, что она его не услышит. Таким ублюдком он чувствовал себя впервые.

Он прекрасно знал, что именно Карла вернула его с того света. Но если он действительно собирался сложить свою жизнь из остатков прошлой, то обязан был сделать это так, чтобы не причинить ей боли. Пожалуй, это у него не получилось…

— Сьюзи! — Карла бросилась навстречу подруге и обняла ее. Она чувствовала себя совершенно разбитой. На душе отвергнутой жены было пусто и тоскливо.

— Бог мой, подружка! Неужели ты… Карла залилась краской.

— Ну и что? Ведь мы все-таки женаты…

— Ну, братишка, ты даешь! Даже на смертном одре своего не упустишь, а, Кларк? — Сьюзен расхохоталась и с удовольствием осмотрела подругу. — Жаль, дружок, что ты ее еще не видишь, иначе ни за что не выпустил бы из постели такую красотку!

Взглянув на кровать, Карла улыбнулась и пожала плечами. Муж лежал отвернувшись; его дыхание было едва слышным. Сьюзен решила, что он спит, и подмигнула подруге.

— Ты выглядишь совсем по-другому. Неужели замужество повергло тебя в такую глубокую печаль? В таком случае я в эти игры не играю!

— Надо одеться. — Карла взглянула на белый циферблат над кроватью. — Давно я не поднималась так поздно.

Сьюзен тут же предложила:

— Сейчас я слетаю и по-быстрому приготовлю вам кофе.

Марк слышал, как Карла, что-то негромко и грустно напевая без слов, принимает душ в соседней ванной. После этой кошмарной ночи она перестала щебетать без умолку.

Молчание снова нарушила Сьюзен. Маленькую комнатку наполнил аромат кофе.

— Представляешь, от Марка по-прежнему никаких известий. — Она кивнула Ким, пришедшей осмотреть больного. Притворяться спящим больше было нельзя. Марк потянулся.

— Доброе утро, Ким… О, Сьюзи, ты уже здесь?

— Сеанс физиотерапии начнется через полчаса, мистер Уайтхед. — В голосе сиделки прозвучала нотка сомнения. — А вы уверены, что осилите процедуры после сегодняшней ночи?

— Не знаю, — сухо ответил он. Марка угнетало сознание того, что он чуть было не совершил, и воспоминание о Карле, съежившейся на краю кровати. Да, ночь выдалась далеко не из лучших…

Войдя в комнату, Карла услышала в голосе мужа боль и напряжение. У нее упало сердце. Ей захотелось крикнуть: ведь ты мог быть счастлив! Я так хотела выполнить свое обещание!

— О Боже! — фыркнула Сьюзен. — У него такой вид, словно дружок невесты наставил ему синяков!

— Думаю, теперь мне самое время вернуться на работу. — Слова Карлы произвели эффект разорвавшейся бомбы, Бедняжка была уверена, что не нужна Кларку. «Сегодня я не хочу тебя!» Кларк сделал все, чтобы прогнать ее из постели. До несчастного случая он вел себя совсем по-другому.

Изумленная Сьюзен раскрыла глаза и покачала головой:

— Ты что, шутишь?

— Почему? С этого дня Кларк будет почти все время проводить в отделении физиотерапии. Я буду навещать его по вечерам.

— Но Ханна не ждет тебя так скоро. Она уже взяла на твое место студентку!

— И все же мне нужно сменить обстановку… — Она помолчала. — Кажется, Кларк тоже так думает. — Сдерживая непрошеные слезы, она шепотом добавила: — Схожу за газетой. Я скоро…

Но газета была только предлогом. Карла бесцельно слонялась по коридорам больницы, а потом вышла наружу. Гуляя по узким, обсаженным деревьями дорожкам, она пыталась разобраться в своих чувствах и понять, что произошло.

Кларк изменился. Наверное, он просто ее больше не любит. Ведет себя как чужой человек, пытающийся перебороть реакцию своего тела. То он возбужденный и страстный, а то жестокий и грубый. Ей было стыдно. Он отталкивал ее, а она хотела его куда сильнее, чем раньше.

Неужели он не понял, сколько сил потребовало от нее поведение страстной, раскрепощенной и искушенной женщины? Раньше Кларк обожал это, и она должна была соблазнять его до тех пор, пока он мог терпеть. Такие игры были для него наградой за воздержание.

— Знаешь, что заводит меня сильнее всего? — Эти слова звучали как вызов, которому она не могла противиться. — Мысль о том, что ты, облаченная в голубой шелк, соблазняешь меня, показывая все, что вычитала в книжках… Детка, я так этого хочу!

— Может, когда-нибудь я и удивлю тебя. — Она дразнила его и заставляла ждать. — Держу пари, ты упадешь, когда увидишь меня в шелковой рубашке и чулках! Я сведу тебя с ума…

Карла задрожала, вспомнив, что ей ответил Кларк.

Наконец-то глаза обожгли горькие слезы. Надо выплакаться до возвращения в палату. Он даже не помнил об их любовном уговоре. Она пыталась соблазнить его, а наткнулась на открытую враждебность. Неужели она перестала быть для него желанной? Содрогнувшись от внутренней боли, Карла поплелась в столовую для посетителей и заказала чаю. Она выпила несколько чашек, прежде чем почувствовала себя более или менее сносно.

— Он меня не любит, — вслух констатировала она. Какой-то человек, кативший больного на коляске, бросил на нее тревожный взгляд — девушка явно не в себе.

Наверняка Сьюзен будет задавать вопросы, удивляться, поднимать брови и думать о скором разводе… Нет, этого она не допустит! Карла высоко подняла голову и решительно пошла по коридору. У дверей палаты Кларка к ней вернулась уверенность в себе. Теперь она чувствовала себя готовой к любым вопросам.

Черт побери, Карла! Ты слишком долго подогревала его своими обещаниями, вот он и перегорел! Отправляйся в палату, бестолочь, и веди себя как ни в чем не бывало. Слабая улыбка тронула ее губы. Ничего особенного не случилось — стало быть, все не так уж плохо. Ну же, соберись! Она закусила губу, изобразила улыбку и постаралась не обращать внимания на ноющую пустоту внутри.

— Как себя чувствует миссис Уайтхед? — спросил доктор Бартон, встретив ее за поворотом. Он успел заметить несчастное лицо Карлы, взял за руку и провел в пустующую комнату отдыха сиделок.

— Дорогая, в таких случаях, как у Кларка, огромную роль играет время. В наших силах восстановить физическую форму, но для нормальной работы сознания требуется куда больший срок.

— Мне так неловко, — прошептала Карла. — Наверное, я должна вернуться к работе и дать мозгам передышку.

— А вот об этом поговорите с ним, дорогая. Может статься, ему еще очень понадобится ваша помощь.

— С чего вы взяли?

— Без вас он не добился бы такого прогресса. Запомните это. — Бартон помедлил. — В утешение скажу, что ваш муж хочет выписаться как можно скорее.

— Карла… — донеслось с кровати, как только она вошла в палату. — Нам нужно поговорить.

Карла взглянула на Сьюзен, менявшую цветы в вазе.

— Не сейчас. Мы не одни.

— Я не буду вам мешать, дорогая. Сейчас побегу в библиотеку и принесу Кларку озвученную книгу.

— Книгу?

— Ну, моя радость, если ты хочешь вернуться на работу и осиротить меня, должен же я чем-то заниматься в твое отсутствие!

— Я скоро вернусь. — Сьюзен помахала подруге рукой и подхватила сумку.

— Готова спорить, сегодня ты рад приходу Сьюзен! — выпалила Карла, но тут же поняла, что совершила оплошность, и попыталась исправиться: — Сьюзи молодец. Поначалу мне казалось, что она ужасно напугана.

— У всех нас есть повод чего-нибудь бояться. Его мрачный голос насторожил Карлу. Ей очень хотелось изобразить безмятежное спокойствие, но почему-то не получалось. В мгновение ока она оказалась у его постели.

Почувствовав, что Карла рядом, Марк нащупал ее руку.

— Чего ты боишься, милый? — нежно спросила она.

— Будущего. Тебя…

Карле хотелось завыть в голос по тому беспечному парню, которого она знала до аварии. Прежний Кларк не боялся ничего на свете. А теперь он боится будущего…

— Для меня найдется место в твоем будущем? — Когда он отвернулся, ее сердце болезненно сжалось.

— Без тебя его просто не было бы. Это ты вернула мне будущее.

Боясь, что Кларк снова увильнет, Карла прошептала:

— Это не ответ. Ты сам понимаешь, что я спрашивала о другом…

— Я могу сказать тебе только одно: ты уже давно стала самым важным человеком в моей жизни. Это я знаю наверняка.

В воздухе повисла напряженная тишина, и Карла ее не выдержала.

— Когда все это кончится, мы можем разонравиться друг другу, — произнесла она непринужденным тоном, за которым таился ужас.

— Возможно, нам придется столкнуться и с этим.

Ледяная волна залила тлеющие угольки надежды в душе Карлы.

— Мы любили друг друга! — защищаясь, воскликнула она. — Любовь не могла умереть, ведь мы же только вчера поженились! Мы обещали любить…

Его пальцы прижались к ее губам. Козырями Марка всегда были прямота, честность, абсолютный самоконтроль, железная выдержка… но в разговоре с Карлой он не мог воспользоваться ни одним из них. Эта девушка не принадлежала к числу его подружек, с которыми неизменно срабатывал принцип «мы оба знаем, чего хотим, так пошли в постель».

— Если у нас ничего не получится, можно развестись. — Марк почувствовал, как она вздрогнула. — Карла, я не хочу, чтобы мы жили во лжи. Я теперь другой.

— Если ты не хочешь жить во лжи, зачем мы поженились? Что изменилось со вчерашнего дня?

Все. Он выйдет отсюда, пригласит Карлу в ресторан и с глазу на глаз расскажет ей правду. Вытащит Кларка из очередной передряги и вручит ему жену — вот это будет правильно. Но сделать это сейчас, не видя ее глаз, он не мог. Да, волей судьбы она оказалась рядом с ним и напрягала все силы, чтобы спасти его, правда думая, что это Кларк. Но он все равно благодарен ей.

— Для меня все гораздо проще, — прозвучал ее голос. — Я люблю тебя.

— Завидую. — Марк коснулся рукой ее щеки. — Тебе все ясно.

— Подожди немного, и тебе тоже все станет ясно.

— Предположим, — без особого убеждения ответил он. Но в тот момент, когда все рухнуло, его дрогнувший голос возродил надежду. — А может, все-таки побудешь здесь вместо того, чтобы выходить на работу? — Его рука прикоснулась к ее колену, и Карла растаяла. — Если ты будешь приходить лишь на час-другой, у меня не будет возможности узнать тебя. — Он не собирался отталкивать ее насовсем. Нельзя потерять ее… по крайней мере до тех пор, пока они не объяснились. Нельзя допустить, чтобы она все узнала от кого-то другого. Нет. Найти Кларка и передать ему Карлу. А потом… потом дать ей свободу.

Марк толком не понимал своего официального положения. Муж он Карле или нет? Или слова, сказанные им в полубреду, навсегда соединили эту девушку с его братом?

— Ладно, я подумаю. — Она поколебалась, а потом лукаво добавила: — Но сначала поцелуй меня крепко-крепко, иначе я не поверю, что ты действительно хочешь видеть меня!

На щеки Марка вновь вернулся румянец. Он удивленно рассмеялся.

— Лежишь тут совершенно беспомощный, а собственная жена тебя шантажирует!

— Раз так, оставайся, — пригрозила она поднимаясь. — Уж если я не могу получить паршивого поцелуя даже с помощью шантажа… — Внезапно Карла опять расстроилась. Прежний Кларк вместо ответа схватил бы ее, сжал в объятиях и поцеловал бы так, что дух захватило.

А новый Кларк, казалось, не находит слов… Надо непременно за что-то уцепиться, чтобы сохранить присутствие духа. Сердце билось так, словно она пробежала стометровку. Она шла к двери, молча умоляя: «Останови меня! Дурак, кретин, идиот! Ну останови же, останови!»

— Карла… — Она застыла на месте, пытаясь утишить разбушевавшееся сердце. Неужели она ему так противна? Пусть она далеко не красавица, но и не жаба болотная… Карла стиснула дрожащие руки и неохотно обернулась. — Не уходи. Прошу тебя.

Он протянул руку, и у Карлы словно гора свалилась с плеч. Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы.

— Карла, не уходи. Ты мне нужна. — Он рывком сел. Голова кружилась, стук крови в висках заглушал все другие звуки. Но, если ничего не сделать, она уйдет. Может быть, навсегда. Приложив еще одно невероятное усилие, он скинул одеяло и попытался встать с кровати.

— Нет! — Карла в ужасе бросилась к нему. — Нет! Тебе нельзя! — Мягко, но настойчиво она заставила его лечь. Его лицо было белым, особенно по контрасту с черной бородой; со лба стекали капли пота.

Пока она укладывала Марка, поддерживая его за спину, он свободной рукой слегка привлек ее к себе. Их губы соприкоснулись, и он прошептал:

— Останься, я прошу… — Затем прижал ее покрепче и опять шепнул: — Ты не уйдешь? — Не давая ей возможности ответить, Марк погрузил пальцы в волосы Карлы и снова пробормотал ей в губы, словно пытался влить в нее свою тревогу и страсть: — Не уходи!

Наверное, этот поцелуй мало что значил, но Марк все крепче прижимал к себе Карлу. Языком он раздвинул ее губы, пробуя их на вкус. Когда она ответила и ее язык включился в этот огненный танец, глубокий стон наслаждения вырвался из его груди. Ах этот медленный ритм, полный соблазна, обещаний и сладкой муки…

— Я уверен, что от этого будет не меньше пользы, чем от физиотерапии. — Доктору Бартону пришлось повысить голос, поскольку деликатное покашливание не подействовало на оглохших от страсти молодых людей.

Марк медленно и неохотно отпустил затылок Карлы и откинулся на подушку, все еще держа ее руку.

— Останешься? — Кожу Карлы покалывали тысячи крохотных иголок. Она не могла поверить в случившееся. Но этот поцелуй действительно все расставил по местам — дивный, ранее неведомый, словно происшедший в каком-то другом мире… Понадобилось несколько секунд, чтобы опомниться: она просто не могла говорить. — Радость моя. — Он снова притянул ее к себе. — Так ты?..

— Да… да.

— Спасибо, милая.

Наблюдая за Ким и Бартоном, готовившими Кларка к сеансу физиотерапии, Карла закусила губу. Волосы упали ей на глаза. Этого не могло быть… но это произошло. Теперь она любила его еще крепче, еще безрассуднее, чем раньше. Она была в нем, в его крови… Карла знала это: ведь раньше он никогда не целовал ее с такой слепой, дикой страстью.

— Плачу пенни за ваши мысли, — улыбнулся доктор, когда она повернулась.

— Мало. Они стоят дороже. — Карла чувствовала ужасную усталость и впервые за несколько месяцев не могла сосредоточиться.

— Он будет отсутствовать до обеда, а затем настанет двухчасовой перерыв. Потом я опять заберу его на процедуру.

— Иными словами, — криво усмехнулась Карла, — я здесь лишняя.

— Дорогая, он будет усталым и недовольным. Я всегда предупреждаю об этом родственников. И советую им слегка заняться собой. — Губ Бартона коснулась невеселая улыбка. — Когда он выйдет из больницы, вам понадобится очень много терпения.

— Вы и не представляете себе, как это замечательно! — Она даже подумала достать из сумочки дневник. Но записи в нем были занятием для вечера: дневной свет мешал ей сосредоточиться. — Пожалуй, схожу проветрюсь.

— Прекрасная мысль. Если захотите поплавать, бассейн и гимнастический комплекс дальше по коридору. Кстати, в больнице есть свой парикмахер и визажист…

— Спасибо. — Карле вдруг пришло в голову: а что, собственно, доктор думает о них с Кларком? Неужели, как и все остальные, считает, что красавец-мужчина связался с серой мышью? После знакомства с Кларком эта мысль не оставляла ее ни на день. Знакомства с мужем. Господи, он ведь действительно ее муж! И он полюбит ее снова, полюбит!

— Может, и схожу. — Если даже Уайтхед хочет набрать форму, то ей сам Бог велел! Хватало одного лестничного марша, отделявшего комнату родственников от палаты Кларка, чтобы у нее начиналась одышка: дни, проведенные у постели больного, не прошли бесследно.

— Добрый день… — Карла подумала, что посетители этого спортивного комплекса из стекла и бетона вряд ли выглядят лучше, чем местная администраторша. Блестящие темные волосы, приятные черты лица, желтая майка с короткими рукавами, шорты и массивные кроссовки, подчеркивающие стройные ноги.

Ей захотелось повернуться и убежать, пока эта красотка не сказала что-нибудь вроде: «О, милочка, вам здесь делать нечего. Вы слишком толстая».

Но молодая администраторша, оторвавшись от лежавших перед ней бумаг, и бровью не повела.

— Кажется, я вас раньше не видела. Верно? — Ее голос звучал очень любезно.

— Да нет, я только… Я подумала… — Черт! Ну почему ей всегда так неловко с незнакомыми людьми? Если не считать нескольких чрезвычайных ситуаций, когда Карла двигалась словно на автопилоте, она всегда страдала от застенчивости. За каким дьяволом она вообще пришла сюда?

— Кажется, догадываюсь. — Голос женщины звучал все так же сердечно. — Вас доктор Бартон прислал?

— Д-да… — И почему это некоторым так везет? Хорошенькая, изящная и с психикой все в порядке!

— Да вы не удивляйтесь. — Мисс Доброжелательность протянула ей руку. — Меня зовут Лоис. Я здешний менеджер и по совместительству жена доктора Бартона.

— Ах вот оно что! — рассмеялась Карла. — Извините… Дело в том, что я очень много времени провела у постели своего друга, а теперь мужа. Внешний мир не существовал для меня так долго, что я о нем и позабыла!

Лоис улыбнулась и жестом предложила ей присесть.

— Теперь он выздоравливает и вы решили вернуть себе хорошую форму?

— Как можно вернуть то, чего никогда не было? — Карла криво усмехнулась. — А сейчас я вообще никуда не гожусь. Достаточно подняться по лестнице, чтобы сердце начало выскакивать из груди.

— Вы умеете плавать?

— Люди говорили, что в воде у меня вырастают крылья, точнее ласты. — Карла посмотрела сквозь стеклянную стену на большой, заполненный людьми бассейн. — Я всегда любила воду.

— У вас есть с собой купальник?

— Да, я упаковала все вещи для свадебного путешествия, но мой муж попал в автокатастрофу.

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

— Но сейчас ему лучше?

— Да. — Она вздохнула и, забыв, что совершенно не знает Лоис, добавила: — Он очень изменился…

— Просто он еще не совсем здоров. — Лоис встала, взяла с конторки бланк и положила его перед Карлой. — Но ваш муж скоро поправится. К тому времени, когда он выйдет из больницы, вам надо будет восстановить форму.

— Вот и доктор Бартон говорит то же самое.

— Значит, все правильно. Прочь сомнения, только вперед! Начнем прямо сейчас. Установим вам определенную норму плавания. А через несколько дней, если все будет в порядке, введем дополнительные нагрузки для коррекции веса.

Когда Карла нахмурилась, прикидывая, не стоит ли задать стрекача, Лоис только усмехнулась.

— Наверное, придется заняться вашим питанием. Могу поспорить, все это время вы жили только на кофеине.

— Откуда вы знаете?

— Кларк, здесь инспектор Крэг. — Ким слегка потрясла его за плечо, помогая очнуться от дремы. Утренний сеанс физиотерапии оказался настолько изнурительным, что он чувствовал себя выжатым как лимон.

— Мистер Уайтхед, вы что-нибудь вспомнили про аварию?

Ну вот, снова здорово, с досадой подумал Марк.

— Только то, что я уже успел вам рассказать.

— Я хочу сообщить вам, мистер Уайтхед, что дело принимает серьезный и неприятный оборот.

Марк в этом и не сомневался: детективы такого ранга по мелочам не размениваются. После долгого молчания Крэг продолжил:

— Мы получили отчет экспертов. Только для вашего сведения: он содержит результаты расследования причин аварии. Так вот — то, что случилось с вами, было кем-то подстроено.

У Марка противно заныло в животе и перехватило горло. Во что умудрился влезть Кларк?

— К сожалению, мы до сих пор не можем найти никаких следов вашего брата, мистер Уайтхед. Вам не приходит в голову, где его искать?

— Мне очень жаль, но я уже сообщил вам все, что мог вспомнить. А что стряслось на этот раз?

— Как только Марк объявится, мы допросим его. Данные на него введены в национальную компьютерную сеть в связи с подозрением в мошенничестве и воровстве. Сейчас мы ждем подтверждения наших служб, чтобы добавить к этому покушение на убийство.

После этих слов Марк почувствовал еще большую слабость. Если Кларк не отыщется до того, как Марк выйдет из больницы, ему и дальше придется носить личину брата. Надо разобраться, что произошло на самом деле.

— Вы так заботитесь обо всех своих клиентах? — Переплыв бассейн четыре раза, Карла еле держалась на ногах и ей страшно хотелось в душ. — Лоис, может, не надо так сурово? Пора идти к Кларку, а у меня уже глаза не открываются…

— Вы скоро привыкнете к нагрузкам. Примите душ и выпейте стакан сока. Я хочу привести вас в божеский вид.

Через несколько дней Карла, почувствовав, что уже не так устает, спросила Лоис:

— У вас для меня особая программа? Вы же не уделяете столько внимания другим посетителям, правда?

— Дэн просил меня присмотреть за вами в интересах своего пациента. — Заметив скептический взгляд Карлы, Лоис пожала плечами. — Обычное дело. Если кто-то производит на Дэна впечатление, он направляет этого человека ко мне для моральной и физической поддержки.

Карла широко раскрыла глаза. Неужели она произвела впечатление на доктора Бартона? Да нет. Он умный человек. Ее просто пожалели.

— Завтра я выходная, Карла. Может, вам стоит развлечься, сходить к парикмахеру, в косметический салон — словом, потратить день на себя?

— А как насчет пирожных?

— Вам можно, а я боюсь. Если попробую, уже не смогу остановиться. Однажды я поглядела в зеркало и чуть не упала: двадцать килограммов лишних!

— А я делаю вот что, — поделилась опытом Карла. — Снимаю очки, встаю очень прямо… и вижу в зеркале Клаудию Шиффер!

— О, я тоже играла в эти игры.

Они посмеялись и договорились встретиться на следующий день в городе.

Карла рассказала Кларку о Лоис, плавании и «щадящей» диете.

— Угадай, сколько раз я сегодня переплыла бассейн?

От процедур, которые должны были восстановить мускулатуру, у Марка болело все тело; он ощущал адскую усталость. Не давал покоя и неприятный разговор с Крэгом. Слушая болтовню Карлы о спортивном комплексе, он тосковал по жизни, которая шла за стенами больницы. Но эта малышка была такой нежной и терпеливой, что не хотелось ее огорчать.

— Так сколько?

— Десять!

— Потрясающе… — Марк с трудом удерживался, чтобы не уснуть. Такой слабости он не испытывал никогда в жизни. Тело походило на студень.

— Он вымотался, — тихонько объяснила Ким, видя разочарование Карлы.

— Уайтхед, если ты устал, молчи. Я просто посижу рядом, пока ты не уснешь. А когда проснешься, меня рядом не будет и никто не кинется обнимать и целовать тебя с утра пораньше. Здорово, правда?

— Мм?

— Я ухожу на весь день с Лоис. — Несмотря на крайнее утомление, у Марка сразу же мелькнула мысль: а вдруг она не вернется? Паника заставила его приподняться и схватить ее за руку. Уж не объявился ли Кларк?

— Обещай… — он судорожно проглотил слюну, — обещай мне, что вернешься. — Господи! Карла не заслуживала свинского обращения, но другого способа не было. Он заставил совесть замолчать, и сознание наконец прояснилось. Если бы Кларк появился, Марк поверил бы в то, что брат непричастен к подмене фургона. Но время шло, и положение становилось все хуже и хуже. Петля на его шее затягивалась.

— Ну конечно, вернусь! — Волосы Карлы коснулись его щеки. — Дурачок… — Она обняла его. — Я всегда здесь и сделаю для тебя все!

Видит Бог, как тяжело мне будет разочаровать тебя, милая. Но твои добрые слова предназначены не мне.

— Желаю хорошо провести время, — успел пробормотать Марк. — Расскажешь обо всем завтра. — С этими словами он провалился в сон.

— Карла, вас что-то беспокоит? — Лоис, чуткая к чужому настроению, коснулась ее плеча. — Вы так задумчивы…

— Это все Кларк. Кажется, он вбил себе в голову, что я собираюсь бросить его при первой же возможности. Боится, что после сегодняшней прогулки я не вернусь. Глупо, правда? Вы бы только посмотрели на него! Он то потерянный и несчастный, то смешной, то разъяренный. А вот я просто счастлива! — Она стала обмахивать газетой разгоряченное от волнения лицо. — Раньше неуверенной в себе всегда была я, а не он.

— Карла, ужас, через который он прошел, все еще собирает свою дань. Когда Дэн говорит, что к выписке Кларка вы должны быть в хорошей форме, он имеет в виду не столько ваше физическое, сколько психическое состояние.

— Чувствую, что тут будут проблемы…

— И что же?

— Я буду стараться. Но все так странно… Он относился к тем людям, которые говорят: «Плюнь, детка, ты хороша такая, как есть». А теперь…

Лоис со смехом передразнила его низкий голос:

— Давай подождем, солнышко! — Потом она показала на салон красоты с хвастливым объявлением в витрине: «Мы делаем все!»

Вскоре Карла поняла, что это место действительно способно поднять настроение. Служившие здесь молоденькие красавицы кинулись к Лоис:

— Дорогая, ты не заглядывала к нам лет сто! Боже, посмотри на свои волосы! Еще пара деньков, и все, что мы смогли бы для тебя сделать, это прикрыть твое воронье гнездо бумажным пакетом!

Карла была без очков и поэтому чувствовала себя довольно уверенно. К счастью, ее провели к креслу, стоявшему довольно далеко от зеркала. Она видела себя смутно и быстро погрузилась в атмосферу беззлобных насмешек и легкого подтрунивания.

Высокий, стройный визажист в черных кожаных брюках и рубашке с короткими рукавами, стоявший позади Карлы, бросил парикмахерше, занимавшейся волосами Лоис:

— Думаешь, у тебя сегодня много работы? Погляди-ка сюда! — Он распушил волосы Карлы и покачал головой. — Может, поменяемся клиентами?

— Отстань, Митч! — отмахнулась девушка. — Хватит дразниться!

Волосы убрали с лица, спрятали под широкое полотенце, и под непрерывный поток шуток начался массаж, успокаивавший нервы и отгонявший тревоги.

Умелые руки снимали напряжение не только с тела, но и с души, шутки на тему о том, кто из двух мастеров лучше, заставляли Карлу и Лоис смеяться и заражали беззаботным настроением. Закончив заниматься лицом, Митч отступил в сторону.

— Ну что, Карла, нравится? Как по-вашему, кто смотрит на вас из этого магического стекла?

— Клаудия Шиффер.

— Угу. Годится, пока вы не поднялись на ноги, дорогая. Знаете, она такая дылда! — Но все же Митч был явно польщен.

Никто тут не торопился. Другие клиентки спокойно и с удовольствием ждали своей очереди, пили кофе и наслаждались беседой.

— Отлично! — Митч снова отошел на шаг и полюбовался плодами своей работы. — Если бы у меня уже не было подружки, я попросил бы номер вашего телефона.

Карла рассмеялась.

— Наверное, у вас уже собралась целая коллекция поклонниц!

— Еще бы! — В его манерах не было ни капли ложной скромности. — Ни одна из моих клиенток не уйдет отсюда, пока я не буду ослеплен ее красотой! Посмотрите-ка сами! — Он приподнял ее подбородок и указал на зеркало. — Разве вы не восхитительны?

— Потрясающе. — Она даже под пыткой не призналась бы Митчу, что ничего не видит без очков и понятия не имеет, куда их засунула. — Я в восторге. — Она сказала мастеру то, что тот хотел слышать. Но это не было ложью. Она чувствовала себя намного лучше. Массаж лица, легкий макияж, а также укладка и осветление волос заставили ее полнее ощутить жизнь.

— Пожалуйста, дорогая, окажите мне любезность… — Митч сделал многозначительную паузу и поправил ее непослушные локоны. — Поскольку у вас с Лоис сегодня день отдыха, Бога ради, закажите себе контактные линзы и купите одежду, которая будет вам впору. Эти джинсы просто ужасны.

— Это следующий пункт нашей программы. — Лоис сняла с себя светло-зеленую простыню. — Самое главное перед походом по магазинам — знать, что ты хорошо выглядишь!

Выйдя из салона, где вдобавок ко всему вычистили до блеска ее сумочку и туфли, Карла обратилась к Лоис:

— Слушайте, мне надо зайти в банк. Похоже, мой счет на исходе. — Она помолчала и продолжила: — Лоис, я так давно бездельничаю… В этом месяце мне перечислили меньше половины жалованья. Надо снова выходить на работу. — Жаркие солнечные лучи отражались от белой брусчатки, заставляя забыть о прохладе салона.

— Они держат ваш счет открытым?

— Пожалуй, но я не уверена.

— А кредитная карточка у вас с собой? По ней можно проверить остаток. — Она махнула рукой. — Ниже по улице полно банкоматов.

— Боже! Я оставила в салоне очки! — Карла рванулась назад, но Лоис поймала ее за руку и потащила за собой.

— Зайдем за ними на обратном пути. Пошли скорее, я есть хочу!

Приветствуемые одобрительным свистом, они подошли к маленькому уличному кафе. Конечно, Карла отнесла его на счет Лоис и принялась разглядывать аккуратные столики и стулья под разноцветными зонтиками.

После еды они сунули карточку Карлы в банкомат.

— Лоис, умоляю, прочитайте, что там написано, а то за нами уже целая очередь.

Миссис Бартон кивнула, нажала на кнопку «Остаток»… и ахнула.

— Подождите, сейчас проверю. — С этими словами Лоис снова стала нажимать на кнопки.

— Хуже, чем я думала?

— А чего вы ожидали?

— Там еще что-то есть?

— Угу.

— Как вы думаете, сколько мне понадобится?

— Пара сотен фунтов.

Карла отмахнулась. Запросы у нее были скромные, да и денег таких на счету не было.

— Послушайте, Лоис…

— Тсс… Поверьте, вы можете получить их, — прошептала Лоис.

Услышав позади нетерпеливое покашливание, Карла нахмурилась.

— Возьмем пятьдесят. Если не хватит, доплачу чеком. Так что там у меня? — почему-то шепотом спросила Карла, когда они оказались далеко от любопытных ушей и шли к джинсовому бутику в конце длинной аллеи, обсаженной старыми деревьями.

— Пятьдесят тысяч.

— Да нет, пятьдесят фунтов. Наверное, вы ошиблись.

— Поэтому я и проверила второй раз.

— Какое-то недоразумение… Я не могу тратить эти деньги.

Лоис закатила глаза к небу и предложила:

— Раз так, давайте зайдем в банк, в отдел обслуживания клиентов, и проверим. Тогда вы наконец успокоитесь?

— Да. — Эта странная история заставила Карлу заволноваться.

— Рад видеть вас, мисс Бруни. — Управляющий пригласил женщин присесть в старомодные кресла, очень гармонировавшие с интерьером. — Такие деньги лучше держать на счетах с более высоким процентом.

— Согласна. Только это не мои деньги. Тут какая-то ошибка. Представьте, у кого-то на счете не хватает целых пятидесяти тысяч!

— Я уже все проверил, мисс Бруни. Вклад наличными был сделан в начале мая. С тех пор единственным изменением было снятие небольших сумм на мелкие расходы, оплата чеков и начисление жалованья. Я решил, что вы продали дом.

— Нет, дом стоит дороже. Наверное, там есть неуплата по закладной. Но об этом обещал позаботиться мой сосед. Я ведь была в больнице. Ухаживала за мужем, — продолжала недоумевать Карла.

— А вы с мужем не планировали открыть совместный счет? Может, это он сделал предварительный вклад?

— Кларк? — Карла нахмурилась. — Его сестра как-то обмолвилась… Это единственное, что приходит мне в голову… — А вдруг… похищение фургона! Нет! Она отогнала эту мысль. Однако имя «Тед Адамс» опять всплыло в памяти и осело на душе тяжелым грузом.

— Может, это выигрыш? — Казалось, управляющий вполне удовлетворен подобным предположением. — И вообще, если уж так случилось, почему бы не считать, что муж сделал вам сюрприз? — Затем он принялся расписывать Карле преимущества перевода денег на другой счет под более выгодные проценты. — А когда ваш муж выйдет из больницы, будет очень просто перевести эту сумму на совместный счет.

Карла никак не могла привыкнуть к мысли, что у нее столько денег. Она пришла к собственному, более правдоподобному выводу: Кларк выиграл деньги между их последней встречей и аварией. Что он сказал тогда? Выгодное дельце? Изрядный куш? Отличные перспективы? Ну да, что-то в этом роде.

Глава 3

— О черт! — Они вернулись к салону, но тот был уже закрыт. — Сегодня короткий день. — У Лоис вытянулось лицо. — Извини, я совсем забыла, что по выходным они закрывают в три часа.

— Чем тащиться сюда, лучше бы я съездила за контактными линзами, которые заказала еще в мае! — Карла огорчилась, поскольку отсутствие очков лишило ее возможности описать в дневнике чудесные события и впечатления сегодняшнего дня.

— Может, заскочим по дороге? Вдруг там еще открыто?

— Нет, я позвоню им. — Тут Карла очень кстати вспомнила про автоответчик. — Я ведь уже отправила им сообщение, что заеду за линзами завтра.

Лоис высадила Карлу у больницы. На прощание новая подруга ободрила ее:

— Ну вот, теперь ты выглядишь потрясающе.

Марк очень устал, пытаясь поесть самостоятельно. И все же удаление повязки с глаз было для него невероятным облегчением. Сделанная два месяца назад микрохирургическая операция по удалению поврежденной роговицы оказалась успешной; единственным неудобством была необходимость еще четыре недели носить защитные очки.

— Ну вот, сегодня вы в первый раз по-настоящему увидите жену, — напомнил Марку Дэн Бартон и лукаво, но в то же время серьезно добавил: — Я думаю, вы будете приятно удивлены.

— Тогда я должен ее дождаться. Который час? — Он рывком сел, подтянул колени и начал проделывать упражнения для кистей рук.

— Кларк, вы уже спрашивали об этом пять минут назад. Сейчас только шесть. Вы уже на целых пять минут ближе к выписке.

— Старина, вы всегда умеете сказать человеку приятное!

Марк представил Карлу такой, какой она ему запомнилась: пухленькой, в не идущем ей немодном платье, со стоящими дыбом волосами, как будто она сунула пальцы в розетку. Пытаясь быть справедливым, он вспомнил ее приветливую улыбку и красивые глаза, раз в десять увеличенные толстыми стеклами очков, которые больше напоминали крышки от банок с джемом. И нежный голос — успокаивающий и подбадривающий… Он с досадой потер лоб. Из этих воспоминаний следовало, что он сочетался законным браком с женщиной, мягко говоря… О Боже! Ну почему тот, кто в тот день отвечал за раздачу красоты, не обратил внимания на Карлу? И тут его начали грызть мучительные сомнения. Бедняжка сильно выиграла в глазах Кларка, когда тот узнал про ее богатство. «Знаешь, братишка, у нее шикарный собственный дом в Уэст-Хэмпстеде. Видел бы ты его… Настоящая громадина». Интересно, что для Кларка было главным — дом или ее прекрасный, временами просто удивительный характер? И терпение — о, какое терпение! Но Марк был убежден в одном: Кларк непременно заставил бы ее страдать. Его братец мог кого угодно ободрать как липку, затем очаровательно попросить прощения и ободрать снова. В последнее время Марку все чаще приходилось оплачивать карточные долги Кларка. Кончилось тем, что Марк сказал:

— Все, Кларк, больше ни пенса! Сам лезешь в капкан — вот сам и выбирайся из него.

— Послушай, мы же не просто одна команда, но еще и братья. Нельзя поворачиваться к родне спиной.

— Я и не поворачиваюсь. Просто перестань делать долги. Запомни, больше я тебе не помощник. — Он произнес эти слова, вручая брату недельное жалованье. — Что касается денег, отныне решай свои проблемы сам.

— Ага. Счастливо, братишка. — Он сунул деньги в карман. — Заскочу в бар «Уимпл». Надо кое с кем повидаться.

— Чтобы завтра был на работе без опоздания. Как всегда, Кларк беспечно махнул рукой и на прощание бросил:

— Заметано, братишка!

И все же после знакомства с Карлой Кларк несколько изменился. Он вовремя стал приходить на работу и лишь иногда просил небольшие суммы в счет будущего жалованья.

Он вспомнил Лотту. Лотту, которая стремилась переехать в его огромную квартиру, которая добивалась от него прочной связи… Лотта, красивая, капризная, требовательная. Деловая женщина, прирожденная модель… на которой он не хотел жениться. У него уже была жена, с которой они наслаждались жизнью, пока Марк работал пилотом. Тогда жизнь состояла из путешествий, секса и денег. Этот брак распался, когда Марку пришлось возглавить «Уайтхед тракинг»…

Он представил себе Лотту, днями и ночами сидящую у его постели, как это делала Карла, шепотом возвращающую его к жизни, заставляющую вернуться с того света…

— Дорогой, я приду, когда тебе станет легче… Понимаешь, люди ждут! Предстоит компания по рекламе косметики, и мне нужно обсудить с агентом маршрут поездок…

Марк повернулся на скрип двери и увидел незнакомку.

— Ну, теперь вы как картинка! — улыбнулся доктор Бартон, прикреплявший к спинке кровати график состояния больного. — Удачный был день?

— Спасибо, просто чудесный. Но я не могла дождаться вечера, чтобы поглядеть на этого парня! — Любимый нежный голос обволакивал его, звучал совсем рядом… Она присела на кровать и слегка обернулась к Марку. — Вот только я потеряла очки…

— Честно говоря, Карла, я бы не узнал вас. Карла? Карла?

Он рванулся вперед; кровать заскрипела, пальцы стиснули простыню. Когда его потрясенный разум сумел связать воедино родной голос с внешностью сидевшей рядом женщины, Марк с трудом проглотил комок в горле.

Карла?!

— А тем временем наш Кларк перешел от повязки к темным очкам. Дорогая, на время вам придется с ними примириться. Еще неделя — максимум десять дней — физиотерапии, и ваш муж сможет выписаться, чтобы начать свой медовый месяц…

Так эта женщина и есть Карла… Она не имеет ничего общего с его воспоминанием. Ее фигура может заставить плакать любого мужчину. Под небесно-голубой хлопчатобумажной майкой виднелись такие округлости, что оставалось только мечтать трогать их, ласкать руками и языком, ощущать их нежное прикосновение к собственной мускулистой груди.

— Карла, я оставлю вас, но сначала покажу кое-какие данные. — Доктор Бартон жестом указал на график. — Посмотрите, как быстро продвигается лечение.

Когда Карла остановилась в изножье кровати, Марк не дыша уставился на ее обтянутые джинсами бедра и стройные голени.

Не подводят ли его глаза? Может, во всем виноваты темные очки?

Он отчаянно заморгал, потер лоб и снова посмотрел на женщину. Никакого обмана зрения. Это действительно она.

Черт его знает… Наверное, у него очень давно не было женщины, если от этого туманного видения по телу Марка тут же побежали любовные мурашки.

— О'кей, я вас оставляю. — Доктор Бартон поднял руку. — Ким поведет вас на физиотерапию в девять тридцать, так что выспаться успеете.

— Ничего себе! — В низком голосе Марка звучала насмешливая нотка. — Я в первый раз вижу жену, а вы считаете, что мне следует спать?

— Совершенно верно. — Доктор коротко хохотнул. — Так или иначе, мистер Уайтхед, но сегодня крепкий сон вам обеспечен. — Дверь тихо закрылась, и они остались наедине.

— Рад видеть тебя. — Марк не кривил душой: он любовался ее блестящими волосами, в которых светлые пряди чередовались с темными, ее застенчивой улыбкой и изгибами тела, за которые можно было отдать жизнь.

— Хотела бы я сказать то же самое, — ответила Карла, ставя локти на кровать и опираясь подбородком на ладони. — Я потеряла очки. Надеюсь, когда-нибудь мы все же сможем одновременно разглядеть друг друга. — Тон был печальный, но в ее глазах цвета морской волны плясали озорные искорки. Легкий аромат ее духов сводил с ума.

Марк инстинктивно притянул к себе голову Карлы, крепко обнял ее и прижался губами к губам… Это ощущение было не только потрясающе чувственным, но и совершенно новым… Ошеломленная Карла отодвинулась и провела пальцем по его влажной нижней губе.

— Ты все еще хочешь дождаться выписки? Губы Марка тронула усмешка.

— Может быть, я ошибаюсь, — сказал он, прекрасно зная, что правда на его стороне, — но так будет лучше.

А потом все пошло наперекосяк. Он не знал, сколько времени целовал ее, гладил восхитительные упругие выпуклости; лишь когда разум был готов окончательно помутиться от желания, Уайтхед понял, что они движутся той же дорогой. Карла — женщина Кларка, Марк не имеет права прикасаться к ней. Нужно сейчас же остановиться!

Он напрягся изо всех сил, стараясь восстановить контроль над своим телом и не замечать, как Карла в священном страхе трогает свои губы.

— Уайтхед, — прошептала она, — это было невероятно…

— Похоже, — не мог не признаться Марк. Он набрал в грудь побольше воздуха, пытаясь заставить работать мозги, содержимое которых напоминало гоголь-моголь. Чтобы справиться с собственным телом, потребовалось несколько глубоких вдохов и сотня мыслей, действовавших как холодный душ.

Карла улыбнулась и заправила локон за ухо. При этом на ее щеках проступили соблазнительные ямочки.

Марку пришлось сунуть руки под голову и сплести пальцы, чтобы не поддаться искушению снова прижать ее к себе. Какого черта он целовал ее, когда надо было держаться как можно дальше?

— Карла, не могу вспомнить. — Видно, от жара желания его мозги сварились вкрутую, иначе он ни за что не задал бы такого вопроса… — Ты девушка?

Карла отпрянула и попыталась сквозь темные стекла рассмотреть его глаза. Он что, шутит? Но света было мало, и она ничего не увидела.

— Мое прошлое запятнано парой эпизодов… — Она нахмурилась. — А что? Раньше тебя это не заботило.

— Я… — На самом деле Марка заботила ее женская прелесть, но он не мог признаться в этом. — Я не знаю.

Карла выпрямилась и отодвинулась, смущенная силой собственного возбуждения и странным вопросом, который заставил ее опомниться.

— Если ты передумал, скажи сейчас. Расстанемся, пока я не успела привязаться к тебе.

Она не узнала собственного голоса, в котором звучало нетерпение, почти никогда не вырывавшееся наружу. Виной тому был страх, от которого волосы вставали дыбом.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Это была чистая правда.

— Ты знал это давным-давно.

У Марка не было выбора. Пусть остается при своем заблуждении.

— Карла, я давно умер бы, если бы не ты.

— Я ничего не понимаю! Ты любил меня, хотел, чтобы мы поженились, но, как только это случилось, повел себя странно. Как будто мы чужие. — У нее дрогнул голос. — Почему ты не веришь, что я люблю тебя? Уайтхед, за что ты меня мучаешь?

В ее голосе звучали гнев и печаль. Темные стекла не мешали Марку видеть ее глаза, блестящие от непролитых слез.

Марк кончиками пальцев погладил ее нежные веки. Что он такого сделал? Почему эта женщина смотрит на него как на полоумного?

— Я забыла, что ты теперь зрячий… — Она отвернулась, и рука Марка опустилась. Он больше не видел ее лица, скрытого шелковыми кудрями. — Все твои слова и поступки говорят, что я больше не знаю тебя. Ты не выносил слезы и всегда злился, когда кто-то плачет.

— Значит, я был последним подонком.

— Что? — Карла задохнулась от неожиданности.

— Все когда-нибудь плачут.

У нее вырвался короткий дрожащий смешок.

— Ты — никогда.

— Неправда. Я тоже человек. — Однако в данный момент он этого не чувствовал.

Пытаясь разрядить напряжение, Марк попросил рассказать, как она провела день, и от души позабавился, когда Карла изобразила в лицах визажистов.

— Это было здорово. — Она зевнула. — Вроде бы ничего не делала, а устала ужасно… Ну а теперь ты расскажи про свои процедуры.

— Стоит ли? — За притворной неохотой скрывалось облегчение — он едва не оттолкнул ее, но все же сумел вернуть.

— Стоит, — твердо сказала Карла. — До мельчайших подробностей.

Он припомнил мучительную ноющую боль в восстанавливающихся мышцах и оглушительную, слишком быстро наваливающуюся усталость. Однако все это было чепухой по сравнению с радостью видеть.

— Самая хорошая новость — это слова физиотерапевта, что дела у меня идут на лад. — Марк умолчал о том, что сеансы физиотерапии требовали от него предельного — а иногда и запредельного — напряжения. Однако им двигала решимость поскорее выйти отсюда, разоблачить обман и наконец обрести собственное имя; этого было достаточно, чтобы преодолеть любые препятствия.

— Нам нужно составить план. — Карла снова уперлась локтем в кровать и подавила зевок. — Куда ехать, когда тебя выпишут.

— А куда бы тебе хотелось? — Это не имело значения. В первый же вечер вне больницы Карла узнает правду. Он снова заживет своей жизнью.

— Мне? Да куда угодно: в лес, к водопадам, на побережье… — Она задумалась. — Словом, все равно. Но я знаю, что тебе ближе город и ночная жизнь. Решай сам.

— Леса? Водопады? — Губы Марка тронула задумчивая улыбка. — Так ты против отдыха в большой компании?

— Мы уже целую вечность торчим у всех на виду, как золотые рыбки в аквариуме. Самым большим удовольствием для меня будет возможность весь день валяться в постели и есть и пить то, что нравится.

— По-моему, в постели можно заниматься кое-чем поинтереснее. — Эти слова вырвались у Марка сами собой, когда бедро Карлы коснулось его руки.

На ее лице расцвела улыбка.

— Вот как? Может, покажешь? — Его вновь охватило желание, которое тут же угасло, когда Карла коснулась его губ и прошептала: — Кларк…

— Может быть. — Черт побери! Нельзя позволять Карле думать, что он тот человек, которого она любит.

— Понятно… — ответила она, разочарованная тем, что барьер, почти исчезнувший под натиском эмоций, был восстановлен с помощью одной сухой короткой фразы.

— Я загляну к тебе утром, перед тем как поеду за контактными линзами, хорошо? А к обеду тебя придет навестить Сьюзен. — Она быстро чмокнула его в губы, пошла к двери и на пороге еле слышно произнесла: — Постарайся не слишком грубить ей после своих занятий…

— Я никогда не грублю! — намеренно резко ответил он.

Тихий, но веселый смешок Карлы заставил его успокоиться. Она прислонилась к дверному косяку.

— Уайтхед, медовый месяц мы можем провести в любой точке земного шара! — Ее лицо озарила очаровательная дерзкая усмешка.

— Вот как?

— Да. Поскольку теперь деньги для нас не проблема.

— Деньги? — Марк готов был нахмуриться, но тут же улыбнулся. — Твои деньги, верно? — Неужели он приблизился к разгадке того, почему Кларк решил жениться на Карле?

— Нет… — Она потрясла головой так, что локоны рассыпались по плечам. — Что, опять не помнишь?

— Нет.

— Это было за день до аварии. — Она вернулась в палату и снова села на кровать. Карла мало что смыслила в финансовых вопросах и поэтому импровизировала, стараясь оживить память мужа словами, которые слышала от него же: — Изрядный куш… Мы сорвали его. — Она замешкалась. — Большой? Так было, да?

— Сорвали? — Марк ощутил острое беспокойство. Значит, Кларк снова взялся за свое? Иногда он выигрывал, но чаще было наоборот.

— И где эти деньги?

— На моем счете в банке. Мы их туда положили.

— В банке? — Не может быть! Кларк никогда не клал свои выигрыши в банк. Деньги у него не залеживались. Неужели он и впрямь остепенился? Нет. Не до такой степени.

— Да. Сумма очень приличная. Ты умница. Умница? У Марка заныл живот. Что-то здесь не так.

— Сколько?

Карла назвала ему пятизначную цифру и добавила:

— Управляющий решил, что я продала дом. — Она рассмеялась, но Марк не поддержал ее. Что еще сказать, чтобы освежить его память?

Марк с трудом поддерживал равнодушный тон.

— Могу себе представить… — Откуда у Кларка такие деньги? Он их не заработал.

— На моем счете они в безопасности. Я надеялась, что ты вспомнишь подробности.

— Ты должна помочь мне вспомнить подробности, — как можно непринужденнее ответил Марк, хотя все внутри кипело от возмущения. «Мы сорвали его…» — эхом звучало в голове. Что там говорил инспектор Крэг? «Это не был несчастный случай… только для вашего сведения… покушение на убийство…» В какую отвратительную историю ввязался Кларк?

— Я уверена, что ты вспомнишь сам. — Тут Карла ему помочь не могла. Конечно, ее объяснение скорей всего далеко от действительности, но она не хочет знать ничего другого. Синдром страуса. Если деньги получены неправедным путем, она поверит в это только тогда, когда Кларк признается сам. Вот тогда она и будет думать, а теперь это бессмысленно. — Увидимся завтра. — Карла легонько поцеловала его, и Марк на мгновение вновь поддался очарованию ее близости. — Обещаешь подумать о том, где мы проведем медовый месяц?

— Конечно, моя радость.

Думать о медовом месяце? Должно быть, она шутит. Кларк, кладущий деньги в банк? Чушь зеленая…

«Сорвали куш… вспомни подробности сам… мы сорвали его…» Слова крутились как назойливые мухи, сталкивались, мучили его, дразнили, не желая выстраиваться в логическую цепь. Она говорила так взволнованно, словно точно знала, откуда Кларк взял эти деньги. Голова Марка распухала от подозрений, где Кларк мог раздобыть такую сумму наличными и почему он положил ее в банк.

Растерянность смешивалась с растущим раздражением. Здесь было еще кое-что. Карла долгое время оставалась его вселенной, средоточием жизни и единственным источником информации. Он доверял ей как самому себе. Проклятье! Ведь он даже мог бы переспать с ней, если бы не думал о брате. А теперь?

Он все еще хотел доверять ей. По-прежнему желал ее.

«Эти деньги, которые свалились на нас…» На нас. Мы… Мы — это Карла и Кларк, они — одна шайка. Искусная, сплоченная… «Сорвали куш»! Обычно Кларк произносил эти слова, когда вытягивал деньги у какого-нибудь богатого бездельника, обирал его дочиста. Догадка свалилась на него, как кусок штукатурки с потолка старинного дома. «Мы сорвали его… ты умница…» Эти слова трепыхались как листья на ветру и звучали так радостно, словно Карла была заодно с Кларком… нет, с ним, с Марком, словно он тоже входил в их шайку!

Эта мысль ударила его как паровой молот.

Кража? Похищенный груз стоил намного больше той суммы, которую назвала Карла. Зато она вполне соответствовала вознаграждению, которое мог получить водитель за столь грязную работу. Да, это не был простой несчастный случай. Слова Крэга снова всплыли в памяти и укрепили его подозрения. Марк должен доверять Карле, но уже не мог. Дальше он двинется в одиночку. Нужно выяснить, откуда брат взял деньги. Ответ знает только Карла. Она завязла в этом деле так же глубоко, как и Кларк. Черт побери, теперь понятно, почему она в него так вцепилась!

Лишившийся иллюзий, подавленный предательством близких людей, Марк не мог уснуть.

Мысленно он так и эдак поворачивал каждое сказанное Карлой слово, даже самое невинное.

К утру все эти слова запечатлелись в его памяти. С кем бы ни связался Кларк, это бросало пятно и на жизнь Марка, портило его безупречную репутацию.

«Ваша авария не была случайной». Слова Крэга только усугубляли его мучения.

И Карла, женщина, которая изо всех сил не давала ему умереть, возвращала к жизни… Женщина с неброской внешностью и удивительно нежной душой. Именно она принимала участие во всей этой проклятой афере с кражей и его устранением. Участвовала… Она должна знать подробности.

Он жаждал выяснить все до конца и заставить брата и Карлу расплатиться за подлость. Хотел вернуть свою прежнюю жизнь, свою репутацию, свое дело. Если на это уйдут годы, пусть. Пока он остается Кларком, ему ничто не грозит. Потому что Кларк слишком труслив, чтобы высунуть наружу свою смазливую морду, если Марк окажется рядом.

— Ты быстро привыкнешь. — Фред Марш, владелец магазина «Оптика», знал Карлу уже лет восемь, с тех пор как ее семья переехала в Лондон. Он усмехнулся, глядя на усиленно моргавшую Карлу, которая пыталась таким образом избавиться от непривычных ощущений. — Но если снимешь линзы, тут же надень очки.

— Я их где-то оставила.

Окулист перелистал регистрационный журнал.

— Не могу найти твой старый заказ. Ведь на этот раз мы делали тебе линзы. Ладно, попробуем подобрать подходящую пару.

— Хорошо. — Недовольная Карла применила свой любимый способ и представила себя перед зеркалом.

— Замужество явно пошло тебе на пользу. — Фред сделал пометки в личной папке Карлы и положил ее в ящик с табличкой «Выполненные заказы». — В последнее время ты стала просто красавицей.

— Очень приятно, — с отсутствующим видом ответила Карла. Окулист кивнул ей и поспешил к следующему клиенту.

Она направилась к большому зеркалу и нахмурилась: на том была наклеена рекламная картинка. Интересно, зачем? Впрочем, это вполне в духе Фреда. Что должна рекламировать эта пышущая здоровьем пышноволосая идиотка? То, как классно можно выглядеть без очков? Карла досадливо усмехнулась… и у нее отвисла челюсть: красотка в зеркале повторила ее движение. Неужели во всем виноваты линзы?

Она продолжила эксперимент, коснувшись рукой щеки, и чуть не задохнулась, когда фотомодель сделала то же самое. Карла опять заморгала.

— Фред, — сдавленно пробормотала она, — что вы сделали с этими штуковинами? — Наверное, он что-то напутал, хотя и поклялся, что все соответствует рецепту.

Но… Нет, этого просто не может быть. Она никогда не была стройной, никогда… но губы, искривленные раздражением, уже растягивались в улыбке. Это было невероятное превращение; к нему привели и бесконечное нервное напряжение последних месяцев, и физические упражнения, и прописанная Лоис диета. Она хорошо помнила, какой была, когда смотрелась в зеркало в последний раз. Больше ей не мечтать перед ним! После потери очков с Карлой произошла поразительная перемена. Впервые в жизни она ощутила себя привлекательной женщиной. В ушах прозвучали слова Кларка, сказанные вчера вечером: «Рад видеть тебя…»

Когда покупатель ушел, Фред вернулся и объяснил, когда следует носить и снимать линзы, чтобы скорее к ним привыкнуть. Карла взяла очки, подобранные Маршем, купила пару темных очков, расплатилась и положила покупки в пакет.

— Спасибо, Фред. До встречи.

Солнце сияло вовсю; Карла чувствовала, что она и сама сияет не меньше. Скоро, очень скоро, не пройдет и двух недель, как они с мужем выйдут из больницы и начнут семейную жизнь!

Она стиснула руки и подняла лицо к солнцу.

— Да!

Ну и пусть прохожие бросают на нее удивленные взгляды… Наступил один из тех редких моментов, когда можно не сдерживать эмоции. Карла чувствовала, как по ее телу струится радость.

Теперь все будет прекрасно.

— Пардон, красотка! — преградил ей дорогу невысокий коренастый парень. Он широко улыбался. — Не подскажешь, который час?

— Минуточку. — Она открыла сумку и стала рыться в ней, разыскивая часы; ремешок она так и не сменила. — Если только они не остановились… — Куча памяток по диете и описаний упражнений, на каждой из которых рукой Лоис было написано: «Карла, прочти обязательно!», авторучка, щетка для волос, чековая книжка… А вот и часики — как всегда, на самом дне.

— Слава Богу, наконец-то… Половина одиннадцатого. — Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть его глаза, округлившиеся при виде царившего в сумке беспорядка. Затем парень усмехнулся, и Карле показалось, что она уже где-то видела этого человека. — Давно пора разобрать этот бедлам! — засмеялась она. — Все руки не доходят!

— В сумке моей жены творится то же самое. Спасибо.

— Не за что. — Она взяла сумку в руку и потерла плечо, на котором остался красный след от ремня.

Карла стояла на краю тротуара, собираясь перейти улицу. Тут ее толкнул какой-то прохожий, а ехавший мимо велосипедист выхватил из ее рук сумку и рванул между машинами, бешено крутя педалями.

— Эй! Вернись, ублюдок! Стой! — Подгоняемая гневом, она устремилась на мостовую, чтобы не потерять вора из виду.

Раздался громкий гудок, и она ощутила порыв ветра; автомобиль промчался в нескольких сантиметрах от нее. — Нет! — Когда Карла вновь подняла глаза, велосипедист уже скрылся. — Вот сволочь! Будь ты проклят!

Ее окружили потрясенные прохожие; кто-то из них показал ей дорогу к ближайшему полицейскому участку.

Там было ужасно жарко.

— Что было в сумке? Какие ценности?

— Чековая книжка, несколько брошюр… — принялась перечислять Карла. — Кредитную карточку я держу отдельно. — Она похлопала себя по поясу под блузкой. — Все деньги тоже тут.

— О'кей. Вам нужно связаться с банком. Сомневаюсь, что вор рискнет воспользоваться вашей чековой книжкой без карточки, но книжка — единственная ценная вещь в вашей сумке.

— Нет! — ахнула Карла. — Я сунула обручальное кольцо в кармашек на молнии! Оно было мне немного велико, и я боялась его потерять…

Видя убитое лицо Карлы, полицейский сочувственно вздохнул.

— Иногда воры по-быстрому обчищают сумку, а после выбрасывают. Может, они его не найдут.

— Они?

— Они нацелились на вас заранее, миссис Уайтхед. Вас кто-нибудь останавливал? Перед самым нападением?

— Нет. Хотя… Да, какой-то парень спросил у меня, сколько времени, но… он был такой обыкновенный… — Парень вовсе не выглядел подозрительным. Просто ей показалось, что она его где-то встречала. — Воры ведь не носят полосатые тенниски и не таскают на спине рюкзачок, правда? — Она гневно покачала головой, осуждая собственную глупость. — Плевать мне на сумку, если бы не кольцо! Господи, что скажет Кларк? — День, когда он заехал к ней на работу, его темный комбинезон с именной табличкой, кольцо в бархатной коробочке, карточка с крупно выписанными словами «Ты выйдешь за меня замуж?»… Комок в горле стал размером с мандарин. — Я хотела купить цепочку и носить его на шее… Никогда в жизни я не видела кольца дороже. Должно быть, он экономил каждый пенни…

Марк сидел в кресле у кровати, отдыхая между сеансами физиотерапии. Всю ночь, а потом все утро он растравлял себе душу. Что с ним сделали Карла и Кларк? Его переполняли гнев и боль: те, кому он доверял больше всего, оказались гнусными предателями. И еще одна мысль заставляла его скрежетать зубами. Он леденел от ужаса, но не мог отогнать ее. Единственная ночь, когда Карлы не было рядом, когда она отправилась домой, стала тем временем, когда его попытались прикончить. Может, это она…

Мысль была нестерпима. Нет, надо ее отогнать! Он всегда ощущал присутствие Карлы, говорила та или молчала… Ведь было же что-то, какой-то ключик! Ах, если бы он мог сосредоточиться…

Мучительные мысли отвлекали его от болезненных физических нагрузок, помогали направить гнев на упражнения, неимоверно напрягавшие мышцы. Он продолжал подгонять себя даже тогда, когда тело начинало просить пощады.

Наконец женщина-физиотерапевт не выдержала.

— Мистер Уайтхед, конечно, я понимаю, как вам хочется выйти из больницы и остаться с очаровательной молодой женой, но всему же есть предел…

— Черт побери! — резко перебил он. — Я просто хочу как можно скорее убраться отсюда! — Марк продолжал упражняться с силой, которой от себя не ожидал: слишком много гнева скопилось внутри. Нужно взять себя в руки, иначе Карла сразу заподозрит неладное. Кларк никогда не испытывал гнева, предпочитал посмеиваться и пользоваться своим обаянием, которое позволяло ему безболезненно выходить из любого конфликта. Что ж, пусть они с женой посмеются!

Карла явно чем-то расстроена. Может, ее мучает совесть? Может, она поняла, что их с Кларком план потерпел фиаско? Она пробыла в палате уже несколько минут, но кроме принужденно веселого «Привет, Кларк!» не сказала ни слова. Марк достаточно изучил Карлу и понимал: что-то здесь не так.

— Мне нужно сказать тебе нечто ужасное… — Она уселась на край кровати, принялась нервно комкать простыню, потом подняла глаза и посмотрела прямо в темные стекла его очков. — У меня украли сумку.

Марку пришлось задержать дыхание, чтобы не выдать себя.

— Очень жаль, — через силу выдавил он.

— Это не все. — Карла пыталась выложить все поскорее, чтобы не удариться в слезы. — Уайтхед, в сумке было мое обручальное кольцо. Господи, как мне его жалко! Оно было мне велико, и я собиралась купить цепочку… — У нее сорвался голос. — Наверное, ты заплатил за него целое состояние…

Да уж, цену отдал немалую, мрачно подумал Марк.

Его скулы стали каменными, и лицо Карлы исказилось: никогда она не видела Кларка в таком состоянии. Она нерешительно коснулась его руки, не в силах вынести молчание.

— Просто не знаю, что сказать… Кольцо было застраховано?

— Нет.

Что дальше? Марк чуть не сорвался на крик, но теплые пальцы Карлы посылали импульсы, которые доставляли огромное удовольствие. Не помогал даже гнев. Потребовалась целая минута, чтобы навести порядок в мыслях и сосредоточиться на предательстве.

Раскаяние Карлы и испытываемое ею чувство вины были его козырями. Можно задать ей какой-нибудь вопрос из тех, на которые раньше она не стала бы отвечать.

— Наш медовый месяц…

— Медовый месяц, — повторила нахмурившаяся Карла. Он что, ничего не слышал? — Мы же говорили о кольце.

— Да Бог с ним, с этим кольцом, детка. — Его голос был ниже, чем у брата, но Марк научился копировать интонации Кларка. — Может, поедем путешествовать в доме на колесах, который купил Марк? — Он помолчал, а потом добавил: — Пригонишь его сюда и заберешь меня из больницы. Есть одно местечко на водопадах. Оно называется «Джанипер Фоллс».

— Так ты не сердишься?

— Всякое бывает. — Сердишься? Чувство, которое испытывает Марк, называется совсем по-другому.

Карла задумалась. Она была слегка обеспокоена. До сих пор самой большой машиной, которую ей приходилось водить, был микроавтобус. Она вздохнула и беспечно пообещала:

— Конечно, я с ним справлюсь. Но мне понадобится время, чтобы загрузить все нужное.

Это давало Марку дополнительную передышку, чтобы слегка окрепнуть, подкинуть дров в костер гнева и похоронить внутренний голос, говоривший о том, как хорошо было с Карлой. Нет, все! Нежные чувства к ней умерли вместе с уважением. Остался лишь клокочущий гнев. Теперь ничто не имеет значения, кроме вытягивания из Карлы крупиц правды.

— О, привет. — Дойдя до конца коридора, Карла столкнулась с крупным мужчиной в прекрасно сшитом костюме. Тот нес большую корзину с фруктами. — Вы кого-то ищете?

— Да, — доверительно сказал мужчина. — Я разыскиваю Кларка Уайтхеда. Мы в некотором роде сослуживцы. Я тут по поручению ребят с его работы.

— Я его жена. Меня зовут Карла. — Она улыбнулась и протянула руку. — А вас как?

— Тед. — Он пожал ей руку. — Рад познакомиться.

— Кларк быстро выздоравливает. Через неделю его выпишут.

— Отличная новость! Держу пари, вы не можете дождаться этого момента. Верно?

— Слишком мягко сказано. Я еду готовить наш трейлер.

— Собираетесь в какое-нибудь симпатичное местечко?

— В Джанипер Фоллс. — Она нахмурилась. — Надеюсь, оно меня не разочарует.

Тед взглянул на часы.

— Сейчас у меня перерыв на ланч. Ничего, если?..

— Конечно. Он будет рад повидать свежего человека. — Карла обернулась и помахала рукой полицейскому, охранявшему вход в палату Кларка. Тот поднял руку в знак того, что все понял. Озабоченная Карла пошла к выходу и только у дверей поняла, что оставила ключи от машины на тумбочке возле кровати мужа.

— Ах это вы, Карла! — Тед широко улыбнулся. Он вел себя так, будто знал ее сто лет. — Я только что сказал Кларку, что он женился на очаровательной женщине, у которой наверняка большие запросы!

Карла принужденно засмеялась, не зная, как реагировать на эти слова.

— Не обращайте на меня внимания. Я вернулась, чтобы забрать ключи. — Она взяла их с тумбочки и вдруг нахмурилась. Кларк намеренно игнорировал гостя, усиленно упражняясь с маленькими, но тяжелыми гантелями.

— Когда будешь уходить, забери с собой этот мешок с дерьмом.

— Уайтхед! Фу, как грубо!

— Не волнуйтесь, Карла. — Тед посмотрел на часы: мол, ничего не поделаешь, пора. Затем он слегка наклонился к больному. Карлу, нерешительно остановившуюся в дверях, как током ударили тихие слова посетителя: — Здесь я тебя беспокоить не буду. Но с долгом рассчитаешься еще до того, как улизнешь с женой, понял? Ты ведь не захочешь, чтобы… — Тут он заговорил еще тише.

До ушей Карлы донеслось грязное ругательство. Чувствуя холодок в животе, она вышла из палаты.

Только включив зажигание, она сумела связать концы с концами. Тед.

Тед… Тед Адамс? Человек, которому Кларк должен?

У Карлы вырвалось несколько проклятий. Как же она могла рассказать такому человеку, куда они собираются ехать?

— Ну как, готовы к отъезду? — Доктор Бартон улыбнулся и махнул рукой Лоис, которая в обеденный перерыв прибежала из своего спортивного центра.

— Ага. — Марк вынул руки из карманов джинсов и потер подбородок; он был рад избавиться от щекочущей бороды. — Не обижайтесь, доктор, но я ни капельки не жалею, что выхожу отсюда.

Дэн оглянулся на свою очаровательную темноволосую жену и улыбнулся.

— Дорогая, Карла будет через минуту. Они с Сьюзен напоследок осматривают палату Кларка и прощаются с полицейским.

Обе женщины, легки на помине, шли через обсаженную деревьями автостоянку.

— Лоис! Пришла попрощаться? Молодец! — Они обнялись.

Марк удивился, получив от Лоис шутливый толчок в грудь.

— Берегите друг друга. Знаете, я очень привязалась к вашей жене. Не пропадайте!

— Конечно. — Карла взяла руку мужа и с улыбкой посмотрела ему в глаза. — Мы вам напишем.

— Да, так мы и сделаем, — подтвердил Марк и шагнул к трейлеру.

— Присматривай за ним как следует! — Взволнованная Сьюзен обняла подругу. — Привет от Элтона. Кларк, он извиняется, что не смог прийти, но в конторе настоящий аврал.

— Спасибо, Сьюзи. Все будет в порядке, — решительно ответил Марк.

Сьюзен пристально посмотрела на брата, словно видя то, о чем никто другой не догадывался. Марк стиснул ее в объятиях и отвернулся. Он догадывался о мыслях сестры. Братья были похожи как горошины в стручке, но если видеть их по отдельности…

— Пора отваливать, — усмехнулся он со свойственным Кларку легкомыслием и прижал к себе Карлу. — Надо позаботиться о новобрачной!

Увидев потухшие глаза Сьюзен, Марк обернулся к Ким и доктору Бартону, пожал им руки и сказал:

— Спасибо за все. Увидимся через шесть недель на контрольном осмотре.

— Кларк… — Бартон взял пациента за локоть. — Только не торопитесь. И не садитесь за руль в ближайшие две недели.

Марк беспечно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Мне не нужны новые неприятности.

— Надеюсь.

— Спасибо за все. — Карла обняла Ким. Копируя непринужденные повадки Кларка, Марк потянул Карлу за руку.

— Пойдем, детка. Располагайся на сиденье.

Карла подняла взгляд, и вдруг по ее коже побежали мурашки. Он такой высокий… Мягкие волосы волнами обрамляли лицо, падали на лоб, кольцами завивались на шее; старая джинсовая куртка и выцветшие голубые джинсы в ковбойском стиле. Такой высокий, такой мужественный, такой красивый…

Сьюзен закусила нижнюю губу.

— Карла, прости, что я не смогла помочь тебе в больнице.

Карла сдержала слезы и покачала головой.

— Сьюзен, ты и так очень помогла мне. Порадуйся за нас: начинается счастливая жизнь. С прошлым покончено.

Счастливая жизнь? Марк иронически приподнял бровь. Для него — да, но для Карлы?

— Эй! — Ким вынула фотоаппарат, лежавший в сумке Карлы. — Как насчет снимка для семейного альбома? — Карла и Марк замерли. Ким подтолкнула их. — Ну же! У вас нет ни одной свадебной фотографии! Наверное, когда-нибудь вам захочется вспомнить этот день и своих друзей!

Марк взглянул на жену. Судя по озорной улыбке Карлы, эта мысль пришлась ей по душе. Однако холодный взгляд Марка заставил ее окаменеть.

— Почему бы и нет? — Недолго думая он прислонился к ступеньке трейлера, привлек к себе Карлу и прильнул к ее губам.

Грубость этих объятий не помешала Карле испытать наслаждение. Она погрузила пальцы в его волосы, чуть отодвинулась и попыталась разжать языком его губы.

Идущее от нее сладкое тепло окутало его и проникло вглубь. Преданный собственным телом, Марк — невольно прижал к себе бедра Карлы и пылко овладел ее нежным ртом. Упругие груди прижались к его мускулистому торсу. Жар ее кожи обжигал даже сквозь одежду. В этот момент Марк забыл обо всех своих зароках. Что бы он ни сделал Карле и Кларку, это не сравнится с ударом, полученным от них.

Объятия мужчины были такими властными, что Карле хотелось остаться в них навсегда. Руки тверже железа, чувственный рот, прижавшееся к ней болезненно напряженное тело — свидетельство его желания… У Карлы подгибались колени; если бы Кларк отпустил ее, она бы упала. Вероятно, он почувствовал это, потому что поддержал ее.

— Стой спокойно, — прошептал он, едва оторвавшись от ее губ, — иначе всем станет ясно, что я только и мечтаю затащить тебя в постель.

— Это тоже лекарство. — Неожиданно она прижалась к Марку, усугубляя его мучения. Золотистые волосы щекотали его подбородок.

Марк хотел оттолкнуть ее, сказать, что такого лекарства ему не требуется. Но здесь, на глазах у друзей, посреди больничной автостоянки он был вынужден продолжать играть роль своего беспечного и взбалмошного братца, тем более что у Сьюзен уже появились кое-какие подозрения. Думай, как Кларк! Он усмехнулся.

— Помнишь, детка, что ты обещала мне голубой шелк? — Эти слова вызвали как раз ту реакцию, которой он ждал.

Щеки Карлы покрылись румянцем, глаза засверкали. Она поднялась на цыпочки и поцеловала шрам на его щеке.

— С возвращением, Уайтхед! Я так долго ждала! Марк деланно улыбнулся, скрывая охвативший его гнев.

— Тогда полезай в машину и вперед! Трейлер медленно выруливал со стоянки. Друзья махали им вслед и что-то кричали.

— Куда едем? — Карле было весело.

— На север. Дорога Ml. — Он хотел остаться с Карлой наедине. Двух недель будет достаточно, чтобы выпытать у нее все. Она хотела деревьев, водопадов, побережья? Ну что ж, прекрасно. Он тоже может позволить себе насладиться жизнью.

Карла скорчила гримасу: она плохо представляла себе, куда ехать. Чтобы доехать на этом чудовище от Уэст-Хэмпстеда до окраины Лондона, ей понадобилось вдвое больше времени, чем обычно. А теперь Кларк хочет, Чтобы она вела машину двести миль. О Господи, как же ей справиться?

— Похоже, ехать придется долго…

Марк посмотрел на побледневшую Карлу, подавил укол совести и отвернулся к окну.

Ладно… Она тяжело вздохнула. Ты справишься, непременно справишься! В конце концов, шоссе Ml совершенно прямое, надо только выехать на него…

Марк пытался выиграть время, чтобы обдумать стратегию дальнейшего поведения. Он включил стереосистему и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что хочет отдохнуть. Конечно, прием был не слишком достойный: он знал, что Карла ни за что не потревожит его сон.

В конце дня Карла увидела на холме указатель «Джанипер Фоллс» и с облегчением перевела дух. В сторону уходила пустынная, обсаженная деревьями дорога. Если бы она ехала чуть быстрее, то наверняка проглядела бы этот неброский указатель. Неожиданный поворот заставил Марка открыть глаза.

Помимо воли он сквозь темные очки посмотрел на Карлу. Ее растрепавшиеся волосы мягко светились в лучах заходящего солнца; залетавший в окно ветерок развевал кокетливые локоны. Она казалась похожей на ангела. Вот именно, казалась… Обман всегда бывает красиво упакован. Внутри нее не было того, что он желал. А желал он справедливости, только и всего. Справедливости и возврата к прежней жизни. Карла поможет ему добиться своего. Волей или неволей.

— У них только яйца всмятку и тосты. — Карла зевнула. — После целого дня за рулем это не вдохновляет.

— Ничего, сойдет. — В тюрьме ты и этого не получишь, дорогая… Он был холоден, лаконичен, не улыбался, и Карла ощутила тревогу.

— Тебе плохо? — Она положила руку ему на плечо. — Ты какой-то тихий.

— Извини. — Черта с два! Впрочем, он тут же подавил кипевший внутри гнев и потер лоб ладонью. — Не обижайся. Мне и вправду немного не по себе.

— Другими словами, не трожь мои старые кости? — Карла пыталась шуткой развеять его мрачное настроение.

— Ага, что-то в этом роде.

Эти слова ей хотелось слышать меньше всего на свете. Но тут она вспомнила наставления Лоис: «Тебе понадобятся все силы — и физические, и моральные…» — и снова воспряла духом. Наверное, именно это и имелось в виду.

Сложив грязную посуду в белоснежную новенькую мойку, Карла вернулась к мужу и положила ладонь на его руку.

— Я захватила твои гантели. Физиотерапевт сказала, что они тебе пригодятся. — Она попыталась поймать его взгляд, но не смогла и заправила локон за ухо. — Что-то не так?

Он молчал, снова и снова прокручивая в мозгу сцену аварии. Пауза затягивалась.

— Карла, у меня все смешалось в голове. Я пытаюсь вспомнить…

Что-то в его тоне показалось Карле обнадеживающим. Она кивнула.

— Когда доктор Бартон объяснял, что выздоровление потребует времени, он знал, что говорит.

— Досадно. — Высокая фигура поднялась из-за стола. — Любишь свежий воздух? Пойдем посмотрим, как ты припарковала эту крошку.

Похоже, происходит что-то странное, подумала Карла. Неужели на свете есть еще хоть одна супружеская пара, которая за столько недель ни разу не занималась любовью? Сколько еще ждать? И чем станет их брак, если это будет продолжаться?

Монашеским воздержанием.

Глава 4

— Я не парковалась по-настоящему. Просто проехала вверх по дороге и там остановилась. — Она кивнула в сторону большой поляны — единственного места, свободного от деревьев. — Боялась во что-нибудь врезаться… — Дикая красота водопадов заставила Карлу умолкнуть. — Боже, как чудесно! — наконец произнесла она.

Долину заполонили огромные вековые деревья. Вода падала сверкающим каскадом с высоты в добрую сотню футов. Внизу были серо-зеленые утесы, трава, дикие цветы. А воздух… Боже, каким свежим был воздух! Водопад вливался в широкую, но мелкую реку, поперек которой лежала цепочка плоских камней. Струи лениво облизывали этот импровизированный мост.

Оказавшись в тени, Карла поежилась. Но магия струящейся воды оказалась столь сильной, что она сбежала на берег, сбросила кроссовки и закатала джинсы.

— Ой! Вода ледяная! — И все же она осталась стоять посреди потока, пытаясь сохранить равновесие на скользком камне.

Марк невольно улыбнулся. Стоя к нему спиной и балансируя на валуне, она выглядела совсем девчонкой. Что бы сделал на его месте Кларк? Наверное, изрек бы что-нибудь вроде: «Выпрыгивай из воды, киска, а то шлепнешься. Иди ко мне, я заставлю тебя завизжать еще громче».

Карла повернулась к нему и беспечно помахала рукой. Ее волосы трепал легкий ветерок, бросая их то на лоб, то на плечи.

Марк помахал в ответ, и тут его обожгло: Карла может принадлежать ему в любой момент! Затем его мысли приняли другой оборот. Предательница, Иуда! Он был предан, лишен имущества и привычной жизни, и все это сделали Карла и его брат! И вновь накатила волна чувств: коснись ее, и она сразу же станет твоей…

Похоже, все случившееся было ее затеей. Кларк всегда жульничал по мелочам, ни на что серьезное он не годился. Но стимул у него был: Карла владела собственным домом в Уэст-Хэмпстеде. И знала Теда Адамса.

— Я передвину трейлер под деревья! — крикнул он, включил зажигание и продолжил свои размышления. Нужно вести себя с ней осторожно, не терять голову. Контакт Карлы с внешним миром будет ограничен: от этого маленького рая до ближайшей деревни больше двух миль.

Марк поставил машину в тени старых дубов и открыл капот. Тем временем Карла медленно продвигалась к противоположному берегу. Он проверил уровень воды, масла и состояние мотора. Пока они будут жить здесь, можно будет упражнять мускулы, наращивать их силу. Лучше всего для этого подойдут ежедневные пешие прогулки в деревню Джанипер Фоллс.

— Уайтхед! — Марк закрыл капот, помахал Карле рукой и нахмурился, увидев ее по плечи в воде.

— Держись! — Его длинные ноги мигом одолели луговину, отделявшую дубы от берега. Затем он легко пробежал по валунам и оказался рядом. — Как тебя угораздило? — Он наклонился и вытащил Карлу.

— Этот дурацкий камень сам меня сбросил! — вся дрожа, пролепетала она.

Марк перевел ее на соседний валун.

— Мне следовало предупредить тебя. Он всегда качался.

Когда они достигли берега, мокрые пальцы Карлы коснулись его руки.

— Ты был здесь раньше?

— Когда был жив отец, мы проводили здесь почти каждое лето. — Чувственных губ Марка коснулась невольная улыбка. — После пары стаканчиков мы частенько падали в воду именно с этого камня!

Он открыл дверь трейлера.

— Пойди прими горячий душ. — Одним легким движением Марк оказался у кабинки и включил воду.

— Я вижу, ты хорошо знаком с такими автодомами. — Карла улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. — Может, присоединишься? — Ее босые ступни коснулись его кроссовок. К вырывавшемуся из кабинки теплому пару примешивался слабый аромат ее тела, от которого закипала кровь.

О Боже… Только евнух остался бы равнодушным к этому великолепному телу и улыбке, сулившей неземное блаженство, стоит только протянуть руку… Воздух в кабинке становился все более теплым и влажным; мокрые волосы Карлы прилипли к щекам, майка охватывала грудь любовно, словно мужские руки. Марк закрыл глаза и быстро напомнил себе, что Карла вошла в его жизнь только для того, чтобы разрушить ее.

— Где полотенца? — Он не мог отпрянуть; для этого просто не было места.

— Вон там. — Карла показала на высокий шкаф, прикрытый клеенкой. — Чтобы положить их туда, мне пришлось встать на стремянку.

Он усмехнулся, протянул руку, отодвинул клеенку и достал полотенце. Когда Марк повернулся, его ждал сюрприз.

Карла сбросила майку и расстегнула джинсы… Воздух со свистом вырвался из его легких. Это было уже чересчур: нежная перламутровая кожа, ласковые глаза цвета морской волны и разметавшиеся волосы.

— Грейся, Карла… — Он схватился за дверь и вывалился в жилой отсек, судорожно хватая ртом воздух и не думая ни о чем, кроме бегства.

Потрясенный увиденным, Уайтхед выскочил на свежий воздух и привалился к стенке трейлера. Ты не можешь хотеть ее, парень, взывал он к собственному рассудку. Это ужасно. Но разгоряченное тело словно оглохло, и он чуть не заорал: «Ей нужны только деньги!» Понадобилось не меньше минуты, чтобы это средство подействовало.

— Ну почему, почему? — шептала Карла, стоя под струей горячей воды. — Почему все так переменилось? — Она прислонилась к стенке кабины и обхватила себя руками, пытаясь справиться с болью… Надо найти способ пробиться к нему. Карла начала отвинчивать колпачок бутылочки с шампунем, и тут ее осенило. Вот он, ответ! Если это для него внове, если он не чувствует, что знал ее прежде, что ж, тогда придется начать все сначала.

Запах шампуня — свежий аромат кокоса и ананаса — поднял ей настроение. С мучительной остротой ей вспомнились слова матери. Франческа часто говорила дочери: «Скажу тебе одно, Карла, у тебя больше терпения, чем у всех, кого я знаю».

Мама… Снова этот проклятый комок в горле. Кажется, на этот раз потребуется все мое терпение. Она шмыгнула носом, ощущая беспредельное одиночество. Почему вы с папой покинули меня? А мне так нужна помощь. Она выключила воду и постаралась успокоиться. Никто тебе не поможет. Пойми это, женщина, и крепись.

— Эй, Карла… — хрипловато прозвучало из-за двери.

Она завернулась в полотенце и высунула голову наружу. — Да?

— Дорогая, я немного прогуляюсь. Устал целый день сидеть. Хочу размяться. — Марку было достаточно одного взгляда на нее, чтобы ощутить настоятельную необходимость охладиться.

— Хочешь, чтобы я составила тебе компанию, или пойдешь один? — Волосы мужа блестели в лучах заходящего солнца. От одного вида его длинного, сильного тела Карлу пронзило желание.

— Один. — Он помедлил достаточно долго, чтобы увидеть в ее глазах разочарование, почему-то обрадовался этому и одновременно ощутил укол совести.

Начать все сначала, напомнила она себе и широко улыбнулась.

— Прекрасная мысль. Мы сможем немного отдохнуть друг от друга.

— Отдохнуть? — Этого он явно не ожидал. — Ладно, увидимся позже.

— Может, я и сама погуляю.

Это заявление заставило его обернуться.

— Не заходи далеко. Ты не знаешь этих мест.

— Я все запру, не бойся. У тебя есть ключи?

— Конечно.

Полотенце соскользнуло с ее плеч, и Марк спешно ретировался, остановившись лишь для того, чтобы проверить, лежит ли в кармане куртки мобильный телефон Кларка.

На небе показалась полная луна. Марк потерял ощущение времени. Он не спеша шел в сторону деревни, сняв с себя до смерти надоевшие очки.

В последний раз он был здесь… неужели? Да, почти двадцать лет назад. Тогда ему было шестнадцать.

Впервые Филип и Лори привезли их сюда детьми. Братья были так похожи, что владельцы местных лавочек то и дело путали их. Но в шестнадцать лет Марк сильно вырос. Элтон отнесся к этому спокойно, а вот Кларк дулся и завидовал тому, что Марк стал взрослым раньше, чем он.

Именно в то лето Марк обнаружил, что стоит ему улыбнуться девушке, как та начинает демонстрировать желание не только дружить с ним.

Он рассмеялся, вспомнив, как Сьюзи прибежала к матери с новостью:

— Ма, а Марк целовался с той девчонкой, которую ты назвала драной кошкой! Они лежали вместе! И она дала мне плитку шоколада, чтобы я сидела тихо!

— Не выдумывай, Сьюзи. — Взгляд проницательных голубых глаз упал на сына, загоравшего в шезлонге.

Сьюзен удалилась в палатку для девочек с обиженным криком:

— Ничего я не выдумываю! Это правда! Джулия корчилась как червяк и говорила Марку, какой он сексуальный! — Она повысила голос, чтобы слышала вся семья: — Я слышала, как она говорила: «Марк, потрогай мои сиськи!» — Потом наступила короткая пауза. — Ма, а что такое сиськи?

В этот момент Марк поймал на себе взгляд отца. Братья давным-давно улизнули в лес наблюдать за птицами. Они сделали это очень вовремя, поскольку Лори собиралась «чистить их скребницей».

— Пожалуй, настало время поговорить, малыш.

— Да, сэр. — Конечно, он выслушает отца, как велит сыновний долг, но вряд ли узнает что-то новенькое.

— Ты симпатичный парень, Марк. У тебя будет много женщин. Я мог бы сказать, что еще рановато, если бы сам не начал в том же возрасте. — Он помолчал и продолжил: — Марк, не забывай об ответственности. Не забывай, иначе рискуешь в один прекрасный день увидеть себя женатым на женщине, которая тебе совсем не нужна. В твои годы это будет простой потерей времени и сил.

— Уважай их и не спи сразу с несколькими. — Затем отец откупорил бутылочку темного эля и разделил ее с сыном. Этим жестом они как бы скрепили договор.

Марку хотелось признаться, что у него с Джулией ничего не было! Да, они целовались, она просила погладить ее, показывала где и стонала от наслаждения. Но искушение оказаться причастным к мужскому братству пересилило, и он промолчал.

На следующий день Марк и Джулия купили Сьюзи большую коробку шоколадных конфет, и подкупленная таким образом сестра умолкла. Но после того случая Марк никогда не позволял женщине командовать собой — ни в постели, ни в жизни.

Над холмами разнесся негромкий звон часов местной церкви. Что, одиннадцать? Неужели он так долго гулял? Наверное, Карла уже спит.

Марк повернул назад, улыбаясь и недоумевая. Кажется, детские воспоминания пришли вовремя. Ответственность, ответственность и еще раз ответственность! Стоит остаться наедине с Карлой, и он готов потерять голову.

Марк снова почувствовал тяжесть на душе. Сколько можно носить маску брата? Ему нужна своя жизнь!

И тут в кармане зазвонил телефон.

Оставив включенными все лампы, свет которых падал на траву, Карла вышла из трейлера и вдохнула свежий чистый воздух. Лунные блики переливались на поверхности воды, птицы пели свои лучшие ночные серенады. В хоре птичьих голосов явственно слышалось: «Тебя не бросили, не сдавайся, все будет хорошо!» Верно, черт побери…

Где-то наверху шуршал листьями легкий ветерок. Стоявшая у реки Карла слегка замерзла, повернула к трейлеру и краем глаза уловила какое-то движение. Темный силуэт… Идет краем разбитого проселка, по которому они сюда приехали. Она на глаз прикинула расстояние до фигуры и побежала к фургону. Не будь дурой, там всего лишь какое-то животное. Или это Кларк возвращается? Едва ли. Кларк будет гулять, пока она не ляжет спать. Тень от облака? Она посмотрела на небо. Облаков не было.

Прячась в тени фургона, она убеждала себя, что это место открыто для всех. И все же опасность так и витала в воздухе. Карле стало жарко, она тяжело задышала. Я не боюсь темноты. Но зачем кому-то тащиться сюда, да еще так поздно? Наверное, местный житель прогуливает собаку на ночь. Безмозглая идиотка, трусиха! Она наблюдала за темной фигурой, кравшейся берегом реки. Люди, гуляющие с собакой, не пригибаются к земле и не замирают за каждым деревом!

Похоже, какой-то псих… Карла вышла из тени и побежала к дверям. Ну слава Богу, наконец-то она дома!

Карла села за сосновый обеденный стол и при свете ночника стала заполнять дневник.

Подробно описав Джанипер Фоллс, водопады и удивительный дремучий лес, Карла зевнула и добавила:

«Я уже с трудом вспоминаю, каким он был до аварии. Честно говоря, с этим новым Кларком я провела гораздо больше времени. Да, он хмурый, неразговорчивый, но намного более притягательный».

Она насторожилась, заслышав странный негромкий стук снаружи. Да нет, наверное, ветерок раскачивает ветку… Карла еще раз зевнула и решила идти спать. Дневник лег под сиденье, в большую пустую сумку. Впрочем, не совсем пустую. На самом дне одиноко лежала голубая шелковая рубашка, предназначенная для соблазнения. Едва ли она ей понадобится. Она завернула дневник в рубашку, отгоняя воспоминания о неудачной брачной ночи и рухнувших надеждах.

— Эй! — На ступеньках послышались шаги. Голос был приглушенным, словно Кларк ожидал, что Карла уже спит. — Все в порядке?

— Угу… — Она слышала его, но поднять голову уже не могла.

Утром, когда Карла проснулась, его уже не было. На столе лежала записка: «Пошел прогуляться. Буду позже».

— Уайтхед, это черт знает что, а не медовый месяц! — Она скомкала ненавистный клочок бумаги и швырнула его в раковину. — Потом, когда все кончится, я напишу книгу «Как новобрачной не умереть от одиночества»!

Готовя завтрак, Карла включила радио и стала подпевать какой-то немудреной песенке. К ежечасной сводке новостей яйца были готовы.

— В заключение сообщаем, что полиция снова обращается ко всем, кому известно местопребывание владельца транспортной компании Марка Уайтхеда, с просьбой сообщить об этом властям. Этого человека необходимо допросить по делу, касающемуся его компании.

Марка? Карла чуть не подавилась яйцом, резко отодвинула тарелку и вскочила. В этот момент вошел Кларк. Он слегка покашливал.

— Ты слышал?

— Да, конечно.

Внутри фургона царил полумрак, поэтому Кларк снял очки и убрал их в карман куртки.

— Как ты думаешь, где он может быть? Уайтхед пожал плечами.

— Видимо, нужно позвонить Элтону и узнать, что происходит.

Карла попыталась рассмотреть выражение его лица, но для этого не хватало света. Она погладила руку мужа.

— Не могу себе представить, что он исчез. Зачем ему это?

Марк мог бы назвать ей целую дюжину причин, но предпочел промолчать.

Он выглядел таким беззащитным, таким потерянным, что Карла поднялась на цыпочки и обняла его за шею.

— Все будет хорошо. Это просто какое-то недоразумение.

На секунду Марк позволил себе поверить ей. Карла прильнула к его губам, и напряжение стало спадать. Постепенно объятия становились жарче, страсть нарастала. Ее нежность дарила измученным нервам Марка успокоение. Когда она прервала поцелуй, Уайтхед смутился. Это он был обязан отстраниться.

— Я знаю, что тебе нужно.

Держи карман…

— Эта история не дает тебе расслабиться. Тебе нужен мой фирменный массаж.

Марк нахмурился.

— Массаж? Я думал, ты работала в баре, а не в…

— Балбес! Тут нет ничего такого. Я закончила вечерние курсы ароматерапии.

— Ах да… Я и забыл.

Она рассмеялась, потому что Кларк все еще выглядел сконфуженным.

— Не переживай, скоро все вспомнишь. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, скажи, хорошо? Я не буду обижаться.

У него в голове все еще крутилась сводка новостей. Не давал покоя и вчерашний звонок Элтона, заставший его на обратном пути.

— Кларк, Тед Адамс мутит воду. Я только что ездил в контору Марка разбираться с бумагами. Этот гад вломился в кабинет в сопровождении двух громил и начал угрожать.

— Ч-черт!

— Он сказал, что ты должен был расплатиться с ним до отъезда в свадебное путешествие. — Элтон помедлил. — Как он смог проникнуть к тебе в палату?

— Принес корзину с фруктами.

— Слушай, я выдал ему тысячу фунтов из прибыли. Эти парни были чертовски убедительны.

— Ну что ж…

— Кларк, по книгам это проходит как заем. Извини, конечно, но если они наедут на меня снова, я сделаю то же самое. Надеюсь, ты найдешь способ вернуть эти деньги Марку. Он частенько выручал тебя. Теперь ты можешь отдать ему долг, ведь, как я слышал, дела у тебя налаживаются…

— Сколько я должен этому типу? — спросил Марк и быстро добавил: — Я не помню.

— Пятьдесят тысяч. — Марк побледнел. — И последнее… Что за игру ведет Марк?

— Можешь ответить сам.

— Полиция стоит на ушах из-за его отсутствия, — продолжил Элтон. — О Джесси нет ни слуху ни духу, и никто не знает, куда она пропала. Эта кривляка Лотта звонит каждые пять минут и хнычет.

Джесси?

— Тьфу, чтоб тебе…

— Ладно, наслаждайся медовым месяцем, а мне пора…

— Тебе придется снять рубашку, — засмеялась Карла, возвращая его к действительности. — Если стесняешься, джинсы можешь оставить.

Нежные, но сильные пальцы принялись разминать его одеревеневшие мышцы плеч и шеи. От ее рук пахло ананасом.

— Карла…

— Да?

— Деньги… Откуда я их взял?

— Какие деньги? — Ее руки замерли. — А, те, которые ты… выиграл?

— Ну да. Куш, который я сорвал.

— Они целы. Лежат в банке на моем счете. Я уже предприняла кое-какие шаги, чтобы перевести их на совместный счет, как ты хотел. Мы займемся этим по возвращении.

Чудесный аромат и умелые руки Карлы заставили Марка расслабиться. Он уже забыл прелесть этого ощущения.

От кончиков пальцев Карлы шли токи, мучительные и волнующие.

— Ты помнишь, как я их выиграл? — Он намеренно подчеркнул это слово и почувствовал, что Карла на мгновение замерла.

— Я… ох… тебе легче?

Она все знала. Кроме одного. Тут злая усмешка скривила его губы. Как бы хорошо ни знал ее Кларк, он, Марк, знает ее намного лучше.

— Тебе действительно стало легче? — Она мягко сменила тему. — Мышцы заметно расслабились.

— Я просто таю.

— Я хотела тебе кое-что сказать. — Карла встала на колени и стала массировать ему поясницу, сразу же вызвав вспышку огня в крови.

— Ммм?

— Прошлой ночью по берегу реки шлялся какой-то псих.

— Что?! — Он приподнялся на локтях и обернулся. — Ты его видела?

Поездка в Джанипер Фоллс была задумана Марком, чтобы выманить Кларка. Неужели клюнул?

Карла засмеялась, ласково похлопала его по спине и заставила лечь.

— Не нервничай. Я не из пугливых, дорогой.

Стараясь успокоиться, чтобы Карла не заметила его напряжения, Марк изобразил покорность и опустил голову на руки. Хуже некуда. Теперь нельзя отходить от нее ни на шаг. Придется охранять. Если Кларк уже здесь, он заберет Карлу, и все надежды на возвращение к прежней жизни и знание правды рухнут. И на правосудие тоже.

Он пошевелил плечами, перевернулся на бок и улыбнулся.

— Мне намного лучше. Пойдем погуляем. Она широко улыбнулась, глаза засияли как сапфиры.

— Но я еще не закончила…

— Потом. — Он встал, повернулся к ней спиной и затянул пояс.

Рука Карлы лежала в его руке. Марк помог ей подняться к пешеходной дорожке, и они медленно, наслаждаясь окружающей красотой, двинулись в сторону деревни.

— Просто картинка! — Карла любовалась крошечными палисадниками, аккуратными квадратиками окон, симпатичными террасками, отделанными камнем. Вскоре они подошли к старинному зданию почты, в витрине которой лежала россыпь открыток.

— Мне бы хотелось купить парочку! — Марк рассмеялся, довольный ее энтузиазмом, и остался ждать на улице. — Посмотри, что я достала! — Она помахала парой билетов.

— Что это? — Его брови поползли вверх. Ничего себе! «Окончание сезона шпор и ковбойских танцев». Праздник должен состояться через два дня. Лицо Марка выражало безмерное удивление. — Карла, зачем?

Она быстро выхватила билеты.

— Захотелось немного развлечься. Там будет знаменитый оркестр Грега Гоуэра. Разве ты их никогда не слышал?

Немного поразвлечься… Держу пари, ты это умеешь, мрачно подумал он. Особенно за чужой счет.

Он сжал кулаки, сунул их в карманы джинсов и уставился на мощенный плитами тротуар. Если ей так приспичило, придется идти. Танцульки — самое подходящее место, чтобы Кларк мог забрать ее.

— Ну, если тебе так невтерпеж… — В его голосе прозвучала насмешливая нотка.

— Да, хочется.

Она могла бы приличия ради надуться. Марк очень на это надеялся. Лотта бы на ее месте так и сделала. Но Карла обвила руками его шею и крепко обняла.

— Ох, и повеселимся же!

Рука Марка невольно скользнула по ее спине.

— Ты уверена?

— Конечно!

Следовало отдать Карле должное: с ней было чертовски трудно держаться холодно и отстраненно. Она заставляла улыбаться даже тогда, когда хотелось уйти в себя и раз за разом вспоминать нанесенную обиду. Что они сделали с ним? И все из-за денег.

Наступил полдень. Дразнящий аромат жареной рыбы и картофельных чипсов напомнил Карле, что она чертовски голодна.

— Что-то мне не хочется сегодня готовить. — Она кивнула в сторону лавочки, из которой доносились восхитительные запахи.

— Что, уже надоели обязанности жены? Карла расхохоталась, и Марк волей-неволей улыбнулся в ответ.

— Ну, это мне никогда не надоест! — Она схватила его за руку и настойчиво потащила к источнику кухонных ароматов, заставлявших судорожно глотать слюну. — Подцеплю себе на празднике какого-нибудь ковбоя. Уж он меня оценит!

Она выглядела восхитительно: разметавшиеся волосы, смеющиеся глаза, широкая белая блуза с поясом, которая должна была скрывать, но вместо этого подчеркивала ее соблазнительные формы. Джинсы плотно облегали аккуратные ягодицы.

— Только посмей, женщина, и я выдублю твою шкуру!

— Извращенец! — Она встала в конец очереди, ловя на себе беспокойные взгляды. А Марк смотрел на нее как василиск. Карла мгновение наслаждалась этим зрелищем, а потом взяла его за руку и беспечно заявила: — Не волнуйтесь, все в порядке. У нас медовый месяц!

Голодная очередь облегченно вздохнула и перестала обращать на них внимание. Только один суровый тип, сжимавший в руке перечень покупок и хозяйственную сумку, буркнул:

— Парень, советую держать ее под каблуком. Женщина с таким языком доведет тебя до беды.

— Спасибо, сэр, — вежливо ответил Марк. Он слегка улыбнулся, и на щеке со шрамом появилась ямочка. — Я запомню ваш совет.

— Беременная, босиком и на кухне. Самое лучшее для такой вертихвостки, как твоя красотка.

Карла ахнула, а женская часть очереди захихикала. Видно, мрачный тип был им немного знаком и они знали, что будет дальше.

— Я таких видел. Они неуправляемы. Знают, чем взять мужчину, и пользуются нашей слабостью. Покажи ей, парень, кто в доме хозяин! — Он ткнул пальцем в сторону Марка. — Никогда не узнаешь, в чьей постели она была! Поверь, я их знаю. — Он медленно и выразительно покачал головой. — У них слишком много свободного времени.

Быстро расплатившись, мужчина сунул в сумку дымящийся заказ, повернулся к Марку и погрозил ему пальцем.

— Запомни мои слова, парень!

— На носу зарублю, сэр. Спасибо.

— До свидания всем!

— До свидания, преподобный Блэкшоу, — хором ответили ему.

Глава 5

Они медленно возвращались по жаркой пустынной дороге. Карла с наслаждением ела чипсы из промасленного бумажного пакета.

— Послушай-ка… Кажется, у нас ничего не выходит.

Марк едва не поперхнулся.

— Что ты хочешь этим сказать?

Ничуть не обескураженная, Карла улыбнулась и отправила в рот очередной ломтик.

— То, что сказала. Кажется, из нашего брака ничего не выходит. — Она облизала соль с пальцев. — Я думаю, нам нужно начать сначала.

— Это ультиматум? — Предложение начать сначала давало Марку повод отказаться от исполнения своих супружеских обязанностей, но он не хотел форсировать события.

— Нет. Всего лишь предложение. — Она встала рядом, дожевывая последний кусочек. — Райское наслаждение!

— Не заговаривай мне зубы. Что ты предлагаешь?

— Что предлагаю? — Карла мечтательно подняла глаза к небу. — Для начала быть честными друг с другом.

Вот так клюква…

— Что ж, давай попробуем. Хуже не будет.

— Постарайся, Уайтхед. — Карла вздохнула. Она не видела выражения его лица, потому что уставилась на густую траву под ногами, набираясь смелости. — Мое отношение к тебе ты знаешь, но что бы ты сказал, если бы я уходила когда и куда хотела и отсутствовала часами?

— Наверное, разозлился бы.

— Частично я тебя понимаю. Каждому иногда хочется побыть одному. Но если мы собираемся продолжать наш брак, нам нужно иногда бывать вместе.

Марк с усмешкой подумал, что его одиноким прогулкам настал конец. Особенно если Кларк где-то поблизости.

— И это, по-твоему, значит начать сначала? — Нет уж, дудки. Вся эта история продлится еще два дня. Максимум.

— Я не знаю другого способа спасти наш брак. Марк задумчиво кивнул, потер шрам на щеке и напомнил себе, что должен ненавидеть Кларка и Карлу. Она продолжала говорить, поэтому он поднял голову и встретил ее взгляд.

— Есть и еще кое-что, Уайтхед. — Карле было тяжело сказать эти слова, но она решилась: — Если обнаружится, что мы больше не любим друг друга или что один из нас хочет уйти, то чем раньше это произойдет, тем лучше.

Отлично. Он выяснит правду — всю, до конца — и с удовольствием вернется к прежней жизни.

— Звучит разумно.

Пока он обдумывал ее слова, Карла стояла, затаив дыхание. В висках стучало от напряжения. Почему-то легкое согласие Кларка задело ее. Разумно? Очевидно, он считает, что между ними нет ничего такого, за что стоило бы держаться. Разумно… Разве такого ответа она ждала?

— Может, начнем с этого? — Марк ткнул пальцем в сторону красочного плаката, висевшего на телеграфном столбе.

Все еще не доверяя своим глазам, Карла не пошла к столбу, а спросила:

— Что это?

— Приглашение на ярмарку.

Ярмарка… Там будут счастливые люди. Пары, принадлежащие друг другу… Семьи.

— Эй! — Марк поймал ее печальный взгляд и похлопал по плечу. — Если мы хотим успеть, надо отправляться сейчас же. До той деревни далековато.

Карла только пожала плечами. Может, лучше отпустить его, чем так мучиться? Она вздрогнула от предчувствия близкой беды. Несмотря на жару, ей вдруг стало холодно.

— Пойдем. — Он обнял ее за плечи. — Все будет по-другому.

— Мне надо переодеться. В джинсах слишком жарко. — И немного успокоиться, подумала она.

— Конечно. А поедим где-нибудь на обратном пути.

Ожидая, пока Карла переоденется, Марк спустился на берег, сел на откосе и задумался. Надо использовать любую возможность, чтобы выпытать у Карлы правду. Но сделать это нужно так, чтобы не вызвать подозрений. Ответ пришел сам собой, и Марк усмехнулся. А потом до него донесся нежный голос:

— Уайтхед, если ты готов, мы можем идти.

Он вскочил, обернулся и… у него перехватило дыхание.

Она была в желто-голубом легком, спадающем складками коротком платье без рукавов и голубых босоножках в тон; распущенные золотисто-медовые волосы вились по плечам. В руках Карла держала фотоаппарат. Ее чувственная женская сущность бросала вызов: попробуй сопротивляться мне, мальчик!

Марку неудержимо захотелось сгрести ее в охапку, затащить в трейлер и показать, что она с ним делает. Вместе этого он схватил ее за руку и почти бегом поволок через луг к дороге.

— Это что, армейские учения? — Карла вырвала руку и повесила фотоаппарат на плечо.

— Не понял.

— Уайтхед, ты не гуляешь, а совершаешь марш-бросок!

— Зато ты еле плетешься. Я все-таки летчик и привык к скорости, — необдуманно ляпнул он и тут же похолодел.

— Ага, а я служила на флоте! — залившись смехом, парировала она.

Марк с облегчением рассмеялся и замедлил шаг.

— Тебе наверняка очень шел китель, — продолжая игру, промолвил он. — Интересно, тебя часто щипали за зад?

Карла притворно нахмурилась.

— Если не перестанешь нести похабщину, я ущипну тебя!

— А я тебя!

— Господи помилуй! Я замужем за садистом! Марк покачал головой, против воли веселясь от души.

— О, я бы не стал тебя бить. Леди, я бы выдубил вам шкуру, но без всякой боли.

К ужасу Карлы, кровь бросилась ей в лицо, и она быстро отвернулась. Что-то в его голосе заставляло ее трепетать; чувства, спрятанные глубоко в груди, просыпались и напоминали о себе.

— Пикируем туда. — Свободной рукой Марк указал на широкую площадь, где вились разноцветные флаги, стояли киоски с товаром, легковые машины, грузовики и аттракционы, вокруг которых толпились веселые нарядные люди.

— Может, ты и впрямь когда-то служил в авиации, Уайтхед. — Карла щурилась от солнца. — Ничего себе — пикируем! Ты словно за штурвалом сидишь. А до этой ярмарки еще топать и топать…

— Ну ладно, просто идем к подножию холма. — Осторожно… Он обнял Карлу за плечи и улыбнулся, когда та подняла глаза. — Если мы начинаем все сначала, расскажи, как мы познакомились.

— Но ты же знаешь это.

— Я хочу увериться, что мы помним одно и то же. — Марк «помнил» только то, что она ему рассказывала и что он видел собственными глазами, когда с Лоттой приезжал к родителям встречать Новый год. Но ему было нужно знать все — с первой встречи до того дня, когда Кларк положил свой «куш» на банковский счет Карлы.

— Почему бы и нет? — Карла пожала плечами. — Сьюзен устроила вечеринку и пригласила кучу народу.

— И мы встретились в полночь под омелой? — Было очень душно, женщины так и вешались на него, а Лотта злилась…

— Похоже, что так, — призналась Карла. — Я как раз подходила к омеле, когда ты выбирался из-под нее. Не знаю, который в это время был час, но мы… мм… целовались. Я была слегка… навеселе.

Марк засмеялся.

— Так навеселе, что плохо помнишь наше первое свидание?

— Ты тоже не был как стеклышко, Уайтхед. — Верно. Кларк бывал абсолютно трезв только за рулем. — В общем, мы проснулись, лежа за диваном.

Марк поглядел вдаль; ярмарка становилась все ближе.

— За диваном? Карла хихикнула.

— Да нет, ничего не было. Мы просто очень много целовались. Это я знаю точно, потому что наутро у меня распухли губы и кожу саднило от твоей бороды. — Она озарила его широкой улыбкой. — Бритым ты нравишься мне больше.

— Когда я был без сознания, ты ничего такого не рассказывала. Просто говорила, что мы встретились.

— Уайтхед, вокруг же были люди! Нужно было сделать эту историю попристойнее.

Он засмеялся.

— Да уж, меня вряд ли вдохновили бы слова «кожу саднило от твоей бороды»!

Теперь он вспомнил: придя на работу после Нового года, Кларк сказал: «Я встретил потрясную девочку. Целуется так, словно завтра никогда не наступит». Тогда он не обратил внимания на слова брата. Кларк вечно болтал о девчонках. Одних он встречал дома, других за границей. И все они вели себя так, словно для постели остался всего один день.

— А что случилось, когда мы проснулись? — осторожно спросил Марк.

— Ты сказал: «С Новым годом! Когда снова встретимся, маленькая?»

— Телячьи нежности… — Марк поморщился. Карла задумалась.

— А ведь верно… Ты больше никогда так меня не называл.

— Наверное, именно эта клетка повредилась в мозгу после аварии.

— Потом ты опохмелился, и мы договорились встретиться в феврале.

— Почему?

— Ты уезжал в дальний рейс от фирмы брата, и до февраля у нас не было возможности увидеться.

— Ах да… — Марк потер лоб и поправил темные очки. Насколько он помнил, в то время у Кларка были только две короткие поездки в Бельгию. Все остальное время он торчал дома и делал долги.

— В январе ты прислал мне открытку из Испании. Писал, что скучаешь.

Марк нахмурился. Единственным сотрудником фирмы, ездившим в январе в Испанию, была Джесси. Судя по всему, Кларк попросил ее бросить открытку.

— Разве ты не помнишь? — Она прикрыла глаза от солнца и посмотрела на Марка.

— Мне приятно слышать об этом от тебя. — Помнить-то он помнил, но совсем не то, что Карла…

— В феврале мы ходили на день рождения к твоему другу Нику. Кажется, это было где-то в Ист-Энде.

К Нику? Значит, этот тип сумел избежать тюрьмы? Ну и чудеса!

— В пивной?

— Угу. — Карла обняла его за талию. — Мы немного поддали, а потом уснули в моей машине. Было холодно.

Марк потер ладонью затылок.

— Леди, вы оказываете на людей дурное влияние.

— Нет, хорошее! Просто пойло было дешевое. Уайтхед засмеялся.

Они стояли обнявшись и смотрели на раскинувшуюся внизу ярмарку.

— Мы как будто перенеслись в другое время. — Карла больше не хотела говорить о прошлом, она стремилась жить настоящим. Ей немедленно потребовалось сфотографироваться на память. — Пикируем, Уайтхед!

— Вы не могли бы пару раз щелкнуть нас? — обратилась Карла к молодому человеку, сторожившему коляску со спящим ребенком.

— Нет проблем. — Он поднес аппарат к лицу. — Это такой аппарат, когда нажимаешь на кнопочку и тут же выезжает карточка?

— Точно.

Марк поднялся на дощатый настил ярко раскрашенной карусели и уселся позади Карлы, выбравшей лошадку с удивленным выражением морды. Ветерок раздул легкую ткань платья и мягко опустил ее на обтянутые джинсами колени Марка. Она слегка обернулась и улыбнулась ему.

— Ты сломаешь Нелли спину.

— Какая еще, к черту, Нелли?

— Так зовут нашу раскрашенную кобылку. — Она показала на уздечку с именем лошади, но Марк в это время любовался изумительными ногами Карлы.

— Да, конечно, — наугад ответил он. Когда карусель завертелась, Марк ухватился одной рукой за изогнутый металлический шест, а другой обнял Карлу за талию. Грянувшая органная музыка помешала ему поворчать по поводу ног жены, выставленных на всеобщее обозрение.

Когда Карла платила за карусель, Марк почувствовал приступ неожиданного раздражения: кассир — типичный сластолюбивый юнец — пожирал ее алчным взглядом. Но ей было все равно, она ничего не замечала. Едва карусель остановилась, как Карла соскользнула со спины Нелли и радостно улыбнулась мужу.

— Тебе не понравилось?

Как она почувствовала?

— Конечно, понравилось. — Может, и понравилось бы, если бы она не кидалась на каждого мужика, у которого в жилах течет кровь, а не вода, и хорошо подвешен язык.

Они сошли с карусели. Карла забрала фотоаппарат у парня с коляской, поблагодарила его и предложила Марку:

— Давай немного побродим.

Лотта, где тебя черти носят именно тогда, когда ты позарез нужна? Марк запустил пятерню в волосы и больно потянул. Почему он так реагирует на Карлу? От каждого ее движения пересыхает в горле, и легче не становится…

— Ты хорошо стреляешь? — Карла потянула его к павильону с ярким тентом в красно-белую полоску. На стойке лежали пневматические ружья, а рядом стояли игрушки — призы за меткость.

«Сшибите все кокосовые орехи — и приз ваш!» — гласил призыв.

Достаточно было посмотреть, как Карла прижимает к плечу приклад, чтобы понять: в мишень она не попадет.

— Подожди. Смотри, как надо. — Он встал позади нее, поправил приклад и палец Карлы, лежавший на курке; их щеки почти касались друг друга. Потом Марк показал ей, как правильно целиться.

— Сэр, может, вы и сами попытаете счастья? — дружелюбно предложил владелец тира.

— После леди. — Неприглядная истина заключалась в том, что Лотты поблизости не было, а Карла была.

Не попав ни в один кокос, расстроенная Карла обернулась к Уайтхеду.

— Ну вот, а я так хотела выиграть какую-нибудь безделушку… — обиженно протянула она.

Марк учел слегка сбитую мушку и поразил все мишени.

— Я промазала нарочно, чтобы ты мог почувствовать себя героем! — сердито заявила Карла, стиснув руки.

— Выбирайте приз, сэр. — Хозяин так удивился, словно ничего подобного здесь раньше не было.

Когда Марк широким жестом показал Карле на прилавок с завернутыми в целлофан игрушками, Карла помотала головой.

Уайтхед схватил ближайшую из них — фантастически уродливое животное, которое было невозможно опознать.

Карла улыбнулась молодому человеку, наблюдавшему за тем, как стреляет Марк. Ребенок в коляске смотрел на плюшевое чудовище как зачарованный.

— Что, малыш, нравится? — Заметив искрящиеся смехом глаза Карлы, Марк нагнулся к коляске.

Детские ручонки потянулись к игрушке, рот растянулся от уха до уха.

— Ну что вы, сэр, не стоит… — смутился молодой отец.

— Конечно, стоит.

Пока взрослые препирались, малыш все решил сам: крошечные пальчики вцепились в игрушку с такой силой, что монстр слабо хрюкнул.

— Спасибо. — Парень слегка покраснел. — Видите ли, я истратил не один фунт, пытаясь получить приз…

Вот это и есть любовь с первого взгляда, подумала Карла, с умилением глядя на мужа. Тот разговаривал с малышом, держал его за ручку, не обращая внимания на то, что его хватают липкие от сластей пальцы.

— Пойду слегка помою этого поросенка. Только после этого можно будет снять целлофан с вашего подарка. — Молодой человек улыбнулся. — Еще раз большое спасибо!

— Ты гений! — Карла повисла на шее у мужа и поцеловала его в щеку.

— Никому не рассказывай. Это подорвет мою репутацию.

Она хихикнула.

— Ну да. Великий авиатехник выбивается из сил ради какого-то жуткого монстра!

Черт! Как она догадалась? Увидев его помрачневшее лицо, Карла расхохоталась.

— Ты такой же летчик, как я моряк! Тьфу… У него отлегло от сердца. Карла палила в белый свет, а попала в яблочко.

— Хочешь, я выиграю тебе еще одного монстра?

Она покачала головой.

— Мне вполне достаточно тебя.

— Во-первых, это оскорбление. А во-вторых, я не игрушка.

— Нет. — Карла вздохнула, но в ее глазах прыгали чертики. — А вот я, кажется, да.

Сердце Марка забилось чаще.

— Отличная у тебя камера.

— Это не моя. Я вынула ее из твоих вещей.

— Дьявол! — Не жизнь, а минное поле. Что бы он ни сказал, куда бы ни ступил, все взрывается. Ошибка за ошибкой!

— Не переживай, Уайтхед. — Карла сжала его руку. — Скоро ты все вспомнишь.

Но он уже снова замкнулся в себе. Они бродили по ярмарке молча, словно чужие. Марк ни разу не посмотрел на нее. Хотя его глаза были скрыты темными очками, Карла видела в них странное отсутствующее выражение и чувствовала себя очень неуютно. Она оживилась только при виде шатра гадалки.

— Я всегда хотела узнать свою судьбу. А ты?

— Я не верю в эту чепуху. Иди, если хочешь, а я подожду здесь.

Пока они гуляли по ярмарке, у Марка не раз возникало ощущение, что за ними наблюдают. Горя желанием расправиться с соглядатаем или хотя бы увидеть его, Уайтхед шел через толпу и внимательно вглядывался в лица.

— Как будем гадать, милочка?

Карла смотрела на гадалку и улыбалась. Голову женщины покрывал платок, расшитый круглыми металлическими бляшками; при свете свечи черты лица были едва различимы. К пряным ароматам примешивался какой-то странный едкий запах.

— Не знаю. Я в первый раз.

Женщина перечислила способы гадания, назвала цену и предложила:

— По ладони?

Казалось, она целую вечность вглядывалась в руки Карлы, лежавшие на маленьком столике.

— Что-то не так?

— Подожди… Я плохо вижу при этом свете. Карла прикусила язык, стараясь не рассмеяться.

Гадалка посмотрела в сторону, не говоря ни слова. Через несколько секунд рядом с первой свечой встала вторая.

— У тебя есть могучий дар… Ты должна воспользоваться им, чтобы твои мечты стали явью. — Они искоса посмотрела на Карлу. — Этот дар не пробуждался много лет. Ты знаешь, о чем я говорю. Он связан с трагедией… — Она сделала паузу. — Тебе грозит опасность. И тот, кого ты любишь, тоже в большой опасности.

У Карлы волосы встали дыбом. «В большой опасности!» А она-то ожидала услышать, что ее ждет счастливый брак и куча ребятишек!

Она вскочила.

— Э-э… Спасибо, но мне надо идти. — Запах плавленого воска и ароматы курившихся в шатре благовоний обострили ее чувства; ей стало страшно. Захотелось скорее попасть на свежий воздух, где выветрятся все тревожные запахи и чувства, где солнечный свет рассеет смятение и успокоит нервы.

Увидев мужа в толпе веселящихся людей позади какой-то палатки, Карла окликнула его, но Уайтхед не услышал. Ожидая, когда он обернется, она вспомнила слова гадалки: «У тебя дар». Она затрясла головой и стиснула руки. Может, и так, но вряд ли ей удастся им воспользоваться. Скорее всего, он давно умер.

Марк, уверенный, что видел следившего за ним брата, бегом вернулся к шатру гадалки. Карла была бледной и взволнованной. Может, она тоже заметила Кларка?

— Как, уже все? — Он мягко взял ее за руку и повел позади киосков, где было меньше народу.

Карла молчала, повторяя про себя слова гадалки о большой опасности.

— Чем ты так взволнован? — наконец спросила она, заметив его прерывистое дыхание и капли пота на лбу.

Слава Богу, она не видела Кларка! Лицо Марка осветила улыбка. Но следующие слова Карлы снова заставили его вздрогнуть.

— Когда я тебя позвала, ты шел в другую сторону. Что ты там увидел?

— Ничего. Главное, что я здесь. — Его голос звучал хрипловато и очень сексуально.

Хватило одной его улыбки, чтобы мрачные пророчества гадалки развеялись как дым. А потом Марк притянул ее к себе и прильнул губами к губам.

Руки Карлы сплелись на его шее, губы отвечали его ищущему языку, бедра прижимались к бедрам. Едва не потеряв рассудок, Марк стискивал ее все сильнее… Он больше не мог сдерживаться.

Внезапно рядом прозвучал свисток, заставив их отпрянуть друг от друга.

— Это нам? — выдохнула она.

Марк рассмеялся и поправил светлый локон Карлы, щекотавший его голый подбородок.

— Вполне возможно.

К их убежищу бежала стайка ребятишек, перебрасывавшихся пляжным мячом.

— Пошли перекусим.

— Как, уже?

— Ты какая-то бледная. Пожалуй, хватит с тебя впечатлений.

— Нет, это все из-за того… — Карла чуть не проболталась про гадалку, но вовремя спохватилась и неловко добавила: — …что сегодня очень жарко.

— А не из-за цыганки Розы, которая сказала тебе не то, что ты хотела услышать?

— Да нет, все нормально… — Карла отвернулась и пнула ногой подкатившийся к ней мяч. — Нас с тобой ждет прекрасное будущее.

Интересно, подумал Марк, знает ли она, что, когда лжет, всегда смотрит на свои руки, а когда смотрит в землю, собирается начать трудный разговор?

— Наверное, гадалки всем говорят одно и то же.

— Ты так думаешь? — Она оторвала взгляд от своих сцепленных пальцев, надеясь, что муж прав. — Может, до возвращения сходим на автодром?

Пока они катались на игрушечных автомобильчиках, сталкиваясь с другими водителями, Марк то и дело поглядывал по сторонам, но Кларка больше не видел. Солнце постепенно спустилось к закату, и землю окутали теплые душистые сумерки. Ему пришло в голову, что брат затаился, следит за каждым их движением и выжидает удобного момента…

— Знаешь, ты действительно выглядишь как-то по-другому. — Карла смотрела на него через стол, вытирая рот салфеткой. — Особенно без бороды. Ты повзрослел. — Ей очень нравилась ямочка на его подбородке.

— Благодарю. Вы мне льстите, леди. — Марк допил пиво.

— Я говорю правду.

— Может, тогда скажешь правду и о том, что поведала гадалка? — Он поставил кружку на стол.

— Э-э…

— Ладно, неважно. — Марк поднял руки вверх. Вес равно выпытаю. — Он изо всех сил старался не рассмеяться. В сверкающих глазах Карлы явственно читалось: «Черта с два!»

Двустворчатые двери кафе были распахнуты настежь. Внутри перебирал струны гитарист, и Карла невольно заслушалась… Что там говорила гадалка про мечты, которые станут явью? Сможет ли она? Нет. Слишком больно.

— Итак, моя радость, мы встретились в феврале на вечеринке у Ника. Когда я увидел тебя в следующий раз?

— В марте. Дважды. — Карла уже чувствовала легкое опьянение от вина, оказавшегося неожиданно крепким. — У тебя был выходной, и ты хотел провести его на шоу в Уэст-Энде. — Но вместо этого весь день проторчал в баре, подумала она. — А ужинали мы в ресторанчике «Лос-Фламенкос».

— Как называлось шоу?

— «У Бадди».

Марк откинулся на спинку скамьи и поставил локоть на колено.

— Странно, что ты можешь определить разницу между тем, каким я был и каким стал. Мы ведь знали друг друга совсем недолго.

Карла и сама задавала себе этот вопрос, когда пыталась представить Кларка в выгодном свете.

— Сегодня я получил большое удовольствие. — Эти слова удивили не только Карлу, но и самого Марка.

Она улыбнулась в ответ.

— Все было отлично, но если я выпью еще немного, тебе придется нести меня домой на руках.

Он поднялся и протянул ей руку.

— Это будет неплохая замена гантелям.

— Ты можешь пожалеть об этом… — сквозь смех вырвалось у Карлы, и они отправились домой.

За милю до трейлера Карла застонала и опустилась на землю.

— Больше не могу. Дорога все в гору и в гору!

— Сможешь. — Он взял ее за запястья и поднял. — И перестань кокетничать, а то я сделаю что-нибудь рыцарское. Например, понесу тебя на закорках.

— О! — На лице Карлы заиграла счастливая улыбка. — Это будет просто рай!

— Для кого, леди?

С шаловливыми искорками в глазах она скинула босоножки.

После десятисекундной борьбы, в которой победу одержала Карла, Марк нес ее в гору на спине; покачивающиеся босоножки шлепали его по груди. Миля показалась Уайтхеду долгой. Он обнаружил, что все имеющее отношение к Карле заставляет его слабеть. Особенно улыбка, от которой на щеках образуются несимметричные ямочки.

Марк использовал эту последнюю милю, чтобы освободиться от ее чар. Деньги, твердил он себе, ее с Кларком заботят только деньги. Неважно, каким способом эти деньги добыты. Однако сосредоточиться было нелегко: в воздухе витал легкий экзотический аромат ее духов, пряди волос касались его щеки, а прохладные пальцы ласкали шею в вырезе рубашки. Все это было еще туда-сюда, но она искушала его, прижимаясь к спине теплой упругой грудью. Вот дрянь! Он прикрикнул на свои чувства. Но внутренний голос продолжал шептать: «Дай волю своему телу. Она не ударит палец о палец, чтобы остановить тебя…»

Возможно, именно эта мысль и остановила его. И все же он испытывал наслаждение, просто не хотел признавать этого.

Из безмолвия — или из ничего — вдруг вынырнула машина. Она пронеслась так близко, что Марка коснулся порыв воздуха. Он отпрянул в последний момент и вместе с Карлой покатился на траву.

— Проклятье! Ты в порядке? — Он встал и чертыхнулся вслед машине, поднимавшейся на холм.

— Чертов идиот! У него не горели фары! Я даже не слышала… — Потрясенная Карла поднялась на ноги, прижалась к мужу и почувствовала, как он напряжен. — Вот сволочь! — По ее телу бежали мурашки. — Уайтхед, ты цел?

В темных глазах, глядевших вслед давно исчезнувшей машине, полыхал гнев.

— Обо мне не беспокойся. Я борюсь с желанием выщипать перья этому индюку!

— Может, он пьяный?

— Если я доберусь до этого ублюдка, ему придется напиться вдребезги, и то едва ли поможет!

Его гнев слегка утих при звуке жалобного голоса Карлы.

— Знаешь, тебе снова придется посадить меня на спину. — Она скорчила гримасу и показала на босоножку. На обочине лежал сломанный каблук.

— О'кей, вот мы и дома.

Карла медленно соскользнула с его спины. Влажная трава охлаждала ее босые пятки.

От ее близости у Уайтхеда кружилась голова. Она придвинулась еще ближе, поднялась на цыпочки, и Марк, не выдержав, припал к ее губам. В ту же секунду он понял, что чувство к Карле может сорвать тщательно продуманный план еще до того, как он успеет что-нибудь выяснить.

Чудовищным усилием Марк остановил себя, положил Карле руки на плечи и слегка отстранился.

— Ну что, — прошептал он, — именно так было между нами в феврале?

— Угу. Похоже на наше второе свидание. — Карла выглядела сонной, но ее глаза все еще искрились. — Так ты понял меня буквально, когда я предложила все начать сначала? — Она хихикнула и провела пальцами по пуговицам его рубашки. — Если ты не против, можно кое-что пропустить.

— Не пойдет. — Марк задумался: может, действительно, пропустить? Нет. Надо было удерживать их физические отношения именно на таком уровне. — А как было у «Бадди»? Нам понравилось?

— Мне да, а ты почти все время провел в баре.

— Ага… — Слава Богу, что пить Карла не умеет. Достаточно двух бокалов вина, чтобы она выложила тебе все. Может, он воспользуется этим сегодня ночью; девица изрядно накачалась. — А что было потом?

— Уайтхед, ну почему мы не можем просто радоваться жизни? — В самом деле, не напоминать же Кларку, что в такси его вырвало… — Еще немного, и я начну плакать!

— Хочу все разложить по полочкам.

Тут Карла и выложила ему правду. Марк скорчил гримасу.

— Я вел себя как последняя скотина. Почему ты меня не бросила?

— Надо подумать. — Неужели ты этого не понимаешь? Потому что мы созданы друг для друга.

— Ну, что будем делать завтра? — Марк пригладил волосы.

— Уайтхед, это дурно пахнет.

— Что? — Марк выпрямился; похоже, он слегка переборщил.

Наше притворство. Мы играем в какую-то дурацкую игру, но стоит сделать шаг вперед, как ты начинаешь пятиться.

Именно это он и делает. Марк поднялся.

— Карла… Это было твое предложение.

— Знаю! Оно не нравилось мне еще тогда, а теперь разонравилось вовсе. Я-то свои чувства знаю! — Карла круто повернулась и побежала к залитой лунным светом реке. Слезы жгли ей глаза; их брак оказался ошибкой! А виновато в этом настойчивое стремление Кларка рассмотреть их связь под микроскопом, который показал все ее изъяны. Но она любит его. Очень. Даже слишком.

Карла опустилась на берег. Если бы они были долго помолвлены и виделись каждый день, может, она и сумела бы найти способ защиты. Но надо смотреть правде в глаза — она его почти не знает…

Ваша честь, я не знаю этого человека, но знаю, что люблю его… Не слишком убедительно.

Объявляю ваш брак расторгнутым и недействительным. Воображаемый судья в парике ударил молотком, и на его месте появилась гадалка. «Опасность… тебе грозит опасность… тот, кого ты любишь, тоже в опасности…»

Сквозь легкую одежду проникала ночная прохлада, в безмолвии раздавался неумолчный шум водопада. Там, где река разливалась и мелела, он становился тише. Завели свои ночные песни цикады. Карла закинула голову и посмотрела в чернильно-черное небо, украшенное самоцветами звезд. Должно быть, это самое романтическое место на земле. Если они не смогут найти общего языка здесь, в других местах из этого и подавно ничего не выйдет.

— Эй… — Низкий голос заставил ее вздрогнуть. В воду упал брошенный Марком камешек. — Ты еще не забыла, что обещала мне голубой шелк? Какого черта он сказал это? Слова выскользнули сами собой, и рука потянулась к ней тоже сама собой. Потому что он не умеет притворяться. Как там сказала Карла: дурно пахнет? Именно.

Она медленно покачала головой и посмотрела на другой берег. Над водой стлался легкий туман.

— Едва ли мы дойдем до этого. Уайтхед, ты причиняешь мне боль.

— Если это может тебе помочь… — Марк сел рядом. — Я знаю, что ты чувствуешь.

— В самом деле?

Он кивнул и положил руку ей на плечо.

— Пойдем. Не знаю, как ты, а я валюсь с ног, — тихо сказала Карла.

Они медленно побрели назад. Карла придумывала название для очередной главы своей воображаемой книги. Неподалеку послышался странный шорох, не похожий на звуки дикой природы.

— Ох… — Когда они подошли к освещенному трейлеру, Карла вздрогнула. — У меня такое чувство, что за нами следят. — Это чувство усилилось, когда она поднялась по ступенькам.

Уайтхед открыл дверь. Кларк был где-то рядом. Он сужал круги, как стервятник. Марк чувствовал это кожей. Пока Карла умывалась и готовилась ко сну, он запер все окна и дважды повернул ключ в двери.

— Может, кто-то приехал наблюдать за птицами и сидит в укрытии, — громко сказал Марк — стараясь перекричать шум воды в душе. Надо как можно быстрее вытянуть из Карлы все, что ей известно.

— Может быть. — Карла не знала, где находится это укрытие, но возражать не стала. Она залезла в постель, натянула на себя шотландский плед и провалилась в сон, напоследок с тревогой вспомнив, что сама сказала Теду Адамсу, куда они направляются. Может, это он ждет в кустах, чтобы выпрыгнуть оттуда и испортить их медовый месяц. Надо бы обо всем рассказать Уайтхеду…

— Карла… — Когда Марк потряс ее за плечо, она даже не пошевелилась.

Уайтхед с досадой выругался. Ладно, они поговорят утром. Одна надежда, что, пока он рядом с Карлой, Кларк не посмеет вылезти. Но пассивно ждать, пока что-нибудь случится, нельзя. Марк выскользнул из постели, натянул джинсы и схватил фонарь.

— Где ты был? — Сонная Карла откинула волосы с лица и обнаружила, что утро только занимается.

— Гулял, моя радость. Что-то не спалось. — Ответ удовлетворил ее. Она откинулась на подушку и уснула снова, успев пробормотать «ммм».

Позже Марка разбудил лай.

Потребовалось время, чтобы понять, где он и кто с ним. Теплая, мягкая Карла уютно примостилась рядом, заставив напрячься ту часть тела, о которой он предпочел бы не вспоминать. Куда там! Восхитительные груди крепко прижимались к его спине. Скрипя зубами, Марк выполз из постели, надел джинсы, взял гантели и вышел из трейлера, чтобы унять возбуждение с помощью физических упражнений.

— Доброе утро, парень.

— Ваше преподобие? — Марк потянулся за темными очками. — Как поживаете?

— Твоя жена все еще в постели? — Он подбоченился и поиграл поводком, свисавшим из кармана твидовой куртки. — Нет ничего хуже ленивой жены, парень!

Застигнутый врасплох, Марк засмеялся.

— Карла у меня молодец. Просто мы вчера много гуляли.

— Все так говорят. — Он словно не слышал. — Что, в аварию попал? — Священник наклонился и рассмотрел шрамы на лице и груди Марка.

— Точно. — Уайтхед прислонился к косяку. — В мае.

— В серьезную?

— Да уж.

Его преподобие прищурился.

— Знаешь, твое лицо мне знакомо. Бывал здесь раньше, да?

— Много лет назад, преподобный отец. С семьей.

— Да, должно быть. — У ног священника носилась собака, припадала к земле, подпрыгивала и трепала зубами желтый мячик. — Не любит, когда я стою на месте. — Его преподобие махнул рукой. — До завтра, парень!

— Счастливо. — Бог даст, завтра нас тут уже не будет.

— Ах! — Карла стремительно села. Затем она соскочила с кровати, проковыляла в ванную, плеснула в лицо водой и с трудом перевела дух. В ушах звучали грозные, мрачные голоса: «Плохие новости… плохие новости…»

— Карла! — с улицы окликнул ее Марк.

— Да? — Карла снова плеснула в лицо водой. Сердце колотилось как бешеное.

— Что случилось? — Хмурый Марк стоял у дверей ванной.

— Я… ну… видела плохой сон.

— Чем-нибудь помочь?

— Нет. — Карла заставила себя взглянуть в зеркало, но ничего не увидела: контактные линзы остались в комнате. — Нет, — еще раз прошептала она. С этим нужно справиться самостоятельно. После встречи с гадалкой что-то изменилось… Что-то, о чем она изо всех сил старалась не думать.

Марк достаточно знал женщин, чтобы понять, что ее «нет» означает «да». Он многое должен был сделать и многое сделал бы, если бы был ее мужем. Например, ни за что не удовлетворился бы таким ответом. Впрочем, это неважно. Все скоро кончится. Как только он узнает то, что ему требуется. Однако в нем крепла уверенность, что ко многому Карла не имеет никакого отношения.

Например, к дуновению ветра от машины, промчавшейся мимо них вчера вечером.

Почувствовав, что он уходит, Карла вцепилась в раковину.

— Уайтхед, если бы это тебя волновало, — выдохнула она, — действительно волновало, ты прошел бы через эту дверь… — Она имела в виду не только физическую преграду…

Держись, Уайтхед, твердил себе Марк, пятясь к выходу. Не позволяй ей взять над тобой верх. Эта женщина принадлежит Кларку! Он потряс головой, засунул руки в карманы джинсов и медленно побрел вдоль берега. Трава мягко пружинила под босыми ногами. Он продолжал вести молчаливую борьбу с той частью сознания, которая напоминала, что Карла спасла ему жизнь.

Он поднял камень, изо всех сил швырнул его в реку и уставился на расходившиеся по воде круги.

— Проклятье! — Марк резко повернулся и устремился к трейлеру. Он кое-что задолжал ей.

Однажды мать показала ей один фокус, которым регулярно пользовалась, чтобы успокоиться перед выходом на сцену. Карла, все еще находившаяся под впечатлением ночного кошмара, готова была на что угодно, лишь бы прийти в себя. Дыши глубже, думай о чем-нибудь приятном и дай страху уйти… Вот так, вот так, не поддавайся скорби…

— Уайтхед, ты собираешься одеваться? Марк упражнялся с гантелями.

— Конечно.

— Тогда я немного прогуляюсь, пока ты принимаешь душ. — Карла прислонилась к стенке трейлера и попыталась сделать беззаботное лицо. Это удалось не сразу.

— Отличная мыс… — Черт! Где-то тут шляется Кларк. — Слушай… — Он бросил гантели на траву и уперся ладонями в стенку по обе стороны от ее лица. — Дождись меня. Я буду готов через пять минут.

Карла нахмурилась.

— Но… — Он опять ведет себя непонятно.

— Всего пять минут. — Марк быстро и страстно поцеловал ее. — Я знаю, чем мы сегодня займемся. — Через секунду он оказался под душем.

Дьявольщина! Ее муженек заставит чертыхаться и ангела!

Карла несколько раз тяжело вздохнула, пожала плечами, сунула плеер в верхний карман рубашки, нацепила наушники, вытащила свой дневник, села на ступеньку и стала записывать события двух последних дней.

«Странно слышать имя Марка в новостях. Оказывается, по внешнему виду нельзя судить. Например, о парне, который украл мою сумку. Мы ходили на ярмарку. Я так и не узнала у гадалки свою судьбу. Ее предсказание говорит о многом, хотя она произносила лишь общие фразы о даре, трагедии, обмане, опасности. Элтон был прав. Нам следовало подождать со свадьбой».

— Отлично, быстрее не надо. — Марк сбросил скорость. Она подробно рассказала ему о событиях марта, но его интересовали апрель и май. Точнее, именно май, но он хотел установить последовательность происходившего.

— Как себя чувствуешь, моя радость? — Мотоцикл медленно съехал с обочины в густую прохладную тень.

— Отлично.

— Хочешь передохнуть?

— Ты только не смейся, если я снова шлепнусь. Ноги совсем не держат.

Конечно, он расхохотался, снял шлемы с себя и Карлы и чуть не сказал, что может найти ее хорошеньким ножкам другое применение.

— Потерпи немного. Скоро увидишь, что там, за холмом. — Ну что, Уайтхед, справился со своими похотливыми мыслями? Увы! Куда там…

— Не могу дождаться! — Карла соскочила с мощной машины. Между деревьями виднелись песчаные дюны, острые стебли травы вспарывали песок, стремясь к солнцу, а дальше сверкало бесконечное сапфирово-бирюзовое море.

— Ты захватил фотоаппарат?

Марк вытащил из сумки камеру и надел ремешок на плечо.

— Ты хотела оказаться на побережье. — Он пожал плечами. — Лучшего места я не знаю.

— Спасибо. — Урод, я хочу только тебя!

Вокруг не было ни души, только золотой песок и ласковое манящее море. Карла дышала полной грудью. Если еще до наступления ночи она не станет полноправной женой, это будет настоящее преступление. Не было ничего более возбуждающего, чем этот изнеженный солнцем пляж. Что помешает ей соблазнить Кларка?

— Как хорошо! — Карла блаженно выгнулась, чувствуя на себе мужские руки, втиравшие крем для загара в ее плечи, спину и ноги. — Это самая интимная ласка, которую ты позволил себе с тех пор, как мы поженились…

Справедливое замечание, Уайтхед. Он тут же убрал руки и вытер их полотенцем.

— Мог бы и не останавливаться. — Карла тут же пожалела о сказанном и изобразила улыбку.

Я все сделал правильно, сказал себе Марк, сбрасывая майку и ложась рядом.

— Итак… — Казалось, его голос проникал в каждую клеточку ее тела. Карла продолжала улыбаться; в ямочке на ее щеке застряло несколько песчинок. — Теперь я знаю, как мы провели март. А что было в апреле? — Подперев щеку кулаком, Марк старался не отводить взгляда. Ничего себе задачка!

— Апрель… — Карла сморщила носик. — Апрель был месяцем вылазок на природу.

— Наверное, их предлагал я. — Марк помнил, как брат говорил ему, что эти вылазки сводят его с ума. Именно тогда он и разозлился, найдя в кабине грузовика черную кружевную вещицу.

— Не совсем… — Карла не могла противиться его напору. — Еще мы отмечали пару дат.

— Ба! — В его глазах зажегся неподдельный интерес. Карла видела это даже сквозь темные очки. — Становится все горячее. — Уайтхед негромко рассмеялся, и у Карлы замерло сердце: он просто великолепен! — Расскажи мне об этих датах.

— Мы снова были в Ист-Энде у Ника, а второй раз до гостей так и не добрались. Ходили целую ночь по улице, чтобы ты к утру протрезвел и мог сесть за руль. Тебе надо было вести грузовик. Ты был чем-то расстроен. Я так и не смогла выяснить чем.

— Видимо, проигрался в дым.

— Скорей всего, потому что ты просил у меня взаймы. — Карла вздохнула. — Когда рассказываешь, все выглядит как-то глупо. Но пока мы гуляли, нам было хорошо и весело.

— Ну что ж, я провел ночь вполне в своем стиле.

— У меня было достаточно времени, — она провела пальцем по шраму на его щеке, — чтобы разобраться в своих чувствах.

Это простое прикосновение напомнило Марку, насколько она хороша. Ему нестерпимо хотелось опрокинуть Карлу на лоснящуюся кремом спину и заставить кричать от страсти. Хотелось отомстить ей за немыслимую преданность этому паразиту Кларку. А еще, если быть совершенно честным, хотелось, чтобы эта преданность предназначалась ему.

Стой, скотина! У тебя уже есть одно желание — свобода. Иди к этой цели и не сворачивай.

— Перейдем к маю, — спокойно сказал он. Но в глазах за темными очками горело такое пламя, что Карла незаметно усмехнулась. Вот куда он клонит! Когда они дойдут до мая, их отношения начнутся с того места, на котором их прервала авария… Ожидание было восхитительным.

— Я ничего не помню о мае.

Карлу пронзило острое желание. Она намеренно повернулась на бок, словно устраиваясь поудобнее, и с удовлетворением увидела, как потемневшие от желания глаза пожирают ее тело.

Несмотря на все усилия сдержаться, Марк улыбнулся.

— Кажется, утром тебе была нужна помощь. — Часть рассудка, остававшаяся спокойной, тут же взвилась на дыбы: перестань, сукин сын! Но рука уже потянулась и перебросила через ее плечо прядь медовых волос. Он заткнул пасть внутреннему голосу. Я знаю, что делаю…

Он бережно перевернул ее на спину, встал на колени и поцеловал в плечо. Губы и плечо были единственными соприкоснувшимися частями их тел, но Карла тут же задрожала от страсти.

— Мы возвращаемся в прошлое? — Глаза Карлы сияли.

— Нет! Просто начинаем заново. С нуля! Склонившись над ней, Марк потянул зубами узкую голубую бретельку купальника и стащил ее с плеча. Его язык проложил влажную дорожку от одного плеча до другого, и зубы стянули вторую бретельку.

Карла чуть не задохнулась и тяжело вздохнула. Если бы Марк не услышал этого вздоха, он бы сумел сдержаться. Но когда его шея ощутила прикосновение теплого воздуха, рассудок окончательно оставил Уайтхеда.

Карла широко открыла глаза: его рот впился в ее губы, терзая их в сладкой муке, обнаженный мужской торс впечатал ее в песок. Уайтхед раздвинул ей ноги и лег между ними, царапая тканью кожу. Ладони сжали ее упругие бедра, потом стали подниматься все выше, лаская груди сквозь купальник. Его влекла такая сила, что Карла почувствовала себя неуютно и даже слегка испугалась, когда он спустил с нее купальник и горячие губы стали смаковать ее тело.

Он забыл обо всем на свете, кроме желания овладеть этой женщиной с нежной улыбкой, умопомрачительным телом и волшебным смехом.

Марк рывком спустил купальник до пояса и стал целовать эти груди, стоившие ему немало бессонных часов.

Карла таяла. Неверие в происходящее сменилось восторгом и нетерпеливым ожиданием. Ее пальцы погрузились в волнистые темные волосы Марка и притянули его рот ближе, чтобы кожа острее ощущала жаркое дыхание. Сердце стучало так, что она перестала слышать резкие крики чаек над головой.

По нервам бьет звук распарываемого металла, лобовое стекло внезапно раскалывается на тысячу кусков, его вышвыривает на дорогу, дыхание прерывается. Он без сознания, по ту сторону боли, без помощи, и только слышит оглушительный звон в ушах…

— Нет! — Он замер. Господи, что я делаю? Что я сейчас делаю?!

Марк откинулся на спину и прикрыл лицо локтем. Пот заливал глаза, дыхание было хриплым и судорожным. Крики птиц напоминали скрежет разваливающейся на части машины — нестерпимый, отвратительный звук, медленно замирающий в жарком воздухе. Его сознание все еще оставалось во власти воспоминаний.

— Уайтхед! Карла натянула купальник и с ужасом посмотрела на мужа. — Боже, что случилось?

Марк не мог ответить: на него слишком давили обрывки воспоминаний. Мучила мысль, что он чуть не потерял над собой контроль. От Карлы исходит нестерпимая чувственность, а она, кажется, и не подозревает об этом.

Чайки, пронзительно смеясь, полетели дальше. Их интересовала только еда…

Могучее мужское тело было сковано напряжением; он лежал отвернувшись, не двигался и молчал. Руки, несколько минут назад дарившие ей неземное наслаждение, сжались в кулаки. Губы, только что ласкавшие ее рот, были плотно стиснуты и выражали упрямую решимость. Неожиданно в голове Карлы вспыхнула разгадка.

— Авария? — Услышав ее шепот, Марк повернул голову. Ее пальцы ласкали его руку, нежный голос ласкал слух. Напряжение Марка сменилось шоком. — Это ведь из-за аварии, да?

Она знала, о чем он думал!

Желание Карлы сменилось острой жалостью. Этот красивый, уверенный в себе мужчина не смог довести дело до конца. Во время катастрофы с ним что-то случилось. И неважно, что его долго лечили. Сумбурные мысли, мелькавшие в голове, постепенно упорядочились и обрели смысл.

Они до сих пор не стали настоящей супружеской парой, потому что он не может.

Надо было во что бы то ни стало сделать так, чтобы он не ощутил провала. Любой ценой. Мои собственные чувства не имеют значения, сказала она себе. Но хватит ли ей сил? Наблюдая за мужем вблизи, Карла уловила в его глазах странное чувство. Удивление? Да, возможно. Оно смягчало его скульптурные черты. Удивление оттого, что его поняли.

— Сейчас нормально? — Марк понятия не имел, о чем она говорит. — Насколько я понимаю, твой разум и тело все еще больны, и это ограничивает твои возможности… — Карла колебалась, стараясь подобрать верные слова и не дать ему погрузиться в темноту собственных проблем. — Я уверена, что твоя импотенция временная, все пройдет… — Она замолчала, когда Марк сел и закрыл лицо руками, а потом осторожно добавила: — В конце концов, можно обратиться к специалисту.

Вместо ответа Марк рассмеялся, не отрывая ладоней от лица. Импотенция? Час от часу не легче! Он такой же импотент, как зеленый юнец, впервые увидевший стриптиз в ночном клубе. Ему опять захотелось рассмеяться.

Отлично! Именно этого крючка ему не хватало, чтобы держать ее одновременно вблизи и на расстоянии. Должно сработать, взволнованно твердил ему внутренний голос. Лучше не придумаешь. Он постепенно успокоился.

Марк поднялся на ноги и подумал, что ему и в самом деле нужна помощь. Только не от импотенции. От опасности.

Май… Черт побери! Ему по-прежнему было необходимо узнать, что случилось в мае. Морской бриз остудил пылающую кожу, прогнал остатки кошмара, погасил влечение. Как он мог так забыться? Ни одна женщина после Джулии не могла заставить его потерять голову. Ни его бывшая жена, ни Лотта, никто…

Почему я не подумала об этом раньше? Карла наблюдала за тем, как он ходит по кромке прибоя. Сочувствие к нему смешивалось с облегчением. Наконец-то она поняла, почему он отказывается заниматься с ней любовью.

Все встало на свои места — и та ужасная брачная ночь, и то, что они ни разу не зашли дальше сводящих с ума поцелуев. Он достаточно возбуждался, но была какая-то психическая причина, мешавшая ему заниматься любовью. Медленно проводя пальцем по тем местам, которые он так страстно целовал всего минуту назад, Карла вспоминала содержание пособий, проштудированных с целью выполнить данное ему обещание насчет «голубого шелка».

Они оба делали все правильно, доходили до определенной точки… и все. «Не требуйте от мужчины слов, не говорите ему о возможности забеременеть, сочетайте чувственность с доверием…»

Теперь ожидание уже не казалось важным. Перед ней стояла новая задача: найти средство исцеления, стать женщиной, которая возбудила бы его настолько, чтобы он мог дойти до конца. За это стоило бороться.

Внезапно ей вспомнился новый фрагмент. «Во время соблазнения рекомендуется прибегать к нежности, к которой следует прибавлять неагрессивную сексуальность. За короткое время вы добьетесь поразительных результатов».

Она попыталась представить себя сексуальной на манер Шарон Стоун и рассмеялась. Сексуальна? Точно. Особенно в темноте, с опущенными занавесками и после пары бутылок чего-нибудь покрепче.

Что ж, может быть. Прищурившись от солнца, она посмотрела вслед поджарой, мускулистой фигуре мужа, облаченной в джинсы. Завтра и начну. Карла покосилась на свои белые ноги и втерла в них еще немного крема. Завтра она каким-то чудом превратится в загорелую блондинку и станет невероятно обольстительной. Мечтай, сестричка, усмехнулась она. Надейся на чудо. Оно случится, когда рак на горе свистнет.

Марк бродил довольно долго, пока окончательно не справился с собой. Он знал, что поступает не слишком честно, и в глубине души чувствовал жалость к своей обманутой жене. Нет, к жене Кларка.

Здесь нет места сантиментам, Уайтхед. Он повернулся к морю, и ветер растрепал его волосы. Надо только выяснить подробности, а потом пусть этот ненормальный брак катится ко всем чертям!

— Так что там было в мае? — Наконец он присел рядом с Карлой и оперся локтями о колени, глядя на горизонт и стараясь не смотреть на ее манящее тело.

Карла тихо вздохнула и ничего не ответила. Марк обернулся к ней и цветисто выругался. Она опять спит! В жизни не встречал второй такой сони, как вы, леди. Презирая себя за то, что снова скользит взглядом по роскошным женским формам, и злясь на немедленный результат этого осмотра, Марк поднялся и снова пошел к прибою. По дороге он бормотал, что холодная вода пойдет его организму на пользу.

Карла потянулась и открыла глаза. Ее кожа нагрелась на солнце, стала упругой и солоноватой. Пришлось сделать усилие, чтобы размять затекшие мышцы.

— Уайтхед… — Пляж был пустынным. Муж словно в песок провалился, лишь чайки кричали над водой. Приступ легкой паники заставил ее вскочить и внимательно всмотреться в дюны. Может, он настолько огорчился, что сел на свой кошмарный мотоцикл и оставил ее одну? Карла взбежала на дюну, спустилась и залезла на другую, повыше.

— Уайтхед, если ты будешь шутить со мной такие шутки, я раздавлю тебя как клопа! — Она заскрипела зубами от знакомого чувства безнадежности, которое постепенно сменялось гневом. — Хватит, я и так делаю все, что могу, индюк надутый! Настало время и тебе пошевелиться! — Карла резко повернулась; острая трава обожгла ноги, заставив ее запрыгать на месте от боли и еще больше разозлиться. — Ублюдок, дрянь, кретин! — Она уже кричала так, что по дюнам разносилось эхо. — Ну все, с меня довольно! — Карла чуть не плакала. Она еще раз крутанулась на месте. Внезапно ей померещилось какое-то яркое пятно. Потребовалось несколько секунд, чтобы приглядеться. Так и есть, цветное полотенце между двумя дюнами, похожими на верблюжьи горбы! Когда Карла доползла туда, увязая в песке, этой большой, безмятежный, равнодушный идиот сидел, положив руку на согнутое колено, и жевал яблоко. — Боже, спаси и помилуй!

Карла уже не знала, любит она его или ненавидит. Она была слишком взвинчена, чтобы ощущать что-то, кроме гнева. Сделав последний рывок, она остановилась рядом. О, ненавидеть его было легче, намного легче!

Марк изо всех сил старался не расхохотаться. Его забавляло происходящее. Он около часа плавал далеко от берега, устал и расположился как можно дальше от Карлы — это был единственный разумный выход.

— Дорогая, никогда не предполагал, что ты так склонна к насилию.

— Ты! — Заметив в уголках его рта намек на улыбку, Карла задрожала от ярости. — Негодяй! Это еще что за фокусы?

Знай ты правду, убила бы меня на месте.

— Я просто уснул. Незачем было беспокоиться. Незачем? Она так не думала. Но ответить на его издевательство значило бы совершить ошибку. Карла сжала губы, повернулась и медленно пошла к морю.

— Свинья! — бормотала она. — Незачем беспокоиться?

Пройдя полпути до пляжа, она остановилась. Ее муж — импотент. Надо дать ему шанс. Может, он считает, что, разговаривая так, ведет себя по-мужски? Теперь, когда его тайна раскрыта, ему придется считаться с этим. Что-то в словах мужа напомнило ей былого Кларка, и Карла ощутила печаль.

Марк с улыбкой проводил ее глазами, лег навзничь и раскинул руки. Что ж, теперь можно и отдохнуть. Он использовал любимый прием Кларка и намеренно подогрел ее гнев. Веки стали тяжелыми, глаза закрывались. Он мысленно представил, как Карла идет по песку к морю, лезет в воду и плывет изо всех сил. Именно так он пытался охладить свое возбужденное тело. Что ж, может, это ему и удастся.

Он провалился в сон, но и там увидел Карлу, а потому снова ощутил острое желание. Шелковистые пальцы мягко гладили его ступни, массировали лодыжки, скользили по коленям, поглаживали бедра внутри и снаружи. Затем эти прохладные, мучительно нежные пальчики пролезли в шорты. Он услышал собственный стон, полный страсти. Когда эти умелые руки расстегнули пряжку и продолжили свой соблазнительный путь вниз по плоскому животу, его тело испытало невероятное наслаждение. Он уже не владел собой.

Но пальцы переместились выше, и ему немного полегчало. Они гладили его грудь, ласкали и разминали плечи, снимали напряжение. Можно было вздохнуть — то ли с облегчением, то ли с сожалением. Теперь нежные руки гладили его лицо, заставляя расслабляться и все глубже погружаться в сладкое забытье.

Марк не мог сказать наверняка, сколько времени длилось это волшебство. Когда он поднял голову, Карла плавала в море. Его наваждение было плодом несбывшихся надежд. Нельзя быть таким кретином, рявкнул он на ту часть своего «я», которая забыла, как ему следует себя вести. Затем голова снова упала на песок, и он уснул — на этот раз без всяких сновидений.

— Уайтхед, хочешь поесть?

— А?

— Напоминаю тебе, что у нас пикник. Я не прочь подкрепиться.

Положим, есть он хотел, но сконфуженно промолчал. Что это с ней? Любая уважающая себя женщина дулась бы на него несколько лет.

Не дожидаясь ответа, Карла протянула ему тарелку с салатом и мясным пирогом.

— Так как насчет мая? — с набитым ртом пробормотал Марк. — Может, все-таки расскажешь?

Карла подцепила пальцем упавший лист салата и отправила его в рот. По волнению и напряжению мужа можно было подумать, что от этого зависят их будущие отношения. Какое-то непонятное чувство приказывало ей изложить все как можно подробнее.

— Тебя интересуют только наши отношения или остальное тоже?

— Если сможешь, расскажи обо всем.

— В первую неделю мая мы говорили по телефону… — Она откусила кусок пирога, и Марку пришлось подождать ответа. — Ты сказал, что брат отказался дать тебе денег.

— Именно так я и сказал? — Марк нахмурился, пытаясь вспомнить, в каком настроении пребывал Кларк в начале мая.

Карла рассмеялась, вытерла рот салфеткой и покачала головой.

— Нет, ты выражался немного грубее… Неужели не помнишь?

— Смутно. Некоторые вещи я помню отчетливо, а вот другие… — Он намеренно не закончил фразы, пытаясь вызвать Карлу на откровенность.

— Ты просил у Марка аванс в счет зарплаты, чтобы свозить меня куда-нибудь, но он отказал.

Марк тяжело вздохнул. Это была ложь. В тот раз он дал Кларку денег. И именно для этой цели.

— Значит, так закончился наш разговор?

— Ага. Кстати, Уайтхед, я раньше этого не говорила, но твой брат — порядочная свинья. Сколько дальних рейсов ты для него сделал, а он относится к тебе как… — Но тут Карла вспомнила шикарный свадебный подарок Марка и прикусила язык.

— Верно. — А что еще он мог сказать? Хотелось свернуть Карле шею, равно как и любимому братцу. — А у тебя я не брал взаймы?

— Ты шутишь? — Она отправила в рот последний кусочек пирога и улыбнулась. — Мои финансы — вопрос очень деликатный. Мне бы вполне хватало, если бы не приходилось откладывать на замену крыши дома.

— Да, это удовольствие не из дешевых.

— Ты занял у меня, но не так уж много — несколько сот фунтов.

— И ты не возражала?

— И не думала. Это было за две недели до нашей свадьбы. Наверное, ты хотел сделать мне какой-то подарок.

Марк криво усмехнулся и подумал, что Кларк обожал делать женщинам только один подарок. Но пачка презервативов вряд ли могла стоить несколько сотен.

— Да забудь ты о них. — Карла смотрела, как он сосредоточенно трет подбородок, и удивлялась, почему его так беспокоит мысль о занятых у нее деньгах. — В конце концов, мы собирались открыть совместный счет.

— Думаю, что теперь это неважно. Деньги? Карле почему-то стало холодно, и она надела блузку. Она чувствовала себя неуютно.

— Хочешь еще что-нибудь съесть?

— Нет, спасибо. — Марк сжал зубы. Опять она меняет тему разговора, черт побери! Но увильнуть ей не удастся.

Она встала, застегнула блузку, стряхнула с ног песок и залезла в джинсы. Марк засмеялся, когда она легла на спину, чтобы застегнуть молнию.

— Если бы мои джинсы были такими узкими, я бы давно взвыл!

Карла бросила на него уничтожающий взгляд.

— Мужчины — совсем другое дело. Им же нужно место для… — Вместо последнего слова она согнула локоть, и у Марка поползли вверх брови, а губы начали растягиваться в двусмысленной улыбке.

— Для?.. — переспросил он. Когда он с этой женщиной, ему не то что джинсы, а самые широкие брюки не помогут.

— Маневра.

— Женщина, тебе никогда не говорили, что ты ужасная хулиганка?

Карла приняла боевую стойку, бросила на него взгляд, говоривший: «Ну, ты у меня сейчас получишь!» Но в ее глазах искрился смех.

— Спорим… — На что бы поспорить? Она бесшабашно бросила: — Спорим, что ты меня не догонишь?

Марк громко расхохотался.

— Леди, я могу собрать все это барахло, отдохнуть, потом догнать тебя и усадить на мотоцикл! — С медленной улыбкой он наклонился и стал укладывать вещи в сумку.

— А жульничать не будешь? — Понимая, что тратит драгоценные секунды, Карла сделала шаг назад.

— Вперед, леди.

Так она и сделала. Нервное напряжение от чувства погони придало ей прыти, и Карла помчалась через дюны, по которым катились песчаные волны, к темнеющим вдалеке деревьям. Она не слышала шагов за спиной, но кожей чувствовала его приближение и боялась расхохотаться: это кончилось бы падением. Внезапная боль в боку заставила ее притормозить. Воздуха не хватало. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть. Но муж был уже рядом, и она последним усилием бросилась в тень деревьев.

От напряжения гудела голова, в горле пересохло. Ей явно требовался отдых. Присев на поваленное дерево, Карла положила руки на колени и расслабилась. Где-то здесь должен быть мотоцикл.

Что это? Неужели Уайтхед прибежал раньше нее? У мотоцикла чья-то тень или это ей кажется? Она несколько раз моргнула, а затем снова принялась всматриваться в деревья. Никого нет. Наверное, она сходит с ума.

Через секунду Уайтхед стоял у нее за спиной, дыша так спокойно, словно он не бежал, а просто прогуливался.

— Что ж, — развел он руками, — твоя взяла.

— Но ты и не старался меня догнать!

— В следующий раз я так и сделаю. — Следующего раза не будет.

— Уайтхед, знаешь, в чем твой главный недостаток?

— Что ж, просвети меня. — Он склонился над бревном, завязывая шнурок кроссовки.

— Ты ни к чему не прилагаешь усилий.

— Особенно к тебе?

— Да, и ко мне. Иногда кажется, что ты делаешь это намеренно. Словно знаешь, что все равно получишь свое.

Марк протянул руку и помог ей встать.

— Жаль, что ты так думаешь. — Он действительно немного сожалел об этом. Все дело в том, что он не имеет права «прилагать усилия». Ему не нужна жена брата. Вернее, ему не следовало бы желать ее.

Он взял Карлу за руку и повел к тому месту, где был спрятан мотоцикл.

— Давай поедем домой вдоль побережья. Это немного дальше, зато дорога совершенно прямая, — предложил Марк.

— Слава Богу! — Карле очень не понравилось, что на крутых поворотах горной дороги ее колени едва не касались асфальта.

На губах Марка появилась понимающая улыбка. Он привязал пляжную сумку к багажнику и подал Карле шлем.

— Прыгай в седло. — Ну почему она смеется, вместо того чтобы обижаться?

Выбирая более длинную обратную дорогу в Джанипер Фоллс, Марк хотел выиграть время для размышлений. За целый день он не узнал ничего полезного. Не считая того, что его хваленая выдержка далеко не так крепка и надежна, как он предполагал.

Чуть сбавив скорость, чтобы сделать длинный плавный поворот, Уайтхед почувствовал, что Карла прижалась к его спине. Она что, не знает, что держаться надо за ручку?

Сейчас, когда Карла слегка привыкла к мотоциклу и ехала, прижавшись к Уайтхеду и обхватив его руками, она подумала, что этот волнующий вид транспорта располагает к некой интимности.

Высокие деревья шатром склонялись над дорогой. Ветер трепал рубашку Марка. В листве мелькнул дорожный знак, предупреждавший о крутом правом повороте.

Марк нажал на ручку. Ничего не случилось. Тормоза не работали.

Поскольку в поворот он уже не вписывался, Марк направил мотоцикл в сторону. Через секунду тот уже скакал по раскисшему полю с такой силой, что зубы лязгали, а кости готовы были разлететься на куски.

— Черт! — Впереди показалась низкая каменная стенка.

— Ах! — Карла завалилась назад, упала с мотоцикла и шлепнулась на спину. От удара из легких вышибло весь воздух. В ушах звенело, тело дрожало от напряжения. Марк заложил крутой вираж, чтобы подножка уперлась в землю и послужила ему тормозом. Он спрыгнул с машины, колесо которой продолжало крутиться в нескольких сантиметрах от стенки.

Сорвав шлем и бросив его рядом с мотоциклом, Марк поспешно обвел поле глазами и увидел неподвижно лежащую Карлу. Ноги понесли его вперед с максимально возможной скоростью, но ему казалось, что он еле плетется. Боже, она не шевелится…

— Карла!

Тень Марка упала на ее лицо. В голове по-прежнему шумело.

— Малышка, ты цела?

— Угу… — Она попыталась опереться на локти и встать.

— Не двигайся.

Мир стал собираться по кусочкам; шум, звон и боль в мышцах понемногу стихали. Она подумала, что через минуту сможет выдавить из себя слово.

— Где болит?

— Везде.

Даже сквозь темные очки она увидела тревогу, вспыхнувшую в глазах Уайтхеда. Он принялся ощупывать ее с ног до головы, просил пошевелить пальцами, спросил, может ли она двигать шеей.

— Да ничего у меня не сломано, — вдруг совершенно спокойно произнесла Карла. — Подожди минутку, я соберусь с силами и встану. — Когда Марк обнял ее за плечи, помогая сесть, Карлу неожиданно охватил гнев.

— Ты ненормальный! — Она оттолкнула руки мужа. — Ты вообще когда-нибудь ездил на этих штуках?

Ужас, охвативший Марка в ту минуту, когда он увидел неподвижно лежащую Карлу, рассеялся, и он почувствовал облегчение.

Через секунду она вскочила, сжимая в руках комки грязи.

— Я могла бы сейчас стать трупом! — Пригоршня грязи ударила его в лицо и шлепнулась наземь. — Ты… ты идиот!

Не желая быть свидетелем истерики, он повернулся и пошел к мотоциклу. Второй комок угодил ему между лопаток.

— Не смей уходить, свинья!

— Карла, — ровно сказал он, не поворачиваясь, — ты права. А теперь успокойся. — Марк продолжил путь, оставив ее с раскрытым ртом.

— Лучше бы ты обнял меня покрепче, урод! — Внезапно она начала дрожать — то ли от гнева, то ли от шока. Но когда Уайтхед поднял мотоцикл и покатил его к ней, Карла поняла, что муж так и не заметил ее состояния. Она понуро поплелась к дороге, не зная, плакать ей или смеяться.

Не сделав ни того ни другого, она стала вытаскивать из волос комочки земли, сухие травинки и прочий мусор и даже не взглянула на Марка, когда тот поставил мотоцикл на распорку и склонился над ним.

Проверив тормоза, Уайтхед убедился, что отказ не был случайным: на землю стекали остатки жидкости. Тормоза были повреждены умышленно.

— Они отлично работали, пока мы ехали на побережье, — произнес Марк вслух, не обращая внимания на то, слышит ли его Карла. Он вспомнил, как хорошо слушалась машина. Нет, такие вещи случайными не бывают. Он вынул инструменты, начал устранять повреждение и вдруг ощутил холодок под ложечкой. Неужели Кларк следовал за ними?

Он поднял глаза и встретился взглядом с Карлой.

— Радость моя, ты выглядишь так, словно тебя вываляли в грязи.

— Я знаю, кого с удовольствием вываляла бы!

— Когда прикажешь. — Голос Марка неожиданно для него самого прозвучал хрипловато и чувственно. Ну зачем он это брякнул? Ему пришлось силой оторвать взгляд от прелестной замарашки и заняться тормозами.

— Наверное, лучше поискать мастерскую, а заодно и помыться.

Он снял мотоцикл с подножки и попробовал тормоза. Передние по-прежнему не работали, но задние действовали. — Залезай.

— Шутишь?

— Нисколько.

— Уайтхед, ты ни за что не заставишь меня сесть на эту штуку! Может, ты и торопишься на тот свет, а я нет!

— Задние тормоза работают. И поедем мы медленно.

— Звучит не слишком обнадеживающе. Марк вздохнул и снова спустил подножку.

— Радость моя, — сказал он, положив руки ей на плечи, — все в порядке, ты даже не заметишь, что у нас нет переднего тормоза.

— Да неужели? — Для Карлы его слова ничего не значили. Она помотала головой. — Я не сяду на эту штуку.

Марк нахмурился. Ну как ей удается быть такой хорошенькой даже под слоем грязи?

— Поехали. — Он смахнул комочек земли с ее шеи и потянулся к губам с прилипшими песчинками. Объятия становились крепче, поцелуй жарче.

Карла не успела понять, как она очутилась на заднем сиденье мотоцикла: только что Уайтхед целовал ее, но вдруг подхватил на руки и бесцеремонно усадил на место.

Она едва не рассмеялась, но вовремя вспомнила о своем желании быть сердитой. Когда мотоцикл заурчал, оказалось, что Кларк прав. Она не смогла определить, были там передние, задние, боковые тормоза или вообще никаких. Последние остатки гнева улетучились.

— Добрый вечер, ваше преподобие, — поздоровался Марк, ставя мотоцикл на стоянку. Священник приподнял в знак приветствия свою плоскую шляпу, но, заметив, в каком виде прибыли его знакомые, нахмурился и сдвинул ее на затылок.

— Здравствуйте. Что-нибудь случилось? Изящно соскочив с мотоцикла, Карла помахала мужчине рукой.

— Извините, но мне необходимо принять душ!

— А, это та самая молодая леди. — На лице священника появилась тень неодобрения. — Она рвется быть первой, — доверительно сообщил он Марку. — Неважное качество для молодой жены.

Марк усмехнулся, глядя ей вслед.

— У нас была неприятная встреча со стенкой.

— Гм, еще одна авария… — Его преподобие покачал головой. — Парень, может, тебе лучше ходить пешком?

— Пожалуй, я так и сделаю.

Возле ног священника прыгала черная овчарка со светлым подпалом. Мужчина еле заметно улыбнулся.

— Похоже, мне пора, парень. До встречи.

— Счастливо. — Марк усмехнулся, видя, как овчарка тащит за собой священника. Затем улыбка медленно сползла с его лица, и по спине побежали мурашки. Видно, Кларк находится в отчаянном положении. Марк отдавал себе отчет, что сегодня брат, испортив тормоза, мог убить их обоих. Все выглядело бы заурядным несчастным случаем…

Уайтхед прочистил тормозную систему и вымыл заляпанный мотоцикл. При этом он все время думал, как побыстрее выпытать у Карлы, что произошло в мае…

Наконец-то она дорвалась до воды и мыла! Карла решила, что лучший способ справиться с импотенцией мужа — это поменьше говорить о майских событиях, на которых он зациклился.

— Ммм… — стонала она от удовольствия, смывая шампунь с волос и ополаскивая тело. Точно, надо помалкивать. Когда-нибудь она расскажет ему о событиях мая, но не раньше, чем их отношения войдут в колею…

Марк решил надеть на мотоцикл плотный чехол, чтобы Кларку было труднее еще что-нибудь испортить. Пряди волос, пропитанные потом и маслом, прилипли ко лбу и шее.

— Привет… — Ее нежный голос прогнал все мысли. Марк с трудом разогнулся и выпустил из ослабевших пальцев гаечный ключ.

— Ты уже закончила? — Глупый вопрос, заданный дрожащим голосом.

— Я подумала, что ты захочешь пить. — Пока она спускалась со ступенек и шла к нему, в стакане плясали сталкивавшиеся друг с другом кубики льда.

Что за игру она опять затеяла? Что ей надо? Ну почему она благоухает такой свежестью, почему на нее так приятно смотреть? Куда подевался ее гнев? Как угадать, о чем она думает?

— Спасибо. — Он взял стакан, стараясь не коснуться ее пальцев. Проклятье, какой соблазн! Марк пил и пытался заставить себя перестать пялиться на ее короткое голубое платье без рукавов. Две верхние пуговки были небрежно расстегнуты, кое-что открывая взгляду и заставляя додумывать остальное. Средней длины юбка не скрывала очаровательных ножек, босиком ступавших по густой траве.

— Вот и хорошо. — Карла уселась на ступеньках трейлера, глядя, как он пьет, вытирает рот тыльной стороной ладони и отводит глаза. — Ну что там с тормозами?

— Они отказали.

— Это я и сама поняла, Уайтхед.

— Вытекла тормозная жидкость. Я уже все исправил.

— Никогда не могла понять, что общего у тормозов с жидкостью.

Марк хмуро глянул на Карлу.

— Тебе это интересно? — Причина развода — занудство мужа. Мысль любопытная.

— Да. — Она поставила стакан на ступеньку и приготовилась слушать.

— Ты серьезно? — Ну, держись. Сейчас я уморю тебя техническими описаниями.

— Ну, до уровня эксперта меня просвещать не надо. Достаточно принципа действия.

Согнувшись над мотоциклом и действуя гаечным ключом вместо указки, Марк приступил к лекции. Осторожно, ты, авиаинженер!

— Так как же они работают? — Марк едва не потерял самообладание, когда она встала рядом, нагнулась и платье с шорохом скользнуло вверх.

— Вот это тормозная трубка. — Он нажал на рукоятку. — Когда тормоз в рабочем положении, жидкость стекает по трубке. С помощью давления мотоцикл замедляет ход. Вот здесь трубка была порвана. Когда я тормозил, жидкость просто не доходила до механизма.

— Ты очень понятно объясняешь.

— Радость моя, тут нет ничего сложного. Карла улыбнулась уголком рта и выпрямилась.

— А задний тормоз, на котором мы добрались до дому, действует так же?

Марк сморщился и искоса посмотрел на злосчастный мотоцикл. Уморить Карлу оказалось нелегко.

— Нет, тут принцип действия немного другой.

Спустя полчаса, когда Марк посвятил ее в тайны задних тормозов, датчиков масла, давления в шинах, а также всех прочих приборов, которые он мог вспомнить, стало понятно, что Карле действительно интересно. Она внимательно слушала и задавала вопросы, которые никому другому не пришли бы в голову. Он был поражен, но старался скрыть свои чувства. Лотта сделала бы круглые глаза и упала в обморок, вздумай он начать растолковывать ей конструктивные особенности колес.

— А трейлер?

Марк провел рукой по всклокоченным волосам.

— Что трейлер?

— Ты же полез под капот, как только мы приехали. Почему?

— Наверное, по привычке. Карла нахмурилась.

— По привычке?

— Ну да. Водители всегда проверяют машину перед выездом. А я всегда проверяю и после рейса, когда остынет двигатель.

— И масло, и воду, и шины?

— Разумеется.

В ее ясных глазах читался вопрос. Марк сам не заметил, как открыл капот трейлера и начал новую лекцию.

— Перед выездом надо проверить по порядку масло, воду, двигатель и шины. — Он улыбнулся. — Если эти вещи в норме, по идее, все должно быть в порядке.

— А проверка тормозов не предусмотрена? — Она отвела со щеки волосы, удивляясь, почему он не проверил тормоза, если за всем остальным следит так тщательно, как говорит.

Он пожал плечами и вытер руки тряпкой.

— Пойду приму душ. — Иначе завалю тебя на траву и испачкаю платье. Ему пришлось сжать челюсти, чтобы не сказать эти слова вслух.

— Значит, новые машины в проверке не нуждаются?

— Точно.

— Знаешь, Уайтхед, с твоей аккуратностью ума не приложу, как ты умудрился попасть в целых две аварии. — Проверил ли он все в мае? — Это как-то странно.

— Может, я был недостаточно внимательным. — Он бросил тряпку на ступеньки и открыл дверь трейлера. — Пока я принимаю душ, можешь рассказать мне про май. — Его вызывающая усмешка заставила сердце Карлы забиться быстрее, и она улыбнулась, словно в знак согласия. На самом деле у нее были другие планы.

Судя по глазам, она вовсе не была к нему равнодушна. Или эти чувства относились к другому человеку? Он с досадой отскребал грязь с тела и волос. Уайтхед, если ты и сегодня ничего не добьешься, тебе придется обзавестись кучей отталкивающих привычек, чтобы держать ее на расстоянии. Например, есть с открытым ртом или регулярно напиваться за обедом…

Он натянул старые голубые джинсы; влезать в майку из-за жары не хотелось. Выйдя из трейлера, Марк испустил тяжкий стон. В тени под деревом были разложены салат, цыпленок, хлеб, печеный картофель и фрукты. Рядом стояла бутылка с охлажденным вином. Все это влекло его не меньше, чем сама Карла. Господи, да его же совращают! Путь к сердцу мужчины лежит через желудок… как и через все остальные чертовы части его тела.

— Я не знал, что в сельской местности можно найти такие деликатесы.

— Уайтхед, я приготовила обед из того, что купила в здешнем магазине. — Карла кинула на него обиженный взгляд. — Хватит издеваться!

— Расскажи мне о мае. Обо всем, что мы делали. — Он лег на бок, взял у Карлы тарелку, наполнил ее и на полчаса погрузился в поглощение изумительно вкусной еды, приготовленной руками жены. Марк вспомнил Лотту и усмехнулся: вряд ли она пробовала что-нибудь подобное. Обычно это была гадость в пластиковых коробках, на обратной стороне которых было указано количество калорий.

— Ну что, будешь рассказывать? — Он одним глотком выпил вино, пока Карла пригубливала свой стакан. Потом она улыбнулась и легла на траву.

— Да, конечно, но не все сразу.

Дьявол! В других обстоятельствах он бы уже давно все из нее вытянул.

— Мы проводили время, обсуждая подробности свадьбы. Помнишь, ты хотел зарегистрировать брак в мэрии?

— Да, помню. — Верно. Кларк говорил об этом.

— Ты купил шикарный костюм. Темно-серый. Ты был в нем просто неотразим.

Как кусок вареной говядины.

— А разве ты не помогала мне выбирать?

— Конечно. — Карла протянула руку и коснулась его обнаженного плеча. — Ты говорил, что хочешь быть красивым для меня.

Брови Марка поползли вверх. Кларк никогда не опускался до таких нежностей… Наверное, его братец тоже размяк под влиянием этой девицы.

— Костюм был очень дорогой. — Она громко рассмеялась, перебирая волосы на его затылке. Марк ощущал ее прикосновения каждой клеточкой своего тела. — Ты сказал: только самый шикарный, детка!

Угу. До сих пор у Кларка были шикарными только боксерские трусы. Она рассмеялась.

— Бедный мальчик! Обидели тебя, не дали покрасоваться! Ничего, мы обязательно повторим свадьбу, и тогда ты наденешь свой…

— Нет! — Ответ был слишком резким: Марк просто не сдержал свои эмоции. — Бог с ним, с костюмом. Не стоит он такого беспокойства.

— Я знаю, что тебя беспокоит на самом деле. — Ее голос стал еще нежнее и приобрел призывный оттенок. Пальцы легко бродили по груди Уайтхеда, поглаживали выпуклые мышцы, играли с мягкими волосами, потом двинулись к животу и там остановились. — Не переживай. Чем меньше ты будешь об этом думать, тем легче все произойдет.

Марк покраснел. Она опять об импотенции! Да все наоборот: проблема состоит в том, как обуздать эту чертову потенцию!

— Я хочу, чтобы ты знал одну вещь, Уайтхед. — Карла заметила смущение Марка и решила подбодрить его. — Неважно, сколько это будет продолжаться. Мы должны использовать любой шанс, чтобы сохранить наш брак.

Марк молча изучал ее лицо и не верил своим глазам. В этой женщине было столько граней… Нечестная игра? Теперь он в этом сомневался. И все же что-то в ней напоминало ему Кларка. Очарование? Но очарование Карлы было иным — спокойным, мягким, светлым и чертовски сексуальным. Господи, список ее достоинств был бесконечным. А ведь он еще не успел подумать о достоинствах ее тела.

Карла поморщилась. Судя по каменному выражению его лица, это было уже чересчур. Она села и стала убирать посуду.

— Я не думала обидеть тебя. Просто хотела, чтобы ты знал, вот и все.

— Черт побери! — проворчал Марк, когда Карла скрылась в трейлере с остатками их пикника. Он позволил ей улизнуть от разговора о майских событиях. А ведь тактика Карлы была ясна. Если бы он позволил «полечить» свою предполагаемую хворь, она бы продолжила разговор на интересующую его тему.

Язык твой — враг твой, Карла. Она поставила грязную посуду в раковину. Ну почему мне не плюнуть и не отступиться? Почему я должна тащить весь воз на себе, в то время как Кларку наплевать, что он импотент? Она вздрогнула, когда в дверном проеме возник Уайтхед. Это противное слово колоколом звенело в ее голове.

— Мне все равно, что ты об этом думаешь. Карла закусила губу. Неужели она говорила вслух?

— Прости меня.

— Мне все равно.

— Неправда. Ты сердишься.

— Радость моя… — Марк был вне себя, но старался говорить спокойно. — Я сержусь не на тебя, а на свое тело, которое не поддается моему контролю. — Это было чистой правдой, но Карла поняла его слова по-своему.

Ее руки медленно двигались в мыльной воде.

— Было бы лучше, если бы я промолчала. Ведь я совсем не возражаю против мужа-импотента… — Она в ужасе вытаращила глаза и мыльными пальцами зажала себе рот.

Марк трясся от беззвучного смеха, но когда Карла пробормотала: «Я вовсе не имела в виду…», — захохотал во все горло.

— Леди… — Уайтхед положил ей руку на плечо. — Если кто-нибудь в силах вылечить меня, так это только вы.

Она обняла Марка за талию, забрызгав его мылом. Он даже не успел понять, когда их губы соединились. Скоро их объятия стали невыносимо страстными. Опуская Карлу на пол, Уайтхед подумал: а что случится, если они займутся любовью? Землетрясение начнется, что ли? Мир рухнет? Нет. Никому нет до них дела.

— Уайтхед… — Карла вывернулась из-под него; она дышала с трудом, глаза блестели. — Я вижу, что с твоим телом все нормально. Не в порядке голова. Думаю, мы не должны спешить с этим. Нужно подождать.

Марк не верил своим ушам. Он наконец уломал свою совесть, а ему отказывают?

— Я не хочу ждать.

Уайтхед потянулся к Карле, но она уперлась ему в грудь, оставляя на ней мыльную пену.

— Это слишком быстро. В книжках рекомендуется не торопиться.

Ну, и что ему теперь делать, черт бы ее побрал?

— В каких еще книжках?

— Я много читала… — Она залилась краской, запнулась, а затем выпалила: — О том, как заниматься любовью!

Постепенно остывая, Марк почувствовал признательность к Карле, остановившей эту дикую вспышку страсти.

— Пойдем погуляем?

— Конечно. — Это охладит нас, подумала Карла. Если бы он попробовал сейчас и во второй раз за день потерпел неудачу, это было бы хуже всего на свете. Для их общей пользы она не хотела вновь создавать критическую ситуацию.

Пока они гуляли, воздух сгущался и наливался ночной прохладой. Как ни старался Марк, с какой стороны ни заходил, больше ничего ему выведать не удалось. А ночью, когда Уайтхед заснул, ему приснился тот же сон, что и на пляже: нежные руки гладят его тело, снимают напряжение, боль, усталость, и его окутывает свежий лесной аромат…

Глава 6

Когда завтрак закончился, Карла бросила Марку какую-то коробочку. Марк вынул оттуда небольшую темную бутылочку и покатал ее в ладонях. Запах был знакомым и приятным.

— Что это?

Карла прикусила губу; ее глаза были полны озорства.

— Специальное масло для ароматерапии.

— И ты им пользовалась раньше?

— Ага.

— Что, тоже вычитала о нем в книжках?

— Да, — улыбнулась она, — ты прав.

— Господи помилуй, женщина! Я не позволю делать из себя чертову морскую свинку! — Он кинул пузырек в раковину, и тот чуть не провалился в сток. — Не желаю, чтобы ты ставила на мне свои колдовские опыты с мазями и прочей гадостью, да еще без моего ведома!

— Ну ты, поросенок, я вовсе не колдунья! — Карла нахмурилась. — Ты совсем окостенел от напряжения, а я пытаюсь помочь тебе расслабиться!

Черт побери, а кто довел его до этого напряжения?

— Лучше не надо.

— Но ты по крайней мере стал лучше спать! Раньше ты вскакивал и снова ложился по сто раз за ночь. Таскался на ночные прогулки! Всю ночь бродил вокруг трейлера, как привидение!

— А я-то не мог догадаться почему.

— Извини…

— Учти на будущее: я предпочитаю знать, пробуешь ты или нет на мне свои дурацкие снадобья.

— Но почему? Боишься, что не сможешь контролировать свои действия?

— Да!

Она выудила бутылочку из раковины, положила к другим пузырькам, хранившимся в сумке, и вышла из трейлера с видом оскорбленного достоинства. Марк схватился за край раковины и постоял так немного, полный непонятного отвращения к самому себе.

— Карла!

Выходя из фургона, она порезала ногу обо что-то острое, но только поморщилась: боль внутри была куда мучительнее. Ей срочно требовалось побыть одной. Карла побежала к каменному «мосту» через реку.

Там же укрытие! Дьявол!

— Вернись! — Он побежал следом, стараясь перехватить ее раньше, чем она увидит Кларка.

Ты же хочешь меня, так приходи и бери! Я так старалась помочь тебе… Нога сильно болела. Хотелось очутиться в каком-нибудь тихом темном месте и всласть выплакаться от жалости к себе.

Карла вышла на противоположный берег и стала продираться сквозь густые заросли; сама того не зная, она шла прямо к укрытию. Марк бежал за ней во всю прыть. У него пересохло во рту, пульс скакал как бешеный, на языке вертелись проклятья.

Вконец измученная, она опустилась на поваленное дерево, схватилась за кровоточащую ногу и съежилась. Когда сильные руки подхватили и подняли ее, Карла вскрикнула.

— Ты не ведьма, ты идиотка.

— Зато ты редкий ублюдок! Марк хрипловато расхохотался.

— Прошу прощения.

— Я хотела как лучше, болван безмозглый! — Карла изогнулась и замолотила кулачками по его плечам. — Я твоя жена, Уайтхед, а ты видишь во мне какое-то чудовище!

— Чего ты хочешь?

— Не понимаю…

— Хочешь, чтобы я пал перед тобой ниц, или предпочитаешь поколотить меня?

Карла едва не сомлела.

— Ложись, я спляшу джигу на твоих костях, а потом падай ниц и лежи так весь день!

— Приветствую вас. — Неодобрительный голос его преподобия заглушил пение птиц, журчание воды и шепот теплого ветерка. Карла застонала, а Марк расхохотался.

— Доброе утро, ваше преподобие. — Он наклонился и погладил овчарку. — Что, жарко, дружок?

Придвинувшись к Марку и делая вид, что Карлы здесь нет, священник раздраженно бросил:

— Глазам своим не верю! Вы действительно носите жену на руках, молодой человек! — Он ткнул в Марка костлявым пальцем. — Ее надо держать в узде, или она превратит вашу жизнь в ад! — Его преподобие покачал головой, вынул из кармана мячик, бросил псу и пошел дальше.

Две-три секунды молодые люди смотрели ему вслед. Когда священник скрылся из виду, Марк опустился на поваленное дерево, посадил Карлу к себе на колени и оба покатились со смеху, зажимая себе рты, чтобы не услышал преподобный Блэкшоу.

Отсмеявшись, Марк уперся руками в колени и внушительно пробасил:

— Вы плохо ведете себя, леди! — У него все еще тряслись плечи.

— Понять — значит простить. — Карла, соскользнувшая наземь, сидела, прижимая ладони к нывшему от хохота животу.

— Иди с миром, грешница… Чем хочешь заняться?

— Ничем. Целый день буду гонять лодыря. А вечером отправлюсь на танцы.

— Ну что ж, пошли, раз уж ты хочешь все делать вместе.

Не смей целовать ее, олух! — завопил внутренний голос, когда Марк уже наклонился к ней. Или хотя бы сначала выясни то, что тебе нужно знать!

Тем временем Карла, сидевшая у его ног, подняла глаза и мягко улыбнулась.

— Не надо. Пусть преподобный Блэкшоу имеет зуб только на меня. — Она рывком поднялась.

— Ты была права, я боюсь дать себе волю, — вырвалось у Марка. Карла наморщила лоб, пытаясь осознать эти слова. Темные очки не мешали понять, что он говорит правду. Она обняла его за шею, и Уайтхед уткнулся лицом в ее нежную грудь.

— Что-то не похоже, что ты собираешься падать ниц… — Карла хотела спросить, почему он так боится себя, но вместо этого скользнула к мужу на колени, успев подумать, что ей, видимо, не дано проникнуть в тайны мужской психологии.

— Мне нужно время.

— У нас его полным-полно. — Мягкие губы прижались к губам Марка, и он задрожал от сдерживаемого желания.

Внезапно Карла вскочила и бросилась к реке промывать раненую ногу. Что значит какой-то крошечный порез по сравнению с мучениями Уайтхеда, столько времени проведшего на краю пропасти!

Она села, плеснула водой на ранку, зашипела от боли, но тут же умолкла, услышав за спиной шаги.

— Дай глянуть.

— Что? — Карла тут же сунула ногу в прозрачную воду, но вымыть руки не успела.

— Ты вся в крови!

— Да ну, пустяки…

— Карла, нельзя быть такой легкомысленной! Тебе нужна прививка от столбняка.

— Я делала ее в прошлом году.

— Покажи ногу.

— Ничего там нет.

— Ладно… — Карла озадаченно посмотрела на опустившегося рядом мужа. Он наклонился и прошептал: — Сейчас я раздену тебя, не сходя с этого места, и осмотрю каждый дюйм твоего тела!

— Нет, для таких игр еще слишком рано. — Она вынула ногу из воды и положила ее на бедро Марка.

— Послушай, если ты действительно собираешься вечером на танцы, нужно прижечь порез, а то на ногу не наступишь.

— Бессовестный шантажист! — Она сморщила носик.

Марк сгреб ее в охапку и понес к каменному броду.

— Похоже, ты понимаешь, что делаешь… — Карла охнула, когда он брызнул на рану антисептиком. — Какой ублюдок измазал нам зеркало?

Марк надевал кроссовки. Когда он помчался за ней следом, кажется, все было нормально. Ничего, сейчас он его отмоет.

— Вообще-то понимаю. Я ходил на курсы оказания первой помощи… А ублюдок был, наверное, больной.

— Тебе надо было стать доктором, Уайтхед. У тебя ужасно соблазнительные руки. — В его огромных лапах маленькая ножка цвета слоновой кости казалась изящной статуэткой.

— Дорогая, доктор из меня такой же, как из тебя сиделка, — мрачно возразил Марк.

— Почему это?

Он заклеил ранку кусочком пластыря.

— Пусть уж лучше все остается как есть. — Его твердые губы тронула улыбка. — Но если ты все-таки изберешь эту профессию, не подходи к мужчинам на пушечный выстрел. — Увидев в зеленых глазах недоумение, он объяснил: — Когда сиделки моют лежачего больного, им не положено отпускать комментарии типа: «О, Уайтхед! Он же у тебя твердый как камень!»

Карла сконфуженно хихикнула и не нашлась, что ответить. Наконец она пролепетала:

— Я тогда так обрадовалась… Марк помог ей встать.

— Я обрадовался еще сильнее.

— Ты весь вечер будешь в темных очках? — Карла спрыгнула с подножки трейлера на упругую траву. Марк запирал дверь, и она обращалась к его широкой спине.

— Посмотрим. — Он повернулся и положил ключи в карман черных джинсов. — Если там будет очень светло, то да… Билеты взяла? — Она похлопала себя по животу, и брови Марка взлетели вверх. — Хочешь сказать, что ты их съела?

Карла закатила глаза, развязала узел, которым были стянуты полы рубашки, и задрала короткую черную маечку, под которой оказался телесного цвета пояс для денег.

— Они тут.

— Господи, как ты их будешь доставать? — выдавил изумленный Марк. — А если эта дурацкая штука перевернется задом наперед? — Он в голос захохотал, не обращая внимания на убийственный взгляд Карлы, а потом добавил: — Отдай-ка лучше билеты мне. Я не хочу, чтобы твой стриптиз возбудил все мужское население Джанипер Фоллс!

Карла протянула билеты, но ее ответ оказался неожиданно твердым:

— Есть только один мужчина, которого я хочу возбудить.

Эти слова ошеломили Марка: он покраснел и с трудом оторвал взгляд от ее соблазнительного тела. Не выйдет, я вовсе не тот мужчина! — завопил внутренний голос.

— Ты готова? — намеренно сухо спросил он. — Мы уже опаздываем.

— Разумеется, готова.

Уайтхед зажег маленькую наружную лампочку над дверью, чтобы было легче возвращаться, и они пошли через густой лес. При этом Марк размышлял, способна ли Карла рассердиться на него всерьез и надолго.

— Между прочим, со дня свадьбы это наш первый выход в свет.

— Угу. — Марк отступил в сторону, пропуская Карлу на узкую каменистую тропинку, ведущую к дороге.

Это было ошибкой. От ее фигуры, которую он теперь лицезрел сзади, веяло такой чувственностью, что стало нечем дышать. Хотя, казалось бы, что тут такого: ковбойские джинсы, спущенные на бедра…

— Мне здесь нравится. — Карла бегло улыбнулась ему через плечо и с удовольствием осмотрела сильную фигуру мужа. Черная рубашка, такие же джинсы, белая майка, подчеркивающая свежий загар, вьющиеся темные волосы — как же он красив!

— Тебе не холодно?

— Немножко. — Неуверенная улыбка жены заставила Уайтхеда обнять ее за плечи; при этом он не удержался и погладил ее по руке.

— Уже близко. Скоро придем. — Впереди показалось приземистое здание, окруженное фонарями. На большом плакате было написано: «Закрытие сезона. Еда и напитки. Оркестр Грега Гоуэра, музыка в стиле «кантри». Вход только по билетам».

Стоявшие у входа две девушки были одеты в костюмы певичек из салунов Дикого Запада. В замысловатых прическах раскачивались длинные разноцветные перья.

— Вот это да! — не удержавшись, фыркнула Карла и тут же представила себе, как бы смотрелся ее муж под руку с одной из этих красоток. Может, зря она купила эти чертовы билеты и отдала их ему?

— Мы знакомы, прекрасный принц? — сладострастно выдохнула одна из девиц, игнорируя Карлу.

— Возможно, — равнодушно бросил Марк.

— Еда и напитки — направо по коридору. Проходите, друзья. — Вторая красотка вручила Карле пару стаканов и завернутые в салфетку столовые приборы. — Чувствуйте себя как дома. Развлекайтесь!

Судя по тому, сколько народу набилось в это помещение, девица повторила эти слова раз двести и набила себе мозоль на языке.

Карла оглянулась на Марка. Первая хищница облизывалась, прожигала его глазами, и Уайтхед явно находился в затруднении. Ему нужна помощь, решила Карла. Она положила приборы на стол, вынула билеты из пальцев мужа, помахала ими перед носом обнаглевшей девицы и насмешливо улыбнулась, отказываясь сравнивать ее привлекательность со своей неотразимостью.

— Вы слишком раздеты, милочка, чтобы весь вечер стоять на сквозняке. Надели бы какую-нибудь кофточку, что ли…

Наконец глаза пираньи оторвались от лица Марка и уставились на Карлу. Ага… Считает, что я заткнусь от одного уничтожающего взгляда.

Может, в былые времена этот номер и прошел бы, крыса пернатая, но теперь поздно! Она снова взяла стаканы и сунула их Марку. Выражение его глаз сквозь темные очки разобрать было невозможно, но отвести их от этой полуголой сирены было явно непросто. И тут Карла громко прошептала, чтобы слышали все вокруг:

— Закрой рот, Уайтхед, мини-лифчиков не видал, что ли?

— Эй, парень! — прозвучал в наступившем молчании голос его преподобия. — Прими к сведению мои советы насчет твоей супруги, иначе будет поздно! — Священник покачал головой, осуждающе посмотрел на Карлу и протянул пиранье свой билет. Затем он обнял не успевшую опомниться супружескую пару за плечи и подтолкнул в сторону главного зала.

— Конечно, конечно, — усмехнулся Марк. Вот уж этой встречи он никак не ожидал… Джулия! Та самая, которая обучала его азам секса. Похоже, с тех пор она далеко продвинулась на избранном поприще.

— Встретимся после перерыва! — объявил солист, закончив первое отделение концерта. Толпа зааплодировала, засвистела и двинулась в сторону буфета.

— Давай съедим что-нибудь, — сказала Карла, поймав рассеянный взгляд мужа. — Послушай, Уайтхед, сиськи у нее, конечно, здоровенные, но постарайся справиться с собой. Когда она распустит корсет, ее сокровище можно будет несколько раз обмотать вокруг талии.

Марк, пораженный неожиданной встречей, сконфуженно кашлянул. Пусть лучше Карла думает, что он сражен пылкими взглядами Джулии, чем докопается до истины.

Пока публика закусывала, оркестр что-то тихо наигрывал под сурдинку. Когда все приобщились к чаше с пуншем, музыканты вернулись на площадку, и раздалась быстрая танцевальная мелодия.

— Принести тебе еще? — спросил Марк, когда Карла залпом осушила стакан чуть пряного фруктового напитка.

— Да, пожалуйста. Тут такая жара, что никак не напьешься.

— Слушаюсь, мадам. — Уайтхед шутливо поклонился и отправился к чаше. Ничего страшного. В худшем случае она напьется и уснет где-нибудь в уголке. Марк невольно усмехнулся, вспомнив сцену в фойе. Какие выражения, какие ядовитые комментарии! Оказывается, ей палец в рот не клади…

— Что тебя развеселило? — Она взяла стакан и разом отпила половину.

Марк отсалютовал ей бокалом.

— У входа ты меня просто потрясла.

— Мне показалось, что ты нуждаешься в помощи. — Карла хмыкнула, сделала еще глоток и обмахнулась рукой. — Господи, какая жара! — Она развязала полы рубашки и оставила их висеть.

— Потанцуем? — Марк следил за Джулией, направлявшейся прямиком к нему. Нельзя дать им встретиться. Лицо Карлы озарила улыбка, и в этот момент оркестр, как по заказу, заиграл медленную романтическую мелодию.

Все было бы неплохо, если бы Карла не сбросила с себя рубашку, оставшись в черной маечке с короткими рукавами, подчеркивавшей ее прелести.

Освещение было мягким и тускловатым.

— Давай оставим стаканы, — прошептала Карла, прижимаясь к нему грудью.

— Да, конечно. — Он едва не швырнул стаканы на стол, дрожа от знакомой близости.

Такая ласковая, мягкая, такая… женственная. Он напомнил себе, что уже давно не имел контактов с противоположным полом и именно поэтому так реагирует на Карлу, принадлежащую его брату.

Но тело не желало поддаваться на уговоры. Пушистые волосы Карлы касались его шеи; в том месте, где тело прижималось к телу, разгоралось жгучее пламя. Ямочки на щеках соблазняли прикоснуться к ним языком или хотя бы кончиком пальца. В том момент он был уверен, что смотрит на нее взглядом Кларка. Она узнала этот взгляд. Если бы это было не так, Марк бы сразу понял. К этому дню он изучил все выражения лица Карлы и понимал их. Так же хорошо он научился разбираться в ее интонациях. Перед ним стояло несколько сложных задач: держать Карлу подальше от Джулии, не дать ей встретиться с Кларком и…

Танец кончился, и сразу же зазвучало что-то ритмичное. Карла встала на цыпочки и быстро поцеловала Уайтхеда.

— Это было прекрасно. Теперь ты посиди, а я принесу чего-нибудь попить.

Она отсутствовала довольно долго. Похоже, все в зале ринулись на водопой. Карла долго стояла в очереди к большой чаше с сангрией и чуть не уронила стаканы, когда кто-то ущипнул ее. Такого не случалось уже целую вечность. Она не знала, как реагировать на весело улыбавшегося ей подвыпившего мужчину в ковбойской шляпе.

— У такой красотки должен быть кавалер, чтобы ходить за выпивкой! — Он указал пальцем на стаканы. — Давайте, я помогу.

— Все в порядке, не нужно, — ответила Карла, разыскивая мужа взглядом. Наконец она увидела его. Пернатая полуголая пиранья грудью навалилась на разделявший их столик. И Марк не делал попытки отодвинуться. — Хотя… Может быть, вас обслужат быстрее.

— Вот, держите, юная леди. — Через минут он передал ей полные стаканы. — Может, потанцуем?

Пиранья уже одолела стол и лежала почти на Уайтхеде. А он смеялся! Наблюдая возмутительную сцену и то и дело прикладываясь к стакану Карла взвешивала возможности. Выдержать еще один раунд с грудастой крысой или пойти танцевать с пьяненьким кавалером? А может, сделать и то и другое?

— Не думайте, что я пьян. Я неплохо танцую. — Мужчина нахмурился, видя, что Карла опорожнила один стакан и припала к другому. — Это крепкая штука, — предупредил он.

— Какого черта! — Карла пожала плечами. — У меня медовый месяц, могу я развлечься?

— Медовый месяц? — Брови собеседника задрались так высоко, что ковбойская шляпа чуть не свалилась с головы на спину. — Ну… э-э… может… — Но Карле хватило одного взгляда на распластавшуюся на столе дамочку и довольного мужа, чтобы принять решение.

— Вот что, идем танцевать. Сию же минуту! — Она схватила мужчину за руку, не оставляя ему выбора.

— Знаете… э-э… — занервничал потенциальный партнер. — А муж-то… — Он судорожно оглянулся. — Он у вас сильно здоровенный?

— Как лось! — Она захохотала. — Не волнуйтесь, в данный момент он чертовски занят!

— Тогда ладно. — Он притворялся, что успокоился, но не слишком успешно.

Затем «ковбой» с неожиданной силой увлек Карлу в сторону оркестра, по пути поинтересовавшись ее именем.

— Минутку, Карла… — Он оставил ее у эстрады, поднялся на сцену и что-то прошептал на ухо Грегу Гоуэру. Тот ответил кивком, поднял большой палец и подмигнул, не переставая дирижировать оркестром.

Когда Карла снова посмотрела на эстраду, ее спутника и след простыл.

— Ну, а теперь, леди и джентльмены, — объявил солист, — я только что узнал, что среди нас находятся новобрачные, которые проводят здесь свой медовый месяц! — Он широким жестом представил публике Карлу, которая широко раскрыла глаза и впала в легкий столбняк. — Как зовут вашего мужа, милочка?

— Кларк Уайтхед. — О нет! Не думает же он…

— Кларк Уайтхед! — на весь зал прогремел певец. — Не могли бы вы оказать нам любезность и подняться сюда?

Марк не верил своим ушам. Какой-то идиот на весь зал объявлял присвоенное им имя!

— Извини, Джулия. — Он надел темные очки. — Я должен свернуть шею своей жене.

— Подумаешь, дорогой… Здесь ты никого этим не удивишь. — Она грациозно поднялась на ноги и беспечно улыбнулась. — Это одна из старых добрых традиций Джанипер Фоллс. — На ее лице ясно читалось желание, чтобы он сделал это поскорее. Пока он шел через толпу, Джулия держалась рядом.

Карла не то с гримасой, не то с улыбкой смотрела на зловещее лицо приближавшегося мужа.

— Прошу сюда. — Певец явно получал удовольствие от пикантной ситуации.

— Что за дурацкие игры? — прорычал Марк, фальшиво улыбаясь, затем схватил Карлу за локоть и помог подняться на сцену.

Он мог бы догадаться обо всем еще до того, как прозвучал ответ:

— Мне показалось, что тебя пора спасать от пираньи.

Марк потряс головой.

— Ты в своем уме? — Они стояли в обнимку перед известным певцом.

— Карла и Кларк, правильно? — Солист поднес им микрофон.

— Да.

— Прекрасно, друзья. Давайте-ка все вместе поприветствуем молодую пару, проводящую медовый месяц в Джанипер Фоллс. Посмотрите, как они счастливы!

Толпа заорала, засвистела, захлопала, и Марк с Карлой обменялись натянутыми улыбками. Его ничем не проймешь, подумала Карла.

— Как насчет того, чтобы сделать столь любимую в Джанипер Фоллс арку? Специально для новобрачных.

Марк слегка поклонился, как бы в благодарность, и шепнул жене на ухо:

— Привлечь мое внимание можно было и более легким способом! — Именно так ему всегда представлялся ад: стоять на сцене под взглядами нескольких сотен людей. Кошмаром было уже то, что каждый мог задавать ему вопросы.

Карла развлекалась от всей души. Кларк, лидер по натуре, невозмутимо самоуверенный, сейчас явно чувствовал себя не в своей тарелке. Она захихикала, а Уайтхед свел брови и сузил глаза.

— Ты пьяна? — Краем глаза он уловил, как что-то упало к его ногам, но не обратил внимания. Во всяком случае, это не был кабель от микрофона.

— Ах, как весело! — Она прислонилась к его плечу, закрыла глаза и блаженно вздохнула.

— С вами все в порядке? — спросил певец, прикрыв ладонью микрофон.

— Да! — Карла крепко обняла мужа за талию. — Мне никогда не было так хорошо.

Целую минуту Марк и Карла, пригнувшись, шли под аркой сомкнутых рук. Люди притопывали в такт песне, которую играл оркестр. Позади них арка рассыпалась, и все хлопали в ладоши в том же ритме. Кто-то осыпал их лепестками цветов, они пожимали чьи-то руки…

Очевидно, в старые времена молодоженов проводили под каменной аркой, символизировавшей долгую и крепкую семейную жизнь. Марк знал об этой традиции, но теперь, когда дело коснулось его самого, думал только об одном: эти люди не знают, кто он.

Карла же как губка впитывала в себя добрые пожелания от совершенно незнакомых людей. Впервые после официальной церемонии она чувствовала себя замужем; ей было весело и легко. Приближался конец живой арки, а ей так хотелось, чтобы она продолжалась вечно! Хотелось навсегда запомнить ее до мельчайших деталей. Выйдя наружу, Карла инстинктивно взяла мужа за другую руку, поднялась на цыпочки и поцеловала. Поцелуй был коротким, но мучительно сладким. Вокруг опять раздались приветственные крики и аплодисменты.

В конце арки стоял священник. Увидев счастливую пару, сильная половина которой старалась скрыть эмоции после страстного поцелуя, даже этот мрачный тип ощутил желание поздравить новобрачных.

Так или иначе, но Марк и его преподобие пожали друг другу руки, и последний возгласил:

— Счастья, сын мой! — В душе он позавидовал его высокому росту, красивой фигуре и даже тому, как изящно тот вытирает пот тыльной стороной ладони. — Ну ладно, ступайте, а то мне кажется, что ты несколько… взволнован. — Затем он коротко пожал руку Карле и сурово добавил: — А вот вы, молодая леди, не очень.

Глядя на ошарашенное лицо Карлы, Марк расхохотался.

— Мы поработаем над этим, — заверил он его преподобие, размышляя, как бы им поскорее покинуть это место. Поздно! Сквозь толпу уже пробирался полицейский в форме. Марка словно пригвоздили к полу. Полицейский коснулся плеча священника.

— Добрый вечер, преподобный Блэкшоу. Пора было немедленно убираться отсюда.

— Ах, это вы? — Его преподобие обернулся и пожал протянутую руку. Тем временем оправившийся от страха Марк пытался утащить Карлу в толпу, чтобы незаметно пробраться к выходу. — А мы тут только что дали этим новобрачным наше благословение.

— Великолепно.

— Мистер и миссис Уайтхед, — обратился к ним священник, — разрешите представить вам местного констебля, Мартина Олдертона. — Они обменялись рукопожатиями, и Марк заметил, что ослепительная улыбка Карлы заставила местного блюстителя порядка заморгать, как от солнца. — В его и моем ведении, — продолжил Блэкшоу, — находятся две ближайшие деревни. Мартин живет в Портсли. Что тебя принесло сюда, Мартин? Приехал повеселиться с нами, парень?

— Боюсь, что нет, — вздохнул тот. — Тут у вас парочка машин заблокировала дорогу. Мне велено перегнать их в другое место. Кто-то позвонил и пожаловался, что пришлось сделать крюк миль в десять.

— Справедливо. — Преподобный Блэкшоу показал на сцену. — Подойди к Грегу, он сделает объявление.

— Было приятно познакомиться. — Мартин Олдертон улыбнулся. — Желаю хорошо повеселиться.

— Спасибо. — Карла уютно прижалась к боку мужа. Марк кивком поблагодарил констебля.

Мартин пробрался сквозь толпу, поговорил о чем-то с Гретом Гоуэром. и тот охотно попросил хозяев машин передвинуть их дальше по улице.

— Наступил момент, которого я ждал весь вечер. — Солист жестом призвал зал к тишине. — Есть ли здесь человек, который захочет нам спеть?

Раздалось несколько возгласов, а на сцену удивительно быстро вышел первый желающий. Конкурс певцов-любителей шел бойко и весело. Кто-то пел лучше, кто-то хуже; последних поддерживали особенно горячо. Зрители вернулись на свои места и жадно следили за представлением.

— Уайтхед… — Глаза Карлы расширились от ужаса.

— Что случилось?

— Мое кольцо! Я потеряла кольцо! Опять! — На ее глаза навернулись слезы. — Я должна найти его!

— Успокойся, моя радость. — Он встал. — Мы попросим солиста сделать объявление.

Сердце Марка сжалось от чувства вины. Все это — замужество, арка и лепестки цветов — значило для Карлы слишком много.

— Наверное, оно осталось на сцене. Я помню, что-то упало у моей ноги. Я просто не обратил внимания…

Не успел он закончить, как Карла ринулась к эстраде, бегом поднялась по ступенькам и затормозила рядом с певцом, который пожимал руку последнему участнику.

— Черт побери! — выругался Марк. С Карлой всегда случается что-нибудь нелепое и неожиданное. Она не останавливается, чтобы подумать. Поразительная натура!

Влетев на сцену, Карла тут же обнаружила свое кольцо, лежавшее под ногами у певца. Она стремительно схватила его и надела на палец.

— Спасибо, огромное спасибо! — Карла послала солисту благодарную улыбку. — Я уже думала, что потеряла его…

— А я-то решил, что вы поднялись сюда спеть нам!

Под влиянием нескольких бокалов пунша и сангрии внутренние запреты затрещали по швам. Карла на секунду погрузилась в мечты. Ей всегда хотелось петь. В ушах звучал нежный и гармоничный голос матери, но Карла стеснялась… Однако кровь бурлила, и соблазн был слишком велик.

— С удовольствием! — Она улыбнулась, играя ямочками на щеках.

Марк съежился, гадая, где тут запасный выход.

Толпа, уже выразившая свою симпатию молодоженам, приветствовала это решение радостным гулом. Когда ведущий объявил, какую песню выбрала Карла (а это была хорошо известная чувствительная песня в стиле «кантри», с исполнением которой мог справиться только профессионал), Марк стал подозревать, что никто не заметит его бегства.

Пожалуйста, не делай этого… Жгучее любопытство приковало его к креслу. Когда зазвучал роскошный грудной голос Карлы, у него, как и у многих в зале, перехватило дыхание, а рука медленно стянула вниз темные очки.

Она стояла у микрофона так, словно родилась на сцене. Голос свободно и без напряжения поднимался на высоту, до которой большинство выступавших и не мечтало дотянуть. Этот дивный голос не столько ласкал слух, сколько притягивал к себе внимание и не отпускал его. Марк был очарован голосом Карлы и ее удивительным талантом. Неужели это заметил только он? На секунду оторвавшись от сцены, он огляделся по сторонам и увидел, что женщины стараются сдержать слезы и мечтают, чтобы у песни был другой, счастливый конец.

Когда голос Карлы упал почти до шепота и осталось всего несколько аккордов, сопровождавших слова: «Все кончено, живи один. Воспоминания лучше обещаний, которые ты не в силах сдержать…», женщина за соседним столиком горько всхлипнула.

Марку показалось, что рядом кто-то закурил: глаза защипало, и он начал усиленно моргать. Соседка наклонилась к нему и с чувством сказала:

— У вашей жены необыкновенный талант.

— Спасибо. — Да, это был именно талант, и, когда Карла взяла заключительную ноту, Марк вместе со всеми вскочил на ноги и крикнул «браво!» Эхо повторяло восторженные крики.

Видя знакомую полуулыбку, ямочки на щеках и волосы, сиявшие в свете прожекторов, он ощущал что-то до смешного похожее на гордость.

Улыбающаяся Карла наклонилась к микрофону.

— Спасибо вам всем огромное! Я давно не пела и с удовольствием спою еще, только дайте мне минутку отдохнуть!

Он словно увидел ее впервые. Особенно впечатляло, что на этот раз он смотрел на нее глазами других людей. Теперь это уже не та застенчивая и скромная девушка, которая была рядом с ним и всеми силами заставляла его жить. Теперь она виделась ему изящной, но сильной и энергичной женщиной, обладавшей голосом с диапазоном от ангельской нежности до сурового драматизма, от которого мурашки бежали по коже.

Ведущий подал ей стакан воды, который Карла с жадностью осушила. Зал бушевал: крики «бис», свист, топанье ног. Карла о чем-то быстро поговорила с оркестром, певец на секунду исчез и вернулся с гитарой.

Тут потрясенный Марк окончательно утратил дар речи.

— Я написала эту песню давным-давно, но ее никто никогда не слышал. Это мой подарок всем в знак признательности за то, что вы сделали этот вечер совершенно необыкновенным.

В зале воцарилась такая тишина, что стало слышно уханье совы на росшем неподалеку дереве. Карла стояла перед микрофоном, закрыв глаза, собираясь с силами и отсчитывая такт.

Она коснулась одной струны, затем другой, — словно пробовала мелодию, а затем начала петь.

Иди по жизни медленно.

Если будешь спешить, ничего не увидишь.

В жизни есть много такого, что не разглядишь на бегу.

Так иди по жизни медленно, милый,

Иначе ты не заметишь,

Что для меня в тебе весь мир.

Оркестр подхватил мелодию. Карла обернулась, послала музыкантам теплую улыбку и продолжила петь. Публика снова замерла, завороженная голосом, который погружал сердца в океан нежности. Умелые пальцы извлекали из гитарных струн серебристые звуки. Если первой песней она покорила жителей Джанипер Фоллс, то второй сразила их наповал.

И Марка тоже.

Карла замедлила темп, прикрыла глаза, глубоко вздохнула, затем отыскала глазами мужа и посмотрела ему в лицо.

Даже если я умру, стараясь доказать это.

Милый, знай правду:

Ты значишь для меня все,

И я хочу заменить тебе весь мир.

Пока Карла кланялась, благодарила публику и возвращала гитару, Марк пробирался к эстраде. Уайтхед совершенно забыл, что она пьяна. Очень пьяна. Когда все в едином порыве подняли руки вверх и устроили овацию, Марк потерял Карлу из виду и почувствовал панику.

— Кажется — воскликнул певец, — благодаря нашей очаровательной новобрачной сегодня вечером я остался без работы! — Аплодисменты не утихли даже тогда, когда он помахал рукой; прося внимания. — Заслуженная оценка прекрасной работы, дамы и господа! Но, может, мы наконец вспомним о муже и отпустим Карлу к нему?

Однако дамы и господа не сдавались. Жители Джанипер Фоллс только что открыли талант и не собирались выпускать его из рук.

Карла вела себя с грацией и непринужденностью, которыми обладают только профессиональные артисты. Голосом, хрипловатым от волнения, она сказала:

— Думаю, мой муж не будет возражать, если последнюю песню мы споем хором.

Вместе с певцом, оркестром и всей публикой Карла запела быстрый танцевальный мотив, соревнуясь с Грегом, оттеняя и ведя партию вместе с ним. Ее высокий и ясный голос сливался с голосом солиста, глубоким и волнующим.

Когда певец поблагодарил Карлу, поцеловал в щеку, а потом поднял ее руку, повернувшись к публике, толпа зрителей взорвалась восторженными криками.

— Если вам когда-нибудь понадобится работа… — шепнул Грег и сунул Карле визитную карточку, которую она спрятала в задний карман джинсов.

— Я не забуду об этом, Грег Гоуэр! — Она улыбнулась и легко сбежала по ступенькам. Тем временем певец начал новую песню, облегчая ей отступление.

Марк, в голове которого не осталось ни одной мысли, шел ей навстречу. Люди останавливали Карлу, восхищались и жали ей руку. Даже вне сцены она была окружена всеобщим вниманием и наслаждалась им.

— С тобой все в порядке? — Он встал сбоку и обнял ее за плечи. Проход быстро расчистился. Люди охотно уступали Карле дорогу, но и Марк внес в этот процесс свою долю.

— Рада снова видеть тебя. — Она хрипловато рассмеялась и обняла его за талию. — Я думала, меня разорвут на кусочки.

— А я на что? Я бы этого не допустил. — Они прошли в заднюю часть здания, где было прохладнее. И только здесь Марк понял, что нисколько не покривил душой. — Хочешь пить?

Она кивнула, чувствуя одновременно усталость и дикое возбуждение.

Марк усадил ее и быстро вернулся, держа в руках стакан.

— Ох, как хорошо, — сипло сказала она. — В горле саднит. Сказывается отсутствие практики.

Как только Уайтхед опустился рядом, она положила голову ему на плечо. Их пальцы переплелись.

— Не могу поверить. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь пела. Иначе я бы этого не забыл. Это было чудесно.

— Я никогда тебе не говорила, — просто ответила она, потом зевнула и улыбнулась. Ее влажные от воды губы были так близко, что искушение стало невыносимым. Едва здравый смысл на секунду перевел дух, как Марк тут же приник к ее рту. Он клятвенно пообещал своей совести, что вынесет себе строгий выговор. Потом. Утром…

Карла лениво потянулась. В воздухе витал дразнящий аромат кофе. Ее взгляд упал на незнакомые светлые занавески, которыми играл легкий ветерок, и, встревожившись, она тут же села.

— О! — Она прикрыла рот рукой, стараясь скрыть смешок. — Привет!

— И тебе тоже. — Улыбающийся Марк вышел из ванной, голый до пояса, в расстегнутых джинсах. Его чудесные волнистые волосы были тщательно расчесаны. При виде груди Карлы у него потемнели глаза. Затем он поднял взгляд и спросил: — Как спалось?

— Наверное, хорошо. — В ее глазах снова заискрился смех. — Я ничего не помню. Где мы?

— Там, где есть постель и завтрак. — Он чуть улыбнулся, явно забавляясь. — Я прикинул, что тащить тебя на спине до самого трейлера — это уж слишком.

Карла застонала и закрыла лицо руками.

— Уайтхед, если я сделала что-то предосудительное, лучше оставь меня в неведении! — Она искоса посмотрела на мужа, пытаясь понять его реакцию, но лицо Марка осталось невозмутимым.

— О, ты была неподражаема! — Его взгляд обжигал, как дыхание костра.

— Ну и слава Богу, — сказала она в спину наливавшему кофе мужу. Неподражаема? Может, ночью мы любили друг друга, а я ничего не помню? Нет, этого бы я не забыла… А может… И тут она вспомнила. Пение, волна вдохновения, высокая как никогда раньше, и то, как он был нежен с ней после выступления. Он это имел в виду?

Было бы в высшей степени оскорбительно, если бы Кларк наконец переспал с ней, а она бы ничего не помнила. Особенно учитывая их отношения! Совершенно очевидно, что он просто раздел ее и спал рядом. Острый мужской запах пропитывал постель.

Пожалуй, лучше перехватить инициативу. Карла улыбнулась мужу, протянувшему ей фарфоровую чашечку с кофе. Лучше так, чем тешить его самолюбие. Но сперва она наведет пару справок. Надо же выяснить, излечился ли он.

— Надеюсь, я не грубила тебе? — Она отхлебнула крепкий горячий кофе. — На меня всегда жалуются, что когда я выпью, то не отличаюсь большим… э-э… тактом.

Он сел на широкий подоконник и внимательно посмотрел на жену. Интересно, что она помнит?

— Я слишком хорошо воспитан, дорогая, чтобы повторять вслух то, что ты говорила.

— Зато теперь ты понимаешь, почему я стараюсь пить пореже. — Она снова походила на растрепанного ангела.

Карла физически ощущала скользивший по ней взгляд. Он напоминал прикосновение руки. Но познала ли она это прикосновение?

— Думаю, имеется целый запас историй про твои пьяные похождения… — Уайтхед шутил, однако его глаза оставались серьезными.

Марк разрывался между желанием натянуть простыню на это умопомрачительное тело и противоположным ему стремлением содрать эту тряпку к дьяволу, и черт с ними, с последствиями! Этой ночью, проведенной рядом с ней, и пять минут казались годами, а Карла во сне еще и прижималась к нему. Разве можно такое выдержать? И теперь тоже нужно держаться спокойно.

— Радость моя, как только ты сможешь пошевелиться, нам принесут завтрак.

— А я успею принять душ?

— Да. — Марк сделал ошибку, повернувшись к ней и увидев на расстоянии нескольких дюймов ее заспанное, но нестерпимо милое лицо. — Ох, — только и вырвалось у него.

Он сунул руки в карманы джинсов, чтобы не коснуться ее волос и соблазнительных округлостей. Но Карла не признавала никаких ограничений. Она протянула руку и положила ладонь на его голое плечо.

— Скажи мне только одно… Я должна извиниться перед тобой?

Марк только слегка усмехнулся и покачал головой. Как можно было говорить, если на ее бедрах оставалась лишь полоска голубого шелка?

Как же я его люблю. Карла закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не произнести этого вслух. Когда Марк кончиком пальца обвел контур ее губ, она вся задрожала.

— Что же это такое, о чем ты не можешь мне поведать?

Ах, какой у него голос! Пусть он звучит чуть грубее, чем обычно, но действует так же безотказно.

— Откуда ты знаешь? — Ее зеленые кошачьи глаза раскрылись от изумления.

— Может быть, я начинаю узнавать тебя… снова, — все же сообразил добавить он, хотя был взволнован ее близостью как мальчишка. — Ну что, скажешь?

— Нет! — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, затем с усилием оторвалась от этого увлекательного занятия и отправилась в ванную.

Марк сделал глубокий вдох, открыл окно настежь, оперся локтями о подоконник и позволил свежему утреннему ветерку охладить разгоряченное тело. Он же не слепой, чтобы по лицу Карлы не понять, о чем она думает. Эта женщина любит того, кем, по ее мнению, он является. Уайтхеда охватила печаль: он не тот, кому она хочет принадлежать.

Она любит не его, а Кларка.

За стенкой послышался шум воды. Марк стал натягивать рубашку, повторяя привычное заклинание: это не твоя женщина! Вскоре шум прекратился, и Марк тоже перестал мучиться. Он презирал себя за слабость и неспособность контролировать развитие их отношений. Он вернулся к окну, бездумно наблюдая за лепестками, осыпавшимися с розовых кустов.

Розовые лепестки… Он никогда не видел, чтобы женщина была так счастлива, как была счастлива Карла вчера вечером. Марк тихонько выругался. Ведь он собирался по возвращении в трейлер наконец рассказать ей правду. Теперь, при свете дня, решимость оставила его…

— Разве вы не чувствуете похмелья, милая? — удивилась хозяйка пансиона, увидев жизнерадостно щебечущую Карлу.

— Нет, что вы, я прекрасно себя чувствую и ужасно проголодалась!

Марк расхохотался.

— Стыда у тебя нет, женщина! Многие горько расплачиваются за подвиги, подобные тем, что ты совершила вчера!

— Из вас двоих более усталым выглядит муж, дорогая. — Женщина поставила перед ними тарелки и подмигнула Марку. — Похоже, он совсем не спал сегодня, а?

Да, не спал, ну и что?

— Спасибо, — отрывисто ответил он. Пусть его считают грубияном. Он измучен, вляпался по самые уши неизвестно во что, да еще эта веселенькая игра в мужа-импотента…

Они плотно позавтракали и выпили целый чайник. Затем Марк опять подошел к окну и выглянул на улицу. Неожиданно он ощутил пристальный взгляд волшебных зеленых глаз.

— Что?

— Мне почему-то казалось, что глаза у тебя голубые. — Она засмеялась над собой и пожала плечами. — Похоже, их цвет меняется от твоего настроения.

— А сейчас я в каком настроении?

— Не знаю. — Карла оперлась подбородком на руки. — А хотелось бы.

— Вам бы следовало подумать об артистической карьере, дорогая, — сказала хозяйка, придя за пустыми тарелками. — Нельзя, чтобы такой голос никто не слышал.

— Спасибо. — Карла побледнела.

При словах доброй пожилой леди на ее лице появилась тревога, которой Марк до сих пор не видел. Господи помилуй! Он сцепил руки под столом, чтобы справиться с желанием прижать ее к груди. Нет! Он больше не выдержит! Этому должен настать конец. Сегодня, сейчас!

Позже. Когда они будут одни.

Прощаясь, хозяйка еще раз напомнила Карле о карьере певицы, пожелала им счастья, помахала вслед и крикнула:

— По радио обещали бурю! Следите за рекой!

Они не услышали предупреждения: рядом прошумела машина, да и мысли у обоих были заняты совсем другим.

— Карла… Когда мы вернемся домой, я хочу кое о чем поговорить с тобой.

Если бы Карла не держала его под руку, то наверняка упала бы. Конечно, он хочет сказать, что их брак не получился. Она знала это так же верно, как по сгустившимся тучам знают о приближении бури. Карле хотелось броситься ему на шею и заставить забыть, никогда не произносить эти роковые слова.

Она изо всех сил сжала челюсти, чтобы подавить растущую боль, и бессознательно пошла медленнее, стремясь отдалить неизбежное. Ничего, от этого не умирают, внушала себе она. Ты будешь жить долго, сто лет. Когда-нибудь боль пройдет…

Марк ощущал ее молчаливую боль. Она знала, о чем пойдет речь. Или думала, что знает. О Господи! Он посмотрел на небо, словно ждал оттуда помощи. Тем временем Карла шла по узкой тропинке к трейлеру. Был ли выход? Если бы он мог оставаться Кларком… Нет! Черт побери, о чем ты думаешь. Уайтхед? Захотелось завыть в голос, когда Карла почувствовала его колебания и обернулась.

Ветер трепал ее волосы, улыбка была деланной и не вызывала ямочек на щеках, глаза прощались… Никто ему не поможет! У него не хватит сил, чтобы открыться Карле, а потом потерять ее. Нет, ты можешь, должен… Потому что, если этого не сделать сейчас, взрыв взаимного чувства неизбежен.

Руки Карлы дрожали так, что она с трудом отперла замок. Хотелось побыстрее войти в фургон и снять контактные линзы. Разговор предстоит тяжелый, и ей едва ли удастся сдержать слезы, так пусть хоть эти штуковины в глазах не плавают. И без того дышать трудно. Она привычно нащупала выключатель, зажгла свет… и остолбенела. В трейлере царил разгром.

На полоске бумаги, приклеенной к левой дверце шкафа, было написано: «Ты живешь не с тем человеком». Такая же полоска на правой дверце добавляла: «Теперь ты можешь вернуться ко мне».

Дико, невероятно, ужасно! Содержимое всех ящиков и полок валялось на полу. Но глаза снова и снова возвращались к кошмарным словам, объяснявшим все.

Отказываясь верить своим глазам, Карла страшно закричала и бросилась прочь от убивавшей ее правды.

Всего несколько минут назад она еле шла от усталости, теперь же бежала вперед и вперед, не обращая внимания на раскаты грома и первые крупные капли дождя.

— Свинья! Мерзкая, грязная свинья! — Она замолотила кулаками по стволу дерева, не ощущая боли. — Ненавижу, ненавижу тебя! Как ты мог… Нет!

Сильные руки схватили ее за плечи.

— Карла, — пытался докричаться до нее Марк, — да послушай же!

Небо было черным от мчащихся туч; ее глаза, темные от гнева и непролитых слез, могли соперничать с небом.

— Нет! Как ты мог? Я не стану ничего слушать! Я ненавижу тебя, ты низкий человек! — Каким-то чудом ей удалось вырваться и отпрянуть в сторону. — Теперь ясно, о чем ты хотел поговорить!

— Карла! — Марк едва различал ее сквозь струи дождя, пробивавшие листву и хлеставшие по глазам, но зато хорошо слышал ее крик:

— Все предупреждали меня, даже твоя собственная сестра!

Марк бежал следом, ориентируясь по звуку ее голоса.

— Прошу тебя, остановись! — Молнии рассекали небо над головой, заливая все вокруг призрачным бело-зеленым светом. Гром гремел так, что звенело в ушах; после каждого раската молний словно прибавлялось.

Карла, ничего не видя, неслась в сторону реки. Она не обращала внимания на бушующую стихию. Единственной ее целью было скрыться подальше.

— Карла! — Марк протер глаза и вдруг заметил ее темную рубашку, стремительно приближавшуюся к ревущей и бурлящей реке. — Стой!

— Нет! Нет! — Карла знала, что каменный брод где-то здесь; его начало отмечала пара жердей. Сумей она перебраться через реку, он не последует за ней. Ни один человек в здравом уме не бросится по скользким камням через бушующую реку. Она отогнала сомнения в разумности собственного поведения и нащупала ногой первый камень, затем второй…

— Карла, умоляю тебя!

Благодаря чистой удаче, а не трезвому расчету Карла добралась почти до середины ревущей реки. Ее вовсе не пугала бушующая вокруг буря; та буря, которая бушевала у нее внутри, была куда ужаснее. Каким ураганом выплеснется она?

— Боже, да помоги же мне! — взмолился Марк. Он почти не видел ее за плотной пеленой дождя и тумана. Когда он ступил на первый камень, она, должно быть, уже пересекла середину реки. Он одним махом одолел еще три валуна, но Карла была все ближе к предательскому камню. — Осторожно, он шатается! — попытался крикнуть Марк, но голос сорвался.

— Тебе-то какое дело? — Она перепрыгнула на плоскую, довольно устойчивую часть валуна, но вода еще сильнее расшатала камень, и, когда он закачался под ногами, Карле пришлось балансировать на скользкой поверхности, едва выступавшей из воды. Вот тут-то она и испугалась по-настоящему. Карла оцепенела. Она не имела представления, где находится следующий валун.

— Ненавижу! Оставь меня! — Карла пыталась побороть страх с помощью гнева.

— Стой смирно! Так уж получилось, что мне есть до тебя дело!

— Нет! Ненавижу… — Вода, которая поначалу доставала до середины кроссовок, теперь заливала лодыжки. Если бы Карла видела сквозь водяную пелену, она все равно не дотянулась бы до следующего камня.

Ступив на край опасного булыжника, Марк быстро схватил Карлу на руки, рывком одолел два оставшихся камня и вынес ее на противоположный берег. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. То, что они сумели перебраться, было настоящим чудом.

— Отлично. — Он сжал ее мертвой хваткой. — Можешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь.

— Мерзкая свинья! — Она вырывалась и молотила кулаками по его плечам. — Убери руки! — Ее голос был полон гнева, но она уже знала, что сможет простить его. Он почти бежал через редколесье. — Я и сама могу идти, скотина! Сейчас же отпусти меня! — Чем сильнее она вырывалась, тем сильнее Марк прижимал ее к себе.

— Ага, отпущу, а ты снова проделаешь тот же фокус? — Марк наклонил голову, чтобы ей было лучше слышно. — Дудки, леди!

Она еще раз отчаянно дернулась, и Марк споткнулся, чуть не выронив свою брыкающуюся ношу.

— Мы обязательно продолжим схватку, милая, — твердо сказал он, — но в более безопасном месте.

— Я расквашу тебе нос… — Молния осветила долину реки призрачным светом; гром расколол небо с такой силой, что они едва не оглохли.

— Хорошо, обязательно расквасишь, но не сейчас.

— И еще кое-что в придачу.

— Карла! — Он был на пределе. — Сделай милость, заткнись!

Неожиданно для нее Марк сделал несколько шагов в сторону и оказался в укрытии, о существовании которого Карла и не подозревала. Темное, сухое место, запах земли… Он опустил ее на что-то мягкое. В ту же секунду Карла вскочила на ноги.

— Что это такое? Твое любовное гнездышко? — Она нашла в себе силы саркастически улыбнуться. — Это сюда ты таскался каждую ночь, когда притворялся, что не можешь уснуть?

— Что? — Марк старался восстановить дыхание после сумасшедшего бега по лесу. Его руки лежали на коленях, но как только Карла рванулась к выходу, они тут же схватили ее за плечи. — Мы останемся здесь до конца грозы.

— Ну уж нет! Ведь ты изо всех сил старался держать меня подальше от этого местечка, разве не так? — Она ударила его кулаком в плечо. — Ты каждую ночь шлялся сюда к ней?

— Нет! — Шок проходил, и его железная хватка немного ослабла. Он начинал понимать, что Карла неправильно поняла надпись в фургоне. «Ты живешь не с тем человеком. Теперь ты можешь вернуться ко мне». Он даже засмеялся от облегчения.

— Ублюдок! — Задыхаясь от ярости, она вырвалась из его рук и выскочила наружу. Там по-прежнему лил дождь, струи воды хлестали по лицу. Но она все равно бросилась бежать, стремясь как можно дальше оказаться от того места, в котором ее муж был с другой женщиной.

Марк догнал ее, затащил назад, прижал к твердой стене, схватил руки за запястья, поднял их вверх и впечатал в стену по обе стороны головы.

Карла отвернулась, не желая смотреть на него.

— Я ненавижу тебя!

— Гроза. Я ведь о тебе же забочусь.

— Неправда! Впрочем, это уже не имеет значения. Я ненавижу тебя. Не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Никогда!

— Господи! Да послушаешь ты меня или нет? — Она дернулась и попыталась вывернуться, но Марк еще крепче прижал ее к стене.

— Я люблю тебя, Карла.

— Врешь! Ты бы не поступил так, если бы любил меня! — На него смотрели глаза, полные боли и слез. — Ненавижу тебя, ублюдок! — Карла наконец разрыдалась, ее тряс нервный озноб. Тепло его тела сокрушало ее оборону, а она не хотела обнаружить свою слабость. — Ты использовал меня как ширму, а сам приехал сюда, чтобы встречаться с этой… этой пираньей! — Карла отвернулась и уткнулась лицом в стену. — Все эти ночи ты проводил с ней! Какие планы вы обсуждали вчера вечером?

— Никакие.

— Не верю!

— Придется поверить.

— Тогда почему ты не довел наш брак до конца, негодяй? Ты же совсем не импотент, ведь так? Обман, сплошной обман!

— Все совсем не так, как ты думаешь. — Марк опустил руки и отвел со лба прилипшую прядь. — Я знал Джулию совсем молодым. Клянусь тебе, вчера вечером я увидел ее впервые за много лет.

— Увидел и не смог оторвать глаз? — В другой ситуации слова Карлы показались бы похожими на детскую жалобу.

— Да, черт возьми, не смог!

— Тебе обязательно надо быть таким честным? — В этот момент Карла на себе ощутила, что чувствует человек, тело и душу которого рвут на части.

— Карла, Джулия была моей первой женщиной. И другом тоже. — Марк тяжело вздохнул. С этой проблемой еще можно было справиться, но как он скажет ей главное? — Она хотела поболтать со мной, вот и все. Мы вспоминали старые времена. Приятно, что все сохранилось в памяти.

— Ты свинья! Это был наш первый вечер на людях, а ты плевать хотел, что я перетанцевала там со всеми, кроме тебя!

— Точнее говоря, с одним, да и то неудачно. — Он убрал с ее щеки мокрый завиток. — Знаешь, ты выглядела такой хорошенькой. Было бы жаль привязать тебя к себе и помешать развлекаться.

Он хорошо знал, чем пробить брешь в ее обороне.

— Почему бы тебе не сказать самому себе, что наш брак с самого начала пошел вкривь и вкось? Может, ты и не собирался жениться на мне до аварии. Ну почему ты не хочешь признаться, что сильно изменился и что наш брак больше тебя не привлекает?

От лица Марка отлила кровь. Так, значит, она тоже знает, что их брак обречен? Но почему именно сейчас, когда их отношения могут плавно подойти к концу, он готов отдать все на свете, лишь бы удержать Карлу?

— Иногда, — от его взгляда, глубокого и пристального, у нее перехватило дыхание, — жизнь заставляет нас расстаться с человеком прежде, чем мы понимаем, что не можем без него жить.

— Что ты сказал? Я не ослышалась?

— Я говорю, что я не тот человек, с которым ты была помолвлена. — Он все еще не мог найти в себе силы, чтобы сказать обо всем прямо. — И прошу не покидать меня, потому что я люблю тебя.

Он выглядел таким взволнованным, что у Карлы сжалось сердце и она тихонько всхлипнула. Ей так хотелось верить в это!

— Я хочу поверить тебе, — прошептала она, дрожа от холода и возбуждения. — Я ненавижу ложь…

Марк наклонился и, не прикасаясь к ней, бережно прижался губами к ее губам.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь, моя радость. Я все равно буду любить тебя… — Он прошептал эти слова, касаясь губами ее рта. — Хочу только тебя, и больше никого.

— А пиранью? — О Боже, кажется, она опять готова сдаться?

— Нет, Джулию я не хочу.

— А наш брак… он тебе нужен?

— Конечно.

Марк рванул ее к себе, заставив задохнуться от радости и облегчения. Он любит ее? Неужели это правда? Сбылась ее мечта.

Марк больше не мог следовать намеченному плану. Она нужна ему как воздух. Больше он ничего не хочет.

Месть и справедливость отныне не имеют значения. На первый план выходит совсем иное. Пока он сможет удерживать Карлу, он будет это делать.

Ощутив силу его объятий, Карла запрокинула голову. Слезы катились по ее лицу, но она видела, что по щекам мужа тоже бегут влажные дорожки.

— Я ненавижу тебя. — Кончиками пальцев она вытерла ему слезы. Тон ее оставался сердитым, но на щеках уже обозначились его любимые ямочки.

Во мгле, то и дело разрезаемой вспышками молний, Карла заметила, как потемнели его глаза. Она в жизни не видела более мужественной красоты. Ее пронзила острая и сладостная дрожь, груди налились истомой, соски затвердели, хотя Уайтхед еще не успел их коснуться. Он ласкал ее медленно, дразня и разжигая огонь страсти. Затем он быстро задрал ей рубашку, расстегнул лифчик и стянул все это через голову, прильнув губами к прохладной коже. Крепкая рука обвила ее талию и притянула ближе.

Когда он начал гладить, целовать и мучительно медленно ласкать языком ее напрягшиеся соски, Карла забыла все на свете, даже собственное имя. Единственное, на что она была способна, это стоять не двигаясь. Но когда он расстегнул пояс ее джинсов, внутри все сладко затрепетало. Рука медленно потянула вниз молнию, губы впились в ее рот. Она задохнулась от волшебных ощущений, потом поймала зубами его губу и начала нежно покусывать ее. В полутьме Карла разглядела его улыбку, которая стала шире при ее упрямом: «Ненавижу».

— Сильно? — Рука скользнула внутрь ее джинсов и сквозь шелк нежно погладила живот. Пальцы играли, доводя ее до безумия.

Она улыбнулась, сцепила руки на шее мужа и приникла к его губам, прошептав:

— Вот так…

— Этой ненависти хватит, чтобы заняться любовью в укрытии для наблюдения за птицами?

— Сомневаюсь, — засмеялась она, но рот Уайтхеда уже властно накрыл ее губы. Поцелуй был таким жадным, что причинил Карле боль.

Рука Марка скользнула между их телами и пробежала по пуговицам. Он усмехнулся, не размыкая губ, когда Карла нетерпеливо стянула расстегнутую рубашку с его плеч, отодвинулась и помогла ему вытащить руки из рукавов.

— Подожди. Мы сделаем лучше. — Марк опустился на колени и расстелил рубашку. Затем опустил ее на импровизированное ложе и лег сверху, целуя и лаская ее тело. У Карлы захватывало дыхание от наслаждения. Долгое воздержание давало себя знать: он не мог больше терпеть. Когда Марк попытался стащить с Карлы джинсы, жесткая ткань оцарапала ей кожу. — Черт! — Он поднялся на колени и стал возиться с застежкой. — Не поможешь?

Карла тихо рассмеялась и покачала головой.

— Сегодня ты этого не заслужил!

— Тебе еще не говорили, что ты ужасная зануда? — Он сделал последнее усилие, стащил непослушные джинсы и отправил их куда-то в угол.

Карла закинула руки за голову и обвила ногами его бедра.

— Ты самая сексуальная женщина на свете, — не сдержавшись, прошептал он и поймал ее недоуменный взгляд. Не утруждая себя попытками избавиться от собственных брюк, Марк оперся на локти по обе стороны от ее лица. — Это правда.

Карле хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Его страстные глаза напоминали грозовые тучи, а голос был хриплым от желания.

Каким-то образом Марку удалось снять с себя одежду. Он вздрогнул, когда прохладные пальцы Карлы сомкнулись на напряженном члене.

— Милая, мне нравятся твои прикосновения, но лучше прекрати, иначе я долго не продержусь… — Разве что пару секунд.

Уайтхед приподнял бедра Карлы и плавно вошел в ее жаркое лоно, успев подумать, что если он сейчас умрет, то это уже не будет иметь значения.

При всем своем воображении Карла не могла представить, что их настоящая первая ночь пройдет в бурю в лесном укрытии. И еще меньше она представляла себе, что сможет вызвать в мужчине столь бешеную страсть. Никто и никогда не желал ее с такой силой. Он снова и снова сдерживал себя, заставляя ее испытывать ощущения, вынести которые уже не было сил. Карла кусала его плечи, наслаждалась прикосновением жестких волос, царапавших груди.

Глаза мужчины светились в темноте, на плечах бугрились мускулы, на лице застыла не то улыбка, не то гримаса. Он подхватил ноги Карлы, поднял их вверх, последним усилием вонзился в нее так глубоко, как только мог, и тела обоих свело судорогой блаженства.

Затем Марк снова перенес вес тела на локти, по-прежнему оставаясь внутри Карлы и наслаждаясь ее дрожью и сладкими стонами.

— Не отпущу, пока ты не признаешься, что любишь меня, или не попросишь пощады.

На ее щеках заиграли очаровательные ямочки; наконец-то язык Марка коснулся их. Утолив голод, теперь он вел любовную игру медленно, и Карла кусала губы, готовая вновь забиться в сладкой агонии.

Он продолжал ласкать ее.

— Если хочется кричать, моя радость, кричи на здоровье. Соседей тут нет.

— Ни за что не попрошу пощады, Уайтхед, — прошептала она. — Долго придется ждать.

И он не стал спешить. Наконец-то Карла узнала, что такое таять, гореть и любить так, словно завтра никогда не наступит.

Дождь продолжал стучать по стенкам укрытия, но Карле было все равно. Каким-то волшебным образом здесь, в лесном убежище, их отношения изменились.

Когда муж наконец задремал, Карла поднялась на локте и стала изучать его черты. Шрам на левой щеке сильно побледнел, но не исчез. И не исчезнет. Да, его внешность изменилась. Лицо стало тоньше и жестче.

Доктор Бартон предупреждал, что Кларк больше никогда не будет выглядеть как прежде. В памяти Карлы отчетливо всплыли слова: «Я не тот человек, с которым ты была помолвлена». А затем она с трепетом вспомнила, как твердо и непреклонно Кдарк сказал: «Я люблю тебя». И как по его щекам текли слезы… Господи, прежний Кларк никогда бы не заплакал, никогда! Впрочем, с чего она взяла, что хорошо его знает?

По просьбе мужа вспоминая эпизоды их знакомства, она только теперь осознала, каким странным было его ухаживание.

Что она знала о нем? О его долгах, пристрастии к игре, Теде Адамсе?

Она рассеянно отвела волосы со лба Кларка, гадая, скоро ли проявится его былая страсть к игре.

Карла почувствовала угрызения совести: новый Кларк затрагивал ее душу гораздо глубже, чем тот, которого она знала до аварии. Как будто она изменила его памяти. Странное чувство…

— Тебя что-то беспокоит… Что случилось?

— Если я скажу, тебе не понравится. Он улыбнулся.

— Ты только скажи, а остальное я сам решу.

— Я думаю… — Как бы выразиться помягче?

— Ну? — поторопил он, запуская пальцы в завитки волос на своей груди.

— Нет, я не могу. Это ужасно неприлично.

— Меня этим не напутаешь.

— Но я хочу пощадить твои чувства.

— Говори немедленно, а то буду пытать! — С этими словами он положил руку на ее грудь и начал нежно ласкать отвердевший сосок. Карла тут же растаяла от наслаждения.

— Господи помилуй! — быстро прошептала она. — Кажется, я становлюсь нимфоманкой…

— Леди, вы еще убедитесь в этом, когда мы снова займемся любовью. — Эти слова сопровождались ленивой чувственной улыбкой. Он медленно привлек женщину к себе и прикоснулся к ее животу вновь восставшим горячим членом.

Немедленно испытав жаркое желание, Карла выгнулась навстречу, но на ее бедра легли сильные руки.

— Говори, женщина…

— Нет!

— Ну хоть скажи, что там неприличного.

Карла замотала головой, и ее волосы рассыпались по его груди. Видя, как потемнели глаза Уайтхеда, она стала играть его сосками так же, как он делал это с ней, а потом начала нежно лизать их.

— Я смогу выдержать дольше, чем ты. — Она слегка укусила его, и Марк задохнулся. И все же Карла стеснялась полностью проявлять свои желания. Об этом говорили ее глаза. Особенно в те моменты, когда она ласкала его, чтобы возбудить.

— Ты правда так думаешь?

— Ага… — О Боже, если он не поторопится, я умру!

Марк позволил ей еще несколько минут демонстрировать выдержку, а потом просунул между ними руку и убедился, что выиграл: Карла исходила влагой. Она нетерпеливо подалась вперед, и он медленно, очень медленно опустился на нее.

— Чего ты хочешь? — Низкий бархатистый голос обволакивал ее, сводил с ума.

— Т-ты… — Карле казалось, что у нее расплавились кости. Она с трудом приподнялась, признавая свое поражение, и прикоснулась к награде, спрятанной между их телами.

Уайтхед заскрипел зубами; он и сам готов был сдаться. Он подтянул Карлу поближе, поймал ртом сосок и вошел в нее, бормоча:

— У тебя потрясающие груди. Вторых таких нет в мире. — Он шептал ей ласковые слова, убыстряя темп, их губы терзали друг друга, голодные, жадные… Они быстро достигли пика и кончили вместе, дрожа и задыхаясь.

— Боюсь, я больше не смогу ходить. — Карла лежала сверху, еле дыша и не в силах пошевелить пальцем.

— Эй, не засыпай! Ты хотела мне что-то сказать.

— Я — нимфоманка…

— Это я знаю. Говори то, чего боялась.

Она вздохнула, уперлась ладонями в его грудь и сморщилась.

— Мое чувство к тебе нынешнему гораздо глубже. Ты кажешься более… — она помедлила, подбирая подходящее слово, — каким-то более… честным.

Марк едва скрыл свою радость. На его лице появилась лишь легкая улыбка.

— Что же здесь страшного?

— Я любила тебя и раньше, но сейчас совсем по-другому, отчего чувствую себя виноватой.

— Как это по-другому?

— Раньше мне приходилось опекать тебя, а теперь ты сам отвечаешь за себя… и за меня тоже.

— Поверь, тебя не нужно опекать. Ты сама за себя отвечаешь.

— Да… — Она на мгновение задумалась. — Но сейчас ты стал глубже. Мне уже не нужно ни за чем следить, когда ты рядом. Ты ко всему относишься спокойно: реву ли я, веду ли себя как ревнивая ведьма или просто бываю сама собой. — Она улыбнулась уголком рта. — Наверное, я плохо объясняю.

— Совсем не плохо. Я тебя понял.

Они задремали, крепко обняв друг друга. Карла уткнулась ему в плечо, впервые со дня свадьбы полностью довольная жизнью…

— Эй, Карла! — Когда Марк разбудил ее, было еще темно.

— Ммм?

— Ты совсем задавила меня.

— Мне холодно. — Карла засмеялась: она действительно замерзла и разлеглась на нем, пытаясь согреться.

— Буря закончилась, милая. Пошли домой. Уровень воды в реке понизился, и камни были хорошо видны. Путь назад занял гораздо меньше времени. Когда они подошли к трейлеру, в Карле опять зашевелился страх. Эти ужасные слова на дверце шкафа…

— Иди в душ, милая, — сказал Марк, почувствовав ее колебания. — Я сам все уберу.

— А нам не надо вызвать полицию?

О черт! Нет! Ему хотелось кричать. Они ведь схватят его!

— Сами справимся.

— Но…

— Поверь мне, так будет лучше. — Он попытался равнодушно пожать плечами.

— Не понимаю…

— Я хочу, чтобы ты была только со мной. — Ему не удалось скрыть отчаяние. — Не желаю делить тебя с целой толпой полицейских.

— Об этом я не подумала. Марк усмехнулся и открыл дверь.

— Прими душ, милая. Ты продрогла.

Струи горячей воды возродили Карлу к жизни. Гель для душа с запахом тропических фруктов сделал обычный свежий аромат ее кожи еще более пикантным. Она слышала, как Уайтхед ходит по трейлеру, и размышляла, не стоит ли все-таки позвонить в полицию. Может, он прав и им следует оставить все как есть?

Марк тоже принял душ и переоделся. Бумажных полосок на дверцах шкафа больше не было. Единственным свидетельством происшедшего оставались сломанные полки в шкафчике Карлы, поэтому он сложил все ее вещи в аккуратную стопку.

— Надо проверить, не пропало ли что-нибудь.

— Как ты думаешь, это случайность? — спросила Карла, жевавшая бутерброд. — Вряд ли кто-нибудь охотился за моими вещами. Я ведь не кинозвезда!

— Он наверняка приходил за твоей коллекцией масел для ароматерапии, — усмехнулся Марк, кивая на сумку, которую Карла постоянно таскала с собой.

— Мою старую сумку украли еще тогда, когда ты лежал в больнице, а теперь… — Внезапно она побледнела. — Или ты думаешь, что кто-то пытается напугать нас?

Из руки Марка чуть не выпала вилка. Карла была слишком близка к истине.

— Все может быть.

— Я по-прежнему думаю, что нам нужно обратиться в полицию. Это преступление.

— Нет. — Его голос звучал спокойно и твердо. — Кто бы ни пытался испортить нам медовый месяц, он добьется своего только в том случае, если мы будем обращать на это внимание.

— Но кто знает, что мы здесь? — Внезапно Карла все вспомнила и зажала ладонью рот. — О Боже! Это моя вина! Я проболталась «фруктовой корзине», куда мы поедем в свадебное путешествие!

— Теду Адамсу? — Марк нахмурился и покачал головой. — Это не его стиль. — Видя в ее глазах вопрос, он нехотя пояснил: — Если он зол, то ломает кости или стреляет из пистолета.

— Милые у тебя друзья! — Ее глаза округлились от страха.

Наверняка это Тед Адамс, кто же еще? Он хочет получить назад свои деньги!

И тут ее осенило. Она сможет решить эту проблему, не ставя мужа в известность. И тогда Адамс оставит их в покое.

Когда они обнявшись лежали в постели, засыпающая Карла уткнулась ему в грудь и прошептала:

— Где ты умудрился обзавестись таким приятелем, как Тед?

— В баре «Уимпл» — сонно ответил Марк. — Он живет в квартире наверху. Это его бар…

Так Карла выяснила все, что хотела знать. И муж при этом ничего не заподозрил.

Глава 7

— Как ты думаешь, не пора ли нам выбраться из постели? — Карла лениво потянулась. На ее губах играла легкая улыбка.

— Пожалуй. Думаю, настанет день, когда нам придется это сделать. — Марк рассмеялся, когда она закатила глаза и навалилась на него.

— Господи, как трудно быть женой! — Она прихватила зубами его обросший щетиной подбородок и пробежала пальцами до того места, которое прикрывала смятая простыня.

— Женщина, тебе следовало бы думать о том, что подать мне на завтрак, а не о том, как бы меня использовать.

Ответом ему был серебристый смешок. Она соскочила с кровати, через пару секунд вернулась с огромной кистью винограда и бросила ее на плоский живот мужа.

— Ешь, Уайтхед. У меня есть дела поважнее готовки.

— Классический случай. Главное надеть на палец обручальное кольцо, а мои желания не в счет, верно?

— Нет. — Она скользнула под простыню, улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках, и стала с увлечением пробовать новый способ свести его с ума. Когда терпение Марка истощилось, он сбросил простыню, рывком затащил Карлу на себя и вскоре оба утонули в ослепительном экстазе.

— Ох… — Обессилевшая Карла сморщила носик. В ее глазах прыгали искорки смеха. — Не стоило кормить тебя виноградом!

— Он еще не кончился. — Марк бережно перекатил ее на спину и принялся слизывать с ее живота раздавленные ягоды.

К полудню Уайтхед пришел к выводу, что он крепко сидит на крючке. Карла была не из тех, от кого легко уйти. Марк задумался: а так ли уж ему нужна прежняя жизнь? Без Карлы она теряет смысл.

Марк завидовал ей. Карла думала, что уж теперь-то они вместе навсегда. Как бы ему хотелось думать то же…

— Сегодня все выглядит иначе. — Она уцепилась за его пояс и шлепнула босой ногой по поверхности воды, разбросав во все стороны серебряные брызги. Солнце было теплым и ласковым; птицы счастливо заливались на ветках, сверкающих обновленной зеленью; где-то вдали лаяла собака.

— Я всегда мечтала постоять под водопадом. — Карла наблюдала за водой, с шумом разбивавшейся внизу об огромные камни.

— Так постой, — ответил Марк. Он сам когда-то испытывал это чувство.

Карла сбросила джинсы.

— Ах, какая холодная! — Вода едва доходила ей до колен, но по мере приближения к водопаду поднималась выше.

Когда ледяные брызги попадали ей на лицо и плечи, Карла вскрикивала. Повинуясь импульсу, Марк бросился к трейлеру и схватил фотоаппарат. Он отщелкивал кадр за кадром, а Карла, подняв голову к сверкающему каскаду, смеялась и звала его:

— Иди сюда. Скорее!

Стащив с себя рубашку и положив камеру на сухую одежду, Марк побрел по воде. Удалось ли ему запечатлеть живую прелесть Карлы?

— Привет, соблазнительница! — усмехнулся Уайтхед, когда она обхватила руками его шею.

— Я так тебя люблю! — Карла тесно прижалась к мужу, и он отнес ее за стену падающей воды. Его больно ранили эти слова: Карла верила в то, что говорит. Скоро она люто возненавидит его.

Марк бился в тисках вины, сжимавших его душу. Ведь сейчас им так хорошо! Очарование Карлы вновь захватило его. Стоя под водопадом, они боролись и хохотали.

— Ты ужасно утомительная женщина. — Марк вытащил Карлу на берег, набросил на нее полотенце и понес домой. Одежда и фотоаппарат лежали у нее на животе.

— Я все время забываю о твоем возрасте, — насмешливо отозвалась она, приглаживая волосы. — Наверное, возникают всякие старческие проблемы?

— Ах ты, язва! — Марк был на два года старше, чем она думала. Он швырнул в нее полотенцем, но Карла уже выскочила из трейлера на солнышко. — Кстати, с нескольких виноградин много не наработаешь. Пусть даже они съедены с такого очаровательного подноса, как твой животик.

— Ой! — Карла чуть не налетела на священника, игравшего с собакой. — Добрый день, ваше преподобие.

— Хочу заметить, что ваш муж совершенно прав: секс не заменяет пищи. — Он забрал палку из зубов пса и швырнул ее далеко в кусты. — Разве матушка никогда не говорила вам, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок?

— Разумеется. — Карла одернула полы рубашки, благодаря Бога, что она не вылетела на улицу в одном лифчике.

— Добрый день, ваше преподобие. — Марку стало жалко сконфузившуюся Карлу. Он вышел из трейлера и встал рядом. — Вчера была сильная буря.

— Не заговаривай мне зубы, парень. Я думал, ты уже просветил супругу, что она обязана заботиться о благополучии мужа!

Марк обнял Карлу за талию и притянул к себе.

— Я сам виноват. Не выпускаю ее из постели. Карла поперхнулась, повернулась к мужу и прошипела:

— Уайтхед, как ты можешь? Это же священник…

— А ты уверена, что мою мысль можно выразить по-другому?

Ну все, подумала Карла. Теперь преподобный Блэкшоу окончательно решит, что я сексуально озабоченная пожирательница мужчин, выбравшая своей очередной жертвой милого и симпатичного парня.

— У вас прекрасный голос, дочь моя. — Почему-то на этот раз священник решил сменить тему. — Может быть, вы споете для нас еще раз перед тем, как покинете наши места?

— Это епитимья за то, что я не идеальная жена? К ее удивлению, преподобный Блэкшоу рассмеялся.

— Да вы просто читаете мысли стариков, юная леди! Только не забывайте, что есть и другой голод, который тоже нужно удовлетворять. — С этими словами он помахал им рукой и удалился так же неслышно, как и пришел. — Между прочим, — бросил он, — я сфотографировал вас обоих под водопадом.

— Я хочу остаться здесь навсегда! — жизнерадостно заявила Карла, вытряхивая покрывало для пикника с таким усердием, что оно хлопало в воздухе. Так она ответила на попытку уговорить ее переехать куда-нибудь в другое место, где их никто не сможет найти. Марку нужно было выиграть хоть немного времени.

— Я достану вино. — Марк посмеивался, глядя, как Карла ползает на четвереньках, поправляя углы покрывала. Но как только он потянулся к корзине, по радио стали передавать новости и его обдало холодом.

— Несмотря на многочисленные обращения полиции, Марк Уайтхед так и не объявился. Последняя информация гласит, что тридцатишестилетний Уайтхед может быть вооружен и опасен. И самое свежее сообщение: автомобиль Уайтхеда был найден сегодня утром недалеко от деревни Джанипер Фоллс. Полиция уже приступила к поискам в этой местности, а также в окрестностях его лондонской квартиры, где Уайтхеда видели на этой неделе.

Пойман в капкан! Кларк надежно перекрыл ему выход, заперев Марка в образе собственного брата.

Карле казалось, что мягкий вечерний свет — извинение природы за бурю. Слышался радостный шум водопада, деревья перешептывались о чем-то с легким ветерком, в воздухе был разлит сладкий аромат увядающих трав. Великолепие окружающей природы вызывало у Карлы желание остаться здесь навсегда.

— Ты был когда-нибудь так счастлив? Мне даже немного страшно, словно мы совершаем преступление. — Карла перекатилась на бок и заглянула ему в лицо.

Марк надел темные очки и внимательно посмотрел на Карлу.

— Ты действительно так чувствуешь?

— Да. — Она улыбнулась. — Если бы мне сказали, что я буду так счастлива, я бы не поверила. Я и сейчас не до конца верю.

— Наслаждайся, пока можно, — ответил он, изо всех сил борясь с чувством вины. — Не думаю, что людям часто выпадает такое счастье.

— А ты счастлив?

— Неужели не видно? — Он усмехнулся и крепкими белыми зубами вытащил из ее пальцев листик салата.

— Ты выглядишь таким… — Карла заглянула в его красивые глаза и стала искать подходящее слово. — Я не знаю… словно временами тебя что-то сильно беспокоит. — Она поднялась на колени, придвинулась к нему поближе, обняла за плечи и прижалась щекой к щеке. — Может, расскажешь?

Ты не знаешь, о чем просишь, подумал Марк. Он повернулся к ней, взял за руку и ощутил новый укол вины. Кем бы он ни был, Кларком или самим собой, правда заключалась в одном.

— Я люблю тебя, Карла. Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви. Обещаешь?

Когда муж прижал ее руку к губам, у Карлы задрожало внутри. Его глаза потемнели, взгляд стал напряженным.

— Зачем ты говоришь это? Чего ты ждешь? Он приложил палец к ее губам.

— Так обещаешь?

— И тогда ты перестанешь беспокоиться? Марк хотел кивнуть, но не смог.

— Это мне поможет.

— Знаешь, у меня такое чувство, что ты готовишь мне какой-то страшный сюрприз, — прошептала она, попыталась улыбнуться, не сумела и пожала плечами. — Наверное, так и будет. Каждый раз, когда я счастлива, случается что-то плохое…

Скажи ей! — требовала совесть. Ты должен это сделать! Но он не мог. Времени и так почти не оставалось: видно, Кларк взялся за них всерьез. Здесь Марка признавали мужем Карлы, но стоит сделать шаг в сторону, и он станет Марком Уайтхедом, разыскиваемым полицией.

— Хорошо. — В жизни Карлы было немало разбитых надежд и утраченных иллюзий, поэтому она решила, что понимает мужа. — Я обещаю тебе никогда в жизни не забывать этой минуты, в чем клянусь на веточке сельдерея с твоей тарелки. Я всегда буду помнить, что ты меня любишь.

— Спасибо. — Он откусил кусочек сельдерея и передал веточку ей. Карла улыбнулась и скрепила клятву.

— Так ты споешь местной публике перед отъездом?

— Думаю, нет. — Она уставилась в тарелку и стала водить по ней пальцем. Марк почувствовал, что это часть жизни Карлы, в которую он не имеет доступа.

— Ладно.

Вопрос мужа заставил Карлу напрячься. Она ожидала продолжения. Но Уайтхед молчал, и она с удивлением подняла глаза.

— Милая, ты можешь сказать мне все. — Его голос был нежным и мягким, а гладившие щеку пальцы — теплыми и успокаивающими. — Но если захочешь промолчать — ради Бога. Я не стану вытягивать твои тайны клещами.

Она улыбнулась признательной, но печальной улыбкой.

— Я обязательно расскажу тебе, но не сейчас. Марк рассеянно повертел кольцо на пальце Карлы.

— Надо будет подогнать его по размеру, пока снова не потерялось.

— Я повешу его на шею. — Она расстегнула золотую цепочку, продела в кольцо и приподняла волосы. Тем временем сильные руки Марка защелкнули застежку.

Карла вспомнила, что собиралась посетить местного врача и продлить рецепт на противозачаточные таблетки. Она хотела сказать об этом мужу, но почувствовала, что ее клонит в сон.

— Эй… — лениво окликнул он.

— Ммм?

— Ты не могла бы временами надевать что-нибудь другое?

— А что?

— Твои джинсы мне надоели. Они очень замедляют… процесс…

И как ему это удается? Тело Карлы вмиг охватило желание. А ведь только что она едва не уснула.

— Без них будет неинтересно! — Она громко смеялась, пока Уайтхед возился с застежкой.

— На это я могу ответить вам тремя словами, леди. — Он перекатил ее на спину, схватил за запястья и прижал к земле. Она ожидала услышать «я люблю тебя», но расхохоталась, когда Уайтхед, наконец справившись с застежкой, прошипел: — Носи чертову юбку!

— Нет! — пытаясь помешать ему, поддразнила Карла.

— Да. — Его белые зубы вцепились в полу рубашки и задрали ее. — Карла, будь человеком! Ты когда-нибудь бросишь таскать эту штуку? — Пояс для денег, как всегда, вызвал у него острое раздражение.

— Нет.

— Знаешь, радость моя, ведь брак — это компромисс. — Пальцы Марка касались ее груди, горячее дыхание обжигало кожу.

— Шантажист! — Она задохнулась и прикусила губу, стараясь сдержать стон, который бы свидетельствовал, что муж одержал очередную победу.

Он затрясся от беззвучного смеха.

— Ведь в душе ты не возражаешь. Прошу по-хорошему, носи юбку!

— Нет.

— Не надевай пояс. Хотя бы возле трейлера.

— Нет.

Карле следовало знать его лучше. Если она решила, что Уайтхед смирился с ее возражениями, то глубоко ошиблась. В течение нескольких бесконечных минут волшебные пальцы мужа дарили ей неземное наслаждение, а потом она прошептала:

— Сдаюсь! Когда мы вместе и одни…

Через несколько мгновений Марк избавился от последних преград и овладел ею на покрывале для пикника.

Наступило следующее утро. Когда Карла проснулась, Марк все еще крепко спал. Лежа рядом, она вспоминала подробности ночи, полной любви, но потом ее мысли переключились на другое: запас противозачаточных таблеток подходил к концу.

Она потихоньку выбралась из постели, умылась, надела юбку и вынула из-под матраса пояс для денег.

Затем Карла нацарапала записку и положила ее на подушку. «Ненадолго ушла в деревню. Надо кое-что купить, потому что…» Дальше она объясняла почему.

Ожидая приема у местного врача, Карла выписала чек на сорок семь тысяч фунтов на имя Теда Адамса и запечатала его в конверт с адресом бара «Уимпл».

Доктор померил ей давление, задал несколько вопросов и выписал рецепт. Она поблагодарила его.

— Возможно, мы останемся здесь дольше, чем предполагали. Я хочу быть спокойна.

Он кивнул.

— Да, такое бывает. Некоторые молодые люди беспечны и забывчивы. Зайдите в аптеку. Это следующая дверь. — Когда она поднялась и стала прощаться, доктор добавил: — Я слышал, как вы пели. У вас талант.

— Спасибо!

— Вам бы стоило пойти на сцену.

— Возможно. — Ее мечта, давно превратившаяся в камень, все еще была с ней и боролась за жизнь. — До свидания.

В голове снова прозвучали слова гадалки: «У тебя есть могучий дар…»

Внезапно Карла задохнулась от непреодолимого желания сейчас же увидеть Уайтхеда, обнять его, впитать в себя силу, которую мог дать только он… Доверие, счастье и нечто большее. Что-то мощное, нерушимое… Ему можно рассказать все.

Сунув рецепт в карман жилета, Карла поспешила в аптеку. Она вошла в пустой зал, увидела окошко с надписью «Фотомастерская», достала лежавшие в поясе две отснятые пленки и отдала их в проявку. Тем временем из комнаты фармацевтов выплыла пиранья в белом комбинезоне с именной табличкой.

— Чем могу служить? — Тут у Джулии отвисла челюсть. Если бы Карла не была так удивлена, она рассмеялась бы. — Вы? — только и выдавила пиранья.

— Именно, милочка. — Карла протянула рецепт и мысленно поблагодарила всех богов, что пришла не за мазью от геморроя.

— Ваш муж еще та штучка, не так ли, миссис Уайтхед? — Тон Джулии можно было бы считать дружеским, даже фамильярным, если бы не враждебный блеск ее глаз.

Эта облезлая пиранья смеет называть ее мужа штучкой! Карла пренебрежительно улыбнулась. В комбинезоне Джулия выглядела совсем по-другому. Из-под фирменной шапочки неряшливо выбивались кудрявые локоны. Она была всего лишь смазливой, а вовсе не такой ослепительной, какой запомнилась Карле. Однако глаза Джулии выдавали зависть — непонятно к чему.

— Сейчас провизор выполнит ваш заказ, миссис Уайтхед. — Затем пиранья без малейшего смущения обогнула стойку и подошла к Карле. — Он рассказывал вам, что у нас был роман?

— Муж говорил, что это было очень давно. Джулия добилась своего. Карла с тяжелым чувством отошла в сторону, взяла со стойки красную пластмассовую корзину, двинулась к прилавку в глубине помещения, взяла пару бутылок подсолнечного масла и стала изучать этикетки.

— Он был лучшим любовником из всех, кого я знала. — Джулия снова стояла рядом, бесцельно переставляя бутылочки с шампунем. — В тот вечер мы хорошо провели время.

Ну и что, черт возьми, она должна на это ответить?

— Рада за вас, — процедила Карла, надеясь, что усилия, которые она прилагала, чтобы раздвинуть губы в чисто символической улыбке, увенчаются успехом.

— Он мне все рассказал о вас. — Джулия засмеялась с таким видом, словно была посвящена в некую тайну, которую прочим было знать не положено. Внутри у Карлы все сжалось. — Он говорил, что собирается вас придушить. Темпераментный мужчина, правда? — Губы Джулии искривила дьявольская улыбка. Она впилась взглядом в Карлу, пытаясь понять, достала ее или нет. Не глаза, а рентген.

Борясь с острым желанием опустить голову, чтобы волосы упали на лицо, Карла прямо встретила взгляд пираньи и сладко улыбнулась.

— Он передумал, милочка.

— Уайтхед был зол как сто чертей, потому что, когда вы полезли на сцену, ему пришлось оторваться от нашей интимной беседы. Ненавидит стоять перед толпой. Это для него настоящий кошмар. — Джулия улыбнулась еще приторнее. — Не волнуйтесь, я утешила его. Похоже, он не так уж уверен в прочности вашего брака. Во всяком случае, мне так показалось.

Последние слова пираньи попали в цель. Карла расстроилась. Она слишком часто повторяла их сама.

— Я имею в виду, что не так уж часто ветретишь молодожена, который в медовый месяц ищет встречи со своей первой любовью.

Эта мысль тоже беспокоила Карлу, но куда меньше.

— Миссис Уайтхед? — К прилавку подошел провизор.

— Да. — Карла обошла Джулию, но та шла следом и продолжала бубнить:

— Вот уж не ожидала, что Марк женится на такой женщине…

Марк? Карле захотелось рассмеяться. Наверное, Джулия пропустила через свою постель стольких мужчин, что стала путать их имена. Перепутать братьев не так уж трудно. Кларк бы огорчился, узнай он, что первая любовница не помнит его имени.

— Знаете, — вздохнула Джулия, пробивая ей чек, — я все еще вспоминаю о тех штучках, которые он проделывал со мной. Жуть до чего изобретательный! Ни один парень не заставлял меня извиваться, как Марк. — С изысканно вежливой улыбкой она подала Карле сумку. — А уж как мне нравилось, когда он называл меня «радость моя»!

«Радость моя…» Она услышала эти слова, произнесенные низким, звучным голосом мужа, и на секунду оцепенела. Потом разум подсунул ей простое объяснение: наверное, Джулия спала со всеми тремя братьями и у нее все перепуталось в голове. Но во всем этом было что-то очень неприятное.

— Спасибо. — На секунду Карла почувствовала жалость к этой женщине: ведь она знала так много мужчин, что путалась в их именах. Стоит ли обижаться на то, что Джулия распускает хвост, стремясь покрасоваться рассказом «о первой любви»?

Пиранья чихнула, и Карла, уже шедшая к дверям, не выдержала.

— А все-таки вам надо было накинуть кофточку, Джулия!

В возбуждении она едва не проскочила почту. Вовремя спохватившись, Карла послала заказное письмо на имя Теда Адамса и отправилась в обратный путь, размышляя, стоит ли рассказывать мужу о встрече со склеротичной пираньей.

По дороге Карла трижды оборачивалась, не в силах избавиться от чувства, что ей смотрят в спину и преследуют, стараясь держаться на расстояний.

Никого. Однако ощущение не проходило. Потихоньку оно переросло в панику, овладевшую всем ее существом. Хотелось побежать, но она боялась дать преследователю понять, что знает о его присутствии.

— Карла…

Задыхаясь, она сорвала с головы наушники записывающего плеера, и те повисли у нее на шее. По спине побежали мурашки…

Делай что-нибудь! Кровь толчками мчалась по ее телу. Она выдернула тонкую антенну, чтобы та поднималась у нее над плечом, нагнула голову и прикрыла плеер ладонью. Воспроизведя треск помех, она громко сказала, словно в рацию:

— Подозреваемый идет следом… Повторяю, подозреваемый идет следом.

Пронесся порыв ветерка, зашуршали листья, и Карле показалось, что кто-то снова произнес ее имя. Но вокруг было пусто. Она бегом припустилась к началу тропинки. С крутого поворота, за которым начинался спуск к трейлеру, она увидела констебля Мартина Олдертона, шедшего с велосипедом в сторону их фургона. Ужас пригвоздил ее к месту.

— Нет!

Что-то разбудило Марка. Он сел на кровати и увидел записку. Уайтхед схватил ее, но со сна никак не мог прочитать.

Он натянул джинсы и умылся. Лицо Марка вытянулось, когда он увидел бросающиеся в глаза слова «доктор» и «аптека».

— Черт возьми, радость моя, у тебя есть шанс встретиться с Джулией!

Если не перехватить Карлу, Джулия изведет ее. Хуже того, поведает, кто он такой.

Полиция. Плохие новости… Ведь кто-то же совершил налет на их трейлер! И воспоминание: полицейские перед ее домом в Уэст-Хэмпстеде. Как будто с тех пор прошло сто лет. Но в ушах звучал голос полицейского: «Мне очень жаль, Но у нас плохие новости, мисс Бруни».

— О Боже! Нет! Нет! — Свернув с тропинки, Карла помчалась прямиком через деревья с такой скоростью, что оказалась у дома раньше констебля. Сердце бешено колотилось, она еле дышала, ноги заплетались. Из последних сил она забарабанила в дверь.

— Уайтхед!

— Привет, моя радость. — Он открыл ей. — Что случилось? С тобой все в порядке?

— Кон… констебль Мартин… — Она закрыла глаза, пытаясь перевести дух. — Он идет сюда. Я подумала, а вдруг с тобой что-нибудь… авария…

— Иди сюда. — Он крепко обнял ее. — Все в порядке. Все хорошо. — Марк слышал, как панически бьется ее сердце, и молился, чтобы приближающийся полицейский не разрушил этот рай.

— Я знаю, это глупо. — Она уткнулась ему в грудь. — Это после… после твоей аварии…

— Все в порядке, милая. — Когда Марк ощутил ее горячие слезы, внутри у него все перевернулось. Он инстинктивно прижал ее к груди, да она и сама искала там убежища. — Все в порядке.

— В порядке, — повторила Карла, ослабев при мысли о том, что на этот раз визит полиции не отнимет у нее любимого человека.

— Доброе утро. — Констебль заглянул в открытую дверь, увидел обнимающуюся парочку и деликатно покашлял. — Извините, что побеспокоил…

— Ну что вы, констебль! — Карла шмыгнула носом и провела пальцем по шраму на щеке мужа. Удивительные зеленые глаза лучше всяких слов сказали Марку о ее любви и тревоге.

— Я чувствую то же самое, — шепнул он. — Помни об этом.

Дыхание Карлы медленно приходило в норму. Она слабо кивнула. Чудесная улыбка озарила ее лицо.

— Не забуду.

— Мистер и миссис Уайтхед, извините, что отвлекаю вас, — с безупречной вежливостью продолжил Мартин, — но нам позвонили, что у вас в гостях находится Марк Уайтхед. Я просто хотел убедиться, что с вами обоими все в порядке.

Марк задержал дыхание, а Карла рассмеялась.

— Констебль, мы приехали сюда, чтобы побыть вдвоем! Мне бы никогда не пришло в голову везти сюда все многочисленное семейство мужа. Убедитесь сами. — Она взяла мужа за руку, отвела его от двери и жестом пригласила Олдертона войти.

— Ну, не будем слишком подозрительными. Наверное, кто-то что-то напутал… Как вам понравился наш праздник?

— Просто великолепно!

Марк с трудом перевел дух, молясь, чтобы констебль не спросил, как его зовут.

— Нам ужасно понравилось, правда, Уайтхед?

— Очень, — выдавил Марк.

— Мы видим здесь только одного человека, но зато каждый день. Это преподобный Блэкшоу со своей собакой.

Пока Карла говорила, ей пришло в голову, что звонок в полицию мог организовать тот же тип, который разгромил трейлер. Тед Адамс… Это имя отозвалось в голове неприятным эхом.

— Ну ладно. Вы же понимаете, я был обязан проверить… — Констебль потер шею. — Я полагаю, вы слышали, что выдан ордер на арест Марка Уайтхеда?

— Клянусь вам, констебль…

— Мартин. — Молодой человек улыбнулся Карле, явно очаровавшей его. — Для вас — просто Мартин.

— Хорошо. Я клянусь вам, Мартин, что этот человек мой муж и что мы не видели вблизи трейлера никого, кроме его преподобия. — Ей инстинктивно нравился этот полицейский. — Не хотите выпить или перекусить? Похоже, вам пришлось проделать долгий путь.

— Я бы с удовольствием, миссис Уайтхед, но меня ждут в участке. Будьте добры, если встретитесь с Марком Уайтхедом или что-нибудь узнаете о нем, поставьте нас в известность.

Они посмотрели вслед констеблю, шедшему по тропе, помахали ему, а потом Карла рассмеялась.

— Странно, неужели мы в медовый месяц стали бы прятать у себя человека, объявленного вне закона? Вот чудаки!

Марк побледнел. Ситуация все больше выходила из-под контроля. Искрящиеся смехом глаза Карлы были такими доверчивыми… А потом он увидел в них раскаяние.

— Прости. Мне не следовало так говорить о Марке. — Она слегка нахмурилась. — Милый, что бы они ни думали о твоем брате, сначала нужно во всем разобраться.

Если бы боль могла разорвать человека пополам, это бы произошло с Марком немедленно.

— У тебя есть свое мнение?

Она пожала плечами.

— Зачем арестовывать человека, если за ним нет никакой вины? Не вижу смысла. — Но Карла видела застывшее в его глазах смятение.

Господи, насколько все было бы проще, если бы он не переживал из-за Карлы! Она прильнула к его груди.

— Зачем бы ему понадобилось приходить сюда?.. Не молчи! Я ненавижу, когда ты словно пыльным мешком стукнутый.

Возьми себя в руки! Марк обнял ее. Либо ты скажешь ей правду, либо упустишь последнее оставшееся время. Он очень хотел сказать правду. Но Карлу он жаждал больше. Теперь она была ему нужнее, чем возврат к прежней жизни… И это замкнуло ему уста.

— Все будет хорошо, — прошептала Карла. Себя, что ли, она успокаивает, подумал Марк, когда она с улыбкой подняла на него глаза. — Никто не сможет отнять у нас этого.

— Карла… — Он должен был сказать ей правду, но как только эти огромные голубовато-зеленые глаза взглянули на него, он сразу забыл, о чем думал, и только повторял про себя: Не могу… Не сейчас…

Неожиданно она рассмеялась, и кожи Марка коснулось ее теплое дыхание.

— В аптеке я встретила твою первую любовь.

— Я собирался идти за тобой, но не успел. Не знаю, как это я столько проспал.

— Ты не можешь все время водить меня за руку, глупый. Иногда я должна заниматься своими делами.

— Она доставила тебе неприятности?

— Скажем так: она с наслаждением поведала мне, каким ты был замечательным любовником.

— Прямо посреди аптеки?

— Она гонялась за мной вдоль прилавков, чтобы просветить.

— Не может быть!

— Заявила, что ты хотел задушить меня, когда тебя позвали ко мне и оторвали от нее.

— Я тогда сказал, что можно было бы привлечь мое внимание менее экстравагантным способом, моя радость.

— Каким? — наступала на него Карла. — Может, мне надо было усесться на колени к кому-нибудь? Тогда бы ты отвлекся? А если нет?

В тот вечер его мучило лишь одно: как бы кто-нибудь не узнал в нем Марка. Что делала Карла, не имело значения. Он пожал плечами и усмехнулся.

— Отвлекся бы.

— Не премину сделать это в следующий раз, когда ты будешь не в состоянии оторвать взгляд от бюста Джулии!

— Леди, — он рванулся вперед, прижал Карлу к дверной раме, глаза налились темным блеском, — если вы устроите стриптиз для кого-нибудь, кроме меня, у вас будут серьезные неприятности!

— Еще раз будешь заглядывать к кому-нибудь в лифчик, отплачу той же монетой!

Марк громко расхохотался.

— Думаю, у нас возникает проблема ревности.

— Жаль, если ты не понимаешь этого. — Карла соблазнительно извивалась под прижимавшими ее руками. — Ничем не могу помочь.

— Мне нравится, что ты меня ревнуешь. — Его улыбка стала чувственной. — Моя проблема в другом: я не желаю, чтобы чужие мужики видели тебя даже полуголой.

— Тогда не бросай меня. — Смех танцевал в ее глазах, волны удовольствия пробежали по коже, потому что его рука медленно поползла вверх по ее бедру.

В одно мгновение он стащил ее маленькие трусики и приподнял одной рукой, потому что другая уже расстегивала собственные джинсы. Карла, полная изумления пополам с восторгом, крепко обхватила плечи Марка; он закинул ее ноги к себе на талию и одним движением насадил на свой напряженный член.

Удовлетворенная, почти бездыханная, Карла чуть не упала, когда Марк медленно опустил ее на ноги.

— Я думаю, — еле выдохнула она, — что у нас совсем другая проблема.

— Ты скажешь мне, какая? — И что, черт возьми, на него находит? Может, кто-то способен остановиться, у него же на Карлу нет тормозов.

— Как ты думаешь, мы вообще способны разговаривать без того, чтобы в конце концов не отдаться друг другу? — Она откинула волосы со щек, к которым прилипли завитки.

— Надеюсь, что нет. — Его голос был совершенно серьезным.

— Даже когда мы состаримся? — Эти смеющиеся глаза опять заставили его солгать.

— До тех пор пока мы женаты, моя радость. Этот ответ полностью удовлетворил Карлу.

— Никогда не думала, что это будет так хорошо. — Марк взглянул на нее вопросительно, и она объяснила: — Я думала, что мне придется вытягивать тебя из игорных домов.

— Обещаю, что единственное место, откуда тебе придется меня вытягивать — это ты. — Он засмеялся. — Пойду-ка я лучше позанимаюсь с гантелями, моя радость, иначе снова займусь тобой.

На следующее утро Марк почувствовал, что Карлу что-то тревожит. Они прошли вниз по течению реки, Карла села на берег, болтая ногами в воде.

— Сама скажешь или заставишь догадываться?

— А откуда ты знаешь, что меня что-то беспокоит?

— Чувствую.

— Жаль, что я не могу читать тебя так же легко.

— Не увиливай. О чем ты думаешь?

— Я ходила к доктору по поводу предупреждения беременности.

Краска отлила от лица Марка.

— Ты беременна, Карла?

— Нет, пока нет, — замахала она рукой. — Но разговор с ним навел меня на кое-какие мысли.

Прошло уже много времени, а она не беременна. Что-то было не так.

— Расскажи. — Он облокотился о кочку рядом с Карлой и посмотрел на нее; второй локоть стоял на согнутом колене.

— Не знаю, смогу ли. — Внезапно Карла занервничала. Разве можно вскрыть рану и удержать боль под контролем?

— Ты можешь сказать мне все, моя радость. — Он помолчал и улыбнулся. — Если я в силах помочь, то сделаю все.

— Это своего рода бремя… — Она поежилась, несмотря на жаркое солнце. — Не знаю, поймешь ли ты.

— Если не пойму, ты мне объяснишь. — Марк переместил свою согнутую ногу так, чтобы Карла могла опереться на нее спиной; ее кудри падали ему на руку.

— Я думаю… — Она опять остановилась. — Доктор сказал… — Тут Карла нервно усмехнулась. — Два фальстарта — это уже слишком.

— Не торопись.

— Он слышал, как я пела. — Так. Первые слова сказаны. Иначе не стоило и заикаться. В выражении лица мужа она не увидела ничего, что остановило бы ее. Серые чувственные глаза подбадривали и заставляли продолжать.

— И спросил меня, думала ли я когда-нибудь о профессиональной карьере.

— Этот вопрос возникает у всех, кто тебя слышал. — Он рассеянно играл ее волосами. Кожа на голове плавилась от блаженства.

— Включая тебя?

— Особенно меня. — Марк заметил удивление в ее глазах и вынужден был спросить: — Разве это странно?

— Сейчас нет. Но для того, каким ты был раньше, это было бы даже очень странно.

Представив себе, как бы среагировал на это Кларк, Марк понял, что имела в виду Карла. Кларк жаждал быть центром вселенной. Даже не сознавая этого, он стремился отодвинуть в тень всех, кто окружал его.

Марк лениво и чувственно усмехнулся.

— Если речь идет о моей поддержке, она твоя. — Но он чувствовал, что это не все. У Карлы было на уме еще что-то.

— Не знаю, смогу ли я ею воспользоваться. Он ничего не ответил, и Карла заговорила вновь. Слова шли медленно, трудно.

— Стать певицей всегда было моей заветной мечтой, Уайтхед. Мама занималась со мной, у нее был прекрасный голос. — Она внимательно наблюдала за выражением его лица. — Ее сценическое имя было Франческа Лайл.

Марк едва не вскочил. Франческа Лайл штурмом взяла мир музыки в стиле «кантри», когда он был еще подростком, и все время, пока ему не исполнилось тридцать, она оставалась на вершине этого направления. Он не особенно следил за ее карьерой, но разве что дикарь из джунглей не слыхал о ней, ее судьбе и трагической кончине.

— Она была хорошей певицей, — осторожно сказал Марк. — Но ты лучше.

Карла откинула голову и глубоко вздохнула.

— Мне было восемнадцать, когда они с папой погибли в авиакатастрофе. Они тогда были на гастролях в Америке. Погода резко изменилась. Словом, ничего нельзя было сделать.

— И ты не пела с тех пор? — очень мягко спросил Марк, поднявшись и сев рядом.

— Нет, не пела, пока не напилась в ту ночь. И не летала самолетом.

— Семь лет — долгий срок. Мечта может умереть.

— Я не могла даже думать об этом. С пением были связаны память и боль. Каждый раз, когда я хотела попробовать, меня мучил стыд.

— Чувство вины?

— Именно.

— Интересно, что сказала бы об этом Франческа?

— Она бы сказала: «Перестань делать несчастное лицо, девочка, и живи своей жизнью». — Карла услышала эти слова, произнесенные голосом матери. — Она была намного тверже характером, чем я.

— Ты кому-нибудь рассказывала об этом?

— Нет. — Карла покачала головой и откинулась на плечо Марка. — Никто не дал мне почувствовать себя достаточно счастливой и храброй, чтобы запеть снова.

Значит, пришло время делиться семейными тайнами… Но Марк не смог ответить откровенностью на откровенность. Он бы с радостью, но… Если он сделает это, Карлу ждет катастрофа. Когда его изымут из ее жизни.

Он уловил недоумение в ее глазах и объяснил:

— Я тут ни при чем. Ты сделала все шаги сама. Да, ты достаточно помучилась, но все же запела. Просто пришло время, вот и все.

— Но если бы не ты…

Он прикоснулся губами к ее губам.

— Радость моя, я всегда приду на помощь, но если бы меня не было, ты могла бы справиться сама.

Она улыбнулась своей медленной, грустной улыбкой.

— Ты действительно веришь в меня?

— Я говорю с женщиной, которая вытащила меня с того света.

— Тебе было страшно?

— Нет. Мне казалось, что я всплываю к потолку, и все, что я мог видеть, сконцентрировалось в тебе — Ты стоишь за этой зеленой занавеской и говоришь, что я не должен покидать тебя. — Он слегка улыбнулся. — Ты была ужасно сосредоточена на этой мысли, и я слышал только твой голос.

— О нет! — Его откровенность глубоко тронула Карлу. — Давай сделаем так: живи для меня.

Он обнял ее рукой за шею.

— Я тогда почти сдался.

— Нет. — Она опустилась на колени и кончиками пальцев прикрыла ему губы. — Никогда больше так не делай!

Марк покачал головой и усмехнулся.

— Радость моя, даже если ты решишь никогда больше не петь, одного человека твой голос уже спас.

— Прекрати, от твоих слов я слабею и мне хочется опять заняться любовью.

— Черт побери! — Марк погладил ее бока. — Я уж решил, что ты никогда не попросишь.

— Но прошел всего час!

Марк со смехом опрокинул Карлу на спину.

— На это я могу дать два ответа, женщина.

— «Заткнись» и «начнем»?

— Нет… — Голос Уайтхеда задрожал от наслаждения, когда он склонился к ее губам. — «Час — это почти вечность» и «Спасибо, что надела юбку».

С этого дня Карла почувствовала себя легкой, словно воздушный шарик; бремя вины исчезло, как по волшебству.

Позже они отправились в маленький итальянский ресторанчик.

Возвращаясь в свой трейлер, они веселились как дети.

— Надеюсь, на этот раз никто не наломал там дров, — заявила Карла. — Сегодня мы в первый раз ушли вместе, после того…

— Все будет хорошо, — перебил ее Марк. Однако мысли его текли по тому же руслу. — Давай я войду первым.

— У меня все время такое чувство, что за нами следят.

— Может, это Джулия охотится за моим телом. — Марк улыбнулся слегка, но так чувственно, что у Карлы сразу ослабели колени.

— Какой ты догадливый.

Марк пошел быстрее. Он шел так быстро, что Карла сначала ускорила шаг, а потом побежала, чтобы не отстать.

— Ну, что там?

— Пока ничего серьезного.

Это было начало одной из самых счастливых недель в жизни Карлы. На следующее утро Марк вывел мотоцикл из небольшого отсека в задней части трейлера. Увидев машину, Карла заявила:

— Ни за что снова не сяду на эту штуку! У меня еще с прошлого раза болячки не зажили.

— Проверь тормоза сама. Они в полном порядке.

— Ни за что и никогда!

— Ладно. — Марк пожал плечами. — Только страшно жаль. — В его глазах промелькнула усмешка, спустившаяся в уголки рта.

Карла помолчала пару секунд, но не смогла устоять перед искушением.

— А почему жаль?

— Да здесь, оказывается, есть потрясающий музыкальный магазин.

— О!

— Только до него двадцать миль. — Он внимательно поглядел на нее. — Я слышал, у них прекрасный выбор гитар.

— Уайтхед, это же восхитительно!

— Да, конечно. — Наблюдая за внутренней борьбой Карлы, он едва не рассмеялся. — К сожалению, автобусы туда не ходят.

— А ты проверил тормоза?

— Посмотри сама.

Она подошла, влезла на сиденье и нажала на тормоз.

— Ладно, но если я упаду, то ты уже никогда не затащишь меня на эту гадость.

— Нет проблем. — Он жестом велел ей сесть сзади и подал шлем.

Когда они вернулись в Джанипер Фоллс, уже темнело. Карла перепробовала все гитары и в конце концов влюбилась в полуакустическую с шестью струнами. Владелец магазина снабдил ее соответствующими инструкциями и упаковал инструмент.

— Не могу дождаться, когда вытащу ее… — Она соскользнула с мотоцикла, вынула гитару из коробки, села на ступеньки и стала настраивать. Тем временем Марк повел мотоцикл в ангар.

— В тот вечер ты пела песню. Ты действительно сама ее написала?

— Да, очень давно.

— Женщина за соседним столиком тогда чуть не заплакала.

— Я запела блюз, потому что ты слишком много внимания уделял пиранье и мне было грустно.

Марк улыбался; ее пальцы тихо перебирали струны. — Да, я отдала пиранье проявить наши пленки. — Она сморщилась. — Я не хочу видеть ее, но и не хочу, чтобы ты шел туда один. Она может затащить тебя под прилавок. Мы пойдем туда завтра вместе.

— А стихи ты тоже пишешь сама?

— Угу. Может, когда-нибудь я напишу стихи и для тебя.

— Сделай это сейчас! Она покачала головой.

— Тут уж когда приходит, тогда и приходит. Марк подумал, что, если Карла напишет эти стихи после того, как все раскроется, они будут состоять только из одной строчки: «Я ненавижу тебя, негодяй!»

— Ты знаешь, временами у меня опять возникает ощущение, что за нами следят, — сказала Карла, когда они пробирались между деревьями.

— Может, браконьеры, — ответил Марк. — Ты помнишь то укрытие, где мы прятались?

— Интересно, чьи там могли быть вещи? Он пожал плечами.

— Кому бы они ни принадлежали, этот человек, должно быть, пережидал грозу в другом месте.

— К счастью для нас.

Она даже не догадывалась, как велико было это счастье.

В конце недели, когда жара стала ослабевать, Карла сидела на ступеньках трейлера и писала дневник. Вокруг наружного фонаря вились мотыльки; где-то в траве пели цикады. Она писала быстро, распираемая эмоциями, все свои записи она могла бы за один день перевести в стихи.

— Ты пишешь историю своей жизни, моя радость? — Карла вздрогнула, когда Марк подошел к ней. Его улыбка была полна тепла, и внутри у нее все откликнулось на его призыв.

— Это просто мой дневник. Я записываю в него события каждого дня.

— А я там есть? Карла засмеялась.

— Может быть.

Марк снял пиджак и накинул Карле на плечи. Ее тут же согрели тепло и мужской запах.

Он сел рядом на широкую ступеньку и обнял ее за плечи.

— Я хочу тебе кое в чем признаться, — сказала она. Он не упоминал об их прошлом. С момента, когда они стали близки, прошлое потеряло свое значение.

— Давай. — Он напрягся, словно вез телегу с грузом.

— Те деньги…

— Угу?

— Я не представляю, где ты их взял. Я просто повторила тебе, что ты сказал мне по телефону, потому что подумала: а вдруг это тебе поможет и ты вспомнишь.

— Я… — У него словно гора свалилась с плеч.

— Ты рад? — Карла захлопнула дневник и убрала в застегивающийся на пуговицу карман его пиджака. Улыбаясь, она положила голову ему на плечо; при этом на щеке обозначилась ямочка. — Я ненавижу тебя.

— И как же сильно ты меня ненавидишь? Медленно, неотступно его пальцы двигались под юбку.

— Я вообще не могу говорить, когда ты этим занимаешься.

— Я жду ответа.

Ночной ветерок распушил ее локоны по его плечу, волшебные пальцы продолжали скользить вверх.

— Нет. — Она потянулась, чтобы засунуть руки в рукава пиджака. Ее реакция на его прикосновения была однозначна. Хриплым шепотом она спросила: — Так ты ждешь ответа?

— Да. — И загадочная, чувственная улыбка опять появилась у него на губах.

Карла намеренно медленно повернулась к нему. Ее руки скользнули по твердым бедрам Уайтхеда, обвились вокруг его шеи и нежно подергали волосы на затылке.

— Ну, может, и не ненавижу…

— Вот как? — отозвался Марк. Глаза его блестели в лунном свете, темные волнистые волосы шевелились от ветерка.

— Я люблю тебя, и это слишком хорошо.

— Я знаю, моя радость. — Марк зарылся лицом в волосы Карлы; свежий вечерний воздух смешивался с ароматом тропических цветов. — Я чувствую то же самое.

Но пока Карла обнимала его, Марка не отпускала внутренняя боль, потому что любая минута могла стать последней. Ему стало совсем тошно, когда Карла спросила:

— Помнишь, ты интересовался, не беременна ли я… Как бы ты отнесся к тому, что я жду ребенка?

Он помолчал, подыскивая слова, похожие на правду.

— Думаю, — что нам стоит пока побыть вдвоем.

— И как долго?

— Хотя бы немного.

Было ли это предзнаменованием или Марка мучило чувство вины, но в ту ночь ему снились сплошные кошмары.

— Уайтхед! — Ее голос вернул его из ада, где кричащую Карлу утаскивали прочь. — Очнись!

— Он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, даже не мог закричать. Был как замороженный. Ты ничего не сможешь сделать, твердил ему мудрый внутренний голос, ты ей лгал, у тебя больше нет на нее прав…

— Нет! — Вся его беспомощность вылилась в одно слово.

— Тебе приснился плохой сон? — Ее голос был мягким, сонным и поставил на место перевернутый вверх тормашками мир. Карла закусила губу и стала убирать прилипшие ко лбу темные пряди его волос. — У тебя что-нибудь болит?

— Нет. — Но и очнувшись, он продолжал ощущать боль и ужас своего сна.

Она положила его голову себе на грудь и погладила по волосам.

— Тебе снилась авария?

— Мне снилось… Кто-то утаскивает тебя от меня… Я не могу двинуться, чтобы остановить их…

— Никому такое и в голову не придет.

Но пока Марк опять засыпал в объятиях Карлы, его слова, живая боль, с которой они были сказаны, неизвестно почему расстроили Карлу. Прошло много времени, пока тревога улеглась и она смогла задремать.

Запах дыма Марк почувствовал даже во сне. Он мгновенно проснулся.

— Карла! — Дым как от горящей травы, плотный, сизый, клубясь вползал в трейлер.

Она слишком устала и ничего не слышала. Марк выскользнул из постели, подхватил Карлу на руки, вытащил из кармана куртки ключи, открыл дверь и выскочил под защиту деревьев.

— Что случилось? — Карла кашляла, ничего не видя в дыму. Когда Марк вынес ее на чистый воздух, она задохнулась от ужаса.

— Сиди здесь. Там пожар.

— Уайтхед! Нет! Не ходи! — Ее пальцы вцепились в руку мужа, но он быстро освободился и исчез в плотном дыму, окружавшем трейлер. — Нет! — Она рывком подняла себя на словно налитые свинцом, дрожащие ноги и кинулась за ним, не видя ничего.

— Нет! Уайтхед! Я люблю тебя! Не бросай меня!

Но он уже исчез в дыму. Она беспомощно стояла на краю дымовой завесы, слезы ручьем текли по щекам.

— Уайтхед, вернись!

Неподалеку под чьей-то ногой хрустнула ветка. Карла так и взвилась.

— Уайтхед?

Темное одеяло накрыло ее с головой, руки оказались прижатыми к телу. Она была в ловушке. Карла пыталась лягаться и даже попала по чему-то твердому, но потом ее швырнули на землю, ударили по голове, и она погрузилась в темноту, услышав напоследок свой собственный стон.

Человек, устроивший пожар, со своего мобильного телефона позвонил в полицию и вызвал ее на место происшествия. Потом он улыбнулся себе в боковое зеркало. Гоня машину по грязной дороге, он представлял себе, что в отдалении слышится звук полицейских сирен. Пустые канистры из-под дымовых шашек громыхали у него под ногами.

— Пускай Марк теперь выпутывается. — Он поправил зеркальце. — Я ему устроил веселую жизнь!

Глава 8

Долгие часы Карла то приходила в сознание, то опять проваливалась в забытье. Ощущение времени исчезло, только гудящий двигатель да удушливая жара, с которой она не могла справиться.

Он ехал и усмехался. Отлично провернул дельце. Его приятель Ник обменял трейлер на аккуратный «рейнджровер» и фургон, остаток взял наличными. Обыденные, не цепляющие глаз машины, не то что сверкающий дом на колесах! Поворачивая на северную дорогу, Кларк молча усмехнулся. К тому времени, когда он попадет туда, куда едет, трейлер будет уже неузнаваем… Другой цвет, все другое. Ник гений по этой части, и такой осторожный. Он сорвал куш на этом дельце и совершенно счастлив. Самое замечательное, что Ник никогда не задает вопросов, отличный товарищ…

Если бы не этот вонючий поп со своей собакой, я бы провернул все это уже давным-давно, думал он. Скоро, очень скоро я доведу дело до конца. Сейчас у меня уже есть все что надо…

Карла почти ничего не видела. Голова раскалывалась от боли, однако она попыталась сесть прямо без помощи рук. Неудача: она упала на бок, и воздух с шумом вышел из легких.

Коричневый линолеум? В их трейлере пол был другого цвета. Там не было коричневых и оранжевых сидений. Она попыталась выдернуть руки, привязанные к бокам широкой лентой. Безуспешно. Ее охватила паника.

— Уайтхед! — снова и снова кричала она. Боже, что с тобой случилось? Она дрожала от страха. Может, это была работа той неизвестной, невидимой силы, что уже покушалась на них? Тед Адамс? Слишком поздно, она слишком поздно послала чек.

— Уайтхед, где ты? — Она перекатилась и села между сиденьем и задней стенкой фургона — так ее хоть не мотало по полу. Надо было подумать.

Толстые жалюзи опущены, и было совершенно невозможно определить, день теперь или ночь.

Карла предположила, что ночь. В воздухе ощущались запахи ночи; ветерок, холодивший ее тело, тоже вряд ли бы так чувствовался в дневное время.

Карла попробовала сосредоточиться. Кто, к черту, мог ее похитить? Она же не богачка! Средства ее весьма ограничены. Ей представился какой-то отчаявшийся, опасный человек. Толстый и уродливый.

Уайтхед… Она стала мысленно припоминать, как темнели его глаза, какими они становились нежными, когда он улыбался ей. В памяти всплыли слова, в которых она так нуждалась: «Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви».

О Боже, мне страшно. От ужаса и отчаяния сводило живот. Подпрыгивающий фургон стал замедлять движение, потом остановился. Хлопнула дверца, и ужас снова пронзил ее, почти заморозив на месте. Луна осветила высокую фигуру, открывшую дверь фургона. У Карлы перехватило дыхание.

— Уайтхед?

Он зажег свет и повернулся к ней.

— Прости, что пришлось связать тебя, детка. — Он присел рядом с ней на колени, усмехнулся и освободил ей руки от стискивающей их ленты.

Глаза, привыкшие к темноте внутри фургона, никак не могли приспособиться к свету. Но уши уже донесли ей правду, в которую она не могла поверить. Этот голос был голосом прежнего Кларка.

— Кларк? — Она стала видеть получше: шрамов не было… и он был с бородой! Сердце ее подпрыгнуло от облегчения: это был не тот монстр, которого она нарисовала в своем воображении. Это был человек… Беспечный, очаровательный парень, с которым она была помолвлена. Кларк. Ни шрамов, ни изменившегося голоса… Обычный Кларк…

— Кто же еще? — удивился он. — Конечно, это я, я умыкнул тебя от моего скверного огромного братца. — Кларк подвел под нее руки. — Давай-ка пересядем туда, где поудобнее. — Он приподнял ее избитое, измученное тело и помог сесть на мягкое сиденье с обивкой из коричневых и оранжевых квадратов.

Она попыталась двинуть руками и сморщилась от боли. Руки были чужими, только боль — ее.

— Так ты… хочешь сказать…

— Да, братца Марка. — Карла помнила его светло-голубые глаза. Даже без контактных линз было видно, что они не похожи на мягкие, глубокие, чувственные глаза, которые она и сейчас видела внутренним взором и которые принадлежали… другому брату.

Другому?

Мысли ее вздыбились в чудовищном водовороте.

Кларк, настоящий Кларк говорил что-то о чашке чая, но она даже не осознавала его слов. Ей это было неважно.

— Все еще кладешь два кусочка, детка?

— Н-ни одного, — с трудом выдавила она. Но по какой-то непонятной причине она не хотела показывать степень своего потрясения… Кларку. Она стремилась удержать себя в этом состоянии полузабытья, не выходить из него сейчас, иначе можно было потерять рассудок.

Мысли Карлы двигались замедленно, неохотно. Кларк вложил чашку ей в ладони.

— Я… не могу… удержать… — Руки дрожали.

— Ладно, ладно, детка. — Пока он забирал у нее чашку и ставил рядом на столик, она уже пролила немного чая себе на пальцы. — Через минуту ты будешь в порядке. Тебе надо прийти в себя.

— Прийти в себя? — Карла подумала, что ей некуда приходить.

Кларк занялся тем, что убрал обеденный столик и разложил небольшую, но широкую кровать. Карла сидела как в трансе и все пыталась осознать реальность. Медленно, мучительно к ее рукам стала возвращаться способность чувствовать. Кларк издал победный клич.

— Сделал! Я говорил тебе, что это большая кровать! Как же хорошо снова поспать в настоящей постели! — Кларк повернулся, улыбнулся Карле, наклонился и положил руку ей на бедро. — Мы с тобой, — он показал пальцем через плечо, — отлично там покувыркаемся.

— Покувыркаемся? — повторила она в смятении и со смутным отвращением. Неужели он намеревается?..

Кларк ухмыльнулся.

— Признаюсь, дела пошли не совсем так, как я планировал. Я не собирался передавать Марку возможность принести брачные обеты, но… — Он пожал плечами. Эта легкомысленная манера, которую Карла когда-то так любила, теперь, когда она была так потрясена, совершенно не тронула ее. — А с другой стороны… Ведь мы все равно женаты.

Но не с тобой. Ей хотелось закричать, хотелось убежать. Ей была невыносима мысль, что он к ней прикоснется. Она любит другого.

— Кларк, я в этом не уверена.

— Да, брак по доверенности, так я считаю, что-то вроде этого. — Он улыбнулся ей одной из своих очаровательных улыбок. — Можно сказать, сэкономили на свадьбе.

Ее била крупная дрожь. Она прикусила губу, чтобы сдержать стон отчаяния. Скоро она сойдет с ума, если не проснется от этого кошмара. От кошмара и всего, что с ним связано.

Увидев эту дрожь и ошибочно решив, что она замерзла, Кларк стащил с себя толстый пиджак и накинул ей на плечи.

— Да забудь ты про эту свадьбу! Главное, что сейчас все идет как надо. — Он нахмурился, потому что Карла продолжала молчать. — Все будет нормально, пей свой чай, а потом я покажу тебе наш фургон.

Усмехнувшись, Кларк подумал, что фургон выглядит как дворец после стольких дней, проведенных в укрытии, когда он либо сидел там, либо бродил по окрестностям, выслеживая брата и Карлу, либо мотался в Лондон и обратно на «позаимствованной» у брата машине. Теперь у него относительный комфорт. Кстати, было очень опасно находиться в берлоге Марка — пару раз он чуть не столкнулся с Лоттой.

— Это ванная. — Кларк держал дверь открытой, пока она поворачивалась внутри громоздкого пиджака. Запах у одежды был другой — не Марка. Марк, о Господи… Слезы навернулись у нее на глаза. Не исчезнувший… Он никогда не исчезал…

Тонкая белая занавеска душа у задней стенки была отодвинута, окно приоткрыто. Даже со своего места Карла чувствовала сквозняк.

Кларк заглянул в огромные зелено-голубые глаза Карлы и опять не понял их выражения.

— Красиво, правда?

— Угу, — протянула она, пытаясь понять, что же все это значит, и не осмеливаясь верить. Усталость из-за этой сумасшедшей ночи, боль во всем теле, так долго и туго связанном, не позволяли ей с энтузиазмом оценить внутреннее убранство фургона.

Неожиданно перед ее мысленным взором возник человек, за которого она вышла замуж. Марк.

Его низкий голос, глаза, наполненные болью. Он боролся с невидимым врагом, чтобы отстоять ее, но проиграл, остался позади. Он пытался объяснить ей, но не мог, слова не шли наружу. Ах! Она сжала губы, чтобы запереть внутри свою печаль, потому что теперь жила в том кошмаре, который ему приснился. Тот кошмар она отогнала от него ласками. Но наваждение осталось с ней и терзало ее еще долго после того, как Марк Уайтхед уснул.

Кларк уже закрыл дверь маленькой ванной и установил на металлических подпорках газовую плиту и небольшую кухонную раковину.

— Завтра сходим в магазин и наполним шкафы. У меня не было времени захватить все необходимое из трейлера.

— Хорошо. — Она все еще вглядывалась в образ Марка, чувствовала боль в собственной груди. Что-то волшебное ушло из жизни.

— Я думал, ты будешь ужасно рада видеть меня. — Кларк пристально посмотрел на Карлу. Она заметила признаки нетерпения в его светло-голубых глазах. Инстинкт подсказал, что не надо показывать ему свое смятение.

— Я потрясена, Кларк. — Странно называть его этим именем. Но как ни старалась Карла сдержать свои чувства, они выплеснулись наружу: — Мне не нравится, когда меня связывают!

Он погладил ее по волосам.

— Я уже извинился. Простишь меня?

Но плотина уже была прорвана; вспышка ее гнева удивила обоих.

— Я хочу знать, что происходит! — Она уперла руки в бедра, пиджак слетел на пол. — Не рассчитываешь же ты, похитив меня, ограничиться этим своим извинением?

— Это я похитил?! — Оскорбленный Кларк чуть не кричал. — Это мой брат научил тебя так говорить? — Он посмотрел на нее изучающе, потом расхохотался. — Ты же теперь со мной, детка, не с Марком. Расслабься…

— Скажи мне, что происходит?

— А что тебя беспокоит? — Он положил руку ей на плечо. — Теперь ты со мной, Карла, и, как я уже сказал, мы женаты. — Кларк попытался привлечь ее к себе, но Карла воспротивилась.

— Я… Я не считаю, что мы женаты! — Она отпрянула, судорожно думая, как удержать его на расстоянии.

«Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви» — прозвучал в ее мозгу шепот Марка.

— Я же сказал, мы женаты по доверенности! К твоему сведению, можно даже не находиться в стране, но брак будет действительным.

— Но, Кларк, я… я имею в виду… твой брат…

— Я давно пытался забрать тебя у него. — При этих словах Кларк подумал о его преподобии, шлявшемся поблизости со своей собакой как раз тогда, когда он собирался похитить Карлу. — Всегда что-то мешало.

— Что именно?

— Ну, я много времени провел, подталкивая полицейское расследование. Они там не поняли, кто я.

— То же самое было с Клар… с Марком. Марк. Как ему шло это имя! Наверное, поэтому она подсознательно называла его не Кларк, а Уайтхед. Дальше она не хотела думать, там было слишком много всего, к чему она пока не была готова: ложь, обман, боль. Любовь. Боже, там была любовь!

— Да, — улыбнулся Кларк. — Я надеялся, что в один прекрасный день они арестуют его и мы наконец будем вдвоем.

— Это ты навел полицию? Кларк рассмеялся.

— На этот раз они его взяли, детка. Бюро расследования и все остальные.

— Ты имеешь в виду полицию?

— Не волнуйся, все прекрасно. — Кларк заметил тревогу в глазах Карлы. Она действительно не знает, что случилось с его дорогим братцем Марком.

— А пожар? Там же был пожар! Он потянулся и зевнул.

— Канистры с дымовыми шашками, небольшой костер из травы — не хотелось портить трейлер. Я ужасно устал. Давай поговорим завтра, ладно? — Она желала знать все проклятые подробности, и это разозлило Уайтхеда.

Он сбросил с себя все до боксерских трусов и скользнул под простыни.

— Ты выглядишь усталой. Давай же, залезай сюда, поспим немножко. — Он похлопал по кровати и откинулся на подушку.

— Я не буду спать с тобой. — Увидев, что Кларк сердито нахмурился, она объяснила: — Ты сказал, что мы женаты по доверенности, но я в этом не уверена. А я должна знать наверняка, прежде чем… — Никогда!

— Карла, я устал. Я не собираюсь вступать с тобой в споры. Я увез тебя от моего брата, куколка, разве это ничего не значит? С этого момента все пойдет как надо.

Если все идет как надо, то почему она чувствует такую утрату? Почему она не радуется, что увидела настоящего Кларка? И почему перед ее глазами продолжает стоять Марк? Она чувствует его прикосновения, слышит низкий нежный голос.

Уверенный, что Карла успокоится и ляжет с ним рядом, Кларк предложил:

— Если это так беспокоит тебя, куколка, вытаскивай одеяла из ящика и спи вон там. — Он жестом показал на маленькую кушетку, ни минуты не веря, что она примет его предложение.

— Так я и сделаю. — Почувствовав облегчение, она добавила: — Пока.

Потеряв от изумления дар речи, Кларк пытался понять причину подобной осторожности Карлы. Он наблюдал, как она застилает кушетку, и не мог объяснить себе ее холодности.

Эта женщина всего несколько месяцев назад готова была целовать землю, по которой он ходил. Он упивался ее тихим обожанием, ее безграничным доверием; она жила от встречи до встречи с ним. Он значил для нее все, даже сестра Сьюзи говорила об этом, упрекая его за то, что он проводит свободное время с дружками, а Карла тем временем ждет от него весточки.

— Дай же ей знать, что ты уже дома, Кларк! — наседала на него Сьюзен. — Завтра она спросит меня о тебе!

И его обычный ответ:

— Сестрица, ты же знаешь, мужику нужны друзья. Я ей позвоню, вот только пропущу с ребятами пару кружек пива. Если она спросит, скажи, что не видала меня, хорошо?

— Ты никак не повзрослеешь, Кларк. Все такой же легкомысленный. Не желаю я врать из-за тебя!

Он не обращал внимания на Сьюзен, ибо знал, что та скорее обманет, чем причинит Карле боль.

Ладно, мысленно признал Кларк, у него были свои причины преследовать Карлу, но она ему искренне нравилась. И потом он был единственным мужиком, который взглянул на Карлу не мельком: она раскормила себя до таких размеров, что ни у какого мужика не хватило бы рук обнять ее. Конечно, он был пьян как сапожник, когда встретил ее на той новогодней вечеринке и сказал, что хочет остепениться и иметь постоянную подружку.

Но теперь Карла совершенно не походила на ту женщину, которую он под влиянием момента и алкоголя попросил выйти за него замуж… Засыпая, он подумал, что ему фантастически везет.

Опустошенная Карла до боли хотела почувствовать руки Марка, услышать его глубокий хриплый голос, нашептывающий нежные слова, увидеть его чувственную улыбку.

Слезы побежали по ее щекам. О Боже, молча плакала она, я люблю его. Я скучаю, я тоскую по нему. Она уткнулась лицом в подушку и обхватила себя руками, чтобы уменьшить боль. Эта боль разлуки закрыла от нее весь мир. Душа плакала по человеку, который сейчас был далеко, которого она считала своим мужем.

Однако мало-помалу рыдания ее стихли, и другие проблемы, которых она не хотела видеть, опять встали во весь рост, не позволяя себя игнорировать.

Ах, как многое из того, что он говорил, оказалось пророческим! Должно быть, Марк знал, что их медовый месяц окажется коротким. Вряд ли он наслаждался этим знанием, а уж Карла и подавно теперь была рада, что пребывала в неведении. Когда он сказал «я люблю тебя», знал ли он, что их союз обречен и скоро закончится? Она сжимала пальцами угол подушки, стараясь подавить рыдания.

Знал ли ты, Марк Уайтхед, или нет? «Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви». Эти слова эхом отдавались в ее мозгу.

Она всегда знала, что после аварии в нем появилось что-то совершенно новое, глубокое, непреодолимо притягательное, загадочное. Но она все списала на аварию. Ни разу ей не пришло в голову, что на больничной койке лежит не Кларк, а совсем другой человек.

«Я не тот человек, с которым ты помолвлена». Эти слова ворвались в ее мысли. После той ночи в клубе Карла была так уверена: он собирается сказать ей, что их брак — ошибка. Он хотел положить конец ужасному недоразумению. Она же видела по его глазам, что он хочет поговорить с ней о чем-то серьезном. Собирался ли он сказать ей правду?

Она медленно восстановила в памяти следующее утро, когда они вернулись в трейлер и ужасное зрелище предстало перед ними… Послание, написанное на дверях шкафа: «Ты живешь не с тем человеком». Правда открылась ей еще раз с силой пощечины. Где были ее глаза?

— О Боже милосердный! — Она прорыдала эти слова в скомканную подушку. Это не Джулия пробралась в трейлер, разгромила все и начеркала на дверях, это был Кларк! «Теперь ты можешь вернуться ко мне…»

Она содрогнулась, вспомнив, как сказала Марку о своем ощущении, что за ними следят и что-то ищут. Но что? Что мог искать Кларк? Мысли перепутались и стали спотыкаться. Что? Если Кларк искал ее или хотел оставить ей послание, зачем ему было громить фургон? Только чтобы найти что-то…

Измученный рассудок Карлы обратился к Марку, пытаясь обрести понимание в том, чего она не понимала. Но наверняка Карла знала только одно: она невероятно тоскует по Марку, по его низкому голосу и притягательной усмешке. И вдруг ей в голову пришла очень болезненная мысль: а что, если она ничего не значит для Марка, если она была ему нужна только для большей правдоподобности его новой маски? Своего рода укрытие, пока за ним охотятся служители правопорядка, прямо у них под носом, где они и не думали искать. А она помогла ему спрятаться. Был ли он виновен в краже? Это было уже слишком, невыносимо мучительно. Настанет день, когда можно будет посмотреть правде в глаза. Сегодня Карла хотела, чтобы память погрузила ее в ту небывалую любовь, которую она разделила с Марком. Завтра она попытается докопаться до смысла, но сегодня ее могли успокоить только эти яркие, прекрасные, чувственные воспоминания.

Арестован по подозрению в покушении на убийство, вооруженном грабеже, воровстве, уклонении от следствия…

Голова Марка кружилась от этого перечня преступлений, не говоря уже о сжимавшей его в страшных тисках мысли — Кларк увез Карлу, когда он утратил бдительность.

Полицейский врач обработал ему рану на затылке, спросил, не болит ли голова, не кружится ли, не хочется ли Марку спать.

— Я в порядке. — Марк совершенно не намеревался тратить время на пребывание в больнице.

— Думаю, что нужен рентген, мистер Уайтхед. Марк пожал плечами.

— Думайте что хотите, сэр.

Крэг и Дин привели его в комнату для допросов, заправили в магнитофон ленту и приступили к вопросам. Первым, конечно, был вопрос о его имени.

— Марк Уайтхед. — Очевидно, Кларк нафаршировал карманы Марка всеми возможными документами, удостоверяющими его личность, чтобы утопить. Как корабль.

Свет в комнате был очень яркий, не позволяющий допрашиваемому собраться с мыслями. Очень болела голова, но он не жаловался: внутри его жгла еще большая боль.

— Мы получили анонимное телефонное сообщение, что вы находитесь в районе Джанипер Фоллс. — Инспектор Крэг заглянул в лежавшие перед ним бумаги. — Без сознания.

— Вам звонил Кларк, — мрачно буркнул Марк. — Он никогда не борется честно.

— И это тоже сделал ваш брат? — Инспектор указал на раны Марка.

— Угу. Я уверен, что он ударил меня чем-то сзади.

— Но вы не видели его, не так ли? — Скептицизм сочился из каждого слова Крэга.

— Что вы делали в Джанипер Фоллс, мистер Уайтхед?

— Был с Карлой.

— А я думаю, что с Карлой был ваш брат Кларк. Вы специально приехали, чтобы нанести им оскорбление действием.

Марк тяжело вздохнул и ответил:

— Я бы никогда не обидел Карлу. И пальцем не тронул бы. — Он едва сдерживал гнев. — Но убил бы своего проклятого братца за то, что он сделал. И никого я не оскорблял.

— В самом деле? — Было видно, что он не убедил полицейских. На этот раз заговорил Дин.

— Что же такого сделал ваш брат? Ведь предположительно именно вы пытались сделать его невесту вдовой еще до того, как она стала женой.

Марк покачал головой, внутри бушевала ярость.

— Вы беретесь за дело не с того конца… — Сказав это, он получил в ответ взгляд, означавший «все вы так говорите».

— Мы нашли ваши вещи в убежище для наблюдения за птицами. — Крэг улыбнулся с наигранным сочувствием. — Наш информатор рассказал нам все, запираться нет смысла.

— С ума сойти! — Марк откинулся на спинку стула и перевел взгляд с одного на другого. — Если бы я рассказал вам все, вы бы не поверили.

Полицейские переглянулись. Крэг очень мягко сделал первый шаг.

— Давайте поговорим о краже грузовика, мистер Уайтхед. Мы полагаем, вы сделали это, чтобы вывести фирму из долгов? Есть предположение, что ваша компания испытывала финансовые затруднения.

— Нет. — Марк вцепился в край стола, больше всего желая завопить полицейским в лицо о своей невиновности. — С компанией все в порядке. — Или было в порядке, поправил он себя. Сейчас он не имел ни малейшего представления, как там идут дела.

Они продолжали, пробуя то так, то эдак, подталкивая его к нужным ответам, задавая вопросы, на которые он не знал, что сказать. Он узнал от полицейских, что бухгалтерские документы, показания рейсовых тахографов и регистрационные журналы таинственно исчезли из его офиса еще в мае.

— Такое впечатление, мистер Уайтхед, что испарилась даже ваша секретарша.

— Не может быть. Джесси? — Марк пригладил волосы и глубоко вздохнул. — А вы искали ее дома? Или у ее дочери?

— Да… Так где же документы компании?

— Заперты в специальном сейфе, — ответил Марк с отсутствующим видом. Его секретарша была единственной в своем роде, потрясающим профессионалом, лучшим из всех, кого он когда-либо нанимал. В работе они отлично дополняли друг друга. Джесси, мягкая, по-матерински заботливая, даже напоминала Марку, когда надо послать цветы Лотте. Она интуитивно чувствовала подвохи и нечестных клиентов. «Если тебе надо будет поговорить со мной, дорогой, ты знаешь, где меня найти…» Она знала, где подколот каждый листик документации, ладила со всеми водителями и была знакома с их проблемами. Но сейчас все, кто мог бы помочь ему, — все до одного — исчезли.

— Мне очень жаль, но я больше ничего не знаю о том, где может быть Джесси. Я действительно хотел бы помочь вам. — Это прозвучало так, будто он пытается чинить им препятствия. Тревога грызла его. Что за чертова ситуация!

В течение следующего часа полицейские на разные лады повторяли одни и те же вопросы:

— Кто помог вам поменять фургоны? Где вы взяли взрывчатку?

— Взял что? — Марк даже не знал, как она выглядит, не говоря уже о том, где достать ее.

В глазах Крэга отражалось нетерпение. Он начал давить на Марка, но тот отвечал только одно:

— Простите, я не знаю, о чем вы говорите. — Недоверие, две пары подозревающих его глаз.

Однако Марк не винил их. Они потратили на расследование многие часы, но только зашли в тупик. Он узнал гораздо больше, чем они.

— Мне нужен адвокат. — Марку было необходимо кому-нибудь рассказать всю историю. — Послушайте, я должен вам сказать… я боюсь за Карлу. Я уверен, что мой брат Кларк не в себе.

— Она со своим мужем, мистер Уайтхед. Это ваш брат. И мы, чтобы вы знали, вовсе не боимся за нее. — Двое мужчин поднялись на ноги, допрос окончился. — Даже если бы мы ничего не знали, то дневник Карлы дает нам основание считать, что она находится в надежных руках вашего брата.

— Дневник?

— Это последовательное и очень полное описание всех событий, мистер Уайтхед, и свидетельство ее полного доверия Кларку. Он был найден недалеко от того места, где они останавливались, чтобы провести медовый месяц. Кстати, недалеко и от вашего бесчувственного тела.

Одетый в форму полицейский отвел ошеломленного Марка в скудно обставленную одиночную камеру.

Марк уперся локтями в колени, запустил пальцы в волосы и задумался, оценив в полной мере издевательскую легкость, с которой Кларк проскользнул в свою личину, а Марка впихнул в свою.

За стеной какой-то заключенный громко жаловался на боли в животе, двери с грохотом открывались и закрывались, и всю ночь напролет работу полиции сопровождали характерные звуки — крики пьяных, сирены…

Марк начал думать о Карле. Она писала о нем совершенно без всякого умысла, и полиция поверила, что она в безопасности. Это были слова, оправдывавшие Кларка.

У Марка не оставалось ни капли надежды. Теперь она была с Кларком, а его очарование стало легендой. За несколько часов он все поставит с ног на голову, и Карла поверит ему. Тоска заставила его вскочить на ноги и зашагать по камере. Он безуспешно пытался отогнать картину сплетенных тел Кларка и Карлы.

— Карла, если бы ты знала, как сильно я люблю тебя…

Его адвокат Кэрол нашла совершенно отчаявшегося, измученного человека.

— Вставай, детка, пора. — Кларк потряс кушетку, невзирая на ее недомогание. Когда она повернулась на другой бок, Уайтхед включил на полную громкость радио и загрохотал кастрюлей и сковородкой. — Не притворяйся, что ты спишь.

Вместе с грубым пробуждением пришло осознание действительности. Человек, которого она любила, был с ней только во сне; здесь, в холодном свете дня, его не было. Она хотела вернуться в сон. Если бы она была ему нужна, он бы пришел и забрал ее.

— Ну, растрясись, детка. Как только ты будешь готова, мы отправимся за провизией. Залезем в кубышку, которая хранится в твоем банке, а?

— Кубышку? — С трудом приходя в себя, она подперла щеку кулаком.

— Да. — Он отвернулся и поставил чайник на плиту. — Чертовы денежки, детка. Я положил их на твой счет от греха подальше.

— Ты… Ты их выиграл?

— С чего ты взяла?

— Я так подумала. — Полностью проснувшись, испытывая ужас, Карла соскользнула с кушетки. — Скажи мне честно, откуда эти деньги, Кларк, или я к ним не прикоснусь!

Глаза Кларка сузились, он пожал плечами.

— Заработал, откуда же еще? — Он увидел подозрение в глазах Карлы и поправился: — Большую часть я заработал, остальные сэкономил, раз нам не пришлось платить за свадьбу и медовый месяц. — Потом он слегка скривился, изображая смущение. — Ладно, признаюсь. Часть этих денег я выиграл.

— Ах… — Карла заколебалась. Кларк умел убеждать.

— А что думает об этом наш Марк? Как он считает, откуда эти деньги? — Кларк вспомнил, как богатенький Марк отказал ему в помощи.

— Он не знает. — Карла вздернула подбородок. — Не мог вспомнить.

— И это все, что он сказал? — продолжал грубо допытываться Кларк.

— Более или менее, — прошептала Карла. К ее удивлению, Кларк довольно хмыкнул.

— На этот раз мы выплыли, не так ли? — Он потер руки. — Чем не золотое времечко?

Мы? Стараясь собрать воедино остатки разбегающихся мыслей, Карла постаралась не показать удивления. Неожиданно Кларк обхватил ее за талию и крепко прижал спиной к себе.

— Теперь мы с тобой можем позабавиться.

Для Карлы было совершенно невозможно находиться в объятиях Кларка. Казалось, ее обнимали совершенно чужие руки. Карле пришлось стиснуть зубы, чтобы побороть желание вырваться.

— Сначала мне надо к врачу, — сказала она по возможности спокойно, — сейчас неблагоприятные дни. — Может, я выторгую неделю, это же белая ложь, стало быть, не грех. Она вздохнула с облегчением, когда Кларк раздраженно выругался.

Она не доверяет ему. Кларк мог почувствовать ее облегчение, для этого не надо быть семи пядей во лбу. Каждый раз, когда он приближается, у нее находится предлог уйти в сторону. Ладно, подождем, думал он, все равно скоро она снова станет куклой в моих руках. Улыбнувшись Карле и пропустив ее в маленькую ванную, Кларк успокоил себя, что единственная дочь Франчески Лайл должна стоить целое состояние. Стало быть, есть смысл подождать. Забавно, как он это выяснил…

Ящик шкафа Карлы в ее доме в Уэст-Хэмпстеде был слегка открыт. Оттуда выглядывал краешек папки со старыми газетными вырезками… Он сидел и ожидал, когда Карла спустится вниз. Этот случайный быстрый взгляд на папку изменил все. Кларк вспомнил возбуждение, которое он почувствовал, когда прочел выцветшие строки: «Смерть Франчески Лайл повергла в оцепенение весь музыкальный мир. Ее дочь Карла потрясена гибелью матери и просит из уважения к горю не беспокоить ее. Оба родителя — певица и ее муж и менеджер Джо Бруни — оставили все свое состояние дочери. Письма и телеграммы с выражением соболезнования и сочувствия непрерывно поступают от коллег по работе в развлекательном бизнесе…»

Прочесть дальше он не успел. На лестнице уже слышались шаги Карлы, поэтому он засунул папку с вырезками обратно в шкаф. Но спокойная, приятная девушка сама по себе тоже кое-что стоила, по мнению Кларка. Самое трудное — удержать в себе то, что он узнал. И он справился. К тому же она была так мила. Но теперь… Теперь она обладала неотразимой привлекательностью и он хотел ее, богатую или бедную. Уж этот приз Марк у него не отнимет, даже если для этого Кларку придется упечь брата в тюрьму до конца жизни.

Он молча усмехнулся. Действительно, смешно. Раньше всегда было наоборот: Кларк хотел все то, что было у Марка. Как чертовски приятно, что теперь у Марка текут слюнки по тому, что принадлежит Кларку.

Это моя жена, приятель. Я ее не отдам. У тебя нет шансов.

Радио все еще было включено, когда Карла вышла из ванной. Дверь фургона оставалась открытой, и Карла видела Кларка, сидевшего снаружи на ступеньке и разговаривавшего по мобильному телефону. Голос диктора, читавшего сводку новостей, имел небольшой шотландский акцент.

— Полиция сообщает, что арестован Марк Уайтхед. Ему предъявлено обвинение в вооруженном ограблении и ряде других преступлений. Он был взят вчера в Джанипер Фоллс после анонимного звонка. Несмотря на опасения полиции, что Марк Уайтхед вооружен, он не оказал сопротивления при аресте…

Засунув кулак в рот, чтобы заглушить рвущийся наружу вопль протеста, Карла побежала назад в ванную и заперла дверь. Нет! Она помотала головой. Все не так, и у него не было оружия… Карлу била дрожь: вдруг стало ясно, что она, очевидно, осталась единственным человеком, способным раскрыть правду. Карла посмотрела на свое отражение в зеркале и заставила себя вспомнить, что она знает наверняка. Нужно продумать, что она должна выяснить и как ей это сделать.

Оставив «рейнджровер» на стоянке, Кларк повел Карлу в огромный супермаркет.

— Это настоящий рай после стольких дней в Джанипер Фоллс. — Она была странно подавлена сверканием огней и толпами народа. — Добро пожаловать назад, в мир людей, — улыбнулся Кларк, довольный собой. Карла показалась ему уже не такой напряженной, не шарахающейся от него при малейшем приближении.

Они наполнили тележку продуктами, и Карла ухитрилась засунуть между покупками бумагу и конверты в тот момент, когда Кларк отвернулся к полке за каким-то соусом.

— Хочешь что-нибудь еще, детка? Карла покачала головой.

— Нет, этого достаточно. — Ей надо было найти способ побыть одной достаточно долго, чтобы написать письмо. Но у Кларка были свои планы. Когда Карла поглядела в сторону, он тоже засунул бумагу с конвертами в кучу отобранных продуктов.

Они загрузили припасы в машину.

— Я знаю прекрасное местечко, где можно грандиозно поесть. — Уайтхед ни на секунду не выпускал ее из виду. Он или держал ее за руку, или обнимал за плечи, и, хотя он не догадывался о ее истинных чувствах, Карла пыталась изобразить удовольствие.

Ресторан поразил Карлу. Он больше походил на деловой клуб: строгие женщины и мужчины в галстуках, за столами читают газеты, официантки осторожно ставят на стол тарелки с супом, избегая попортить разложенные документы. Разговоры ведутся вполголоса, серьезно и прерываются только стуком ножа по тарелке или позвякиванием кусочков льда в бокалах с минеральной водой.

Единственной возможностью сбежать от Кларка оказалась дамская комната, но у нее не было ни бумаги, ни ручки, ни даже помады, чтобы написать на зеркале. Мыло было жидким и стекало вниз, когда она пыталась, ничего не видя без линз, написать на стекле: «Помогите мне!»

Карла подскочила, когда дверь с шумом открылась и ворвался Кларк.

— Убери оттуда пальчики, детка!

— В чем дело? Ты полагаешь, я вылезу из окна? — Она поспешно вышла из дамской комнаты: а вдруг он увидит ее мыльное послание?

— Нет, детка, — немного смущенно усмехнулся он, потому что именно так и думал. — Мы на четвертом этаже. — Кларк обнял ее и притянул к себе. — Я все еще не успокоюсь после того, как мы сбежали от моего брата. Мы уехали как раз вовремя. — Он поцеловал ее, умело рисуясь перед обедающей публикой. Карле ничего не оставалось, как неохотно ответить ему. — Не беспокойтесь миссис Уайтхед, — улыбнулся он, — Марк сейчас там, где он вам никак не может повредить.

Повредить мне? Ей захотелось закричать: этот человек никогда не обидит меня! Он любит меня!

Но Кларк играл на публику, для нежелательных наблюдателей, которые запомнят их хотя бы потому, что они одеты в обычную одежду. Кроме того, Кларк отметил, что на покрытых белыми скатертями столах стояли телефоны.

История Марка Уайтхеда, владельца транспортной компании, наверняка излагалась во многих газетах. Здесь были люди, которые запомнят его.

Если бы Кларк с Карлой заскочили в кафе быстрого обслуживания, они бы не так бросались в глаза. Здесь же Кларк привлек внимание всех присутствующих. Роль требовала, чтобы его запомнили в качестве заботливого мужа.

Он проверял ответы Карлы, решая, можно ли ей доверять, но все это было прекрасно поставленным спектаклем.

— Он обидел тебя, сердце мое? — Голос Кларка звучал так патетически, что при небольшом напряжении слуха его мог услышать любой интересующийся. — Когда он напал на тебя? — Хорошенькая официантка с ничего не выражающим лицом показала им столик у окна и подала меню.

Карла понимала, что ее ответ не имеет никакого значения. Наживку должны были проглотить окружающие. Нужно было сообщить им, что Марк поднял руку на женщину, и добавить еще один пункт к грозному списку его преступлений.

— Через день-другой ты почувствуешь себя лучше, детка. — Его рот сложился в улыбку. — Ну, пусть через неделю, а потом ты и не вспомнишь. Если у тебя что-то серьезное, он за это заплатит.

Карла чувствовала, как аудитория молча рукоплещет благородству Кларка.

Принесли заказ, но Карла даже не знала, что она ест. Какое там ест, она с трудом пыталась проглотить хоть кусочек. Она готова была взорваться от гнева, слушая наглую клевету Кларка на родного брата.

Но если бы она вступилась за Марка, Кларк счел бы ее не заслуживающей доверия. Тогда никакой надежды отыскать исчезнувшие кусочки мозаики не осталось бы. Эта мысль заставляла Карлу играть ту роль, которую навязывал ей Кларк, — роль спасенной из рук негодяя жены. Но она не могла заставить себя сказать хоть слово против Марка и ограничивалась лишь кивками и улыбками там, где ему хотелось, чтобы она смеялась.

— Извините, сэр, — официантка понизила голос, — вас спрашивает Ричард Макнайверс.

— Кто? — нахмурился Кларк.

— Репортер, сэр.

— Центральной или местной газеты?

— Центральной, сэр.

Кларк косо взглянул на Карлу и увидел, как в глазах у нее плеснулась паника. Потом она уткнулась в тарелку. Он молча кивнул в знак согласия.

Улыбкой поблагодарив официантку, он взял пальцы Карлы и переплел их со своими. Потом заговорил по телефону.

Карла опять почувствовала, что Кларк проверяет ее, пытаясь определить, до каких пределов простирается ее преданность.

— Да, конечно, мы еще побудем здесь. — Он повесил трубку.

— Макнайверс присоединится к нам за кофе, детка. Похоже, мы лакомый кусочек для прессы.

Все больше слабея от тактики Кларка, Карла собралась с силами, чтобы не выдернуть руку. За все то время, которое она провела с Марком, он ни разу не отозвался плохо о своем брате. А вот она о Марке — сколько угодно. Она ведь записывала в свой дневник все, что передавали о нем новости. Правда, ничего другого.

— Когда ты возвращаешься на работу? — спросила Карла, чтобы что-нибудь сказать.

— Через несколько недель. — Он налил по бокалу вина для нее и для себя. — Я оставил дату открытой, позже согласую с Элтоном.

— Значит, сейчас компанию возглавляет Элтон?

— Да. Он таскается туда каждый день, как только заканчивает свою работу, а Сьюзен печатает дома.

— Тогда если я чем-то могу помочь… — охотно предложила Карла, надеясь, что работа даст ей возможность точно выяснить, что произошло в тот жаркий грозовой майский день.

— Спасибо, я передам Элтону. Мы надеемся, что Джесси все же скоро объявится, тогда всем станет легче.

— Джесси? А где она?

— Не знаю. — Кларк сделал большой глоток вина. — Исчезла. Возможно, не захотела больше иметь дела с Марком, узнав, что он жулик.

— Надеюсь, с ней ничего не случилось. — Неожиданный холодок пробежал по спине Карлы. Ах, если бы Марк поговорил с ней о своей компании, дал хоть какие-то детали, чтобы она могла выстроить более ясную картину! Он должен был говорить что-то, но, даже напрягая память, она не могла вспомнить ничего полезного.

— Мистер и миссис Уайтхед? — Мягкий голос оторвал Карлу от размышлений. Она не ответила.

Кларк пожал руку Ричарду Макнайверсу, жестом пригласив присоединиться к ним.

— Три кофе, — заказал он официантке и отодвинул в сторону свой десерт.

Может быть, сейчас ей удастся выяснить больше подробностей, в том числе и от Кларка?

Песочного цвета шевелюра, лет пятьдесят, часто моргающие глазки, полноватый, но симпатичный — таким было первое, вполне благоприятное впечатление Карлы от Ричарда Макнайверса.

— А это Карла, не так ли? — Репортер наставил на нее карандаш. Она кивнула в ответ.

— Ужасное дело. — Он улыбнулся официантке, которая поставила перед ними большие чашки с дымящимся кофе. — Вы уже с кем-нибудь разговаривали?

— Вы имеете в виду репортеров? — Кларк намеренно прервал слишком пристальное изучение Карлы.

— Да.

— Нет еще.

— Тогда нельзя ли нам получить информацию эксклюзивно? — Он повернулся к Кларку, мужчины пустились в обсуждение деталей и пришли к какому-то решению. — Я внимательно следил за всеми небольшими заметками о вашем положении, мистер и миссис Уайтхед.

— Кларк и Карла, — поправил Кларк. Репортер посмотрел на Карлу отсутствующим взглядом, словно мысленно перелистывая подборку сведений о ней, а потом вздохнул.

— Полагаю, вы знаете, что ваш брат Марк арестован? — обратился он к Кларку.

Карла едва поверила своим глазам: яркие голубые глаза Кларка подернулись сожалением, печалью или чем-то очень похожим; он пригладил волосы тем же жестом, что и Марк. Ей стало больно.

— Да. Бедняга… Он должен был попасть в отчаянное положение, чтобы пойти на такое.

Макнайверс отхлебнул глоток горячего кофе.

— Это вы о краже, Кларк?

— Да.

Ричард пристально посмотрел на Кларка.

— Должно быть, ситуация была жуткая, если он подставил родного брата, чтобы именно тот потерял груз.

Карла уже поднесла чашку ко рту, но при этих словах пальцы разжались, чашка упала на кувшинчик с молоком и кофе разлился по белоснежной скатерти. Пока Карла, по спине которой тек холодный пот, пыталась отдышаться, официантка уже все убрала и поставила перед ней новую чашку кофе.

Кларк нахмурился, положил ладонь на ее руку и расстроенно покачал головой.

— Положение было чертовски тяжелое.

Ричард перевел взгляд с Кларка на Карлу, которая никак не могла оправиться от неожиданности.

— Карла, кажется, лучшую часть летних месяцев вы провели под боком у мужа?

Марк! — кричал ее рассудок. Марк, я не могу это перенести! Помоги мне! Где ты?

Подняв глаза, она заметила острый взгляд Кларка и почувствовала, что сеть натянулась.

— Да.

— Вы поженились в больнице?

— Да. — Я действительно вышла за него замуж! Я вышла! И не по доверенности за Кларка, а по ошибке за Марка… Как только она об этом подумала, ей что-то смутно вспомнилось. Что-то касавшееся брачной церемонии, вот только что?

Она не могла сосредоточиться. Но было же что-то, какая-то неуловимая сладкая надежда, танцующая на краю сознания, только она не могла за нее ухватиться.

Мягкий голос Ричарда вернул ее к действительности.

— Полагаю, какое-то время ваши контакты были весьма ограниченными: пришли, посмотрели, ушли?

— Он был в тяжелом состоянии и, казалось, навсегда.

— Большинство женщин хочет, чтобы день свадьбы запомнился надолго.

Запомнился? Карла покачала головой. Пока еще существовала маленькая надежда, что ее слова дойдут до Марка, где бы он ни был. Эта мысль обрадовала ее: через этого репортера, Ричарда Макнайверса, она сможет дать ему понять, что именно чувствовала в день свадьбы. Боже, пожалуйста, молча взмолилась она, пусть он узнает, что я люблю его. Слезы навернулись ей на глаза. Кларк их не заметил — он был занят тем, что заказывал себе еще одну чашку кофе. Но у репортера был острый глаз.

— Я хотела выйти за него замуж, чтобы он знал, что я люблю его, что все его шрамы ничего не значат… — Она сбилась, почувствовав легкий толчок в лодыжку под столом.

Кларк откинулся на стуле.

— Извини, детка, — криво улыбнулся он. — Ты же знаешь, что я не могу долго сидеть на одном месте. — Глаза Макнайверса впились в его лицо, но Уайтхед только потер подбородок. — Никак не пройдут судороги.

— Мы можем пройтись, — предложил Макнайверс, но Карла заранее знала, что ответит Кларк.

— Нет, спасибо, уже все в порядке.

Она опустила глаза в чашку, пытаясь увидеть там свое колеблющееся отражение. Если мы уйдем отсюда, Кларк потеряет аудиторию. Чудесную аудиторию, которая притворяется, что ничего не слышит.

— Не могли бы вы подробнее рассказать о времени, проведенном в больнице?

— Например, пока я лежал там, на меня было совершено покушение, — предложил тему Кларк так непринужденно, словно речь шла о том, какую пару джинсов надеть. — Как будто мне и так мало досталось!

Она входит в палату… Пустая кровать… Тот ужасный момент, когда у нее подкосились ноги… При одном воспоминании об этом руки Карлы так затряслись, что она была вынуждена сцепить пальцы и сжать ладони под столом. Гнев усилил эмоциональность воспоминаний: уж слишком легко Кларк приписал себе мучения и борьбу Марка. Словно он сам был там. Она вздрогнула.

Он был там? Неужели это Кларк покушался на жизнь Марка?

— Вы хорошо себя чувствуете, миссис Уайтхед? — Голос у Ричарда был теплый, сочувственный. Карла подавила непрошеные слезы и опустила голову; при этом волосы упали на лицо. Ах, как ей нужно было оказаться в объятиях Марка!

— Она все еще не может прийти в себя после нападения Марка. — Кларк придвинул кресло, сел с ней рядом, обнял за плечи и притянул к себе. — Этот ублюдок здорово напугал ее.

Соберись с силами, приказала себе Карла. Марк никогда не получит от тебя весточки, если ты и дальше будешь вести себя так!

Карла несколько раз глубоко вздохнула, улыбнулась и перевела разговор на медовый месяц. — Мы чудесно провели время в Джанипер Фоллс, мистер Макнайверс.

— Ричард, зовите меня Ричардом. — Он не выказал никакого удивления тому, что Карла спокойно вступила в разговор. — Ах да, ваш медовый месяц. Вы обнаружили, что Марк Уайтхед охотится за вами, когда уже уехали оттуда?

И опять за нее ответил Кларк.

— Он прятался в убежище. Не знаю, сколько он там пробыл.

— А что думает полиция: кто напал на вас в больнице? — Макнайверс обратился к Кларку, но у Карлы осталось четкое ощущение, что репортер задал вопрос ей. В чем дело? Кларк вел себя как участник телевикторины; он поглядывал на часы и мечтал сорвать куш.

Если бы вдруг она осталась с репортером наедине, может, он захотел бы помочь?

Двое мужчин продолжали разговор; Карла заставила себя сконцентрироваться. Просто невероятно, подумала она, сколько Кларк знает о пребывании Марка в больнице!

День, когда они покидали палату. Ким, фотографирующая их, потому что у них не было свадебных снимков. Может, их можно использовать? Что с ними случилось? А те пленки, что она сдала на обработку туда, где работает Джулия… Как их употребить с толком? Подумал ли об этом Марк?

— Марк Уайтхед бил вас?

— Нет, — не задумываясь ответила она. И снова нога Кларка больно ударила ее под столом, глаза сверкнули гневом. Она поправилась: — Я была полусонная, так что плохо помню. И потом, там было столько дыма…

— Он ударил тебя, когда ты была без сознания. — Кларк сложил пальцы пирамидкой и с вызовом поглядел на Карлу.

Краска сбежала с ее щек, она почувствовала слабость. Сил лгать не было, но если она сейчас начнет ему противоречить, то потеряет всякую возможность выяснить то, что может помочь Марку.

— Сначала он не трогал меня, а потом…

— Я вытащил ее оттуда сразу же, как только уложил его, — вмешался Кларк. — У нас была ужасная драка. Я… э-э… не хотел, чтобы полиция знала, что мы схлестнулись с Марком, иначе остаток нашего медового месяца мы провели бы в комнате для допросов. — Он стрельнул взглядом в Ричарда. — Так что не могли бы вы оставить эту часть разговора при себе? И так хватает улик, чтобы вздернуть его. — Он накрыл руку Карлы ладонью и улыбнулся.

Ричард Макнайверс делал быстрые записи. Карла попыталась было прочитать их вверх ногами, но она могла думать только об одном: сильно ли избит Марк, где он? Думает ли о ней? Почему его нет здесь?

Прервав на секунду записи, Макнайверс спросил Карлу:

— Так вы действительно не помните, что видели Марка Уайтхеда?

— Не помню.

Он сделал еще несколько пометок. Кларк решил вмешаться, чтобы усилить плохое впечатление о Марке:

— Ну скажите, спрашиваю я вас, кем надо быть, чтобы напасть на женщину сзади?

Как раз в этот момент зазвонил телефон Ричарда.

— Прошу прощения. — Репортер нырнул во внутренний карман пиджака, вытащил аппарат, поговорил несколько секунд, а потом закрыл свой блокнот. — Мне нужно ехать в редакцию, — сказал он извиняющимся тоном.

Достав из внутреннего кармана визитную карточку, Макнайверс протянул ее Карле, но Кларк перехватил его руку.

— Я сам свяжусь с вами… Вы будете писать об этой истории? — небрежно спросил он.

— Возможно. Думаю, мы что-нибудь опубликуем до того, как будет слушаться дело вашего брата, Кларк. Я буду придерживаться версии, что Марк приехал в Джанипер Фоллс слишком поздно, чтобы застать вас с Карлой… — Он по очереди пожал им руки. — Сегодняшний вечер я проведу в «Речном клубе». Приходите, вам там понравится.

Карла подумала, что Макнайверс смотрит на нее, но потом решила, что ей показалось, поскольку репортер обращался непосредственно к Кларку.

— Кларк, я записал номер вашего мобильного телефона и позвоню вам. — Он слегка улыбнулся, помахал рукой и ушел.

— Овчинка стоит выделки, детка. — Кларк подозвал официантку и попросил счет.

Необходимо избавиться от него! Эта мысль не оставляла Карлу, когда они выходили из ресторана. Кларк по дороге придерживал ее за талию. Ничто, ничто из того, что записал репортер, не даст Марку представления о том, как она к нему относится. Карла очень расстроилась: чем больше она размышляла, тем больше крепла в ней уверенность в том, что репортер мог стать ее союзником.

Карла попыталась припомнить, всегда ли Кларк отвечал за нее на заданные ей вопросы, словно она была дурочкой. Ему постоянно требовалось находиться в центре внимания, и раньше ее это не волновало. Но теперь она не могла избавиться от мучительной мысли, что, если постараться, она смогла бы пообщаться с Ричардом Макнайверсом прямо на глазах у Кларка. Даже если бы она просто написала губной помадой на салфетке «помогите мне». К несчастью, у нее в сумочке не было помады…

— «Речной клуб» — это ночное заведение, детка, и он недалеко отсюда. Ну как, пройдемся по магазинам, приоденемся, а потом выберемся туда на вечерок?

— Хорошо. — Карла улыбнулась, на сей раз без усилий. Покупки — это возможность разговора с продавцами; может, ей как-нибудь удастся написать записку. Но за весь день единственным успехом Карлы стало то, что она подобрала и спрятала в карман своей белой рубашки оброненный кем-то карандаш. Кларк с успехом отсекал ее от продавщиц, завораживая их своей сияющей улыбкой и отвлекая от Карлы.

— Примерь красное. — Кларку с трудом верилось, что эта преобразившаяся роскошная женщина принадлежит ему. Красное платье с короткими рукавами смотрелось на ней ослепительно. — Да, мы возьмем его.

Цена была бешеная, а когда продавщица упаковывала темную рубашку и черные брюки для Кларка, Карла не могла не подумать, чьими же деньгами он расплачивается. Грязными? Он назвал их чертовыми. На секунду платье тоже показалось ей грязным.

— Счастливого пути, — сказала продавщица, протягивая чек и покупки. — Заходите еще.

Счастливого пути… Надо только подождать, пока Кларк заснет, и сесть за руль! Карлу обдала волна облегчения; теперь она знала, что может попробовать удрать от него. Все было так просто, что Карла не могла понять, как она не додумалась до такого раньше.

Пока Кларк мылся и переодевался в новую фирменную одежду, Карла вытащила из его пиджака визитную карточку и переписала телефон, а также рабочий и домашний адреса Ричарда Макнайверса на обратную сторону чека. Затем на другом чеке она быстро нацарапала записку и сунула обе бумажки в красную сумочку. Самое время: Кларк уже выходил из ванной…

«Речной клуб» был специально спроектирован и построен как ночное увеселительное заведение. Рекламные щиты обещали приятный отдых, хорошую еду, танцы, развлечения, бесчисленное количество различных коктейлей и, конечно, оркестр. Клуб был уже набит до отказа, когда Кларк и Карла подъехали к входу.

Карла была готова взбеситься от неусыпного надзора Кларка. За исключением тех моментов, когда она заходила в ванную комнату фургона, Кларк все время находился рядом, причем либо держал ее за руки, либо обнимал за плечи. Забавно, подумала она. Был бы это Марк, мне и в голову не пришло бы возражать. Но Марк никогда бы не позволил себе подобной навязчивости. С ним было удивительно уютно.

Когда они подошли к двери клуба, Кларк и не подумал открыть ее, чтобы пропустить Карлу, еще одно отличие от Марка. Тот всегда открывал дверь и давал ей пройти, Кларк же лез первым. Конечно, все это мелочи, но они давали представление о том, как братья отличаются друг от друга. Понятно, почему Сьюзен в детстве боготворила Марка: в его мощной, мускулистой фигуре была какая-то мягкая сила. При этом воспоминании все внутри мучительно сжалось. И еще. Марк каким-то образом умудрился разбудить душевные силы Карлы и заставить ее вновь стать той личностью, которой она была до смерти родителей. Ее настроение, капризы, прекрасные волосы и хорошенькое личико не занимали его. Он воспринимал ее целиком, и Карла — особенно после того как они стали близки — старалась не показывать ему свои недостатки. Только когда Кларк схватил ее за руку и притянул к себе, она поняла: Марк — это возможность быть самой собой; с Кларком же она всегда будет на втором плане.

Тем временем Кларк локтями прокладывал себе путь через танцевальный зал к бару. Карла решила: если Ричард Макнайверс здесь, она как-нибудь заставит пригласить ее на танец, а потом сунет записку в карман его пиджака или просто попросит помощи. Если в нем жив журналистский нюх, он, конечно, поможет ей и не даст ни о чем заподозрить Кларку.

Эта надежда, да еще мысль о том, что она выберет момент, когда Кларк заснет и улизнет от него на машине, подняли ей настроение. Марк стал казаться не таким далеким, она даже начала улыбаться.

Разыскав для них маленький столик у дальнего конца танцплощадки, Кларк поставил на него свою пинту пива и улыбнулся Карле. Ее ответная улыбка была такой непринужденной, что он едва не засмеялся от удовольствия. В ее голубовато-зеленых глазах не было ни тени подозрительности.

Он не знал, насколько трудно будет отвоевать ее у Марка. Ее вчерашнее желание спать в отдельной постели задело его. Он был так чертовски уверен, что Карла хочет его. Интересно, ее заявление о неблагоприятных днях — правда или отговорка? Сейчас — он сделал большой глоток из кружки — у нее переходный период. Марк уже забыт, об этом свидетельствует ее улыбка. На нежных красных губах женщины, одетой в красное платье, играет хорошо знакомая ему улыбка. Все это льстит его самолюбию.

Сейчас на нее вовсю глазели другие мужчины. Раньше такое случалось редко. Чертовски редко. Он вытер верхнюю губу тыльной стороной ладони. Собственно, почти никогда до аварии Марка. Мысленно он поднял кружку в честь своего брата: что бы Марк ни делал с этой крошкой, прогресс не поддается никакому описанию.

Кларк пропустил пару кружек пива, расслабился, и в ход пошло его знаменитое легкое очарование. Карла теперь хорошо понимала его поведение и приемы, он больше не волновал ее. Она продолжала играть роль жены, наслаждающейся медовым месяцем, и молилась в душе только о том, чтобы Кларк расслабился еще больше… Чтобы он рассказал ей все, что произошло в ту грозовую майскую среду.

— Выпьешь еще, Карла? — Он прикончил вторую кружку. — Может, заказать тебе один из этих тропических коктейлей?

— Кто-то из нас должен будет вести машину. — Карла покачала головой. — Но ты можешь продолжать.

— Брось, мы возьмем такси.

— Спасибо, я лучше выпью фруктового сока. Мне уже достаточно. — Я прекрасно чувствую себя после одного бокала вина, даже двух, с иронией подумала она. Если выпить больше, я опять сорвусь с тормозов и результаты будут непредсказуемыми.

— Как хочешь. — Он пожал плечами, огляделся и увидел официантку, одетую в розовую униформу.

— Сейчас я ее поймаю. — Сказав это, он поднялся и направился в ту сторону.

— Карла… — сказал ей прямо в ухо мягкий голос. Как никогда кстати.

— Ричард! — Радость Карлы выразила ослепительная улыбка. — Я так надеялась увидеть вас! — Она нервно поглядела в сторону Кларка. Тот все еще протискивался сквозь группу стоявших с бокалами людей и пока не оглядывался.

— Вы выглядите великолепно.

— Спасибо. — Она не привыкла к комплиментам и на секунду растерялась. — Мне нужно поговорить с вами. — Карла засунула заранее приготовленные бумажки ему в карман так быстро, что репортер даже не заметил этого. — Вы мне поможете?

Ричард в волнении взмахнул рукой, наклонился и облокотился о круглый стол.

Проверив, где Кларк, Карла увидела, что он уже подходит к официантке. Времени почти не оставалось.

— Кларк похитил меня у своего брата. Вы должны помочь мне передать Марку, что я сделаю все возможное, чтобы узнать, что произошло.

Ричард Макнайверс ничего не услышал из-за оглушительной музыки. Вместо ответа он покачал головой.

— Извините, но тут невозможно разговаривать. Может, пройдем в фойе?

— Да! — Она подняла голову: Кларк был рядом.

— Ричард! — Уайтхед приветствовал репортера как старого знакомого и похлопал его по спине. — Хочешь выпить, приятель? — К разочарованию Карлы, Макнайверс послушно уселся за стол. — Официантка сейчас подойдет.

Карла не сразу разобралась, что в ее фруктовый сок была добавлена двойная порция водки. Ее вкус полностью забивался ароматом апельсина и грейпфрута, нарезанные дольки которых плавали в бокале.

— Это мой любимый номер, — улыбнулся Ричард, его глаза скользили вдоль длинных скрещенных ног Карлы.

Странно… Хотя Карла доверяла мальчишеской честности этого человека (таково было ее первое впечатление от Ричарда Макнайверса), но алчный взгляд, которым он продолжал осматривать ее тело, заставил ее почувствовать себя неуютно. Стараясь казаться спокойной и дружелюбной, она спросила:

— Какой?

— Конкурс караоке, с призами.

Она сморщила нос. Шум стал тише, и организаторы принялись готовить следующий номер программы. Теперь Ричард услышал, как она сказала:

— Вы никогда меня в это не втянете.

— А где же ваша страсть к приключениям? — Ричард по-доброму подтрунивал над ней. — Молодая женщина, которая замужем за таким мужчиной, как Кларк, должна иметь больше пороху, чем вы. — Костяшками пальцев он коснулся ее бедра, потом поднял руку и закричал: — Джонни, запиши меня!

Больше пороха? Разгоряченная, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, она приняла вызов. Рука ее тоже поднялась в воздух.

— И меня!

Кларк хмуро следил за ней. Как смешно, подумала Карла, он выглядит шокированным.

— Прекрати валять дурака. Нечего тебе там делать.

Подогреваемая каким-то чувством, которому не могла противостоять, Карла вскочила на ноги и подбоченилась.

— У меня хватит пороху, что бы ни говорил старина Ричард! Я пойду туда!

Ричард хохотал, Кларк бесился.

— Веди себя прилично! — Уайтхед так сжал ее запястье, что Карла снова рухнула в кресло. — Нечего выпендриваться!

— Нет! — Она вырвала руку из его пальцев. Голос ее громко прозвучал в притихшем на секунду зале: — Я умею петь!

Услыхав последние три слова, ведущий помахал Карле.

— Именно это я и хотел услышать, леди и джентльмены. Человека, уверенного в себе! — Он подогрел толпу приглашением: — Покупайте как можно больше этого прекрасного качества у наших очаровательных официанток! — Публика захохотала, но Карла даже бровью не повела, когда конферансье в манишке с бантом поманил ее.

— Почему бы вам не спеть для нас, юная леди, пока вы еще не свалились под стол?

— Отпусти руку, скотина! — Карла вырвалась из цепкой хватки Кларка и сделала два шага, прежде чем он вскочил на ноги и опять поймал ее за руку.

— Ты никуда не пойдешь!

— Послушайте, сэр, — надрывался конферансье, — это всего лишь шутка! Пусть ваша дама покажет нам, как она щебечет!

— Сядь, Кларк, не делай из себя посмешище. — Ричард уже хохотал в голос. — Пусть подурачится, если ей этого хочется!

— Вы такой добрый… — Карла качнулась назад, поднялась на цыпочки и чмокнула Кларка в щеку, спросив себя, зачем она это делает. — Все будет хорошо.

— Ты пьяна, — с отвращением прошептал ей на ухо Кларк. — И в этом платье выглядишь как шлюха.

Но Кларк раньше никогда не сталкивался с решительной Карлой. Он не был готов к ее широкой сладкой улыбке и негромкому смеху.

— Я знаю. — Видимо, он испытал шок, потому что выпустил ее руку, и Карла проделала довольно трудную работу — пересекла танцплощадку. Она споткнулась только дважды, чем вызвала восторг толпы, разразившейся бурными аплодисментами.

— А что же ты сам не попробуешь, Кларк? — Ричард сложил пальцы на животе и уселся поудобнее.

— Да у меня больше шансов выиграть этот дурацкий приз, чем у нее. Глупая корова! — взорвался Кларк.

— Вот я и говорю, что тебе стоит пойти туда? — Все еще развлекаясь, Ричард показал пальцем на сцену. — Она даже стоять-то толком не может в своих сексуальных красных туфлях!

Улыбаясь и покачиваясь на слишком высоких каблуках, Карла взяла у ведущего микрофон, поклонилась публике так низко, что из платья чуть не вывалилась грудь. Она полностью отключилась от реальности. От нее — как, впрочем, и от любого выходящего на сцену — ждали, что она выставит себя полной идиоткой.

— Ну что за стерва! — Лицо Кларка было перекошено гневом. — Я убью ее, заразу!

— Послушай, Кларк… — Ричард Макнайверс проглотил свой двойной виски. — Она роскошная женщина. Если грудки могут победить, а они обычно берутся в расчет, у нее не будет конкуренток!

— Ни одна женщина еще не выставляла меня таким идиотом. Это нельзя оставить безнаказанным!

— Вы не будете возражать, если я сниму туфли? — спросила Карла у ведущего. Чувствительный микрофон оповестил всех в зале о ее желании.

— Снимайте что хотите, дорогая, — ответил ведущий. — Не думаю, что кто-нибудь здесь станет возражать.

Без туфель Карле удавалось лучше держаться на ногах. Она повернулась к ведущему, который поинтересовался:

— А вы хоть когда-нибудь пели?

— Только не в караоке. Конферансье повернулся к толпе.

— Дело обещает быть интересным, леди и джентльмены! — Он жестом показал на большой телевизионный экран, на котором по видео собирались включить клип без звука; слова большими буквами подавались внизу экрана бегущей строкой.

Ведущий, играя на публику, вздохнул, пожал плечами и покачал головой.

— Как вас зовут?

— Карла.

— Хорошо, Карла. Не забывайте, что сегодня на кону денежный приз в две сотни фунтов. Может, эта новость заставит улыбнуться вашего молодого человека, а? Как его зовут?

— Марк.

— Марк?

Только тут ошеломленная Карла поняла, что она сказала.

— Кларк Уайтхед, — быстро поправилась она, надеясь, что Кларк не заметил ее оговорки.

— Да она пьянее, чем я думал! — насмешливо расхохотался Ричард. Кларк сделал вид, что тоже смеется.

— Маленькая стерва, — прошептал он себе под нос.

— Желаю успеха, Карла. — Конферансье включил клип. Карла знала слова этой песни. Она не смотрела на экран, не обращала внимания на свист в зале. Глубоко вздохнув, Карла пропустила несколько тактов и влила свой голос в мелодию — точно в тон музыке и слово в слово по тексту.

Кларк не знал, что он ненавидит больше. То, что ему не удалось поиздеваться над Карлой (ведь он ждал, что из ее пленительного ротика вырвутся отвратительные звуки), или то, что музыка сделала ее совсем другим существом, с помощью невероятного голоса властвовавшим над залом, который внимал ей в абсолютной тишине.

Все считали, что она выставит себя на посмешище. То, что произошло, было сенсацией. Пожалуй, именно это Кларк и ненавидел больше всего. Если она думает, что поступила хорошо, пусть подождет, пока он с ней разберется. Внешне он старался выглядеть таким же довольным, как и все остальные. Когда зал вскочил на ноги, бешено аплодируя его суке-жене и крича от восторга, Кларк обменялся с Ричардом широкой улыбкой и радостно закричал вместе со всеми, когда ведущий объявил:

— Ну что ж, ясно, что большой денежный приз ушел, леди и джентльмены. Может, кто-нибудь хочет спеть за бутылку виски? Марк… э-э… Кларк, не хотите ли подойти сюда и помочь вашей даме забрать денежки?

О Боже! Карла смотрела в сторону Кларка, но не видела ничего, кроме огней. Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы он не услышал этого «Марк», пожалуйста!

Она испытала облегчение, когда разглядела, что Кларк улыбается и проталкивается к ней сквозь толпу. Добравшись до сцены, он радостно обратился к ней:

— Потрясающе, детка! Дай я тебя поцелую! — Голос его разнесся по залу. Руки пробежали по изгибам ее тела с оскорбительной откровенностью. Кларк играл на публику.

Карла, для которой его объятия были как холодный душ, тут же протрезвела и теперь старалась держаться от него подальше, в то же время притворяясь влюбленной.

Остаток вечера Карла пила только воду, продолжала трезветь и изображала нежность к человеку, которого начинала ненавидеть. Но она и не представляла, насколько ее ненависть возрастет к утру.

Глава 9

— Марк! — Сьюзен обняла брата. — Я так беспокоилась о тебе! — Она закусила губу и, не выпуская его руки, сделала шаг назад. — Ты ужасно выглядишь…

— Ты что-нибудь знаешь о Карле?

— Нет. — Сьюзен сморщилась. — Марк, как же тебя угораздило влипнуть в эту историю? Не могу поверить.

— Сам не знаю. — Глаза Уайтхеда наполнились болью. Он провел рукой по взлохмаченным темным волосам. — Я все время думаю о ней, Сьюзи.

— О Карле? Не волнуйся, Кларк действительно любит ее.

Марк хотел услышать совсем другое. Именно в этом и заключалось все дело.

— Пока ты был в больнице, у меня несколько раз возникало странное чувство, будто что-то не так.

— Клянусь тебе, Сьюзи, до свадьбы я представления не имел о том, кто я такой.

— Марк, ты уже говорил с адвокатом? Это Кэрол Форестер, да? Она защищала Кларка, когда тот попал в переделку.

— Да. Похоже, у нее сложилось впечатление, что я свихнулся.

— А нельзя ли внести залог или сделать что-нибудь в этом роде? Чтобы вытащить тебя отсюда?

— Кэрол говорит, что на это нечего и надеяться.

— Но почему? Других же выпускают.

— Считается, что мое поведение до сих пор было непредсказуемым. Кэрол говорит, что худшее из всего, что я совершил, это отъезд с Карлой. Мне следовало объявиться сразу же, как только восстановилась память.

— А почему ты этого не сделал?

— Разве тебе не случалось разозлиться и начать делать вовсе не то, что следует? — Он встал и зашагал по камере. — Я хотел выяснить, что за кашу заварили Кларк с Карлой. Хотел узнать, что заставило родного брата предать меня.

— Он всегда завидовал тебе, Марк. Уайтхед остановился.

— Но почему? Он пользовался полной свободой и не имел никаких обязанностей.

— Марк, пока Кларк бездельничал и ни за что не отвечал, ты надрывался, чтобы превратить отцовскую компанию в источник существования для всей семьи. — Она улыбнулась. — Папа оставил фирму тебе, потому что знал: только ты способен это сделать. Ни у Кларка, ни у Элтона нет твоего упорства.

Марк сжал кулаки, сунул их в карманы джинсов и откинул голову.

— Кларк разрушил все. Просто взорвал… Сьюзи, а как же Карла? Что он с ней сделает?

Сьюзен покачала головой. Она хотела как-то успокоить Марка, но боялась, что банальные слова только разожгут его гнев и страх за Карлу, вызовут горечь от крушения всех надежд.

— Не знаю. Марк, Карле придется самой позаботиться о себе. Ты здесь бессилен.

— Я должен выбраться отсюда! — Марк отошел в дальний конец небольшой камеры. — Чем скорее удастся использовать больничные записи, тем лучше. Кэрол уже запросила их как вещественное доказательство.

— Слава Богу! Так она поверила тебе? Скупая улыбка тронула уголки губ Марка.

— Как только я показал ей свои шрамы.

— А что они докажут?

— То, что все это время полиция искала не того брата. — Марк пожал плечами. — Может, они даже докажут, что я и не стремился выдавать себя за Кларка.

— Но ведь ты не веришь, что Карла замешана в этом деле с подменой грузовика?

— Конечно, Сьюзи. Теперь я знаю, что она ни при чем.

— Если бы я ничего не знала, то подумала бы, что ты к ней неравнодушен.

— Так оно и есть.

Откровенность брата ошеломила Сьюзен.

— Мне неудобно напоминать, но ты говоришь о девушке Кларка.

— Да. Кэрол тоже заметила это. Карла могла бы выйти замуж за меня. — Сьюзен задохнулась от изумления, а Марк тем временем закончил: — Но что теперь говорить об этом? Должно быть, она меня ненавидит.

— Да уж… — Она тяжело вздохнула. — Я так жалею, что познакомила ее с Кларком! — Сьюзен поджала губы. — Я думала, он будет к ней добр. Она ведь такая замечательная и всегда такая грустная… Понимаешь, я решила, что он сможет ее… развеселить, что ли.

— Сьюзи, а что ты вообще знаешь о Карле? — Марк наконец сел и переплел пальцы. — Ты знала, кем были ее родители?

— Я знаю только то, что они умерли еще до того, как Карла начала работать в баре.

И тут Марк рассказал сестре все, что сам знал о Карле, не подозревая, что выражение его глаз рассказало Сьюзен еще больше.

— Знаешь, что самое плохое? — Не дожидаясь ответа, Марк продолжил: — Когда я увез ее в Джанипер Фоллс, я знал, что Кларк потащится за нами. Я был убежден, что она тоже втянута в эту аферу, и как последний идиот считал, что смогу сам все выяснить и исправить. — Его руки снова сжались в кулаки. — А в результате подставил ее под удар.

— Кларк хорошо к ней относится. Он не обидит ее. — Но Сьюзен сама почувствовала, что в ее словах звучит не уверенность, а надежда.

— Ты помнишь Джулию? — Сьюзен кивнула, и он продолжил: — Помнишь, как наш маленький братец шарахнул меня гаечным ключом по спине, потому что сам мечтал переспать с ней?

— Ну да, а ты сказал папе, что ударился о камень, поскользнувшись в реке.

— Да. Дело в том, что годом раньше она кокетничала со всеми нами. Конечно, никакого секса не было. Так, детские забавы.

— Кларку не понравилось, что Джулия выбрала тебя?

Марк усмехнулся.

— Естественно, Кларку это пришлось не по вкусу. Он ведь привык считать себя пупом земли.

— Я не думаю, что Кларк будет бить Карлу гаечным ключом. — И тут ее осенило. — Так он сделал это, чтобы разлучить вас с Карлой?

— Старый трюк.

— Марк, я скоро буду разговаривать с мамой. Думаю, она понимает, что происходит что-то скверное, но мы с Элтоном стараемся ее успокоить. Не знаю… Мне кажется, здесь она пока ни к чему. Лететь ей по-прежнему нельзя, да и сделать она ничего не сможет. Только волноваться будет. Марк улыбнулся уголком рта.

— Я с ней сам поговорю, когда все кончится. — Как бы ни закончилось…

— Принести тебе завтра что-нибудь?

— Ты чудо, сестренка. — Марк обнял ее. — Спасибо, что пришла.

— О, совсем забыла… — Сьюзен остановилась у двери. — Элтон просил передать, что в компании все идет нормально. Воздушные перевозки тоже в порядке. Плохо одно: никто ничего не знает о Джесси.

— Поблагодари его, — сухо ответил Марк. — И, пожалуйста, если выяснится, что с Джесси, дай мне знать.

— Конечно… — Сьюзен замялась. — А если я узнаю что-нибудь о Карле, тоже расскажу тебе.

— Спасибо.

Он наверняка услышит о Карле только тогда, когда его братец завершит свою дьявольскую игру.

А пока нужно сосредоточить усилия на том, чтобы выйти из тюремной камеры. Марк очень огорчился, когда Сьюзен согласилась с предположением, что Карла возненавидит его. А если она по-прежнему любит Кларка, эта ненависть станет еще сильнее.

От отчаяния он ударил кулаком в крашеную стену. Как ни крути, Карла все равно пострадает. Если он с помощью больничных записей докажет свою невиновность, Кларк пойдет под суд. Но платить все равно придется Карле: она потеряет человека, которого любила и за которого, как она думала, вышла замуж. Марк разрушит ее жизнь. Не в силах справиться с душевной мукой, Марк решил утомить тело. Он лег на пол и отжимался до тех пор, пока на бетонный пол не закапал пот, а дыхание не стало прерывистым. Но душе по-прежнему не было покоя, и время тянулось медленно, как агония.

Когда они покинули ночной клуб, мужчины были вдребезги пьяны, и Карле, трезвой как стеклышко, пришлось самой ловить такси.

— Куда вам ехать? — спросила она Ричарда. Не добившись вразумительного ответа, она просто пихнула его на заднее сиденье, где тот и развалился. За ним последовал Кларк, хохотавший во все горло и полный любви к ближнему.

— Сначала отвезите нас… — Она назвала шоферу домашний адрес Ричарда, который запомнила, когда утром писала записку. — А потом в Оубен, на стоянку автофургонов.

— Хорошо.

— Детка, я говорил тебе? — Кларк попытался выпрямиться. На его лице появилась пьяная ухмылка. — Оказывается, мы с Ричардом — вот он, бродяга — учились в одной и той же лондонской школе!

— Серьезно? — Пока мужчины смеялись и хлопали друг друга по плечу, Карлу пронзил внезапный страх.

— Передай мой привет родителям, Ричи… — Кларк говорил медленно, слегка запинаясь. — Я как-нибудь зайду навестить их.

О Боже! Интервью в ресторане, телефонный звонок — неужели все это было подстроено? И репортер ли вообще этот Ричард Макнайверс? Или это очередной трюк Кларка с целью привлечь к ним внимание? Она играла в свою игру, в то время как Кларк вел свою. Господи помилуй! Надо немедленно забрать записку, которую она сунула в карман Ричарду! Но в этот момент такси затормозило, мотор умолк и шофер крикнул через плечо, что они приехали по первому адресу.

— Я позвоню вам. — Ричард наклонился и положил ладони им на плечи. — Если я не увижусь с вами здесь, друзья, встретимся в Лондоне. — Он пожал руку Кларку и широко улыбнулся Карле. — Детка, ты свет моих очей.

Так Ричард живет в Лондоне? У нее тут же созрел план.

Репортер помахал им рукой и спотыкаясь побрел открывать дверь. Шофер развернулся и поехал назад. По дороге он весело болтал. Карла чувствовала к нему благодарность. Этот человек заполнял ледяное молчание, воцарившееся в машине после ухода Ричарда.

Один-единственный взгляд на Кларка показал Карле, что тот вовсе не пьян. И не был пьян. Ее охватила паника. Она отодвинулась как можно ближе к двери, молясь, чтобы на следующем перекрестке загорелся красный сигнал светофора…

Кларк смотрел в окно на другую сторону улицы, и она не видела его лица. Впрочем, этого и не требовалось. Она ощущала напряжение и угрозу. Страх, нараставший в теплой кабине, душил ее. Зажегся красный свет, и машина затормозила. Благодарю тебя, Боже, благодарю тебя! Карла схватилась за ручку двери, но та не поддавалась. Только тут она заметила прикрепленную к двери маленькую табличку: «В целях вашей безопасности машина оборудована централизованной системой запирания дверей. Открыть их может только водитель».

Она поглядела на Кларка. Заметил ли он ее попытку? Карла решила: как только двери откроются и ее нога коснется земли, она бросится бежать. Другого выхода нет.

— Иди ко мне. Я хочу обнять тебя, куколка. — Голос Кларка был нежен и никак не сочетался со зловещей атмосферой внутри машины.

Видел ли он, что Карла пыталась улизнуть? Кларк улыбнулся и протянул ей руку. Она не шевелилась, просто смотрела на него. Тогда Кларк легко придвинулся к ней и обнял за плечи.

— Как чувствует себя моя прелестная жена? — Его ясные глаза смотрели так искренне, что на секунду Карла засомневалась в собственном выводе. Может быть, висевшая в воздухе враждебность ей только почудилась? Она услышала, как усмехнулся водитель, когда губы Кларка нашли ее рот.

— Я и не знал, что ты умеешь петь, детка. Это был сюрприз. — Он улыбнулся, не отрывая губ и шаря руками по телу. Карла почувствовала дурноту.

Когда они прибыли на место, Кларк расплатился с таксистом, по-прежнему не выпуская ее руки.

— Сдачи не надо, приятель. Видишь ли, у нас медовый месяц.

— О, поздравляю! — Шофер спрятал деньги в карман и выключил свет в кабине. Фары освещали дорогу к стоянке автофургонов, до которой еще было идти и идти.

Ноги Карлы нащупали неровную тропинку, но бежать было невозможно: Кларк держал ее как в тисках. Таксист наверняка счел их парочкой голубков. Он даже поклялся бы, что муж нес ее на руках.

Шум мотора замер вдали. Кларк посмотрел на луну, улыбнулся и внес Карлу в фургон.

— Как себя чувствуешь, детка? — заботливо спросил он, зажигая свет. — Ты немного бледна.

— Спасибо. Все в порядке. — Карла так нервничала, что с трудом выдавила ответ. Удивительно, что она вообще может говорить.

Он запер дверь и положил ключи в карман.

— Береженого Бог бережет.

— Да. — Она заметила в связке еще один ключ. Наверное, от «рейнджровера».

— Детка, знаешь, как ты сегодня выглядела? — Голос его зазвучал еще теплее и мягче, но в глазах вспыхнул зловещий блеск.

Карла покачала головой и попятилась к двери ванной. Пальцы судорожно нащупывали ручку. Она успела услышать грязное ругательство, но не увидела опустившийся на нее кулак.

— Есть новости. И хорошие и плохие. — Кэрол Форестер поставила портфель на стол. — Ваше дело будет слушаться в суде магистрата завтра, в два часа. Я почти уверена, что у нас хватает доказательств, чтобы ни о чем не беспокоиться. Одних медицинских свидетельств достаточно, чтобы доказать, что вы не осознавали себя до момента свадьбы. — Она постучала ручкой по разделявшему их исцарапанному деревянному столу. — К счастью, ваш доктор, — Кэрол остановилась и заглянула в свои записи, — Дэн Бартон, видимо, вскоре после того, как вы пришли в сознание, сделал пометку, что у вас клинические признаки амнезии. — Она остановилась и многозначительно посмотрела на Марка. — Я собираюсь выступить в суде именно с этой версией: вы осознали, что вы Марк, а не Кларк только тогда, когда зарегистрировали свой брак с Карлой Бруни.

— Это так и есть, — спокойно ответил Марк. — Все, что я вам рассказывал вчера, правда.

Кэрол кивнула.

— Может ли кто-нибудь принести вам костюм и галстук? Я знаю, что вам все равно, но важно создать хорошее впечатление.

— Конечно… Есть какие-нибудь новости о Карле?

— Плохие, мистер Уайтхед.

Марк закрыл глаза. Кэрол продолжала говорить, и его медленно охватывал страх.

— Я связалась со всеми людьми по составленному вами списку. Никто ее не видел.

— Вы должны вытащить меня отсюда! — Марк вскочил на ноги. — Я обязан найти ее!

— Пусть этим занимаются профессионалы. — Она помолчала, ожидая, пока Марк сядет. — Есть и еще одна закавыка. Во время принесения брачной клятвы вы назвали собственное имя?

— Да. Автоматически. Именно так я вам вчера и говорил. Я понял это, вспоминая церемонию.

— А подписались вы своим именем?

— Моей рукой водили, потому что у меня на глазах была повязка.

— Так я и думала. — Кэрол сделала какую-то пометку. — Так вы утверждаете, что этот брак — совершившийся факт?

— Это имеет значение?

— С точки зрения суда — да. Если брак не завершен, он может быть аннулирован. Это безболезненная процедура. — Она снова бросила на Марка пристальный взгляд. — Закон гласит: в случае, если брак совершен по ошибке, он может быть признан недействительным. Иными словами, восстанавливается прежнее положение сторон и считается, что брака просто не было.

— Как тряпкой стирают с доски?

— Да. — Она отхлебнула кофе из пластмассовой чашки и опять постучала ручкой по блокноту. — Если вы произнесли имя Кларка, а не свое, то женили своего брата на Карле Бруни, что называется, по доверенности. Хотя он должен был бы в то же самое время принести клятву в другом месте.

— Но?..

— Да, тут есть «но». Завершив брак, вы с Карлой Бруни признали себя мужем и женой.

— Карла этого не переживет.

— Все юридические требования к заключению брака в больнице соблюдены до последней буквы, и я не вижу выхода. — Видя, до какой степени потрясен ее клиент, Кэрол сделала паузу, а потом закончила: — Карла и вы можете подать заявление о признании брака недействительным.

— Я не… — Он еле сдержался, чтобы не крикнуть. — Я не хочу!

— За аннулированием можно обращаться в течение трех лет. Наверное, вам нужно как следует обдумать этот вопрос, мистер Уайтхед. Ведь Карла может и не захотеть оставаться вашей женой.

Марк представил себе смеющуюся, плещущуюся в мелкой реке Карлу, услышал ее слова «я люблю тебя больше, чем раньше» и великолепное пение и понял, что не сможет без нее жить. Вспомнил вечер в Джанипер Фоллс после деревенского праздника, когда ему захотелось рассказать Карле правду. Почему он этого не сделал? Он задавал себе этот вопрос в тысячный раз.

— Это вы должны решить между собой, мистер Уайтхед. Наша нынешняя задача — отвести в суде все выдвинутые против вас обвинения, чтобы вы наконец могли жить собственной жизнью.

— Для меня задача заключается в том, чтобы найти Карлу и вырвать ее из лап моего душевнобольного брата. Неужели непонятно?

— Сейчас главное — это завтрашний суд. А потом мы возбудим дело против вашего брата с обвинением в похищении вашей жены против ее воли.

— Конечно. — Но его продолжала мучить мысль, что судебное преследование Кларка причинит боль Карле. И ему придется жить с сознанием этого до конца своих дней. С сознанием того, что Карла его ненавидит.

— Карла отдала в Джанипер Фоллс проявлять фотопленки. Могут они пригодиться?

— Могут. — Кэрол записала в блокнот адрес мастерской. — Я свяжусь с ними. — Она улыбнулась и заправила волосы за уши. — Что-нибудь еще?

— Джулия… Она работает в тамошней аптеке и знает меня сто лет.

— Великолепно! Тогда я побежала. Надо сделать несколько звонков.

Когда Кэрол встала, Марк тоже поднялся со стула.

— Сегодня ко мне придет сестра. Я попрошу ее заскочить ко мне домой и привезти костюм.

— Вот и хорошо. Тогда до завтра. — Кэрол с одобрительной улыбкой посмотрела на своего красивого клиента. — Не волнуйтесь так, мистер Уайтхед. Мало ли что случается? Но в конце концов правда выходит наружу.

Марк молча кивнул и пожал Кэрол руку.

— Мне нужно, чтобы наружу вышел Кларк. — И Карла, молча добавил он, желая этого больше всего на свете. Тогда у него будет возможность объясниться.

— Выйдет, — ответила Кэрол так решительно, что Марк почти поверил ей. Почти.

Но он слишком хорошо знал характер своего брата.

Щека прилипла к коричневому линолеуму. Она поморщилась, попыталась подняться с пола и опереться на локти. Голова кружилась. В щеке пульсировала боль; один глаз превратился в щелочку; болело все — ребра, руки, плечи… С края кровати свешивались ботинки с подковками, слышался храп. Так он уснул? После того как избил ее? А какую заботу разыгрывал! И теперь храпит?

Карлу затрясло от гнева. Она злилась на себя — за то, что не сбежала от него раньше, на Кларка — за его непредсказуемую свирепость, и даже на Марка. За что? За то, что он сказал, будто любит ее, а на самом деле вовсе не имел этого в виду? А если имел, то где же он? Карла потрясла головой, пытаясь прийти в себя, но от этого только сильнее зашумело в ушах. Она сделала несколько глубоких вдохов, потом заставила себя подняться на четвереньки и медленно поползла к своей сумке. Морщась от боли и не сводя глаз с Кларка, Карла натянула джинсы и огромный теплый свитер поверх красного платья. Затем она уцепилась за дверь ванной, подтянулась и встала. Скрип дерева заставил ее вздрогнуть и замереть на месте. Неожиданно Кларк перестал храпеть и перевернулся на другой бок.

Безумные удары сердца отдавались болью в ребрах, глаза распахнулись в смертельной тревоге. Но тут снова раздался громкий храп. Карла опустила веки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула; ей надо было успокоиться. Когда пульс пришел в норму, она пристально осмотрела развалившуюся на кровати фигуру в дорогом костюме. Не может быть, чтобы Кларк избил ее. Он ведь так похож на… Но тут храп прекратился опять, и Карла выбросила из головы все мысли, кроме одной.

Бежать! И чем скорее, тем лучше.

Для этого надо было дождаться, пока Кларк перевернется на спину или левый бок, и достать из кармана ключи. Время ползло медленно и казалось бесконечным. Она сжала колени, вцепилась в дверь и старательно затаила дыхание, выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Хотелось закричать, но она не могла себе этого позволить. И только ждала, мучительно ждала…

Он лежал с открытым ртом и громко храпел. Карла скорчилась и медленно поползла к кровати. Правый карман оттопыривала связка ключей. Карла осторожно встала коленом на край кровати и, испытывая адские муки, потянулась за проклятой связкой.

Кларк перестал храпеть. Рука Карлы застыла на полпути. Она прикусила губу, с трудом удержавшись от крика. Оставалось ждать, когда снова раздастся храп. Господи, пусть он не просыпается!

Дыхание Кларка стало более ровным, но Карла не могла вспомнить, что это означает — глубокий сон или наоборот.

Ну, давай же! Негнущимся пальцем Карла подцепила связку, убежденная, что стук ее сердца разбудит мертвого, а Кларка и подавно.

Двигайся, двигайся! Пальцы, налитые свинцом, наконец вытащили связку. Любой шорох в молчании ночи казался ей оглушительным громом. Карла зажала ключи в кулаке, чтобы они не звякнули. Когда это все-таки случилось, она быстро распласталась на полу рядом с кроватью. Через минуту она подняла голову и проверила, не проснулся ли Кларк.

Глава 10

Она заставила себя не думать о Кларке и сосредоточилась на том, какой ключ относится к каждому из четырех замков. Не осмеливаясь оглянуться на спящего, она трясущимися руками открыла первый из них. Окрыленная успехом, Карла завозилась со вторым замком. Наконец он тоже открылся. Она собралась с силами и покосилась на кровать. Кларк по-прежнему лежал навзничь, но уже не храпел. Все, теперь ее не остановить. Третий замок не вызвал затруднений, но последний оказался навесным. Он был продет сквозь металлические ушки и соединял дверь с косяком. Карла вставила в него ключ и повернула. Раздался скрежет, и руки у нее мгновенно вспотели. Она подергала замок — нет, без толку! Чертыхнувшись про себя, она прихватила замок рукой, вынула ключ и вставила его другой стороной. Ура, открылся! Дрожа всем телом, Карла опустила его на пол и распахнула дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Карла была босиком: на поиски обуви не оставалось времени. Она тихо выскользнула из фургона. Ноги погрузились в мягкую траву, влажную от ночной росы. Ни на что больше не обращая внимания, она бросилась бежать, мечтая поскорее добраться до «рейндж-ровера».

Свет внутри машины немного успокоил Карлу. Она открыла дверь, забралась на сиденье и повернула ключ зажигания. Ничего не произошло.

— Ну, заводись же! — Она снова повернула ключ и до отказа нажала ногой на акселератор. Все без толку. — Да пошел же, двигайся, сволочь! — Сердце бешено колотилось, мысли путались… Машина не заводилась.

Карла тяжело откинулась на спинку сиденья и уставилась на руль. Ну нет, этим ее не остановишь! Надо лезть под капот.

— Давай попробуем еще раз. Если не послушаешься, я выверну тебе кишки! — Угроза не помогла, и Карла открыла капот. Легкий клацнувший звук возвестил, что по крайней мере хоть что-то в этой проклятой машине работает.

Внезапно Карла ощутила печаль. Марк показывал ей двигатель изнутри. Ей было интересно знать, какие узлы необходимо проверять перед выездом на трассу. Ах, если бы она слушала более внимательно! Марк говорил… Что он говорил? Он называл слово. Мнемонический код, по-английски означающий «мощь». Его первые буквы означали «бензин», «масло», «вода», «двигатель», «резина». Дружелюбного лунного света ей вполне хватило, чтобы увидеть: масло и вода в порядке. Но тогда что же? Все выглядело нормально — по крайней мере, на взгляд Карлы.

Найти! Надо найти! Она подергала изолированные провода, тянувшиеся из распределительной коробки. Карле не пришло в голову, что в этот миг она коснулась главного, но не нашла решения. Пожалуй, это было выше ее сил.

— Тебе помочь?

У Карлы упало сердце. Она резко повернулась… и издала сдавленный стон.

За спиной стоял Кларк. В его светло-голубых глазах светилась угроза.

— Н-нет… — Ноги не держали Карлу, и она прислонилась к бамперу.

— Ты ведь не собиралась покинуть меня? Я прав?

Она покачала головой. Во рту пересохло, сердце билось где-то в желудке, скула и глаз распухли, ребра болели. Взгляд Карлы случайно упал на руки Кларка. Жестокие руки.

— Уж не на юг ли ты собралась? — Кларк приподнял бровь. — Спасать из тюрьмы моего старшего братца?

Есть ли под капотом что-нибудь тяжелое, чем можно как следует огреть этого мерзавца? Она по-прежнему стояла, прислонившись к машине. Кларк вынул из зажигания свои ключи. Подбрасывая их на ладони, он подошел к Карле. Его губы кривила легкая усмешка.

— Ничего не выйдет, детка. — Он почти нежно завел ей руку за спину и оторвал от машины. — Потому что я тебе не дам.

Кровь отхлынула от лица Карлы, от всего ее тела и, казалось, вытекла через ноги. Ее напряжение, страх быть пойманной — все напрасно! Он перекрыл этот путь, потому что не доверял ей. Ни на грош. Ни на полгроша.

— Да ты же босиком, Карла. — Он покачал головой, словно разговаривая с ребенком, и спокойно вернул на место капот. — Нехорошо.

Притворяться больше не было смысла.

— Это мне нехорошо с тобой, Кларк. Я хочу уехать.

— Возвращайся в фургон, детка, — невозмутимо ответил он. — Если хочешь, можно поговорить.

— Не пойду! — Карла уперлась. Тогда он ее потащил.

— На улице холодно, детка. Конечно, мы пойдем в фургон. — Кларк рассмеялся. — Боишься, что я снова побью тебя?

— Садист! Истязатель женщин!

— Истязатель собственной жены. Так будет правильнее. — Его улыбка все еще оставалась дружелюбной.

— Я не твоя жена!

— Ты так думаешь, детка? — Уайтхед поволок ее к фургону. Руки, впившиеся в «ее ребра, угрожающе сжались.

— Если даже и так, я ни за что не останусь твоей женой после всего, что ты сделал!

— Ну, залезай же, детка, нам надо поговорить.

— Нет! — Она вырвалась и побежала. Дорога была почти неразличима, но Карла знала направление. У нее оставался один шанс. Ноги едва касались земли, в крови бушевал адреналин.

Но Кларк оказался быстрее. Он обогнал ее и схватил за ноющие ребра.

— А-а-а! Отпусти меня! — Карла вырывалась, кричала, но он действовал грубо. Марк так не мог бы. Хватка Кларка была жестокой. Казалось, борьба доставляет ему удовольствие. — Я всем расскажу, какой ты ублюдок!

— Береги дыхание, детка. Попозже я расскажу тебе про Марка кое-что интересное. А будешь плохо себя вести, ничего не узнаешь. — Все это время он продолжал тащить ее к фургону. — Ты всерьез думаешь, что он славный парень? Ну что ж, придется тебя просветить.

Карла пыталась упираться, однако Кларк втолкнул ее внутрь фургона, вошел следом и запер дверь.

— Так что же Марк? — Каждый вдох вызывал боль в ребрах, но хуже всего было то, что Карлой овладело отчаяние.

Глаза Кларка сузились.

— Не знай я тебя лучше, решил бы, что ты в него втюрилась!

Чего ей будет стоить эта его догадка? Еще одной пощечины? Глаз и так не открывался.

— Думай что хочешь.

— Мне бы хотелось знать, детка, — нежно пропел он. — Ужасно хотелось бы…

Ах, так? Ну, получай!

Да! — едва не крикнула она. Да! Я люблю твоего брата и буду любить его до последнего вздоха! Но что-то остановило ее. Карла не хотела давать Кларку оружие против себя. Она продолжала молчать.

Внешне все выглядело так, словно они собирались поболтать о погоде. Кларк провел ее в середину фургона и усадил на край кровати.

— Кофе?

Карла покачала головой.

— Нет, спасибо. — Она пала духом. Опять в плену… Как же это вышло? Ох, идиотка!

— А я выпью. — Он принялся варить кофе, тихо насвистывая сквозь зубы. От этого звука Карлу бросало в дрожь.

— Ты собиралась звать на помощь, детка. Поверь, это не приведет ни к чему хорошему. — Он повернулся, держа в руке ложку. — Я имею в виду то представление, которое ты сегодня устроила в клубе. Люди скажут: а, это те самые молодожены! Все прекрасно помнят, как мы были нежны друг с другом. — Он повернулся к портативной кофеварке, положил в чашку сахар и театрально вздохнул. — А Ричи, благослови его Бог, в завтрашней газете тиснет статейку о том, как мы счастливы.

— Ты ранил Марка?

Когда Кларк засмеялся и покачал головой, Карла внутренне сжалась.

— Думаю, кое-что у него побаливает. К горлу подступила тошнота.

— Ублюдок! После всего, что он перенес?

— Забавное это дело — разбивать машину вдребезги… — Кларк сел рядом и сделал глоток. — Всплеск вдохновения, ты не находишь?

— Что ты имеешь в виду? — Карла обессилела от ужаса. — Это же была авария! — Чтобы не упасть, она уцепилась за край кровати и вдруг коснулась чего-то твердого, пластмассового…

Рядом, в складках ее белой рубашки, лежал плеер с чистой кассетой внутри! У нее затряслись руки, сердце заколотилось, по спине потек пот. Дрожащими пальцами она нажала на кнопки «включение» и «запись», раздвинула полы рубашки и мельком посмотрела, работает ли ее «Уокман». Да! Потом она посмотрела Кларку в глаза.

— Это была авария!

— Все было подстроено. — На лице Кларка появилась самодовольная улыбка. — Марк, полный решимости не потерять одного из своих вонючих клиентов, полез в грузовик. Он, видите ли, должен был доставить груз без опоздания!

— Не может быть, чтобы ты организовал эту катастрофу!

Наслаждаясь яростью Карлы, Кларк улыбался, потирал руки… и молчал.

— Да как ты смел позволить всем считать, что это ты лежишь в больнице без сознания? Ты, который сам все подстроил! — Она бешено замотала головой. — Ты никогда не любил меня, Кларк, иначе не подпустил бы меня к своему брату на пушечный выстрел!

На его губах мелькнула еще одна улыбочка, которую Карла начинала ненавидеть.

— Интересная мысль, детка. — Он повел свободной рукой. — Впрочем, особого выбора у меня не было, не так ли? — Когда Карла нахмурилась, он объяснил: Посмотри на все это с моей точки зрения. Либо ты должна была поверить, что на той кровати лежу я, либо полиция стала бы разыскивать меня для оказания помощи следствию. — Он пожал плечами и одним глотком допил кофе. — Тюрьма светила либо мне, либо Марку. Жаль, что он не умер. Тогда все было бы проще. — Он поставил чашку на стол. — Ладно, не бери в голову, детка.

Карлу тошнило все сильнее.

— Ты… ты заставил Марка заплатить за какой-то твой поступок? — Подозрения — это одно, а признание самого Кларка — другое. — Что же ты такого натворил?

— Успокойся, детка. Я все объясню. — Кларк наслаждался растерянностью Карлы. Гордясь собственным хитроумием, он начал: — Я люблю азартные игры.

— Знаю.

— Тебе Элтон сказал? — Он пожал плечами. — Этот доверчивый идиот решил, что я выбросил игру из головы, когда встретил тебя. — Кларк усмехнулся. — Даже Марк попался на эту удочку… Господи, они такие дураки, что просто жуть берет.

— Это твоя семья!

— Да, но моя дорогая семейка в последнее время и знать не желала, что мне нужны деньги, пинок им в задницу!

Карла проглотила слюну, борясь со спазмом в желудке.

— Они заботились о тебе! — бросилась она в атаку. — Мы все чуть не умерли с горя, думая, что это ты лежишь на больничной койке!

— Ах, как трогательно, детка! — Кларк пожал плечами, давая понять, что ему плевать на это, и тут Карла впервые поняла, что он действительно равнодушен ко всему и вся. Он любил только всласть поиграть и хорошо провести время… за чужой счет. Но кто бы устоял перед его очарованием и красотой?

Немногие. Те, кто мог заглянуть поглубже.

— Я не верю, что это ты подстроил аварию. — Карла решила сыграть на самолюбии Кларка и заставить его проговориться. — Такое просто невозможно.

В его глазах мелькнула досада и сразу погасла.

— Маленькая штучка под названием «капсюль детонатора» — и все в порядке.

— Что?

— Кап-сюль де-то-на-то-ра. Очень просто. Когда давление в шине падает — хотя бы чуть-чуть, — эта шина нагревается сильнее остальных. Внутри скапливается масло, а потом — трах! — Он ударил кулаком по столу, заставив Карлу подпрыгнуть. — И Марк попался! Он не должен был пережить взрыв.

— Знаешь, может быть, полиция уже разобралась, что Марк тут ни при чем. Не надо быть гением, чтобы понять, что в аварии пострадал именно он. Об этом говорят его шрамы!

— На случай, если он отвертится от обвинения в покушении на убийство и краже груза, я принял свои меры. Ни один коп не пройдет мимо улик, которые я оставил у его порога!

— Что ты сделал? Кларк покачал головой.

— Детка, тебе не обязательно знать об этом.

— Почему ты поступил так с родным братом? За все время, которое я провела с ним, он не сказал о тебе ни одного плохого слова!

— Ты тоже молодец. В твоем дневнике обо мне сказано много хорошего.

— Нет, я… — Она запнулась. Неужели ее дневник в руках полиции?

— Ну хорошо. — Его голос вновь стал чарующим. — Я вижу, тебе не терпится все узнать. Так и быть, расскажу… Помнишь ту блестящую штучку, которую я подарил тебе на помолвку?

— Да.

— Она краденая.

О Господи! А она так восхищалась этим кольцом! После этого она влюбилась в Кларка еще больше, думая, как много ему пришлось работать сверхурочно, чтобы купить такую дорогую вещь…

— Ты сам его украл?

— Нет, выиграл в покер у Ника. Беда в том, что камушек оказался горячим: мужик, который его спер, любил побаловаться с ружьишком. — Он провел пальцем по шее.

Если после этого я буду знать покой, то разве чудом, подумала Карла. Но следующие слова Кларка вновь заставили ее навострить уши.

— Оружие, использованное в этом мокром деле, так и не нашли. — Кларк нехорошо улыбнулся. — Но теперь оно обнаружилось в квартире Марка. — Он почти ласково потянул Карлу за прядь волос. — На эту мысль меня натолкнула ты. Когда Ник вырвал у тебя сумочку, мы нашли кольцо и решили оставить его там. У нас родился план. — Он дернул плечом. — Работали как черти. В этот момент копы как раз обыскивали квартиру Марка. Было достаточно запустить легкий слушок, что честный Кларк купил кольцо у своего хитрого братца Марка. Слушок сработал, ведь Марк-то был в бегах!

Как она могла думать, что Кларк — самый чудесный человек на свете! Как он умудрился задурить ей голову? Но тут в ее мозгу со скоростью света пронеслась другая, еще более зловещая мысль. Если он рассказывает ей такие вещи, это значит, что…

Она обернулась к Кларку и почти спокойно спросила:

— Ты мне не доверял и поэтому заглушил мотор «рейнджровера»?

— Детка, сначала я надеялся, что смогу доверять тебе. Но, увы… Понимаешь, такой человек, как я, нуждается в свободе. Будь ты дурочкой, другое дело. А машина… Есть одно маленькое приспособленьице. Прячешь его под капот, и все в ажуре!

— Ты собираешься избавиться от меня, верно? — с трудом промолвила Карла.

— Пока не знаю. — Он пожал плечами. — В зависимости от того, насколько ты окажешься мне полезной, детка. — Карла лишилась дара речи. — Во-первых, тебе придется признать, что я твой муж… — В воздухе повисло не произнесенное им слово «иначе». Мозг Карлы лихорадочно искал соломинку, за которую можно было бы ухватиться.

Но тут Кларк добавил кое-что еще, и Карла поняла, что он знает всю ее жизнь.

— Я женился на дочери очень богатой певицы. Это ведь Франческа Лайл, так? — Он задумчиво потеребил нижнюю губу, словно только сейчас осознал всю важность своей женитьбы. — Если с тобой что-нибудь случится, твоим наследником буду я. — Он на секунду умолк, а затем продолжил: — Я разумный человек, Карла. Я с удовольствием поделюсь с тобой. Денег хватит нам обоим.

— Ты потерял меня, — задохнулась она. — О чем ты говоришь?

— Бедная детка… Я говорю о том, что мы можем немного подождать, затем развестись и поделить имущество. Либо я заберу все. — Объяснять было нечего; она и так все поняла.

— Почему ты не хочешь зарабатывать себе на жизнь как все? — вырвалось у Карлы. Ее мать упорно работала, чтобы получить эти деньги. Работала до самой смерти.

— Как Марк? — Он покачал головой. — Нет, спасибо.

— Я говорила о моей матери.

— Да? Неважно. Настала пора поговорить о Марке. У меня есть чем поделиться. Тебе это поможет, детка.

Как было бы хорошо сейчас упасть в обморок, подумала Карла, жалея о своем крепком сложении. Ясно, ничего хорошего она не услышит.

— Мне нужно знать, как ты к нему относишься. — Кларк правильно понял смятение, появившееся в ее глазах. — Ты любишь его… Знаешь, девушки всегда падали к его ногам. Ко мне они относились по-другому: мы просто веселились. — Он едва не шипел. — Но стоило им поглядеть на Марка, как они бросали меня и вешались ему на шею. Мало того что папаша оставил ему свою бесценную компанию, мало того что Марк мог поиметь любую бабу как делать нечего, так нет — все вы, чертовы суки, бежали за ним, не успевал я отвернуться! — Он заговорил мягче. — Ты знаешь, что такое Марк? — Тон его стал спокойнее, но в глазах горела угроза. — Всеобщий любимчик! Женщин, клиентов и даже родителей! — Он злобно выругался. — И этот ублюдок не подох! Даже отключение системы искусственного дыхания не помогло! — Кларк вскочил и заметался по тесному фургону. — Ну что ж, теперь его ждут веселенькие времена. Больше не будет красоваться!

— Ты сумасшедший, — прошептала Карла. — Это не сойдет тебе с рук.

— Никто не сможет остановить меня, детка. Даже ты. — На его лице появилась такая жестокая улыбка, что Карла спрятала лицо в ладони. Она протянула руку в сторону, стараясь укрыть плеер от его злобных глаз. Маленький красный огонек режима «запись» казался ей огромным и ярким, как прожектор. — Даже если тебе удастся сбежать к нему, ты просто потеряешь время. — Видя, что Карла подняла глаза, он тут же повернул нож в ее ране. — Он уже поймал свою пташку. Это Лотта. Она одна из тех редких баб, которых мне не хотелось поиметь первым. Терпеть не могу тощих зануд, а Марку только таких и подавай. Классический тип, видите ли!

— Нет! — взорвалась Карла, вскакивая на ноги. — Ты все врешь!

Кларк медленно покачал головой.

— Лотта — деловая женщина. Настоящая красотка. В последний раз я слышал, что она собирается переехать к Марку. — Его голос снова звучал мягко и ласково. — Извини, детка, но тебе не выдержать конкуренции с Лоттой. Острый ум, а фигура… Все на месте. Марк никогда не был любителем пассивных, пухлых амеб.

Карла затрясла головой и зажмурилась. Лотта? Да, Элтон говорил, что она звонит каждые пять минут…

— Какой мне смысл врать, детка?

Смысла действительно нет. Выходит, она обманута всеми… В ушах звучали слова Марка: «Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви». Может ли она теперь верить им? Неужели каждый раз, когда они занимались любовью, Марк вспоминал другую? Неужели Марк любит Лотту — красивую, умную, с отличной фигурой, классическую партнершу для секса?

— Конечно, они не хотят заводить детей, им хорошо вдвоем. Лотта стремится достичь высот в своей профессии… — Он хохотнул. — Марк? Полагаю, сейчас ему есть над чем поразмыслить. Интересно, как Лотта отнеслась к вести о том, что его разыскивает полиция? Лучше бы он доверил вести дела компании мне! Элтон может только бумажки перекладывать. А я знаю, что надо сделать, чтобы прилично заработать! — Он усмехнулся. — Во всяком случае, уж я бы не стал платить Джесси такие деньги.

— Джесси?

— Секретарша Марка. Она исчезла в день аварии.

— Ты… это тоже твоих рук дело?

— Я тут ни при чем. — Кларк пожал плечами. — Может, Джесси просто смылась, когда поняла, что ее босс вовсе не такой крутой мужик, как она думала. — Он закинул руки за голову. — Пойду-ка я спать, детка. Ты как, не присоединишься?

Присоединиться к нему? Уж лучше спать со змеей. Карла опять уткнулась лицом в ладони. Ей надо было обдумать многое. Слишком многое. Все внутри горело огнем от эмоционального потрясения. Она должна отделить свою любовь к Марку от убийственных фактов, сообщенных Кларком. Плакать не хотелось. Во всяком случае, пока. Она чувствовала себя очень странно; для очищающих слез еще не настало время.

Карла поднялась, сунула плеер под свитер и пошла в ванную. Кларк медленно раздевался. Если бы можно было лечь в постель и проспать несколько недель, тогда, пожалуй, ее ум сумел бы расставить все по местам и смягчить внутреннюю боль, но сейчас Карла не представляла себе, как избавиться от мучений, вызванных предательством. Она тщательно умылась, почистила зубы и полюбовалась на свое белое как мел лицо.

Два брата. Она по ошибке думала, что знает одного из них, и хотела провести с ним оставшуюся жизнь. К сожалению, все свелось к простому факту: Карла была так очарована вниманием и внешностью Кларка, что поверила в его искренность. Теперь, оглядываясь назад, Карла видела признаки неблагополучия. Они встречались редко, особенно когда у Кларка были дальние рейсы. Однако она всегда стремилась найти Уайтхеду оправдание, если он не звонил и не писал? «Он так много работает… Я знаю, что он свяжется со мной при первой возможности…» Эти оправдания она поверяла Сьюзи, которая только ворчала в ответ, что Кларк должен уделять ей больше внимания. Каким-то образом Кларк выяснил, кто она такая, и избрал ее в качестве легкой добычи.

Легкая добыча… Ею она и оказалась. Карла опустилась на кушетку. Как ни странно, мысли о Кларке слегка успокоили ее. Думать о том, кого якобы любил, несравненно легче, чем думать о том, кого любишь. О Марке.

Ах, как сразу стало больно! Марк использовал ее так же банально, как и Кларк. Спрятавшись под маской брата. Мысли обратились к самым первым дням пребывания Марка в больнице. Недели пребывания без сознания; их свадьба, на которой голос Марка звучал так тихо и слабо, что никто ничего не слышал. А их брачная ночь, когда Марк отверг ее, а она как последняя дура думала, что он держит свое обещание.

Неужели все это время Марк знал, что он не Кларк? Должно быть, так, рассудила она. Иначе почему же Марк отказался от нее? В последующие дни Карле казалось, что он ее совсем не знает. Черт побери, неудивительно, подумала она.

Доверчивая идиотка, она была так упоена своей любовью, что ничего не замечала. Теперь это бросается в глаза. Небольшие физические изменения, по словам доктора Бартона, вполне могли иметь место после такой тяжелой аварии. Как же было не поверить! Должно быть, она совсем отупела, ведь Марк говорил, и не один раз, что он не тот человек, с которым Карла была помолвлена.

Она прижала кулак ко рту, чтобы облегчить боль. Марк знал, должен был знать. Господи, а она все это время считала, что влюблена в Кларка! Чувство к нему было слабеньким ручейком по сравнению с ревущим потоком страсти, которую она питала… к Марку. Ей нравились происшедшие в нем «перемены»: такого человека ей легче было любить.

Теперь Карла осознавала, насколько богаче стало ее чувство: теплота, которая переходила в страсть; смех, делавший их еще ближе; слезы, которые они проливали вместе. А может, Кларк прав и в тот грозовой день, когда Марк объяснился ей в любви, по его щекам текли не слезы, а струйки дождя? Зато по ее щекам теперь текли слезы, слезы печали. Марк не свободен. А если бы и был, Карла оставалась бы для него временной гаванью, в которой он мог бы набраться сил, обдумать свое будущее и решить, что ему делать с братом.

Почему Марк сказал, что любит ее? Промолчи он, Карле было бы намного легче смириться с тем, что ее использовали. Она вытерла о подушку горячие молчаливые слезы и покачала головой. Да нет, какая разница? Почему она поверила ему? Ответ на этот вопрос помог ей немного успокоиться. Потому что считала себя замужем за этим человеком. Потому что у нее не было причин не верить ему.

Потому что любила его.

Измученная, она попыталась отвлечься от мыслей о Марке и стала думать о его секретарше. Что случилось с Джесси? Она вздрогнула, припомнив слова Кларка «зависит от того, насколько ты будешь мне полезна, детка» и его бессердечный план разделить наследство ее матери либо забрать все. Но страшнее всего было знание того, что Кларк намеревался убить Марка в аварии, а потом в больнице.

Хотелось спать, но вопросы крутились у нее в голове как сумасшедшие, все быстрее и быстрее. Она была в такой же тюрьме, как и Марк. Ответов на вопросы по-прежнему не было, и, едва заря окрасила верхушки соседних холмов, вконец измученная Карла уснула мертвым сном. В последнее мгновение она поклялась себе, что выберется из этой истории.

— Сегодня, детка, я хочу заняться облегчением твоего счета.

— Тебе понадобится моя подпись, — осторожно ответила Карла. — Придется взять меня с собой.

— Я и не собираюсь оставлять тебя здесь. Давай пообедаем в городе. — Казалось, Кларк готов был всячески угождать ей и даже извинился за нанесенные «небольшие телесные повреждения». — Пока ты спала, мне позвонил Ричи и спросил, не хотим ли мы присоединиться к нему в кабачке «Эдуард Третий».

— Хорошо. — Карла решила воспользоваться покаянным настроением Кларка. — А можно сходить за покупками? Мне кое-что нужно. Например, черные очки, чтобы прикрыть это… — Она показала на свой заплывший глаз.

— Думаю, да. — Кларк выпил кофе, умылся и оделся, насвистывая сквозь зубы. — Еще что-нибудь?

— Косметику, бумагу и ручку. Я собираюсь писать песни.

Солнце нагрело фургон, в нем было жарко и душно, но Карле показалось, что после ее слов температура повысилась еще на несколько тысяч градусов.

— Зачем?

— Когда мы вернемся домой, я начну работать в музыкальном бизнесе.

— В первый раз слышу.

Ну и что? — упрямо подумала Карла, но не стала отвечать Кларку, а просто запела. Теперь никто, включая Кларка, не сможет остановить ее на пути к мечте. Раз у нее есть голос, она будет петь.

Последний продюсер матери пару раз в год уговаривал ее:

— Если тебе понадобится помощь, только дай знать.

Не говоря обо всем остальном, жизнь с Марком дала выход ее дару. Он помог ей осознать, что время самопожертвования и самоограничения кончилось. Впервые после смерти родителей, наполнившей ее нестерпимой болью, она почувствовала себя счастливой.

Марк сумел помочь ей, и случилось это потому, что она доверилась ему и рассказала все.

Странно… Она вдруг припомнила, что никогда ничем не делилась с Кларком. Потом ей пришла на ум еще куча ситуаций, в которых с Марком она оставалась самой собой, тогда как с Кларком вынуждена была подлаживаться под его желания.

— Ты готова, детка? — Чересчур жизнерадостный голос Кларка прервал ее воспоминания и вернул к действительности. — Лучше надень что-нибудь с длинными рукавами. — Он указал на ее запястья, покрытые страшными багрово-желтыми синяками.

Она повесила сумку на плечо. Внутри лежала аудиокассета, аккуратно завернутая в лоскут. Потом она сунула ноги в кроссовки, презрительно слушая Кларка. Тот спросил:

— У тебя с собой кредитная карточка и все прочее?

— Да. — Она надела просторную белую рубашку, затянув ее на талии.

— Я заказал такси. Оно прибудет с минуты на минуту и отвезет нас прямо в банк.

— Сколько ты хочешь снять со счета? — Карла подивилась, как удачно Кларк выбрал время. Перерыв на ланч, помещение маленькое, толпа посетителей. Если бы народу было поменьше, тон, которым она задала вопрос, мог бы привлечь к себе внимание.

Кларк нервно и нетерпеливо сунул руки в карманы. Карле была приятна его тревога. Она посмотрела вверх и увидела над собой телекамеру. Видно, этим и объясняется страх Кларка. Может, ей удастся написать записку на обратной стороне чека?

— Так сколько же? — опять спросила Карла, когда подошла их очередь.

— Пять тысяч.

— Хорошо.

Подонок! Наверняка там столько нет. Молясь, чтобы кассир поскорее обратил на это внимание, Карла заполнила чек на получение наличными, а потом (пользуясь тем, что Кларк начал флиртовать с хорошенькой кассиршей) быстро написала на обороте: «Свяжитесь с полицией, мне нужна помощь!» После чего вознесла молитву, чтобы Кларк ничего не заметил.

— Мне нужно позвонить в ваш филиал, мисс Бруни. — Кассирша улыбнулась ей, даже не взглянув на оборотную сторону чека. При виде такой небрежности Карла мрачно подумала, что в стране, видно, нет безработицы, раз на такое важное место берут кого попало. Ричард Макнайверс наверняка нашел записку, которую она сунула ему в карман, и передал ее Кларку. Но ей было все равно: кто-нибудь где-нибудь в конце концов поймет, что ей нужна помощь. Или она сама совершит что-нибудь невероятное.

По улыбке и спокойному выражению лица вернувшейся кассирши Карла заключила, что если служащая и увидела каракули на обратной стороне чека, то решила, что их оставила незакрытая ручка, лежавшая в сумке.

— Мисс Бруни, на вашем счету недостаточно денег, чтобы покрыть этот чек. — Она протянула ей распечатку. — Вы можете взять не больше того, что здесь указано.

Карла кожей почувствовала ярость Кларка. Сохраняя внешнее спокойствие, но леденея от страха, она исправила сумму на три тысячи.

— Выпиши новый чек. — Кларк нервничал при мысли о том, сколько времени понадобится на переоформление платежного документа.

Ни за что! На оборотной стороне — ее послание!

— В этом нет необходимости, сэр, — заверила его кассирша, забирая чек и выдавая Карле пачку банкнот.

— До встречи с Ричардом есть полчаса. — Кларк положил руку ей на плечи и вывел в малолюдный холл с затемненными окнами. — Как насчет того, чтобы наличные хранились у меня, детка? — Он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, но Карла уже знала ей цену. Да он и не спрашивал, а требовал. Просто произнес это так, словно оказывал Карле услугу.

— Конечно. — Карла положила пару купюр в карман джинсов. — Мне нужно немного денег на покупки.

Кларку это не понравилось, но она и не думала обращать на него внимание. В холл вошли люди, и Кларку пришлось скрыть свое недовольство. Но как только они вышли на улицу, последовал вопрос:

— Где остальные? — Его пальцы больно впились в один из синяков.

— Потратила, а что?

Пальцы сжались, намеренно причиняя боль.

— Где деньги?

Карла отвернулась, чтобы он не видел навернувшихся на глаза слез.

Если ты потратила из них хоть фунт, это не пройдет тебе даром! — Он в последний раз крутанул ей руку и отпустил. — Сука!

Если в банке Кларк был беспокойным и неуверенным, то в аптеке его взор стал орлиным, а тон — требовательным.

— Моей жене нужно чем-нибудь прикрыть синяки на лице. — Он широко улыбнулся помощнице провизора. Та глянула в младенчески ясные голубые глаза Кларка и тут же улыбнулась в ответ. — Ее немного поцарапала одна из моих бывших подружек.

В глазах Карлы полыхнул гнев, но пальцы Кларка предостерегающе легли на ее локоть. Молодую женщину затрясло: она не собиралась сдаваться. Если ее вынуждают принимать участие в дурацком представлении — пусть так. Она найдет выход!

— Ну что ж, пора к Ричарду. — Кларк глянул на часы. — Он хочет показать нам текст вчерашнего интервью.

— Угу. — Карла запретила себе думать о дурацкой ловушке, в которую угодила, и сосредоточилась на главной цели. Во-первых, на выживании. Во-вторых, на пении, которое составит основную часть ее новой жизни. Все слова и мелодии — одни душераздирающие, другие просто печальные — будут отражать потерю Марка и его предательство, пусть невольное…

Они вошли в кабачок, битком набитый людьми. Разгар ланча. Хорошо, что тут такая толпа, с облегчением подумала Карла.

— Кларк! — От группы мужчин у стойки бара отделился Ричард. — И прекрасная Карла. Как вы себя чувствуете сегодня? — Он повел их к столику, не дожидаясь ответа. Там он положил перед ними дневной выпуск газеты. — Вот. Коротко, но по существу, ребята. Почитайте. Пятая страница. А я пока сделаю заказ.

— Мне только воду, Ричард. — Когда Кларк нахмурился, она холодно объяснила: — Я выпила обезболивающее. — Ей требовалась ясная голова; кроме того, в воду было не так легко что-нибудь подлить.

— Без проблем, — ответил Ричард.

Когда он принес напитки, Кларк уже пробежал статью.

— О, мне это по душе, приятель! — рассмеялся Кларк. — Послушай, Карла:

«Марк Уайтхед, который сейчас находится под арестом по обвинению в вооруженном ограблении и других не связанных с этим преступлениях, два дня назад был обнаружен лежащим без сознания. До этого он в течение нескольких недель преследовал своего брата Кларка и Карлу Уайтхед, которым, к счастью, удалось избежать встречи с ним.

— Мы хотим, чтобы он оставил нас в покое. Мы готовы забыть прошлое и жаждем продолжать нашу семейную жизнь, — сказал Кларк Уайтхед».

Дальше шел комментарий Ричарда о счастье и взаимопонимании между молодыми, что он имел удовольствие лицезреть, когда присел за стол супружеской пары.

У Карлы похолодело в животе. Когда Кларк прочел заключительную фразу интервью — видимо, свои собственные слова, — ей захотелось закричать от ужаса.

«Мы с Карлой любим друг друга, и ничто этому не помешает».

Дальше следовало резюме Ричарда:

«Ситуация в семье Уайтхедов, перенесшей такие испытания, совершенно ясна: чем скорее Марк предстанет перед правосудием, тем лучше. Особенно для Кларка и его прелестной жены».

Заканчивалась заметка на оптимистической ноте:

«Когда я вчера встретил эту пару в ночном клубе, у меня не возникло сомнений, что они находятся в превосходном настроении. Карла выиграла денежный приз. Она потрясла публику, ожидавшую дилетантской попытки выступить в караоке, своим глубоким, проникновенным исполнением песни «Увидимся ночью».

Кларк довольно рассмеялся.

— Отлично! — Он поднял кружку, приветствуя Карлу и Ричарда, и залпом выпил пиво.

— Суд над Марком будет сегодня днем. — Ричард откинулся на спинку стула, давая возможность официантке поставить в центр стола тарелку с сандвичами, окруженными салатом. — Я лечу на юг. Хочу сделать репортаж под разными углами зрения. Должно получиться интересно.

— Когда? — спросил Кларк, жуя сандвич.

— В два тридцать, поэтому пришлось устроить ланч так рано.

Карле показалось, что Ричард как-то особенно пристально посмотрел на нее и тут же отвел глаза. Потом он спросил Кларка:

— Что-нибудь передать брату?

От волнения у нее на щеках проступил румянец. Ричард прочел ее записку! Вот только сказал он об этом Кларку или нет?

— Да. — Кларк наконец доел сандвич и сделал большой глоток из новой кружки с пивом. — Скажи ему, что мы с Карлой безумно счастливы.

— Ладно, — усмехнулся Ричард. — Если он еще не прочел эту заметку. — Он ткнул пальцем в раскрытую газету. — Добавим по глоточку?

— Конечно! Официант, еще пива.

Пока Ричард и Кларк болтали, Карла сидела, уставившись в тарелку, и вспоминала эпизод из одного фильма.

Улыбнувшись Ричарду, она попросила у него сигарету. Курить ей не хотелось; просто если проглотить пепел, можно плохо себя почувствовать…

Раз за разом она под столом стряхивала пепел себе в ладонь. Потом, воспользовавшись тем, что мужчины шутят, смеются и пьют пиво, она незаметно поднесла ладонь ко рту, проглотила пепел, запила его водой и откусила кусок сандвича, перебивая едкий, горький вкус во рту.

Она поняла, что добилась успеха, когда Ричард заметил:

— Карла, девочка, ты не очень хорошо выглядишь. Как ты себя чувствуешь?

— Плохо. — Она быстро вскочила, чуть не перевернув стол; голос ее стал громким, чтобы слышали все в баре: — Мне что-то нехорошо! — Она упала на пол, больно ударившись о паркет ушибленными ребрами; солнечные очки соскочили.

Кларк злобно выругался, Ричард опустился рядом и отвел ей волосы со щек.

— Какое несчастье! Вызывай неотложку, Кларк; ей и вправду плохо. — Прошла секунда-другая, и Ричард закричал: — Ну же, мужик, живее! Пусть позвонят и вызовут врача!

Сердце неистово колотилось. Она в самом деле чувствовала себя скверно, в основном из-за страшного нервного напряжения. Ее план не должен сорваться, он обязан сработать! Лежа с закрытыми глазами, Карла чувствовала, что вокруг толпятся зеваки. Кто-то давал полезные советы, другие предполагали, что она слишком много выпила.

— Нет, она пила только воду. — Голос Ричарда немного удалился.

— Неотложка едет. — Голос Кларка был полон тревоги. Он подошел ближе. — С ней все будет в порядке?

Ему ответил кто-то другой, не Ричард:

— Не дрейфь, парень! Наверное, она ждет ребенка, вот и все. — Голос продолжал объяснять, что его жена всегда бухалась в обморок, когда была беременна.

Карла с трудом удержалась от смеха, когда услышала ответ Кларка:

— Сомневаюсь, приятель. Ведь у нас медовый месяц!

— Ну, в жизни бывает всякое…

Если я беременна, иронически подумала Карла, значит, со мной произошло непорочное зачатие. Или это ребенок Марка… От этой мысли ей стало больно. Где-то вдалеке послышалась сирена, всколыхнулся воздух, открылась дверь, и к Карле направились врачи.

— Полагаю, что девушка беременна, — подал голос незваный советчик, но тут же извинился и умолк.

Карла услышала тихий шелест халата. Кто-то встал рядом на колени и нащупал лихорадочно стучавший пульс. От успеха этого фокуса зависела ее жизнь. Эта мысль заставляла ее лежать неподвижно и не уклоняться, когда тебе оттягивают веко и по глазам ударяет свет.

— Как ее зовут? — спросил стоявший на коленях.

— Карла Уайтхед, — ответил Кларк. — Это моя жена. Мне кажется, она притворяется. — Карла услышала в его словах ярость. — Любит привлекать к себе внимание.

— У нее очень частый пульс, — сказал врач кому-то из коллег. — Очень бледные слизистые… Говорите, миссис Уайтхед потеряла сознание?

— Да, это так, — вступил в разговор Ричард. — Я только успел спросить, что с ней, как она упала на пол.

— А не может ваша жена быть беременной?

— Я… я не уверен. — Кларк старался уклониться от ответа. — Во всяком случае, она сама этого не знает.

— Карла, вы меня слышите? — спросил врач, наклонившись над ее лицом. Когда врач начал осторожно сажать Карлу, она просто постаралась расслабить мышцы. Прости меня, Боже, подумала Карла, у меня нет другого выхода. Только так я смогу избавиться от него.

— Думаю, вашу жену придется забрать в больницу. Надо будет за ней понаблюдать, мистер Уайтхед.

— Неужели это так необходимо?

— Поедемте с нами, сэр. Уверен, она захочет вас видеть.

Нет, не захочу! Не захочу!

— У нее под глазом очень большой синяк. Она получила этот ушиб еще до падения в обморок?

— Нет, у нее ничего не было. — Кларк всегда легко врал.

— Пусть они возьмут ее с собой. Ее нужно понаблюдать, — сказал Ричард, не сводя с нее глаз. — Может, у нее стресс. Ну, Марк и все такое…

— Гм… Может.

— Мне пора бежать, дружище. Скоро самолет.

— Конечно, — ответил Кларк. — Свяжись со мной. Хочу узнать, как пройдет суд.

— Я тебе позвоню.

Ее положили на носилки. Кларк играл роль заботливого мужа и шел рядом, держа ее за руку.

— Извините, сэр, — сказал кто-то, — если вы отойдете в сторону, нам будет легче пронести носилки в дверь.

Когда ее вынесли на улицу, Карла почувствовала на своей щеке чье-то дыхание и с трудом подавила дрожь.

— Карла, я передам Марку твое послание, — раздался шепот Ричарда. Она не поверила своим ушам. Какое послание? То, что наговорил для газеты Кларк, или то, которое она сунула в карман Ричарду? Ответ последовал незамедлительно. — Я ничего не мог сказать, пока Кларк был рядом. — Ричард тихо вздохнул. — Ты меня слышишь? Я все расскажу Марку.

Дыхание отодвинулось.

— Пока, Кларк, до встречи. Я тебе позвоню, дружище.

Карла была убеждена, что Кларк точно знает: она притворяется. Его тон был полон дикого раздражения. Пришлось устроить это представление, иначе занавес закрылся бы за ней навсегда. Кларк не позволил бы ей уйти живой.

— Вам повезло, — сказал Уайтхеду один из врачей, оставшийся с ними, когда Карлу внесли в машину скорой помощи. — Мы отвезем ее в больницу. Надеюсь, через пару часов все будет в порядке. — Он опять попытался окликнуть больную. — Карла, вы слышите меня?

Карла продолжала молчать. Сердце опять учащенно забилось, когда врач спросил Кларка:

— Как по-вашему, она может ждать ребенка?

— Она совсем недавно говорила, что у нее месячные.

— Во время беременности такое иногда случается. Я почти уверен, что это так. Ничего, в больнице все выяснится.

Выяснится, что никакой беременности нет, поправила про себя Карла.

— Мистер Уайтхед, нам нужны данные для регистрации. Сколько лет вашей жене?

— Двадцать пять.

— Она никогда не болела диабетом? Эпилепсией?..

Машина затормозила, и Карла взмолилась, чтобы ее отнесли куда-нибудь подальше от Кларка.

Ее положили на каталку и повезли в приемный покой отделения несчастных случаев. Она продолжала молиться.

— Это Карла, — сказал кому-то врач. — Упала в обморок в «Эдуарде Третьем». Не пьяна. Очень бледные слизистые и кожа, частый пульс. Возможно сотрясение мозга, имеются кровоподтеки…

— Я останусь с ней. — Кларк очень убедительно изображал тревогу. — Я Кларк Уайтхед, ее муж.

— Скажете сиделке все, что считаете необходимым. — Затем начальственный голос распорядился завезти каталку в бокс и задернуть полог. Карла услышала скрежет колечек по перекладине.

— Карла, — окликнули ее. — Я доктор Рейнолд, вы меня слышите?

Она медленно открыла глаза и дрожащим голосом прошептала:

— Не пускайте его сюда!

Рядом стоял крепко сколоченный мужчина средних лет с приятным лицом и копной рыжевато-каштановых волос. Он тоже понизил голос.

— Вашего мужа?

Карла кивнула. В ее глазах стоял ужас.

— Я должна от него скрыться. Пожалуйста, не подпускайте его ко мне. — Она села, поморщившись от боли в ребрах. Доктор покачал головой и велел ей лечь.

— Вы действительно выглядите не лучшим образом, моя дорогая, — прошептал он, словно говоря сам с собой, и через секунду Карла поняла почему.

Колечки звякнули снова. Она закрыла глаза, отделенная от Кларка лишь широкой спиной в белом халате.

— С ней все в порядке? — Он тут же оказался рядом и схватил Карлу за руку. — Скажите, все нормально?

Ну-ка, молодой человек, выйдите отсюда. Выпейте кофе. Не мешайте мне делать свое дело. Кларк и не подумал подчиниться.

— Я понимаю ваше беспокойство, но не смогу выяснить, что с вашей женой, если вы будете путаться у меня под ногами!

— Просто… — Кларк сделал вид, что задыхается от волнения. — Я люблю ее, у нас медовый месяц…

Карле хотелось закричать, выдернуть руку, убежать из бокса. Она собрала всю силу воли, чтобы остаться лежать плашмя, как кукла.

— Очень хорошо, но давайте будем соблюдать порядок.

Занавес снова отодвинулся, и Карла ощутила присутствие еще одного человека.

— Все в порядке, доктор Рейнолд? — спросил женский голос.

— Да, милая. Покажи мистеру Уайтхеду, где у нас автомат с кофе. И, пожалуйста, постарайся убедить его, что мы поможем его жене.

— Пойдемте со мной, мистер Уайтхед.

— Ну… может… — Карла слышала, что он колеблется. Кларк двигался так, словно подошвы его ботинок были намазаны патокой и прилипали к полу. Когда полог задернулся, она испытала безумное облегчение.

— Угу, так… Очень бледная кожа и слизистые, большой кровоподтек на щеке… Врач «скорой» прав — пульс слишком частый. — Все это Рейнолд говорил словно сам себе. — Вы слышите меня, Карла?

Она открыла глаза и сморщилась. Казалось, Кларк спрятался за пологом и ждет, чтобы утащить ее.

Последовало молчание, а потом снова скрипнули кольца. Карла инстинктивно закрыла глаза и замерла.

— Карла, он ушел в коридор с медсестрой. У нас есть пара минут.

— Он вернется, увидит, что я говорю с вами…

— Это он избил вас? — Рейнолд коснулся синяка под глазом.

— Да, — прошептала Карла, не отводя взгляда от узкой щели в пологе; на ее лбу выступил холодный пот. — И здесь… — С гримасой боли она приподняла рубашку и показала покрытые синяками ребра. — Я должна исчезнуть… Я думаю, он кого-то убил… Подставил брата, которого из-за него посадили в тюрьму… — Тут в коридоре послышались голоса, и она умолкла. Доктор выглянул из-за полога и заверил, что это не Кларк. — Он не оставляет меня ни на секунду. Все думают, что он так влюблен… — Она скривилась от боли в ребрах.

— Да, странно устроен этот мир… — Он выглянул наружу, повернулся, прижал палец к губам и жестом велел Карле закрыть глаза. Через две секунды Кларк был рядом.

— Ну, что с ней?

— Обследование, молодой человек! Понадобится обследование. — Доктор положил руку на плечо Уайтхеда. — Лиз, позвоните в третью палату и проследите, чтобы подготовили койку, — обратился он к кому-то за спиной Кларка, а потом посмотрел на Уайтхеда. — Пока ничего не могу сказать.

— Что? — Судя по голосу, Кларк пришел в ужас. — Я не могу оставить ее здесь на всю ночь!

— Придется, — с вызовом заявил доктор. — Это для ее же пользы.

— Тогда я останусь с ней!

— Доктор, в третьей палате есть одна свободная койка. Регистратор просит привезти миссис Уайтхед наверх.

— Я пойду с ней! — Кларк заметался по боксу. — Она захочет, чтобы я остался!

— Думаю, не выйдет, молодой человек. В третьей палате больше нет мест.

— Ах…

Слава Богу! Наконец-то она нашла человека, который хочет ей помочь.

— Пойдемте, мистер Уайтхед, нам надо кое-что выяснить. — Карла представила себе, как медсестра теснит Кларка, находящегося на грани истерики.

Она слышала, как Уайтхед, пытаясь из последних сил сохранить самообладание, требовал разрешить ему остаться «прямо здесь, в коридоре!»

— Дорогая, сейчас вас поднимут на третий этаж. Там есть отдельная лестница. Вы сможете уйти через запасный выход.

— А как же третья палата?

— Нет никакой палаты. Это шифр между мной и медсестрой, когда к нам поступает избитый и напуганный пациент. Наша смена кончается через несколько минут, но я все расскажу другому врачу. Наверху есть фотоаппарат. Пусть санитар зафиксирует ваши кровоподтеки.

— Как вы догадались, что мне позарез нужно сбежать от него?

— Инстинкт. Не могу спокойно видеть женщину, избитую мужиком.

Карла улыбнулась.

— Как мне благодарить вас?

— Никак. — Он усмехнулся. — Вы случайно не дочь Франчески Лайл?

— Откуда вы знаете?

— У меня хорошая память на имена и лица. Я помню газеты семилетней давности.

— Верно. — Тогда некоторые газеты напечатали фотографию Карлы вместе со снимками родителей.

— Я был горячим поклонником вашей матери, дорогая. Когда-нибудь я расскажу о нашей встрече своим внукам… Если вы подпишетесь здесь, это будет означать, что вы уходите из больницы под расписку, вопреки совету врача. Через несколько часов мой сменщик покажет эту бумажку вашему мужу.

За Карлой пришли два санитара и повезли ее наверх. Рядом шла дежурная медсестра, следившая за тем, чтобы не подпустить к ней Кларка.

— Третья палата, да? — Один из санитаров глянул на распухшее лицо Карлы. Ее восхитило, насколько четко работают эти ребята. Хотелось обнять их, поблагодарить за помощь, за то, что выслушали и поняли, что ей больше не к кому обратиться.

— Берегите себя, милая. — Доктор Рейнолд проводил ее до лифта. — Удачи вам.

Она так в этом нуждалась…

— Я никогда вас не забуду. — Двери лифта сомкнулись, заглушив ее шепот. Казалось, санитары ничуть не удивились, когда она слезла с каталки и спросила, где телефон и кто сделает моментальный снимок. — И часто здесь бывает такое? — Карла подумала, что в жизни не ездила на таком медленном лифте. А вдруг Кларк взбежит по лестнице и встретит ее на третьем этаже?

— Частенько, — ответил санитар. — Вам повезло, что дежурит доктор Рейнолд. У него дочка вам ровесница. Первый муж ее поколачивал. Потому-то доктор и помог вам с такой охотой.

— Поблагодарите его от меня.

— Ладно. — Двери открылись. На площадке никого не было. Здесь находились лишь гардеробная, склад, комнаты для персонала и зал отдыха.

Сжимая в руке пакет с фотографиями ее синяков и бесценной аудиокассетой, Карла ехала из больницы на такси.

Глава 11

Рано утром, через десять часов утомительного пути, Карла вошла к себе домой. Странно являться в собственное жилище после столь долгого отсутствия… И в то же время удивительно приятно.

Она подошла к телефону, набрала номер, попросила инспектора Крэга и рассказала ему, как Кларк подставил собственного брата.

— Марк не виноват ни в чем, кроме потери памяти.

Крэг слушал внимательно, время от времени задавая вопросы.

— У меня есть кассета с записью рассказа Кларка, где он сам во всем признается… — Карла с трудом удержалась от зевка.

— Сегодня дело Марка Уайтхеда слушалось в суде, — сказал ей Крэг. — Часть обвинений с него снята. Остались обвинения в вооруженном ограблении и незаконном хранении оружия.

— Но это тоже не имеет к нему никакого отношения: — Карла повторила то, что услышала от Кларка. — В это дело вовлечен дружок Кларка по имени Ник.

— Как вы думаете, Кларк будет вас преследовать? — Вопрос Крэга заставил Карлу похолодеть.

— Не знаю.

Инспектор записал все сведения о Кларке, которые Карле удалось припомнить, а также название и адрес больницы, номер «рейнджровера» и описание фургона.

— Надеюсь, мы его быстро поймаем и изолируем от вас.

— Я тоже очень надеюсь. — Но вернулся ли он в фургон?

— Мне нужно получить от вас письменное заявление, миссис… мисс…

Карла рассмеялась. Ее тело ликовало: наконец-то она дома!

— Просто Карла. Я не знаю, какая у меня сейчас фамилия. Завтра я обсужу этот вопрос со своим адвокатом.

Она договорилась встретиться с инспектором на следующий день в полдень и принести кассету. Карла предпочла прийти в участок, чем приглашать Крэга к себе.

Через час, приколов к двери Чака записку, что она дома, Карла блаженно раскинулась в собственной кровати. Она лежала и размышляла о своей странной судьбе.

Когда она засыпала, в затуманенном сознании прозвучали слова Марка: «Я всегда с тобой, моя радость, но если бы меня не было, ты могла бы справиться сама…»

Все начиналось сначала. Но теперь у нее не было ни мужа, ни любовника, ни закадычной подруги, которой можно было бы поплакаться в жилетку.

Карла проснулась на рассвете, мучительно вспоминая другие слова Марка — особые, бесценные, в которые она теперь не позволяла себе верить. Ах, как хорошо было бы услышать их еще хоть раз! Перед тем как проститься…

Она лежала, глядя на желтеющие листья за окном и наслаждаясь сладкими ароматами летнего утра, вплывавшими в открытое окно. Слова, запрятанные глубоко внутри, постепенно заполнили все ее существо. Она вновь увидела глубокие глаза Марка и заплакала. «Что бы ни случилось, не сомневайся в моей любви».

Спустя несколько минут, а может и часов, она встала, расправила плечи, откинула волосы с заплаканного лица, подошла к окну и распахнула его настежь.

— Прощай, Марк, — прошептала она, положив ладонь на живот. — Я тоже люблю тебя.

— Кэрол! — Теперь Марк знал, что означает выражение «тюремное помешательство». Внутри этих четырех стен он был бессилен. — Что слышно о Карле?

Заходя в комнату для свиданий, Кэрол улыбнулась.

— Она дома, Марк. Ей удалось сбежать от Кларка.

— Слава Богу, — пробормотал он.

— С тех пор как Карла позвонила инспектору Крэгу и подтвердила ваши показания, он стал намного обходительнее. Думаю, сыграло роль и то, что вы не имели контакта и не могли сговориться.

— А то я не знаю…

— Она в безопасности, Марк. Я понимаю, как это вас беспокоило. Но теперь пора подумать о себе.

— Конечно.

— Карла назвала инспектору Крэгу имя «Ник». Очевидно, оно уже было им известно. Во всяком случае, они жаждут увидеться с ним.

— А где Кларк?

— Полиции известно место его последнего пребывания, описание и номер машины. Крэг передал эти сведения северным коллегам, которые должны перехватить Кларка. Если удастся арестовать Ника или вашего брата, вы скоро покинете эти стены.

— Если кто-нибудь из них поднимет лапы вверх и расколется. — Лицо Марка исказилось от отвращения. — Едва ли это случится, Кэрол.

— Марк, все складывается в вашу пользу. Надо проявить немного терпения.

— Хорошо, — мрачно буркнул Уайтхед.

— Если вы беспокоитесь о Карле, попросите сестру позвонить ей или повидаться. Вы ведь говорили, что они близкие подруги.

— Может, так я и сделаю. Сьюзен зайдет попозже.

— Даже инспектор Крэг говорит, что ружье, которое они нашли в вашем доме, скорее всего, подставка. Судебные эксперты нашли только один отпечаток пальца, да и то не ваш. Ружье было вытерто, но не слишком тщательно.

— Вот это приятная новость! — Он улыбнулся, но только одними губами.

— Ну, еще денек, Марк! Как только этот Ник или Кларк заговорят, вы сразу окажетесь на свободе. — Она положила блокнот в портфель. — Попытайтесь отдохнуть. Вы совершенно измучены.

— Хорошо. — Он пожал Кэрол руку. — Спасибо за все. Я знаю, как вы выкладываетесь.

— Некоторые клиенты стоят того. — Она улыбнулась. — Скоро увидимся.

Вскоре после ее ухода приехал инспектор Крэг.

— Мистер Уайтхед, пока меня не было, поступило два сообщения. Первое — от секретаря шотландского банка. Он заметил нацарапанную на обратной стороне чека записку. По этому чеку Карла вчера получила деньги. Там было написано: «Свяжитесь с полицией. Мне нужна помощь».

Марк уткнулся лбом в ладони и застонал.

— А вчера этого никто не увидел?

— Нет. — Инспектор помолчал. — Но это подтверждает ваши показания, что в компании Кларка она подвергалась опасности. Мисс Форестер сказала вам, что я разговаривал с Карлой?

— Да. Как она?

— Измучена. С трудом убежала от вашего брата. В подробности она не вдавалась. Больше всего беспокоилась о том, чтобы убедить меня в вашей невиновности. Сказала, что вы не виноваты ни в чем, кроме потери памяти.

Марк почувствовал — себя раздавленным. Она беспокоится о нем? После всего того, что он с ней сделал? Да она могла бы с чистой совестью позволить ему сгнить в тюрьме, чтобы отплатить за обман!

— Я попросил Карлу ничего не сообщать репортерам. Не хочу навести Кларка на мысль, что его разыскивают.

— Черт побери! Это означает, что я остаюсь здесь?

— Эксперты проверяют отпечаток на ружье. Если он принадлежит Кларку, мы выпустим вас уже сегодня. Прошу вас держаться подальше от всех, кто может предупредить Кларка… — Инспектор отхлебнул кофе из пластиковой чашки. — И еще одно… Ближайшие соседи видели, как вы вошли в дом в тот день, когда должны были находиться в Джанипер Фоллс. Карла подтверждает ваше алиби. Соседи утверждают, что у вас была борода.

— Тогда это был Кларк.

— А почему не Элтон?

— Сомневаюсь. Элтон не так похож на меня. К тому же он всегда чисто выбрит.

— Хорошо. — Крэг таинственно улыбнулся. — А второе послание предназначается скорее вам, чем мне. — Он вынул записку и протянул ее Марку. — Кларк и Карла какое-то время провели с репортером Ричардом Макнайверсом.

— Вчера Сьюзен показала мне газету… Не хотела, чтобы я узнал об этом из вторых рук. — Прочитав заметку, он поверил, что Кларк вернул себе Карлу.

— Макнайверс сказал, что Карла сунула записку ему в карман, но он не смог сразу оказать ей помощь. Он чувствовал, что во время интервью Кларк многое скрыл. Я попросил его придержать этот сенсационный материал и пообещал снабдить дополнительной информацией, как только расследование будет закончено. Вы не возражаете?

— Нет.

— Хотите прочитать записку в одиночестве? — Очевидно, Крэг знал ее содержание и выглядел довольным. — Дактилоскопическая экспертиза вот-вот закончится. Даже если она не даст результатов, Карла умудрилась записать признание Кларка на аудиокассету. Поразительно смелая женщина! Теперь ему не сносить головы.

— Если вы его не поймаете, я сам это сделаю. Крэг притворился, что ничего не слышал. Марк и жаждал, и боялся прочитать записку.

Он зажал ее в кулаке и так нес до самой камеры.

«Скажите Марку: я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему».

Вот и все. Марк ожидал другого. От этого его обман казался еще отвратительнее. Знай Уайтхед, какой опасности подвергнется из-за него Карла, он ни за что не пошел бы на это. Должно быть, Кларк сумел посеять в Карле зерна сомнения. Нашел способ уничтожить ее веру в их любовь.

Нет, он ни о чем не станет просить Сьюзен.

Как только выйдет отсюда, он разыщет Карлу и упадет к ее ногам. Может, они сумеют спасти хоть что-нибудь? Наверное, она люто ненавидит тебя, мужик. Сьюзи согласна с этим… Черт возьми, он был уверен только в одном: пока он метался по камере, делал отжимания и приседания, чтобы израсходовать энергию, утомить тело и отвлечь разум, не было ни секунды, чтобы Карла ушла из его мыслей. Смеющаяся, поющая, занимающаяся с ним любовью. Так отличающаяся от всех женщин, которых он знал.

— Лотта? Как поживаешь? — Наверное, Марк должен был чувствовать себя виноватым. Он забыл и думать о ней.

— Милый… — Марк жестом предложил Лотте сесть, но та отказалась, и он тоже остался стоять. — Хочу поставить тебя в известность: дальнейшее знакомство с тобой может нанести ущерб моей карьере.

— Допускаю. — Он спокойно встретил взгляд холодных глаз, в котором сквозила тень досады. Лотта явно хотела, чтобы за нее поборолись. О том же говорила и ее улыбка. Когда-то этот черный костюм с короткой юбкой вызывал в нем желание схватить Лотту и отнести ее в постель. Теперь же ее красивое лицо с умело наложенной косметикой, темно-рыжие локоны и длинные ногти, впивавшиеся в его плечи, когда они занимались любовью, совершенно не трогали его… — Жалею, что все так закончилось. Но не жалею, что закончилось навсегда.

Она была ошарашена.

— Ключи от квартиры я оставила Элтону. — Янтарные глаза впились в него, ища признаков сожаления, а затем последовал «удар»: — Знаешь, Марк, милый, я встретила другого.

— Рад за тебя, Лотта.

— Но ты по-прежнему самый очаровательный мужчина на свете, милый. — Лотта поцеловала его в щеку, повернулась и ушла.

Прости его Бог, он ничуть не жалел об этом. Время, проведенное вдали от жалящей красоты Лотты, стало Марку тем уроком, который он должен был усвоить давным-давно: внешний блеск не заменяет сердца. Того сердца, которое было у Карлы.

— Ты уверена? — Несмотря на этот осторожный вопрос, Пол Диллон смотрел на нее с сияющей улыбкой. — Карла, я всегда мечтал, что ты сделаешь это! Но имей в виду, график записей очень напряженный.

— Уверена. У меня в голове тесно от песен. Пол, я хочу приступить к записи как можно скорее.

— Ну, ты ничего не делаешь наполовину… — Продюсер покачал головой и положил подписанный контракт в папку. — Есть причины торопиться?

— Просто все это для меня в новинку, — уклонилась от ответа Карла. — В моей жизни многое изменилось.

— Ты настаиваешь на использовании имени Карла Бруни?

— Да. — Это было их единственной трудностью.

— Дорогая, фамилия Лайл сильно облегчила бы тебе карьеру.

— Пол, я не собираюсь копировать маму. У меня своя дорога. Провалюсь — ну что ж, сама виновата. Все равно высот матери мне не достичь. Она — звезда.

— Но…

— Пол, мы обо всем договорились.

Какое-то время он пристально смотрел на Карлу.

— Наверное, ты права, дорогая.

— Я сменила телефон. — Она продиктовала ему новый номер. — Только, пожалуйста, никому его не давай.

— Ладно. — Если Пол и удивился, то не показал виду. — На какой срок заказывать студию? Недели хватит?

— Думаю, да. — Она улыбнулась. — У меня все в голове — песни, аранжировка… Вот список музыкантов, которые понадобятся каждый день.

— А ты могла бы этим не заниматься?

— Нет. — Теперь нет…

— Мне нравится твой новый имидж. — Пол проводил Карлу до дверей. — Ты потрясающе выглядишь, Карла.

— Это не имидж, _ тихо ответила она. — Я такая на самом деле, Пол.

— Как только закажу студию, дам тебе знать.

— Тогда звони вечером. Сегодня у меня еще куча дел. — Она показала ему визитную карточку, полученную в Джанипер Фоллс. — Хочу связаться с руководителем одного коллектива и выяснить, насколько серьезно его предложение. — Она сунула карточку в карман, не дав Полу прочитать название оркестра.

— Я мог бы подыскать тебе что-нибудь более престижное.

— Я уже выбрала. Пол пожал плечами.

— Нет проблем. — Он пожал ей руку. — Я тебе позвоню.

Диллон смотрел ей вслед. Пронизанные солнцем волосы свободно падали на плечи и спину, джинсы подчеркивали стройную фигуру. Она не была писаной красавицей, но обладала неодолимым очарованием; ее облик гипнотизировал. Хотя Пол был очень рад за себя — контракт должен был принести ему кругленькую сумму, — он отдал бы еще больше, лишь бы эти огромные голубовато-зеленые глаза перестали быть такими печальными.

Раздался телефонный звонок, но Пол продолжал смотреть в окно. Он дождался, пока Карла сядет в такси, мысленно пожелал дочери старых друзей, чтобы все ее печали со временем исчезли, и только потом снял трубку.

Карла посмотрела на часы. Времени как раз хватало на то, чтобы перед следующей встречей заскочить домой.

Не успела она вставить ключ в замок, как ее окликнул Чак Мейсон.

— Карла, сюда приезжал твой муж. — Он сощурился от солнечного света и взял бутылку с молоком. — Просил передать, что вернется позже. И оставил кое-что для тебя.

От щек Карлы отлила кровь. Кларк или Марк?.. Ведь Чак не знает разницы.

Сосед вернулся с огромным букетом экзотических цветов, и Карла тут же поняла, что это подарок Марка.

— Я предложил ему чашечку кофе, но он отказался. Сказал, что надо возвращаться на работу: там, мол, дел невпроворот.

— Да, — рассеянно отозвалась Карла. Она хотела вытащить из букета карточку, но решила, что лучше прочитать ее наедине.

— Рад, что ты вернулась. Теперь-то поживешь подольше?

Карла коротко объяснила, что брак ее распался, что она собирается вплотную заняться артистической карьерой и дома будет бывать редко.

— С мужчинами покончено. — Она вдохнула сладкий аромат цветов. — Отныне я буду только петь.

Чак непочтительно расхохотался.

— Твой муж показался мне влюбленным по уши. Все допытывался, видел ли я тебя, в порядке ли ты. Отстал лишь тогда, когда я сказал, что видел только твою записку!

— Не беспокойся. Если он приедет опять, можешь смело сказать, что не видел меня.

Чак нахмурился.

— Нет уж, дудки! Если не хочешь его видеть, скажи парню прямо, а меня в эти дела не впутывай. Тут я тебе не помощник.

Карла невольно засмеялась. Она и забыла, что Чак прямой человек.

— Ты прав. Я напишу ему. — Она посмотрела на часы. — Извини, пора бежать. Надо кое с кем повидаться.

Он покачал головой.

— Молодежь… Вечно вы торопитесь!

— Мы еще поболтаем, — смущенно улыбнулась Карла.

Она помчалась наверх собирать вещи. Только такой темп может помочь ей пережить душевную катастрофу.

Несмотря на это решение, она долго не сводила глаз с маленького голубого конверта. Наконец, поставив цветы на тумбочку, она трясущимися руками распечатала его.

«Спасибо, моя радость. Глубоко любящий тебя Марк».

Карла крепко зажмурилась, потом снова прочла записку и убрала ее подальше от глаз, на дно верхнего ящика. Ты бы не чувствовал такой благодарности, если бы знал, что можешь стать отцом…

Не успев додумать эту мысль, она сломя голову бросилась вниз по лестнице, к просигналившему такси. «Он ненавидит детей» — эхом отдались в ее мозгу слова Кларка.

— Да, формально вы замужем за Марком Уайтхедом… — Питер Ридман внимательно изучал свидетельство о браке. По сравнению с Марком он выглядел скучным и отвратительно аккуратным. — Вы ведь… гм… разрываете ваш союз?

— Да. — Наш скоротечный союз, с печальной улыбкой подумала Карла. Эта улыбка растаяла при мысли о том, в какую ярость придет Марк, когда узнает, что она натворила. «Он ненавидит детей…»

— Ситуация такова… Если вы хотите вернуться в прежнее состояние, в течение трех лет можете спокойно подавать прошение о признании брака недействительным. Учитывая ваше сложное финансовое положение в настоящий момент — ведь во владение наследством вы вступите только в конце этого года, — я бы советовал аннулировать брак. Это намного выгоднее развода. — Он перелистал бумаги. — Но подать на аннулирование можете только вы, поскольку… э-э… мистер Уайтхед сознательно женился на вас, зная, что совершается ошибка.

Ошибка… В конце концов дело свелось к ошибке.

Ей нужно было кое-что от Марка. Если она подаст прошение об аннулировании прямо сейчас, то ничего не получит. Она хотела, чтобы в свидетельстве о рождении ребенка стояло имя Марка, больше ничего. Мысль об отцовстве покажется ему отвратительной; недаром у него связь с шикарной деловой женщиной. И все же Карле очень этого хотелось. Она ведь не причинит ему ущерба и денег никаких не потребует… Решено. Пока они останутся супругами, но встречаться не будут.

— Подожду с годик, — спокойно сказала она, вовсе не чувствуя спокойствия. — А потом подам прошение.

— Хотите, чтобы я связался с мистером Уайтхедом?

— Нет, спасибо. Я пока не готова.

— Как скажете. — Ридман поднялся из-за стола. — Возможно, за этот срок вы помиритесь. Всегда полезно подождать, если в чем-то не уверен.

— Я уверена. — И все же чувства Карлы оставались в смятении. Она ощущала какую-то нереальность своего бытия, словно жила в чужом теле. Ничего, скоро станет легче, думала она, покидая контору Питера Ридмана. Должно стать.

— Отличные новости! — Взъерошенный, усталый, но счастливый инспектор Крэг ворвался в свой кабинет. — Мы поймали и Ника, и Кларка Уайтхеда!

— Слава Богу! — Ощутив неимоверное облегчение, Карла опустилась в ярко-желтое кресло. — Неужели все кончено?

— В данный момент мы допрашиваем Ника. Судя по всему, он согласится дать показания против Кларка. За это мы обещаем скостить ему срок.

— Я… мне не нужно будет встречаться с ним?

— С Кларком? — Крэг покачал головой. — До судебного слушания нет. Если он будет продолжать настаивать на своей невиновности, дело поступит в суд не раньше, чем через два месяца.

— Вы хотите сказать, что меня вызовут как свидетеля?

— Он держал вас при себе вопреки вашей воле, миссис… мисс…

— Бруни, — пришла ему на выручку Карла. — Официально я замужем за Марком, но это ненадолго.

— Давайте закончим бумажные дела, а потом посмотрим, что можно выставить против вашего… гм… деверя. — Он прослушал аудиокассету и попросил Карлу письменно заверить, что на пленке зафиксирован ее разговор с Кларком.

— Чуть не забыл! Раскрылась еще одна тайна! Из Испании вернулась секретарша Марка. Она только что узнала из газет, что мы арестовали ее босса. У нее есть доказательства того, что в день аварии Кларк подделал документы. Она заметила, что показания тахографа не соответствуют тому маршруту, по которому должен был следовать Кларк. — Крэг пожал плечами. — Очевидно, для этого требуется опытный глаз. — Он засмеялся и потер подбородок. — Джесси здорово испугалась, когда в контору ворвались несколько громил, потребовали сказать, сколько времени нужно на дорогу от Лондона до Ривереджа, и велели передать Кларку, что, если он не вернет должок, пусть пеняет на себя. А потом не слишком вежливо добавили, что в этом случае вытряхнут деньги из Джесси: они, мол, знают ее адрес…

— Это был Тед Адамс?

— Вы его знаете?

— Он приходил к Марку в больницу… С Джесси все в порядке?

— Да. Но они ужасно напугали ее. Остальное сделало разыгравшееся воображение. Когда они ушли, Джесси проверила маршрут Кларка. Он должен был ехать целый день и не останавливаться ни в каком Ривередже. Она почувствовала, что надвигается что-то ужасное, и оставила на домашнем автоответчике Марка просьбу позвонить ей в Лос-Фламенкос.

— В ресторан?

— Нет! Мы и сами сначала подумали так же.

Но Джесси сделала больше: она сунула в чемодан книги регистрации последних маршрутов, показания тахографов, улетела к сестре в Испанию и стала ждать звонка Марка! — Он усмехнулся. — Место в Испании, где живет ее сестра, как раз и называется Лос-Фламенкос. Вот только домой Марк так и не попал…

— Слава Богу, что с Джесси ничего не случилось.

Лишь через несколько часов инспектор Крэг и Карла сложили последние кусочки мозаики, и картина прояснилась. Они обсудили каждое слово из исповеди Кларка. Инспектор был особенно доволен рассказом о капсюле детонатора.

— Мы держали свои выводы в полном секрете. Никто об этом не знал! — Крэг постучал ручкой по столу.

— Наверное, я должна передать вам и это. — Карла протянула ему снимки своих синяков и рассказала о помощи, которую ей оказал доктор Рейнолд. Они помолчали, потом Карла спросила: — Кстати, чем занимается этот Тед Адамс?

— Официально он хозяин бара. Фактически — ростовщик.

— Кларк действительно брал у него деньги. Я отослала Адамсу почти всю сумму долга.

— Это очень важно. Похоже, он ссудил Кларка деньгами под будущую выручку от продажи украденного груза. — Крэг пожал плечами. — Едва ли Адамс рискнул бы такой крупной суммой без дополнительных гарантий.

Уйдя от инспектора, Карла решила написать Марку письмо. «Дорогой Марк…»

Вторая фраза далась ей только с четырнадцатой попытки. Если Карла собиралась достичь того, чтобы в свидетельстве о рождении ребенка стояло имя Марка — а она была готова ради этого на все, — ей следовало держаться от него как можно дальше и не допустить, чтобы Марк потребовал развода.

«Марк, я знаю, что у тебя есть другая. Пожалуйста, не пытайся встретиться со мной. Так будет лучше. Через несколько месяцев я с удовольствием верну тебе свободу. Наш брак был ошибкой. Карла».

Не зная, где он живет, Карла написала на адрес компании и сделала на конверте пометку «личное».

Получив это письмо на следующее утро, Марк от ярости зарычал так, что Джесси подпрыгнула, посмотрела на штрафную копилку и сказала:

— Марк, если за каждое «черт побери» брать по фунту, к концу дня копилка будет полным-полна!

Он запустил пальцы в волосы.

— Ты права, Джесси.

— Марк, не надо сидеть здесь с лицом мрачнее тучи… — Джесси быстро поправила папки и навела порядок на столе с такой скоростью, что у него закружилась голова. — Лучше разыщи девушку или хотя бы дай знать, что мечтаешь увидеть ее! Но сделай это немедленно. Через полчаса пора в дорогу.

— По-твоему, это так легко? — Однако его рука уже тянулась к телефону. Новое «черт побери!» повисло в воздухе, когда в ответ прозвучали длинные гудки.

Карла провела в студии звукозаписи неделю, отрываясь от работы только на еду. Домой она приходила поздно, а рано утром пулей вылетала в студию. Песен оказалось поразительно много. Их должен был раскрутить и реализовать Пол Диллон.

Рассудок подсказывал Карле, что, если она не хочет встретиться с Марком, нужно как можно меньше бывать дома. Но если Марк не попытается встретиться с ней, может стать еще хуже. Карла не знала, что делать. Она боялась, что Марк попросит развода, предпочитала прятать голову в песок и продолжала твердить: «Через сто лет мне полегчает».

Когда с записями было покончено, Карла по мобильному телефону позвонила Грегу Гоуэру, с оркестром которого пела в ту незабываемую ночь в Джанипер Фоллс.

— Грег, помните Карлу Бруни? Вы не передумали насчет работы? — Она набила монетами вечно голодный автомат, чтобы тот не отключился в самый неподходящий момент, и скрестила все, что только можно скрестить: пальцы, руки и ноги.

— Конечно нет! — ответил довольный голос. — У нас большой туристический автобус, в котором можно спать, поэтому мы ничем не связаны. Ездим по всей стране. График весьма напряженный.

— У вас много концертов? Я бы хотела пару месяцев работать без отдыха.

— Все расписано до февраля. Сейчас мы в Рединге. Если успеете, можете начать с завтрашнего вечера. Начало концерта в половине десятого.

— Я приеду сегодня.

— Но мне нужно время, чтобы оформить контракт.

— Неважно. Я просто хочу петь. Грег объяснил ей, как добраться.

— Вы приедете одна?

— Да.

Если он и удивился, то ничем этого не проявил.

— Будем рады снова видеть вас, Карла.

Она вылезла из кровати и стала прикидывать, кому следует позвонить до отъезда в Рединг. Если Кларк не признает себя виновным еще в ходе следствия, суд над ним состоится не раньше чем в начале следующего года. Инспектору Крэгу она даст номер телефона Грега, а Пол — человек деловой и самостоятельный, как-нибудь обойдется.

В крайнем случае, она позвонит ему сама, когда в оркестре все наладится. Надо оставить инструкции директору студии, чтобы записи передали в контору Пола. Скорее всего, Диллон не станет заниматься ими до ее возвращения, но это неважно. Вот Чака Мейсона нужно увидеть обязательно и договориться, чтобы он присмотрел за домом…

Когда все было закончено, Карла с чемоданом в руке нажала на кнопку звонка соседа.

— Привет, Чак.

— Привет, — сухо ответил он, не сводя глаз с чемодана.

— Я уезжаю с оркестром на гастроли. Вернусь не раньше конца зимы.

— Даже так? — Он поскреб подбородок. — А как же твой муж, Карла?

— Я подаю на развод.

Брови Чака взлетели вверх, потом опустились и сошлись на переносице.

— А ему ты сказала?

— Нет еще, — уныло ответила она. — Не могу собраться с силами.

— Значит, на гастроли, говоришь? А куда?

— По всей стране. Сегодня здесь, завтра там.

— Тогда эта штука тебе понадобится. — Чак протянул Карле футляр с гитарой. — Марк привез ее вчера, надеясь повидаться с тобой.

— Ох… — невольно вздохнула Карла и покраснела. — Чак, дело в том, что у него есть другая женщина. Но это долгая история. — У Карлы задрожала нижняя губа, и в нее пришлось вцепиться зубами. — Расскажу после Нового года, когда вернусь. — У нее перехватило горло. — Может, тогда у меня будет больше сил.

— На мой взгляд, до тех пор тебе следовало бы поговорить с Марком. Он выглядит не счастливее тебя.

Пусть его утешает Лотта, хотела ответить Карла, но вместо этого просто покачала головой.

— Не сейчас. Я не могу. — Ее ладонь защитным жестом легла на живот.

В конце улицы показалось такси. Чак быстро и крепко обнял Карлу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Не волнуйся, дорогая, я присмотрю за всем.

Карла на секунду заколебалась. Правильно ли она поступает? Потом она кинула взгляд на такси и подняла чемодан. Отъезд — ее единственный шанс.

Теплый прием, который оказали ей Грег и музыканты, подбодрил Карлу. Ей выделили собственный отсек в автобусе, поставили в программу вечернего концерта и повезли обедать в китайский ресторан. А затем началась сумбурная артистическая жизнь. Один день переходил в другой, так же заполненный пением, переездами, едой, репетициями и сном когда придется и где придется. Карла работала сверх всякой меры, напрягая все силы, и вскоре впала в оцепенение от переутомления.

В те редкие моменты переездов с места на место, когда оркестр отдыхал, мысли Карлы обращались к Марку, к воспоминаниям о том, как он любил ее. Его глубокий, чувственный взгляд запал ей в душу. Было невыносимо думать, что все это оказалось ложью.

А потом ее настиг последний удар. Это случилось через пару недель после ее присоединения к оркестру.

— Карла, что случилось? — При виде ее красных глаз Грег остановился у двери оборудованного в автобусе душа.

— Я думала, что жду ребенка, а оказалось, ничего нет, — потерянно ответила она. Оборвалась последняя ниточка, связывавшая ее с Марком… — Может, оно и к лучшему.

— Все в твоих руках, — осторожно промолвил Грег.

— Да, конечно… — Карла тяжело вздохнула и заставила себя улыбнуться. — Я это переживу. Просто очень хотелось.

— Ты сможешь петь вечером? — Им предстоял большой концерт в одном из крупных поселков центральной Англии.

— Я живу только для того, чтобы петь, — ответила Карла, собрав все свои силы.

— Раз так, выделим тебе сольную часть и пой что хочешь. Это помогает.

— Да… — Марк освободил музыку, скованную и запертую внутри ее души после смерти родителей, и она поплыла к слушателям, покоряя сердца, возвышая души, вызывая смех и слезы.

Пол Диллон тоже зря времени не терял. Он активно раскручивал записи песен Карлы. Запросы на интервью и выступления по радио и телевидению сыпались как из ведра, а он не мог связаться с Карлой. Она оставила ему кассеты с хитами, но не оставила адреса.

Стоя на сцене, Карла пела песню, которую Пол считал лучшей из всего ею написанного.

Я помню каждое твое слово,

Каждое обещание, которое мы давали друг другу.

Как хорошо, что я не знала будущего,

Иначе я встала бы на колени и начала молиться.

Каждый раз, когда Карла пела эту песню, ее голос прерывался и дрожал, а сердце разбивалось на куски.

Лето, Марк, его мощное душевное и физическое обаяние не могли исчезнуть из ее души. Музыка не помогала. Наоборот, каждый раз Карла переживала боль и смерть еще одной частички своего сердца. Ничто не могло ей помочь, и сознание этого делало ее исполнение еще более впечатляющим.

Как жаль, что этот рай был построен на лжи…

Прожектор зигзагом пробежал по притихшему залу, высвечивая запрокинутые, обращенные к Карле лица.

Марк?! Неужели это он?

Она сбилась, пропустила такт, но тут вступил оркестр, помогая ей справиться с волнением, и Карла вновь обрела голос.

Как жаль, что я не увидела в твоих глазах слова «прощай»…

Песня закончилась.

Карла поклонилась залу и благодарно помахала Грегу и оркестрантам. Не обращая внимания на крики «бис», Грег начал прощаться с публикой:

— Спасибо вам, бирмингемцы, и доброй вам ночи! У вас замечательные зрители! Всего вам самого доброго!

Карла подошла к краю сцены и вгляделась в зал, гадая, видела ли она Марка или воображение опять сыграло с ней злую шутку. В мыслях он всегда был с ней.

Как жаль, что этот рай был построен на лжи. Как жаль, что я не увидела в твоих глазах слова «прощай»…

— Джесси, сейчас же выруби эту чертову песню! — Марк швырнул ключи на стол, сунул руки в карманы джинсов и уставился через окно на сумрачное утреннее небо. Было очень рано. Слова Карлы поворачивали нож в его ране.

Джесси закатила глаза к потолку, всем своим видом показывая, что больше не намерена слушать ругань, и ткнула пальцем в копилку.

— Спасибо, — промолвила она, когда Марк опустил туда фунт. Содержимое копилки регулярно изымалось и отправлялось на благотворительные цели в детские приюты. — Марк, я люблю слушать радио, когда работаю. Оно никому не мешает.

— Оно мешает мне!

Джесси потянулась за ключами и повесила их в запирающийся металлический шкафчик позади ее рабочего места. Потом она достала другую связку.

— Привезли с собой друзей? — спросила она, указывая ключами на репортеров, толпившихся у машины Марка.

— Да, — скривился он, задергивая штору. — Хотят знать, как я отношусь к тому, что Кларк наконец признал себя виновным. — Лицо его застыло, рот сжался. — Черт побери, никак не отношусь!

Джесси снова показала на копилку, а затем подала ему листок с грифом «телефонное сообщение».

— С вами хочет поговорить инспектор Крэг. — Пока Марк набирал номер, она продолжала: —Если человек выматывается на работе, ему нужен перерыв… Так вот, о работе. Вчера зарегистрирован заказ на доставку груза в Милан. Срок — завтрашний вечер. Звонил Боб. Он хочет знать, когда вы вернетесь в Швейцарию. Если задержитесь здесь, он наймет другого пилота.

— Я поговорю с ним… завтра.

Джесси бросила на Марка скептический взгляд: каждый день одно и то же.

— Ну что ж, если так…

— Именно так. Я буду искать работу за пределами Англии. — Через боковую дверь он вышел в маленький гимнастический зал, где тренировались водители, чтобы не потерять форму.

Марк серьезно подумывал продать компанию и податься в Швейцарию авиаинженером. Тогда между ним и проклятым радио пролягут тысячи миль.

Зазвонил телефон.

— Минутку, пожалуйста… Вас, мистер Уайтхед. Это Боб. Легок на помине.

Он прислонился к двери зала.

— Джесси, что значит этот «мистер Уайтхед»? Куда подевался «старина Марк»?

— Не знаю, дорогой. С ним снова что-то случилось.

— Карла, ты совершенно разбита. — Грег подал ей бутылку минеральной воды. — А завтра предстоит тяжелая работа. — Он засмеялся и сунул ей какой-то журнал. — Может, хватит тебе бродяжничать с нами? Погляди-ка, ты на восемнадцатом месте по популярности!

— Ты шутишь? — Так Пол не стал ждать ее возвращения? — Пожалуй, я позвоню Диллону.

— Пол?

— Поздравляю, Карла, мы тебя раскрутили! У меня куча заявок на интервью, ты даже не поверишь откуда…

— Извини, но с этим придется подождать.

— Не понял… Слушай, а где ты сейчас?

— Я звоню с мобильного телефона Грега. Она пропустила мимо ушей горестный вздох Пола и его ворчливое «а я так старался…»

— Но почему нужно ждать?

— Со следующей недели меня вызывают свидетелем на процесс Кларка.

— Сегодня мне опять звонил Марк, — словно невзначай уронил Пол. — Карла, дай парню шанс. Поговори с ним!

— Нет смысла, Пол. Поверь мне.

— Не согласен. С тех пор как ты уехала, он звонит мне каждый день.

— Я написала Марку, что не хочу его видеть.

— Но ты же его жена!

— По ошибке.

— Послушай, Карла, у парня могут быть причины желать развода. Не за этим ли он тебя ищет?

Она сжала телефонную трубку, бездумно глядя сквозь окно автобуса в черную январскую ночь, кое-где подернутую уличными огнями.

Тянуть с расторжением брака теперь не было никаких оснований. Ребенка, ради которого она старалась, не существовало.

— Тебе все равно не удастся избежать встречи с Марком. Он тоже будет на процессе.

— Знаю. — Эта мысль давно преследовала ее; выхода не было. — Пол, я перезвоню тебе завтра вечером.

Карла поклялась, что к началу процесса возьмет себя в руки. Она, конечно, увидит Марка, но только издали, и все останется по-прежнему. Должно остаться. Однако сердце сжималось от тоски, а, как известно, сердцу не прикажешь.

Карла застонала. Неужели нет способа успокоиться? Конечно, есть. Работа. Именно поэтому она каждый вечер выходит на сцену, мотается с оркестром и ведет богемную жизнь.

У Марка есть Лотта. Наверное, она придет с ним в суд и будет висеть на его руке как на вешалке. Трогая пальцем гитарную струну, Карла представила себе, что она почувствует, когда увидит эту мымру, которая будет глядеть на нее сверху вниз и хвастаться тем, что Марк принадлежит ей.

— Как поживает Пол? — Грег забрал у нее телефон и сунул его в карман рубашки.

— Отлично.

— Что он говорит о твоих записях?

— Очень доволен.

Грег нахмурился и потер руки.

— Тогда чем ты расстроена?

— Марк опять звонил ему. Пол думает, что он хочет поговорить со мной о разводе.

— Извини, Карла… — Грег наблюдал за тем, как она безуспешно пытается взять себя в руки. — Наверное, тебе придется встретиться с ним.

— Да. — Карла тяжело вздохнула. — Теперь у меня нет причин тянуть с этим. — Она с ужасом представила себе, как по дороге в суд ей будут совать на подпись бумаги, необходимые для развода, и боль пересилила возбуждение от мысли о том, что она увидит Марка. — Грег, все было бы проще, если бы… — Тут она споткнулась.

— Если бы ты не любила его. — Грег положил руку ей на плечо и сунул в ладонь носовой платок. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Карла покачала головой и высморкалась. — Репетиция в половине десятого утра. Сможешь?

— Да. Все будет в порядке.

— Тогда я пошел. Ладно?

— Спасибо тебе.

Едва Грег встал, как прозвучал новый звонок.

— Инспектор Крэг? — Он глянул на Карлу, которая опять вытирала нос, кивнул и передал ей телефон.

— Инспектор? — Она вытерла щеки скомканным платком. — Что случилось?

— В одиннадцатом часу вечера Кларк признался. Утром об этом напишут все газеты. Судебного разбирательства не будет. Просто зачитают приговор. Так что необходимости являться в суд нет. Я решил позвонить, пока вы не выехали. Хочу сразу предупредить: это дело привлечет кучу репортеров.

— Ах… Я вам очень признательна. Спасибо.

— Пожалуйста. Желаю удачи в творчестве. Она еще раз поблагодарила Крэга и закончила разговор.

Карла ощутила невероятную пустоту. Хотелось зарыдать, но она не дала себе воли, зная, что не сможет остановиться. Теперь она его не увидит. Встретиться они смогут лишь тогда, когда будут обсуждать детали развода. Теперь у нее нет ни ребенка, ни Марка.

Вообще ничего.

Как это пережить? Пальцы перебирали струны гитары. Она выплескивала свою боль под аккомпанемент тяжелых дождевых капель, стучавших по крыше автобуса. Ответ был только один. Слезы полились на гитару, и она молча поклялась, что станет самой знаменитой из певиц, живущих на этом свете… В конце концов она уснула.

«Дело об установлении перепутанных личностей братьев Уайтхедов. Младший брат, Кларк, приговорен к пожизненному заключению».

Хотя Карла была предупреждена, она ошеломленно смотрела на черно-белую фотографию улыбающегося Кларка. Тихий полузадушенный стон вырвался у нее, когда взгляд упал на помещенную рядом фотографию Марка. Подпись гласила: «Потерявший память во время аварии Марк Уайтхед, по ошибке женившийся на восходящей эстрадной звезде Карле Бруни». Конечно же они раскопали ее фото и поместили его под первыми двумя.

Все оркестранты тактично удалились на раннюю репетицию, оставив Карлу наедине с кучей газет и журналов. Ее пальцы бессознательно скользили по фотографии Марка. Темные гневные глаза с газетной страницы смотрели ей прямо в душу. В ту же секунду в памяти всплыли чувства, которые они пережили вместе.

— Без комментариев, — сквозь туман в глазах выдавила она, собрала всю груду газет, швырнула ее в бак для мусора и бросилась к двери автобуса.

По дороге в концертный зал Бирмингема Карла зашла в автомат и позвонила Полу.

— Чем обязан, дорогая? — улыбнулся Диллон. Когда Пол увидел код города на дисплее телефонной трубки, его улыбка стала еще шире.

— Процесса не будет.

Пол мгновение помолчал, что-то прикидывая в уме.

— Хорошо…

Капли пота покрывали пол гимнастического зала. Марк принял душ, а затем надел чистую майку и джинсы.

— Марк! — постучала в дверь Джесси. — К телефону!

Глава 12

— Да… Задача у вас трудная… Придется сделать что-то из ряда вон выходящее… Без проблем… — Грег обернулся, увидел Карлу и улыбнулся ей. — Всего хорошего. До встречи. — Он положил телефон в карман. — Как ты? Получше?

— Хочу петь. Не могу дождаться.

— Мне очень понравился финал твоего прошлого выступления. Не хочешь повторить?

Она поморщилась.

— Я просто забыла текст. Была не в себе.

— Но выглядело эффектно. Публика была в восторге.

— Ладно.

Репетиция продолжалась. Проверили уровень звука, настройку, опробовали микрофоны. Карла распевалась и продумывала свое выступление. Оно казалось ей самым главным: в последний раз она будет петь как жена Марка. Лучший ее выход… и худшая ночь.

— Ты уверена, что все нормально? — Грег, как всегда раскованный, подал ей бутылку минеральной воды. — Отлично выглядишь.

Она покрутилась на месте, демонстрируя новую юбку и кружевную блузку, низко вырезанную спереди и сзади. С шеи свисало обручальное кольцо на цепочке.

— Спасибо, Грег. Это просто грим. — Грим скрывает все: ошибки… сердечную боль…

— Ты сразишь их наповал. — Грег весело поднял большой палец, и они пошли на сцену приветствовать публику.

— Добрый вечер, Бирмингем! Сегодня наш последний концерт! — обратился Грег к зрителям. — Мы постараемся сделать его необыкновенным!

Не делая никакой паузы, перекрывая приветственный шум, оркестр приступил к первому номеру программы. Зазвучал глубокий баритон Грега, к которому присоединилось чарующее меццо-сопрано Карлы. Номера шли один за другим, боевые, зажигательные, и публика воодушевлялась все сильнее.

Карле все казалось каким-то преувеличенным: софиты горели ярче, музыка была более страстной, зал кричал и хлопал как никогда раньше.

И ее сердце тоже щемило больше обычного: так многое кончалось сегодня.

— Спасибо! — Грег поднял в воздух руку Карлы. — Карла Бруни, леди и джентльмены!

Он отступил, оставив Карлу перед микрофоном. Оркестр умолк, готовый аккомпанировать ей.

— Вам хорошо? — Она чувствовала настроение зала. Волнение и ответственность перед зрителями на секунду пересилили ее боль.

Приветственные крики смолкли, но что-то заставило ее продолжить речь.

— Сегодня я хочу поделиться с вами. — Карла лучезарно улыбалась, и никто не догадывался, что с ней происходит на самом деле. — Я написала эту песню для человека, которого люблю. Мы были вместе, но теперь расстались. Это очень грустно, но в жизни не все складывается так, как мы хотим.

Она подала знак оркестру, и тот заиграл вступление. Публика узнала песню и начала аплодировать еще до того, как Карла запела.

Кто-то в темном зале поднял над головой слабо мерцающий фонарик. Карла улыбнулась, собралась, закрыла глаза и запела. Люди затаили дыхание.

Я помню каждое твое слово,

Каждое обещание, которое мы давали друг другу.

Как хорошо, что я не знала будущего,

Иначе я встала бы на колени и начала молиться.

Уже сотни маленьких огоньков взметнулись над головами зрителей. Карла была глубоко тронута, голос ее дрогнул, но она продолжала петь.

Как жаль, что этот рай был построен на лжи…

Слова словно повисли в воздухе, и оркестр тихо повторил такт, как и вчера. Карла тяжело вздохнула и закончила песню.

Как жаль, что я не увидела в твоих глазах слова «прощай»…

На какое-то мгновение наступила тишина; только эхо голоса Карлы замирало под сводами концертного зала. А затем на певицу обрушился шквал аплодисментов, от которого дрожала не только деревянная сцена, но и каждая клеточка ее тела.

— Спасибо… — На мгновение она отключилась и мысленным взором увидела ярмарку и Марка, склонившегося над малышом в коляске. Он улыбался и протягивал ребенку сморщенного монстра…

Если бы он не любил детей, то не сделал бы этого. В его глазах была нежность. Кларк солгал ей!

Она обернулась, подняла руку, приветствуя оркестр, и… ахнула. Из-за кулис к ней двигалась знакомая высокая фигура в джинсовом костюме.

— Марк! — Она прижала ладонь ко рту: микрофон был очень чувствительным. Потрясенная Карла поглядела на Грега, надеясь на помощь, но он только усмехнулся и пожал плечами.

Может, ей мерещится?

Марк тем временем приближался. В его глазах бушевало пламя. Карла знала, что у нее есть голос, но сейчас он куда-то исчез.

— Что? — Она замолчала, не веря своим глазам. — Уходи! — Она боялась не сдержаться, прильнуть к этому любимому человеку и вцепиться в него руками, ногами и зубами.

— Я хочу поговорить с тобой. — Марк был совсем рядом, его дыхание касалось ее волос.

— Здесь не место. — О чем поговорить? О разводе?

— Скажи где.

— Марк…

— Однажды ты сказала мне, что я не очень старался. Теперь я стараюсь изо всех сил и ни за что не уйду. — Он расставил ноги и согнул руки в локтях.

— Но это шантаж!

— Конечно. — Марк приподнял бровь и улыбнулся уголком рта.

— Но я хочу, чтобы у меня были дети.

— Это будут наши дети.

— Марк, мы не можем здесь разговаривать!

— Можем. Я не уйду со сцены, пока мы все не выясним.

— Марк, здесь не место… — Она потянулась к микрофону, но Уайтхед перехватил ее руку.

— Самое место. Я не знаю, что наговорил тебе Кларк, но я хочу детей. И тебя.

— У тебя есть Лотта! — Плюнув на то, что их слышит весь зал, Карла повернулась и попыталась убежать за кулисы. Но рука Марка не отпускала ее.

— Нет, Карла, у меня нет Лотты. Все кончилось еще в день аварии. Я хочу тебя. Ты моя жена перед Богом и людьми!

Зал следил за их диалогом как зачарованный.

— Откуда мне знать, что это правда?

— Черт побери! Да разве я вылез бы на эту сцену, если бы думал иначе?

Потрясенная Карла уставилась ему в глаза. Он ненавидит толпу… Кто-то говорил ей, что…

Пальцы на ее запястье разжались, в темно-серых глазах пылала боль, в окружавшем их воздухе проскакивали искры.

— Когда ты сказала всем присутствующим, что любишь человека, с которым рассталась, ты говорила обо мне? — хрипло спросил Марк.

— Да! Но у меня нет сил опять пройти через это! — Она закусила губу. — Марк, не надо…

— Значит, ты любишь меня? Зелено-голубые глаза Карлы опустились. Она попыталась проглотить комок в горле, а затем заставила себя поднять взгляд.

— Да! — Слезы хлынули по ее щекам. Невыносимая боль в его глазах сменилась облегчением.

— Благодарю тебя, Боже!

Бежать, бежать, пока его губы не прильнули к ее рту…

— Уноси ее отсюда, Марк! — засмеялся Грег, и восхищенная публика завыла от восторга, поддерживая это предложение.

Карла улыбнулась сквозь слезы и обняла его за шею. Если это сон, то чертовски хороший. Нет, не похоже, уж слишком крепки объятия.

— Ты ведешь себя возмутительно, Марк Уайтхед!

— Да, конечно. Но обычно я избегаю крайностей. Только вы, леди, смогли довести меня до такого состояния. — Он улыбнулся ей и повел за кулисы. — Это единственное место, где мне удалось увидеть тебя.

— Почему ты думаешь, что я все тебе простила?

Марк на секунду нахмурился, но она улыбнулась ему, давая понять, что шутит.

— Если нет, я сделаю все, чтобы заслужить прошение.

— Куда мы идем? — По коридорам, вниз по лестнице, через пожарный выход, на холодный ночной воздух.

— У меня здесь припаркован грузовик. В нем есть обогреватель и постель на заднем сиденье. — Марк нежно поцеловал ее. — А вы, леди, кое-что мне обещали.

Голубой шелк?

— Попробуй теперь остановить меня! — рассмеялась Карла, когда Марк подсаживал ее в кабину. — Если я не проснусь первой…

— Не рассчитывай, что сегодня ночью тебе удастся поспать, моя радость…


home | my bookshelf | | Каинова печать |     цвет текста