Book: Тромсё



Тромсё


Моим

Родным

Посвящается


От автора


Необыкновенные

жизненные

коллизии

привели

главного героя в норвежский город Тромсе, где

расположен самый северный в мире университет,

на территории которого находится Объект.

Сотрудники его заняты разработкой нового вида

оружия, превосходящего по своей силе ядерное.

Несколько стран, объединенных одной черной

целью, делают все, чтобы ускорить процесс, однако

мир обеспокоен надвигающейся опасностью и

поэтому пытается выведать что творится на

территории университета с помощью своих агентов.

Совершенно случайно агентам удается объединить

свои усилия в процессе наблюдений за главным

героем.


2


ОГЛАВЛЕНИЕ

Прибытие............................................................... ...... 4

Блок Управления………………………………………...14

UNN, Руководство и сны агента………………….......27

Сотрудники и полигон…………………………………..62

Опять полигон…………………………………………....91

Локальный Блок Управления………………..............118

Сотрудники-агенты и Милена…………..……………150

Арест и суши-бар………………………………………164

Тоннель и Милена ....................................................182

План действий, “писатель” и крот”………………….207

Сны и интересные встречи…………………………..233

Кэрита, комиссия и Вилли……………………………246

Борщ и измерения температуры…………………….271

Жизнь ускоряется…………………….........................289

Камер исчезает………………………………..............300

Эпилог……………………………………………….......336

3


ТРОМСЕ


Прибытие

В самый северный в мире норвежский университет

Тромсе, широко раскинувший свои корпуса вблизи

горных отрогов и залива, я прибыл почти в

назначенное время. Мне надо было найти корпус

математико-естественного факультета. Часа два,

примерно, я бродил между 2-х, 3-х этажными

строениями кирпичного цвета, возведенными в

прошлом веке. Наконец нашел его и вовремя

потому, что терпеть уже не мог. К туалету, который

располагался на третьем этаже, я подбежал с

расширенными от ужаса глазами. Но все обошлось.

Я стоял у писсуара с выражением счастья на лице

еще несколько минут после завершения процесса.

Отсутствие покалывания навело меня на мысль, что

носки надо поменять. Приступил к этому на низком

широком подоконнике. Вытащил из кейса сначала

одни, потом другие, но никак не мог решить, какие же

выбрать: зеленые или оранжевые. И в этот момент

подошла она…. Совсем девчонка на вид, но, судя по

одежде, студентка начального курса. Красивая.

Заговорила по-английски, но со славянским

акцентом:

- Помогите мне, пожалуйста, я должна выпить

таблетку для прекращения беременности, которую

мне посоветовала Хельга, но мне ее в нашей аптеке

не продадут. Название я записала вот здесь.

Она протянула мне записку.

- Аптека возле медицинского факультета. Вы можете

свой лэптоп оставить здесь на первом этаже в Зале

4


Побочной Связи.

Я опешил. С одной стороны, мне вдруг стало жаль

эту студентку, залетевшую вдали от родины, а, с

другой стороны, нужно было поменять носки,

которые я держал в правой руке.

- Да вы надевайте носки, надевайте, – сказала

студентка и отошла в сторону.

Я выбрал зеленые и надел их. По покалыванию

понял, что связь установлена. На первом этаже мы

зашли в зал, где за мигающими приборами седели

явно студенты.

- Можно мне оставить здесь вот это? – спросила

студентка.

- Ja, ja ikke noe problem1- ответил тот, что сидел

ближе всех.

Мы отправились к медицинскому корпусу быстрым

шагом и вскоре подошли к длинному строению,

украшенному гербом Норвегии в виде короны, под

которой стоял лев, похожий на пса, с топором.

Справа от герба Норвегии красовался герб Тромсе в

виде белого оленя на голубом фоне. У студентки в

руках появился устаревший прибор – смартфон, по

которому она верещала на языке, напоминающем

русский, но отдаленно. Я запустил через анализатор

ее тарабарщину и сразу же получил ответ:

“Черного рский - южнославянский язык западной

подгруппы. Построен на базе используемого в

Черногории иекавско-штокавского диалекта

сербохорватской языковой системы; с точки зрения

сравнительной лингвистики является одним из ее

стандартизированных вариантов наряду с сербским,

хорватским и боснийским”.


1 Да, да – без проблем

5


“ По-видимому, она из бедной семьи”, - подумал я, -

“в которой эквивалентов на носки или, в крайнем

случае, на чулки не хватает”. Я уже лет двадцать не

видел смартфонов, поэтому попросил у нее прибор

после

того,

как

она

закончила

верещать.

Примитивность его меня рассмешила. Студентка зло

посмотрела в мою сторону и направилась к входу в

здание. Я виновато поплелся за ней. Внутри народу

было

больше,

чем

в

корпусе

математико-

естественного факультета. Большинство

из

них

вышагивало в фиолетовых микробиотражателях с

болтающимися за спиной шлемами.

Я глазел по сторонам, не забывая транслировать

впечатления. Уже на втором этаже с ужасом

обнаружил, что студентка пропала. Остановился,

прислонившись

к

холодной

стене

с

одним

классическим вопросом в голове: “Что делать?”.

Вопрос успешно транслировался, и ответ пришел

незамедлительно в виде координат математико-

естественного. Безуспешно подождал еще, а потом

направился в обратный путь за своими вещами.

“Почему она назвала мой кейс лэптопом? Что это

означает, интересно? Может, меня уже раскрыли и

просто издеваются, чтобы разогреться. Холодно тут”.

Я наконец отметил, что похолодало очень резко.

“У них здесь, скорее всего, вариаторы в каждой

лаборатории. Вот и балуются, Викинги проклятые!” –

мелькнула мысль.

Я шел уже четверть часа, пройдя мимо факультетов

гуманитарных и общественных наук, юридического, а

нужный корпус не появлялся.

“Что-то с носками”, - решил я, ища глазами какую-

нибудь скамейку. Покалывание стало прерываться

еще в медицинском корпусе.

6


“Вот так всегда в командировках!”, - выдал я

невольное сообщение, реакции на которое не

последовало.

Сверху что-то шмякнулось на асфальтовую дорожку

и отскочило почти под ноги. Это оказался большой

пластичный организм, у которого “глаза” появлялись

в самых неожиданных местах. Он сделал резкое

движение в мою сторону, и я отпихнул его ногой.

“Циво пихаисся!”, - услышал я из разверзшейся

красной пасти.

- А ты чего наскакиваешь – кто ты такой?

- Зылиссе я твое и инфолматол, - сказал мякиш.

- Слушай, перестань шепелявить, а то я тебя по

асфальту размажу!

- И останешься на улице, - проговорил мякиш уже на

нормальном африкаанс, который лучше всего

подходил для конспирации, - а уже снег пошел…

Я

пригляделся – и действительно крупные

снежинки стали медленно, но верно, покрывать

землю.

- А в каком смысле жилище? – спросил я уже

примирительным тоном.

- А вот в таком…

Мякиш резко увеличился в размерах и превратился

в довольно приличный домик с двумя окнами и

дверью с крылечком.

- Ахати ахалуста, - сказал мякиш дверью.

Я зашел. Внутри было очень прилично: спальня,

зала и комната для очищения тела.

- Можно я тебя буду Камер2 звать? – спросил я.

- Да хоть Вунстел3 - мне до лампочки – главное, я


2 Комната (африкаанс)

3 Апартаменты (африкаанс)

7


Вас должен сориентировать, поскольку через носки с

Вами только Центр общается. Так вот, Центр меня

проинформировал, что Ваша основная задача – это

записать информацию о разработанном здесь

климатовариаторе. Наши вариаторы по сравнению с

их – детская игрушка. Завтра утром увидите, что они

вытворяют. Объединились, как вы знаете, Китайские

и американские ученые, а также самый южный в

мире университет Квазулу-Натала в Дурбане и

выдали… Я уже, пока вы с девицей прохлаждались,

кое-что выяснил и сделал. Основные корпуса у них

под землей. Командировочных туда пускают, но

через отпечатки ладоней. Я подсуетился:

сфотографировал лицо у одного из сотрудников, а

потом брызнул ему в глаза лимонной кислотой. Он

попытался защититься и прижал ладони к лицу.

После того, как отнял их, я его чикнул еще раз. А

потом - простой Image Processing.

- Это еще что? – спросил я.

- Ну, вычел два изображения и получил изображение

ладоней, - ответил Камер.

- Ну, по-моему, ты превысил, - сказал я. - Нам же

запрещено физическое воздействие.

- Да что ему будет? - уверенно проговорил Камер, -

промоет глаза в чистой воде и все.

- Ну-ну, а куда завтра следует проникнуть, если не

секрет?

- Не секрет, но утро вечера мудреней, сэр. Лекер

слаап4, как говорят у вас на юге.

Послышался короткий сигнал затухающей частоты,

после чего наступила полная тишина. Я полежал


4 Спите спокойно (африкаанс)

8


немного,

глядя

на

потолок,

на

который

транслировалось красивое озеро в Южной Африке с

большими птицами, а потом уснул….

Проснувшись утром, я взглянул в окно и обомлел:

светило солнце. У коричневых корпусов, которые я

видел вчера засыпанными снегом, раскинули свои

ветви пальмы со свисающими гроздьями фиников.

Трава под ними весело зеленела. После сигнала

нарастающей частоты раздался голос Камера:

- Просыпайтесь! Сегодня ранняя осень. Температура

воздуха 28 градусов Цельсия. Влажность воздуха

60%. Запыленность отсутствует.

- Да ладно тебе, - сказал я, - все понятно. Это они

Вариатор врубили.

- Да, вы правы. Летняя (она же осенняя) одежда – в

шкафу. Советую одеть сандалии на босу ногу, как

это принято в США.

- Во-первых, мы не в США, сказал я, - а во-вторых,

что я буду делать с носками?

- Ах да, - испуганно вспомнил Камер, - тогда не на

босу ногу. Красивыми вы будете в зеленых или

оранжевых.

- Это ты серьезно? Значит, я должен иметь носки

всех цветов радуги? – возмутился я.

- Извините, - ответил Камер. – Я просто пошутил.

Программист с юмором попался. Совет у меня

такой: выйдите из меня и отправьтесь к корпусу

гуманитарных наук, но сначала наденьте то, что

лежит на тумбочке.

Я наклонился и еле различил на фоне белой

поверхности тонкие перчатки. Когда надел их, то они

мгновенно слиплись с кожей.

- В корпусе спуститесь в подвал и, приложившись к

желтой ладони, откроете дверь. Внутри уже с вами

9


будут общаться как с сотрудником, но не

переусердствуйте в любопытстве. Запись нужных

данных произведется автоматически, если вы

приблизитесь к Вариатору на расстояние 5 метров и

ближе. Если случится что-нибудь непредвиденное, -

закончил

Камер,

-

вернетесь

обратно

по

координатам и три раза громко произнесите “Камер”.

Я

вышел из Камера и оглянулся, чтобы

поблагодарить его, но дом исчез…. И в этот момент

подошла она.

- Помогите мне, пожалуйста, я должна выпить

таблетку для прекращения беременности, которую

мне посоветовала Хельга, но мне ее в нашей аптеке

не продадут. Название я записала вот здесь.

Она протянула ко мне свою гладенькую на вид

ладошку.

Я медленно сделал горизонтальное движение

ладонью, как бы отрезая ей голову. Ладонь прошла

по воздуху, не встретив никакого сопротивления.

- Шла бы ты со своей таблеткой, знаешь куда! –

возмутился я.

- Не знаю, но сейчас узнаю, - сказала “студентка”,

прижав к ушку смартфон.

Полилась ее монтенегрийская речь, потом она

посмотрела на меня со страхом и… исчезла.

“Интересно”,

-

подумал

я,

приближаясь

к

гуманитарному

корпусу,

“они

ее

ко

всем

командировочным направляют?”.

В этот момент мое внимание привлекли студенты.

Почти все они были лысые и с бородками.

- Извините, - обратился я к одному из них по-

английски, - а почему вы все лысые и с бородками?

10


- I dag er dagen for den proletariske revolusjon5 -

ответил он мне, грассируя голосом.

С ближайшей пальмы упала небольшая гроздь

спелых

фиников,

ударив

меня

по макушке.

- Хиен хайлахайт!6 – возмутился я вслух на

африкаанс.

И в этот момент я увидел ее – маленькую собачку,

которая волокла ушибленную лапку и скулила. Я

задумался, но жалость к животному пересилила.

Взял собачку на руки и помчался в обратную

сторону. Как только, в результате направленного

движения и простых математических операций,

расстояние уменьшилось до нуля, я трижды

прокричал “Камер!”. Появился домик. В спальне в

шкафу нашел аптечку и перевязал собачке ножку.

Камер все это время молчал. Молчал он и после

того, как я вышел и зашагал к корпусу гуманитарных

наук.

- Ват дун я скалэм!?7 – услышал я сзади, но

оборачиваться не стал, решив разобраться потом.

Снова подошел к корпусу и зашел в него. Одни

ступеньки вели наверх, а другие вниз – в подвал. Я

решил попытать счастья в лифте и поднялся на

первый этаж. Внутри лифта понял, что он идет

только наверх, поскольку минусовые номера на его

стенке не высвечивались. Вышел и направился к

ступенькам, ведущим в подвал. Они привели меня к

железной двери, справа от которой желтело

изображение ладони правой руки. Я приставил свою

ладошку. Что-то загудело, но дверь не открылась. Я


5 Сегодня день пролетарской революции (норвеж.)

6 Никакой техники безопасности

7 Ты что делаешь, негодяй!? (африкаанс)

11


быстро поднялся наверх и почти вприпрыжку

помчался обратно. Добравшись до места, трижды

крикнул “Камер!”. Домик появился, но входная дверь

не открывалась.

- Ты что, решил меня не впускать?! – спросил я

возмущенно.

- А кого вы притащили в меня полчаса назад?! –

спросил не менее возмущенно Камер.

- Я принес в дом собачку.

- Собачку? Ну-ну… Она сначала обоссала углы, что

было очень противно, а потом все сфотографиро-

вала, включая вещи в шкафах.

- Зачем же ты ее выпустил, Камер?

- У меня, к сожалению, функция “Не выпускать” не

предусмотрена, - с ехидцей ответил робот.

- Послушай, где Центр тебя нашел? С ладошкой

ничего не получилось, собаку упустил…

- Как, то есть, с ладошкой не получилось? –

удивился он.

- Не открывается дверь в подвале. Кстати, ты меня

впустишь или я так постою?

Дверь открылась, и я вошел, рыская глазами по

сторонам. Обстановка внутри полностью

изменилась.

Вместо

модерновой

кровати

и

абстрактной живописи на стенах стояло ложе

вычурной средневековой отделки, а также висела

классическая

живопись

в

тяжелых

рамах.

- Зачем ты все поменял?

- Праздник у них тут Пролетарской Революции – вот

я в пику им обставил все в буржуазном стиле. У нас

теперь Дворянское Гнездо среди пролетарского

беспредела.

- Ладно, пошутил и хватит. Мне работать надо

начинать, а я уже второй день, как это говорили в

12


детстве в соседней к моей стране, гоняю балду.

- Ладошку какой руки, сэр, вы прикладывали?

- Как какой? Правой, конечно.

- А вот и не правильно. Над изображением написано

“Nei”, что означает “Нет” по-норвежски.

- Пойду снова попробую, - сказал я и вышел.

Подойдя к корпусу гуманитарных наук, я обратил

внимание на то, что почти все студенты одеты в

военные кители, галифе, а на голове красовались

фуражки с красными звездами.

- Простите, - обратился я к одному из студентов, - у

вас какой день сегодня?

- Vi Day War kommunismen8, - ответил тот и с

подозрением оглядел меня с головы до ног.

Я поспешно оставил его и, войдя в здание, спустился

вниз по лестнице, остановившись у железной двери.


Блок Управления

- Так, - сказал я, - изображена ладонь правой руки, а

над ней слово “Нет”. Значит, приставляем левую.

Я так и сделал. Зазвучал зуммер и дверь открылась.

За ней сразу же включился яркий свет, а ко мне

подошла симпатичная блондинка с широкой улыбкой

на лице, как будто ожидала моего появления.

Заговорила она по-английски, но с американским

акцентом.

- Здравствуйте, сэр Стивен Бринк! Меня зовут

Кэрита. В наш отдел сообщили, что Вы прибыли по

просьбе руководства как суперспециалист по ЕВА9.


8 День Военного Коммунизма

9 Естественные Вариации Атмосферы

13


Нам действительно не все понятно в этой области,

что

создает

существенные

затруднения

в

разработке. Я бы даже сказала, что разработка

затормозилась. Как вы знаете, наш Главный

Вариатор создает коридорные потоки воздуха. Он

питается энергией Земли, извлекая ее вдоль

срединно-океанических разломов. Я кивал головой,

изображая

понимание,

хотя

“поплыл”

сразу.

- Но иногда, - продолжала она, - у нас происходят

сбои из-за непонятных вариаций в атмосфере.

- А

где

вы

устанавливаете

чувствительные

элементы? – спросил я неожиданно для себя и



испугался.

Кэрита задумалась на несколько секунд, но

ответила:

- У

нас

они

в

самых

различных

точках.

- В этом, я думаю, основная ошибка, - продолжил я

свой опасный экспромт. – Чувствительные элементы

должны быть рядом с основным нагнетателем.

Кэрита снова задумалась…

- Извините, - сказала она, - я оставлю вас на

несколько минут.

- Пожалуйста, пожалуйста, - замахал я двумя

руками, понимая, что она помчалась к начальству.

“Неужели я превысил с моим любопытством и

несдержанностью

в

ответственные

моменты?

Начальству это всегда не нравилось, но в области

ЕВА они не смогли найти ни одного достойного для

командировки и рискнули. Но я, конечно, оправдаю”.

Покалывание в носках телесного цвета меня

окончательно успокоило.


Я более внимательно посмотрел по сторонам. В

большом с высокими потолками зале рабочие места

14


сотрудников были оборудованы на американский

манер: каждый работник отделен от соседей только

полупрозрачными передвижными стенками.

“Аквариум”, - назвал я все это про себя. Похоже, что

норвежцы здесь выступают как “рабсила”, а всем

правят американцы и, возможно, еще кто-то. Нет, у

нас все по-другому: у каждого исследователя

отдельный кабинет, где, во-первых, он может

вообще отгородиться от остального мира, закрыв

дверь, а, во-вторых, может включать кондиционер,

как ему заблагорассудится. А здесь все слышно и

температура воздуха, во всяком случае, сейчас,

около 16-ти градусов. Я уже совсем замерз.

Появилась Кэрита с неизменным выражением

наигранной радости на лице.

- Руководство заинтересовалось вашими идеями и

предлагает встречу с вами в 17-00 в Улитке.

“Какие такие идеи? Какая Улитка?”, - подумал я, но

промолчал.

Кэрита, как бы прочитав мои мысли, заявила:

- Улитка – это еще один вход в Блок Управления,

который мы называем сокращенно БУ. Сейчас я

покажу вам нашу энергетическую подстанцию,

регулирующую энергию, подаваемую на Объект.

Мы, на удивление, не спустились, а поднялись в

лифте на нулевой этаж. Вышли из корпуса и

направились к ближайшему подсобному строению.

Внутри него Кэрита нажала кнопку на стене. Мы

стали стремительно спускаться. Мне показалось, что

это продолжалось около минуты. Наконец лифт

затормозил и мы вышли. Перед взором открылся

огромный зал с бесконечным количеством чанов,

заполненных светло-зеленой жидкостью.

- Что это? – спросил я.

15


- Протолитий.

- А он не радиоактивный?

- Что вы, он совершенно нейтральный. Только под

действием плазмы выделяет огромное количество

энергии, но источник плазмы далеко отсюда и

передается на большие расстояния через систему

специальных труб.

- Понятно, - сказал я и ощутил покалывание в носках.


Сверху с потолка раздался звук включаемого

динамика:

- Внимание!

Всем встать и расставить руки.

Присесть, встать, присесть, встать! Наклонить

корпус вперед, разогнуться, вперед, разогнуться! А

теперь приступить к акту прелюбодеяния в свальном

варианте для освобождения умственной энергии...

Что началось после этой команды... Я густо

покраснел и скосил глаза на блондинку, сидящую

рядом. Она как ни в чем не бывало подкрашивала

себе губки.

- Это у вас каждый день? – спросил я, ворочаясь на

сидении.

- Два раза в день, - ответила та. – Это прекрасно

освобождает умственную энергию. Если хотите,

можете проверить хоть сейчас...

Она начала стаскивать с себя одежду, но я в ужасе

выставил вперед ладони и стал уверять, что не

готов.

- Хорошо, - сказала совершенно не смутившаяся

Кэрита, – мы можем выпить кофе, но он только

затемняет мозги и, следовательно, приводит к

неопределенности.

Она нажала кнопку на столе, и конвейер протащил

по полу, а затем по столу поднос с чашками, в

16


которые

полилась

черная

жидкость

из

высунувшегося снизу блестящего крана. Кофе

оказался отвратительным, как и весь американский

фаст фут.

- Простите, обратился я к Кэрите, - а чем питаются

сотрудники во время обеда.

- Вы хотите перекусить? – спросила она.

- Нет, – это чистое любопытство.

- Едят гамбургеры, конечно, - ответила Кэрита, -

поскольку быстро и удобно. А от лишнего веса

избавляются

с

помощью

прелюбодеяния.

Я

совершенно

одурел

от

увиденного

и

услышанного.

- Простите, а простую зарядку нельзя делать два

раза в день?

- Это совершенно бесполезно, поскольку повышает

аппетит и не избавляет от лишних калорий.

- А прелюбодеяние избавляет, - вставил я с

сарказмом в голосе.

- Без всякого сомнения, - сказала Кэрита, - что

доказано наукой. Вон посмотрите, как целеуст-

ремленно все заработали после зарядки.

Действительно, сотрудники бросились к своим

столам и начали с остервенением нажимать на

кнопки.

Картинки

на

экранах

замелькали

значительно

быстрее,

чем

до

“свального

представления”.

Зал

просматривался

весь,

поскольку мы сидели на смотровой площадке.

“Ну, слава Богу, со свальной зарядкой вроде

покончено”, - подумал я.

- Вы можете осмотреть наши комнаты сна, - сказала

Кэрета, - где спят те, которых вдруг из-за

монотонности работы потянет прилечь.

“А вот это классно! “, - отметил я про себя. - “У нас до

17


такого пока не додумались”.

- И что, они могут спать сколько захотят?, - спросил

я.

- Нет, только 20 минут.

Это мне не очень понравилось. Разве может человек

выспаться за такое время, однако дальнейшее

объяснение вполне удовлетворило меня.

- Они вдыхают перед сном Слипнормалайзер. В

результате, 20 минут оказываются достаточными

для полного восстановления сил.

Я, слушая дальнейшие объяснения, чуть сам не

заснул, но неожиданно почувствовал шевеление в

боковом кармане. Незаметно просунул туда руку и

нащупал что-то вязкое. Также незаметно вытащил

кусок бесформенной массы, которая, однако,

быстро превратилась в домик с двумя окнами, а

затем в кубик с глазками, потом опять в домик. Я

понял, что это Камер, показал ему кулак и спрятал

обратно в карман. Он затих, по-видимому, поняв, что

опознание произошло. Кэрита высветила на экране

несколько вопросов по ЕВА, и я постарался на все

ответить правдоподобно, но с приличной долей

дезинформации, которую в Центре обсуждали в

течение целого месяца. Дезинформация была так

тонко

построена,

что

даже

самые

крутые

профессионалы вряд ли догадаются о чем-либо.

Время

прошло

незаметно

и

подступило к

назначенной встрече в 17-00.

- Сэр, я должна Вам показать второй вход, т.е.

Улитку, - сказала Кэрита.

В этот момент по ее внутренней связи что-то

сообщили. Кэрита встала и выпрямилась как солдат

на плацу. Утвердительные возгласы “Да сэр!”

следовали один за другим. Потом она повернулась

18


ко мне и сообщила:

- Сэр Стивен, встреча переносится на 9-00

завтрашнего утра. Я удалюсь на несколько минут, а

потом мы совершим небольшую экскурсию по

территории.

Я утвердительно кивнул головой, и она ушла. В

боковом кармане опять зашевелился Камер. Я

вынул его и положил на стол, где он сразу же

принял форму маленького человечка с ковбойской

шляпой на голове.

- Я уловил, что они ей говорили, - сказал он. – Они

решили перед встречей более тщательно проверить

вашу легенду.

- Пусть проверяют. Моя легенда прорабатывалась

такими умами и спецами, что вероятность прокола

весьма мала. Каждый факт подтверждается либо

документами,

либо

конкретными

людьми.

Предупреждены все, кто хоть раз видел Стивена

Бринка.

- А ваша первая любовница? – с ехидцей подколол

Камер, переходя на русский.

- Ты откуда знаешь? – спросил я также по-русски.

- Случайно уловил по нейрокоротковолновой связи10.

- Это ерунда, Камер, – у каждой старухи есть хоть по

одной прорухе.

- Вот на такой ерунде можно и проколоться, - сказал

Крамер. – “И на старуху бывает проруха” – так у

русских.

- Слушай, - сказал я, перейдя на африкаанс, - ты

вместо того, чтобы исправлять меня и по карманам

прятаться,

лучше

бы

узнал,

откуда

у

них

производится управление Вариатором.


10 Связь, обеспечивающая передачу и прием сигналов человеческого мозга.

19


- Мы для этого сюда и прибыли, Сэр. Подозреваю,

что из БУ.

- Да, конечно, конечно, а что такое Улитка?

- Я пока не знаю, - сказал Камер, - но думаю, что это

специальное место.

- Ишь, какой догадливый, - съехидничал я, - от тебя

пользы как от козла шерсти.

- Только не скажите это когда-нибудь среди русских.

Правильно – молока.

- Какого молока? - спросил я, забыв, о чем это мы

говорили. – Ты мне надоел.

Я схватил его и смял кистями обеих рук в комок.

Оказалось, что я сделал это вовремя, потому, что

появилась Кэрита.

- Пойдемте, я проведу вас по интересным местам на

поверхности. Там сейчас конец весны, - возвестила

она.


Мы поднялись и вышли на круглую площадь,

сделанную в виде дорожек из серых камней. Между

дорожками зеленела трава. В общем, получилось

изображение

большой

улитки

или

шара.

- Это Улитка, - сказала Кэрита. Мы, кстати, можем

осмотреть весь кампус, если вы пожелаете.

Я пожелал для приличия. Сразу же небольшой

участок травы под нами приподнялся на высоту

примерно 15 метров. Я в ужасе посмотрел вниз.

- Не бойтесь, - сказала Кэрита, - воздушные потоки

на

краях

не

дадут

вам

упасть

вниз.

Я расслабился и начал осмотр. Кампус располагался

на довольно большой площади, разделяясь на

блоки. Здания в каждом блоке прижимались друг к

другу довольно плотно, соединяясь закрытыми

переходами. Вокруг зеленел еловый лес.

20


- Мне кажется, - сказал я, - что расположение

корпусов изменилось по сравнению с тем, что я

видел утром.

- Да, да, - подтвердила Кэрита, - это возможности

Вариатора. Мы не даем ему застояться. Иначе

восстановление дорого обойдется.

“Ничего себе!” – подумал я. – “Так они могут и горы

двигать. Это что же произойдет в этом случае?

Вмешательство в природу по полной программе, о

чем нас всегда предостерегал профессор Тин. Реки

потекут вспять, ледники растают, теплые течения

станут холодными, пустыни превратятся в болота, а

болота в пустыни. Это похуже атомной бомбы будет.

Нужно сделать все, чтобы этому помешать. Я,

будучи агентом, смогу многое узнать и, может быть,

навредить даже, но нужна осторожность. Следует

прикинуться немного придурком, что и отвечает моей

легенде,

но,

главное,

не

переусердствовать.

Желательно притупить их бдительность, но пока,

судя по всему, они насторожились. Ничего. На

встрече я их повеселю. Что-то Камер затих”.

Я полез в карман, но мякиша там не оказалось.

Мы направились

с

Кэритой

по

территории

университетского городка.

- Кампус расположен примерно в 3-х километрах

севернее самого города Тромсе, - начала она. –

Гуманитарный корпус, который вы видите перед

собой, делится на Гуманитарный факультет и

Факультет Социальных наук...

Дальше я перестал слушать, думая о своем.

Непонятно, зачем мне эта экскурсия, когда я могу

войти в сеть и найти там всю эту информацию?

- ... рассматривая комплекс, как единое целое, -

продолжала Кэрита, - его можно охарактеризовать

21


как восходящий вверх звездный путь, как с точки

зрения высоты зданий, так и их объема...

“Что за белиберда!?” - подумал я.

Меня занимала мысль: куда мог подеваться Камер?

Без него как-то скучно и неуютно.

- ... все здания выстроены с юго-запада на северо-

восток и разделяются аллеями. Одна из аллей

проходит

мимо

Главной Библиотеки, которая

крепится с помощью надежных колонн, и Здания

Теоретических Основ.

“Скорее всего”, - подумал я, - “Блок Управления

расположен под библиотекой, поскольку она никоим

образом не наталкивает обывателя на мысль о

каком-либо техническом сооружении поблизости. В

самой библиотеке нет ничего, кроме носителей

информации,

но

внизу

может

быть

вход...“

- Скажите, Кэрита, - обратился я, - а северное

сияние у вас зимой бывает?

- Северное сияние мы можем вызвать с помощью

Вариатора. Это очень красиво. Мы вызываем его на

все

наши

праздники:

Новый

Год,

Вербное

Воскресенье, Чистый Четверг, Страстную Пятницу,

Пасхальное Воскресенье, Пасхальный Понедельник,

День

Труда,

Вознесение,

День

Конституции,

Пятидесятница, Духовный День, Рождество и День

Подарков.

“Вот это оттарабанила!”, - восхитился я. – “Вроде

знакомые праздники, но вот День Подарков слышу

первый раз”.

- А я вот знаю, что у вас тут справляют “День

пролетарской

революции”

и

“День

Военного

Коммунизма”.

- Это игра на Факультете Гуманитарных наук – так им

веселее учиться.

22


Температура воздуха понизилась, поэтому я

включил обогрев одежды.

- После весны, вроде бы, должно начаться лето, а

почему холодает? – спросил я Кэриту.

- Это везде на Земле так, а у нас в Тромсе все

наоборот.

- А как люди к этому относятся?

- Я не знаю, - растерянно ответила Кэрита.

- Людям, - сказал я, - это может вообще не нравится.

Интересно, а они у вас тут недовольство

высказывают или как?

Кэрита явно с опаской поглядела вокруг.

- Один раз здесь что-то было, но кампус сразу же

опустили под землю, а сверху включили зиму. Народ

простоял

около

часа,

а

потом

разошелся.

“Понятно, какая у вас здесь демократия”, - подумал

я, но свои мысли не огласил.

- А как студенты? - продолжал я свою провокацию. –

Их же родители живут в Тромсе?

- Нет, студенты наши в основном из других городов

Норвегии.

- А из других стран? – спросил я.

- Из других стран у нас студентов нет, - ответила

Кэрита и покраснела.

- Простите, а экскурсия еще долго продлится?

- Нет, мы практически завершили осмотр, кроме

спортивного корпуса и больницы.

- Ну, я думаю, мы можем посмотреть на них в другой

раз, - сказал я. – Мне бы надо немного поработать…

- Хорошо, хорошо, - согласилась Кэрита, - а где вы

остановились?

- В City Living Hotel, - без заминки ответил я, зная,

что Центр занес в компьютер отеля мои данные.

23


Занесли их так, что если их будет проверять

администрация City Living Hotel, то они мгновенно

заменяются на данные человека, живущего в

настоящее время в отеле, или стираются. Их

защиту наши хакеры пробили в пять минут.

- О, это отличный отель! А как вы туда добираетесь?

- На мувере11.

- Да? Прекрасно! Надежно, быстро и, самое главное,

демократично. У нас это ценится.

“Ну-ну”, - подумал я, - “вы еще те демократы”.

- Так я пошел к станции?

- Да, да, спокойной ночи. Если что, я найду вас по

внутренней связи.

Я попрощался с ней и пошел в произвольном

направлении, забыв про навигатор.

- Сэр!

– услышал я оклик, - вы идете в

противоположном направлении.

- Ах, да, я просто задумался…

- Скажите, Кэрита, а до залива отсюда далеко?

- Метров пятьсот или чуть больше, но я могу

доставить вас туда на спецкаре.

- Нет, нет, я просто хочу прогуляться.

- Тогда, - стала она объяснять, - если пойдете в этом

направлении, то упретесь в улицу Хагенбакен, затем

направо и потом снова завернете направо на улицу

Клохардгардбакен, потом повернете налево и по

улице Брейвиклия дойдете до склада…

- Извините, Кэрита, - перебил я ее, - а какое это

направление по странам света?

- Юго-Восток.

- Тогда спасибо – я разберусь, - сказал я и зашагал

по выложенной камнями дорожке, которая вела в


11 Подземное средство передвижения

24


нужном направлении.

Кэрита

провожала меня широко раскрытыми

глазами, думая, очевидно, что ей сильно “повезло” с

этим командировочным. Я немного попетлял, но

наконец

вышел


к

берегу,

у

которого

пришвартовалось несколько грузовых барж. Народ

на берегу практически отсутствовал. Только двое

рабочих

на

ближайшей

барже

сначала

переругивались между собой, а потом долго

смеялись. Я сел на скамейку недалеко от воды.

Стоял полный штиль. Чайки копошились на водной

поверхности, не поделив рыбешку. Вдруг из воды

начало

подниматься

чудовище

величиной

с

большого кита с огромными когтистыми лапами и

красной зубастой пастью.

Я сорвался с места и помчался…

- Сэр, подождите! Это я пошутил, - послышался

сзади знакомый голос.

Я по инерции пробежал еще несколько шагов, но

остановился и оглянулся. Вместо чудовища у ног

моих мялся большой мякиш, подмигивая четырьмя

глазами.

- Послушай, Камер! – заорал я. – У тебя очень

плохие шутки! Хорошо, что у меня здоровое сердце,

а если бы нет?! Сорвалась бы наша операция, к



чертям собачим. Где ты был и почему появился из

воды?

- Я проверил весь кампус. Оказалось, что он разбит

на несколько блоков. Каких-либо признаков, даже

самых

незначительных,

говорящих

о наличии

поблизости Вариатора, я не обнаружил. Только в

одном месте – рядом с университетским госпиталем

- есть странное здание, люди из которого иногда

выходят, но никогда не входят в него.

25


UNN, Руководство и сны агента

- Университетским госпиталем? – удивился я. –

Интересно, а я думал с Библиотекой что-то связано,

но там, если честно, никаких признаков. Госпиталь –

это же на другом конце кампуса... Километра

полтора отсюда.

- Нет проблем, сэр, - сказал Камер и начал

раздуваться. За несколько секунд он превратился в

сверкающий золотистой краской Майбах.

- Ты что, с ума сошел! – воскликнул я. – Нам надо

быть ниже воды и тише травы...

- Наоборот, - исправил меня Камер.

- Что, наоборот?

- Ниже травы, тише воды. Я вам, сэр не советую

употреблять русские пословицы.

- Опять ты меня учишь. Ты, пожалуйста, улавливай

главное: нам нельзя выделяться, особенно до

встречи с Руководством. Иначе о нас может

создаться такое впечатление, что придется в

лучшем случае возвращаться.

- Хорошо, сэр, - сказал Камер и превратился в Форд.

- Вот это другое дело! – сказал я, садясь на сидение

водителя.

- Заводите, а за руль можете не держаться.

- Как не держаться! Я же говорил тебе, что мы не

должны выделяться.

Форд плавно тронулся. Я для вида все-таки

держался за руль, который поворачивался согласно

маршруту. Вскоре показалась больница.

Припарковались на большой многорядной стоянке,

каждый ряд которой отделялся от смежного полосой

еловых деревьев. На небольшой стоянке для 4-5

машин, находящейся возле отдельной пристройки,

26


красовались черный Мерседес и красный Порше.

Людей не было.

- Лучше всего, сэр, наблюдать, не выходя из меня, с

помощью бинокля...

- Если ты продолжишь меня учить, то я выйду из

себя!

- Как это? – удивился Камер.

Я промолчал, приоткрыл окно и взял в руки бинокль,

валявшийся рядом на пассажирском сидении.

Стояла полная тишина. Птички, сидящие на елках,

весело чирикали. По травке один за другим

пробежали два ежика.

“Еще пять минут и я усну”, - мелькнула мысль.

И действительно сон сморил героя... Приснился

мне, удивительно реально, город моего детства, где

у подножия величественных гор проживал гордый

народ, взбитый в коктейль, состоящий из самых

разных народностей: уйгуров, джунгаров, китайцев,

русских,

казахов,

монголов, корейцев, дунган

(хуэйцзу) и даже евреев, которые в начале 21-го века

переселились с дальнего востока, куда их загнал в

свое время безжалостный тиран Сталин. В городе

все эти люди работали на заводах и фабриках и

занимались отхожим промыслом, практически не

мешая друг другу. Не смотря на многоязычие и

разницу религий, все уживались и этнические стычки

к середине 21-го века были редки, поскольку все

пробушевало в середине и конце 20-го. Старшие в

семьях говорили на своем языке, а детишки

общались на четырех-пяти. Предков своих чтили в

храмах, церквях, мечетях и синагогах. Портреты их

висели в домах на стенах между коврами. Культура

уйгуров, джунгаров и дунган уходит в далекое

27


прошлое и время практически на повлияло на

желание их сохранять свою идентичность, но в

школах давно преподавали на китайском, что

вызывало сильное недовольство у стариков, которое

вновь стало накапливаться годами. Только монголы

и корейцы – пришлые люди, тоже внесшие свой

вклад в культуру и обычаи города - чувствовали

себя достаточно неуютно. Русские – это в основном

потомки казаков, которые перебрались через

границу, спасаясь от коммунистов – сохранили свою

идентичность и язык.

Китайская

империя,

до

прихода к власти Мао Цзэдуна, “Большого Скачка” и

“Культурной Революции” к Синьцзяну, а так

называется весь этот горно-пустынный район,

относилась с прохладцей из-за его трудной

доступности. Мао Цзэдуновцы первые начали

прибирать край к рукам. Люди поняли, что от

коммунизма им спастись не удалось, и пытались как-

то бороться. Несколько раз поднимали восстания

дунгане,

казахи

и

уйгуры.

Остальные

из-за

небольшой численности старались не выступать. Со

временем волнения затихли. В крае и городе под

видом бизнесменов и дипломатов находились

представители разведок таких стран, как Англия,

Казахстан, Россия, Германия, Южная Африка, США

ну и, естественно, Китай. В основном засылали

мужчин, но были и женщины и даже супружеские

пары, что вызывало меньшее подозрение у

китайцев. Уже много лет шла самая настоящая

война разведок, которая, впрочем, не затрагивала

мирных жителей.

Происходили и более неординарные случаи, когда

по заданию своей разведки агент женился на

местной девице и даже увозил ее потом с собой,

28


если она подписывала кое-какие бумаги. Вот в такой

семье и родился я. До семи лет мне редко удавалось

видеть своего отца, который постоянно куда-то

исчезал. Официально он числился менеджером

логистики какой-то фирмы, база которой находилась

недалеко от нашего дома. А на самом деле, как я

потом узнал, он был тайным агентом ЮАР.

Свободно говорил на пяти языках: африкаанс,

английском, китайском, уйгурском и казахском. Мать

моя, родившаяся от брака потомка русских

семиреченских казаков и дунганской красавицы,

владела русским, дунганским, уйгурским и потом

африкаанс. Вот в такой многоязыковой среде я и

вращался все мое, в общем-то, счастливое, детство

и юношество. Я считал, что так происходит во всем

остальном мире. Достаточно однобокое, с китайской

направленностью, образование, которое я получал

в школе, сильно диссонировало с образом моей

жизни. Это отразилось и на моем пытливом, но

взбалмошном характере...


Я проснулся, поглядел еще на вход через бинокль,

но никто не заходил в пристройку и не выходил из

нее. Воспоминания, как бы в продолжение сна,

нахлынули на меня.

Начиная с пятого класса, со мной стал беседовать

директор школы, расспрашивая подробности из

жизни моих родителей. При этом он просил им

ничего не сообщать, поскольку, как он утверждал (а

я ему верил), их может это расстроить. Я так любил

своих родителей, что они так никогда и не узнали о

моем любопытном директоре.

Постепенно

чтение

китайской

литературы,

29


рассказы учителей и постоянно проводившиеся

собрания сделали меня формальным гражданином

Великой Китайской Империи.

Отец, улетевший в очередной раз в командировку,

исчез надолго. Неожиданно мать вызвали в

Городскую Управу в миграционный отдел. Там с ней

долго

беседовал

приехавший

из

Пекина

представитель, после чего нам разрешили поехать в

ЮАР на похороны моего отца. Перед поездкой со

мной долго говорили директор и еще один

низкорослый китаец с бегающими глазками. Они

уверяли меня, что Великому Китаю очень важны

связи со всем миром. Что пройдет еще немного лет

и Китай будет везде. И еще они сказали, что я могу

продолжить учебу в ЮАР, но со мной будут время от

времени встречаться их люди.


В Южной Африке мы с матерью прижились не

сразу. От апартеида не осталось и следа, но все,

построенное в его времена, пришло в упадок, а

нового почти не создавалось. Везде правили

коренные жители, которых цивилизация пугала. В

результате такого упадка начались голод и разруха,

взаимные распри и потасовки, которые привели к

уменьшению численности

населения

на

50%.

Американцы воспользовались этим и принялись

вкладывать деньги в строительство и восстанов-

ление особенно важных жизнеобеспечивающих

объектов типа почты, городских и поселковых управ,

заводов по производству самого необходимых

продуктов питания, одежды, сельскохозяйственных

орудий. В качестве компенсации за вклады они

добились разрешения местных властей на возврат

белых. После того, как это произошло, спонсоры

30


начали вкладываться в наукоемкие производства и

учебные центры, в один из которых меня и устроили

не без помощи моих китайских “друзей”. Мать после

смерти отца в мои дела не вмешивалась и

занималась домашним хозяйством.

Университет в Дурбане входил в корпорацию,

занимающуюся решением проблемы, о которой на

каждом курсе сообщалась только часть информации

и ставящую конкретные задачи, за решение которых

платились очень даже приличные стипендии.

Попасть в такой университет считалось большим

везением в жизни молодых людей. Конкурс

составлял 30 человек на место. До сих пор не знаю,

как меня приняли: или в результате успешных

собеседований, или путем махинаций китайских

агентов.

Я начал учиться и уже на втором курсе вышел в

лидеры, показав недюжинные способности в области

научного направления, названного Естественные

Вариации Атмосферы (ЕВА) . В результате чтения

огромного количества книг по теме и успешных

практических занятий на природе я стал просто

чувствовать и предсказывать природные явления. К

примеру, два облака встречались над морем и

начинали двигаться с определенной скоростью,

которую я оценивал прибором, по направлению к

горизонту, а я уже каким-то образом чувствовал, что

через 3 часа начнется шторм. Определить сколько

баллов мне удавалось с ошибкой на единицу.

Хоть я получал большую стипендию, но мы хотели

с матерью купить отдельный домик, поэтому я

подрядился работать в фирму под названием

MOTORBIKEFIRST,

услугами

которой

часто

пользовалась полиция. В фирму брали только

31


молодых ребят до 30-ти лет с правами на

мотоавиацикл12 и опытом вождения не менее 5-ти

лет. Работа заключалась в том, что нужно было,

если случалось происшествие, в основном на

дорогах, быстро примчаться к месту нарушения ,

сфотографировать все важное и зафиксировать

максимум

информации

пока

не

появятся

любопытные с целью съемки на память, которые все

затопчут

и

сдвинут.

Если

работник

MOTORBIKEFIRST во время своего стремительного

передвижения нарушал правила, а это происходило

довольно часто, то расходы на штраф брал на себя

сам нарушитель, а не фирма. П очень хорошо и на

штрафы тоже хватало. Если нарушения происходили

одно за другим, права отбирались. Поэтому главной

заботой было разузнать обходные и самые

короткие пути дворами, мимо помоек и по узким

переулкам в самых злачных местах. Прежде чем

поступить на эту работу, я целый месяц ездил по

городу и записывал все возможные дорожки,

переулки и тропы. Одевался я в черную куртку и

черные брюки с большим количеством карманов.

Через несколько месяцев такой, в общем-то,

успешной работы люди стали называть меня

“Коршун”.

Однако проработал я только год, поскольку попал в

тяжелую аварию с переломом руки и ноги. Пролежал

в больнице около 2-х месяцев. Когда вышел, то

сразу же встретился с китайским агентом, который

прибыл в страну по дипломатическим каналам. Он

сказал, что мне выделяется специальное пособие от

международного

фонда

INTELLECT,

которое


12 Мотоцикл с выставными авиационными крыльями

32


позволит безбедно доучиться в университете даже

после лишения степендии. Это, конечно, оказалось

очень кстати, хотя и не решало проблемы покупки

дома. Но кости еще болели, и о работе на

мотоавиацикле надо было забыть.

Я с отличием окончил университет, и меня сразу

же взяли на работу в фирму Weather Factors (WF),

спонсируемую американцами. Исследовательская

деятельность меня так поглотила, что я очнулся

только тогда, когда умерла мать, заразившаяся

малярией. Я очень тяжело переживал ее кончину. На

работе мне дали двухнедельный отпуск. Во время

него меня начали посещать довольно странные

мысли, на которые натолкнул один мой сотрудник-

южноафриканец Амбер: Для чего мы все это

разрабатываем? Почему у спонсоров такой интерес

к нашим разработкам? Почему нам не показывают

наше место в блок-схеме технологии, если она

существует? Где расположен Центр и его филиалы?

От всех этих вопросов у меня голова шла кругом,

тем более что и травма от аварии давала о себе

знать.

Наконец я выздоровел и на работу уже добирался

на своем мотоавиацикле. Крылья его позволяли

взмыть на высоту до 100 метров. При этом за счет

координатора и встроенного сенсора исключалась

встреча в воздухе с такими же мотоавиациклами и

другими высокими препятствиями типа устаревших,

но не убранных до сих пор антенн и столбов.

Она

выскочила на дорожку в маленьком

переулке, которым я решил воспользоваться по

старой памяти, так неожиданно, что я не успел даже

нажать на кнопку. Задел ее только за край бедра,

поскольку она успела чуть отодвинуться. Тем не

33


менее тело провернулось как юла и рухнуло в кусты.

Я подошел, наклонился, снял с нее шлем и пощупал

пульс. Он бился и довольно равномерно. Посмотрел

на лицо и сразу же оценил, насколько она красива:

молодая, с ровными чертами и, когда подняла

ресницы, - с голубыми глазами. При этом имела

черные волосы, что является редкостью для

голубоглазых.

Я

соединился

с

ближайшим

медицинским центром и сообщил о случившемся.

- Вы зря это сделали, - сказала она. – Я чувствую

себя хорошо.

Как бы в подтверждение этих слов, она встала и

сделала несколько шагов. Через минуту прибыла

полиция

и

медицинский

винтолет13.

Сержант

полиции быстро во всем разобрался и выдал мне

предписание явиться на другой день для уточнения

деталей. По его глазам понял, что он узнал меня и

уже почти обратился, произнеся “Кор…”, но затем

раздумал, чтобы его потом не обвинили в

необъективности. Я спросил его, могу ли я

сопровождать девушку до медицинского центра, и он

дал команду медикам, чтобы они меня взяли.

- Однако, сэр, Ваш мотоавиацикл мы эвакуируем на

нашу стоянку.

Я кивнул в знак согласия и сел в винтолет, летать в

котором всегда побаивался. В процессе полета

девушка все время улыбалась.

- Я сама виновата, - говорила она. – Выключила

сенсор

еще

дома

и

забыла

включить.

- Как Вы себя чувствуете? - повторил я несколько

раз.


13 Самолет-вертолет с пропеллерами в виде винтов

34


Она неизменно отвечала, что прекрасно, но немного

болит голова.

- Ну, и, Слава Богу, - сказал я, когда мы уже

подлетали к центру, - а как Вас зовут?

- Оливия, - ответила девушка и улыбнулась так, что

сердце мое подпрыгнуло.

Последующую ночь я провел, практически не

отходя от ее кровати. Утром начал прощаться и

заметил, что Оливия смотрит на меня влюбленными

глазами. Чувство восторга охватило меня и не

отпускало следующие несколько дней.

Мы стали встречаться и разговаривать о многом.

Оказалось,

что она католичка и активистка

пацифистского общества GLOBUS. Я долго скрывал

свою подноготную, но в конце концов не выдержал и

рассказал, где и под эгидой кого я работаю. Она

попросила не связываться с ней несколько дней,

поскольку хотела “переварить” услышанное и

поговорить с отцом. Сказала, что сама свяжется со

мной.

Через три дня я не выдержал и связался с ней по

коннектору14. Она долго молчала, и, как я понял, с

кем-то разговаривала, а потом попросила, чтобы я

приехал по адресу, указанному в коннекторе.

Я быстро нашел нужную квартиру и нажал кнопку

звонка. Дверь открыла Оливия, виновато пряча

глаза. Я зашел и увидел, что за большим столом в

зале сидит седой мужчина лет 50 -55-ти с голубыми

глазами и густыми черными бровями.

- Это мой папа, - представила его Оливия.

Мужчина привстал, и мы пожали друг другу руки. Я


14 Устройство связи

35


почувствовал,

что

папа

регулярно

посещает

тренажерный зал.

- Меня зовут Стив, - сказал он, - а вас, как мне

сказала Оливия, Стивен – почти тезки.

Стив широко улыбнулся, но сразу же после этого

посерьезнел и, не теряя времени, приступил к самой

сути. Оливия ушла в другую комнату.

- Я являюсь заместителем председателя GLOBUS,

– начал он, - в который входят около 15-ти

подразделений в разных странах. Сразу скажу, что

наша основная цель – не дать зарвавшимся ученым

погубить мир. Звучит пафосно, но это чистая правда.

Наша первостепенная задача – предотвратить

надвигающуюся катастрофу в связи с последними

разработками США и Китая, по созданию мощного

Вариатора климата. Каждая из этих держав

стремится выведать у другой все секреты. В

результате, последнее время разразилась война

спецслужб. Нам известно, что особых успехов

достигли американцы, но и Китай близок к решению

проблемы. США тратит на разработку огромные

деньги и базирует свои исследовательские центры в

других странах (Крупные деньги вкладываются также

и на защиту секретов). Исторически первые успехи в

данной области были достигнуты в России, когда она

еще входила в СССР. Тогда в Институте Физики

Земли в Москве поддерживалась правительством

тема, связанная с инициализацией искусственных

землетрясений. Прошла целая серия успешных

экспериментов, но в это время Союз развалился,

ученые разъехались по разным странам, в основном

в США, а финансирование по указанию Горбачева

прекратилось. Европа и Китай тоже ”получили”

достаточно ученых из России, которые провели

36


несколько лет в Штатах. Их потомки теперь

мобилизованы на создание Вариатора.

Наша

задача, как я уже вам говорил, помешать этой гонке,

которая ни к чему хорошему не приведет. Изменение

климата, даже в локальных зонах, принесет

несчастье многим людям и особенно тем, кто, по

разным

причинам,

не способен мигрировать.

Огромное

количество

эпидемий

и

смертей

обеспечено. Засуха в районах, где люди заняты

земледелием, выкосит население за короткое время.

Резкое изменение температур и использование

энергии мантии может активизировать движение

больших земных блоков вдоль крупных разломов

типа Сан-Андреас или Африканский, что может

привести к глобальной катастрофе. Я уже не говорю

о последствиях землетрясений в городах.


Я слушал Стива и посматривал иногда на Оливию.

Постепенно с меня как бы спадала пелена. Скорее

всего, то, что я ее “сбил”, они подстроили, но

неужели наша любовь – это фикция? Не похоже.

Любовь, светящуюся в глазах, не подстроишь…. С

тем, что говорит Стив, я согласен на все 100,

поскольку и сам уже давно задумывался о цели

наших исследований, но когда задавал этот вопрос

своему руководителю, тот делал вид, что не

понимает вопроса и сразу же исчезал “по своим

делам”. Те несколько человек в фирме, которые

задумывались,

не

верили,

что

африканской

республике так уж необходимы знания, связанные с

естественными вариациями атмосферы. Множество

самых насущных проблем разрушенного государства

требовало своих решений. Местное население не

стремилось к знаниям, да и работать физически

37


особенно не любило, а в результате – коллапс.

Чтобы выйти из него необходимо было, по крайней

мере,

убедить мировую общественность, что

республика стремится к миру и открыта для

талантливых людей. Все делалось для этого, но

мало кто верил, учитывая исторические уроки…

- Мы слышали, что Вы самый лучший специалист в

области ЕВА, – сказал Стив. - Скорее всего, Вас

вскоре начнут отправлять в командировки “по

обмену опытом”. Прежде, чем я обращусь с нашей

просьбой, хочу задать вопрос: Вы согласны со всем,

что я изложил?

Я ответил, что согласен,

поскольку

всегда

задумывался над этим, и последнее время это стало

мешать моей исследовательской работе. Мысль о

том, что я творю зло, посещает меня все чаще и

чаще.

- Мы сделаем все, чтобы Вас начали отправлять в

командировки. В первой из них, пожалуйста, не

проявляйте активность. Постарайтесь сориенти-

роваться, запомнить как можно больше необходимой

нам информации, - сказал Стив. – Мы, в свою

очередь, используем ее для обсуждения наших

дальнейших действий. Следующие командировки,

скорее всего, окажутся более целенаправленными.

Если мы выполним, в конце концов, свою задачу, то

очистимся перед Богом – тут он посмотрел на

Оливию – и перед своей совестью.

Оливия

улыбнулась

и

посмотрела

на меня

влюбленными глазами.

“За то, чтобы смотреть в эти глаза”, - мелькнула

мысль, - “я готов сделать даже самое невозможное”.

Что же, задача, поставленная передо мной ясна.

Мне не угрожают, не навязывают идей, с которыми я

38


не согласен. Фирма GLOBUS, похоже, - это то, что

мне надо, чтобы жить по своим убеждениям и в

согласии со своей совестью.


- Сэр, кто-то подъезжает, - сказал Камер.

Действительно,

серебристый

Ягуар

медленно

припарковался на той же стоянке, что и мы. Более

того, он встал в тот же ряд, но через два автомобиля

справа. Сначала я смотрел на него рассеянным

взглядом, но какая-то деталь насторожила меня, и я

вгляделся пристальней. За рулем сидел седой

мужчина с усами, а рядом с ним Кэрита. Как только

ягуар затормозил, Кэрита бросилась на мужчину и

начала тискать его. Он, как мне показалось, пытался

вырываться, но потом затих. После минуты объятий

спинки передних кресел опустились, а что

происходило потом, я уже не увидел, да и не

пытался это сделать.

-Они занимаются свальной зарядкой внеположенном

месте, - сказал Камер.

- А я и не догадался, - с сарказмом ответил я. –

почему только они занимаются этим не в помещении

или в роще какой-нибудь – вот что странно. Как

будто бы специально рядом с нами. Следят, скорее

всего.

- Вы, сэр, должны использовать этот факт в

общении с Кэритой. Можете шантажировать ее с

целью выуживания информации.

- Слушай, Камер, я бы твоему программисту с

удовольствием надавал подзатыльников.

- Это запрещено, сэр. Программисты неприкасаемы.

- Ну, мы это еще посмотрим...

- Я пошутил, сэр, а вообще-то меня проектировал и

программировал целый отдел, так что разбираться

39


не с кем.

- Ладно, что, по-твоему, надо делать сейчас?

- Подождем. Они скоро закончат и уедут.

Но ждать пришлось целый час. Вдруг весь первый

этаж в пристройке открылся как ангар, и оттуда

высыпала толпа человек пятьдесят. Все они

направились к нашей стоянке.

- Затемни окна! – скомандовал я и опустил спинки

передних кресел. Камер затемнил. Народ расселся

по своим машинам и разъехался в течение пяти

минут. Вместе со всеми уехала и Кэрита со своим

любовником.

- Это, возможно, Главный Блок Управления, - успел

сказать я прежде Камера.

- Да, сэр, очень похоже, но, может быть, это и

медицинские работники.

- А вот и нет, Камер, медицинские работники

чередуются сменами, а вместе на работу и с работы

не ходят. Это то, что мы думаем и наша задача

проникнуть туда любым путем.

Дело клонилось к вечеру, и Камер направился к

точке дома. Я забыл сказать, что точка эта

находилась в небольшой рощице хвойных деревьев,

откуда хорошо просматривались и площадь-улитка и

корпуса факультета гуманитарных наук.

Камер, как только я вышел из него, сразу же

превратился в домик и хитро подмигнул окном,

открыв при этом дверь нараспашку. Я зашел.

Обстановка

вновь

изменилась:

большая

двуспальная кровать была покрыта китчевым

кружевным покрывалом. Подушки с оборочками

дополняли этот дизайн. На стенах висели тарелочки

разных диаметров с красочными пейзажами и

площадями таких городов, как Нью-Йорк, Париж,

40


Москва, Пекин и др. На полках шкафов стояли

слоники, выстроенные по росту, и балеринки с

поднятыми ножками в пуантах. Две большие картины

с

изображениями

лебедей

и

лодочками

с

влюбленными, у которых гладкие и тупые лица

ничего не выражали, дополняли картину.

- Убери сейчас же этот кич! – заорал я. – Мне не

уснуть среди этой “красоты”.

- А мне нравится, - сказал Камер, но быстро

поменял обстановку, которая стала более строгой и

неназойливой, но подушки с оборочками на кровати

остались.

- Убери оборочки с подушек! – приказал я строгим

голосом.

Наволочки с подушек слетели, обнажив мягкую

синтетическую

начинку,

от

которой

пошел

плохой запах.

- Ты что, надо мной издеваешься?! – возмутился я.

- Я просто не знаю, что такое оборочки...

- То, что

покрывает

этот

вонючий

пластик

называется наволочка, а всяческие украшения по

краям – это оборочки.

- А! Понял!

Наволочки оделись и просто изменили цвет, а я

свалился на кровать, не раздеваясь.

- Спать нужно, предварительно раздевшись, -

послышался металлический голос, но меня охватил

сон.

Опять приснилось детство, когда мы с соседскими

пацанами играли в лянгу15 и асыки16, а также в войну


15 Пластинка свинца диаметром около 2-3 см с прошитым клочком шерсти в

центре. Игра в лянгу распространена в странах Центральной Азии, куда она

попала из Синьцзяна.

41


с неверными. В лянгу мать играть все время

запрещала, считая, что от нее может появиться

грыжа, а в асыки разрешала. Что такое грыжа, я не

знал, да и не спрашивал у родителей. Сосед – мой

одногодок - сказал, что это опухание одного яйца. У

него, кстати, одно яйцо действительно было в два

раза больше другого. Войну мы вели саблями (как

видели в турецких фильмах) и самопалами, которые

сами и мастерили. Самопал стрелял дробью,

которую мы нарезали из гвоздей, а вместо пороха

использовали серные головки спичек.


Разбудил

меня

голос

Кэриты,

звучащий

непонятно откуда:

- Сэр, пробуждайтесь! Вы, надеюсь, не забыли, что у

вас сегодня встреча под Улиткой с нашим

Руководством? Сейчас уже 8-00. Остался один час, а

это не так уж много для того чтобы привести себя в

порядок и позавтракать. Кстати, если желаете, то на

завтрак у нас имеются гамбургеры...

“ У меня дома звенел звонок”, - подумал я, - “но он

меня так не раздражал”.

- Хорошо, хорошо, - сказал я. – Буду вовремя.

- Возле Улитки вы должны появиться за пять минут

до встречи.

“Ишь, какие нордически-точные, – прямо как немцы”,

- мелькнула мысль.

Я встал с кровати и отправился в ванную комнату,

где освободил мочевой пузырь, почистил зубы

электрической щеткой, которая перемещалась в

полости рта автоматически, и помылся.


16 Надкопытные кости овец, которые иногда, для утяжеления, набивались

свинцом (казах.)

42


- Завтрак на столе, сэр, - послышался голос

Камера. Действительно, выйдя из ванной, увидел,

что исчезла кровать, а на ее месте стоял стол, на

краю которого на подносе красовались кофейник,

чашки на блюдцах, круассаны и сливочное масло.

- Сегодня французский завтрак, сэр. Кстати, вы двое

суток ничего не ели. Почему?

- Я все время принимал питательные таблетки, -

ответил я, вынув из кармана несколько коробочек с

нарисованными на них мясом, хлебом и овощами.

- Это, безусловно, питательно, но подходит только

военным в боевых условиях, а вы ученый и ничем

не должны привлекать к себе внимание. Даже такие

мелочи вызывают у соответствующей службы

нехорошие ассоциации и вопросы: откуда у научного

работника таблетки, которые выдаются в войсках

специального

назначения

только

перед

выполнением задания?

- Какой ты нудный! – выдал я Камеру, жуя круассан

и запивая его прекрасным кофе. – Кстати, спасибо за

кофе – отличный!

- Рад, что Вам нравится, сэр. Сегодня Вы должны

надеть

розовые

носки,

согласно

инструкции,

полученной Вами по

связи.

Их

повышенная

чувствительность позволит не пропустить ни одного

слова из сегодняшней встречи.

Позавтракав, я вытащил из кейса розовые носки и

снял с себя носки телесного цвета. Я, кстати, спал в

них, но их невесомость и сеточная структура ни коем

образом не создавали неудобств.


Утром я вышел из Камера, и он сразу же исчез.

Яркие лучи солнца, пробивающиеся через стволы

елей, и отсутствие облаков над головой возвещали о

43


начале отличного денька. Я зашагал в сторону

Улитки и еще издали заметил Кэриту, стоящую у

небольшой каменной скульптуры, изображающей

непонятное животное. Подойдя ближе, увидел, что

это ящерица, кусающая свой хвост.

- Доброе утро, Кэрита, - сказал я, подойдя к ней

почти вплотную.

Она с удивлением подняла на меня глаза.

- Доброе утро, сэр. Вы, я вижу, зарядку не делали…

Я в страхе отпрянул от нее, вспомнив вчерашний

шабаш.

- Нет, нет, я делал зарядку самостоятельно…

Кэрита хмыкнула, посмотрела на меня чуть

презрительно и надавила на глаз ящерицы.

Основание скульптуры поднялось с одной стороны и

превратилось в серую стенку с дверью и

изображением желтой ладошки справа. Кэрита

приложила свою и, хотя она была почти в два раза

меньше изображаемой, дверь открылась. Осознав

наконец, куда мы направляемся, я просунул руку в

боковой карман. Камер, слава Богу, находился там.

Дверь захлопнулась за нашими спинами сразу же,

как только мы шагнули в лифт, который начал

двигаться вниз. Через несколько секунд дверь

открылась, и мы вошли в просторную комнату с

иллюзией открытого пространства за широкими

“окнами”. Посредине комнаты стоял длинный стол

заседаний, на дальнем краю которого сидели три

человека: двое мужчин и одна женщина – все в

строгих костюмах. Мужчины были примерно одного

возраста – около 50-ти, а женщина лет тридцати

пяти. Один из мужчин – в роговых очках – сильно

походил на ученого, поэтому я сразу дал ему кличку

“Профессор”. Второй - с напомаженными волосами –

44


напоминал бизнесмена, поэтому стал “Менеджером”

а женщине я дал кличку “Секретарша”, хотя их

давно называют офисными менеджерами.

Раздался негромкий стук закрывающейся двери

лифта и оглянулся. Кэрита исчезла.

- Садитесь, сэр, - услышал я голос Секретарши и

повернул

голову.

Время

нашей

встречи

ограниченно, поэтому просим отвечать на наши

вопросы коротко и по существу.

Я пристально взглянул на всех троих и опустил

глаза.

- Мы знаем, что Вы специалист высшего класса по

ЕВА, - начал Профессор. Эта тема нам весьма

интересна и очень актуальна в настоящее время.

- Однако почему Вы задали Кэрите вопрос о

чувствительных элементах? – вставил вопрос

Менеджер.

- А сможете вы оцените вариации атмосферы без

чувствительных элементов? – ответил я вопросом на

вопрос, как это принято, я слышал, у евреев.

Профессор и Менеджер переглянулись, и первый

продолжил:

- Наличие элементов в разных точках не является

ошибкой, поскольку нерезисторные трубы иногда

перегреваются.

- А почему? – спросил я вновь и обозлился на себя

за свою несдержанность.

- Вас это интересует? - поинтересовался Менеджер.

- Я, вообще-то, очень любопытный, - нашелся я, - и

только поэтому, я думаю, стал лучшим в фирме

специалистом в этой научной области.

Мои оппоненты опять переглянулись и улыбнулись.

- Значит, Вы знаете новый способ эксплуатации

нерезисторных труб? – спросил в очередной раз

45


Профессор.

- Могу вам хоть сейчас рассказать, но с условием,

что я буду участвовать в экспериментах.

- Вообще-то мы тут ставим условия, - сказал

Менеджер, нахмурившись.

Я, чуть подумав, переименовал его в Агента.

- Зачем

это Вам? – спросила Секретарша.

- Для того, чтобы удовлетворить любопытство.

Все трое засмеялись, хотя ничего смешного в моем

ответе не было.

- А за Кэритой Вы следили тоже из любопытства? –

спросил Агент.

- Я за ней не следил. Это, скорее, она за мной

следила.

- А куда вы смотрели в бинокль?

- Я ежиков люблю, - ответил я.

Тройка зашлась в хохоте.

- И вправду Вы, как и все ученые, немного

эксцентричны, - сказал Профессор, вытирая слезы

салфеткой - но это, надеюсь, вашей работе здесь не

помешает.

- Есть небольшая неувязочка, - перебил Агент. – Мы

хотели сегодня связаться с Вами утром, когда Вы

находились в отеле, но ответа не получили… Наш

агент обратился к шефу отеля и тот через некоторое

время ответил, что гостя с таким именем в списке

нет.

- Тут что-то не так, сэр, - сказал я. – Проверьте, кем

занята моя комната хоть сейчас.

Агент потыкал пальцами по столу и вдруг

заулыбался:

- Да, произошла какая-то ошибка, сэр.

- Хорошо, - сказал Профессор, - в чем ваша

основная идея передачи атмосферных молекул

46


через нерезисторные трубы?

- В двух словах это не изложишь, как вы понимаете.

- Изложите суть, - сказал Агент.

- Идея моя в раскачке ядер атомов в молекулах

воздуха. Вводится специальный газ, который

вызывает раскачку с такой амплитудой, что ядра

просто прилипают к стенкам труб вместе с их

электронами. В результате, внутри труб создается

аматериальная среда, которая, как вы тоже знаете,

может

мгновенно

всосать

все,

что угодно.

- Как в черную дыру? – спросила Секретарша.

- Примерно так, - ответил я, - но если поставить

плотные уловители, то задача решаема…

- А Вы не боитесь, что нас разнесет на мелкие

кусочки? – спросил Агент.

- Ну,

во-первых, трубы надо делать малого

диаметра, а, во-вторых, включать всасывание

только на долю наносекунды.

Мужчины опять переглянулись и почти незаметно

кивнули друг другу.

- Сначала мы проверим это на модели, - сказал

Профессор, - а потом можно и на Объекте, но с

условием, что Вы будете контролировать все от

начала и до конца.

Я от радости чуть не подпрыгнул на кресле. Ведь

получается, что я смогу сделать значительно

больше того, что мне поручено. Попрошу Камера

передать в Центр весь наш разговор, хотя на мне же

носки.

После этих мыслей в кармане что-то зашевелилось.

- Хорошо, сэр, мы были очень рады с вами

познакомиться, – сказала секретарша. - О начале

работы Вам сообщит заблаговременно Кэрита. Как

минимум, сегодня и завтра у вас есть два дня на

47


отдых. Кстати, в Универсальном Театре сегодня идет

русский балет “Перестройка”. Горбачева танцует

всемирно известный балерон Басил Чапай, а его

жену тоже известная балерина Энн Пуля. Говорят,

что балет незабываем, особенно сцена в Фарозе.

Насколько я знаю, это особое место в ГУЛАГе, куда

ссылают

провинившихся

русских

правителей...

Идея сходить в театр мне неожиданно понравилась.

- Я согласен, - был мой ответ.

- Прекрасно, тогда я заказываю вам билет.

- Мы часто видим Вас, - сказал Агент, - висящим в

воздухе. Очевидно, используете реактивные DP17.

- Да, да, я очень люблю их, - сказал я и вытащил из

нагрудного кармана простой DP.

- Так я заказываю место в театре?

- Да, да, конечно.

- Тогда, сэр, Вам нужно быть не позже 17-45 на углу

Кемнербакен и Вестергата.

- В эти два дня, - сказал Профессор, - подготовьте,

пожалуйста,

подробный

доклад

о

ЕВА

исследованиях в Вашей фирме. Всего доброго.

Я попрощался и направился к двери, через которую

зашел в зал.

- Сэр! – крикнула Секретарша, выход там - совсем

с другой стороны. Когда я обернулся, то увидел на

другой стороне зала улыбающуюся Кэриту. Мы

зашли с ней в лифт и вскоре оказались на

поверхности.

- Я тоже, - сказала Кэрита, - иду сегодня в театр,

только другой, со своим молодым человеком.

“Молодым?” – удивился я про себя. – “Хотя это

может быть другой. Весело живет девушка!”


17 Digital Pen (цифровая ручка, иногда с реактивной тягой)

48


Я сказал, что очень рад за нее и направился в

сторону станции мувера. Как только она исчезла в

двери вновь поднятой плиты, я развернулся и

направился в рощу. По пути пощупал в кармане, но

Камера там не было. Сел на травку в точке дома. В

голове крутились мысли о моем теперешнем

положении. Все, в принципе, складывалось хорошо.

Я начну пудрить им мозги про раскачку ядер и,

надеюсь, в конце концов, окажусь рядом с

Вариатором.

Что

делать

дальше,

подскажут

обстоятельства. Где же этот Камер? Что мне теперь

делать? Может быть, действительно отправиться в

отель? И тут я вспомнил:

- Камер! Камер! Камер! – крикнул я, и сразу же

появился уже родной мне домик.

- Хорошо, что тебя не раскрыли, - сказал я, как

только вошел.

- Они что-то подозревают, конечно, но все, что я

Вам говорю, не могут слышать потому, что я с Вами

общаюсь через устройство, которое им не знакомо.

Ваш Globus объединяет много фирм, связанных

идеей пацифизма. Одна из таких фирм, кажется

индийская Gandy, и создала его. Здесь даже не

слышали ничего об этом изобретении.

- Но ведь по моим ответам можно догадаться, о чем

говорил ты…

- А Вы уверены, что общаетесь со мной через

звуковые волны?

- Никогда не задумывался, - сказал я и задумался…

- Однако, - сказал Камер, - визуально они меня

определить не могут. Но, если все-таки они меня

раскроют, то Вам нужно что-то придумать в мое

оправдание. Например, я веселю Вас и заменяю

этим бытовое общение, что очень важно для

49


эффективной работы мозга. Или, к примеру, я нужен

Вам для защиты от всяческих неожиданностей типа

электромагнитных

или

радиационных

полей.

- А еще, - добавил я, - можно сказать, что я в

детстве не доиграл, поскольку жил в глуши, и теперь

ты превращаешься в различные игрушки, которые

необходимы мне, чтобы уснуть. Это, кстати,

дополнит картину моей эксцентричности.

- Да, пожалуй, Сэр, это лучший вариант. – Я уверен,

что они видели, как я Вас напугал на берегу.

- Да, такое многие увидели…

Меня начало клонить ко сну, и я уже с трудом

воспринимал дальнейшие предложения Камера.


Мне приснился сон, в котором все

воспоминания

детства и юности перемешались с фактическими

поступками и образами. Наш город в Синьцзяне

делился на районы, в которых правили местные

авторитеты, которых все называли Бабаями18.

Знакомство даже с дружками Бабая обеспечивало

беспрепятственное продвижение по району. Однако

неожиданности могли подстерегать за каждым

углом. Однажды мать попросила меня отнести

записку дальнему родственнику, который жил не в

нашем районе. Я сначала узнал у друзей как зовут

Бабая того района, и только затем отправился туда.

Прошел уже половину пути, как из-за угла буквально

выскочил высокий и худой дунганин примерно моих

лет.

- Ты откуда? – спросил он, медленно пятясь назад.


18 Старик (тюрк.)


50


Я не растерялся, встал в боксерскую стойку и

сказал:

- Оттуда…

Худой отбежал на несколько шагов, наклонился,

схватил камень и пульнул в мою сторону. Только

случайность спасла меня, а то бы вряд ли я попал в

“чудесный” северный город Тромсе.


Первая часть сна неожиданно сменилась второй,

в которой мы с Оливией оказались в одном из самых

захолустных районов Южной Африки. Мы решили

отдохнуть на берегу прекрасного озера, рядом с

которым жило в основном коренное население. Отец

Оливии связался по коннектору с одним из них по

имени Слим, с которым он служил в армии много лет

назад. Слим пообещал принять нас. Мы приехали на

автомобиле ночью. Еле нашли дом Слима, а вернее,

избушку, из которой вышел заспанный, седовласый и

кучерявый хозяин с лицом, сливавшимся с ночью. Он

пригласил нас в избушку, где светила слабая

лампочка накаливания, которую мы видели только в

старых фильмах. От постелей, которые нам

предложил хозяин, шел запах затхлости и еще чего-

то очень неприятного. Но делать было нечего и мы,

уставшие с дороги, улеглись и сразу же уснули.

Утром вышли во двор и чуть не задохнулись от

восторга, увидев красоту, открывшуюся нам: двор,

покрытый зеленью самых разных оттенков, чуть

дальше – луга и холмы, а там - вдали прекрасное

озеро – цель нашей поездки. Хозяйка, вышедшая

во

двор

в

крестьянской

одежде, радостно

улыбалась.

- Я очень рада вас видеть, - сказала она. – Сейчас

мы позавтракаем, и вы можете отправляться к озеру.

51


Помоетесь вот здесь.

И она показала на ручей с мутной водой,

протекающий рядом с домом.

- Но вода в нем не очень чистая, – сказала Оливия.

- Нет, нет, это не грязь, а целебная глина Вуил19.

Она хорошо чистит поры и придает бодрости. На

отсутствие Слима не обращайте внимание – он спит

до обеда.

Мы подошли к ручью и набрали воды в ладони. Я

первым плеснул себе в лицо и стал растирать щеки.

Оливия посмотрела на меня и расхохоталась. Потом

она побежала к нашей машине, вытащила из нее и

принесла раскладное зеркало. Я посмотрел на себя

и тоже захохотал. На меня смотрел местный житель

с черным лицом и вьющимися волосами. И тут меня

охватил ужас. Я повернулся, чтобы пойти к дому, но

он исчез.

- Опять эти проделки Камера! – закричал я и

проснулся.

Сверился с таймером и понял, что уже надо

вставать. После утренних процедур и испанского

завтрака, состоящего из тортильи, чурроса и чашки

горячего шоколада, после которого я все-таки выпил

бокал чая, я решил осмотреть центр города, а

заодно проверить, нет ли за мной “хвоста”. Как

только эта мысль мелькнула, на стене появился

текст: “Город Тромсе является административным

центром региона Нур-Норге (Северная Норвегия).

Хоть по количеству населения это 8-й город страны,

но расположен он на небольшом острове Тромсея,

возникшем посреди фьорда, разделяющего два

больших острова - Квалоя и Тролватне, которые еще


19 Грязь (африкаанс)

52


30 лет назад были связаны с материком. С

Тролватне, где на западной его части расположены

поселения, Тромсе соединяется двумя мостами

(южным и сверным), а с островом Квалоя – только

одним. Центр города расположен как раз недалеко

от южного моста, названного Тромсейский”.

Через несколько минут с помощью мувера я

оказался в центре. Решил начать осмотр с Домского

Собора, а потом выйти на улицу Сторгата и

посмотреть, наконец, на “свой” отель City Living.

Домский (Кафедральный) собор выглядел довольно

скромно. Имитация деревянной обшивки стен

придавала ему поистине северный вид. На главной

высокой башне под действием ветра крутился

металлический флажок. Я обошел здание вокруг, но

внутрь заходить не стал. Народу рядом почти не

было. Только два монаха медленно шли по аллее,

да женщина средних лет осеняла себя крестом. Я

пошел за монахами в сторону отеля. Перейдя через

проезжую часть улицы Сторгата, остановился у

витрины

и

посмотрел

на

отражение

противоположной стороны улицы. Там из переулка

выскочили два человека, примерно одинаково

одетые. Увидев меня, они сразу же разошлись в

разные стороны и один из них, так же, как и я,

уставился в стеклянную витрину. Я оглянулся и

увидел, что второй отошел всего метров на двадцать

и стоял у газетного киоска, перелистывая журнал.

“Все понятно”, - решил я. – “Ребята меня пасут. В

общем-то, ничего удивительного в этом нет. Они

должны убедиться, что я ни с кем подозрительным

не общаюсь”.

Я связался с Центром и сообщил, что за мной

следят. Мне сказали, что не надо показывать, что я

53


это заметил, и чтобы я продолжал гулять.

- Они приставлены к Вам для защиты от всяких

местных неожиданностей, - принял я сообщение. – А

как ведет себя Хелпер?

- Какой Хелпер? – спросил я.

- Номер 8136.

- Да, да, вы об этом что-то говорили, но меня тут

встретил не Хелпер, а Камер...

На том конце зависла тишина...

- Хорошо, - сказал оператор, - мы разберемся в

этом вопросе.

Я сел на скамейку, незаметно заменил носки и

вытащил из кармана Камера.

- У меня создается впечатление, друг мой, - сказал

я, - что ты не тот, за кого себя выдаешь. Ты не мой

хелпер.

- Это в каком смысле? – спросил Камер.

- Какой у тебя номер?

- Что Вы имеете в виду?

- Ну. Вот ты и попался. Ты не знаешь даже своего

номера, а значит...

Я положил его на скамейку и отодвинулся на ее

край.

- Признавайся, откуда ты или я за себя не ручаюсь...

- Вообще-то, я Вас не боюсь, сэр, но уважаю.

Очевидно, настало время во всем разобраться.

Меня заменили на Вашего устаревшего хелпера №

8136, который может давать только советы

- Кто заменил?

- Система превращений в хелперах разработана в

Израиле, и я являюсь смарт-роботом нового

поколения.

- Кто тебя заменил? – настойчиво спросил я.

- Служба Моссад.

54


- Что???

- Мы, так же, как и Globus, с которым у нас пока не

получается дружить из-за некоторых разногласий,

очень заинтересованы в уничтожении Вариатора.

Африканский разлом, как Вы знаете, проходит вдоль

всего

Израиля

и,

в

случае землетрясения,

катастрофа разделит нас надвое. Хорошо если бы в

отделившейся части оказалась только Газа, но так

не получится. Хелпер № 8136 примитивный и помочь

бы Вам в Вашей миссии не смог. Он сейчас лежит на

складе в Северном Тель-Авиве.

Я задумался... В принципе, он меня убедил, да я

уже и подружился с ним за это время, а

победителей, в случае успеха, как говорится, не

судят. Нужно только как-то успокоить Центр и

убедить, что со мной их Хелпер. Я надел синие

носки и установил связь:

- Извините, я назвал Хелпера Камером, но это

чистая случайность. Просто это имя мне как-то

ближе, потому, что так звали моего умершего в

детском возрасте брата. Кам..., т.е. Хелпер мне

очень помогает. Его советы позволили мне с

успехом провести первую встречу с руководством.

Они, как вам передал Хелпер, согласны воплотить и

испытать мою идею. Так что все в порядке. В данное

время я направляюсь в их Универсальный Театр

смотреть русский классический балет.

Мне пожелали счастливого просмотра, но я

направился сначала к отелю, находящемуся среди

отелей одного класса. Все они составляли стороны

большого прямоугольника, внутри которого был

разбит сад. City Living оказался чуть повыше

остальных, отличаясь, главным образом, своим

светло-коричневым цветом.

55


Таймер напомнил мне, что уже 5-30 и пора

направляться в сторону театра.

- И где ты сядешь? – спросил я Камера.

- Я креслом буду – оживлю эту деревяшку.

- А если кто-то захочет сесть на тебя?

- Не сядет – я тебе обещаю. Или сядет, но пожалеет.

Через пятнадцать минут я уже входил в театр,

представляющий собой великолепное сооружение из

стекла и пластика. На входе мне дали программку,

где по-норвежски и по-английски объяснялось, что

такое “Перестройка”, а также кратко излагалась

история русского балета, начиная с Дягилевских

времен и до настоящего времени. Прозвенел

звонок, и я вошел в зал. Зарезервированное место

оказалось в середине 7-го ряда партера, где было

много пустых кресел. Я сел на свое, а соседнее

вдруг

чуть

засветилось.

Начался

спектакль.

Вся сцена, огороженная колючей проволокой в

несколько рядов, освещалась прожекторами. В

одном из углов сцены стояла вышка, на которой

охранник

в

зеленой

форме

с

автоматом

Калашникова в руках зорко глядел по сторонам.

Заиграла музыка, напоминающая цыганочку с

мрачной окраской. Вдруг раздался выстрел, от

которого зрители вздрогнули и подскочили на

креслах, и на сцену пулей вылетел лысый танцор, на

лбу которого красовалась каинова метка. Он стал

вращаться по сцене в безумном танце. Хор запел по-

русски : “Перестройка, перестройка – ты как будто

рашн тройка”. Танцор остановился и поднял руку,

чем удивительно напомнил вождя пролетариата

Ленина. Но тут внимание всех привлекла балерина,

изображающая жену Горбачева – Раису. Она стала

кружиться вокруг него. Горбачев пытался вырваться

56


из этого замкнутого круга, но ему не удавалось.

Охранник вскинул автомат и выстрелил. Раиса

упала, раскинув руки. Горбачев постоял немного,

глядя на нее, а потом убежал вглубь сцены под

сопровождение хора:


Раиса

ты

где?

Раиса

ты

где?

Конец перестройке – начало беде...

Заиграла траурная музыка. На сцену вышло

несколько преклонного возраста мужчин, несущих

красный плакат, на котором большими белыми

буквами было написано ГКЧП.

Я задумался и заглянул в программку. На третьей

странице прочитал расшифровку этой

аббревиату-

ры. Опять хор запел: “Перестройка, перестройка,

рашн тройка, рашн тройка...”

После второго акта распорядительница подвела к

соседнему креслу (Камеру) какого-то полного

мужчину с усами, извинилась передо мной и сказала,

что, по-видимому, зритель не пришел и она, с моего

позволения, подсадит опоздавшего. Камер мигнул от

возмущения. Мужчина сел, но сразу же вскочил как

ошпаренный, трогая свой зад, который оказался

мокрым. Распорядительница тоже пришла в ужас,

содрала с себя накладной шиньон и прикрыла им

зад усатого. Так они и удалились - почти в обнимку.

Я пошел следом за ними, поскольку балет мне

совершенно не нравился.

Выйдя на улицу, вдохнул морозный воздух всей

грудью. Забыл сказать, что климат в городе

последнее время не подвергался воздействию

57


Вариатора, как мне поведала Кэрита, чтобы не

вызвать возмущение жителей. На дворе стоял

октябрь. Холмы соседних островов покрывал снег.

Я сел в мувер и через минуту шагал мимо Улитки,

на

которую

начал

падать

снег.

Студенты,

заполнившие площадь, весело играли в снежки,

гоняясь друг за другом. Я им позавидовал от всей

души. В роще крикнул Камера и вошел в него.

“Нужно подготовить доклад”, - решил я и начал его

диктовать на рекордер20, но раздумал, поскольку мог

экспромтом наговорить всякой ерунды, а ведь

главное - это обдумать, как подать свою идею,

чтобы даже на самом высоком научном форуме она

казалась разумной. Я напряг свои извилины и так в

сомнамбулическом состоянии лег, не раздеваясь, на

кровать. Через час меня осенило: нужно предложить

им передвижение нерезисторных труб под землей с

помощью подземных ракет. Идея эта еще в 1948

году предложена советским инженером-ученым,

кажется Циферовым. В 1976-м он ее запатентовал и

даже

демонстрировал

опытный

образец

по

телевидению. В журналах изобретение описыва-

лось, но без подробностей. В начале 90-х

действующая модель была продана за бесценок

агенту ЮАР. Горбачев развалил КГБ, и агенты почти

свободно разгуливали по Москве. Я видел эту

модель своими глазами в Дурбане. Принцип там

такой, что впереди ракеты с помощью кумулятивных

взрывов создается пустота, в которую проникает

корпус ракеты. Сопла по бокам разжижают почву и

камень, а сопла сзади толкают ее вперед. Скорость

движения может достигать 10 км/час. Вряд ли такую


20 Записывающее электронное устройство

58


ракету создадут очень быстро здесь. У меня будет

уйма времени для поиска Вариатора. Так, далее... К

таким ракетам можно прикрепить нерезисторные

трубы и тогда всасывателями и нагнетателями

можно покрыть огромные площади за небольшой

период времени. А потом эксперименты с раскачкой

ядер, изменением диаметра труб. В общем, все

пойдет правильно и в нужном направлении. Следует

сообщить в Центр, чтобы они выслали опытный

образец ракеты. Все равно он допотопный... Эта

мысль пришла ко мне последней, потому, что я

уснул после этого.


Приснилось мне, что мы с Оливией поспешно

сели в свою машину и на большой скорости

помчались подальше от этого места с его проклятым

ручьем. Жалко было только, что мы не сходили к

озеру. На самом деле оно не было озером в

географическом смысле, а разлившейся поймой реки

Orange. Я дал задание навигатору на конечную цель

этой нашей обратной дороги – Дурбан. Он сразу же

направил нас на шоссе №1. Потом мы намеревались

объехать высокогорное государство Лесото с севера

по шоссе №5 и №3. Получалось, что по ходу мы

должны

пересечь

город Блумфонтейн, центр

провинции Фристейн, в котором проживало в

основном местное население. Будучи судебной

столицей страны, Блумфонтейн постоянно издавал

новые законы, ограничивающие права пришлых

белых и цветных. К нашему счастью, оказалось,

что

шоссе

№1

огибало

город

с

запада.

- А может, по 717-й и 702-й дорогам подъедем к

границе Лесото и посмотрим на снег, хотя бы

59


издалека? – предложила Оливия.

Я согласился, и мы поехали среди мелких озер,

множество которых попадалось по пути. Возле

каждого озера скапливались самые разнообразные

животные саванны. Проехали по краю городка

Деветсдорп и через несколько часов уже пересекали

реку Каледон по деревянному мосту. В городке

Вепенер припарковались на большой бесплатной

стоянке, огороженной колючей проволокой. Вышли

из машины, чтобы поглядеть на горы Лесото.

Буквально все они, и даже предгорные деревья и

кустарник, были покрыты снегом. Там, в этой

необычной стране, где даже столица располагалась

на самой границе, почти никто, кроме горных

животных

не

проживал.

Немногие

жители,

населяющие Лесото, были в полной уверенности,

что границы их охраняет ЮАР. В центре страны

практически отсутствовали дороги, по которым мог

проехать автомобиль.

- Когда-нибудь мы все-таки решимся и совершим

конное путешествие туда, - сказала Оливия, - но

только не вдвоем, а в надежной компании и с

постоянной связью с Дурбаном.

Со

стороны Лесото подул холодный ветер,

пронизывающий до костей. Мы быстренько сели в

машину и поехали в сторону большого шоссе. Часто

дорогу переходили слоны, зебры, львы и даже

жирафы. Впереди показалось небольшое селение, и

я притормозил на всякий случай. Стали проезжать

мимо огромного баобаба, и в этот момент из-за

дерева выскочил какой-то человек и бросился под

машину. Я резко дернул руль влево и успел его

объехать.

60


- Очевидно, таким образом здесь “зарабатывают”

себе на пропитание, - сказал я.

Сотрудники и полигон

Проснулся я рано и сразу услышал голос Кэриты:

- Сэр Стивен, у Вас встреча с Вашими сотрудниками,

т.е. сомысленниками в 9-00.

“Что еще за сомысленники?” – подумал я. – “По-

видимому, это Команда, которую мне решило

выделить руководство для работы над новым

проектом. Но как они выбрали их, если я еще не

подавал сам проект?”.

- Камер, а у нас защита носков есть?

- Это вряд ли, - ответил Камер. – Электромагнитные

волны – это электромагнитные волны. Если они

существуют, то возможна и аппаратура, которая их

улавливает.

- Ну, спасибо за лекцию, - съязвил я.

- Ваши мысли, - продолжил Камер, - могут быть

зафиксированы, если Вы мыслите напряженно.

- Понятно, - сказал я, хотя ничего не понял. – Все эти

изобретения связи, включая носки, страдают своими

недостатками.

Посмотрим, что за Команду мне хотят всучить…. Я

позавтракал и решил после этого, что записывать

свои мысли на рекордер больше не буду, раз они

здесь такие умные.

Вышел из Камера и направился к Улитке, где меня

уже поджидала Кэрита.

- Встреча назначена в Институте математики в

северной части города. Нас подбросит винтолет.

- А почему Институт математики? – спросил я. – Мы

61


что, будем только теоретическими изысканиями

заниматься?

- Нет, сэр, просто один из самых сильных ученых в

группе – математик, поэтому мы решили проявить к

нему уважение.

Подлетел Винтолет-беспилотник. Я всю жизнь

побаивался

летать,

а

на

самоуправляемых

автоматах и подавно.

- Не полечу, - сказал я твердо.

- Дело Ваше, сэр Стивен, мы можем добраться туда

на мувере – это только на 5 минут дольше.

- Ну, вот и хорошо, а кто еще в моей группе?

- Вообще-то, - потупила глаза Кэрита, - это группа

сэра Арне, который математик.

Я обиделся и замолчал.

“Я, значит, буду им идеи выдавать, а группа сэра

Арне? Ну-ну… Как говорил один русский лаборант в

нашей фирме, я им наработаю…”.

Мы сели в мувер, в котором находилось около

десяти человек, и помчались на север.


В одной из аудиторий института нас встретили

четыре человека. Сэр Арне оказался высоким

седовласым профессором лет 55-ти. Он представил

своих

коллег:

Альвиса

специалиста

по

нерезисторным трубам, Гутбренда – специалиста в

области ядерной физики и Одина – инженера-

ракетчика. Сам Арне, как он потом сообщил, являлся

чистым теоретиком, а наибольшие успехи имел в

теории

уравнений

Навье-Стокса, описывающих

движение вязкой жидкости. Он собирался помочь в

изучении атмосферных потоков в ограниченных

средах.

- Вы, как я понимаю, - обратился ко мне Арне, -

62


будете заниматься общей постановкой проблемы и,

в общем-то, ставить нам задачи.

“Да”, - подумал я, - “а ты при этом осуществишь

руководство...”.

- Очевидно так, - ответил я уклончиво, - если мне,

конечно, удастся это сделать.

- У Вас что, есть сомнения? – спросил профессор,

посмотрев на меня поверх очков, а его коллеги

заулыбались.

- Такой уж уродился, - ответил я, - что во всем

постоянно сомневаюсь и стараюсь проверить.

Все опять заулыбались.

- Хорошее качество для ученого, - сказал Арне. – Я

получил предупреждение, что Вы со странностями,

но меня это отнюдь не настораживает, а наоборот

радует. Я сам порой такое вытворяю, особенно если

решение не приходит, что все домашние прячутся по

своим

комнатам.

Сэр

Стивен,

руководство

предложило нам сначала совершить экскурсию на

наш

полигон

на

острове

Тролватне

для

ознакомления с работой аппаратуры, так сказать, на

местности. Кроме того, выход на природу поможет

нам подружиться, а это, как Вы знаете, немаловажно

для успешной работы. Я согласился и спросил, когда

начнется эта экскурсия.

- Завтра утром в 7-00 Вы должны быть здесь, сэр, а

сейчас, если это Вас не затруднит, изложите,

пожалуйста, вкратце Ваши идеи. В экспедиции у нас

будет уйма времени для того, чтобы обдумать их. По

возвращении мы обсудим проблемы, и каждый

выскажет свои соображения.

Я начал излагать и все четверо с интересом

слушали меня. Особое внимание явно имитировал

Альвис – самый легкомысленный на вид, копна

63


волос на голове которого делало его очень похожим

на хулигана-китайца Тяна из моего детства. Однако

Арне, Гутбренд и Один слушали с неподдельным

интересом.


На другой день ровно в 7-00 я встретился в той же

аудитории со всей честнОй компанией. Мы после

коротких приветствий спустились на лифте на 1-й

этаж и оказались на стоянке личного транспорта.

Арне подвел всех к желтому вездеходу марки

Hummer+. Я увидел сбоку клозеры21 для выдвижного

крыла и выдвижного вихревого винта, поэтому сразу

же в уме назвал Хаммер не автомобилем, а

самовинтомобилем. Правда, это слишком длинное

название, но можно применить аббревиатуру СВА,

хотя пустяки все это. Ох, не доверял я таким

машинкам, особенно в воздухе.

В общем, мы сели: я с Альвисом и Одином сзади, а

Гутбренд рядом с водителем – Арне. Долго ехали по

городу, простаивая в пробках. Уже подъезжая к

северному мосту, соединяющему острова Тромсеа и

Тролватне, я не выдержал и, все-таки выдал, хотя

внутренне совсем не хотел:

- А не лучше ли было включить винт и выпустить

крылья, хотя бы проезжая город?

- Сразу видно, что Вы не местный, - сказал Арне. –

Дело в том, что полеты в черте города разрешены

людям только в определенное время.

- А почему? - спросил я.

- Таковы правила, - сказал Гутбренд. – Вы можете

себе представить, что начнется сейчас, если все


21 Задвижки

64


взлетят?

- Да, - согласился я, - представить трудно...

Однако как только мы перебрались по мосту на

остров

Тралватне

в

поселение

Томасджорд,

обстановка изменилась. Дорога опустела, поскольку

крупных предприятий на этом острове не строили.

- Поедем по шоссе, - сказал Арне, - это сильно

экономит горючее, которое нам понадобится чуть

позже.

Мы проехали вдоль побережья километров 15 на юг,

после чего дорога резко завернула налево.

- Это залив Гаранасвьетна, - сказал Альвис,

сидевший справа от меня, - и тут ловится самая

большая в мире форель...

После этого километров 10 мы продвигались на

восток и остановились около огромного стадиона.

- Это стадион для автогонок Рамсфьердмоен, -

сказал Альвис. – Я тут гоняю один раз в месяц.

- С этой точки мы полетим, - Сказал Арне.

К моему горлу подкрался страх, но я его сдержал.

Арне поднял винт и выпустил крылья из Хаммера.

Мы взлетели примерно на 200 метровую высоту и

полетели

вглубь

острова

-

на

восток.

Сначала под крыльями проносились снежные шапки

на фоне сильно пересеченной, как после бомбежки,

местности, но вскоре впереди показалась широкая

зеленая

полоса

с

поймой

реки

посредине.

- Это речка Сторелва, - сказал радостно Один.

- И тут ловится самая мелкая в мире форель, -

зачем-то сказал я.

Альвис повернул голову и молча на меня уставился.

- А ты откуда знаешь? – буркнул он наконец.

- Да нет, это я так – просто в голову пришло.

65


Наш

винтолет набрал высоту. Я обратил

внимание, что хотя река довольно сильно петляла,

пойма по краям ограничивалась почти прямыми

линиями двух шоссе. Все, что находилось между

ними, имело зеленый цвет, а по сторонам белый,

поскольку землю там покрывал снег.

“Полоса полигона начинается от Ралли-стадиона ...”

– пришла мне неожиданная мысль, которую я решил

обдумать позже.

- Я так понимаю, - сказал я, - что мы летим вдоль

полигона?

Альвис опять молча повернул голову в мою сторону.

- Ты очень догадливый, - сказал он.

Да, - ответил Арне, - это полигон длиной 20 и

шириной 4 километра. Мы, в принципе, могли просто

поехать по одной из дорог, что позволило бы сильно

сэкономить горючее, но я хотел показать Вам вид

сверху.

- А, может, мы перейдем на время нашей экспедиции

на “ты” и без “сэр”? – предложил Альвис, при

этом ухмыльнувшись.

Я сказал что не против и напомнил, что меня зовут

Стивен.

- Да, мы не забыли, - сказал Гутбренд. Предложение,

Альвис, хорошее. Вот я только не знаю, Стивен, из

какого города ты прибыл.

- Из Дурбана.

- Ничего себе! – восхитился Один. – Вот это скачок

ты сделал – с самого юга на самый север! Как себя

чувствуешь

после

такой

перемены

климата?

- Если честно, то сначала было совсем плохо, но

сейчас вполне нормально. Только приходится все

время добавлять обогрев одежды.

- А у нас не включено пока, - сказал Один. – Мы

66


люди северные. Включаем только после минус 20.

Хаммер начал снижаться и пошел на посадку.

Проехав по правому шоссе километров 5, Арне

завернул на грунтовую дорогу, ведущую к реке.

Когда мы вышли у берега, я сразу же вынужден был

выключить обогрев одежды, поскольку градусник на

моем таймере22 показывал -12.

- Красота! – сказал я, потягиваясь.

- Я предлагаю позавтракать прямо здесь на траве,

накрыв ее пластиком, а потом отправимся в

лабораторию, - сказал Арне.

Группа с удовольствием согласилась. Гутбренд и

Один вытащили из багажника большую емкость,

накрытую крышкой, в которой оказался нужный

набор:

холодильник

с

едой,

нагреватели,

раскладные стульчики, всяческая посуда и столовые

принадлежности. Через пять минут все сидели на

стульчиках и уплетали за обе щеки очень вкусную и

калорийную еду.


Во время завтрака я завороженно глядел на реку.

Из воды время от времени выпрыгивала рыба и

совсем не маленькая. Может быть, форель?

Захотелось порыбачить как в юности в Синьцзяне,

где мы ловили ее в горной реке, забрасывая блесну

за большие валуны, откуда рыба выскакивала и в

воздухе хватала наживку.

К концу завтрака Арне предложил мне запить

завтрак водой из реки.

- Она очень чистая, Стивен, - сказал Гудбренд. –

Можешь взять кружку и попробовать.


22 Часы со спутниковой связью

67


Я так и сделал. Подошел к каменистому берегу,

наклонился и зачерпнул прозрачную воду. Та

оказалась холодной и вкусной. С наслаждением

маленькими глотками выпил всю кружку и оглянулся

совершенно счастливый. Команда исчезла... Джип

стоял на своем месте, но люди как будто

испарились.

Я подождал минут пять и начал нервничать. Куда

они могли деться? Глубоких оврагов по пути я не

видел. Правда, вон там кустарник... Может быть, они

отправились по нужде, но почему вместе? Да и

запрещено здесь гадить, поэтому мы и взяли с собой

биотуалеты, о чем мне возвестил Альвис при

посадке. Я пошел к джипу и проверил: пластиковые

коробки с крышками стояли на месте. Куда же

делись эти мои содумники?

Заметно похолодало. Я увеличил температуру

обогрева одежды, однако наружная температура

стала падать так быстро, что я не успевал давить на

кнопку. Градусник уже показывал минус 30. И в

этот момент я его увидел: белого медведя, который

выскочил из кустарника и понесся вразвалку, но

довольно быстро, в мою сторону. Я в панике пытался

прикинуть, куда же мне спрятаться. Вариант

оказался единственный – джип, но как только я

сделал первый шаг в его направлении, из кармана

выскочил Камер и превратился в домик. Я мгновенно

заскочил в него и дверь захлопнулась. В окно я

увидел, как медведь остановился в недоумении.

Потом он подошел к домику, обнюхал его и исчез на

некоторое время. Я понял, что он обходит Камера.

Вот он снова появился у двери, встал на задние

лапы и попытался ее выломать, но неудачно. В

разочаровании он развернулся и отправился в

68


обратную сторону.

- Что это было? – спросил я Камера.

- Я думаю, сэр, они Вас проверяют, но как-то

странно...

- Значит, так вот мы собираемся подружиться. Ну-

ну...

Через несколько минут в одном из окон я увидел,

как из-под земли среди листвениц и кустарника

лещины поднялось сооружение из полупрозрачного

пластика в форме шатра с дверью. Дверь открылась,

и из нее вывалилась вся компания.

Камер сразу исчез, а я оказался на морозе.

- Я что-то не понял, господа, куда вы испарились и

почему оставили меня здесь одного?

- Это очередная проверка, - пояснил Арне, потупив

глаза. - Нас попросили проверить тебя в

экстремальной ситуации, и ты выдержал испытание

на “отлично”!

- Только после этого испытания, - сказал я, - мне

расхотелось вести дальнейшую работу с вами.

- Ты зря обижаешься, - сказал Альвис.

- Попрошу в дальнейшем не тыкать и обращаться ко

мне “сэр”, - прервал его я, посмотрев всем

поочередно в глаза.

- Вы зря обижаетесь, сэр, - сказал Гутбренд,

подчинившись моему требованию. – Мы, в принципе,

не хотели, чтобы Вас подвергали испытанию,

понимая, что в результате можем рассориться , но

руководство настояло, а мы вынуждены были

подчиниться. Они хотели, прежде всего, проверить,

как

Вы

реагируете

на

резкое

понижение

температуры. Далее, что касается экстремальной

69


ситуации и bjørn angrep23, то мы, честно говоря,

ничего не поняли. Куда Вы исчезли? Закопались в

снег? Растворились под действием неизвестного

нам препарата? Как Вы исчезли? Кстати, мы поняли,

что Вы не русский шпион потому как медведя

испугались, а русские их не боятся, поскольку те

разгуливают по улицам их городов...

- Это мое личное дело, как я исчез, - сказал я,

сминая Камера в кармане, который легонько

попискивал при этом. – Может быть, вы и не

виноваты в том, что со мной произошло, но я все

равно, по возвращении, хотел бы разобраться с

вашим Руководством.

В этот момент через связь я услышал отчетливое:

- Стивен, прекратите эти детские обиды. Вы можете

сорвать всю операцию, которую мы так тщательно

готовили

несколько

месяцев.

Успокойтесь

и

постарайтесь проникнуть в их полевую лабораторию.

Судя по всему, Вы сейчас на территории известного

нам полигона Кнутсенскоген.

- Хорошо, - сказал я. – Будем считать, что я вас

простил, хотя приятели так делать не должны,

особенно на природе.

- Все – это последняя проверка и, как правильно

отметил Гутбренд, мы не хотели ее делать, -

примирительно

заключил

Арне.

– А сейчас

отправимся в лабораторию.

Он вынул из кармана куртки небольшой пульт и

провел по нему пальцем. Сооружение в виде арки

выросло

из

земли

в

пяти метрах. Дверь

автоматически открылась. Мы вошли, как оказалось,

в лифт, который двигался вниз около 20-ти секунд. Я


23 Нападение медведя (норвеж.)

70


понял, что лаборатория находится довольно глубоко.

Спустившись, мы оказались в большом зале

управления, плотно заполненном пультами, а,

вернее, компьютерами, за которыми сидели седые

мужчины в годах и… девушки. На мониторах, как

змеи, извивались трубы с номерами. Цвет труб

менялся, очевидно, в зависимости от температуры

вещества, проходящего по ним. Все это мгновенно

промелькнуло у меня в голове, хотя, возможно, на

экраны проецировались какие-то другие

связующие

линии…

- Здесь производится мониторинг нерезисторных

труб, - сказал Арне, и я себе внутренне алодировал.

– Всасывание и нагнетание – это два процесса,

осуществляемые с помощью труб. Все управляется

компьютерами. В зависимости от поставленной

задачи меняются программы. В Задаче берутся в

расчет пределы температур воздуха и почвы, сила

ветра

и

другие

параметры,

а также, при

необходимости, включаются ускорители деления

частиц. Последнее – наиболее тонкая процедура,

которая коррелируется с температурой воздуха и

почвы, а также с количеством кислорода и

углекислоты, необходимых для роста растений.

Главный

Реализатор

выставляет

Задачу

на

обсуждение руководства, принимает замечания и

отдает на корректировку.

- А где находится Главный Реализатор? – спросил я.

Арне на этот вопрос не ответил.

- Как видишь, - сказал он, - задача не из простых.

- Нерезисторные

трубы инициируются на этом

полигоне, я так понимаю? – спросил я снова.

Вся команда молча на меня уставилась.

71


- Послушай, Стивен, - сказал Арне, - пожалуйста, не

задавай вопросы, не относящиеся к делу – они

вызывают подозрение…

- Хорошо, - сказал я, - тогда у меня вопрос по делу:

как вы прокладываете эти трубы?

- По подземным штольням, - ответил Один.

- И что, вы делаете проходку этих штолен как в

добывающей промышленности?

- К сожалению, - вставил Альвис, - других способов

пока не изобрели. В этом мы надеемся на тебя.

- Да, - сказал я, - действующую модель ракеты мне

должны прислать в ближайшее время. - Какое

время необходимо затратить, чтобы пройти все

штольни? - спросил Гудбренд.

- К сожалению, пока большое, - ответил я.

- Идея ракеты очень плодотворна, - сказал Один. –

Я, в принципе, знаком с изобретением Циферова по

публикациям, но мне кажется, что в них намеренно

внесена

дезинформация.

Мы

несколько

лет

пытались воплотить идею, но у нас ничего не вышло:

то ракета двигалась слишком медленно, то

взрывалась от перегрева. Это великолепно, что в

ЮАР оказалась действующая модель. Мы разберем

ее на мелкие детали и, думаю, за пару месяцев

поймем, в чем дело и начнем реализовывать свой

вариант.

- Очень хорошо, - сказал Альвис. – В этом случае

нам потребуется проходка только для главных

кабелей.

“Это что получается ”, - подумал я. – “Значит, для

каждой трубы они роют штольню? Да так у них

должны годы затрачиваться на каждый объект.

Понятно - политики раздувают и запугивают, а

ученые раздуваются и имитируют. Правда, на

72


первом моем собеседовании с Руководством

Профессор что-то говорил об энергии, извлекаемой

из мантии через срединно-океанические хребты….

Но как они ее оттуда извлекают? – вот в чем вопрос”.

- Какую минимальную скорость вы предполагаете

получить с помощью ракеты? – спросил я.

- Для начала хотя бы 1 км/час, - ответил Альвис.

- Я думаю, что это вполне реально. Однако не

забывайте, что я командирован к вам как специалист

по ЕВА, а начал заниматься какой-то ракетой….

Скажите мне честно: действительно возникают

проблемы из-за непредвиденных ЕВА? Изменяется

мощность всасывания или нагнетания? Или, может

быть, происходят непредвиденные закупоривания

труб?

- В принципе, - сказал Арне, - проблемы

естественных вариаций атмосферы нас волнуют, но

после твоих предложений администрация изменила

программу исследований. Кстати, мне сообщили, что

посылка с действующей моделью ракеты уже в

Тромсе на главном почтамте района Myreng – это не

далеко от нашего Центрального Стадиона. Сказали,

что код у тебя, и только ты можешь забрать модель.

Завтра мы поможем тебе, а сегодня посетим одну из

штолен с главным кабелем, а потом заночуем у реки.

Кто захочет, может заняться рыбалкой. Снасти мы

захватили.

Арне повел нас через Операционный Зал, в

котором людей пока не было. Я засмотрелся на

великолепные пульты, экраны на стенах и потолке,

на красивую подсветку. Зашли в дверь лифта и

быстро спустились на нужную глубину. Вышли в

сером круглом и пустом помещении, весь периметр

которого состоял из дверей с номерами. Мы вошли в

73


дверь №7.

“Счастливое число”, - отметил я про себя.

Вошли в бесконечной длины коридор. Слева через

прозрачную поверхность просматривалась черная

связка труб диаметром около 10см. Связка

напоминала вытянутых змей и вызвала у меня

чувство отвращения. Я не стал задавать каверзные

вопросы, учитывая предыдущий опыт, а просто

внимательно все рассматривал. Через каждые 100 м

на голубоватой стеклянной стенке светились пульты

неизвестного мне назначения. Справа по коридору,

также через каждые 100 м, красовались двери

синего цвета.

Я не выдержал:

- А для чего двери?

- Это выходы на транспортер, двигающийся туда и

обратно, - ответил Один.

- Почему же мы им не воспользовались?

- Потому, что у нас пешая ознакомительная

экскурсия, - ответил Гутбренд. – Зато обратно

поедем на нем.

“Хорошо хоть обратно”, - подумал я.

- Пульты, - сказал Арне, - нужны для управления

ответвлениями. Меняются параметры всасывания,

накачки, позиция…

“Позиция?”, - удивился я. – “Они что, могут изменять

выходную позицию труб? Но ведь для этого нужно

быстро изменять траекторию в земле…. А как они

это делают без ракет?” Получается, они что-то

скрывают, а вот что? Как же к этому подобраться?

Может быть, через Альвиса? Специалист по

нерезисторным трубам липовый... Что-то он ни разу

ни одной дельной мысли не высказал. Не

приставлен ли он к нам секьюрити? Нет, не похоже...

74


По роже его видно, что частенько в бары

захаживает. Не сходить ли с ним в какой-нибудь из

них? Кстати, я тут веду какую-то подозрительно

праведную жизнь.

- Стивен, о чем это ты задумался? – спросил

Альвис, хитро улыбаясь.

- Обмозговываю увиденное...

- Да что тут обмозговывать – все примитивно

просто.

“Да”, - подумал я, - “то-то вы все замираете, когда я

задаю неудобные вам вопросы”.

- Альвис, ты заешь, я за эти несколько дней так

перенапрягся, что, чувствую, – надо расслабиться.

Как ты смотришь на то, чтобы по возвращении

сходить в ближайший к институту бар?

Альвис с неподдельным интересом посмотрел на

меня, и взгляд его потеплел.

- А что, хорошая мысль, Стивен! Заметано.

- Я думаю, что нам пора возвращаться, - сказал в

этот момент Арне. – Все основные узлы мы увидели,

а завтра посмотрим их в действии.

Он нажал какую-то кнопку на ближайшем пульте.

Дверь справа открылась. Мы зашли в нее по

очереди

и

встали

на

транспортер. Вскоре,

поднявшись на лифте, очутились у входа в

операционный зал. Пошли через него. Народ уже

сидел за пультами. Я заметил, как провожали нас

глазами девушки...

Опять зашли в лифт и через минуту шагали к

берегу. Так получилось, что я шел последним, отстав

от всех метров на пять. Джип по-прежнему одиноко

стоял у воды.

- Эх, сейчас бы выпить кофе, - мечтательно

провозгласил Один.

75


- Отчего бы не выпить, - услышал я Гутбренда и в

этот момент опять увидел его...

Белый медведь несся наперерез движению нашей

группы. Первым в джип заскочил Один, за ним

Гутбренд и Альвис, а Арне чуть задержался. Это его

и погубило...

Медведь вцепился ему в ногу и отшвырнул в

сторону. Арне вскочил и попытался бежать, но

медведь быстро настиг его, приподнял и ударил

головой о землю. После этого он придавил его тело

лапой и... оторвал резким движением голову. Затем

он начал жевать ее, причем был слышен хруст

черепной коробки.

Камер превратился в домик сразу же, как только

появился северный хищник, но я стоял в оцепенении

и не мог двигаться. Медведь еще немного

полакомился телом Арне, потом поднял голову с

окровавленной мордой и посмотрел в мою сторону.

Однако раздумал и вразвалку зашагал в сторону

зарослей лещины.

Команда в ужасе взирала на эту сцену из окон

джипа, расплющив лбы и носы.

Из-под земли поднялся шатер, и из него с

запозданием выскочила группа вооруженных людей.

Их

командир

подошел

к

распластавшемуся

безголовому телу и несколько секунд взирал на него.

Затем дал команду, после чего двое бойцов

побежали к зарослям, а четверо схватили тело за

руки и ноги и потащили его к шатру. В зарослях

послышались два выстрела. Открылись двери

джипа. Из него вывалилась ошарашенная группа.

- Надо ехать домой, - сказал Гутбренд.

В это время со стороны шатра раздался знакомый

мне голос:

76


- Группе профессора Арне Эриксена следует

вернуться в Тромсе. Завтра всех ждем возле Улитки

в 7-00.

Я вспомнил, что это голос Менеджера из

административной группы, которая проводила со

мной собеседование.

- Я сяду за руль, - сказал Гутбренд.

Мы не возражали. Джип тронулся. Из окон его я с

тоской поглядел на пойму реки и вспомнил почему-

то Оливию... Как она там? Мы расстались наспех –

даже попрощаться по-человечески не смогли.

Двери шатра закрылись за последним из бойцов, и

он скрылся под землей. Заметно похолодало.

Пошел снег. Мы выехали на главное шоссе и с

большой скоростью помчались в сторону Тромсе.


Так получилось, или Альвис специально это

сделал, но мы опять сидели с ним рядом на заднем

сидении. Я шепнул ему на ухо:

- Ну, что ты думаешь о моем предложении?

Он показал сжатый кулак с оттянутым вверх

большим пальцем. Вскоре мы уже мчались вдоль

залива Гаранасвьетна. Я почему-то вспомнил, как

мы стояли с Оливией и глядели на горы Лесото,

мечтая посетить эту маленькую страну в конной

экскурсии. А ведь до 2020-го года ее пересекали

нормальные шоссе. Даже в центре страны

существовали

поселки

с

жизнерадостным

населением, но лихорадка Эбола выкосила почти

всех. Она начала набирать силу с конца 2013-го и к

2018-му

достигла апогея. Никакие экспедиции

Международного Красного Креста не помогли…

На другой год я все-таки организовал конную

экскурсию, упросив моих друзей-байкеров принять в

77


ней участие. Они потом признавались мне, что

сильно натерли свои зады и целую неделю потом не

могли сесть на мотоциклы.

Мы

без проблем перешли границу с юга,

поскольку, как я уже упоминал, жители Лесото

считали, что их границу охраняет ЮАР. Эта охрана

заключалась в том, что по периметру страны

натянули колючую проволоку, которая за много лет

во многих местах проржавела и была снесена

крупными животными.

Продвигались мы между холмов и горных склонов

очень медленно. Кони наши оказались слабо

подготовленными и сильно уставали. Проезжали

маленькие деревушки, жизнь в которых замерла уже

давно. На улицах валялись скелеты. Иногда

пробегали лисы и странные животные, похожие на

собак. Возможно, это и были собаки, одичавшие из-

за

полуголодного

существования.

Картина

представилась нам в очень грустных тонах. Всем

захотелось обратно, однако, скрепя сердце, мы

фотографировали весь этот ужас и продвигались от

деревни к деревне. Такая картина продолжалось до

тех пор, пока мы не достигли Черного озера. Хоть

оно и называлось так мрачно, но красота его просто

заворажила. Крупные лебеди, пеликаны, гуси и

другие

величавые

птицы

копошились

на

мелководье...


Я, очнувшись от воспоминаний при подъезде к

Тромсе, обратился к Гутбренду, зная, что он физик

по образованию:

- Это что теперь получается: мы остались без

специалиста в самой важной для нас области –

78


физике сплошных сред? А как же мы теперь без

описания и моделирования турбулентности? А

тепломассообмен? Я знаю, что в этой области куча

нерешенных задач и, в частности, задачи описания

движения

жидкости

и

газа

в

замкнутых

пространствах. Мы не сможем продвинуться ни на

шаг без специалиста в решении дифференциальных

уравнений в частных производных. Я лично могу

помочь только в геофизической термодинамике.

- Да, - ответил Гутбренд, - это невосполнимая

потеря. Боюсь, что придется вызывать математика

из-за

границы,

что

нежелательно.

Может,

попытаешься зайти в эту область? Я знаю, что

геофизики обладают универсальными знаниями и

находят приложение в самых разных областях науки

и техники, включая медицину...

- Согласен, но глубоких знаний, необходимых для

решения уравнений Навье-Стокса, у меня нет. Я

могу

подвизаться

лишь

как

любитель.

- Тогда, - вставил Альвис, - у нас нет иного выхода,

как ждать спеца.

- Зачем ждать, - сказал Один, - когда у нас много

работы с ракетой. Кстати, мы можем сначала

подъехать к почтамту.

- Мне кажется, - сказал Гутбренд, - каждый из нас

должен хорошенько подумать этим вечером, а

завтра высказать свои соображения.

“Это правильно”, - решил я, “но после предстоящей

посиделки с Альвисом вряд ли удастся хорошенько

подумать”.

В этот момент я увидел белую пластмассовую

пустую бутылочку в кармашке двери. На всякий

случай вытащил ее и положил в карман своей

куртки. Впереди показался въезд на Северный мост.

79


Однако моста, как такового, не было видно. Мы

довольно

быстро

проехали

по

нему,

хотя

транспортный поток оказался очень даже плотным,

проехали

мимо

Центрального

Стадиона

и

остановились у почтамта.

- Ваш код? – спросила служащая после того, как я

показал ей свое удостоверение.

В ухе вдруг зачесалось, и я услышал:

- Код: 313313.

Что за ерунда?! Какой еще код? А, это код, который я

должен назвать, чтобы забрать посылку. Я назвал

услышанные цифры.

Посылку в виде длинного ящика вытащили два

атлетически сложенных работника, положили на пол

перед нами и молча ушли. Я попытался приподнять

один конец, но едва не надорвался. Пришлось нам

схватиться по двое с каждого конца. Поднесли ящик

к джипу, запихали его в багажник и поехали в

сторону института.

- Вот здесь, Гудбренд, остановись, пожалуйста, -

попросил Альвис, когда мы проехали немного по

главной улице - мы со Стивеном выходим.

Я сначала не понял, но быстро сообразил, что

поблизости должен быть бар. Мы попрощались с

Одином и Гутбрендом и направились через дорогу в

сторону красочной вывески Bar “Night Cat”. День на

севере короткий, поэтому уже начало темнеть,

несмотря на довольно ранний час. В баре сидели

пара у стойки и еще двое в зале у окна. Играла

приятная музыка.

Мы заняли двухместный столик подальше от

стойки, и я заказал две порции виски John Walker

black label со льдом. Альвис сначала упирался и

говорил, что каждый будет платить за себя, но потом

80


быстро успокоился.

- Пожалуй, возьму себе сигару, - сказал он и

направился к стойке. Вернулся с гавайской, и мы

выпили за упокой Арне. Потом Альвис попросил

меня рассказать немного о моей жизни в ЮАР. Во

время рассказа я заметил, что он испытывает

нетерпение и стремится рассказать о себе. С

удовольствием дал ему это сделать. Альвис начал

исповедоваться о том, как его любимый в

университете

преподаватель,

называемый

им

Учитель, пригласил его работать в одну фирму,

которую он курировал, будучи известным в отрасли

специалистом. Как Альвис лез из кожи вон, чтобы

Учитель его похвалил, и это ему иногда удавалось.

Но вот в один из отчетных периодов Альвис

неожиданно “подсидел” Учителя, т.е. составил ему

конкуренцию. Его похвалили, а Учителя даже не

упомянули. И вот Учитель вызвал его в свой кабинет

и предложил уволиться по собственному желанию.

Альвис так любил Учителя, что, не задумываясь,

уволился. Потом долго не мог найти работу.

Появлялся на собеседованиях, с блеском их

проходил, но его не брали. Знакомый, работающий в

одной из таких фирм, сообщил ему, что был

свидетелем разговора по телефону шефа фирмы с

Учителем. Было слышно, как последний хает

Альвиса.

Альвис залпом выпил остаток виски и сказал, что

не верит с тех пор людям. Я заказал ему очередную

порцию и тоже поведал небольшую историю о том,

как приятель устроился с моей помощью в нашу

фирму и сразу же начал подсиживать меня. Дело

практически дошло до увольнения, но шеф,

разбирая наши отчеты, сориентировался и уволил

81


приятеля. После этого мы больше не встречаемся и

не разговариваем по телефону.

- Да-а-а-а, - промолвил Альвис, - сделай людям

добро – получишь зло…

- Это ты сам придумал?

- Да нет, жизнь подсказала.

- А вот по христианской вере, - вставил я, - нужно

прощать и другу и врагу.

- Я хоть и христианин, - сказал Альвис, но подлость и

обман прощать не могу. Вот американцы, к примеру,

обманывают нас…

Он выпил залпом очередную порцию и поманил

официанта.

- Еще столько же и того же, - сказал он и

продолжил. – США ведут работы с Вариатором

чужими руками, а свое участие всячески маскируют.

Даже Администрация, как ты заметил, из наших

людей. Как они взаимодействуют со штатниками,

никто не знает.

Я чокнулся с Альвисом и подумал о том, что

разговор входит в нужное русло.

- Может, Джеймсона выпьем, - предложил я.

- Давай, - уже заплетающимся языком согласился

Альвис.

Я подозвал официанта и попросил принести по 50г.

Джеймсона.

Официант

покосился

на

нас

с

подозрением, но принес. Альвис быстро опустошил

свой стакан и отхлебнул из нового.

- Да, ирландский мне нравится больше.

- И что же, - попытался я поддержать разговор, - вы

вообще не видите американцев?

- Да, не видим, но они здесь присутствуют. Я даже

подозреваю,

что

они

в

пристройке

здания

университетского госпиталя. Был свидетелем, как

82


они скопом приезжали и уезжали. Одеты как наши,

но заходят и выходят молча, что для наших

нехарактерно. Я понимаю - кто платит, тот и

заказывает музыку, но меня это всегда бесило…

Альвис начал заметно хмелеть.

- А это правда, что позиции выхода труб могут

быстро регулироваться? – задал я провокационный

вопрос

и

внимательно

посмотрел

на

него.

Чувство бдительности, если оно и было, покинуло

Альвиса.

- Какой там! Это проблема №1 и решить ее в

ближайшее время вряд ли удастся. А ты, скажи мне

честно, правда, можешь эту ракету запустить?

- Она, конечно, пролежала в музее много лет, -

ответил я, - но ведь Один обещал разобрать ее и

разобраться.

- Он хоть что разберет, а вот соберет ли – я

сомневаюсь.

- Что, уже были прецеденты?

- Да сколько угодно. Они с этими ракетами возятся

давно. Можешь посетить их лабораторию на юге

Тромсе, если, конечно, тебе разрешат. Увидишь, что

она выглядит как склад металлического лома. А не

выпить ли нам еще?

Я заказал очередную порцию Джеймсона. Официант

принес, но с раздражением предупредил, что они

закрываются. Действительно, в зале убавили

освещение и остались только мы с Альвисом.

Выпили, я расплатился, и мы покинули бар. На

улице шел снег.

- Я так понял, что Вариатором управляют на

полигоне, - спросил я уже напрямую.

Видно было, что Альвис теряет контроль над собой –

его качало во все стороны и глаза слипались.

83


- Вариатор, радиатор – какая разница, - выдал он и

стал валиться на правый бок. Я его поддержал. Он

неожиданно уставился на меня, подмигнул и сказал:

- Ты догадливый, но не очень. Когда я несусь на

Формуле-1, они подо мной кнопки нажимают. Он

икнул и захохотал.

- Альвис, диктуй адрес – я вызову

такси.

- Какое такси, Стивен? Хочешь, чтобы они нас

завтра

пропесочили?

Мувер,

только

мувер...

- Альвис, говори адрес, и я поеду вместе с тобой.

Он неожиданно выпрямился, отдал честь по

военному, развернулся и зашагал по прямой в

сторону станции, реклама которой высвечивалась

недалеко от нас.

- Дойдешь? – спросил я вдогонку.

Он, не оборачиваясь, поднял вверх правую руку и

помахал ладонью в мою сторону.


Я добрался на мувере почти до самой Улитки.

Зашел в рощицу и крикнул Камера. Домик не

появился. Снегу нападало почти по колено. Я побрел

обратно к станции, чтобы направиться в какой-

нибудь отель в центре, но вдруг возле меня

остановился синий Форд с затемненными окнами и

ближайшая ко мне дверца открылась. За рулем

никто не сидел. Я осмотрел автомобиль со всех

сторон и только после этого услышал:

- Садитесь, садитесь, сэр.

- А где ты был?

- Я, после того как услышал от Альвиса про

госпиталь, отправился туда и проверил...

Действительно, из пристройки выходят американцы.

Они начинают разговаривать только тогда, когда

усядутся в машины. Болтают без умолку. Из того, что

84


я услышал, понял, что они не очень довольны

персоналом и собираются заменить его на японцев.

- Если викинги узнают про это, они тут такую бучу

поднимут!

- Да, это очень хороший для нас вариант развития

событий, - сказал Камер. – Я бы даже сказал,

отличный вариант. Норвежцы им тут всю базу

разнесут и до полигона доберутся.

- Я даже знаю, кому стоит намекнуть.

- За стаканом виски? - уточнил Камер.

- Не обязательно, - ответил я. – Кстати, ты не

заметил, куда я сливал свое спиртное в баре?

- Конечно, заметил – в пластиковую бутылочку,

которую Вы прихватили из кармашка в джипе.

- Да, все брюки себе обмочил. От меня, наверно, и

сейчас пахнет Джеймсоном?

- Сэр, мы сейчас возвращаемся к Улитке. Вам нужно

продумать, как себя вести завтра. Подайте идею, что

без хорошего математика, специалиста в решении

дифференциальных

уравнений

в

частных

производных, вам не обойтись. А я знаю, что в

лаборатории Арне есть только один человек,

который подойдет для этой цели – ассистент

профессора Арнлог. Он полный разгильдяй и

рассеянный, как и все гении. Лучшего математика

для вашей группы трудно найти.

Наконец мы добрались до нашей рощицы. Камер

превратился в домик, а я в него зашел. Сразу же

спросил:

- Почему, Камер, я ночую именно в этой роще?

- Потому,

что, сэр, она рядом с Улиткой.

- А, да-да, я совсем забыл. Сегодня мебель какая-то

странная...

- Это испанская антикварная мебель из Барселоны.

85


Я посмотрел на шикарную двуспальную кровать и

опять вспомнил Оливию. Впрочем, сильно клонило в

сон, учитывая сегодняшний день. Я разделся, лег и

сразу уснул.

Приснился мне страшный сон. Будто стою я на

круглой платформе, на которой мы разглядывали

территорию университета с Кэритой. Но Кэриты нет,

я один, и вся середина платформы, покрытая

кожаной покрышкой, вздулась. Для прохода только

узкая полоска по краю. Я продвигаюсь вдоль этой

полоски и в ужасе смотрю вниз, а до земли метров

пятьдесят. Уцепиться не за что. Я двигаюсь мелкими

шажками и прижимаюсь к кожаной середине грудью

как

альпинист.

Вдруг

слышу

голос Камера:

- Вы не бойтесь, сэр, прыгайте – я Вас подхвачу...

- А где ты? – спрашиваю я, поворачивая голову

направо и налево.

- Я воздух, но плотный, как под крылом самолета.

Если Вы прыгните, то я как раз под Вами окажусь.

Мне стало страшно, да еще в этот момент сильно

затряслась платформа. Ноги поскользнулись, я

развернулся, ударился об узкую полоску задом,

потом спиной и... полетел вниз. Воздух встретил

меня не плотный, а обычный... Падал как

парашютист, у которого не раскрылся парашют.

Земля

неизбежно

приближалась

с

большой

скоростью.

Я закричал и проснулся...

- Вам что-то приснилось? – спросил Камер.

- Приснилось, что ты обещал меня спасти, но не

сдержал обещания.

- Это только во сне, сэр, а в реальной жизни я

запрограммирован на Вас.

86


Я лежал и анализировал разговор в баре с

Альвисом. Как он сказал: “Когда я несусь на

Формуле-1, они внизу кнопки нажимают”. Значит,

внизу, т.е., под ралли-стадионом... А аналитический

центр у них в пристройке к госпиталю. Где же может

быть сам Вариатор? Вполне вероятно, что под

треком. Интересно...

Я сразу передал свои догадки в Центр. Камеру

решил пока ничего не говорить – пусть сам

анализирует.

- Думаю, сказал Камер, - что главная установка у

них, скорее всего, под ралли-стадионом. Это, если

Вы помните, недалеко от залива Гаранасвьетна.

- Все больше убеждаюсь, что в Израиле хорошо

поработали над твоим созданием, - сказал я. – Не

хочешь после операции к нам в Дурбан?

- Нет, меня по окончании аннигилируют.

- Неужели ничего не сможешь придумать?

- Нет, меня выключат – это заложено. Впрочем, не

надо о грустном. Пора уже вставать. Сегодня у Вас

японский завтрак.

На столе стояли оякодон24, овощной бульон,

чайник и чашечка на блюдце.

- Нет, я этого всего не хочу. Свари, пожалуйста,

овсянку и сооруди английский чай.

- С чего это Вас на английскую кухню потянуло?

Неужели их агенты подбираются к нам?

- Какие еще агенты! Просто захотелось чего-нибудь

привычного и полезного.

- Относительно полезности овсянки я сомневаюсь,


24 Японский омлет с рисом и курицей

87


сэр, особенно в наш век сахарного диабета – в ней

много углеводов.

- Не нуди, Камер, желаю овсянку и точка. Кстати,

всегда хотел спросить: а чем питаешься ты?

- Моя питательная среда создается с помощью

разложения углекислоты кислородом. При наличии

солнечной энергии, правда, механизм питания

меняется автоматически.

- Сложновато, но, в общем, понятно. Не ясен только

механизм обмена веществ.

На это Камер ничего не ответил. Вскоре на столе

стояла овсянка и дымился чай рядом с блюдцем, на

котором лежали аппетитные сырники.

- Вот это завтрак! – восхитился я. – Жизнь удалась! В

подтверждение моих слов послышалась приятная

музыка из оперы “Аида” Верди.


Без пяти минут семь я вышел из Камера и

направился к Улитке. Там уже возле Хаммер+

беседовали Гутбренд, Альвис и Один. Чуть в

стороне стоял Менеджер и смотрел в небо. Когда я

приблизился к своей группе, Менеджер перестал

смотреть на небо и подошел к нам.

- Я прошу чуть-чуть подождать – должен прилететь

еще один человек, - загадочно проговорил он.

После этих слов послышался характерный гул

винтолета, который быстро приземлился, и из него

вышел ассистент профессора Арне - Арнлог –

совсем молодой парень в очках.

“Оп-па!” – подумал я. – “Нет необходимости их

убеждать – они сами к нужному нам решению

пришли. Все складывается на редкость удачно”.

- Пойдемте

к лифту, - пригласил менеджер.

Скульптура открылась, и вскоре нас встретили в

88


известном мне зале заседаний. За большим столом

уже сидели Профессор и Секретарша.

- Рассаживайтесь,

- сказал Профессор,

- но,

пожалуйста, поближе к нам.

Мы сели на кресла, и Профессор начал:

- Проанализировав

ситуацию, возникшую после

трагической смерти профессора Арне... Кстати,

прошу всех встать и почтить минутой молчания

память нашего коллеги...

Мы встали и стояли минуту в тишине, потупив

головы.

- Итак, - продолжил Профессор, когда мы сели, - мы

проанализировали ситуацию и решили, что вам

никак не обойтись без хорошего математика в

необходимой для исследований области знаний.

Лучшей кандидатуры, чем ассистент Арнлог, мы не

нашли. Он признанный в мире авторитет, у которого

есть только единственный недостаток – молодость,

но она быстро проходит.

Все улыбнулись, включая Арнлога.

- Старшим группы, - включился в разговор

Менеджер, - назначается Гутбренд...

“Боятся меня назначить”, - подумал я. – “Все-таки я

для них Терра Инкогнита. Ну, ничего – Гутбренд так

Гудбренд – это практически ничего не меняет. Он,

судя по всему, человек не плохой и “палки в колеса”

вряд ли будет вставлять, а с Альвисом мы почти что

подружились”.


Опять полигон

- Вашей группе предстоит, - продолжил Профессор, -

пронаблюдать на полигоне вариации погоды в

локальной области поймы реки Сторелва (на стене

89


появилось

изображение

карты

полигона).

Добираться предстоит по 91-му шоссе до указателя

“15km”. Потом повернете направо и через 500м

налево. – Яркая точка на карте двигалась в

соответствии

с

указаниями

Профессора.

Подъедете к нашей локальной базе. Там есть, где

переночевать, а кормить вас будет небезызвестная

мадам Берта. Сегодня никаких мероприятий не

намечается, а завтра в 7-00 вам следует на

снегоходах проехать на восток вот в эту точку. В 8-00

запускается эксперимент с функционированием

один час. Кстати, должен предупредить, что вечером

старайтесь не принимать никаких лекарств и

алкоголя. В крови у вас не должно быть ничего кроме

воды,

плазмы,

эритроцитов,

лейкоцитов

и

тромбоцитов. Неорганические вещества должны

составлять около 2-3 %; это катионы (Na+, K+, Mg2+,

Ca2+) и анионы (HCO3-, Cl-, PO43-, SO42-).

Органические вещества (около 9 %) - это

азотсодержащие (белки, аминокислоты, мочевина,

креатинин, аммиак, продукты обмена пуриновых и

пиримидиновых

нуклеотидов)

и

безазотистые

(глюкоза,

жирные

кислоты,

пируват,

лактат,

фосфолипиды,

триацилглицеролы,

холестерин).

Мадам Берта покажет вам, где на базе расположен

анализатор крови. После наблюдения вернетесь на

базу, пообедаете и можете возвращаться в Тромсе.

Все

эти ценные указания я прослушал с

вниманием, чего нельзя было сказать об остальных

членах группы. Не понятно было: толи им эта

информация не внове, толи они не понимают

важность ее. Да и административная команда

заскучала:

Администратор

чуть

не

уснул, а

Секретарша сидела, уставившись в экран своего

90


локального компьютера25 и дремала. Однако как

только Профессор закончил, Секретарша очнулась,

мельком взглянула на Администратора и Менеджера

и обратилась к нам:

- Какие у вас и, в особенности у сэра Стивена,

просьбы и пожелания?

Я сказал, что передвигаться желаю только на джипе

или другом подобном транспортном средстве, но без

применения летных приспособлений, поскольку с

трудом переношу любые полеты.

- Это даже лучше, - сказал Администратор, -

поскольку нас все время призывают к экономии

горючего. Раньше, когда нефть еще использовалась,

мы проблем не испытывали.

Профессор и Секретарша закивали головами. Через

минуту встреча закончилась, а нам пожелали

счастливого пути и плодотворной работы. Группа

поднялась наверх на лифте и уселась в джип.

Арнлог гордо прошагал к винтолету, сел в него и

взмыл в воздух…

Я предложил сесть за руль. Все согласились, но с

некоторой задержкой, поскольку сразу же послали

запрос в Отдел Информации, откуда получили

подтверждение о наличии у меня разрешения на

вождение транспортных средств. Это мне тихо

сообщил Камер.

Перед

Южным

мостом,

выход

на

который

просматривался со стороны Улитки, образовалась

пробка, поэтому мы простояли около получаса, но

сразу же за мостом, повернув направо, помчались с

большой скоростью. Возле поворота в сторону

залива Гаранасвьетна на берегу стояло множество


25 Компьютер, проецирующий изображение на сетчатку глаз.

91


автомобилей самых разных марок.

- На рыбалку приехали, - сообщил Гутбренд, -

сегодня, я слышал по информатору, намереваются

провести соревнование на самый большой улов в

течение трех часов. Приз – 100 эквивалентов.

- Ого! – восхитился Один, - да за такие деньги можно

месяц не работать. А не принять ли нам участие?

- Ты в своем уме?! – возмутился Альвис. – Нас

прослеживают не только из космоса, но и по

внутреннему информационному пространству, а

также биоанализатором26.

- Да, я как-то не подумал, - с сожалением проговорил

Один.

Мы проехали дальше. Когда проезжали мимо ралли-

стадиона, Альвис хитро подмигнул мне, мотнув

головой в его сторону. Через пятнадцать минут

навигатор объявил поворот направо, затем снова

направо и налево.

База представляла собой красивое двухэтажное

деревянное сооружение с двумя трубами на крыше,

из которых, впрочем, дым не шел. Местная система

отопления мне до сих пор не была ясна до конца. Во

всех помещениях, в которых я уже побывал, из

подвалов

поднималась

желтая

труба

с

ответвлениями, по которым, по-видимому, поступал

газ в помещения. Однако я не был в этом уверен, а

спросить забывал.

Мы

зашли в дом, обстановка в котором

напоминала спартанскую: минимальные удобства и

никаких

устройств

для

поднятия

настроения.

- Это ничего, - сказал мне тихо Альвис, - я кое-что

прихватил с собой…


26 Устройство, определяющее структуру генов на расстоянии.

92


- Это можно будет только завтра, - сказал я,

догадавшись, что он имеет в виду.

- Да, да, конечно, - согласно закивал Альвис, хитро

улыбаясь.

- А где же Арнлог, - спросил Один. – Он, по крайней

мере, полчаса назад должен прибыть сюда.

В этот момент все услышали, как кто-то шумно

спускался сверху по винтовой лестнице. Это

оказался Арнлог.

- Здравствуйте, - сказал он, почесав копну своих

рыжих волос. – Меня зовут Арнлог. Я прилетел сюда

на винтолете, но совершенно забыл зачем.

- Повезло нам, - заметил тихо Гутбренд.

- Кроме того, - продолжал Арнлог, - я забыл взять с

собой туалетные принадлежности, если мы, конечно,

намерены здесь ночевать...

- Да, - поддержал Гутбренда Альвис, - с этим

фруктом мы намучимся.

- Мне сказали, что здесь живет и заправляет всем

мадам Берта, - сказал Один. – Нужно обратиться к

ней.

- А, вы имеете в виду эту женщину? Она улетела на

винтолете за продуктами, - проинформировал

Арнлог, - а я, идиот, забыл ее спросить про

туалетные принадлежности.

- Насчет

идиота – это он точно подметил,

съехидничал Альвис.

- У нее здесь где-то пункт связи, - сказал Один и

направился к открытой двери в конце приемного

зала.

Арнлог заметил вслед ему, что нужно пройти по

коридору и зайти во вторую дверь направо.

Через минуту Один вернулся и сказал, что там

туалет.

93


- Ах, извините, я перепутал – нужно не направо, а

налево.

Один снова направился к двери. Через несколько

минут он вернулся и сказал, что связался с мадам

Бертой и попросил ее купить все необходимое

Арнлогу, но она засмеялась и ответила, что на

складе

можно

найти

даже

украшения

для

рождественской

елки.

Сказала

еще,

что

возвращается через 10 минут, и обещает угостить

нас прекрасным обедом.

У нас поднялось настроение. Мы расселись по

креслам, изящно расставленным в приемном зале, и

углубились каждый в свои мысли. Только Арнлог

ходил взад-перед и напевал какую-то очень

надоедливую мелодию. Вскоре он замолчал, но мы

один за другим эту мелодию начали подпевать.

“Что-то в этом парнишке есть”, - мелькнула у меня

неожиданная мысль.

Появилась мадам Берта. Все сразу поняли, что это

женщина волевая и скоро начнет нами командовать.

Но она, на удивление, мягким голосом объявила:

- Уважаемые господа, приглашаю вас к обеду в зале

№1.

При этом указала рукой направление и широко

улыбнулась. Мы быстро нашли зал и увидели, что в

нем все готово для приема гостей: несколько

круглых столов, покрытых красивыми скатертями, на

которых расставлены

яства

на

все

вкусы.

Настроение поднялось.

- Как видите, - объявила мадам Берта, - на столах

нет вина и это, как вы потом убедитесь, сделано

чисто в медицинских целях. По возвращении вам

будет предложен ассортимент самых дорогих

французских вин, так сказать, для расслабления...

94


Кроме того, после обеда, наверху возле анализатора

крови в красном шкафу возьмете по упаковке

таблеток, которые помогут вам почувствовать себя

на испытаниях вполне нормально.

- Знаю я все эти ухищрения, - сказал мне на ухо

Альвис, наливая под столом виски из своей фляжки

в пустой стакан, предназначенный для воды.

- А, может, действительно это опасно для здоровья?

- выразил я свое сомненье.

- Стивен, я не вчера родился.

При этих словах он налил в другой фужер воды, но

выпил из стакана, наполненного виски. У

меня

вдруг

промелькнула

странная

мысль,

ассоциированная со словами “не вчера родился”:

что-то я в Тромсе совсем не видел детей и, кстати,

стариков тоже... Неужели они живут в отдельных

районах? Нет – это ерунда.

- Альвис, я совсем не видел детей на улицах

Тромсе. Ты можешь мне что-либо об этом сказать?

Альвис молча жевал салат, как будто не слыша

меня. Я повторил вопрос, но снова ответа не

получил.

- Ладно, может быть, это у вас самый большой

секрет, но один на один, я надеюсь, ты мне

поведаешь?

Фразу я произнес самым тихим шепотом, чтобы

соседи не услышали. Альвис совершенно не

отреагировал.

Я еще минуту сидел в задумчивости, но потом,

наконец, бросил заинтересованный взгляд на еду...

- Что у нас намечено на после обеда? – спросил я у

Арнлога, который уплетал отбивную и при этом

измазал себе жиром пол лица.

- После обеда – послеобеденный отдых. Для каждого

95


предусмотрена комната, где он может отдохнуть,

хотя

мне что-то говорили о необходимости

проведения собрания для обсуждения предстоящей

работы... Я лично не понял, какой работы? Мы

просто поглазеем на вариации и все. Вот потом, - и

тут он поковырял пальцем во рту, - и обсудим.

- Вы сэр Арнлог, очевидно, не поняли, что старшим

группы назначили меня, - сказал Гутбренд, - и

обязанность проведения собраний и различных

обсуждений лежит на мне.

- Да? – удивился Арнлог, - но ведь это хорошо! А мне

показалось, что я должен вас собирать. По-

видимому, я в то время, когда мне давали

напутствие, о чем-то думал...

Почему же в замкнутом пространстве в любой

системе отсчета траектории хотя бы двух точек

оказываются зацепленными? Неужели все дело в

большом количестве движущихся точек? Кстати, я

предпочитаю, когда ко мне обращаются на “ты”.

“Вот почему он улетел на винтолете, а не поехал с

нами”, подумал я.

Мы закончили обедать, а потом прошли в зал

отдыха. Правда, кроме кресел, небольшого стола и

рядов кнопок на нем ничего в этом зале не было.

Вошла мадам Берта и объявила:

- Аппарат для анализа крови находится наверху. Там

же, в желтом шкафу, вы найдете упаковки с

таблетками. На упаковках ваши имена. Пожалуйста,

не перепутайте – последствия непредсказуемы.

“Чем это они собираются нас травить?”, - мелькнула

мысль.

- А я плевать хотел на таблетки, - сказал мне

шепотом Альвис.

Его под действием спиртного охватило радужное

96


настроение.

- Так почему я на улицах Тромсе не видел ни детей,

ни старцев? – решил я использовать его состояние

духа, когда мы поднимались с ним вдвоем наверх.

- У них, почти у всех, детей не бывает, - ответил

Альвис, - а до старости здесь дожить – большая

проблема.

Не понял, - сказал я.

- Стивен, я тебе потом все расскажу, а сейчас

сделай анализ крови.

- А ты?

- У

меня

внутри

спиртное,

а

результаты

автоматически поступают к анализаторам. Я скажу

потом, что забыл проверить кровь, а ты давай.

Он указал на аппарат, на гладкой стенке которого

была

проделана

дырочка

со

стрелкой

и

пририсованным пальцем.

- Анализ invasive27 или noninvasive28? - с опаской

спросил я.

- Конечно noninvasive. Ты первобытный какой-то.

- Просто все детство кровь у меня в Синьцзяне

брали

из

пальца,

больно

прокалывая

его.

Я просунул палец в дырочку. Сразу на стенке

прибора появились результаты и замигала зеленая

лампочка, подтверждающая, что все в порядке.

- Теперь бери таблетки - предложил Альвис, - и

спускаемся.

Внизу никого не было.

- А они что, не собираются проверяться? - спросил я.


27 С проникновением под кожу (мед.)

28 Без проникновения под кожу (мед.)


97


- Решили, наверно, отложить до утра.

Я зашел в свою комнату, где стояли односпальная

кровать

и

низкий

столик

возле

нее.

Да, я бы сказал, что обстановка не спартанская, а

первобытная. Камера совсем не слышно, а со мной

ли он?

- С Вами, с Вами, сэр, - услышал я его голос со

стороны столика. Что-то прошуршало и мякиш,

наконец, появился на нем.

- Знаете, сэр, мне Альвис совсем не нравится,

особенно его намеки на ралли-стадион. Я попробую

засорить патрубок в двигателе, когда мы подъедем к

этому сооружению, там и разведаем – Вы не против?

- Я не против, но, думаю, что ты ошибаешься. Он

хороший парень. Закладывает только, что, конечно,

большая редкость здесь...

- Посмотрим, сэр, во всяком случае, я хочу, когда мы

вернемся, съездить к госпиталю и более подробно

послушать разговоры “американцев”.

- А где я тогда заночую?

- Сэр, я съезжу очень быстро – Вы даже не заметите.

- Камер, что ты думаешь про таблетки и анализ

крови? Считаешь, при испытаниях могут возникнуть

проблемы?

- Я думаю, вас подвергнут испытаниям, связанным с

физическим воздействием на организмы...

- Этого мне еще не хватало... Камер, а есть ли у тебя

информация о Тромсе, связанная, так сказать, с

жизнью людей?

- Что Вы имеете в виду, сэр?

- Я не заметил на улицах города ни детей, ни

стариков. Задавал вопрос Альвису, но он отклонился

от ответа.

- Да,

у

меня

заложена

такая информация.

98


- А почему же ты мне раньше ее не осветил?

- Вы не спрашивали, сэр.

- Да, ты прав, так в чем причина?

- Причина в том, что часть жителей Тромсе еще в

2020-м году переселили в город Харста, что

расположен в 120-ти километрах на юго-запад.

Раньше - это небольшой городок, а нынче, в

результате сильного расширения, соединился с

поселением

Боркенес.

Затем в Центральной

больнице Тромсе, что расположена в округе Муренг,

создали

инкубационный

центр, куда привезли

контейнеры с яйцеклетками и спермой из Бергена.

- А кто это все делал?

- По внешнему виду, как у меня записано, норвежцы.

Так вот, затем в специальных инкубационных

ячейках, размером в человеческий рост, ввели

сперму в яйцеклетки и включили питающие смеси и

биостимуляторы. Образовывался зародыш, который

в течение месяца под действием биостимуляторов

вырастал во взрослую особь 30-ти лет на вид.

- Но ведь для выращивания людей в инкубаторах

требуется

специальное

разрешение

МКК29?

- Такое разрешение у спонсоров проекта имеется.

Более того, есть разрешение и на проведение

опытов с изменением климата, правда в локальных

областях, не более 100 кв. км. У людей, выращенных

в инкубаторах, нет удостоверяющих документов, нет

родственников, а также у них начисто отсутствует

стремление к путешествиям и познанию мира. В их

памяти, в основном, информация, связанная с их

непосредственной работой.

- То есть, роботы-рабы?


29 Международная Контрольная Комиссия

99


- Что-то вроде этого.

- Ты хочешь сказать, что погибший профессор Арне

и все члены нашей группы – из инкубатора?

- Возможно.

- Ужас! А как же Альвис и его пристрастие?

- Это-то и подозрительно, сэр. Я думаю, что он агент,

а вот чей – это предстоит выяснить.

- Постарайся сделать это побыстрей, а то моя

командировка может затянуться. Кстати, а почему на

улицах города не видно стариков?

- Максимальный возраст в Тромсе – 40 лет. Тех, кто

старше, по-моему, увозят в Харста. Во всяком

случае, они исчезают.

- То есть, их убивают…

- Может быть, “усыпляют”.

- Да хоть как назови такие действия, а на самом

деле – это настоящее убийство. А тромсейцы знают,

что их ждет?

- Нет, и самое главное, если Вы начнете им

открывать глаза, то они посмотрят на вас

равнодушным взглядом без всяких эмоций. Можете

попробовать.

- Получается,

что

они

типа

полу-роботы?

- Да, можно сказать так. Им предписывается пить

каждый день таблетки под названием “Reacr”, якобы

от северной радиации. Может быть, их действие…

- Они не могут и меня в конце командировки

“усыпить”?

- Этого не допущу, сэр, да и те, кто Вас сюда

послали, уверен, что-то предусмотрели.

- Я надеюсь. Кстати, таблетки, которые предлагает

Берта, употребить или выбросить?

- Думаю, что надо употребить – это средство,

укрепляющее сердечные мышцы, которые во время

100


стресса могут начать беспорядочно сокращаться.

- А когда их следует проглотить?

- Завтра утром, сэр.

- У меня вопрос к тебе, Камер: бывшие жители

Тромсе, хотя бы самые отчаянные, не стремятся

вернуться к обжитым местам?

- Нет, им заплатили огромные деньги с условием,

заверенным у адвоката, что они не имеют права на

возврат.

- Неужели

ни

один,

даже

сумасшедший,

не

попытался сюда проникнуть?

- Пытались первые годы, но их засекала береговая

служба, арестовывала и в последующем у них

арестовывали банковские счета. После нескольких

таких эксцессов они перестали сюда приплывать.

- А как же Международная Комиссия?

- Они несколько раз пытались прислать своих

представителей, но в районе аэропорта всегда

возникали “нелетные

погодные

условия”,

приводящие к возврату рейсов. Однако они не

оставили свои попытки потому, что слишком уж

подозрительна деятельность вокруг Тромсе. Так же

поступают спецслужбы разных стран.


Мы разговаривали с Камером еще довольно долго,

в результате чего я незаметно уснул. Разбудил меня

противный зуммер и объявление голосом мадам

Берты на африкаанс:

- Staan op, Meneer, wat reeds 6-00 am30.

В недоумении я почесал грудь и начал одеваться.

Откуда она мой язык знает? Хотя, транслейторы31 –


30 Вставайте, сэр, уже 6-00 утра

31 Переводчики

101


это не проблема.

Когда спустился вниз, то все уже стояли, одетые в

зимнюю одежду, и нервно поджидали меня.

- Вы что, - спросил я, подлив масла в огонь, - со

вчерашнего дня меня дожидаетесь?

Все, кроме Альвиса, посмотрели на меня с

ненавистью. Вышли во двор особняка и направились

к ангару, стоящему неподалеку. В ангаре, как кони

перед стартом, поджидали нас снегоходы. Мы сели

на них и помчались в направлении, указываемом

навигаторами. Снегоходы неслись через редколесье

по просекам, явно проложенным людьми, распугивая

стаи ворон, которые первое время пытались нас

сопровождать, создавая невообразимый шум, но

потом улетали в обратную сторону. Иногда в испуге

отскакивали зверюшки типа белых лисиц и зайцев.

Слава Богу, что не попадались белые медведи.

Наконец мы вырвались на открытое пространство

и в этот момент Гудбренд, мчавшийся первым,

затормозил и поднял руку. Мы сгрудились вокруг

него, подняв столбы снежной пыли.

- Осталось 5 минут! - крикнул он. – Если кто-нибудь,

по забывчивости, не принял таблетки, прошу

принять.

Группа обратила внимание, как Арнлог поспешно

вынул из кармана упаковку, вытянул из нее таблетки

и… рассыпал их на снегy. Запихал те, что остались,

в рот. Воду он, естественно, забыл захватить,

поэтому заложил в рот горсть снега, умудрившись

запорошить очки и, широко улыбаясь, начал жевать

его.

Время неумолимо приближалось к 7-00. Вдруг

наступила полная тишина. Как по команде перестали

галдеть вороны, ветер стих, и любой скрип снега

102


слышался, как раскаты грома. Команда наша

затихла, и даже дыхание старались придерживать.

Раздался нарастающей силы звук, напоминающий

лязг железа. По всему полю, расстилающемуся

перед глазами, в разных направлениях пронеслись

пылающие красные шары, за которыми стелился

такого же цвета след, от которого шел вверх

интенсивный пар. Из этих полос начали вырываться

в беспорядочных направлениях клубки труб черного

цвета, как будто выпущенные из мощной пращи. Они

рассекали воздух, производя звуки, которые издают

кнуты, когда ими хлещут по воде. Я увидел, что на

концах труб появились диски с лопастями. Лопасти в

одно мгновение заработали на всех трубах. Концы

последних начали совершать круговые движения с

такой скоростью, что через некоторое время исчезли

из глаз. Только общий гул нарастал и частота его

начала приближаться к опасным для человека

отметкам.

Сначала у всех заболели головы, и мы невольно

обхватили их руками, потом частота звука начала

снижаться и когда достигла порогового значения,

сердце мое сначала екнуло, а потом сжалось до

боли, разжалось, и… началась аритмия.

Альвис упал и лежал без движения. Один побежал

в кусты, ощутив, очевидно, проблему с кишечником,

а Арнлог вдруг замахал руками, как птица, и побежал

в сторону леса. Только Гутбренд крепился изо всех

сил, не забывая о том, что он руководит. Но вот и он

схватился

за

сердце.

Частота

звука

резко

подскочила вверх. Снег стал катастрофически

быстро таять и испаряться. Сначала на поле

образовалось огромное озеро, и мы оказались по

колено в воде, а потом оно в минуту испарилось,

103


образовав густой туман. Хорошо, что во время

испарения, Один догадался приподнять Альвису

голову. Когда туман рассеялся, то мы увидели, что

поле “засажено” молодыми пальмами, которые

вырастали на наших глазах.

Один пощупал у лежащего в грязи Альвиса пульс.

- Ну что? – спросил я.

- Пульс есть, но очень слабый и неровный. Нужно

вызывать медицинскую службу.

- Мы уже здесь! – услышал я чей-то незнакомый

голос сверху.

Большой винтолет с красным крестом на фюзеляже

шел на посадку.

Мне вдруг показалось, что он опускается, чтобы

взять нас в плен. Оливия там – в лесной чаще, одна,

и ей грозит опасность… Я подскочил к снегоходу,

сел, врубил двигатель и помчался с максимальной

скоростью туда… Через полминуты голова начала

проясняться. Я еще несся среди деревьев, но уже в

недоумении… Остановился и, наконец, понял, что

под действием звуковых волн сделал глупость.

Развернул снегоход и помчался к пункту сбора. Все,

кроме Альвиса, оказались на месте. Гутбренд

говорил, а остальные слушали:

- Вы видели, к чему может привести потребление

спиртного на работе. Надеюсь, что Альвис выживет,

но, все равно, это очень хороший урок для нас.

Кстати, как вы себя чувствуете?

Никто ничего не ответил и Гутбренд повторил

вопрос.

- Мы должны ответить, что мы чувствуем себя

хорошо? – спросил Один. - Я, например, в очень

плохом состоянии: у меня болит голова, глаза,

104


сердце, желудок, кишечник, почки, руки, ноги…

- У меня то же самое, - подтвердил Арнлог.

Он стоял без очков и имел очень растерянный вид.

- Вы сейчас удивитесь, услышав, что ваше состояние

естественно,

-

сказал

Гутбренд,

не

став

выслушивать мои жалобы. – Дело в том, что на вас

испытали действие всего спектра опасных для

человека инфразвуковых частот. Через некоторое

время все пройдет, и вы вернетесь в свое обычное

состояние.

Камер начал нашептывать мне:

- На вас произвели испытания и, надеюсь, без

смертельного исхода. К науке, которой вы должны

заняться, это не имеет никакого отношения. Вот

интересно, что они думали, когда присоединили к

вам Арнлога. Что, у них в инкубаторе, как в

курятнике, можно вывести десятки гениев? Странно.

- Скажи мне, пожалуйста, - обратился я к Гутбренду,

- какое отношение к нашей дальнейшей работе по

испытанию ракет для проходки имеет сегодняшняя

демонстрация этого безумия?

- Она еще не закончилась, - ответил мне Гутбренд.

В этот момент тишину нарушил совершенно

невыносимой частоты звук, который завершился

хлопком, напоминающим взрыв. Все пальмы,

стоящие в поле, разлетелись, превратившись в

пыль. Странно, но до нас взрывная волна не

дошла…

Мне показалось, что Гутбренд с испугом посмотрел

на экспериментальное поле, а там действительно

развивался

“занимательный”

сценарий:

снова

красные пылающие полосы пересекли поле в разных

направлениях, вырвались и завертелись трубы, и

послышался звук мощного всасывания. Температура

105


воздуха резко упала, пошел снег и наступила полная

тишина.

- Полагаю, что нам нечего больше здесь делать, -

сказал Арнлог. – Я проанализировал ситуацию и

считаю, что нас использовали, как подопытных

кроликов...

- Завтра встреча с Руководством – вот ты об этом им

и скажи, - предложил Гутбренд.

- Не надо ничего рассказывать, - вмешался я. –

Просто ты, Гудбренд, должен был потребовать у них

подробную программу эксперимента, а то как-то все

загадочно получилось, если не сказать хуже. Так с

исследователями не поступают...

- А ты уверен, что мы исследователи? – спросил

Один.

Я такого вопроса от него не ожидал, но развивать

тему не стал.

- Возвращаемся на базу! – крикнул Гутбренд и сел на

свой снегоход.

Мы последовали его примеру и помчались один за

другим.

У входа нас встретила мадам Берта вместе с

Альвисом... Мы бросились расспрашивать его, как он

себя чувствует, в чем причина...

- Я пришел в себя еще в воздухе. Сначала с трудом

вспоминал, где я нахожусь, но после двух инъекций

окончательно очухался, а сейчас чувствую себя

нормально.

- Теперь ты понял, что нельзя было делать то, что ты

сделал? – шепнул я ему.

- А что он сделал? – спросил сразу же Арнлог.

- Да ничего особенного, - нашелся я, - просто

вечером получил очень активные физические

нагрузки в тренажерном зале.

106


- Интересно, - удивился Арнлог, - оказывается,

здесь есть тренажерный зал. Не знал, хотя я никогда

себя не напрягаю.

- С чем тебя и поздравляю, – сказал ему Альвис

мрачно.

- Все к столу! – услышали мы призыв мадам Берты.

– Можете почистить руки в антимикробине32...


Обедали молча. Никто не проронил ни слова.

После

обеда

Гутбренд

сказал,

что

надо

возвращаться. Посоветовал вернуться в свои

комнаты, забрать оставленные там вещи и

собраться в зале приема. Все разошлись. Я тоже

пошел в свою комнату, взял кейс, положил туда

зубную щетку и задумался: если эти вариации так

влияют на людей, то надо как можно быстрее что-то

делать, чтобы унять это безумие. Послышался

голос Камера:

- Я, как и обещал, постараюсь засорить патрубок в

двигателе, когда вы подъедите к ралли-стадиону, а

Вы, сэр, должны затем пройти и осмотреться, нет ли

подозрительного транспорта и людей, не похожих на

болельщиков. Кстати, там свободный вход – можете

войти, осмотреть трибуны, прислушаться, не идет ли

гул

снизу.

В

общем,

не

мне Вас учить.

- Да, но ты постоянно меня учишь и даешь указания.

Не забывай, что ты совсем из другого ведомства и

стоит мне только намекнуть своим...

- Вы мне угрожаете, сэр?

- Нет, нет, ни в коем случае – просто не люблю,

когда меня учат не по моей просьбе. С детства не

люблю. Поэтому никогда не ошивался в компаниях


32 Устройство для уничтожения опасных микробов

107


сверстников, где, как правило, заправляли или

самые злобные, или самые хитрые и коварные. Я

предпочитал дружить с отдельными надежными

ребятами, с которыми мне было интересно.

- Что-то Вас потянуло на воспоминания, сэр.

Поверьте - сейчас не до этого. Нам следует

активизировать свою деятельность и выявить, в

конце концов, во-первых, откуда идет управление

вариационным

процессом,

а

во-вторых,

где

расположен сам Вариатор.

- Хорошо,

хорошо, Камер, - это я начинаю

нервничать – ведь я, как ты прекрасно знаешь, не

профессионал в разведывательной деятельности. Я

решился на эту аферу только из-за любви к

прекрасной женщине.

- Которую зовут Оливия, - сказал Камер.

- Откуда ты знаешь?

- Я много чего знаю, т.е., содержу.

- Договорились, возле стадиона ты..., в общем,

понятно.

Я вышел в зал где, как всегда, все уже собрались.

- Хочу поблагодарить от себя и от вашего имени, -

начал Гутбренд, - мадам Берту за отличный прием,

оказанный нам, и преподнести от нас этот скромный

подарок.

Он открыл коробку, которую держал в руках. Из

коробки показалась голова пушистого черного

котенка.

- О! Спасибо, господа – это неожиданный и очень

приятный подарок.

Мы сели в наш Хаммер+ и отправились в обратный

путь. На этот раз за руль сел Один. В самом начале

108


пути я зачем-то рассказал ему, что по-русски Один -

это ett33 и по этому поводу у них, у русских, есть

анекдоты, однако понять их могут только русские.

- Ты-то откуда об этом знаешь? – спросил Гутбренд.

- А я наполовину русский.

Все с неподдельным интересом на меня посмотрели.

- Да, - сказал Один, - великий норвежский физик Варг

Эйнштейн говорил: “Бог Один не играет в кости –

если это не кости христиан”.

Тут я не понял юмора и замолчал. “При чем здесь

Эйнштейн и звали его, вроде бы, Альберт?” Опять

начал думать про Тромсе и людей его населявших.

Почему же возникла необходимость в создании его?

И в этот момент меня осенило. Как я раньше до

этого не додумался – просто удивительно. Ведь 10

лет назад в результате климатической катастрофы

практически исчезли такие штаты США, как Техас,

Луизиана, Аризона и Нью-Мексико. Для борьбы с

природой Штаты выделили огромные деньги, но

правительство запретило проводить эксперименты

на территории страны. Вот поэтому-то они и

скрывают свое главное участие в этих проектах. Я

знаю, что ради спасения своего населения Америка

может

пойти

на

любые

нарушения

это

подтверждает история. Но переселить целый город!

Хотя

понятно,

что

им

совсем

не

нужно

распространение информации о проекте. А как это

сделать? Выставить пограничные посты вокруг

государства, но США – это не Россия в середине 20-

го века и не Китай с его стеной. В наше время все

проблемы решают деньги и высокие технологии.

Последние развиваются так стремительно, что


33 ОдИн

109


государства

не

успевают

как-то

оформить

законодательную базу. Можно вспомнить 3D-печать.

Она

в

конце

концов

позволила

создавать

биологических роботов, а к чему это привело...

Порой открытия просто фантастичны. И что, для них

следует придумать фантастические законы и это

тогда, когда у всех фантастически не хватает

времени ни на что? Пока Контрольная Комиссия

разберется, Вариатор переведут в другое место, а

жителей вернут из Харста обратно в Тромсе. А что

сделают с теми, которые сейчас его населяют?

Страшно подумать. А какую следующую страну они

выберут? По логике – самую южную или выкупят

территорию у русских в Сибири. Последнее, кстати,

весьма вероятно, учитывая очередной кризис у них.


Совсем близко, между стволами редких деревьев,

показался ралли-стадион. Вскоре мы к нему

подъехали, и в этот момент заглох двигатель. Один

несколько раз пытался его завести, но безуспешно.

- Кто разбирается в двигателях? - спросил он.

Ответом было полное молчание.

- Пойду прогуляюсь, - сказал я и открыл дверцу

джипа.

Все последовали моему примеру.

Альвис, неожиданно для меня, присоединился к

Гутбренду, а Один с Арнлогом открыли капот и

уставились на дымящиеся внутренности двигателя.

- Я вызываю техническую службу, - возвестил

громко Один. Непонятно откуда металлический голос

ответил:

- Ждите,

в ближайшее время мы прибудем.

“Мне бы успеть посмотреть”, - подумал я.

110


- Вы, сэр, пройдите на арену и сядьте там на

скамейку.

Я в очередной раз разозлился на Камера, но так и

сделал. Арена оказалась огромной. Мне даже

показалось, что на ней могут уместиться все жители

Тромсе. Автомобильные дорожки очищены от снега,

который теперь громоздился в центре поля.

Я сел и прислушался. Никаких подозрительных

звуков снизу не поступало. Посидел минут десять, а

потом через распахнутую дверь вошел внутрь

трибуны.

Стояла

полная

тишина,

которую

неожиданно нарушил странный топоток за большой

дверью справа. Открыл ее и увидел, как несколько

огромных крыс разбежались в разные стороны, но

одна, самая большая, злобно посмотрела на меня и

медленно пошла в сторону углубления в стене. Я

захлопнул дверь и направился в обратную сторону,

но, к своему ужасу, не увидел распахнутых дверей –

их кто-то захлопнул.

“Нужно успокоиться прежде всего”, - решил я, – “и

подумать... Ведь я прошел к той злополучной двери,

за которой увидел крыс, несколько шагов... Всего

несколько шагов, но в какую сторону?”

Послышалось громкое гудение. Из-за поворота

коридора показалась очистительная машина, за

рулем которой сидел афро-норвежец преклонных

годов. Я подбежал к нему и знаками попросил

выключить мотор. Он с большим неудовольствием

сделал это и затем спросил по-норвежски:

- Вы что тут делаете, сэр?

- Я случайно забрел сюда, - ответил я по-английски.

У нас авария недалеко от стадиона и поэтому я

здесь появился. Он широко улыбнулся и пояснил по-

английски:

111


- Выход вот здесь, сэр.

- Странно, но я вошел в открытую дверь...

- Я все двери на ночь закрываю, сэр.

- Понятно, а Вы из Тромсе?

Афро-норвежец рассмеялся:

- Вы, сэр, видели в Тромсе черных?

- Нет, не видел, но я гулял только в центре.

- Нет в Тромсе черных. Я из Харста. Нас здесь 10

человек работает на уборке.

Меня так и подмывало спросить, а не работает ли он

этажом ниже, но я удержался. Открыл дверь и

вышел наружу. Там меняя уже поджидали Гутбренд,

Арнлог, Альвис и Один. Оказывается, очень быстро

прилетели люди из технической службы и нашли, что

в джипе засорился один из патрубков. Какая-то

клейкая масса забила его.

- И что вы сделали с этим патрубком? – спросил я с

напускным безразличием.

- Ничего, - ответил Альвис. – Просто выбросили в

канаву.

- Вы что, забыли о том, что нас просили не засорять

территорию? – деланно возмутился я. – Покажите

мне, куда выбросили.

Все с удивлением на меня уставились... Я подошел к

джипу, позвал Арнлога и попросил его показать, в

какую канаву выбросили. Он указал на ближайшую.

Я спустился туда и сразу же увидел мякиша,

сидящим на маленьком пеньке в позе мыслителя

Родена.

Неожиданно справа появился Альвис, но Камер

быстро среагировал и исчез в трубке.

- Что ты здесь рассматриваешь?

Вот

он

тот

патрубок, - и он нагнулся, чтобы поднять его, но я

успел раньше.

112


- Собираю коллекцию таких предметов…

- Каких? – спросил Альвис.

- Предметов, которые создавали мне затруднения в

жизни, в чем-то мешали…

- Странный ты какой…

- Мы, южане, вообще для вас народ странный, как и

вы для нас. Главное при этом – не вступать в

конфликты. Доброта спасет мир…

- Не знал, что у тебя такие левые убеждения. Ты что,

толстовец?

- Откуда ты знаешь про толстовство?

- Классики, Стивен, не стареют.

- Хочешь сказать, что ты читал “Анну Каренину”?

- Да, читал.

- И что ты понял там?

- Понял, что женщина – существо сложное и нам,

мужчинам, никогда ее не понять.

- Хочешь сказать, что ты был близок с женщинами,

кроме акта прелюбодеяния в свальном варианте на

работе? – задал я провокационный вопрос.

Альвис посмотрел на меня с подозрением,

повернулся и пошел к джипу.

- Ты здесь? – спросил я Камера.

- Тут, тут, я уже у вас в кармане – можете не

беспокоиться. Вы были на стадионе?

- Да, но кроме уборщиков никого не увидел. И шумов

снизу не услышал.

- Возможно, они возобновляют активность во время

ралли, которое бывает довольно часто. Кстати, Вы

не узнали, когда ближайшее соревнование?

- Это с успехом можно узнать и в Тромсе.

- Да, согласен. Мы обязательно должны здесь

появиться в такое время. Отпроситесь на этот день.

- А я что, обязан каждый день ходить на работу?

113


- Не обязаны, но желательно это делать, чтобы

притупить их бдительность…

Один сел за руль. Вскоре и мы все подтянулись и

залезли в джип. Погода не предвещала ничего

хорошего. Темные тучи висели низко, насыщенные

тем, что потом кружится и медленно падает, делая

землю белой и холодной. Джип резко рванул с

места, и именно в этот момент пошел густой снег.

Видимость была почти нулевая. Один включил

противотуманные фары и двигался с минимальной

скоростью. Включил он также специальный радар,

чтобы избежать случайных столкновений.

- Гутбренд, скажи, а у тебя есть семья? – спросил я.

Ответа не последовало.

Тогда я задал этот же вопрос всем по очереди. Было

очевидно: или они меня не слышат, или у них в

мозгу полностью отключена функция ответа на такой

вопрос. Я заподозрил, что со мной в машине рабы-

полу роботы. Только Альвис хитро улыбался, что

действительно вызывало подозрение.

Ближе

к

Тромсе плотность снега сильно уменьшилась, а

когда мы заехали на северный мост, он совсем

прекратился. Правда, после съезда с моста он опять

начался. Город и ближайшие холмы стояли белые и

красивые.

Я вдруг вспомнил собор в центре и ту женщину

средних лет… Что-то тут не то – ведь женщина

выглядела на все 50. А монахи… Они тоже

инкубаторские? А студенты? Я, правда, ни разу к

ним близко не подходил, но издалека они кажутся

юными….

Что-то

здесь

не

вяжется…Хотя

инкубаторские, по-видимому, только работают.

- Ты ходил когда-нибудь в церковь? – спросил я

Арнлога.

114


- Я хожу туда в воскресенье со всей семьей.

- Почему ты не ответил, когда я тебя спрашивал про

семью?

- Ты меня не спрашивал.

- Как же не спрашивал? Пять минут назад…

- А, я, наверно, думал про нестандартное решение

дифференциального уравнения с разделяющимися

переменными.

- Значит, у тебя есть семья. А откуда ты приехал в

Тромсе?

- Я родился здесь…

- И в школу ходил?

- Да, в южной части города есть известная школа для

математически одаренных детей под названием

INTELLUNG.

- А как звали самую красивую девочку в вашем 6-м

классе?

- Самую красивую звали Хельга.

“Так что же ”, - подумал я, - “выходит, инкубаторских

не так уж много...”.

Скорее всего, они соответствуют некоему среднему

уровню интеллекта, достаточному для проведения

работ: слежения за приборами, минимального

анализа результатов и т.д. Самых талантливых

обычных жителей все-таки не переселили, а

оставили в Тромсе. А зачем инкубаторские делают

зарядку... в свальном варианте? Хотя. Конечно,

понятно – накопление вредной сексуальной энергии

чревато...

Хитро

придумали:

работнички

их

возвращаются домой умиротворенными.

В Институте математики мы заехали на стоянку

личного транспорта. Арнлог сказал, что ему в дороге

пришла в голову прекрасная идея, и он отправляется

наверх для фиксации ее. Один и Гутбренд

115


направились к лифту, чтобы спуститься на -3-й этаж

к своим автомобилям, в мы с Альвисом пошли к

выходу на станцию муверов.

- Ты, Альвис, в каком районе живешь? – спросил я.

- В тихом, - ответил Альвис.

Я обиделся и не стал уточнять. На станции ожидали

несколько человек. Мы встали каждый на свою

платформу. По прибытии мувера платформы

задвинули нас внутрь индивидуальных салонов. Я

даже не успел попрощаться.

- Он точно агент, - сказал Камер после того, как

дверца захлопнулась.

- Как ты определил?

- У него, как и у Вас, сэр, есть нательное средство

связи.

- Ну и что?

- А то, что он через него передает информацию,

которую я уже несколько дней засекаю, однако

проблема в том, что она зашифрована, а код пока

наши в Тель-Авиве не подобрали.

- Плохо работают, - сказал я.

- Хотите, скажу Вам, что бы Вам ответили мои

программисты?

- Нет, не хочу.


Локальный Блок Управления

- Сэр, я предлагаю направиться не в рощу, а

Университетский госпиталь UNN.

- Зачем?

- У меня закрались некоторые подозрения. То, что

выходящие из пристройки люди говорили по-

английски, ничего не значит. Нужно еще раз

проверить и, самое главное, проследить хотя бы за

116


одним из них до конечной цели их поездки.

- Думаешь, что это могут быть не американцы?

- Вполне вероятно. Как-то мне все-таки не верится,

что при том уровне демократии, какая существует в

США, возможны такие глобальные нарушения

закона. Неправдоподобно.

- Полностью с тобой согласен. В этой командировке

голова у меня стала совсем плохо работать. Или это

климат северный? Конечно, здесь творится что-то

невообразимое: инкубатор для людей, жуткие

испытания... Поехали к госпиталю.

- Измените, пожалуйста, сэр, пункт назначения, а то

нас увезут к Улитке.

Я назвал новый пункт и нажал пальцем на экран.

Пульт также голосом ответил, и вскоре я уже

выходил из мувера на нужной станции.

- Вы должны подъехать на автомобиле, - услышал я

сзади голос Камера и оглянулся.

Рядом стоял бежевого цвета Форд с работающим

двигателем и мигающей фарой поворота. Я сел на

место водителя, включил скорость и поехал. К

стоянке госпиталя подкатил через 10 минут. Как

всегда она была почти заполнена.

- Сэр, я сейчас

из

авто

превращусь

в

обволакивающую массу. Вас не будет видно. Нам

нужно как-то прошмыгнуть в один из автомобилей,

послушать их и проехать вместе до конечного

пункта.

- Ты думаешь, Камер, что такое возможно?

- Что, обволакивать или проникнуть?

- Проникнуть.

Ждать пришлось недолго. Раскрылись широкие

двери пристройки госпиталя и оттуда высыпало

человек двадцать. Я с удивлением обнаружил, что

117


Форд исчез, а я стою между китайской Тойотой и

испанским Роллс-ройсом. Посмотрел вниз, но ног

своих не увидел, поднес к лицу ладонь правой руки,

но и она исчезла... Тогда я поднял кейс, который

держал в левой руке (как он туда попал – это просто

загадка), но и кейс пропал. Народ, в возрасте около

30-и лет, начал рассаживаться по машинам. В

основном, садились по двое, максимум – по трое. Я

положил невидимый кейс на сидение.

- Нужно быстро определить ближайшую тройку, -

сказал Камер, - и надеяться на то, что пассажир

сзади сдвинется в сторону...

Я начал метаться от машины к машине.

- Вот, я думаю, этот продвинется, - посоветовал

Камер.

Я подбежал. И, действительно, пассажир открыл

заднюю дверцу, нагнулся, сел и затем отодвинулся

вглубь. Хотел залезть сразу же за ним, но он

неожиданно вспомнил про открытую дверь. Тогда я

выскочил и подбежал к другому авто, в который

уселись два пассажира, о чем-то громко и увлеченно

споря. Я медленно открыл заднюю дверцу, залез в

салон и также медленно закрыл ее. Пассажир и

водитель ничего не заметили.

Я расслабился. В этот момент до меня дошло, что

они разговаривают на китайском... . Их разговор

вызвал у меня временный шок. Я прекрасно

понимал китайский и даже говорил на нем, но ту

тарабарщину, которую они несли, разобрать было

невозможно. Они говорили, не вдаваясь в суть, а

просто произнося фразы типа: “Свое происхождение

цветочные растения не осознают, но стараются

показать себя в наилучшем цвете. Нет, Лао, срочное

задание и отличается от цветного тем, что выгода

118


представляется несомненной...”

Я

совершенно

обалдел

от

этого

потока

бессмыслицы. Никакие они не американцы, а самые

настоящие инкубаторские. Так, значит, Инкубатор

перенесли из центра города на территорию

университета. Надо бы и к студентам присмотреться,

а не инкубаторские ли они?

- Часть из них – это точно, - прошептал мне Камер

- Так что, учебу они имитируют?

- Нет, но учатся всего один год – ускоренный курс с

трансляцией знаний в мозг с последующими

проверками в аудиториях.

Потом тот, что сидел за рулем, вдруг сказал по-

английски:

- Нам в сторону порта. Перед входом в туннель

нужно остановиться у 12-го причала.

- Да, помню, - ответил пассажир на том же языке.

“Это совсем рядом”, - подумал я. – “Могли бы и

пешком дойти”.

Автомобиль тронулся и через пару минут мы

стояли у причала. Водитель и пассажир не

выходили, чего-то ожидая.

“Кстати, здесь должен быть северный мост, но я его

не вижу, хотя въезд на него вот он. Но это же

туннель. И почему, собственно, его все называют

мост. Может быть, раньше он тут проходил? Мы

здесь проезжали уже несколько раз, и я всегда

думал, что это мост. Когда въезжаешь, то сверху

небо. Неужели визуальный эффект?”

К машине подошел рабочий в спецовке и постучал

пальцами в стекло дверцы водителя. Водитель

опустил стекло и вопросительно уставился на

рабочего.

- Ваш катер №3. Можете выходить. Машину отгоню

119


на стоянку.

Я в полном смятении думал, что же мне делать.

- Выскакивай! – шепнул мне Камер.

Резко открыл дверцу и выскочил. Отбежав на

несколько шагов, остановился и стал смотреть, что

же они предпримут. А они сидели, зачарованно

глядя на открытую настежь дверцу, но потом, по-

видимому, решив, что это какая-то неисправность,

вышли и направились к берегу. Водитель оглянулся

и сказал рабочему:

- Попросите проверить автоматику.

Тот кивнул и быстро отъехал. На берегу стоял катер

старой модели, с которого на берег был переброшен

ветхий на вид мостик. У двери стоял черный человек

в форме капитана судна.

Водитель и его пассажир прошли по мостику и

скрылись внутри катера. Следом пробежал я, громко

топая. Этот топот так удивил капитана, что он еще

долго не убирал мостик, задумавшись, не сообщить

ли об услышанном пассажирам. Но потом, решив,

что это галлюцинации, вызванные вчерашним

неумеренным потреблением спиртного с друзьями,

все-таки нажал кнопку и мостик втянулся внутрь.

Дверь захлопнулась, и катер отчалил, просигналив

напоследок. В каюте я увидел кроме двоих вновь

прибывших еще шестерых пассажиров.

- До Харстада около 120-и километров, - сказал мне

Камер, - а это примерно два часа плавания. Найдите

себе тихое место с возможностью сидеть и лежать,

чтобы никто не мог на Вас наткнуться – все-таки на

катере 10 человек. В противном случае переполох

обеспечен. Хорошо еще, что катер, хоть и старой

модели, но необходимая для плавания автоматика

имеется, поэтому капитану помогает только один

120


матрос.

Я оценил устройство каюты. Сидения располагались

как в автобусе – по два места с каждой стороны, а

посредине проход. Я сел на самое последнее

сидение и схватился в напряжении за подлокотники.

- Вы выбрали не очень удачное место, - заметил

Камер мне на ухо. – Лучше поищите на капитанском

мостике. Капитан там практически всегда один, а

помещение с аппаратурой для управления большое.

Там внизу, под аппаратурой, пустое пространство,

закрытое жалюзи. Я видел в кладовой небольшой

матрасик – можно его притащить на мостик, открыть

жалюзи и положить его туда – будет то, что надо.

- А как это сделать? Ведь никто не сидит на месте –

все снуют...

- Подождите немного.

Я подождал, и действительно, через некоторое

время пассажиры угомонились, расселись по местам

и задремали. Даже капитан включил аппаратуру на

автоматическое управление, вышел из рубки и сел в

большое кресло, поставленное на палубе впереди

салона. Его сильно обдувало холодным ветром,

крепчающим с каждой минутой, но он только

улыбался, обнажая свои великолепные белые зубы.

Я понял, что самое удобное время настало,

выбежал на палубу, затем шмыгнул в кладовую,

которую мне указал Камер, и схватил матрасик.

Поднялся в рубку, раздвинул жалюзи, висящие

примерно в двух метрах от штурвала. Пустого

пространства оказалось предостаточно, чтобы лечь

и даже вытянуть ноги. Матрац, правда, доставал

только до колен. Начал сразу же засыпать.

- Перевернитесь на живот, - проинструктировал

Камер, - а то можете захрапеть и тем себя выдадите.

121


Я перевернулся с чувством глубокого недовольства,

поскольку на животе никогда не мог заснуть. Выбрал

компромиссное решение – повернулся на бок и сразу

же уснул. Приснился мне Синьцзян весной, когда

степь в межгорье зацветает красными тюльпанами и

маками. Я еду на сером коне по этой степи и слышу

только сопение коня и птичий гомон.


Проснулся от того, что меня кидало во все

стороны в моем укрытии.

- Что случилось?! – воскликнул я в страхе.

- Начался сильный шторм, - послышался голос

Камера. – Держитесь вот за эти две трубы, а я выйду

посмотреть.

Как только Камер прекратил обволакивать меня,

сделалось холодно. Я наконец увидел свои

покрасневшие

руки,

вцепившиеся

в

тонкие

металлические трубки. Пришлось включить обогрев

одежды, но он работал слабо – видно, разрядились

батареи. Я покрылся гусиной кожей и начал дрожать.

Амплитуда бросков увеличивалась, и мне уже не

хватало сил удержаться. Я больно ударился головой

обо что-то жесткое и потерял сознание.

- Приходите в сознание, сэр. Плохи наши дела –

шторм разыгрался не на шутку и нас несет к острову

Форойя. Островок маленький, но славится большим

количеством белых медведей.

Произошел мощный удар, и я вылетел из своего

укрытия, пробив жалюзи. Пришел в себя и сразу

почувствовал, что Камер вновь меня обволакивает.

Стал подниматься на ноги…. Когда это мне удалось,

я заскользил в сторону и уперся в боковое стекло

рубки. Оно было разбито и я с трудом, соблюдая

осторожность, чтобы не порезаться, вылез наружу.

122


Все 8 пассажиров уже сидели на берегу на

снежных горках, которые они себе смастерили.

Капитан и его белый матрос-помощник сидели на

таких же горках в сторонке. Шторм продолжал

бушевать. Я незаметно выбрался на берег и

посмотрел на катер, который представлял собой

жалкую картину: завалившись на бок, он подмял под

себя правый борт и входную дверью, некоторые

железные

приспособления

по

краям

палубы,

казавшиеся

в

начале

пути

незыблемыми,

отломились и теперь болтались на ветру.

- Ну, и что мы теперь будем делать? – спросил я

тихо.

- Я слышал, что капитан передал на базу сигнал

SOS. Думаю, что они скоро появятся.

- Если шторм закончится, - добавил я с большой

долей пессимизма в голосе.

- Да, - согласился, к моему разочарованию, Камер, -

в такой шторм никто не поплывет и не полетит.

У капитана, его помощника и пассажиров был

совершенно жалкий вид. Они просто замерзали на

глазах. По-видимому, у них не предусмотрели

обогрев одежды. Первое время группа совершала

бег на месте с высоким подниманием колен,

подпрыгивала, била себя руками по плечам, но это

не помогало. Брови их и волосы, выбивающиеся из

жалких тонких шапочек, заиндевели, носы сначала

покраснели, потом посинели, а затем начали белеть.

Через час они один за другим начали терять

сознание и валиться в снег. Те, кто еще держался на

ногах, пытались что-то делать с упавшими, но

никому не становилось легче. Я ощутил стыд,

чувствуя себя вполне комфортно, в то время как

люди погибали на моих глазах, а я ничем не мог им

123


помочь.

Шторм начал утихать. На ногах остались, не считая

меня, только капитан, помощник и водитель той

машины, на которой мы подъехали к причалу. Какие-

то точки замелькали между снежными наносами. Я в

ужасе осознал, что это носы и глаза нескольких

белых медведей, направляющихся в нашу сторону.

Они быстро почуяли добычу и стремительно

приближались. Капитан тоже заметил животных и

побежал к катеру. Я рванулся было, но Камер

остановил меня, сказав, что запах он закупорил. Тем

временем капитан вылез из накренившегося катера с

автоматом в руках и дал очередь по черным точкам.

Они исчезли на мгновение, а потом снова

замелькали. Капитан произвел вторую очередь,

после чего стал палить, не переставая, даже не

задумываясь о том, что патроны могут закончиться.

“Что

за примитивный катер с примитивным

оборудованием и даже без лазерного вооружения.

Где они достали такую рухлядь, как автомат? Взяли

в музее? Все, конечно, зависит от менеджера. У нас

в Институте в Дурбане был такой один. Он даже на

воде и чистящих средствах экономил”.

Медведи приближались со всех сторон. Капитан с

помощником потащили к катеру последнего живого

пассажира. В этот момент послышался гул и через

несколько мгновений на снег опустился винтолет. Из

него выскочили два бойца с лазерными ручными

пушками и махнули ими в разные стороны несколько

раз. Точки исчезли и больше не появлялись.

Из

винтолета выпрыгнул упитанный человек

восточной наружности в спецодежде синего цвета,

продолжая по-китайски разговор, начатый, очевидно,

внутри летательного аппарата.

124


- Да, товарищ Чжан, получился брак: семь человек

замерзли, один в тяжелом состоянии, команда - в

порядке. Считаете, что их надо оставить здесь? Да,

я понимаю, замерзших оставить. Согласен, что

медведи не дадут среде загрязниться. А что делать с

живыми?

С этого момента упитанный надолго замолчал. По-

видимому,

товарищ

Чжан

на

другом

конце

размышлял.

Я еще в школе заметил, что

руководители в коммунистическом Китае боятся

принимать

решения.

Они

всегда

стараются

перепихнуть их на подчиненных. Очевидно, и на этот

раз начальник переложил принятие решения на

упитанного.

"Вот тебе раз. Я был уверен, что ушел от опеки

“своих”, а оказалось, что нет. И вовсе не американцы

тут “правят бал”. Это и не удивительно... Их

экономика почти развалилась. Не хватает денег на

самое необходимое".

Упитанный окинул капитана и его помощника

ненавидящим взглядом, махнул рукой, приказывая

им садиться в летательный аппарат. Я сразу же

подсуетился и встал за спиной у капитана. Он что-то

почуял и начал оглядываться.

- Hvorfor har du alltid se tilbake?34- спросил упитанный,

насупив брови.

- Нет, нет, командир, я в порядке и он тоже. Вы нас

куда повезете?

- Есть решение отвезти вас в Харстад, чтобы вы

подготовили новый катер для завтрашнего рейса.


34 Почему ты все время оглядываешься? (Норв.)


125


Капитан заметно повеселел, чего нельзя было

сказать о помощнике. Тот находился просто на

последнем издыхании.

Упитанный опять установил связь со своим

начальником.

- Нет, Стивена среди них нет. Мы его до самого

Института математики вели, а потом он исчез. Какой-

то Форд там рядом крутился, но мы не придали

этому значения, а потом он оказался рядом со

Стивеном у UNN, но исчез затем. Я лично, товарищ

Чжан, никак не могу объяснить эти исчезновения. Да,

да, полностью с Вами согласен. Мы работаем, да-

да…

Капитан

помог своему помощнику зайти на

платформу. Затем бойцы занесли полузамерзшего

водителя. Я не отставал, хотя страх предстоящего

полета

сковывал

мои

движения.

Платформа

поднялась и вдвинулась в корпус винтолета. Сразу

же закрылась дверь, и мы взлетели. Сердце мое

забилось учащенно - казалось, поднялось к самому

горлу. Я окинул взглядом салон. Кроме тех, кого я

уже видел, впереди сидели еще два вооруженных

человека

неопределенной

национальной

принадлежности.

Не прошло и десяти минут, как в иллюминаторах

показался берег и кварталы Харстада. По величине

город не уступал Тромсе. Как и в Тромсе, в центре

стоял собор. Множество новостроек указывало на то,

что город обновляется и продолжает расширяться.

Мы повернули на север к заливу.

- Это залив Бергсваген, - сказал мне Камер. – Мы,

очевидно, летим заказывать новый катер либо в

Джюстибукту, либо к заливу Вика.

Я

посмотрел

через

иллюминатор

вниз

и

увидел

глубоко

126


вдающийся в береговую линию залив, у берега

которого соорудили пять линий причала, в основном

для катеров. Мы приземлились неподалеку от них.

Упитанный вышел, а за ним поплелись капитан и я.

Из неказистого здания сразу же выбежали два

человека и помчались к нам.

- Товарищ Ли, какие будут приказания? – спросил с

преданностью в раскосых глазах тот, что был

повыше ростом.

- На завтра синоптики обещают нормальную погоду,

поэтому рано утром отправьте катер в Тромсе на 12-

й

причал.

Капитана

выберете

помоложе.

Я увидел как “старый” капитан побледнел.

- Будет исполнено, - сказал высокий.

Они развернулись, как в армии, и помчались в

обратном направлении. Мы вернулись на свои

места.

Крылатое

чудище

взмыло

вверх

и

направилось на юго-запад - вглубь полуострова

Монеландсватнет. Вскоре я увидел внизу ралли-

стадион

очень

похожий

на

тромсейский.

“Может, Альвис намекал на этот стадион?” –

промелькнуло у меня.

Винтолет пошел на посадку рядом со стадионом. Я

увидел, что, в отличие от тромсейского, здесь

стоянка заполнена транспортом, хотя никаких

соревнований, судя по тишине, на дорожках не

происходило.

Открылась

дверь

летательного

аппарата, и я выпрыгнул первым. Бойцы потащили

носилки

с

полузамерзшим

пассажиром

и

помощником капитана, а сам капитан пошел следом

за товарищем Ли. Зашли в открытые ворота

стадиона, а потом в широкие двери, ведущие внутрь

западной трибуны. В коридоре открылась дверь

лифта, в котором мы начали спускаться вниз. Я все

127


время прижимался к стенке и следил, чтобы никто ко

мне не приближался. Через несколько секунд лифт

остановился. Наша группа вышла точно в такой же

коридор, что и наверху. Прошли два поворота и

остановились у двери с красным крестом. В

отворившуюся дверь бойцы занесли пострадавших.

Остальные стояли снаружи. Я, по привычке,

пристроился за спиной капитана, который все время

оглядывался.

- Ты, случайно, не заболел? – спросил его Ли.

- Нет, я в порядке, а почему Вы меня не оставили в

Джюстибукту?

- А почему ты молчал там?

- Я думал, что Вы так решили.

- Думал, думал... Мне теперь от товарища Чжана и

товарища Ху-и влетит. Ладно, на обратном пути

завезу тебя.

- Спасибо за Вашу доброту, товарищ Ли.

Ли со злобой на него посмотрел, ничего не ответил

и стремительно зашагал дальше по коридору. Я и

капитан еле поспевали за ним. Вскоре он открыл

дверь синего цвета, и я увидел небольшой зал, в

котором за пультами сидели люди восточной

наружности. Все разом повернули головы и

приветствовали Ли радостными американскими

улыбками, что было совершенно не характерно для

их

ментальности.

Самый

старший

на

вид

приблизился и начал говорить:

- Товарищ Ли, я слышал, что произошел Брак-7?

- Да, товарищ Ху-и, Катер разбился на острове

Форойя. Хотя SOS мы получили вовремя, но я не мог

вылететь из-за бури. Когда вылетел – было уже

поздно. Брак-7 оставил там.

- Вы все правильно сделали, но Брак-7 отразится на

128


Вашей зарплате. Ли посмотрел на капитана с еще

большей злостью.

- Почему Вы привезли сюда капитана? – спросил Ху-

и.

Ли покраснел и, ничего не придумав, выпалил:

- Это моя вина. В спешке оставил его на борту.

- Этот прокол тоже вычтется из Вашего заработка.

Оставьте его здесь – пригодится для биологических

экспериментов.

- Нет, нет! – закричал капитан и бросился к лифту.

Он практически добежал до него, но рухнул на пол от

выстрела, произведенного одним из служащих. Два

бойца подбежали к нему, подняли и поволокли куда-

то безжизненное тело.

- Вы что, убили его? – спросил Ли.

- Нет, - ответил Ху-и, - это усыпляющий заряд. Нам

нужен человек для био эксперимента.

Я напряженно думал, что же делать: оставаться или

последовать за Ли?

- Оставайтесь здесь, - услышал я голос Камера.

Похоже, у них тут Локальный Блок Управления. Как

Вы уже поняли, их аппаратура Вас не засекает.

Я понял, что нахожусь в выгодном положении,

особенно по сравнению с капитаном, но необходимо

время для обдумывания ситуации.

- Товарищ Ли, Вы можете идти, - сказал Ху-и. –

Продолжайте контроль за инкубатором – у нас

большая

нехватка

биороботов. В результате

последних двух экспериментов на полуострове

получен Брак-20. Для восполнения потребуется не

менее двух недель, а ждать мы не можем. Как раз в

эти

дни

предполагается

особая

активность

океанического разлома Фолт-13. Не использовать

его энергию было бы непростительно. Мы ждали

129


несколько месяцев. К сожалению, искусственно

активизировать мы не научились. У нас были

большие надежды на Стивена, но, как я уже слышал,

он пропал последнее время. Почему такое

произошло? Как может пропасть биообъект? Любую

букашку мы прослеживаем на десятки километров, а

тут человек пропал! У вас с аппаратурой все в

порядке, товарищ Ли?

- Да мы проверяли на моделях и живых организмах –

все в порядке.

- У вас там случайно не завелись агенты? Если это

так, то считайте, что весь следующий год ваш оклад

поступает на счет партии. Подумайте о своей семье

– ячейке нашего общества.

- Я не могу здесь оставаться, - сказал я тихо Камеру.

– Группу расформируют, а задание свое я

выполнить не смогу.

- Может, Вы и правы, поскольку мы всегда сможем

сюда наведаться. Это необходимо, так как я уверен,

что “бразды правления ” исходят также и отсюда.

Вдруг чувство стыда охватило меня: оставляю

капитана в беде и как будто ничего не случилось.

Оливия бы меня не простила за такой поступок. Как

ужасно действует на меня местная обстановка и

климат! Становлюсь бездушным. Всегда заботился

о близких - отце, матери, Оливии, да и в детстве

отличался добротой...

- Нет, - сказал я Камеру, - мы остаемся и помогаем

капитану.

- Хорошо, но, прежде всего, его надо отыскать. Я,

кажется, знаю, где они его могут запереть. Идите до

конца зала и зайдите в желтую дверь. Похоже, что

они там устроили камеру заключения. Я обратил

внимание, что во время разговора Ли с Ху-и

130


сотрудники заводили туда одного со связанными

руками, хотя, может быть, мне показалось. Я

подошел к желтой двери, посмотрел по сторонам,

убедившись, что никто не смотрит, и дернул ручку.

Дверь открылась и внутри оказалась небольшая

приемная со скамейками и столом посредине, а в

дальнем конце через решетку я узрел капитана,

сидящего с понурой головой на стуле. Его клетка

оказалась запертой. Камер соскользнул с меня, и я

предстал пред очи капитана. Он их вылупил от

удивления.

- Вы кто? – спросил он.

- Я Стивен, которого они ищут. Вас, я услышал, хотят

использовать в экспериментах. Уверен, что это

очень опасно для жизни, поэтому хочу помочь. Мой

друг выведет Вас. Постарайтесь получше спрятаться

в Харстаде в ближайшее время, а потом любым

путем выбраться из него. Лучше всего отправиться

на юг.

- А Вы что, остаетесь? – спросил ошарашенный

капитан.

- Я подожду своего друга здесь. А сейчас мы должны

обменяться одеждой.

В это время, я заметил, Камер открыл клетку. Я

зашел в нее.

- А где Ваш друг?

- Сначала давайте закончим с одеждой.

Как только мы сделали это, капитан исчез.

- Я ничего не понимаю! – воскликнул он.

- Это проделки моего друга.

- В каком смысле?

- В самом прямом – сделал Вас невидимым. Он

высокоорганизованный робот с очень широкими

возможностями, выходящими за рамки понимания.

131


Теперь можете выбраться отсюда невидимым, как

для глаз, так и для всех видов волновых полей.

Подождите

возле

лифта

и

все

получится.

- Правильно излагаете, сэр,- прервал свое молчание

Камер.

- А, так это он говорит?

- Да, капитан, можете с ним беседовать – он все

понимает.

- Спасибо, - поблагодарил Камер.

- Пожалуйста, - завершил я тираду вежливости.

- Вы на меня не похожи, - заметил капитан, - но у

меня в кармане есть уголь, который я использую для

лечения желудка…

Капитан на момент появился и протянул мне пачку

таблеток угля. Я взял ее и стал мазать себе лицо. С

трудом, но мне удалось почернеть.

- Ну, - сказал капитан, - спасибо и счастливо

оставаться. Я никогда не забуду Вашу доброту,

Стивен. Если нужно что-то передать или сообщить

на поверхности, я готов.

- Спасибо, капитан, ничего не нужно. Позаботьтесь о

себе.

Послышались

тихие

удаляющиеся

шаги.

Я

сел

на

стул,

являющийся

единственным

предметом мебели в клетке, и стал обдумывать свое

положение. Выйти сейчас я не могу, поскольку люди,

посадившие капитана, могут вернуться, а тогда

начнется большой переполох. Тьфу ты, я вообще не

могу выйти, так как Камер скрывает капитана.

Значит, надо ждать Камера.

Интересно, а что сейчас в Дурбане, ночь или день?

Я идиот! Совершенно забыл про возможности

носков. Начал устанавливать связь и мне это

удалось.

132


- У Вас проблемы? – услышал я вопрос.

- Да, есть временные неурядицы, но я, прежде всего,

прошу соединить меня с Оливией.

Воцарилась тишина…

Но вот прозвучало знакомое монотонное гудение, и

вдруг я услышал совершенно отчетливый голос

Оливии:

- Стивен, милый, это ты? Я уже не слышала тебя

целый месяц. Что там с тобой происходит? Я вся

извелась. Папа меня успокаивает и говорит, что ты

успешно внедрился, но почему прервалась связь?

- Я так уставал, Оливия, что, приходя в отель, сразу

же засыпал, а рано утром меня будили, так как

начинался рабочий день. Такая здесь на севере

жизнь. Но я тебя люблю, и все время думаю о тебе.

Пока не забыл, скажи папе, что мои бывшие

китайские кураторы опекают меня и здесь, т.е.,

следят за мной, но мне временно удалось выйти из-

под их опеки.

- Да, мне папа что-то про это говорил. Сказал, что в

настоящее время ты в каком-то Харстаде. Что за

названия – я даже в уме не могу их произнести. Как

на тебя действуют их морозы? Разве человек может

вынести -40, например?

- Не беспокойся, Оливия, моя одежда прекрасно

обогревается. Кроме того, здесь ниже -15 не

опускается.

- Да? Очень интересно.


В этот момент появился один из работников

Локального Блока Управления с подносом в руках.

Он вставил ключ в замок и с удивлением обнаружил,

что дверь в “обезьянник” не заперта. Не взглянув на

меня, он поставил поднос с едой на пол возле стула,

133


вышел, запер дверь и помчался к выходу. Через

некоторое время он вернулся с другим работником, и

они заспорили:

- Фанг, ты не запер его, и я вынужден заявить об

этом.

- Ты что, Юшенг, это исключено.

- А тем не менее дверь была открыта и хорошо еще,

что заключенный не заметил.

- Может не надо заявлять, Юшенг?

- Ты прекрасно знаешь, Фанг, что все равно факт

выяснится и тогда несдобровать нам обоим.

- Я тебе дам 100 эквивалентов…

Последовало молчание, после чего сотрудники

удалились.

- Все в порядке? – услышал я опять голос Оливии.

- Да, дорогая.

- На каком языке говорят твои приятели?

- Они говорили по-китайски.

- Что? Так они тебя обнаружили все-таки?

- Нет, они меня не видят – просто находятся очень

близко.

- Не понятно мне совсем, Стивен, ты что-то

скрываешь от меня. Я чувствую, что у тебя там

большие проблемы. Бросай все и возвращайся.

Какой ты агент? Я говорила папе: ты ученый и

должен продолжать работу в своем институте.

- Оливия, извини, я вынужден прервать связь. До

свидания,

милая

я

тебя

очень люблю.

Связь прервалась, а я услышал, как все сотрудники

за желтой дверью разом громко заговорили. Потом

шум затих, после чего настала мертвая тишина. Я

посмотрел на часы: 11 вечера. Рабочий день, по-

видимому, закончился, а выйти из клетки я не могу.

Положение ужасное. И где сейчас этот Камер?

134


- Я здесь, - услышал я сзади и обернулся, увидев

мякиша подмигивающего мне глазками.

- У нас появилась возможность осмотреть весь их

комплекс. Охранников, я заметил, не много, так как

они надеются на электронику. Везде лазерное

просвечивание, но и это во мне предусмотрено.

Когда луч меня просвечивает, то по выходу из тела,

к нему добавляется поглощенная во мне энергия. В

результате, приборы не засекают разницы в

источнике

и

приемнике

и,

следовательно,

невозможным становится любое томографическое

восстановление моего перемещения.

- Да,

я

все

больше

убеждаюсь,

что

ты

представляешь собой шедевр израильского хайтека.

- Не только израильского, - сказал Камер, но

уточнять не стал, да и я не хотел спрашивать.

- Понятно, - сказал я, - а что с капитаном?

- Капитан оказался на поверхности не сразу. Ожидал

у лифта около двух часов. Потом я не выдержал и

выпустил специальный газ в сторону ближайших к

нам работников. Одному из них стало плохо и два

его товарища помогли ему подняться наверх, чтобы

отдышаться. Этим капитан и воспользовался.

Наверху я перешел в состояние авто и вывез его на

северо-запад – к заливу. Там у него оказалось очень

много знакомых. Я его освободил от своей опеки, и

один из знакомых взял капитана на борт своего

катера, чтобы отвезти в Нарвик. Думаю, что там его

искать не будут.

- Спасибо тебе, Камер, а как ты вернулся сюда?

- Когда подъехал к стадиону и проник на трибуны,

увидел, что те двое с отравившимся еще сидят. Ну, я

тоже к ним подсел и подслушал их разговор. Они

говорили о том, что сотрудничать с американцами

135


становится невыносимо. У них еще остался гонор

представителей самой богатой страны, хотя уже

пару десятков лет они практически нищенствуют.

Правда в их стране осталось много специалистов,

которым практически нечего делать. Это очень

похоже на бывший Советский Союз в прошлом веке.

Вопрос

остается

открытым:

кто

управляет

Вариатором, и где он?

- У меня идея, – сказал я. – Надо постучать в желтую

дверь. Тогда придет тот, которому дали 100

эквивалентов, или другой, которого первый хотел

заложить. Ты его “отравишь”, затем я его переодену

в форму капитана и намажу углем лицо. Пока

заметят отсутствие сотрудника, пройдет достаточно

времени, за которое мы сможем осмотреть объект.

- Хорошая идея. Я Вас сейчас обволоку, а Вы

стучите.

Я, скрытый Камером, подошел к двери и постучал

несколько

раз.

Явился

тот,

что

дал

100

эквивалентов. Он с удивлением уставился на клетку

и уже было собрался нажать на аварийную кнопку,

но тело его внезапно обмякло и повалилось на пол.

Я быстро стянул с него верхнюю одежду, после чего

снял с себя капитанскую форму. Затем с грехом

пополам облачил в нее беднягу. Потом одел его

одежду и поволок обмякшее тело к клетке. Там

усадил его на стул, который предварительно

придвинул к стенке. Только после этого я отправился

“на разведку”.

Как только я вышел из желтой двери, у меня

закралось сомнение:

- А ты его не убил? – спросил я Камера.

- Кого?

- Того, которого “отравил”.

136


- Нет. Он полежит часа два, а потом оживет и не

будет ничего помнить.

- Это хорошо – к тому времени, я надеюсь, мы

вернемся.

Я решил, прежде всего, пройтись по Локальному

Блоку Управления, в котором кипела работа.

Сотрудники внимательно смотрели на экраны,

нажимали кнопки компьютеров, иногда оживленно

спорили, но их споры пресекались начальником.

Рассуждая логически, можно предположить, что

руководитель управления сидит за самым большим

пультом. За ним сидел мужчина лет 40-ка с сединой

на висках и повязкой на одном глазу. В голову

пришла кличка “Кривой”. Я подошел и посмотрел на

экран его компьютера. Там на большой блок-схеме с

множеством ответвлений мигали синие точки,

расположенные в узлах схемы.

Я пригляделся... Схема соединяла множество

северных фьердов Норвегии: Рингвасоя, Квалоя,

Рейноя, Улоя, Каген, Арноя, Реббенесоя и плато

Кнутскенсгоген, расположенное недалеко от Тромсе.

Я сразу понял, что это известный уже мне полигон у

шоссе 91. На мое счастье, неожиданно одна из точек

замигала красным цветом. Кривой нажал на красную

кнопку на пульте. Сразу же на отдельном, меньшего

размера экране справа появилось изображение

сочленения двух труб, из которого валил дым.

Кривой нажал еще одну кнопку и проговорил:

- Авария на объекте 205/14, сочленение 47/38.

Послышался

прерывистый

аварийный

сигнал,

замигал красный свет и из красной двери выбежал

человек, облаченный в красную форму с прозрачным

скафандром за головой. Он подбежал к пульту

Кривого, посмотрел на экраны, проговорил Кривому

137


что-то неразборчивое и помчался обратно. Я

устремился за ним, еле успевая. За красной дверью

коридор упирался в большой открытый лифт. Там

уже стояло грузовое средство передвижения с

четырьмя рабочими в кузове и водителем за рулем.

Несколько сидений, к счастью, были не заняты. Я

уселся подальше от пассажиров, лифт закрылся и

начал подниматься. Опять загудел аварийный

сигнал, и лифт открылся. В глаза ударил яркий свет.

Я на время ослеп, поскольку Камер вовремя не

среагировал, чтобы включить защиту, или ему было

не до меня.

Когда

глаза

привыкли,

я

увидел большой

неизвестный мне летательный аппарат с двумя

винтами, у которого был открыт грузовой люк с

покатыми мостками. Наше средство закатилось в

него, и люк закрылся. Аппарат, который я про себя

назвал “Вертушка”, взлетел и, резко наклонившись,

устремился

только

в


пилоту

известном

направлении.

Я

перешел

в

полуобморочное

состояние. В один из моментов казалось, что мы

падаем, но после этого вертушка опять взмыла

вверх, в результате чего глаза мои полезли на лоб.

Хорошо, что меня никто не видел.

Рабочие сидели, не шевелясь, как роботы, а,

может быть, они таковыми и являлись? Вновь я

ощутил

состояние

падения,

сопровождаемое

чувством невесомости с сердцем у самого горла.

Наконец вертушка замерла неподвижно, люк

открылся, мы выкатились и поехали в сторону

невысокого строения. При нашем приближении

ворота автоматически открылись, и мы оказались на

платформе лифта. После недолгого спуска вниз

наше средство передвижения начало двигаться

138


вдоль огромного ангара с множеством закрытых

боковых ворот. Это мне сильно напомнило

подземелье, расположенное под университетским

городком в Тромсе. Только там были приборы, а тут

ворота с номерами. Мы подъехали к воротам № 205,

которые сразу же вдвинулись наверх, открыв нам

проход. Оказались мы в таком же ангаре, но

меньших размеров. Ворота располагались также по

обеим сторонам. У номера 14 средство затормозило.

На этот раз ворота задвинулись вниз, открыв въезд в

очень узкий коридор с пронумерованными дверями.

- Сейчас возле 47-го остановимся, - прошептал мне

Камер.

И

действительно, средство остановилось, и

рабочие выпрыгнули на бетонный пол. Один из них

прихватил небольшой черный чемоданчик. Они

открыли дверь и зашли в пещеру, а следом я. То тут,

то

там

зеленым

светом

светили

круглые

светильники, приделанные к прозрачным трубам, по

которым передвигалось что-то красное. Чуть дальше

один светильник мигал красным светом. Туда и

устремились рабочие, среди которых выделялся

тот, что подавал время от времени команды. Я

понимал почти все.

У красного светильника остановились. Рабочий с

чемоданчиком открыл его и нажал какие-то кнопки. В

трубах забулькало, сверху появился сегмент новой

трубы, который без чьей-либо помощи обогнул место

аварии, соединился с главной трубой, и скоро по

нему пошла эта ужасная на вид красная жидкость.

Ремонт закончился, рабочие направились к

машине. Я совершенно разомлел, сидя на сидении,

и потерял бдительность. Когда все сели, один из

рабочих

вздумал

поменять

место

и

резко

139


передвинулся

в

мою

сторону.

Почувствовав

преграду, он в первый момент не обратил на этот

факт внимания, но потом уставился в мою сторону и

вдруг прыгнул на меня. Я в последний момент успел

увернуться, но при этом издал горлом и падающим

телом звуки, от которых все разом повернули головы

в нашу сторону.

- Здесь кто-то есть, - воскликнул бросившийся на

меня.

- Что ты имеешь в виду? – спросил старший.

- Сян, я вас уверяю, здесь живой организм, но его не

видно.

- Ты не заболел?

- Нет, не заболел...

Я замер и начал мелкими шажками передвигаться к

краю кузова. Схватился руками за борт и

приготовился, на всякий случай, к прыжку.

- Расслабься, ты немного устал и тебе мерещится

всякое, - успокоил старший.

- От чего я устал? Мы весь день бездельничали.

- Ты устал морально и тебе нужен двухдневный

отпуск.

- Против отпуска, Сян, я не возражаю, но, честное

слово, я почувствовал живое существо.

- Мы верим, верим, - сказал старший.

Остальные рабочие начали улыбаться, но не

вмешивались в разговор. Я подумал, что у них,

очевидно,

это

не

принято.

Заметил,

что

“пострадавший” начал сомневаться в случившемся.

На всякий случай, он прощупал руками все сидения

и борта, но, ничего не найдя, успокоился. Я тоже

расслабился, но только морально, а физически мне

пришлось весь путь до вертушки напрягаться изо

всех сил, чтобы не упасть и не издать посторонний

140


звук. Вылез из средства уже внутри вертушки и

улегся на настил из плотной материи, лежащий в

углу грузового отсека.

“Самое главное”, - подумал я, - “это не уснуть и не

остаться здесь”. Но я, что было впервые со мной в

летательном аппарате, уснул...


Мне приснилось, что я улетаю на звезду Сириус

“А”, но в корабль попал вирус, уложивший весь

экипаж. Один я остался живой, поскольку на целый

час выходил в открытый космос для осмотра

корпуса. Корабль летел в автоматическом режиме и

меня охватил ужас, когда я представил, что

произойдет вблизи двойной звезды. В результате

проснулся, открыл глаза и понял, что продолжаю

лететь. Однако, к Сириусу или куда? Вид грузового

отсека напомнил мне о ремонте, но где средство

передвижения и рабочие? Они исчезли. Более того,

я увидел свои руки, ноги, живот. Значит, проявился,

а где же Камер?

- Я здесь, - послышался знакомый, но с жалобной

окраской, голос.

Он лежал у моих ног весь размякший. Глазки

непроизвольно закатывались и голос слабел.

- У меня заканчивается зарядка по неизвестной

причине. Хоть и вспомнил, что могу зарядиться от

электричества, но сил вытащить переходник у меня

нет.

- Камер, дорогой, где этот чертов переходник?

- Вот тут, нет, лучше приблизьте меня на время к

иллюминатору. Видите – там яркий свет – значит,

открылось солнце.

141


Я бережно подхватил мягкое тельце Камера и

поднес к иллюминатору. Оно охладело и на ощупь

напоминало лягушку, которую я однажды в детстве

держал в руках. Через минуту Камер открыл глаза,

из его мягкого тела выделилось что-то, отдаленно

напоминающее руку, и он указал на теле точку.

- Раздвинь вот здесь.

- Я двумя пальцами раздвинул его “кожу” и оттуда

выскользнул шарик.

- Поднеси его к любой розетке не дальше 10 см.

Я пошел вдоль корпуса вертушки и сразу же нашел

блок розеток. Поднес шарик к нему и через

несколько секунд Камер ожил.

- Теперь я понял, - сказал он, - это случилось потому,

что я забыл зарядиться после того, как отвез

капитана.

- Где ремонтная команда? – спросил я.

- Я уже почти в бессознательном состоянии видел,

что их высадили.

- А куда мы летим? – спросил я.

Камер на мгновение задумался и ответил:

- Летим на север, возможно, в Тромсе.

- Если я не поем в ближайшее время, то помру, -

сказал я. – Уже два дня у меня маковой росинки не

было во рту, как говорила моя мама.

- Здесь, недалеко от кабины пилота, должен быть

буфет.

- Не думаю, - усомнился я. – Перелеты здесь среди

фьордов небольшие – не более одного часа. За это

время проголодаться невозможно.

- И, все равно, формально буфет там. Норвежцы, как

и немцы, инструкции выполняют.

- Откуда ты все знаешь?

- Я обратился к справочнику фирмы, выпускающей

142


винтолеты.

Вот,

пожалуйста:

…предусмотрена

отдельная кабина для приема пищи с запасом

продовольствия на трое суток.

- Хорошо, пойду искать, хоть это и не винтолѐт

Покачиваясь во все стороны, я направился в

головной отсек. Действительно, ряд дверей без

табличек, сразу же за кабиной пилота, закрывали

какие-то помещения с обеих сторон от прохода. Я

нажал кнопку на первой двери, и в этот момент

открылась дверь в кабину пилота. Вышел худой и

высокий человек в униформе. Он надавил на кнопку

ближайшей к кабине дверцы и скрылся за ней.

- В туалет пошел, - сказал Камер.

- А я и не догадался.

Пришлось подождать, пока пилот справит нужду. Он

закончил быстро, вышел и исчез за дверью пилота.

Я нажал кнопку на второй двери, но та не

открывалась. И только третья справа отворилась.

Внутри стоял небольшой столик с двумя стульями.

Полки вдоль стен были заставлены коробками с

изображениями животных и растений.

Я открыл коробку, на которой красовалась рыба с

открытым ртом. В ней лежали рыбные консервы.

Коробка с колосьями на крышке содержала хлеб в

изолирующей

упаковке.

Нашлись

коробки

с

соленьями, шоколадом, фруктами, овощами и

травами.

- Забирай, - сказал Камер, - а то опять выйдет.

Я забрал все, что мог, и вернулся на “свое” место.

- Мы подлетаем к Тромсе, - сказал Камер.

Я посмотрел в иллюминатор и с радостью узнал

южный мост, вдоль которого летел винтолет,

постепенно снижаясь. Затем он пересек весь остров

с востока на запад и подлетел к взлетной полосе

143


аэропорта Тромсе. Приблизился к самому большому

ангару и сел. Я прождал несколько минут, но ничего

не происходило. Тогда я с наслаждением выпил из

горла бутылки апельсиновый сок.

- Подожди секунду, - попросил Камер. – Вот

настроился на их волну. Им передали приказ лететь

на север, а куда – не понял.

Я не стал терять времени и начал подкрепляться

консервами, хлебом и солениями. Затем запил это

остатками апельсинового сока. Винтолет загудел и

поднялся.

“Нет, я этот день не переживу – такая нагрузка на

мою психику. Правильно говорит Оливия – я не

агент, а ученый, да еще и летать боюсь...”

- Ты мне сообщай, Камер, пожалуйста, где мы и куда

летим.

- Сейчас мы пересекаем пролив между островами

Тромсеа и Квалоя.

Я старался думать о хорошем, чтобы отвлечься от

дурных мыслей.

- Летим вдоль берега Квалоя на север, -

проинформировал Камер.

И тут вдруг меня посетила странная мысль: а что

там на верхней полке отсека с едой? Может быть,

спиртное? Если сейчас выпить немного, то жизнь

упростится.

Направился в сторону головной части.

- Вы куда, Стивен? – в страхе спросил Камер.

- Хочу кое-что проверить.

Я открыл знакомую дверь и отворил дверцу шкафа

слева. Там стояли в ряд бутылки виски разных

сортов.

- Что вы делаете, Стивен! – вскричал Камер.

- Ничего, - ответил я. – тебе, Камер, этого не понять,

144


а я знаю, что энергетический напиток с эффектом

торможения психики очень помогает в стрессовых

ситуациях.

- Разве такое бывает? – удивился Камер.

- Бывает, бывает. У людей могут быть неожиданные

настроения и поступки, которые запрограммировать

невозможно.

Я сжал горлышко бутылки виски Chivas и пошел,

раскачиваясь, в хвостовой отсек.

- Учтите, Стивен, мне будет неприятно впитывать

молекулы этилового спирта.

- Чуть-чуть хлебну, Камер, ты даже не заметишь.

Сделал несколько глотков и лег на пол, подложив

под голову руки. Жизнь начала налаживаться.

- Пролетаем Рингвасоя, - проинформировал Камер.

Я неожиданно выдал стишок:


Пролетая

Рингвасоя,

“Хенде хох!” – сдаюсь без боя.


- Глупый стишок, - сказал Камер.

- А мне все равно, - ответил ему я. – Хочется вообще

делать одни глупости: с девушкой, к примеру,

поваляться.

Камер никак на это не отреагировал. Через полчаса

он провозгласил:

- Летим вдоль берега Рейноя. Похоже, нас везут на

самый север.

- Куда еще севернее – я от этих холодов скоро

скукожусь

- Не скукожитесь – у Вас подогрев работает отлично.

- Ты имеешь в виду Chivas?

145


- Нет, я имею в виду подогрев одежды.

- Я бы его вообще выключил. Он реагирует на

внешнюю температуру, а у меня сейчас изнутри

пышет.

- Выключайте, только ненадолго – иначе могут

произойти необратимые изменения в датчиках.

- Что же они такие чувствительные?

- Да потому, что местного производства. Кстати,

подлетаем к острову Ванна.

- А чем он знаменит? – спросил я.

- Остров Ванна ничем не знаменит. Ну, может быть,

известен только своим фьордом в центре,

напоминающим корабль. Он так и называется

Skipsfjord35.

Вот,

посмотрите в иллюминатор.

Я

посмотрел.

Действительно,

озеро

внизу

напоминало по форме старинный барк.

- Летим к острову Норд Фуглоя.

- Здесь сплошной Норд, - сказал я, сделав большой

глоток виски.

- Остров Норд Фуглоя полностью покрыт снегом, и

он является заповедником для медведей, -

очередной раз проинформировал меня Камер.

В

веселом расположении духа заглянул в

иллюминатор, но ничего не увидел - только

молочную белизну за стеклом.

- Это мы в облако попали, - предположил Камер.

Вертушка пошла на снижение, но молочная

белизна оставалась.

- У них что-то произошло – эфир забит перепалками,

взаимными упреками, руганью. Я еле отфильтровал

и

выяснил,

сэр,

что

локальные

вариации,

намеченные вблизи озера Стемпельватне, привели к


35 Фьорд-судно

146


повышению температуры на острове на 40 градусов

из-за аварии в системе энергетического снабжения

из срединно-океанического разлома в Норвежском

море. Весь снег и лед испарились и острову грозит

затопление. Медведи его покидают. То, что мы

видели из иллюминатора – это пар.

Мы наконец приземлились в какую-то грязь.

- В переговорах речь идет об исследовательской

группе, состоящей из 10-ти человек, которая просит

эвакуировать их в Тромсе.

- Ну вот, - сказал я, - не было счастья, да несчастье

помогло.

- Вы поговорки стали правильно произносить, -

заметил Камер. – Неужели в русском столько

поговорок?

- Да, много – моя мама – русская казачка.

- В XIX-XX веках в официальных документах

Российской империи слово “казак” обозначало лицо,

принадлежащее к казачьему сословию и состоянию,

в

котором

числилось

население

нескольких

местностей России, имевшее особые права и

обязанности

и

вместе

с

тем

обозначало

военнослужащего

вооруженных

сил Российской

империи, - выдал Камер.

- Из энциклопедии шуруешь? – спросил я.

- А откуда я еще могу взять информацию – только из

энциклопедии.

Вот,

они

уже

приближаются.

Я увидел группу людей в таком же средстве

передвижения, в котором мне уже приходилось

ездить в Харстаде. Грузовой люк открылся и внутрь

вкатился грузовик с людьми, одетыми в униформу.

Они сидели на скамейках с бледными лицами и не

разговаривали.

“Точно, похожи на роботов”, - подумал я. - “Их явно

147


делают в инкубаторе, а вот моя команда, которая

осталась в Тромсе, совсем на них не похожа”.

Я вспомнил Альвиса, Гутбренда, Одина и Арнлога.

Ну, с Альвисом и Арнлогом я разобрался, но ведь и

Гутбренд и Один никак не тянут на инкубаторских.

Значит, все не так просто. Инкубатор нужен, в

основном, для воспроизводства рабсилы. Теперь к

вопросу об управлении процессами. Судя по всему,

главные – это китайцы, но ведь из университетского

госпиталя UNN выходили и англоязычные, а куда

они девались? Я встречался только с китайцами и

норвежцами? Что у них с Америкой? Договор или

отношения заимодавца и заемщика?

Все эти мысли я излагал через связь...

Долг

у

Америки

огромный.

Климатическая

катастрофа

полностью

подорвала

экономику.

Впрочем, я уже об этом как-то говорил...

Вертушка взлетела и взяла курс на Тромсе. Все

двадцать минут, которые мы летели до аэропорта,

команда сидела, не шелохнувшись. Однако когда

произошла

посадка,

они

ожили

и

начали

неестественно громко друг с другом разговаривать.

В основном, обсуждали катастрофу, постигшую

остров. Убытки, по их мнению, составили тысячи

эквивалентов.

Люк открылся, и грузовик с людьми выкатился.

Следом за ним выбежал и я. Сразу же, как будто

ждал меня, пошел крупный снег. Я зашагал вдоль

забора, закрывающего взлетную полосу, в поисках

выхода. Наконец, нашел его – это были ворота для

въезда

и выезда обслуживающего колесного

транспорта.

- Выйдите через ворота и отойдите метров 200, -

попросил Камер,

-

чтобы не видели моих

148


превращений. Я отошел, а он превратился в синий

Форд. Я сел на место водителя и плавно тронулся с

места.


Сотрудники-агенты и Милена

- Прежде всего нужно встретиться с моей командой, -

сказал я.

- Вы знаете позывные Гутбренда, сэр.

- Я думаю, он в Институте математики сейчас. Алло,

это Гутбренд!

- Да, а кто говорит?

- Говорит Стивен.

- О! Мы потеряли тебя. Где ты был это время?

Руководство подняло все службы на ноги. Проекты, в

частности, с ракетой, срываются. Один и его

команда разобрали ее, но ничего оригинального не

обнаружили. Пока он не доложил об этом, но

испытания прекратили на неопределенное время.

Подъезжай ко мне, а я пока свяжусь с остальными.

Здесь, в институте, обсудим ситуацию.

- Хорошо, - сказал я, - через 15 минут жди.

Камер ускорился, и мы добрались быстрее. Я

поднялся в лифте на четвертый этаж. В кабинете

Гутбренда “содумники” уже сидели, улыбались и с

интересом смотрели на меня.

- Приветствую! – сказал я и сел на свободное

кресло.

- У нас вопрос: где ты был это время? – спросил

Альвис.

- Меня взяла в оборот китайская разведка, - ответил

я, не задумываясь.

Все

переглянулись,

но

продолжали

слушать.

- Они донимали еще в ЮАР, но я отказался на них

149


работать. Это могло плохо для меня кончиться.

Странное дело, но они отстали без какой-либо

реакции. Только время от времени со мной

встречался их человек и спрашивал об успехах в

учебе. Я, конечно, понимал, что это не просто так,

что у них какие-то планы, но со временем

успокоился.

- А кто тебя заслал? – спросил Альвис.

- В каком смысле?

- В самом прямом. Агентом какой

разведки ты

являешься?

- Никакой. Меня на стажировку послал институт.

- Я понимаю, - сказал Альвис, - ты нам не

доверяешь, но, чтобы ты доверял, скажу, что нас

тоже послали в командировки, мы все – агенты из

разных стран. Вышли друг на друга не сразу, а в

течение двух лет взаимных проверок. Я из

Австралии, Один – местный Норвежский, Гутбренд –

из Германии, а убитый Арно – из Южной Америки.

- А Арнлог?

- Арнлог француз, хоть

и

обладает

всеми

документами, удостоверяющими его Норвежское

происхождение.

Язык

знает

в совершенстве.

- Чудеса! – восхитился я, - а как вы вышли друг на

друга?

- Дело в том, сказал Гутбренд, что мы быстро

поняли, что для успешной и эффективной работы

нам необходимо официальное объединение. И тут

подвернулся

удобный

случай.

Руководсво

специально для встречи и работы с тобой собрало

группу. В нее “совершенно случайно” попали я и

Один. Кроме нас вошли Арно и один инкубаторский.

Альвису пришлось сделать пластическую операцию,

а инкубаторского заморозить.

150


- Арно – тоже ваш? – спросил я.

- Нет, - пояснил Альвис, - он из Управления.

- Так вы нападение медведя подстроили?

Ответом была тишина.

- А Арнлог?

- Я убежденный противник всего того, что творится в

Тромсе, - сказал Арнлог.

Тебя мы тоже прощупывали, - сказал Гутбренд,

обращаясь ко мне - и вычислили, но полной

уверенности не было. Однако, твои исчезновения

и…, извини, но мы проверили отель… Стало сразу

же ясно, что ты там не живешь, а где – мы так и не

сумели определить.

- Так куда ты все-таки исчезал? – спросил Один.

- Я вам скажу, если вы мне поведаете цель вашей

работы здесь.

- Наши государства уже давно обеспокоены, -

продолжил Один, - секретными разработками

климатического оружия. То тут, то там на Земле

происходят

необъяснимые

явления,

которые

приводят к природным бедствиям и человеческим

жертвам.

Неоднократно

представители

наших

правительств собирались на различные конгрессы и

симпозиумы с целью выработки стратегии борьбы,

но проблема в том, что некого обвинять и призывать

к порядку. Ни одно государство не признается в

содеянном. Иногда, казалось бы, спецслужбы

нащупывали соответствующие каналы, но как только

специальные подразделения прибывали на объект,

вся обслуга и ценная аппаратура куда-то исчезали.

- А куда ты все время исчезаешь? – спросил Арнлог.

- Вы хотите, чтобы я выдал всю информацию, а вы

151


при этом не сообщили, по существу, ничего. Где

гарантия, что вы не агенты службы объекта? Нет

гарантий. Так что, я должен воспринимать ваши

заверения на веру?

- У тебя нет выхода, - заметил Один, – как только

поверить нам. Представь на минуту, что ты не

поверил, и мы не выдаем тебя, а просто начинаем

игнорировать. Через пару дней служба объекта

обратит на тебя самое пристальное внимание. И,

самое интересное, нам нельзя их в этом

разубеждать. Твой провал неминуем.

- Можешь,

кстати,

посоветоваться

со

своим

начальством, - предложил Гутбренд.

- Да они слушают наш разговор с самого начала.

- Вот как! – это хорошо, - заметил Арнлог. – Твои

аналитические службы, я уверен, нас проверят и

дадут тебе добро. Проблема слишком сложна, чтобы

действовать в одиночку. Если не предпринять

сообща серьезных действий, то катастрофа может

охватить не только отдельные острова Норвегии, но

и весь Мир.

- Мы должны действовать? – спросил я. – Что вы

имеете в виду?

- Лучше всего внедриться в систему управления

Вариатора и постараться привести ее в негодность, -

сказал Альвис.

- Вы имеете в виду взорвать?

- Не обязательно, - вставил

Арнлог.

Можно

запустить вирус в компьютеры или стереть

информацию

и

программы,

связанные

с

управлением.

- А что если запустить ракету (а она, кстати, в

порядке, хотя я об этом не доложил Руководству) и

нарушить им всю систему энергоснабжения из

152


срединно-океанического хребта? – добавил Один.

- Ты думаешь, с хребтом – это не блеф? – спросил я.

- Нет, думаю, не блеф.

- Может быть, вы мне подскажете, что я должен

говорить про свое отсутствие эти двое суток?

- У тебя уже есть легенда, что ты человек со

странностями. Это очень хитро придумано. Ты

можешь им сказать теперь все, что угодно.

Например, что искал своих дальних родственников.

- Ну да, и очутился в Харстаде, - парировал я.

- А кто тебя там видел? – спросил Один. – Поверь

нам, мы профессионалы, но и мы до сих пор не

можем найти объяснение твоим исчезновениям.

Я задумался… Действительно, Камер меня скрывал

на всех этапах моего неожиданного путешествия.

- Но тогда что мне все-таки отвечать на вопрос: где я

скрывался это время и почему приборы меня не

фиксировали?

- Скажешь, что это не твои проблемы, а проблемы

их приборов, которые еще далеки от совершенства,

но, добавишь, что у тебя есть идеи, как их

усовершенствовать. Постарайся убедить их, что

просто проверял эти идеи, - предложил Гутбренд.

- Гениально! – восхитился Арнлог. – Я уверен, что

их такое предложение очень заинтересует. Я

чувствую, что последнее время у них растет

намерение нас разогнать. Мы попробуем под твою

идею, Гутбренд, обосновать нашу необходимость.

- Ты можешь пока отдохнуть, не знаю, где это

делаешь, - сказал Гутбренд, - но до завтрашнего

утра ты свободен, а мы тут подумаем, и я сообщу

завтра, примерно в 7-00, наше решение.

Я попрощался и спустился вниз на лифте. На

улице продолжал идти снег. Температура воздуха

153


чуть-чуть поднялась, но уши щипало. Я натянул на

голову накидку и зашагал к станции мувера.

- Мы проанализировали весь разговор, - услышал я

через связь, - и считаем, что ты должен довериться

группе. Они действительно агенты нескольких

разведок, но цель их совпадает с нашей. Пока

никакой вредной информации ты не выдал, кроме

упоминания ЮАР.


“Нет”, - промелькнула мысль, когда я приблизился

к точке - “это слишком просто. Получается, что

ничего не произошло за эти два дня. Нигде я не был

– только так - прогулялся и вот снова возле своего

домика. Нет, пойду действительно прогуляюсь и

подумаю”. Я прошел к Улитке, постоял возле

скульптуры и… направился вглубь университетского

городка. Наступил вечер, и студенты разошлись. Я

шагал как во сне: фонари освещали подъезды и

дорожки, свет в окнах потушен, слышался только

скрип моих шагов и далекие сигналы пароходов и

катеров в проливе. Снег прекратился, а мороз

усилился. Неожиданно я увидел северное сияние в

виде очень широкой зеленовато-желтой радуги,

изменяющей свечение в разные стороны. Ничего

подобного я не наблюдал раньше, поэтому

остановился и стоял несколько минут, совершенно

ошеломленный.

Вдруг из-за угла вышла моя давнишняя знакомая –

студентка из Черногории, и подошла ко мне.

- Вы не можете… - начала она.

- Нет, не могу, - ответил я и хотел, чтобы еще раз

убедиться, провести ладонью ниже ее белой

шерстяной шапочки с помпончиком, но ладонь

уперлась в ее шейку.

154


- Что Вы, фрекен, делаете здесь ночью?

- У меня заболела мама и теперь я не нахожу себе

места.

- А что Вы мне плели про таблетку против

беременности месяц назад?

- Это не я – это мой робот. Она совершенно

отбилась от рук. Началось после того, как я надолго

отключила у нее питание. Что-то случилось после

этого. Она меня не слушается, куда-то исчезает и

возвращается только ночью. В общем, стала

совершенно бесполезной мне, но декан не согласен

ее забирать. Говорит, что если я продолжу учебу без

робота, то он будет вынужден в конце года, а это

всего лишь месяц остался, отчислить меня.

- Как Вас зовут, фрекен? – полюбопытствовал я.

- Меня – Милена. Я уже год здесь учусь и с мамой

общаюсь только по телефону. Мама моя живет в

Подгорице.

Милена всплакнула.

- А папа? – автоматически спросил я.

- Папы никогда не видела. Мама говорит, что он

большой ученый и живет в Италии. От Черногории

Италия не далеко. Папа поехал туда после защиты

докторской диссертации и не вернулся.

- Тебе не пишет?

- Нет. Мама сожгла все его фотографии, и я даже не

знаю, как он выглядит.

- А что случилось с мамой?

- У нее нашли

какую-то опухоль,

но пока не

определили что это.

- Понятно, но Вы не переживайте раньше времени.

Хотите, пойдем ко мне на чашечку вечернего чая?

Милена посмотрела на меня с подозрением, но,

подумав чуть, согласилась.

155


Мы, не торопясь, зашагали в сторону сквера. Возле

Улитки прошли мимо скульптуры и вскоре оказались

в нужной точке.

- Камер! – прокричал я три раза, но ничего не

произошло.

Милена

с

удивлением

уставилась на меня.

- Вы кого зовете, вашего друга?

- Да нет – Камера. Давайте вернемся к скульптуре –

может быть, он там.

Мы развернулись, но вдруг услышали сзади:

- Сэр, фрекен – вы куда?

Оглянувшись, я увидел, что Домик стоит на своем

месте с открытой дверью. Милена замерла в

остолбенении, раскрыв свой прелестный ротик.

- Этого домика здесь не было несколько секунд

назад, - выдавила она, наконец.

- Как же, как же, - не согласился я, начиная нагло

врать. – Он стоял здесь всегда. Просто мы,

очевидно, рассеянные сегодня.

Милена с недоверием на лице последовала за мной

в дверь. Мы вошли. Стол уже был накрыт, а

посредине его стояла бутылка шампанского.

- О! У Вас такой роскошный стол! У меня, кстати, во

рту маковой росинки не было с утра.

- Вот, сразу видно, что ты славянка – пословицы как

у моей мамы.

- А Ваша мама тоже из Черногории?

- Нет, моя мама была русской.

- О, как интересно! А почему была?

- Она умерла несколько лет назад…

- Извините, пожалуйста, я не хотела…

- Ничего, Милена, присаживайся вот здесь.

- Я совсем забыла спросить, как Вас зовут.

- Меня зовут Стивен.

156


- Очень приятно.

- Я рад, что тебе приятно. Кстати, можешь называть

меня на ты.

- Я попробую, но Вы, т.е., ты старше меня.

- Не на очень много, Милена.

- Кстати, Стивен, а ты знаешь названия блюд

норвежской кухни, которые здесь выставлены?

- Совершенно не знаю.

- Вот это flatbrod – тонкие хлебцы, которые

норвежцы обожают. Вот это ЛЮТЕФИКС –

вымоченная в воде, сушеная рыба. Это тушеный

окорок, который называется ФЕНАЛАР. Ой, тут

самые лучшие и дорогие сыры: ГАИММЕЛЕСТ,

ПУЛЬТОСТ, БРУНОСТ…, а вот этот, к сожалению,

не знаю, как называется.

- Откуда ты это узнала? Ты же студентка, а

студенты питаются в буфете.

- Да, Стивен, в основном, в буфете, но у меня есть в

университете подружка, которая часто зовет меня в

гости.

- Скажи, Милена, ты учишься уже второй год, а

ничего

странного

здесь

не

замечала?

Милена посмотрела по сторонам и перешла на

шепот:

- Здесь много странного. Прежде всего, нас учат

непонятно чему. Я на химическом факультете, но вот

уже год изучаем изменение химического состава

веществ под действием высоких температур. Какие-

то люди появляются на кафедре, беседуют с

деканом, а он при этом начинает бледнеть.

- Очень часто нас посещают китайские делегации,

причем цель их приезда не разглашается, и они

исчезают так же неожиданно, как и появляются. Наш

старший преподаватель пресекает все вопросы,

157


которые возникают у студентов по этому поводу.

Кстати, у нас учились двое из Италии, которые

задавали больше всех вопросов, так вот они исчезли

в один из дней, и никто не знает куда. Теперь мы

вопросы задавать побаиваемся. На каникулы никого

и никуда из Тромсе не выпускают. Некоторые из

наших

пытались

бежать

на

муверах,

передвигающихся между островами, но их на

соседнем острове Квалоя задержали и отправили

обратно. В общем, связь с остальным миром

блокируется. Кстати, у тебя есть какое-нибудь

средство, с помощью которого можно связаться с

Подгорицей?

- Пожалуйста, Милена, можешь говорить… Только

шифр назови.

Милена назвала шифр, и послышался голос

женщины,

говорившей

по-черногорски.

Милена

начала радостно отвечать и задавать вопросы, но

очень быстро настроение у нее упало, а потом она

заплакала. Я подал ей салфетку со стола.

- Маму сегодня похоронили, - сказала она и слезы у

нее полились безостановочно.

Я успокаивал ее, как мог. Наконец после долгих

рыданий она затихла и начала смотреть на меня

влюбленными глазами.

- Милена, а почему ты вот так сразу раскрылась

передо мной? Ты же не знаешь, кто я, что я здесь

делаю и вообще?

- Я сразу определяю хорошего человека – это у

меня с детства. Еще ни разу я не ошибалась.

- Да? Я никогда не понимал женщин. Все-таки они

слеплены из другого теста. Кстати, почему ты не

пробуешь блюда? Не стесняйся, да и мне, честно

говоря, не мешало бы подкрепиться.

158


Мы приступили к трапезе, и тут я вспомнил о

шампанском. Быстро отвинтил проволоку с пробки,

которая неожиданно выстрелили с такой силой, что,

ударилась в потолок и срикошетила в стол, попав в

середину блюда с салатом.

- Поосторожней! – послышался голос Камера.

- Кто это? – со страхом спросила Милена.

- Это Камер.

- Камер? А где он?

- Везде.

- Как это?

- Здесь он везде и в то же время нигде – это

высокоорганизованный робот.

- Надеюсь, он не такой, как моя?

- Безалаберный что ли?

- Да, мой, то есть моя, совершенно отбилась от рук.

Я не знаю, где она сейчас: то ли вновь прибывших

встречает, то ли катается на катере со студентами, а

те даже не подозревают, что рядом не я.

- Так ведь это хорошо – можно сачковать от занятий,

вести двойную жизнь…

- Конечно, но иногда она нужна мне позарез, а нет

ее.

- Мой робот очень дисциплинированный, - произнес

я намеренно громко, - и возможности его почти

безграничны. Домик, еда, спальня – все это он.

- Так мы что, едим робота?! – воскликнула Милена.

- Нет,

конечно,

нет,

но

Камер

каким-то

невообразимым образом все достает и уничтожает

в случае необходимости.

- Я о существовании такого даже не слышала.

Только в фантастических романах, может быть,

читала.

- Его создавали несколько хайтековских фирм в

159


течение пяти лет. Программы, заложенные в нем,

само модифицируемы, но при этом подчиняются

основному алгоритму.

- Я наелась, спасибо.

- Еще шампанского?

- Нет, нет, у меня уже кружится голова – я совсем

опьянела.

Милена сидела так близко ко мне, что я не выдержал

и поцеловал ее. Она сначала вся напряглась, но

потом расслабилась и ответила. Мы обнялись…

- У тебя есть здесь ванная? – спросила она после

того, как мы расцепились.

- Да, конечно, вон там.

Она ушла, а я пошел в спальню и счастливый лег на

кровать…


Проснулся утром… Обошел все комнаты, но

Милена исчезла.

- Камер, ты зачем ее выпустил?!

- Я, сэр, ничего не понимаю в ваших человеческих

отношениях.

- Но ты же видел, что я уснул!

- И что в этом такого?

- Я уснул, ожидая Милену из душа!

- Она вернулась и легла рядом с Вами, сэр. Ушла 22

минуты назад. Я не хотел нарушать ваш сон.

- С тобой ясно, хотя, и со мной тоже – позор, да и

только: пригласил девушку, а сам уснул. Позор на

всю Европу…

- Почему на всю Европу? Я думаю, только на самую

северную ее часть.

- Замолчи сейчас же!

- Я ничего не сказал предосудительного, сэр.

- Это тебе так кажется. Ладно, что случилось – то

160


случилось. Где завтрак?

- Завтрак на столе, сэр.

Я понял, что плохое настроение на весь день

обеспечено.

“А почему, собственно, плохое?”, - мелькнула мысль.

– “Я не изменил Оливии, день, судя по всему,

солнечный,

ничего

плохого

не

произошло…”

“Да”, - заметил внутренний голос, - “физически ты не

изменил, а вот морально…”

Нехорошо получилось. Как я мог забыть Оливию на

целые сутки? Это очень плохо.

Я включил связь. После потрескиваний в эфире

голос Оливии окончательно пробудил меня:

- Стивен, милый, ты в порядке?

- Да, дорогая. Я прибыл в Тромсе, встретился со

своими сотрудниками, а потом проспал всю ночь как

убитый.

- Стивен, не говори больше таких слов! А почему ты

очки визуальной связи не надеваешь – тебя же ими

снабдили?

- Черт! Я совсем забыл.

Я поискал глазами кейс и увидел его, стоящим у

стены. Вытащил футляр с очками и открыл крышку.

Через несколько секунд визуальной настройки

появилось лицо Оливии.

- Стивен,

ты

забыл

включить

визуальный

передатчик.

Я развел чуть-чуть в стороны дужки очков и снова их

надел.

- Вот теперь и я тебя вижу, - сказала Оливия. – Ты

хорошо отдохнул? А то у тебя какой-то помятый вид.

- Тут освещение такое, - соврал я.

- Ты в порядке, Стивен?

161


- Не беспокойся, Оливия. Расскажи лучше как у тебя

дела.

- У меня все хорошо – только по тебе скучаю. Папа

иногда заезжает и успокаивает меня, но я успокоюсь

только тогда, когда ты вернешься.

На меня вдруг нахлынула волна угрызений совести.

Она там скучает по мне, а я… нужно эту интрижку

заканчивать.

- Оливия, я тоже скучаю и жду – не дождусь того дня,

когда мы встретимся и обнимемся. Мы обязательно

пойдем в парк цветов и посидим в нашем кафе

“Глория”. Я обожаю смотреть на лебедей в озере. А

помнишь ту тысячу попугаев, которые устроили

такой галдеж, что мы были вынуждены покинуть

кафе?

- Я помню, Стивен, береги себя…

Очки потухли, и я их снял. Все-таки это великое

изобретение, в котором объемное изображение

проецируется прямо на сетчатку глаза.


Арест и суши-бар

- Нас уже ждут, - сказал Камер.

Я быстро умылся и оделся, но побриться забыл.

Схватил бритву, но Камер предупредил, что время

вышло…

Я выскочил наружу и увидел около скульптуры

группу людей. Приблизившись, узнал наших и

Администратора, который не стоял, как прошлый

раз, в отдалении, а был вместе со всеми.

- Со мной спустится только Гутбренд, - сказал он

сразу же, как я подошел к ним. – Остальные

подождут его здесь.

162


Он нажал заветную кнопку внизу скульптуры и вход в

лифт открылся. После того, как он закрылся, мы

стояли молча целую минуту, обдумывая ситуацию.

- Непонятно, - нарушил тишину Арнлог, - что они

задумали?

- Скорее всего, Гутбренда ожидает жесткий разговор,

- предположил Альвис.

Но он ошибся – неприятности начались у нас.

Подъехал полицейский джип, а за ним микроавтобус.

Из джипа вышли двое полицейских, и один из них, с

нашивками лейтенанта, объявил, что все мы

арестованы. Альвис пытался выяснить на каком

основании, но оба блюстителя ничего не ответили.

Они молча выжидали, пока мы не усядемся в

микроавтобус, из которого перед этим выскочили

двое в форме с автоматическим оружием, и одели

на всех наручники.

Джип тронулся, а за ним и мы. Ехали довольно

долго.

- В Южный Округ везут, - сказал Арнлог. Знакомая

улица Бенциоргвеген. Где-то здесь поблизости парк

и университетский музей в нем.

- Да, похоже так, - подтвердил Один. Интересно, кто

нас заложил? Считаю, что мы должны отрицать

обвинения и требовать адвокатов.

- Думаешь, нам это поможет? – усомнился я.

- И нужно также требовать встречи с Гутбрендом, как

нашим руководителем.

Мы

подъехали к двухэтажному коричневому

зданию и нас вывели из микроавтобуса. При этом

впереди и сзади шагали рядовые полицейские, а

офицеры встречали уже внутри здания.

Всех развели по разным комнатам. Я оказался в

163


комнате с желтыми стенами, посреди которой стоял

стол с двумя креслами по сторонам. С боков и

сверху ярко светило несколько ламп. Было

очевидно, что комната предназначена для допросов.

Я сел на ближайшее к двери кресло, поставил локти

на стол, а подбородок водрузил на расставленные

ладони.

“Неужели я и люди моей группы попались? Меня, в

принципе, никто нигде эти двое суток не видел. Где я

был, ни за что не расскажу, но если они применят

пытки... Не знаю... А если заставят пить таблетки, от

которых начинаешь болтать без умолку? А, может,

рано еще впадать в уныние. Как мне говорил отец,

тонуть начинают не от того, что не умеют плавать, а

от страха”.

Над креслом, стоящим на другой стороне стола,

открылись створки на потолке, и оттуда спустился

лифт, из которого вышел мужчина восточной

наружности и сел в кресло. Лифт поднялся и створки

закрылись.

- Groete aan jou. Hoe doen jy? Verkies Afrikaans?36

- Нет, английский.

- Хорошо.

Мы

хотим

выяснить

некоторые

обстоятельства Вашего пребывания здесь за

последние двое суток. Вы неожиданно исчезли,

поэтому к нам обратился Директорат Университета.

- Я без адвоката с вами разговаривать не намерен.

- Вам такая возможность, Стивен, еще представится.

Моя задача предупредить Вас о том, что если не

предоставите нам убедительные свидетельства

невиновности, не важно – с адвокатом или без - то


36 Приветствую Вас. Как Ваши дела? Предпочитаете Африкаанс? (африкаанс)

164


мы вынуждены будем передать дело в суд.

- Какое еще дело?

- Дело о нарушении нашего режима.

- Я так понимаю, что Вы мне покажите статью

закона, по которой намерены меня осудить?

Следователь задумался на минуту.

- Мы не на занятиях юридического факультета, -

сказал он, - и не обязаны предоставлять

подозреваемым свод законов.

- Так в чем вы меня подозреваете? – сказал я с

раздражением.

- Мы подозреваем Вас, как я уже говорил, в

нарушении режима нашего Объекта.

- Что за Объект такой?

- А вот такая информация совершенно не касается

Вашего дела.

- Как же не касается, если заявляете мне, что я

нарушил режим Объекта. Я же должен знать, что за

Объект, и в чем заключается его режим?

Было хорошо заметно, что следователь начинает

вскипать: лицо его покраснело, а руки забегали по

столу.

- Ты, пакость, решил, что можешь упираться и даже

вывести нас на чистую воду?

- Дальше я буду разговаривать только в присутствии

адвоката.

- Ты что же думаешь, что мы на Объекте играем в

демократию? Сильно ошибаешься. Мои ребята

сейчас займутся твоим воспитанием, а потом мы

посмотрим кадры из Харстада. Следователь вскочил

с кресла и подошел к большому экрану на стене.

- Я сейчас тебя закрою, - зашептал Камер, - а ты

сразу же беги к лифту. Там есть кнопка внизу или

вверху.

165


- Вот, - сказал следователь, показывая рукой на

экран, - здесь ты, подонок, увидишь себя и у тебя не

останется ни одного шанса.

- У тебя тоже, - заметил Камер. – Я записываю

сцену, которая здесь разыгрывается.

Он выполз из кармана и, слава Богу, обволок меня

правильно. Я рванулся в сторону лифта.

- Стой! – остановил меня Камер. – Видишь, у него на

кармане пиджака “шпильку”? Я уверен, что это

запись наших приключений в Харстаде.

Я неслышно подбежал к следователю и выдернул

“шпильку”, потом помчался к лифту и вскочил в него,

судорожно

ощупывая

стенки.

Следователь

оглянулся и, не увидев меня, обомлел. Он простоял

несколько секунд, раскрыв рот, но затем очнулся и

бросился сначала к входной двери, закрыв ее, а

потом к лифту. Но именно в этот момент я нащупал,

наконец, заветную кнопку и нажал. Лифт стал

подниматься, но, как мне показалось, недостаточно

быстро. Однако когда следователь подбежал, он не

рискнул залезть в него, поскольку нижняя часть уже

находилась на уровне его плеч. Хоть он и попытался

уцепиться, но был явно не спортсмен, поэтому,

повисев немного, спрыгнул и опять побежал к двери.

Лифт поднялся и остановился в довольно большой

комнате с широкими окнами. Хорошо была видна

улица внизу, прохожие, вывески супера напротив, по

которым я определил, что комната на втором этаже.

Я подошел к двери, но она оказалась запертой.

Прощупал рамы окон, но никакого устройства,

открывающего их, не нашел.

- Не спешите, - сказал мне Камер. – Не забывайте,

что Вы невидимы. Они скоро откроют дверь и мы

166


выберемся, а пока встаньте, пожалуйста, вон там – у

шкафа с муляжами книг.

Я встал возле шкафа и задумался: “Что же я

наделал!

Похоже,

что

провалился...

Спасать

Альвиса, Одина и Арнлога нельзя ни в коем случае,

поскольку на них ничего нет. Раз уж мне удалось

убежать из комнаты допросов, то и из полиции нужно

исчезнуть”.

- Товарищей твоих спасать не надо – сказал Камер.

На них нет никаких компрометирующих материалов,

а вот Вам, по-видимому, на время следует исчезнуть

отсюда. Лучше всего отправиться к Улитке и

дождаться Гутбренда.

В этот момент открылась входная дверь и в

комнату

буквально

ввалились

несколько

полицейских,

включая

моего

следователя.

Последний, на мое счастье, замешкался закрыть

дверь, поэтому я успешно выскочил наружу. В

коридоре почти никого не было: только два человека

в гражданском беседовали друг с другом. Я

медленно, чтобы не стучать подошвами, прошел

мимо и направился к выходу. В этот момент из

двери слева вышли Альвис, Один и Арнлог и тоже

направились

к

выходу.

Выскочил

водитель

микроавтобуса и пригласил всех садиться.

- Я вас мигом довезу до Улитки, - сказал он и

запрыгнул на сидение.

Надо сказать, что я проявил недюжинную прыть,

вскочив в салон первым. Там забился в самый

дальний угол. Мои товарищи уселись поближе к

водителю, от которого их отделяло зарешеченное

окно. Автобус тронулся.

Все сидели молча некоторое время, но потом начали

переговариваться шепотом.

167


- Зачем он сбежал? – сказал Один. - Теперь все

подозрения на него. Совершенно необдуманный

поступок – вряд ли Руководство его простит.

- Если никаких доказательств его присутствия в

Харстаде нет, - добавил Арнлог, - то, может быть, и

простят, учитывая его эксцентричное поведение, -

все-таки он классный специалист в области ЕВА.

Они без него не смогут решить ряд проблем.

- Он, мне кажется, должен появиться возле Улитки, -

высказал предположение Альвис. – Я это чувствую.

Микроавтобус передвигался медленно, не смотря на

заверения

водителя,

поскольку

образовались

городские пробки, в особенности при подъезде к

Северному Мосту.


Наконец микроавтобус остановился возле Улитки, а

бывшие арестованные вышли из него. За ними

выпрыгнул и я. Возле скульптуры стоял Гутбренд, а

рядом с ним Кэрита, которую я не видел целый

месяц.

- Почему полиция пользуется таким допотопным

транспортом?

спросила

Кэрита

водителя.

- А чтобы арестованным жизнь не казалась медом, -

ответил тот с улыбкой на лице.

- Пройдите за угол вон того корпуса, я там открою

Вас и удалюсь на некоторое время, чтобы

переписать записанное на райтер37.

- Где ты собираешься переписать?

- Это мой маленький секрет. Подождете меня там

минут пять. Надеюсь, что они не разбегутся за это

время.


37 Записывающее устройство с функцией воспроизведения.

168


Я быстро пошел в указанном Камером направлении

и за корпусом философского факультета, где никого

не было, он сделал меня видимым. Сразу же из

стеклянной

двери

выскочили

два

студента,

наряженные в Сталина и Ленина, и бросились в мою

сторону.

- Комрад, мы видели через дверь, что Вы возникли

из ничего! – вскричал похожий на Сталина.

- Расскажите нам, пожалуйста, - сказал, грассируя,

тот, что с бородкой и лысиной, - как это удается. У

нас проблема с рабочим классом. Никак не можем

его собрать и организовать, а если, как Вы показали,

есть способ его создать, то мы, батенька, такого

можем натворить...

Камер неожиданно обволок меня сзади и опять,

слава Богу, правильно, поэтому я увидел как “вожди”

развели руками. Потом “Ленин” протянул ладонь в

сторону двери и воскликнул: “Назад, товарищ, это

проделки проститутки Троцкого”. “Сталин” пыхнул

искусственной трубкой и проговорил с грузинским

акцентом, что звучало по-норвежски довольно

смешно: “Нет незаменимых людей, есть заменимые”.

Потом помедлил и добавил: “Возможно, товарищ

вождь, это влияние вчерашнего пива, которое

готовили явные враги народа”.

- Предлагаю расстрелять их в плановом порядке, -

предложил лысый вождь.

Я пошел к пристройке, надеясь, что возле нее-то

никого не окажется. За углом Камер снова освободил

меня и быстро укатился. Я простоял несколько

минут, поглядывая в скуке по сторонам.

- А вот и я, - послышался, наконец, знакомый голос.

– Вот Вам райтер и теперь смело можете идти к

скульптуре.

169


Я так и сделал. Мои товарищи стояли там и

разговаривали. При виде меня они очень сильно

удивились.

- Нам сказали, что тебя задержат, по крайней мере,

на несколько суток, - сказал Алдьвис.

- А я сбежал от них...

- Сбежал?! – ужаснулась Кэрита.

- Да, потому, что в полиции ведут себя по-хамски.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Арнлог.

- А вот в таком, - ответил я и включил райтер.

Послышался наш со следователем диалог, его

хамские выходки и крик удивления в конце.

- Это возмутительно! – последовала реакция Кэриты.

– Я спускаюсь и докладываю Руководству. Она

нажала кнопку лифта и удалилась.

- Следователя, конечно, могут привлечь за грубость,

но и только, - заметил Альвис, - а вот нет ли у них

каких-либо

серьезных

свидетельств

нарушения

тобой законов?

- Думаю, что нет ничего. Может быть, только съемка,

подтверждающая мое присутствие в Локальном

Блоке Управления города Харстада. Я, однако,

“позаимствовал” у следователя вот это.

Я показал “шпильку”. Арнлог взял ее и вставил в

свой листовой компьютер. На экране промелькнули

какие-то

полосы,

а

потом

мое

отчетливое

изображение

рядом

с

капитаном

в

клетке.

- Ты думаешь, что у них нет копии? Это же явно

запись внутреннего видеоконтроля.

- Да, - сказал Альвис, - нужно продумать, что ты

будешь отвечать, если тебя снова привлекут.

- У меня идея! – воскликнул Арнлог. – Мой сосед в

доме, с которым мы хорошие приятели, работает в

инкубаторе. Он, я думаю, тайно может создать твою

170


копию.

- А что для этого нужно? – спросил я.

- Ничего особенного – только часть тела, например,

волос.

- Да, пожалуйста! – воскликнул я и выдернул из

головы клочок волос.

Один поморщился, как будто волосы выдернули у

него.

- Тебе не больно?

- Больно будет, если я снова попаду к этому

следователю.

После этих слов в основании скульптуры открылась

дверь

лифта,

и

оттуда

появилась

Кэрита.

- Гутбренда и Стивена приглашают на разговор вниз,

- сказала она.

- Возьми мой листовой, - протянул мне компьютер

Арнлог. Вот здесь нажмешь и…

Я взял компьютер с воткнутой в него “шпилькой” и

мы с Гутбрендом направились за Кэритой.

Внизу нас поджидала незабвенная тройка:

Профессор, Администратор и Секретарша.

- Где Вы были двое суток? – сразу же задал мне

вопрос Администратор.

- Я потерял сознание у своей знакомой и очнулся

только через два дня.

- Адрес знакомой.

- Не помню.

- А где примерно она живет? – спросил Профессор.

- Не помню. У меня, очевидно, амнезия.

- Мне кажется, - вмешалась секретарша, - что он нас

водит за нос. Позвольте Вам не поверить.

- Это Ваше право, однако я сейчас ощущаю

слабость, особенно после посещения полицейского

участка.

171


- Нам сообщили, что Вы оттуда сбежали, - нахмурив

брови, сказал Администратор.

- А вы бы не сбежали из такого места, где просто

по-хамски обзывают и угрожают?

- Что Вы имеете в виду? – спросил Профессор.

Я включил компьютер и спроецировал изображение

на

настенный

экран.

Присутствующие

молча

прослушали и просмотрели “интересные” кадры.

- Это возмутительно! – проговорила Секретарша.

- Такого

я даже не подозревал, - протянул

Профессор.

- Понятно, - сказал Администратор. – Мы

обязаны

разобраться, а пока прошу из отеля никуда не

выходить. Пришлем врача.

- Я заберу его, - вмешался Гутбренд. – Мы вместе

зайдем к институтскому врачу, а потом ко мне

домой…

- Хорошо, - согласился Администратор, -

послезавтра мы ждем всех у скульптуры в 7-00. Это

непорядок, что работы задерживаются на такой

срок. С нас тоже могут спросить…


Мы поднялись втроем наверх, где ожидали

Арнлог, Один и Альвис.

- Завтра целый день свободный, - сказал Гутбренд.

– Предлагаю всем вместе посетить бар Fiolett38 - это

недалеко от въезда в тоннель.

- Лучше Суши-бар, рядом с Южным мостом, -

предложила Кэрита. – там очень уютно, можно

хорошо поесть и выпить, но меня, к сожалению, ждет

мой парень.


38 Фиалка (норвеж.)

172


- Давай, и парня своего приглашай, - предложил я.

Кэрита связалась со своим парнем, и он подъехал

через пять минут. Это оказался тот седой мужчина, с

которым она целовалась в машине на стоянке у

госпиталя UNN. Он поздоровался со всеми за руку и

сказал, что, к сожалению, в машине места только

для четверых.

- Доберусь сам, - сказал я. – Скажите только куда.

- Суши-бар у Южного моста на улице Хавнегата, -

объяснил Альвис. Хорошая, кстати, идея – там и

музыку крутят неназойливую и кормят хорошо.

- Решено, - заключил Гутбренд, - встречаемся там

через полчаса.

“Парень” Кэриты увез всех, а я простоял в

задумчивости несколько минут, никак не понимая,

что же со мной происходит. Камер все это время

молчал.

- Что молчишь? – спросил я, не выдержав. – Не

хочешь меня везти?

- Да, что-то в запарке совсем разрядился…

- Я поеду на мувере, - принял я решение, - а ты ищи,

где можно зарядиться и жди меня на нашем месте.

Если не зарядишься – тоже жди там.

- А не боитесь без моей помощи оказаться?

- Всю жизнь я жил без тебя и не боялся, а теперь на

пару часов остаться боюсь? Думай, о чем говоришь.

- Да, я что-то не то стал говорить. По-видимому,

нужен рестарт или полное выключение и включение.

- Что ты имеешь в виду, Камер?

- Я думаю так же, как и все “чайники”: если в

компьютере возникает проблема, то поможет либо

рестарт,

либо

шатдаун и новое включение.

- Кто же тебя включит, если никого поблизости не

окажется?

173


- Я, если нет внешнего воздействия, включаюсь

самостоятельно через 15 минут.

- Это хорошо, а то кто же домик создаст и впустит

меня в него?

Я опять задумался и не мог понять, что же меня

тормозит. Наконец осознал, что не хочу идти в бар,

хотя расслабиться желательно. Что же со мной

происходит? Может, меня останавливает вопрос: о

чем мы там будем говорить? О предстоящей

работе? Не хочу совершенно. Так что же делать?

Милена... Да, с ней бы я пошел. Она оставила мне

код своей связи, а вот куда я его дел?

Я проверил все карманы, но напрасно. И только

когда потерял всякую надежду, нашел в нагрудном

кармане картонный квадратик с шифром. Назвал его

и послышался голос Милены:

- Стивен? Ты где? Я так скучаю по тебе. Не нахожу

себе места. Нам надо обязательно встретиться. А

как твой Камер?

- Камер заряжается. Вот и мне бы не мешало это

сделать... Меня ждут в компании в суши-баре у

Южного моста, но я один туда идти не хочу.

Приглашаю тебя.

- Ой, я с удовольствием, но мне как-то неудобно.

Меня

никто

из

твоих

друзей

не

знает.

- Какие они мне друзья? Скорее, недруги, но по воле

судьбы вынужденные объединиться. Нас просто

свели

обстоятельства.

Где

тебя

встретить?

- Пройдешь мимо Улитки вдоль корпуса факультета

гуманитарных наук в сторону улицы Хагинбанкен.

Там на углу, возле библиотеки, найдешь меня.

Надеюсь, что я успею переодеться к этому времени.

Я

пошел

в

указанном

направлении

и,

действительно, за углом библиотеки стояла Милена

174


в коричневой красивой шубке с искусственным

мехом и белой шапочке с помпончиком. Я обнял ее.

Она посмотрела на меня счастливыми глазами. Так,

обнявшись, мы и зашагали в сторону станции

мувера, которая была недалеко от берега. Морозец

стоял не сильный – всего 10 градусов, как показал

мне термометр. Несколько звезд упали, прочертив в

чистом небе яркие полосы. Спокойная луна бережно

освещала город, словно прося прощение за

неожиданный звездопад. Вот и станция, а заходить

не хотелось. Долго стояли, обнявшись, позабыв обо

всем на свете.

Наконец очнулись и вспомнили, что нас ждут в

суши-баре. Зашли в пустое здание станции, сели в

мувер и через 10 минут выходили на станции,

расположенной в пятидесяти метрах от бара.

Компания сидела в баре за большим столом, на

котором стояли бокалы с легкими напитками.

Милена закрыла свою шубку и шапочку в

специальном отсеке у входа, а я выключил обогрев

одежды, поскольку в зале температура оказалась

достаточно высокой.

- Вот, - сказал я, когда мы подошли к столу, -

познакомьтесь – это Милена. Она студентка

Университета.

Кэрита

посмотрела

на

Милену

оценивающим

взглядом.

- Вам, насколько я знаю, - сказала она, - запрещено

покидать территорию Университета без особого

разрешения...

- Вы, Кэрита, хотя бы думаете, о чем говорите?! –

возмутился Арнлог. – Как это студенту или студентке

нельзя покидать территорию Университета? Что,

Университет – это зона или концентрационный

175


лагерь?

- Да, Вы правы, Арнлог, - сказал “парень” Кэриты,

которого звали Вилли, - но у нас особый

специализированный Университет.

- Специализированный на чем? - спросил я.

- На изучении атмосферных явлений, – ответила

быстро Кэрита.

- Так почему студенты, изучающие такую “невинную”

область, как атмосферные явления, не имеют права

покинуть территорию Университета? – спросил я с

сарказмом.

Кэрита смутилась и опустила глаза. Ее спутник пил

что-то из большого бокала, как ни в чем не бывало.

- Друзья! – попытался

разрядить

обстановку

Гудбренд. – Мы собрались здесь не для того, чтобы

доставлять друг другу неприятности, а для создания

дружественной атмосферы, которая нам необходима

для дальнейшей работы. Завтра мы отдыхаем,

поэтому смело можем употребить спиртные напитки,

а вот послезавтра, как мне указало Руководство,

нам следует приступить к испытаниям ракеты и

анализу их результатов. Поэтому, прошу собраться

завтра, я повторяю, завтра, в 18-00 у меня в

кабинете Института математики. Там мы и обсудим

план действий. А сейчас можете заказывать

напитки, кто что хочет.

Во время речи Гутбренда нам принесли подносы с

суши, соусы и палочки. Я спросил у Милены, что она

хочет выпить, но она от спиртного отказалась. Тогда

я заказал бутылку шампанского. Глаза у нее

засветились. Почти все взяли себе крепкие напитки,

поэтому через полчаса веселье было в разгаре.

Музыка заиграла чуть громче. Неожиданно Кэрита

пригласила меня на танец. Милена, как мне

176


показалось, посмотрела на нее недобрым взглядом.

Мы начали танцевать медленное танго, и Кэрита

бросала на меня взгляды, как бы пытаясь начать

разговор, но не решаясь. Но, наконец, она не

выдержала и начала:

- Стивен, я чувствую, Вы хороший человек, что в

последнее время большая редкость. Я не решаюсь

сказать, но все же скажу. Дело в том, что Вилли –

работник местной спецслужбы. Мы познакомились

когда он следил за мной, будучи официально нашим

новым сотрудником. Я вызвала тогда у Руководства

подозрение потому, что не захотела делать

свальную зарядку. Он долго следил за мной, но

ничего

подозрительного,

как

он

мне потом

признался, не заметил. В результате постоянного

близкого общения мы сошлись, что было совсем не

желательно для тех, кто за ним стоит. Я обещала

ему никому о нашей связи не говорить, поэтому мы

встречались только в тех местах, где нас не могут

увидеть знакомые. Последнее время эти отношения

немножко охладели и я, на всякий случай,

сфотографировала

некоторые

сценки

нашего

совместного с ним времяпровождения. Я хочу

предупредить, чтобы Вы при Вилли не говорили

лишнего.

- Спасибо, Кэрита – ты тоже очень хороший человек.

В

последующие

минуты

нашей

встречи

я

незаметно уединялся с каждым из нашей группы и

передавал сказанное Кэритой. Тем не менее

веселье не прерывалось почти до 12-ти часов ночи.

- Все, друзья! – сказал Гутбренд, когда мы в

очередной раз хором засмеялись над очередной

шуткой Альвиса, - пора и честь знать. Надо

расходиться. Я лично доберусь на мувере, а

177


остальных может подвезти Вилли – он мне так

сказал.

Все радостно согласились. Гутбренд подозвал

официанта и попросил принести счет.

- Мое предложение, - сказал я, - всю сумму

разделить поровну.

Предложение всем понравилось, хотя потребление

напитков сильно разнилось. Мы расплатились,

вышли на улицу и... увидели северное сияние.

- Это в нашу честь, - сказал Арнлог, чуть

покачиваясь, - и оно предвещает нам победу...

- Садитесь, - предложил Вилли.

Я поглядел на Милену, которая, не отрываясь,

смотрела на северное сияние, и ответил, что мы с

ней доберемся на мувере.

Остальные сели в машину Вилли и укатили, а мы с

Миленой пошли по Скиппергата в сторону Южного

моста.

- Тебе знаком этот район? – спросила Милена.

- Нет, я здесь у берега первый раз.

- Надо было спросить, где тут станция мувера.

- Ничего, по пути зайдем в какое-нибудь кафе и

спросим.

Мы прошли мимо двух кафе, но они оказались

закрытыми. По пути не встретили ни одного

человека. Температура воздуха опустилась до -20, а

у Милены под шубкой обогревателя не было. Она

начала замерзать.

Впереди, к нашей радости, показался рекламный

щит станции с большой буквой М. Мы побежали к

нему. За 10 метров до “финиша” ворота станции

задвинулись, и Милена заплакала...

Я впервые оказался в такой ситуации, когда не

знал, что делать дальше. Связь у меня только с

178


Гутбрендом и Камером. Я позвонил последнему, но

услышал нечленораздельную речь, прерываемую

короткими сигналами.

- Выхода нет – придется звонить моей подружке. У

ее парня есть автомобиль. Милена назвала код.

Послышался сонный голос подружки:

- Кто звонит так поздно?

- Астрид, я со своим другом попала в безвыходную

ситуацию: все закрылось, поэтому мы не можем

добраться до дома.

- А почему вы не вызвали такси? – спросила Астрид.

Я подумал, - Какой же я идиот!

- Ой, точно! Нам это в голову не пришло. Ты можешь

заказать машину к выходу на Южный мост? Я

понятия не имею, как их заказывать.

- Хорошо, я закажу. Ждите. Завтра поговорим на

занятиях.

Как раз у выхода на мост мы увидели еловый парк с

бетонной круговой дорожкой. Я предложил не стоять

и ждать такси, а пробежаться по этой дорожке. Мы

побежали. Такси прибыло после того, как мы

заворачивали на седьмой круг.

Когда подъехали к Улитке и попросили таксиста

остановиться, он очень удивился, но ничего не

сказал. Мы зашли в рощу, подошли к точке и я

трижды

позвал

Камера.

Никакой

реакции...

- Надо искать, - сказал я, после чего мы начали

осматривать окрестности. Я увидел его на

небольшом пеньке почти замерзшим. Вспомнил, как

в вертушке он выдавил из себя вилку. Пощупал в

том месте. Ощутил небольшой выступ, нажал на

края и вилка выскочила.

“Как же так”, - подумал я, - “такой сложный аппарат

создали, а систему питания сделали кое-как?

179


Настолько примитивную, что даже не верится.

Значит, и в Израиле есть халтурщики-коекакеры? ”

- Интересно, - сказала Милена, - Камер почти живой

организм, а заряжается как бритвенный прибор...

- Теперь нужно найти розетку, - сказал я.

- В нашем студенческом отеле их множество.

- Это далеко отсюда?

- От того места, где ты меня встретил – на углу

библиотеки – еще 100 метров и мы на месте.

Я положил Камера в карман, и он почти сразу же

зашевелился, поскольку обогрев одежды у меня

функционировал исправно. Вскоре мы подошли к

отелю, который походил на простой жилой дом.

Милена ввела карточку в дверную щель, и дверь

отворилась. Автоматически в лобби зажегся свет, но

никто нас не встречал. Здесь же в лобби я увидел

электрическую розетку, в которую воткнул вилку

Камера. Он сразу же оживился, но не стал

тараторить как всегда, а через несколько минут

заявил:

- Уже пять минут назад нужно было вынуть вилку...

- А ты не мог об этом сказать?

- Мог, но не хотел – я сильно замерз.

- Ну, и куда мы теперь направим свои стопы? –

зачем-то спросил я.

- Я останусь здесь, - сказала Милена.

- Можно к нам, - с безнадежностью в голосе

предложил я.

- В другой раз, Стивен.

Она прижалась ко мне и поцеловала. Потом

отскочила немного в сторону и помахала ручкой

Камеру:

- Пока, Камерик!

- Пока. Пока, - пробурчал тот.

180


Тоннель и Милена

Он спрятался ко мне в карман, и я отправился в

сторону Улитки.

- А почему я, собственно, каждый раз иду к этой

проклятой Улитке? – спросил я сам себя вслух.

- Потому, что навигатор уже зафиксировал нас в

этом пункте, и спутник израильский принимает и

передает в расчете на этот пункт.

- В других пунктах, значит, он тебя не видит?

- Видит-то видит, но нужны специальные настройки

каждый раз. Появляются помехи.

- Камер, ты пудришь мне мозги. То, что ты говоришь,

было актуальным 50 лет назад.

- Да, Стивен, Вас не обманешь. Просто Улитка – это

вход на Главный объект, во всяком случае, так

кажется на этом этапе.

- Ну, вот это ближе к истине, - сказал я. – Теперь

понятно.

Мы подошли к пункту, и Камер создал домик.

Убранство внутри на этот раз, как объявил Камер,

было в стиле русской избы.

- А печь зачем? – спросил я.

- Печь для поддержания стиля.

- Да, очень интересно. Неужели предки моей матери

жили так?

- Вы, к примеру, знаете, как называются различные

части печи?

- Нет, не знаю.

- Вот это чело, - указал Камер на фронтальную

часть, - а вот это опечек, а вот это залавок...

- Ну, пошел городить. Зачем мне это? Я еле стою на

181


ногах – спать хочу.

- Залезайте на печь.

- Еще чего! Хочешь меня изжарить?

- Она не топится – просто для красоты поставлена.

- Нет, Камер, не хочу я русскую избу. Сделай

простое убранство с нормальной кроватью, а то я

сейчас свалюсь на пол.

Убранство мигом изменилось. Я буквально упал

на широкую кровать, покрытую красным покрывалом.

“Зачем красным!” – хотел я возмутиться, но сон

сковал меня и бросил в неизвестность.


Утром я чувствовал себя неплохо, поскольку пил в

кафе только шампанское и не много.

- Ко мне пришла гениальная идея, - сказал Камер

после того, как я позавтракал сырниками, запив их

великолепным кофе.

- У тебя не только идеи гениальны, но и сырники, -

польстил я ему.

- Мне кажется, что вход в Объект должен быть

расположен либо в UNN, либо в тоннеле, - начал

Камер, пропустив мою лесть мимо своих маленьких

локаторов, - причем в тоннеле, мне кажется, более

вероятно. Смотрите:

автомобили, освещаемые

фонарями, мчатся, водители слушают музыку и

смотрят вперед, а пассажиры либо слушают музыку,

либо дремлют. Никто не смотрит внимательно на

стены тоннеля.

- Да, пожалуй, ты прав, но как туда входят и выходят

при таком движении?

- Думаю, они делают это ночью. Имитируют поломку

или аварию. Из UNN, в основном, выходят и тоже

поздно вечером или ночью. Мы можем легко

проверить мою идею, а для начала прокатимся по

182


тоннелю. Вы при этом снимите фильм, в котором

будут только две стены: справа и слева.

- У тебя что, есть камеры?

- У Камера всегда есть камеры, - выдал мой робот.

- Ишь ты, стихами заговорил! Это необычно для

робота.

- Так я же и робот необычный с посудой.

- Скажи, Камер, зачем нам посуда?

- Чтобы бить ее, Стивен. Вот, к примеру, случится с

вами припадок, а посуда как раз под руками.

Разобьете дюжину бокалов и пару ваз и сразу

успокоитесь.

- Что ты несешь, Камер? Я смотрю, после последней

разрядки что-то у тебя случилось с имитатором

мозга.

Я вытащил из шкафчика две камеры, положил их в

кейс и вышел. Камер куда-то покатился…

- Эй, ты куда?

- Идите за мной. Я возле Улитки стану Фордом. Вы

еще не разучились меня водить?

- А разве я тебя вожу?

- Но Вы же крутите баранку?

- Баранку-то я кручу, да только ты этого не

замечаешь.

- Хорошо, с этого момента я Вас слушаюсь, но в

сложных случаях, извините, беру управление в

свои… руки.

- Договорились. Руки покажи мне.

Камер пропустил мою колкость мимо того, что у него

служило для приема сигналов. От Улитки я прошел

по гравийной дорожке до улицы Хансен-Хансенс, на

которой мой робот перешел в состояние Форда.

Затем, уже на Форде, я проехал 100 метров и,

завернув направо, выехал на Клокардерсбаккен,

183


затем на Сюкехасиеген и, развернувшись на круге,

выехал на шоссе Е8. Буквально через 50 метров

увидел вход и выход в виде арок и Камер въехал в

одну из них. Я включил обе камеры и начал глазеть

по сторонам. Тоннель состоял из грубых бетонных

блоков, причем фиксирующие шпильки выпирали

очень грубо. Движение в том направлении, в котором

мы ехали, оказалось двухрядное. Освещался

тоннель одним линейным рядом ламп. Иногда

встречались дорожные знаки, на которых, к примеру,

красовались зеленые человечки, перебегающие

дорогу. Рядом со знаком, в этом случае зеленым,

светилась дверь в стене. Возле двери приделали

табличку SOS с нарисованным сверху красным

телефоном. Назначение других знаков, типа красной

стрелы, пересеченной тремя зелеными полосками,

было не понятно. Эти знаки встречались только два

раза, а блоки в стене возле них, явно не бетонные,

очень напоминали ворота. Хотя, возможно, это моя

фантазия выдавала желаемое за действительное.

Возле вторых таких “ворот” Камер притормозил, не

смотря

на мое сопротивление, но очередь

автомобилей сзади начала противно сигналить.

Камер вынужден был ускориться.

Мы выехали из тоннеля на другом берегу в

поселении Томасерд, развернулись на круге и

направились в обратную сторону. Мне уже стало не

интересно, поэтому я задумался о завтрашнем дне.

Потом решил, что занимаюсь ерундой, поскольку

вечером мы встречаемся у Гутбренда для

обсуждения нашей дальнейшей деятельности. И тут,

к своему ужасу, я вспомнил Оливию. Я же ей

изменяю, причем без угрызений совести…

184


Начались угрызения, но продлились они недолго,

поскольку мы выехали на свет и направились к

Улитке.


- Вы не забыли, что теперь управляете мной?

- Нет, Камер, не забыл, но ты иногда пытаешься

ехать не туда.

- Я привыкаю. Стивен, у меня идея: давай этой

ночью поставим знаки перед въездами в тоннель и

исследуем его получше. Пока разберутся, мы

завершим проверку.

- Хорошая идея, Камер, но нужно обсудить ее

сегодня вечером.

- Что тут обсуждать? Прямо сейчас развернусь и...

- Нет, надо обсудить.

- Хорошо, но Вы хотя бы представляете, скольким

службам это станет известно? Думаете, что у них нет

кротов? Кстати, Вы до сих пор не поинтересовались,

кто те парни, которые за Вами следят в Тромсе.

- А кто они?

- Это, как мне сообщили, агенты GLOBUS из ЮАР, а

если бы нет?

- Они что, охраняют меня?

- Да, но послали каких-то недоумков – даже Вы их

засекли несколько раз...

- Спасибо за комплимент, но ты прав – толку с них

как с козла молока.

- Опять мамины пословицы?

- Да, а что?

- Ничего. Просто я их недопонимаю: почему у козла

должно быть молоко?

- Все, Камер, закрыли тему. Короче, ты считаешь,

что про тоннель нашим “товарищам” лучше не

докладывать?

185


- Посмотрим,

куда

направится

разговор

при

сегодняшней встрече.

- В любом случае, Камер, нам просто повезло, что

мы не одни. Хоть они и из разных стран, но цель у

нас одна и об этом не надо забывать. Система

исследований может оказаться очень сложной и

потребует специалистов из многих областей науки и

техники. Наша группа, мне представляется, может

многое сделать. Возможно, потом привлечем еще

людей. Послушай, до вечера еще далеко - я

предлагаю сходить в драматический театр. Пока мы

разъезжали, я прочитал на афише, что лондонский

театр Palace в Конвеншн Центре ставит Гамлета.

- To be or not to be?39

- Что-то в этом роде.

- Хорошая идея, Стивен, я накапливаю подобного

рода информацию. Что, собираетесь там на МНЕ

сидеть?

- Нет, я закажу по компьютеру или куплю билеты в

кассе.

- А я, значит, во время спектакля буду находиться в

кармане? Прекрасная перспектива!

- Да хоть в прожектор можешь превратиться.

- Прожектором я могу функционировать несколько

секунд, а потом меня не оживить...

- Ну, в занавес, в декорации.

- В декорации – это идея хорошая. Едем.

Мы приехали к театру очень быстро, потому, что

пробки на дорогах рассосались. Я купил билет на

спектакль, начинающийся через час. В ресторане,

который находился напротив Конвеншн Центра, я

заказал коньяк и кофе. Играла приятная музыка, но


39 Быть или не быть (англ.)

186


заказ не несли и не несли. Наконец, когда терпение

лопнуло, симпатичная официантка поставила на

стол поднос, но времени на расслабленное

вкушение не оставалось. Поэтому я попросил

принести счет. Выпил залпом, не ощутив вкуса

коньяка, и запил его тремя глотками остывшего

кофе. Однако приятный жар разлился по желудку, и

я как-то сразу повеселел. Камер недовольно

зашевелился в нагрудном кармане, который я

расстегнул специально для того, чтобы он мог

смотреть на сцену.

В зале собралась театральная, на вид, публика,

никак не похожая на “выходцев” из инкубатора: дамы

в вечерних платьях, а господа – в темных костюмах с

бабочками. Спектакль начался, но он мне сразу же

не понравился. Я ожидал чего-нибудь классического,

а на сцене разыгралась искусственная драма с полу

чокнутыми артистами, одетыми в лыжные костюмы

с двумя усиками-антеннами на голове, как у пчел.

Гамлет почему-то произносил “Two bee or not two

bee”40 и при этом за его спиной на большом экране

появлялись две большие и мохнатые пчелы.

- Бред какой-то! Спектакль по пчеловодству, а не

Гамлет. Интересно, они хотя бы Шекспира читали?

- Отстаете от жизни! – пропищал мне Камер из

кармана.


В перерыве между актами я пообедал гамбургером

в театральном кафе, запив его апельсиновым соком.

Второй акт я еле досидел. Эти, в лыжных костюмах и

антеннами на головах, начали бороться, причем все:


40 Две пчелы или не две пчелы (англ.)

187


Гамлет, Полоний, Горацио, Лаэрт. Придворные,

Корнелий и Розенкранц пытались разнять их, но

напрасно.

Потом выбежала Офелия с лыжными палками, а за

ней призрак отца Гамлета, но дерущихся это не

испугало. Происходил этот балаган якобы в

Эльсиноре, но обстановка сильно напоминала

пчелиный улей. Вот в драку вступила также группа

бродячих актеров, причем самый разряженный и

гордый сразу же получил по лицу со всех сторон.

Вакханалия мне жутко надоела. Я встал и

демонстративно покинул зал. Дамы провожали меня

возмущенными взглядами. Камер тоже заворчал из

кармана, что я не понимаю современного искусства.

- Хорошо, можешь оставаться – доберусь на

мувере.

- Нет, не могу Вас оставить без своего попечения.

- Я лично об этом не просил никого.

Сразу же подумал, что зря я ссорюсь с Камером, без

которого мне станет совсем невыносимо в этом

бардаке.

- Ладно, - пообещал я, - в следующий раз, мы

досмотрим спектакль до конца.

- Следующего раза может не быть.

- И это правильно. Камер, если ты помнишь, мы

должны собраться у Гутбренда в 18-00. Сейчас 17-

50. Осталось всего 10 минут. Ты можешь домчать

меня за 10 минут?

- Не могу, но постараюсь.

- Я сел в Форд и тот рванул с места так, что шины

завизжали.

- Камер, надеюсь, ты не нарушаешь правил?

- Как же не нарушаю, - пропыхтел Камер, - еще как

нарушаю: разрешенная скорость в городе 50 км/час,

188


а мы мчимся 100 км/час.

- Тормози! Так дело не пойдет. Пусть мы опоздаем,

но прибудем живыми. Я, во всяком случае… Тебе-то

что – ты робот, а меня, не забывай, по частям не

соберешь.

Камер замолчал, но скорость сбавил до 70 км/час.

Слава Богу, ни один автоматический полицейский

нас не остановил.

Когда я вошел, все уже сидели и поджидали меня.

- Опаздываете, сэр, - сказал Гутбренд.

- Задержался из-за пробок. Прошу прощения.

- Мы уже начали обсуждение, поэтому кратко введу

тебя в курс.

В результате нашей деятельности в последние

месяцы мы пришли к следующим выводам:

1. В северной части Норвегии, как результат

совместной деятельности КНР и США, создана

основа системы, условно названной нами Главный

Вариатор.

2. Система опробована пока в локальных районах на

специальных полигонах.

3. Блок Управления (БУ), скорее всего, расположен

под восточной частью Университета – примерно в

районе госпиталя (UNN).

4. Вход в БУ, по всей видимости, осуществляется

либо через пристройку UNN либо через специальные

ворота в стенах северного тоннеля.


- Вы что, за мной слежку устроили? – спросил я

возмущенно.

- Как это? – спросил Альвис, улыбаясь.

- Дело в том, что я пришел к таким же, примерно,

выводам...

- Так это же прекрасно! – восхитился Арнлог.

189


- Мы, конечно, за тобой следили, - добавил Один, -

но только первое время для того, чтобы убедиться в

том, что ты не простой командировочный.

- Действительно, - согласился Гутбренд, - это

хорошо, что мнения не расходятся. Таким образом,

наша основная задача – найти подтверждения

версии о входах на объект. Если это окажется

верным, то соберемся здесь же и обсудим план

дальнейших действий. Я предлагаю, прежде всего,

подробно осмотреть место вокруг UNN, а Стивену

проверить вход в тоннель, учитывая, что у него уже

есть определенная информация.

- А откуда вы об этом узнали, если, как утверждаете,

не следили за мной последнее время?

- Я контролирую передвижение всех в нашей группе,

- сказал Один, - для безопасности

- Для исследования тоннеля, - сказал Гутбренд, -

Стивен может использовать наш джип, а мы район

UNN исследуем пешком. Тому, кому покажется это

трудным, может заказать такси. - Все заулыбались.

– Соберемся здесь в это же время завтра.

Я взял ключ от Хаммера и спустился на лифте вниз.

- Ну, слава Богу, мне не тратить энергию, - пропищал

Камер из кармана.

- Ты веришь в Бога?

- Я даже не знаю, кто это, но в результате анализа

пришел к выводу, что люди его уважают и боятся.

- Это ты тонко подметил. В общем, я думаю, нам

надо исследовать первые со стороны города ворота.

Если помнишь, там знак “Стрела”, перечеркнутая

тремя зелеными полосками.

- Что Вы собираетесь делать под этой стрелой?

Ворота, несомненно, закрыты, зеленая дверь, я

уверен, тоже...

190


- Поставим знаки “Проезд запрещен”, как ты

предлагал, остановимся рядом с воротами и

попытаемся открыть хотя бы дверь. Там, я уверен,

какие-нибудь кнопки имеются.

- Не очень эффективно, Стивен, но попробуйте.

Кстати, знаки “Проезд запрещен” я видел как раз

возле UNN. Можем их забрать на время.

- Да, но сейчас рановато.

- Подождем до 23-00.

- Ничего себе! Что я буду делать до этого времени?

- Можете связаться со своей Миленой.

- Она вовсе не моя и моей вряд ли будет.

- Почему это Вы так уверенно заявляете? Жизнь –

штука странная, состоящая из цепи случайностей, в

которой могут наблюдаться разрывы, приводящие к

чему угодно...

- Ишь, какой философ у нас появился!

- Это не я – это мой программист. Он постоянно

усовершенствует меня и засылает обновленный

софтвер41.

- То-то, гляжу, ты меняешься с каждым днем. Иногда

ну совсем как человек рассуждаешь.

- Спасибо за комплимент, Стивен, - обязательно

передам программисту.

- Пожалуй, действительно свяжусь с Миленой и мы

посидим где-нибудь в кафе.

Я назвал код, однако на том конце ответа не

последовало. Включил вызов с громким сигналом,

но в ответ только тишина. Я забеспокоился...

- Камер, поехали в студенческий отель.


41 Компьютерные программы

191


К отелю мы подъехали, но как туда зайти не знали.

Пришлось ждать, пока кто-нибудь не выйдет.

Наконец,

примерно

через

10

минут,

дверь

открылась, и оттуда вышел высокий парень с

большой густой шевелюрой.

- Извините, Вы не знакомы с Миленой?

- Знаком, а кто Вы?

- Я ее родственник, - соврал я.

- Как же Вы, родственник, не знаете, что у нее

умерла мать? Милена сейчас в Директорате –

пытается получить разрешение улететь на время в

Черногорию. Я уверен, что ей такого разрешения не

дадут. Вляпались мы тут по самое...

Студент махнул рукой и почти побежал в сторону

корпуса гуманитарных наук.

Я пришел в полную растерянность: что же делать?

Если они не дадут ей разрешения, то она в

состоянии стресса может натворить что угодно. Как

быть?

- Ничего не надо делать, - сказал Камер. – Следует

подождать Милену рядом с Улиткой и поговорить с

ней. Объяснить, что ничего уже сделать нельзя, и

мать обратно не вернешь. Не отпускайте ее от себя

пока не убедитесь, что ей стало лучше. Я уверен,

что она успокоится.


Милену я встретил сразу же, как только подъехал

к Улитке. Она направилась с заплаканными глазами

в сторону студенческого отеля. Я начал говорить ей

ласковые слова, но она зарыдала еще сильней.

- Милена, - я приглашаю тебя в кафе. Тебе

необходимо подкрепиться и успокоиться.

Она

не стала сопротивляться. Поэтому мы

направились к центру города, где в кафе Star сели за

192


столик. Я заказал рыбные салаты и два бокала

шампанского.

После нескольких глотков вина

Милена в два счета “смела” салат, и я сразу же

заказал стейки. По-видимому, у нее в состоянии

душевного расстройства пробуждался аппетит. У

меня, кстати, наоборот. На этот раз я тоже

расстроился, поэтому ковырялся в стейке ножом и

вилкой, стараясь думать о чем-либо отвлеченном.

- Я так понял, что тебе разрешение на поездку в

Черногорию не дали?

- Конечно, нет, но я пыталась...

- А чем они мотивировали?

Говорят, что у нас режимный объект...

- А почему же они тебя об этом не предупредили,

когда принимали в Университет?

- Может быть, и предупредили, но не устно, а

маленьким шрифтом в договоре...

- Милена, - обратился я после того, как мы посидели

пару часов в кафе, - у меня есть небольшое дело. Я

отвезу тебя в отель, а потом через час вернусь,

хорошо?

- Да, да, Стивен, я понимаю, спасибо тебе за то, что

ты меня нашел и немного успокоил, а то я была

просто в панике.

Мы сели в джип, и я отвез Милену. Глаза у нее

почти высохли. Только иногда шмыгала носом.

- Я вернусь через час, - заверил я еще раз.

- Теперь к UNN, - напомнил Камер, как только я сел

за руль.

- Зачем? – спросил я, совершенно забыв наш

предыдущий разговор.

- Там знаки “Проезд запрещен!”.

- А, да, поехали...

У пристройки к госпиталю UNN рядом со стеной

193


действительно стояли необходимые нам знаки на

длинных подставках. Движение в городе резко

сократилось, поскольку наступил поздний вечер. Мы

подъехали к аркам тоннеля. Я поставил знаки у

въезда и выезда. Затем, проехав под проливом на

другую сторону, я сделал то же самое там. По

возвращении, остановился у второго по ходу знака

перечеркнутой красной стрелы и вышел из джипа.

Камер находился в кармане. Я подошел к зеленой

двери и стал осматривать стенку рядом с ней.

Действительно, увидел пульт с девятью кнопками.

Нажал их в произвольном порядке. Послышался

громкий сигнал, и дверь осветилась красным светом.

- Отойдите подальше! – крикнул Камер.

Я отскочил на несколько метров. Дверь резко

отворилась, а оттуда вывалились несколько бойцов

в красных доспехах со шлемами и с лазерным

оружием в руках.

- Извините, но я Вас обволакиваю! – вскричал Камер

и быстро выполз змейкой из кармана.

- Падайте! – скомандовал он.

Я свалился на пол и увидел, как яркий луч скользнул

выше моей головы, оплавил стену тоннеля, а потом

уперся в джип, который сразу же вспыхнул как

факел. Я побежал к выходу.

Бежать пришлось метров триста. Совершенно

запыхался. Оглянулся, но погони не было - только

яркие вспышки в глубине тоннеля.

- Вот это да! – только и мог я выговорить.

- Считайте, что мы свою задачу выполнили, - сказал

Камер. – Вход в Объект определен однозначно.

- Ты хотя бы можешь представить, сколько стоит

джип, т.е., Хаммер+, и как Гутбренд объяснит

Руководству его исчезновение?

194


- Да, это сложная задача, но, думаю, разрешимая.

Нам нужно поджечь похожий джип, желательно на

стоянке Института.

- И думать об этом перестань – мы не должны

подвергать опасности Институт. Лучше всего, найти

свалку старых автомобилей, подтащить похожий

поближе к Институту, но не очень близко, и поджечь.

- Предлагаю начать это делать сию минуту, - сказал

Камер.

- Но где такая свалка?

- Нет ничего проще... Я запрошу компьютер,

который мгновенно выдаст нужный адрес.

В Камере что-то загудело, и через пару секунд он

выдал: “Квалоя, шоссе №863, свалка на окраине

Слетта”.

Камер перешел в состояние Форда, и мы свернули

на шоссе №863 на круге, проехали поперек Тромсе,

мимо взлетного поля Аэропорта, по мосту пересекли

пролив, повернули направо и на окраине Слетта

остановились. Действительно, огромная свалка

искореженных автомобилей, огороженная низким

заборчиком, закрывала полнеба.

На проходной я спросил сторожа, нет ли на свалке

Хаммера. Тот улыбнулся.

- Здесь их сотни, если не тысячи, но зачем Вам этот

металлолом?

- Мой сын увлекается автомобилестроением, а я

обещал ему найти разбитый Хаммер для запчастей,

- соврал я.

- Обещал, значит надо сделать, но это будет стоить

Вам 10 эквивалентов.

- Хорошо – я согласен.

Сторож открыл в компьютере нужную страничку и

включил поиск. Вскоре на экране появился Хаммер,

195


разбитый почти в лепешку, но на колесах. Справа

цифры указывали на продольный и поперечный

ряды, направляя на его местонахождение на свалке.

Я подъехал, подцепил разбитый автомобиль к Форду

и связался с Гутбрендом, чтобы рассказать ему, при

каких обстоятельствах сгорел наш джип. Добавил

также, что мы нашли очень похожий, но разбитый и

волочем его поближе к Институту. Там мы

намереваемся его поджечь, о чем я его оповещу.

- Да, - ответил недовольным голосом Гутбренд, - как

нам теперь передвигаться? Вряд ли Руководство

выделит нам что-то приличное после этого. Какую-

нибудь колымагу подсунет, но делать нечего. В

крайнем случае, на личном транспорте будем

передвигаться. Как только загорится – звони.

До Института мы добрались к 2-м часам ночи. Я

вспомнил про Милену и попытался связаться с ней.

Ответа не последовало. По-видимому, она легла

спать и связь выключила. Форд, после того, как я

отцепил его от Хаммера, вернулся в состояние

мякиша.

- Заряди меня срочно, а то я на издыхании.

Я связался с Арнлогом, ни на что не надеясь, но он,

на удивление, оказался в Институте и включил

отпирание входной двери. Я зашел и уже в холле

увидел ряд розеток на одной из стен. Включил

Камера и направился к лифту...

- Ты что, меня здесь бросаешь?

- Я сейчас вернусь.

- Нет, не оставляй меня когда я слаб.

196


- Я почувствовал угрызения совести и остался, сев в

одно из кресел, стоящих у стены. Середина холла

была хорошо освещена, а вдоль стен, и в

особенности там, где я сидел, царил полумрак.

Вдруг открылась входная дверь, и в холл

крадучись вошел человек, который мне кого-то

напоминал. Он, озираясь, прошагал до лифта, хотел

нажать кнопку вызова, но раздумал. Я вспомнил, где

видел его – это один из моих “охранников” из

GLOBUS. Вдруг со стороны Камера послышался звук

сирены. “Охранник” в ужасе бросился к входной

двери и начал ее дергать, но не в ту сторону, в

которую она открывалась. До него дошло только

тогда, когда он совершенно остервенел и чуть не

оторвал ручку.

- Все – зарядился, - сказал Камер.

Я вытащил вилку из розетки, и она всосалась в тело

моего робота.

- Ну, ты юморист! – восхитился я. – Ты же его чуть до

инфаркта не довел.

- А зачем они присылают таких? Неужели не

понимают, что такое “сопровождение”, не только

бесполезно, но и вредно?

- GLOBUS все-таки не профессиональная служба

разведки, а глобальный Союз Защиты. Может быть,

в этом есть и положительная сторона, поскольку,

став профессиональной службой, организация

ввяжется в междоусобицу разведок, и ее поглотит

суета защитных мероприятий и ответных реакций.

Послушай, нас там Арнлог ждет...

Камер переместился на свое любимое место, а я

направился к лифту.

Наверху я поведал Арнлогу про джип и подвел к

197


окну, чтобы показать его.

- Хотел после нашего разговора его поджечь, но

нужно горючее.

- А как он здесь оказался?

- Я попросил, за эквиваленты, конечно, одного

водителя..., - начал я врать.

-

У меня тут на стоянке стоит старенький

автомобиль, на котором я иногда добираюсь до дома

и обратно. Прошу прощения, но он в ужасном

состоянии, однако горючее в нем имеется, так как я

заправлялся только вчера. Вопрос, во что его слить?

Я увидел в углу комнаты большую синюю емкость, в

которой

для

украшения

росло

тропическое

декоративное растение.

- Вот то, что нужно, - показал я.

- Бери, - нехотя согласился Арнлог.

- И еще: можно я отмотаю пару метров бинта из вот

этой аптечки?

- Конечно, конечно.

Я отмотал, с трудом приподнял емкость с растением

и потащил его к лифту. Арнлог пошел за мной. Внизу

я вытащил растение вместе с землей из емкости,

стряхнул землю через канализационную решетку, а

растение аккуратно положил на прутья.

- До утра не высохнет, а утром кто-нибудь заберет.

- Я заберу – не беспокойся, - сказал Арнлог. –

Сейчас нам с этой емкостью надо спуститься на -2-й

этаж.

Мы спустились, и я выкачал почти четверть бака из

старенькой Тойоты. В холле мы попрощались. Я

вышел наружу. Залил бак Хаммера, намочил бинт в

горючем, всунул один конец в бак, а другой оттащил

в сторону. Поджог конец и побежал за угол здания.


198


Камер вылез из моего кармана и уставился своими

глазками на пожар.

- Камер, едем домой.

- А как же Милена?

- Мы открыть дверь вряд ли сможем, а вот утром

подъедем к отелю и поговорим с каким-нибудь

студентом или студенткой. Утром они все выходят на

занятия.

В “Форде” я добрался до Улитки, и в роще Камер

открыл мне двери домика. Я замертво свалился на

широкую кровать.

Утром, почистив зубы и приняв душ, почувствовал

себя намного лучше. Сразу же вспомнил про Милену

и про общежитие. Прошелся быстрым шагом по

тротуару, который заполнялся молодежью. Дверь

студенческого отеля практически не закрывалась. Я

всматривался, чтобы увидеть вчерашнего высокого с

шевелюрой, но он не выходил. Тогда я остановил

веселую шатенку с сумкой за спиной, которая

махала рукой такой же студентке, удалявшейся в

сторону.

- Скажите, пожалуйста, Вы не знакомы с Миленой?

Шатенка с интересом осмотрела меня с ног до

головы, а потом заявила:

- Она пропала...

- Как, то есть, пропала?

- Вчера вечером куда-то пошла и не вернулась.

Может быть, появится в аудитории?

- Вы вместе с ней учитесь?

- Да, Вам просто повезло – я, действительно, учусь с

ней в одной группе и, более того, мы живем в одном

номере. Вы, по-видимому, тот ученый, по имени

Стивен, с которым она начала встречаться?

- Да, Вы правы. Я очень волнуюсь, не случилось ли с

199


ней что-нибудь. Ведь она получила известие о

смерти своей матери.

- Не думаю. Вчера она, конечно, была сильно

расстроена перед встречей с Директоратом, но

потом вернулась вполне успокоенной. Мы даже

посмотрели хороший фильм на компьютере. Ночью я

проснулась, но ее на кровати не оказалось. Я почти

до утра не могла уснуть. У нас сейчас занятия в

химической лаборатории. Мы можем пройтись туда

вместе, я выясню и сообщу, пришла она или нет.

Какой у Вас код связи? Я сказал, а также записал ее

код на всякий случай. Она еще раз осмотрела меня с

ног до головы, и мы зашагали быстрым шагом к

корпусу химического факультета.

Шатенка скрылась за дверью корпуса, а я

поджидал ее, пытаясь сдерживать нервы. Наконец,

она вышла и остановилась напротив меня, потупив

взгляд,

видимо,

не

решаясь сообщить мне

неприятную весть.

- Ее забрали в полицию, - наконец произнесла она,

повернулась и побежала к дверям.

- Почему вы не спросили, в какую полицию? –

возмутился Камер.

- Мы с тобой знаем одну, поэтому поедем туда, а

там, кстати, узнаем адреса других отделений.

Из-за пробок мы долго добирались до участка, в

котором меня как-то держали. Камер, у него такой

юмор, предложил мне зайти туда открыто и все

разузнать, но я не согласился. Тогда он обволок

меня, и я, соблюдая осторожность, зашел в участок.

В коридоре сразу же увидел Милену, сидевшую с

заплаканными глазами возле двери с какой-то

надписью. Я подошел к ней и прочитал: “Отдел

соблюдения режимных правил”.

200


- Делаем так, - сказал я Камеру, отойдя на несколько

шагов, - ты “закрываешь” Милену, а она уходит

подальше от участка. Лучше всего в парк. Я же

остаюсь сидеть на этом стульчике. Потом ты

возвращаешься и скрываешь меня, а я иду в тот же

парк. Как тебе такой план?

- План плохой, поскольку, как только Вас здесь

увидят, так сразу же посадят туда, куда мне не

пробиться.

- Не прибедняйся, Камер не может проникнуть в

камеру?

- Допустим, но как я узнаю, где Вы?

- Поищешь. Я не думаю, что у них много мест –

здесь не тюрьма.

- Ну, хорошо, - согласился Камер и “открыл” меня.

Сразу же Милена меня увидела и радостно

вскочила, однако Камер “закрыл” ее, и она стала в

растерянности озираться, во всяком случае, я был

уверен в этом.

- Не пугайся Милена, - сказал ей Камер. – Мы со

Стивеном хотим тебя вывести отсюда. Смело шагай

к выходу – никто тебя не видит – а потом я вернусь

за Стивеном.

Милена согласилась, что я предположил по звуку

негромких, удаляющихся от меня, шажков.


Я сел на стульчик и стал ждать. Продолжалось это

не долго. Подошел полицейский в чине лейтенанта и

спросил, что я здесь делаю. Я ему ничего не

ответил. После этого он поинтересовался, где

девушка, которая здесь сидела и ждала вызова. Я

молчал как рыба. Тогда лейтенант открыл дверь и

что-то крикнул. Выскочил знакомый следователь,

который допрашивал меня несколько дней назад.

201


Глаза у него полезли на лоб от удивления. Он

вызвал охрану, мне надели наручники и поместили в

“клетку”, находящуюся возле комнатки дежурного. Я

заметил, что по коридору забегали.

“Что делать?”, - возник невольный вопрос. – “Если

все в порядке, и Камер отвел Милену в парк, то он с

минуты на минуту должен появиться, вернее, не

появиться, а прибыть”.

Он прибыл в тот момент, когда дежурный

направлялся открывать “клетку” для передачи меня

сержанту охраны. Лязгнул замок, железная дверь

открылась, однако я уже выскочил, скрытый

Камером, и помчался по коридору, громко топая.

Даже

не

оглянулся,

чтобы

посмотреть

на

удивленные лица дежурного и сержанта. У входной

двери чуть не столкнулся с двумя рядовыми

полицейскими, которые заводили в участок женщин

легкого поведения. Одну из них я задел плечом, и

она с удивлением на лице обратилась к подруге:

- Астрид, здесь духи летают…

- Меньше пить надо, подруга, - отреагировала та.

Я отбежал от участка на приличное расстояние и

остановился в начале парковой зоны, чтобы

отдышаться.

- У нее теперь единственный выход – улететь,

например, в Осло – там режима нет – и оттуда

добраться до Черногории, - проговорил Камер.

- Как она улетит? Сейчас, я уверен, вся полиция и, в

особенности

в аэропорту, поднята на ноги.

- Я проведу ее в салон во время посадки, а там

билеты не проверяют.

- Хорошая идея, но мы в таком случае больше не

встретимся…

- Скорее всего, так, но спасете девушку. Спрячьтесь

202


где-нибудь, лучше в кафе, а я – к Милене.

- А наручники?

- Сейчас, - сказал Камер

и

проделал

серию

непонятных движений. Мои наручники свалились на

землю.

- Вот это

передай,

пожалуйста,

-

сказал я,

вытаскивая из кармана 200 эквивалентов, и скажи,

что я люблю ее…

Камер открыл меня и исчез, а я поплелся в кафе.

Прождал Камера в кафе более часа, но он не

возвращался. До вечера как-то надо себя занять, но

ничего не приходило в голову. Тогда решил взять на

сутки номер в отеле, отдохнуть там, а потом думать,

что делать дальше. Но как меня найдет Камер?

Тьфу ты, у него же связь со мной постоянная. Я

вспомнил, что возле южного моста есть несколько

отелей, стоящих недалеко друг от друга. Запомнил,

кстати, что один

из

них

назывался

“Аврора”.

На мувере добрался до “Авроры” за несколько

минут. Четырехэтажное невзрачное здание, стоящее

между отелями “Рица” и “Радиссон”, которые,

впрочем, особой красотой тоже не отличались. “Нет

смысла тратить большие эквиваленты на шикарный

отель ради того, чтобы поспать несколько часов”, -

подумал я.

Без труда заказал номер, поднялся, зашел в него и

лег на кровать, не расстилая постель.

Проснулся за час до назначенной Гутбрендом

встречи, но Камер так и не появился. Хоть я и поспал

достаточно, но нервы оставались напряженными. Я

решил их расслабить и спустился на первый этаж в

бар, в котором сидел только один посетитель. Он,

судя по всему, порядочно нагрузился, но поскольку

находился рядом с барменом, общения с ним

203


избежать не удалось.

- Херр, Бурбон вечером – лучше всего. Если Вы

отблагодарите меня за совет, то я не обижусь.

Я заказал две порции Бурбона и подвинул один

бокал к навязчивому пьянице. Тот даже не

поблагодарил, а, осушив бокал одним глотком, икнул

и чуть не упал с высокого стула.

- Вам достаточно, - сказал бармен, - если Вы не

покинете бар сейчас же, я вызову полицию.

При слове “Полиция” пьяница быстро удалился.

Хотел заказать еще, но вспомнил про встречу.

- Скажите, - обратился я к бармену, - что нужно

пожевать, чтобы удалить запах спиртного изо рта?

- Жена? – понимающе спросил тот.

- Вот именно.

- Пожуйте зеленый чай. С этими словами он взял из

красивой банки пакетик и разорвал его.


Наутро я привел себя в порядок, спустился в бар и

выпил чашку кофе с круассаном. Расплатился и

собрался выходить, чтобы направиться на станцию

мувера, но в этот момент появился Камер.

- Она

довольно удачно проскочила в салон

самолета, но потом заволновалась, решив, что для

нее не найдется свободного места. Я ей

посоветовал встать между плит, на которых

стюардессы разогревают пищу, а потом, когда

посадка закончится, выбрать место, но, желательно,

там, где два пустых соседних сидения. Она так и

сделала. Я настроился на волну “экипаж-служба

управления” и внимательно слушал переговоры. Как

только

помощник командира

передал

главной

стюардессе, что через минуту подойдут последние

204


опоздавшие пассажиры, “освободил” Милену и

направился к выходу. В самый последний момент

успел выскочить. Дождался, пока самолет взлетит и

вот, как видишь, вернулся в целости и сохранности.

- Спасибо тебе, Камер, - ты спас девушку. Я не знаю,

как тебя отблагодарить. Теперь я обещаю следить за

тобой.

- А вот этого не надо.

- Я имею в виду оберегать.

- Вы, Стивен, не путаете? Это я Вас оберегаю.

- Начнем взаимно друг друга оберегать.

- Мне такая установка не понятна.

- Ладно, Камер, мы через 20 минут должны

появиться в Институте.

- Поедем на мувере, поскольку я сильно разрядился.

- Да, конечно, Камер, тебе следует отдохнуть. Не

хочешь остаться здесь? Я продлю заказ еще на

сутки...

- Нет, Стивен, я обязан находиться рядом с Вами,

иначе меня могут выключить...

- После того, что ты сделал, тебя выключат?

- Очень даже легко. Политическая ситуация в нашей

маленькой стране часто меняется и поэтому верх

могут взять некие, не хочу называть какие, силы,

которые посчитают мою миссию нецелесообразной.

Поэтому мне нужно строго выполнять свои функции.

- Хорошо, Камер, я все понял. Выходим.

Камер прыгнул в мой нагрудный карман, а я вышел

на улицу. Там оказалось довольно холодно, поэтому

я прибавил градусы в системе обогрева одежды.


План действий, “писатель” и “крот”

205


На встречу прибыл вовремя, но вновь все уже

сидели и ждали меня.

“Интересно”, подумал я, - “а если на полчаса раньше

заявлюсь, они встретят меня так же? Надо

попробовать...

- В результате наших наблюдений…, - начал

Гутбернд, как только я уселся на одно из пустых

кресел,

стоящих

возле

большого

стола.

- Извините, - прервал я его, - но я пока не

докладывал о моей проверке.

- Мы все знаем, - сказал Один, - да и весь город

знает, что на наш городской тоннель покушались

“террористы”. Они подъехали на джипе и пытались

заложить

взрывчатку

под

стены,

но

наша

“доблестная служба охраны” сумела защитить

любимый горожанами тоннель, уничтожив джип и

сидящих в нем террористов.

- Судя по всему, - добавил Альвис, - одному из

“террористов” удалось скрыться.

- Какие вы здесь догадливые! - съязвил я.

- Вот только джип жалко, - продолжил Гутбренд, хотя

благодарим

тебя,

Стивен,

за

мужественное

поведение при решении поставленной задачи. Мы

теперь точно знаем, что основные вход и выход на

Объект находятся в тоннеле. В UNN, судя по всему,

запасной аварийный выход, через который и в

обычное время сотрудники БУ покидают Объект. Мы

исследовали территорию вокруг UNN в радиусе пяти

километров, но даже намеков никаких на

подозрительные входы не обнаружили. За сутки из

пристройки UNN вышло 17 человек, причем

разговаривали они на трех языках: английском,

китайском и норвежском. Часто переходили с

китайского на английский и с норвежского на

206


английский и наоборот. Возраст – около 30 лет, в

основном, мужчины. Только две женщины восточной

внешности, которые, как и все остальные, сели в

автомобиль и сразу укатили. Альвис на своей

машине

проследил,

куда

они

направились.

Оказалось, что к причалу, где они сели на катер и

уплыли в южном направлении.

Я сразу же вспомнил свое путешествие в Харстад.

- Мы здесь предварительно обсудили, - начал снова

Гутбренд, - и решили, что Объект мы можем выявить

сейсмическим геофизическим методом.

- Мы что, - спросил я, - должны будем производить

взрывы или бить по земле кувалдой?

- Нет, я проконсультировался со знакомым

пециалистом из Осло. Он посоветовал использовать

энергию удаленных землетрясений. На Земле они

происходят в разных частях Света почти каждую

минуту. Однако колебания этих волн слишком

низкочастотны, чтобы мы могли использовать их для

изучения самой верхней, приповерхностной, части.

- Так как же мы узнаем, что находится на глубине до

100 метров?

- Дело в том, - продолжил лекцию Гутбренда Арнлог,

- что эти волны возбуждают колебания локальных

неоднородностей в земле, которые сами становятся

источниками, так называемых, дифрагированных

волн. Вот если мы зарегистрируем эти волны и

восстановим по ним все локальные уплотнения или

разуплотнения, их вызывающие, то мы получим

изображение внутреннего строения разреза до

необходимых нам глубин.

- В общем, понял, но не все, - сказал я.

- И я тоже не пойму, как же мы получим изображение

Объекта? – спросил Альвис.

207


- Есть система обработки дифрагированных волн,

которая позволяет получить такое изображение в

объеме,

но

для

этого

нужно

расставить

сейсмоприемники достаточно густо на поверхности.

- Где же мы возьмем такую систему обработки и всю

эту уйму сейсмоприемников? – спросил я.

- Мой приятель, который тоже живет и работает в

Осло, обещал передать пакет программ через

спутник, - сказал Один. - Что же касается

приемников, то у меня возник план. Мы можем с

завтрашнего дня приступить к испытаниям ракеты. В

результате, мы якобы придем к мнению, что

жидкотопливный двигатель слабоват, и необходимо

перейти к твердотопливному. Мы якобы закажем это

топливо в Штатах, а на самом деле нам пришлют из

Хьюстона, где у меня также есть приятели,

беспроводные мини сейсмоприемники.

Единственная загвоздка, - добавил Арнлог, - что

передача сигналов от наших сейсмоприемника к

компьютеру

будет

осуществляться

через

устаревшую систему Wi-Fi, поскольку, как я понял,

нам вышлют залежавшиеся на складе приборы. Но я

вспомнил, что у нас в Институте есть конвертер

Wi-Fi -> Ti-Di, который подключается через UQB.

- А не через USB? – уточнил я.

- Нет, компьютеров с таким входом у нас не

сохранилось, - сказал Арнлог.

- Как мы установим такую уйму сейсмоприемников на

площади вокруг UNN? – спросил я. – На это

потребуется много времени. Нас легко засекут за

этим занятием.

- В лаборатории Одина, - пояснил Гутбренд, - уже

мастерят специальный барабан, который прикрепят

208


к днищу автомобиля для того, чтобы он приводился

в движение карданным валом. Этот барабан должен

работать так же, как барабан автоматического

оружия: поступающие в него сейсмоприемники будут

выстреливаться

и

втыкаться

в

землю

на

достаточную глубину.

- Однако, - упорствовал я, - это подозрительно, когда

машина движется медленно и появляется вновь и

вновь...

- Проведем эти работы ночью, - парировал Гутбренд.

Кстати, этот, до гениального простой, метод

придумали Один и Альвис.

- А меня, значит, вы к этому делу не привлекали

потому, что не доверяли?

- Пойми, Стивен, - начал оправдываться Арнлог, - ты

вел себя достаточно странно. Мы поначалу думали,

что ты агент местной службы. Твои неожиданные

исчезновения, которые ты, кстати, до сих пор не

объяснил, наталкивали нас на нехорошие мысли. Но

с определенного момента, не говорю какого, мы тебе

поверили, но не на все 100%. Так как ты исчезал?

- Поймите меня, - стал, оправдываться я, - у меня

имеются некие обязательства, которые, если я их

нарушу,

приведут

к

неприятностям

у

моих

родственников там.

- Хорошо, - заключил Гутбренд, - это объясняет твое

упорство. А вообще, каждый может иметь свои

маленькие секреты...

- Завтра, - закончил Гутбренд, - с утра расходимся по

рабочим местам: Один, Стивен и Альвис займутся

ракетой. Нужно подготовить ее к официальным

испытаниям, которые пройдут на полигоне, а

209


Арнлога я прошу найти в Глобнете42 все, что связано

с этой ракетой. Я лично поеду к Улитке для встречи с

Руководством. Следует получить от них утверждение

плана, составленного мной, подписать заявку на

твердое топливо для ракеты и попросить средство

передвижения.


После этих слов мы распрощались и разошлись. Я

пошел в сторону станции мувера.

- Что-то он ничего не сказал, где и когда собираться

в следующий раз, - сказал Камер.

- Ну, это не проблема – сообщит по связи. Кстати, я,

наконец, узнал коды всех в группе.

- Давно пора, Стивен.

- Как-то не получалось.

На станции я сел в мувер и вскоре вышел в районе

Улитки. Когда подошел к ней, то остановился как

вкопанный, пораженный открывшейся картиной:

Улитка отсутствовала, а на ее месте, прямо в

середине площади, на которой стоял памятник,

росла огромная пальма с финиками, свисающими

вниз большими гроздьями. Камни, которыми были

уложены дорожки Улитки, кто-то навалил тремя

пирамидами, на вершинах которых красовались

флаги Норвегии и Тромсе.

- Что за ерунда!? – оторопев, проговорил я. – Может

быть, Вариатор локально испытывают. Нашли место,

а где теперь вход в БУ?

- Непонятно, ну, да ладно, Стивен, утро вечера

мудренее.

- А ты откуда эту пословицу знаешь?

- Я скачал все русские пословицы, и теперь Вы меня


42 Глобальный интернет

210


не удивите ими.

- Шутник ты, Камер!

- Не я, а мой главный программист...

- А как его зовут?

- Инкогнито.


Когда я вышел из домика утром, то увидел Улитку

в том же виде, как и прежде. Что же происходило

вчера? Очень похоже на локальные испытания

Вариатора... Я увидел также, что меня поджидает

Альвис на своем зеленом автомобиле непонятной

марки. Только подойдя ближе, я узнал китайский

Kazuar.

- Мы едем на полигон, сказал Альвис, когда я сел на

переднее сидение. – Один уже поджидает нас там со

своими помощниками. Они привезли ракету на

грузовике еще вчера и ночевали внутри трибуны

ралли-стадиона.

Пересекли территорию Университета, проехали под

проливом по тоннелю, а затем повторили путь,

который неоднократно проделывали на сгоревшем

джипе. Через полчаса оказались у ралли-стадиона,

рядом с воротами которого нас поджидали Один и с

ним еще два человека из его лаборатории: высокий

и низкий. После того, как мы подошли и

поздоровались, помощники удалились и через

небольшой промежуток времени выехали из ворот

на маленьком грузовичке с ящиком и подъемным

краном в кузове.

До места испытаний мы добрались примерно за

четверть часа. Там помощники открыли ящик и

вытащили оттуда ракету подъемным краном. Для

этого у ракеты сзади было приварено специальное

кольцо. Рядом с кольцом из отверстия выходили

211


кабель и металлический трос. Кабель, как я узнал

потом,

соединялся

с

блоком

управления.

Один развернул плакат и повесил его на борт

грузовичка. На плакате мы увидели рисунок ракеты в

разрезе. Один поднял с земли ветку и начал

пользоваться ей как указкой.

- Вот, - начал он, - жидкотопливная ракета состоит из

следующих основных частей: блока управления,

камеры сжатого газа, блока редукторов, топливного

бака, окислителя, камеры сгорания и сопловой

головки.

Принцип

ее

действия

следующий...

Один подробно рассказал как должна действовать

ракета, после чего дал команду помощникам

начинать. Ракету опустили краном так, чтобы

сопловая головка касалась земли.

Лаборант, тот, что выше ростом, включил пульт,

который вытащил из кабины, нажал несколько

кнопок, после чего поднял руку, возвещая о

готовности. Один скомандовал “Пуск!” и в небо

взметнулся огромный столб дыма, комьев земли и

осколков камней. Аппарат мгновенно исчез с

поверхности. Я перед этим заметил, что на трос

нанесли

отметки,

позволяющие

измерить

пройденный ракетой путь. Через полминуты Один

скомандовал “Стоп!”, и трос замер. Мы подбежали и

увидели, что на нем красовалась отметка 30 метров.

- То есть, - резюмировал Альвис, - один метр в

секунду. Это не плохо для начала.

- Не плохо, но нужно быстрее, - сказал Один и

махнул рукой. Трос начал уходить под землю. Через

50 секунд снова возник столб дыма, но в 15 –ти

метрах от нас. Когда дым рассеялся, мы увидели

полракеты над поверхностью земли с красной

сопловой головкой.

212


- Вот он наш эрегированный! – пошутил Альвис.

Все расхохотались и начали без умолка болтать,

перебивая друг друга. В это время помощники

остудили головку водой из бака, обкопали ракету

вокруг лопаткой и вытащили ее с большим трудом.

Отвинтили заднюю заглушку и каким-то образом

отсоединили кабель. Затем включили вал на кране и

смотали кабель вместе с тросом. Опять завинтили

заглушку с петлей, зацепили, подняли ракету краном

и уложили в ящик.

- Для первого раза достаточно, - сказал я. - Странно,

что военные в России не использовали ее. Ведь эту

штуку можно применять для взлома укреплений

противника или нанесения удара сквозь горы. А

здесь, в фьордах, можно ускорить горные проходки в

десятки раз.

- Ты только не ляпни такое Руководству, - сказал

Альвис. - Не надо фантазировать, а следует

прикинуть, как нам применить ее для разрушения

объекта.

- Альвис, - строго посмотрел на него Один, ты тоже

не фантазируй раньше времени. Прежде всего, нам

желательно определить местоположение Объекта и

его форму, а уже потом...

У меня в голове сразу же сформировалась картина

результатов нашей “деятельности”.


Мы сели в зеленый Kazuar Альвиса и отправились

в обратный путь.

- Плохо, - сказал Альвис, выруливая на автостраду, -

что нам приходится пользоваться допотопными

транспортом и приборами, в то время как противник

летает

на

винтолетах

и

использует

самую

213


современную аппаратуру. Я не вполне уверен в том,

что нас не засекут за расстановкой приборов даже

ночью. Они сканируют и просвечивают практически

всю территорию Университета. Нам нужно найти

официальную

причину

передвижения

нашего

автомобиля вблизи UNN.

- Может, сказать, что мы ищем участки с наиболее

твердыми породами на глубине? – предложил я.

- Неплохо звучит, - отреагировал Один, - но почему

вблизи UNN? Если под ним объект, так и охраняется

он лучше других площадей.

- Я думаю, - выдал свое предложение Альвис, - что

на установку приборов нужно потратить несколько

месяцев, делая каждый день по одному маршруту,

причем менять или цвет автомобиля, или его форму.

Возможно, есть смысл сконструировать сборную

легковушку, каждый раз меняя блоки.

- Все ваши предложения мы обсудим позже. –

заключил Один.

- У меня еще одна мысль крутится в голове, как у

специалиста по ЕВА - сказал я. - Ну, узнаем мы

форму Объекта, так и что? Какие там энергетические

аномалии?

Ведь

есть

уже

информация

и

подтверждение того, что Вариатор использует

энергию мантии Земли через срединно-океанические

разломы. Трубопроводы мы засекали, а как и откуда

они подходят к Объекту?

- Мы, конечно, это обсудим, - но мне кажется, -

вставил Альвис, - кроме сейсмического метода

придется применить другие геофизические методы.

Например, электромагнитный.

- Но это дополнительные приборы, - заметил я.

- Да, но , я думаю, что их будет значительно

меньше, чем сейсмических, - заметил Один.

214


- Почему меньше? – начал объяснять Один. –

Потому, что если мы знаем структуру объекта, к

примеру, это кольцо и связанные с ним каналы, то

достаточно измерить электромагнитное поле по

линии, пересекающей канал, чтобы определить, идет

по нему плазма или нет.

- Да, это логично, - согласился Альвис.

Я промолчал, поскольку данный предмет знал не

глубоко. Кроме того, я считал, что главное – это

придумать

официальное

объяснение

работы,

связанной с расстановкой сейсмоприемников. Нужно

как-то связать предлагаемые версии, например, с

моей специальностью, поскольку до сих пор я, в

основном, наблюдатель. Какое отношение ко мне

имело испытание ракеты? Я специалист по ЕВА.

Связать будущие работы с моей специальностью

просто необходимо.


В этот момент в голову пришла хорошая мысль о

том, что площадь исследований нужно расширить на

всю территорию Университета. Тогда не возникнут

подозрения, почему мы крутимся около UNN.

Продвигаться на автомобиле следует по всей

территории, а сейсмоприемники расставлять только

в нужных точках. Хорошо, а что мы в таком случае

делаем? А измеряем естественную температуру

почвы, которая, как известно, связана с ЕВА.

Складывается

неплохо!

Я

решил

пока

не

высказывать свои мысли, а подождать до того

времени, когда они оформятся надлежащим

образом.

Вспомнил Оливию. Мне вдруг представилось, что я

встречался с ней очень давно, хотя прошло всего

два месяца. Неужели такая короткая разлука

215


нанесла непоправимый удар по нашей любви? Ведь

ночью во сне я вижу только Милену и тоскую по ней

по-настоящему. А что же произойдет, когда я

вернусь в ЮАР? Может, не надо туда возвращаться?

Полечу в Черногорию, найду Милену, мы поженимся,

пойдут дети... Нет, это очень легкомысленный

поступок. Я выполняю задание, важность которого

для многих людей оценил только здесь. Нужно его

выполнить и вернуться туда, откуда прибыл. Там

через

несколько

месяцев

забуду

местные

приключения... А забуду ли? Самое главное, нужно

еще вернуться и, желательно, достойно.

Наконец, мы подъехали к Институту. Оставили

машину Альвиса на стоянке и поднялись наверх в

лифте. Арнлог сидел в кабинете Гутбренда, что-то

ему доказывая. При этом Гутбренд с ним не

соглашался.

- Как прошли испытания? – спросил Гутбренд.

Один рассказал ему подробно, включая наши

последние предложения по поводу расстановки

сейсмоприемников.

- Не очень убедительно, - заметил Арнлог. – Я

предлагаю сказать Руководству, что мы измеряем

температуру почвы для оценки теплового состояния

среды. Для этого следует заказать соответствующие

приборы.

- Это хорошо, а зачем мы измеряем температуру? –

задал вопрос Гутбренд.

Я не выдержал и высказал свои соображения. Все,

включая Гутбренда, меня поддержали, хотя Арнлог

бросал на меня завистливые взгляды. Понятно, ведь

он предлагал измерять температуру, только без

обоснования. Кабинетные ученые – они все такие:

главное для них идея, а как ее осуществить – это

216


вопрос второстепенный.

Я еще сказал, что попробую в своем Центре

запросить сейсмоприемники, измеряющие не только

акустические сигналы, но и электромагнитное поле.

- О! Это было бы прекрасно! – обрадовался

Гутбренд. – Мы таким образом убьем одним

выстрелом двух зайцев.

Я пообещал завтра дать окончательный ответ.

- Тогда завтра и встретимся, заключил Гутбренд, -

скажем, в 11-00. Устраивает?

Это устраивало всех, поэтому мы попрощались и

разошлись.

Я, как всегда, направился к станции мувера.

- Стивен, я не уверен, что в GLOBUS смогут достать

такие приборы, - проговорил Камер. – Давайте я

лучше у своих запрошу прямо сейчас?

- Запрашивай.

В Камере что-то загудело, но не громко, и через

минуту он доложил:

- В общем, так: контейнер с приборами отправят с

завода твердого ракетного топлива из города

Миннианополис, что на севере США. Это позволит

полностью избавиться от подозрений.

- Прекрасно, Камер! Я сообщу об этом Гутбренду по

связи.

- Пожалуйста, но, надеюсь, Вы скажете, что

благодарить надо ЮАР, т.е. GLOBUS.

- Конечно, Камер, ты, пожалуйста, не держи меня за

дурака.

- Извините, сэр, это я автоматически. Роботам

прощается… Кстати, Вам желательно эту ночь

переночевать в отеле?

- Почему?

- Я хочу подежурить возле Улитки. Слишком много

217


важной информации сегодня прозвучало на встрече.

Если среди вас есть крот, то он обязательно

передаст ее Руководству.

- Что, он не может пообщаться с ними с помощью

связи?

- Может, но в приватном разговоре надежней.

- Тогда довези меня к моей любимой “Авроре”.

Надеюсь, там нет сегодня этого пьянчуги…

- Какого пьянчуги?

- Это не важно.

- Садитесь, Сэр…

Я сел в Форд, и он помчался на юг – к отелю. Когда

подъехали, пошел дождь. Все-таки здесь очень

мягкий климат. Февраль на дворе, а в городе,

который расположен 400км севернее Северного

Полярного Круга, идет дождь. Гольфстрим, конечно,

“виноват”. Я когда-то изучал его распространение по

Тихому океану. Начинается он у Западной Африки,

направляется к северу Южной Америки, проходит

мимо Кубы и Каймановых островов, а потом

устремляется на Север – к Европе. Проходит мимо

Англии, а возле юга Норвегии раздваивается: часть

направляется к Гренландскому морю, а часть

проходит вдоль всей Норвегии и устремляется к

Баренцеву морю. Вот поэтому во всей Норвегии

климат мягкий: зимой не ниже -15, а летом – не

более +15. Летом, конечно, холодновато, зато зиму

можно легко перетерпеть. Бывают, безусловно,

скачкИ, но не часто.

Я вышел возле “Авроры”, а Камер затемнил окна,

включая переднее, и помчался в обратную сторону.

“Интересно”, - подумал я, - “а что он делает, когда

его останавливает полиция? Неужели превращается

в мякиш и укатывается? Могу представить лицо

218


полицейского в такой момент…”

Я зашел в холл, заказал номер и уже собрался

подняться в него, но решил „‟проверить” бар.

Знакомый любитель выпить сидел на том же самом

месте. Любопытно, как он поведет себя сейчас? Я

подошел к стойке и заказал порцию коньяка, чтобы

быстрее уснуть. Бармен показал пальцем на “Камю”,

и я согласно кивнул. Он налил в бокал и подвинул

его ко мне.

- Зачем люди пьют коньяк? – услышал я . – Он,

конечно, гармонирует с вином, но это его не

оправдывает…

.

По всему было видно, что любитель выпить

разочарован, так как “поучаствовать” ему не

удалось.

- Будьте здоровы! – сказал он, подняв почти пустой

стакан виски.

- Вам также желаю здоровья. Говорят, что для него

нужен минимум алкоголя.

- Особенно, - “поддержал” он, - вреден человеку

коньяк, поскольку этот напиток настраивает на

оптимистический лад, а когда действие его проходит,

оказывается,

что

действительность

серая

и

неприглядная.

- Вы, случайно, не писатель?

- А как Вы догадались?

- Интересно, о чем Вы пишите здесь, на самом

севере. Неужели кто-то покупает книги? Я вот

заметил, что у Вас проблема с оплатой…

- Нет, что Вы, с эквивалентами у меня порядок.

Проблема с общением. Здесь люди заняты только

тем, что пытаются выжить и, желательно в

комфортных условиях.

- Да, но во всем мире люди заняты тем же самым. К

219


примеру, продолжение рода – разве это не один из

самых главных факторов данного процесса. Человек

пытается продолжить свою жизнь через своих детей,

внуков, правнуков. Но, к сожалению, в определенном

возрасте начинает понимать, что попытка не совсем

удачна.

- Вы пессимист. Интересно, а у Вас есть дети?

- К сожалению, пока нет, - ответил я.

- Как, в таком случае, Вы можете так рассуждать?

Почерпнули из романов?

Я рассмеялся. Человек этот начинал мне нравиться.

В его взгляде, хоть и затуманенном алкоголем,

светилось доброта и мудрость.

- Вы много книг написали? – спросил я его.

- Ни одной…

- Так

почему Вы считаете себя писателем?

- А я и есть писатель – у меня исписаны все тетради

и блокноты.

- И Вы не хотите издать написанное?

- Пока нет. Может быть, позднее… Я слишком

самокритичен. Сжег я в два раза больше, чем

написал.

- Ужас! И Вам не жалко?

- Я каждый вечер проверяю утверждение, которое я

прочитал в романе одного русского писателя, что

“Рукописи

не

горят”.

Еще

как

горят!

- Вы литературный мазохист какой-то.

- Возможно, что моя самокритичность не дает выйти

в печать ни одной моей рукописи, но сам процесс

письма меня сильно увлекает. Я графоман

поневоле… Несколько лет назад я потерял жену и

сына,

которые

погибли

в

железнодорожной

катастрофе.

- Мне очень жаль, - сказал я.

220


- Боль, конечно, за эти годы улеглась, но каждый

вечер что-то подступает к горлу, я сажусь за

компьютер и диктую, диктую. Потом долго правлю и,

если мне не нравится, тут же сжигаю в камине.

- О чем Вы пишите, извините за назойливость.

- О здешней жизни, в основном.

- Она не показалась мне разнообразной, - сказал я.

- Вы, я уверен, приезжий?

- Да, я здесь чуть больше двух месяцев.

- Тогда Вы ничего не знаете о здешней жизни. Люди

живут в этих местах уже 9-10 тысяч лет, однако

книги, описывающие реальные события появились в

средневековьи. Есть кланы, которым почти тысяча

лет. История нашего народа очень интересна. Да и

сейчас происходят вещи, которые, к примеру, в

центре Европы, просто невероятны.

- Хотите виски?

- Нет, спасибо, я и так нагрузился достаточно. Очень

интересно мы с Вами побеседовали. Пойду попишу

немного да улягусь спать.

- Вы живете в этом отеле?

- Нет, что Вы! Просто мой дом недалеко отсюда.

- Всего хорошего, и желаю опубликовать романы.

Попытайтесь все-таки.

- Спасибо. Я подумаю.

Он ушел, а я еще долго сидел со своим недопитым

бокалом, размышляя об этом человеке.

Потом мои мысли вернулись к теперешней жизни...

Что там с Камером? Занимается, по-моему, ерундой.

Вряд ли в нашей с вами группе завелся крот.

Я допил коньяк и поднялся к себе. Не стал включать

видео, а расслабленно лежал и вспоминал дни,

проведенные здесь. По существу, я прожил их

бестолково и, следовательно, неэффективно. Что я

221


такого сделал? Ничего. Если бы не Камер, то

вообще на моей деятельности здесь можно было

поставить жирный крест. Или нет, может, я что-то

сделал... Наконец, мне надоело самокопание и я

уснул.


Утром, первое, что увидел – это глазенки Камера

на соседней подушке.

- Не хотел Вас будить, хотя новости не из приятных.

- Что случилось, Камер?

- Случилось то, что ваш Альвис оказался кротом.

Начну по порядку:

Я устроился на одном из больших камней,

валяющихся на площади Улитка. Не прошло и двух

часов, как появился зеленый Kazuar Альвиса. Он

нажал кнопку на памятнике и спустился в лифте.

Отсутствовал около получаса. Вышел из лифта,

осмотрелся и только после этого сел в машину и

уехал.

- Почему ты думаешь, что он крот?

- Свяжитесь с Гутбрендом и узнайте, не посылал ли

он Альвиса в Улитку. Я связался. Гутбренд ответил

не сразу. По голосу я понял, что разбудил его.

- Извини, - сказал я, - но у меня к тебе важный

вопрос: ты не посылал Альвиса с каким-нибудь

поручением к Руководству?

- Нет, а что?

- Я видел его в Улитке. Он спускался в БУ и пробыл

там около получаса.

- Интересная информация... Неужели у нас крот?

Это очень и очень плохо! Вся наша затея с

геофизикой сорвется, да и нам несдобровать...

Спасибо за информацию. Приезжай быстрей ко мне.

222


Я срочно всех собираю. Послушаем, что он нам

доложит.

Через полчаса мы сидели у Гутбренда, который

не решался начать разговор. Все, кроме меня, с

недоумением на него уставились.

- Альвис, - наконец начал

Гутбренд,

-

у

нас

единственный к тебе вопрос: что ты делал вчера

вечером возле Улитки?

Альвис немного растерялся и побледнел, но сразу

взял себя в руки.

- Меня срочно вызвало к себе Руководство, сразу же

предупредив, чтобы я никому об этом ничего не

говорил. Дело в том, что несколько лет назад я

запатентовал некое изобретение с названием

“Плазмогенерирующие

трубы”.

Идею

пока

не

воплотили, и вот поэтому они меня “пытали” по

этому поводу. Они сказали, что в Вариаторе

затрачивается огромная энергия на передачу

плазмы, а в моем изобретении она генерируется.

- Расскажи подробнее, - попросил Арнлог.

- Суть в том, что полые вставки, расположенные по

винтовой линии, меняют пространство внутри трубы.

Поток, к примеру, горячего газа, не летит сквозь нее

напрямую, а движется по спирали, да еще и

притормаживает из-за того, что площадь сечения то

резко уменьшается, то возрастает. В итоге, поток,

сжимаясь

и

разжимаясь,

проходит

каждую

следующую вставку, наращивая свою энергию и

превращаясь, в конечном итоге, в плазму.

- Да, мощное изобретение! – восхитился я.

- И ты это им рассказал? – спросил Один, расширив

глаза.

- Описание патента я специально так запутал, чтобы

даже специалисты ничего не поняли, а вчера я

223


постарался главных вещей не раскрывать, однако

они очень заинтересовались, и, боюсь, с меня не

слезут...

- Выходит, они нам не очень доверяют, - сказал

Гутбренд, - поскольку руководителя группы не

оповестили.

- Я думаю, - ответил Альвис, - они никому не

доверяют, поскольку действуют незаконно, но нашей

работе в ближайшее время, они вряд ли навредят.

- Почему мы должны тебе верить? – спросил я. –

Может

быть,

это

твоя

легенда,

довольно

убедительная, кстати.

- Я, - сказал Альвис, - на всякий случай, записал

разговор с Руководством, начиная с неожиданного

вызова.

Он включил саундер43, и мы убедились, что он не

врал.

Все с облегчением вздохнули.

- У нас есть хорошая новость, - сказал Гутбренд. – В

почтовом отделении аэропорта нас ждет посылка с

контейнером, содержащим якобы твердое топливо.

Стивен и Альвис, пожалуйста, привезите ее сюда.

Нам, кстати, выделили джип, но на этот раз не

Хаммер+, то есть, летать мы не сможем.

- Слава Богу! – воскликнул я.

- Устройство для расстановки сейсмоприемников

завтра сделаем, - сообщил Один, - но ты, Гутбренд,

до сих пор не убедил Руководство в том, что мы

намереваемся мерить температуру почвы.

- Я вообще еще про это ничего не говорил, но

сегодня вечером намереваюсь.

- Кстати, -

пояснил

я,

-

сейсмоприемники


43 Звукозаписывающее и воспроизводящее миниатюрное устройство

224


закамуфлированы под измерители температуры, так

что проверяющие ничего не заподозрят.

- Прекрасно! – обрадовался Гутбренд. – Тогда я

сегодня смело сделаю заявку на наши работы у

Руководства.

- Надеюсь, не во время повальной зарядки, -

съязвил я.

- Что тебе в ней показалось не так? – заулыбался

Арнлог. – Мне она как-то очень понравилась, и я

увлекся ей так, что забыл, зачем оказался в БУ.

Спасибо Милене – она напомнила.

После

этих

слов

Арнлог

густо покраснел.

- Мы отвлекаемся, - строгим голосом заметил

Гутбренд. – Итак, у нас сегодня появятся приемники,

а завтра, я надеюсь, устройство для их расстановки.

Тогда я доложу Руководству, что послезавтра мы

начнем работы. Сообщу также, что контролировать

их, так сказать, в полевых условиях я назначил

Одина и Стивена, причем, Один - старший. Альвису

и Арнлогу поручаю вести обработку данных. Я

занимаюсь координацией и общим Руководством,

находясь в Институте. Если они согласятся, то

послезавтра начинаем.

- Уверен, что они назначат контролеров, - сказал я.

- Да, я такой вариант учел, и поручаю Арнлогу уже

сегодня заняться скачиванием программ со спутника

и добавлением блока коррекции результатов. Пусть

карта

температур

выступает

как

результат.

Заготовьте ее заранее применительно к рельефу.

Пусть она заполняется в реальном времени по мере

охвата

территории Университета. Параллельно

Альвис

и

Арнлог

обработают

сейсмику, но

результаты перешлют мне в Институт, а я разберусь,

что с ними делать.

225


Я и Альвис взяли ключ от джипа у Гутбренда,

записали код, и спустились на этаж -2. Джип “Infinity”

оказался не новым, но вполне приличным. Я

проговорил код, и дверцы открылись. Вставил ключ в

замок зажигания и провернул его. Джип взревел как

молодой буйвол. На улице шел снежок, а градусник

автомобиля показывал температуру -5.

Наш

путь

к

аэропорту

пролегал

через

фешенебельный район Хапет, в котором жили

миллионеры. Улочки петляли между огромными

виллами. Навигатор, тем не менее вел нас к улице

Орневеген, которая должна была закончиться

непосредственно у аэропорта. Немного не доехав до

Орневаген, мы увидели место, которое поразило нас

своей красотой. На дне большого лога, склоны

которого заросли зеленой травой, блестел голубой

водой бассейн, в котором плескалось несколько

человек. Остальные, в купальниках и плавках,

расположились на шезлонгах, принимая загар. По

всей видимости, над ними сверкало искусственное

солнце, которое мы не видели сверху из-за

прозрачного в одну сторону купола. Снег падал на

купол и исчезал, не тая.

- Не отказался бы сейчас вон там позагорать, -

мечтательно протянул Альвис.

- Никто не откажется от такой красоты. Интересно,

туда кажды может зайти?

- Что ты, Стивен – это вотчина миллионеров и

городских начальников.

- Вот интересно, Альвис, ничего в мире не меняется

тысячи лет. Люди без эквивалентов не становятся

свободными и равноправными. Со временем

процесс только усугубляется. Отменили деньги, но

ввели эквиваленты, что, по существу, те же деньги.

226


Резкие природные катаклизмы изменили карту мира:

богатые страны стали бедными, а бедные когда-то

разбогатели и скупили за эквиваленты многие

территории. Пройдет несколько лет, и люди, жившие

на них, вступят в смертельную схватку со

скупщиками. Тот, кто завладеет атмосферным

оружием, может со временем уничтожить всю

Землю.

- Ладно, Стивен, кончай, а то у меня и так с утра на

душе кошки скребут. Вызов дурацкий к Руководству

выбил меня из колеи. Как же мне от них отделаться?

- Ты никак не отделаешься, Альвис, поэтому

спасение твое и наше в скорейшем выявлении

расположения Вариатора.

Контейнер с “твердым топливом” работники почты

подвезли прямо к джипу и даже загрузили его в

багажник с помощью специального автоматического

приспособления. Альвис расщедрился и заплатил им

эквивалентами, они радостно развернулись и почти

вприпрыжку помчались обратно. Ящик оказался

довольно внушительных размеров.

- Поднять его к Гутбренду в кабинет мы не сможем, -

сказал я, - поэтому, очевидно, придется оставлять

его в машине, а завтра помощники Одина перегрузят

его на их автомобиль краном.

- Хорошо, тогда высадишь меня в центре города – у

меня есть там кое-какие дела.

- На твоем месте, Альвис, я бы не вызывал

дополнительные подозрения

- Что ты имеешь в виду?

- У тебя опять какие-то дела. Лучше всего тебе, в

теперешнем твоем положении, отправиться домой. Я

уверен, и это правильно, что Гутбренд установил за

тобой слежку.

227


- Каким образом?

- Через спутник, например.

- Хорошо – уговорил. Тогда отвезешь меня домой, но

тебе, в этом случае, придется везти меня на южный

край города.

Я понял, что дал маху, но менять свое мнение не

хотел. Мы поехали в обратную сторону. Через

минуту проезжали мимо новостройки. Строили что-

то сверхмодерновое с круглыми стенами. Строители

отсутствовали. Только автоматы поднимали блоки с

цементом,

железом

и

стеклом,

приваривали

конструкции. Где-то, конечно, сидело несколько

человек против экранов.

- А если случится что-то? К примеру, сорвется блок

или сдвинется под действием ветра конструкция.

- Тогда, Стивен, вся автоматика летит к черту:

подъезжают краны, команда строителей и здание

латается на старинный манер.

- Понятно. Так что, команда строителей где-то

поджидает?

- Думаю, что это те же, кто сидит напротив экранов.

- Ты уверен?

- Не уверен. Включи, пожалуйста, звуковой прием на

навигаторе – я проговорю свой адрес.

После того, как Альвис сделал это, голос навигатора

объявил, что мне нужно через 100 метров свернуть

на шоссе №862. Через полчаса мы добрались до

улицы Маловейн, дом 7.

- Приличный у тебя домик, Альвис. Живешь один?

- Нет, с матерью и дочкой.

- Передавай им привет.


228


Только я развернулся, чтобы ехать обратно, как

услышал голос Камера:

- Мне кажется, он врет, что живет здесь. Специально

увел Вас подальше от института.

- Тогда у меня просьба: я чуть отъеду, а ты вылезай

и, во-первых, проверь, живет ли он по адресу,

который сообщил, а во-вторых, узнай, в квартире он

или нет.

- Хорошо, тормозите здесь.

Я остановился на стоянке большого супера, а Камер

вывалился из двери, которую я ему открыл.

“Неужели Альвис морочит нам голову?” – стал я

думать. – “Легенда, которую он выдал нам, мне,

откровенно говоря, не понравилась. Он что, не мог

связаться с кем-нибудь из нас прежде, чем двигать в

сторону Улитки? Получается, что обещание, которое

он дал Руководству, он выполнил, а как насчет

нашей группы?”

Наши приятельские отношения стали видеться мне

совсем в другом свете. Послышался стук в дверцу

джипа. Открыл ее, но никого не увидел.

- Я уже здесь, Стивен.

- Как ты проскочил?

- А как Вы убежали из полицейского отделения?

- Ах, да! Совсем забыл, что ты можешь исчезать.

Ну, что ты увидел?

- Стивен, это действительно его квартира, и он

находится в ней вместе со своей матерью и дочкой.

- Слава Богу, - вздохнул я облегченно. Мне стало

ужасно стыдно за мои подозрения. Так приятели не

поступают. Нужно всегда исходить из позитива, а

негатив возникнет, или не возникнет – это вопрос.

- Одно только мне не понравилось, - продолжил

Камер, - они появлялись в окне так, будто

229


демонстрировали свое присутствие: сначала Альвис,

потом мать, а затем дочка и так несколько раз.

- Кончай, Камер, тебе постоянно что-то мерещится.

Может, тебя отключить, а потом включить?

- Вы имеете в виду рестарт?

- Вот именно.

- Нет, я в порядке. Просто мне следует быть

исполнительным и не упускать из виду детали. Я,

кстати, окно снял, и дома Вы сможете посмотреть на

него в спокойной обстановке.

- Нужно вернуть джип на место, Камер, а в нем, как

ты, очевидно, заметил в багажном отделении стоит

контейнер с “твердым топливом”.

- Вы могли и не излагать мне подобные факты.

- Тебя надо назвать не Камер, а Всезнайка.

- К чему Вы это сейчас сказали?

- Ладно, извини, короче, едем в Институт.

Через полчаса мы подъезжали к нему. Поставив

джип на -2-м этаже, я связался с Гутбрендом, но он

сообщил, что в настоящее время приближается к

Улитке для встречи с Руководством, а в институте за

него остался Арнлог.

Арнлог долго не отвечал, и я уже собрался

подниматься наверх, когда он ответил.

- Ты что, спал там что ли?

– спросил я.

- Как ты догадался? Я действительно прикорнул, так

как ночью не спалось что-то.

- Арнлог, я привез “твердое топливо”.

- Какое топливо?

- Арнлог, еще раз повторяю: я привез “твердое

топливо” из почтового отделения аэропорта.

- А, понял, понял! И что я должен с ним делать?

Гутбренд мне не дал никаких указаний. Подожди,

свяжусь с ним …

230


- Я стал ждать, хотя мне этого делать совсем не

хотелось.

Через

5

минут

услышал

вызов.

- Стивен, Гутбренд считает, что нужно оставить

топливо в джипе, но не забыть заблокировать

двери.

Я хотел сказать “не учи ученого”, но не сказал.

На улице Камер перешел в состояние Форда, и в

результате я добрался до Улитки за несколько

минут.

После сытного обеда, который доселе неведомым

мне способом организовал Камер, он включил

проецирование на экран. Показалось сначала

темное окно, затем оно осветилось, и появился

Альвис. После него прошла пожилая женщина, а

затем девочка лет 12-ти. Снова Альвис, за ним

женщина и девочка и так повторялось несколько раз.

- Мне кажется, Камер, что это элементарное

проецирование изображений на плоскость окна.

- Да, я тоже догадался, но решил показать Вам.


Сны и интересные встречи

Я долго не мог уснуть. Опять вспоминал детство в

Синьцзяне. Мать родилась в казацкой семье в

районе Семипалатинска. КазакИ возродились в

начале 21-го века: вновь начали создавать станицы,

одеваться в форму и разъезжать вдоль границы с

Россией. Казахскому правителю это не понравилось,

и

он

всячески

препятствовал

возрождению

старинной

службы.

Однако

в

результате

беспорядочной

экономической

политики

и

поголовного взяточничества страна так обеднела,

что вынуждена была отдать России в честь

погашения долга территорию, включающую Иртыш,

231


и

такие

города,

как

Семипалатинск,

Усть-

Каменогорск и Павлодар. Условия казахам русские

поставили жесткие: либо территории, либо открытие

военных действий. Казахстан не хотел воевать с

Россией, поэтому волею судьбы мать со своей

семьей оказались на своей исторической родине.

Однако ничего хорошего из этого не вышло. Россия

установила свои порядки, и отец матери, т.е. мой

дед, впал в грусть. Брат его уже давно жил в

Синьцзяне

и

постоянно

манил

за

границу,

расписывая какой простор для деятельности у них.

Наконец дед не выдержал, и они нелегально

перебрались всей семьей через границу, заплатив

большие деньги пограничникам.

За границей пришлось также трудиться в поте

лица, чтобы прокормиться. Свобода была, но

помощь отсутствовала. Мать под Семипалатинском

занималась крестьянским трудом, поэтому и на

новом месте они вместе с дедом на выделенном им

участке выстроили дом, сараи для птицы и скота,

завели корову, гусей, кур и прочую живность и со

всем этим хозяйством мать управлялась легко, но

работала с раннего утра до позднего вечера. Уже

позже, после моего рождения и смерти деда, она

даже после такой работы находила время почитать

сыну книжку и рассказать о жизни там – в России.

Только в приезды отца основное внимание уделяла

ему. Да и я, в буквальном смысле, висел на отце. Он

же не высказывал и не проявлял никаких чувств, был

строг, но не злобен. Ни в какие игры со мной не

играл, книжек не читал, а только постоянно молчал

и думал о чем-то. Но несмотря ни на что я его

любил, поэтому каждый его приезд был для меня

праздником.

232


Я наконец уснул. Приснился мне сон, в котором я

иду со своей матерью по степи, покрытой маками и

тюльпанами. Солнце жжет неимоверно. Верещат

птицы, а мы движемся и движемся...

- Мама, - обращаюсь я, - а куда мы идем?

- Тихо, сынок, нам нужно к самому краю, но говорить

об этом нельзя, потому, что только молчаливым на

краю откроется истина. Я замолчал, и мы

продолжили идти. Справа и слева я увидел еще

детей, которые шагали молча, кто с папой, кто с

мамой. Но степь не кончалась, только вместо маков

и тюльпанов появились какие-то мелкие желтые

цветы, так густо покрывшие землю, что, казалось,

что на землю упало огромное солнце...


Я проснулся от того, что яркий луч солнца – редкое

явление в Тромсе - светил мне прямо в глаза.

Интересно, в честь чего?

- Камер, какой сегодня день?

- Сегодня Суббота – святой день для евреев.

- А ты что, себя евреем считаешь?

- Нет, еврейским роботом, но это не меняет дело.

- Это значит, - продолжил я, пропустив утверждение

Камера мимо ушей, - что завтра Воскресенье. Так

почему Гутбренд назначил на этот день начало

работ?

- Он, по всей видимости, что-то перепутал, -

предположил Камер.

- В принципе, нам запретить работать никто не

может – мы не религиозные...

- Это Вы, Стивен, не религиозный, а все остальные

в группе церковь посещают.

- Неужели и здесь тоже?

- А как же? Каждое божье воскресенье посещают

233


католические

соборы,

молятся

за

успешное

проведение операции...

- Ты, действительно, владеешь информацией. Как

ты успеваешь? Ты же практически постоянно со

мной.

- Это Вам так кажется...

- Интересно?! Ты, значит, иногда покидаешь меня, а

я об этом ничего не знаю?

Камер промолчал, но я простил его после того, как

он соорудил нечто в последующие несколько минут.

Он сварганил еврейский завтрак, включающий, на

выбор, два блюда: большую яичницу под названием

“Шакшука” и сладкий омлет, состоящий из куриного

яйца, кефира, манной муки и джема. Я выбрал

Шакшуку за ее красивый внешний вид. “Внутреннее

содержание” также оказалось отличным. Сладкий

омлет исчез.

Завтрак состоялся очень сытный и не тяжелый.

- Остается ждать вызова Гутбренда, сказал я, еще

прожевывая. – На этот раз не очень организованно

прошла наша встреча. Мне, например, непонятно,

когда мы встречаемся в следующий раз, и должны

ли меня вызвать.

- Будет зависеть, Стивен, от результатов встречи

Гутбренда с Руководством.

- По идее, он еще вчера должен был нас собрать, но,

видно, результаты не того...

- Совсем не обязательно. Просто он решил дать

людям отдохнуть.

- Камер, ты постоянно подключен к моей связи,

фиксируешь команды моих шефов из ЮАР, а сам не

сообщаешь мне ничего о своих целях и командах от

своих.

- Стивен, у меня внешний информационный канал

234


закрыт, и не будем возвращаться к этому вопросу.

- Ничего себе! Я у тебя как на ладони, а ты за семью

замками...

- Не за семью, а за одним, но блокировку я нарушить

не могу потому, что это приведет к моему

разрушению.

- В общем-то, ты ни разу не повел себя так, чтобы я

что-либо заподозрил, - начал я сдаваться. – Пока ты

мне помогаешь и больше спасибо тебе.

- У меня, Стивен, не введены команды, которые бы

сообщали, как я должен реагировать на такие слова.

- Люди, к примеру, часто испытывают чувство

удовлетворения.

- Мне это не знакомо, потому, что у меня нет чувств.

Лучше всего, Стивен, заняться делом, а именно,

выяснением, чем закончилась встреча Гутбренда с

шефами из БУ. Свяжитесь, пожалуйста, сначала с

Арнлогом.

Я попытался. Но тот не отвечал. Тогда я послал

сигнал Одину. И он молчал...

- С Альвисом связываться не стоит, - посоветовал

Камер.

- Да, уж точно. Пока он не докажет, что чист перед

нами, я с ним связываться не собираюсь ни по

воздуху, ни в реальном времени и пространстве.

Что-то, по-видимому, случилось, потому, что даже

Гутбренд молчит.

- Предлагаю сидеть на месте и не высовываться. Мы

здесь не видны как в световом, так и в

электромагнитном поле. Буду время от времени

посылать сигналы всем по очереди, но из разных

мест. Можем пока поиграть в шахматы...

- Ты знаешь, Камер, я терпеть не могу шахматы, а

также

азартные

игры.

Лучше

почитать

или

235


послушать что-нибудь интересное или полезное.

Камер включил передачу о животных. Я заслушался,

так как домашних животных любил. Мать мне в

детстве позволяла иметь кошек, собак и другую

живность.

Потом я снова уснул и приснился мне сон, будто я

вернулся в детство. Дружок-казах пригласил меня

сходить с ним в дальний поселок, расположенный

недалеко от Урумчи, прямо у подножия скалистых

гор. Там у него жил дядя. Родители дружка поручили

ему взять у дяди украшение и принести к свадьбе

сестры. По дороге в поселок погода стояла хорошая:

светило

солнышко,

дул

приятный

ветерок.

Дядя нас принял хорошо: напоил казахским чаем с

баурсаками44 и самодельными конфетами. И на

дорогу дал кулек конфет. Украшение оказалось

красивым ожерельем с камнями, но драгоценными

или нет – я до сих пор не знаю. Дал дядя нам

матерчатый мешочек, чтобы мы положили в него

ожерелье. Мы поблагодарили его и веселые

отправились в обратный путь.

Ветер усилился и начал нагонять на небо тучи.

- Давай побежим, - предложил дружок.

Мы побежали, но через несколько минут устали. А

небо нахмурилось явно к дождю... Мы не

сомневались, что через минуту хлынет. Начало

капать. И в этот момент путь нам преградили два

местных уйгура хулиганского вида, чуть старше нас.

Один из них сказал:

- Давайте мешок, и тогда мы вас пропустим.


44 Мучное изделие, которое готовится из пресного или дрожжевого теста в виде

небольших пончиков

236


- Побежали! – крикнул я и бросился в сторону.

Дружок мой так припустил за мной, что сразу догнал

и даже перегнал меня. Через полминуты примерно

мы

остановились

и

оглянулись.

Эти уроды

продолжали преследование. Тогда я поднял с земли

небольшой камень и бросил его со всей силы в

преследователей. На мое удивление, камень попал

прямо в лоб первому из бегущих. Он свалился на

землю и завопил. Второй стоял над ним, не зная, что

делать.

Мы не стали терять время и побежали по дороге.

Дождь припустил не на шутку. Известно, что в

предгорьях он особенно сильный. Перешли на шаг

и, непонятно отчего, развеселились. В мгновенье

дождь прекратился, и вышло солнце. Я присел,

чтобы убедиться, что ожерелье на месте. В этот

момент перед нами затормозил грузовик, в кузове

которого стояли те двое. Они выпустили на землю

несколько маленьких черных роботов, которые

застрекотали и бросились на нас...


Я проснулся в ужасе, но быстро успокоился,

услышав

продолжение

рассказа

о

домашних

животных. Приятный голос вещал: “…как выяснила

наука за последние годы, интеллект домашних

животных значительно выше, чем предполагали

люди до сих пор. Инстинкты Павлова – это далеко не

все, что в головах у наших любимцев и диких зверей.

У них, оказывается, есть память, абстрактное

мышление и чувство юмора. Но природа их

ограничила чисто физически: домашний пес не

может заговорить только из-за строения гортани, а

то бы он такое рассказал о своих хозяевах...”

237


- Это очень интересно, но пора выходить на связь.

Я послал сигнал и сразу же услышал ответ Арнлога:

- Привет, Стивен. Как я понимаю, ты беспокоишься

из-за

возникшего

молчания?

Когда

Гутбренд

вернулся со встречи, он сразу же сообщил мне, что

Руководство, в принципе, не против, но перед

началом работ оно желает напустить на нас

проверочную комиссию. И еще они настаивают на

том, чтобы мы сосредоточились в первую очередь

на ракете, хотя Гутбренд их убедил, что мы в

состоянии решать две задачи одновременно. Он

немного расстроился и просил пока группу не

собирать. Хочет подумать в спокойной обстановке.

- Послушай, Арнлог, меня больше всего волнует

вопрос “твердого топлива”. А вдруг комиссия

потребует развинтить ракету и посмотреть, что у нее

внутри?

- Гутбренд уже дал команду Одину заварить ракету

намертво. Они, я надеюсь, поймут, что для того,

чтобы создать новый экземпляр, потребуется не

меньше двух недель – на это они вряд ли пойдут.

- Молодец, Гутбренд, - похвалил я шефа.

- Встреча переносится на послезавтра, но нужно

быть готовым прибыть в Институт в любой момент.

- Хорошо, я на связи. Камер, что ты думаешь по

этому поводу?

- Думаю, что проверку мы пройдем.

Сейсмоприемники у нас закамуфлированы под

измерители

температуры,

система

обработки

выставляет пакет картопостроения, который в

нужный момент заменяется пакетом обработки

сейсмических данных. Приемники мы собираемся

расставлять по всей территории Университета,

238


поэтому трудно нас заподозрить в нацеленности на

какой-то конкретный объект. Все логично.

- Что же мне делать сегодня и завтра? - задал я сам

себе вопрос.

- Вы

можете

сегодня

посетить

норвежского

художника Индвика, который живет на самом севере

острова в заброшенном горняцком поселке. Его

родители поселились там много лет назад: отец

работал в шахте, а мать занималась домашним

хозяйством. Индвик в возрасте 17-ти лет уплыл в

Осло, где поступил сначала в художественную

школу,

а

потом, как самый одаренный, в

художественную академию. Стал известным, а потом

и знаменитым на весь мир. К родителям не приезжал

много лет и только тогда, когда они в одночасье

умерли, понял какой он плохой сын. Индвик хоть и

жил с разными женщинами, но так и не женился. И

вот через год после смерти родителей он приехал в

обезлюдевший из-за закрытия шахты поселок и

поселился в их доме. Эквивалентов у него хватало,

поэтому за два года он выстроил приличный

особняк, завел прислугу и вот живет в нем 70 лет.

- А сколько ему? – спросил я.

- Я думаю, что уже больше ста.

- Ого! Как же он справляется с хозяйством?

- Я же говорил, что у него там обслуга.

- Когда отправляемся?

- Да хоть сейчас.

Я оделся и вышел. Камер аннулировал домик и стал

Фордом. Я сел в него и повел, вернее, сидел,

держась за руль.

Через 20 минут въезжал в поселок, состоящий из

одноэтажных домиков, которые не были разрушены,

очевидно, из-за того, что где-то существовали

239


наследники. Посредине поселка стоял двухэтажный

красивый особняк с лестницей, ведущей наверх. Из

дома вышел прилично одетый господин лет 50-ти и

спросил, зачем я пришел. Я на ходу сочинил речь:

- Я много слышал об Индвике, но никогда не

встречался с ним и не видел его картин, которых, как

мне сказали, в доме много. Он яркий представитель

нового направления в современном искусстве…

- Я не могу Вас впустить, - сказал человек,

являющийся, очевидно, мажордомом.

- Скажите ему, - пропищал Камер, - что у Вас есть

рекомендация от мэра города. Я ее сейчас

напечатаю.

Я повторил слова Камера и в кармане в этот

момент

что-то

зашуршало.

Вынул

бумагу

с

подписью. Мажордом прочитал, повернулся боком и

протянул правую руку в сторону дома.

Я поднялся по лестнице на второй этаж, осторожно

открыл дверь и вошел в большой зал, увешанный

картинами. Здесь висела и экспрессионистская

классика, и картины, отражающие такие течения, как

абстракционизм,

абстрактный

экспрессионизм,

гиперреализм, дарк-арт и орфизм. Я медленно

шагал

и

завороженно

рассматривал

это

многообразие. Наконец, возле одной картины, на

которой была изображена голова Эйнштейна внутри

женского

полового

органа,

оказалась

чуть

приоткрытая дверь. Я отворил ее и увидел старца,

возлежащего на широкой кровати. Голова его

покоилась на горе подушек, а в правой руке он

держал кисть, которой водил по холсту, натянутому

на подрамник, прикрепленный к этюднику.

- Здравствуйте, - поприветствовал я старца по-

английски.

240


Тот повернул голову в мою сторону и молча

уставился на меня.

- Вы меня понимаете?

- Я-то Вас понимаю, - ответил старик также по-

английски, - а вот поймете ли Вы меня после того,

как увидите картину? Подождите немного – я

закончу. Когда я Вас увидел, я понял, какими должны

быть последние мазки. Сядьте на стул вон там. Я

сел, а старик стал быстро макать кисть в краски,

выдавленные заранее на фанерную палитру,

лежащую на стульчике, придвинутом к кровати, и

водить по холсту. Через некоторое время он

пригласил

меня

посмотреть

на

картину.

Я подошел. Ужас охватил меня... На холсте я увидел

гору, у подножия которой стоял грузовик, а в кузове

два молодых хулигана выпускали маленьких черных

роботов…

- Я же говорил, что Вы меня не поймете.

- Это невероятно! Мне приснилось вчера, что…

- Пути

искусства, - перебил меня старик, -

неисповедимы. Я, например, сосредоточен на

изображении внутренних миров и снов. Для меня

картина – это материализация, а затем излучение

странной

мистической

энергии. Я творю из

понимания картины как портала в подсознание и в

иные параллельные реальности. Старые мастера не

задумывались об этом. Может быть, только

Арчимбольдо

с

Босхом

касались

подобного

понимания

искусства.

Старые

мастера

были

мастерами анатомии, перспективы и светотени, зато

в плане цвета они малые дети перед нами –

современными художниками.

После своей длинной речи старик вдруг выронил

кисть и громко захрапел. Я тихо вышел и спустился

241


по лестнице вниз, где меня поджидал мажордом. Он,

удостоверившись, что я с его хозяином встретился,

пожелал мне счастливого пути. За воротами уже

поджидал Форд.

- Ты что, Камер, не был со мной наверху?

- Почему же, был и записал, на всякий случай, в

свою память все картины на стенах.

- Да, такого художника я в своей жизни никогда не

видел.

- Вы со многими художниками встречались?

- Твое ехидство, Камер, не знает границ.

- Что такое “Ехидство”? У меня нет объяснения этого

слова.

- Все, проехали…

- Кто проехал?

- Камер, я хочу домой. Хочу почитать хорошую

книгу, а завтра посетить Домский Собор и послушать

Воскресную службу.

- Нет проблем – едем.

Мы быстро добрались до университетского городка.

Я лег на кровать и включил роман “Наивно. Супер”

норвежского писателя Эрленда Лу. Меня сразу же

захватило, поскольку книга была написана от лица

человека примерно моих лет, переживающего

“кризис середины жизни”.

В Воскресенье Камер повез меня к южному мосту,

недалеко от которого располагался Домский Собор.

Я уже гулял как-то возле него, но в этот день мне

представлялась возможность зайти, послушать

службу и органную музыку.

Уже подъезжая, я спросил:

- Камер, скажи, как ты во все превращаешься,

исчезаешь и заполняешь домик всем необходимым?

- Эти процессы находятся в ряду последних

242


изобретений израильского хайтека. Если объяснять

“на пальцах”, то дело в искривлении пространства и

эффекте “черной дыры”.

- Ничего себе, “на пальцах”! Я, конечно, слышал и

читал про подобные эффекты, но к чему они могут

привести на практике, не представлял.

- Теперь

представляете.

Простыми

словами,

создается

цепочка

локальных

искривлений

пространства и черных дыр, которые могут

“засасывать” волны и материальные объекты,

позволяют “исчезать” или “оживлять”. Проще всего

объяснить исчезновение. Мы видим окружающие

предметы за счет воздействия на сетчатку глаз

отраженных от этих предметов световых волн. Если

я включаю поглощение этих волн, то становлюсь

невидимым. Это просто.

- Спасибо, Камер, я понял только вторую половину

твоего объяснения, а вот и собор.

Мы свернули с улицы Сторгата на проулок

Кирксдате и сразу же остановились на краю большой

стоянки. Как только Камер перестал быть Фордом, я

увидел их. Они стояли на краю соборной площади и

как будто беседовали друг с другом. Но иногда они

как бы невзначай бросали взгляды в мою сторону.

“Интересно, а если я к ним подойду и спрошу,

почему их нет на севере Тромсе, но как только

появляюсь в центре, так они тут как тут”- подумалось

мне.

Я решительно направился к “защитникам”. Они, не

сговариваясь, заспешили по тротуару Кирксдата в

сторону Сторгата. Я ускорился и они ускорились. На

Сторгата мне расхотелось их преследовать, поэтому

я пошел к собору. На воскресную двигалось много

народа, но я оказался почти в первых рядах, поэтому

243


внутри занял место на скамейке, посреди зала.

Через некоторое время зашел предстоятель в белых

одеждах. Его вход сопровождался песнопением.

Затем был произведен обряд освящения воды и

окропления верных. Потом раздался гимн “Gloria”.

После чтения библии послышалась проповедь... Я

сильно заскучал и начал думать про Оливию. Затем

устыдился своих мыслей, однако очень захотел

выйти на чистый воздух. Слава Богу, несколько

человек справа встали со скамейки и освободили

мне проход. На воздухе мне стало лучше. Я

сконцентрировал

свое

внимание

на

моих

“охранниках ” и повеселел. Они прогуливались по

разные стороны от собора, посматривая на

верхушки деревьев.

- Их, очевидно, приставили к Вам для поднятия духа,

- предположил Камер.

- Похоже на то, - согласился я.

- Предлагаю Вам посетить лыжную станцию на той

стороне. Она расположена между теннисным кортом

и стадионом у подножия горы.

- Разве это горы, - возмутился я. – Вот в Синьцзяне

горы так горы! Там много пятитысячников.

- Я таких гор никогда не видел, - сказал Камер. Так

Вы хотите отправиться на лыжную станцию? Там,

кстати, недалеко есть хорошее кафе – можете

пообедать после лыжной прогулки.

Я согласился. Мы проехали мост, повернули на

шоссе E8, а затем свернули на Евдженвеген, по

которой быстро добрались до стадиона. Там, на

лыжной станции, я взял лыжи и провел на горках

время до вечера, потом посетил кафе, а вечером

Камер домчал меня до Улитки.


244


Кэрита, комиссия и Вилли

Утром разбудил голос Гутбренда:

- Стивен, тебе следует как можно быстрее прибыть

сюда. Нам надо обсудить, как вести себя во время

работы проверочной комиссии.

- Окей, через полчаса у тебя.

Прозвучал

сигнал отбоя. Я оделся, быстро

позавтракал круассаном и кофе с молоком. Когда

вышел из домика, заметил, что как раз в центре

Улитки стоит Кэрита и вытирает глаза салфеткой. Я

приблизился к ней и увидел, что она рыдает.

- Что случилось, Кэрита?

- Этот Вилли – урод и подонок, - проговорила она

между всхлипываниями.

- Что он сделал?

- Он появляется только тогда, когда у него возникает

физическая

потребность.

Слова

любви

он

пропускает мимо ушей, подонок!

- Так бросьте его. В чем проблема?

- Да, легко сказать, бросьте, а он держит меня как

собачку на поводке. Он хранит компромат на меня.

- Действительно,

подонок.

Вы

успокойтесь,

успокойтесь, Кэрита. Мы постараемся что-нибудь

придумать.

- Кто это, мы?

- Те, с кем, Вы помните, мы провели время в Суши-

Баре.

- А, Гутбренд, Арнлог, Один и Альвис?

- Да, да, они. Какая отличная память!

- Спасибо, но что вы можете придумать? Вас сразу

же возьмут на заметку, и тогда я вам не позавидую.

- Успокойтесь, Кэрита. Я обещаю, что мы что-нибудь

придумаем.

Кэрита как-то вдруг поверила мне и заметно

245


повеселела.

- Спасибо, Стивен, что не прошли мимо. Мне,

правда, стало легче. Даже если у вас ничего не

получится, будет легче от сознания того, что мне кто-

то сочувствует. До свидания, Стивен, я спускаюсь…

Меня уже потеряли там, наверно.

- До свидания, Кэрита, - ответил я и пошел в сторону

станции мувера. Дорогу мне преградил Форд с

затемненными окнами.

- Камер, это ты? – спросил я.

- Послышались два коротких гудка, после чего

передняя дверца открылась. Я сел на место

водителя. Форд плавно тронулся.


- Скажи, Камер, - спросил я во время поездки, -

какой принцип движения мувера? Меня давно

разбирает любопытство. Он что, на магнитной

подушке, как все поезда в Китае?

- Нет,

здесь используется эффект квантовой

левитации. В физике так называется устойчивое

положение объекта в гравитационном поле без

непосредственного контакта с другими объектами.

Главным является наличие силы, компенсирующей

силу тяжести. Это может быть магнитное поле, как в

китайских

маглевах,

или

магнит

вместе

со

сверхпроводником. В этом мувере используется

последний вариант.

- Спасибо – просветил. Теперь хоть знаю, на каком

принципе передвигаюсь, а то со всех сторон

облучение...

- Нет, магнитное поле, мне кажется, безвредно, хотя

долговременных экспериментов на животных не

проводили.

Мы, наконец, подъехали к Институту, и вскоре я

246


оказался в кабинете Гутбренда. Как всегда группа в

полном составе, кроме меня, восседала на креслах.

Значит, мне нужно смириться с мыслью, что я

никогда не смогу прибыть вовремя. У нас в Африке

все собирались за пару минут до начала, а здесь…

Надо спросить, хотя бы у Арнлога, что надо

сделать, чтобы не появляться последним.

Я посмотрел на Альвиса. Он сидел как ни в чем не

бывало.

- Стивен, - обратился ко мне Гутбренд, - ты можешь

спроецировать снятый тобой фильм на стену.

- Да, конечно. Он со мной. Я включил микропроектор,

который передал изображение на экран. Все молча

просмотрели кадры многократных проявлений в окне

Альвиса, его матери и дочки.

- Что ты можешь сказать по этому поводу? –

обратился Гутбренд к Альвису.

Тот, ничуть не смутившись, спросил:

- Что удивительного в представленных кадрах?

- Удивляет, - ответил я, - то, что вы появляетесь

несколько раз в одной и той же последовательности.

Альвис рассмеялся, чем привел всех в полное

замешательство.

- Мы делали физическую разминку моей мамы, у

которой, слава Богу, зажила травма, полученная

после падения на лестнице. Мы поднимаем ее с

постели каждый вечер и заставляем ходить по кругу.

Сама она не хочет, а вот с нами веселей.

“Ловко выкрутился”, подумал я.

- Тогда мы переходим к нашим делам, - объявил

Гутбренд. – Комиссия прибывает через два часа и

начнет сначала со мной по поводу проекта, а потом

перейдет к лаборатории Одина. Они собираются, в

первую очередь, проверить состояние дел с ракетой,

247


а затем наши измерительные приборы и автомат на

машине, осуществляющий расстановку их. Следом

они хотят посмотреть расстановку и регистрацию в

действии. В связи с этим, Арнлог, я прошу навести

порядок в приемном устройстве и компьютере.

Стивен и Альвис контролируют регистрацию и

обработку, а я, как всегда, займусь общей

координацией.

Расставим там пару десятков

измерителей температуры, получим самую грубую

карту температур, покажем, и на этом, я надеюсь,

комиссия закончит свою работу. Если, конечно, им

не взбредет что-либо в голову. Нужно быть начеку,

не болтать лишнего, заниматься только своим

делом.

- А если они возьмут “измеритель температуры” с

собой для более подробного анализа? – задал

вопрос я.

- Мы предусмотрели подобную возможность, - сказал

Один. – 30 первых приборов – действительно

измерители температуры. Мне их достал, по дружбе,

один мой приятель из городской метеостанции.

- Тогда вроде бы проверка должна пройти гладко, -

констатировал Альвис.

- Не надо так говорить, - вставил я, - а то сглазишь.

- У меня нет отрицательной энергии, - парировал

тот,

хотя

было

видно,

что

он

обиделся.

- Стивен, как специалист по ЕВА, назначается

старшим. Я прошу тебя находиться возле комиссии,

делать побольше научных комментариев из области

естественных вариаций. Особенно дави на то, что

контроль этих вариаций необходим для избегания

различных

осложнений,

влияющих

на

работу

Вариатора. Хотя Руководство тебя именно для этого

248


и пригласило, но комиссия может и не знать

подробностей.

- У меня есть еще вопрос, - вспомнил я, -

относительно Кэриты.

- Кэриты? – удивился Гутбренд.

- Да, я сегодня встретил ее у лифта, который ведет

в БУ. Она плакала…

Я рассказал, о чем мне поведала Кэрита.

- Этот Вилли мне сразу не понравился, - сказал

Арнлог. – Он вроде бы веселился на нашей встрече,

но постоянно бросал настороженные взгляды на нас,

как бы изучая на будущее.

- О, я совсем забыл вам сказать, - перебил его

Гутбренд, - что один из членов комиссии как раз

Вилли.

- Вот это да! – опешил Один. – Нам этот факт может

боком выйти. Он нас всех знает. Что мы тогда

болтали под действием алкоголя, я, например, не

помню.

- В этом смысле не надо волноваться, - успокоил

Гутбренд. – Я практически не пил и все разговоры

контролировал.

Никто

не

касался

работы

совершенно.

- Надо постараться, чтобы он не смог принять

участие в комиссии, - предложил неожиданно

Арнлог.

- Что мы можем сделать? – бросил Альвис, - если

уже через час они прибудут.

- Сегодняшний день я намереваюсь пробыть с ними

в Институте, а вот завтра желательно, чтобы он

временно исчез.

- Я видел, что тебя тут охраняют двое, - вставил

Альвис, глядя на меня. – Может, им поручить?

- Нам нужно обойтись без крови, - сказал Арнлог. –

249


Мой приятель, который, как вы знаете, работает в

инкубаторе, может заморозить Вилли на месяц.

Никому в голову не придет искать его там.

- Хорошая идея! – одобрил Гутбренд. – Главное –

это организовать доставку данной личности в

инкубатор.

- Думаю, что сделать подобное может Кэрита, -

предложил я, - а как она проведет такую операцию –

это ее проблема. Берусь поговорить с ней по этому

поводу сегодня вечером. Никто не против?

Против никого не оказалось, поэтому решение

приняли единогласно. В этот момент на столе

Гутбренда раздался сигнал вызова. Дежурный у

входа в Институт сообщил, что комиссия прибыла.

Через несколько минут в кабинет вошли трое:

полный и высокий господин восточной наружности,

Вилли и молодой парень-блондин явно местного

происхождения.

- Хой нинь!45 - сказал полный.

Мы не поняли и уставились на него в недоумении.

- Ни хуй шо чжунко джема?46 - спросил он.

Мы

привстали

с

вылупленными

глазами.

Тогда он заулыбался и, перейдя на английский,

представился как Джиан. Потом он представил

Вилли и молодого, как Снора. Мы также назвали

себя по очереди.

- Соу вэй шенми хэ тиэ ка?47 – вдруг выдал Альвис.

Полный с удивлением посмотрел на него:

- Спасибо. У вас хорошее произношение, - сказал он

по-английски и добавил по-китайски: “Во мэти мин ди


45 Приветствую вас (кит.)

46 Вы говорите на китайском? (кит.)

47 Как жизнь и здоровье? (кит.)

250


фау?”48

Альвис помотал косматой головой отрицательно.

Мы из этого диалога ничего не поняли. Я спросил

тихо Альвиса:

- О чем это вы?

- Так, перебросились любезностями.

- Учти, что после этих штучек ты попадаешь под

тяжелое подозрение…

- Это ваше дело, - также тихо ответил он мне.

- Я прошу извинения, - провозгласил Гутбренд,

обращаясь к нам, - но я обязан доложить комиссии

наш проект и программу работ. Вы можете быть

свободными до завтрашнего утра.

Мы быстро удалились и в коридоре пожали друг

другу руки. Альвису никто руки не пожал. Один

вытащил из нагрудного кармана плоскую маленькую

бутылочку и протянул мне.

- Это надо передать Кэрите – хорошее усыпляющее

для Вилли.

Я взял бутылочку и направился к лифту, чтобы

спуститься и пойти к станции мувера.

- Ребята эти мне сегодня не понравились, - сказал

Камер, как только я сделал первые шаги по

тротуару, - и моей службе тоже. Советуют быть

осторожней. Иначе ваша затея пойдет прахом и

потребуется быстрая эвакуация с острова.

- Скажи, Камер, а почему я на улице практически не

вижу домашних животных: кошек и собак?

- Здесь очень высокие налоги на них и строгие

законы. Если в доме обнаружат, к примеру,

незарегистрированную кошку, то хозяин сядет на 5

лет в тюрьму, а вернее, начнет работать под землей.


48 Мы где-то встречались?

251


- Ничего

себе! Они здесь устроили большой

концентрационный лагерь со всеми удобствами.

Погоди немного, Камер, я свяжусь с Кэритой.

- Пожалуйста, спешить некуда.

После моего сигнала я услышал женский голос:

- Здравствуйте, Стивен. Что случилось?

- Почему обязательно что-то должно случиться?

- Просто Вы меня вызываете первый раз…

- Да, точно, Кэрита, мне надо с Вами поговорить. Я

как раз направляюсь к Улитке. Поднимитесь,

пожалуйста, на 5 минут.

- Хорошо, Стивен, я Вас жду.

Форд

проехал до первого после разговора

перекрестка довольно быстро, но затем мы

застряли в пробке. Я от нечего делать глазел по

сторонам. Неожиданно увидел “писателя” из бара

отеля “Аврора”, который шел по тротуару, ведя на

поводке огромного серого дога. Я посигналил и,

когда он подошел, попросил Камера открыть правую

дверцу. “Писатель” наклонился и, увидев меня,

широко улыбнулся:

- Попали в пробку? Это у нас бывает. Поэтому я

днем сижу дома или, как видите, гуляю с Твиксом.

- Присаживайтесь,

пока мы стоим, а Твикса

подержите снаружи.

“Писатель” сел.

- Мы так и не познакомились, - сказал я. – Меня

зовут Стивен, а Вас?

- Меня Томас.

- Вот и познакомились. Что пишите в настоящее

время?

- Я пишу несколько вещей одновременно. Если

каждый день писать по одной страничке, к примеру,

трех задумок, то к концу года получается… сколько?

252


Три романа по 365 страниц каждый.

- Интересная бухгалтерия.

- Это я в шутку, а на самом деле пишу, когда есть

настроение, а как Ваши дела?

- В делах и заботах. Однако, в любом случае, нам

иногда нужно встречаться. Вы интересный человек,

а у меня тут практически нет знакомых, кроме как на

работе.

- Хорошо. Я после 18-00 всегда в “Авроре”. Желаю

счастливого пути. Томас вылез из машины и пес его,

скучавший за дверцей, радостно завилял задом с

обрубленным хвостом.

Пробка чуть рассосалась, и мы двинулись. Я

связался еще раз с Кэритой и предупредил, что

раньше, чем через полчаса не доберусь из-за

пробки.

- Почему у тебя нет крыльев? – спросил, шутя,

Камера.

- Вопрос в двигателе и горючем, - вполне серьезно

начал объяснять тот. – Я не могу эти компоненты

носить с собой.

- Да, понятно – я пошутил. Тебе и без этого нелегко

приходится.

- Спасибо за понимание.

Дорога в час пик напоминала пчелиный улей.

Часть транспорта поднималась в воздух, гудели их

реактивные

двигатели,

раздавались

короткие

сигналы обычных автомобилей на электрической,

газовой биоликвид49 тяге, скрежетали тормоза и

аварийные устройства, в общем, балаган. За

полчаса мы добрались. Кэрита стояла на своем

месте – недалеко от входа в лифт. Я покинул Форд,


49 Смесь этилового спирта и биодизеля

253


и он тихо двинулся в сторону нашего условного

места.

- Здравствуйте,

Кэрита!

Разговор

предстоит

довольно неприятный для Вас, но, мне кажется, Вы

готовы встать на нашу сторону.

- В каком смысле?

- Дело в том, что Вилли вошел в комиссию, которая

должна контролировать нас в процессе измерений

температуры почвы для построения карты, без

которой ЕВА не поддаются анализу. Наличие в

комиссии

человека

из

спецслужб

для

нас

нежелательно.

- Что, вы делаете что-то противозаконное?

- У меня встречный вопрос, Кэрита, а в БУ все

делается законно?

- Можно я промолчу?

- Да, конечно, понятно. Вы уже обожглись один раз

на откровенности. Просто, знаете, его присутствие

будет нас нервировать.

- Вот это я понимаю, но что делать?

- Я надеюсь, у Вас нет записывающего устройства,

Кэрита?

- Нет, а что?

- Дело в том, что передача информация, которую я

собираюсь Вам открыть, опасна для меня.

- Значит, Вы боитесь довериться мне?

- Если честно, то боюсь, но тот, кто не рискует, тот…

Дело в том, что мы хотим усыпить его на неделю в

Инкубаторе. Процедура эта для здоровья не вредна

и, главное, что он потом ничего не сможет объяснить

своей службе.

- Ура! Мне очень нравится эта идея! Так ему,

подлецу, и надо. Буду рада помочь вам. Что я

должна делать?

254


Я подробно проинструктировал Кэриту и передал

ей бутылочку.

- Он в обед подъедет сюда, - сказала Кэрита, - чтобы

увезти меня к себе. Там он пообедает, использует

меня, потом привезет обратно к Улитке, а затем

отправится к вам в Институт. Данный план он

поведал мне вчера.

- Тогда сделаем так, - сказал я. - Вы поедете к нему

домой. Там за обедом незаметно нальете жидкость

из бутылочки в еду.

- Сколько нужно налить?

- Честно говоря, я забыл спросить. Полбутылочки, я

думаю, достаточно. Так вот, когда он уснет, вызовете

меня. Мы с Альвисом, одетые медбратьями,

прибудем на машине Скорой помощи и вынесем его

на носилках, чтобы соседи подумали, что у него

проблемы со здоровьем. Потом Альвис отвезет его в

Инкубатор. Затем я Вас лично доставлю на машине

Вилли к Улитке.

- Хорошо, я согласна. А если его хватятся и начнут

меня “пытать”?

- Скажите, что Вилли подвез Вас, а что он делал

потом – Вы не знаете.

- До свидания,

Стивен.

Надеюсь,

что

наша

“операция” пройдет успешно. Хоть неделю поживу

свободно…

Я неожиданно для себя посмотрел на Кэриту как на

женщину, а не работника БУ. Меня волной охватило

желание.

Как только она исчезла в лифте, я связался с

Альвисом и изложил ему свой план действий. Он

согласился, но спросил, где будем брать машину

скорой помощи. Я сказал, что не мне его,

профессионала, учить. Он промолчал.

255


Потом я связался с Арнлогом и попросил

предупредить приятеля из Инкубатора, чтобы он

ждал сегодня во второй половине дня нашу скорую.

В ней только один медбрат, поэтому пусть

позаботится о помощи ему, чтобы занести носилки.

И пусть поместит “тело” подальше от входа.

Арнлог заверил, что его приятель предупрежден.

Альвиc должен только немного поддержать его

эквивалентами.

- Думаю, что 50 эквивалентов достаточно, - добавил

он. - Передай Альвису, а потом мы рассчитаемся…

Я пошел к пункту, где стоял домик с открытой

дверью. Внутри, быстро пообедав, сел возле окна,

направленного в сторону Улитки, и стал ждать

появления Кэриты или Вилли.

После

часа ожидания сон сморил меня…

Проснулся и в страхе бросил взгляд в окно. Машина

Вилли как раз отъезжала. Я быстро связался с

Альвисом, и тот сообщил, что сидит недалеко от

своего дома за рулем машины скорой помощи.

“Неужели весь день вот так пройдет?” – подумал я,

но ошибся. Дальше все пошло значительно быстрее.

Мы через некоторое время догнали автомобиль

Вилли и ехали за ним через машину. В одном месте,

правда, чуть не потеряли его, но потом нагнали и, в

конце концов, добрались до места. Я смотрел из

кабины Форда, как Вилли с Кэритой входили в

подъезд высотного дома.

Безалаберный я все же – не спросил Кэриту, какой

этаж и номер квартиры. Вдруг что-то случится, а я

не буду знать куда бежать. Хотя вероятность мала.

Послал сигнал Альвису. Когда он ответил, сообщил

ему адрес дома, к которому он должен немедленно

подъехать. Альвис на скорой появился очень

256


быстро.

- Я пойду к Альвису, Камер, и ты, я так понимаю, со

мной.

Камер вышел из состояния Форда и перебрался ко

мне в карман. Я подошел к скорой помощи, за рулем

которой сидел Альвис и что-то напевал.

- Привет, где нашел этот транспорт?

- Стояла во втором переулке от моего дома. Я,

конечно, походил вокруг и узнал, что на ней приехал

только один водитель, чтобы пообедать дома.

По связи послышался голос Кэриты, сообщающей,

что Вилли спит. Нужно подняться на 7-й этаж,

квартира 65.

Мы быстро поднялись с носилками, забрали “тело” и

снесли его вниз. После того, как затолкали носилки

внутрь фургона, я пожелал Альвису счастливого

пути.

- Надеюсь, знаешь куда ехать?

- Да, конечно.

Альвис уехал, а я уже собрался обратиться к

Камеру, но увидел Кэриту, стоящую у подъезда.

Вспомнил, что мне нужно отвезти ее на Понтиаке

Вилли.

- Предлагаю подняться наверх и выпить кофе, -

предложила она.

- Как-то неудобно. Мы его увезли, а потом в его

квартире...

- Ничего,

не стесняйтесь, ему так и надо.

Мы поднялись наверх, потом зашли в большую

квартиру с очень высокими потолками и дорогой

мебелью. Посередине большого зала стоял стол,

заставленный закусками и напитками. Часть из них

была разбросана. По-видимому, разлетелась от

падения его тела. Кэрита убрала со стола лишнее и

257


подала душистый кофе. Я выпил несколько глотков и

расслабился. Грешные мысли вдруг проникли в мою

голову. Я взглянул на Кэриту, и она вмиг поняла.

Мы набросились друг на друга как изголодавшиеся

звери, каковым, по сути, я и являлся. Два месяца

воздержания давали о себе знать. Я так сдавливал

тело Кэриты, что боялся за нее, но она

демонстрировала такое несказанное наслаждение.

Получается, что Вилли не удовлетворял эту

страстную женщину.

- Стивен, - простонала она, - я давно в Вас

влюблена, но боялась признаться.

- Нам надо перейти на ты, - промычал я в

полуобморочном состоянии.

- Да, Стивен, ты прекрасен!

Мы кувыркались на широкой кровати, и мне вдруг

пришла мысль, что точно так же она кувыркалась с

Вилли. Говорила ему слова любви, но он пропускал

их мимо ушей. А я? Нет, я не пропускаю. Мне очень

приятно слышать их. Но ведь и Камер слушает…

Наконец мы немного успокоились. Кэрита пошла в

душ.

- Здесь два душа, - сказала она как бы между

прочим.

Я встал и пошел искать второй. Чуть не запнулся о

пистолет-берета, лежавший у порога. Интересно,

почему он валяется здесь? И несколько пятен

крови... Такое впечатление, что здесь происходила

нешуточная схватка. Кстати, на двери душа

просматривались свежие царапины. Я зашел,

помылся и вытерся свежим полотенцем, лежащим

на полке. Постоянно думал, что же здесь произошло.

Почему Кэрита молчит про это. Вышел из душа, и

сразу послышалась классическая музыка, которая

258


отвлекла меня от плохих мыслей.

Кэрита вернулась с выражением полного счастья

на лице. Такой я ее никогда не видел. “Если она и

играет, то просто гениально!” Мы поцеловались, и

желание вновь охватило нас, но на этот раз ласки не

были столь бурными и бесконтрольными. Я

постепенно покрывал поцелуями все ее тело, а она

при этом издавала страстные стоны, которые меня

еще больше возбуждали. В конце концов, мы

получили оргазм одновременно с криками в унисон и

перевернулись после этого на спину, глубоко дыша.

Музыка Брамса разливалась по квартире, унося нас

в неизведанные непересекающиеся дали, в будущее

и прошлое, в небо и зеленые долины, усыпанные

весенними цветами. Но вот зазвенел звонок у

Кэриты. Надежда на счастье разлетелась искрами

как во время праздничного салюта. У Кэриты

будильник объявил, что перерыв на работе

заканчивается через 15 минут.

- Быстрей – на мувер! – закричала она, одеваясь на

ходу.

- Кэрита, какой мувер? Я должен отвезти тебя на

Понтиаке Вилли.

- Да, но ключ у него в брюках…

- И ты его не вытащила.

- Совсем забыла, а, вернее, и не думала даже.

- Что же теперь делать? – начал размышлять я, но

Кэрита сообразила быстрей меня:

- Я поеду на мувере, а ты свяжись с Альвисом и

попроси его забрать в Инкубаторе ключ. Затем пусть

привезет его тебе, а ты подгонишь Понтиак к какому-

нибудь кафе недалеко от Улитки. Вилли часто так

делал.

- Разумно, - согласился я.

259


Кэрита быстро оделась, накрасила губы, привела в

порядок прическу, мы поцеловались, и она исчезла.

Я сразу же связался с Альвисом, который оказался у

себя дома в Южном Тромсе. Это несколько

усложняло дело, поскольку добираться ему до

Инкубатора придется не менее часа.

- В общем, день удался, но не совсем, - сказал

Камер. В любом случае, нам нужно отсюда

убираться, поскольку они скоро начнут искать Вилли.

Ну и ночку Вы мне устроили, Стивен…

- А что такое?

- Я промолчу.

- Едем к Улитке? – поинтересовался я.

- Лучше всего туда, так как там, скорее всего, начнут

разворачиваться события.

- Но как мы сможем их контролировать? – задал я

вопрос с оттенком разочарования в голосе.

- Вы забыли, Стивен, о возможности исчезновения.

Следует спуститься в лифте и выведать, что там

происходит.

Я быстро добрался в Форде до Улитки, возле

которой стояли джипы полиции.

- Видно уже хватились Вилли, - предположил я.

- В общем-то, рановато, - заметил Камер. Может

быть, что-то случилось в БУ?

Мы

наблюдали

за

джипами

с

безопасного

расстояния. Через некоторое время из лифта вышли

полицейские, ведя под руки Кэриту. Даже с

приличного расстояния я видел, насколько бледным

было ее лицо.


260


Камер создал домик в нашей точке, куда я зашел в

шоковом состоянии. Через несколько минут на связь

вышел Арнлог. Он поведал мне, что его приятель,

как и я, в шоке: Вилли очнулся, как только его начали

замораживать. По-видимому, его усыпили малой

дозой снотворного. Я в ужасе осознал, что во всем

виноват только я один. Надо было мне, идиоту,

узнать какую дозу применять.

- Что произошло потом, - спросил я через силу.

- Дальше он по своей связи, которую вы у него не

изъяли, связался с полицией с просьбой арестовать

Кэриту, поскольку подозревает ее. Кэриту забрали.

Сейчас она, кстати, в том же отделе на юге, в

котором сидели Вы. Вилли, как сообщил приятель,

чувствует

себя

отвратно,

поэтому

передал

Руководству, что в комиссии принимать участие не

сможет. Хоть в этом нам повезло.

- Да, а что говорит Гутбренд.

- Он просит передать нашим, что нужно занимать

нейтральную позицию. Правда есть опасность того,

что Кэрита выдаст тебя.

- Я попробую что-нибудь сделать. Нельзя оставлять

ее в полиции. Они могут применить к ней незаконные

методы, и тогда... Я попытаюсь Кэриту из участка

вызволить.

- Не вздумай этого делать! Ты слышал, что Гутбренд

просил

нас

никаких

активных

действий

не

предпринимать.

- Так я и не собираюсь штурмовать участок.

- Как же ты будешь ее вызволять?

- Это мое дело. Если мне удастся, то победителей

не судят.

- Как знаешь, но я вынужден сообщить Гутбренду о

твоих намерениях.

261


- Пожалуйста - это твоя обязанность, я понимаю.

- Если ничего супер экстраординарного не случится,

то завтра утром прошу в Институт. Интересно, кто

заменит Вилли?

- Да какая нам разница, Арнлог?

- А вдруг новый тоже окажется из спецорганов?

- Ты наивный – они все оттуда.

- Да, наверно, ты прав. Я в этих делах совсем не

разбираюсь. Пойду посплю и тебе советую.

Я полежал некоторое время, глядя в потолок, и...

уснул.

- Ну что, - обратился я к Камеру на утро, - рискнем?

- Поехали, - ответил тот и открыл дверцу.

Я изобразил из себя водителя.. Пробки не позволяли

нам продвигаться быстро. Всю дорогу я был как на

иголках.

- Если она не выдержит, если она не выдержит, -

повторял я как одержимый.

- Понадеемся на лучшее, Стивен, а пока послушайте

музыку...

- Только не Брамса! – взмолился я.

- А чем это он Вам не угодил?

- Личные переживания, Камер.

- Включаю Грига “Пляска скелетов”.

- Камер, ты, случаем, не рехнулся?

- А что, веселая мелодия – моя любимая. Когда у

меня кончается энергия, я всегда ее включаю.

- Не вздумай! Пусть что-нибудь спокойное зазвучит,

например, Стравинский или Чайковский.

- Мамина кровь играет?

- Да, играет, а тебе завидно?

- Эмоции у меня отсутствуют. Включаю “Весну

священную” Стравинского.

Полилась

приятная

возвышенная

мелодия,

262


зовущая на подвиг. Мы наконец доехали до участка,

а, вернее, до знакомого садика. Камер исчез и

только голос подтверждал его присутствие.

- Я пойду на разведку, а Вы постарайтесь из этого

сада не выходить.

- Хорошо, я сяду вон на ту скамейку. Видишь, ее

почти закрывают ветви ели.

Камер окончательно исчез, а я развалился на

скамейке и слушал трели какой-то неизвестной мне

птицы, сидящей на верхушке дерева. Неожиданно

появился Камер.

- Стивен, я прошу Вас не волноваться...

- Что случилось?

- Дело в том, что Кэрита в камере предварительного

заключения вскрыла себе вены острым предметом,

который оставил предыдущий задержанный.

- Она умерла?

- Нет, но ее отвезли в госпиталь, адрес которого я

нашел в компьютере дежурного. Нам надо ехать

туда.


В Форде открылась дверца, я сел и пристегнулся

ремнем безопасности. Форд домчал меня до

госпиталя так быстро, что я даже не успел обдумать

наши дальнейшие действия.

- Вы, Стивен, можете пройти в госпиталь открыто.

Скажете, что Вы родственник. Надеюсь, они не

станут проверять карточку.

- Не знаю, Камер, раз ее привезла полиция, значит, у

палаты кто-то дежурит.

- Да, Вы правы. Тогда я Вас охвачу. Камер скрыл

меня. Исчезновение не переставало удивлять. Как

263


можно привыкнуть к тому, что ты не видишь

собственные руки, ноги и остальное? Постоянные

проблемы с координацией. Натыкаюсь на стены,

спотыкаюсь и вообще ощущаю себя не совсем

трезвым. Внутри госпиталя увидел только несколько

человек. Подошел к электронному стенду, где можно

было назвать пациента и сразу же на стене

высвечивались этаж и палата.

Дождался

момента, когда никого рядом не

оказалось, и вполголоса назвал имя, однако без

фамилии, которую я забыл. Но ничего странного не

произошло. Просто высветились три Кэриты: одна на

втором, другая на пятом и третья на седьмом

этажах.

Какую же выбрать? Я выбрал – на седьмом.

Поднялся на лифте, нашел нужную палату, возле

входа в которую никто не дежурил. Зашел, чуть не

столкнувшись с медсестрой, и увидел пожилую

женщину,

от

головы

которой

шли

трубки,

подсоединенные к прибору на колесах.

“Тогда спущусь на второй этаж”, - решил я.

На втором этаже возле палаты тоже никого не было.

“Вот закон подлости!”, - подумал я, - “она, конечно,

на пятом”

Хотел уже подниматься, но, на всякий случай,

проверил. Лежала красивая девушка, но не моя

Кэрита.

На пятом возле палаты сидел молодой человек

крепкого

телосложения,

который

уткнулся

в

голографический ридер50. Я проскользнул мимо него

и осторожными шагами начал подходить к кровати,

на которой с закрытыми глазами и забинтованными


50 Электронная книга

264


руками лежала Кэрита. У нее, как и у старухи на

седьмом, от головы шли трубки. Я приблизился к

кровати, и в этот момент Кэрита открыла глаза, как

будто ожидала меня.

- Ты пришел, Стивен. Я постоянно думала о тебе…

- Я тоже. К тебе приходила полиция?

- Стивен, они приходят, но не могут доказать, что я

усыпила Вилли, поскольку я выбросила бутылочку

под пресс в БУ.

- А что за пистолет валялся около душа в квартире

Вилли?

- Это зажигалка – он пользуется ей, поскольку имеет

грешок, за который по законам Тромсе дают 10 лет

тюрьмы.

- Какой грешок?

- Он курит.

- Надеюсь, табак?

- Да вот как раз и нет – марихуану, которую ему

поставляет один подозрительный тип.

- Так ведь за марихуану могут дать и пятнадцать.

Ничего себе! Уже 20 лет как все плантации

уничтожены из космоса, так вот на тебе –

марихуана.

- Он,

после того, как накурится, становится

бешенным. Последний раз он гонялся за мной с этой

зажигалкой по всей квартире и кричал, что

пристрелит меня за то, что видел с тобой.

- Двери поцарапал тоже он?

- Да, он схватил на кухне нож и пытался пробить

дыру в двери. Хорошо, я успела налить ему

снотворного в еду до того, как он накурился. Он

вернулся к столу и бросился на отбивную, на

которую я налила снотворное. Сразу уснул.

265


- А что с отбивной?

- Я ее положила в мешочек и затолкала в свою

сумочку, с которой, если ты помнишь, я отправилась

к станции мувера.

- Предусмотрительно. Кэрита, зачем ты вскрыла

вены?

- В этой камере нахлынуло на меня. Я решила, что

это конец моей жизни, что ничего больше не

произойдет. Я же сирота – ты этого не знал.

Родители погибли под снежной лавиной в Канаде.

Они были чокнутые туристы. Покорили вместе

Килиманджаро, Аконкагуа и еще какие-то вершины.

- Бедненькая! – я погладил ее по голове, и она

расплакалась.

- Как ты попала в БУ? – спросил я и пожалел об

этом.

Кэрита замолчала, а я не находил, что сказать –

ведь я практически не знал про нее ничего.

- Стивен, - проговорила она через некоторое время, -

ты можешь мне полностью доверять. Я ненавижу

этот чертов БУ, их Вариатор с трубами, их свору. Я

бы взорвала всю эту поганую клоаку к чертовой

матери.

- Кэрита, возьми вот это.

- Что такое.

- Это

успокаивающие таблетки без побочных

эффектов. И еще, возьми, пожалуйста, наш

микрочип связи. Если что, введешь его в контактер51.

Далее я попытался успокоить Кэриту как мог,

пообещав сделать все возможное для того, чтобы ее

выпустили. После этого она приняла мою таблетку и


51 Устройство связи.

266


начала засыпать на моих глазах. Я потихоньку

вышел, с особой осторожностью пройдя мимо

крепыша, сидящего на стуле возле входа, хотя тот и

спал, уронив ридер. В садике Камер сделал меня

видимым.

- Стивен, узнайте, пожалуйста, - попросил он, - где

Вилли.

Я связался с Арнлогом. Он сообщил, что Вилли

направился в сторону своей квартиры, чтобы сесть

там в свой Понтиак и ехать в БУ. Камер этот ответ

слышал, поскольку был подключен к моей связи.

- Нам нельзя выпускать его из квартиры, - сказал он.

– Иначе он добьется своего, и Кэриту закроют, а она

нам очень нужна, особенно после ее последних

заявлений.

- Так что, ты предлагаешь аннигилировать его?

- Нет, я могу усыпить его импульсом в мозг.

- А в результате инсульт, да? Очень похоже на

убийство.

- Если Вы сможете предложить что-то более

гуманное – я соглашусь.

- Какова вероятность того, что он сможет в будущем

перейти в нормальное состояние?

- Пятьдесят на пятьдесят...

- Да, печально...

- Еще печальней станет, если он доберется до БУ

сегодня. Не забывайте, Стивен, что Вы в настоящее

время агент разведки, а разведку в белых перчатках

и фраке не делают.

- Против твоей, Камер, логики возразить очень

трудно. Так ты один отправляешься в его квартиру?

- Я думаю, что Вам там делать нечего.

Мы, не доехав до высотного дома, в котором жил

Вилли, сотню метров, остановились.

267


- Я вас здесь оставляю. Самое главное, не выходите

за угол вот этой пристройки, чтобы из окон дома

никто не смог Вас увидеть, а я скоро вернусь.

Он исчез, а я стоял и смотрел на окна второго

этажа дома напротив. Там происходило какое-то

семейное торжество: лилась красивая музыка, и

время от времени мужчины хором подхватывали

песню, но, видимо, из-за незнания слов песня вскоре

затихала. Потом снова начиналась с тех же самых

слов. Слышался также женский смех и крики детей.

В общем, веселье в разгаре, а я стоял, и в голове

моей образовывалась пустота.


Камер появился как всегда неожиданно, то есть, я

увидел Форд, стоящий с открытой дверцей, и

мигающий фарами.

Сел на место водителя и дверца захлопнулась.

- Электромагнитный импульс зажал ему сосуд коры

головного мозга, - сказал Камер. - Думаю, что через

пару месяцев этот сосуд рассосется, а Вилли

перейдет в нормальное состояние.

- А до этого?

- До этого будет пребывать в состоянии растения,

которое требует “полива”. В госпитале его польют.

- Данную новость я должен сообщить Гутбренду.

- А если он спросит, как ты довел его до такого

состояния?

- Я что, должен перед ним отчитываться? Это мое

личное дело.

- Слишком много накопилось, Стивен, ”личных дел”.

Они уже вызывают подозрения, против которых

трудно возразить: Вы исчезаете, появляетесь,

приводите людей в состояние между жизнью и

смертью...

268


- Что же мне делать?

- Скажете Гутбренду, что Вилли Вам угрожал на

почве ревности. Вы, в свою очередь, сказали ему,

что раскроете его тайну – курение марихуаны. В

результате, его хватил удар.

- Примитивно, конечно, но сойдет.

Я вызвал Гутбренда и сообщил ему о Вилли.

Гутбренд, судя по голосу, не очень поверил и

рассердился. Начал вяло расспрашивать, как это

произошло.

- Да, конечно, - резюмировал он, - завтра в комиссии

будет другой. Он новый человек, а, следовательно,

ничего не знает про нас...

- Гутбренд, я думаю, что они знают про нас

практически все.

- Ну, ты сильно преувеличиваешь. Они, может быть,

знают про наши огрехи, но о самом главном вряд ли.

Кстати, ты связь держишь с помощью наших чипов?

- Да, да, конечно – наш разговор закрыт для других.

- Что с Кэритой?

- Она выздоравливает. Последнее время полностью

перешла на нашу сторону. Обещала, если ей

поверят и выпустят, то будет помогать нам. Я,

кстати, ей наш чип передал.

- Немного опрометчиво, но, по сути, правильно.

Может, получиться так, что только с ее помощью

удастся завершить... Я начинаю разочаровываться

в нашей затее.


Борщ и измерения температуры

- Что такое? – спросил я.

- Дело в том, что затея наша весьма громоздка. Под

носом у своры, охраняющей Объект, проводить

269


геофизические

измерения

для

получения

3-х

мерного изображения – такое только безумцам, как

мы, могло прийти в голову.

- Но почему, Гутбренд, ты об этом сразу не заявил?

Мы

столько

усилий

приложили:

организовали

получение

комуфлированных

сейсмоприемников,

задействовав несколько ступеней международных

заказов, создали укладчик, скачали программы из

космоса...

- Я не говорю, Стивен, что мы отказываемся от

затеи, но я почувствовал в БУ, когда был на

совещании, что они намерены контролировать нас

по-настоящему, а это значит – каждый шаг будет под

пристальным наблюдением. И кто бы ни входил в

комиссию,

их

задача

совершенно

понятна.

“Вот черт!”, - подумал я, “зачем мы с Вилли так

поступили? А, впрочем, как говорит Камер, в белых

перчатках разведку не делают”.

- Гутбренд, когда мы завтра собираемся?

- Завтра ровно в 7-00 в Институте.

- Вы, Стивен, - услышал я голос Камера, - не

переживайте – я его не сильно покалечил...

- Да я про него и не думаю. Я думаю, как нам

выполнить нашу задачу. По сути, я выполнил

задание GLOBUS, но совесть мне подсказывает, что

в сложившейся ситуации нужен еще один шаг.

- Слышал Ваш разговор с Гутбрендом. Пожалуй,

соглашусь с тем, что Вы поставили перед собой

непосильную задачу. Завтра Вам нужно серьезно

обсудить данный вопрос. Необходима подземная

схема Вариатора, а в БУ, безусловно, эта

информация имеется, и некоторые сотрудники

пользуются ею.

- Если ты имеешь в виду Кэриту, то не забывай, что

270


она арестована, и ей закрыли доступ. Даже если

признают невиновной, считай, полгода к секретным

документам не подпустят.

- Да, я хоть и робот, но не предусмотрел такого

поворота событий. Сейчас добавлю информацию.

На теле Камера замигали огоньки, он покраснел, а

его зеленые глазки приобрели желтоватый оттенок.

- У меня есть хорошая идея, где Вы можете провести

время до вечера, - сказал Камер. – Здесь, на той

стороне пролива, если переехать его по туннелю, а

потом повернуть на север, есть поселок, названый

Крокелвдален. Он - за речкой под названием

“Крокелва”, что можно перевести как “Кривуха”,

потому, как петляет она сильно. В поселке живет

русский дед по фамилии Борщ. Он является

потомком первопроходца Антона Борща, в честь

которого, кстати, названа одна из улиц поселка. Этот

дед – очень интересный тип: он не знает и не хочет

знать ни одного слова по-норвежски. Говорит только

по-русски, и даже соседи его постепенно выучили

этот трудный язык. Вы, кстати, можете на нем

говорить?

- Я могу, но, наверно, подзабыл многое…

- Вот и потренируетесь. Дед этот славится тем, что

выращивает какие-то огурцы с пупырышками,

которые высоко ценятся в местной кухне. Семена

данных огурцов завез его прадед. Дед никому не

дает семян и хранит их в только ему известном

месте. Он и на грядках не оставляет ни одного

огурца. Так и живет. Ему, как он говорит, на жизнь

хватает.

- Откуда, Камер, подобная информация?

- Я скачиваю из Интернета местные газеты.

- Так просто?

271


- Да, просто, но я произвожу такое скачивание во

время наших совместных передвижений, а у Вас на

это нет времени.

- Да, ты прав. Так что еще говорится там про деда?

- Давайте в поселок поедем, а Вы с ним на месте

поговорите.

Мы проехали по туннелю, затем свернули на север

и помчались по шоссе Fv53. Вскоре пересекли по

мосту “Кривуху” и сразу же свернули вправо на улицу

имени Антона Борща. Проехав немного, повернули

налево и через пару десятков метров Камер, вернее,

Форд, остановился. Я вышел и сразу увидел деда,

сидящего на деревянной скамейке у своего

двухэтажного дома.

- Здравствуйте, - сказал я по-русски.

Дед посмотрел на меня с подозрением.

- Опять туристов, бл…ь, назвали! Не дают гады

продыху…

- Нет, мы не туристы, дедушка.

- Чо ты мыкаешь? Ты один тута приехал. Я пока,

слава Богу, не ослеп. Чо приперся?

- Хочу поговорить с Вами. Можно?

- А чо, поговорить можно. Не кажный день русских

слушаю. Так чо приперся-то?

- Я, дедушка, “приперся” расспросить Вас о предках

Ваших. Дело в том, что мама у меня была русской.

- А почему была?

- Померла три года назад.

- Царство ей небесное, а чо, болела чи чо?

- Да, заболела и враз умерла.

- У меня тоже сын с дочкой были и внуки, да тоже

все перемерли один за другим. Внуки все вместе

сгорели при пожаре.

- Соболезную Вам, дедушка.

272


- Чо толку соболезновать, да я и забывать начал

всех. Да… Так вот, прадед мой из Семипалатинска.

Город такой был в России, да потом в Казахстан

отошел. Правда, позднее Россия забрала его за

долги, но это потом. А прадед с белыми отступал на

восток. Воевал под Иркутском, Хабаровском, а потом

подался на Сахалин.

- Дедушка, а Вы знаете, мама моя недалеко от

Семипалатинска

родилась

в

семье

казаков.

- Во, мил человек! Первый раз земляка встретил!

- Но Вы же родились здесь.

- Ну и чо, что здесь, а душой я там. Так, давай,

землячок,

заходи

в

дом,

попотчую

тебя.

Мы зашли в дом, внутри которого убранство

оказалось в древнерусском стиле. Видно, дед

полистал немало журналов и книг.

- Ох, как у Вас здесь чудесно! – восхитился я. А

мебель старинную где достали?

Я заметил, что мой комплимент очень понравился

старику.

- Я, мил человек, все, чо глаза твои видят здесь,

вот этими руками смастерил.

- И вышивки?

- Не, вышивки

внучка

делала

под

моим

руководством.

Дед вдруг загрустил.

- Да, - сказал я, - труда приложено немало и времени

затрачено, видимо, тоже прилично.

- Куда мне торопиться? Я постепенно, с чувством,

толком и расстановкой делал и делаю. Поработаю –

покурю, покурю – поработаю. Правда, последнее

время курить бросил – врач посоветовал. Хороший

врач тут, душевный – я только ему и доверяю.

Дед выставил на стол простую еду: вареную

273


картошку, нарезанное кубиками мясо, сливочное

масло, хлеб домашней выпечки и огурцы с

пупырышками.

- Где огурцы-то выращиваете?

- Да тута вот – за домом теплица моя.

- Покажите потом?

- А чо не показать, покажу.

Дед поставил на стол большую бутыль с мутноватым

содержимым.

- Что это, дедушка?

- Первач…

- Что такое первач?

- Какой же ты русский, коль не знаешь, чо такое

первач?

- Я наполовину русский.

Дед налил первача в граненые стаканы почти до

самого верха. Я поднес жидкость к лицу, чтобы

понюхать. Меня чуть не вырвало.

- Ну,

мил

человек,

я

смотрю

ты

совсем

непривычный. Ладно, на вот пивца.

Дед открыл бутылочку пива ножом и поставил

передо мной.

- Давай выпьем за прапрадеда моего, Антона Борща.

- Вы же говорили прадеда?

- Запамятовал я совсем, да и неважно прадед или

прапрадед – главное предок мой.

Мы выпили, причем дед заглотил своей сивухи

целый стакан.

- Так вот, - продолжил он разговор, начатый у порога

дома, - в Южно-Сахалинске устроился Антон

Петрович кочегаром на теплоход, который собирался

плыть в Сан-Франциско. В етом городе недолго

прожил он. Во-первЫх, докУментов у него не было, а

во-втОрых, народ какой-то не тот – торговать

274


норовит, да обмануть, а чтоб хозяйством каким

заняться – так нет. Поехал на перекладных на восток

и добрался до Нью-Йорка. И там народец оказался

шебутной, особенно те, шо лицом черные. Норовят

обворовать да похулиганить, а работать не любят,

потому

как

мстят

за многолетнее рабство.

- Так что, - вставил я, - опять кочегаром устроился?

- Догадливый ты, я гляжу, не по годам. Да,

поработал в порту полгода – присматривался, как бы

в Россию вернуться. Но один морячок-поляк на

ломанном русском объяснил ему, что в России

окончательно революция победила и всех казаков,

которые ей противились, часть расстреляли, а часть

по тюрьмам распихали. С горя напился мой

прапрадед, а потом решил попроситься на первый

попавшийся

пароход.

Им

оказался

“Prosper”,

плывущий в Осло. Шел тогда 1918-й год. А вот как в

Тромсе он попал, не помню – запамятовал... Потом

уже в 1920-м после разгрома белой армии на севере

России, пароход «Кузьма Минин» доставил в Тромсе

больше тысячи россЕйских беженцев. Часть из них

вскоре умотала из Норвегии в другие страны Европы

и США, а часть осталась и осела сначала в

Лиллехаммере, а затем и в Христиании, которую с

января 1925 года в Осло переименовали. Прапрадед

же мой еще задолго до них обосновался здесь.

- Мне говорили, что Вы не признаете местную

специфику, а названия все помните. У Вас

фотографии предка сохранились?

- Да вот же он – на стенке.

Действительно, на стене висела пожелтевшая

фотография, на которой во весь рост стоял лихой

казак с усами, в папахе и батнике с газырями.

- Лихой казак! – восхитился я.

275


Деда от его сивухи начало развозить. Он налил себе

второй стакан, перекрестился и выпил залпом.

После чего встал, как ни в чем не бывало, и сказал:

- Ну, пошли, казак, теплицы смотреть.

Затем он вдруг присел на диванчик, откинул голову и

захрапел. Я вышел, прикрыв дверь, обошел дом и

посмотрел на две небольших теплицы, на дверях

которых

висели

явно

самодельные

иконы.

- Нам

надо ехать, - услышал за спиной.

За невысоким деревянным заборчиком стоял Форд с

открытой дверцей.


Утром в 6-55 зашел в кабинет Гутбренда, где все

сидели и поджидали меня... Меня это не удивило.

- В 8-00 прибывает комиссия, - сказал Гутбренд. –

Они уже познакомились с Одином, его лабораторией

и внимательно осмотрели ракету. Остались очень

недовольны состоянием дел. Предлагают создать,

по крайней мере, еще 10 ракет, для чего

предоставляют в наше распоряжение мастерские на

набережной и доступ к 10000 эквивалентам в банке

Nordes Postsparebank. Обещают помочь с заказами

всего

необходимого.

В первую очередь

их

интересуют ракеты: хотят заменить ими буровые

установки,

осуществить

прокладку

кабелей

и

создание полостей для труб.

- А как же с нашими измерениями температуры

почвы для ЕВА? - спросил я.

- Предлагают сконцентрироваться на ракетах.

Температуру измерять, в принципе, разрешают, но

расстановку температурных датчиков предлагают

осуществить вручную. Они проверили, сколько

датчиков имеется, и говорят, что использовать

276


укладчик нерационально.

- По всему видать, - сказал Альвис, - ребята

грамотные.

- В том-то и проблема наша, - согласился с ним

Арнлог.

- Придется измерять с этими настоящими датчиками,

а сейсмоприемники где-нибудь спрятать до лучших

времен, - предложил Один.

- Боюсь, - сказал Арнлог, что лучшие времена не

настанут.

- А вот это вредный пессимизм, - заметил Гутбренд.

– Нам необходимо поднапрячься, чтобы добыть

нужную нам информацию из БУ. Я, вообще-то,

оптимист, но, к сожалению, единственный человек,

который способен помочь нам – это Кэрита. У нас

практически нет информации, как идет следствие

против нее.

- Я берусь в ближайшее время выяснить ситуацию, -

сказал я.

Все, кроме Гутбренда, с удивлением на меня

уставились.

- А

что

делать

нам?

спросил

Альвис.

- Альвис, Один и я займемся организацией работ,

связанных с ракетами, а Стивен и Арнлог проведут

измерения температуры, построят карту, а потом

подключатся к нам.

Мы

еще

какое-то

время

обсуждали

план

дальнейших действий, забыв, что скоро прибывает

комиссия. И она не замедлила появиться. На этот

раз в кабинет зашли не трое, а четверо, то есть,

Вилли заменили два человека. Оба своей одеждой и

повадками напоминали (может быть, намеренно)

работников спецслужб.

- Хой нинь! – приветствовал нас их шеф Джиан.

277


Он уселся без приглашения на свободное кресло

против Гутбренда. Остальные трое остались стоять,

поскольку лишних кресел в кабинете не было.

Гутбренд позвонил и кресла внесли два помощника

Одина.

- Мы хотим услышать от вас, - начал Джиан, - как вы

собираетесь активизировать комплекс работ по

изготовлению и проверке подземных ракет на основе

изученной вами конструкции.

Гутбренд дал слово Одину и тот подробно изложил

план

действий,

огласил

список

необходимых

деталей и материалов, а также упомянул о

мастерских, которые мы собираемся использовать

для конструирования и сборки.

- Хотим вместе с вами посетить мастерские, - сказал

Джиан и вытер салфеткой пот со лба.

- Мы, - сказал Гутбренд, - если Вы помните,

намерены провести измерения температуры почвы.

- Это так срочно?

- Для тех исследований, которые проводит Стивен

по поручению Руководства, - срочно, поскольку скоро

весна, а для весенних условий наши приборы не

годятся.

- Сколько времени могут занять такие измерения?

- Мы, вообще-то, не оценивали...

- Я думаю, вам достаточно двух дней.

- Но...

- Больше

к

этому

не

возвращаемся.

Вам

разрешается задействовать на этих работах не

более двух человек, а для контроля я оставляю

Снора.

Молодой блондин поморщился и отвернулся к окну.

- Да, кстати, я не представил вам двух новых членов

комиссии – это Дэн и Ригер. Предлагаю сейчас же

278


отправиться в мастерские на нашем джипе.

Мы встали с кресел и пошли к выходу. Блондин

отстал на несколько шагов от нас с Арнлогом. Я

остановил Одина и напомнил ему, что нам

необходимо забрать у него датчики. Он извинился

перед комиссией, пообещав, что спустится на

стоянку через 15 минут, поскольку обязан выдать

нам технические приспособления для измерения

температуры почвы. Один с одним из его

помощников спустили вниз ящик, в котором

находились датчики.

- Каждый датчик, - сказал Один, - индивидуально

откалиброван.

Градировочная

характеристика

датчика

слегка

нелинейная

и

описывается

кубическим уравнением с небольшой погрешностью.

Информацию на компьютер они передают в режиме

реального времени.

- Один, зачем ты нам это рассказываешь?- спросил

Арнлог. – Я с интернета скачаю какую-нибудь карту,

адаптирую к нашей местности, а потом мы ее

покажем комиссии.

- Это ваше дело, - сказал Один и пошел к лифту,

чтобы спуститься на стоянку, где его ожидала

“делегация”.

- Мы что, - крикнул я ему вслед, - должны таскать

ящик руками?

- Можете возить его на автомобиле, - ответил Один

из лифта.

При этом он со всей силы бросил мне ключи от

своей старенькой Хонды. Я поймал их на лету, после

чего мы пошли к Хонде, стоящей в углу стоянки.

Снор, скучавший в отдалении, поплелся за нами.

В машине я предложил начать измерения с

Ботанического Сада, расположенного на краю

279


университетского городка. Арнлог согласился, а

Снор промолчал. Заметно было, что ему все наши

измерения безразличны. Он даже не удосужился

посмотреть на приборы и компьютер, который

Арнлог вытащил из своего кейса. Интересно, как он

станет отчитываться перед своими о проделанной

нами работе?

Арнлог подвел Хонду к одноэтажному зданию

Главного Корпуса. Я зашел в него и там

предупредил красивую даму, сидящую за большим

столом в кабинете директора, что мы намерены

провести некие работы для БУ. Она дала согласие,

но просила не делать вреда растениям и не

топтаться на свежих посадках. Я пообещал, и дама

широко

улыбнулась

мне,

поправив

красивую

прическу из белокурых волос.

Я вышел, подключил навигатор одного из датчиков

к компьютеру Арнлога, и мы начали работать. По

звуку, исходящему от датчика, я ориентировался, где

установить его, чтобы образовалась прямоугольная

сетка измерений.

- Слушай, Арнлог, мне даже интересно стало. Все

равно делать нечего, давай охватим Ботанический

Сад, район посадок вокруг Клокардгардсбакен и

построим карту. Посмотрим, что получится. Тебе

разве не интересно?

- Мне – не очень, - ответил Арнлог.

Снор при этом стоял примерно в 10 метрах от нас и

бросал камешки, пытаясь попасть в ствол дерева.


Потратили целый день на расстановку датчиков и

регистрацию сигналов от них. Записали 3 раза:

утром, днем и вечером без каких-либо проблем.

Снор нашел подстилку и спал на ней целый день с

280


перерывами, связанными с переездом на другую

стоянку. Арнлог проверял файлы, на которые

писались показания датчиков. К вечеру он послал

три набора данных (утро, день и вечер) на

картопостроение,

а мы, совершенно ошалев,

увидели три разные карты. На утренней - плавное

тепловое поле, а на дневной явно вырисовывался

канал, подходящий к краю чего-то большого.

Вечерняя карта повторяла дневную, но в очень

размытом виде.

- Ты знаешь, чтО мы засекли? – спросил я Арнлога.

- Догадываюсь, - проговорил тот, карябая пальцами

лоб. – Это канал, подводящий или отводящий

плазму, и край Объекта. Напрашивается вывод, что

они не очень глубоко – не больше 10-ти метров под

поверхностью, или температура столь высока, что

“пробивает” значительную толщу.

- Надо срочно связаться с Гутбрендом, - сказал я,

понимая, что информация уже ушла в Центр

- Сейчас бесполезно – он занят с комиссией, хотя

попробуй.

Мне

повезло,

поскольку

Гутбренд

ответил

мгновенно.

- Я могу говорить? – спросил я.

- Да, можешь. Они закончили и, самое интересное,

оставили нас у мастерских, а Снора у вас,

удалившись на своем джипе. Хотя, конечно,

комиссия

не

обязана

нас

развозить,

но

предупредить-то об этом желательно...

- Мы сейчас подъедем, - перебил его я, - для того,

чтобы показать результаты.

- Вы можете показать завтра – куда спешить?

- Нет, это не терпит отлагательства.

- Хорошо, подъезжайте.

281


Я рассказал Снору про его сотрудников. Он даже не

удивился – просто махнул рукой.

- Давай садись, мы тебя подвезем к твоему дому.

- К дому не надо – лучше к ближайшему кафе.

Мы так и сделали: подвезли Снора к кафе, а потом

направились в сторону мастерских. Вскоре были на

месте. Гудбренд, Альвис и Один поджидали нас у

ворот. Арнлог показал карты, которые привели

группу в возбуждение.

- Получается, что нам не нужен сейсмический метод,

- констатировал

Гутбренд.

– Вот только не

забывайте, что вам дано двое суток. Явно не успеете

покрыть территорию.

- Мы пойдем по краю центрального блока, который,

по всей видимости, округлой формы.

- Правильно, Арнлог. Сильно не спешите - сколько

успеете, столько и сделайте.

- Что у вас с ракетами? – спросил я у Гутбренда.

- Наметили план ближайших работ. Нам пообещали

прислать хороших токарей, слесарей и сборщиков. Я

сделал заявку на 200 кг. твердого топлива. Джиан

сказал, что этого достаточно, поскольку 100 кг. мы

уже заказали и получили. Хорошо, что они не

проверили в спешке. Надо кое-что обсудить в

Институте.

Мы,

кстати,

поедем

с

вами.

Они сели в Хонду, и вскоре все сидели в кабинете

Гутбренда.

- Я теперь убежден, - начал он, - что нам следует

форсировать работы с ракетами. Что касается EM,

то не думаю, что нас ожидают проблемы – найдем в

Интернете как их изготовить, а материал – не

проблема. Надеюсь, моя мысль ясна?

- Не совсем, - сказал Арнлог.

Гутбренд встал с кресла, подошел к доске,

282


прикрепленной к стене за его спиной, взял карандаш

и написал:

EM – Explosives materials52 = External mixtures53

- Итак, - продолжил он, - проблем с “Наружными

смесями” не будет. Где и как их найти, мы обсудим в

ближайшее

время.

А

сейчас

заканчиваем.

Гутбренд написал на доске: “Спускайтесь на

стоянку”. Мы в недоумении подчинились. На стоянке

он объяснил, что поскольку в его кабинете побывала

комиссия, то там, без сомнения, понатыканы

подслушивающие специальные устройства или окна

“просвечиваются”

чувствительными

приборами.

Поэтому он просит в его кабинете “опасные вещи” не

обсуждать.

- Самое главное, что я хотел сказать сейчас, – это

то, что необходимо в ближайшее время добыть

твердые взрывчатые вещества типа пархлоритов.

После того, как мы достанем схему Вариатора,

наметим

точки

“бурения”

для

дальнейшего

использования ракет. Мы наполним их EM, запустим,

остановим на нужной глубине, а потом поставим

часовой механизм на определенное время. Кстати,

еще нужны взрыватели.

- А что будем делать мы после таких действий? –

спросил Альвис, а все с интересом посмотрели на

Гутбренда.

- Как нам исчезнуть – это другой вопрос, который

пока не решен. Предлагаю всем думать в этом

направлении.

- На подвиг, значит, идем, - сказал Один. – Если мы

не исчезнем отсюда, то беды нам не миновать.


52 Взрывчатые вещества

53 Наружная смесь

283


Времени на обдумывание не так уж много…

- Нет, ты не прав, - уверил Гутбренд. – Есть время,

поскольку 10 ракет мы сделаем не раньше, чем

через 2 недели. Хотя, конечно, все зависит от

квалификации токарей и сборщиков.

Мы сильно задумались. Жизнь усложнялась и

ускорялась.

- Поедем продолжать измерения, - сказал я.

- Да, да, Стивен, - согласился Гутбренд, -

постарайтесь “покрыть“ побольше территории. Я

понимаю, что двое суток – это очень мало, но

постарайтесь, пожалуйста.

Мы с Арнлогом пошли к нашей Хонде.

- Я отвезу тебя, Стивен, до места, а потом на

полчаса съезжу домой, - мне нужно кое-какие дела

уладить.

- Хорошо, - согласился я, и мы сели в машину.

На краю Ботанического Сада вытащили ящик с

приборами, а потом Арнлог уехал.

- Ну, что ты думаешь про нашу ситуацию? –

обратился я к Камеру.

Ответа не последовало. Я обшарил все карманы, но

напрасно… Стало грустно. Без Камера под большим

вопросом поиск карты объекта, EM, исчезновение…

Куда же он подевался? На самом пике моих

переживаний Камер появился и радостно уставился

на меня.

- Ты где был?

- Я заряжался.

- Что ты думаешь про нашу ситуацию? – повторил я

вопрос.

- Положение, конечно, сильно усугубилось. Нам с

Вами нужно в ближайшее время очень многое

сделать: посетить Кэриту, попытаться проникнуть в

284


БУ с целью добычи информации, выяснить, где

находятся склады с взрывчаткой…

- Тихо, Камер, разве ты не слышал, что эти слова

вслух произносить не следует?

- Ой, простите, то есть, EM.

- Насчет складов, я думаю, выяснит Гутбренд по

своим каналам.

- Он, конечно, выяснит где EM, но как ее оттуда

вынести и вывезти – вот вопрос, от которого зависит

вся операция.

- Когда посетим Кэриту?

- Думаю, сегодня вечером. Кстати, в какое время вы

с Арнлогом намерены закончить сегодня работу?

- Примерно в 22-00.

- Так поздно?

- У нас, ты же слышал, осталось всего двое суток.

- Эффективней всего, - вдруг предложил Камер, -

делать измерения с более редкой сеткой. Я уверен,

хотя необходимо это проверить, что информации

вам хватит – главное – оконтурить объект.

- А как с положением отводящих и подводящих

каналов?

- Эти каналы мы увидим. Подожди минуту – я включу

вычисления…

Камер загудел, покраснел, глазки его забегали,

меняя цвет. Через несколько секунд он пришел в

свое обычное состояние.

- Да, я был прав – можете увеличить расстояние

между точками измерений вдвое – это слабо

повлияет на полученное изображение.


Вернулся Арнлог. Он захватил из дома старое

кресло и затолкал его на заднее сидение.

285


Непонятно, как это ему удалось. Однако вытащил

легко и поставил на краю густого кустарника,

примыкающего к неширокой дорожке.

- Я сяду на кресло, а ты расставляй датчики. Если

необходимо устанавливать их между домами,

устанавливай. Потом интерполяция все заполнит.

- Хорошо, - согласился я. – Связь поддерживаем

через наши коннекторы.

Я сел в Хонду и поехал к тому месту, где мы

завершили измерения вчера. Всего примерно в 50-ти

метрах виднелся Первый корпус Университета. Я

начал работать. В течение двух часов “заполнил”

почти всю полосу вдоль улицы Сукехусвеген. Только

соединяющее корпуса сооружение преградило мне

дорогу и немного помешало. За ним я взял вправо,

а там продолжались зеленые насаждения, открывая

простор для измерений. Везде петляли дорожки,

поэтому я передвигался без проблем. Начиналась

весна. Температура воздуха поднялась выше

нулевой отметки. Я захотел пить и пожалел, что не

взял с собой бутылку минералки. До меня, наконец,

дошло, что причиной обуявшей меня жажды было то,

что я не выключил обогрев одежды. Сделав это,

послал сигнал связи Арнлогу, но он не ответил…

После серии повторных сигналов решил выяснить, в

чем дело, сел в Хонду и направился в обратный

путь. В том месте, где я оставил Арнлога, сидящим

на кресле, его не было. Я начал поиски в разных

направлениях.

Сначала

нашел

кресло, потом

компьютер, а затем… тело Арнлога со следами

побоев. Оно лежало скрючившись у нижней части

ствола большого дерева. Я напрягся и, поскольку

был без оружия, начал инстинктивно искать либо

камень, либо толстую ветку. Увидел толстую ветку,

286


наступил на нее, переломил и ободрал тонкие

веточки.

- Убийца вон в тех кустах, - послышался голос

Камера. – Я туда…

Через несколько секунд раздался крик, а затем звук

заводящегося

двигателя.

Большой

джип

с

затемненными окнами выскочил из-за кустов и сразу

же скрылся за поворотом дороги.

Я

связался

с

Гутбрендом

и

сообщил о

случившемся, сильно волнуясь. Он посоветовал

вызвать полицию.

Полиция

появилась

очень скоро, поскольку

прилетела на винтолете. Старший по званию

полицейский долго расспрашивал меня, занося

голосом данные в компьютер. Подъехала вся

группа:

Гутбренд,

Альвис

и

Один.

Они

с

напряженными лицами уставились на труп Арнлога,

который осматривал человек, напомнивший мне

коронера из ЮАР.


Жизнь ускоряется

После того, как тело Арнлога увезли, мы долго

обсуждали случившееся. Альвис предположил, что

это русские агенты, поскольку Россия, по слухам,

сотрудничает с Китаем в разработке атмосферного

оружия. Я на это заметил, что не видел ни в БУ, ни в

подземных бункерах Харстада ни одного русского.

- Они могут быть в Главном Руководстве, которое, к

нашему стыду, мы даже не знаем, где находится, -

сказал Один.

- Возможно, - парировал я, - но их сотрудничество

должно ощущаться на всех уровнях, однако мы этого

не заметили. Вот американцев и китайцев видим

287


везде.

- Логично, - согласился Альвис.

- Кто бы это ни был, - продолжил Гутбренд, - но факт

налицо – за нами началась охота. Теперь для

конспирации придется собираться в разных местах,

о которых я обещаю уведомлять по нашей связи.

Измерения температуры придется свернуть на

время.

- Которого у нас сталось немного, - заметил я.

- Да, - согласился Гутбренд, - но подвергать

опасности членов группы – это неосмотрительно,

поскольку нас теперь только четверо, а задача у нас

непростая. Кстати, я вчера подумал, что хорошо бы

после включения часового механизма улететь

отсюда, например, в Осло, а оттуда по своим

странам на чем угодно.

- И летательный аппарат желательно найти с

вооружением, так как нас могут преследовать, -

добавил Один.

- Это,

безусловно,

оптимальный

вариант,

-

согласился Гутбренд, - но как мы найдем такой

аппарат и пилота к нему?

- У меня есть небольшой опыт, - вдруг выдал Один, -

но очень небольшой – всего 3 часа налетал и не на

военном, а на гражданском.

- Нам выбирать не приходится, - сказал я. – Главное

– это быстро исчезнуть отсюда, но как увести, к

примеру, винтолет с винтодрома?

- У меня есть некоторые соображения, - сказал

Гутбренд, - но необходимо их обдумать и обсудить.

Сейчас я предлагаю Стивену посетить Кэриту.

Поговори с ней. Может быть, она доверяет в БУ

кому-то, кто может нам помочь. Ведь она

проработала там больше 3-х лет.

288


- Не думаю, что это реально - сказал я, - но

поговорю. До завтра. Я на мувер.

- А как же Хонда? – спросил Альвис.

- Ах, да, я совсем забыл. Конечно, я поеду на Хонде,

а завтра отгоню на стоянку.


Как только я отъехал и завернул за ближайшее

здание, услышал голос Камера:

- Стивен, остановитесь.

Я остановился.

- Сейчас самое время попытаться проникнуть в БУ и

походить там между рабочими столами сотрудников.

- Зачем, Камер?

- Там обязательно у кого-нибудь появится

изображение Вариатора.

- И что, нам станет легче?

- Нам станет лучше, потому, что я сниму и запишу

данное изображение.

- Почему ты считаешь, что сейчас самое время?

- После убийства Арнлога они возбуждены и могут

потерять бдительность. Если так, то они несколько

раз поднимутся и спустятся на лифте. Это удобный

случай для нас. Давайте приблизьтесь к Улитке

немного.

Я

развернулся

и

поехал

вдоль

корпуса

гуманитарного факультета. Вскоре увидел, что возле

Улитки действительно стояло несколько человек,

что-то бурно обсуждая. Нетрудно было догадаться,

что. Я запарковал машину за углом и вышел. Камер

сделал меня невидимым, и я зашагал к лифту. Легко

сказать, зашагал. Мне лично казалось, что я лечу.

Делегация направилась к двери лифта, а я

затесался среди них, стараясь никого не касаться.

289


Внизу огляделся и сразу понял, что в зале

произошли перестановки: пульт на возвышении, за

которым мы сидели с Кэритой и наблюдали

свальную зарядку, сместился в противоположную

сторону; поменялись позиции рабочих столов,

пультов и экранов. Я, по совету Камера, пошел

между

столами,

вглядываясь

внимательно

в

светящиеся экраны. Чего только на них не было

изображено: и карты местности, и направления

ветров и какие-то схемы с множеством блоков, но

Вариатор отсутствовал.

Обошел все столы, поднялся наверх к пульту. Там

сидел молодой человек европейской наружности и

водил пальцем по экрану. При этом он иногда с

опаской посматривал по сторонам. Я заглянул и

увидел, что на экране изображена красивая голая

женщина.

“Хорошо проводит время”, - подумал я и пошел к

кабинету Руководства. Там собралось несколько

начальников,

включая

известных

мне.

Они

обсуждали смерть Арнлога. Главный вывод, который

я сделал из их разговора - Руководство непричастно

к

убийству.

Поговорив

еще

немного,

оно

направилось к лифту. Я ”полетел” следом. На

поверхности постоял немного, слушая их гипотезы, а

потом направился к Хонде.

- Предлагаю посетить семью Арнлога. В Тромсе его

жена и сын, - сказал Камер.

- У тебя есть его адрес?

- Конечно, есть. У меня адреса всех в вашей группе.

- Когда ты успел их добыть?

- Такие вопросы, Стивен, в настоящее время,

которого у нас очень мало, неуместны.

- Хорошо, хорошо, Камер, ты как всегда прав. Едем,

290


только ты включи навигатор.

- Мне нет необходимости его включать, поскольку у

меня есть свой. Езжайте до Хугенбакен, потом

направо и затем снова повернете направо на

Клокардгардбакен, которая перейдет в Брейвиклия,

а там уже рукой подать до шоссе Е8.

- Не так быстро, Камер. Выдавай, пожалуйста,

команды, как стандартный навигатор.

- Пожалуйста, -

бесстрастным

автоматическим

голосом проговорил Камер.

Когда мы выехали на шоссе Е8, я продолжил

разговор:

- Как считаешь, кто мог убить Арнлога?

- Я всегда свои версии основываю на фактах. В

настоящее время фактов нет.

- Ты думаешь, его жена поможет нам разобраться?

Камер ничего на это не ответил, только оповестил,

что на следующем перекрестке нужно повернуть

налево. Когда подъехали к нужному дому, Камер

проинформировал, что квартира №44 находится на

15-м этаже. Поднялся на лифте и нажал кнопку

звонка. Открыла высокая симпатичная дама с

заплаканными

глазами.

Я

представился

как

сотрудник погибшего мужа. Она сказала, что

слышала про меня и спросила о цели моего приезда.

- Вам Арнлог ничего не говорил о работе?

- Извините, но я не в силах отвечать Вам.

- Понимаете, совершенно не ясна причина убийства,

поэтому мы пытаемся собрать информацию, так

сказать, по свежим следам.

- Вообще-то, я не интересуюсь его работой, но

сегодня он приехал сильно озабоченный и после

моих настойчивых вопросов ответил, что чувствует

слежку. Неизвестные личности подъезжали время от

291


времени на джипе и демонстративно наблюдали за

ним. Сказал, что опасается, как бы чего не

случилось. Я не хотела его отпускать, но он убедил

меня, что ехать необходимо, чтобы сообщить Вам о

слежке и выявить цели подозрительных личностей.

- Не успел, получается. Мы обязательно расследуем

до конца.

- Да, конечно, но мне и сыну от этого не станет

легче.

Я пообещал помощь семье, хотя, если честно, в

душе, к своему стыду, сомневался, что это реально,

учитывая наши планы. Спустился вниз и подошел к

Хонде. Задумавшись, долго не открывал дверцу,

держась за ручку двери.

- Едем к Кэрите, - сказал Камер, когда я сел.

- Да, конечно, но почему жизнь устроена так

несправедливо?

- На такие вопросы я не знаю, что ответить.

Очевидно, люди делают серии ошибок, которые

накапливаются и в конце концов приводят к

печальному финалу.

- Нет, Камер, не так просто. Некоторые люди почти

не делают ошибок, но к печальному концу приходят.

- Износ организма, я так понимаю.

- Не только.


Впереди показался знакомый садик, возле которого

я остановился на стоянке, с трудом найдя место.

Затем последовала процедура моего исчезновения.

В госпитале я поднялся на 5-й этаж. Возле палаты

Кэриты снова сидел накачанный молодой человек,

но другой. Он не читал, а просто пялился на экран,

расположенный на противоположной стене. Там

передавали спортивные новости. Я открыл дверь

292


так, чтобы, пройти в палату. Он, слава Богу, не

заметил. Сразу увидел, что Кэрита не лежит, а

сидит на кровати, водя пальцем по экрану

компьютера.

Камер открыл меня, но спрятался не в кармане,

как всегда, а плюхнулся в металлическую чашу с

медицинскими инструментами. Я не понял, зачем.

Кэрита, увидев меня, засияла от счастья.

- Стивен, почему ты так долго не приходил?

- У нас серия событий… В частности, убили Арнлога.

- Арнлога? Он был самый безобидный из вас. За

что?

- Сейчас мы пытаемся выяснить, за что. Кэрита, как

ты себя чувствуешь?

- Значительно лучше, Стивен, спасибо. Порезы,

правда,

заживают

медленно,

но

состояние

стабилизировалось, как говорят врачи. Вот впервые

захотелось посмотреть фильм.

- Что говорит следователь?

- О, следователь много чего говорит. Появляется

здесь два раза в день – утром и вечером. Говорит о

том, что улик на меня не собрали, поэтому по

выздоровлении я смогу продолжать работать.

Рассказал также, что нашли у Вилли в квартире

наркотики и его самого в тяжелом состоянии

поместили

в

полицейскую

клинику.

Есть,

оказывается, такая. После этого они каким-то

образом вышли на след наркодилеров и обнаружили

целый наркоконцерн. Оказывается, у них плантации

под землей, вход в которые оказался в туннеле.

“Не они ли нас чуть не убили?”, - подумал я. – “Хотя

была эта статья в газете… Могли и статью

проплатить… Представляю, что за эквиваленты у

них крутятся!”

293


Я задумался о том, что жизнь в Тромсе весьма

странная – какие-то непересекающиеся миры:

Вариатор, мафия, практически независимая от них,

городская жизнь… Однако мэр тоже может быть

замешан и, получая огромные взятки, закрывает

глаза…

Я поцеловал Кэриту и пожелал ей скорейшего и

полного выздоровления.

- Скажи, Кэрита, в БУе есть кто-либо, кто имеет

доступ к информации о Вариаторе, а ты могла бы

через

него

достать,

что

нам

нужно?

- Что вас интересует?

- Прежде всего, форма и глубина Объекта, его

положение

по

отношению

к

строениям

на

поверхности.

- Есть один такой человек, но он получает большие

эквиваленты, поэтому дорожит своей работой.

Единственная его слабость – он домогается меня, но

побаивается

Вилли.

Сейчас,

когда

Вилли

обездвижен, я начинаю думать, что этот человек,

активизируется.

- Кэрита, я надеюсь, ты не поддашься на его

уговоры? Хотя я понимаю, что добыть нужную нам

информацию без флирта невозможно, но, знай - я

ревную. Хоть и понимаю, что нужно сдерживать

свои эмоции, когда решается судьба человечества...

- Ты, Стивен, как-то высокопарно начал выражаться,

- сказала Кэрита и улыбнулась.

- Что делать, если это истинная правда. Нужно

помнить и иногда оглашать главное – иначе можно

уйти в сторону и не вернуться.

- Я постараюсь, Стивен, и ты береги себя.

Мы попрощались, и я направился к двери палаты.

Что-то не больно ударило меня в бок и сползло в

294


боковой карман. Я понял, что Камер выпрыгнул из

своего укрытия. Он мгновенно обволок меня.

Накачанный сидел на стуле, низко опустив голову.

“Умаялся сердешный”, - пришла ко мне любимая

фраза матери. – “Интересно, а почему он сидит

здесь? Ведь подозрения с Кэриты сняты... Возможно,

не все”.

На стоянке Камер “открыл” меня.

- Нам сегодня же нужно найти склад аммиачной

селитры, - сказал он.

- Я забыл, зачем?

- Готовые ЕМ в Тромсе вряд ли хранят, а если и

хранят, то под очень большим секретом. Я пробовал

разузнать, но у меня ничего не получилось.

Единственный выход – изготовить ЕМ самим, а ДТ я

беру на себя.

- Что такое ДТ?

- Камер нашел веточку и нацарапал ею на пыльном

бетоне: ДТ – детонатор. Потом быстро стер.

- Ты и ДТ знаешь как делать?

- Проще простого: нужны маленькие лампочки, сера

и батарейки.

- Хорошо, а где мы достанем аммиачную селитру?

- Она является основным удобрением уже много

лет. В любом сельскохозяйственном объединении

должны быть склады, где она хранится. Думаю, что в

Томасерд на той стороне мы ее легко найдем. Там

весной сажают овес для конного завода, где выводят

буланую масть.

- И такое знаешь, Камер. Что бы я без тебя делал?

- Так Вы собираетесь ехать в Томасерд, Стивен?

- Да, конечно.

- Сегодня вечером Вам нужно переночевать в отеле

“Аврора”, а я попытаюсь проникнуть в БУ и

295


внимательно

послушать,

о

чем

говорят

в

Руководстве. Понимаете, меня все время гложет

мысль: почему агенты как по мановению волшебной

палочки оказались вместе? Если рассуждать, кому

это выгодно, приходишь к мысли, что Руководству.

Это же прекрасно – держать всех, объединенных

одной целью, в руках. Если Вы увлекались историей,

то, может быть, знаете, как гениально это делал

коммунистический правитель Сталин. Он, например,

придумал Союз писателей, в котором его люди

наводили порядок. А тот, кто не в Союзе, тот не

писатель, и нигде ничего он не мог опубликовать.

Правда, позднее появился Самиздат. Так вот,

Сталин сам решал глобальные литературные

вопросы. К примеру, кого считать гением, а кого

забыть. Пушкин, Лермонтов и Гоголь – это гении, а

Баратынский, Давыдов, Сологуб и Бесстужев – нет.

Их, конечно, можно упоминать в истории России, но

не более того. Вот я и говорю, что мне очень

подозрительна ваша объединенность и я, в связи с

этим, хочу послушать их разговоры.

- Прекрасно, Камер, ты меня убедил. Поедем

вечером в “Аврору” - там у меня, ты же знаешь,

приятель образовался – писатель Томас.

- Да, я помню его - пьет много спиртных напитков.

- Ты много писателей-трезвенников видел?

- Я вообще писателей, кроме Вашего Томаса, не

встречал. Стивен, направляйте Хонду к входу в

туннель.

- Нам, Камер, не забыть бы поставить вечером ее на

стоянку в Институте.

- Поставим – не волнуйтесь.

Мы

проехали по тоннелю под проливом и

повернули направо. Через некоторое время я увидел

296


электронный щит, на котором высвечивалось

название поселка: “Хьертенс”.

- Склады сельскохозяйственного объединения скоро.

Сейчас сворачивайте на Евдженвеген, а через 200,

примерно, метров - направо.

Я сделал, как он сказал, и вскоре очутился на

стоянке рядом с длинным одноэтажным зданием.

- Пойду выясню, есть ли там селитра, а Вы

подождите меня здесь. Если станут спрашивать,

почему Вы оказались вдруг здесь, скажите, что

заблудились.

Камер исчез, а я откинул спинку сидения и решил

поспать.


Меня разбудил стук . Открыл глаза и увидел руку и

лицо наклонившегося полицейского. Он показывал

пальцами, что надо открыть окно.

- Гражданин, - сказал он, когда я нажал на кнопку, и

стекло опустилось. - Вы находитесь на территории

объекта, охраняемого полицией. Мы имеем право

идентифицировать Вас.

Я положил ладонь на экран, который он вытащил

откуда-то сбоку.

- В порядке, гражданин, но я обязан знать, почему

Вы здесь.

- Я заблудился, командир. Устал после работы,

поехал немного не туда, заблудился и решил

отдохнуть

прежде,

чем

ехать

дальше.

- Правильное решение, - сказал полицейский, отдал

честь и пошел к своему джипу.

Появился Камер.

- Здесь целый отсек заполнен отличной аммиачной

селитрой в ящиках из дизиластмассы.

- Что это за ластмасса?

297


- Она имеет свойство испаряться после обработки

специальным раствором.

- Ящики тяжелые?

- Килограмм по 20.

- Как мы их заберем?

- Там имеются двери для людей и ворота для

транспорта. На ночь они, конечно, запираются.

Охрана автоматическая, но я разобрался, как ее

можно отключить. Для перевозки имеются

специальные

электрокары. Предлагаю сегодня

вечером приехать, выкатить несколько ящиков,

загрузить в Хонду, увезти и спрятать в надежном

месте недалеко от UNN. Гутбренду пока не

сообщать.

- Ты что, правда, подозреваешь его в чем-то?

- Да, я должен посетить БУ и только потом принять

решение. Итак, мы сегодня все задачи выполнили,

кроме моего посещения.

- А селитра? – спросил я, заводя машину.

- Само собой, Стивен. Езжайте в “Аврору”. Там

сможете отдохнуть несколько часов до вечера.

- Нет, Камер, я после селитры поеду в “Аврору” и

уже там отдохну без перерывов до утра. А до вечера

можем в музей какой-нибудь сходить.

- Предлагаю в музей древних предметов. Там,

кстати, уверен, найдем и лампочки и серу, то есть,

спички.

- Зачем, Камер?

- А ДТ?

- В смысле?

Камер подхватил веточку и начал писать на

пыльном бетоне.

- Да, да, я вспомнил. Ты что, своруешь эти

предметы?

298


- Не сворую, а позаимствую.

Мы приблизились к зданию музея. Внутри я

проходил около двух часов. Камер при этом времени

не терял: он “нашел”, что ему, вернее, нам нужно

было для того, чтобы создать ДТ.


Камер исчезает

Когда мы вышли из музея, то увидели, что

наступили сумерки. Я очень устал и хотел спать.

- Давай, Камер, поставим Хонду на стоянку, а ты

меня отвезешь в “Аврору”.

- Стивен, Вы забыли, что

нам

надо

селитру

добывать?

- Ах, да, я совсем забыл. Едем туда?

- Конечно. Вы, Стивен, настраивайтесь немного

поработать физически.

- Мне бы поспать немного.

- Думаю, что в “Авроре” Вы отоспитесь. Только не

надо встречаться с Томасом.

- А что у нас завтра?

- Предлагаю спросить у Гутбренда, однако не

проговоритесь про ЕМ.

- Хорошо, я спрошу позднее. Поехали.

Через час, примерно, мы добрались до складов.

Дело в том, что в тоннеле образовалась вечерняя

пробка и мы, в основном, стояли в пробках. Стоянка

оказалась почти пустой. Осталось два автомобиля,

но и в них вскоре сели два человека и уехали. Опять

подкатил полицейский джип, но Камер быстро

сделал меня невидимым. Блюститель походил

вокруг Хонды, сел в свой транспорт и укатил. Я

подошел к складу, дверь и ворота которого были

заперты.

299


- Подождите здесь немного, сказал Камер, и я сразу

же увидел свои руки, ноги и живот. Он куда-то исчез,

а через минуту дверь зажужжала и отворилась.

После нескольких миганий синей лампы на здании,

отворились и ворота. Я зашел, а Камер направил

меня к нужному отсеку.

- Садитесь вот в этот электрокар, - предложил он.

Я сел, но управлять не мог, поскольку не умел.

- Вот эта зеленая кнопка – пуск, а красная – стоп. С

рулем Вы справитесь. Тормоз внизу. Вперед!

Я с опаской нажал зеленую кнопку. Кар тронулся.

Когда я покрутил руль вправо и влево средство меня

послушалось.

- Тормозите! – приказал Камер, - а потом нажмите

красную кнопку.

Я нажал и спрыгнул на бетонный пол. В открытом

отсеке стояли ящики красного цвета.

- Загружайтесь! – опять приказал Камер.

Я загрузил 5 ящиков и поехал на стоянку. Все ящики

не поместились в багажник Хонды, поэтому пару из

них я положил на заднее сидение.

- Предлагаю закопать ящики, - сказал Камер, -

недалеко от Улитки. На северо-западе есть большое

бомбоубежище. Его выкопали не сразу. Пробовали

чуть западнее, от того места, где оно сейчас, но на

глубине 5 метров встретили твердокаменные

породы. Однако осталось много шурфов. Там и

закопаем.

Мы проехали по туннелю под проливом, добрались

до Улитки, а от нее по кривым бетонным дорожкам,

проложенным в роще, до пустой и безлюдной

стоянки недалеко от бомбоубежища.

- Как же теперь подтащить ящики к шурфам?

- Вон видите, в кустах древняя тачка для подноса

300


бетона? Она, конечно, заржавела, так как не менее

полвека пролежала здесь, но посмотрите – может

быть, колесо крутится.

Попытался перевернуть тачку, но рукояти сразу же

обломились. Я крутанул колесо, и оно, странное

дело, провернулось. Увидел, что ось густо смазана

коричневой мазью. Я соорудил деревянные рукояти

из веток и прикрутил их проволокой, найденной в

багажнике Хонды.

Нагрузил 2 ящика и покатил туда, куда мне

указывал Камер. Шурфы оказались не глубокими с

горками затвердевшей земли. Я уложил ящики на

дно и покатил тачку за следующими. Переместив

таким образом все, забросал их землей с помощью

лопатки, оказавшейся в багажнике запасливого

Одина. Набросал сверху старых веток.

Возвращались

уже

с

включенными

фарами

- Я расхотел в “Аврору”, - сказал я, – тем более что

мы рядом с нашим пунктом.

- Хорошо, я сделаю для Вас домик и его наполнение,

а сам попытаюсь проникнуть в БУ, - сказал Камер

уже на точке.

Он соорудил обещанное и исчез. Я зашел в

открытую дверь, увидев, что интерьер внутри создан

в стиле техно или футуризма, а вернее, русского

модерна: приглушенная цветовая гамма, витиеватые

узоры, мягкое освещение, натуральные материалы и

ткани.

- Вот это мне нравится! – восхитился я вслух и

свалился на широкую кровать.

“Сейчас”, - подумал я, - “немного полежу, потом

встану, помоюсь, поужинаю и посмотрю новости...”

Но замыслу моему не суждено было сбыться – я

сразу заснул.

301


Проснулся от сигнала связи:

- Стивен, извини, но мы проследили сегодня за

тобой, - послышался голос Гутбренда, - и у нас

закрались очень глубокие подозрения. В связи с

этим

я

хочу

задать

тебе

два

вопроса.

Первый: Почему ты, не уведомив меня, выкрал из

склада

сельскохозяйственного

объединения

аммиачную селитру и перевез ее в рощу рядом с

бомбоубежищем?

Второй: С кем ты постоянно разговариваешь, не

применяя связь?

От того, ответишь ли ты на данные вопросы,

зависит твоя дальнейшая судьба. Извини, но мы

вынуждены будем от тебя избавиться, если ты

против нас. Надеюсь, ты нас правильно понимаешь?

Я задумался. Если у Гутбренда такая информация,

то скрывать про Камера уже нет никакого смысла.

- У меня высокоорганизованный робот, который

способен исчезать, делать людей невидимыми,

добывать любую информацию и перемещать

предметы, а также еще много чего.

- Что-то я про таких роботов не слыхал. Тебя

снабдили им в ЮАР?

- Нет, он говорит, что его прислала израильская

спецслужба в помощь тем, кто хочет уничтожить

Вариатор.

- Израильская? Я ничего не слышал про это, -

сказал Гутбренд. У твоего робота есть слабые

места?

- В каком смысле?

- Ну, он чего-то боится или страдает иногда?

- Да, он боится разрядиться.

- Стивен, я подозреваю, что робот твой из местной

защиты. Скорее всего, совместная американо-

302


китайская разработка. Я, например, уверен, что он

настраивает тебя против меня.

- Да, он сейчас в БУ с целью прослушивания

разговоров Руководства, связанных с тобой.

- Я так и думал – это стандартная схема. Придумали

бы что-нибудь поумней.

- Скажи, Гутбренд, почему я должен тебе верить?

В этот момент в домик плюхнулся Камер.

- Я был неправ, - проговорил он, - Гутбренд – не

местный агент, цель которого руководить созданием

ракет и заодно всеми вами. Руководству он

понравился как хороший организатор и только.

“Слава Богу – я могу доверять Гутбренду и Камеру“ –

подумал я, но сразу вспомнил, что Камер просил

меня не открывать его своим, а почему? Я никогда

не задумывался, хотя, по-видимому, его просила об

этом его служба. Все-таки зря Центр послал меня

сюда без всякой специальной подготовки. Местному

Руководству я, судя по всему, вообще не нужен...

Проблемы ЕВА? Может быть, они их и волнуют, но

не очень. Им нужны ракеты, чтобы ускорить

разработку Вариатора. Зачем они меня держат?

Может, я их заинтересовал как потомок русских?

Ведь Цыферов русский... Но есть вероятность, что

ЕВА их тоже сильно волновала, но на ракеты они

переключились уже после моего приезда. Я попал...

Специалистов и любых людей, кто хоть что-нибудь

знают о БУ, они не выпустят. Мои домыслы должен

кто-то подтвердить. А кто может такое сделать?”

- Я слышал ваш разговор, - сказал Гутбренд, - и хочу

обдумать его. Последнее время голова просто

кругом идет. Пока.

Я отошел от Домика на некоторое расстояние и

послал сигнал на связь. Долго никто не отвечал, но,

303


наконец, услышал:

- Можете говорить.

- Прежде всего, - начал я, - хотел бы выяснить,

знаете ли вы о том, что у нас тут создана группа из

разных агентов.

- Да, мы знаем и полностью поддерживаем такое

решение.

- И еще один вопрос: известно ли вам что-либо о

высокоорганизованном

суперроботе, внедренном

израильской службой в помощь мне якобы по вашей

просьбе?

- Вы это серьезно?

- Да, он с первого дня со мной.

- Подождите, мы в течение часа свяжемся с Вами.

Ничего себе! Если Камер не тот, за кого себя выдает,

то значит, с первого дня я под колпаком местной

службы? Почему именно я? А, может, у всех наших

есть по такому роботу, а они умалчивают?

Возможно.

Тогда

нас

всех

ждут

большие

неприятности.

Состояние безысходности охватило меня. Что

делать? Разрядить Камера? Но мне сказали

подождать. Я вышел на край рощи. В этот момент

пошел снег. Крупные снежинки падали на землю и не

таяли. Послышался сигнал связи.

- Как Вы назвали робота?

- Я назвал его Камером.

- Так вот, мы выяснили, что этого Камера Вам

действительно подослала израильская спецслужба.

Такого же робота “прикрепили” к Одину. Они решили,

что без роботов вы не приблизитесь к цели, которую

они поставили - уничтожить Вариатор в ближайшее

время. Пока не предпринимайте никаких действий, а

мы поставим Вас на высшую степень контроля.

304


- Последний вопрос: что это за два “защитника”

крутятся здесь иногда около меня.

- Не обращайте на них внимания – это эвакуаторы...


Я вернулся в домик, лег на кровать и попытался

уснуть, но сон не приходил.

- Стивен, - сказал Камер, - мне нужно сказать Вам

что-то важное. Хотел сделать это сразу, но не

решался. В БУ я услышал, что Руководство

намерено через несколько дней с вашей группой

кончать.

- В каком смысле? – спросил я.

- Они

просто говорили “кончать”, но можно

догадаться. Мои сразу же отреагировали и отзывают

меня. Остаться не смогу, поскольку меня отключат.

Вам, Стивен тоже необходимо отсюда выбираться. К

сожалению, я Вам помочь не сумею потому, что

через час исчезаю...

Я растерялся и стоял молча, не находя слов.

- Значит, ты меня бросаешь.

- Извини, Стивен, я не виноват.

- Понятно. Ну что ж, спасибо за то, что сделал для

меня. Да, напоследок: что ты думаешь про Альвиса и

Одина?

- Альвис мне очень подозрителен, а Один – не

знаю... Да и Гутбренд слишком правильный...

- Ну что ж, прощай, Камер.

- Прощайте, - сказал Камер и исчез...


305


Месть и эвакуация

Значит,

Камер

мне

все-таки

помогал

действительно. Но местные службы, похоже, и его

взяли на заметку, но как? Мне конечно нужно

возвращаться, но куда ? В ЮАР? Что меня там

держит? Оливия? Я почти забыл о ней и, кроме того,

я стал догадываться, что она активно участвовала в

моей вербовке. Податься в Черногорию? Не знаю...

А вдруг у Милены уже есть жених? Я ей ничего не

обещал, и она мне. А девушка очень хорошая. Надо

отсюда выбираться. Если каждый мой шаг под

контролем, то сделать это будет почти невозможно.

Как же себя повести, чтобы выбраться? Я теперь

практически никому не доверяю, кроме Кэриты, но

когда она выйдет из больницы? А если обратиться к

тем парням, которые “охраняют” меня иногда?

Почему не охраняют везде, а только если я

появляюсь в определенном месте? Да и ведут они

себя, по крайней мере, странно: на контакт не идут,

постоянно

делают

глупости.

Какая

задача

поставлена перед ними? Сплошные вопросы...

Только ближе к полночи я, наконец, уснул.

Проснулся весь разбитый: болела голова, ноги и

желудок. Что я вчера ел? Почти ничего – только

сэндвичи и все... Я так и не связался вчера с

Гутбрендом,

поэтому

сегодняшняя

программа

неясна.

Неужели

Гутбренд

работает

на

Руководство? Нет, вряд ли. Он хорошо понимает,

что главная задача, поставленная Руководством

перед

ним

это

ракеты

и ведет себя

соответственно. Кстати, без ракет мы не сможем

осуществить наш план. Да, ракеты нам нужны в

первую очередь... Сейчас свяжусь с Гутбрендом.

Гутбренд

ответил

с

некоторой

задержкой.

306


- Почему, Стивен, ты не отвечал на мои сигналы

вчера?

- Вчера? Я ничего не получал.

“Понятно”, - подумал я, - “они уже блокируют

сигналы”.

- Гутбренд, какая у нас на сегодня программа?

- Мы собираемся у мастерских на берегу. Ты

помнишь где?

- Да, да, а когда?

- В 8-00. Прошу не опаздывать.

- Хорошо, приеду вовремя.

- Твой будет с тобой?

- Нет, он исчез куда-то.


У мастерских встретились все: я, Гутбренд, Альвис

и Один.

- Сейчас пойдем в сборочный цех и посмотрим на

первую ракету, которую собрали вчера вечером, -

Сказал Гутбренд. – В конструкции специально

предусмотрели возможность отделить, в случае

необходимости, верхнюю и нижнюю части и увидеть

все главные конструктивные особенности кроме

топливного отсека.

Мы отправились в сборочный цех. Прошли мимо

токарных и фрейзерных станков, специальных

подъемных приспособлений, устройств подачи и

продвижения. Автоматические кары, нагруженные

металлическими деталями, сновали туда и сюда. В

углу два техника разобрали ракету на специальном

столе. Гутбренд начал комментировать, указывая

световой указкой на отдельные части.

- Внимание! – вдруг объявил он.

Мы

уставились

на него и увидели палец,

307


приставленный к губам. Я понял, что он просил нас

не поднимать вопрос о ЕМ. Все с пониманием

закивали головами.

- Итак, вы видите, что конструкция практически

полностью соответствует описанию патента

Цыферова. Только уменьшен топливный отсек, что

позволило уменьшить объем конструкции. Первое

испытание проведем во дворе, не откладывая его в

долгий ящик.

Техники погрузили ракету и провода с катушкой и

пультом на кар с помощью подъемника и покатили

во двор. Мы пошли следом. Испытание прошло

вполне успешно. Сначала техники подвесили ракету

краном и включили носовые сопла, которые быстро

расплавили грунт на некоторую глубину. Это

позволило погрузить ракету до самых задних сопел.

Затем они сняли ее с крючка и включили оба сопла.

Опять мы увидели столб черного дыма, а затем

провод начал стремительно разматываться с

катушки.

Через

несколько

секунд

барабан

остановился. Один из техников стал нажимать на

кнопки пульта. Провод снова начал разматываться.

Вскоре показался нос ракеты и замер.

Все захлопали в ладоши.

- Другие ракеты мы не будем испытывать? – спросил

Один.

- Нет,

-

ответил Гутбренд, - только сверим

технические данные и показания приборов на

стенде.

Во время испытаний я постоянно думал, что мне

делать без Камера. Удастся ли мне завершить

успешно свою командировку?

308


- Завтра встречаемся на подземной стоянке в

Институте, - объявил в конце испытаний Гутбренд, -

а потом опять направимся сюда. Мне только что

передали по связи, что комиссия желает повторить

испытания, но на полигоне Кнутсенскоген, недалеко

от ралли-стадиона.

“Да”, - подумал я, - “знакомые места. Все

повторяется. Когда закончится моя командировка, и

закончится ли она?”.

- Как добираемся туда? – спросил Один.

- Нам снова выделили джип Хаммер+ с крыльями, -

ответил Гутбренд.

- Этого мне не хватало для полноты ощущений, -

выпалил я.

- Выдвинем мы крылья или нет, будет зависеть от

плотности движения завтра утром.

- Что, завтра оно как-то изменится? – с сарказмом

заметил я. – Завтра с высокой вероятностью опять

пробки, а, следовательно, полетим.

- На сегодня мы заканчиваем, - возвестил Гутбренд и

пошел

к своему джипу вместе с Одином.

Альвис и я направились к стоянке мувера.

- Какие у тебя, Стивен, мысли о том, что сейчас

происходит?

- Нет никаких мыслей, - ответил я - Обстановка

нормальная, ракеты скоро сделают, относительно

ЕМ я позабочусь. Вот только не ясно, где

расположен Объект, но, я думаю, что скоро мы

выясним его позицию.

Альвис с подозрением уставился на меня.

- А где твой робот? – вдруг спросил он

- Я отправил его домой.

- Показал бы хоть раз.

- Он прячется от всех, кроме меня.

309


- Да, Гутбренд мне говорил. Слава Богу, у меня нет

такого.

- Ты знаешь, как с ним интересно!

- Интересно-то интересно, но конец может быть

печальным.

- Альвис, нам срочно нужно начинать думать, как

отсюда выбраться в случае чего.

- Смотрю, Стивен, не веришь в достижение нашей

цели?

- Альвис, ты разумный человек, а задаешь такие

вопросы. При полном контроле над нами со стороны

Руководства мы ничего не сможем сделать.

- Ну,

это сильно пессимистичное заявление…

- Смотри, Альвис: Кэриту к работе не подпускают, а,

значит, позицию Вариатора мы определить не

сможем, склад с селитрой контролируется, а наша

“заначка” возле бомбоубежища им известна, ракеты

создаются под их неусыпным вниманием. Даже если

мы, к примеру, взорвем БУ к чертовой матери, то у

них есть несколько запасных, например в Харстаде.

- Так ты, Стивен, считаешь, что главная задача у нас

на сегодня – это как можно быстрее унести отсюда

ноги?

- Да, и выдать в прессу все факты, которые мы

здесь обнаружили. В прессу, а не нашим службам.

- Это не реально. Мы – профессионалы и прессу

терпеть не можем.

- Но если не запустим информацию в прессу, здесь

достаточно быстро создадут такой Вариатор, против

которого не устоит ни одно государство с его

техникой и прочими возможностями.

- Ты не преувеличиваешь, Стивен?

- Ничуть.

- Тогда давай соберемся и обсудим данный вопрос.

310


- Альвис – ты опытный разведчик и прекрасно

понимаешь, что это опасно. Лучше прощупать всех

по очереди.

- Говоришь,

ты

не

проходил

специальной

подготовки? Ну-ну. Меня, значит, ты уже прощупал?

- Сейчас не до юмора. Просто я тебе доверяю. Если

ошибусь, то такова моя судьба.

- Хорошо, Стивен, давай я “прощупаю” Одина, а ты

Гутбренда. Так понимаю, что сделать это мы должны

в ближайшее время?

Мы расстались. Я поехал на мувере в “Аврору”.

Вскоре вышел на станции вблизи комплекса отелей.

Портье впустил меня как старого знакомого.

Администратор предоставил мне тот же номер, в

котором

я

ночевал

последний

раз,

что

свидетельствовало о проблемах с заселением

отеля.

Я зашел в бар, чтобы выпить немного виски для

успокоения нервов. Там сидел мой “старый

знакомый” Томас.

- О, Стивен! – приветствовал он меня поднятием

правой руки.

- Здравствуй, Томас, продолжаешь расслабляться?

- Одиночество, Стивен, иногда нужно скрашивать, а

иначе можно сойти с ума. Нельзя постоянно писАть.

Как твои дела? Кстати, хорошо, что перешел на “ты”.

- Можно к тебе подсесть?

- Извини, что не предложил сразу.

Я заказал два бокала Бурбона, взял их в обе руки и

подсел к Томасу.

- Ты зря заказал мне Бурбон – я перешел с кукурузы

на злаковые-шотландские и обычно заказываю себе

сам. В первый раз я просто проигрывал сценарий

быстрого знакомства.

311


- Томас, извини, но я хочу сразу перейти к делу.

- А у нас есть совместное дело?

- Сейчас не до шуток. Создалась такая ситуация,

что мне и нескольким моим друзьям нужно срочно

покинуть этот город. За нами установлена слежка с

применением техники, людей и роботов. Я в городе

почти никого не знаю, поэтому обращаюсь к тебе, как

к местному жителю.

- Очень интересно. Не спрашиваю, почему за вами

установлена слежка - у нас здесь происходит такое,

что возможны любые варианты. Я заинтересовался

потому, что у меня исчерпались все темы для

романов, а тут может появиться что-то новое, в

котором я буду участвовать. Наконец-то моя скучная

жизнь закончится! Конечно, я знаю многих в этом

городе. Иногда мне кажется, что всех. Вопрос: вы

хотите покинуть город по воздуху, воде или еще

каким-то образом?

- Что ты имеешь в виду под последним вариантом?

- Ну, к примеру, есть "секретная" подземная дорога

до самого Бодо, а оттуда легко добраться до Осло

или Бергена.

- Нет, Томас, под землей опасно – только одна

степень свободы.

- У меня есть родственник – второй пилот на

винтолете,

дефилирующем

между

Тромсе

и

Харстадом.

- Этот транспорт очень хорошо контролируется

местной властью – я уже летал на нем и знаю.

- Так что, остается морем, – констатировал Томас. –

У меня есть двоюродный брат, который командует

несколькими катерами. Маршруты этих катеров

каждую неделю меняются, поэтому его нужно

предупредить

заранее.

Вас

устроит

морем?

312


- Томас, обстоятельства определят вид транспорта.

Возможно, что и винтолет – не знаю. Я должен

обсудить со своими. В любом случае, я тебе очень

благодарен. Боюсь только, что тебя сильно

обременят такие заботы. И опасны они очень...

- Да нет, что ты, Стивен, я рад буду взбодриться по

прошествии стольких лет скучнейшей жизни. В

последнее время в голову стали приходить

нехорошие мысли, от которых я пытаюсь избавиться

с помощью спиртного. Двоюродный брат тоже в

тоске. Тут никому не дают отпусков, чтобы люди в

свободное время не задумывались о своей судьбе.

Город практически изолирован от остального мира.

Все маршруты строго контролируются. Полеты,

поездки и плавания только в определенные

населенные пункты с налаженной службой контроля.

- Да? – удивился я, - не знал об этом почти ничего.

Получается, что целый город напоминает зону в

бывшей Стране Советов.

- Откуда ты знаешь про эту страну?

- Просто моей матери в детстве рассказывал

родной дед, который просидел 10 лет в такой зоне.

- Получается, что корни твои оттуда? Интересно!

Если будет у тебя время, можешь что-нибудь

рассказать?

- Я бы с удовольствием, Томас, но времени такого у

нас не осталось. Могут в любой момент схватить и,

или уничтожить, или превратить в полу роботов.

- Я сделаю для Вас, что смогу, - сказал Томас. –

Кстати, брат мой обожает всяческие приключения.

Еще в детстве он любил поднимать адреналин в

крови. Он очень обрадуется, когда я попрошу его

перевезти Вас.

- Только, Томас, большая просьба: объясните ему,

313


что это вопрос жизни и смерти нескольких человек,

старающихся избавить человечество от страшной

опасности.


Я пошел к себе в номер, но долго не мог уснуть.

Поток мыслей и образов терзал мозг. Получилось,

что задание, которое возложили на меня, мне не под

силу. Я и не представлял (да и те, кто послал мене,

не представляли, я уверен) насколько сложной

окажется

задача.

Не

удивительно, что мы,

практически не сговариваясь, объединились, но,

похоже, это не помогло. А, может быть, Альвис

прав, и я просто паникер и трус? Нет, трусом я

никогда не был. Я вспомнил многие случаи из моего

детства, юношества и взрослой жизни, когда

сталкивался с опасностью. Всегда наступало

состояние торможения и упорной злобы, которое

отпугивало противника. Да и в сложных ситуациях,

если “противником” становилась природа, также не

пасовал, а здесь... Возможно, климат? Правда,

холода по-настоящему я здесь не ощущал, но и

солнца не бывает. Хотя сваливать свои просчеты на

природу – последнее дело. Виной всему голова.

Надо

попытаться проанализировать последние

события...

В этот момент меня осенила мысль связаться с

Кэритой. В вихре последних событий забыл о

главном. Кэрита сразу ответила.

- Стивен, почему не связывался со мной со

вчерашнего дня? Я посылала тебе сигналы.

- А последние несколько часов посылала?

- Нет, я отдыхала.

Точно блокируют! И Кэриту тоже, подлецы!

314


- Кэрита, где ты находишься сейчас?

- Я дома, Стивен. Ты не можешь ко мне подъехать?

Я начал судорожно соображать. Уже 2 часа ночи.

Муверы не ходят. Такси? Все такси под контролем.

Значит, надо перенести встречу на завтра.

- Кэрита, у меня проблема с транспортом.

- Я могу подвезти тебя.

Давай, Кэрита, перенесем нашу встречу на завтра.

Уже очень поздно. Ты должна отдыхать после всего

того, что с тобой случилось.

- Значит, так ты меня любишь?

- Я люблю тебя, Кэрита, и завтра утром буду. Кстати,

какой адрес?

Она сообщила обиженным голосом. Назвала и код

двери.

Утром я решил позавтракать в кафе, а потом ехать

к Кэрите. Нужно выяснить до конца, имеет ли

полиция к ней претензии, и допустили ли к работе. В

душе я презирал себя за свои мысли. Получается,

что я ей “пудрю мозги”, хотя она мне очень нравится:

влюбился, пожалуй, больше, чем в Оливию и

Милену, а еду к ней по своим шпионским делам.

Когда кончится такая двойная жизнь? Неужели где-

то есть люди как люди: ходят на работу, встречаются

с друзьями, отдыхают с семьей?

На станции мувера автоматика работала исправно.

Зеленоватый свет освещал платформу, лилась

ненавязчивая симфоническая музыка. Но вот

замигал красный свет, после чего открылись

входные жалюзи. Я зашел и сел на ближайшее к

входу сидение. Музыка полилась в самые уши,

отвлекая от плохих мыслей, а, вернее, от любых

мыслей. Через несколько секунд голос возвестил о

прибытии в пункт назначения. На улице стояла

315


промозглая погода. Настроил голосом навигатор на

адрес Кэриты и уверенно зашагал, подчиняясь его

указаниям. В доме поднялся на 15-й этаж в лифте,

подошел к двери квартиры Кэриты и нажал кнопку

звонка. Никаких шумов за дверью не услышал.

Назвал код, но дверь никак не отреагировала. Тогда

я чисто инстинктивно нажал на нее и... отворил.

Медленно вошел и стал продвигаться по комнатам

как в детективном фильме. Только не держал

пистолет двумя руками...

Труп Кэриты, залитый кровью, лежал в джакузи. На

полу валялось три окурка сигарет без фильтров. Я

поднял

один и понюхал. Пахло марихуаной.

Взглянул вновь на тело Кэриты и в ужасе выскочил

из ванной. В холле послал сигнал Гутбренду. Он

мгновенно ответил.

- Стивен? Почему так рано? Что-нибудь случилось?

- Да, Гутбренд, случилось: убили Кэриту...

- Где?

- В ее апартаментах. Судя по всему, совсем

недавно.

- Стивен, ты должен как можно быстрее покинуть

квартиру. Постарайся не оставлять следов.

- Понимаю, - ответил я, находясь в полуобморочном

состоянии.

Протер следы от подошв тряпкой, найденной в

ванной, а полотенцем – следы на ручках дверей. Все

это я проделал автоматически. Одна только мысль

крутилась в голове: добраться бы до того, кто

сотворил такое с моей любовью. Я найду его и

уничтожу! Так зверски расправиться с красивой

женщиной. Только сумасшедший мог такое сделать.

Гутбренд опять связался со мной и напомнил, что

завтра в 8-00 мне следует появиться в Институте,

316


поскольку мы должны присутствовать на испытаниях

ракеты на полигоне Кнутсенскоген. Я заверил его,

что не забыл и, конечно, появлюсь.

“Интересно”, - подумал я, “Форд подъедет, если я

свяжусь с ним?”.

Я послал сигнал Камеру, но тут вдруг до меня

дошло окончательно, что больше я его не увижу. Я

посылал и посылал сигналы, однако короткие “п-и-и-

п” свидетельствовали об отсутствии абонента. Я

заказал такси, хотя знал, что в этом случае в БУ

могут легко определить, если пожелают, мои

координаты, и вскоре входил в “Аврору”. Там, на

удивление, появилось много постояльцев.

- В чем дело? – спросил я менеджера.

- Почти

весь отель заказан на неделю для

подготовки и проведения свадьбы дочери мэра. Но

Вы не волнуйтесь, - Вас мы выселять не

собираемся.

- А что, здесь такое практикуется?

- Нет, но Вы понимаете, Мэр для нас и царь и Бог.

- Нет, не понимаю.

Я отправился в свой номер и там сначала снова

послал безответный сигнал Камеру, а затем

связался с Альвисом.

- Альвис, начинай готовить семью к срочному

отъезду.

- Что, ты уже договорился с кем-то?

- Да,

путь к отступлению намечен, но мы

посражаемся. Ты можешь подъехать ко мне сейчас?

Нам надо перепрятать ЕМ. Кстати, ты сможешь

подготовить самодельный ДТ?

- ДТ? А, я понял – то, что тебе обещал смастерить

Камер. Да, знаю один способ. Сейчас приеду.

“Когда я успел рассказать ему про самодельный

317


детонатор? Видать, совсем у меня с головой

неладно последнее время”

Альвис вскоре прибыл, и мы поехали на его

минивэне, который я впервые увидел, в сторону

бомбоубежища. На месте быстро выяснилось, что

селитру

выкопали

и

увезли

в

неизвестном

направлении.

- Ну что ж, - сказал я, - салют отменяется.

Альвис промолчал.

- Чего молчишь, Альвис?

- Я думаю про маму и дочку. Для них наш отъезд –

катастрофа: мама пока не пришла в себя после

травмы, а дочка вынуждена прервать учебу в

Университете.

- Ты должен радоваться, что мы забираем ее из этой

шарашки. Она бы не смогла выбраться оттуда

никогда. В лучшем случае, работала бы в БУ,

каждый день участвуя в свальной зарядке. Ты

желаешь ей такую судьбу?

- Нет, этого я ей не желаю.

Утром мы с Альвисом почти одновременно вошли

в кабинет Гутбренда и никого там не обнаружили,

хотя часы показывали 8-05.

- Странно, а где Гутбренд и Один?

Вдруг по громкой связи прозвучало приветствие

Джиана – руководителя комиссии:

- Ни хао! Гутбренд сообщил мне, что он заболел, а

Один ждет вас на подземной стоянке в джипе.

- Странно, - сказал я, - а почему Гутбренд не

связался с нами и не сказал, что он заболел? Что-то

тут не так...

Внизу на стоянке Один сидел за рулем с необычно

бледным лицом и отсутствующим взглядом, как у

манекена. Мы влезли в джип, и он медленно

318


тронулся с места. На улице сразу же попали в

утреннюю пробку. Транспортный поток создавал

ужасный шум, притупляющий слух и не дающий

сосредоточиться. Крылатый транспорт взлетал с

шумом, в несколько раз сильнее колесного.

Жужжали скрытые автолокаторы, препятствующие

столкновениям. Мы надели наушники, которые

лежали в кармашках передних сидений. Один

продолжал сидеть за рулем с каменным лицом

- Стивен, - прошептал на ухо Альвис, - мне сдается,

что это не Один.

- Что ты имеешь в виду?

- Сильно напоминает робота.

Я с интересом поглядел на затылок Одина.

Действительно, волосы на его голове были

неестественно аккуратно причесаны, тогда как Один

не славился аккуратностью.

Я утвердительно кивнул головой Альвису. Итак,

получается, мы остались с ним вдвоем... Что они

сделали с Гутбрендом? Я послал ему сигнал, но

ответа не получил. Джип взлетел, а у меня, как

всегда, закружилась голова. Теперь я ни о чем не

мог думать, кроме как о скорейшей посадке. Наконец

мы приземлились около ралли-стадиона. Там нас

поджидали помощники Одина и члены комиссии во

главе с Джианом.

Помощники со страхом уставились на Одина, когда

он начал отдавать им команды. Видимо, тоже

заметили подмену. Они в ужасе сели в грузовичок и

двинулись. Мы и комиссия устремились за ними.

Отъехали

недалеко

от

стадиона.

Помощники

приступили к испытаниям. Для нас ничего нового в

них не предвиделось, а Джиан с интересом

уставился на ракету, так как ничего подобного в

319


жизни не видел. Члены комиссии, наоборот, начали

зевать и с подозрением озираться на нас. Над

головой пролетела вертушка, с которой зачем-то

просигналили короткими гудками, напоминающими

пароходные.

Всю обратную дорогу до института я вызывал

Гутбренда, но он не отвечал.

- Ты знаешь его адрес? – спросил я Альвиса.

- Нет, он никогда нам не сообщал.

- Ничего, узнаем в приемной.

Один сидел за рулем и еще больше напоминал

робота, поскольку совершенно не шевелил шеей и

не разговаривал. Он отвечал только на вопросы,

связанные с дорогой.

- Как думаешь, - спросил меня Альвис, - Одина тоже

убили?

- Такое возможно. Сразу же, как мы прибудем,

отправляйся к семье и скажи им, чтобы они скорее

собирались. Возможно, что сегодня вечером я заеду

к вам. Постарайтесь, чтобы соседи не заметили

ваших сборов.

- Все-таки с Гутбрендом надо выяснить.

- Один, - обратился я к водителю, - ты не знаешь, где

Гутбренд?

“Один” повернул голову и ответил:

- Гутбренд заболел и сегодня явиться не сможет.

- Ты его дом посещал когда-нибудь?

- Посещение дома Гутбренда не входит в мои

обязанности, - отчеканил “Один”.

Теперь мы окончательно убедились, что впереди

сидит и управляет джипом настоящий робот.

- А где Один? – задал я провокационный вопрос.

- Один – это я. В настоящее время управляю

транспортом, поэтому прошу не отвлекать меня

320


посторонними вопросами.

- Ничего себе, посторонний вопрос! – возмутился

шепотом Альвис.

“Итак, возможно, что мы из группы остались одни с

Альвисом”, - заключил я, - “но почему они нас не

тронули? Значит, что-то хотят от нас получить в

ближайшее

время.

Как

им

помешать?”.

В Институте на стоянке “Один” нажал на несколько

кнопок на пульте джипа, порядок которых я

постарался запомнить, и пошел к двери, ведущей на

лестницу.

- Хорошо бы проследить за ним, но, к сожалению, у

нас нет времени.

В этот момент я неожиданно получил сигнал от

Одина.

- Стивен, меня заперли в мастерских на берегу с

заданием в ближайшие дни закончить ракеты. Я

помру тут от скуки. Раньше у меня хоть робот был,

но и он исчез. Они не выпустят меня отсюда...

Связь прервалась.

- Альвис, я мигом в отель, а ты – к семье.

- А как с Одином?

- Нет, ты давай к семье, а я постараюсь выяснить

адрес Гутбренда и с ним обсудить. Будем на связи.

Кстати, ты можешь ехать на джипе – я запомнил код.

Альвис произвел голосовую запись кода, который я

ему передал, сел на место водителя, нажал на

клавиши пульта, и джип взревел.

Я направился в приемную Института, но она

оказалась закрытой. Прошел по коридору, открывая

каждую дверь - пусто... Сотрудники исчезли. Почему-

то вспомнил про те окурки с марихуаной. Неужели

Вилли? А кто же еще? Безусловно - он. Не мог

потерпеть, что кто-то знает про его пристрастие. Но

321


он в госпитале полиции? Кто же говорил, что он там?

Запамятовал. А если его туда и не забирали? Надо

попытаться отыскать эту сволочь. Если я уеду

отсюда, не отомстив, то всю жизнь буду терзать

себя. Но как его найти? Единственный способ – это

ДНК-локатор, но где его взять? Гутбренд что-то

говорил о биолокации... Может быть, он в его

кабинете? Конечно, есть возможность купить, но он

очень дорогой, как я слышал. Кстати, нужно

проверить мой банковский счет.

Я

спустился вниз, прошел по тротуару до

ближайшего автомата и всунул в него карточку. Она

исчезла. Я набрал код. Прозвучал сигнал и автомат

выключился. Забарабанил по нему кулаком от

злости – ведь я остался без эквивалентов.

Включил связь с Альвисом.

- Ну что, Альвис, вы собираетесь?

- Да, но они плачут.

- Успокой их, как можешь. Кстати, как у тебя с

эквивалентами? Мою баковскую карточку автомат

заблокировал и выключился.

- Сколько тебе нужно?

- Альвис, я хочу купить ДНК-локатор.

- Зачем? Я видел его у Одина в лаборатории.

- Ты думаешь, туда можно проникнуть?

- А ты где сейчас?

- Я недалеко от Института.

- Скоро буду – жди возле входа.

Ожидая, я начал обдумывать план дальнейших

действий. Прежде всего, нужно найти вещи, которые

держал в руках Вилли. Найти их мы сможем только в

квартире Кэриты. А если полиция ее закрыла и

выставила пост? Проверим. Если не выставила –

взломаем дверь. Найдем вещь, введем в локатор и

322


поедем к квартире Вилли. Дальнейшее я не

продумал, поскольку появился Альвис. Мы вошли в

институт. Странно, что наши карточки для входа пока

не заблокировали. Очень странно. Лаборатория

Одина оказалась открытой, и мы быстро нашли

прибор.

- Ты знаешь, как им пользоваться? – спросил я

Альвиса.

- Да, как-то Один мне объяснял – надеюсь, что не

забыл. Он действует на расстоянии примерно 300м,

поэтому придется прилично поездить для того,

чтобы найти того, кого ты хочешь.

- Я хочу найти Вилли. Он, по всем признакам, убил

Кэриту.

- А если не он?

- Я уверен, что он, так как рядом с джакузи я нашел

окурки с марихуаной.

- Мало ли кто может их курить. Ты не думаешь, что и

Кэрита баловалась?

- Нет. Я обратил внимание, что на них не было

следов губной помады, хотя у Кэриты губы всегда

намазаны. И в джакузи она лежала с губами в

помаде.

- Это существенно. Я вспомнил, что и Гутбренд

вчера говорил, что по радио сообщали о побеге

заключенного из тюремного госпиталя. Сходится.

Где же он скрывается?

- Скорее всего, у своих дружков – наркоманов.

Подожди – я спрошу у своего местного приятеля, где

в городе могут находиться притоны. Как он мне

сказал, он знает об этом северном городе все.

Я послал сигнал Томасу.

- Слушаю тебя, Стивен, - услышал я сразу же его

голос.

323


- Я тебе, Томас, задам сейчас довольно странный

вопрос: ты, случайно, не знаешь, где в Тромсе могут

находиться притоны наркоманов?

- Вопрос провокационный. Если бы я знал, то и в

этом случае не стал бы распространяться. Зачем

тебе такая информация?

- Мы, Томас, должны отыскать человека, вернее,

подобие человека, который убил дорогую для меня

женщину за то, что она могла бы выдать полиции

информацию о его незаконных наклонностях.

- Соболезную тебе очень. Реакция этого твоего

недочеловека вполне понятна. Я, Стивен, не знаю,

но уверенно могу предположить, что такие места

располагаются обычно вблизи кафе, пользующихся

не очень хорошей репутацией. Одно из таких кафе –

это “Dix” в центре города. Оно на первом этаже

старого здания, о котором бродят всяческие слухи.

По-моему, там есть бордели, игорные комнаты и

прочее. Крутятся большие эквиваленты, поэтому

полиция бережно охраняет это золотое осиное

гнездо. Впрочем, мой кузен знает, что там есть

черный ход, поскольку как-то занимался ремонтом

водоснабжения в этом здании. Я сейчас свяжусь с

ним и сообщу вам результаты. Пока.

- Стивен, - сказал Альвис, - поехали к Кэрите – мы

должны найти предмет, к которому прикасался

Вилли.

Сели в джип и направились в район, где проживала

Кэрита.

По пути до меня вдруг дошло, насколько

эгоистично я себя веду: в то время, как Один заперт

в мастерских с понятным исходом для него, я думаю

о мести и пытаюсь осуществить ее. До чего я в этом

холодном климате дошел…

324


- Альвис, разворачивайся, пожалуйста, в сторону

мастерских – надо выручать Одина.

- Стивен, попытайся все же еще раз связаться с

Гутбрендом.

Я послал серию сигналов, но напрасно. Тогда я

вспомнил про носки и сразу же связался со своими.

- Мне срочно нужен адрес Гутбренда Хансена из

Института математики, - передал я.

Ответ не заставил себя долго ждать. Я ввел адрес в

навигатор, и мы, не сговариваясь, направились по

нему. Вышли из машины и зашагали к подъезду, из

которого появился хорошо одетый седой господин

средних лет. Я спросил, не знает ли он Гутбренда.

Оказалось, что знает. Ему только что сказала жена,

что Гутбренд вчера скончался от сердечного

приступа. Вчера же его увезли в морг в специальном

автомобиле.

- Ясно, - сказал Альвис, после того, как мы

поблагодарили господина и сели в машину, -

Быстрее к Одину. Надеюсь, что мы успеем,

поскольку он отвечает за ракеты.


До места доехали быстро. Поставили джип на

стоянке одного из высотных домов, стоящих

напротив мастерских. Только проезжая часть улицы

Стакеволвеген отделяла жилые дома от мастерских.

Вышли из джипа и затесались среди прохожих,

чтобы незаметно приблизиться к белому зданию,

непосредственно примыкающему к самой первой

мастерской. Увидели охрану с лазерным оружием.

- Давай зайдем в подвал – уверен, что там есть ход

туда, куда нам надо, - предложил Альвис.

- И он не охраняется, - с ехидцей заметил я.

- Проверим. Кстати, возьмем ДНК-локатор. У меня

325


есть брелок, который подарил Один, - настроим по

нему.

Мы так и сделали. В подвале было сыро и пахло

дохлыми крысами. Через минуту стало ясно, что

охрану в подвалах не предусмотрели. Локатор

привел нас к двери, закрытой на ржавый допотопный

замок. Он разломался от удара каблуком моего

ботинка. Мы зашли, с опаской вертя головами.

Альвис освещал путь маленьким фонариком,

который оказался среди связки брелоков, которые он

коллекционировал. Запахло мокрым картоном и

болотной грязью. Нашли лестницу, по ступеням

которой поднялись наверх и уперлись в очередную

дверь, закрытую также ржавым замком, но со скобой.

Я потянул скобу и она отвалилась вместе с

замком. РНК-локатор запищал еще громче. Мы

зашли в цех, рабочие которого не обратили на нас

никакого

внимания.

По

локатору

дошли

до

помещения, в котором за столом сидел Один. Он

вскочил

радостно

и

устремился

к

нам.

- Сколько уже сделали? – встретил я его вопросом.

- Шесть

и

сегодня

завершаем

седьмую.

- Давай, приводи их в негодность и – с нами.

- К сожалению, готовые увезли в неизвестном

направлении, а седьмую можно – она как раз на

стенде

в

соседнем

помещении.

Я

сейчас.

- Где твой робот? – спросил Альвис.

- Исчез, - ответил Один на ходу.

Он вернулся, на удивление, быстро, неся в руке

какую-то деталь.

- Без этого она – куча металлолома, - сказал он.

Мы быстрым шагом направились в обратный путь

уже втроем, вышли из подвала белого здания,

перешли улицу Стакеволвеген и сели в джип.

326


- Я думаю, что Одину лучше всего “эвакуироваться”

как члену твоей семьи, Альвис.

- Я не возражаю, - сказал Альвис, но в глазах его

явно проступала тревога и недовольство, - А как ты?

- Пойду искать Вилли.

- Нет, давай лучше мы с тобой поищем Вилли, а

Один поедет ко мне.

- Почему это! – возмутился Один.

- Все, - сказал я, - решено. Я сообщу тебе, Альвис,

где катер через несколько часов. До свидания.

- Стивен, - окликнул меня Один, когда я отошел от

них на несколько шагов, - ты же без транспорта.

Забирай Хонду – она в Институте. Мы его подвезем,

правда, Альвис?

- Боюсь, что нас там ждут, - ответил тот.

- Тьфу, я совсем забыл, - всплеснул руками Один, - я

оставил ее на этой же стоянке – да вон же она.

Держи ключи.

Он бросил мне ключи. Действительно, Хонда стояла

недалеко от нас.

- В общем, я с тобой, Альвис, скоро свяжусь.

- Где, примерно, ты будешь нас поджидать? –

спросил тот с напряжением во взгляде.

- Я пока точно не знаю – сообщу по связи.

Альвис не смог скрыть своего раздражения и резко

нажал на газ. Джип взревел как бешенный бык,

рванулся и скрылся за углом высотки.

Я направился к Хонде, сел и поехал в сторону

квартиры Кэриты. Оказалось, что никакого поста

возле ее двери полиция не выставила. Более того,

она не заменила код, поэтому я проник в квартиру

без проблем. Обшарив все углы, нашел, наконец, то,

что искал – трубку, от которой исходил запах

марихуаны.

327


“Женщины трубок не курят”, - анализировал я, - “а,

значит, это трубка Вилли”. Положил ее в тот же

бумажный пакет, в котором держал локатор и

вышел. Завел машину и поехал в сторону квартиры

Вилли. Расположение окрестных улиц я знал,

поэтому поставил Хонду в удобном месте и включил

локатор. Вскоре мне стало ясно, что Вилли нет дома.

Это

сильно

усложняло задачу. Нужно было

разъезжать по городу и слушать локатор, а времени

у меня в обрез. Неожиданно в голову пришла

хорошая

мысль.

Я

связался

с

Томасом.

- Томас, пусть твой брат подготовит 2 катера в

разных гаванях.

- Хорошо, Стивен, я, кажется, понял, для чего ты это

делаешь – хочешь проверить кого-то?

- Да, - ты прав. Надо проверить кое-кого.

- Значит, ты не совсем доверяешь своим друзьям?

- Томас, они мне не друзья. Я бы даже сказал,

наоборот. Просто обстоятельства свели нас.

- Стивен, не беспокойся, я договорюсь с братом и

сообщу тебе места стоянок катеров.


Я продолжал разъезжать по Тромсе, пытаясь

охватить все районы. Навигатор водил меня по

улицам и проулкам с минимальным количеством

транспорта. К двум часам дня так устал и оголодал,

что

припарковал

Хонду

недалеко

от

кафе,

обозначенном в навигаторе, и зашел туда, чтобы

подкрепиться. Заказал пиво и сэндвичи. Быстро

смел эту нехитрую еду и уже было собрался

расплачиваться

и

уходить,

как

услышал

усиливающееся писк локатора. Стал смотреть по

сторонам, выясняя, что же послужило причиной.

328


Неужели прибор забарахлил? В самый пик моего

отчаяния я увидел Вилли, заходящего в кафе с

привлекательной женщиной. Я заметил, что та была

подчеркнуто привлекательной, даже можно сказать

профессионально привлекательной. Хорошо, что зал

был почти заполнен людьми, а то бы он меня сразу

заметил. А так, к моему счастью, они сели за столик

в противоположном конце зала. Я расплатился и

пошел к выходу, отворачиваясь в сторону. На улице

остановился на дорожке за невысоким кустарником.

“Если они сядут в автомобиль, то я его потеряю, а

если пойдут пешком, то, может быть, в эту сторону”.

Вдруг меня осенило. Я вытащил из пакета локатор,

взял его за ручку и встряхнул в правой руке. Штука

была

достаточно

увесистой,

чтобы

оглушить

человека. Пришлось ждать целый час. Я сильно

устал и подумывал о смене позиции, но, наконец,

Вилли с подружкой вышли и… направились в мою

сторону. Я спрятался за куст. Когда они прошли

мимо меня, выскочил из укрытия и изо всей силы

ударил Вилли локатором по голове. Какая-то деталь

даже отскочила в траву. Он рухнул на дорожку.

Подруга его в страхе отпрянула, а потом, на

удивление, быстро пришла в себя и спросила почти

спокойным голосом:

- Вы кто?

Я быстро объяснил ей в двух словах, что сделал

этот, с позволения сказать, человек.

- Очень рада, что вы его шарахнули. Он издевается

надо мной уже второй день, а я не могу от него никак

убежать. Вот это нашла у него в шкафу и собиралась

сегодня вечером подлить ему, а вы меня опередили.

В этот момент Вилли зашевелился. Я посмотрел на

329


наклейку пузырька в руке женщины. Там было

написано “Цианистый калий”.

- Подожди, принесу воды, - сказал я “подружке” и

побежал к Хонде, оглядываясь на ходу, чтобы

удостовериться, что “подружка” на месте. Открыл

дверцу, схватил бутылку с минералкой, всегда

стоящую

в

специальном

углублении

между

передними

сидениями,

и

побежал

обратно.

- Зачем вода? Я налью ему прямо из бутылька.

Такие не должны жить.

- Я должен кое-что выяснить у него, сказал я и

плеснул Вилли водой в лицо. Тот открыл глаза и с

удивлением уставился на меня, сидящего над ним

на корточках.

- А, это ты, Стивен! Жаль, что тебя первого не

аннигилировали. Я говорил им, что ты, хоть и

безобидный на вид, но самый опасный. Но ничего,

твоя очередь настала. Это были последние его

слова потому, что “подружка” плеснула яд ему прямо

в рот, когда он неожиданно зевнул. Вилли задрыгал

ногами и вытянулся. “Подружка” вылила остатки в

открытый

рот

своего ненавистного мужчины,

привстала и зашагала по дорожке, не прощаясь со

мной.

- Прощай, - сказал я ей вслед и направился к Хонде,

не оглядываясь.

В тот самый момент, когда я открыл дверцу Хонды,

чтобы сесть, раздался сигнал от Томаса:

- Ты

где,

Стивен?

Брат

ждет

дальнейших

распоряжений. Он готов. Находится на одном из

катеров, капитаны которых работают под его

руководством, в гавани “Sita 1”, а другой ждет тебя в

гавани “Sita 3”.

- Хорошо, я еду в “Sita 3”, а брат твой пусть

330


внимательно наблюдает за берегом. Если Альвис

прибудет со своей семьей, пусть даст мне знать. С

ними будет такой лысый с голубыми глазами. Сам

Альвис - блондин с волосами до плеч. Мои позывные

они знают. Томас, я тебе очень благодарен. Когда-

нибудь встретимся в этой жизни, я надеюсь.

- Я тоже надеюсь. Береги себя и, главное, передай

на Большую Землю информацию о том, что здесь

творится.

- Обязательно передам. Прощай!

- Не произноси никогда это слово.

- Не буду. До свидания!

Я направился к гавани Sita 3 и быстро нашел

катер, капитан которого потребовал, чтобы я при нем

связался с братом Томаса. Я связался, после чего

капитан сказал, что я могу пройти на катер. Однако

что-то необъяснимое задержало меня, и я сказал

капитану, что дождусь сигнала от Арнлджота (брата

Томаса), являющегося его начальником. Капитан,

естественно, согласился. Я сел на ближайшую

скамейку, ожидая сигнала от Арнлджота.

Очень трудно запомнить это сложное имя – даже не

знаю, какие ассоциации привлечь. Чтобы как-то

убить время, стал думать и, кажется, придумал.

Первый слог похож на Арнлог, а второй? Второй,

второй… О! Джотто – итальянский художник эпохи

проторенесанса. Теперь запомнил намертво!

В момент моего торжества услышал сигнал.

Говорил Арнлджот:

- Я вижу – они приближаются. Двое очень похожи на

словесные портреты, которые ты мне дал, но их

сопровождает полиция…

331


- Спасибо, Арнлджотто – никогда не забуду твоей

помощи!

- Пожалуйста, только меня зовут Арнлджот.

- Да, да, я знаю – просто немного ошибся. До

свидания!

- Прощай.

Картина

для меня прояснилась: Альвис и,

возможно, Один работали на местную службу.

Значит, надо быстрей садиться на этот катер пока

они не “поработали” с Арнлджотом. Я открыл кейс,

дабы убедиться, что я прихватил необходимое в

пути. К скамейке стремительно подкатил автомобиль

неизвестной мне китайской марки, из которого

выскочили

давние

знакомые

придурочные

“помощники-эвакуаторы”, которых я видел несколько

раз в центре Тромсе. Они подбежали ко мне с двух

сторон. Один из них выхватил из кармана какую-то

тряпочку и приставил к моему лицу. Он проделал это

так быстро, что я не успел защититься. Последней

моей мыслью было, что я хоть и выполнил задание,

но ничего не сделал, чтобы победить Большое Зло,

которое затевается здесь.


Очнулся в темной комнате. Пощупал руками

пространство вокруг, поняв, что лежу на диване. В

соседней комнате громко спорили. Из-за шума в

голове ничего не мог разобрать. Наконец, услышал,

как знакомый мужской голос произнес “Оливия”.

Неужели я дома? Нет, слово “Оливия” еще ничего не

332


означает. Ужасно болела голова. Вдруг, к моему

удивлению, послышался голос Камера:

- Вставайте, Стивен, я хочу Вам кое-что сообщить...

Откуда я слышу его голос? Ощупал низ голени

правой ноги и понял, что носки на мне.

- Откуда ты говоришь?

- Я говорю из своей страны. Просто попросил перед

выключением

передать

важную

информацию,

которую я записал.

- Что за информация?

- Никакого GLOBUS не существует. Вас якобы

заслали под его эгидой, а на самом деле это

сделала заинтересованная китайская сторона и

некие круги в ЮАР.

- Я давно это чувствовал, Камер, спасибо тебе!

- Я это сделал по просьбе моего программиста.

- Тогда передай спасибо ему.

- Передам, он, кстати, из Росс...

В этот момент связь прервалась.

“Так значит Центр под маркой GLOBUS морочил

мне голову с дезинформацией и прочей ерундой, а

на самом деле я был заслан для оказания реальной

помощи разработчикам Вариатора. Какой же я

глупец!”

333


Попытался

встать. С трудом удалось, и,

раскачиваясь, я зашагал в темноте на голоса в

соседней комнате. Пару раз споткнулся о стулья, но,

наконец, дошел до двери и распахнул ее. В большой

светлой комнате сидели Стив и его дочь Оливия.

Стив зло посмотрел на меня.

- Ты не выполнил наше задание. GLOBUS потратил

на тебя большие деньги. Теперь будешь всю жизни

отрабатывать. Мы тебя посылали не для того, чтобы

ты шашни разводил с девицами, а ты…? Чтобы

больше не подходил к моей дочери...

- Вы долго готовили эту речь?

- Ты что, хамишь мне?

- Нет, что Вы, просто я любопытен.

Во время этого диалога Оливия, стоящая с

безразличным

видом

возле

книжного шкафа,

перелистывая древние книги, усмехнулась.

“Уже много лет люди пользуются ридерами, а

бумажные фолианты только у антикваров” – зачем-

то подумал я. - Так, значит, она никогда не любила

меня, а просто играла роль “завлекательницы”.

Какой я все-таки идиот: потерял сначала Милену,

потом Кэриту, а вернулся туда, где от меня хотят

избавиться”.

- На работе мы тебя, может быть, восстановим, но,

Боже упаси, если ты разболтаешь о цели своей

командировки.

334


Я все время стоял, потупившись, ища глазами

входную дверь. Наконец, понял, где она и

направился туда.

- И не вздумай передать информацию в прессу, -

крикнул вслед мне Стив, - тогда тебе конец…

“Плевал я на твое предупреждение”, - подумал я и

вышел в коридор.

Эпилог

Я шел по коридору, переваривая финал моего

затянувшегося приключения. Из ближайшей комнаты

послышалась громкая радио информация:

- В результате работ, производимых по программе

ЕВА, в самом северном университете планеты в

городе Тромсе, произошла авария в подземной

системе

энергетических

коммуникаций.

Есть

информация, что были применены подземные

ракеты, которые существенно ускорили бурение

энергоподводящей системы. В результате аварии на

поверхность вырвался столб плазмы, существенно

нарушивший

равновесие

атмосферы.

Возникли

завихрения воздушных масс. С севера Норвегии

резко продвинулись штормовые фронты в двух

направлениях: в сторону США и в сторону России.

Тот,

что

двигался

на Соединенные Штаты,

превратился в тайфун огромной силы, сметающий

все на пути, а тот, что шел вдоль Баренцева моря в

районе Новой земли, изменил направление на юго-

запад и пошел через Западную Сибирь на Монголию

и Китай. В настоящее время, пройдя Китай, Индию и

335


Бирму, ураган также превратился в тайфун, который

набирает

скорость

вращения,

продвигаясь

к

Мадагаскару.

Количество

жертв

неисчислимо.

Предполагается, что тайфун после Мадагаскара

завернет на север. Но это только предположение.

Если он заденет ЮАР только своим краем, то

последствия могут быть катастрофичными.

Я набрал по связи редакцию местной газеты

“Истина”,

славящейся

своей

либеральной

направленностью.

- Здравствуйте, - услышал я.

- Здравствуйте. Меня зовут Стивен Бринк. Я бы

хотел встретиться с Вами для передачи очень

важной информации.

- Хорошо, Стивен, завтра в 9-00 в комнате 45. Я

закажу Вам пропуск. До свидания.

Я сел на мотоавиацикл и помчался в сторону

аэропорта, чтобы своими глазами убедиться, что

есть возможность вылететь в другую страну. Меня

больше ничто не держало в ЮАР. После

завтрашнего разговора в редакции я попытаюсь

улететь в Черногорию. Если там сложится не в мою

пользу, то полечу в Италию и найду отца Милены.

Просто скажу ему то, что о нем думаю, а потом...

Потом - не знаю, но придумаю.

По дороге образовались сплошные транспортные

пробки. Пришлось несколько раз взмывать в воздух,

чтобы перелететь очередной затор. Когда я

приземлился последний раз, то увидел, что в

аэропорту

творится

что-то

невообразимое.

336


Обезумевшие жители города штурмовали кассовые

аппараты, часть из которых, вырванная “с корнем”,

валялась по всему залу ожидания. На летном поле

тысячи людей полностью перекрыли возможность

для взлета. Погода начала портиться…


337



home | my bookshelf | | Тромсё |     цвет текста   цвет фона