Book: Путь обмана



Путь обмана

Рейчел Эббот

Путь обмана

Купить книгу "Путь обмана" Эббот Рейчел

Copyright © 2013 Rachel Abbott

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Пролог

Как только захлопнулась дверь и тесный чулан погрузился в темноту, девочка почувствовала – что-то не так. Вроде все как обычно, как и в любой другой день, но отчего-то вдруг стало не по себе. Конечно, ей было больно и неудобно, только это дело привычное. Нет, тут что-то другое… но что?..

Стараясь не шуметь, девочка попробовала дотянуться до сестры, утешить ее, а заодно успокоиться самой. Пусть сестренка не боится. Скоро все это закончится. Но от безотчетного страха у нее по спине бегали мурашки.

И тут сестра издала странный булькающий звук. Ничего подобного девочка раньше не слышала. Как будто сестренка подавилась, только эти звуки были глубже, утробнее. Она мысленно взмолилась, чтобы сестра замолчала.

Тсс. Сиди тихо. Не шуми.

Девочка вжала подбородок в тощие выпирающие коленки и принялась повторять в уме эти слова, будто надеялась, что волшебным образом сумеет передать их сестре. Если из чулана донесется хоть один звук, мама разозлится, и тогда будет только хуже. Нет, лучше уж страдать молча.

Девочка все время повторяла, что они будут вести себя хорошо. Вовсе ни к чему запирать их в чулане. Но мама каждый раз отвечала одинаково: «Я мать, а ты дочь. Будешь делать что велю. И не смей спорить. Я уже рассказывала, что бывает с непослушными детьми. Их забирает страшное чудовище и съедает на обед».

На этом месте мама смеялась. Девочка очень боялась этого чудовища. Должно быть, оно еще страшнее мамы.

Девочка чуть-чуть приподняла голову. Сквозь узкую щель между деревянной дверью и косяком просачивался тонкий луч света, в котором плясали пылинки. Вот он скользнул по лицу сестры. Оно было белое и блестящее, прямо как вареное яйцо, когда счистишь скорлупу. Девочка в первый раз видела, чтобы у человека было такое лицо. Сестра сильно дернулась и согнулась. Кудри прилипли к влажному лбу, и снова раздался этот горловой звук. А потом появился жуткий запах.

Они должны были сидеть тихо, как мышки, иначе их побьют. К счастью, сестренку сейчас никто не услышит. Кажется, сегодня пришел дядя, который хрюкает. Он все время хрюкал, этот дядя, точь-в-точь как свинья, которую девочка как-то видела по телевизору. Звуки были противные, но другой дядя, который кричит, еще хуже. Тот выкрикивал какие-то непонятные, страшные слова. Что они означают, девочка не знала, но уж наверняка ничего хорошего. А еще один дядя стонал. Однажды девочка осмелилась посмотреть сквозь щель, чтобы узнать, что случилось, – дядя стонал так, будто ему очень больно. Девочке не понравилось то, что она увидела, и больше она в щель не заглядывала. И все же каждый раз, когда приходил стонущий дядя, она представляла толстую белую задницу, которая то поднималась, то опускалась.

Хрюкающий дядя затихал раньше других, а значит, сестре надо замолчать, и как можно скорее.

Между тем хрюканье становилось все громче и чаще – верный признак, что скоро в комнате станет совсем тихо. Времени осталось мало. Девочка попыталась подползти к сестре, но запястья и щиколотки были связаны, да и синяки со ссадинами болели. Она едва сдержалась, чтобы не охнуть. Наконец девочка пододвинулась к сестре, та посмотрела на нее полными слез глазами, и вдруг ее маленькое, худенькое тельце скрутила судорога.

Девочка в ужасе поняла, что сестру стошнило, но рот ей закрывает широкий и плотный коричневый скотч. Тут глаза у малышки закатились так, что стало видно одни белки, и сестренка рухнула на груду старых грязных ботинок.

Ее надо спасти, нужна помощь, сейчас же, немедленно. Девочка знала, что ей сильно попадет, но сейчас ей было все равно. Она легла на бок, перевернулась на спину, подняла ноги и принялась что есть силы молотить босыми пятками по деревянной двери чулана. В комнате вскрикнули от неожиданности, потом раздался сердитый звук, похожий на рычание разъяренного зверя, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина с мясистым красным лицом, злобными маленькими глазками и плоским синим носом. Штаны и не очень чистые белые трусы были спущены до самых щиколоток.

Так вот он какой, дядя, который хрюкает.

День первый

Пятница

Глава 1

Элли Сондерс взяла пару луковиц с полки, где держала овощи, и принялась их чистить. Готовка всегда ее успокаивала, а сегодня отвлечься не помешало бы. Впрочем, паштет из куриной печени – блюдо не особо сложное, сосредоточенности не требует. Разбуди ее посреди ночи, и то приготовила бы. Но все лучше, чем глядеть на стены невидящим взглядом и гадать, что Макс там делает без нее…

– Перестань, Элли, – пробормотала она. – Не валяй дурака.

Однако, нарезая лук, чуть не превратила его в бесформенную массу. Из глаз брызнули слезы, и пришлось утираться бумажным полотенцем.

Доставая куриную печень из пластиковой упаковки и выкладывая на тарелку, Элли невольно вздрогнула, когда рядом с ней на столешнице завибрировал мобильный телефон.

У Элли перехватило дыхание, рука застыла в воздухе. На дисплей можно было не смотреть, она и так знала, кто звонит. Что делать – ответить? Поговорить с ним или, наоборот, игнорировать? Не знаешь, что хуже… Разговаривать Элли точно не хотелось, но все же лучше ответить – мало ли что.

Стряхнув оцепенение, она вытерла подрагивающие руки полотенцем и взяла телефон.

– Алло, – тихо произнесла она.

– Элли, почему ты плачешь?

Он здесь. Элли чуть не уронила телефон и испуганно оглянулась на раздвижные стеклянные двери, занимавшие всю стену кухни. Но из-за пасмурного неба снаружи и яркого освещения внутри разглядеть что-либо в сумрачном саду было трудно.

Тем временем он продолжал:

– Да, я тебя вижу. Обожаю, когда ты готовишь. Не переживай. Все будет хорошо, вот увидишь.

Сердце Элли заколотилось быстро-быстро, но она постаралась скрыть дрожь в голосе.

– Я не плачу и не переживаю, понял? Где ты? Пожалуйста, уходи, тебе нельзя здесь появляться. И говорить нам больше не о чем. Я уже все сказала.

В трубке послышался раздосадованный вздох.

– Впусти меня, и давай поговорим. Я тут, рядом.

Голос звучал тихо и вкрадчиво, но Элли задрожала от страха. Повернулась к окну спиной, чтобы он не видел ее лица и не заметил, как на нее действуют его слова.

– И не надейся. Макс будет дома с минуты на минуту. Оставь меня в покое.

Ответом было красноречивое цоканье языком.

– Нет, Макс вернется не скоро, и ты это знаешь. Он же на вечеринке… с ней… Мы оба это прекрасно понимаем. Я видел их вместе, Элли. Дураку понятно, какие между ними отношения. Но у тебя есть я, и я не такой, как Макс, милая. Я не причиню тебе столько горя. Ну пожалуйста, впусти меня. Позволь прикоснуться к тебе, обнять тебя. – Он тихо рассмеялся, и голос его зазвучал ниже. – Так и хочется расцеловать тебя всю. Ты просто великолепна, знаешь об этом? У тебя такая бархатная, мягкая кожа, прямо как итальянское мороженое. А по вкусу… пожалуй, миндальное. Да, точно, миндальное – этот темный изысканный цвет, прохлада на губах и ореховый привкус. Впусти меня, и мы снова…

– Нет!

Элли швырнула телефон на столешницу и тяжело оперлась на руки, боясь упасть. Лечь бы на пол и лежать, пока весь этот ужас не закончится. Но он наблюдает за ней, а значит, нельзя показывать слабость.

Из трубки все еще доносился его голос, но слов было не разобрать. Нет, пора с этим покончить, раз и навсегда.

Она снова взяла телефон.

– Послушай, – произнесла Элли, надеясь, что ее голос звучит твердо и решительно. – Я люблю мужа, а то, что случилось между нами, – просто глупая ошибка. Будь добр, оставь меня в покое.

Элли надеялась, что он разозлится или обидится, но он лишь мягко произнес:

– Да брось, Элли, кого ты обманываешь? Сама знаешь, все было совсем не так. Тебе было грустно, и со мной стало легче, я знаю. Да-да, и в следующий раз будет не хуже. Помнишь?.. Наша с тобой кожа пылала, когда мы прикасались друг к другу. Ну же, чего ты боишься? Никто не будет знать, только ты и я.

От напускного спокойствия не осталось и следа. Элли запаниковала: что, если узнает Макс? Он никогда не простит ей измену. Но говорить об этом вслух было нельзя. Набрав в легкие побольше воздуха, Элли ровным тоном произнесла:

– Я не боюсь, просто мне это не нужно. А сейчас я выключу телефон и задерну шторы, чтобы ты на меня не смотрел. Извини. Не хотела тебя расстраивать и уж тем более вводить в заблуждение насчет моих намерений. Не звони мне больше.

Элли отсоединилась и нарочно подняла телефон повыше, чтобы он видел, как она его отключает. Опустив голову, чтобы даже случайно не встретиться с ним взглядами – кто знает, где именно в темном саду он прячется? – Элли решительно подошла к окну и задернула шторы.

Сразу же зазвонил стационарный телефон. Элли вышла из кухни и выдернула его из розетки. Но на втором этаже продолжал надрываться другой телефон. Элли включила айпод, выбрала альбом «Колдплэй» и прибавила звук до полной громкости, чтобы было слышно в саду.

Однако бравады надолго не хватило. Из глаз полились слезы отчаяния. Элли схватила головку чеснока и принялась что есть силы давить ее при помощи огромного, остро наточенного ножа.

Глава 2

Мигнув левым поворотником, Лео Харрис свернула с главной дороги на центральную улицу Литтл-Мелем. Большинство ее знакомых считали, что покупать кабриолет «ауди», живя в Манчестере, – глупее не придумаешь, но сегодня вечером воздух Чешира был жарким и тяжелым. Самая подходящая погода для поездки с опущенной крышей. До места она добралась всего за какие-то полчаса. Когда Лео выбралась из городских пробок и очутилась на проселочной дороге, после удушающей жары города приятно было ощущать, как ветер треплет волосы. Но небо снова затянули тяжелые тучи – похоже, собирался дождь. Можно было подумать, будто сейчас не летний вечер, а глубокая ночь. Весь день гроза то прекращалась, то начиналась с новой силой. Штормовая погода идеально соответствовала настроению Лео. Далекие вспышки молнии на фоне черного предгрозового неба лучше всего отображали чувства, бушевавшие в ее душе.

Лео медленно ехала через деревню, разглядывая витрины уютных сельских магазинчиков, обратила внимание на новый бар, перед входом в который на широком тротуаре были выставлены алюминиевые столики и стулья. От пешеходов гостей бара отделяли раскидистые растения в кадках. Между лавкой зеленщика и булочной теперь был втиснут какой-то новомодный ресторан. Заглянув внутрь через окно, Лео заметила высокие спинки стульев из темного красного дерева и скатерти, сверкавшие белизной в приглушенном свете ламп.

В общем, райский уголок.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно, с печальной усмешкой подумала Лео и, свернув с центральной улицы, поехала по узкой аллее в сторону дома.

Как только впереди показались открытые ворота, правая нога, нажимавшая на педаль газа, невольно дернулась. Ничего не поделаешь, рефлекс. Борясь с желанием развернуться и что есть духу умчаться отсюда подальше, Лео снова нащупала ногой педаль, и машина равномерно покатилась вперед. Она понадеялась, что водитель одинокого автомобиля, припаркованного на придорожной стоянке, не заметил ее странного поведения. Лео свернула на подъездную дорожку и остановилась.

И тут ей в голову пришла мысль, от которой по спине пробежал холодок. В первый раз она приехала сюда на машине двадцать два года назад. Она была с отцом, и в тот раз они припарковались на этом же самом месте. Лео тогда казалось, будто она безутешно плакала несколько дней, хотя прошло всего пара часов. Папа пытался поговорить с ней, но Лео не желала слушать. В конце концов он оставил ее в машине и пошел в дом один. Лео помнила, что постепенно ее рыдания утихли, превратившись в редкие судорожные всхлипывания. И тогда Лео услышала крик. За всю жизнь ей не доводилось слышать ничего подобного. Казалось, кого-то убивают. Кричали громко и очень-очень долго.

Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от болезненного воспоминания. Семь лет спустя Лео, ни разу не оглянувшись, прошла по этой дорожке, твердо намереваясь вычеркнуть из своей жизни и дом, и его обитателей. Всех, даже Элли, но сестра оказалась слишком упряма, и за это Лео была ей благодарна. За это и за многое другое. Лео и представить не могла, что через столько лет вернется сюда и будет сидеть в машине на этом самом месте, стараясь набраться смелости, чтобы войти в дом. Лео откладывала поездку уже очень давно, но сегодня на нее словно что-то нашло, и, повинуясь странной, непреодолимой силе, она побросала в сумку одежду, схватила ключи от машины и пустилась в путь, не зная, хватит ли ей духу доехать до цели. Но стоило только представить, как удивится и обрадуется Элли, когда увидит на пороге сестру, и энтузиазма немножко прибавилось.

Были и другие плюсы – за прошедшие годы дом изменился до неузнаваемости и теперь ничем не напоминал место, где прошли годы ее кошмарного детства. Скрытые от глаз светильники удачно подсвечивали открытые лужайки и широкие клумбы роз, а ведь раньше сад был неухоженным и заброшенным. Булыжник сменил потрескавшийся гудрон подъездной дорожки, а рамы выкрасили нежно-кремовой краской, красиво смотревшейся на фоне старого красного кирпича. Но все остальные новшества меркли на фоне эффектного крытого дворика, соединявшего длинный приземистый дом с примыкающим амбаром. Пространство заливал мягкий свет, боровшийся с предгрозовыми сумерками, и даже Лео почувствовала себя здесь уютно.

Лео уныло откинулась на сиденье, упершись затылком в подголовник. Не будет же она до ночи здесь сидеть. Надо взять себя в руки.

Лео щелкнула кнопкой – надо поднять крышу кабриолета. Даже если ей так и не удастся заставить себя дойти до крыльца и дело кончится позорным бегством, вот-вот польет дождь. К тому же это еще один способ потянуть время.

Когда крыша благополучно оказалась на своем месте, Лео проехала немного вперед и припарковалась перед домом. С решимостью, которой не ощущала, она вылезла из машины, схватила стоявшую на заднем сиденье сумку и решительным шагом направилась к двери. Нажала на кнопку звонка. Долго ждать не пришлось.

– Лео! Приехала! Вот это сюрприз! Я уж думала, мы тебя больше не увидим.

Лео посмотрела на Элли и сразу перестала жалеть о своем решении. Длинные волосы изысканного шоколадного оттенка обрамляли овальное лицо сестры и струящимися волнами спадали на плечи. Карие глаза сверкали, но отнюдь не от восторга, как ожидала Лео. В них стояли слезы, веки покраснели, и, хотя широкий рот приветливо улыбался, сразу было видно, каких усилий это ей стоило. Обычно сияющей улыбкой Элли можно было хоть стадион осветить.

– Ну же, проходи… Как я рада тебя видеть… Добро пожаловать на обновленную ферму «Ивы»!

Наступил момент, которого Лео так страшилась. Она думала, что стоит ступить на порог, и со всех сторон нахлынут ужасные воспоминания. Но, как ни странно, Лео ничего не почувствовала. Сердце билось ровно, и прежней опаски как не бывало.

И тут Лео сообразила, в чем дело. Теперь в доме пахло совсем по-другому. Исчезла тяжелая затхлая вонь, из-за которой здесь было не продохнуть, – верный признак запущенного жилища. В открытое окно задувал прохладный ветерок, донося из сада тонкий аромат роз. Лео повернулась к сестре, надеясь все же увидеть неподражаемую ослепительную улыбку. Но Элли не улыбалась.

Лео подняла с пола сумку, чтобы уклониться от неизбежных сестринских объятий, и, подавшись вперед, чмокнула Элли в щеку.

– Чуть не забыла. Вот, держи. Нашла на крыльце, – проговорила Лео, протягивая Элли желтую розу.

Та уставилась на цветок странным взглядом, значение которого Лео никак не могла понять. Розу сестра не взяла, но глядела на нее точно кролик на удава.

– Что с тобой, Элли? – озабоченно нахмурилась Лео.

Сестра помахала рукой перед лицом, будто отгоняя слезы.

– Ничего… просто глаза слезятся. Извини. Резала лук, и вот результат. А розу выброси за дверь, она мне не нужна. Должно быть, уронила, когда срезала цветы. Все нормально. Я очень рада, что ты приехала. Передать не могу, что это для меня значит. Надеюсь, останешься хоть ненадолго?

– Потому-то и прихватила вещи – рассчитывала, что пару дней ты меня точно вытерпишь, – пошутила Лео, в доказательство поднимая сумку повыше. – Не могла же я дальше выдумывать оправдания. Очень хотелось повидаться с тобой и Максом. Не говоря уже о близняшках. Кстати, где все?

– Детей только что уложила, но, если хочешь, можем зайти на минутку – они, наверное, еще не спят. Вот обрадуются, когда тетю увидят! А Макс на празднике в честь окончания учебного года. Устроили барбекю, но только для работников школы, мужья и жены не допускаются. Сняли регби-клуб и, надо думать, будут веселиться на всю катушку. Кто знает, когда Макс вернется и в каком состоянии. Не поверишь, что вытворяют учителя, когда разгуляются! Слава богу, ученики не видят.



Лео посмотрела по сторонам и глазам своим не поверила – она не могла представить, что в их старом доме можно устроить такую красоту. В широком коридоре больше не валялся всякий хлам, а вместо унылых вылинявших обоев стены покрывала краска медового оттенка. Кроме того, Лео заметила несколько пейзажей в современном стиле. Возле одной стены стоял высокий столик из темного дерева, на вид казавшийся старинным, но четкие, лаконичные линии говорили о том, что вещь была изготовлена в наши дни. В нише, где раньше стоял видавший виды поцарапанный стол с откидной крышкой и грудой лежали старые письма и рваные конверты, было проделано окно от пола до потолка, из которого открывался очаровательный вид на сад. Любоваться источавшими нежный аромат абрикосовыми и желтыми розами можно было из кресла, стоявшего рядом с низким столиком.

Лео обернулась к Элли. Лицо у сестры было испуганное – видно, боялась, что Лео в любой момент развернется и пустится наутек.

– Все нормально, Элли. Я не собираюсь бежать. Ты все великолепно устроила, просто не верится, что это тот же самый дом. Расслабься.

Элли улыбнулась с нескрываемым облегчением. Взяла Лео за руку и потянула вперед.

– Коридор – это пустяки. Подожди, пока увидишь столовую и кухню. Я теперь просто без ума от этого дома. Сама только-только начала привыкать и тоже с трудом могу поверить, что тут провела детство. Знаешь, мы ведь чуть было от него не отказались. Макс настаивал на продаже, но я просто не смогла – сама понимаешь… Тут же столько всего можно было сделать, а всех призраков мы изгнали – в буквальном смысле слова. Макс по всему дому скакал и приказывал духам уйти от имени высших сил. Под высшими силами он, конечно, подразумевал себя. Ты же знаешь, что он за человек. Даже нашел какие-то восточные стихи, которые якобы устраняют все последствия злого колдовства. Ну правильно, он же маму с первого дня старой ведьмой называл. В общем, я так смеялась, что теперь все мрачные призраки точно разбежались.

Лео с легкостью представила эту сцену. Макс любил подурачиться и мог развеселить кого угодно. Она оставила сумку возле лестницы, и Элли потащила ее дальше, мимо открытых дверей, в проемах которых виднелись неузнаваемые комнаты. Ничто здесь не напоминало о прошлом, и, хотя Лео в последний раз была здесь много лет назад, в памяти сохранилась каждая деталь, каждая мелочь.

– Удивительно! Зря я тебе не верила. Дом и правда стал другим.

Лео была не любительница бурных излияний, но как могла старалась показать, что ей все нравится. Но ее удивление нельзя было передать никакими словами.

Помещение, в котором они сейчас стояли, было совершенно новым – во всех отношениях. Если, конечно, можно назвать помещением крытый дворик – тот самый, который Лео разглядывала из машины. Старый амбар Лео помнила хорошо, но на ее памяти его ни разу не использовали по назначению – сельским хозяйством тут никто не занимался. И теперь Элли с Максом устроили здесь потрясающую столовую с выложенным каменными плитами полом, по которому можно было дойти от дома до амбара. В двухскатной крыше из дубового бруса были проделаны застекленные окошки. Из-за темных зловещих облаков время от времени проглядывало солнце, и Лео представила себе, как хорошо собираться здесь погожими вечерами.

Казалось, сестра прочитала ее мысли.

– Завтра мы ждем гостей к ужину, хотим отпраздновать окончание ремонта. Не терпится опробовать нашу столовую в деле!

У Лео упало сердце. Элли обожала большие компании, Лео же предпочитала проводить время в узком кругу. При одной мысли о многолюдном празднике ей становилось не по себе.

– Ой, Элли, прости меня. Заявилась без предупреждения, даже не позвонила. Ну ничего, если хочешь, я завтра уеду или побуду у себя в комнате, пока гости не разойдутся. Уж что-что, а сидеть тихо я умею, тебе ли не знать.

Элли улыбнулась. Казалось, она вот-вот обнимет сестру. Лео инстинктивно отпрянула, и в глазах Элли мелькнуло разочарование.

– Не говори глупостей, Лео. Никуда я тебя не отпущу, ты же только что приехала! А каких трудов стоило тебя сюда заманить… Оставайся сколько хочешь. И насчет гостей не беспокойся, еды на всех хватит, а еще к нам придет один мужчина. Не в том смысле, что только он один и придет, а в том, что он будет единственным, у кого нет пары. Вообще-то очень приятный человек, только что переехал в соседний дом. Семьи нет, холостяк. Между прочим, он полицейский, так что придется вести себя хорошо, – с улыбкой произнесла Элли. – Пойдем. Кухня теперь здесь, в старом амбаре. В общем, я получила кухню своей мечты, а Макс – домашний кинотеатр. Завтра он тебе сам его покажет, не хочу лишать мужа удовольствия.

В кухне витал слабый запах лука, и Лео убедила себя, что Элли плакала именно из-за него. Она почувствовала легкое разочарование из-за того, что не сможет провести выходные только с Максом, Элли и близняшками. Но праздник – хороший способ начать с чистого листа. В былые годы гостей в этом доме не созывали.


«До чего же она не вовремя!» – думала Элли. Она так долго ждала, чтобы Лео наконец переступила через все барьеры, из-за которых ни разу не приехала до и во время ремонта. Теперь сестра здесь, но Элли отчаянно жалела, что Лео угораздило объявиться именно сейчас.

Элли любила сестру, и страшные воспоминания Лео о жизни в старом доме почти заставили ее отказаться от переезда. Но почти – не совсем. Макс тоже был не в восторге, однако возражать не стал. Может, теперь ему просто было все равно, где они будут жить. В любом случае ни сестра, ни муж не пытались отговорить Элли. Оба понимали, почему это для нее так важно, хотя и считали, что затея не увенчается успехом.

Элли достала из ящика пару салфеток и столовые приборы и положила на поднос. Сегодня можно поужинать в гостиной, подальше от кухни и воспоминаний о неприятном звонке. И почему бы не открыть бутылку хорошего вина? В первый раз за всю свою взрослую жизнь Элли могла не тревожиться о деньгах, но счастья это не прибавляло. Наоборот, дела с каждым днем шли все хуже и хуже.

Новообретенным богатством они были обязаны маме. Горькая ирония чуть было не заставила Элли рассмеяться. С тех пор как много лет назад отец скрылся в неизвестном направлении, мама постоянно жаловалась на бедность, но по завещанию Элли перешел не только дом, но и приличная сумма денег, которые мама прятала бог знает сколько лет. Лео не досталось ни пенни.

Элли попыталась сосредоточиться. Лео спустится с минуты на минуту, надо держать себя в руках. Узнав, что приехала тетя, близнецы пришли в восторг. Надо думать, не заснут, пока Лео им сто сказок не расскажет. Циничная и суровая, в обществе племянников сестра преображалась, но сегодня Элли не могла заставить себя зайти в детскую. Иначе непременно расплакалась бы, и попробуй объясни, в чем причина.

Она подошла к холодильнику и открыла дверцу. Что бы подать к ужину? Можно паштет, хотя, конечно, он еще не совсем остыл. Или хумус, которым Элли кормила детей днем. Осталось не очень много, но им с Лео хватит.

И тут Элли охватил безотчетный страх. Она застыла, невидящим взглядом уставившись на полки холодильника. Казалось, ее обдало волной холодного воздуха. Теперь никто не мог заглянуть в кухню, но Элли чувствовала его присутствие. Наверняка он прячется в саду в сгущающихся сумерках. Элли почудилось, будто его взгляд способен проникнуть сквозь закрытые шторы. Элли почти не сомневалась, что стоит отдернуть их, и она увидит его лицо, вплотную прижатое к стеклу. Потом Элли оглянулась через плечо, почти не сомневаясь, что он притаился где-нибудь в темном углу.

Хватит выдумывать, сказала она себе. Немного успокоившись, снова принялась изучать содержимое холодильника. Так, сыр… Ну, сыра у них сколько угодно, специально закупила для намечающегося застолья. Почему бы не взять немного на ужин, завтра можно будет купить еще…

Выкладывая еду на тарелки, Элли ломала голову над затруднительным положением, в котором оказалась. Ну почему он не может смириться, что между ними все кончено? Больше всего на свете Элли хотелось избавиться от этого человека.

Конечно, Лео не откажется дать совет или помочь. Но все двадцать с лишним лет сестра пребывала в полной уверенности, что в любых обстоятельствах может положиться на Элли. Она была для Лео единственным человеком, достойным уважения, ни разу не совершившим ничего предосудительного. Элли просто не в состоянии была разрушить последнюю иллюзию младшей сестренки.

Поставив тарелки на поднос, Элли бросила последний нервный взгляд на задернутые шторы, выключила свет, растянула губы в улыбке и отправилась искать Лео.

Глава 3

Легли они поздно, и к тому времени Лео радовалась, что сумела побороть страхи и опять перешагнуть знакомый порог. Очень приятно снова встретиться с сестрой. Нужно было приехать гораздо раньше. Но Лео всегда предлагала встретиться в городе, Манчестере или Честере, или приглашала всю семью погостить у нее. Но сегодня Лео наконец-то это сделала. Она вступила в схватку с призраками прошлого и победила. Теперь оставалось только доказать, что она сможет спокойно спать в этом доме. Будем надеяться, тут поможет вино.

Лео ночевала в бывшей детской комнате Элли, а из крошечной каморки, где ютилась она, сделали смежную ванную. И здесь тоже все стало по-другому – старый дверной проем, выходящий в коридор, заделали, а новая дверь вела прямо из спальни в душевую. Современные белые вентили и душ особенно ярко смотрелись на фоне темно-серой плитки, а свет точечных светильников отражался в огромном зеркале, висевшем над раковиной. Ни малейшего следа страшных событий прошлого.

В детстве Лео было строжайше запрещено заходить в комнату сестры, хотя иногда девочки готовы были рискнуть и навлечь на себя гнев матери Элли. Но одно главное правило Лео никогда не нарушала – правило дружбы и поддержки. С той ночи, когда Элли осознала, что папа ушел навсегда, не сказав ни слова на прощание, она горевала одна, уединившись в своей комнате. Лео лежала в кровати, слушая доносившиеся из-за стены звуки рыданий. Она понимала, что должна как-то утешить сестру, но понятия не имела, как это сделать. Элли удивлялась, почему Лео восприняла новость с таким равнодушием, но за несколько дней, проведенных в этом доме, Лео, казалось, вовсе утратила способность чувствовать. Сколько одиноких ночей пришлось ей вынести с того дня, как Лео приехала сюда. В то время она тоже плакала перед сном, но папа ничего не делал, чтобы ей помочь. И с тех пор Лео ощущала к нему глубочайшее презрение, распространившееся на все человечество.

Увы, Элли до сих пор цеплялась за эту свою нелепую фантазию – мол, стоит папе узнать, что жена скончалась, и он немедленно объявится на пороге, подобно блудному сыну. А теперь, когда Элли поселилась в старом доме, отцу точно не составит труда разыскать ее. Нет, с этим надо что-то делать, подумала Лео. Необходимо разузнать, как все было на самом деле, куда он ушел и почему.

Лео подумала о сестре. Милая хохотушка Элли – так ее называл Макс. Точнее и не скажешь. Однако сегодня жизнерадостность казалась показной, и Лео беспокоилась, что своим приездом спутала сестре планы.

– Элли, у тебя точно все нормально? – снова и снова спрашивала Лео. – Ты какая-то задумчивая.

Озабоченно нахмурившись, Элли опустила голову и принялась что-то выуживать мизинцем из бокала с вином.

– Разве? Нет, все хорошо. Честное слово. Просто за последние несколько месяцев ни минутки свободной не было. Сама понимаешь, дом надо было полностью обновить. А теперь как будто чего-то не хватает. Да и устала… Но у меня все в порядке. Не волнуйся.

«Честное слово», «все хорошо», «все в порядке», «не волнуйся» – явный перебор. Впрочем, неудивительно, что Элли устала. Полная перестройка фермы, пятилетние близнецы, необходимость ездить на работу, пусть даже всего несколько раз в неделю, – тут кто угодно вымотается.

Но было и еще одно странное обстоятельство – Элли не стала читать сестре уже ставшую традиционной лекцию о том, что Лео должна «открыться людям» и найти «хорошего мужчину». Лео прекрасно понимала, что прошлое оставило в ее душе глубокие шрамы и наделило многочисленными страхами и предрассудками. Однако она давно смирилась, что попросту не может переступить через определенные барьеры. Они – часть ее натуры. Но ни Элли, ни Макс не желали этого признавать.

Лео взяла лэптоп и, согнув колени, пристроила его на животе. Перед сном надо написать очередной пост в блоге, но сегодня на ум ничего не шло. С тех пор как Лео занялась лайф-коучингом, она каждый день выкладывала коротенький пост, призванный воодушевить клиентов. Источником вдохновения служили собственные впечатления – интересная статья в газете, случайно услышанный разговор в супермаркете или просто наблюдения за людьми. Но сегодня никаких идей в голову не приходило – все прочие мысли вытеснила тревога за Элли. В конце концов Лео махнула на блог рукой и потянулась за журналом, который сестра предусмотрительно положила на прикроватную тумбочку.

Сон никак не шел. Когда Лео наконец выключила свет, было далеко за полночь. Но только она чуть-чуть задремала, как ее разбудил телефонный звонок. Комната сестры находилась напротив, и через коридор до Лео чуть слышно доносился голос Элли, но слов было не разобрать. Однако сестра явно была чем-то обеспокоена – интонация казалась слишком напряженной. А потом Элли громко и разборчиво произнесла слово «нет». Больше Лео ничего не услышала, но было ясно, что у Элли проблемы. Надо разузнать, в чем дело. Только Лео собралась с духом и приготовилась вылезти из кровати, как вдруг сообразила, что Элли замолчала. Через пару минут снаружи раздался знакомый с детства скрип – ну конечно, вторая ступенька сверху. Видимо, эту маленькую деталь Макс и Элли упустили из виду. Значит, сестра спускается по лестнице. Потом закрылась входная дверь – тихо, но не бесшумно, – а вслед за этим раздалось низкое урчание новенького «мерседеса» с полным приводом.

Вот это новости! Спрашивается, куда сестра поехала посреди ночи?

Лео ощутила смутное беспокойство, но уже через минуту попросту отмахнулась от него. Это все старый дом. Ничего удивительного, что в таком месте в голову лезут мрачные мысли и самые обычные события предстают в каком-то зловещем свете. Несомненно, утром всем странностям найдется совершенно безобидное объяснение. Однако на всякий случай Лео включила лампу и, встав с кровати, чуть приоткрыла дверь. Вдруг близнецы проснутся, а мамы нет дома? Тем более странно, что Элли не предупредила об отъезде заранее…

Смирившись, что сегодня ночью спать не придется – по крайней мере, пока Элли благополучно не вернется домой, – Лео вернулась в кровать, взяла лэптоп и принялась печатать.

Шаг вперед: блог Лео Харрис

Найдите свою радугу

Сегодня утром меня разбудил шум дождя, бьющего по стеклу, и этот звук наводил на мысли о слезах и печали. Потом загремел гром, напомнив о злости и гневе. Но после бури выглянуло солнце, заставив меня снова поверить в радость и счастье.

Но как побороть ледяные зимние ветры, промораживающие до костей? Как быть со снегом, который так красив на вид, но скрывает под собой бесчисленные ловушки на пути вперед? А прекрасные, но острые сосульки на крышах, способные пронзить сердце насквозь?

Какой из этих образов точнее всего отображает отношения с вашим партнером? Что вы чувствуете, когда любимый человек переступает порог? Все вокруг озаряет солнечный свет или вы слышите отдаленные раскаты грома? А может, ваше сердце холодеет при мысли, что впереди ждет трудный путь по скользкому льду? Или вы просто беззаботно нежитесь под солнышком?

Подумайте, какая погода царит в вашем сердце и душе? Попытайтесь понять, о чем она вам говорит? Вы имеете полное право наслаждаться ласковыми лучами солнца, но, прежде чем ощутить желанное тепло, придется пережить и ненастные, дождливые дни.


«Если льет дождь, не вешайте носа. Смотрите лучше вверх, ведь без дождя не бывает радуги».

Гилберт К. Честертон

Глава 4

Беспросветно-черное небо было затянуто тяжелыми грозовыми тучами, и мокрая трава, в которой, скорчившись, сидела девочка, холодила босые ноги. Но она понимала, что шевелиться нельзя. Девочка была уверена, что ее ищут и малейшее движение может выдать ее. Она старалась дышать как можно тише и подавила подступающие рыдания. Что бы ни случилось, ни звука.

Казалось, сбежать невозможно, но девочка это сделала. Сердце стучало в груди, точно тяжелый молот, однако она воспользовалась моментом, схватилась за ручку, резко открыла дверь и выскочила в темную ночь. Теперь оставалось только выйти на дорогу и найти человека, который поможет ей. И тогда все будет хорошо. Нужно только быть сильной. Главное – добраться до дома, и тогда родители защитят ее.

«Деточка, мы никому не дадим тебя в обиду. Не бойся, мы рядом, и ничего плохого с тобой не случится». Родители повторяли эти слова много раз и, похоже, сами в них поверили. Но кто мог подумать, что все так обернется?..



Нет, сейчас об этом думать нельзя. Надо сосредоточиться. В какую сторону бежать? По спине катился пот, руки и ноги покрылись гусиной кожей. Она обхватила себя руками, надеясь подавить нарастающий страх. Съежившись за изгородью, попыталась осмотреться, не поднимая головы. В обратную сторону идти нельзя – там опасность. Единственное, что приходило на ум, – бежать как можно дальше. Девочка не подумала заранее, куда пойдет, – просто со всех ног кинулась без оглядки. Но поблизости не было никакого укрытия – только изгороди да редкие деревца. Поля были пусты, не было видно даже коров.

Тишину нарушал только звук, от которого мороз бежал по коже.

– Эбби, не бойся, – произнес ласковый голос – на этот раз совсем близко. – Я тебе ничего не сделаю. И в мыслях не было тебя пугать. Эбби, ты где?

Эбби поползла вдоль колючей изгороди из боярышника, отделявшей одно поле от другого. Главное – ни звука. Внезапно голые ноги обожгла нестерпимая боль, и девочка едва сдержала крик. Она очутилась в зарослях жгучей крапивы, причинявшей невыносимые мучения. Эбби почувствовала, как распухают ноги. Ее кожа всегда плохо реагировала на крапиву. Девочка изо всех сил прижала руки к груди, стиснув зубы, чтобы не закричать, дав волю отчаянию и страху.

Морщась от боли, Эбби рискнула отползти от изгороди, чтобы было видно, куда идти. Но и луну, и звезды закрыли бегущие по небу черные тучи. По щекам потекли слезы, но даже шмыгнуть носом Эбби не осмеливалась. Просто вытерла лицо тыльной стороной руки. Она сама не знала, в какую сторону движется. Поля в Чешире похожи одно на другое. Возможно, она направляется в самое сердце графства – то есть совсем не в ту сторону. Не навстречу помощи и безопасности, а наоборот, только дальше от них.

Ну же, Эбби, сосредоточься. Подумай как следует. Оглядываясь по сторонам и боясь, что в любой момент из мрака выступит темная фигура, Эбби вздрагивала от малейшего шороха, однако заставила себя сконцентрироваться. Сдаться – проще всего. Но как раз этого нельзя делать ни в коем случае. Эбби попыталась сообразить, где находится дом, из которого она сбежала. Но она этого не знала. Когда Эбби привезли сюда, на глазах у нее была повязка.

Вдалеке виднелись огоньки. Должно быть, это деревня. Но чтобы туда попасть, придется вернуться. Нет, ни за что. Значит, нужно найти дорогу и позвать на помощь. Кого угодно.

И вдруг откуда ни возьмись в голове возникло воспоминание. Казалось, папа издалека пытается помочь ей. Звезды. Папа рассказывал Эбби про Полярную звезду и учил, как найти ее на небе. Эбби подняла глаза, надеясь, что облака хоть ненадолго разомкнутся и у нее появится какой-то ориентир. Луна так и не показалась, зато Эбби сумела разглядеть Большую Медведицу. Этого должно быть достаточно. Теперь Эбби может сообразить, в какую сторону двигаться, но мозг упорно отказывался работать. Повернувшись примерно в ту сторону, где, по ее расчетам, должна быть Полярная звезда, Эбби поняла, что сейчас она находится к востоку от деревни. Спасибо, папа.

Получается, дорога где-то справа. Папа говорил, что такие дороги называются проселочными. Если удастся туда попасть, Эбби, без сомнения, кого-нибудь встретит, и этот кто-то придет ей на выручку.

Но для этого надо каким-то образом пересечь открытые поля. В белой футболке ее сразу заметят. Эбби поспешно стащила ее через голову и принялась тереть о землю и траву. Даже если попадется коровья лепешка, ничего страшного. Главное – замаскироваться. Эбби натянула измазанную футболку и с ужасом поняла, что проделать всю операцию без шума не удалось. Мокрая трава зашуршала от звука поспешных шагов.

– Эбби, я знаю, что ты здесь. Я иду за тобой. Оставайся на месте. Я тебе ничего не сделаю. Не бойся.

На этот раз голос прозвучал совсем близко. Забыв о маскировке, Эбби кинулась наутек через просматривавшееся со всех сторон поле. Конечно, бегущую фигуру проще заметить – ну и пусть. Надо спасаться, и дорога – ее единственный шанс. Эбби не стала останавливаться и прислушиваться, проверяя, гонятся за ней или нет. Теперь у нее один путь – вперед. А звать на помощь бесполезно, все равно не услышат.

Обожженные ноги болели, Эбби задыхалась от быстрого бега, как вдруг впереди вспыхнули фары. До проселочной дороги осталось метров двести, не больше. Она все правильно рассчитала. Эбби заставила себя бежать быстрее, преодолев расстояние меньше чем за минуту, хотя, казалось, прошло много часов. И тут Эбби жалобно всхлипнула от отчаяния. От дороги ее отделяла еще одна плотная изгородь из боярышника. Плотная и сплошная.

Ну должна же здесь быть калитка! В изгородях всегда есть калитки. Поглядев сначала налево, потом направо, Эбби с ужасом обнаружила, что единственная калитка находится рядом с тем домом, а туда возвращаться нельзя – слишком опасно.

Эбби медленно развернулась, холодея от мысли, что сейчас увидит страшную темную фигуру, несущуюся через поле прямо к ней. Но, несмотря на темноту, местность просматривалась хорошо, и за Эбби точно никто не гнался. Может быть, все обошлось. Но она понимала, что слишком много знает и просто так ее не отпустят. Пожалуй, безопаснее всего будет пересидеть здесь до утра. Должно быть, родители уже места себе не находят от беспокойства.

И тут Эбби вспомнила. Сегодня вечером дома ее никто не ждал. Родители думают, что она, как и собиралась, осталась ночевать у Эмили. Они были так за нее рады, что совсем не возражали. Как можно быть такой глупой? И такой наивной?..

От жалости к себе и страха Эбби расплакалась. На дороге было тихо. С тех пор как она увидела свет фар, прошло минут десять, и за это время мимо не проехало ни одной машины. И вдруг, оглядываясь по сторонам, Эбби увидела нечто, заставившее ее приободриться. Она была так занята мыслями о погоне, что не заметила небольшого просвета в изгороди. Надо пробраться на другое поле, и, возможно, оттуда удастся выбраться на дорогу.

Следя, не подкрадываются ли к ней сзади, Эбби поползла к дыре в изгороди, в любой момент ожидая, что на нее вот-вот выскочат из темноты. Сердце стучало так громко, что казалось, его звук разносится ярдов на пятьдесят, не меньше. Наклонив голову, чтобы не было видно над изгородью, Эбби пробиралась вперед. А очутившись на той стороне, снова припустила бегом. Всхлипнув от облегчения, она заметила в дальнем углу поля калитку. Наконец-то она сможет выбраться на дорогу.

Задыхающаяся, не в силах сдержать нетерпение, Эбби перелезла через калитку и быстро зашагала вперед по проселочной дороге. Прочь от деревни. Почему-то ей казалось, что этот путь самый безопасный. По другую сторону тянулся лес. Здесь она гуляла с папой, когда была маленькая. Папа показывал Эбби колокольчики и говорил, что рвать их нельзя, можно только смотреть. Вот только ночью все выглядело по-другому, и Эбби настороженно покосилась на черную стену деревьев. Чувство облегчения, когда вдалеке раздался шум подъезжающей к деревне машины, нельзя было сравнить ни с чем. Эбби развернулась и выскочила на середину дороги, размахивая руками, как сумасшедшая. Автомобиль Эбби узнала только в последнюю минуту. В этой самой машине ее везли всего несколько часов назад. Выходит, зря она решила, что за ней больше никто не гонится. Могла бы и сама догадаться – гораздо удобнее не бегать по полям, а сходить за машиной и продолжить преследование на ней. Автомобиль с визгом затормозил на площадке для стоянки, потом хлопнула дверца… За Эбби снова бежали, но этот лес она знала хорошо. Конечно, в темноте он кажется враждебным и недобрым, но здесь у нее появится хоть какое-то преимущество.

Силы взялись неизвестно откуда. Эбби юркнула в заросли и углубилась в лес на несколько ярдов. С одной стороны, с дороги ее не видно, а с другой, если мимо поедет спасительная машина, Эбби успеет вовремя выскочить. Тропинки не было, а покрывавшие землю ветки и камешки больно кололи ноги. Можно подумать, ей ожогов от крапивы мало. Здесь было гораздо темнее, чем в полях, и, хотя глаза Эбби уже привыкли к окружающему сумраку, она едва не врезалась в черные стволы деревьев. Пришлось замедлить шаг. К сожалению, проселочная дорога тоже ничем не освещалась. Лишь время от времени из-за грозовых туч выглядывала луна, и свет ее отражался от мокрого асфальта. Если бы не эти отблески, Эбби наверняка заблудилась бы и ушла в глубь леса, потеряв из виду дорогу.

Эбби понимала, что убегает все дальше и дальше от деревни, от помощи, но другого выхода не было. Она остановилась перевести дыхание и услышала, как сзади кто-то пробирается через заросли. Папа как-то говорил, что испуганный человек летит как на крыльях, и Эбби впервые поняла, что это значит. Единственное, что она слышала, – собственное хриплое дыхание, шумевшее в ушах. Далеко ли погоня, Эбби не знала.

На секунду задержав дыхание, она прислушалась. Тишина. Эбби понимала, что стоит шевельнуться, и она сразу выдаст себя. Поэтому выжидала, стараясь дышать как можно тише. Она была уверена, что вот-вот раздастся зловещий голос, полный притворной ласки, зовущий ее по имени… Но Эбби услышала нечто гораздо более приятное. От дороги доносился рев мощного двигателя.

Эбби рванулась к краю леса, готовая, если понадобится, метнуться прямо под колеса. Она выпрыгнула на дорогу, но опоздала на какую-то долю секунды. Водитель несся с такой скоростью, словно за ним самим гнались. Эбби отчаянно замахала руками вслед удаляющейся машине, но человек за рулем явно не заметил ее. Эбби не смогла сдержаться и взвыла от досады. Все, теперь она выдала себя. Она снова кинулась в лес и побежала вперед, не останавливаясь и не оглядываясь.

И вдруг темное грозовое небо озарил странный свет, и его источник приближался. Эбби сразу поняла, что это – фары машины, подсвечивающие деревья вдоль дороги. Слава богу, подумала Эбби. На этот раз она сделает все правильно. Спрячется возле самой обочины и будет сидеть в укрытии до самого последнего момента, а когда тянуть станет больше нельзя, выскочит. Рисковать нельзя – может быть, эта машина тоже не остановится.

И тут Эбби услышала голос:

– Эбби, Эбби, не убегай. Я тебе ничего не сделаю. Эбби, стой.

Буквально в паре шагов от нее.

Вот из-за поворота показалась машина. Эбби ждала сколько могла, а потом стремительно рванулась к дороге.

День второй

Суббота

Глава 5

Лео готовила детям завтрак на кухне, когда наконец показался Макс и устремил на сестру жены расфокусированный взгляд мутных глаз. Прическа у Макса всегда была в легком беспорядке, а сегодня темные волосы и вовсе торчали во все стороны. Нижнюю половину лица покрывала черная щетина.

– Привет, Лео. Рад был бы тебя видеть, но глаза не смотрят…

Лео вскинула брови, ожидая, что еще он ляпнет.

– В смысле, хорошо, что ты приехала, просто на свет глядеть боюсь, так голова трещит. – Макс изобразил свою фирменную озорную улыбку, но уже через секунду она исчезла. – Элли сказала, что ты приехала. Спасибо, что согласилась накормить детей.

– Надо же, запомнил, что я здесь! Просто ты вчера вернулся не совсем в… э-э… здравом уме и твердой памяти, – ответила Лео. – Я-то уже приготовилась к нерадушной встрече…

– Еще чего. – Макс взял кухонное полотенце и метнул в Лео, но попал в другой угол кухни, хотя вообще-то глазомер у него был хороший. – Как тебе такое в голову пришло? Очень рад, что ты приехала, а то твоя сестра уже беспокоиться начала. Теперь у Элли одной заботой меньше. Надеюсь, хоть пару деньков погостишь. Можешь оставаться сколько захочешь. Элли сказала, что разбудила тебя и попросила накормить завтраком этих маленьких чудовищ, и за такое благодеяние отныне я твой должник. Одно хорошо – когда вернулся, Элли уже десятый сон видела. Узнала бы, в каком состоянии домой заявился, убила бы.

Макс подошел к детям, радостно хрустевшим хлопьями и общавшимся на собственном языке, которого никто, кроме них, не понимал. Они его изобрели, еще когда были совсем крошками. Макс поцеловал обоих в затылок и отщипнул кусок от одного из тостов, лежавших на тарелке в центре стола. Маленькая Руби была возмущена до глубины души – видимо, она сама хотела съесть именно этот тост, и никакой другой.

Лео порадовалась, что Макс стоит к ней спиной. Когда он снова повернулся к ней, она уже успела стереть с лица удивление. Ну и куда, спрашивается, Элли ездила посреди ночи? Вчера Лео в конце концов пришла к выводу, что сестра отправилась забирать с корпоратива пьяного мужа. Но очевидно, вывод был неправильный.

– Надеюсь, после такой бурной ночи ты не садился за руль? Уж теперь-то вы точно можете позволить себе лишнюю поездку на такси.

Лео сделала вид, будто спрашивает просто для поддержания разговора, но на самом деле решила, что в этой ситуации необходимо разобраться.

Макс смущенно улыбнулся.

– Старую собаку новым трюкам не научишь, – ответил он, откусывая от другого тоста. – На прошлой неделе тянули с коллегами жребий – выбирали, кто будет всех по домам развозить. К счастью – а может, и к несчастью, – жребий выпал не мне. Как бы там ни было, а к сегодняшнему ужину надо как-то взбодриться. Элли и без того вся на нервах. Думала, у нее на подготовку целый день, а теперь домой приедет только в три.

– Что случилось? Элли говорила, что ей срочно куда-то надо, но я была такая сонная, что вопросов задавать не стала.

– Аврал на работе. У Элли всего несколько смен в неделю, но, кажется, сегодня ночью произошел какой-то несчастный случай, а медсестер не хватало, вот ее и вызвали в больницу. Впрочем, ничего удивительного – лето, все по отпускам разъехались…

– Если хочешь, могу присмотреть за близнецами, – предложила Лео. – Только готовить не проси.

Макс фыркнул:

– Если посмеем хоть одним пальцем притронуться к еде, мало не покажется. Наша мисс Пунктуальность заказала все продукты заранее, так что мне сейчас надо бежать к зеленщику, потом в рыбную лавку, а оттуда – к мяснику. А еще вы вчера полголовки сыра умяли, так что придется еще и за ним заскочить. Алкоголь уже купили. Если вы вчера за встречу не пили, должно хватить на всех. Наш великолепный праздник просто обязан пройти на высшем уровне. Вернусь через час. Надеюсь, продержишься.

Покровительственный тон заставил Лео поморщиться, но Макс ничего не заметил.

– Что ты, для меня это не хлопоты, а удовольствие, – произнесла она. – Вот думаю – не погулять ли с близняшками, если ты не против, конечно. Жаль, сразу не сообразила – надо было поменяться с Элли машинами, у нее там есть детские кресла, а у меня нет.

Макс скептически вскинул брови:

– По-твоему, Элли пустит тебя за руль своей новой машины? Мечтай-мечтай.

Макс оторвал бумажное полотенце и вытер измазанные маслом руки.

– Лео, можно задать вопрос? Ты как, нормально? Шутки в сторону – понимаю, тебе было непросто решиться, и я искренне рад, что ты приехала. Элли беспокоилась, что ты так и не сможешь преодолеть себя.

Лео отвела взгляд. Она знала Макса с четырнадцати лет и считала его кем-то вроде брата. Но Лео настолько привыкла скрывать свои чувства, что не впускала за стены тщательно возведенных укреплений даже его.

– А что такого? Дом как дом – кирпичи, раствор…

Макс рассмеялся, но тут же схватился за больную голову.

– Меня не проведешь. Но молодец, что храбришься. Кстати, о храбрости…

Догадавшись, что за этим последует, Лео застонала.

– Неужели до сих пор не отважилась найти себе мужчину? В смысле, не мужчину на одну ночь, а спутника жизни? Или все еще судишь о нас по одному не самому удачному примеру? Представь себе, не все мы такие подонки. И среди нашего брата встречаются очень достойные экземпляры.

Макс с гордостью ткнул себя пальцами в грудь и улыбнулся. Лео покачала головой в притворном отчаянии. Ну почему все мужчины думают, что любая незамужняя женщина спит и видит, как бы пойти под венец?

– Спасибо, меня моя жизнь устраивает. Сто раз говорила, но нет… И как не надоест задавать один и тот же вопрос? Знаю-знаю, что скрывается за всеми этими проповедями о преимуществах брака – хочешь разведать подробности о моей беспорядочной сексуальной жизни. И не надейся.

Лео обеспокоенно оглянулась на детей, но, к счастью, те были слишком заняты разговором друг с другом, чтобы прислушиваться к беседе старших. Впрочем, они еще и слов таких не знают – «сексуальная жизнь».

Обычно на этом месте Макс начинал в ярких красках описывать счастливую жизнь семейного человека, но в этот раз, слава богу, воздержался от комментариев. Лео воспользовалась представившейся возможностью и сменила тему:

– Кстати, о подонках. Что нам делать с Элли? Она ведь до сих пор ждет отца. Прямо одержима этой идеей. Если честно, отчасти из-за этого я и приехала. Вчера пыталась с ней поговорить, но ничего не вышло. Думает, в один прекрасный день папаша возьмет и объявится. Макс, ну почему она не понимает, какой он на самом деле гад?

Макс сразу посерьезнел.

– Спрашивал Элли об отце, но получается, что она о нем почти ничего не знает. Такое чувство, будто это не человек, а летучий голландец какой-то – то появится, то снова умчится прочь. И главное, таинственности не меньше.

– Точнее не скажешь, – кивнула Лео. – Приходил когда вздумается, а надоест – только его и видели. Мама Элли эту его привычку не выносила, но отцу все было нипочем. Его вообще не волновало, что о нем думают. Но когда отец появлялся, Элли делала все, чтобы ему угодить. Только в дверях покажется, сразу бежала обниматься. А он взъерошит ей волосы и скажет что-нибудь наподобие «как же ты выросла» или «какая ты сегодня хорошенькая». И все. Раздавал комплименты в обмен на преданность, а уж кому-кому, а Элли любви и нежности не хватало больше всего. Что и говорить, с родителями бедняжке не повезло, но, если выбирать из двух зол меньшее, отец, конечно, лучше. Только он на нас редко внимание обращал. Ничего удивительного, что теперь у меня на мужчин времени не хватает.

Макс много раз пытался убедить Лео, что такие люди, как ее отец, – скорее исключение, чем правило, но сегодня ограничился усталым взглядом, давая понять, что умывает руки, и молча направился в сторону кофемашины. Показал Лео пустую чашку.

– Хочешь? Этот роскошный агрегат делает самый лучший и самый дорогой кофе в мире. Что и говорить, незаменимая вещь в хозяйстве.

Макс нажал на кнопку. Машина принялась перемалывать зерна, и по комнате разнесся упоительный аромат свежего кофе, и темно-коричневый напиток медленно наполнил маленькую чашечку для эспрессо.

– А капучино ваше чудо техники умеет делать? – спросила Лео.

– Конечно, только без человеческого вмешательства обойтись не получится. Будь добра, принеси бутылку молока, и я продемонстрирую тебе все невероятные и поразительные возможности этого гениального изобретения, которое должно быть на каждой кухне.

Подобный саркастический тон был для Макса чем-то из ряда вон выходящим. Наверное, дело в похмелье, подумала Лео. А может, она все-таки ошиблась насчет дома. Злобная аура оказалась слишком сильна, чтобы от нее можно было избавиться при помощи пары слоев свежей краски.

Глава 6

В нескольких ярдах от дома Элли, в коттедже из красного кирпича, Том Дуглас отдыхал на своем удобном диване, обложившись субботними газетами и вполуха слушая старый альбом «Флитвуд Мэк». Скачал исключительно из ностальгических соображений. Когда Том был маленьким, папа заслушал «Слухи» до дыр и, когда повзрослевший сын увидел альбом в iTunes, просто не мог не загрузить.

Однако заполненные ничегонеделанием дни тянулись невыносимо долго. Том не привык к праздности и уже через пару часов не в состоянии был усидеть на месте. Только решил встать и заняться чем-нибудь полезным, как позвонили в дверь. Том удивился: кто бы это мог быть? Здесь его никто не знал – кроме разве что соседей, к которым он сегодня вечером приглашен на ужин. Напомнив себе, что не мешало бы наконец заставить себя и подпилить дверь, Том с силой дернул ее и увидел на пороге неожиданного гостя.

– Стив! Привет! Вот так сюрприз! И что же тебя привело в нашу глушь? Давай проходи, не стесняйся.

Встреча со старым другом – это всегда приятно. Несколько лет назад Стив был сержантом в Манчестере, а Том служил под его началом. Потом Стива повысили и перевели в графство Чешир. Друзья старались поддерживать связь, но с тех пор, как три года назад Том переехал в Лондон, ни разу не виделись.

Том уже и забыл, какой Стив рослый. Что и говорить, малый он здоровенный, не только в высоту, но и в ширину. Том, конечно, заранее предусмотрел, что низкие сваи и потолки его новенького коттеджа позволят хозяину выпрямиться во весь свой шестифутовый рост, однако Стив был выше на добрых пять дюймов, и на таких великанов домик был определенно не рассчитан. Только бы о сваю не приложился, подумал Том, заметив, что на голове у друга не осталось ни единого волоска – нечем будет смягчить удар. До чего же они все-таки давно не виделись, с удивлением подумал Том.

Пригнувшись, Стив зашагал в гостиную и, не оборачиваясь, произнес:

– Извини, что раньше не зашел. Поверить не мог, когда твое письмо получил. Надо же, вернулся-таки на север! Впрочем, я тебя понимаю. – Стив окинул взглядом гостиную. – Как у тебя тут все… нарядненько. Не знал, что дизайном интерьеров увлекаешься. Стало быть, уже нашел себе новую профессию? – И Стив подмигнул ему.

Том уже и забыл об этой его привычке. Когда только познакомился со Стивом, решил, что у бедняги особо злостная разновидность нервного тика.

Том оглядел обстановку – диван цвета баклажана, серовато-коричневые кресла возле камина, массивные фарфоровые лампы на деревянных боковых столиках с толстыми ножками.

– Издеваешься, что ли? – ответил Том. – Нашел отличный магазин в Честере, там мне это все и подобрали. Лондонская квартира у меня, конечно, была роскошная, но какая-то холодная, пустая. Все-таки хочется, чтобы жилье было похоже на дом.

– А я вообще Лондон не люблю. Рад, что ты снова в наших краях, на севере. Собирался раньше заскочить, но не успел – на службе завал. Сам знаешь, что это такое.

Том улыбнулся. Ему ли не знать?

– Пока не уселся – тебе чего-нибудь принести? Пива, вина? Можно и чаю с кофе, если ты на службе.

– Пиво не помешало бы. Только не больше стакана, я за рулем. Вообще-то дежурство уже два часа как закончилось, но остались кое-какие дела по соседству.

– Ладно, сейчас принесу. Располагайся, я быстро.

Том прошел на кухню, открыл бутылку пива и взял два стакана.

– На, держи, – проговорил Том, вручив стакан Стиву и стал медленно наливать пиво.

– Спасибо. Очень кстати.

Они чокнулись, и Том сел.

– Ты ведь так и не объяснил, почему решил переехать из Лондона. Просто написал, что скоро приедешь. Проблемы?

– Нет, все нормально, – покачал головой Том, но сам прекрасно понимал, что не вполне искренен со старым другом. – Люси с матерью опять перебрались в Манчестер, а видеться с дочкой раз в месяц на выходных – это не дело. Люси же всего восемь лет, остался бы в Лондоне, так и не увидел бы, как она растет. Вот и надумал переехать поближе. Завтра Люси в первый раз приедет ко мне в гости. Кейт ее привезет. Ты же знаешь мою бывшую – наверняка от любопытства сгорает, хочет посмотреть мой новый дом. Дай волю – во все углы бы нос сунула.

– Ну, рассказывай, как там в высшей лиге. – Стив снова подмигнул, и Том опустил голову, пряча улыбку.

– Если ты про службу столичной полиции, у меня был отличный начальник. Но раньше времени ушел в отставку из-за проблем со здоровьем, а других причин оставаться у меня не было. Собрал вещи и вернулся сюда. Теперь вот работу ищу…

– Черт возьми, Том, что ж ты заранее не побеспокоился? А если ничего не подвернется?

– Что-нибудь придумаю, – пожал плечами Том. Говорить о себе не очень-то хотелось, и он постарался сменить тему. – Кстати, а ты что делаешь в Чешире в субботу днем? Не может быть, чтобы просто мимо ехал.

Стив отпил большой глоток пива и поставил стакан на журнальный столик. Улыбка мгновенно исчезла с лица.

– Откровенно говоря, мерзкое дело… Вчера ночью девочку сбили, на проселочной дороге. Помнишь, где это? С двух сторон от деревни главная дорога, а проселочная как раз между ними. Короче, водитель взял да и оттащил девчонку на обочину. Там и оставил. Бросил умирать. – Стив покачал крупной головой. – Вот сволочь. Ну, попадись он мне… Наши ребята осматривают место происшествия. Решил сделать крюк, проверить, как дела.

Том тяжело откинулся на спинку дивана.

– Да, Стив, жуткая история. Всегда терпеть не мог такие дела. Хуже, чем просто убийство, – сбить и скрыться… Трусость, и больше ничего. Сколько ей лет было?

– Четырнадцать. И не было, а есть. Нашли ее быстро, почти сразу после аварии. Девочка жива, но плоха. Она сейчас в коме. Жаль, конечно, но врачи говорят, что надежды мало. Понимаешь, какая незадача, – на проселочной дороге ни единой камеры не установлено. Деревенских, конечно, опросили, но что-то доказать будет трудно.

Стив рассказал Тому кое-какие подробности, и бывшие сослуживцы принялись обсуждать ход расследования. Узнав, что полиции удалось выяснить, а что не удалось, Том пришел к неутешительному выводу: дело малоперспективное. Сразу было ясно, что Стив почти отчаялся, и Том жалел, что не может дать совета.

Наконец Стив с сожалением поглядел на часы:

– Боюсь, мне пора. Извини, что ненадолго, но в последнее время сутки напролет работаю. А сейчас меня дома заждались.

Стив поднялся с дивана и, стараясь держать голову пониже, направился к двери.

– Том, ты же обычно с соседями хорошо ладишь. Услышишь сплетни про эту историю – звони, ладно? Сам знаешь, как бывает. Наверняка тут всё все друг про друга знают. В деревне секрет не утаишь.

Том улыбнулся:

– Что правда, то правда. Зайди в любой магазинчик, и услышишь, как кого-нибудь обсуждают. Чаще всего человека, который только что ушел. Но, справедливости ради, злословят здесь редко. Интересно, что обо мне говорят?

Стив хитро улыбнулся, еще раз подмигнул и помахал на прощание.

Том закрыл дверь и пошел на кухню налить чашечку чаю. Вряд ли на сегодняшнем празднике будут проблемы с алкоголем, но завтра особый день – приезжает Люси. Не годится встречать маленькую дочку, мучаясь от похмелья.

Том с нетерпением ждал вечера. Покупая этот коттедж, он и не предполагал, как тяжело, когда за целый день не с кем словом перемолвиться. Тому всегда было вполне комфортно в собственном обществе, но в последнее время стало казаться, что голосовые связки вот-вот откажут без практики.

Еще одна отрицательная сторона безделья заключалась в том, что у него появилось слишком много времени на размышления. У Тома всегда были очень четкие представления, что хорошо и что плохо, но в последнюю пару лет он осознал, что на самом деле все далеко не так однозначно. Решил на время уйти из полиции, разобраться в себе. Но увы, попытки определиться не увенчались успехом, и Том запутался еще больше.

Теперь он жаждал как можно скорее вернуться к работе. Особенно когда слышал истории вроде той, которую рассказал Стив. Нет, что-то тут было нечисто. Тома так и тянуло самому взяться за расследование и выяснить, что именно его насторожило.

Глава 7

На кухне тихо играло радио. Просто для фона, никто его не слушал. Надо же было как-то нарушить гнетущую тишину. На столе стоял полупустой стакан теплой водки. Холодная, конечно, была бы лучше, но свою главную задачу напиток выполнял – заглушал боль.

Закончилась песня, и начались шестичасовые новости. Как всегда – экономика, Ближний Восток, опять экономика… Каждый день одно и то же. Кого это вообще волнует?

«А теперь местные новости. Громкое происшествие в тихой деревне Литтл-Мелем – неизвестный сбил девочку и скрылся с места происшествия. Несчастный случай произошел на В522, и водитель даже не остановился. Эта проселочная дорога соединяет трассы А564 и А5194, но, по словам полиции, в основном ею пользуются местные жители. Девочка, имя которой до сих пор неизвестно, находится в критическом состоянии. Инцидент случился этой ночью, и полиция просит всех, кто в это время был…»

Рука резко потянулась к радио и выключила приемник.

«Ну почему она меня отвергла? Чего испугалась? Зачем убежала?»

Тщательно продуманные планы сорвались из-за одного-единственного опрометчивого поступка. Показалось, что представился удачный шанс, вот и не захотелось упускать. Эбби была одна, брошенная и покинутая, а главное, в этот вечер никто ее не ждал. Что может быть проще? Но нет…

«Эбби, я же просто хотел, чтобы ты любила меня. Это был бы наш маленький секрет».

Но ужас вспыхнул в ее глазах, когда она узнала правду… Ну почему?

А потом она бросилась бежать. Что, если Эбби добралась бы до деревни? Если бы водитель ехал медленнее и внимательно следил за дорогой? Тогда он подобрал бы ее, а потом… Нет, о последствиях даже думать невыносимо.

«Моя жизнь была бы кончена. Все, на что ушло столько трудов, рухнуло бы в один миг. Снова… Из-за Эбби».

Но теперь она ничего не сможет рассказать. Возможно, Эбби умрет.

«Очень жаль, что все вышло именно так, Эбби, но моей вины здесь нет – ты сама во всем виновата. И в мыслях у меня не было причинять тебе вред, но ты зачем-то бросилась бежать… В любом случае, даже если ты выживешь, теперь ты для меня мертва».

Но осталась еще одна проблема.

«Машина… Фары осветили деревья, и было видно, что я там стою и ничего не предпринимаю».

Вот где таилась опасность. Пока все в порядке, но, если полиции удастся разыскать водителя, они узнают и эту маленькую подробность.

Тишину пронзил раздосадованный стон, и пустой бокал швырнули в раковину, где он раскололся на мелкие осколки.


– Надо выпить, – пробормотала усталая Элли, плюхаясь на кровать.

Ну и денек! Сегодня и без срочного вызова на работу забот хватало, но, учитывая обстоятельства, отказаться было нельзя. И вот результат – с Лео поболтать не успела, близнецам совсем времени не уделила… А после вчерашней ночи…

Нет. Нельзя об этом думать. Слишком ужасно. А сегодня вечером расклеиваться никак нельзя. Ничего, поразмыслить можно потом.

К приходу гостей Элли готовилась на автопилоте, но умудрилась сделать все необходимое. Осталось лишь привести себя в порядок. Няня уже приехала. И зачем только Макс ее нанял, они ведь никуда не уходят! Что за привычка сорить деньгами? Ну и ладно, главное, что близнецы при деле и можно полностью сосредоточиться на ужине.

Мрачным взглядом изучая неожиданно показавшийся скудным гардероб, Элли безуспешно ждала гениальной идеи. Между тем открылась дверь ванной, и в зеркале над туалетным столиком она увидела Макса. Одним полотенцем муж вытирал темные волосы, другое было обвязано вокруг бедер. Элли невольно залюбовалась. Ни грамма лишнего жира, кубики на животе издалека видно, даже под темными завитками волос. Какой же он все-таки красавец, думала Элли. Неужели Макс скоро уйдет от нее?.. Элли вздохнула.

– Что вздыхаешь, моя булочка?

– Не называй меня булочкой. Сам знаешь, я этого терпеть не могу, – поморщилась Элли.

Макс только рассмеялся:

– Помнишь, когда мы только познакомились? Тебе было семнадцать лет, и я только так тебя и звал. Тогда тебе нравилось.

– Естественно, нравилось – я была юна, стройна и совсем не похожа на булочку. Но теперь все изменилось, так что придумай комплимент поприятнее, а не можешь – помалкивай.

Тут в дверь деликатно постучали, и в комнату заглянула Лео, одетая в черную футболку, едва доходившую до бедер и выставлявшую во всей красе покрытые легким загаром длинные ноги. Да, тут любая позавидует…

– Лео, тебе обязательно надо расхаживать по дому голой? Ну, или почти голой… – возмутилась Элли.

Открыв дверь полностью, сестра искоса бросила взгляд на Макса.

– Ой, извини, Макс. Не знала, что ты здесь. Думала, ты с детьми. И вообще, Элли, я вполне прилично выгляжу. Видела бы ты, в каком виде сейчас по центру Манчестера расхаживают. Я всего-то зашла узнать, можно ли одолжить у тебя плойку для волос? Свою забыла, а кудри у меня совсем не лежат – торчат в разные стороны…

– Между прочим, Макс тоже мог тут быть голым! Впрочем, вас двоих такие мелочи, похоже, не смущают…

Элли не удивилась, когда муж и сестра в ответ на эту реплику обменялись озадаченными взглядами. Элли понимала, что разворчалась, как старая карга, но на фоне идеально сложенной сестры примерно так она себя и чувствовала. Макс просто не мог не заметить разительного контраста и наверняка сейчас сравнивает сестер – не в пользу жены. Лео всегда была высока и стройна, даже в детстве умудрилась перерасти старшую сестру. Но эти длинные темные волосы и любовь к черному цвету – когда Лео, конечно, одета – плюс ярко-алая помада создавали образ женщины-вамп, совсем не вязавшийся с ее характером.

До сих пор Макс помалкивал, но тут, видимо, решил разрядить обстановку и, напевая «Стриптизершу», эффектно отшвырнул в сторону полотенце, которым вытирал голову. А потом, к ужасу Элли, принялся медленно разматывать второе полотенце у себя на бедрах. Макс не в первый раз проделывал этот фокус, и Элли по опыту знала, что пытаться остановить его бесполезно. Макс вообще не стеснялся выставлять напоказ свое тело, да и с чего ему стесняться? Но Элли хотела, чтобы муж принадлежал только ей. Сама мысль о том, чтобы делить его с кем-то, была ей невыносима.

Прежде чем Элли успела возразить, Макс жестом фокусника сдернул полотенце, под которым обнаружились облегающие черные трусы. Увы, в этом предмете туалета он смотрелся еще сексуальнее, чем обнаженным.

Лео только насмешливо фыркнула, схватила плойку с туалетного столика и поспешила удалиться.


Некоторое время Макс внимательно следил за лицом Элли в зеркале. Но жена опустила взгляд и упрямо не сводила глаз с кремового ковра. Похоже, его выходка расстроила Элли. А ведь раньше просто отмахивалась – мол, что с тебя взять. Или смеялась вместе с ним. Но теперь – ничего подобного. На сердце тяжелым камнем давили угрызения совести. Макс прекрасно осознавал, что за последние несколько месяцев причинил жене много боли, но ничего с собой поделать не мог. Каждое утро давал зарок покончить с этим раз и навсегда и каждый вечер вынужден был признать, что опять не сдержал данного себе слова.

Макс подошел к кровати и сел на тот край, что был ближе к Элли. Полностью оправившись от похмелья, он с нетерпением ждал прихода гостей, но жена, наоборот, выглядела усталой и подавленной. Непривычно было видеть Элли в таком настроении, и Макс вынужден был признать, что в этом есть и его вина. Он обнял жену за плечи.

– Элли, что с тобой? Почему такая грустная? Ведь дождаться не могла, когда наконец покажешь всем новый дом. А теперь почему-то приуныла. Что-то случилось, милая?

Элли закусила нижнюю губу.

– На работе сегодня был неприятный случай… привезли девочку, совсем ребенок… у меня чуть сердце не разорвалось.

– Элли, ты так каждый раз говоришь. Нет, должно быть что-то еще. Ну же, доверься мне, расскажи.

– Мне нечего надеть, а еще нет времени распрямить волосы. Да и возможности нет – Лео стащила плойку. А еще стыдно, что переживаю из-за такой ерунды, люди с настоящими проблемами меня бы побили…

Макс ласково погладил ее по плечу и обнял покрепче.

– Обычно, когда человек начинает беситься из-за мелочей, дело не в них, а в чем-то гораздо более важном. Ладно, давай разбираться по порядку. Почему это, интересно, тебе нечего надеть? Сама же говоришь, что теперь экономить ни к чему, так что тебе мешает себя побаловать?

– Сам знаешь.

– Нет, не знаю.

Элли опустила голову еще ниже и почти прошептала в ответ:

– Решила не покупать новую одежду, пока не похудею. И не прикидывайся, будто ты не в курсе. Вот уже три года жду.

Макс действительно был в курсе. Они уже в сотый раз обсуждали эту тему, и Элли упорно не позволяла себя разубедить. Но Макс не сдавался. Что угодно, лишь бы вернуть ее очаровательную улыбку.

– Милая, сто раз тебе говорил – ты мне нравишься такой, какая есть. Расслабься. Женственные формы – это же так сексуально…

Макс обнял Элли второй рукой, но жена оттолкнула его.

– Врешь. Вовсе ты так не думаешь, иначе не уговаривал бы меня заняться спортом. Хочешь, чтобы я похудела.

Макс едва подавил вздох. Бесполезно…

– Ничего подобного. Я хочу, чтобы ты занималась спортом, потому что он для здоровья полезен. Мне все равно, какой у тебя размер. И вообще, вовсе ты не толстая. Да, на изможденную модель не похожа, ну и слава богу.

– Всем известно, что в наши дни мужчины предпочитают тощих девиц вроде Лео или учительницы физкультуры из твоей школы.

Макс на секунду задумался. Сейчас главное – не испортить все, а значит, последние слова жены лучше проигнорировать.

– Не говори глупостей. Посмотри на Найджеллу Лоусон – вот уж у кого задница необъятная! И ничего – ведет кулинарное шоу, да и мужчинам очень даже нравится. А ты раза в три меньше ее.

– Вообще-то Найджелла Лоусон недавно сбросила вес. Вряд ли из-за того, что устала быть красавицей.

Понимая, что в этом споре одержать верх невозможно, Макс встал с кровати и направился к шкафу.

– Может, черное платье? Ты в нем смотришься просто сногсшибательно.

– Меня в нем уже двести раз видели. Эта стерва Мими наверняка пройдется на мой счет… Макс, ну почему Пэт с ней связался? Должно быть, с ума сошел – уйти от Джорджии к Мими!

Макс не мог не согласиться, но этот вопрос они за последние несколько месяцев тоже обсуждали неоднократно – и, главное, совершенно бесплодно.

– Знаешь что? Пойди прими душ, заодно и успокоишься. С волосами ничего не делай, пусть вьются, кудри тебе идут больше всего. А я пока сбегаю вниз, принесу бутылочку охлажденного шампанского. Выпьем, пока одеваемся. Смой с себя тяжелый день. Гости только часа через два начнут съезжаться, времени полно.

Элли скорчила виноватую гримасу.

– Прости, забыла предупредить. Я попросила Фиону и Чарльза, чтобы приехали пораньше. Не хочу, чтобы Пэт с Мими первыми приехали, иначе придется сидеть с ними нос к носу. Так что у нас не два часа, а один. Извини…

Макс застонал. Что может быть хуже – целый час развлекать Чарльза, пока женщины весело щебечут на кухне? Однако он тут же взял себя в руки. На все готов, лишь бы жена снова улыбалась.

– Хорошо. Но пару бокальчиков все равно выпить успеем, спасибо старой ведьме. Что скажешь?

Выходя из спальни, Макс радовался, что сумел вызвать у Элли хотя бы слабое подобие улыбки.

Глава 8

Схватив с кровати шелковый халат, Лео резким движением накинула его на плечи. Она не понимала, что нашло на Элли. Сестра была не из тех, кто набрасывается на людей без причины. Что и говорить, вечер начинался неудачно, и Лео невольно винила в этом себя. Она была уверена, что может чувствовать себя как дома, и, похоже, чересчур расслабилась.

Вставив шнур плойки в розетку, Лео подошла к открытому окну и оперлась локтями о подоконник. Пейзаж успокаивал. Сколько лет прошло, а ничего не изменилось. Ровные зеленые поля тянулись вдаль на многие мили, на горизонте смутно виднелись темные холмы. В детской спальне Лео окна не было – это была и не комната вовсе, а чулан. Поэтому, когда удавалось прокрасться в спальню сестры, Лео не упускала шанса полюбоваться видом. Глядела вдаль и вспоминала другие места, другие времена, другую жизнь.

И тут без предупреждения нахлынуло такое яркое воспоминание, что Лео ахнула от неожиданности. Много лет назад она точно так же стояла и смотрела в окно. Лео хорошо запомнился этот день. Кажется, ей тогда было лет четырнадцать, и ее отпустили из школы пораньше из-за сильных болей в животе. Лео постаралась никому не попадаться на глаза – знала, что на сочувствие рассчитывать не приходится, вот и прошмыгнула в дом незамеченной. Лео не стала говорить, что у нее начались месячные, – впрочем, мачеха и не спрашивала. Приходилось просить средства личной гигиены – или деньги на них – у Элли. Лео, конечно, карманных денег не давали.

В тот день она тихонько поднялась наверх и полезла в верхний ящик тумбочки Элли. Погода была такая же жаркая, как сейчас, и окно было открыто. Никто не знал, что Лео дома, а сама она не знала, почему папа не на работе. Он вяло пропалывал клумбу под окном. Кажется, после него садом никто не занимался – по крайней мере, до тех пор, пока здесь не поселились Макс и Элли. Лео отпрянула от окна, боясь, что ее заметят, но голоса отчетливо разносились по комнате, а звучавшие в них горечь и ненависть словно отравляли все вокруг. Один голос принадлежал мачехе.

– Думаешь, спрятался? Ну нет, я еще с тобой не закончила! Всегда знала, что порядочность – это не твое, но надеялась, что хотя бы эта история чему-то тебя научит. Но ты, похоже, неисправим.

– Заткнись, Дениз. Сама не понимаешь, что несешь.

– Ха! Нашел отговорку! И не старайся, я тебя насквозь вижу. И чем занимаешься, когда из дома уходишь, тоже знаю. И про шлюху твою была в курсе, только вот не знала, что ты ей ребенка сделал.

– Не смей называть ее шлюхой. Она была моей женой, но теперь она умерла. Очень жаль. С ней хотя бы было весело.

– Я твоя жена! Я! Вот возьму и заявлю на тебя в полицию, пусть тебя за двоеженство судят! Людям на глаза показаться стыдно, вся деревня знает! С тех пор как притащил сюда это сучье отродье, только об этом и судачат!

– Дениз! Как тебе не стыдно говорить такие вещи! И вообще, Сандра была мне настоящей женой, в отличие от тебя! Удивляешься, почему я на других женщин заглядываюсь, – на себя посмотри!

– Заглядываться – одно дело, а по чужим постелям скакать – совсем другое! Хоть убей не понимаю идиоток, которые от тебя млеют! Но кое-кому в конце концов удается тебя раскусить! И что ты тогда делаешь? Знаю-знаю! Не привык, чтобы тебя динамили, правильно? Мало того – они у тебя все моложе и моложе становятся, скоро до детского сада докатишься.

– Еще раз повторяю – ты несешь какой-то бред. Придумываешь про меня всякие мерзости. И ради бога, перестань вопить на всю деревню!

– Или что? Сказала же – насквозь тебя вижу. Я не дура. Значит, последняя сбежала? Ну, кто следующий?

– Уйди с глаз моих.

– И не надейся! На этот раз не отступлю! Проваливай из моего дома! Понял? Проваливай! Не позволю и дальше меня позорить!..

Встряхнув головой в попытке отогнать неприятные воспоминания, Лео отошла от окна. Все, хватит с нее. Это было много лет назад. Может быть, она что-то перепутала. Интонации Лео запомнила точно – голос мачехи сочился ядом, а голос отца – презрением. А что касается содержания разговора, тут Лео была не уверена. Но здесь, у окна, слова будто сами собой запрыгнули в голову. Лео помнила, как больно было слышать гадости, которые мачеха кричала про маму, но до всего остального ей тогда не было дела. Обычная ссора, у них такие по сто раз на дню. Однако, если Лео ничего не перепутала, что означали обвинения мачехи?..

С первого дня в Литтл-Мелем Лео поняла, что эта женщина презирает ее, но быстро научилась не обращать внимания на ее выпады. А вот родная мама Лео была хорошая и веселая. При воспоминании о тех давних оскорблениях у Лео кольнуло сердце. В детстве она была уверена, что папа любит маму, потому что с ней он смеялся и выглядел счастливым. С тех пор как мама умерла, Лео ни разу не видела на лице у папы такого выражения. Впрочем, теперь Лео старалась вообще на него лишний раз не смотреть – с того дня, как привез ее сюда. Папа никогда не утешал Лео, если она плакала. Только Элли пыталась ее как-то ободрить, но сразу после приезда Лео сторонилась сестры.

Лео склонилась над сумкой, достала лэптоп и открыла папку под названием «Отец». Правильно Лео запомнила этот разговор или нет, она собиралась записать его и сохранить. Мать Элли сказала, что отец умер, но Лео была на сто процентов уверена – это неправда. Элли тоже никак не могла в это поверить и по сей день надеялась, что однажды он снова появится на пороге. А иначе зачем жить в доме, пробуждающем столько мрачных воспоминаний?

Ради сестры Лео поклялась узнать, куда ушел папа, а главное – почему ждать его возвращения бесполезно.

Глава 9

Спускаясь по широкой лестнице собственного особняка Эдвардианской эпохи, Фиона Аткинсон посмотрела в большое зеркало, висевшее около входа в столовую. Цвета платья, ярко-синий с изумрудно-зеленым, идеально оттеняли загар, асимметричный подол, поднимавшийся от середины голени до середины бедра, выставлял напоказ безупречные ноги. Фиона тщательно подготовилась к предстоящему вечеру, не обойдя вниманием ни одной детали. А короткие светлые волосы просто сияли. Во всем, что касается мелирования, Марко – настоящий гений. Единственное, что немного беспокоило, – обувь. Элли непременно потащит всех на экскурсию по саду, а в этих туфлях Фиона по земле разгуливать не намерена.

Сегодня всеобщее внимание ей обеспечено. Как раз этого Фиона и добивалась, а особенно ее интересовало внимание одного конкретного человека – если он, конечно, придет. Но уточнять у хозяев не хотелось. Не годится, чтобы Макс и Элли заметили ее повышенный интерес.

– Чарльз, я готова, – объявила Фиона, впорхнув в комнату в облачке духов Hermes’ 24 Faubourg. – Ну как? – спросила она, приняв эффектную позу и положив руку на бедро.

Чарльз стоял у окна, глядя на их безупречно ухоженный сад. В руках стакан чего-то бесцветного. Явно не воды. А уж вырядился совсем не по случаю – темно-синий костюм в тонкую полоску и красный галстук. Чарльз повернулся к Фионе. Темные волосы были зачесаны назад и открывали широкий лоб, а кустистые брови почти сходились над маленькими карими глазками, придавая лицу вечно растерянный, озадаченный вид. Он поднес стакан к губам, затем на мгновение замер и произнес своим обычным спокойным тоном:

– Это и есть то самое платье от Феррагамо, про которое ты рассказывала?

Фиона исполнила изящный пируэт.

– Да. Красивое, правда?

Чарльз нахмурился:

– Ты что, серьезно собираешься в нем идти? К Элли и Максу? Тебе не кажется, что это перебор?

– Ну конечно не кажется, иначе я бы его не надела. И вообще, чем ты недоволен?

– Просто считаю, что уместнее было бы одеться попроще. Особенно учитывая, в каком обществе нам предстоит провести вечер.

Фиона закатила глаза:

– Чарльз, ты ужасный сноб! У Макса с Элли полно денег, они одни из самых богатых людей в Литтл-Мелем, так что у тебя нет повода воротить нос.

Чарльз подошел к столику и поставил на него стакан.

– Да, деньги у них теперь есть, но можешь себе представить, кого они позвали? Будь уверена, наряд от Феррагамо эти люди точно не оценят.

Фиона ни за что бы не призналась Чарльзу, но каждое дизайнерское платье, каждое изысканное украшение было для нее символом того, как высоко она поднялась и как далеко позади оставила прошлое.

– Ты, наверное, удивишься, Чарльз, но я одеваюсь не для того, чтобы нравиться другим. Я одеваюсь для себя. – Фиона приблизилась к нему. – А что касается других гостей… Патрик будет точно. Надо думать, со своей новой пассией. Элли говорила, что придут еще несколько человек, но кто – не знаю.

Чтобы не встречаться с Чарльзом взглядом, Фиона опустила глаза и сделала вид, будто убирает с платья несуществующий волос. Несмотря на то что они были совершенно разными людьми, Чарльз обладал поразительной способностью читать ее мысли.

Он презрительно фыркнул:

– Патрик с новой пассией! Ну, теперь понятно, что за народец там соберется. Идиот, ушел от такой роскошной женщины, как Джорджия! Совсем ума лишился. Кто она хоть, эта новая пассия?

– Не знаю. Ни разу не встречала. Зовут Мириам, но предпочитает, чтобы ее называли Мими.

– О боже, – пробормотал Чарльз.

– Элли говорит, эта особа просто невыносима и совершенно измучила Пэта, бедняга на себя не похож. – Фиона бросила на Чарльза сердитый взгляд. – Может, и меня угостишь? Или прикажешь самой себе наливать?

– Извини, милая. Чего ты хочешь?

Фиона покачала головой с плохо скрываемым раздражением:

– Того же, что и всегда, Чарльз. Каждые выходные спрашиваешь, и все пять лет я отвечаю одно и то же. Водка-мартини, без оливки, с лимонной кожурой. Кстати, ты вызвал такси?

Чарльз взялся за дело, сосредоточенно наливая необходимое количество водки в хрустальный бокал.

– Да, все устроил. Позвонил в «Джессопс» и попросил прислать «мерседес». Как ты и просила, выедем пораньше, а точнее, минут через пятнадцать. Обратно заказал машину на одиннадцать.

– Это называется «устроил»? Честное слово, ты меня поражаешь! В одиннадцать?! Тебе что, пятнадцать лет?

Про себя Фиона добавила: «Да и зачем нам торопиться домой? Что нас тут ждет?»

Фиона отпила глоток из бокала. У Чарльза, конечно, полно недостатков, но мартини смешивает как никто. Возможно, уникальная способность раз за разом соблюдать идеальные пропорции напрямую связана с его невыносимой скрупулезностью. Чарльз за порог не мог выйти без четкого плана – во сколько выехать, чтобы прибыть в самое оптимальное время, сколько времени уйдет на каждое блюдо и когда наступит время откланяться. Чтобы не выбиться из графика, Чарльз постоянно поглядывал на часы. Но сегодня Фиона ни за что не уйдет первой. Она постарается извлечь из этого праздника все, что только можно. Фиона будет королевой вечера, и ни один мужчина не останется равнодушным. И Чарльз не сумеет ей помешать.

Фиона подошла к зеркалу, висевшему над изящным комодом, и слегка подвинула великолепную композицию из летних цветов, чтобы как следует рассмотреть свое отражение. Увиденным Фиона осталась довольна.

– Впрочем, решай сам, дорогой. Если хочешь, можешь уезжать в одиннадцать, а я останусь. Постараюсь не разбудить тебя, когда приеду. Такси вызову сама.

Мысленно Фиона уже строила планы на сегодняшний вечер. Возможно, наступит решающий момент. Вчера ночью она пришла к выводу, что игру можно затянуть еще на некоторое время, хотя потом чуть не пожалела об этом. Возможно, наконец пришла пора покончить с играми.

Даже в зеркале было видно, что глаза Фионы блестят в предвкушении, и, хотя она тщательно нанесла макияж, на щеках проступал предательский румянец. Фиона почувствовала движение у себя за спиной, увидела, как Чарльз глядит на ее отражение, и поспешно отвернулась от зеркала.

Глава 10

К удивлению Лео, когда она наконец уложила волосы, кухня все еще была пуста. Лео почувствовала облегчение. Она не собиралась делиться с Элли внезапно нахлынувшими воспоминаниями, но боялась, что по ее лицу сестра заподозрит неладное.

Лео не взяла с собой ничего нарядного, поэтому ограничилась облегающим черным топиком и белыми джинсами. Неплохо, но, чтобы комплект выглядел нарядным, не помешает добавить цветные аксессуары – скажем, яркие украшения. Лео собиралась наведаться в спальню Элли. Хорошо, если удастся найти массивное красное ожерелье, которое Лео подарила сестре год или два назад. Оно будет идеально сочетаться с оттенком помады. Но после сегодняшнего инцидента без предупреждения лучше не врываться.

Лео окинула взглядом кухню. Учитывая, что ожидается десять человек гостей, здесь царил безупречный порядок. Впрочем, теперь в этом доме большая кухня, а не та крошечная каморка, где Элли с Лео ели в детстве. У одной стены – огромная черная «ага», Лео в первый раз видела плиту таких размеров. Как будто этого недостаточно, чуть дальше располагались две отдельные встроенные духовки, а на центральном кухонном острове Лео насчитала шесть конфорок и один контактный гриль. Да один этот остров был больше, чем их старая кухня.

С другой стороны стоял стол на шесть человек, а возле раздвижных стеклянных дверей, ведущих в сад, разместились два уютных кресла. Вчера вечером Лео узнала, что кухня занимает половину нижнего этажа амбара. Вторую половину отвели под, как выражалась Элли, «детскую Макса». Лео заглянула туда всего лишь мельком, но трудно было не заметить телевизионный экран во всю стену и двенадцать кресел с откидывающимися спинками – для дополнительного комфорта. Перебор, конечно. Просто Элли хотела, чтобы у Макса тоже появился достойный повод сюда переехать. Ведь мужа более чем устраивали предыдущие апартаменты в современном стиле.

В кухне находилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Наверху разместили огромный бильярдный стол и прочие мужские игрушки, которые Лео не интересовали ни в малейшей степени. Странно, что при всем этом великолепии отношения между супругами как будто испортились. Макс и Элли были женаты девять лет, и в первый раз за все это время Лео ощутила между ними какую-то непонятную напряженность.

В готовке Лео была не слишком сильна, но околачиваться на кухне без дела казалось неудобным. Только она решала, чем заняться, как в дверях наконец появилась Элли. Выглядела сестра немного бодрее, чем час назад. Видимо, Максу удалось ее развеселить. Лео была рада, что сестра наконец-то стала похожа на себя. Длинные темные волосы волнами обрамляли лицо, а низкий вырез черного платья демонстрировало восхитительную грудь, которой Лео всегда завидовала. Элли почти не красилась, но сегодня нанесла на пухлые губы чуть-чуть блеска и подчеркнула глаза едва заметными светло-серыми тенями.

Элли улыбнулась сестре, очевидно намереваясь искупить былую сварливость:

– Чудесно выглядишь, Лео. Как всегда.

– Ты мне безбожно льстишь, но все равно спасибо. Извини, что не взяла ничего вечернего. Между прочим, смотришься великолепно. Как думаешь, гости будут очень нарядные?

Все внимание Элли поглотили шпажки для канапе, но она прервалась на некоторое время и бросила на сестру виноватый взгляд.

– Придут Фиона с Чарльзом, а Фиона не упустит случая покрасоваться в каком-нибудь роскошном платье.

– Только не это! Фиона теперь такая высокомерная снобка, что с ней невозможно общаться! Когда хочет одеться по-простому, надевает футболку поло с поднятым воротником – все как в модных журналах!

Элли понимающе улыбнулась, но от комментариев воздержалась.

– И вообще не понимаю, почему она вышла замуж за этого туповатого Чарльза. Дело тут явно не в мужской привлекательности. Знаю, в школе вы с Фионой дружили, но теперь у вас ничего общего!

Элли снисходительно улыбнулась:

– Между прочим, Фионе тоже нелегко пришлось. И ничего смешного тут нет, Лео. Ты просто не все о ней знаешь, а рассказывать не имею права. Но, поверь на слово, половина ее выходок – просто часть фасада. Не мешало бы тебе поучиться быть к людям добрее.

– Элли, такого мягкого человека, как ты, поискать! С детства никого не осуждала. Видно, ты неисправима. А вот я не намерена смотреть сквозь пальцы на штучки, которые мне не по вкусу. Но не волнуйся, сегодня буду паинькой – исключительно ради тебя. Еще кто-нибудь знакомый будет?

Лео подошла к высокому холодильнику и нашла открытую бутылку белого вина. Взмахнула ею в воздухе, и Элли молча кивнула, не отрываясь от канапе.

– Придет Пэт. Ты ведь его знаешь.

Лео достала из кухонного шкафчика бокалы и, стоя спиной к Элли, вынесла вердикт относительно следующей пары гостей.

– Отлично! Вот это хорошая новость! Я не про Пэта. Приятный парень, но какой-то вялый. Сама понимаешь, о чем я. А вот Джорджия классная. С характером и за словом в карман не полезет. Слава богу, что ты их позвала. Мы с Джорджией будем вместе бесить Фиону и прекрасно проведем время!

С широкой улыбкой Лео обернулась к сестре, но, к своему удивлению, увидела на лице Элли тревогу. Прижав ладонь ко рту, она пробормотала сквозь пальцы:

– Ой… Ты не знаешь? Извини, Лео, хотела сказать, но совсем из головы вылетело.

Лео опустила бокал на столешницу и бросила взгляд на часы, явно желая узнать все подробности, пока не приехали гости.

– Пэт завел любовницу. Рядом со школой есть один паб, учителя туда ходят, когда задержатся на работе допоздна, – после совещания, например. Эта женщина работала там барменшей. Макс сказал, что мог бы раньше догадаться, – Пэт постоянно с ней заговаривал, – но никому и в голову не приходило… Макс считает, что Пэт просто свалял дурака и причина в том, что он чувствовал себя… как бы это сказать? Ненужным, что ли. Пожалуй, в самую точку. А с этой девицей Пэт сразу возомнил себя важной персоной. В общем, Джорджия все узнала. Откуда – никому точно не известно, но говорят, ей пришла анонимная эсэмэска. Вот Джорджия и выставила мужа за дверь. Похоже, надеялась, что сам вернется. Думала, пойдет к нам, и мы ему по-дружески вправим мозги. Но мы тогда уехали на все выходные, и Пэт сделал невообразимую глупость. Взял да и потащился к любовнице. Тогда Джорджия и решила, что больше видеть его не желает.

Лео чуть вскинула брови. Элли нахмурилась:

– Неужели совсем не удивилась? Никогда бы не подумала, что они расстанутся! Только не Пэт и Джорджия. У них были такие хорошие отношения… Я думала, ты будешь в шоке.

– Да брось, Элли, – отмахнулась Лео. – Забыла, с кем разговариваешь? Когда это я ждала хорошего от мужчин? Ну оказался Пэт такой же сволочью, как остальные. Ах, как он мог, это ужасно, не может быть!

Лео подняла бокал, будто предлагая тост:

– Джорджии без него только лучше.

Элли покачала головой:

– Ничего подобного. В жизни ее такой несчастной не видела, и Пэт страдает, только не признается. Макс говорил, ходит по школе как привидение. Повезло, что летние каникулы начались, будет возможность все спокойно обдумать. Кстати, Макс рассказывал, что вчера вечером Пэт уехал из регби-клуба чуть ли не раньше всех. Хотя не знаю, как он мог это заметить, когда сам напился в стельку?

Лео невольно подумала, что Пэт – не единственный, кто таинственно исчез вчера ночью, но эту загадку она пока так и не разъяснила.

Гостиная Мими была одной из самых унылых комнат, в которых приходилось бывать Патрику Киверу. И дело было даже не в тесноте. Маленькие комнаты бывают очень уютными. Но здесь не хватало… откровенно говоря, не хватало всего. Единственным цветным пятном был кошмарный ковер с жуткими оранжевыми завитушками. Что и говорить, вещь на любителя. А все остальное – бежевое, бежевое, бежевое… Пэт скучал по светло-зеленому ковру в собственной гостиной, по кожаным шоколадно-коричневым диванам, камину и черно-белым фотографиям, которые сделал сам, а потом так старательно подбирал рамки и развешивал на стенах.

Конечно, винить, кроме себя, было некого, но Пэт хоть убей не знал, что теперь делать. Джорджия признавалась, что до сих пор любит его, но, как только Пэт с готовностью вызывался уйти от Мими и вернуться к ней, жена презрительно щурилась и качала головой, словно он предлагал несусветную глупость. Похоже, Пэт чего-то недопонимал, но подсказок Джорджия давать не собиралась.

И теперь придется идти на ужин к Максу и Элли с женщиной, которая фактически заняла в его жизни место Джорджии. Конечно, друзьям будет неприятно, и Пэт это прекрасно понимал. Они с Максом дружили со студенческих лет, хотя Джорджия не уставала повторять, что они разные, как ночь и день. Макс – спортивный парень, любит повеселиться и сам может рассмешить кого угодно, а Пэт – прилежный ботаник, интересующийся театром и искусством. Однако невероятно, но факт – они быстро стали неразлейвода. Пэт взглянул на часы.

– Мими, ты скоро? Пора выходить, – прокричал он, подойдя к лестнице. Впрочем, кричать в этом доме не следовало, иначе соседи тут же начинали колотить в тонкие стены.

Мими не ответила, но повторять Пэт не стал. Откровенно говоря, ему совсем не хотелось идти к Максу и Элли. Но раз уж они все-таки идут – а отказываться от приглашения нельзя, – Пэт предпочел бы прийти вовремя или чуть пораньше. Ему не улыбалось войти в комнату, полную друзей и знакомых. В последнее время упорно возникало ощущение, будто люди только о нем и судачат. То же самое было, когда отмечали окончание учебного года, и Пэт решил, что с него хватит. Он рад был сбежать, хотя, знай он заранее, что произойдет потом, лучше бы задержался в регби-клубе. Оставалось надеяться, что коллеги не заметили его внезапного исчезновения, ведь объяснить все будет непросто…

Предстоящие недели отдыха внушали Пэту ужас. Каникулы. Как учитель, обычно он с нетерпением ждал этого времени, которое любил проводить с пользой, – обдумывал программу на следующий учебный год, составлял планы уроков. Раньше во время каникул дом весь день был в полном его распоряжении, пока Джорджия уезжала на работу. Можно было читать, делать записи, слушать музыку и морально готовиться к тому, чтобы вместе с учениками достичь новых вершин на пути к знаниям. Но в этом году придется торчать в этой дыре, и с утра до вечера перед глазами будет маячить Мими.

Но раздумья пришлось прервать, когда на деревянной лестнице раздался громкий стук каблуков. Остановившись у нижней ступеньки, Мими оперлась на балясину и поглядела на Пэта.

– Ну как, сойдет? – спросила она.

Пэт не мог понять, что означает выражение ее лица, – похоже, что-то среднее между страхом и вызовом. Пэт сразу почувствовал себя виноватым. Пора перестать сравнивать Мими с Джорджией, но трудно было не заметить, что в случае Мими черное платье до колена – не лучший выбор. Несмотря на то что была середина лета, Мими надела кардиган цвета фуксии с рюшечками на вороте. Такой яркий оттенок розового не слишком подходил к цвету ее кожи, но, по крайней мере, сразу было видно, что Мими старалась.

– Отлично выглядишь, – ответил он и сам почувствовал, что этого мало. Мими хочет большего, но осыпать ее комплиментами язык не поворачивался. А ведь в первые дни после знакомства Пэта тянуло к ней с невероятной силой. Впрочем, на самом деле ему просто нужен был человек, готовый выслушать и посочувствовать. Из-за барной стойки в пабе Мими соглашалась со всем, что говорил Пэт, и твердила, что он – замечательный человек и, наверное, его жена сумасшедшая, раз не понимает, как ей повезло, и донимает мужа по пустякам. Короче говоря, Мими сказала все, что Пэт хотел услышать. Поэтому, когда после особенно неприятного семейного скандала Мими пригласила Пэта к себе домой расслабиться и выпить вина, он понял, что пропал. Так и случилось. Мими опустилась на колени возле ног Пэта и принялась осушать его слезы поцелуями, и у него не хватило духу оттолкнуть ее. Увы, сюжет старый и избитый. Будучи студентом и изучая английскую литературу, Пэт прочел достаточно, чтобы знать, к чему может привести сочетание обиды на одну женщину и влечения к другой. Когда в порыве страсти они с Мими срывали друг с друга одежду, Пэт почувствовал, что его с головой утянуло в бушующий опасный водоворот.

И вот к чему это привело.

– Готова? – уточнил Пэт.

– Ну да, наверное. Слушай, Патрик, нам обязательно туда идти? Может, соврем что-нибудь? Останемся дома, посидим вдвоем, только ты и я. Никто не расстроится, Элли меня ненавидит.

Пэт подавил вздох:

– Нет, мы должны прийти. Вернее, я должен. А ты оставайся, если хочешь.

Пэту самому стало стыдно, но он втайне надеялся, что Мими согласится.

– Ну уж нет. Знаю, твои друзья против, но теперь мы вместе, и им придется с этим смириться.

– Мими, они просто к тебе не привыкли. Пожалуйста, постарайся быть дружелюбной и вежливой, и скоро они тебя полюбят, обещаю.

Похоже, Пэт в очередной раз ляпнул что-то не то.

– Я и так дружелюбная и вежливая! Просто твои драгоценные Макс и Элли возомнили, будто лучше меня, и все из-за того, что в деньгах купаются! А главное, с чего они нос задирают – он какой-то занюханный учитель, она медсестра…

– Напомню, что я тоже, как ты выражаешься, «занюханный учитель». И вовсе они не задирают нос. Макс и Элли совсем не такие. Элли – добрейшая женщина…

Мими подошла к Пэту и порывисто схватила его за плечи.

– Нет, Патрик, ты совсем другое дело. Ты не просто учитель, а заместитель директора. Уж у тебя-то есть повод гордиться.

Мими наклонилась к нему и поцеловала в губы. Пэт ощутил вкус зубной пасты. Деликатно отстранив Мими, Пэт взял ее за руки:

– Пойдем, а то опоздаем. Отсюда добираться десять минут, так что успеем как раз вовремя.

Пэт растянул губы в неискренней улыбке, проверил, в кармане ли мобильный телефон, и повел Мими к двери.

Глава 11

После того как Элли сообщила неожиданную новость о Пэте и Джорджии, сестры говорили мало и полностью сосредоточились на последних приготовлениях к ужину. Элли отдавала распоряжения, Лео изо всех сил старалась соответствовать высоким стандартам сестры. А между тем она продолжала ломать голову, как бы потактичнее разузнать, что означает загадочное поведение Элли сегодня ночью. Пока сестра перекладывала канапе на противень, собираясь отправить их в духовку, Лео решила, что лучше шанса не будет.

– Элли… можно кое-что спросить? Я слышала, как ты куда-то уезжала после полуночи. Думала, Макса забирать, а он говорит – нет…

Элли резко обернулась. В глазах читался испуг.

– Ты у него спросила?.. Сказала, что я уезжала?..

– Успокойся, сестренка. Макс просто сказал, что его подвез друг. Так я и узнала, что ты ездила не за ним. Зачем же тогда?..

Элли снова склонилась над канапе. Темные волосы закрыли лицо, но Лео явственно услышала, что голос ее звучит напряженно.

– Ни за чем. Так, пустяки. К подружке ездила, у нее проблемы… Только Максу не рассказывай, ладно? Очень тебя прошу.

От необходимости отвечать Лео избавил звонок мобильника. Элли подошла к заряжающемуся телефону, но стоило ей увидеть, кто звонит, как сестра сразу отклонила вызов и швырнула телефон обратно на столешницу.

Сказать, что Лео была озадачена, – значит не сказать ничего. Она внимательно наблюдала за сестрой. Телефон тут же зазвонил снова, и всегда добродушная Элли с удивительным ожесточением отключила его и оттолкнула на противоположную часть столешницы. Глаза сестры были сердито прищурены, губы сжаты в тонкую, злую нитку.

– Что случилось? Кто звонил? У тебя проблемы?

Но ответить Элли не успела – раздался звонок в дверь.

Лео кожей почувствовала, какое облегчение испытала сестра.

– Ничего не случилось, Лео. Не обращай внимания, хорошо? Фиона с Чарльзом пришли. Пойду впущу их…

Вытирая руки кухонным полотенцем, Элли отправилась встречать первых гостей, а растерянная Лео поспешно ретировалась, пока ее не заставили любезничать с Фионой.


Элли была рада, что избежала настойчивых расспросов Лео, хоть и подозревала, что передышка временная. А вот и Макс почитал детям на ночь и спустился вниз. Пока можно быть спокойной. Слава богу.

Фиона впорхнула, распространяя вокруг аромат безобразно дорогих духов, а платье, вне всякого сомнения, стоило тысячи. Красивое, конечно, но это же просто ужин в домашней обстановке, а не юбилей королевы! Фиона протянула Элли подарок в изысканной упаковке.

Элли все еще нервничала, но сумела взять себя в руки. Телефон отключен, Лео ее не выдаст. Сделав глубокий вдох и изобразив улыбку, Элли развернула подарок.

– Очень рада вас видеть, и спасибо большое… Честное слово, не стоило тратиться…

– По магазинам отправила Чарльза, – пренебрежительно отмахнулась Фиона. – У него неплохо получается выбирать подарки.

Элли поглядела на красивый стеклянный флакон с маслом для ванны Pomegranate Noir. Ее любимое. И все-таки Элли решила отнести масло в ванную к сестре в качестве извинения за вредность.

– На кухню бежать пока рано, время у меня еще есть. Пусть Макс покажет Чарльзу дом. Ты уже все видела, Фи… Может, пока выпьем по бокальчику? Здесь или в саду, как хочешь.

Фиона приблизилась к окну, явно проверяя, в каком состоянии садовые дорожки. Видимо решив, что для нее они недостаточно хороши, опустилась в кресло у окна.

– Мне здесь вполне удобно, душка. Зачем идти на улицу? Что это там в ведерке, шампанское? Не отказалась бы от бокальчика.

– Конечно. Выпьем за новый дом. Понимаю, нехорошо нахваливать собственный труд, но выглядит впечатляюще, правда? – щебетала Элли, разливая искрящийся напиток по бокалам. – Откровенно говоря, сами еще не привыкли. Живем три недели, и до сих пор все как новое.

– Да, с инженером-строителем тебе повезло, – произнесла Фиона, взяв из рук Элли бокал. – И с задачей отлично справился, и фигура отменная. Особенно когда работал в жару, без футболки… Думаешь, я приезжала оказать моральную поддержку и поахать над дизайнерскими решениями? Ничего подобного, просто хотела лишний раз на него полюбоваться. Широкие плечи, узкие бедра – что может быть лучше?..

Элли среагировала на автопилоте.

– Фи, прекрати! Не смотрела я на его фигуру. Единственное, что меня волновало, – результаты работы. И вообще, не пойму, с чего ты вдруг стала такая наблюдательная – обращаешь внимание на мужчин…

Некоторое время Фиона не сводила глаз с бокала. Кажется, странного тона Элли она не заметила – была слишком поглощена собственными проблемами.

– Знаешь, Элли, я тут подумала… Может, зря я решила вовсе отказаться от мужской компании? – Неожиданно Фиона посмотрела подруге в глаза и лукаво улыбнулась. – Почему бы не завести любовника?..

– Что?! Да брось, Фиона, передо мной можешь не притворяться. Ты и секс – вещи несовместимые. С тех пор как… – Элли оглянулась через плечо, убеждаясь, что в комнате, кроме них, никого. – В общем, сама знаешь. Ну, и как прикажешь тебя понимать? Если решила начать сексуальную жизнь, почему не с Чарльзом?

– Не смеши. Я потому и выбрала Чарльза, что секс ему нужен как прошлогодний снег. Просто хочу понять, пока молода, я правда фригидна или это… излечимо? Кажется, кроме тебя никто не знает, что со мной случилось. Даже Чарльзу не стала говорить. Просто думает, что у меня тоже либидо отсутствует, вот и не требует объяснений. По крайней мере, когда я тебе рассказала, как все было, ты мне поверила. В отличие от родителей. Да, семья – моя поддержка и опора, – мрачно произнесла Фиона. – По-твоему, это так плохо – проверить, чтобы знать наверняка?

Элли села в кресло напротив Фионы. Она поняла, что была слишком резка с подругой. Фиона не виновата, что Элли в последнее время на взводе. Наклонившись вперед, она посмотрела подруге в глаза и попыталась выказать как можно больше участия.

– Нет, конечно, что ж тут плохого? Но почему именно сейчас? Что заставило тебя передумать? Я считаю, что секс пойдет тебе на пользу. Хороший оргазм ничем не заменишь. – Элли попыталась улыбнуться как можно убедительнее. – Но не советую заводить интрижку. Честное слово, Фи, дело стоит того, только если ты хорошо знаешь и любишь этого человека. И вообще, иногда такие истории кончаются очень плохо. Посмотри на Пэта с Джорджией.

– Нашла с кем сравнить! – фыркнула Фиона. – Вряд ли Чарльз расстроится, если узнает, что я ему изменила. Главное, чтобы на работе или в гольф-клубе не узнали. Чарльзу не хотелось бы заработать репутацию рогоносца, а остальное моего мужа мало волнует. Кстати, а с чего ты взяла, что у меня не бывает оргазмов?

Элли чуть шампанским не поперхнулась.

– Ладно-ладно, извини! Только, умоляю, никаких подробностей! И слышать не хочу. Только учти, это не одно и то же. Вообще ничего общего.

– Что правда, то правда, – томно улыбаясь, произнесла Фиона. – У меня на все уходит тридцать секунд, а главное, никаких пятен на простынях…

Элли не удержалась и захихикала. Фиона, конечно, любила изображать светскую даму, но в душе так и осталась простой деревенской девчонкой. Не говоря уже о том, что детство Фиона провела не в самой благополучной части деревни. Да, теперь она самопровозглашенная королева Чешира, но, несмотря на внешнюю чопорность, своеобразное чувство юмора осталось при ней. Покинуло оно ее лишь однажды, после события, изменившего жизнь Фионы навсегда. Сама подруга могла на него ссылаться, но Элли понимала, что в ее присутствии лучше на эту тему не заговаривать.

– Ну как, присмотрела уже кандидата в любовники?

– Ты его не знаешь. Впрочем, с общим знакомым я бы и не связалась. Уже некоторое время его преследую. Не уверена, удастся ли добиться взаимности, по попытаться стоит. В конце концов, я никуда не спешу.

Улыбка исчезла с лица Элли.

– Как это – преследуешь? Это очень нехорошо, Фиона, ни в коем случае нельзя так делать!

В этот момент в дверях показалась Лео, и Элли почувствовала невероятное облегчение. Похоже, сестра без спросу залезла в ее шкатулку с украшениями, но, вне всякого сомнения, Лео заслуживает большего, чем одно лишь красное ожерелье.

С наигранным удивлением Фиона вскрикнула:

– Лео! Не знала, что ты приехала. Элли не сказала. И что же привело тебя в Чешир? Ты же говорила, ноги твоей здесь больше не будет.

– Привет, Фиона. Прекрасно выглядишь. А главное, дорого. Вижу, тебе повезло – встретила мужчину своей мечты.

Фиона высокомерно улыбнулась:

– Все такая же циничная. Но вообще-то ты угадала. Мы с Чарльзом идеально подходим друг другу.

Элли бросила на сестру сердитый взгляд. Кажется, кто-то обещал быть паинькой. К счастью, Лео как будто прочитала мысли сестры и запоздало растянула губы в приветливой улыбке.

– А насчет моего возвращения… Теперь это совсем другой дом, верно? А в привидений я не верю, – ответила Лео, с напускным равнодушием пожимая плечами. Фиону она могла провести, но только не Элли.

– Вот уж не хотела бы повстречаться с призраком твоей матери, Элли, – произнесла Фиона. – Как Макс ее называет? Старой ведьмой? Что и говорить, она была глубоко озлобленной женщиной. Двадцать лет жизни ненавидела всех вокруг. Ее можно только пожалеть…

– Если только ее ненависть не направлена на тебя, – с чувством возразила Лео.

– Что ж, теперь ее больше нет с нами, и она оставила после себя целую гору денег, так почему бы не устроить пышные поминки?

Элли бросила на Лео печальный взгляд. Она прекрасно понимала, как тяжело сестре слышать хоть слово о «старой ведьме». Настолько, что Лео наотрез отказалась принять деньги, которые Элли ей предлагала. Втайне мама накопила целое состояние, но Лео не взяла ни пенни.

И снова неловкую паузу нарушил звонок в дверь. Проклятая Мими заявилась на пятнадцать минут раньше, и теперь всем присутствующим предстоит ни с чем не сравнимое удовольствие общения с этой особой.

Конечно, Лео любила Джорджию и от всей души наслаждалась ее обществом, однако ей было любопытно поглядеть на новую женщину Пэта. Макс с плохо скрываемым облегчением провел вновь прибывших на кухню. Явно радовался, что не придется мучительно искать тему для разговора с Чарльзом – того интересовали только деньги и все, что на них можно купить.

Лео была не любительница многолюдных сборищ, однако ей нравилось наблюдать за людьми, определять симпатии и антипатии, а также скрытые подводные течения. Сегодняшний ужин оказался одним из тех, на которых все присутствующие чувствуют себя не в своей тарелке. Даже удивительно, как одна-единственная гостья, любовница Пэта, может настолько испортить атмосферу. Макс терпел снобизм Чарльза уже много лет, а Фиона с Лео старались общаться корректно ради Элли, хотя и не упускали возможности поддеть друг друга. Впрочем, обеим это по-своему нравилось, чего Элли понять не могла. Но стоило Пэту войти в комнату вместе с разлучницей, и в воздухе сразу повисло напряжение.

Насколько могла судить Лео, Пэт не особенно изменился. Пшеничного цвета волосы, как всегда, производили неизгладимое впечатление. Казалось бы, такого яркого оттенка можно добиться только при помощи окрашивания, но Лео была уверена, что это натуральный цвет. Кроме того, волосы у Пэта были совсем короткие, отросшие корни показались бы уже через пару дней. А в остальном Пэт был крепкий середнячок. Не высокий и не маленький, не тощий, но и не Аполлон. Короче говоря, никакой, подумала Лео. Впрочем, лицо приятное, голос тихий, но тон доброжелательный. На фоне жизнерадостной, энергичной Джорджии Пэт выглядел бледно, однако Лео всегда находила его довольно милым. Удивительно, как этот безобидный тип мог произвести такой фурор?

Элли, как всегда, попыталась разрядить обстановку. Подошла к Пэту и обняла.

– Очень рада тебя видеть, Пэт. Ну как, пришел в себя после веселой ночки? Макс утром был совсем плохой, но к вечеру вроде оправился. Для учителей вы те еще гуляки!

Элли поцеловала Пэта в щеку и искренне улыбнулась, но в сторону его спутницы повернулась с гораздо более натянутой улыбкой.

– Впрочем, Макс сказал, что Пэт уехал рано. Должно быть, не терпелось вернуться к тебе, Мими.

Мими? – подумала Лео. Что за идиотская кличка? Пэт как будто слегка занервничал.

– Нет, я оставался допоздна. Макс перепутал, Элли. Наверное, видел, как я выходил свежим воздухом подышать. В этом регби-клубе такая жарища! А потом подсел к трезвой компании в другой части бара. Я ведь всю ночь апельсиновый сок пил. Вот Макс и подумал, что я ушел, а я был в клубе…

– Да, Макс основательно залил глаза. Пойдем, Мими, познакомлю тебя с другими гостями.

Лео наблюдала, как Мими окидывает взглядом комнату. Сначала посмотрела на Фиону, вальяжно откинувшуюся на спинку удобного кресла, затем на нее, потом поспешно оглянулась на Пэта, будто ждала от него помощи. Но Пэт уже был поглощен разговором с Максом и Чарльзом.

Через кухню Элли подвела Мими к Фионе.

Лео представляла себе эту роковую женщину совсем по-другому. Несомненно, в барменше, сумевшей увести Пэта из семьи, должно быть что-то особенное. Но, с какой стороны ни посмотри, Мими казалась совершенно заурядной. Моложе Лео, но вряд ли намного. Выше всех присутствующих женщин, но чуть сутулится, словно стесняясь своего роста. Худощавая, с плоской грудью, не отличающиеся пышностью светлые волосы уныло свисают вдоль лица, покрытого толстым слоем тонального крема, причем оттенка на два тона темнее природного. Видимо, Мими неудачно пыталась замаскировать проблемную кожу. Не страшилище, конечно, ее даже можно назвать хорошенькой, но не более того. Ни в лице, ни в фигуре взгляду не за что зацепиться. С тех пор как вошла, ни разу не улыбнулась. Наверное, Пэту просто надоело вечно находиться в тени блистательной Джорджии.

Прислонившись к холодильнику, Лео следила за Фионой. Та явно решила отнестись к новой возлюбленной Пэта снисходительно. Высокомерная Фиона невыносима, а снисходительная – вдвойне. Бедная Мими. Видимо сообразив, что этим двоим говорить не о чем, Элли потащила Мими обратно к Лео.

– Это моя сестра, Лео.

Руки пожимать она не любила, поэтому ограничилась улыбкой и устным приветствием. Мими озадаченно нахмурилась.

– Вы ведь сводные сестры, да? – уточнила она, переводя взгляд с одной на другую. – Или я что-то напутала?

Мими покраснела так густо, что было видно даже из-под оранжевого тональника, а шея покрылась пятнами. Сразу было видно, сболтнула не подумав.

– Мы сестры, – твердо повторила Элли.

Мими повернулась к ней:

– А Патрик сказал, что сводные и поэтому тебе достались все деньги, а ей – ничего.

Мими выкапывала себе яму все глубже и глубже, а Лео ломала голову, как бы поделикатнее намекнуть, что это не ее собачье дело. Но тут за добавкой пришла слегка опьяневшая Фиона. Перегнувшись через Лео, она обратилась к Мими:

– Думаю, со своими деньгами они разберутся без твоей помощи, как ты считаешь?

О боже, подумала Лео. Теперь бедняжка почувствует себя полной идиоткой.

– Извините, просто Патрик мне все рассказывает… Не знала, что это больной вопрос…

– Вопрос как вопрос, – возразила Лео. – Не обращай внимания на Фиону, она уже пьяная.

Очевидно, Элли решила задавить конфликт в зародыше, пока не поздно.

– А теперь пора доставать из духовки канапе. Скоро приедут остальные гости. Есть желающие помочь? Нет, Фи, обойдусь без тебя. Чего доброго, платье испачкаешь.

Глава 12

Красный «порше» притормозил на замощенной подъездной дорожке, ведущей к дому Макса и Элли. Гэри повернулся к жене:

– Пенни, черт бы тебя побрал, хватит уже реветь! Полным идиотом меня выставишь! Сказано тебе, заткнись, а то вернемся домой, еще не так взвоешь!

– Извини, Гэри, – всхлипывая, выговорила Пенни. – П-просто… сегодня такой ужасный день… и еще ты злишься… я тебя сегодня совсем не видела…

– Злюсь? Да я в бешенстве! Только и знаешь, что ныть, какой у тебя ужасный день, да на жизнь жаловаться… Мне и без твоих капризов проблем хватает!

Гэри поглядел в зеркало заднего вида и увидел, что по дорожке идет незнакомый человек.

– Только этого не хватало! Поздравляю, у тебя зрители появились!

Наклонившись к Пенни, Гэри схватил ее за предплечья и с силой тряхнул. Пенни ахнула от боли.

– Да я до тебя почти не дотронулся, нечего притворяться. В последний раз говорю – приведи себя в порядок. Высморкайся, надень темные очки и веди себя как леди… Хотя какая из тебя леди?.. Ладно, хоть притвориться постарайся.

Гэри резко распахнул дверцу машины и выпрыгнул наружу, встречая другого гостя широкой улыбкой. Обогнув «порше», подошел к нему и протянул руку.

– Добрый вечер, я Гэри Бейтман. Полагаю, вы тоже к Максу и Элли? Приятно познакомиться.

Мужчины пожали друг другу руку.

– Здравствуйте. Меня зовут Том Дуглас. Недавно переехал сюда, и Макс любезно пригласил меня на праздник, чтобы познакомить с другими соседями.

– Что ж, Макс и Элли очень гостеприимные, приятные люди. Мне ли не знать! Мы ведь много лет жили по соседству, пока они не переехали в Литтл-Мелем.

Заметив, что Том смотрит на Пенни, Гэри занервничал. Когда, черт возьми, она уже вылезет из проклятой машины? И тут на дорожку въехал старый черный «дискавери», очень кстати отвлекая внимание от женщины на пассажирском сиденье «порше». Из машины, как и следовало ожидать, показался Шон Саммерс.

– Здорово, Гэри. А ты что тут делаешь? Я смотрю, тут целое сборище.

Гэри с облегчением рассмеялся. Повезло, что Шон отвлек внимание от Пенни, пока она еще больше не опозорила мужа.

– Макс и Элли пригласили нас в гости. Устраивают что-то вроде новоселья. Готовит Элли. Сам понимаешь, такое пропускать нельзя. А это их новый сосед, Том. Знакомьтесь, Том, – Шон, человек, который превратил жалкую лачугу в этот прекрасный дом. Пойдем с нами, Шон.

Тот сразу смутился:

– Вот невезуха. Угораздило же так не вовремя заявиться… Нет, я лучше пойду. Ехал мимо, вот и решил вернуть запасные ключи, а то они у меня давно уже валяются. Пожалуйста, передай их Элли. Скажи, что от меня.

Шон повернулся к машине:

– Что это с Пенни? Весь вечер в машине просидеть решила? Впрочем, я ее понимаю, сам бы в таком автомобиле поселился. Кстати, Гэри, с каких пор ты разъезжаешь на «порше»? Куда БМВ подевал?

Злость на Пенни усиливалась с каждой минутой. Если эта идиотка сейчас же не вылезет из машины, придется что-нибудь соврать, везти ее домой и возвращаться одному. Гэри был убить ее готов.

– Взял на тест-драйв. Красавец, правда? Уже несколько дней катаюсь. А Пенни… Пока ехали сюда, что-то расчихалась… аллергия, наверное… глаза заслезились, тушь потекла… Сами знаете, как женщины переживают из-за всех этих глупостей. Сейчас узнаю, как она там.

Прежде чем Гэри успел сойти с места, дверь дома распахнулась, и к гостям вышел Макс.

– Приветствую, джентльмены! Что это вы тут столпились? Пойдемте, добро пожаловать на ферму «Ивы», хотя теперь ее, конечно, невозможно узнать. – Макс указал на Шона. – И все благодаря этому человеку. Приехал нас поздравить, Шон? Будем очень рады. Если хочешь, можешь заехать за Беллой – чем больше народу, тем веселее.

– Извини, Макс. Не знал, что у вас гости. Спасибо за приглашение, но я лучше поеду. А Белла приболела, все равно приехать не сможет…

Гэри чуть не рассмеялся вслух. Знаем мы эту болезнь! Наверное, уже успела нарезаться до поросячьего визга.

– Думаешь, Белла будет беспокоиться? Если хочешь, можешь ей позвонить. Не стесняйся, Шон, заходи. Элли будет очень рада.

Шон некоторое время колебался, но быстро принял решение:

– Ну хорошо… Если я вас не стесню… Спасибо. Дети у бабушки с дедушкой, а Белла, наверное, уже… спит. Ты точно уверен, что это удобно?..

Между тем Гэри подумал – или Пенни выходит из машины в ближайшие десять секунд, или он за себя не отвечает. Оглянувшись через плечо, Гэри увидел, как новый сосед Макса и Элли – Том, или как его там? – обогнул машину и открыл пассажирскую дверцу. Потом наклонился и заговорил с Пенни. О нет. Будем надеяться, тупой корове хватит ума подтвердить историю с аллергией. Страшно представить, что этот человек о нем подумает – с такой-то женой!


Кухня превратилась в шумный улей. За стол садиться никто не хотел, поэтому Элли велела Фионе составить компанию мужчинам, чтобы не скучали, а Лео тем временем раскладывала по тарелкам канапе и собиралась поставить пирожки со спаржей и луком под гриль – дать слегка подрумяниться. Лео надеялась, что все делает правильно, однако очень в этом сомневалась. Макс услышал шум мотора дорогой машины и побежал встречать новых гостей. После случившегося с Мими конфуза новых происшествий не было.

Фиона заскочила налить себе еще, когда на кухню вошел Макс в сопровождении даже не троих, а четверых вновь прибывших.

– Элли, у нас сегодня еще один гость! Смотри, кого я нашел у порога! Стеснялся зайти, а сам явился с ценным подарком.

Макс помахал ключами в воздухе и положил их на столешницу. Все смотрели на гостей, и тут за спиной у Лео кто-то резко втянул в себя воздух. Она быстро обернулась, но по лицам ничего было не понять. Кажется, кто-то из присутствующих не слишком рад… вот только кому?.. Все интереснее и интереснее, подумала Лео.

Двух человек она узнала – вот Гэри и Пенни Бейтман вручают Элли прекрасный букет цветов. Пенни почему-то избегала смотреть Элли в глаза, зато Гэри был даже чересчур приветлив и сиял во все тридцать два зуба. При этом он без малейшего стеснения окинул Мими оценивающим взглядом – видно, пытался понять, каким образом этой женщине удалось увести Пэта у Джорджии.

Однако атмосферу неловкости быстро развеял новый сосед, Том. Он принес Элли роскошную корзину из Hotel Chocolat. Казалось, такую красоту невозможно съесть… но кто же устоит перед таким потрясающим шоколадом? Чмокнув Элли в щеку и поблагодарив за приглашение, он перешел ко второму хозяину и презентовал Максу бутылку вина.

Медленно развернув подарочную упаковку и разглядев этикетку, Макс потрясенно округлил глаза.

– Том, это же очень дорогое вино. Не стоило так тратиться, мы тут привыкли к дешевому пойлу, что угодно бы подошло…

– Мой брат коллекционировал хорошие вина, а теперь они все перешли ко мне вместе с остальным его имуществом. У меня этого добра полный сарай. Угощайтесь на здоровье.

Том скромно улыбнулся, давая понять, что вовсе не хотел пускать пыль в глаза.

– Скажу одно – надеюсь, у тебя на сарае крепкий замок! – ответил Макс.

Лео порадовалась, что у него хватило такта не расспрашивать, при каких обстоятельствах все имущество брата перешло к Тому. А то одна гостья уже отличилась…

– Естественно, я же полицейский, – рассмеялся Том.

Ну наконец-то появился человек, который ничего из себя не изображает, подумала Лео. Уверенный в себе, но не наглый. Держится просто, без выпендрежа. А еще Лео понравился его веселый, искренний смех. Взгляд голубых глаз был прямым и открытым. Красавцем, конечно, не назовешь – нос великоват, да и подбородок слишком широкий. Однако Том вносил приятное разнообразие в это сборище – наконец-то абсолютно нормальный человек.

Гостей представили друг другу, и постепенно Макс переманил почти всех собравшихся в сад. Фиона идти не хотела. Наконец Макс не выдержал и сказал, чтобы снимала проклятые туфли и прошлась для разнообразия босиком по траве. Совет Макса Фиону насмешил. Решив, что идея хорошая, она так и сделала, и обычное высокомерие неожиданно уступило место почти ребячливой веселости. Мими с самого начала вечера лишний раз рот не открывала, а когда собрались все гости, окончательно укрылась в своем панцире. Вцепилась в руку Пэта, будто ища у него защиты, и упорно глядела себе под ноги. Будто хотела, чтобы о ее присутствии все забыли. Какие-то все сегодня странные, размышляла Лео. Может, дело в шампанском?..

Лео осталась на кухне помочь Элли. Сестра искала дополнительные столовые приборы и бокалы, хватая все необходимое с полок и бесцеремонно швыряя ножи и вилки на столешницу.

– Придется всем немного подвинуться, чтобы хватило места еще одному человеку. Услышишь звуковой сигнал – доставай остальные канапе из духовки, разложи по тарелкам и выноси. Хорошо, что сделала пару лишних пирогов на случай, если не все получатся. Я этого Макса убью! Трудно было просто взять у Шона ключи? Пусть бы себе ехал домой!

И рассерженная Элли стремительно покинула кухню. Лео нахмурилась. Обычно сестра была рада гостям и угощения никогда не жалела. Оставалось надеяться, что роскошный новый дом не превратит добрую, щедрую Элли в копию Фионы.

Дожидаясь, пока будут готовы канапе, Лео подошла к окну и окинула взглядом сад, где собрались гости. Шон явно чувствовал себя не в своей тарелке, но Макс изо всех сил старался, чтобы незапланированный гость не думал, будто ему не рады. Впрочем, Фиона в этом смысле старалась за десятерых – чуть на шею Шону не вешалась.

Лео обратила внимание, что лицо его казалось каким-то сморщенным – так бывает, когда люди щурятся от яркого света. Или вот-вот готовы рассмеяться. Телосложение крепкое – впрочем, он ведь строитель. Сразу видно, часто носит тяжести. А белая футболка и черные джинсы только подчеркивали незаурядные мускулы. Волосы темно-русые, довольно длинные для мужчины, а щетина на подбородке очень аккуратная – явно отрастил нарочно. Должно быть, недостатка в женском внимании Шон не испытывает.

Мими продолжала цепляться за руку Пэта, но при этом пристально следила за каждым движением Гэри, хоть и старалась, чтобы ее странное поведение не бросалось в глаза. Гэри, не замечая слежки, отошел в сторону и принялся с живейшим интересом разглядывать клумбы Элли. Однако Мими продолжала сверлить ему взглядом спину. Спрашивается, как это понимать? Конечно, черты лица у Гэри правильные, но это отнюдь не делает его привлекательным – во всяком случае, в глазах Лео.

От размышлений Лео оторвал сигнал таймера духовки. Ладно, пусть гости сами разбираются в своих запутанных отношениях, а ее дело – канапе. Лео уже собиралась переложить их на тарелки, как вдруг почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Обернувшись, она увидела в дверях Гэри. Он стоял и смотрел на нее, держа руки так, будто что-то прятал за спиной.

– Извини, – произнес он. – Думал, Элли на кухне.

– Она вышла в столовую, но скоро вернется. Хочешь, позову?

– Нет, не надо. Лучше сам к ней пойду. Я знаю, где столовая, – с надменным смешком ответил Гэри. – Еще бы мне не знать. Это ведь я одобрял план всей этой грандиозной перестройки.

Лео понадеялась, что Гэри не начнет ворчать, жалуясь на свою злосчастную карьеру, – впрочем, выдавать разрешения на строительство и впрямь не слишком интересно. Однако благодаря канапе у Лео появился удобный предлог сбежать.

– Хорошо. Передай Элли – если что-то понадобится, пусть зовет меня.

Гэри осторожно обошел Лео, продолжая держать руки за спиной. Все интереснее и интереснее, подумала Лео, взяла поднос и направилась к двери.

Глава 13

Закуски пошли на ура, и гости с нетерпением ждали следующего блюда. Отказавшись от всех предложений о помощи, Элли пошла на кухню одна. Ей нужно было хоть ненадолго сбежать. Она старалась изо всех сил, делала все, что могла, но чуть не задыхалась от напряжения, а лицо сводило из-за искусственной улыбки. У Элли возникало ощущение, что в последнее время все в ее жизни выходит из-под контроля. Планируя этот ужин, Элли ждала веселого праздника, но получилось с точностью до наоборот.

Действуя на автопилоте, Элли достала из посудного шкафчика тарелки и пошла к холодильнику за рыбой. Главным блюдом сегодня будет сибас. Но, открыв дверцу, Элли в испуге застыла и уставилась на полку холодильника.

Рядом с тарелкой рыбы лежала одна-единственная желтая роза. Элли почувствовала, что ее трясет. Он был здесь. Элли резко обернулась, окинув взглядом все темные углы кухни. А вдруг он до сих пор здесь, прячется в тени?.. Когда он успел?! И зачем, зачем только она сказала ему, что любит желтые розы?

Хочет напомнить о себе, подумала Элли. Но в этом нет необходимости, она и так не забывает, что он за ней следит. Попробуй забудь…

Стремительным движением она схватила цветок за покрытый шипами стебель и швырнула в мусорное ведро. Оперлась обеими руками о столешницу и попыталась унять дрожь. Заметив кровь на большом пальце, оторвала кусок бумажного полотенца и обвязала вокруг ранки. И тут Элли на глаза попался мобильный телефон. Ей нужна была поддержка, и поговорить Элли могла только с одним человеком. Она поспешно схватила телефон и включила его.

Шесть пропущенных звонков. И все от того же самого человека. Оказывается, зря она не подходила. И о чем он только думал – звонить, когда дома Макс! Надо было ответить и еще раз повторить, чтобы оставил ее в покое. Но Элли решила его игнорировать, он сам понял, что все его попытки бесполезны.

Решительно удалив все пропущенные звонки, Элли принялась быстро набирать эсэмэску. Но, услышав за спиной шорох, испуганно вздрогнула и резко обернулась.

– Элли, я не помешала? Хотела узнать, не нужна ли помощь…

Интересно, давно Мими здесь стоит? Но лицо гостьи было непроницаемо, и Элли почувствовала себя неловко. Быстро положила телефон обратно на столешницу. Эсэмэска подождет.

– Извини, Мими. Просто поранила палец и ждала, когда кровь перестанет идти. Не хватало еще рыбу закапать. Вот и решила – ничего, мы же не спешим…

– Да, гости подождут, – кивнула Мими. – Спасибо, что пригласила. Очень приятно познакомиться с друзьями Патрика. Когда он разведется, переедем в дом побольше и тоже созовем гостей.

При слове «разведется» Элли чуть не поперхнулась. Интересно, Пэт уже знает, что его развели с женой? Во всяком случае, Джорджия точно не в курсе.

– Можно задать пару вопросов про ваших друзей? Вы все так давно знакомы, а я себя чувствую чужой…

– Извини, – ответила Элли. – Мы не нарочно. Так что ты хотела узнать?

Элли понимала, что тон ее звучит слишком резко, но ничего не могла поделать. Так не годится, ради Пэта надо постараться быть вежливой.

– Фиона и Чарльз… они немного… отличаются от остальных…

Элли сдержала усмешку.

– Чарльз – инвестиционный банкир, очень обеспеченный человек. Работает в Лондоне, там они с Фионой и познакомились. Мы с ней учились в одной школе, а потом она уехала из деревни, и общение сошло на нет. Фиона всего несколько лет назад вернулась. А вообще-то не переживай, что ни с кем не знакома. Вот Том, например, вообще никого не знает, а ты уже встречалась со мной и Максом. Ты в нашей компании не единственный новичок.

– А другая пара?.. Кажется, их Гэри и Пенни зовут?

– Гэри работает в местном муниципальном совете, заведует отделом планирования. Мы с ними были соседями, пока не переехали сюда. Ты его могла видеть в пабе. Впрочем, не уверена, в который он теперь ходит.

– Нет, Гэри не помню, но в пабе я со многими хорошими людьми познакомилась. Например, с моим будущим мужем, – сказала Мими и звонко рассмеялась. Элли не смогла заставить себя присоединиться. – Учителя часто к нам заходят. Макс несколько раз заглядывал с новой учительницей физкультуры. Похоже, она ему нравится.

«Ах ты, зараза, – подумала Элли. – И я еще с ней любезничаю!» Элли общалась с Мими всего три раза, и она уже дважды упомянула красавицу Аланну и теплые отношения, которые связывают их с Максом. Но, как бы там ни было, на провокации Элли поддаваться не собиралась.

– Да, Макс рассказывал. А теперь извини, Мими, но мне пора готовить рыбу. Расставь пока тарелки. И кстати, раз уж ты здесь, сними пленку с перца чили, имбиря и всего остального. А я пока схожу за бокалом вина.

«И выплесну тебе в лицо», – мысленно прибавила Элли.

Когда хозяйка вышла, Мими сразу принялась за дело. Пусть не думают, что от нее никакой пользы. И так уже дали понять, что считают, будто у Патрика не все дома. Мими была хорошей актрисой, но скрыть предательскую краску смущения, залившую лицо и шею, даже она была не в состоянии. Впрочем, эти люди настолько самодовольны, что ничего дальше своего носа не видят. А Мими тем временем продолжала отважно улыбаться.

Пусть думают что хотят, но от Патрика она не откажется. Мими не зря намекнула на интрижку Макса – может, хоть это отвлечет сладкую парочку? Пусть занимаются своими делами, а в чужие лезть нечего. Конечно, они ее пригласили, но чисто из вежливости – на самом деле хотели бы видеть Джорджию. Ну, и как она себя должна чувствовать в такой обстановке?

Мими яростно сорвала пленку с блюда, на котором Элли разложила гарнир к сибасу, и скатала ее в плотный шарик. Мими презирала всех этих людей, но одного – больше других.

Подняв крышку мусорного ведра, Мими уже собиралась бросить туда пленку, как вдруг заметила нечто, отчего бессильная злость сменилась любопытством. Среди мусора лежала красивая желтая роза. Странно. Зачем Элли выкинула цветок?

Повернувшись обратно к столешнице, Мими заметила мобильный телефон и вспомнила, что, когда она заходила на кухню, хозяйка печатала эсэмэску.

Мими выглянула в столовую. Элли разговаривала с Чарльзом. Мими машинально поискала глазами Патрика, но он тоже покинул комнату. Мими напряженно поджала губы.

Повернувшись спиной к Элли, она взяла телефон и дотронулась до экрана. Вот она – эсэмэска. Незаконченная, конечно, однако смысл предельно ясен. Мими задумчиво прищурилась. Так вот почему роза очутилась в мусорном ведре. Нежеланный подарок от нежеланного поклонника. И Мими знала, кто этот поклонник…

Когда она увидела, кому адресована эсэмэска, кровь прилила к лицу от гнева. Мими быстренько набрала собственный текст, нажала на «отправить» и стерла доказательства.

В этот момент Мими услышала сигнал собственного мобильника – одно новое сообщение. Телефон лежал на дне сумки, оставленной на кухонном столе. Мими не думала, что сегодня он ей понадобится. Она подошла и взглянула на дисплей, заранее зная, что увидит.

Глава 14

Атмосфера за столом царила странная. У Лео возникло впечатление, будто все собравшиеся играют роли и притворяются не теми, кто они есть на самом деле. Наблюдать за этим любопытным феноменом было удобно – Лео отвели лучшее место за столом, между чересчур оживленным Максом, старавшимся сохранять жизнерадостность, что бы ни случилось, и крайне подавленным Пэтом. А напротив сидел новый сосед, на фоне всего этого безобразия казавшийся образцом спокойствия. Одет он был просто, но модно – белая льняная рубашка с короткими рукавами и синие хлопчатобумажные брюки. Лео интересно было узнать про него побольше, но сейчас не самое подходящее время, чтобы приставать с расспросами.

Мими прилипла к Пэту как репей. Она упорно продолжала называть его Патриком, утверждая, что Пэт – женское имя. Всегда тактичный Макс тоже стал звать друга Патриком, но продержался минуты две, не больше, и затем стал обращаться к нему так же, как и в предыдущие восемнадцать лет. Пэт же явно был не в настроении. Не сострил ни разу за вечер, а это было для него нехарактерно.

А вот инженера-строителя Лео стало жалко. Беднягу втиснули между Мими и Гэри, и он определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Неудивительно – Мими с ним не разговаривала, боялась пропустить хоть одно драгоценное слово из уст Пэта. Гэри же, как обычно, говорил только о себе, причем сегодня даже громче, чем обычно. Лео давно не встречалась с Гэри и успела забыть, какой он придурок. Особенно ярко это проявлялось, когда Гэри обращался к жене. У Пенни были длинные золотистые волосы. Такое чувство, будто она специально отрастила их подлиннее, чтобы прятаться, как за занавесом. А челка в стиле шестидесятых гарантировала, что лицо рассмотреть будет практически невозможно. За весь вечер Пенни не подняла головы, будто полностью сосредоточилась на еде, но в те короткие секунды, когда Лео все же удалось разглядеть ее глаза, оказалось, что под ними залегли фиолетовые тени, словно Пенни давно не высыпалась. Элли считала Пенни хорошей соседкой, доброй и неравнодушной, и оба этих качества особенно ярко проявились, когда родились близнецы. Лео была уверена, что Макс терпит Гэри только потому, что он муж Пенни.

Прическа Гэри была из тех, которые постоянно надо приглаживать. А что еще хуже, время от времени он встряхивал волосами, точно неуверенная в себе девчонка на первом свидании. Что и говорить, все признаки мужской красоты у Гэри были налицо – пронзительные голубые глаза, широкий лоб и полные чувственные губы, за которыми скрывался ряд зубов, белоснежнее которых Лео в жизни не видела. Кто-то явно перестарался с отбеливанием. Однако у Гэри были неприятные манеры человека, считающего себя пупом земли. Он привык на всех смотреть свысока. Лео почувствовала немалое удовольствие, увидев затылок Гэри в висевшем напротив зеркале, – увы, роскошная шевелюра начала редеть. Да, нашему красавчику это не понравится.

Пока Мими шептала что-то Пэту на ухо, Лео воспользовалась случаем и, наклонившись вперед, заговорила с Шоном:

– Шон, вы замечательно перестроили дом. Просто фантастика!

Сообразив, что Лео хочет включить Шона в разговор, чтобы он не чувствовал себя лишним, Том сразу подхватил:

– Да, очень красиво. Я ведь и сам только что делал ремонт. Конечно, с вашим проектом никакого сравнения. Над чем сейчас работаете?

– Намечается кое-что, но пока хвастаться рано. Надеемся, на следующей неделе удастся все согласовать, – ответил Шон. – А потом еще надо одобрить план строительства, но мой приятель справа говорит, что за этим дело не станет.

Шон подтолкнул локтем Гэри.

– Вы, значит, тоже в сфере строительства работаете? – спросил Том.

– Возглавляю отдел планирования в муниципалитете, – ответил Гэри. – Работа мерзкая, но кто-то же должен ее выполнять.

Про неудовлетворенные амбиции Гэри Лео знала все и могла пересказать наизусть. Особенно Гэри любил повторять, что собирался выучиться на архитектора, но Пенни испортила дело несвоевременной беременностью. Решив, что в сотый раз эту чудесную историю слушать необязательно, Лео повернулась к Элли:

– Все получилось очень вкусно. Как всегда!

– Спасибо, Лео. – Элли повернулась к остальным гостям. – Сегодня пришлось выйти на работу, так что на подготовку времени осталось мало. Надеюсь, все нормально?

Лео удивленно посмотрела на сестру, а остальные принялись заверять хозяйку, что всем довольны. Как Элли может сомневаться в своих силах? Она же великолепно готовит, и после сибаса в азиатском стиле гости отведали нежное говяжье филе с медом и соевым соусом. Многие из собравшихся не слишком торопились разделаться с угощением, предпочитая растягивать удовольствие.

– Элли, ты ведь, кажется, медсестра? – обратился к хозяйке Том.

– Да. В Королевской больнице, в отделении реанимации и интенсивной терапии. Обычно работаю три смены в неделю и выходные стараюсь не занимать. Но сейчас сезон отпусков, людей не хватает, а ночью привезли пациентку с серьезной черепно-мозговой травмой. Отказываться было никак нельзя.

Пэт опустил нож и вилку и, подавшись вперед, тихо спросил у Элли:

– Ты, случайно, не про Эбби Кэмпбелл?

– Эбби Кэмпбелл? А в чем дело? Что с ней случилось? – встревожился Макс. Улыбка мгновенно пропала с лица. В его голосе прозвучала тревога, заставившая гостей умолкнуть, как по сигналу.

– Директору среди ночи позвонили из полиции и сказали, что в больницу доставлена девочка, но никто не заявлял о пропаже, и неизвестно, кто она и откуда. Хотели, чтобы директор приехал и посмотрел на нее – вдруг узнает?

– Директор? – Макс закатил глаза. – Да он учеников в глаза не видел, хорошо, если человек десять в лицо помнит. Ну, и что он ответил?

– Ничего, позвонил Аланне, хотя времени было полпятого утра. Она ведь у девочек физкультуру ведет и всех учениц знает.

– Удивительно, как она после такого загула себя-то опознать сумела, – ядовито процедила Элли.

– Аланна не пила. Она же всех по домам развозила, да, Макс? – уточнил Пэт и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Короче говоря, Аланна узнала Эбби. Собирался вам рассказать, но решил отложить на потом, чтобы не портить вечер.

– О господи… Бедная девочка… Что же с ней произошло? – спросил Макс.

– Ночью сбила машина. На проселочной дороге. Водитель уехал. Оставил ее умирать.

– Это каким же подонком надо быть, чтобы бросить ребенка на дороге?

Ошеломленный Макс обвел взглядом стол и только тут сообразил, что остальные не вполне понимают, о чем речь.

– Прошу прощения. Только что узнал ужасную новость. Эбби учится в нашей школе. Всего четырнадцать, очень милая девочка, немножко застенчивая… Сам с ней мало знаком, я же веду физкультуру только у мальчиков. А Пэт заместитель директора, он ее знает. Как она, Элли?

Все сразу отложили столовые приборы, потрясенные тем, что подобный случай мог произойти в их тихой деревне. Поглядев на сестру, Лео поняла, что Элли вот-вот расплачется.

– Боюсь, состояние критическое. Очень жаль, но прогноз неблагоприятный, – сдавленным голосом выговорила Элли.

В кои-то веки примолкла даже Фиона. Молчание нарушил Том Дуглас, окинув собравшихся пристальным взглядом. Да, полицейский – он и в гостях полицейский, отметила Лео.

– Вообще-то я слышал об этом случае. Расследованием занимается мой друг и коллега. Девочку обнаружили рано утром. Впрочем, других подробностей не знаю.

Лео невольно усомнилась в искренности Тома. Наверняка тот полицейский поделился с другом подробностями, однако Том не собирался их разглашать.

– Рано утром? И никто ее не разыскивал? – удивился Макс. – Странно… Эбби – девочка из хорошей, благополучной семьи, родители не позволили бы ей шататься неизвестно где ночью. Поверить не могу, что она сбежала из дома. Эбби не из таких.

Что на это ответить, никто не знал. За столом воцарилась тишина, но не простая, а какая-то зловещая, напряженная, будто сразу несколько человек затаили дыхание от страха. Глупости, сказала себе Лео, просто фантазия разыгралась.

Первым заговорил Макс:

– Пэт, ты не видел ничего подозрительного, когда возвращался с барбекю? Кстати, я ведь так и не понял, во сколько ты уехал из регби-клуба. Запутался – то ты здесь, то тебя нет…

– Я ехал по другой дороге, – тихо возразил Пэт.

– По какой – другой? Тут только один путь…

– Кому налить еще вина? – громко спросила Элли, бросив на Макса сердитый взгляд, который заметили только он и Лео.

Том внимательно следил за реакцией собравшихся. Стив просил разузнать, что говорят в деревне, так почему бы не начать прямо сейчас?

– Значит, вы хорошо знали эту девочку, Пэт? – спросил Том.

Пэт весь вечер был молчалив и на фоне остальных казался вялым. Однако, если бы это было не застолье, а допрос, Том пришел бы к выводу – этому человеку есть что скрывать.

– Ну да, можно и так сказать. Видите ли, я, помимо всего прочего, занимаюсь вопросами, связанными с обстановкой в детском коллективе, и у Эбби есть некоторые проблемы. Только не подумайте плохого, она тихая, послушная девочка, но у нее совсем нет друзей.

– Дорогой, в тихом омуте черти водятся, – вставила Мими. – Хорошая девочка в четырнадцать лет не станет шататься по ночам.

Том заметил, как в глазах Лео блеснул гнев. Щеки раскраснелись, и она резко произнесла:

– Никогда не знаешь, что творится за закрытыми дверями. Мы понятия не имеем, что у этой девочки за семья, и не наше дело накидываться на нее с обвинениями!

– Родители Эбби хорошие люди, – заспорил Пэт. – Вряд ли она убежала из дома.

– А я согласен с Мими, – прибавил Гэри, вертя бокал за ножку и глядя на образовавшийся мини-водоворот. – Мои дети еще маленькие, но, когда подрастут, никаких ночных гулянок! Распустили подростков…

Пэт поджал губы.

– Думаю, все-таки лучше воздержаться от резких суждений, пока не узнаем подробности, – проговорил он.

Шон перегнулся через стол, обращаясь к Тому и игнорируя Гэри с Пенни:

– У меня самого падчерице четырнадцать лет. Представляю, как родители с ума сходят! Вы полицейский, у вас опыт – не знаете, часто удается разыскать водителей, которые сбивают людей и уезжают?

Похоже, Шона очень заинтересовал этот вопрос, хотя весь остальной вечер незапланированный гость предпочитал отмалчиваться. А еще Том заметил, что Шон несколько раз принимался ерзать на стуле и нервно вертеть столовые приборы.

– По-разному бывает, – ответил Том. – Водителям кажется, что они не оставляют улик, но эксперты могут обнаружить следы шин, фрагменты стекла или краски и что-нибудь еще в таком духе.

Том прекрасно знал, что на месте происшествия ничего подобного не нашли, но говорить об этом вслух был не намерен. Том рассчитывал, что вскоре его слова разойдутся по всей деревне, и искренне надеялся, что человека, который это сделал, замучает совесть… или страх.

– В этом случае девочку перенесли на обочину. Возможно, преступник оставил какие-то следы. Еще есть СВН и ССАН.

Несколько гостей озадаченно нахмурились.

– Как же, слышал, – произнес довольный собой Чарльз. – Система считывания автомобильных номеров. Современные камеры, фиксирующие регистрационные знаки. Да, неплохой способ вычислить негодяя. – И Чарльз обвел взглядом стол, не задерживаясь надолго ни на одном лице.

– Чарльз прав, – кивнул Том. – Не знаю, насколько хорошо система действует в этих местах, но в любом случае полиция использует все ресурсы, чтобы узнать, кто в это время был на дороге. Наверняка на главных магистралях установлены камеры видеонаблюдения – СВН. Есть они и на заправочной станции. Любому, чью машину видели в это время, могут задать пару вопросов. Как я понимаю, проселочной дорогой пользуются в основном местные. Что ж, это сужает круг поисков. И конечно, мы надеемся, что люди, проезжавшие неподалеку и видевшие что-то подозрительное, сами обратятся в полицию и тем самым облегчат задачу. Многие даже не подозревают, как трудно автомобилисту ни разу не попасть в поле зрения камер. Будем надеяться, наш негодяй – один из таких.

Казалось, гости и хозяева впитывали каждое слово Тома и сразу принялись делать выводы. Затянувшуюся паузу прервал Гэри.

– Макс, вы же вроде вчера отмечали конец учебного года? – проговорил он. – Должно быть, на проселочной дороге машин было раза в два больше, чем обычно. Это же самый прямой путь до деревни. К тому же половина народу была под хорошим градусом. На месте вашего друга, Том, я бы оттуда и начал. Со школы.

Макс благоразумно промолчал, но, судя по выражению лица, едва сдержался, чтобы не врезать Гэри по зубам за безосновательную клевету. Даже Чарльз бросил на Гэри неприязненный взгляд и нахмурился так, что густые брови сошлись на переносице. Том обратил внимание на горделиво выпяченный подбородок Гэри, заметил и приподнятые уголки рта – но глаза не улыбались… Оказалось, Гэри еще не закончил:

– А вы, девчонки, что поделывали, пока мужья гуляли? Держу пари, тоже не скучали, а?

Элли сидела прямо напротив Гэри, и казалось, будто оплошность до пустил не он, а его хитрая ухмылка предназначается ей одной. Но прежде чем кто-то успел выговорить хоть слово, помощь пришла с неожиданной стороны.

– Ну ты и козел, Гэз, – бросил Шон. – Девочка умереть может, а ты тут сидишь и пошлые шуточки отпускаешь. Нашел время.

– Да расслабься, Шон, что я такого сказал?

Гэри провел пальцами по зализанным назад черным волосам и возвел глаза к потолку, будто оплошность допустил не он, а Шон. Снова повисло неловкое молчание. Гэри оглядел лица гостей, напрасно надеясь, что кто-нибудь его поддержит.

Когда Шон повернулся к Тому, на его обветренном, загорелом лице проступил румянец.

– По-моему, на проселочной дороге камер нет, – сказал он. – Так что, если других доказательств не будет, подлеца могут и не найти.

– Кто-то сейчас очень надеется, что девочка не выживет, – задумчиво произнес Чарльз, наполняя бокал вином из дорогой бутылки, подаренной Томом.

– Чарльз, это даже по твоим стандартам перебор, – возмутилась Фиона. – Будь любезен, объясни, на что ты намекаешь.

Чарльз пожал плечами и оглядел собравшихся.

– Если девочка очнется, она, возможно, вспомнит, что за машина ее сбила. Вот и все, и никаких намеков. Полагаю, преступника не радует перспектива очутиться за решеткой.

Фиона бросила на мужа взгляд, исполненный презрения.

– У нас праздник, а вы про такие мрачные вещи говорите. Может, сменим тему? – попросила она.

«Ты даже говорить об этом не можешь, а у кого-то ребенок в реанимации», – подумал Том.

Макс, казалось, с трудом заставил себя отвлечься от мыслей об Эбби, словно запоздало сообразив, что он хозяин дома. Поспешно вскочил со стула:

– Итак, дамы и господа! Конечно, мы потрясены случившимся с Эбби, особенно те из нас, кто знал ее. Сначала я хотел предложить выпить за этот новый дом, но пусть первый тост будет посвящен Эбби. Желаем ей благополучно поправиться! Увы, мы ничем не можем помочь, однако сердцем мы с ней и ее родными… От пустых предположений толку мало, так что давайте вернемся к нашему празднику…

Гости выпили, и скоро разговор вернулся в обычную колею. Впрочем, теперь все казались немного притихшими.

– Извините, Том. Мы, конечно, договорились больше эту тему не обсуждать, но… что теперь будет? Неужели полиция вызовет всех, кто вчера ночью куда-то ездил?

Том даже не увидел, а скорее почувствовал, как Гэри обнял Пенни за плечи. Ну наконец-то уделил жене внимание, подумал он. Том не знал, что произошло между супругами, но был уверен в одном: несомненно, от аллергии глаза слезятся, но, чтобы задрожал подбородок, нужна совсем другая причина. Еще Том заметил, что Гэри за весь вечер двух слов жене не сказал, хотя в целом был даже слишком болтлив.

Видимо, других вопрос Пенни тоже заинтересовал. Многие с нетерпением ждали ответа, а уж Лео и вовсе глаз с Тома не сводила. Неожиданно рука Пенни дернулась, и красное вино расплескалось по скатерти. Она поспешно схватила салфетку и принялась промокать пятно. Гэри укоризненно цокнул языком и убрал руку.

Не дожидаясь ответа Тома, Лео улыбнулась с другой стороны стола.

– Не волнуйся, Пенни, – сказала она. – Подумаешь, одна капля пролилась. Потом за минуту выведем. Кстати, мы же сегодня так и не поговорили. Может, поможешь мне убрать со стола? Пусть Элли немного передохнет.

Лео вскочила и принялась энергично собирать тарелки, но Том успел заметить, какой взгляд она метнула в сторону Гэри.

– А давайте устроим экскурсию по дому, – предложил Макс. – Разве вы не за этим пришли? Или по саду погуляем, а то Элли нас своими вкусностями совсем раскормила. Не помешало бы ноги размять. Элли, ты не против?

Похоже, Элли думала о чем угодно, только не о гостях. Она храбро попыталась изобразить широкую улыбку и энергично закивала.

– Не знаю, как вы, а я со стула встать не могу, – произнесла Мими. – Сама я только простую, легкую пищу готовить умею – впрочем, оно и к лучшему. Всегда завидовала людям, которые едят что хотят и за фигуру не беспокоятся.

Том обратил внимание, как сердито поджала губы Элли. Она молча взяла блюда с остатками трапезы и покинула столовую.

Глава 15

Лео и Пенни последовали за Элли на кухню. Та стояла у открытого окна, устремив невидящий взгляд в сад и скрестив руки на груди.

– Не расстраивайся, Элли. Думаешь, она так сказала, чтобы тебя поддеть? А по-моему, ты раздуваешь из мухи слона. Мими, наверное, просто хотела похвалить твою стряпню, но опять неудачно выразилась…

– Да уж конечно. Видела ее лицо? А когда она сказала, что я снова отлично выгляжу в этом платье? Скажешь, тоже комплимент? А сама меня всего два раза в нем видела! Мужчины этих тонкостей не замечают, Макс думает, я просто на нее взъелась! Им невдомек, что достаточно одного словечка, чтобы изменить смысл на прямо противоположный! Если бы он только знал…

Лео поняла, что утешать сестру бесполезно.

– Ну и плюнь на нее. Иди и веселись с друзьями, а мы с Пенни все сделаем.

Элли бессильно уронила руки, будто из нее разом выкачали всю энергию.

– Спасибо вам, мои дорогие. Но я лучше несколько минут побуду одна. Поднимусь наверх, только через столовую идти не хочу. Пожалуй, сделаю крюк по саду и зайду через черный ход.

Не оборачиваясь, Элли шагнула за порог и вскоре скрылась в ночи. Лео с улыбкой повернулась к Пенни. Несомненно, она сейчас гадает, что это было, но Пенни слишком вежлива, чтобы задавать подобные вопросы.

– Извини, неприятно получилось. Не обращай внимания. Ну что, займемся тарелками?

Лео познакомилась с Гэри и Пенни несколько лет назад, когда они еще жили по соседству с Элли и Максом. Лео уже тогда замечала, что отношения между мужем и женой, мягко говоря, неважные. Гэри, конечно, не давал повода обвинить его в чем-то конкретном, но что-то тут было нечисто. Лео решила, что постарается навести мосты – может, Пенни почувствует себя непринужденнее и разговорится? К тому же надо отвлечь Пенни от самой скользкой темы – подозрительного поведения Элли. Поэтому Лео завела разговор о других гостях:

– Кажется, Шон что-то говорил про падчерицу? Значит, у него и жена есть?

Пенни обернулась и оперлась на плиту.

– Да. Очень интересная история, прямо как в романе. Шон раньше считался местным плейбоем. Идеальный вариант для тех, кому по вкусу простые парни, – тут тебе и улыбка, и хитрый прищур, да еще мозолистые руки и роскошные мускулы в придачу. Кто устоит? Шон менял девушек как перчатки, а остепеняться и не думал. И вдруг пять лет назад приехала Белла. Настоящая гламурная дама, все наши мужчины рты пооткрывали. С ней была дочка – теперь ей как раз должно быть лет четырнадцать-пятнадцать. Представь себе, Шон влюбился в Беллу по уши. И пропал.

Лео ждала продолжения, но Пенни примолкла.

– А потом что?

– Лео, я терпеть не могу сплетни. Когда кто-то говорит про других гадости, всегда думаю: не судите, да не судимы будете. Но уж лучше я тебе расскажу, как все было на самом деле, а то в деревне невесть что болтают.

Пенни снова замолчала и взяла кухонное полотенце, хотя еще даже руки намочить не успела.

– У них родился ребенок, мальчик. И вскоре после этого Белла начала пить. А теперь, похоже, окончательно стала алкоголичкой. О ее прошлом никто ничего не знает. Возможно, у Беллы и раньше была зависимость, просто она контролировала себя. А может, все началось с послеродовой депрессии. Короче говоря, теперь Белла совсем опустилась, ее за человека никто не считает. Вообще-то выглядит она и впрямь ужасно. Превратилась в преувеличенную, карикатурную версию себя прежней, если понимаешь, о чем я. Все, что у нее раньше было пухлое и соблазнительное – губы, бедра, грудь, – разнесло до огромных размеров. Волосы были пышные, а теперь – воронье гнездо. Лежит целыми днями на диване, уставившись в телевизор. Мне Гэри рассказывал, он Шона хорошо знает. А потом напивается в стельку, и Шон ее спать укладывает. Он прекрасный отец, детям мать заменил.

О господи, бедный Шон, подумала Лео. Выспрашивать подробности было неудобно, и обе женщины некоторое время молчали.

– Эта история с аварией… Какой кошмар! – сменила тему Пенни. – Мне дочки рассказали. У их подруги сестра учится в одном классе с Эбби, и она говорит, что вчера вечером все пошли праздновать начало каникул в какое-то кафе рядом со школой. Эбби тоже была там, но куда ушла потом – никто не знает. А страшнее всего, что ее сбили на проселочной дороге. По ней же только местные ездят. Получается, преступником может оказаться человек, которого мы все знаем. Представляешь, какой ужас?

– Наверное, тяжело слышать такие истории, когда у самой дети. Четырнадцатилетняя девочка посреди ночи бродит одна в глуши! Я бы на твоем месте сон потеряла.

– Ну, эта проблема просто решается. У меня есть рецепт на снотворное. Правда, я его не каждый день принимаю. Зависит от того, дома Гэри или нет.

Разговор прервал встревоженный Макс.

– Лео, Элли не видела? – спросил он. – Хотел узнать, как она.

Увидев растерянное лицо Пенни, Макс робко объяснил:

– Понимаешь, Пенни, Мими сказала Элли кое-что не совсем тактичное, и Пэт устроил ей разнос. Вот Мими и убежала. Заявила, что он никогда ее не поддерживает. Теперь все куда-то разошлись, вот я и решил поискать Элли.

Почему-то у Лео сложилось впечатление, что сестре утешения нужны меньше всего, особенно со стороны мужа.

– Макс, Элли хочет несколько минут побыть одна. Наверное, переживает из-за бедной девочки, она же ее сегодня видела в больнице, а все эти разговоры про аварию только лишний раз напомнили… Знаешь что, не надо с ней сейчас разговаривать на болезненные темы, а то совсем расклеится. Давай подождем. Минут через пять успокоится и сама придет, тогда и подадим десерт.


Элли понимала, что ведет себя совершенно негостеприимно. Но сегодня она чувствовала себя хуже некуда. Звонки, роза, постоянно грызущие сомнения по поводу верности Макса… Как продержаться до конца вечера, Элли не представляла. Казалось, еще одна неприятность, и она начнет биться в истерике.

Элли обошла дом сзади – подальше от кухни, подальше от людей. Как хорошо, что уже стемнело. Единственное, что она слышала, – звуки собственных шагов на посыпанной гравием дорожке да шелест листьев под легким ветерком. После всего, что выяснилось, необходимо как следует подумать.

Конечно, Элли и раньше знала, что Эбби сбила машина, но подробности ей были неизвестны, равно как и то, где именно произошел несчастный случай. На проселочной дороге. А вдруг… Нет. Даже представить страшно. Только не это…

Том сказал, что полиция выяснит, кто и куда ездил этой ночью. Неужели не удастся сохранить все в секрете? Впрочем, через деревню Элли не ездила, да и на большие магистрали не выезжала. Вряд ли ее машину зафиксировали камеры. На дорогах, которых она старалась держаться, видеонаблюдения быть никак не могло. Но автомобиль Элли – не единственный, который могли засечь. Как насчет его машины?

Прошлой ночью надо было сказать твердое «нет». Никаких встреч. Но он откуда-то знал о приезде Лео. Впрочем, что тут удивительного? Поэтому отговориться детьми не получилось. Кроме того, Элли искренне надеялась, что эта встреча будет последней и ей наконец удастся уладить ситуацию. Напрасно. С каждым днем ему было нужно все больше и больше.

Если его машину заметят, ему придется сказать, где он был – и с кем. Элли не представляла, как далеко придется зайти, чтобы скрыть от Макса правду. Если все откроется, как она ему объяснит?..

Надо пойти в полицию и признаться, что ночью уезжала из дома. Но Элли ничего не видела, а если станет известно, где она была, последствия для ее семьи будут катастрофическими. Если бы не несчастный случай, все обошлось бы благополучно. Элли понимала, как должна поступить, но…

Элли свернула и зашагала к дальней стене, мимо засыпанной гравием площадки для парковки, которой они с Максом никогда не пользовались. Свет из окон сюда не доходил, ночь была темной и обволакивала, точно густой туман.

Но мысли Элли витали далеко. Была одна подробность, о которой за столом никто не упомянул. Сегодня в палате у Эбби дежурила Элли, и она обратила внимание, в каком состоянии ступни и лодыжки девочки. Как это получилось? Конечно, Элли не могла задавать вопросов, но все же это было странно. Где она ходила?..

И вдруг Элли испуганно вздрогнула. Что это было? Она услышала тихий хруст гравия, будто кто-то сделал шаг и замер. Элли на секунду замерла и обернулась через плечо, вглядываясь в темноту.

О нет, только не сегодня.

Элли повернулась и быстро зашагала прочь. Ее собственные шаги заглушили все прочие звуки, но, к тому времени когда Элли добралась до черного хода, она была совершенно уверена, что кто-то прошептал ее имя. Элли.


Фиона прошла в помещение, где хозяева поместили библиотеку. По сравнению с остальными комнатами эта была совсем крошечной, зато здесь царил приятный уют – открытый камин, полки, тянущиеся вдоль стен… По обеим сторонам камина стояли кресла в викторианском стиле. В нише у окна располагался мягкий диванчик. Должно быть, Элли тут сидит часами – когда близнецы не достают, конечно.

Фиона оставила дверь чуть приоткрытой, прекрасно зная, что человек, которого она хочет видеть, последует за ней. Фиона отошла в дальний угол и сделала вид, будто разглядывает корешки книг. Долго ждать не пришлось. Дверь медленно распахнулась, затем бесшумно закрылась. Все это время никто из них не произносил ни слова.

– Так и знал, что ты здесь. Интересный вечер, не находишь?

Фиона улыбнулась:

– Да, согласна, была пара острых моментов. Любопытно, что обо всем этом подумал новый сосед-красавчик. Между прочим, очень привлекательный мужчина.

Фиона понимала, что дразнит его, но таково и было ее намерение.

– Да брось, он не в твоем вкусе. Слишком положительный. Ты ведь у нас любишь плохих мальчиков, правда?

– Вроде тебя? Может быть. Впрочем, не уверена…

Он рассмеялся и погладил ее по руке.

– Выглядишь потрясающе. Хотя зачем я это говорю, ты ведь и сама знаешь.

Фиона наугад взяла книгу с полки. Если кто-то зайдет, притворится, что читает. Фиона кокетливо улыбнулась поклоннику:

– Прошлой ночью ты то же самое твердил.

Тут мужчина посерьезнел и крепко сжал ее руку.

– Кстати, насчет прошлой ночи. Чарльз знает, что я приезжал?

– Нет, конечно. С чего это я буду ему рассказывать?

– Как бы там ни было, у меня есть уважительная причина, так? – настаивал он.

– Смотря для чего. Чтобы приехать – да, а чтобы пить со мной до глубокой ночи – нет. А почему ты спрашиваешь?

Он отвернулся и подошел к окну.

– В случае чего придется сказать, что в одиннадцать вечера я уже был дома. Ты ведь согласна? Кажется, мимо камер не проезжал, но, если признаюсь, что ночью куда-то ездил, придется рассказывать и остальное. Как думаешь, никто не узнает?

– Как же ты будешь врать, что из дома не выходил? Неужели твои не хватились?

– Поверь на слово, это не проблема.

Фиона пожала плечами. Лучше будет, если Чарльз не узнает. А то устроит допрос с пристрастием. Эти объяснения так утомляют…

– В понедельник утром Чарльз возвращается в Лондон. Будет скучно, позвоню…

Он развернулся на каблуках.

– Сколько я еще должен ждать? Какие-то непонятные у нас с тобой отношения, Фиона. Мы же не дети. Что за игры такие?

Фиона поставила книгу обратно на полку и направилась к двери.

– Милый, эта игра называется соблазнение. И ты еще не готов.

Она открыла дверь и, не оглядываясь, покинула комнату.

Макс прислушался к совету Лео и, решив дать Элли время успокоиться, сбежал в сад. Глаза быстро привыкли к полумраку, и Макс заметил выходящую из дома Фиону. Вот в лучах света мелькнуло ее платье. Фиона все еще была босиком и при свете точечных ламп казалась похожей на садовую фею.

Потом Макс заметил худощавую фигуру и светлые волосы друга. Тот вышел из глубины сада, пряча в карман мобильный телефон. Пэт подошел к Максу и тихо попросил:

– Будь другом, сделай доброе дело. Не говори, пожалуйста, что я рано уехал. Да-да, ты прав, так оно и было. Но я не хочу, чтобы кто-то узнал, и особенно – Мими. Я уже придумал историю… Давай держаться этой версии, хорошо?

Макс поглядел на Пэта и нахмурился.

– Меня это, конечно, не касается, но, если хочешь тайком кому-то позвонить, постарайся делать это незаметнее. Конспиратор из тебя никакой.

У Пэта хватило совести смутиться.

– Я лучше пойду к Мими, надо извиниться. Позже поговорим. Интересно узнать, что ты думаешь про эту историю с Эбби. Что и говорить, есть во всем этом нечто подозрительное. Даже не пойму, что именно…

– Согласен. Не знаешь, с родителями кто-нибудь говорил?

– Завтра придется ехать. Директор приказал. Сам понимаешь, от него в таких делах толку мало. Вот Мими обозлится, она ведь хотела куда-нибудь сходить в воскресенье… Лучше сразу предупредить… И непременно чем-то задобрить, а то мне крышка. Ладно, потом поболтаем.

И Пэт зашагал прочь, в сторону пруда с рыбками, возле которого в темноте виднелась спина Мими. Вся его сгорбленная фигура воплощала глубокое уныние. Уже не в первый раз Макс задался вопросом, зачем Пэту нужны эти отношения. Сразу видно, что он несчастлив с Мими. Выходит, Элли правильно сделала, что перебила Макса, когда он начал рассуждать про маршрут Пэта. Жена то ли знала, то ли догадалась, что друг поехал вовсе не домой. А вдруг тут не обошлось без Джорджии? Попробуй разбери, что у Пэта на уме. Максу почти стало жаль Мими.

От размышлений его отвлекло появление Шона и Гэри. Те вышли из стеклянных дверей столовой, что-то обсуждая вполголоса. Вот Гэри хлопнул Шона по плечу и рассмеялся, а потом вернулся в дом.

Понимая, что в темноте Шон может его и не заметить, Макс тихонько свистнул, и Шон зашагал к нему по траве. По мнению Макса, у Шона была походка уверенного в себе человека. А Элли как-то сказала, что он расхаживает, будто павлин. Что ж, в этом была своя правда – Шон передвигался чуть вразвалочку, как человек, которому прекрасно известно о собственной привлекательности. Однако сегодня вечером фирменный апломб куда-то подевался.

– Молодец, что зашел, Шон. Очень рады. Собирались тебя пригласить, но потом засомневались, захочешь ли ты целый вечер провести в компании Чарльза. А тут еще Пэт с Мими… Короче, неловкие ситуации на каждом шагу. Вдобавок пришлось бы позвать и Беллу тоже…

Шон ответил тихо:

– Я и не рассчитывал на приглашение. Макс, я же строитель. Да и Белла все равно бы не пришла. Сам знаешь.

Повисла пауза. Макс попытался представить, каково это – жить с такой женщиной, как Белла.

– Ну что, как наши планы? – спросил Макс, переходя к вопросу, ради которого и подозвал Шона. – Хотелось бы все утрясти до начала учебного года. Потом труднее будет. С работой на свои дела совсем времени не остается.

Шон сунул руки в карманы джинсов и на некоторое время задумался.

– Значит, у нас полтора месяца? Вообще-то можно и быстрее управиться. Главное, чтобы деньги были. Как только окажутся в банке, можно сразу переходить к первому этапу.

– До начала сентября я свободен, могу подъехать когда угодно и куда угодно. Только предупреди заранее, чтобы я успел придумать отговорку. – Макс тихо застонал. – Черт, совсем из головы вылетело. Мы же отдыхать едем. Я тут ни при чем, это Элли все заказала – сюрприз решила сделать.

Шон резко вскинул голову:

– Отдыхать? Куда? Надолго?

– Расслабься, все под контролем. Как-нибудь выкрутимся. Уезжаем только через три недели, а потом еще неделя останется.

– Чего это она вдруг расстаралась? – спросил Шон.

– Говорит, дети ни разу моря не видели, да и мы давно друг с другом время не проводили. Тут я полностью согласен. Элли все продумала. Вышла на какое-то местное агентство, которое предоставляет услуги нянь, и убедилась, что им можно доверить детей. Так что пару раз удастся выбраться на романтический ужин. В общем, то, что надо. Честно говоря, стыдно, что у меня от нее секреты…

– Понимаю. Просто подумал, Элли захочет на все лето здесь остаться. Вы же только что в новый дом переехали. Видно, ошибся.

Макс озадаченно нахмурился, но тут в дверях появилась Лео и направилась к ним. Надо быстро менять тему. Если Лео что-то услышит, непременно докопается до истины.

Глава 16

Наконец все снова собрались в столовой. Элли никак не могла понять, что нашло на Фиону. Подруга была в таком веселом настроении, что ходила чуть ли не вприпрыжку и флиртовала со всеми присутствующими мужчинами. Тому Дугласу все это, похоже, казалось забавным, но, учитывая, что Фиона раньше исполняла роль холодной и величавой светской львицы, ее поведение было, мягко говоря, необычным. Единственным человеком, которому от нее сегодня доставалось, был Чарльз. Вот бедняга. На протяжении всего ужина он пытался перевести разговор на тяжелую экономическую ситуацию в Великобритании и Европе, однако после обсуждения аварии беседовать на мрачные темы никому не хотелось.

А Элли вынуждена была признать, что на звание любезной хозяйки ей в этот вечер не стоит и рассчитывать. Вдобавок ко всему, когда она готовилась подавать десерт, пришла эсэмэска от Джорджии: «Спасибо большое. Умеешь поднять настроение». Хотя в эсэмэсках интонацию передать невозможно, Элли улавливала разницу между похвалой и сарказмом. Это оказалось последней каплей – Элли захотелось уронить голову на кухонный стол и разрыдаться. Возможно, она и вправду ведет себя эгоистично – надоедает Джорджии жалобами на жизнь, когда у той своих проблем хватает. Но Элли надеялась, что подруга поймет ее. Видимо, напрасно. А самое обидное, что Элли даже толком не помнила, что именно написала в своей эсэмэске.

К счастью, вечер спас Том. У него была удивительно непринужденная манера общаться – видимо, это что-то профессиональное, результат постоянного общения с самыми разными людьми. Том производил впечатление человека, довольного жизнью, но Элли догадывалась, что и у него были трудные времена. Разводы вообще легкими не бывают. Вот Элли снова услышала его грубоватый ланкаширский выговор – Том пытался вовлечь в беседу Пенни, но что именно он говорил, было не разобрать.

Том расспрашивал гостей о работе. Вообще-то тема безобидная, но, когда Элли подавала тарелки с тремя видами шоколада, она заметила, что взгляд Тома остановился на Лео. Сестра терпеть не могла рассказывать о себе, но, когда Том задал прямой вопрос, отвертеться было невозможно.

– Я занимаюсь лайф-коучингом.

Сказала, будто отрубила. Тоном ответа Лео ясно дала понять, что дальнейшие вопросы не приветствуются, однако Элли готова была поспорить, что Фиона непременно выскажется на эту тему. И зря не поспорила – обязательно выиграла бы.

– О боже. Неужели кто-то за это платит? Удивительное самомнение у людей – учить других, как им надо жить! Не хочу тебя обидеть, Лео, но какой пример ты подаешь клиенткам? Я про твои… взгляды на отношения с мужчинами.

Элли посмотрела на Лео. Та горделиво вскинула подбородок. Элли хотела вмешаться и заступиться за сестру, но понимала, что той это не понравится.

– На самом деле я подаю отличный пример. Я добилась всего, чего хотела. Я счастлива. Я – живое доказательство, что женщина может жить полноценной жизнью и без мужчины, – спокойным, ровным тоном произнесла Лео.

– И вот это ты им вдалбливаешь? Рассказываешь, как прекрасно жить одной? – спросила Фиона, совершенно неэлегантно и неженственно фыркнув.

Интересно, кто ей целый вечер подливает вина, подумала Элли.

– В том-то и дело, что я ничего не «вдалбливаю». Моя задача – помочь клиентам понять, что их устраивает в своей жизни, а что – нет. А потом наметить правильный путь к цели.

– Ха! Забавно, – прокомментировал Гэри. – Наметить путь к цели! Тебя послушать, так можно добиться всего, чего душа пожелает! Ну уж нет, большинству людей приходится терпеть, что есть, и хоть как-то выкручиваться. – И он отпил большой глоток вина.

Фиона проигнорировала его высказывание – она еще не закончила насмехаться над профессией Лео.

– Ты же ненавидишь мужчин. Считаешь, они все подонки, только и думают, как бы разрушить женщине жизнь! Постоянно даешь понять, что нам без этих козлов только лучше! Не понимаю, как ты можешь решать чужие проблемы, когда у самой заморочек выше крыши!

Элли была в ярости, но Лео предостерегающе вскинула руку, призывая сестру успокоиться.

– Фиона, ты перепутала, я не психотерапевт. Я не копаюсь в прошлом клиенток и не заставляю их анализировать негативный опыт. Я помогаю им оценить их нынешнюю жизнь и понять, к чему стоит стремиться.

– Да брось, Лео! Признайся честно. Твоя главная цель – рассорить как можно больше пар. Освободим несчастных женщин из-под ига злобных тиранов-мужей! Правильно?

– Ты, наверное, удивишься, но я не разрушаю счастливые семьи. А если муж и жена несчастливы в браке, пытаюсь подсказать, как изменить ситуацию. – Лео выдержала паузу. – Впрочем, случаи попадаются разные. Бывает, женщины выходят замуж исключительно по расчету, и, пока мужья обеспечивают им роскошный образ жизни, к которому они привыкли, все довольны. Однако такая женщина окажется в незавидной ситуации, если материальное благополучие пошатнется. Мы живем в трудные времена, Фиона. Сегодня богатство есть, завтра – нет…

Но Фиона не обратила внимания на выпад Лео. Она еще не закончила.

– Держу пари, к тебе постоянно приходят женщины, у которых проблемы в семейной жизни. Угадала?

Похоже, Лео надоел этот разговор, и она предпочла ответить молчанием. Но Фиону это не остановило.

– Все мы знаем, сколько браков заканчивается разводом, так что давай начистоту. Из-за чего люди разводятся? Пожалуй, одна из самых частых причин – измена. Вот, допустим, приходит к тебе женщина и говорит: семья трещит по швам, потому что муж изменяет. И что ты им советуешь? Валить, и поскорее?

Лео сделала глубокий вдох.

– Я уже сказала – я не говорю клиентам, что делать. Все решения они принимают сами. А я просто задаю правильные вопросы.

Чарльз уставился на Фиону так, будто в первый раз увидел, и наморщил лоб, отчего вид у него стал еще более озадаченный, чем обычно. Но остальные лишь снисходительно улыбались, выслушивая ее пьяный бред.

– А по-моему, Лео, – продолжила Фиона, – ты слишком узко смотришь на вещи.

Тут она резко поставила бокал на стол, точно приняла важное решение.

– А давайте прямо сейчас устроим психологический тест. Полно народу ходят налево, наверняка и за этим столом кто-то не без греха. Но кто готов признаться начистоту? Патрик, ты не участвуешь, про тебя все знают. А ты, Шон?

Элли отчаянно желала, чтобы кто-нибудь вмешался и прекратил это безобразие. Но похоже, многим гостям новая игра показалась забавной, а сама Элли возражать не решалась. Поэтому она просто опустила глаза в тарелку, боясь, что выражение лица ее выдаст.

– Послушать деревенские сплетни, так я пол-Чешира в койку затащил.

– Ничего удивительного, что о таком красавчике ходят слухи. Но вопрос в том, правда это или нет? – настаивала Фиона.

Элли в ужасе уставилась на подругу. Нашла что спросить! Но Фиона перегнулась через стол и растянула губы в пьяной ухмылке, которую сама, очевидно, считала соблазнительной улыбкой. Элли поглядела на Шона.

– Настоящие джентльмены победами не хвастаются, – с хитрой улыбкой ответил Шон.

Больше всего Элли боялась, что Фиона привяжется к Максу. Ее муж врать не умеет, и, если Макс действительно ей изменяет, Элли не хотела узнать об этом таким способом. Но спасение пришло с неожиданной стороны. По непонятным для Элли причинам высказаться надумал Чарльз:

– Раз уж тебя так забавляет эта тема, Фиона, думаю, тебе будет интересно узнать, что у меня тоже было маленькое приключение.

Фиона расхохоталась:

– Не валяй дурака, Чарльз! Ой, насмешил!

Посмотрев на обиженное лицо Чарльза, Элли обменялась взглядами с Лео, и сестра, как всегда, поняла ее без слов.

– Ну все, хватит ерундой заниматься, – громко произнесла Лео и, как указку, направила на Фиону плитку шоколада с карамелью. – Знаешь что, Фиона? Предлагаю тебе бесплатную сессию. А впрочем… – Лео обвела взглядом стол. – Это всех касается. Ваши истории – просто кладезь материала для моего блога. Обещаю имен не называть. Посмотрим, может, вы хоть тогда поймете, в чем смысл лайф-коучинга. Придете – с меня еще бесплатный обед в ресторане. Вернетесь домой – заходите на мой сайт. Почитайте, подумайте. Просто забейте в Google «Леонора Харрис», и адрес сразу выскочит. Посмотрим, Фиона, хватит ли у тебя смелости.

Наблюдая за сестрой, Элли заметила, с какой решимостью и вызовом та сверлит взглядом Фиону. Конечно, Лео оказалась втянутой в неловкую ситуацию и сильно смутилась, но показывать свои чувства была не намерена.

– Спасибо, Лео, очень любезное предложение, – вдруг прозвучал в тишине голос Пенни. – Я, пожалуй, воспользуюсь.

Не успел разъяренный Гэри накинуться на жену, как Фиона снова взялась за свое:

– Итак, на чем мы остановились, пока Лео нас не перебила? Кстати, воспитанные люди так себя не ведут.

Элли почувствовала исходящее от сестры раздражение. И точно…

– Знаешь, Фиона, все здесь присутствующие давно вышли из возраста инфантильных застольных игр. Факт супружеской измены Пэта, к сожалению, стал достоянием общественности, а остальные имеют право сохранять в секрете подробности своей частной жизни. Так что давайте сменим тему.

Мими со звоном швырнула ложку на тарелку.

– Извините, пожалуйста, но мне надоело слушать про «неверность» Патрика и про то, как вам всем жаль, что он меня встретил! Можно подумать, нам есть чего стыдиться. Смиритесь, наконец, что Патрик нашел свою любовь. И это я!

В первый раз Элли стало немного жаль Мими. В чем-то она права. Они постоянно дают Патрику понять, что он сделал глупость, и даже не задумываются, что при этом чувствует Мими. Конечно, это не дает ей права отпускать язвительные замечания, но Мими просто пытается защититься – как умеет. Но оказалось, она еще не все сказала.

– Думаете, вы лучше меня? Ничего подобного! Уж я-то знаю. Вообще-то я пока не собиралась никому рассказывать, даже Патрику, но я смогу дать ему то, на что ваша драгоценная Джорджия не способна! – Мими выдержала паузу и, самодовольно улыбнувшись, обвела взглядом столовую. – У нас будет ребенок!


Элли не могла дождаться, когда закончится этот вечер. Все засуетились вокруг будущих родителей, Макс сунул бокал шампанского в руку ошеломленному, белому как мел Патрику. Он изо всех сил старался создать праздничное настроение, но не мог скрыть растерянности и компенсировал недостаток энтузиазма наигранной веселостью и жизнерадостностью. В комнате воцарилась атмосфера неловкости, только одна Мими была довольна собой и наслаждалась ситуацией.

Элли предложила всем выйти в сад и выпить шампанского там. Казалось, она была не в состоянии сохранять улыбку ни одной лишней секунды, а в саду, по крайней мере, ждет спасительная темнота. Элли решила держаться поближе к Лео и Максу. Ни с кем другим ей общаться не хотелось. Нет, с Элли на сегодня хватит.

Мужчины отправились смотреть на «порше». Гэри взял его на тест-драйв всего несколько дней назад, но уже пришел к выводу, что это «машина для него». Чарльз в ответ исполнил хвалебную оду своему «астон-мартину», но, к сожалению, сегодня оставил машину дома, и сравнить достоинства обоих автомобилей у присутствующих возможности не было. Однако Чарльза очень заинтересовали условия тест-драйва, и он засыпал Гэри вопросами. Но Элли характеристики автомобилей класса люкс не интересовали.

Фиона, позабыв и про кокетство, и про хорошие манеры, сидела на скамейке сгорбившись и раскинув ноги. Пенни самоотверженно изображала радость по поводу будущего прибавления в «семействе» Мими. Макс и Пэт тихо разговаривали у пруда, при этом первый ободряюще хлопал последнего по плечу, но желаемого эффекта это, видимо, не оказывало. Лео сказала, что идет наводить порядок на кухне, но Элли подозревала, что сестра просто ищет укрытия, поэтому встала у двери – вроде и гостей не бросила, но, если кто-то захочет подойти, можно сразу завести разговор с сестрой и сделать вид, будто тема очень важная и личная.

Наконец гости начали разъезжаться. Первым откланялся Чарльз. Приехало такси, и, к истинному негодованию Фионы, он чуть ли не силой стащил ее со скамейки и затолкал в машину. К счастью, все остальные восприняли их отъезд как сигнал, что праздник окончен. Не считая прощальных объятий с Пэтом, который, кажется, больше нуждался в сочувствии, чем в поздравлении, Элли ни на шаг не отходила от растерянного Макса и как могла воздерживалась от общения с гостями. Пожалуй, в рассуждениях Лео о личном пространстве что-то есть.

Вечер получился неприятный, и теперь, когда он закончился, больше всего Элли хотелось залезть под одеяло, свернуться в клубок и зализать раны вдали от посторонних глаз.

Глава 17

Стоило дотронуться до клавиатуры, и экран ожил. Фигуры анимированной заставки отбрасывали причудливые тени на стены темной комнаты. Одно быстрое движение мышкой, и заставка исчезла. Пара кликов, и вот он, Google. Яркий белый фон осветил комнату, точно лампа. Защелкали старенькие клавиши. «Леонора Харрис». Кроме всего прочего, на сайте обнаружился ее официальный блог. Любопытно, что пишет эта настырная стерва?

Шаг вперед: блог Лео Харрис

Станьте хозяйкой своей судьбы

В жизни каждого из нас случаются тяжелые времена, когда без помощи не обойтись. Иногда причина очевидна – потеря близкого человека, разбитое сердце, увольнение с работы. Все эти беды понятны и не нуждаются в объяснениях.

Но что, если внешне все в порядке, однако вы ощущаете недовольство жизнью? Не знаете, куда двигаться дальше, или не в состоянии справиться с испытаниями, которым посылает вам судьба?

Знакомая ситуация?

Меня зовут Лео (Леонора) Харрис, и я лайф-коуч. Я готова поработать с вами и доказать, что вы можете сами стать хозяйкой своей судьбы. Вместе мы научимся ставить реалистичные и достижимые цели, а также сохранять упорство и мотивацию на пути к ним. Мы не станем оглядываться назад и разбирать ошибки прошлого. Мы будем смотреть только вперед и двигаться навстречу прекрасному будущему.

Моя задача – помочь понять, какие отношения обогащают вашу жизнь, а какие ничего вам не дают и лишь отбирают силы. Многим людям бывает непросто взглянуть на ситуацию со стороны. Но попробуйте посмотреть на себя и своего партнера взглядом стороннего, незаинтересованного наблюдателя. Понравится ли вам то, что вы увидите?

Если ответ «нет», то я могу помочь вам изменить свою жизнь и добиться того, чего вы желаете – и заслуживаете. Вместе мы проанализируем, как вы представляете себе идеальные отношения, и выявим, какие из ваших потребностей не находят удовлетворения. Мы вместе выстроим стратегию и составим план действий. Я буду поддерживать вас и помогу не сбиться с пути к желанной цели. Вы останетесь собой, но изменится самое главное – вы станете счастливее, и в вашу жизнь войдут баланс и гармония.

Но чтобы добиться результата, необходимо действовать решительно. Возьмите свою жизнь под контроль и обращайтесь ко мне, Лео Харрис. Достаточно всего лишь кликнуть сюда.


«Путь в тысячу ли начинается с первого шага».

Лао-цзы

Ну уж нет, никому не позволено лезть в их семейную жизнь, и Лео Харрис тем более. Кем она себя возомнила? Собралась перевернуть их жизнь с ног на голову! Надо преподать ей хороший урок, чтобы неповадно было лезть в чужие дела.

Экран еще несколько минут озарял комнату холодным, равнодушным сиянием, контрастировавшим с пламенной яростью, бушевавшей внутри. Затем снова выскочила яркая заставка, отбрасывая синие и зеленые тени на перекошенное от злости лицо. Неподвижная фигура застыла перед компьютером.

День третий

Воскресенье

Глава 18

На следующее утро Лео проснулась поздно и сразу же почувствовала себя виноватой. Вчера они решили оставить десертные тарелки и бокалы отмокать до утра, и Элли, без сомнения, уже успела все вымыть и убрать. Лео быстро приняла душ, натянула черные джинсы и футболку, пару раз провела по волосам расческой и поспешила на кухню.

Подойдя к открытой двери, Лео, к своему удивлению, услышала семейную ссору, которая, похоже, была в самом разгаре. Элли и Макс не кричали, но тон говорил сам за себя. Лео уже собиралась потихоньку скрыться, однако Макс успел ее заметить.

– Проходи, Лео. Не обращай внимания. Я раздражаю свою жену, а она меня совсем не слушает. Обычное дело. Что желаешь на завтрак? Бутерброд со злостью или яичницу-ворчунью?

Элли с Максом стояли друг напротив друга, прислонившись к кухонным шкафчикам и скрестив руки на груди.

– Э-э… Может, я лучше пойду, а вы пока разберетесь? – предложила Лео.

– Не разберемся. Конфликт неразрешим. Так что проходи, присоединяйся к веселью.

Макс пытался обратить все в шутку, но по лицу Элли было видно, как она расстроена.

– Идея! – воскликнул Макс. – Почему бы и тебе не высказать свое мнение? У меня смутное предчувствие, что ты будешь на моей стороне.

Лео смущенно рассмеялась.

– Ребята, я не консультирую семейные пары. Думаю, всем будет лучше, если я не стану вмешиваться.

– Ну уж нет. Извини, но так легко ты не отвертишься, – настаивал Макс.

Лео оглянулась на Элли. С тех пор как она вошла, сестра не произнесла ни слова. Щеки раскраснелись, губы сжаты в нитку.

– Сейчас по-быстрому налью себе чашечку кофе, пойду в гостиную и почитаю газеты, – выпалила Лео и устремилась к навороченному агрегату, от всей души надеясь, что справится без посторонней помощи.

Элли подошла и мягко подтолкнула сестру, отстраняя ее.

– Не бери в голову. Просто Макс уперся, как осел, а меня это бесит. В общем, пустяки, – отмахнулась Элли. – Предложила съездить в пару автосалонов посмотреть машины. Может, что-нибудь понравится. Он ведь до сих пор ездит в этом старом ржавом ведре.

– Осмелюсь напомнить, когда мы купили это ведро, ты была на седьмом небе, – вставил Макс. – А теперь нос воротишь.

Лео поняла, что ее появление не помогло разрядить обстановку, и уже не чаяла сбежать. Кофе готовился слишком медленно, однако Элли твердо решила угостить Лео ее любимым капучино, на приготовление которого требовалось несколько минут.

– В общем, ты понимаешь, – продолжила Элли. – Денег у нас полно, у меня классная машина, а Макс из-за каких-то дурацких принципов разъезжает на «пежо» шестилетней давности, который того и гляди развалится.

– Видишь ли, Лео, дело в том, что я сам заработал на эту машину и купил ее на свои кровные, – пояснил Макс. – Сейчас я не могу позволить себе заменить ее на новую, а значит, не стану этого делать. По-моему, все просто и ясно.

Ну почему они обращаются не друг к другу, а к ней? Решили, что Лео выступит третейским судьей? В таком случае Макса и Элли ждет разочарование.

– Слушайте, ребята, – проговорила она. – Купите вы новую машину или нет – дело ваше. С одной стороны, не понимаю, почему ты, Элли, так на этом настаиваешь, а с другой – удивляюсь, почему ты, Макс, так упорно сопротивляешься. Короче говоря, никого из вас я не поддерживаю и сохраняю нейтралитет. Договорились?

– А я-то думал, ты со мной согласишься. Сама же отказалась от денег старой ведьмы, – пробормотал Макс, рассеянно наливая сок в кружку Джейка с мультяшными монстриками.

– Макс, прекрати, – простонала Элли. – Тут совсем другая ситуация! Это наши деньги. Они принадлежат нам! Зачем раздувать проблему на пустом месте?

Похоже, Элли была искренне огорчена и обеспокоена. Лео бурная реакция сестры показалась, мягко говоря, не соответствующей случаю. Если бы это был ее муж, пусть бы ездил на чем хотел, лишь бы доволен был, подумала Лео.

– Между прочим, Лео, что-то не припомню, чтобы он жаловался из-за денег, потраченных на домашний кинотеатр. А ты? – продолжила Элли.

Сколько можно делать кофе?!

– Даже не сравнивай. Ты же меня не спрашивала. Решила устроить мне сюрприз. И что я должен был сделать – потребовать, чтобы ты все это убрала? Я же не свинья неблагодарная.

– Кстати, о домашнем кинотеатре. Макс, можно я там кофе попью? Ты ведь, кажется, говорил, у вас там отличная звукоизоляция? – самым невинным тоном уточнила Лео.

– Даже не думай. Пей скорее, закуси тостиком, и поехали по магазинам. А за детьми присмотрит Макс, – сердито бросила Элли. – Хорошенько погуляем на деньги старой ведьмы.

Элли схватила ключи:

– Забыла спросить, Макс. Где запасные ключи, которые вчера занес Шон? Хочу отдать их Лео.

Макс озадаченно нахмурился:

– Не знаю. Вроде на столешницу положил. Думал, ты убрала.

Элли сердито прищелкнула языком:

– Я их не трогала. Это ты их куда-то засунул, больше некому.

Макс был известным растяпой, и, когда они с сестрой выходили из кухни, Лео заметила, как на лице Элли мелькнула нежная, ласковая улыбка.


Элли радовалась возможности уехать из дома, а Макс с удовольствием присмотрит за близнецами. Поиграет с ними во что-нибудь интересное – и бесплатное. Научит что-нибудь мастерить или устроит экскурсию по саду и расскажет про всех насекомых. С папой они отлично проведут время. Элли улыбнулась, представив, как дети сидят на корточках и разглядывают червяка или блестящего черного жука, точно невиданное чудо.

Элли тоже хотела быть с ними, но едва удерживалась от того, чтобы не крикнуть Максу: «Это правда? Про тебя и Аланну?» Нет, всем будет лучше, если она уедет. Элли никак не удавалось взять себя в руки. Она не решалась задать Максу прямой вопрос, боясь услышать ответ. Когда они спорили о машине, у Элли сложилось впечатление, что муж не хочет ничего принимать от нее. Макс слишком порядочный человек, чтобы приобрести новый автомобиль на деньги жены, а потом преспокойно уйти к другой женщине.

– Лео, ты же уловила суть? – спросила Элли, когда они сели в машину. Элли понимала, что сестра увидела только внешнюю сторону проблемы.

– Яснее ясного. Макс не хочет тратить эти деньги на себя.

– Понимаешь, – начала Элли, обернувшись через плечо и сдав назад, – Макс хочет, чтобы мы тратили наши деньги – в смысле те, которые мы оба зарабатываем, – на оплату счетов. По закладной платить больше не надо, но содержать такой дом очень дорого. Так что на жизнь ничего не остается. Макс очень не хотел переезжать. Уступил только потому, что я этого очень сильно хотела. Но он, как и ты, считает, что мои причины – полная глупость. Вот так и получилось, что живем мы по-старому и каждую неделю составляем списки покупок, чтобы уложиться в бюджет.

– И что же ты собираешься делать? От споров толку мало, – разумно заметила Лео.

Элли выехала на дорожку, а за воротами свернула налево.

– Я перевела все деньги на имя Макса. Доверила ему наши финансы. Думала, пусть почувствует себя главой семьи и успокоится. Но Макс упорно отказывается тратить то, что не заработал сам. Говорит, это мои деньги и он к ним не притронется. Да еще ты их брать не хочешь! Так что все наши богатства лежат себе в банке и никому пользы не приносят! Ты ведь у нас лайф-коуч. Вот и научи, что делать, – в отчаянии выпалила Элли.

– Элли, и ты туда же? Я за других решения не принимаю.

Элли бросила обеспокоенный взгляд на сестру:

– Надеюсь, Фиона тебя вчера не слишком достала. Вела себя омерзительно, я ей чуть в волосы не вцепилась! Просто скандал устраивать не хотелось.

– Успокойся, все нормально. Неприятно, конечно, что Фиона затеяла спектакль при гостях, но тут уж ничего не поделаешь. Знаю, некоторые мое занятие за профессию не считают, но хочешь верь, хочешь нет – я помогла многим женщинам. Учу их быть собой, любить себя такими, какие они есть, и не бояться воплощать мечты. Элли, проблемы есть у всех и каждого. И я не думаю, что попытки сделать из себя и своей жизни совершенство могут привести к чему-то хорошему.

Элли почувствовала, как сжимается горло, а на глаза наворачиваются слезы. Она устремила немигающий взгляд на дорогу. Как мало она все-таки понимает сестру. Они с Максом вечно твердят Лео, что пора начать новую жизнь, открыться людям, завести серьезные отношения, забыть о прошлом. Но получается, что Лео права, а они ошибаются. Лео, в отличие от них, живет в полной гармонии с собой и нашла собственный способ быть счастливой, несмотря на душевные шрамы.

Несколько минут они ехали молча. Затем Элли сбросила скорость и выглянула в окно. Они были на той самой проселочной дороге и как раз проезжали мимо огороженного участка. Видимо, именно на этом месте сбили Эбби. На обочине в траве лежали несколько букетов цветов.

– Ты не против, если мы на секундочку остановимся? – спросила Элли. – Понимаешь, вчера я столько времени провела в палате у Эбби, что теперь хочу, как говорится, отдать дань… Понимаю, звучит по-идиотски…

Лео с готовностью вышла из машины и встала бок о бок с сестрой. Несколько минут они в полном молчании стояли у края дороги, и Элли гадала, как девочка могла очутиться в этой глуши посреди ночи.

Элли обернулась в сторону леса, и на нее невольно нахлынули неприятные воспоминания. Она ведь тогда была не намного старше Эбби. Да, эта проселочная дорога не в первый раз становилась местом преступления, но тогда в полицию никто не обращался. Впрочем, между тем, что произошло с ней и Эбби, не может быть никакой связи. Это было давно, и ни к чему лишний раз вспоминать о таких печальных вещах.

Бедная Эбби. Что бы ей ни пришлось пережить в ту ночь с пятницы на субботу, она этого не заслужила. Четырнадцать лет – совсем ребенок… У Элли болело сердце и за девочку, и за ее родных.

Наконец Элли тихо произнесла:

– Может, зря я это рассказываю, но, когда Эбби привезли в больницу, у нее все ноги до колен были в крапивной сыпи, да в такой, что смотреть страшно! Ступни отекли, все в крови… Полиция не стала обнародовать эти подробности, так что и ты на всякий случай помалкивай. Сейчас девочка, конечно, ничего не чувствует, но тогда ей было очень больно. Бедная…

Трудно представить, что именно могло случиться с Эбби, но Элли была уверена, что вчера полиция прочесала весь лес.

– Как она сюда попала? – спросила Лео. – Есть какие-нибудь версии?

– Не знаю, как у полиции, а у меня – ни одной. Все говорят, что Эбби хорошая девочка – не из тех, кто шатается где попало по ночам. Да и родители благополучные, ни за что бы ее не отпустили. Но каким-то образом она очутилась на проселочной дороге, где ее сбили, а потом бросили. И, судя по следам на ногах, это не единственное мучение, которое ей пришлось пережить за эту ночь.

В машину сестры садились в подавленном настроении.

– Не возражаешь, если поедем мимо больницы? Зайду узнаю, как Эбби. Я ненадолго, а тебе придется посидеть в машине, потому что к ней пускают только близких родственников.

– Конечно не возражаю. Когда у тебя такие пациенты, наверное, трудно думать о чем-то другом.

Элли печально улыбнулась и завела машину. Всю дорогу до больницы они ехали молча.


Приложив карточку к турникету и войдя внутрь, Элли направилась прямо к посту медсестры. В их отделении сестер было мало, и между ними установились теплые дружеские отношения. Никто не стал спрашивать Элли, зачем она пришла. Она бросила взгляд в сторону кровати Эбби и увидела врача, разговаривавшего с матерью девочки. Элли замерла в ожидании.

Наконец врач что-то сказал и зашагал к ней. Сэм Брэдшоу был любимым доктором Элли. Как и медсестры, он не стал задавать лишних вопросов и сразу перешел к делу:

– Знаю, о чем ты хочешь спросить, Элли. Увы, новостей никаких. Пока без изменений. Если хочешь, можешь поговорить с ее матерью. Постарайся ее ободрить.

Элли не смогла скрыть разочарования, но, пока шла к кровати, возле которой сидела мать Эбби, Кейт, постаралась не показывать своих чувств. Сегодня Кейт сумела взять себя в руки, но выглядела так, будто не спала целую неделю.

– Здравствуйте, Кейт. Вот, решила зайти проведать вас, – произнесла Элли и, ободряюще сжав плечо матери, опустилась на соседний стул.

– Врач сказал, улучшений нет, – пробормотала Кейт. – Правда, ноги чуть-чуть подзажили. Видите, сыпи уже меньше. Что с ней случилось, Элли? Что произошло с моей Эбби?

Лицо матери говорило о ее состоянии лучше всяких слов. Она держалась из последних сил, и ничего удивительного. Если бы что-то подобное стряслось с Руби… Нет, об этом даже думать невыносимо.

– Очень жаль, но мы не знаем. Может, полиции удалось что-то выяснить?

Кейт печально покачала головой:

– Эбби пошла гулять с подругами. Она была в полном восторге. Словами не передать, как радовалась. Понимаете, у Эбби ведь совсем нет друзей. Только не подумайте плохого, она очень милая девочка, но тяжело сходится с людьми. Да и мы с мужем, наверное, слишком ее опекаем. Не знаю. Нам казалось, мы все делаем правильно. А вчера вечером все девочки из ее класса собрались в кафе, потом в кино, а потом домой к Эмили. Там и собирались заночевать, все вместе. Кажется, человек двенадцать.

Элли удивленно округлила глаза – целая толпа четырнадцатилетних девочек в одном доме! Да, вряд ли кому-то удалось выспаться.

– Я все проверила, – поспешно прибавила Кейт, точно боясь, что ее объявят плохой матерью. – Не поленилась зайти к Эмили домой и уточнила у ее мамы, действительно ли они ждут гостей. Если честно, боялась, что они разыгрывают Эбби, а сами отправятся в другое место. К сожалению, от некоторых девочек из ее класса всего можно ожидать. Но все было в порядке. Вообще-то дом у родителей Эмили маленький, не представляю, как они там все поместились. А ее маме, похоже, было все равно, сколько народу соберется. Хотела предоставить девочек самим себе. Но я подумала, что, раз девочек много и они все вместе, ничего плохого не случится… – Кейт умолкла.

– А что потом? – поторопила Элли.

– Всего пару раз видела Эмили, но сразу поняла, что хорошей девочкой ее не назовешь, если понимаете, о чем я. У них в компании она заводила, все хотят с ней дружить, потому что Эмили устраивает лучшие вечеринки или что-то в этом роде. Поэтому другие девочки не хотят с ней ссориться. Полицейские опросили их всех, и девочки как одна повторяли, что Эмили обидела Эбби, сказала ей что-то неприятное – правда, что именно, не признаются, утверждают, будто не слышали. В общем, между ними произошла ссора, Эбби отказалась идти в кино и сказала, что пойдет домой…

Кейт тихо заплакала. Элли погладила ее по плечу и, решив, что матери сейчас не до посторонних, повернулась к Эбби и взяла ее руку. Потом тихо, успокаивающе проговорила:

– Вам не за что себя винить, вы все сделали правильно. Бедная Эбби. Иногда подростки бывают очень жестоки друг к другу. Продолжайте с ней разговаривать. Кто знает, возможно, ей это поможет. Рассказывайте о хорошем, а про Эмили не думайте.

– Вы правда думаете, что она нас слышит? – спросила Кейт.

– Трудно сказать. Иногда пациенты, вышедшие из комы, рассказывают о разрозненных впечатлениях и ощущениях. У других бывают сны. Третьи ничего не могут вспомнить. Мозг – вещь сложная и загадочная. Но я бы посоветовала побольше говорить с ней, петь, дотрагиваться… Даже если не подействует, вреда, во всяком случае, не будет.

– Куда бы Эбби ни пошла из кафе, с ней случилось что-то плохое, – произнесла Кейт. – Одна девочка видела, как она доставала мобильный телефон и писала эсэмэски. Но при ней его не нашли, а ведь Эбби без телефона как без рук. Эти маленькие паршивки бросили ее одну. Как они могли? Говорят, думали, что она сразу пойдет домой…

– А родители Эмили не заметили, что одной гостьи не хватает?

– Спросили, все ли в порядке, и на этом успокоились. Видимо, Эмили ответила «да» и не стала рассказывать, что Эбби ушла домой. А пересчитать детей им и в голову не пришло. Впрочем, когда так много народу, за всеми уследить трудно. И все же кто-то должен был обратить внимание… Я бы позвонила узнать, как дела, но Эбби вечно сердится: «Хватит надо мной кудахтать, мне уже четырнадцать». Можно подумать, в таком возрасте ребенок в состоянии сам о себе позаботиться.

– Как вы думаете, Кейт, куда она могла пойти?

– В том-то и дело. Даже не представляю. Родственников у нас поблизости нет. Поверить не могу, что Эбби не позвонила и не попросила ее забрать. Знала же, что я мигом прилечу. Ну, или папа. Брайан даже пиво пить не стал – вдруг понадобится отвезти Эбби домой? Когда она куда-то уходит, он всегда «на дежурстве». На всякий случай. Ничего не понимаю…

Кейт погладила ногу Эбби сквозь тонкое одеяло.

– Видите? Стараюсь не дотрагиваться до ее ног ниже колена. Доктор говорит, что она ничего не почувствует, но вдруг он ошибается? Эта ужасная сыпь… – Из груди Кейт вырвалось рыдание, и она вытерла рукой глаза. – Когда Эбби нашли, на ней не было туфель. Поэтому у нее все ноги изранены. Но почему?.. Полиция все вокруг обыскала, но туфель не нашли. Даже не представляю, как ей было больно, тут такие раны… – Кейт опустила голову на бедро Эбби. – Девочка моя, прости, что не уберегли.


В машину Элли вернулась очень расстроенная. Сказала только, что у Эбби все по-прежнему, и весь остаток пути молчала, погруженная в свои мысли. Но к тому времени, когда они добрались до «Джона Льюиса», любимого магазина Элли, Лео с облегчением заметила, что сестра немного приободрилась. Тревожные морщинки разгладились. Элли явно поставила перед собой цель хорошо провести время.

Было воскресенье, поэтому магазин открывался поздно. Пришлось некоторое время ждать в машине. Лео увидела, как сестра что-то набирает на телефоне, и решила, что та пишет мужу. Только бы не новые упреки.

– Что делаешь, Элли?

– Джорджии пишу. Кажется, я ее чем-то обидела. Надеюсь, просто недоразумение, – ответила она. Элли продолжила нажимать на кнопки большими пальцами. – Решила писать как ни в чем не бывало. Вот, слушай: «Макс опять вредничает. Сбежала в «Джон Льюис». В утешение скуплю весь магазин. Надеюсь, скоро встретимся». Ладно, пошли. Видишь, двери открывают? Истратим побольше денег, пусть Макс бесится.

Лео была не любительницей ходить по магазинам и согласилась исключительно ради Элли. К тому же одежду из «Джона Льюиса» она не носила и, в отличие от сестры, совершенно не интересовалась кухонной утварью. Десять минут Лео самоотверженно выслушивала, как Элли на все лады расхваливает достоинства набора сковородок, а потом не выдержала и сбежала в отдел косметики и парфюма, решив скоротать время за изучением последних новинок. Тоже не самое интересное развлечение, но все же лучше, чем сравнивать кастрюли.

Наконец Лео вернулась на первый этаж. Они приехали сорок минут назад, а она не купила ничего, кроме новой красной помады с эффектом сияния. Наверное, Элли уже закончила с покупками. Ну, в самом деле, сколько можно шататься по магазину?

Однако сестры на условленном месте не оказалось. Конечно, покупателей в выходной день было много, однако Лео поклясться была готова, что Элли среди них нет. Вот невезуха, подумала Лео, и решила спуститься на нулевой этаж, а если сестры не окажется и там, плюнуть на все и пойти выпить кофе. Стоя на верхушке эскалатора, Лео вгляделась в толпу покупателей и заметила Элли в отделе, где продавали растения и товары для садоводства. Сестра разглядывала искусственные цветы. И тут внимание Лео привлек человек, который, похоже, целенаправленно шагал в сторону сестры. Правда, разглядеть его сверху среди снующих туда-сюда покупателей было трудно. Видно было только широкополую кожаную шляпу в австралийском стиле. Некоторым мужчинам этот головной убор очень идет – главное, чтобы внешность была подходящая. Он явно прокладывал дорогу к Элли, но, когда подошел совсем близко, сестра подняла глаза, заметила Лео и помахала ей рукой. Мужчина резко свернул вправо и направился к стенду с открытками. Лео пожала плечами. Видно, ошиблась.

Элли держала в руках букет искусственных фрезий.

– Зачем они тебе? Настоящих не хватает?

Элли сунула цветы прямо под нос Лео.

– Никогда не понимала, зачем украшать комнату искусственными цветами, когда живые намного красивее. Чувствуешь? Никакого аромата! Сейчас столько всяких ароматизаторов воздуха выпускают, могли бы и для искусственных цветов что-нибудь придумать. Так, от нечего делать забрела, пока тебя ждала.

Элли поставила фрезии обратно в огромную вазу, где красовались цветы всех видов, от роз и тюльпанов до нарциссов.

– Ты? Ждала меня? Шутишь, что ли? Думала, ты вокруг своих сковородок часами ходить будешь. Ты ведь даже ничего не купила.

– А вот тут ты ошибаешься, – рассмеялась Элли. – Отложила все на кассе, очень удобно. Заберу перед отъездом, а сначала надо сбегать в соседний супермаркет, купить кое-каких продуктов. Пошли со мной. Выберем что-нибудь вкусненькое, надо порадовать Макса. Про машину больше не заикнусь. Не стоит ссориться из-за такой ерунды.

Элли подхватила Лео под руку и потащила ее обратно к эскалатору. Через некоторое время Лео деликатно убрала руку. Элли искоса взглянула на сестру, но говорить ничего не стала.

В супермаркете они задержались дольше, чем планировали, и в кои-то веки Лео получила от шопинга удовольствие. Когда дело касалось еды, Элли была настоящим поэтом. Могла исполнить оду сырым креветкам, в то время как Лео видела перед собой лишь серых, склизких существ. А Элли непостижимым образом сумела представить их мясистыми, розовыми и потрясающе вкусными.

Наконец Элли бросила взгляд на часы:

– Думаю, надо разделиться. Я заберу покупки в «Джоне Льюисе», а ты пока отнеси продукты в машину и подъезжай к входу. Я быстро.

Лео удивленно посмотрела на сестру:

– Пустишь меня за руль «мерседеса»? Чем я заслужила такую честь? Макс говорил, ты свое сокровище никому не доверишь.

– Ха! Это потому, что я ему не разрешаю на нем ездить, – рассмеялась Элли. – Часть хитрого плана – возьму Макса измором, он сдастся и купит новую машину. А ты думала, я такая скряга?

Элли бросила ключи сестре и поспешила обратно в «Джон Льюис».

Лео выкатила тележку на парковку и, хотя толком не помнила, где они оставили машину, быстро нашла «мерседес» и устремилась к багажнику. Сложив пакеты и вернув тележку на место, Лео собиралась уже сесть за руль, как вдруг удивленно замерла. На лобовом стекле что-то лежало.

Странно, подумала Лео. Зачем кому-то понадобилось класть на машину искусственный цветок? Лео достала его из-под «дворника», села в машину и положила на пассажирское сиденье. Несколько минут Лео разбиралась, как в машине что работает, а потом подъехала ко входу, где ее ждала Элли с огромными пакетами. Лео притормозила на стоянке и помогла сестре уложить покупки в багажник. И тут Элли сделала ей сюрприз.

– Поведешь ты. И не говори потом, что мне машина дороже сестры.

Лео пожала плечами и снова вернулась на водительское место. Только усевшись и поправив зеркало заднего вида, Лео заметила, что Элли в машине нет. Сестра застыла у пассажирской дверцы с искусственной желтой розой в руках и словно пыталась прожечь цветок взглядом.

– Откуда она взялась? – дрогнувшим голосом спросила Элли.

– Ах да. Забыла сказать. Странно получилось, – ответила Лео. – Я пришла к машине, а она лежала на стекле. Такие же были в магазине, рядом с фрезиями.

Элли не ответила. Она зашагала к ближайшей урне и швырнула туда цветок, а потом молча вернулась к машине. Хорошего настроения как не бывало.

Глава 19

Пэт сказал Мими, что поедет к родителям Эбби, и это была правда. Но там он задержался ненадолго, всего на полчаса. Кейт Кэмпбелл уехала в больницу, а ее мужу Брайану было не до гостей. Однако он попросил Пэта строго поговорить с «мелкими стервами», с которыми Эбби гуляла в пятницу вечером. Видимо, решил, будто они что-то недоговаривают. Больше Брайан ничего связного сообщить не смог. Бедняга разрыдался в голос, и тут уже Пэт не нашелся что сказать.

Чужое горе всегда ставило его в тупик. Вся эта история взволновала Пэта до глубины души, и ему необходимо было с кем-то поделиться чувствами. Он сразу же подумал о Джорджии. Что бы ни случилось, Пэт сразу вспоминал о ней. Он так запутался, что уже и не надеялся найти выход.

Пэт решил уехать куда-нибудь подальше. Ему необходимо подумать, а заодно и отдохнуть от Мими. Пэт понимал, что вечно прятать голову в песок не получится, рано или поздно придется решать проблему. Но Мими беременна, а ребенок ни в чем не виноват и не должен страдать из-за ошибок отца.

Но казалось, не он управлял машиной, а машина им. Через пятнадцать минут Пэт непостижимым образом оказался возле дома. Возле своего, настоящего дома. Машина Джорджии стояла во дворе. Не дав себе времени засомневаться, Пэт чуть ли не бегом пронесся по дорожке и замер напротив двери. Он помнил, как они с Джорджией влюбились в этот дом с первого взгляда. Просторный коттедж на две семьи, поздней Викторианской эпохи. Огромные эркеры, высокие потолки. Из окон открывается прекрасный вид на чеширские поля и холмы.

Пэт постучал, понимая, что в его случае воспользоваться своим ключом будет неуместно. Он напрасно боялся, что Джорджия не захочет его видеть. Жена стремительно распахнула дверь и ткнула в него пальцем так, будто жалела, что под рукой нет ножа.

– Да, Патрик Кивер, наглости тебе не занимать. Поверить не могу, что после всего этого ты еще смеешь заявляться сюда!

Пэт озадаченно поглядел на жену. До чего же она все-таки красива! Подстриженные ежиком светлые волосы сверкают на солнце, огромные карие глаза пылают от ярости. Высокая, стройная – просто идеальная женщина. Но Пэт понятия не имел, чем рассердил ее. Во всяком случае, за последние два дня.

– Не понимаю, о чем ты, Джорджия. Можно войти или так и будем ссориться на пороге?

– Заходи в коридор, чтобы я могла закрыть дверь, – ответила Джорджия. – Но дальше не пущу.

Пэт шагнул внутрь и направился в сторону кухни, но жена застыла около двери, скрестив руки на груди.

– Ну чем я опять провинился? У меня было кошмарное утро, и сюда я приехал не за скандалами, а за сочувствием.

Пэт и сам понимал, как жалко прозвучали его слова.

– Ах, так я тебя еще и пожалеть должна? Сначала отправляешь эсэмэску, хвастаешься, что скоро станешь отцом. Набираю тебе, а ты сбрасываешь мои звонки. Три раза! Мало того – вчера вечером приходит эсэмэска от Элли, и она туда же! Рассказывает, как они с Максом за тебя рады, что, цитирую, «Мими – просто сокровище».

Джорджия подбоченилась, всем своим видом демонстрируя гнев и возмущение. Но Патрик никак не мог взять в толк, о чем речь.

– Не писал я никаких эсэмэсок. В голову бы не пришло! Я вообще не представлял, как скажу тебе про ребенка. А еще хотел подождать на всякий случай – вдруг ложная тревога?..

– Узнаю любимого мужа. Занял позицию страуса и ждешь, пока само рассосется! Извини, Пэт, проблемы так не решаются. Быстро ты успел! Только сказала, что пока не готова заводить детей, и вот вам, пожалуйста! Пяти минут не прошло, и уже заделал ребенка другой! Поражаюсь я тебе. И снова – снова! – узнаю о твоих выкрутасах из эсэмэски! Сначала радостно сообщаешь, что изменил, а теперь еще одна приятная новость – оказывается, ты скоро станешь папой!

– Джорджия, я тебе сто раз повторял! Я не знаю, кто написал тебе про Мими. Я никому не рассказывал, даже Максу! И про ребенка не стал бы сообщать в эсэмэске. Ты же меня знаешь…

– Тогда остается предположить, что твоя шлюха позаимствовала у тебя телефон и отправила сообщение. Эсэмэска пришла с твоего номера.

Пэт был потрясен до глубины души. Несколько дней назад он застал Мими со своим смартфоном в руках. Она сказала, что смотрит прогноз погоды. Но с тех пор Пэт сменил пароль – придумал такое, что Мими точно не догадается.

– Во сколько ты звонила? Я бы обязательно подошел! Если правда думаешь, что я сбрасывал звонки от тебя, значит, ты совсем меня не знаешь.

– Три раза набирала, между десятью и одиннадцатью утра.

Таким испуганным и растерянным Пэт не чувствовал себя давно. Не хватало только лишний раз обидеть жену!

– Клянусь, никаких звонков не было! И эсэмэску я не писал.

Оттолкнув Пэта, Джорджия быстро зашагала по коридору. Пэт хотел было последовать за ней, но Джорджия обернулась и выставила перед собой ладонь. Что ж, все предельно ясно – надо стоять, где стоишь. Вернулась Джорджия, сжимая в руке телефон.

– Вот, смотри. А теперь объясни, раз такой умный. Вот эсэмэска. И – ах, какая неожиданность! – она пришла с твоего номера.

Пэт ошеломленно уставился на дисплей. Действительно… Прежде чем кто-то из них успел заговорить, у Пэта зазвонил телефон. Мими. Ничего не скажешь, как раз вовремя. Иногда Пэту казалось, что у этой женщины шестое чувство. Он вынужден был ответить.

– Да?

– Извини, Патрик. Помешала? – тихо произнесла она. – Ты все еще у родителей этой девочки? Пожалуйста, приезжай скорее домой. У меня кровь… Совсем чуть-чуть, но я боюсь.

Пэт бессильно прислонился к стене и закрыл глаза.

– Хорошо. Да, я у родителей Эбби, но уже ухожу. Сейчас буду.

Потом повернулся к жене:

– Джорджия…

– Отвяжись, Пэт. Не бойся, звонить больше не буду. Рада убедиться, что честность для тебя – по-прежнему пустой звук. Единственное, что успокаивает, – я не единственная, кому ты врешь. – И Джорджия, не прощаясь, покинула коридор.

Глава 20

Молчание, царившее в машине, трудно было назвать непринужденным, и Элли понимала: если она сейчас же не придумает, что сказать, Лео снова примется забрасывать ее вопросами. Куда она ездила в ночь с пятницы на субботу? Почему не ответила на звонок и отключила телефон? Из-за чего у нее так резко испортилось настроение? Говорить правду нельзя было ни в коем случае. А хуже всего, что он следил за ней и оставил розу на стекле, чтобы Элли об этом знала. Он постоянно наблюдает за ней и вторгается в ее жизнь.

А Макс?.. Вдруг у него правда роман с этой Аланной? Неужели он способен так поступить? Элли думала, что хорошо знает мужа, но не могла не заметить, что в последние несколько месяцев он стал вести себя необычно. Вроде ничего серьезного, но некоторые мелочи настораживали. Поэтому Элли и решила организовать семейный отдых. Поедет ли Макс или захочет остаться? И почему он обманул ее? Почему не сказал, где был на самом деле, если ему нечего скрывать? Макс совсем не умеет врать. А использовать Пэта, чтобы подтвердить алиби, – глупее ничего не придумаешь! И ведь еще надеялся, что Элли не узнает!

Лео каждые несколько секунд бросала на сестру подозрительные взгляды. Надо срочно ее отвлечь, иначе допроса не избежать. Но Элли опоздала.

– Элли, – начала Лео. – Что случилось? Вы с Максом ведете себя как-то странно, вот я и подумала – может, я не вовремя?..

– Что? – переспросила Элли. А теперь надо проявить максимум осторожности… – Нет, все нормально. Просто долго обустраивались в новом доме, до сих пор никак не освоимся. И вообще, мы очень рады, что ты приехала.

– Просто я заметила…

Элли поспешно перебила:

– Кстати, я тоже кое-что заметила. Когда Мими упомянула, что тебе не досталось денег… Надеюсь, ты понимаешь, что я предлагала тебе половину совершенно искренне, а не из вежливости. Если захочешь, можешь получить их в любой момент. Нам с Максом хватит, даже более чем…

Лео засмеялась, и Элли вздохнула с облегчением. В последний момент ей удалось увести сестру от края очень глубокой пропасти.

– Если ты решила, что я расстроилась, то очень ошибаешься. В конце концов, она твоя мать, а не моя. Ничего удивительного, что она завещала все деньги тебе.

– Да, – кивнула Элли, надеясь, что тему удастся закрыть до возвращения домой, иначе к обсуждению подключится еще и Макс. – Мама действительно оставила деньги мне, но сама подумай, откуда они у нее взялись? Держу пари, на самом деле это папины деньги… по крайней мере, большая часть.

Взгляд Лео выражал глубочайшее презрение.

– Это так ты меня уговорить хочешь?

– Лео, ну прекрати, наконец. Ты же его раньше любила.

Сестра снова уставилась на дорогу.

– Да, любила. Когда маленькая была. А потом узнала, что у него, оказывается, есть вторая дочка, которая живет в неполных тридцати милях от нас, и всю мою короткую жизнь отец одновременно сожительствовал с двумя женщинами.

– По-моему, ты драматизируешь. Не надо делать из папы злодея. Он просто совершил ошибку. С каждым может случиться. Лео, ты к нему слишком строга. Пожалуй, серьезнее всего он ошибся, когда женился на маме. Сама знаешь, она всегда была злобная. Даже не представляешь, как я тебе завидовала в детстве…

Лео резко развернулась к сестре. В глазах читалось искреннее удивление.

– Ты – мне? Нашла кому! Я осталась без матери и очутилась в доме у старой ведьмы! Сделай милость, объясни, чему тут завидовать.

Стоило вспомнить их трудное детство, и у Элли сразу стало тяжело на сердце.

– Я завидовала, потому что у тебя была мама, которая тебя любила. Да, ты росла без нее, зато успела узнать, что это такое.

Кажется, взглянуть на ситуацию с такой стороны Лео просто не приходило в голову.

– Ой, Элли, прости меня, пожалуйста. Я и не думала, что ты из-за этого переживаешь. Уверена, что мама любила тебя… по-своему.

Элли хмыкнула:

– Вот именно – по-своему! Интересно же она это проявляла – манипулировала мной, врала, не выказывала никаких теплых чувств! Да, тебя она превратила в бесплатную домработницу, но и мне от нее тоже доставалось! Думаешь, зачем ей было надо, чтобы я училась играть на пианино, целыми днями сидела за уроками, занималась с репетиторами? По-твоему, мама заботилась обо мне? Нет, просто хотела доказать, что ее дочь умнее и талантливее кукушонка, которого подкинули к ней в гнездо! Уж что-что, а любовь тут ни при чем. Зато папа всегда любил меня, я чувствовала. Да, он редко бывал дома, но, когда появлялся, всегда был добр ко мне. И мама при нем старалась хоть немного сдерживаться. Я была счастлива, когда приезжал папа.

По упрямому молчанию Лео Элли поняла, что сестра не убеждена.

– Уверена, он и с тобой был бы ласков. Но ты же просто не давала ему шанса, не подпускала к себе! Даже разговаривать отказывалась.

– Элли, у тебя ведь самой дети. Неужели не понимаешь? Это тебе не товарный обмен! Нельзя требовать от ребенка благодарности за малейший знак внимания! А он готов был проявлять нежность только тогда, когда получал взамен восторг и признательность! С тобой в этом смысле проблем не было, но я была крепкий орешек, и отец решил, что дело не стоит того.

– Ты наверняка ошибаешься. Поэтому я и хочу разыскать папу, даже спустя столько лет. Знаю, мама добилась, чтобы его объявили умершим, но на самом деле это означает только одно – она не сумела его разыскать. Должно быть, папа не хотел, чтобы его находили. Он прятался не от нас, а от моей матери. А теперь, когда она умерла, ничто не мешает ему вернуться. И – кто знает? Может, ты наконец поймешь, что он за человек на самом деле.

Лео встретила эту речь ледяным молчанием, и Элли поняла, что зря старается. Для нее папа был спасителем – единственным человеком, способным повлиять на маму. Единственным, кто любил Элли – пока она не встретила Макса. Для Лео же отец был человеком, загубившим ей жизнь, – ведь именно он поселил девочку в доме у мачехи, которая ненавидела ее лютой ненавистью.


Свернув в сторону ворот фермы «Ивы», Лео почувствовала облегчение. Еще пару дней назад не поверила бы, что будет так рада видеть этот дом. Лео больше не в состоянии была выслушивать, как сестра превозносит отца. Надо обсудить с Элли ее глупую идею и объяснить, что отец не возникнет на пороге, точно добрый волшебник. Но, к сожалению, не было времени – Элли завела этот разговор слишком близко к дому. Лео припарковала машину и выключила двигатель.

Окна были открыты, чтобы впустить летний ветерок. Из сада около боковой стены доносились радостные крики и смех – это Макс играл с детьми. Все трое отлично проводили время, и Лео с улыбкой повернулась к Элли.

– Пойдем отнесем покупки в дом и присоединимся к веселью. Кажется, они играют… в крокет. Вот уж не понимаю, по какому поводу столько восторга.

Элли ответила не сразу. Она с нежностью смотрела на мужа и детей, резвящихся на лужайке. Казалось, эта картина ее завораживала. Но потом Элли, видимо, заставила себя сосредоточиться и широко улыбнулась.

– Отличная мысль.

Макс видел, как они подъехали, и кинулся к машине, точно резвый щенок. Лео не уставала любоваться, как он каждый раз радуется возвращению жены. Макс обнял Элли и прижал к себе. Лео показалось, что он тихонько шепнул «Извини». Элли прижалась лбом к его плечу, потом подняла голову и грустно улыбнулась.

– Ты меня тоже прости, – едва слышно прошептала она, но Лео стояла близко и расслышала.

– Ладно, девочки, идите поиграйте с близнецами, а я пока достану ваши покупки из багажника. Заодно принесу чего-нибудь попить. Посидим, расскажете, как съездили…

Лео попыталась возразить, но Макс и слушать ничего не стал. Сестры зашагали по лужайке к близнецам, которые действительно играли во что-то, отдаленно напоминающее крокет. Макс сконструировал из проволоки огромные круглые воротца, а молоток изготовил, срезав щетину со старой щетки и укоротив ручку. Вместо шаров использовались теннисные мячи.

Близнецы объяснили вновь присоединившимся участницам все тонкости игры, и, после того как довольный собой Джейк целых два раза обыграл и маму, и тетю, те наконец смогли дойти до садовой скамейки. Как раз в этот момент появился Макс с подносом, на котором стояли две чашки капучино, эспрессо и апельсиновый сок для Джейка и Руби.

– У нас тут сегодня утром был просто цейтнот, – проговорил Макс, раздавая напитки. – Визиты, телефонные звонки… Все гости сочли нужным выразить благодарность… ну, почти все.

Элли вопросительно посмотрела на мужа.

– Фиона позвонила и сказала, что все было супер, хотя, по-моему, она после канапе вообще ничего не помнит. А еще пожаловалась на Чарльза – опять на весь день уехал играть в гольф.

Элли покачала головой:

– Удивляюсь, как он с ней разговаривать не перестал после вчерашнего? Много лет Фиону знаю и ни разу ее такой не видела.

– А еще вы чуть-чуть разминулись с Томом. Представить страшно, что он о ней подумал. – Макс широко улыбнулся, давая понять, что отнюдь не испытывает по этому поводу страха. – Кстати, Том пришел с дочкой. Зовут Люси. Милая девчушка, только застенчивая немного. А потом заехал Шон. Элли, он привез тебе подарок. Вчера ему было стыдно, что явился без предупреждения, поэтому и решил вознаградить тебя за хлопоты. Вот и заглянул с утра в отдел подарков в торговом центре. Сейчас принесу.

Уже через несколько секунд Макс вернулся с коробкой в красивой упаковке. Оформлением подарка явно занимался не сам Шон, подумала Лео. Макс протянул подарок Элли, и она положила его на столик. Макс опустился на траву напротив скамейки и сел скрестив ноги.

– Давай открывай, – с бодрой улыбкой предложил он.

Элли аккуратно развернула бумагу. Внутри обнаружилась ароматическая свеча в стаканчике. Элли поставила ее на столик.

– Очень мило с его стороны, но это было совершенно необязательно, – произнесла она.

– Шон жалел, что не застал тебя. А на чашечку кофе остаться не захотел. Просил передать, что его подарок пригодится, когда захочешь принять долгую расслабляющую ванну.

Элли красноречиво фыркнула, давая понять, что вряд ли будет нежиться в ванне в окружении свечей. Между тем Макс с многозначительной улыбкой повернулся к Лео:

– По-моему, ты произвела на нашего соседа-полицейского неизгладимое впечатление. Когда сказал, что Элли уехала в магазин, Том ушел не сразу. Кажется, надеялся увидеть тебя, но надолго оставаться не мог – его ждала бывшая жена.

– Раз Том назначает встречи бывшей жене, значит, ловить нечего, так что перестань разыгрывать сводника.

Макс медленно покачал головой:

– Она просто привезла Люси. Вот они, радости развода для пар с детьми – контакты с бывшими так просто не оборвешь…

– Макс, чтобы я от тебя больше этих дурацких намеков не слышала. Том – приятный человек и интересный собеседник, но не более того. Даже если захочу познакомиться с ним поближе, то исключительно для удовлетворения базовых физиологических потребностей. Так что никаких белых платьев и свадебных колоколов. Повторяю – отвяжись.

Чтобы сгладить резкость тона, Лео подобрала с дорожки теннисный мяч и нацелила Максу в грудь. Тот со стоном рухнул на траву и принялся звать на помощь близнецов.

– Спасите, тетя Лео хочет убить папу!


Элли наблюдала, как муж и дети катаются по траве, и сердце ее переполняла нежность. На Максе были старые, мешковатые черные шорты и знававшая лучшие времена белая спортивная майка. Но даже в таком виде для Элли он был самым красивым мужчиной на свете, хотя она ни за что не произнесла бы такую банальность вслух. Макс уже успел обзавестись роскошным загаром, темно-карие глаза светились беззаботным весельем. Больше всего на свете Элли хотелось присоединиться к игре и подурачиться вместе с близкими. Но растущее беспокойство не позволяло расслабиться, и смех звучал слишком искусственно.

Лео с нескрываемой тревогой посматривала на сестру. Может, рассказать ей все?.. Поделиться волнениями, страхами и попросить совета, как найти выход из тупиковой ситуации. Но Элли не могла поступить так с сестрой. Сколько раз Лео повторяла, что только идеальные отношения Макса и Элли не дают ей окончательно поставить крест на институте брака! Нет, должен быть другой путь.

Близнецы снова втянули Лео в игру, а Макс в очередной раз продемонстрировал свой любимый фокус. Только что лежал на земле, и тут, проделав какой-то диковинный прыжок, словно бы не требовавший ни малейших усилий, в один момент очутился на ногах. Макс сел рядом с Элли и закинул руку на спинку скамейки. Она безвольно опустила голову ему на плечо.

– Спасибо, что повеселил детей, Макс. Вы так классно играете… Жаль, что из-за всех этих дополнительных дежурств не смогу составить компанию.

Макс припал щекой к ее затылку.

– Мы тоже будем по тебе скучать, но что делать, если персонала не хватает? Это же только на неделю, правда? И вообще, мне нравится сидеть с детьми. Считай меня эгоистом, но мне приятно, что не приходится бороться за их внимание.

На какую-то секунду Элли почувствовала себя совершенно счастливой, но быстро вернулась с небес на землю, и глаза наполнились слезами. Макс всегда говорил, что собственная жизнь его полностью устраивает. Ему нравилось работать учителем физкультуры, и никаких других амбиций у Макса не было. Он был предан делу и не жалел времени на дополнительные занятия со способными учениками. Для Макса не существовало трудных случаев, он мог поладить с кем угодно – от хулигана и забияки до тихого мальчика, ненавидящего спорт. Под руководством Макса все эти разные дети чудесным образом объединялись в одну команду и замечательно проводили время. Поэтому Элли радовалась, что в школе наконец-то начались каникулы и они смогут чаще бывать вместе. Конечно, когда она сама не на службе.

– Пенни вчера была такая расстроенная… Надеюсь, все нормально, – сменила тему Элли, стараясь не выдать бушевавших внутри чувств.

– Она сегодня звонила. Голос был спокойный. А Гэри с утра уехал. Кажется, по уши влюбился в «порше», но позволить себе такое удовольствие не может, поэтому отправился объезжать автосалоны в поисках чего-то в том же роде, но подешевле. Кстати, Элли, извини насчет машины. Знаю, что упрямлюсь, как дурак. Просто еще не привык быть богатым, дай мне время освоиться.

В сердце Элли вспыхнула надежда – если Макс говорит о совместном будущем, значит, уходить не собирается.

– Я все понимаю. Давай не будем об этом. Еще кто-нибудь звонил?

Макс покачал головой.

– Мими вчера забыла кофточку. Надо Пэту сказать, пусть заберет. Позвонишь ему? – спросила Элли.

– Хорошо, без проблем. Я тут подумал… Если будем немного приветливее с Мими, Пэту станет легче. Знаю, ты ее терпеть не можешь, но бедняга и без того мучается.

Элли вздохнула. Что тут ответишь? Может, рассказать Максу, что Мими болтала про него и Аланну? Но Элли не осмеливалась. Вдруг муж признается, что это правда?

Элли встала и взяла со столика свечу, подаренную Шоном.

– Пойду готовить обед, – сказала она. – Накрою на стол – позову.

Макс с улыбкой посмотрел на Элли.

– Помощь не нужна? – спросил он.

– Нет. Сиди здесь. Ты сегодня и так достаточно сделал. Куда бы поставить эту штуку?.. Знаю – в гостевой туалет, – проговорила Элли, разглядывая свечу. – А потом возьмусь за креветки.

Элли улыбнулась Максу и зашла в дом через кухню. По дороге бросила взгляд на телефон. Может, позвонить Пенни, узнать, все ли в порядке? Элли постоянно забывала номер подруги – они много лет были соседками и почти не звонили друг другу. Элли набрала 1471, чтобы узнать последний номер, с которого звонили на телефон. Судя по отчету Макса, Пенни звонила после Фионы. Однако механический голос сообщил, что «номер засекречен».

Раньше Элли на голубом глазу спросила бы мужа, кто звонил. Но теперь в сердце ледяным осколком вонзилась ревность и на месте надежды и доверия осталась болезненная рана. Подумать только – всего пару минут назад Элли наивно верила, что все будет хорошо и, возможно, ее подозрения неоправданны.

А теперь ко всем остальным сомнениям и опасениям добавилось беспокойство по поводу аварии в ночь с пятницы на субботу. С тех пор как Элли узнала, где и когда Эбби сбила машина, она старалась даже не думать на эту тему. Но нельзя и дальше закрывать глаза на случившееся. Надо что-то делать, сидеть сложа руки недопустимо.

Элли быстро поднялась наверх и, пройдя через спальню, зашла в ванную. Оставив дверь приоткрытой, чтобы увидеть, если кто-то придет ее искать, Элли взяла телефон и набрала номер, который, к сожалению, успела запомнить наизусть. Она и не думала, что будет вынуждена снова по нему звонить.

Подошли почти сразу же.

– Элли! Какой приятный сюрприз, – произнес голос, который Элли хотелось слышать меньше всего на свете.

– Ты можешь говорить? – спросила она.

– С тобой – всегда, ты же знаешь. Ну как, хорошо съездила в магазин? Надеюсь, ты получила мой подарок. Видел, как ты смотрела на них в «Джоне Льюисе», и сразу понял – тебе понравится.

Судя по тону, он был доволен собой.

– Больше никогда так не делай. Никогда, понял? А если бы Лео увидела? Как бы я ей объяснила? Я тебя очень прошу, прекрати осложнять мне жизнь, и так уже все запуталось.

– Не переживай, это же просто цветок. Хотел показать, что думаю о тебе. Что вижу тебя. Во что ты сейчас одета? Расскажи, чтобы я мог представить тебя. Ты переоделась или на тебе все еще те черные джинсы и красная футболка?

– Заткнись. Пожалуйста, прекрати. Я не по поводу розы звоню и не по поводу наших отношений. Хочу задать вопрос насчет той ночи с пятницы на субботу. Ты ведь ехал домой по проселочной дороге? Конечно, по ней, как же иначе? И время было подходящее, а еще ты был очень зол. Гнал как бешеный. Так вот, мне надо знать – это ты сбил девочку? Скажи правду.

В кои-то веки он не нашелся с ответом. Элли ждала. А когда он наконец заговорил, в голосе уже не слышалось легкого поддразнивания – по непонятной причине он считал эту интонацию очень сексуальной. Впрочем, на нее саму она когда-то подействовала – всего один раз. Голос звучал глухо, будто издалека.

– Неужели ты правда думаешь, что я мог бросить девочку умирать на дороге? По-твоему, я на такое способен? В жизни ничего обиднее не слышал. Ну конечно, это был не я. Да, я ехал по дороге примерно в это же время, но, честное слово, я бы кошку в такой ситуации не бросил, не то что ребенка.

Элли поняла, что он говорит правду. Какие бы недостатки ни были у этого человека, как бы он ни заблуждался по поводу ее чувств к нему, невозможно было представить, чтобы он хладнокровно оттащил сбитую девочку на обочину и уехал. Но оставалась другая проблема.

– Извини. Зря я спросила. А вдруг ты проезжал мимо камер? Наш сосед Том сказал, что на дорогах ведется видеонаблюдение. Они даже номера считывать умеют. Тебя точно не засекли?

Элли услышала сердитый, раздосадованный вздох. Должно быть, ответив на ее звонок, рассчитывал на большее.

– Откуда я знаю? Не заметил. Если помнишь, я тогда думал о другом – о нашем разговоре. – Голос был полон обиды. – Я не верю, что ты действительно ничего ко мне не испытываешь.

Господи, какая же она идиотка. Нет, от разговоров с ним никакой пользы.

– Слушай, я должна знать, что ты скажешь, если к тебе придет полиция. Они начнут задавать вопросы. Там, где ехала я, камер точно не было. А ты что ответишь?

– Это же полиция. Придется сказать правду. Мы оба знаем, что по-хорошему я должен прямо сейчас отправиться в участок и сообщить, что той ночью я ехал по проселочной дороге. Сделать это сам, а не дожидаться, когда ко мне явятся.

Его тон зазвучал серьезно. Элли понимала, что он прав, но не могла допустить такого развития событий.

– Нет. Я тебя умоляю, не надо. Эбби это не поможет. Ты ее не сбивал и вообще ничего подозрительного не видел, так в чем проблема? Как я объясню все это Максу? Пожалуйста, если я и в самом деле так дорога тебе, как ты твердишь, молчи!

Когда он ответил, в голосе прозвучала задумчивость, и Элли сразу поняла, что он сейчас скажет.

– Если я все расскажу полиции, они придут к тебе, и тогда Макс узнает про нас. Мы оба понимаем, что он никогда тебя не простит. И препятствие долой, ты станешь свободна. Так скажи мне, Элли, какая у меня причина тебя покрывать?

В этот момент дверь спальни начала открываться. Элли поспешно дала отбой и закрылась в ванной.

– Элли! – окликнул Макс. – Ты здесь? Сказала, что будешь готовить обед, и пропала.

Элли сделала глубокий вдох и попыталась скрыть нервную дрожь.

– Уже иду, Макс. Извини. Захотелось освежиться с дороги.

Проклятая авария, думала Элли. Все из-за нее. Элли понимала, что рассуждает как эгоистка. Ее проблемы – ничто по сравнению со страданиями родителей Эбби. Но, если она не сумеет уладить ситуацию, ее счастливая семья будет разрушена. Включив кран и для большей достоверности спустив воду в унитазе, Элли спрятала телефон в шкафчик, решив забрать его позже. Трудно будет объяснить, зачем она взяла в ванную мобильник.

Элли заглянула в шкафчик и замерла. Присмотрелась внимательнее. В чем дело? Кажется, ничего не пропало, но все вещи как будто сдвинуты с мест. Макс никогда сюда не заглядывал – все, что принадлежало ему, стояло на полочке. Элли держала в этом шкафчике таблетки, дезинфицирующую мазь и необходимые, но не предназначенные для выставления на всеобщее обозрение средства женской гигиены.

Элли кинулась в спальню и принялась наугад выдвигать ящики. Она уже знала, что увидит.


Дети весело резвились на кухне, и Лео решила сбегать наверх за лэптопом и написать новый пост для блога. Макс отправился искать Элли. Лео была не уверена, можно ли оставлять близнецов без присмотра, но уж за две-то минуты с ними точно ничего не случится. Лео выдернула лэптоп из розетки и спустилась вниз.

Лео вздохнула с досадой. Крышка была закрыта. Должно быть, случайно захлопнула, когда брала в руки. Лео всегда оставляла ее чуть приоткрытой – так, чтобы экран гас, но замок не защелкивался. Он сломался пару недель назад. Лео собиралась отдать лэптоп в ремонт, но все никак не удавалось дойти до мастерской. А теперь придется искать скрепку или еще что-нибудь, чтобы открыть замок. Вот что бывает, когда торопишься.

Вернувшись на кухню, Лео порылась в ящике и выудила старую открывалку. Пожалуй, подойдет. Немного повозившись, Лео сумела-таки поднять крышку, и лэптоп тут же включился. Дав себе слово не откладывать больше ремонт, Лео решила записать основные мысли нового поста. Идею подсказал разговор с Элли – Лео напишет, как часто случается, что два близких человека, сами того не замечая, начинают двигаться в противоположных направлениях.

Лео открыла папку и застыла. Она не пользовалась компьютером со вчерашнего дня, но, судя по дате, три файла открывали именно сегодня. Два из них – просто материалы для блога. Защищенные паролем данные о клиентах, слава богу, не тронули. Но кто-то заглянул в файл с информацией об отце.

На кухню зашел Макс. Лео подняла глаза.

– Элли сейчас придет. Не хочешь выпить вина? А я пока займусь салатом, уж это мне по силам, а остальные тонкости предоставим ей.

– Нет, спасибо. Мне лучше водички. – Лео запнулась. – Слушай, Макс, ты сегодня, случайно, не брал мой компьютер? Не подумай, что я против, просто хотела узнать…

Макс достал из холодильника бутылку минералки.

– Еще чего! Если ты забыла, у нас в кабинете стоит роскошный iMac с монитором двадцать семь дюймов! А что? У тебя там скрыты страшные тайны? – Макс многозначительно поиграл бровями и вернулся к приготовлению салата.

Лео решила ничего не говорить. Наверное, лэптоп позаимствовала Элли, хотя Лео не представляла, когда сестра могла успеть это сделать.

Макс рылся в холодильнике в поисках латука и помидоров, когда на кухню вошла Элли. Вид у нее был еще более встревоженный, чем до этого.

– Макс… Ты ходил куда-нибудь с детьми, пока нас не было? – спросила она прерывающимся голосом.

– О боже! Опять допрос! – Макс засмеялся и покачал головой. – Что на вас обеих нашло? Вынужден признаться – да, водил близнецов на детскую площадку покачаться на качелях. Совсем ненадолго, минут через сорок пять вернулись. А что?

– Ты запер дверь? Как следует?

Тут Макс, кажется, сообразил, что Элли интересуется не просто так – она чем-то встревожена.

– Да, конечно. Я понимаю, это не наш старый дом. Там и красть-то было нечего, а здесь – совсем другое дело. Так что соблюдаю все предосторожности. А почему ты спрашиваешь?

– Пока никого не было дома, к нам кто-то проник.

Глава 21

Шаг вперед: блог Лео Харрис

Маскарад для двоих

Из словаря:

Маска – предмет, накладка на лицо, который надевается, чтобы не быть узнанным, либо для защиты лица.

Маскарад – изменение внешнего вида с целью украшения, сюрприза, обмана и проч.


Часто ли вы притворяетесь тем, кем не являетесь? И если отношения с вашим партнером превратились в постоянный маскарад, не задумывались ли вы, что главная задача этого праздника – повеселить и насмешить людей своим гротескным, нелепым костюмом?

И на работе, и даже в кругу друзей мы постоянно сталкиваемся с притворством. Люди скрывают от окружающих свои проблемы, делая вид, будто все в порядке, или дружелюбно общаются с человеком, которого на самом деле глубоко презирают. Возможно, причиной тому – чувство самосохранения, желание скрыть от окружающих собственные слабости.

Однако в отношениях с мужчиной притворство – неразумная стратегия, препятствующая созданию полноценного, гармоничного союза. Признайтесь, кто вы на самом деле. Маскарад для двоих – опасная игра.


«Больше всего человеку подходит один характер – свой собственный».

Цицерон

Рука почти рефлекторно дернулась, и экран опустел. Идиотка самодовольная. Что она вообще знает о притворстве? Стереть слова было легко, но заглушить ярость оказалось намного труднее. Ну уж нет, дорогуша, бывает так, что в отношениях без притворства не обойтись. Некоторые вещи тяжело объяснить и еще тяжелее понять. Вот и приходится играть роль, изображая человека, которым не являешься. Неужели непонятно?

Вот что получается, когда говоришь правду, когда открываешь перед человеком свое истинное лицо. Тебе причиняют боль. Вот почему честность – далеко не лучшая политика. Обманывать намного безопаснее.

Ведь было бы гораздо лучше, если бы Эбби так и не узнала правды. Сама она ни за что бы не догадалась.

Всего один раз удалось прикоснуться к ней… Погладить волосы, попытаться поцеловать… Взять ее за руки и рассказать все как есть. У нас могут быть замечательные отношения, только надо хранить их в секрете. Если пообещает никому не рассказывать, пусть уходит. А она принялась кричать и плакать, будто я чудовище какое-то. Оттолкнула меня, отвергла. И это после всех испытаний и препятствий, которые пришлось преодолеть, чтобы этот разговор вообще состоялся. Но у меня есть способ заставить ее молчать. Потом она убежала. И эта авария… Мне показалось, что Эбби погибла, но это не моя вина. Ей просто не надо было бежать от меня.

Нет смысла мечтать о несбыточном. Особенно когда есть столько неотложных дел. Надо уничтожить все доказательства, что Эбби была здесь, в этом доме. Туфли, телефон – куда это все девать?

Голубые балетки лежали на дне пакета из супермаркета, под старыми газетами. Там же скрывался ярко-розовый мобильный телефон. Сим-карта закопана в цветочном горшке на заднем дворе. Там никто посмотреть не догадается. А над остальным надо как следует подумать.

Завтра вывозят мусор. Вот и ответ на сложный вопрос. Только их мусорный бак не годится. Многие выставляют свои контейнеры заранее, еще с вечера. Достаточно будет прогуляться по другой части деревни после темноты, и проблема решена. Но сначала надо разломать телефон на куски.

Но есть трудность и посерьезнее.

Водитель посмотрел прямо на меня, разглядел между деревьями. Никогда не забуду это лицо. В свете фар оно казалось белым, а глаза – черными. Этот человек озирался по сторонам, проверяя, не видел ли кто… и тут заметил меня. Да, пока мы храним тайны друг друга, но долго ли это будет продолжаться? Эбби ничего не скажет. Но водитель знает, кто я. Нельзя допустить, чтобы меня разоблачили.

Надо тщательно продумать план, и без помощи одной женщины тут не обойтись. Конечно, ей эта идея не понравится, но кто ее спрашивает?

День четвертый

Понедельник

Глава 22

К разочарованию Лео, приятная, благостная атмосфера воскресного дня в кругу семьи развеялась без следа. Чем настойчивее Элли повторяла, что в доме кто-то побывал, тем категоричнее Макс заявлял, что у нее просто разыгралось воображение. Элли утверждала, что неизвестный не только рылся в ее шкафчике в ванной, но и заглянул в ящики в спальне. Макс пошутил, что для любого вора ее трусы – настоящая драгоценность, а Элли только рассердилась, обидевшись, что ее слова не воспринимают всерьез.

Однако все было не так просто, как думал Макс. Кто-то определенно включал компьютер Лео. Но из дома ничего не пропало, и, если таинственного злоумышленника так интересовали файлы в ее лэптопе, почему не унес компьютер с собой? Что, если Макс по рассеянности оставил дверь открытой, но не хочет в этом признаваться? Тогда в дом могли забежать соседские дети. Кстати, это объясняет, почему все ценности на месте. В любом случае теперь Макс усвоил урок и перед уходом десять раз проверит, не забыл ли закрыть дверь. Так что ни к чему подливать масла в огонь, рассудила Лео.

Но у каждого дня своя забота, и сегодня Лео поставила перед собой новую задачу – встретиться лицом к лицу с другими травмами тяжелого детства. Лео собиралась прогуляться по деревне и убедиться, что мест, с которыми связаны мучительные воспоминания, больше не существует – примерно так же, как с преображенной фермой «Ивы».

В пятницу вечером она в первый раз за много лет проехала мимо деревенских магазинов. Раньше Элли с Максом жили в противоположной части деревни, и добраться до их дома можно было по проселочной дороге. Но к ферме «Ивы» в объезд не подберешься, а значит, избегать улиц Литтл-Мелем не получится. Пора избавляться от страхов.

Лео остановилась около бывшей кондитерской и принялась разглядывать старомодный фасад. Этот магазин всегда напоминал Лео сказочный домик феи – это полукруглое окно с выступом, состоящее из множества маленьких стеклянных квадратиков. Как-то Лео стало любопытно, сколько их, и она насчитала больше сотни. Снаружи здание совсем не изменилось, только теперь вместе со сладостями здесь продавали газеты и журналы. В наши дни деревенскому магазину на одних конфетах не продержаться, к тому же современные родители стараются не перекармливать детей сладким, помня о вреде избыточного количества сахара.

Ну же, Лео, заходи…

Не дав себе шанса испугаться, она решительно толкнула дверь и вошла внутрь. С этой кондитерской были связаны самые худшие воспоминания, поэтому и начинать лучше с нее. В остальных магазинах Лео была просто покупательницей, заходившей три раза в неделю за продуктами. Покупки были, пожалуй, самой трудной хозяйственной обязанностью Лео. Единственное, что радовало, – появлялся лишний законный повод сбежать из дома. Если за один раз все унести не получалось, Лео делала по несколько заходов. Пожалуй, во всем графстве не нашлось бы одиннадцатилетней девочки с такими же крепкими мускулами, как у нее, но когда Элли предлагала помощь – а делала она это регулярно, – Лео всякий раз отказывалась. Элли трогать было нельзя – то ей нужно делать домашнее задание, то играть на пианино. Лео же садилась за уроки по ночам, когда все ложились спать. Она сидела на полу в своей комнате, накрыв лампу куском ткани на случай, если кто-нибудь пойдет мимо по коридору.

Но самое неприятное, унизительное событие произошло именно в кондитерской. В тот день продукты пришлось относить в два приема. Нужно было купить картошку, лук, морковь и другие тяжелые овощи. Не говоря уже о мясе и хлебе. Лео думала, что больше никуда идти не понадобится, но ее послали за аспирином, который она запросто могла купить в один из предыдущих заходов.

И тут Лео сделала страшную глупость. После школы ее одноклассники собирались компаниями около церкви или автобусной остановки. Обычно вслед Лео неслись насмешки и обидные прозвища, ведь она так сильно отличалась от других. Но в тот день они вели себя по-другому. Когда Лео вышла из аптеки, на низкой церковной ограде сидела группа из восьми человек, и в кои-то веки они заговорили с ней. Это было настолько редкое и необычное событие, что, когда ее окликнули по имени, Лео робко приблизилась к ограде. А ведь могла бы догадаться, что им от нее что-то нужно – и вряд ли просто поговорить…

– Эй ты, Леонора! – крикнул один из парней.

Стоило кому-то назвать ее полным именем, и все сразу покатывались со смеху. Это были дети из неблагополучных семей, ее имя для них было «выпендрежным», а саму Лео считали «принцессой». Если бы они только знали… Лео помнила этого парня – зовут Нейл, как фамилия – забыла. Он был на год старше ее и воображал себя неотразимым красавцем, нравящимся всем девчонкам. Почему, Лео не понимала – неряшливые, сальные волосы, огромный прыщ во весь подбородок… Но ее в первый раз окликнул кто-то из ребят.

Подойдя поближе, Лео заметила, что девчонки перешептываются и хихикают, но парни, кажется, не собирались ее дразнить.

– Не торопишься? – спросил Нейл.

Лео молча помотала головой, не решаясь заговорить.

– Слушай, Ле-о-но-ра, – произнес он, чеканя каждый слог, и с усмешкой покосился на приятелей. – Будь человеком, помоги, а? Эта старая грымза нас в кондитерскую не пускает. Сбегай принеси конфет. Ну чё, согласна?

Тогда Лео казалось, что говорить «чё» вместо «что» – верх крутости, но позволить себе такую роскошь она не могла. Дома уши надерут, а в школе только смеяться будут – она ведь совсем не крутая девчонка…

– Ладно, – ответила Лео. – Сейчас схожу. Давайте деньги.

Все громко расхохотались, будто Лео сказала что-то очень смешное. Или глупое.

– Ай-яй-яй, Нора… Можно я тебя Норой звать буду? Ну ты лохушка! Платить-то зачем? Просто стащи, и всего делов. Нам два батончика «Карли Варлис» и «Тофи Крисп». И можешь гулять.

Лео призадумалась. Ей очень хотелось, чтобы ее приняли в компанию, но она ни разу в жизни не крала и не имела ни малейшего желания начинать. Но если Лео откажется, над ней начнут издеваться еще сильнее. По всей школе быстро разнесутся слухи, что Леонора Харрис – трусиха, которая боится стащить пару батончиков.

Окажись у Лео при себе деньги, она бы просто купила шоколад и притворилась, будто украла. Но денег не было. Сдачи, оставшейся после покупки аспирина, хватало только на что-то одно – и то придется соврать мачехе, что потеряла деньги, и тогда наказания не избежать. Можно купить «Тофи Крисп» и украсть «Карли Варлис». Лео рассудила, что дело того стоит, лишь бы ее приняли в компанию.

Лео направилась в сторону кондитерской. Она понимала, что за ней наблюдают, и постаралась выглядеть уверенно. Толкнув дверь, нервно сглотнула. Миссис Тальбот стояла за прилавком и предлагала сладости женщине с маленькими детьми. Покупатели копались в лотке с дешевыми конфетами и, похоже, никуда не торопились. Шоколад был выставлен на боковых полках. Там же стояли огромные банки с конфетами, которые взвешивали на весах возле прилавка.

Миссис Тальбот была женщина в теле, и многие шутили, будто она питается исключительно товарами своего магазина. Миссис Тальбот носила фартуки с лямками, перекрещивающимися на спине, и яркими узорами, от которых рябило в глазах. Она всегда казалась хмурой, будто постоянно сердится. Но сейчас была сама любезность – еще бы, ведь перед ней стояла взрослая женщина с очень тихими, послушными детьми.

С раскрасневшимися от страха щеками Лео быстро оглянулась через плечо и поспешно сунула два шоколадных батончика в пакет с аспирином. Потом взяла «Тофи Крисп» и подошла к прилавку. Ладони намокли от пота. Лео искренне недоумевала, зачем люди становятся грабителями, – трудно придумать занятие неприятнее!

Не глядя на Лео, миссис Тальбот как ни в чем не бывало продолжала обслуживать покупателей. Лео почувствовала огромное облегчение. Хозяйка ничего не заметила! Миссис Тальбот даже отправилась провожать женщину с детьми и с улыбкой придержала для них дверь, пожелала приятного дня… И тут Лео застыла от страха – миссис Тальбот не просто закрыла дверь, она заперла ее на замок.

Ни слова не говоря, хозяйка подошла к телефону и сняла трубку. Миссис Тальбот набрала три цифры, и Лео подумала, что она звонит в полицию. Но на самом деле хозяйка решила обратиться в справочную, чтобы узнать домашний номер Лео. В конце концов, деревня была невелика. Все знали, кто такая Лео и где она живет. Сердце у Лео упало. Лучше бы полицию вызвала.

До кондитерской мачеха добралась быстро, и дальнейшее было настолько неприятно, что не хотелось лишний раз вспоминать. В защиту миссис Тальбот надо сказать, что даже она была потрясена, когда мачеха со всей силы ударила падчерицу по лицу. Но Лео знала – по сравнению с тем, что ждет ее дома, это пустяки. А потом, к величайшему стыду и унижению Лео, мачеха намотала ее волосы на кулак и потащила домой через всю деревню, мимо ухмыляющихся ребят на церковной ограде. С тех пор Лео обходила кондитерскую стороной.

Но вот она снова здесь. За прилавком стояла добродушного вида женщина лет шестидесяти. Одетая в розовую хлопковую блузку с короткими рукавами и с замысловатыми бусами на шее, женщина дружелюбно улыбалась, и, к удивлению Лео, при взгляде на покупательницу в глазах ее мелькнуло узнавание.

– Какие люди! Лео Харрис! – Миссис Тальбот улыбнулась ошарашенной Лео. – Рада тебя видеть, девочка. Из тысячи бы узнала! К Элли в гости приехала? Наверное, с близнецами в одном доме не отдохнешь…

Лео на секунду лишилась дара речи.

– Чему же ты так удивляешься, деточка? Это я, Дорин Тальбот. Знаю, изменилась немного. Недавно болела, но теперь все хорошо. Чувствую себя на двадцать лет моложе. Давно хотела у тебя прощения попросить…

Наконец Лео удалось выговорить:

– Миссис Тальбот, просто слов нет… Не знала, что вы до сих пор здесь работаете… И вам совершенно не за что извиняться, это я хотела украсть у вас батончики. Мне очень стыдно. Можно, конечно, свалить все на давление со стороны сверстников, но я должна была проявить характер и не поддаваться…

Миссис Тальбот оперлась о прилавок локтями:

– Послушай, Лео, всем было известно, что эта ведьма тебя недолюбливает. Но я и представить не могла, что она на такое способна… Когда увидела, была в полном шоке. Случись это сейчас, позвонила бы в службу защиты детей, или как там она называется. Прости, деточка. Мне в те дни самой нелегко приходилось, вдобавок я не знала, как у вас все плохо, иначе ни за что не стала бы звонить к тебе домой.

Лео не нашлась что ответить. Но миссис Тальбот еще не договорила.

– Все знали про вашу ситуацию, – продолжила она. – Кто ты, откуда взялась и про остальное тоже… В деревне секретов не утаишь. Спору нет, мачеха твоя была женщина злобная, но при такой жизни у кого хочешь характер испортится.

Лео не совсем понимала, о чем говорит миссис Тальбот, но внезапно осознала, что ей все равно. Радуясь, что победила в очередной битве со страхами, Лео собиралась было сказать «спасибо» и уйти, как вдруг заметила местную газету. Почти всю первую полосу занимал заголовок об ужасном происшествии на проселочной дороге. Миссис Тальбот проследила за взглядом Лео и указала на фотографию улыбающейся Эбби.

– Еще одна несчастная девочка. И тоже без друзей, совсем как ты в ее возрасте… Извини, надеюсь, не обидела.

Не зная, что на это ответить, Лео просто поблагодарила миссис Тальбот за понимание и пожала ей руку. Радость оттого, что инцидент с магазинной кражей больше не висит на сердце тяжелым грузом, сменилась сочувствием к Эбби Кэмпбелл. Видимо, в компании сверстников она тоже белая ворона, и Лео как никто знала, до чего тяжело приходится таким детям. Охваченная смешанными чувствами, Лео закрыла дверь магазина.

– Здравствуйте! Какой приятный сюрприз!

Лео была погружена в свои мысли и не сразу отреагировала на приветствие.

– Том, рада вас видеть. Простите, задумалась. – Лео попыталась взять себя в руки и изобразила некое подобие улыбки. – Жаль, что мы с вами вчера разминулись. Было бы очень приятно познакомиться с Люси.

– Хотел поблагодарить Макса и Элли, а заодно спросить: может, сходим куда-нибудь? Скажем, пообедать. Если вы свободны, конечно. Я-то уж точно свободен, – с чуть застенчивой улыбкой произнес Том и указал на ближайший бар.

– Ну, обедать еще рановато. Предлагаю выпить чашечку кофе. Не возражаете?

Том был искренне рад встрече с Лео. Когда Люси уехала вчера вечером, дом сразу опустел, поэтому Том и отправился прогуляться по деревне. Пока не подвернется подходящая работа, надо найти хоть какое-то занятие. Том решил, что займется этим завтра же. Может, где-то требуются услуги преподавателя или консультанта. А если и с этим ничего не получится, можно обратиться в благотворительную организацию, там всегда нужны волонтеры. Одно Том знал точно: когда у тебя нет семьи, сидеть в четырех стенах невыносимо. Такая жизнь была ему совсем не по душе.

Тому понравилось, как одета Лео – красиво, но при этом просто. Для английского лета то, что надо. Когда Том увидел Лео в первый раз, на ней тоже было черное с белым – видимо, она вообще старается придерживаться этого сочетания. Однако благодаря темно-красной помаде и темным очкам Лео выделялась из толпы даже в таком неброском наряде. Черная хлопковая юбка заканчивалась чуть выше колена, выставляя во всей красе покрытые легким загаром стройные ноги. Довершал ансамбль свободный черно-белый топ без рукавов.

Рядом с такой стильной женщиной Тому стало неловко за собственную неопрятность. Поношенные джинсы, футболка, а с утра даже побриться поленился. Нет, надо брать себя в руки. Так и одичать недолго. Но Лео, похоже, не смущал его внешний вид. Они заняли столик рядом с открытыми раздвижными дверями. Невероятно, но факт – сидеть на улице было слишком жарко. Погода преподнесла сюрприз, и бесконечные дожди, которыми их заливало все лето, наконец прекратились.

Они заказали кофе, и Том повернулся к Лео.

– О чем вы так глубоко задумались, когда я вас увидел? – спросил он. – Надеюсь, ничего не случилось?

– Нет, просто боролась с мрачными призраками прошлого, – с довольной улыбкой ответила Лео.

– Мрачные призраки? В Литтл-Мелем? Вы, должно быть, шутите, – не поверил Том.

– Хорошо бы, – отозвалась Лео. – Ладно, не важно. Значит, к вам дочка приезжала? Ну как, понравилось ей у вас дома?

– Да, вот только ее мама восторгов не разделила и высказалась довольно уничижительно. Впрочем, ничего другого я и не ждал. Сама она живет в современном и, на мой взгляд, совершенно безликом доме, так что вкусы у нас не совпадают.

Лео промолчала. Она просто смотрела на Тома, склонив голову набок, будто ждала продолжения.

– Развелись мы довольно давно, у обоих своя жизнь, но ради Люси приходится поддерживать отношения.

О разводе Том говорить не любил. Мужская гордость не позволяла откровенно признаться, что жена ушла к другому мужчине. С другой стороны, Тому не хотелось, чтобы люди решили, будто он – негодяй и изменник. Лучше всего вообще ничего не говорить, и пусть думают что хотят.

– С удовольствием познакомил бы вас с Люси. Но вы с сестрой, если не ошибаюсь, устроили грандиозный шопинг.

– Да, было дело. Наверное, Элли захотела развеяться. Сами понимаете, после вчерашнего новоселья… Странный получился вечер. Не знаю, что на всех нашло, прямо дурдом на выезде. Боюсь представить, что вы подумали.

– Если честно, было интересно. Правда, ни с кем из гостей был незнаком, поэтому не знал, как они обычно себя ведут.

Лео вскинула брови.

– Да бросьте, Том, вы это просто из вежливости говорите. Наверняка же заметили, сколько всего прячется за красивыми фасадами. Ну же, признайтесь, мне вы можете рассказать все. Конечно, я знаю этих людей много лет, но своими друзьями их не считаю.

– Да, была пара острых моментов, но мне приходилось посещать вечеринки и похлеще. Случалось, гости вскакивали с мест и принимались орать друг на друга или рыдали прямо за столом. По сравнению со всем этим ваши посиделки можно считать скучными и благопристойными.

Том не преувеличивал. У его работы много плюсов, и он любил свое дело, но понимал, что быть женой полицейского непросто. А когда сослуживцы собирались все вместе, да еще и с супругами, среди присутствующих оказывалась как минимум одна ссорящаяся или даже разводящаяся пара.

– Расскажите о себе, Лео, – попросил Том. – Очень любезно с вашей стороны предложить всем присутствующим дамам свои услуги, да еще и бесплатно. Как думаете, кто-нибудь из них поймает вас на слове?

Том оперся локтями о стол и подался чуть вперед, надеясь показать, что интересуется совершенно искренне, а не для вида. Тут ему в голову пришла забавная мысль: а ведь они с Лео в каком-то смысле коллеги. Оба стараются вывести людей на чистую воду – правда, с разными целями.

Лео уставилась на пену в чашке с быстро остывающим капучино, будто углядела в ней что-то интересное. Медленно помешала кофе ложечкой.

– Думаю, у нескольких пар есть скрытые проблемы и надеюсь, что смогу помочь. Правда, не знаю, захотят ли они ко мне обратиться. Наверное, нет. Пенни сразу оживилась, зато Гэри был мрачнее тучи.

Том помнил, какой расстроенной приехала Пенни. Весь оставшийся вечер она была тиха и молчалива. Гэри производил впечатление веселого малого, но нетрудно было заметить, что это всего лишь дешевая, показная бравада. Том подобным типам не доверял.

– Вижу, вы хорошо разбираетесь в людях. Очень ценное качество для вашей работы, да и для моей тоже. – Том улыбнулся и подал официантке знак, чтобы принесла еще два кофе. – Вы что-то говорили о призраках прошлого. Может, расскажете поподробнее? Магазин, где продают прессу и сладости, – странное место для встречи с призраками.

На секунду во взгляде Лео мелькнуло раздражение, и Том пожалел, что зашел слишком далеко. Ему вовсе не хотелось лезть в чужие дела. Может, сменить тему, пока не поздно? Повисла неловкая пауза.

– Послушайте, Том, ваши уловки на меня не действуют. Знаю это правило – побольше молчи, и женщина сама все расскажет. То же самое я делаю с клиентами, так что не думайте, будто я не замечаю.

Том невольно смутился. На самом деле он просто подыскивал новую тему для разговора, но Лео об этом знать не могла.

– Простите, я не нарочно. Просто вы так весело улыбались, вот я и подумал, что это просто шутка… ну, насчет призраков. В любом случае меня это не касается.

Лео окинула собеседника оценивающим взглядом:

– Вы правы, Том. Вас это действительно не касается, но я все равно расскажу вам, в чем дело. – Она выпрямилась и решительно посмотрела Тому в глаза. – Но сейчас полдень, а значит, на откровенность можете рассчитывать только в обмен на обед и бутылку прохладного белого вина.

Вино разлили по бокалам, и Лео отпила большой глоток.

– Так и быть, поведаю сокращенный вариант истории. Учтите, я все это рассказываю только по одной причине – мою биографию знает полдеревни. Уж лучше вы услышите правду от меня, чем искаженную и приукрашенную версию от кого-то другого. Хотя, не скрою, некоторые вымыслы намного увлекательнее правды.

Они чокнулись, и Том улыбнулся Лео, давая понять, что нервничать ни к чему. Она набрала полную грудь воздуха.

– Без матери я осталась в десять лет. У мамы была эпилепсия, и однажды приступ случился, когда она лежала в ванне. Я нашла ее, когда вернулась из школы.

На лице Тома отразилось потрясение. Должно быть, жалел, что вынудил Лео излить душу. Стараясь не расклеиваться, Лео заставила себя продолжить:

– Мы жили в Шрюсбери – я, мама и отец. У отца была работа, из-за которой ему приходилось часто уезжать – на три, на четыре дня в неделю. Отец занимал руководящую должность в компании, занимавшейся торговлей керамическими изделиями. Находилась фирма в Сток-он-Тренте. Отец рассказывал маме, что занимается продажами, отсюда и постоянные разъезды. Но это была неправда. Насчет высокой должности отец не соврал, но к продажам он не имел никакого отношения. Отец был финансовым директором, и в командировки его вообще не отправляли.

Лео отпила еще один глоток. Подошла официантка с меню в руках, но Том покачал головой. Девушка поняла намек и ретировалась. Лео помолчала, пытаясь взять себя в руки – боялась, что голос дрогнет.

– Когда я нашла маму, полиции пришлось выяснять местонахождение отца, чтобы он срочно вернулся домой. Я думала, что мы и дальше будем жить в нашем доме, только теперь нас останется двое. Но отец как-то странно посмотрел на меня, потом поднялся наверх и стал собирать чемодан.

Лео покачала головой. Каждый раз эти воспоминания причиняли невыносимую боль. Вот она молча сидит внизу, застывшая и неподвижная, а отец чем-то грохочет наверху. Он даже не попытался утешить ее, а она – его. Лео была раздавлена горем и толком не понимала, что происходит. Папа усадил ее в машину, и тут Лео расплакалась. Ей казалось, будто она предает маму, бросает ее, а это было неправильно.

– Отец пытался что-то объяснить, но я не слушала. – Лео улыбнулась дрожащими губами. – У меня была классная мама. Настоящая хиппи, простая и веселая.

Тогда Лео ощущала, будто ее сердце разбилось на мелкие кусочки. Но Тому об этом знать необязательно. Лучше придерживаться сухих фактов.

– Я не хотела слушать, что он мне скажет. Должно быть, уже тогда почувствовала неладное. А главное, не понимала, зачем отец увозит меня из дома. Оказалось, он везет меня сюда, в Литтл-Мелем, на ферму «Ивы».

Лео вздохнула. Много лет она никому не рассказывала обо всех этих событиях, и нахлынувшие воспоминания причиняли боль. Дорога была долгая, но скоро папа сдался и больше не заговаривал с дочерью. Наконец они остановились на какой-то подъездной дорожке, и папа заставил Лео посмотреть на него. «Послушай, Нелли, – произнес папа. Так он ее называл – сокращенно от Леоноры. – Понимаю, для тебя это неожиданность, но у меня есть вторая жена, и она живет здесь. Она про тебя не знает, но, уверен, вы чудесно поладите».

Лео была совершенно сбита с толку. Как это – вторая жена? Чей это дом? Но раздавленная горем девочка не в состоянии была сосредоточиться на всех этих вопросах. Папа зашагал к дому. Лео было не до того, чтобы ломать голову над его загадками, – перед глазами стояло тело мамы. Лео прижалась лбом к стеклу машины. Сначала она рыдала, потом просто судорожно всхлипывала, вытирая слезы рукавом свитера.

– Отец велел подождать в машине, пока он говорит с женой. Не знаю, что он ей сказал, как оправдывался… Я сидела и не понимала, что происходит, и вдруг из дома донесся страшный, пронзительный крик. В нем была такая злость, такая обида, что просто передать невозможно. Так я поняла, что мачеха мне не рада. Еще бы – узнать, что тебе навязали десятилетнего ребенка, о существовании которого ты даже не подозревала. Да еще и после новости, что твой муж – двоеженец.

Том подпер рукой подбородок. Во взгляде читалось сочувствие.

– Простите, что спросил, Лео. Я не имел права вынуждать вас рассказывать о таких вещах…

«Только не надо меня жалеть, – мысленно взмолилась Лео. – Иначе не смогу закончить историю, а раз так, лучше было вовсе не начинать».

– Повторяю – хочу, чтобы вы услышали правду, а не сплетни. Сами знаете, как бывает в деревнях. – Лео запаслась мужеством и продолжила: – Когда вошла в дом, рядом с этой женщиной стояла девочка. Вид у нее был такой же растерянный, как у меня, а вот мачеха глядела со злобой и ненавистью. Можно было подумать, будто это я во всем виновата. С тех пор она относилась ко мне исключительно как к обузе, вдобавок не стеснялась распускать руки. Но это еще не самое худшее. Отцу до меня не было никакого дела. Наверное, он любил маму, но и с матерью Элли развестись не мог. Макс прозвал ее старой ведьмой, и прозвище прижилось. А отец в той ситуации вел себя непростительно. Даже не пытался защитить меня – просто сдал этой женщине и спокойно зажил своей жизнью. После этого я с ним почти не разговаривала. Впрочем, отец редко бывал дома. Мы с Элли никогда не знали, где он и когда вернется. Этого нам не говорили. Я ушла из дома, как только решила, что смогу прожить самостоятельно.

– А Элли? Как она к вам отнеслась?

– Элли с самого начала была ко мне очень добра. Пыталась утешить, помогала освоиться в новой школе. Но я замкнулась в себе и отвергала все ее попытки подружиться. Элли из кожи вон лезла, чтобы угодить папе, и была на седьмом небе, когда он наконец снисходил до нее. Впрочем, случалось это редко. По-моему, дело того не стоило.

Том мрачно покачал головой и взял Лео за руку. Она поборола желание сразу же высвободиться, выждала несколько секунд, а потом сделала вид, будто хочет опять взять бокал, и воспользовалась этим предлогом.

– А противнее всего было, когда я узнала правду о наших именах. Полное имя Элли – Элеонора, поэтому, когда родилась я, отец настоял, чтобы меня назвали Леонорой, даже придумал какую-то дурацкую историю… Но на самом деле так было просто удобнее. Сокращенное Нелли подходит к обоим именам, можно называть дочек одинаково и не путаться. Как только сообразили, почему нас обеих зовут Нелли, сразу переименовались в Элли и Лео. Но отец продолжал обращаться к нам Нелли. Я думаю, ему было просто все равно, а Элли настаивает, что это он от нежности – мол, любил нас одинаково. Зато мачеха меня вообще никак не называла. Если подумать, за все семь лет в ее доме я тоже к ней ни разу не обратилась. Правда, мачехе тоже приходилось несладко. Отец был человек эгоистичный, до семьи ему не было дела. Кто знает, куда он ездил и чем занимался? Но денег отец давал в избытке, а мачеха только и думала, как бы отомстить ему за все.

Лицо Тома выражало потрясение. Лео рассказала только факты, постаравшись, насколько это возможно, воздержаться от эмоций. Некоторое время они молчали, но Том не сводил с нее глаз. Похоже, у бедняги язык отнялся. Может, не стоило сразу вываливать всю славную семейную историю, да еще и малознакомому человеку?

– Лео, – наконец произнес Том, – ценю вашу откровенность. Должно быть, вам было очень тяжело. Зато теперь я, по крайней мере, понимаю, о каких призраках вы говорили. А теперь давайте закажем чего-нибудь поесть и поговорим на более приятные темы.

Том окликнул официантку и попросил меню, а Лео думала, не рассказать ли заодно о подводных течениях на субботнем празднике, которых он, скорее всего, не заметил. Ведь Лео тревожило не то, что было сказано вслух, а то, что произнесено не было. И особенно – о чем молчала Элли.

Глава 23

В первый раз за все годы Элли не хотелось ехать на работу, хотя сегодня предстояло отдежурить всего полсмены. Сначала занялась Эбби – проверила работу оборудования, посмотрела, нет ли улучшений. Потом в принудительном порядке отправила маму Эбби, Кейт, поесть и выпить кофе. На бедной женщине лица не было. Элли опустилась на стул возле кровати девочки и на некоторое время позволила себе погрузиться в собственные сомнения и тревоги. Надеялась, что ее осенит и идеальное решение всех проблем придет в голову само собой, но чуда не произошло.

Элли одолевали страхи: что, если Макс все-таки уйдет от нее к другой женщине? Сама мысль об этом была невыносимой. А если муж узнает, что она натворила, их брак уже точно ничто не спасет. В любой момент семейное счастье могло обрушиться, как карточный домик. Наверняка в ночь с пятницы на субботу кто-то заметил ее или его машину, а когда полиция захочет с ним побеседовать, выгораживать ее он не станет. Действительно, зачем ему это надо?

А тот загадочный телефонный звонок? Зачем кому-то звонить им домой и скрывать свой номер? И почему Макс ничего не сказал?

– Сама знаешь, – вслух пробормотала Элли, отвечая на собственные вопросы. Как ни печально, она прекрасно понимает, что именно скрывает Макс.

Лео посоветовала бы: «Чего ты мучаешься? Просто спроси напрямик, и все». Но Элли боялась спровоцировать то, чего так боялась. Пока Макс думает, что Элли не знает об измене, он не осмелится признаться. У Макса просто не хватит духу. Поэтому он останется с ней. И с детьми. Всем известно – когда собираешься уйти от мужа или жены, самое трудное – сказать им об этом. Сколько браков уцелели только потому, что ни у одного из супругов не хватило смелости поднять больную тему? А любая страсть со временем угасает, и постепенно роман на стороне заканчивается сам собой. По крайней мере, Элли очень надеялась, что у них именно так и будет.

Нет-нет, никаких вопросов. Иначе Макс воскликнет: «Слава богу, ты уже знаешь! Прости, Элли, но теперь, когда всем все известно, ни к чему продолжать этот фарс…» За последние несколько недель Элли сотню раз представляла себе все детали ужасной сцены. Вдобавок ко всему она жалела, что устроила переполох в воскресенье. Ведь ясно же, кто проник в дом, как и зачем! Больше некому. Вот гад. Значит, он может заявиться когда угодно. Скажем, когда Элли одна дома или ночью, когда все спят… Элли вздрогнула. Одно дело – звонки и эсэмэски, но если его застигнет Макс… Нет, уж лучше вооруженный грабитель, чем этот человек. И вообще, Элли не могла поделиться с мужем подозрениями. Придется рассказать всю правду, иначе он ей не поверит, а объяснить все Элли просто не в состоянии.

Она уставилась на Эбби невидящим взглядом, а в голове роились тревожные мысли. И тут Элли показалось, что она заметила какое-то движение. Повнимательнее вгляделась в лицо девочки, но оно было неподвижно. Должно быть, просто игра света – облако набежало на солнце или в коридоре лампочка мигает. На одной стороне лица у Эбби виднелись ссадины от падения на дорогу, на другой кожа была гладкой и чистой. Элли погладила девочку по мягкой щеке, молясь про себя, чтобы увиденное движение оказалось не просто оптической иллюзией. Внезапно Элли осознала, насколько несерьезны и мелки ее проблемы. «Представь, что в аварию попала Руби или Джейк, – сказала она себе. – Вот это настоящее горе, а твои тревоги по поводу непонятных звонков и глупых ошибок – пустяки».

А ведь кто-то в деревне знает, что именно произошло с девочкой. Почему она оказалась на проселочной дороге одна, посреди ночи? И какой человек в здравом уме мог бросить несчастного израненного ребенка умирать?

Элли осторожно убрала волосы с лица Эбби. В субботу Кейт пыталась петь для дочери, но не могла – горло сжималось от рыданий. Элли даже не поняла, что это за песня. Потом Кейт объяснила, что Эбби очень любит Адель. Иногда папа играет на пианино «Такого, как ты», а Эбби поет. Поэтому теперь Элли принялась тихонько напевать мелодию. Слов она не помнила, но надеялась, что это хоть немного поможет.


Десять минут спустя у Элли определенно появился повод для оптимизма. Она снова заметила то же, что и в первый раз, но теперь была на сто процентов уверена, что ей не померещилось.

– Сэм, – сказала она, повернувшись к только что подошедшему врачу. – Кажется, наметилась динамика. У Эбби появились реакции! Нет, ничего серьезного, но у нее несколько раз дрогнули веки. Конечно, я могу и ошибаться, но подумала, что должна сказать…

Сэм заглянул в карту девочки, потом поднял глаза на медсестру.

– Отличные новости, Элли. Гематома в мозге уменьшилась, и, учитывая, что дозы седативных препаратов теперь сокращены, будем надеяться, что новые реакции не заставят себя ждать. А какие результаты по шкале комы Глазго?

Элли сразу помрачнела:

– Боюсь, без изменений. Через час проверю снова и сообщу о результатах.

– Хорошо. Но матери лучше ничего не говорить. Пока рано судить с уверенностью, ни к чему обнадеживать родных раньше времени.

Элли кивнула. Эбби должна поправиться. Если девочка умрет, она этого не вынесет. К сожалению, других признаков улучшения в этот день не наблюдалось, и, хотя Элли пыталась разговаривать с Кейт Кэмпбелл, та плакала так, что не в состоянии была произнести ни слова. Единственное, что удалось разобрать, – это «мы виноваты» и «как можно было?..». Элли пыталась понять, почему родители Эбби так упорно винят в случившемся себя, но в ответ на вопросы Кейт лишь покачала головой и разрыдалась еще горше.

Уходила Элли с тяжелым сердцем. По дороге на парковку ее окликнули:

– Элли, ты как?

Ее нагнала Мария, молоденькая медсестра, которая пришла в отделение интенсивной терапии совсем недавно.

– Плохо, – отозвалась Элли. – Эбби такая хорошая девочка, и сегодня мне показалось, что есть положительная динамика, но, похоже, я ошиблась. – Она удрученно пожала плечами.

– Я смотрю, тут кое-кто приехал тебя развеселить. – Мария кивнула в сторону парковки, и Элли проследила за ее взглядом. От увиденного у нее язык отнялся, но Мария ничего не заметила и продолжала щебетать: – Вот это красавчик! И шляпа классная, такая сексуальная… Он тебя ждет, да?

Мария окинула жадным взглядом фигуру мужчины, прислонившегося к машине Элли. Темные джинсы и синяя футболка как нельзя лучше подчеркивали фигуру. Дополняла образ широкополая кожаная шляпа. Обретя дар речи, Элли ответила как можно равнодушнее:

– A-а, ты про него?.. Это друг Макса. Понятия не имею, что он тут делает. Пойду спрошу. Пока, Мария, увидимся завтра.

Элли направилась к машине, но спиной чувствовала, что Мария не сводит с нее глаз. Изображая сдержанную приветливость и приклеив на лицо улыбку, Элли прошипела:

– Ты что тут забыл? Совсем с ума сошел?

– Хотел с тобой увидеться. Ты же ко мне не ездишь, вот и решил сам приехать к тебе. Может, в машину сядем?

– Нет!

Элли поняла, что повысила голос, а ведь Мария до сих пор смотрит. Конечно, издалека слов не слышно, но нельзя, чтобы девушка заподозрила неладное.

– Нет, – уже спокойнее повторила Элли. – Не сяду я с тобой в машину. Говори, что тебе надо?

Он улыбнулся:

– Элли, милая, если откажешься садиться в машину, твоя подруга решит, будто что-то не так. Вдруг подойдет и спросит, в чем дело? Тебе это надо?

Понимая, что он прав, и сгорая от ненависти, Элли открыла машину. Он протянул руку:

– Пожалуйста, дай ключи. И не смотри на меня так. Если сядешь в машину первая, уедешь и оставишь меня здесь. Пусть ключи пока побудут у меня, милая.

Элли так и подмывало оглянуться. Вдруг за ними наблюдает еще кто-то? Больше всего хотелось завопить: «Не смей называть меня милой!» Но нет, поднимать шум нельзя. Он открыл перед ней дверь – да уж, вежливость на грани фантастики – и сам сел на переднее сиденье, а потом вернул ей ключи.

– Езжай куда-нибудь, а то мы привлекаем к себе внимание. Ты ведь все время твердишь, что не хочешь, чтобы про нас узнали.

– Нет никаких «нас»! Сто раз повторяла: то, что между нами было, – глупая ошибка! Я люблю Макса. Прости, наверное, я причинила тебе боль, но я не нарочно!..

Он покачал головой:

– Нет, милая, какая уж тут ошибка? Ты хотела меня, это было ясно. Мы сгорали от страсти друг к другу. Осталось только решить, что с этим делать. Поехали, Элли. И давай все обсудим как следует.

Дрожащими руками Элли повернула ключ зажигания.

– Ладно, давай поговорим. Но только поговорим, никакого продолжения, ясно?

– Посмотрим, – ответил он с улыбкой.

Элли понимала, что он ей не верит. Думает, она просто боится осложнений, которые возникнут, если уйдет от Макса к нему. Как Элли ни старалась убедить его в обратном, пока ничего не получалось. В последний раз, когда она согласилась с ним встретиться – в ночь аварии, – Элли просила, умоляла, кричала, плакала. В конце концов он обнял ее и попытался успокоить. На какую-то секунду Элли стало хорошо. Она не хотела его отталкивать. Ей показалось, что он все понял и утешает ее. Но тут он ее поцеловал. Пришлось спуститься с небес на землю. Элли накричала на него, потребовала, чтобы убирался из ее машины. Она больше не хочет его видеть. Элли показалось, что она его убедила, но – увы – похоже, не совсем.

Элли ехала молча. Главное – оказаться подальше от больницы и от людей, которые ее знают. Но заезжать в глушь тоже не стоит. Если их увидят там, это еще хуже. Как объяснить, почему она скрывается от чужих глаз в обществе постороннего мужчины?

Наконец Элли выбрала самое людное место на парковке возле супермаркета и остановилась рядом с белым фургоном и чьей-то незнакомой машиной. По крайней мере, с одной стороны будет надежный заслон.

– Зачем ты припарковалась здесь? Я ведь не смогу прикоснуться к тебе, обнять… Помнишь, что я говорил про твою кожу? Хочу снова ощутить ее вкус.

Он начал гладить ее бедро. Элли закрыла глаза, пытаясь скрыть отвращение, однако он истолковал ее мимику неправильно.

– Знаю, ты тоже этого хочешь. Поедем в какое-нибудь тихое место, и я раздену тебя, сниму с тебя все. Хочу ощутить твою шелковистую кожу, и мы займемся любовью, медленно, не спеша. Я буду нежен, Элли, а ты обхватишь ногами мою спину, удерживая меня внутри себя… Нам обоим это нужно, милая.

Элли понимала, что сама виновата. Он с самого начала не скрывал, что неравнодушен к ней. Элли не должна была этого допускать, но в тот день она чувствовала себя брошенной и несчастной. Зачем она на это пошла?.. Но Элли вовремя опомнилась и остановилась в последний момент. Так стоит ли удивляться, что теперь он хочет завершить начатое? Как же от него отделаться? Убедить, что он должен уйти? Надо тщательно подбирать слова. Наконец, игнорируя его зазывные взгляды, она произнесла:

– Прости. Мне правда очень жаль. Я одна во всем виновата. Но в тот день… Я повела себя неправильно, совершила глупую ошибку, поступила непорядочно. Просто решила, что у Макса появилась любовница. От обиды у меня в голове помутилось. И не смотри на меня так. Да, скорее всего, он действительно мне изменяет, но это меня не оправдывает. Макс соврал – сказал, что он у Пэта, а сам был неизвестно где! Я понимала, что мой муж с ней. Сильно расстроилась, распереживалась… А твое внимание мне льстило. Приятно осознавать, что мужчины еще считают тебя привлекательной, желанной. И тут в голову пришла дикая мысль: если изменю сама, мне станет легче. Тогда я перестану убиваться из-за неверности Макса. Глупая была мысль.

– Ничего глупого не вижу, – произнес он, поглаживая ее бедро.

Элли это не нравилось, но возразить она боялась – в его взгляде промелькнуло что-то дикое. Раньше Элли думала, будто знает, чего ждать от этого человека, но теперь поняла, что ошиблась.

– Если мужчина не хочет говорить, где был, значит, что-то скрывает. Он действительно тебе неверен, Элли. Я видел их вместе в пабе. Конечно, с ними были другие учителя, но даже в компании они не отходили друг от друга, переговаривались вполголоса… Будто вокруг никого больше не было. Не хочу тебя расстраивать, но это чистая правда.

– Хорошо, пусть так, но, даже если муж изменяет, мстить – не выход. Я просто использовала тебя в своих интересах, и теперь мне очень стыдно. Не звони больше. И, умоляю, никаких роз. Понимаю, у тебя и в мыслях не было ничего плохого, но ты меня пугаешь.

Он протянул руку, будто хотел коснуться ее лица. Элли инстинктивно отпрянула, и его ладонь снова опустилась ей на бедро. Элли передернуло, но она не решалась противиться.

– Но ведь розы – наш символ. Разве не помнишь?

Как она могла забыть? И зачем только сказала, что в этот день будут сажать ее любимые желтые розы? Видимо, он углядел какую-то связь между цветами и тем, что произошло между ними в тот день. Как же он заблуждается…

– Нечего тут вспоминать. Розы тут вообще ни при чем.

Он медленно покачал головой:

– Нет, милая. Послушай, у Макса любовница. Рано или поздно он все равно уйдет. Какие еще нужны доказательства? Он соврал тебе, и этого достаточно. Так зачем дожидаться, пока тебя бросят? Лучше сделай это первой. Скажи, что нашла мужчину, который любит тебя и никогда так с тобой не поступит. Мы должны быть вместе, Элли. И мы преодолеем все препятствия.

Элли закрыла глаза. Плакать не хотелось, но сохранить спокойствие было трудно.

– Нет. Очень прошу, оставь меня в покое. Я только что из больницы. Дежурила в палате несчастной сбитой девочки, которая, может быть, не выживет. Вот это настоящая трагедия. Что бы ей ни пришлось пережить, она этого не заслужила. Мы с тобой взрослые люди и должны уметь принимать верные решения. Тебе лучше уйти.

Элли посмотрела на него и заметила, что желание в его взгляде сменилось еще более пугающей решимостью.

– Нет, этот разговор не окончен. Хорошо, сейчас я уйду. Подвозить меня не надо, до машины дойду сам. Но я буду следить за вами с Максом, и, если позволишь себе лишнее, учти – мне это не понравится. Ты ведь теперь моя женщина.

Элли слышала, как он вылез из машины, но оглядываться не стала. Дверца захлопнулась, и она осталась одна. Некоторое время трепещущая Элли сидела неподвижно, и тут она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. О нет, только не здесь. Но сдержаться Элли не могла. Она рывком распахнула дверцу машины и свесилась в проем между собственным «мерседесом» и белым фургоном. Вскоре скудное содержимое желудка очутилось на бетонной площадке.

Глава 24

Вспоминая центральную улицу Литтл-Мелем, Лео всегда рисовала себе унылую, черно-белую картину. Холод, слякоть, мрачные серые тучи, тусклые витрины. Руки болят от тяжелых пакетов, все вокруг смеются и тычут пальцами. Она «приблудная». Ребенок, свалившийся непонятно откуда. Ребенок, которому никто не рад…

Однако сегодня Лео вынуждена была признать, что улица выглядит довольно мило. Солнце светит сквозь листья деревьев, растущих по обеим сторонам дороги, и на мостовую падает кружевная тень. Да и витрины смотрятся ярко и жизнерадостно.

Лео понимала, что неожиданными откровениями заставила Тома почувствовать себя не в своей тарелке. Должно быть, бедняга ожидал услышать жалобы на какие-нибудь пустяковые проблемы. Наверное, жалеет теперь, что вообще завел этот разговор. Впрочем, у Тома появилась возможность рассказать собственную грустную историю. Лео была потрясена, когда узнала, что его брат трагически погиб, катаясь на моторной лодке. Видимо, немалая часть солидного состояния отошла Тому, но сразу было ясно, что это его нисколько не утешает. Том искренне горевал о брате.

Поделившись былыми печалями, они решили сменить тему и обсудить что-нибудь более приятное. Том рассказал, какие карьерные перспективы ждут его здесь, на северо-западе. Он был уверен, что старший инспектор в Манчестере скоро уйдет в отставку и, хотя для профессионала уровня Тома это не слишком завидная должность, он с радостью ее примет, лишь бы быть поближе к Люси.

Лео никак не могла понять, что Том за человек. Он казался уверенным и довольным собой, однако сохранял некоторую дистанцию, будто жизнь научила его быть осторожным и не слишком доверять людям. Не считая упоминания о гибели брата, Том почти ничего не рассказал о себе. Хотя с удовольствием говорил о Люси, Том ни слова не сказал о причинах развода с женой и не дал Лео возможности задать вопрос на эту тему. Видимо, под кажущейся открытостью скрывается то, чем Том не готов делиться с посторонними. Процентов на шестьдесят он откровенен, но, чтобы разузнать остальное, придется потрудиться.

Пообедав, они распрощались, и Лео решила прогуляться по деревне. Возле бара она перешла через дорогу и зашагала в обратном направлении. По дороге Лео заметила, что на центральной улице открыли новый магазин. Она решила заскочить туда и купить чего-нибудь вкусненького, чтобы закусить перед ужином. По крайней мере, тогда Элли не придется снова готовить трапезу из десяти блюд.

В магазине было людно, но, судя по всему, люди пришли не делать покупки, а поболтать. Владелица магазина взглянула на Лео.

– Не возражаете, если немного осмотрюсь? – спросила Лео. – Пока не решила, что мне нужно.

– На здоровье. Будут вопросы, обращайтесь.

В магазине повисла неловкая пауза. Лео никак не могла решить, что делать – то ли схватить с полки первое, что под руку попадется, и спастись бегством, то ли игнорировать напряженную атмосферу. Очевидно, хозяйка поняла причину ее сомнений и пришла Лео на выручку:

– Прошу прощения, деточка. Не подумайте, будто мы вам не рады. Просто обсуждали ужасную аварию – ту, что случилась в ночь с пятницы на субботу. Все просто в шоке! Вы из этих мест?

– Нет, приехала в гости на несколько дней. Но я слышала об аварии. И официантка в баре тоже о ней упомянула, – ответила Лео.

Хозяйка кивнула:

– Ужас… И вот что хуже всего – говорят, водитель здешний, ведь по проселочной дороге никуда больше не доедешь. Вся деревня только об этом и говорит. Если честно, прямо не верится…

Еще одна женщина прибавила:

– Полиция проверяет камеры. Одна у нас точно установлена – на заправке. А вот есть ли где-то еще, не знаю. И в голову не приходило, что эти штуки могут когда-нибудь пригодиться. Между прочим, подозреваемых уже начали вызывать в участок. И двое работают в школе! Нет, вы представляете? И это учителя!..

Хозяйка оперлась локтями о прилавок:

– А какие учителя-то? Не знаешь, Салли?

– Слышала только, что один из них – заместитель директора. А второй, кажется, учитель физкультуры. Вдруг окажется, что это один из них? Представляете, какая жуть? Вот это педагоги – бросают детей умирать…

При упоминании об учителе физкультуры Лео вздрогнула. Однако была уверена на все сто процентов, что, даже если бы Макс сбил человека, он ни за что не оставил бы жертву на обочине. Интересно, о каком заместителе директора идет речь? Неужели о Пэте? Нет, не может быть.

– Между прочим, не одних учителей допрашивают, – подключилась к обсуждению еще одна покупательница, полная женщина, перестаравшаяся с завивкой. – Наш Филип сегодня ходил к зубному и по пути видел того банкира… Ну, большую шишку, он еще в Лондоне работает. Женился на девице, которая много лет назад взяла и сбежала из деревни ни с того ни с сего. Забыла, как его звать. Короче, этот банкир тоже из участка выходил, а глазки-то у него так и бегали – Филип заметил. Знаете, что я думаю? Эти наши богатеи со своими престижными работами понакупили дорогущих машин, а сами вино в три горла хлещут. А потом как ни в чем не бывало садятся за руль и едут домой. Вот увидите – вычислят этого негодяя, и окажется, что он вдрызг пьяный был. Что за люди! В таком состоянии на дорогу выезжать – преступление…

Про кого это они? Не может быть, чтобы про Чарльза с Фионой. Эта женщина сказала, что девица сбежала. Да, Фиона уехала из деревни, но почему покупательница так странно выразилась? И зачем Чарльза вызывали в полицию? Он же до субботы был в Лондоне.

– А вы ничего не знаете, деточка? – спросила хозяйка у Лео.

– К сожалению, нет, – ответила та, качая головой. Лео решила не упоминать, что она родственница Элли.

– В общем, мы тут решили – если это правда кто-то из наших, надо поспрашивать людей. Вдруг кто-то ведет себя подозрительно? Или в пятницу ночью мотался непонятно где? Мы тут все друг друга знаем. Быстрее полиции преступника вычислим. Так что, если чего узнаете, дайте знать, хорошо?

От необходимости отвечать Лео избавил звон старинного дверного колокольчика. Невольно вспомнилось, что как раз в ночь с пятницы на субботу Элли куда-то ездила, и Лео отчаянно жаждала сменить тему. Однако в магазин вошел человек, которого Лео хотелось видеть меньше всего. Фиона.

Хотя Лео не принимала активного участия в разговоре, она невольно покраснела от смущения. Женщина по имени Салли поспешно отвернулась к полкам и принялась изучать богатый ассортимент. Все остальные тоже старались смотреть куда угодно, только не на Фиону. Не замечая произведенного эффекта, та посмотрела на Лео так, будто не ожидала ее здесь встретить.

– Привет, Лео. Что привело тебя сюда в этот прекрасный солнечный денек?

Лео чуть сквозь землю не провалилась. Теперь эти женщины решат, что она нарочно ввела их в заблуждение относительно собственной личности.

– Вот, зашла кое-что купить для Элли.

– Хорошо, что я тебя встретила. Ты ведь предлагала меня обедом угостить? Ну, в субботу вечером. Так вот, я тут подумала и решила – превосходная идея! Может, встретимся в баре? Скажем, завтра, в половине первого?

После такого все присутствующие определенно пришли к выводу, что Фиона – не просто знакомая, а близкая подруга Лео. Хозяйка собралась было обслужить их первыми, но Фиона вежливо указала на других покупательниц.

– Не обращайте внимания, они просто смотрят, – ответила та, наградив Лео неприязненным взглядом.

В результате Лео купила намного больше, чем собиралась. Фиона взяла только пармской ветчины, поэтому вскоре они покинули гастроном вместе.

С тех пор как вошла Фиона, никто не проронил ни слова – говорили только о товарах и цене. Лео предчувствовала, что теперь, как и в далеком детстве, деревенские жители будут умолкать, стоит ей переступить порог.

И вновь все вокруг окрасилось в привычные оттенки черного, белого и серого. Прекрасный день померк, стоило Лео сообразить, что, возможно, деревенские сплетни не врут. Если так, то в преступлении может оказаться виновен кто-то из друзей Элли. Не говоря уже о том, что сама Элли так и не рассказала, куда ездила той ночью.

Глава 25

Вернувшись домой с работы, Элли сразу взялась за уборку. Сначала вымыла пол в кухне. Звучало не слишком впечатляюще, однако в ее случае кухня представляла собой огромное помещение, соединенное с гостиной. А ведь еще надо было убрать игрушки близнецов. Макс пошел с детьми к реке покормить уток, поэтому Элли полностью сосредоточилась на домашних хлопотах. Говорят, физический труд успокаивает, но Элли эффекта не ощущала.

Она надеялась, что никто не стал свидетелем неприятного момента на парковке, иначе она сгорела бы от стыда. К счастью, в багажнике обнаружилась большая бутылка минеральной воды. Элли немного попила, а остальное вылила на бетон, чтобы смыть доказательства. Повезло, что рядом оказалась канализационная решетка. Но с тех пор Элли даже чай пить избегала.

Вокруг царила тишина. Ферма «Ивы» казалась опустевшей, заброшенной. Элли всегда чувствовала себя здесь не слишком уютно, если Макса и детей не было дома. Но теперь у нее появились для этого веские причины. Элли было не по себе. Вдруг он здесь, дожидается подходящего момента, чтобы подкрасться к ней, обхватить руками?.. Нет, надо гнать подобные мысли. Продолжать заниматься делами или запереться в ванной, пока кто-нибудь не вернется.

Элли уныло брела вниз со второй партией белья, которое необходимо было постирать, как вдруг тишину нарушил звонок в дверь. Элли чуть не подпрыгнула от испуга, уронив половину грязных вещей. Поспешно подобрала их и бросила на стул в коридоре. И застыла, гадая, кого увидит по другую сторону двери. Она была не в настроении принимать гостей. Может быть, если Элли будет стоять тихо, они решат, что никого нет дома, и уйдут? Но дверной звонок упорно не смолкал, и Элли вынуждена была открыть. На пороге стояли двое неулыбчивых мужчин в строгих костюмах. С первого взгляда стало ясно, что пришли по делу.

– Миссис Сондерс? Сержант сыскной полиции Кросби. А это констебль Лейси. Можно войти?

От ужаса Элли приросла к месту. Ну вот и все. Значит, ее машину заметили. Или полицейские приходили к нему, и он назвал ее имя. О боже. Что теперь делать? Слава богу, Макса нет дома. Стараясь не показывать испуга, Элли открыла дверь пошире и жестом пригласила полицейских войти. Она провела их в библиотеку. По крайней мере, здесь можно закрыть дверь, и, даже если Макс успеет вернуться до их ухода, он ничего не услышит.

– Чем могу помочь? – спросила Элли, надеясь, что полицейских не насторожит ее нервозность.

– Вообще-то мы бы хотели побеседовать с вашим мужем, миссис Сондерс. Он дома?

– С Максом?.. Зачем?..

– Простите, миссис Сондерс, но это касается только его и нас. Так мистер Сондерс здесь?

Элли понимала, что не в силах скрыть страх и смятение. Совсем не так должна выглядеть законопослушная гражданка, стремящаяся помочь полиции.

– Простите, но мужа нет дома. Пошел гулять с детьми. Они на реке, кормят уток. Понимаете, у нас хлеб зачерствел…

Нет, тараторить нельзя. Элли поспешно умолкла.

– Если не возражаете, мы дождемся, пока мистер Сондерс вернется. Нам нужно встретиться с ним по срочному делу.

Усилием воли взяв себя в руки, Элли указала на кресла, и оба полицейских сели.

– Не желаете чашечку чая? Или, может, кофе? – предложила Элли, надеясь, что поступает правильно.

– Спасибо, с удовольствием выпьем чаю. Нам, пожалуйста, без сахара.

Элли поспешила на кухню. Наполнила чайник водой и включила, потом на автопилоте достала чашки из посудного шкафчика. Но не успела она заварить чай, как громко хлопнула дверь черного хода – входить в комнату тихо Джейк не умел и не желал. Резиновые сапожки близнецов были обляпаны грязью. Элли мимоходом отметила, что придется снова мыть полы, но даже не стала ругать Макса за то, что позволил детям зайти в дом в грязной обуви.

– Макс, полицейские пришли. Хотят видеть тебя.

Муж, кажется, немного удивился, но, к облегчению Элли, не особо встревожился.

– Ладно. Где они?

– В библиотеке. Зачем они пришли, Макс? Я тут завариваю для них чай. Может, и тебе налить?

– Нет, спасибо. Понятия не имею, что им надо. Пойду узнаю. Давай отнесу чай, зачем тебе зря туда-сюда бегать?

– Нет, – ответила Элли. – Он еще не готов. Потом сама принесу.

Макс направился в библиотеку, а Элли занялась чаем, рассеянно наблюдая, как дети чертят на полу грязные узоры.

Элли поставила чашки и тарелку с печеньем на маленький поднос и, подходя к библиотеке, услышала, как Макс спрашивает, чем может служить. Ответ Элли не разобрала, но, к ее удивлению, муж сразу же закрыл дверь. Удерживая поднос одной рукой, Элли нажала на ручку, и стоило ей показаться на пороге, как в комнате моментально повисла тишина. Макс бросил на Элли растерянный взгляд и торопливо взял у нее поднос. Все молчали.

– Будешь выходить, закрой дверь, хорошо? – наконец произнес Макс. – Спасибо.

Его натянутая улыбка еще больше встревожила Элли. Не успела она покинуть библиотеку, как через главный вход зашла хмурая Лео.

– Сил нет как ноги болят. Надо же было додуматься гулять по деревне в босоножках на каблуках. – Лео сбросила неудобные туфли и опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. – Видела на дорожке чью-то машину. У вас что, гости?

Элли примолкла в нерешительности. Она так и не поняла, что означает странное поведение Макса.

– Не гости, а полиция. Пришли поговорить с Максом.

Лео невозмутимо продолжила растирать ноги. Даже глаз не подняла.

– Да? Он ведь, кажется, уже ходил в участок, разве нет? Вот черт, мозоль натерла!

Только тут Лео заметила настроение сестры.

– Тебе-то зачем переживать, Элли? Ты же знаешь – Макс в ту ночь за руль не садился. Так что волноваться не из-за чего.

– А вдруг Эбби сбил тот, кто его подвозил, а Макс покрывает этого человека? – поделилась сомнениями Элли.

Лео оперлась локтями о колени и озадаченно поглядела на сестру.

– Макс ни за что бы так не поступил. Неужели сама не понимаешь? Наверное, просто хотят узнать, во сколько он вернулся домой. Не дергайся.

Элли не в силах была сдвинуться с места.

– Лео, а почему ты решила, что Макс ходил в участок?

Сестра закусила губу. Эта привычка у нее сохранилась с детства. Лео всегда так делала, когда не хотела о чем-то говорить.

– Не обращай внимания, просто деревенских сплетниц наслушалась. Вечно сделают из мухи слона! Зашла по пути в магазин. Кстати, вот пакет, у двери стоит. В общем, болтали, будто в полицию вызвали учителя физкультуры, вот я и решила, что речь о Максе. Но ведь он же за руль не садился. Наверное, что-то напутали, я не очень-то внимательно слушала. И вот еще что странно… Элли, ты меня слышишь?

Но Элли уставилась в окно невидящим взглядом. Да, все, что нужно, она услышала. Теперь Элли поняла, зачем Макс закрыл дверь. Он был с этой женщиной и не хотел, чтобы узнала жена. Не обращая внимания на Лео, Элли медленно побрела в кухню, гадая, как теперь быть. И тут в кармане джинсов завибрировал телефон. Теперь Элли всегда отключала звук. Она опустилась на стул в углу кухни, как можно дальше от входа. Эсэмэска. Неужели от него? Номер был засекречен.


«Ай-яй-яй. У безупречной мисс Элли есть грязный секрет. И я даже знаю какой! Где ты была в ночь с пятницы на субботу? А главное, с кем? Максу будет очень интересно узнать, чем занимается жена. Буду молчать при одном условии – если окажешь маленькую услугу. Пока ничего делать не надо, но будь готова. Никому не рассказывай, а то… сама понимаешь».


Целую минуту Элли не сводила глаз с дисплея. На глаза навернулись слезы, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не расплакаться. Сердце бешено колотилось, а голову сжала в тиски тупая боль. О боже. Ну почему все это происходит с ней? Кто мог отправить Элли эсэмэску с угрозами? Как этот человек узнал ее номер? Что еще за услуга такая? И откуда ему известно, где она была в пятницу ночью? Что может понадобиться шантажисту? Не похоже, чтобы с Элли собирались требовать денег. Кажется, этот человек хочет, чтобы она что-то сделала. Но что?

И тут Элли разозлилась. Наверняка это он! Нарочно отправил эсэмэску от имени неизвестного. Кроме него, никто не знает, куда ездила Элли. Вдобавок он единственный, у кого есть причина ее разоблачить. Придет же такое в голову! Элли хотелось закричать, но тут она заметила движение краем глаза и сдержала порыв. Оказалось, Лео последовала за сестрой и теперь стояла в дверях, с озадаченным видом разглядывая Элли. Та поспешно удалила эсэмэску и спрятала телефон обратно в карман.

– Элли… – растерянно произнесла Лео.

– Извини, что убежала. Все нормально. – Элли издала на редкость неубедительный смешок и затараторила, как сорока, не давая сестре возможности вклиниться с вопросами. – Не каждый день в дом заявляются двое полицейских и допрашивают твоего мужа! Но я уже успокоилась. Разволновалась из-за пустяка. Давай тоже выпьем по чашечке чая. Что скажешь? Поставь пока чайник, а я разыщу детей и выдам им по мокрой тряпке. Посмотрим, понравится ли этим поросятам мыть за собой пол!

День пятый

Вторник

Глава 26

После ухода полиции в доме воцарилась напряженная атмосфера. Лео не понимала, в чем дело. Элли явно хотела расспросить Макса, но почему-то молчала, только бросала на мужа обиженные взгляды каждый раз, когда тот отворачивался. Сам Макс казался смущенным и растерянным. Лео никогда их такими не видела. Да, Макс и Элли время от времени спорили, но никогда не скрывали друг от друга своих чувств.

Макс сказал, что полицейские просто хотели узнать, каким путем он возвращался из регби-клуба, и уточнить, кто вел машину. Больше он ничего не прибавил, и озадаченная Лео поняла, что сестра не собирается задавать вопросы. Во всяком случае, при ней.

За завтраком обстановка царила примерно такая же. Элли старалась не смотреть на Макса, да и он тоже избегал встречаться с женой взглядом. Вид у Макса был такой, точно над ним навис дамоклов меч, но никто даже не пытался выяснить, в чем дело. Лео сочла за лучшее не вмешиваться и старалась развлечь детей, пока молчаливые взрослые сидели за столом мрачнее тучи.

Наконец Макс медленно поднялся из-за стола – ни следа обычной бодрости. А потом наконец заговорил. В голосе ясно слышалось напряжение и смущение.

– Элли, ты ведь сегодня опять работаешь? Вот я и подумал – дай свожу детей в новый бассейн под открытым небом. Помнишь, мы на днях говорили? Пусть поплещутся, заодно как следует плавать научатся. Ты не против?

Элли состроила гримасу, которую можно было истолковать только одним способом – «делай что хочешь».

– Хорошо. Вообще-то моя смена начинается после полудня, и ты бы это знал, если бы хоть иногда слушал. Но я не против. У меня полно дел по дому. Идите веселитесь. А я пока займусь хозяйством, а потом поеду на работу.

Лео опустила взгляд на свой тост и потянулась за ножом, чтобы сделать себе бутерброд с джемом. Вообще-то она не очень любила джем, но в такой неловкой ситуации просто необходимо было чем-то себя занять.

– Хочешь, помогу? В бассейн съездим после полудня. Куда торопиться? Ну как, довольна? А хочешь – поехали с нами. Хозяйство подождет.

Лео понимала, что Макс старается, как может, но безуспешно.

– Я же сказала, что не возражаю. Когда вернетесь, дома меня не будет, но к восьми приеду. Ужин приготовить не успею, закажем чего-нибудь из ресторана. Лео, ты не против?

Сестра поспешно кивнула. Конечно, она могла предложить свои услуги, но понимала, что, попробовав ее стряпню, спасибо никто не скажет. Казалось, Макс хотел что-то прибавить, но потом передумал. Шумно вздохнул и отвернулся.

– Ладно, маленькие хулиганы. Бегом за плавками и полотенцами. Кто придет к двери последним, не получит мороженого.

Близнецы опрометью выбежали из кухни. Лео знала – наверняка Макс изобразит, что споткнулся на лестнице. Проделает какой-нибудь смешной кульбит, лишь бы последним оказался он. Дети тоже это понимали, но с радостью приняли правила игры.

Когда закрылась дверь кухни, Лео наконец решилась заговорить.

– Может, кофе? – робко предложила она.

Некоторое время Элли не отвечала, будто глубоко задумалась. Она сидела, уставившись на противоположную стену, но Лео показалось, что сестра едва заметно кивнула. Лео встала из-за стола и направилась к кофемашине. Она уже почти освоила этот хитрый агрегат и решила, что хороший капучино поможет сестре взбодриться. Лео не начинала разговор, пока из коридора не послышался оглушительный шум и три голоса не крикнули «пока». Потом хлопнула дверь, и все стихло. Лео поставила чашку перед Элли.

– Давай-ка рассказывай, – велела она, сев напротив сестры.

Элли поглядела на сестру рассеянным взглядом, будто не расслышала вопроса.

– Ну хватит. Говори, что случилось. Что на вас нашло? Ведешь себя будто злая ведьма, а Макс вообще какой-то испуганный…

– Поверь, у него есть причины, – ответила Элли и, отпив глоток, зашипела – горячий напиток обжег ей рот.

Лео ничего не сказала, решив использовать ту самую проверенную уловку – молчи, и тебе все расскажут сами. Лео не сомневалась, что прием сработает.

– Макс был с ней в ту ночь. С Аланной. Это она вела машину.

Ах вот оно что, подумала Лео. Теперь все ясно.

– Та самая Аланна, о которой говорили за ужином в субботу? Учительница физкультуры у девочек? Они же работают в одной школе. Видятся каждый день. Хорошо, она его подвозила – и что с того? Кстати, как ты вообще об этом узнала?

– Я же не дура. Хотя некоторые, кажется, именно так и думают. Макс вести машину не мог, он был в стельку пьян. Сказал, что все тянули жребий и до дома его вез «приятель». Только забыл рассказать, что этот «приятель» – Аланна.

Лео нахмурилась:

– А зачем? Какая разница, кто его подвозил – Аланна или какой-нибудь другой коллега?

Помешивавшая кофе Элли подняла глаза.

– Как это – какая разница? Если Аланна просто довезла Макса до дома, зачем делать из этого тайну? Но Макс нарочно сказал «приятель», чтобы я решила, что его вез мужчина. Но машину Аланны засекла камера, и Максу пришлось подтверждать, что на проселочную дорогу они не выезжали. За этим и приходила полиция.

– Но Макс ведь не врал тебе в открытую? – уточнила Лео. Сама она считала, что в ее словах есть резон.

– Нет, но Макс уклонялся от ответа, а это ничуть не лучше. Не поверишь, каких трудов мне стоило заставить его признаться, что он ехал на машине Аланны.

– А как ты догадалась, что он ехал именно на ее машине?

– Еще в субботу заподозрила, когда гости пришли. Пэт упомянул, что Аланна не пила, потому что была за рулем. Потом ты рассказала, что в деревне сплетничают, будто в участок вызвали учителя физкультуры. Что, если не учителя, а учительницу? Получается, ее машину видели. Вполне естественно, что я задала Максу пару вопросов. Но каждое слово приходилось клещами тянуть! Сразу стало ясно – Макс не собирался ничего говорить. Перед сном еле уломала!

Элли со звоном швырнула ложечку на стол.

– Так бы и не узнала, если бы не авария. Макс рассчитывал все от меня скрыть. Это же ясно как дважды два.

Невозмутимо размешивая молоко, Лео спокойно произнесла:

– Знаешь, неудивительно, что он не хотел тебе говорить. Еще бы, при такой-то реакции! Было бы из-за чего переживать! Макс ушел с праздника в таком состоянии, что голой Анжелины Джоли бы не заметил.

– Он бы ее и так не заметил. Говорит, на его вкус слишком тощая, – ворчливо вставила Элли.

Лео рассмеялась.

– Хорошо тебе смеяться. Не у тебя же брак распадается.

Элли уронила голову на стол и расплакалась. Такого поворота Лео не ожидала.

– Ой, прости, Элли. Не хотела тебя расстраивать. Я же не думала, что все так серьезно, иначе ни за что не стала бы шутить.

Перегнувшись через стол, Лео погладила Элли по руке. К сожалению, другого утешения она предложить не могла.

– Элли, с чего ты взяла, что ваш брак распадается? Только из-за того, что эта Аланна один раз подбросила Макса до дома?

Элли вытерла лицо салфеткой.

– Нет, я все-таки не настолько мнительная. На самом деле это просто последняя капля.

– Давай выкладывай. Расскажи, что тебе известно, поделись догадками. Знаешь, в таких делах со стороны виднее, и я почти уверена, что ты зря беспокоишься.

Если и был человек, на которого недоверие Лео к мужчинам не распространялось, так это Макс. Конечно, если факты будут говорить против него, придется признать, что муж сестры ничем не лучше остальных. Но без убедительных подтверждений Лео уступать не собиралась.

Элли встала так резко, что опрокинула стул.

– Ты, конечно, думаешь, будто Макс ангел во плоти и ни на что подобное не способен в принципе. Хорошо, тогда слушай. История с машиной – последнее звено в цепочке. И еще Макс мне солгал. Мне казалось, он просто не может так со мной поступить. Началось все несколько недель назад, так что его вранье для меня уже не новость, Лео. А что касается пятницы, Макс сказал, будто в машине с ними ехали еще два человека. Аланна подвозила троих. Но я ведь знаю, где живут эти двое, а где – наша худосочная красотка Аланна. – Элли наклонилась, подняла упавший стул и с грохотом поставила на плиточный пол. Потом развернулась к Лео и, подбоченясь, подалась вперед, точно скандальная базарная торговка. – Для того чтобы Макс остался в машине последним – а судя по всему, дело обстояло именно так, – Аланне пришлось бы делать огромный крюк. Она должна была высадить его первым! Получается, сначала она отвезла тех двоих, а потом потащилась в обратную сторону с Максом. Нетрудно посчитать, сколько времени они провели наедине. Но зачем так усложнять маршрут, это же неудобно! Возможно только одно объяснение – они хотели побыть вдвоем!

Лео не знала, что возразить. И в самом деле, странно, но наверняка есть какое-то простое объяснение. Если бы Элли спросила у Макса…

Видимо, Элли решила, что с нее хватит. В несколько стремительных шагов достигла двери и остановилась. Взявшись за дверную ручку, всем корпусом развернулась к Лео и ткнула в сторону сестры указательным пальцем:

– Думай что хочешь, но у меня есть и другие доказательства. Люди в пабе слышали, как Макс говорил с ней… с любовницей! Обсуждали какие-то планы, про которые я не должна знать, потому что я, видите ли, могу их нарушить! Что за планы, не знаю, остается только гадать! Как бы ты себя чувствовала на моем месте, Лео? Да, зря я тебя не слушала, сестренка, мужчинам и впрямь нельзя доверять!

И Элли выбежала из кухни, оглушительно хлопнув дверью.


Лео решила, что сейчас лучше не попадаться сестре на глаза. В таком настроении Элли просто не в состоянии воспринимать разумные доводы. Нужно выждать. Лео невольно задумалась, знает ли Макс, насколько серьезны подозрения Элли. Но проблема в том, что после аварии всю деревню охватила эпидемия подозрительности. Если водитель будет найден, все остальные недоразумения, скорее всего, разрешатся сами собой.

Полулежа на кровати, Лео обдумывала сложившееся положение. Предположим, вычислить преступника она не может, но разрядить обстановку в доме сестры – задача вполне посильная. Первой в голову пришла простая мысль – напрямик спросить Макса, что у них с Аланной за секреты. Но, если Лео вмешается, Элли будет в ярости. Они с Максом всегда понимали друг друга с полуслова, и больно было видеть, как оба страдают. Элли казалась напряженной, словно натянутая струна, – еще чуть-чуть, и лопнет. Да и Макс ходит как в воду опущенный. Он пытался скрыть свое плохое настроение, однако оно сразу бросалось в глаза. Макс был человеком спокойным и жизнерадостным, а этот нехарактерный для него сарказм в субботу утром и тревога по поводу прихода полиции совершенно не вязались с привычным образом.

Может быть, у этого дома действительно плохая аура. Шутки шутками, но факты налицо. Макс очень не хотел сюда переезжать, это Лео знала точно. Согласился только ради жены – вернее, ее давней глупой фантазии. Возможно, часть проблемы в этом. Если Лео удастся убедить Элли, что счастливого воссоединения с пропавшим отцом не произойдет, сестра перестанет тревожиться хотя бы на этот счет. Лео была на сто процентов уверена: даже если в один прекрасный день их папаша объявится на пороге, радужные ожидания Элли не оправдаются, и сестра будет жестоко разочарована.

Суть проблемы проста – Элли не знает, что произошло. Отец просто ушел и забыл об их существовании? Даже проститься не захотел? А может, с ним что-то случилось? Элли не могла поверить, чтобы папа мог просто бросить их. Лео же ничего невероятного в этом не видела. А старая ведьма? Уж она-то наверняка что-то знала. В этом Лео даже не сомневалась.

Лео попыталась пробудить старые детские воспоминания, ища в них подсказки, но напасть на след не удавалось. После того как выяснилось, что отец обманывал маму, для Лео он превратился в бесплотную тень, ведь после того, как перевез дочь сюда, он ее полностью игнорировал.

Но с Элли все было по-другому. На фоне авторитарной матери папа был для нее светом в окошке, и Элли любила его. Да, он был довольно холоден, но иногда удостаивал Элли знаками внимания. Лео же из горячо любимой дочери превратилась в девочку, которую в худшем случае ненавидят, а в лучшем – игнорируют.

Лео откинулась на постели и, заложив руки за голову, постаралась собрать из разрозненных фрагментов полную картину. Начать решила со своего раннего детства, с воспоминаний о маме.

Вот их гостиная, тесная комната с маленькими темно-красными диванчиками и креслами. С деньгами у них было напряженно, и теперь Лео понимала почему. Все шло сюда, на ферму «Ивы», «главной» семье. Дверь из гостиной вела на кухню, и через нее Лео слышала, как мама поет. Мама всегда пела. В тот день она выбрала «Никому тебя не отдам». Чья же это песня? Ах да, Рика Эстли. Лео пыталась неуклюже танцевать. Мама вошла в гостиную, взяла ее за руки, и они стали танцевать вместе. На маме были джинсы и туника в индейском стиле. Мама всегда так одевалась – яркие цвета, бусы… Волосы длинные и темные, почти черные. Чаще всего мама собирала их в хвост. И она была молодая, очень молодая…

Тут открылась входная дверь, и вошел папа. При виде их он засмеялся. Оценивая папу с позиций взрослой женщины, Лео признавала, что он интересный мужчина. Стрижка очень короткая, но ни намека на лысину. Волосы темные, глаза – ярко-синие. И очень высокий – а впрочем, восьмилетней Лео все взрослые казались великанами.

Картинка померкла, и Лео почувствовала, что лицо ее мокро от слез. Какой стыд. Лео села и торопливо утерлась. «Если хочешь пореветь, вспоминай лучше, как тебе жилось здесь», – сказала она себе.

Она схватила лэптоп. Вернемся от эмоций к фактам. Лео записала все, что знала. Увы, список получился скудным. Лео открыла файл и принялась читать.

Полное имя: Эдвард Уильям Харрис

Дата рождения: 02.12.1943 г.

Место рождения: Сток-он-Трент, Англия


Известные факты:

4 марта 1976 г. – женился на Дениз Суиндон

29 сентября 1978 г. – родилась дочь Элеонора

8 июня 1980 г. – женился на Сандре Коллье (не расторгая брак с Д. С.)

24 октября 1980 г. – родилась дочь Леонора Сандра

1979–1995 гг. – финансовый директор «Гудмен Поттери лимитед, Сток-он-Трент»

Последнее известное место проживания – ферма «Ивы», Литтл-Мелем, Чешир

В последний раз видели – июль (?) 1995 г.

Подслушанный разговор (воспоминание): много женщин, кто-то динамил, «последняя сбежала», убирайся. Услышано летом, когда он пропал.

2002 г. – Дениз Харрис (в девичестве Суиндон) сообщает дочери Элли, что после семилетнего отсутствия Э. X. признан умершим.

Да, негусто. Самым полезным оказался факт о признании отца умершим. Мачеха объявила об этом в 2002 году. Вооруженная немногочисленными фактами, Лео погрузилась в архивы. На всякий случай запросила документы и 2001, и 2003 года. Но свидетельства о смерти с именем «Эдвард Уильям Харрис» не обнаружила. Получается, старая ведьма сказала неправду? Когда дело касалось этой женщины, Лео уже ничему не удивлялась. Но, как бы там ни было, расследование зашло в тупик. Отец исчез, не оставив следов.

Но откуда взялись деньги? Вариантов два: либо он оставил их матери Элли, либо та сама получила к ним доступ после его предполагаемой смерти. Да, запутанная история.

Долгое время они с Элли думали, что отец отправился в очередную долгую поездку. Случалось, они не видели его по несколько недель подряд, и на отлучки отца Лео обращала не больше внимания, чем на присутствие, спрятавшись под броней равнодушия. Лео точно не помнила, когда именно они поняли, что на этот раз отец не вернется. Во всяком случае, в последний раз они говорили о нем в декабре. Он был в отъезде уже много месяцев, и Элли спросила у матери, вернется ли он к Рождеству. «Это вряд ли», – проговорила та. Вот и весь ответ. Утешить рыдающую Элли ей и в голову не пришло. Но, оглядываясь назад, Лео поняла – старая ведьма точно знала, что отец не вернется. Нет, она явно что-то скрывала. Мать запретила Элли говорить об отце, но не могла помешать дочери думать о нем. Казалось, Элли не сможет обрести внутреннего равновесия, пока не будут раскрыты тайны прошлого.

Лео поняла, что ходит по кругу. Нет, так загадку исчезновения Эдварда Уильяма Харриса не разгадать. Решив отвлечься, Лео открыла новое окно и принялась печатать.

Шаг вперед: блог Лео Харрис

Живите настоящим

Как легко обвинить во всех нынешних бедах ошибки прошлого и позволить им определять будущее! Многие из нас оправдывают свое поведение, ссылаясь на события давно минувших дней.

А может, именно по этому сценарию развиваются ваши отношения? Но разумно ли подчинять судьбу былым промахам?

Если любимый человек причинил боль, многие пытаются найти причины и объяснения, которых попросту не существует. К чему бередить рану, не давая ей зажить? Выдумывать оправдания, которым вы сами не в состоянии поверить? В результате на месте раны появляется неровный, уродливый шрам, который видят все вокруг, кроме вас, и из-за которого вы рискуете повторить тот же опыт в новых отношениях.

Да, события прошлого оказывают влияние на каждого человека. Радуйтесь, что смогли пережить разрыв, и дайте своим ранам зажить. Тогда из прошлых ошибок на свет родится новая Вы, более сильная и устойчивая. Помните, главное – простить не своего партнера, а себя. Простить себя за то, что оказались в такой ситуации.

Учитесь мыслить позитивно, жить здесь и сейчас. Оставьте прошлое в прошлом. Вовсе не обязательно наступать на те же грабли.


«Не останавливайтесь в прошлом, не мечтайте о будущем, сосредоточьте ум на настоящем моменте».

Будда

Глава 27

Мне снится сон. Я бегу. Вокруг темно, и мне не по себе. Нет, не просто не по себе – мне страшно. Страх сжимает грудь и горло, но я сама не знаю, чего боюсь. И тут этот голос.

– Эбби, Эбби.

Громкий, хриплый шепот нарушает тишину ночи. В голосе тоже слышится испуг.

Потом мое имя произносит кто-то другой.

– Ну ты недоразвитая, Эбби Кэмпбелл. Не понимаю, зачем я тебя вообще позвала.

А теперь вокруг светло. И голос злой, противный…

Я в городе, одна, прячусь за углом. Выжидаю, слежу за входом в кафе. Не хочу быть первой, а то девчонки подумают, что я совсем лузер, и будут смеяться. Но и последней приходить нельзя – я зайду, а на меня все уставятся. Вообще-то не из-за чего так психовать – подумаешь, тусовка. Другие вот все время тусуются, и ничего.

Я не хотела идти. Чуть не отказалась. Но мамочка была так рада, что меня пригласили, и я притворилась, будто тоже радуюсь. Наверное, Эмили не собиралась меня звать, но ее мама сказала, что надо пригласить всех.

Зато осенью начнется совсем другая жизнь – приедет Хлоя. Эмили думает, что я с приветом, а Хлоя меня понимает. Она моя лучшая подруга.

Наконец пришли девчонки, сразу четверо. Отлично. Выхожу из-за угла почты и догоняю их около дверей. Девчонки оборачиваются и улыбаются. Это хорошая компания, приветливая. А те, что крутятся рядом с Эмили, вечно меня подкалывают.

Вот мы сидим в кафе. Все взяли по гамбургеру. Эмили выпендривается, как всегда. Пришли десятиклассники, и Эмили сразу оживилась – выкрикивает всякие глупости, хочет, чтобы ее заметили. Один парень подмигнул мне, и я улыбнулась в ответ. Я его знаю. Наши мамы подруги. Нет, мы не пара, просто знакомые.

Мне надо в туалет. Когда выхожу из кабинки, натыкаюсь на них. Эмили и ее банду. И началось… Оказывается, это «вечер Эмили», а я все порчу. Им не понравилась, что я улыбнулась тому мальчику. Говорят, что я дрянь, что я недоразвитая. И чтобы валила отсюда.

Хочется разреветься, но нельзя. Закусываю губу и молчу, лицо пылает. Хватаю сумку и бегу на улицу.

Что теперь? Надо мамусе позвонить. Так не хочется ее расстраивать. У нее всегда очень виноватый вид, когда у меня что-то не получается. Будто это ее вина, что я такая неудачница.

Достаю из сумки телефон. Одно я точно могу сделать – расскажу всем, какая Эмили на самом деле. Ну, не то чтобы всем, а своим друзьям на Фейсбуке. Захожу и пишу, что Эмили свинья и я ухожу домой.

Сразу приходит сообщение. Ух ты, быстро! Улыбаюсь – это от Хлои. Вот бы она была здесь, со мной…

Обалдеть!!! Хлоя пишет, что ее семья переехала раньше, чем планировалось, и сейчас Хлоя в городе! Уже!

Они с мамой меня заберут. Хлоя пишет, чтобы я стояла около задней стены кафе, ее мама подъедет туда. А еще пишет, что это секрет и чтобы я никому не рассказывала.

Ой, прямо не терпится! Маме звонить не буду. Пусть зря не расстраивается из-за Эмили.

Как я рада! Наконец-то увижу Хлою! Скоро они с мамой будут здесь. Девчонки выходят из кафе. Сейчас в кино пойдут. Некоторые не смотрят в глаза, но мне теперь плевать.

Нужны вы мне. У меня есть Хлоя.

Глава 28

– Давайте, девчонки, садитесь в машину. В мамину. Сейчас схожу попрощаюсь, и поедем. Скоро вернусь.

И Гэри Бейтман направился к дому, а обе его дочки уныло поплелись к машине Пенни. Гэри понимал, что они не хотят ехать на неделю к его матери, но выбора не было, и все из-за Пенни. Убить ее мало.

Гэри вошел в коридор, по пути бросив взгляд на зеркало. «Неплохо смотрюсь», – отметил Гэри, любуясь своими белоснежными зубами. Хорошо дантист поработал. Что и говорить, не заслужила Пенни такого мужа. Громко топая, Гэри стал подниматься по лестнице, выкрикивая имя жены.

– Пенни, я уезжаю!

Он открыл дверь спальни и сразу услышал доносившиеся с кровати приглушенные рыдания. Пенни лежала уткнувшись лицом в подушку.

– Как ты меня достала! Возьми наконец себя в руки! Сама виновата – не можешь вести себя по-человечески! Теперь придется везти девчонок к маме, чтобы не видели твоей физиономии. Что ж ты у меня такая дура-то, а?

– Я ничего не сделала, – проныла Пенни.

Господи, кто бы знал, как его бесит этот тон!

– Ничего не сделала! – передразнил Гэри. – Подумаешь, собралась идти к этой распроклятой Лео Харрис и выбалтывать ей все про нашу жизнь! И ты же еще не понимаешь, почему я разозлился! Тут даже твоих мозгов должно хватить! Ты хоть читала, что она пишет в этом своем блоге? Этой идиотке давно пора вправить мозги. Никуда ты не поедешь, поняла?

Гэри широкими шагами приблизился к кровати и, схватив Пенни за волосы, заставил поднять голову. Увидев на ее лице страх, с отвращением фыркнул и отпустил жену.

– Ничего ты ей не расскажешь. Уяснила? А теперь хватит реветь, вставай и одевайся. Отвезу девочек, потом отгоню «порше» в салон. Пора возвращать. Брал машину на три дня, а сегодня уже четвертый. Как будто у меня других проблем мало…

Гэри стоял, глядя на жену сверху вниз и сжимая кулаки от злости. Как же он от нее устал – словами не передать… Все-таки три бабы в доме – это перебор. Во всяком случае, если одна из них – Пенни.

– Все поняла? Если эта стерва Лео заявится с вопросами…

– Эй! Гэри, ты дома? – раздался голос из коридора.

Вот дерьмо. Надо было дверь закрыть. Гэри от всей души надеялся, что гость не услышал лишнего. Метнув на Пенни последний яростный взгляд, Гэри вышел на лестничную площадку, наклеив на лицо приветливую улыбку.

– Шон! Вот так сюрприз! Чем обязан?

Гэри спустился на первый этаж.

– Как Пенни? Видел в машине девочек. Говорят, мама заболела.

Гэри знаком пригласил Шона выйти из дома, чтобы Пенни не подслушала.

– Да ничего особенного, просто не в настроении. Сам знаешь, бабские заморочки. Вот и решил пока отправить девчонок к бабушке. Сказал, мама заразная, – усмехнулся Гэри. – Любой пустяк в трагедию превращают! А у тебя как жизнь?

Несколько секунд Шон угрюмо молчал, обычной задорной улыбки как не бывало. Той самой улыбки, от которой млели все женщины в деревне.

– По-старому. Хоть из дома беги. Будь у меня деньги, начал бы все сначала. Только я и дети.

– А что, хорошая мысль. Вот бы Пенни тоже новую жизнь начала. И детей забрала. – Гэри посмеялся над собственной шуткой. – Нет, я бы на твоем месте оставался женатым. Теперь ты для женщин герой, мученик, а они это обожают. Неплохой плюс к брутальному обаянию. По крайней мере, так утверждает мой источник…

– Пенни? – уточнил Шон.

– Издеваешься, что ли? Ну нет, приятель, Пенни, кроме меня, никого не замечает. А жаль… Совсем разгуляться не дает, если понимаешь, о чем я… – Гэри посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. – Ладно, хватит болтать. Рассказывай, что там со сделкой. С радостью наличными бы разжился, а то больно неохота этого красавца отдавать. – Гэри похлопал «порше» по капоту. – Если повезет, через месяц-два прикуплю точно такой же…

– Все идет по плану. Деньги на мой счет уже перевели. Правда, они еще не поступили. Надеюсь, завтра придут. Собственно, за этим я и пришел. Договорился в банке, чтобы все обналичили. Целый час допрашивали, выясняли, зачем мне такую сумму снимать. Наврал, будто материалов хочу купить. Вроде поверили. Завтра привезу сюда. Или хочешь в другом месте встретиться?

Гэри на некоторое время задумался. Пожалуй, лучше решать такие дела вне дома.

– Потом позвоню, договоримся. А когда обо всем этом официально объявят? Какие планы у твоего частного инвестора?

– По идее в субботу. Он сначала струсил, но я его уговорил, так что дело уладилось в лучшем виде. Он всю неделю будет здесь, бумаги подпишет в пятницу или в субботу – и деньги наши! Вообще-то там еще всякая бюрократическая канитель, так что формально сумма поступит в наше распоряжение через день-два, но по факту все наше – главное не тратить раньше времени.

Гэри прислонился к машине, закинув одну ногу на другую и скрестив руки на груди.

– Тратить раньше времени? Не такой я дурак, Шон. У Пенни, конечно, мозгов не хватит поинтересоваться, откуда у меня дорогие примочки, но люди-то все видят. Положу в свой страховой фонд, если понимаешь, на что я намекаю.

Гэри встал и оглянулся на дочек.

– Ну, мне пора. Давно уже в машине сидят. И так с утра надутые ходят – недовольны, что к бабушке отправляю.

Вдвоем они зашагали по дорожке.

– Когда вошел, ты что-то говорил про Лео, – произнес Шон. – Я вообще-то с ней незнаком, в субботу в первый раз увидел. Как она тебе?

– По мне, так этот лайф-коучинг – дерьмо собачье. Велел Пенни, чтоб и думать забыла. А сама Лео очень даже ничего… Я бы ей показал небо в алмазах – глядишь, все надменное самодовольство сразу рукой бы сняло. А ты что думаешь? Ты ведь у нас деревенский донжуан…

Шон рассмеялся:

– Сплетни даже обсуждать не желаю. А вообще, интересно – вроде сестра, а на Элли совсем не похожа…

– Ах, Элли! Такую женщину поискать… Во всех только хорошее видит. Заметил, как она целый час болтала с этим кретином Чарльзом? Терпение как у святой! Только этот тип рот откроет, сразу уши заткнуть хочется, лишь бы не слышать его перлов! А Элли сидит с таким видом, будто ничего увлекательнее в жизни не слышала! Вот это человек… Ладно, хватит по чужим женам вздыхать. Ну, я пошел. Завтра позвоню, Шон.

Вскинув руку в знак прощания, Гэри направился к машине Пенни, размышляя о женщинах и о том, как они вечно умудряются все запутать. Впрочем, Пенни на место поставить – это ему как нечего делать. А вот она — совсем другое дело. Гэри надоело ждать. Похоже, она решила с ним поиграть, и Гэри это не нравилось. Совсем не нравилось.


Столь элегантную, яркую особу, как Фиона Аткинсон, не заметить было невозможно, особенно на деревенской улице. Лео решила – раз жара спала, можно пообедать и на свежем воздухе. Из летнего кафе возле бара она отлично видела, как прохожие оглядываются на Фиону. Малиновое платье – простое, но с эффектным вырезом – уже само по себе привлекало внимание. Дополняла наряд черная соломенная шляпа с широкими полями и огромные солнечные очки. Казалось, Фиона собралась обедать в Париже, а не в Литтл-Мелем.

– Лео, я не опоздала? – прочирикала Фиона. – Видишь ли, после тренировки в фитнес-клубе решила зайти еще и на массаж. Это было так божественно, что совсем забыла о времени.

Лео улыбнулась. Хотя Элли думала, что она считает Фиону заклятым врагом, эта женщина казалась ей довольно забавной. К тому же обоим нравилось подкалывать друг друга. Тем более что всерьез ни одна, ни другая не обижалась. В детстве Лео не особенно обращала внимания на Фиону, помнила только, что та все время ходила в поношенной одежде. Они с Элли дружили, но мать запрещала дочери приглашать подруг домой. С тех пор как Фиона переехала обратно в деревню, Лео несколько раз виделась с ней в старом доме Элли. Привычка Фионы строить из себя светскую даму казалась Лео занятным и вполне безобидным чудачеством.

Чтобы скрасить ожидание, Лео заказала бокал вина, который принесли сразу после того, как Фиона села.

– Извини, что начала без тебя. Думала, вдруг ты еще долго не придешь? Мне заказать целую бутылку или хочешь чего-то другого? – спросила Лео.

– Пожалуйста, стакан «Сан-Пеллегрино». У меня правило – на буднях не пью. Приходится следить за внешностью. – И Фиона рассмеялась, всем своим видом призывая собеседницу восхититься результатами.

– Приходится? То есть ты воспринимаешь заботу о своей внешности как обязанность? – уточнила Лео.

– Обязанность?.. Ради бога, Лео, не надо включать лайф-коуча. Понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь узнать, почему я всегда должна смотреться на миллион, угадала?

Молча улыбаясь, Лео ждала ответа.

– Хочу всегда выглядеть безупречно. Нельзя допустить, чтобы Чарльз меня стыдился. А еще мне нравится поддерживать и себя, и дом в идеальном порядке, чтобы все были довольны и счастливы. Согласись, мне это удается. По крайней мере, Чарльз не жалуется.

Чарльз. Одно упоминание его имени вернуло Лео с небес на землю. Как прикажете расслабиться, сидя в кафе и весело болтая, когда за каждым углом скрываются темные секреты?

– То есть ты считаешь, что идеальная фигура, красивая одежда и роскошно обставленный дом гарантируют семейное счастье? – невозмутимо спросила Лео, стараясь не выдать своего состояния.

– Слушай, давай уже закажем чего-нибудь поесть. Если ты меня вызвала на допрос, подкрепиться не мешает. Раз такое дело, нарушу свое правило и выпью чего-нибудь слабоалкогольного. Скажем, «Пино Гриджио».

Следующие пять минут Лео и Фиона изучали меню, хотя Лео не сомневалась, что в конце концов она закажет пару салатных листьев и этим ограничится. Лео хотелось расспросить про Чарльза, вдобавок сплетницы в гастрономе обмолвились, что история Фионы не так проста, как кажется. Впрочем, Фиона права. Устраивать допрос с пристрастием – это не вариант. Сделав заказ, они откинулись на спинки стульев и стали потягивать вино.

– Кстати, о роскошных домах. Где теперь живешь? Если не ошибаюсь, на дальнем краю деревни?

– Да. В полумиле отсюда. – Фиона рассеянно махнула рукой, указывая направление. – Конечно, особняк великоват для двоих, но время от времени мы устраиваем приемы. Сама понимаешь, это необходимо для карьеры Чарльза. С одной стороны окна выходят на поля. Вид просто великолепный! Собираемся построить там оранжерею. Согласись, идеальное дополнение!

Лео едва удержалась, чтобы не съязвить. Иногда Фиона сама напрашивалась – после ее самодовольных речей язвительные замечания так и просились на язык.

– Разумеется, сначала необходимо продумать дизайн. Нам ведь не нужна уродливая продолговатая коробка вдоль задней стены, – продолжила Фиона. – Потом нужно составить список растений и получить разрешение на строительство. Впрочем, не думаю, что с этим возникнут проблемы. Надеюсь, работать над нашей оранжереей будет тот же красавчик, который перестраивал дом Элли. При случае обсудила с ним этот вопрос, он все рассчитал и думает, что сумеет осуществить мой проект. Уверена, бюрократы не будут чинить препоны.

– Тебе что, нравится Шон? Нет, такие мужчины не в моем вкусе, – прокомментировала Лео, когда перед ней поставили салат с копченой курицей и беконом.

Фиона усмехнулась:

– Значит, вкус на мужчин у тебя все-таки есть. А я всегда думала, ты такая же, как я, – равнодушная к мужским чарам. Правда, в последнее время я решила, что ситуацию пора менять. А у тебя как дела на этом фронте? Неужели ни один красавчик до сих пор не вскружил голову?

Фиона жестом велела официанту налить еще вина. Видимо, Фиона человек крайностей – или не пить совсем, или пить, но как следует. Кстати, о чем это она говорила? Какую такую ситуацию Фиона собралась менять?

– Ты меня знаешь. Меня воспитал мужчина, который наглядно показал, как они все рассуждают, – ответила Лео. – Думают только о себе. Во всяком случае, других не встречала. Не знаю, помнишь ли ты нашего отца. Вообще-то собираюсь провести расследование и выяснить, что с ним случилось, а то Элли превратила его в рыцаря без страха и упрека. Пока не узнает, что произошло, не успокоится.

Фиона принялась как-то слишком сосредоточенно выуживать крошечный кусочек панциря из крабового салата.

– По-моему, Лео, в некоторых делах лучше лишний раз не копаться, а то можно такое осиное гнездо разворошить, что сама не рада будешь.

Наконец Фиона выудила то, что искала, и положила на блюдечко.

– Да, насчет нашего отца ты, пожалуй, права, – согласилась Лео. – Нет, я верю, что где-то есть хорошие мужчины, но боже мой, как же их мало! Впрочем, Чарльз, кажется, парень надежный и уравновешенный… Если не считать того скандального признания в субботу. Ты что, совсем не расстроилась?

Фиона, как всегда, мелодично рассмеялась, хотя Лео ее смех показался несколько искусственным.

– Скорее рассердилась. Не понимаю, что на него нашло. Да Чарльз скорее в костюме банана с тарзанки прыгнет, чем любовницу заведет!

Представив эту картину, Лео чуть вином не подавилась.

– Ну ты сказала! И как тебе такое только в голову пришло – про банан и тарзанку? – расхохоталась Лео.

Фиона же оставалась удивительно серьезной.

– Сама не знаю. Просто назвала самое нелепое, что сумела вообразить. Ну, после романа Чарльза.

– Он хоть извинился потом? Должен был, особенно если это неправда, – произнесла Лео.

– Заявил, что я его довела. Кривлялась, будто продажная женщина. Это Чарльз так сказал. Не знаю, мне казалось, что я просто развлекаюсь. Вечер-то получился не особо веселый. Чарльз думал, что у меня от потрясения язык отнимется. Зря надеялся. Знаю, Лео, ты считаешь, что Чарльз – нудный старый пердун. В чем-то ты, конечно, права, но у него и хороших качеств хватает.

– Даже не сомневаюсь. И вообще, главное, чтобы тебе все нравилось.

Лео внимательно следила за выражением лица Фионы. Казалось, та вела себя как обычно. Не похоже было, чтобы Фиону что-то тревожило – и особенно супружеская неверность Чарльза.

– Согласись, не всякий перебрался бы сюда ради жены. Одна дорога до работы чего стоит! Приезжает только на выходные, так что почти всю неделю дом – и спальня – в моем полном единоличном распоряжении.

Лео сосредоточилась на вкусном салате. Главное – сохранять невозмутимость. Она отпила глоток воды.

– Только на выходные, говоришь? Мог бы приезжать в пятницу вечером, сразу после работы, – как будто безо всякой задней мысли проговорила Лео.

– Когда только переехали, Чарльз так и делал, но недавно пожаловался, что это слишком тяжело. Мол, после работы хочется вернуться в свою квартиру, отдохнуть как следует и только потом ехать. Я не против, лишь бы ему было удобно.

Лео промолчала. Если в пятницу вечером Чарльз был в Лондоне, а не в Литтл-Мелем, зачем же его вызывали в полицию? Интересно, Фиона в курсе?

– А на этой неделе Чарльз зачем-то решил взять отгул, – озадаченно нахмурившись, прибавила Фиона. – Не пойму, что ему в голову взбрело. А сам шатается по дому со скучающим видом, будто ждет, что я его сейчас развлекать начну. Ну уж нет, у меня свои планы. Если мне надо уйти, я уйду, и пусть сам себе занятие ищет. Непонятно с чего возомнил, будто в субботу я сильно расстроилась и теперь буду благодарна, что он рядом. Вот уж не понимаю, откуда взялась такая фантазия.

– Когда ты вчера пришла в магазин, местные взахлеб обсуждали несчастный случай на проселочной дороге. Прямо-таки неприлично оживились, – начала Лео, тщательно подбирая слова. – Сама знаешь, каково живется в деревне. Без сплетен народ со скуки бы помер.

– Верно. Меня, например, постоянно обсуждают. Но про аварию ничего не слышала. Ты, наверное, знаешь больше меня, ведь Элли работает в больнице, а Макс и Пэт знакомы с этой девочкой по школе. Не говоря уже про вашего обаятельного соседа-полицейского. Вот я и подумала – если кто-то и осведомлен лучше других, так это ты.

Лео покачала головой. Нет, Фиона определенно не в курсе. К тому же она явно не ожидала, что Чарльз решит остаться в Чешире на всю неделю. И правда, зачем? Лео искренне беспокоилась за Фиону и не сразу заметила, что та внимательно смотрит на нее в ожидании ответа.

– Элли говорит, что Эбби до сих пор в коме. Бедная девочка. От Пэта ни ответа ни привета, а обаятельный, как ты выразилась, полицейский сейчас вообще в полиции не работает. А если бы и работал, вряд ли стал бы делиться служебными тайнами. Я так поняла, полиция опрашивает всех, чьи машины зафиксировали камеры в ночь с пятницы на субботу.

Фиона подняла взгляд от тарелки и, чуть прищурившись, посмотрела на Лео. «Пытается понять, много ли мне известно», – подумала та. Откинувшись на спинку стула, она постаралась принять самый непринужденный вид.

Фиона положила нож и вилку на тарелку.

– С радостью бы помогла, но, к сожалению, нечем. Сидела дома в гордом одиночестве, из компании – только телевизор и бутылка вина. И не пытайся меня подловить: вечер и ночь пятницы – это начало выходных, так что пить в это время разрешается.

Лео хотела было спросить, под каким предлогом она исключила из антиалкогольного правила вторник, но тут у Фионы зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, та произнесла:

– Извини, обязательно надо ответить. Привет, – промурлыкала она в трубку. – Прости, сейчас не могу говорить. Обедаю с подругой. – Потом помолчала. – Нет, к сожалению, не получится. Эта неделя отпадает. Чарльз решил остаться в Чешире. Может, на следующей? Извини. Да, – Фиона оглянулась на Лео, – у меня тоже были другие планы, но ничего не поделаешь. – Фиона выслушала ответ, и, когда снова заговорила, в голосе послышались жесткие нотки. – К сожалению, от меня это не зависит. Придется подождать. Я позвоню. – И Фиона дала отбой. – Извини, Лео. Приятельница хотела повидаться, но теперь встреча откладывается.

А ведь только сейчас Фиона весьма категорично утверждала, что не собирается менять планы из-за Чарльза. И эта игривая интонация…

Лео решила, что пора обсудить что-нибудь более безобидное. В ожидании кофе они обсудили чудесное преображение фермы «Ивы», а потом разговор неизбежно перешел на самую животрепещущую тему – Пэт, Джорджия и Мими. А когда кофе наконец подали, речь снова зашла о делах Фионы.

– Ты ведь так и не сказала, почему решила вернуться в деревню, – произнесла Лео. – А ведь уже несколько лет здесь живешь. Почему именно Литтл-Мелем, когда можно было выбрать любое место в стране?

Фиона рассеянно помешивала кофе. Она явно обдумывала ответ.

– Знаешь, Лео, на самом деле мы с тобой очень похожи. Понимаю, что ты так не думаешь, но мы обе все время что-то доказываем – и другим, и себе. Ты, наверное, помнишь, что я из нищей части деревни. Отец вообще не работал, мать была уборщицей. Нет, ты представляешь? Уборщицей! Все глядели на нас свысока, вот мне и захотелось устроить триумфальное возвращение и показать, какой я теперь стала, чего добилась. Не хочу, чтобы меня запомнили как нищую девицу из неблагополучной семьи.

Фиона отпила маленький глоточек горячего кофе, но Лео чувствовала, что под маской внешнего спокойствия скрывается затаенная боль. Фиона держала голову высоко, но украдкой водила пальцами по руке, словно утешая саму себя.

– Очень жаль, что ты оценивала себя только с этой стороны, – ответила Лео. – Уверена, для Элли ты всегда была просто хорошей подругой. А работать уборщицей – достойный, честный труд. Что бы мы без них делали? По-моему, тебе совершенно нечего доказывать.

Фиона осторожно опустила чашку на блюдце, стараясь не смотреть Лео в глаза.

– Тебе легко говорить. Когда уезжала из Литтл-Мелем, сердце у меня было разбито, а деревенские в каких только грехах меня не подозревали. Вот и хотелось вернуться королевой.

Лео наклонилась к Фионе:

– Прости. Не хотела портить тебе настроение.

– Ты и не испортила. Но есть у тебя одна черта, Лео, – вытягиваешь из людей информацию так, что бедняги и опомниться не успевают. Если честно, не очень-то приятно.

Лео поняла, что задела Фиону за живое, но у нее хватило ума вовремя закрыть тему. Она попыталась вспомнить, что сестра говорила о подруге в субботу, – Элли упомянула, что Лео не все знает о Фионе, но разглашать чужой секрет не захотела. Только вчера Лео стало известно, что, оказывается, Фиона покинула деревню не просто так. Но сейчас расспросы лучше прекратить.

– Вот что бы сейчас не помешало, – проговорила Фиона, – так это выпить еще кофе. И сменить тему.

Лео обернулась, высматривая официантку.

– Вот черт… Зачем притащился? – пробормотала Фиона, когда на их столик упала тень.

Лео обернулась.

– Добрый день, дамы. Позволите присоединиться?

– Не позволим, – отрезала Фиона. – Ты что тут забыл? Следишь за мной, что ли?

Чарльз, как всегда, игнорировал грубость жены, а Лео пыталась понять, чем вызвано его внезапное появление. Чарльз придвинул стул от соседнего столика и сел.

– Случайно шел мимо и вспомнил, что ты сегодня обедаешь с Лео. Вот и решил угостить вас кофе. О чем беседуете?

– Тебе неинтересно, – парировала Фиона. – Для этого женщины и устраивают девичники – чтобы не обсуждать за обедом проклятую экономику.

– Понял, понял. Все понял. Наряды, макияж… Прошу вас, продолжайте. Не обращайте на меня внимания.

Фиона бросила на мужа сердитый взгляд, и Лео поняла, что больше ничего любопытного выведать не удастся. Но, собрав воедино обрывки ценной информации, она пришла только к одному возможному выводу: Чарльз не единственный, кому есть что скрывать.

Глава 29

В тот день Элли заменяла другую медсестру, и, когда приехала в больницу, отделение гудело, будто пчелиный рой. На магистрали произошла авария, и к ним поступило еще несколько пациентов, но ни один из них не пострадал так серьезно, как Эбби. Элли была рада, что ей снова поручили ухаживать за девочкой. Кейт Кэмпбелл сидела на обычном месте, стул был придвинут вплотную к кровати. Она гладила дочь по руке. Но сегодня Кейт, похоже, была не в состоянии держать себя в руках. Все лицо было залито слезами.

– Кейт, – тихо произнесла Элли и присела на корточки рядом с ее стулом. – Что случилось? Я спрашивала у других медсестер. Говорят, ухудшений не было. Вовсе не из-за чего так расстраиваться…

Элли сжала руку Кейт.

– Это все я виновата. Я, – рыдала Кейт.

Бедной женщине было трудно говорить, и Элли погладила ее по руке.

– Что за глупости? Вы ни в чем не виноваты. Давайте я принесу вам стакан воды, и потом вы мне все расскажете, хорошо?

Попросив другую сестру присмотреть за Эбби, Элли направилась в коридор к посту медсестры. Она могла понять, почему мать Эбби винит в произошедшем себя. Если бы что-то случилось с близнецами, Элли бы чувствовала то же самое.

Возле кулера Элли схватила за руку практикантка:

– Элли, пойдем. Ой, что покажу!

Глядя на ее широкую улыбку, Элли невольно улыбнулась в ответ. Девушка потянула ее в дверь кабинета.

– Вуаля! – радостно воскликнула практикантка, жестом фокусницы показывая на огромный букет цветов посреди стола. – Только что доставили. Какая красота!

Букет состоял из одних роз всех возможных оттенков желтого и абрикосового.

Элли почувствовала, как кровь отливает от лица, но девушка ничего не заметила и продолжала весело болтать.

– И записка просто очаровательная… Хочешь, прочитаю?

Молчание Элли ничуть не насторожило практикантку, и она как ни в чем не бывало прочла:

– «Для Эбби, с пожеланиями скорейшего выздоровления и выражением особой признательности замечательным медсестрам, которые за ней ухаживают». Жаль, что не написали от кого. Нет, ты представляешь, какая прелесть? – Во взгляде девушки читался искренний восторг. – Только в отделении цветы держать нельзя. Возьми их с собой, поставишь дома! Розы просто чудесные!

Элли заставила себя улыбнуться. Девушку так впечатлили великолепные цветы, что она не заметила ее испуга.

– Есть идея лучше, – произнесла она. – Давай отдадим их Кейт, пусть отнесет домой. Убери записку и просто скажи, что цветы для Эбби. Спасибо, что дала знать, но мне пора.

Элли понимала, что отсутствие энтузиазма с ее стороны заметили, но ей было все равно. Решив выкинуть этот эпизод из головы и сосредоточиться на работе, Элли зашагала обратно. И о чем он только думал?

К тому времени как она вернулась в палату, Кейт немного успокоилась. Элли протянула ей стакан воды и села на свободный стул, мысленно призывая себя не отвлекаться от дела.

– А теперь, Кейт, расскажите, что произошло, когда меня не было. Вас явно что-то расстроило. Поделитесь со мной, и вам сразу станет легче. Может быть, я сумею помочь.

– Надо же было сделать такую глупость! Мне эта идея с самого начала не нравилась, но я уступила. Разрешила ей зарегистрироваться на Фейсбуке только потому, что у всех остальных есть там страницы. Если бы я не позволила, Эбби стала бы единственной девочкой в классе, которой нет в социальных сетях, а она ведь и без того белая ворона. Конечно, бедная девочка в этом не виновата… И теперь полиция говорит, что все из-за этого Фейсбука.

Элли не перебивала. Ни к чему задавать наводящие вопросы, пусть Кейт сама все расскажет.

– Там у Эбби появилась новая подруга, Хлоя. Несколько месяцев назад. Эбби была с ней незнакома, эта Хлоя сама ни с того ни с сего захотела с ней дружить. Эбби была так рада! Она ведь просила девочек из класса, чтобы добавили ее в друзья, но многие ее просто игнорировали. Ну почему подростки так жестоки друг к другу? У Эбби было всего человек пять друзей, и вдруг появилась эта Хлоя. Сказала, их семья летом переедет в Литтл-Мелем, и осенью Хлоя пойдет в ту же школу, что и Эбби. Мол, ее папу переводят сюда по работе и Хлоя хочет заранее познакомиться с будущими одноклассницами. Эбби заглянула на ее страницу, и оказалось, у этой Хлои довольно много друзей в ее родном Дареме. Они много переписывались, и Эбби очень радовалась, что первая из класса познакомилась с новенькой. Говорила, что Хлоя очень хорошая подруга, с ней она может поделиться чем угодно, не то что с одноклассницами. Я была очень рада за Эбби. Дома только и разговоров было что про эту Хлою. Нам казалось, будто мы сами с ней знакомы.

Элли ободряюще сжала руку Кейт, гадая, какое отношение вся эта история имеет к несчастному случаю на проселочной дороге. Кейт с трудом сдерживала рыдания.

– Полиция так и не нашла телефон Эбби, но они зашли на ее страницу на Фейсбуке и восстановили последовательность событий. – Кейт достала из сумки лист бумаги и протянула Элли. – Вот переписка Эбби и Хлои в пятницу вечером. Хлоя и ее мама предлагали заехать за Эбби и забрать ее возле кафе.

Элли быстро проглядела сообщения, но ничего особенного в них не заметила.

– Это же хорошая новость. По крайней мере, теперь мы знаем, куда она поехала и почему. Что говорят Хлоя и ее мама?

– В том-то и дело, что ничего. И не могут сказать. Потому что никакой Хлои не существует. Такой девочки вообще нет.


После этого Элли так и не удалось вытянуть из Кейт ничего связного, поэтому она решила раз в жизни нарушить больничные правила и заварить чашечку чая. Когда Элли вернулась в палату, Кейт немного успокоилась, и ее настроение изменилось. Губы были плотно сжаты, все мышцы напряжены. Элли поставила горячий чай на тумбочку, чтобы остыл.

– Простите, – проговорила Кейт. – Не хотела нагружать вас своими проблемами. Просто я была так потрясена…

– Что вы, всегда готова вас выслушать. Но вы сказали, что у Хлои есть друзья в родном городе. Как же так получилось?

– Представьте себе, друзья тоже оказались фальшивыми, – ответила Кейт. Похоже, она пылала от гнева. – Неужели не понимаете, это все был обман! И переезд, и желание завести друзей в новой школе… Лишь бы Эбби ничего не заподозрила и рассказала о себе все. – Кейт бросила на Элли испуганный взгляд. Следующие слова явно дались ей с трудом. – Элли, ее украли. Мою девочку похитили.

Похитили? Как такое вообще могло произойти здесь, в тихом городишке? У Элли по спине пробежал холодок. Если ее все эти ужасы потрясли до глубины души, каково же приходится Кейт? Неудивительно, что несчастная мать в гневе. Элли и сама голыми руками убила бы любого, кто осмелится причинить вред ее детям. И все же Элли была озадачена. Хорошо, Хлоя – вымышленное имя, но тот, кто выдавал себя за нее, явно был местным, иначе откуда он мог знать, где находится маленькое кафе? А вдруг преступник – кто-то из знакомых? Элли передернуло. Кейт говорила как будто сама с собой, не задумываясь о том, слушают ее или нет.

– Невероятно. Чтобы кто-то придумал такой план… И все для того, чтобы навредить моей девочке… Нет, не может быть…

Кейт дрожащей рукой потянулась за чашкой, горячий чай выплеснулся через край и попал на руку Эбби.

– Господи… А теперь я же ее еще и обожгла! Что я за ужасная мать такая?

Кейт поставила чашку и принялась вытирать руку Эбби. Но Элли не слушала. Она была уверена, что заметила кое-что важное, – когда на Эбби попала обжигающая жидкость, рука девочки чуть-чуть дернулась. Элли вскочила и побежала к изножью кровати Эбби.

– Видели? – спросила Элли.

Лицо Кейт сразу просветлело, а Элли тем временем стала проверять состояние Элли. На самом деле проводить тесты было еще рано, но, если благодаря новостям о положительной динамике Кейт перестанет казнить себя из-за инцидента с чаем, Элли будет только рада.

Не оставалось никаких сомнений. Девочке действительно лучше.

– Отлично! Теперь Эбби реагирует на боль. Конечно, о выздоровлении говорить пока рано, но это первый обнадеживающий признак с тех пор, как девочку доставили к нам. Доктор ведь объяснял вам, что на самом деле пациенты выходят из комы совсем не так, как показывают в фильмах и сериалах? Эбби не вскочит как ни в чем не бывало и не начнет разговаривать. Но динамика налицо. Можете позвонить Брайану и поделиться новостью. Не волнуйтесь, я от нее ни на шаг не отойду.

Кейт явно разрывалась между желанием остаться с Эбби и позвонить мужу, но понимала, что он должен узнать добрую весть.

– Я на пару минут. Обещаю, дольше не задержусь.

Выхватив из сумки мобильный телефон, Кейт поспешила к двери. Элли села у кровати и стала гладить девочку по голове – так же, как и в предыдущие дни. Она даже запомнила некоторые слова из любимой песни Эбби, а припев и вовсе выучила наизусть. Элли принялась тихо напевать ей на ухо «Такого, как ты». Сейчас самое главное – чтобы Эбби поправилась.

И все же Элли не могла не думать о том, что где-то поблизости живет безжалостный человек, замысливший и хладнокровно осуществивший похищение этой девочки.

Глава 30

Дорогу до дома Гэри и Пенни Лео помнила хорошо, ведь они много лет были ближайшими соседями Макса и Элли. Лео помнила, что у Бейтманов две дочери. Сейчас каникулы, значит, девочки вполне могут оказаться дома. Однако Лео надеялась поговорить с Пенни наедине. Возможно, ей повезет и девочки решат, что в такой погожий солнечный день можно найти дело интереснее, чем сидеть перед телевизором, переписываться в социальных сетях или играть в онлайн-игры. Впрочем, небогатый опыт общения с подрастающим поколением подсказывал, что рассчитывать на это особо не приходится.

Лео решила зайти к Пенни и узнать, не надумала ли она обратиться за помощью к лайф-коучу. Если кто-то из знакомых Лео в этом и нуждался, то Пенни – первая. Приблизившись к дому, Лео окинула его любопытным взглядом. Сад не просто ухоженный, а прямо-таки безупречный. На вкус Лео, даже слишком. Цветов было видимо-невидимо, и все отличались яркими красками, но растения были посажены через равные интервалы друг от друга, вдобавок они чередовались по цветам – красный, потом синий, потом белый… Оставалось только гадать, чего тут больше – патриотизма или желания произвести впечатление. В любом случае явный перебор. Лужайка перед домом представляла собой аккуратный квадрат с идеально ровными краями, а в углах красовались одинаковые кусты, подстриженные в форме пирамидки. Должно быть, какие-то хвойные, решила Лео. В растениях она была не сильна и с достаточной степенью достоверности могла узнать только розу, поэтому оставалось лишь строить догадки.

Уголком глаза Лео заметила в окне движение. Но, обернувшись, никого не увидела. Лео всегда казалось странным, что человек, мечтавший стать архитектором, поселился в таком доме. Конечно, здание было вполне приличное, но этот коттедж с плоской крышей, построенный в семидесятых, ничем не отличался от своих ближайших соседей, за исключением того, что это был дом на одну семью, а не на две, как большинство остальных. Как раз в таком жили Макс и Элли. Занавески на окнах выглядели слишком вычурно. К тому же все они были аккуратно подвязаны – очевидно, для того, чтобы с улицы окна выглядели одинаково. Шагая по дорожке, Элли разглядела пышные ламбрекены. Создавалось впечатление, будто никого нет дома.

Лео нажала кнопку звонка и стала ждать. Никакой реакции. Изнутри не доносилось ни звука. Но Лео была уверена, что заметила в окне силуэт. Она позвонила снова, и опять тишина. Странно. Может быть, Пенни не увидела приближающуюся гостью и вышла в сад? Лео решила обойти вокруг дома и проверить догадку. Открыв калитку, тихо окликнула хозяйку. Лишь бы не напугать. Что, если она и вправду не слышала звонка?

– Пенни, это Лео. Ты здесь?

Лео прошла в часть сада, располагавшуюся у задней стены. Но там никого не было. Цветы тоже были посажены аккуратно, но, к счастью, ровных симметричных рядов здесь не обнаружилось. Клумбы с безупречно подстриженными розами перемежались с лавандой. В углу стояла невысокая каменная статуя, изображавшая женщину с кувшином, из которого на белые камешки струилась вода. Да уж, идеальный фонтан для идеального сада, с улыбкой отметила Лео. Возле ограды стояла большая будка из деревянных досок. Перед ней тоже была разбита своего рода лужайка, обнесенная низким заборчиком. Видимо, в этом доме даже собака не могла обойтись без прямых линий и симметрии.

Конечно, заглядывать в окна неприлично, но, дойдя до раздвижных стеклянных дверей, ведущих в гостиную, удивленная Лео заметила Пенни. Та, съежившись, сидела за диваном. Видимо, пряталась от незваных гостей. Как нехорошо получилось! Пенни явно не до визитеров. Лео не хотелось навязываться, и она решила уйти как можно скорее, пока хозяйка не увидела.

Но не успела Лео скрыться, как ее присутствие заметила собака Гэри и Пенни – пожилой и частично глухой джек-рассел-терьер. Пес сразу потрусил к ней через лужайку, оглашая окрестности визгливым, пронзительным лаем, из-за которого его недолюбливали все соседи, включая Макса. Отвернувшись от окна, Лео наклонилась к собаке:

– Привет, Клякса. Как поживаешь, старичок?

Лео понимала, что Пенни не могла не услышать лая, но, разговаривая с собакой, давала хозяйке время вылезти из-за дивана. По крайней мере, так обеим сторонам удастся сохранить достоинство.

Стеклянные двери раздвинулись, и Лео услышала из-за спины робкий голос Пенни:

– Лео!.. Какой сюрприз! Подожди секунду, сейчас приду.

Лео терпеливо ждала, почесывая толстый животик Кляксы – тот радостно завалился на спину, раскинув лапы.

– Старичок-то старичок, а ведешь себя как маленький, – с улыбкой проговорила Лео.

Между тем из дома донесся звук шагов – похоже, Пенни поднималась по лестнице. Лео не могла понять, что происходит. К сожалению, она не удивилась, когда Пенни вышла в сад, зачем-то накинув кардиган с длинным рукавом и надев темные очки. Правда, стекла оказались недостаточно велики.

– Извини, что заставила ждать. Я тут подумала – давай на улице посидим. Такой хороший день… Чего тебе заварить, чаю или кофе?

Лео не хотелось ни того ни другого, но бедная Пенни и без того чувствовала себя неловко.

– Пожалуйста, чаю. Заранее спасибо. Пойдем на кухню вместе, я тебе помогу…

– Не надо, я сама, – наигранно бодрым тоном ответила Пенни.

– Мне нетрудно. Уже пять минут Кляксу развлекаю, хватит с него. Теперь пора составить компанию тебе.

Пенни избегала смотреть на Лео и упорно не сводила глаз с Кляксы, а на кухне сразу повернулась к гостье спиной и сосредоточилась на заваривании чая. Но даже в полутемной кухне очков не сняла. Лео чувствовала, что закипает от гнева, но решила не давать воли эмоциям.

– Девочки дома?

Вздрогнув, Пенни покачала головой:

– Гэри отвез их на неделю к бабушке. Вообще-то собирались ехать отдыхать всей семьей, но Гэри сейчас занимается очень серьезным, важным проектом. Хоть он и в отпуске, на всякий случай далеко уезжать не хочет. Говорит, дело прежде всего.

Лео удалось сохранить полную невозмутимость, хотя Гэри никогда не производил впечатления трудоголика, готового отказаться от отдыха. Впрочем, вслух об этом лучше не говорить. Интересно, когда Гэри решил отменить поездку – до того, как Пенни начала ходить по дому в темных очках, или после? Ну и гад. Однако сейчас самое главное – успокоить и ободрить Пенни.

– Сады у вас просто изумительные. Кто ими занимается, ты? – спросила Лео.

Пенни нервно рассмеялась:

– Я? Боюсь, что нет. Гэри любит, чтобы все было по линеечке, а у меня так ровно не получается. Моя территория – дом. Со шторами справляюсь лучше, чем с лужайкой. И вообще, мне нравится самой шить занавески и подушки. Особенно если много деталей и нужно как следует сосредоточиться.

Лео выглянула в столовую и сразу поняла, о чем речь. Персиковые и кремовые занавески и подушки украшали многочисленные оборочки.

– Рада, что застала тебя одну. В субботу тебя, кажется, заинтересовало мое предложение? Если ты свободна, могу прямо сейчас рассказать про лайф-коучинг, чтобы ты решила, подходит тебе такой вариант или нет.

Чуть не уронив жестяную банку с чайными пакетиками, Пенни настороженно обернулась:

– Извини, Лео, я передумала. А в субботу просто слишком много выпила, вот и ляпнула… Гэри так рассердился! Сказал, все решат, будто у нас проблемы, а это ведь неправда.

Как раз чего-то подобного Лео и ожидала.

– Кстати, а где Гэри? Если он дома, с удовольствием объясню вам обоим, что смысл лайф-коучинга совсем в другом. Пусть успокоится. Я предлагаю помощь не потому, что люди живут «неправильно», просто подсказываю, как можно сделать жизнь еще лучше.

– Гэри поехал возвращать «порше». Вообще-то срок прошел еще вчера. Но Гэри просто не мог расстаться с этой машиной. Он у меня любит все дорогое, красивое…

Наливая в чай молока, Пенни случайно плеснула в блюдце.

– Только не подумай, будто я его осуждаю. Гэри много работает и заслуживает всего самого лучшего.

Пенни изобразила нечто, отдаленно напоминающее смех, и принялась вытирать разлитое молоко. Но Лео заметила, как дрогнул ее голос. Наконец они взяли чашки чая, вышли на террасу и сели за маленький деревянный столик, стоявший на самом солнцепеке. На лбу и верхней губе у Пенни сразу выступил пот.

– Знаешь что? – продолжала Лео. – Я все поняла – Гэри не хочет прибегать к моим услугам. Но можно же просто поговорить. Никто не собирается выискивать проблемы в вашей семейной жизни. Просто разберемся, чего вы хотите от жизни, и убедимся, что ваши цели совпадают. И не бойся, отношения у вас не испортятся. Моя задача – не рушить, а созидать.

Пенни сидела не поднимая головы. Лео не удивилась, заметив, как по щеке ее скатилась слеза. Открыв сумку, достала чистую салфетку из упаковки, которую всегда держала под рукой, и протянула Пенни.

– На, возьми. И вот еще что, Пенни, – мягко прибавила Лео. – Можешь снять очки. Я вижу, что у тебя синяк. Он из-под оправы виднеется. Я не стану думать о тебе хуже.

Поняв, что ее тайна раскрыта, Пенни расплакалась навзрыд. И все же она продолжала отрицать очевидное:

– Я просто упала и ударилась. Вот такая я неловкая…

Лео приходилось слышать подобные слова множество раз, и ее всегда раздражало, что жертва считает своим долгом покрывать обидчика. Сейчас Лео больше всего хотелось обнять Пенни, но она не решалась это сделать. Сказывались пробелы в собственном воспитании.

Обычно такого рода ситуации развивались по одному сценарию. Сложнее всего признаться, что проблема существует. Женщине кажется, будто она сама виновата, что позволяет так с собой обращаться. Но как только сдерживаемые чувства вырываются наружу, она понимает, что стыдиться абсурдно, ведь в происходящем нет ее вины. Если это произойдет, женщина уже не станет мириться с происходящим. Оставалось только надеяться, что Гэри не нагрянет раньше времени.

Прежде всего нужно было помочь Пенни посмотреть правде в глаза. Это все равно что прокалывать фурункул. Сначала необходимо избавиться от вредоносного содержимого, пусть просочится наружу.

– Пенни, я знаю, что Гэри тебя бьет. Это не догадка, а факт.

Пенни подняла голову. Лицо было залито слезами, но она явно рассердилась.

– Ничего подобного. Ты ошибаешься. Гэри не хочет причинить мне вред. Он меня любит.

– Уверена, так оно и есть, однако вред налицо, хочет он того или нет. В субботу я сидела напротив вас, помнишь? Так вот, прямо у тебя за спиной висело большое зеркало. Когда ты разговаривала с Томом, Гэри обхватил тебя рукой. Со стороны казалось, будто он тебя обнимает, но я все видела, Пенни. Он поднял рукав твоего платья и ущипнул тебя. Очень сильно. Но ты не удивилась. Ты вздрогнула и пролила вино, но только потому, что тебе было больно. Выходит, нечто подобное случилось не в первый раз. К тому же я заметила у тебя на руке другие синяки. Вот почему я хочу помочь тебе.

Лицо рыдающей Пенни залила краска стыда.

– Какой позор… – прошептала она.

– Я тебя понимаю. Но на самом деле у тебя нет никаких поводов стыдиться. Ты не сделала ничего плохого. Ни-че-го. Непонятно почему люди постоянно норовят взять на себя ответственность за поступки других. Но в этой ситуации стыдно должно быть не тебе, а Гэри.

Впрочем, люди такого типа чаще всего бывают самовлюбленными индюками. Лео готова была поспорить, что Гэри искренне считает, будто ни в чем не виноват – мол, его постоянно провоцируют. Лео гордилась своим умением абстрагироваться от переживаний, когда имела дело с клиентами, но сегодня ей больно было видеть эту несчастную забитую женщину, пытающуюся защитить никчемного мужа.

Пенни упрямо покачала головой:

– Нет, Лео, ты не понимаешь. Гэри не нарочно. Просто он выходит из себя, когда его что-то огорчает или злит. Вспыхивает, как порох, и не может себя контролировать. А потом несколько недель все хорошо. Он тогда бывает очень ласковым…

Лео с легкостью вообразила эту картину «семейного счастья». Должно быть, Пенни на седьмом небе от радости, если Гэри не трогает ее целых две недели. Но это нездоровая эйфория, ведь в глубине души Пенни понимает, что рано или поздно идиллия закончится и муж снова поднимет на нее руку.

– А как ко всему этому относятся девочки? Неужели их не расстраивает, что папа так обращается с мамой? – спросила Лео.

– Они ничего не знают. Гэри старается, чтобы не оставалось следов. Но когда я сказала, что хочу обратиться к тебе, он от ярости себя не помнил.

Пенни высморкалась, и Лео почувствовала себя виноватой. Значит, Пенни досталось из-за нее. Между тем Пенни продолжила:

– Но на самом деле его беспокоит еще что-то, я чувствую. Гэри слишком остро отреагировал, а ведь я ничего особенного не сказала. Прямо обезумел, другого слова не подобрать. Вот почему Гэри увез девочек – уж это они бы точно заметили. – Пенни указала на подбитый глаз. – Пришлось врать, будто я заболела и девочкам нельзя ко мне подходить, чтобы не заразиться. Представляешь, что было бы, если бы они меня увидели?

Лео обратила внимание, что лицо Пенни мокро не только от слез, но и от пота.

– Можешь снять кофту, – мягко произнесла Лео. – Я знаю, что у тебя на руках синяки. Тут никого больше нет. Снимай, а то тепловой удар получишь.

Пенни принялась медленно стягивать кардиган, и по осторожным движениям Лео поняла, что Гэри избил жену гораздо сильнее, чем та хочет показать. Но Лео избегала смотреть на руки Пенни и вместо этого принялась помешивать чай, который не собиралась пить. Но, даже сняв кардиган, Пенни сидела, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то скрыть синяки. Но когда поняла, что Лео не собирается ее разглядывать, немного успокоилась.

А Лео упорно смотрела или в чашку, или на лицо Пенни. Однако краем глаза заметила, что большинство кровоподтеков находятся на внутренней стороне руки. Естественно – там, где больнее.

– Когда это началось, Пенни? Давно?

Пенни опустила руки и подняла глаза к небу, будто таким способом надеялась остановить поток слез.

– Мы только поженились… Гэри был студентом, учился в университете. Хотел стать архитектором. Ты, наверное, в курсе, он часто об этом говорит. Гэри все время повторяет, что завалил экзамены из-за меня, но это неправда. Гэри был так влюблен, что просто в одержимого превратился. Я считала, что нам еще рано жениться, но он настаивал. Не хотел, чтобы я досталась кому-то другому. А потом я забеременела. Сначала не стала говорить. Не хотела отвлекать – он ведь к экзаменам готовился. Решила сказать в день, когда объявят результаты. Будет двойной повод для праздника. По крайней мере, так я тогда думала.

Пенни всхлипнула и вытерла глаза. Потом посмотрела на Лео:

– Но Гэри не сдал. Он был очень раздосадован, но я не ожидала, что он начнет винить меня! Начал жаловаться, будто я требую слишком много внимания и это из-за меня у него совсем нет времени на учебу. А потом Гэри стал меня бить. Повалил на пол и принялся пинать ногами. Правда, он не знал, что я беременна, так что не нарочно.

Лео понимала, как тяжело бедной женщине об этом рассказывать.

– Пенни, – мягко произнесла она, – дело не в том, нарочно или не нарочно Гэри это сделал. Главное – не найти виноватых, а сделать так, чтобы этого больше не повторилось, и первый шаг на пути – признать наличие проблемы. И ты это сделала! Элли знает?

– Нет. Никто не знает. Вообще-то Гэри редко пускает в ход кулаки – боится, что люди заметят. Чаще щиплет, и не только руки. Особенно он любит… – Пенни запнулась и принялась вытирать глаза насквозь промокшей салфеткой.

Лео порылась в сумке и молча протянула ей новую.

– Гэри щиплет меня за грудь, и это больно, Лео. Очень больно. Если честно, лучше бы просто кулаком. Зато никто не видит следов. Когда он так делает, стараюсь не кричать, чтобы дети не слышали. Но когда у Гэри нет проблем, все нормально. А вот за последние несколько недель он просто весь извелся и злится чаще обычного. Обычно он себя так не ведет…

Лео не представляла, как убедить Пенни, чтобы перестала оправдывать Гэри. У Лео хватило такта не спрашивать, чем завершилась беременность. Если это произошло, когда Гэри учился, значит, Пенни не могла ждать одну из девочек – они еще слишком маленькие. Оставалось только предположить, что Пенни потеряла ребенка. Тут Лео самой захотелось как следует отколотить Гэри, и она даже знала, куда будет бить.

– А что у него за проблемы? Не рассказывал?

Ни слова не сказав, Пенни уронила голову на грудь. Лео ждала.

– У Гэри другая женщина.

Лео стало невыносимо грустно. Да, ситуация – хуже не придумаешь.

– Он что, сам тебе сказал?

Некоторое время Пенни молчала, явно пытаясь подобрать слова для очередной оправдательной речи.

– Понимаешь, Гэри такой человек, что ему постоянно нужен какой-то новый интерес в жизни. Он быстро пресыщается, и женщин это тоже касается. Я всегда об этом знала. Впрочем, Гэри и не скрывает. Не могу объяснить, Лео… Ситуация слишком сложная.

Лео встала и отправилась на кухню за стаканом воды для Пенни. Пусть немного побудет одна. Если Пенни никогда и ни с кем не говорила о таких вещах откровенно, сейчас ей должно быть очень тяжело.

К тому времени, когда Лео вернулась, Пенни вытерла глаза и снова надела темные очки. Лео поставила стакан на стол и села.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать подробности. Понимаю, как тебе трудно. Но я считаю, что ты должна с кем-то поделиться. Если не хочешь разговаривать со мной, найди кого-то другого. Это уже первый шаг.

Невесело усмехнувшись, Пенни высморкалась.

– Нет, не могу. Раз уж начала, остановиться не получится. Я все тебе расскажу. Если ты, конечно, не против.

Пенни выпрямилась и оперлась руками на колени, будто надеялась таким способом придать себе сил. А потом слова полились бурным потоком. Казалось, Пенни нарочно спешила, чтобы быстрее покончить с неприятной историей.

– Видишь ли, проблема в том, что Гэри по природе охотник. Ему нравится обольщать женщин, покорять их. Меня он тоже добился. После свадьбы я принадлежала ему и, хуже того, никогда не жаловалась, что бы он ни делал. Ты, наверное, считаешь меня полной идиоткой. Но поначалу, каждый раз, когда Гэри вел себя ужасно, я отдалялась от него, и ему приходилось возвращать мою любовь. А потом все повторялось – я охладевала, и он снова начинал за мной ухаживать, как в первые дни. Это был замкнутый круг, но, когда он пытался снова влюбить меня в себя, Гэри становился просто идеальным мужчиной. Только соберусь уйти, как он пускал в ход все свои чары. Дарил цветы, украшения, водил на «свидания», готовил для меня… Чего только не делал! И даже в постели становился нежным и чутким, хотя обычно требует, чтобы все было как он хочет. А потом, когда я таяла, расслаблялся и снова позволял себе гневные вспышки. Как будто хотел проверить, скоро ли у меня закончится терпение.

Пенни сделала паузу и отпила глоток воды. Лео сидела не шелохнувшись. Главное, чтобы Пенни не отвлекалась. Казалось, рассказывая эту историю, она в первый раз смогла взглянуть на мужа объективным взглядом. Пенни снова опустила стакан на столик.

– Но потом на меня перестали действовать его приемы. Я больше не обижалась, да и влюбиться в Гэри снова не могла. Всегда вела себя одинаково, и Гэри заскучал. Но к тому времени у нас было двое детей, а я ни разу в жизни не работала. Даже не представляла, как буду жить, если уйду от Гэри. У меня недостаточно сильный характер, да и практичности не хватит… Надо же еще найти жилье, забрать все, что нужно мне и девочкам, переехать… И Гэри не всегда распускает руки. Когда ему есть чем заняться, он меня не трогает. Особенно когда появляются другие женщины. Гэри добивается взаимности, пока не одержит победу. Нарочно выбирает трудные случаи, чтобы было поинтереснее. Сама знаешь, он красавец и может быть очень обаятельным и милым, если захочет. Помнишь цветы, которые он подарил Элли в субботу? Целый час по саду ходил, выбирал достойные! Да, покупать не стал, решил составить собственный букет, чтобы все было безупречно. Решил произвести впечатление на богатых друзей, вот и расстарался. Он и мне раньше такие сюрпризы делал. Следил, чтобы все было идеально.

– Ты уверена, что у Гэри сейчас новая женщина? Почему же он тогда продолжает на тебя срываться? – спросила Лео.

– Потому что все идет не по плану. Похоже, она не поддается. У Гэри никак не получается уложить ее в постель, и он вымещает злость на мне.

– Откуда ты все это знаешь? Неужели сам поделился? – спросила Лео, которую чуть не передергивало от омерзения.

– Я уже сказала, что не принимаю снотворное, когда Гэри нет дома. Но он об этом не знает. Делаю вид, будто крепко сплю, и он думает, будто меня пушками не разбудишь. Так вот, в пятницу Гэри вернулся очень поздно. Было почти два часа. Настроение у него было ужасное. Я притворялась спящей, но он все равно громко топал, а когда пошел в ванную, хлопнул дверью так, что я думала, с петель сорвал. Я точно знаю – Гэри был с этой женщиной. Из-за чего ему еще так злиться?

Глава 31

В больничной столовой было людно, но, к счастью, близких знакомых Элли среди присутствующих не оказалось. Она отыскала столик в углу и села одна, чтобы как следует все обдумать. Положительная динамика у Эбби заставила Элли забыть о собственных тревогах. Она от всей души радовалась, что наконец появилась надежда. Врач сказал, что, если тенденция сохранится, искусственную вентиляцию легких можно будет отключить уже завтра.

Однако Элли тревожила история с похищением. Ей-то всегда казалось, что жить в деревне спокойно и безопасно. Не считая случая с Фионой, но это совсем другая ситуация. Элли жила в Литтл-Мелем с рождения и как минимум знала всех местных в лицо. А теперь, когда людьми овладела подозрительность, наверняка многие думают, а не их ли друзья или соседи виновны в преступлении?

Что же произошло на самом деле? Неизвестный украл Эбби, а потом сбил ее, чтобы о похищении не узнали? Элли ничего не знала наверняка и могла только молиться, чтобы злодеем не оказался кто-то из приятелей.

Больше всего Элли хотелось поделиться догадками с Максом. Он гораздо лучше разбирается в подростках, чем она, и, возможно, сумеет пролить свет на произошедшее. Но Элли не могла заставить себя поговорить с мужем. Ее снова охватила глубокая печаль.

Макс. Единственный, в кого она когда-либо была влюблена. Даже когда Макс уехал учиться в университет, Элли терпеливо ждала его возвращения. Макс считал, что в разлуке им не следует брать на себя никаких обязательств. Пусть они оба будут вольны заводить новые отношения. Но, оценивая других молодых людей, Элли пришла к выводу, что ни один из них не может сравниться с Максом. Будучи студенткой медицинского колледжа, Элли все свободное время проводила в шумной компании друзей, но все знали, что она ждет только одного человека – Макса Сондерса. И ожидание того стоило. По крайней мере, так Элли думала раньше.

Один близкий человек уже бросил ее, и второго она потерять не могла. Конечно, Элли надеялась, что отец считает свой уход глупой ошибкой, о которой с тех пор тысячу раз пожалел. А может, это мама его выгнала. Однако все эти годы Элли жила с затаенной болью, осознавая, что отец не вернется. Еще раз ей этого не пережить. К тому же, если Макс бросит ее ради другой, Элли будет намного тяжелее…

Если Элли вызовет мужа на откровенный разговор, что ей это даст? Допустим, Макс начнет все отрицать, однако сможет ли она ему поверить? Но если окажется, что муж действительно не изменяет ей, недоверие Элли может навсегда вбить между ними клин. А вдруг у Макса и в самом деле роман с Аланной? Тогда он будет рад возможности объявить, что уходит.

Нет, Элли не намерена сдаваться без борьбы, и главное ее оружие – молчание. Проблема в том, что у Макса все на лбу написано. Элли всегда заранее знала, что муж подарит ей на день рождения или Рождество. Максу часто казалось – раз Элли его не видит, значит, и слышать тоже не может. Еще они пользовались одним и тем же компьютером, и для Элли не составляло труда проверить, на какие сайты заходит муж. Элли невольно улыбнулась, вспоминая некоторые «секреты», которые Максу так и не удалось сохранить в тайне. Но улыбка Элли сразу померкла. Как она была бы рада, окажись Макс более сдержанным человеком!

Впрочем, если бы не проклятая Мими, Элли бы так ничего и не заподозрила. Даже в субботу, находясь в гостях, не упустила случая уколоть хозяйку. Видимо, Мими просто позавидовала счастливой паре и теперь пыталась внести разлад в их упорядоченную жизнь.

Однако трудно было отрицать, что Макс в последнее время отдалился от нее. Иногда муж, как обычно, шутил и валял дурака, но иногда устремлял вдаль невидящий взгляд, и у Элли создавалось впечатление, что мыслями Макс не с ней, а совсем в другом месте.

В последние несколько недель они просто спали в одной постели, и все. Теперь, когда Элли ложилась в кровать, Макс часто притворялся, что уже заснул, хотя это было на него совсем не похоже. Однажды Элли решила проявить настойчивость, и они попробовали заняться любовью, но потом Макс резко остановился.

– Извини, Элли, сегодня не получится, – сказал он. – Наверное, вина за ужином перепил.

Элли обняла его и ответила:

– Ничего страшного.

Но оба знали, что Макс выпил совсем чуть-чуть и, вообще, алкоголь тут ни при чем. Объяснять, в чем дело, муж не собирался, и Элли решила быть с ним особенно нежной и ласковой – вдруг поможет? Но казалось, будто она обнимает неодушевленный предмет. Возможно, проблема в ней. Должно быть, Макс больше не находит жену привлекательной.

Но окончательно Элли уверилась в своих подозрениях, когда Мими рассказала, как подслушала в пабе разговор между Максом и Аланной. Именно об этом разговоре Элли поведала Лео.

– Иногда на работе такое услышишь! Люди относятся к обслуживающему персоналу будто к невидимкам. Пока выпить не захотят. Но я бы на их месте следила за языком, – делилась Мими. – Уж не знаю, о чем Макс шептался с той учительницей, но одну фразу расслышала. Он сказал: «Элли говорить нельзя. Во всяком случае, пока все не устроится, а то как бы она не нарушила наши планы». О чем речь, не поняла, но решила на всякий случай рассказать тебе.

Элли попыталась обратить все в шутку. Мол, Макс, наверное, готовит ей сюрприз на новоселье и просит у Аланны помощи. Возможно, Элли и сама бы в это поверила – если бы не события следующего дня.

Переезжать планировали на другой день. Это было всего несколько недель назад, а казалось, будто прошли годы. Макс обещал заехать в обеденный перерыв, но в последний момент позвонил с отговоркой. Элли точно знала, что муж соврал. Он сказал неправду, и Элли его разоблачила. Получалось, что Мими права. Дело нечисто.

Боль оттого, что Макс встретил другую женщину, была так сильна, что заглушить ее не могло ничто. Элли лежала на полу в пустой гостиной, свернувшись калачиком и пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но тщетно.

А потом… О том, что случилось потом, Элли даже вспоминать не хотелось. Ее отчаяние из-за измены Макса было так велико, что она совершила ужасную ошибку, о которой жалела так, что словами не передать. Ошибку, которую не получалось просто забыть.

От раздумий Элли отвлек вибрирующий в сумке телефон. Раньше она всегда ощущала радостное предвкушение, когда ей кто-то звонил или приходила эсэмэска. Вдруг это Макс или Лео? Или кто-нибудь из друзей зовет в гости? Но теперь любой звук, издаваемый телефоном, пугал Элли. Идя к машине, она боялась снова увидеть его и, даже открывая дверь собственного дома, трепетала от страха.

У Элли не было времени подумать об ужасной эсэмэске, которая пришла вчера. Что она может значить? Элли почти не сомневалась, что это он отправил. Никто другой не знал, что произошло между ними. Не говоря уже о встрече в пятницу ночью. Эта эсэмэска – просто уловка. Из-за всего этого ее налаженная жизнь разваливалась на глазах.

Игнорируя телефон, Элли опустила голову на сложенные руки. Хотелось заплакать, но слез не было. Ситуация казалась совершенно безнадежной.

Глава 32

Всю жизнь – или, во всяком случае, с десяти лет – Лео была глубоко убеждена, что все мужчины – негодяи и верить им нельзя ни в коем случае. Ее собственный отец производил впечатление хорошего человека, но на деле оказался совсем не таким. С тех пор как Лео узнала, что он бессовестно обманывал ее доверчивую маму, она поклялась не доверять мужчинам, какими бы надежными те ни казались. За все годы Лео встречала всего нескольких мужчин, которых готова была признать исключением из правил, и одним из этих немногих являлся Макс. Но сегодня утром сестра объявила, что Макс изменяет ей. Лео было трудно поверить, что Элли права, но, если это действительно так, напрашивался вывод, что ее детский максимализм недалек от истины.

Однако и сама Элли ведет себя подозрительнее некуда. Так и не объяснила, куда ездила среди ночи. На нее это было совершенно не похоже. Невольно вспомнился рассказ Пенни. Получается, Гэри в это время тоже не было дома. Нет, не может быть, просто случайное совпадение. Элли… с Гэри?! Скорее всего, сестра отправилась следить за мужем. Судя по ее утренним откровениям, это вполне вероятно. Но как тогда объяснить телефонный звонок?

Лео мысленно приказала себе прекратить. Это все просто необоснованные догадки, ни к чему тратить на них время. Надо просто поговорить с Элли, поделиться с сестрой фактами и подозрениями. Только не сегодня. Когда Лео возвращалась от Пенни, позвонил Макс, сказал, что готовит для жены ужин-сюрприз, и предложил Лео поесть в гостиной у телевизора – если она, конечно, не против.

– Понимаю, с гостями так поступать невежливо. Извини, Лео, но у нас экстренный случай. Сама видишь – Элли уже несколько дней ходит как в воду опущенная. Хочется ее как-то подбодрить, что-то для нее сделать. Показать, что думаю о ней, забочусь… С этим переездом столько возни… Не помним, когда в последний раз наедине оставались. Выручи, а?.. Если не трудно… – робко просил Макс.

Лео стало жаль его. Не считая пьянки на корпоративе, Макс вел себя как образцовый муж, а этот ужин – еще один пример его заботы о жене. Но если Элли права и у Макса действительно другая женщина, красивый жест может оказаться всего лишь проявлением чувства вины или попыткой хоть немного задобрить жену перед сокрушительным признанием.

Шагая по деревне, Лео пришла к выводу, что пора возвращаться домой. В доме сестры от нее никакой пользы. Но есть проблема: если объявить об отъезде прямо сейчас, Макс и Элли решат, что выжили гостью, и почувствуют себя виноватыми. Нужен сообщник. Пусть позвонит и скажет, что Лео должна немедленно ехать в Манчестер – скажем, ее срочно хочет видеть клиент. Лео даже знала, кого попросить об услуге. Тома.

Лео казалось, что он как никто поймет ее затруднения и не откажется выручить. К тому же возвращаться на ферму «Ивы» пока не хотелось. Можно по пути заскочить к Тому и изложить ситуацию. Но сначала не мешает зайти в магазин, чтобы не идти в гости с пустыми руками.

Открыв дверь винного магазина, Лео с удивлением обнаружила внутри весьма богатый ассортимент. В Манчестере она привыкла к сетевым магазинам, в которых продают одно и то же, поэтому приятное разнообразие радовало. Пахло здесь восхитительно – характерный запах хорошего винного магазина ни с чем не спутаешь, хотя определение ему найти трудно. С одной стороны, забродивший виноград, но есть и еще какие нотки – что-то, теплое и умиротворяющее… Кажется, древесное, но точнее уловить сложно…

А еще Лео понравилось, что владелец не торопит покупателей. Мужчина за стойкой просто взглянул на нее поверх очков-половинок, улыбнулся и вернулся к своему кроссворду.

Лео принялась разглядывать полки. Она знала, что коллекция вин у Тома богатая, но это не значит, что ее нельзя пополнить. Не успела Лео остановить выбор на Tin Pot Hut Sauvignon как дверь магазина резко распахнулась. Внутрь вбежала слегка запыхавшаяся миссис Тальбот.

– Лео… Заметила издалека, как ты заходишь внутрь… Можно тебя на пять минут?

Лео поставила бутылку на прилавок и повернулась к миссис Тальбот.

– Слышала новости про Эбби Кэмпбелл? Элли не рассказывала?

– Элли на работе, миссис Тальбот. С утра ее не видела.

– Можно просто Дорин, милочка. Мне так больше нравится.

– Хорошо, Дорин. Нет, про Эбби я ничего не знаю.

– Такой ужас… Только что в новостях передавали, всего полчаса назад. Говорят, перед тем как Эбби сбила машина, девочку похитили! Уже и к мяснику сбегала, и к зеленщику – никто ничего не знает, но все говорят, что преступник – кто-то из нашей деревни! Да что же это за жизнь такая, даже в деревне опасно!..

Лео и в самом деле ничего не слышала о похищении и не могла сообщить миссис Тальбот ничего нового. Бедная девочка. Стоит ли удивляться, что местные жители в шоке. Страшно представить, что кто-то из твоих соседей мог сбить ребенка и уехать, но еще хуже осознавать, что среди них скрывается похититель детей.

– Очень жаль, но ничем не могу помочь, – ответила Лео. – Разделяю ваши чувства, но о похищении слышу в первый раз.

– Сколько себя помню, никогда таких дикостей не случалось. Конечно, был неприятный случай с твоей подругой, но это же совсем другое.

О чем это она? Какая подруга? Лео ничего не понимала.

– Ты что, не знаешь?

Похоже, миссис Тальбот удивило недоумение Лео.

– История твоей подруги, Фионы, немного похожа на случай с Эбби. Фиона ведь уже в старших классах была очень хорошенькая, а когда это случилось, сразу взяла и уехала, ни слова никому не сказала.

– Иногда семьи переезжают, – философски заметила Лео.

– В том-то и дело, милочка, – уехала одна Фиона! А родители остались, и брат тоже. Их спрашивают, куда Фиона подевалась, а они молчат, как воды в рот набрали.

Лео покачала головой. Теперь понятно, почему обстоятельства отъезда Фионы вызывают подозрения.

– Боюсь, в те годы мы с ней мало общались. Знаю только, что Фиона уехала, но, по-моему, в этой истории нет ничего особенного.

Миссис Тальбот была возмущена до глубины души, но Лео уже надоел этот разговор. Ей было хорошо известно, что деревенские жадны до сплетен, но Лео не находила ничего приятного в том, чтобы упиваться чужими несчастьями. Повернувшись к полкам, Лео схватила первую попавшуюся бутылку красного вина и выудила из сумки кошелек.

– Нет уж, странностей хватало, – возразила миссис Тальбот. – Конечно, с тех пор лет пятнадцать прошло, но одно помню точно – Фиона была беременна. Кто отец, не знали. Может, ее тоже похитили, но бедняжке удалось сбежать. Она ведь так ничего и не рассказала. А теперь еще этого ее самодовольного мужа арестовали…

Новость об аресте Чарльза Лео всерьез не восприняла – сочла обычным преувеличением. Заплатив за покупки, с благодарностью улыбнулась владельцу и, повернувшись к миссис Тальбот, попыталась убедительно изобразить дружелюбную улыбку.

– Сомневаюсь, что тут есть какая-то связь. Извините, Дорин, но мне пора.

Пока миссис Тальбот открывала и закрывала рот, точно выброшенная на берег рыба, Лео торопливо попрощалась и поспешила за дверь.

Да, история Фионы оказалась не так проста, как полагала Лео. К тому же любопытно было узнать подробности про Чарльза. Но сплетничать с Дорин Тальбот Лео определенно не собиралась. Лучше расспросить Элли.

Да, Фиона явно попала в неприятную историю, но какая тут может быть связь со злоключениями бедной Эбби?


Из кухни доносились пряные ароматы. Да, ужин будет вкусный, подумал Том. Но до вечерней трапезы оставалось еще несколько часов. Том намеревался побаловать себя индийской кухней – часть съест сегодня, остальное уберет в холодильник.

Пройдя из кухни в гостиную, взял книгу, которую читал. Вернее, пытался читать. Том выбрал детективный роман, но никакого удовольствия не получал – его раздражали неточности, допущенные автором, и упорное стремление изобразить всех полицейских людьми агрессивными и чуть ли не опасными. Да и сосредоточиться не давали мысли о похищении Эбби Кэмпбелл. Том скучал по работе так, что и передать нельзя. Его с невероятной силой тянуло вмешаться в расследование. За неимением такой возможности Том бродил по деревне и заходил в магазины, стараясь собрать ценную информацию. К сожалению, это ему не удалось. Люди знали, что он полицейский, и в его присутствии боялись сболтнуть лишнего.

Впрочем, были и хорошие новости. Из полицейского управления Большого Манчестера сегодня утром сообщили, что скоро в отделе тяжких преступлений появится вакансия. Конечно, на повышение рассчитывать не приходилось – требовался старший инспектор, но Том был доволен. Главное, что не придется целыми днями просиживать штаны в кабинете. А интриг в верхах Тому точно на всю жизнь хватило. Его искренне заинтересовала эта должность. Встречу Тому назначили на следующей неделе. Начальницей его станет женщина, с которой Том раньше работал в одной команде, но с тех пор карьера ее взлетела вверх. По мнению Тома, весьма заслуженно. Конечно, без насмешек не обойдется, но Том решил, что уж такую-то малость он точно переживет.

Когда Том выглянул в окно, его ждал приятный сюрприз – по дорожке шагала Лео с пакетом, в котором, судя по форме, лежали бутылки. Как всегда, она была одета в черное с белым, но на этот раз ее красивые бедра подчеркивали белые льняные брюки. Черная шелковая блузка без рукавов с огромными пуговицами свободно облегала фигуру, а волосы развевались от легкого ветерка.

Да, чудесное зрелище, подумал Том. Да что там, великолепное! А ярко-красная помада придавала в остальном строгому образу сексуальности. Конечно, Лео иногда бывала излишне язвительна, но, услышав ее историю, Том понимал, в чем причина. Он выглянул из задней двери и окликнул гостью:

– Здравствуйте, Лео! Заходите здесь, так удобнее!

Мимоходом кивнув, Лео подошла к нему, выставив вперед пакет, будто хотела избежать объятий – если у Тома, конечно, возникнет такое желание.

– Вот, принесла подарок. В обмен на небольшую услугу, – начала Лео, сразу беря быка за рога.

– Проходите. Уверяю вас, всегда готов помочь и без подкупа. Впрочем, если просите о чем-то неблаговидном, никакие взятки не помогут, – ответил Том и улыбнулся, давая понять, что шутит.

Они прошли на кухню, и Лео сразу остановилась, положив пакет в ближайшее кресло.

– Какой аппетитный запах! Неужели в этой деревне есть приличный индийский ресторан? Тогда почему я ничего о нем не знаю? – спросила Лео, с восторгом глядя на тарелки.

– Вынужден разочаровать, но готовые блюда из индийских ресторанов не покупаю принципиально. Все это – плоды моих трудов. Значит, любите индийскую кухню?

– Не то слово! Обожаю! – воскликнула Лео и, подойдя к плите, подняла крышку и принялась разглядывать карри в сливочном соусе. Казалось, она вот-вот готова была обмакнуть в него палец, но удержалась. Лео повернулась к Тому и одарила его игривым взглядом, хотя Том не сомневался, что в такой восторг гостью, увы, привело угощение, а не хозяин. Лео подошла к следующему блюду и бросила на Тома вопросительный взгляд.

– Это джалфрези с креветками… вернее, будет, когда положу креветки.

– Мм, объедение. – Лео наклонилась над сковородкой и глубоко вдохнула аромат. Подняв голову, повернулась к Тому. – Неужели вы правда приготовили все это сами? – В ее голосе явственно слышалось уважение и преклонение перед кулинарными талантами повара. – Вы прямо как Элли! Хорошие же из вас получатся соседи – будете соревноваться, кто вкуснее накормит гостей! А вообще-то извините, что мешаю. Только попрошу, о чем хотела, и уйду. Готовьте спокойно. Вы ведь, наверное, кого-то ждете? Еще раз простите, что так врываюсь.

Том выдвинул табуретку, сел и приглашающим жестом указал на соседнюю.

– Нет, вы мне не мешаете, и гостей я не жду. Просто готовлю для себя. Обожаю это занятие, я ведь и поесть тоже большой любитель. Да и что скрывать – все равно заняться больше нечем. Так чем могу помочь?

Похоже, Лео удивилась, что Том наготовил столько для себя одного, но спокойно села, оперлась локтями о столешницу и сразу перешла к делу.

– Мне нужно вернуться в Манчестер, и как можно скорее. У Элли и Макса сейчас проблемы, не буду говорить какие – это личное дело. Но если просто объявлю, что уезжаю, Элли решит, что была плохой хозяйкой, и начнет винить Макса. Кстати, сегодня он устраивает для Элли романтический ужин, хотя даже не представляю, что Макс может состряпать. Вот я и подумала: если вы позвоните и выдадите себя за клиента, которому срочно требуется консультация, у меня появится отличный повод для отъезда. Ни к чему мешать Максу и Элли налаживать отношения.

Тома огорчило известие, что у Сондерсов проблемы. Они ему сразу понравились, однако, когда дело касается чужих семей, никогда нельзя судить со стороны.

– Вообще-то для меня это не проблема. Но может быть, останетесь в Литтл-Мелем еще на один вечер и поужинаете со мной? Как видите, еды более чем достаточно. А утром советую подумать еще раз. Если у вашей сестры действительно разлад с мужем, поддержка ей понадобится.

При упоминании об ужине Лео сразу оживилась, и Том понял, что устоять перед соблазном она не в состоянии. Хотя дело, конечно, не в хозяине, а в угощении.

– Соглашайтесь, Лео. Компания бы мне не помешала, а Макс и Элли будут только рады остаться наедине. А будете прятаться в своей комнате, Элли станет стыдно, и она вынуждена будет позвать за стол и вас тоже. Позвоните им и скажите, что ужинаете у меня.

Лео два раза просить было не надо. Она достала телефон.

– Вот черт, батарейка разрядилась. Можно одолжить ваш мобильник? Отправлю Максу и Элли эсэмэску.

Том подтолкнул к ней телефон, Лео быстро набрала сообщение и отправила обоим супругам. Впрочем, Элли, скорее всего, еще на работе, а мобильник Макса отключен – такая уж у него привычка. Ничего, потом все равно увидят.

– Раз уж остаетесь, позвольте чего-нибудь вам налить. Что предпочитаете?

– Вообще-то предпочитаю холодную водку, но, если у вас нет, подойдет вино.

– Водка сейчас будет. Прямо из холодильника, так что останетесь довольны.

Том взял пару стаканов, налил Лео водки, а себе – красного вина. Том рассмеялся, когда она залпом опрокинула свою порцию, но от второй отказалась – вместо этого указала на вино.

– Больше одной порции не пью. И то изредка. Конечно, обожаю этот напиток, но боюсь втянуться. А кроме того, хочу остаться достаточно трезвой, чтобы оценить ваши восхитительные блюда, поэтому одной порции водки и одного бокала красного вина будет вполне достаточно.

Убрав разрядившийся телефон в сумку, Лео повернулась к Тому.

– Ну почему все мужчины такие сволочи? – с чувством произнесла она.

– Очаровательное начало, – рассмеялся Том. – Я приглашаю вас на ужин, позволяю воспользоваться своим телефоном, а вы объявляете, что все мужчины сволочи. Очень мило!

Лео тоже засмеялась:

– Хорошо, не все. Но, согласитесь, многие. Сегодня разговаривала с одной женщиной, не буду называть ее имени, и оказалось, что ее муж – полный подонок. Даже представить страшно, что она вынесла, а особенно печально, что бедная женщина всячески его покрывает и оправдывает.

Лео положила подбородок на сцепленные в замок руки и оперлась локтями о столешницу.

– Полагаю, вы о Пенни, – высказал догадку Том и поморщился. Разумеется, его отвращение вызвала отнюдь не эта женщина, а ее муж.

– С чего вы взяли? – спросила Лео.

– Разве не понятно? Я же видел, как он с ней обращается. Гэри – один из тех людей, которые считают правильным только собственное мнение, а остальные должны с ними во всем соглашаться. И особенно жена.

Лео поглядела на Тома, вскинув брови и склонив голову набок.

– Интересно… Для мужчины вы очень проницательны. Надеюсь, мой комплимент вас не обидел.

– Нет, это уже ни в какие ворота! Разве можно общаться с хозяином в таком тоне? Хотя бы из вежливости признайте, что я не вписываюсь в стереотипный образ мужчины, который вы себе нарисовали, и окажите хоть немного уважения. – Том бросил на Лео суровый взгляд, и та улыбнулась.

– Хорошо. Возможно, некоторые мужчины – не сволочи, и вы – один из них. Но учтите – раньше я так думала про Макса, а вот теперь не уверена, – поделилась Лео.

Том заметил, что она опять нахмурилась, и решил сменить шутливый тон на серьезный:

– Что случилось, Лео? Вас что-то тревожит?

Лео отпила большой глоток вина.

– Беспокоюсь за Элли. Она кое в чем подозревает Макса. Не буду рассказывать подробности – главным образом потому, что надеюсь – Элли ошибается. В общем, Элли очень переживает, и я хотела ее успокоить, но ничего не вышло.

Том ничего не ответил и молча отправился за солеными орешками в качестве закуски.

– На днях рассказывала вам об отце, но одно важное обстоятельство упоминать не стала. Когда мне было лет четырнадцать, отец исчез. Вообще-то он часто уезжал неизвестно куда, но на этот раз не вернулся. Элли очень переживала, хотя не понимаю почему. Впрочем, она с детства видит в людях только хорошее.

Лео закинула несколько орешков в рот и какое-то время задумчиво жевала.

– Проблема в том, что мы не знаем, куда он подевался. Через семь лет после его исчезновения мачеха объявила, что его признали умершим, но свидетельства о смерти мы с Элли не видели. К сожалению, Элли отказывается верить, что он умер. Всегда любила сказки и теперь вбила в голову, что в один прекрасный день папа, как по волшебству, возникнет на пороге, ведь теперь его злая жена скончалась.

Том внимательно вгляделся в лицо Лео.

– А вы, я так понимаю, в сказки не верите? И в чудесные возвращения сбежавших отцов тоже? – мягко спросил он.

– Знаете, Том, вообще-то мне все равно, жив он или нет. На самом деле ему было глубоко плевать на всех нас, но Элли в этом не убедишь. Пыталась узнать, что случилось с отцом, но для полноценного расследования не хватает фактов. Нужно хотя бы знать предполагаемое время и место смерти, но нам неизвестно ни того ни другого. Мачеха, конечно, назвала дату, но это, к сожалению, ничего не дает. Элли потому и переехала на ферму «Ивы» – надеется, что отцу проще будет ее разыскать. Макс просто пошел у нее на поводу, хоть и понимает, что затея глупая. Если смогу узнать, что произошло, Элли наконец успокоится.

Том молча обдумывал ситуацию.

– Хотите, помогу? К сожалению, воспользоваться официальными каналами пока что не имею возможности, но за годы службы неплохо натренировался разыскивать пропавших.

– Буду очень благодарна, Том. Спасибо.

Кажется, его обещание доставило Лео большое облегчение – хоть одна ее проблема решена. Том был очень доволен. Лео изложила ему скудные факты и обещала переслать файл, как только вернется домой.

– И вот еще какая странность… В воскресенье нас всех не было дома. Не очень долго, но Элли уверена, что в дом кто-то проник. Мы сказали, что у нее разыгралась фантазия, но вообще-то я не уверена.

Лео рассказала про свой лэптоп и просмотренные файлы.

– В полицию звонили? – спросил Том.

– Нет. Следов взлома не было, из вещей ничего не пропало… Наверное, надо было сказать Максу и Элли про лэптоп, но сестра во всем винила мужа – повторяла, что он забыл запереть черный ход. Макс клялся, что запер, а я подумала, что мои подозрения слишком сомнительные, вот и решила не усугублять конфликт. Как думаете, что нам делать?

– Если Макс действительно уверен, что запер дверь, советую на всякий случай поменять замки и сообщить в участок.

– Звучит разумно, но вряд ли они согласятся. Макс решил, что Элли показалось. Теперь жалею, что не поддержала сестру.

– Если хотите, можно прямо сейчас позвонить в полицию, – предложил Том. – А я позабочусь о том, чтобы ваши слова восприняли всерьез. Правда, если дело было несколько дней назад, найти какие-то следы будет трудно. Все-таки скажите Максу, чтобы поменял замки. И установите камеры, если Элли так будет спокойнее.

Лео скорчила гримасу.

– Она вообще в последнее время какая-то нервная. Будем надеяться, романтический ужин поднимет ей настроение. Макс чего только не делает, чтобы ей угодить, и все без толку. С тех пор как я приехала, у вас тут непонятно что творится. Только сегодня пришлось отбиваться от деревенской сплетницы – хотела обсудить несчастный случай с Эбби Кэмпбелл. Ужасная новость – оказывается, девочку похитили. Бедняжка.

Вспомнив просьбу Стива собирать гуляющие по деревне слухи, Том сразу захотел разузнать подробности, но понимал, что вряд ли Лео раскроет все секреты. Как только почувствует, что разговор стал напоминать допрос, на откровенность нечего и рассчитывать. В этом он был уверен. Значит, надо, чтобы Лео сама захотела поделиться информацией.

– Литтл-Мелем – деревня маленькая и тихая, все друг друга знают. Наверное, местные и не предполагали, что подобное может случиться здесь, – проговорил Том, не глядя на Лео и подливая ей в бокал еще вина.

– Говорят, Чарльза забрали в участок. Это правда?

– Лео, я сейчас не работаю, – ответил он, избегая прямого ответа.

– А вы знаете, что на этой неделе Чарльз решил остаться в Чешире? Насколько понимаю, не в его правилах брать отгулы без причины.

Том буркнул что-то неопределенное. Похоже, Лео такой ответ удовлетворил. По крайней мере, она продолжила говорить как ни в чем не бывало:

– Пэта, кажется, тоже допрашивали. Его имени не называли, но сказали, что в участок вызвали заместителя директора. Конечно, Пэт не единственный заместитель, но в ночь с пятницы на субботу его точно не было дома. А самое странное, что начиная с воскресенья никто не может с ним связаться. Макс пытался, но не сумел дозвониться. А ведь Элли говорит, что эти двое неразлейвода, каждый день общаются. Сплетничают, точно две бабки, – так она выразилась. Но и сам Пэт Максу тоже не звонит.

– Возможно, дело в новой женщине. Наверное, уделяет ей все свободное время и ни о чем другом думать не в состоянии.

Лео поморщилась:

– Между прочим, вообще не понимаю их отношений. Видели бы вы жену Пэта. Честное слово, Том, она бы вам понравилась. Впрочем, и Мими тоже немного жаль. Все винят в разрыве ее. В любом случае есть проблемы и поважнее. Вы, должно быть, знаете больше нас всех, вместе взятых. У вас ведь друзья в полиции. Что они говорят? Как идет расследование? Еще не напали на след похитителя или водителя… если это, конечно, не одно и то же лицо.

Том подошел к плите, снял крышку с карри и немного помешал. Необходимости в этом не было, но Том не хотел, чтобы Лео увидела выражение его лица. Да, Стив рассказывал о нескольких людях, которых успели допросить, но Том не имел права разглашать детали.

– Следствие идет своим чередом. Уверен, преступника – или преступников – поймают. Но такие дела быстро не делаются. Необходимо разобраться, вникнуть…

Тому не хотелось признаваться, что, по словам Стива, ни одного подозреваемого так до сих пор и не уличили – ни в похищении, ни в наезде.

Глава 33

Открыв дверь, Элли принюхалась. Запах она узнала сразу. Макс приготовил спагетти болоньезе. Это блюдо муж гордо именовал своим фирменным, но на самом деле ничего другого готовить просто не умел. А ведь сегодня Элли рассчитывала всего лишь перекусить бутербродом с сыром и пораньше лечь спать, но Максу этого говорить, естественно, не собиралась. Элли вообще была не уверена, сможет ли с ним разговаривать, но, по крайней мере, за столом будет Лео. Оставалось надеяться, что присутствие сестры поможет сгладить неловкость.

Бросив сумку в коридоре, Элли вошла на кухню и застыла на пороге. Приглушенный свет – лампа горела на полную мощность только над плитой, – а на террасе красиво накрыт стол, и под стеклянными абажурами горят свечи. Центр стола украшал яркий кувшин с букетом садовых цветов. Макс стоял возле стеклянных дверей, ведущих на террасу, и нервно переминался с ноги на ногу. Учитывая, в каком настроении жена была утром, он явно боялся, что Элли не оценит его трудов.

– А где Лео? – только и сумела выговорить она.

– В гости пошла. К Тому. А близнецы уже спят. Поужинаем вдвоем. Вот, выпей бокал вина и присядь.

Макс поспешно схватил бутылку красного вина и разлил напиток по бокалам. Потом нажал на кнопку пульта, и, к удивлению Элли, из динамиков донеслась знакомая мелодичная музыка… Snow Patrol.

– Это что, «Гоняя на автомобилях»? Серьезно? Макс, ты же такое терпеть не можешь, – проговорила Элли, взяв из протянутой руки мужа бокал.

– Сегодня все только для тебя. Так что другой музыки, к сожалению, не будет, одна дурацкая. Пойдем, давай посидим в саду, пока вода вскипит. Я пасту готовлю. Прости, но придется обойтись без изысков, ты же знаешь, какой из меня повар.

Всего месяца два назад романтический сюрприз привел бы Элли в полный восторг, но теперь ее одолевали сомнения. Что заставило Макса так расстараться – любовь и желание порадовать или все-таки нечистая совесть?

Выйдя из дома, Элли смогла вблизи оценить, сколько усилий затратил муж, и на глаза навернулись слезы. Но Элли нужно было некоторое время, чтобы взять себя в руки и изобразить реакцию, которой от нее ожидают.

– Макс, какая красота! Потрясающе! Но… Дай мне, пожалуйста, десять минут. Хочу сначала принять душ и зайти на секундочку к детям. Ты не против?

В глазах Макса промелькнуло разочарование. А он-то думал, что все предусмотрел. Но Элли решила, что поднимет мужу настроение, как только спустится. Забудет об остальных заботах и уделит все внимание Максу. Кто знает – возможно, их брак еще удастся спасти.

Наклонившись, Элли легонько коснулась губами его щеки и направилась к лестнице, по пути подобрав брошенную в коридоре сумку. Поднимаясь наверх, она почувствовала, как вибрирует телефон, и, порывшись внутри, наконец выудила его наружу. Пришли две эсэмэски – одна с незнакомого номера, другая – с засекреченного. С каких пор Элли начала бояться сообщений вместо того, чтобы радоваться им?

Бросив сумку на кровать, Элли села и уставилась на дисплей. Она трепетала от страха. Но, открыв эсэмэску с номера, которого не было в списке контактов, вздохнула с облегчением. Писала Лео, предупреждая, что будет ужинать у Тома. Расслабившись, Элли искренне надеялась, что вторая эсэмэска окажется такой же безобидной.

Но она ошиблась.


«Да, Элли, от наследственности никуда не денешься. Ты, конечно, тоже хороша, но до папаши тебе далеко. Ну вы и семейка. Обхохочешься, секрет на секрете. Не забывай, скоро мне понадобится твоя помощь. Учти, Элли, проболтаешься, и твою тайну узнают все».


Элли застыла, гипнотизируя взглядом телефон. Буквы так и плясали перед глазами. Нет, это точно от него, больше не от кого. Что он задумал, почему скрывает номер и отправляет эсэмэски с угрозами? Явно хочет ее запугать, но зачем? Злится, что Элли не собирается с ним встречаться и уходить от мужа? Или надеется, что угроза шантажа заставит Элли передумать? В любом случае это злобная, отвратительная выходка. Раньше Элли не поверила бы, что он может опуститься так низко. И при чем тут папа? Впрочем, все взрослое население помнит, при каких обстоятельствах сюда приехала Лео и какой прием ее ждал. Должно быть, наслушался сплетен. Никто другой просто не мог отправить Элли эсэмэску такого рода.

Элли решительно удалила ее и отключила телефон. Больше всего хотелось разрыдаться, но она сдержала слезы. Нельзя, чтобы Макс заметил, что жена плакала. Нужно делать вид, что все нормально.

Торопливо раздевшись, Элли бросила вещи на стул и направилась в ванную. Пусть хотя бы ее тело будет чистым. К сожалению, от плохих воспоминаний и глупых ошибок избавиться оказалось не так просто.


Элли понимала, что заставляет Макса ждать слишком долго, но с болоньезе ничего не случится. К тому же, если она приведет себя в порядок ради такого случая, Максу будет приятно. Сначала он не заметил Элли – уныло сидел за кухонным столом, глядя прямо перед собой и барабаня пальцами по столу. В тот момент Элли больше всего хотелось подойти к нему и обнять. В кухне было тихо. Макс явно решил выключить ненавистную музыку, как только Элли ушла.

Заметив жену, бодро вскочил со стула и поспешил к ней. Нежно взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы.

– Ну как, теперь лучше, любимая? – спросил он с понимающей улыбкой. – Пойдем. Так на чем мы остановились?

Макс вывел Элли на террасу, взял ее бокал и снова вручил ей.

– Да, молодец, что настояла на душе. Надо же расслабиться после рабочего дня. И стемнеть успело. Так романтичнее. Садись, отдыхай, а я на стол накрою.

Погладив ее влажные волосы, Макс вернулся на кухню и по пути снова включил музыкальное сопровождение. На этот раз запела группа Keane – «Покинутый в надежде на воссоединение». Да, Макс явно решил выступить по полной программе.

Элли попыталась сосредоточиться на успокаивающей музыке и не думать ни о чем другом, даже об Эбби. Элли заглянула в кухню и увидела, как Макс скачет, размахивая рукой. Должно быть, кипятком обжегся. Для спортсмена с отличной координацией на кухне Макс до смешного неловок, с нежностью подумала Элли.

Постепенно «дурацкая» музыка оказала свое воздействие, и Элли начала расслабляться. Нужно бы поговорить с Максом начистоту. Но Элли боялась.

Однако неловкость вернулась, когда Макс принес две миски со спагетти и соусом и они принялись за еду. Конечно, по сравнению с утром обстановка разрядилась, но оба чувствовали, сколько между ними недосказанностей. Оба старались не нарушать хрупкое перемирие и сдержанным тоном обсуждали все что угодно, кроме настоящих, серьезных проблем.

Когда спагетти были съедены, заиграла новая песня. Aerosmith. Макс встал.

– Иди ко мне, красавица моя, – произнес он. – Помнишь?..

Элли знала, что сейчас будет. Раньше они делали это часто, но теперь даже трудно было припомнить, когда Макс и Элли танцевали в последний раз.

Макс протянул руку, и они отошли от стола. Он обнял Элли за талию, взял ее руку и притянул к себе. Прислонился щекой к ее затылку, а Элли коснулась губами его ключицы. И они стали медленно танцевать. Наконец Элли ощутила, что напряжение уходит.

Я не хочу закрывать глаза,

Я не хочу засыпать,

Потому что я буду скучать по тебе,

И я не хочу пропустить ни мгновения…

Макс тихонько мурлыкал припев ей на ухо, и Элли готова была поверить каждому слову. Она больше не могла молчать. Они должны сказать друг другу правду, прямо сейчас…

– Макс, – прошептала Элли.

– Вот черт, – выругался Макс, когда из кухни зазвонил телефон. – Ничего не скажешь, очень кстати! Извини, любимая.

Макс разжал объятия, провел пальцами правой руки над левой грудью Элли, наклонился и поцеловал ее в уголок рта.

– Никуда не уходи. Мы еще не закончили.

Элли разочарованно плюхнулась обратно на стул, а Макс зашел на кухню и выключил музыку. В саду снова стало тихо, но тишина была какая-то неприятная, и у Элли возникло странное ощущение, будто кто-то не сводит с нее глаз. Элли невольно вздрогнула и принялась внимательно разглядывать кусты. Что это? Элли вдруг заметила маленький, яркий огонек около пруда с рыбками. Как только Макс взял трубку и сказал «алло», огонек тут же погас.

Элли сразу все поняла. Огонек – это подсветка мобильного телефона. Кто-то прячется в саду. По всему телу пробежала дрожь. Макс несколько раз повторил «алло, алло», но Элли знала, что никто не ответит.

И тут она услышала голос. Он шепотом пел первый куплет той же самой песни:

Могу все время бодрствовать, чтобы услышать твое дыхание,

Увидеть, как ты улыбаешься во сне,

Когда ты погружена в свои мечты.

Потом Элли заметила в темноте силуэт певца. Тот сделал шаг вперед, и Элли уже собиралась закричать, когда услышала, как Макс положил трубку, пробормотав:

– Не отвечают. Мало того что отвлекли…

Силуэт скрылся из вида.

Макс вышел на террасу и снова протянул Элли руку:

– Ну что, продолжим, любимая?

Но она поспешно принялась собирать со стола тарелки.

– Макс, давай лучше внутрь пойдем, а то холодно стало.

На лице Макса явственно читалась обида. Элли хотелось поцеловать его, утешить, но не рискнула сделать это здесь. Нельзя, чтобы темная тень подошла ближе, чем она уже есть.

День шестой

Среда

Глава 34

И снова бессонница. Интересно, почему в пять часов утра все видится в особенно мрачном свете? Потому что все остальные спокойно храпят в удобных кроватях, и только ты лежишь и страдаешь?

В углу тихо играло радио, но от него легче не становилось. Музыку по ночам передают заунывную, а ведущие говорят тихими, вкрадчивыми голосами, будто стараясь усыпить слушателей. Но только начнешь поддаваться и погружаться в сон, как тебя будят местные новости.

В последнее время говорили исключительно про Эбби Кэмпбелл. Рассуждали, какое счастье для родных, что ее состояние улучшилось (да уж… хорошо счастье…), и как инцидент заставил всех сплотиться.

А еще твердили, будто Эбби похитили, но это была неправда. Просто хотелось сделать ей сюрприз. Они стали такими хорошими друзьями в Фейсбуке. Эбби должна была обрадоваться, узнав, кто такая Хлоя на самом деле.

Мне просто хотелось дотронуться до тебя, Эбби. Обнять. Поцеловать. Для этого пришлось долго готовиться, выжидать. Но ты оттолкнула меня. Дала понять, что не нуждаешься во мне.

А теперь Эбби обо всем расскажет, и, конечно, никому в голову не придет отнестись ко мне с пониманием. Совсем как в прошлый раз. Тогда было то же самое.

Ты оттолкнула меня, Эбби. Ты даже представить себе не можешь, какая это боль. Как ты могла поступить так со мной? Я не желаю тебе смерти, но если ты выживешь, моя жизнь будет погублена.

Как только Эбби начнет говорить, тщательно создаваемый фасад новой жизни рухнет, а этого допустить нельзя. А вдруг водитель заговорит первым?

Надо торопиться. Кто-то должен умереть.

И Элли поможет. Но достаточно ли она запугана, чтобы делать что велят? Без участия Элли план провалится. Она – самое важное звено. Приманка.

Должно произойти еще что-то. То, что по-настоящему ее испугает. Элли – женщина добропорядочная, но ею легко манипулировать. Особенно если дело касается детей.

Надо сделать так, чтобы она боялась ослушаться. Страх за детей заставит ее исполнить то, что нужно. Другого выхода нет – события стремительно мчатся вперед, к развязке, и остановить их не удастся. Скоро эта история закончится. Жизнь вернется в обычную колею, будто ничего и не было.

Теперь все зависит от Элли.


Особой религиозностью Лео не отличалась, но всегда верила в добрые и злые силы. Сверхъестественными способностями, позволяющими видеть ауру, не обладала, но чувствовала, что эти поля существуют. Бывает, что в комнате неподвижно сидят два человека, лица обоих ничего не выражают, но от столкновения разных энергий вокруг ощущается прямо-таки предгрозовое напряжение. Вот и в среду утром, когда Лео вошла на кухню, ей достаточно было увидеть спину Элли, и она сразу подумала, что, если бы умела различать ауры, сейчас увидела бы грязно-коричневую – цвета тревоги.

И что теперь делать?

Лео надеялась, что в ее отсутствие супруги уладят все разногласия.

Наконец все позавтракали. Элли убирала посуду, Макс за руки вел детей к двери. Внешне все было в порядке. Макс сказал, что сейчас уложит велосипеды Джейка и Руби в багажник и они поедут куда-нибудь на природу покататься. Руби заявила, что хочет научиться ездить на двух колесах, а не на четырех. Элли ответила, что не сможет на это смотреть. Сестра отказалась от поездки, сославшись на то, что ее нервозность передастся дочке. Джейк же решил, что посмотрит, сколько раз упадет Руби, прежде чем определиться, осваивать ли двухколесный велосипед самому.

Бодро помахав рукой, Макс ушел, но Лео его веселость показалась наигранной. Видимо, ее надежды на примирение супругов не оправдались. Лео пыталась понять, что на самом деле происходит между Максом и Элли. С чего бы это сестра превратилась в ревнивую ведьму? Лео села за стол.

– Элли, что происходит? Знаю, ты думаешь, будто у Макса роман с учительницей физкультуры, но дело же не только в этом, правда? Вздрагиваешь каждый раз, когда звонит телефон. Такое чувство, будто собственной тени боишься. Это имеет какое-то отношение к ночи с пятницы на субботу? Ты ведь так и не сказала, где была.

Элли со звоном опустила тарелки на столешницу, вилки, ложки и ножи посыпались на пол. Элли тихонько выругалась и ответила, не поворачиваясь к сестре:

– В ночь с пятницы на субботу ничего особенного не случилось. Я же тебе сказала.

– Тогда почему ты не хочешь, чтобы о твоей поездке узнал Макс? – спросила Лео.

Элли резко развернулась:

– Даже заикаться об этом не смей. И вообще, не твое дело. Оставь меня в покое.

Элли наклонилась, подняла столовые приборы и принялась засовывать их в посудомоечную машину. Но Лео сдаваться не собиралась:

– Да что с вами такое? Оба прямо на себя не похожи! Ты с чего-то взяла, будто Макс хочет уйти от тебя к Аланне, но почему бы не спросить самого Макса? Хочешь, я с ним поговорю?

Элли вцепилась в край раковины, и даже из-за стола Лео заметила, как побелели костяшки ее пальцев. Спина Элли была напряжена, голос звучал сдавленно, будто она едва открывала рот.

– Для меня самое главное – брак и дети, и никто не разрушит мою семью. Никто. Не допущу, чтобы со мной случилось то же, что и с мамой. Папа ушел из-за нее, она сама оттолкнула мужа, но я не повторю этой ошибки. Наши трудности временные, все непременно уляжется. Не собираюсь ворошить улей и устраивать Максу допрос, и ты не смей. Поняла?

Элли так и стояла спиной, но Лео чувствовала, что пора перевести разговор на другую тему.

– Хорошо, хорошо. Но тебе не кажется, что пора отказаться от иллюзий по поводу отца и вернуться с небес на землю?

– Лео, не «отец», а «папа». Ну почему ты не можешь звать его папой? – ответила на это Элли.

– До десяти лет могла, а теперь – нет. Он мне больше не папа. «Отец» – это просто биологический факт, а «папа» – выражение любви и нежности, которое еще надо заслужить.

– Тебе никто не говорил, что иногда ты бываешь жуткой занудой?

Элли включила кран и принялась наполнять миску водой. Момент был выбран как будто нарочно, чтобы заглушить голос Лео.

Лео понимала, что в этой ситуации лучше было бы промолчать, но остановиться уже не могла.

– Когда же ты наконец снимешь розовые очки и осознаешь, что он никогда не вернется? Нездоровые какие-то фантазии. Не понимаю, как ты можешь всерьез на это рассчитывать! А почему ты мечтаешь о его возвращении – вообще выше моего понимания!

Элли резко развернулась и прислонилась к раковине, скрестив руки на груди.

– Я просто хочу узнать, что произошло. Что же тут странного? Только что был здесь, и вдруг исчез. Ни объяснений, ни прощания! Если папа жив, по крайней мере, он без проблем сумеет меня разыскать.

– Если бы он действительно хотел тебя найти, давно бы это сделал и твоя мать ему бы не помешала. Посмотри правде в глаза, Элли, так будет правильнее. Он не вернется. – Лео старалась говорить ровным тоном. Криками делу не поможешь.

– А ты, значит, совсем не огорчилась, когда папа ушел? – спросила Элли.

– Нет, – честно ответила Лео.

– Ну почему тебе вечно надо строить из себя самую уравновешенную и здравомыслящую? Знаешь, как это бесит? Не дай бог кто-то заподозрит, что ты способна испытывать чувства!

Элли отвернулась и принялась греметь кастрюлями. Не в ее привычке было высказываться так резко. Лео знала, что сейчас самое время сменить тему. Но она и так всю неделю уходила от важных разговоров.

– Послушай, я знаю, сколько боли тебе причинил его уход. Мы ведь с тобой жили под одной крышей, и я все видела. Обещаю, я постараюсь узнать, куда он подевался, но не уверена, что эту историю стоит ворошить. По-моему, самое время просто начать жить дальше. Займись своими делами, разберись с насущными проблемами…

Лео внимательно наблюдала за сестрой. Удивительно, сколько поза может сказать о мыслях и настроении человека. Наконец Элли повернулась к ней, и даже Лео была ошеломлена, когда увидела, каким гневом пылают ее глаза.

– Хватит учить меня жить! Наверное, тебя это удивит, проницательная ты моя, но об отце, как ты его называешь, я сейчас думаю меньше всего! Есть проблемы и посерьезнее. – Элли невесело рассмеялась. – По-твоему, хотеть внести хоть какую-то ясность в ситуацию – это непростительная глупость? А вот я считаю, что тебе давно пора вспомнить фразу «Врач, исцели себя сам»! Да, у меня свои заморочки, которые тебе кажутся нелепыми, но ты, между прочим, сама хороша! Не позволять, чтобы люди до тебя дотрагивались, – это нормально?

У Лео защипало глаза. Черт возьми. Нельзя плакать. Она же никогда не плачет. Элли охнула и закусила нижнюю губу. Ярость отступила, и плечи ее поникли.

– Ой, Лео, прости. Как у меня только язык повернулся такое сказать? Мне очень жаль, я знаю, ты ничего не можешь с собой поделать. Больше всего хочется подойти и обнять тебя, но понимаю – тебе это удовольствия не доставит.

На этот раз объятия бы не помешали, подумала Лео. Но вслух этого сказать не решилась, иначе могла не выдержать и разреветься.

Элли часто говорила о «бесчувственности» Лео, еще когда обе были детьми. Собственно, тогда-то чаще всего, но подобных перебранок у них не случалось. Обычно Элли входила в положение сестры. Но иногда Элли хотелось более живого отклика. Она нуждалась в теплоте, и Лео жалела, что не в состоянии ее дать. А сейчас ей бы самой не помешало чье-то участие.

Снова надев маску рационального лайф-коуча, Лео опять перевела разговор на проблемы сестры:

– Давай, Элли, присядь. Заварю кофе, а ты все расскажешь. Тебе необходимо выговориться – как следует, а не просто выкрикнуть пару фраз и выбежать за дверь. Обещаю, ни слова не скажу Максу, но понимаю, что дело действительно серьезное. Никогда вас такими не видела.

Опершись руками о стол, Лео встала. Подошла к кофемашине, но Элли снова отвернулась к раковине и застыла, опустив плечи. Она не произнесла ни слова. Лео пошла к холодильнику за молоком и остановилась рядом с сестрой. Протянула к ней руки, но тут же опустила снова. Наконец, набравшись решимости, робко погладила Элли по плечам.

– Ну же, Элли. Что бы ни случилось, я тебя поддержу.

И Лео направилась к холодильнику. Оглянувшись через плечо, Элли бросила на сестру удивленный взгляд. Но прежде чем успела что-то сказать, прозвучал дверной звонок.

– И кого принесло в девять утра? Лео, открой, пожалуйста. Мне нужно немного времени, чтобы совладать с собой.

Лео ждал сюрприз – на пороге стоял Том. Она попыталась не думать о больно ужаливших словах сестры.

– Доброе утро, – поздоровалась Лео. – Что привело вас сюда так рано? Собиралась зайти днем и поблагодарить за ужин. Вы замечательно готовите, Том. Но, к сожалению, вы меня опередили.

Лео открыла дверь шире и впустила гостя в дом. Давненько у нее не было такого хорошего вечера. Том оказался прекрасным собеседником и развлекал Лео разыгранными в лицах забавными историями из полицейской жизни.

Том вошел.

– Я тут думал про наш вчерашний разговор, – начал Том. – Вот и решил обсудить с Максом и Элли меры предосторожности. Меня, если честно, беспокоит, что неизвестный человек смог пробраться в дом и так же спокойно уйти, даже если он ничего не украл. Хозяева дома?

Как ни странно, Лео почувствовала разочарование, когда оказалось, что Том пришел не к ней. Лео провела гостя на кухню.

– Макс гуляет с близнецами, а Элли здесь. Не желаете чашечку кофе? Мы как раз собирались приготовить…

– С удовольствием, если вам не трудно, – кивнул Том и зашел на кухню. – Привет, Элли. Извини, что без предупреждения. Хотел поговорить о том случае, когда ты решила, что в воскресенье в доме побывал кто-то посторонний.

Элли поглядела на Лео и нахмурилась.

– Том, все думают, будто у меня разыгралась фантазия. Макс считает, что у меня нервы разошлись, а Лео, судя по реакции, вообще все равно.

Том вопросительно посмотрел на Лео.

– Извини, Элли, – произнесла она, – вообще-то я тоже кое-что заметила, и… может быть, ты права. Просто не хотела поднимать шум и волновать тебя еще больше. У тебя и так забот хватает. Похоже, кто-то заглядывал в мои файлы, а Макс сказал, что не брал лэптоп…

Прежний гнев Элли вернулся с новой силой. Лео захотелось самой себе тумаков надавать. Но при Томе сестра сдержалась, и Лео решила, что сейчас самое время спасаться бегством.

– Если я вам не нужна, сварю кофе и пойду. Вы не против? У меня есть кое-какие дела. Заодно отнесу Мими ее кардиган.

Лео заискивающе улыбнулась сестре, налила в кофе молока и со всей возможной поспешностью покинула кухню.


Элли не хотелось обсуждать эту тему. Она уже догадалась, кто пробрался в дом, и предпочла бы забыть об инциденте. Теперь Элли жалела, что подняла переполох.

Впрочем, Том ни в чем не виноват. Он искренне хотел помочь. Расспрашивал о подробностях, но Элли по большей части отвечала односложно. Наконец решив, что ничего не добьется, Том, к счастью, сменил тему.

– Ты ведь, кажется, работаешь в палате Эбби Кэмпбелл? – спросил он.

– Да, и девочке стало лучше, ты знаешь? Скоро ее отключат от аппарата искусственной вентиляции легких – может, даже сегодня. Вчера она реагировала на внешние стимулы и раздражители. Надеюсь, положительная динамика сохранится. Бедная Эбби, – задумчиво прибавила Элли. – Кстати, Том, можно кое-что спросить? Обещаю, никому не скажу. Ты же вроде полицейский – по крайней мере, был полицейским, – вот я и подумала, у кого еще спросить, как не у тебя?

– Да, я сейчас не на службе, но предупреждаю, что тайны следствия разглашать не собираюсь в любом случае. Так что тебя интересует?

Элли отодвинула опустевшую кофейную чашку. Том производил впечатление надежного, уверенного в себе человека, на которого можно положиться. Но были у него и скрытые слабости. Даже в субботу, когда Том просто болтал с другими гостями, в глазах сквозила затаенная грусть. Элли уже некоторое время гадала, откуда она взялась.

– Когда Эбби привезли, на лодыжках у нее были ожоги от крапивы, а ступни все изранены. Никто не говорил, почему так вышло, но это же, наверное, важно. Не понимаю, почему на это не обращают внимания. И еще – на днях смотрела рентгеновские снимки, и оказалось, что какое-то время назад у Эбби были сломаны обе руки. Спросила у врача, но он сказал, что травмы очень старые и давно зажили. А ты что думаешь?

– Про крапивную сыпь и израненные ноги я знаю. Но мои коллеги не хотят ничего обнародовать, пока не разберутся, в чем дело. Наиболее правдоподобная версия – Эбби сбежала оттуда, где ее держали. Нам известно, что она выбежала из леса – удалось найти кое-какие следы. А крапивы там полным-полно. Но есть еще одно обстоятельство – футболка Эбби была измазана коровьим навозом, из чего следует вывод – она пришла с полей, которые находятся через дорогу. Я разговаривал с приятелем, Стивом, – он как раз занимается этим делом. Пожаловался, что рядом с полями слишком много домов и невозможно точно сказать, из какого выбежала Эбби. Направления мы не знаем, и, если на то пошло, даже не уверены, сразу она оказалась на полях или прибежала издалека. В любом случае сегодня в новостях сделают объявление – может, уже сделали. Вдруг кто-то заметил что-нибудь подозрительное?

Элли порадовалась, что в полиции учли все обстоятельства. Но лес!.. Снова, как в воскресенье, нахлынули воспоминания о другом страшном событии, тоже произошедшем в лесу. Может, рассказать Тому? Ведь с тех пор прошло столько лет… Элли, конечно, обещала Фионе сохранить тайну, но какое это теперь имеет значение? В конце концов, история давняя. Сколько же в их жизни секретов и лжи, мрачно подумала Элли. К счастью, отвлекшийся Том не заметил ее настроения.

– А вот насчет сломанных костей… – задумчиво произнес Том. – Не уверен, что это имеет отношение к делу, но кто знает? На всякий случай мои коллеги спросят у родителей, при каких обстоятельствах девочка получила травмы.

Элли пришла в ужас.

– Нет, нет! Я вовсе не намекала, что это сделали родители Эбби! Кейт и Брайан чудесные люди, они души не чают в дочери! Зря я вообще об этом сказала…

– Не волнуйся, Элли. Ты правильно поступила. Не волнуйся, в полиции все учтут.

В этот момент через стеклянную дверь, ведущую в сад, на кухню заглянули два детских личика – одно радостное, другое недовольное. Следом шел Макс, катя два велосипеда – один с четырьмя колесами, второй с двумя. Руби вернулась с улыбкой до ушей, Джейк же мрачно насупился. Можно было не спрашивать, в чем дело. Ее осторожный сын решил, что не готов рисковать.

Бросив велосипеды на лужайке, Макс открыл дверь и провел детей внутрь. Джейк и Руби сразу кинулись к маме, борясь за ее внимание. Изобразив на лице восхищение, Элли слушала рассказ о прогулке, время от времени вставляя «молодцы!», «какая ты смелая!» или «какой ты благоразумный!». Элли подхватила обоих на руки и прижала к себе. Ее малыши – самые лучшие.

– А теперь, – объявил Макс, – можете полчаса посмотреть мультики, а потом займемся чем-нибудь другим. Кстати, мультики – это награда. Руби – за храбрость, а Джейку – за то, что не побоялся признаться в своих страхах. И – нет, в папин домашний кинотеатр вход воспрещен! А теперь побежали…

Макс выдвинул стул и сел.

– Привет, Том. Как поживаешь? Выпей еще кофе, составь компанию. Мне жизненно необходим кофеин… Главным образом, потому, что для пива еще рановато.

Элли заметила, как Том бросил взгляд на нее – проверяет, не против ли хозяйка, чтобы гость задержался. Элли сомневалась, сможет ли продержаться полтора часа наедине с Максом, поэтому радушно улыбнулась Тому. Он сразу уловил намек.

– Спасибо, Макс, буду очень рад. Надеюсь, ни от чего не отрываю.

– Нет, старик, у меня получасовая передышка, и я намерен насладиться ею по полной программе. Обожаю летние каникулы! Обычно у нас с семьей обширная культурная программа, но Элли всю неделю работает, вот и приходится развлекать мелюзгу как умею. – Улыбка Макса красноречиво говорила о том, что на самом деле эта обязанность ему вовсе не в тягость. – Ну, о чем разговор? Введите в курс дела.

– Обсуждаем Эбби Кэмпбелл, – сказала Элли.

– Да. Элли рассказывала про фальшивый профиль в Фейсбуке. Ужас! Выходит, кто-то заранее все спланировал.

– К сожалению, ты, судя по всему, прав. Эбби стала жертвой не случайно, ее обрабатывали некоторое время, – пояснил Том.

– Но зачем этот человек создал себе фальшивых друзей? – недоумевала Элли.

– В социальных сетях люди без друзей выглядят подозрительно, поэтому злоумышленник, очевидно, завел сразу много аккаунтов, а потом просто «подружился» сам с собой. Подозреваем, что преступник пытался завязать отношения с девочками этого возраста не только в Сети. Кем бы ни был похититель, он, очевидно, выбирал жертв из числа девочек-подростков, у которых очень мало друзей. Такие легче идут на контакт.

Макс поставил на стол чашки с кофе и, покачав головой, сел.

– Выходит, кто-то хладнокровно продумал этот план, чтобы завязать дружбу с Эбби. Но зачем? Ничего не понимаю. А с другими детьми этот человек переписывался? В смысле, с настоящими?

– Не знаю, – пожал плечами Том. – Судя по всему, в последнее время он целиком сосредоточился на Эбби, но, возможно, она просто первая жертва. В наши дни люди слишком много рассказывают посторонним о себе – где были, куда собираются… Для преступника это просто находка. Предположим, девочка разместила на своей странице пост, в котором пишет, что опоздала на последний автобус и придется идти до дома пешком. А перед этим она, конечно, сообщила свои планы на вечер, поэтому любой, кто прочтет ее страницу, примерно представляет, где она находится. Даже если у нашей девочки хватило ума не упоминать номер автобуса, она может стать легкой жертвой злоумышленников.

– Неужели это все действительно так опасно? – спросила Элли. Сама она была не любительница социальных сетей, но многие друзья пропадали там целыми днями.

– Если не соблюдать осторожность, определенный риск существует, – ответил Том. – Одна женщина была убита из-за того, что сменила статус в Фейсбуке – вместо «замужем» поставила «одинока». Ее мужу это не слишком понравилось. Но даже если вы сами не разглашаете лишнего, существует вероятность, что ваши друзья могут ненароком сболтнуть злоумышленникам информацию о вас, которой те могут воспользоваться в преступных целях.

– Неужели нельзя помешать этим людям? Например, следить за теми, кто ведет себя подозрительно.

– Теоретически – да, но преступники используют различные технические ухищрения, чтобы их не обнаружили. Есть способы сделать так, чтобы человека было практически невозможно вычислить. Будем надеяться, что наш злоумышленник не настолько умен и хитер, чтобы не оставить зацепок.

– Ты все время называешь его «он». Понимаю, почему ты уверен, что преступник мужского пола. Но чтобы такая большая девочка села в машину к незнакомому мужчине… как-то не верится, – проговорила Элли.

– Эбби ждала маму Хлои. Если бы приехал мужчина и сказал: «Привет, ты Эбби? Я папа Хлои. Ее мама никак не может собраться, вот я и подумал – зачем заставлять тебя ждать?» Как думаете, девочка поверила бы этому человеку? Скорее всего, да.

– Значит, мы имеем дело с интернет-преступлением? – спросил Макс.

– Строго говоря, интернет-преступление совершается в Сети, а не в реальном пространстве. Между тем, выдав себя за девочку Хлою, наш преступник готовился совершить злодеяние в реальной жизни. Злоумышленник может использовать информацию в Интернете, а если получить доступ к мобильному телефону человека…

– Мобильный телефон? – переспросила Элли. – При чем тут мобильники?

Том рассмеялся:

– Элли, какая же ты наивная. Существуют приложения, которые можно загрузить в телефон человека и таким образом следить за его передвижениями. Подробностей и не спрашивайте, иначе я тут до вечера просижу.

– Не уверен, что хочу все это знать, – прокомментировал Макс.

– Кстати, насчет злоумышленников. Я тут разговаривал с Элли про незваного гостя, который побывал у вас в воскресенье. Любопытно, что ты думаешь по этому поводу? – спросил Том.

Элли настороженно оглянулась на Макса. В ответ на вопрос муж взглянул на нее и улыбнулся, что в понимании Элли означало обидное снисхождение.

– Да, ей показалось, будто кто-то забрался в дом, но, наверное, в вещах рылись дети. Я точно помню, что закрыл дверь и следов взлома не было. Не представляю, как в дом мог попасть посторонний. Извини, Элли. Не хочу ставить под сомнение твои слова, но…

Элли поспешно согласилась. Она была абсолютно уверена, что знает, кто проник в дом. Разговор следует прекратить как можно скорее, пока Макс ничего не заподозрил.

– Пустяки, Том. Макс, наверное, прав – у меня разыгралось воображение.

– А ключи? У кого, кроме вас, есть ключи от дома?

Тут Элли припомнила одну мелочь. Она была убеждена, что это просто недоразумение, однако рассказать о нем – отличный способ сбить всех со следа.

– Макс, помнишь, как Шон вернул запасные ключи? В воскресенье утром спросила тебя, где они, а ты не мог вспомнить, куда их засунул. Что, если ключи кто-то взял?

Макс повернулся к Элли. На лице было написано удивление и потрясение.

– Кто, например? Элли, в доме никого постороннего не было, только друзья! Думаешь, кто-то из них стащил ключи, чтобы порыться в ящике с твоим бельем? Да брось! Это же нелепо…

Элли была согласна с Максом, но ничего правдоподобнее придумать просто не могла.


Воспользовавшись первой же представившейся возможностью улизнуть, Элли сбежала в спальню, предоставив Максу провожать гостя. Она нарочно не включала телефон со вчерашнего вечера, и хотя боялась того, что может там увидеть, откладывать было нельзя. Иначе как объяснить, почему она не отвечает ни на звонки, ни на эсэмэски? Элли снова направилась в ванную. Смешно сказать, но во всем доме это было единственное место, где ей точно не помешают. Прислонившись спиной к закрытой двери, Элли включила телефон.

Она ожидала увидеть сообщения и пропущенные звонки. Так и вышло. Пять эсэмэсок и два пропущенных звонка, и еще звонки утром. Все от одного человека. Что он творит?..

Все эсэмэски были примерно одного содержания.


«Элли, что это было? Что ты себе позволяешь с Максом? Я недоволен. Не забывай, я наблюдаю за вами. Даже когда вы меня не видите, я всегда поблизости. Глаз не спускаю».


Элли знала, что это правда. Она постоянно ощущала спиной пристальный взгляд и все время оглядывалась через плечо. В других сообщениях он требовал, чтобы Элли позвонила ему. Она уже не знала, что делать. Бессильно опустив руки, Элли прижалась лицом к приятной мягкой ткани халата, висевшего на двери. Больше всего ей сейчас хотелось закутаться в него и свернуться калачиком на кровати, но требовались более решительные действия. Элли обдумала варианты.

Тихо выругавшись, она поднесла к уху телефон. Как и следовало ожидать, ответил он сразу.

– Наконец-то, – бросил резкий, сердитый голос.

Элли почувствовала страх. Она думала, что в состоянии удержать ситуацию под контролем, но теперь засомневалась.

– Элли, что происходит? Я думал, мы просто ждем подходящего момента, чтобы объявить Максу, что ты от него уходишь! И вдруг такие фокусы! Танцуешь с ним, прижимаешься… Что я должен был подумать?

Элли сделала глубокий вдох и попыталась изобразить спокойствие.

– Я никогда не говорила, что уйду от Макса. Ни разу, и ты это знаешь. Если решит уйти он, ничего не поделаешь. Но я не собираюсь бросать мужа – ни ради тебя, ни ради кого-то другого. Не знаю, что мне еще сказать, чтобы убедить тебя, но я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

На том конце провода послышался тягостный вздох.

– Понимаю, ты пытаешься спасти ваш брак. Но в тот день ты делом доказала, что испытываешь ко мне чувства.

– Тот день ничего не значит! Я поступила глупо, от обиды и горя себя не помнила! – Элли поняла, что кричит, и понизила голос. – Сколько раз повторять?

– Послушай, – произнес он. – Вчера я понял, в чем проблема. Ты не знаешь, как сообщить Максу новость. Не беспокойся. Я сам с ним поговорю. Макса я не боюсь. Скажу, что мы хотим быть вместе, и тебе ничего не надо будет делать.

О нет, только не Максу… Но Элли промолчала – боялась, что возражения только усилят его решимость. Надо как-то его успокоить – по крайней мере, до тех пор, пока она не найдет способ уладить ситуацию.

– Не хочу, чтобы ты общался с ним от моего имени. Если Макс и узнает про нас, я сама ему скажу. И вот еще что… Ты пробирался в мой дом, так? Когда в воскресенье никого не было дома, ты проник внутрь. Заходил в мою спальню и ванную. Зачем? Зачем?! Не понимаю, как тебе такое в голову взбрело?

– Ты что, правда думаешь, будто я на такое способен?!

Повисла пауза. Элли упрямо хранила молчание.

– Мне дороги наши отношения. Неужели я сделал бы что-то такое, из-за чего ты перестанешь мне доверять? Клянусь, я не входил в дом. Если помнишь, в воскресенье я был рядом с тобой. Совсем рядом. По-твоему, я находился в двух местах одновременно? На днях обвиняла меня в том, что сбил девочку и бросил умирать, а теперь я еще влезаю в чужие дома. Понимаю, после измены мужа тебе трудно доверять мужчинам, но это уже чересчур, Элли!

– Не знаю, что и думать… Но пожалуйста, умоляю, не говори Максу и в полицию не ходи! Не рассказывай, что в ночь пятницы был на проселочной дороге! Знаю, ты хочешь со мной увидеться. Хорошо, я согласна, но не сейчас, а позже… Очень тебя прошу.

Элли понимала, что сама загоняет себя в тупик. Ей вовсе не хотелось видеться с этим человеком, но, может быть, ее согласие задобрит его и потом с ним будет легче договориться.

– Ладно, но не думай слишком долго… Больше пары дней не выдержу. И не забывай – я всегда рядом. Я слежу. Слежу, чтобы ничего не случилось. Только учти, мое терпение не бесконечно.

Этими словами он закончил разговор.

Глава 35

Небо затянули облака, и подул прохладный ветер. Но, шагая по деревне, Лео только радовалась перемене погоды. Жару она не любила. Лео боялась, что поступила некрасиво, оставив сестру наедине с Томом, но ей просто необходимо было уйти. Лео решила не говорить, что одним из файлов, который открывал неизвестный, было досье на отца. Не хотелось подливать масла в огонь, и вообще, вряд ли эта информация пригодится Тому или сестре. Конечно, Том пришел не совсем вовремя, но Лео радовалась представившейся возможности побыть одной.

Забавный он все-таки, этот Том. Кажется, что такой открытый, общительный человек может работать кем угодно, только не детективом в отделе тяжких преступлений. Он в любой обстановке оставался расслабленным и непринужденным. Совсем не так Лео представляла себе полицейских высокого звания. Вчера вечером, ненадолго оставив шутки, Лео спросила, не тяжело ли ему постоянно иметь дело с преступностью. И тут она кое-что заметила… Нет, ничего слишком явного – Том не поджал губы, не прикрыл глаза. Но его лицо неуловимо изменилось. Скулы как будто проступили четче, глаза сделались холодными. Тут Лео пришла к выводу – не хотела бы она оказаться на месте подследственных, если дело ведет Том. Даже если не совершала никаких злодеяний. Однако это означало, что Том – более интригующий человек, чем ей показалось при первом знакомстве.

Лео не знала, чем заполнить часы добровольного изгнания, но потом вспомнила, что в баре подают завтрак. Можно обосноваться там и устроить офис на выезде. Нужно было кое-кому позвонить и составить график встреч на следующую неделю. Некоторые клиенты должны были вернуться из отпусков, и Лео не без содрогания предчувствовала, что после отдыха в кругу семьи они отправятся прямиком к ней. Проблемный брак и совместный отпуск – взрывоопасная смесь.

Заказав круассан с миндалем и дежурный капучино, Лео расположилась в углу, подальше от других посетителей. Не хотелось мешать им своими телефонными переговорами. Впрочем, половина народу и сами сидели, уткнувшись в мобильники: отправляли эсэмэски, проверяли электронную почту, писали новые посты в Твиттер.

Да, совсем не такой недели ожидала Лео. Элли постоянно пропадала на работе, и вместе побыть совсем не удавалось, а когда они все-таки разговаривали, сестра была ершистой и рассеянной. Утренняя сцена вышла неприятной, но и без нее неловких моментов набиралось более чем достаточно. Не говоря уже об аварии. Известие о том, что кто-то из соседей способен сбить, а потом бросить ребенка, само по себе перевернуло все в деревне с ног на голову, но теперь, когда оказалось, что Эбби похитили, общая атмосфера подозрительности только усилилась. В Литтл-Мелем явственно чувствовалась предгрозовая атмосфера – казалось, сам воздух был тяжел и полон напряжения.

Лео жалела, что в разговоре с Томом не упомянула важную информацию о Гэри. Ведь в пятницу ночью его не было дома, и он никому об этом не сказал. Но Лео не могла делиться подозрениями, пока не узнает, где той ночью была ее сестра. Только непонятно, как снова завести разговор на больную тему. Лео не верила, что между ночными поездками Элли и Гэри есть какая-то связь, но кто знает? Вдруг своим рассказом Лео разрушит семейное счастье сестры? А еще Пенни произнесла одну фразу, заставившую Лео насторожиться. Но теперь она не могла припомнить, что именно привлекло ее внимание. Как будто пыталась выудить из памяти какое-то слово или имя – вроде крутится в голове, но все время ускользает.

Лео опустила подбородок на сложенные руки. Нет, от этих раздумий никакого толку. Лео начала скучать по тишине и покою собственной квартиры. Она очень любила свое жилище, но заполучить его в собственность стоило немалого труда. Даже будучи востребованным лайф-коучем, Лео два года работала по ночам в баре, чтобы платить по закладной. Ее лофт располагался на отремонтированном старом складе. Помещение было восхитительно просторное, с высоченными потолками и голыми кирпичными стенами. Несколько месяцев из мебели у Лео был только матрас на полу и подвесной рельс, на который она вешала одежду. Но дело того стоило.

Однако, как ни хотелось Лео вернуться домой, она ощущала сильнейшую тягу остаться до тех пор, пока все опять не придет в норму. Сможет она помочь или нет, просто уйти Лео не могла.

После утренней сцены она чувствовала себя подавленной и опустошенной. С каких пор Элли превратилась в законченную пессимистку? Обычно эту роль исполняла Лео.

Она достала из сумки записную книжку и ручку. Может, сделать из всего этого пост для блога и хоть немного упорядочить мысли?

Шаг вперед: блог Лео Харрис

Смените саундтрек

Несколько лет назад я видела короткометражный фильм, главную роль в котором исполняла маленькая девочка. На ней было хорошенькое платьице, она бодро прыгала по узкой мощеной дорожке. Прохожие улыбались при виде ее. Эффект старой черно-белой съемки не отвлекал зрителей от милого сюжета, а веселая, бодрая музыка добавляла радостного летнего настроения. Когда зрителей расспросили после показа, оказалось, что из всех присутствующих в сценке участников они обратили внимание только на ребенка.

Потом эту же короткометражку показали еще раз, но теперь музыка играла зловещая. Зрители напряглись и затаили дыхание. На этот раз все заметили мрачного мужчину с сигаретой, стоящего у входа в темный переулок и наблюдающего за девочкой. Хотя все уже знали, чем закончится дело, зрители вздохнули с облегчением, когда ребенок благополучно прибежал к маме.

Тот же фильм. Другая музыка.

Некоторые люди точно так же воспринимают жизнь – отсеивают все хорошее и обращают внимание только на плохое. Безо всяких оснований приписывают окружающим дурные намерения и в любой ситуации ждут худшего.

Эти люди слышат зловещую музыку.

Узнали себя? В таком случае смените саундтрек и научитесь замечать положительные моменты. Слушайте радостную музыку, и пусть ваши подозрения скроются так же, как незнакомец в темном переулке.


«Человек может изменить свою жизнь, просто изменив свое отношение к ней».

Уильям Джеймс

Лео отложила ручку. Она собиралась перечитать текст, прежде чем выложить в блоге, но в целом осталась довольна написанным. Возможно, стоит показать этот пост Элли. Хотя нет, лучше не надо.

Заметив, что умяла уже два круассана, и если задержится дольше, непременно возьмется за третий, Лео свернула передвижной офис и нехотя покинула бар.

Вспомнив, как по ночам разносила напитки хамоватым посетителям, Лео подумала о Мими. Надо все-таки отнести кардиган, ведь за всю неделю Пэт так и не соизволил выйти на связь. Идеальный предлог, чтобы нанести визит. Вообще-то Лео было немного жаль Мими. Казалось несправедливым, что все знакомые сочувствуют Пэту, а от нее чуть ли не шарахаются. В конце концов, это было решение Пэта – будучи женатым мужчиной, изменить Джорджии. На нем как на муже лежит ответственность за семью, и не следует взваливать весь груз вины на одну Мими. Пожалуй, надо купить ей цветов, поздравить с беременностью и наконец дать возможность выговориться. Вообще-то Лео надеялась, что сумеет уговорить Мими стать ее клиенткой, но кардиган, по крайней мере, давал хороший повод для визита.

Со свежим букетом летних цветов в руках Лео направилась по лабиринту узких улочек. Этот район в дальней части деревни построили недавно. По пути Лео сообразила, что не знает адреса Мими и Пэта, но потом вспомнила, как тот упомянул, что напротив дома находится просека. А еще Лео знала, что они живут на улице, располагающейся дальше всего от главной дороги. Видимо, планировщики простых решений не искали – в этом районе не было ни единой прямой улицы, они извивались, точно змеи. Лео порадовалась, что не поехала на машине, иначе ни за что не нашла бы дорогу.

Лео не могла утверждать, какой прием ее ждет. Вне всякого сомнения, характер у Мими трудный, а еще она липнет к Пэту, точно жвачка к подошве ботинка. Но, увы, Пэт явно старается отделаться от нее при любой возможности. Разумеется, такое поведение мужчины не способствует повышению женской самооценки. Мими была совершенно права, когда заявила, что ее появление в жизни Пэта воспринимают как недоразумение.

Когда Лео наконец отыскала подходящую под описание улицу, выяснилось, что новые дома совсем маленькие. Очевидно, рассчитаны они были на одиноких людей или молодоженов, в ближайшее время не планирующих пополнения в семействе. Скорее всего, спальня в таких коттеджах всего одна, да и ванная тоже. Размещались дома каскадом, по шесть зданий на одном уровне. С каждого из них можно было попасть на проходящую сзади аллею.

Белые двери ничем не отличались друг от друга. Стандартная модель, однако Лео это решение никогда не нравилось. Дверь казалась слишком узкой для массивной дверной коробки. Разглядывая одинаковые здания и решая, с какого начать, Лео краем глаза заметила движение на площадке для стоянки. Это Мими доставала из багажника покупки. Очень кстати. Лео перешла дорогу.

– Мими, привет! – окликнула она ее. – Дай помогу. Какие большие пакеты! Наверное, тяжелые. Вот, держи. Это тебе, – прибавила Лео, вручив Мими букет и взявшись за самый большой пакет. А я как раз шла к тебе. Хотела узнать, как дела, и заодно кардиган твой принесла.

Приход Лео явно оказался для Мими неожиданностью – та не только удивилась, но и по какой-то непонятной причине слегка занервничала. Лео понимала, что иногда производит впечатление женщины холодной и даже суровой, однако надеялась, что не отпугнула бедняжку.

– Извини, что без предупреждения. Надеюсь, не возражаешь. Знаю, каково переезжать на новое место, вот и решила заскочить на полчасика, составить компанию.

Мими понюхала цветы. Бросила на Лео настороженный взгляд:

– Очень мило. Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Куда нести пакеты?

Мими указала на второй дом слева, потом обогнала Лео и открыла дверь. Коридора не было, они сразу очутились в крошечной гостиной, в которой вдобавок находилась лестница, ведущая наверх – видимо, во вторую комнату, спальню. Большой бежевый диван еле-еле удалось втиснуть по диагонали, а пол покрывал коричнево-оранжевый ковер с какими-то дикими узорами. В другом углу на столике, покрытом кремовой скатертью, стоял телевизор, а под лестницей скрывался обшарпанный рабочий стол с углублениями для монитора и клавиатуры, а также местом для процессора. Однако у Мими был лэптоп, на котором, должно быть, очень неудобно работать, – еще бы, при такой-то неровной поверхности. Воздух в комнате был затхлым, точно ее давно не проветривали. Лео различила запахи томатного супа из банки, фасоли и плесени.

В центральной части комнаты мебели не было, поскольку через нее пролегал путь на кухню в задней части дома. Обогнув деревянное кресло-качалку, Лео последовала за Мими. По пути отметила, что на стенах нет ни картин, ни фотографий, зато все горизонтальные поверхности заставлены керамическими статуэтками.

Лео понимала, что для барменши приобрести такой дом – настоящее достижение. Самой ей в свое время платили жалкие гроши, и приходилось ютиться где попало. По сравнению с теми халупами дом Мими – просто дворец, хотя немного прибавить уюта не помешало бы.

Кухня представляла собой узкое, вытянутое помещение, которое с трудом вмещало стол и два стула. Мими положила цветы на столешницу. В глаза Лео она смотреть избегала.

– Понимаю, не хоромы, но пока Патрик не оформит развод, приходится довольствоваться тем, что есть. Вообще-то я снимаю этот дом, поэтому переделывать ничего нельзя.

– Мими, ты вовсе не обязана передо мной оправдываться. Я сама, когда ушла из дома, нелегально проживала в квартире, где еще ютилось двадцать человек.

Мими посмотрела на нее так, будто пыталась понять, говорит Лео правду или пытается таким образом расположить ее к себе.

– Кофе хочешь? – наконец спросила она.

– А чаю не найдется? За утро столько капучино выпила, что опасаюсь кофеиновой передозировки.

Пока Мими заваривала чай, на кухне повисло молчание. Лео притворилась, будто с огромным интересом изучает вид из окна, хотя смотреть было особо не на что, – крошечный квадратный газон, густо заросший нестриженой травой, и узкая аллея, тянущаяся мимо ряда домов и ведущая к плоскому, невзрачному полю. Мими явно не собиралась поддерживать разговор. Должно быть, она застенчива, решила Лео.

– Повезло тебе – своя лужайка есть, – заметила Лео, пытаясь завязать беседу.

– Да. Вообще-то мы туда редко выходим. Присесть не хочешь? В гостиную пойдем или здесь останемся?

– Лучше здесь. Люблю кухни. В смысле, сидеть на кухнях, а не готовить.

Лео села и ободряюще улыбнулась Мими. Та все еще держалась робко. Опустилась на стул напротив Лео, сжимая в руках кружку с чаем.

– А где Патрик? Всегда было интересно, как учителя отдыхают на каникулах. Макс, конечно, целыми днями возится с детьми. А Пэт?

– У него собрание в школе.

– В июле? Да уж, мало радости. – И тут Лео поняла. – Наверняка обсуждают случай с Эбби Кэмпбелл. Ну, с девочкой, которую сбили в ночь с пятницы на субботу. Теперь говорят, что ее похитили. Ты, наверное, слышала?

– Подробностей не знаю. Патрик ничего не рассказывал, а новости не смотрю. Слишком неприятная история. Впрочем, ее, наверное, сильно раздули – в деревнях всегда так.

– Если бы эта девочка была твоей дочерью, тебе, наверное, так не казалось бы, – возразила Лео. – Бедные родители! Правда, Элли говорит, что состояние Эбби улучшилось. Конечно, это долгий процесс, но, возможно, через несколько недель девочка сама расскажет полиции, что произошло.

Мими ничего не ответила. Из этой женщины каждое слово будто клещами тянуть приходилось. С одной стороны, враждебности она не проявляла, но с другой – радушием тоже не светилась. Казалось, Мими нервничала, и Лео никак не удавалось растопить лед.

– Как тебя угораздило поселиться в Литтл-Мелем? Про нашу деревню мало кто слышал. Ты ведь не из этих мест?

– Нет, с южного побережья.

– Здорово! Я была в Брайтоне и в Пуле тоже. Там полно красивых мест.

– Не все могут позволить себе там жить.

Лео внимательно посмотрела на Мими – та, сама не замечая, кусала ноготь большого пальца.

– У тебя все нормально? Ты сегодня какая-то нервная.

Мими отдернула руку и села прямее.

– Наверное, это из-за гормонов. Все хорошо. Все в порядке. Слушай, Лео, не хочу показаться невежливой, но ты просто так зашла или по делу? Мне вообще-то скоро надо идти…

Непонятно почему Лео почувствовала себя виноватой, хотя пришла сюда исключительно с добрыми намерениями.

– Нет, никаких дел. Просто Элли попросила вернуть тебе кардиган. Кстати, она пыталась дозвониться до Пэта, но он почему-то не отвечает. Вот и решила узнать, как дела, а заодно повторить приглашение на бесплатную сессию. Если тебе, конечно, интересно. С появлением ребенка жизнь меняется, самое время определиться с планами и стремлениями.

Лео сразу поняла, что сболтнула не то. В глазах Мими появился ледяной блеск, но тут прозвучал характерный сигнал – на телефон пришла эсэмэска. Мими отвернулась. Лео не успела заметить, что это было – подступившие слезы или гнев.

Мими ткнула пальцем в кнопку и недовольно наморщила лоб.

– Если надо ответить, не стесняйся, – сказала Лео.

– Не надо.

Лео хотелось исправить ситуацию. Во время одного из немногих спокойных разговоров с сестрой Элли упомянула, что Пэт постоянно торчит у Джорджии, пытаясь помириться с женой. Возможно, Мими знает об этом. Да, тут любая забеспокоится, а Мими к тому же беременна.

– Сейчас даже вспомнить смешно, но раньше я считала, что лайф-коучинг – полная глупость. Как и ты, работала в баре. Что-то вроде ночного клуба в центре Лондона. Смены были долгие, деньги платили смешные. Да что я рассказываю, сама знаешь. Но я была девушка строптивая и, если что, в выражениях не стеснялась. Как-то раз наговорила лишнего брату босса. Он почему-то решил, будто я только и жду, когда он меня за задницу схватит. Но я объяснила, что он ошибается.

При воспоминании об этом случае Лео рассмеялась. Лицо Мими ничего не выражало.

– Повезло, что боссом была женщина. Отчасти она меня поняла, но сказала, что, если хочу и дальше работать в этом баре, мне надо научиться контролировать себя. Мол, есть лучшие способы разрешать конфликтные ситуации, чем поток оскорблений. В общем, отправили меня на консультацию, но ничего полезного я там не услышала – только и знали, что разбирать, почему у меня сформировался такой характер. А потом пошла к лайф-коучу, и все изменилось. Конечно, все мои недостатки остались при мне, куда ж они денутся, зато теперь я научилась обращать их себе на пользу, а не во вред.

Было ясно, что речь не произвела на слушательницу никакого эффекта. Мими сидела скрестив руки на груди, пальцы напряженно стискивали плечи. На телефон снова пришла эсэмэска, и Мими схватила его, впилась в дисплей пристальным взглядом. Тут же резко встала, крепко сжимая мобильник.

– Извини, Лео. Мне надо в туалет.

Не оборачиваясь, хозяйка поспешила прочь из кухни и, громко топая, принялась торопливо подниматься по деревянной лестнице. К сожалению, ожидания, которые Лео возлагала на эту встречу, не оправдались.

Она взяла со стола чашки и, переступив через пакеты, подошла к раковине. Задумавшись о том, как тяжело приходится сейчас Мими, на обратном пути Лео случайно задела ногой пакет, и его содержимое высыпалось на линолеум с рисунком под керамическую плитку.

– Черт, – пробормотала Лео.

Присев на корточки, она принялась подбирать с пола лук и картошку. Но, складывая их в пакет, обнаружила на дне нечто совершенно неожиданное. Прежде чем Лео успела сообразить, что означает находка, на лестнице опять послышались шаги. Лео поспешно побросала продукты обратно в пакет. Когда Мими вошла в кухню, Лео стояла возле стола. Женщины молча посмотрели друг на друга. Молчание нарушила Лео:

– Ну, мне пора.

Больше ничего она говорить не стала. Да и что тут скажешь?..


В одном Лео была права – над семейством Сондерс явно сгустились тучи. Как только она открыла дверь, Тома так и обдало холодком. Лео, конечно, была безупречно вежлива, но держалась скованно, хотя обычно отличалась непринужденной грацией, даже когда спорила с кем-то или отпускала саркастические замечания. Но в этот раз движения Лео были резче, да и интонации тоже.

Однако по сравнению с поведением Элли это были еще цветочки. Как ни странно, она явно не хотела делиться подозрениями, хотя, по словам Лео, именно Элли подняла тревогу и беспокоилась больше остальных. Элли определенно что-то скрывала, но почему? Вот вопрос…

Но, как бы там ни было, Том всегда готов был откликнуться на просьбу о помощи. Кстати, о просьбах. Лео хотела узнать, что произошло с ее отцом, и у Тома были свои каналы, хотя, строго говоря, запрещалось пользоваться полицейскими компьютерами в личных целях. Впрочем, Тому и раньше приходилось нарушать это правило. С чего начать поиски, он знал. С местных архивов.

Сидя за столом в кабинете, Том взялся за телефон. Стив как раз звонил накануне. Возможно, он сумеет помочь бывшему подчиненному. К телефону подошли почти сразу, но связь работала плохо, из-за помех слышимость была неважная.

– Стив? Это Том Дуглас. Извини, что беспокою. Надеюсь, не помешал. Если надо, могу перезвонить попозже.

– Доброе утро, Том. Рад тебя слышать. Я сейчас в машине, говорю по хэндс-фри, через десять минут доеду. Давай говори. Только предупреждаю, постарайся обойтись без непечатных слов, со мной тут в машине сидит очень впечатлительный сержант.

Том рассмеялся. Вне всякого сомнения, Стив сейчас подмигивает этому впечатлительному сержанту. Так и есть – из машины донесся ответный смех.

– Хочу тебя кое о чем попросить. Расспроси сотрудников со стажем, которые помнят то, что было пятнадцать-двадцать лет назад. Нужна информация про жителя Литтл-Мелем, фамилия Харрис. Эдвард Харрис. Жил на ферме «Ивы».

– Да, есть пара человек с двадцатипятилетним стажем. Надеюсь, сумеют помочь. А что конкретно тебя интересует?

– Его дочери – мои хорошие знакомые, – стал объяснять Том.

В ответ послышался хохот, за которым последовали не слишком пристойные намеки. Том дождался, когда им надоест шутить, и продолжил:

– Во избежание недоразумений – одна из них замужем за моим ближайшим соседом и счастлива в браке. Так вот, дочерям ничего не известно о его судьбе. Харрис пропал, предположительно летом 1995 года, и они не знают, где он и жив ли вообще. Знаю, с этим делом ты мне помочь не в состоянии. Но может, слышал какие-то разговоры, сплетни?

– Хм… Эдвард Харрис, говоришь? Ладно, скажу сержанту, чтобы навел справки. Постараемся что-нибудь раскопать. А больше про этого человека ничего не известно?

– Только то, что Харрис был двоеженцем, но к суду за это не привлекался. Одна жена скончалась, а другая, по ее собственным словам, в 2002 году добилась признания мужа умершим, однако дочь так и не смогла обнаружить свидетельство о смерти.

– Да уж, загадочная история. Спорим, жена прикончила его и закопала в саду? – засмеялся Стив.

– Мне и самому эта мысль приходила в голову, – ответил Том наполовину в шутку, наполовину всерьез. Судя по тому, что Лео поведала о мачехе, такой вариант исключать было нельзя.

– Ладно, мы этим займемся. Что-нибудь выясним – позвоним. Если сейчас дежурит кто-нибудь, кто может тебе помочь, скажу, чтобы связался с тобой. Не получится сегодня – значит, завтра. Потом доложишь о результатах – интересно…

– Спасибо, Стив. А как продвигается дело Эбби Кэмпбелл? – спросил Том.

– Хреново. Куда ни ткнись – всюду тупик. Может, ты что-нибудь полезное слышал?

– Боюсь, что нет. Деревенские только и говорят про учителей, которых вы допрашиваете, – мол, что в школе творится! Но никто ничего не знает. Ладно, буду держать ухо востро.

– Отлично, заранее спасибо. Ну, созвонимся…

Попрощавшись с другом, Том некоторое время сидел за столом, рассеянно вертя в пальцах карандаш и думая о Лео. Не придется ли ему пожалеть, что согласился выполнить ее просьбу? Всем известно, какая участь обычно ждет гонца с дурными вестями, а Том подозревал, что скоро ему предстоит выступить именно в этой роли.


На обед Том сделал себе сэндвич с беконом, а потом снова вернулся к столу, решив заняться поисками через интернет-архивы. Не успел приступить к делу, как зазвонил телефон. Стив и его сержант выполнили обещание. Незнакомый голос произнес:

– Доброе утро, сэр. Меня зовут Эрни Коллье. Инспектор Корби сказал, что вам нужна информация о Теде Харрисе, правильно?

Обращение «сэр» показалось Тому слишком церемонным, но таковы уж привычки старой гвардии – этих людей не переделаешь. Гораздо любопытнее был тот факт, что Эрни Коллье назвал Эдварда Харриса просто Тедом. Очевидно, этот человек знал его лично.

– Если под Тедом вы подразумеваете Эдварда Харриса, проживавшего на ферме «Ивы» в Литтл-Мелем, пожалуйста, расскажите все, что знаете. Я пытаюсь разыскать Харриса по просьбе его дочери.

– Не уверен, что стоит это делать, сэр. Впрочем, воля ваша, – ответил Эрни.

Том даже припомнить не мог, когда в последний раз слышал это выражение – старые фильмы не в счет.

Том вздохнул. Счастливого конца у этой истории явно не будет. Однако, учитывая факты, он и раньше предвидел такой исход.

– Почему, Эрни? – спросил Том.

– Я пять лет служил в Литтл-Мелем и за это время многое узнал про местных жителей, в том числе историю семейства Харрис. Его вторая дочь поселилась в деревне за два года до моего назначения, но деревенские до сих пор обсуждали этот скандал. В провинции редко происходят громкие события, поэтому один экстраординарный случай обсуждают по нескольку лет. Всем было известно, что мать девочки – другая женщина, с которой Харрис, судя по всему, завел отношения на стороне.

Том решил не упоминать о двоеженстве. В конце концов, тогда Харриса не судили, так какой смысл ворошить прошлое теперь?

– Дочери все это знают. Но почему вы сказали, что лучше его не разыскивать?

– У Теда Харриса была репутация… ну, как вам сказать… Короче говоря, детям тут гордиться нечем. Даже будучи женатым мужчиной, Тед Харрис находился в… э-э… постоянном поиске, причем охватил не только деревню, но и ближайшую округу. Многие мужчины точили на него зуб, кое-кто был бы не прочь учинить расправу, но, насколько понимаю, в подобных случаях Тед Харрис исчезал на некоторое время, пока страсти не улягутся, а потом снова брался за старое.

– То есть вы считаете, что с Харрисом расправился очередной разъяренный муж? – уточнил Том.

– Не муж, сэр. Отец. Тед предпочитал юных девушек, почти девочек. За рамки закона не выходил, но тем не менее…

Вот это новость, подумал Том. И как прикажете рассказывать о таких вещах Лео? Ответ очевиден – лучше промолчать. В конце концов, все, что сообщил Эрни, – просто слухи и домыслы. Том будет придерживаться лишь сухих фактов и скажет только одно – что именно произошло с Харрисом. Если, конечно, удастся это выяснить.

– Эрни, а доказательства какие-нибудь есть? Или хотя бы догадки, почему он ушел и не вернулся?

– Когда ко мне обратился инспектор Корби, я думал об этом – но, увы, никаких результатов. Если не возражаете, я подумаю еще, и если что-то придет в голову, сразу дам знать. Учтите, все, что я сказал, – всего лишь деревенские сплетни. В полицию на Теда никто не заявлял, поэтому официально за ним ничего не числится. Но, если хотите знать мое мнение, Теда можно сравнить с покрашенным, лакированным деревом, которое красиво смотрится со стороны, но совершенно прогнило внутри. Понимаете, о чем я?

Том прекрасно понимал. Поблагодарив Эрни, он повесил трубку, жалея, что ввязался в эту историю. В голову пришло сразу несколько возможных результатов поисков, но ни один из них не внушал оптимизма.

Глава 36

После утренних событий Элли просто необходимо было уйти из дома. Она достала из кладовки четыре сумки для продуктов из экологически чистых материалов и отправилась в супермаркет. Шопинг помог Элли отвлечься – так же, как и мысли о том, какой роскошный семейный ужин она устроит, когда постоянные дежурства наконец закончатся. Но, вернувшись домой, Элли обнаружила, что все куда-то подевались, и снова забеспокоилась.

Припарковавшись у крыльца, Элли посмотрела на часы. Наверное, Макс снова куда-то повел детей – его машины не было видно, да и автомобиля Лео тоже. Куда все сбежали?

Взяв одну из сумок и дойдя до кухонной двери, Элли с удивлением обнаружила, что она слегка открыта. Значит, дома кто-то есть?..

Втащив все четыре сумки и поставив их на пол, Элли замерла и прислушалась. Тишина. Опять Макс забыл закрыть дверь. Ну сколько раз надо повторять?..

А вдруг это не Макс? Вдруг он снова проник в дом, пока никого нет? Опять. Элли не знала, как поступить. Встретиться с ним лицом к лицу и поставить вопрос ребром? Но кто знает, чем это может кончиться? Если они дома одни, Элли прекрасно знала, чего захочет этот человек. Ну уж нет, ни за что. Она никогда не думала, что он может быть опасен, однако после утреннего разговора ее одолевали сомнения.

Наверное, лучше всего посидеть в машине и подождать, пока кто-нибудь вернется. Нет, так не годится. Она должна узнать наверняка. Элли не хотела, чтобы он видел ее или понял, что она здесь. Но ей нужна была уверенность. Если кто-то и мог проникнуть в дом незамеченным, то только он.

Сняв туфли, Элли тихонько прокралась из кухни в коридор. Некоторое время стояла неподвижно, но не услышала ни звука. В доме никого не было. Только тут Элли поняла, что от напряжения затаила дыхание, и, с облегчением выдохнув, направилась обратно на кухню.

И тут что-то стукнуло. Где-то позади, но не на первом этаже, а наверху. Кажется, упал какой-то предмет или закрылась дверь. Элли была на сто процентов уверена, что ей не показалось. В доме посторонний.

Нельзя поддаваться панике, но Элли испугалась всерьез. Ну зачем, зачем он это делает? Меньше всего ей хотелось оставаться наедине с ним в пустом доме.

И снова этот стук… Прежде чем Элли смогла сделать хоть шаг, скрипнула верхняя ступенька лестницы. Элли уже знала, кого сейчас увидит. До кухни она добежать не успеет, придется прятаться в гостиной – другого выхода нет.

Элли бесшумно приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Распластавшись по стене, задержала дыхание. О боже, только бы он ее не нашел… Вот он спустился по лестнице. Элли слышала звук его дыхания, знакомый тихий смех… Элли поняла – этот человек знает, что она здесь. Но как, как?..

Дверь гостиной начала медленно открываться, Элли принялась шарить руками за спиной в поисках оружия и нащупала оловянный подсвечник.

Картину, висевшую над камином, закрывало стекло, и в нем Элли увидела мужскую фигуру, на которую падал свет из окна в коридоре. Черты лица различить было невозможно, но эти широкие плечи ни с чем не спутаешь.

И тут снова раздался этот смех. Он нашел ее.

Распахнув дверь, Элли метнулась к нему. Страх неожиданно сменился яростью. Она кинулась на него, и он попятился в коридор, шутливо вскинув руки, точно сдавался.

– Ах ты, гад! Что ты делаешь в моем доме? Нет, на этот раз ты зашел слишком далеко! Так и знала, что это ты побывал здесь в воскресенье и рылся в моих вещах! Придурок! Знаешь, что скажет Макс, если застанет тебя здесь?! – закричала Элли.

Он лишь улыбнулся и, подойдя к Элли, взял ее за руки и втолкнул обратно в гостиную. Он с легкостью удерживал оба ее запястья в своей мускулистой руке, потом поднял их над ее головой, а свободной рукой провел по ее боку от шеи до бедра. Элли уже собиралась закричать, как вдруг с лестничной площадки донесся голос, которого она уж никак не ожидала услышать.

– Элли, почему ты кричишь на Шона?

Макс… О нет… Что она натворила?.. Вдруг муж слышал ее слова? На некоторое время у Элли отнялся язык. Неужели она выдала себя? Шон лишь улыбнулся и, выпустив ее руки, подтолкнул в спину. Они вышли обратно в коридор.

Макс стоял, опершись на перила. Вид у него был и озадаченный, и сердитый одновременно. Элли окончательно утратила дар речи. Шон продолжал усмехаться.

– Все нормально, Макс. Кажется, ненароком испугал нашу мисс Скарлетт. Чуть подсвечником меня не пришибла. Должно быть, решила, что в дом забрались воры.

Макс остался недоволен объяснением:

– Воры?! Элли, что за фантазии? Я попросил Шона поменять замки, чтобы ты успокоилась, а заодно он помог мне отнести наверх новый ящик для игрушек.

Не удержавшись, Элли оглянулась через плечо и метнула в сторону Шона сердитый взгляд. Наверняка стоит и ухмыляется. Можно подумать, проблема решена. Он просто сделает для себя еще один ключ, и ничего не изменится.

Однако Элли быстро взяла себя в руки и растянула губы в некоем подобии улыбки.

– Просто перед домом не было машин, вот я и решила, что никого нет…

– Мы припарковались у боковой стены. Сама же все время твердишь, чтобы ставил машину там. Лео уехала, а детей удостоил редкой привилегии – полчаса посмотреть мультики по домашнему кинотеатру, чтобы под ногами не путались. В общем, сейчас спущусь. А ты пока принеси Шону что-нибудь выпить, загладь свою вину. Чуть не оглушила бедолагу.

Макс скрылся из вида, а Элли бессильно закрыла глаза, охваченная невероятным облегчением. Она совсем забыла, что не одна.

– Не волнуйся, Элли, я сейчас уйду. Не надо мне ничего приносить. – С лица Шона исчезла улыбка. – Не могу видеть вас вместе. Особенно после того, что было вчера вечером. Учти, я недоволен. – Шон сжал ее запястье. – Я серьезно, Элли. Очень недоволен.

Он выпустил ее, и Элли принялась яростно тереть руку, будто пытаясь уничтожить малейшие следы прикосновения Шона.

– Ладно, я пошел. Но, если что, ты знаешь, где меня найти. Жду в любое время.

Он повернулся к двери, потом остановился:

– Кстати, пока Макс не видел, я кое-что переставил. Мне хочется, чтобы подарок, который я купил, стоял в твоей ванной, там, где ты раздеваешься, лежишь в ванне, принимаешь душ… За этим я его и принес. Не переставляй его больше, Элли.


Теперь я снова могу слышать. И чувствовать. Все тело болит, особенно ноги. Наверное, оттого, что била ими в дверь. Нет, это было тогда. Давно. Что-то все перепуталось…

Я ждала Хлою. Точно! Я и забыла. Она должна была приехать с мамой и забрать меня.

Но случилось совсем другое…

Хлои в машине не оказалось, но ничего плохого я не заподозрила. Мне объяснили, что планы пришлось изменить. И вообще, я была так рада, что ни о чем плохом не думала. Конечно, удивилась, когда меня попросили надеть на глаза повязку, но мне сказали – это нужно для того, чтобы не испортить сюрприз. Теперь-то я понимаю. Я не должна была видеть, куда меня везут, чтобы потом не могла рассказать, что это за место.

Мы зашли в дом и стали ждать Хлою. Я спрашивала: «Где Хлоя? Когда она придет?»

«Скоро. А пока мы ее ждем, почему бы нам не поболтать, не познакомиться поближе?»

И правда – почему нет? Но мне не терпелось увидеть Хлою.

Не помню, когда я поняла, что Хлоя не придет, но сразу забеспокоилась. Нет, что-то тут не так. Странная какая-то ситуация. Я попросила отвезти меня домой. Спросила адрес и сказала, что могу позвонить родителям, чтобы они меня забрали.

Зря я это сделала. Телефон выхватили у меня из рук и швырнули в стену так, что он треснул.

«Никуда ты не пойдешь, пока я тебе не разрешу».

Сначала – вспышка гнева, потом дрожащая рука погладила меня по волосам. Это было еще хуже, чем злость.

«Не трогайте меня!» – взвизгнула я.

«Что ты такое говоришь, девочка моя? Уж мне-то точно можно тебя трогать. Вот, видишь? И совсем не больно, правда? Можно я тебя поцелую?»

Губы коснулись моей щеки. Они были сухие, потрескавшиеся. Меня поцеловали несколько раз. От омерзения меня затошнило. Потом меня обняли и прижали к себе. От футболки пахло потом, на ней были влажные пятна. Это было ужасно, но сопротивляться я не могла – мне было слишком страшно.

«А теперь, Эбби, я тебе кое-что расскажу. Только это секрет».

Я сидела и слушала. И тут я все поняла. Даже раньше, чем рассказ закончился. Я вспомнила этот голос.

Я очень испугалась и закричала. Надо же было попасть в такую беду! Но потом увидела пояс от халата и умолкла. Глядела, как он покачивается у меня перед носом, и понимала, что будет, если не стану слушаться.

«Почему ты так себя ведешь, Эбби? Можно подумать, будто ты меня ненавидишь! Мы ведь могли бы стать хорошими друзьями. Всего-то и надо было – пообещать, что не выдашь секрет – и все, иди спокойно…»

«Я хочу с тобой дружить», – сказала я, плача.

Раздался неприятный смех – еще один звук из прошлого.

«Врешь. Думаешь, я не могу отличить, когда ты врешь?»

Я упрашивала, умоляла не связывать меня. Пообещала не двигаться с места. Даже туфли сняла, чтобы показать, что никуда не собираюсь. Куда я побегу без туфель? Но больше всего я боялась скотча. Из-за него умирают. От страха не могла выговорить ни слова. Вспомнила, как научилась сидеть тихо, точно мышка. Тсс. Не двигаться. Не шуметь. Ни звука. Видишь, я все помню! Что-что, а это я могу.

А потом все происходило очень быстро. Зазвонил телефон. Не мой. На секунду эти дикие глаза перестали следить за мной и посмотрели в другую сторону. Другого шанса не будет, ведь теперь я все знала. Знала слишком много, а значит, мне не позволят уйти просто так.

Я сидела недалеко от задней двери. Оставалось надеяться, что она не заперта. Я схватила стакан с кока-колой – ею меня угостили, когда я только приехала. Тогда мы еще были приветливы друг с другом. Но я не стала пить – ждала Хлою. Я вскочила со стула, схватилась за дверную ручку и, обернувшись, плеснула кока-колу в испуганное лицо у меня за спиной. После такого способность видеть вернется не сразу. Мой план сработал. Я выскочила за дверь и побежала.


После сцены с Шоном Элли рада была сбежать из дома. Еле-еле высидела обед, хотя трепетала при мысли, что Макс едва не узнал правду. Муж, конечно, отнесся к случившемуся как к забавному недоразумению и смеялся над шуткой про мисс Скарлетт и подсвечник, однако Элли трудно было к нему присоединиться. Она понимала: как бы там ни было, Макса слегка удивила ее реакция. А хуже всего то, что Элли не знала, чего ждать от Шона, но понимала: инцидент не исчерпан. И последствия непредсказуемы.

Элли рассчитывала на легкую неделю – всего три короткие смены в больнице, а все остальное время можно посвятить Максу и детям. Но вместо этого приходилось ездить на работу каждый день и крутиться как белка в колесе. Впрочем, это и к лучшему. Элли было жаль бедную Эбби, к тому же появился законный повод поменьше бывать дома. Вчера Макс так старался ее порадовать, что Элли чуть было не рассказала ему все. Но потом увидела в саду Шона, и ее охватил страх. Вдобавок теперь Элли одолели сомнения относительно измены Макса. Если он правда встречается с Аланной и даже строит с ней совместные планы, почему устроил для жены романтический вечер? Как все запуталось…

Вздохнув с досадой, Элли плечом толкнула дверь отделения реанимации и интенсивной терапии. Сейчас о своих делах думать некогда. Элли была благодарна, что ей позволили и дальше ухаживать за Эбби. Этим она и займется – нужды пациентки прежде всего. Посмотрев в сторону кровати, Элли не удивилась, увидев Кейт на обычном месте. Но Элли заметила и кое-что другое – исчез один из аппаратов в изножье кровати, а это определенно хороший знак. Сестра, которую Элли должна была сменить, заметила ее и направилась к посту.

– Отличные новости, Элли. Эбби отключили от аппарата искусственной вентиляции легких, и реакции у девочки хорошие. Глаза пока не открывала, зато реагирует на боль и дышит сама. Кейт и Брайан от нее не отходят – дежурят по очереди. Но я беспокоюсь за Кейт. Ничего не ест и все время повторяет, что они с Брайаном не уберегли Эбби. Сегодня утром было два экстренных случая, поэтому поговорить с ней не успела. Может, ты попробуешь? Скажи, чтобы перестала себя казнить.

Подойдя к кровати, Элли обратила внимание, как Кейт теребит носовой платок дрожащей рукой. Кажется, это уже не нервы, а переутомление, решила Элли. Она положила руку на плечо Кейт и приветливо улыбнулась.

– Рада видеть, что искусственная вентиляция легких Эбби больше не требуется. Вы, должно быть, просто счастливы. Но учтите – вам следует побольше спать и не забывать про еду, – тихо произнесла она. – Когда Эбби очнется, ей нужна будет сильная мама, которая сможет позаботиться о ней. Картина благоприятная, так что самое время подумать о себе.

– Когда Эбби очнется, она разговаривать со мной не захочет, – ответила Кейт.

– Ну что за вздор? – удивилась Эбби. – Конечно же захочет! Вы ведь ее мама! С чего вообще вам в голову приходят такие мысли?

– Я ее подвела! Обещала, что с нами Эбби может ничего не бояться, но мы не уберегли ее. После того, что произошло с Джессикой, мы дали обещание… Уверяли: мы не допустим, чтобы с ней случилось что-то плохое. А теперь – посмотрите на нее… И за что ребенку такие испытания?..

Элли притихла. Кто такая Джессика, она не знала, но подозревала, что вопросы лучше не задавать. Кейт подняла глаза.

– Джессика – младшая сестра Эбби. Мы стараемся никому не рассказывать историю нашей девочки. В конце концов, это право Эбби – решать, когда и чем именно она готова будет поделиться. Но сейчас мне просто необходимо выговориться, а вы никому не скажете, я знаю…

– Можете мне доверять, Кейт. Не бойтесь, ваш секрет в безопасности, – ответила Элли.

Кейт сидела, судорожно сжимая и разжимая лежащие на коленях руки. Не поднимая глаз, она произнесла:

– Джессике тогда было всего два года, а Эбби – четыре. Представляете, второе имя Джессики – Хлоя! Из-за этого вдвойне неприятно… Эбби увидела имя сестры, и оно сразу ее расположило… Но ведь никто не мог об этом знать, правда? Столько лет прошло… Все уже и думать забыли…

Элли взяла Кейт за руку.

– Может, не стоит бередить старую рану? Вы, конечно, говорите, что прошло много лет, но я вижу, что вам слишком тяжело говорить об этом. Не знала, что у вас была вторая дочь.

Кейт озадаченно нахмурилась, потом слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Нет, нет. Джессика – не наша дочь. Эбби – приемный ребенок. Я думала, вы в курсе. Об этом же, наверное, и в карточке написано…

– Даже не подозревала. Никогда бы не подумала, что Эбби удочеренная. Ни одни родители не смогли бы заботиться о своем ребенке лучше.

– Мы взяли Эбби совсем маленькой девочкой, для нас она как родная дочь. У меня бесплодие, вот мы и решили взять ребенка. Нам повезло – так в нашем доме появилась Эбби. Бедная девочка… Она была в ужасном состоянии и очень боялась темноты. До сих пор от страха не избавилась. Мы никому не рассказывали, что Эбби приемная, и сама она держала это в секрете… Но Хлоя… Хлоя написала, что ее тоже удочерили, и это их сразу сблизило. Хлоя была первой, кому Эбби решилась открыться. Вот почему они так подружились. Проклятый сайт… Эбби ведь до сих пор скучает по Джессике.

Кейт достала из сумки маленький фотоальбом.

– Это Джессика, – сказала она. – На всякий случай принесла фотографии, вдруг окажется, что Эбби потеряла память… Сомневалась, стоит ли брать снимки Джесс, но Эбби очень часто говорит о сестренке, вот я и решила, что это поможет. Насколько мы знаем, это единственная ее фотография.

Увидев двух маленьких девочек на старом снимке, Элли была потрясена до глубины души. У обеих явное истощение, одежда грязная и потрепанная, уголки рта опущены вниз. Видимо, старшая – Эбби, но, поскольку Элли ни разу не видела девочку без синяков на лице, сказать наверняка было трудно. Младшая была одета в сарафанчик с узорами, слишком большой и с порванным подолом. Сарафанчик едва не сваливался, обнажая костлявое плечико. На старшей девочке были шортики и футболка – эта одежда смотрелась чуть лучше, но ненамного. Элли обратила внимание, что одна рука ребенка находится под странным углом к телу, и у обеих на запястьях синяки.

Кейт внимательно следила за реакцией Элли.

– Соседка сфотографировала. Она тревожилась за девочек. Собиралась проявить пленку и обратиться в органы опеки, но не успела. Джессика умерла, а Эбби забрали у матери.

– Бедные дети. – Голос Элли дрожал, когда она смотрела на этих маленьких несчастных существ. – Что случилось?

– Их мать была проституткой. Она снимала комнату, и, похоже, дети отпугивали клиентов. Когда эта женщина… работала, она запирала девочек в чулане, связывала их и заклеивала рот.

Элли едва сдерживала слезы. Да как это можно?..

– Джессика умерла, – продолжила Кейт. – А соседка – та самая, которая сделала снимок, – подоспела как раз вовремя. Сумела увести Эбби и не отпускала от себя, пока не вызвала полицию. Мать сбежала, но скоро ее поймали и отправили в тюрьму за непредумышленное убийство и жестокое обращение с детьми. Но срок был небольшой. Представляете – родителям, из-за которых умерли дети, дают от восьми до десяти лет! А на половине срока ее освободили условно-досрочно. Кто знает, может, она вышла замуж и родила еще детей. Своими руками бы ее задушила, если бы встретила. Эта женщина назвала собственных дочерей «маленькими ошибками»!

От потрясения Элли утратила дар речи. Впрочем, слова сейчас были не нужны. Все равно такую жестокость невозможно описать. А Элли думала, что у нее было тяжелое детство – не говоря уже про детство Лео. Даже Фионе пришлось немало вынести из-за равнодушия родителей. Но все их проблемы, вместе взятые, меркли на фоне рассказа Кейт. Подумать только – после всех этих страданий на Эбби обрушились новые…

Элли еще раз посмотрела на фотографию несчастных детей. Взглянула на Эбби, но не заметила никакого сходства. Однако, как ни странно, ее упорно притягивало лицо Джессики. И не только потому, что бедная девочка умерла. Почему-то выражение лица ребенка показалось Элли смутно знакомым. Нет, должно быть, она ошиблась. Сколько Элли ни пыталась вспомнить, где могла его видеть, – бесполезно. Наверное, показалось.

Глава 37

Гэри Бейтман сам не знал, жалеть или радоваться, что они не поехали в отпуск. Конечно, детям нужен отдых, но Пенни окончательно достала его своим нытьем. Вдобавок девчонки как-то слишком похожи на мать, чем дальше – тем больше. Гэри это не нравилось. Вот был бы у них полный дом парней – куда как лучше!

Гэри до сих пор ждал, когда Шон Саммерс соизволит раскрыть карты. Не терпелось узнать, кто этот загадочный крупный инвестор. Если взяться за дело с умом, можно неплохо подзаработать. Гэри пообещали, что деньги он получит сегодня, но дело шло к вечеру, а Шон до сих пор не позвонил и не назначил место встречи.

Гэри решил не тратить время зря и, пока ждет, заняться другой проблемой. Он открыл раздвижные двери и направился в сад. Гэри специально купил скамейку и поставил в дальний угол, чтобы можно было спокойно говорить о чем душа пожелает и заранее заметить, если кто-то решит подслушать разговор. Впрочем, Гэри было глубоко плевать, что подумает Пенни. Пожалуй, ей было бы даже полезно узнать про его похождения на стороне. Сразу отучилась бы мужа бесить. Но сегодня Пенни прямо саму себя превзошла. Вчера, когда он вернул «порше» и приехал домой, сразу заметил, что жена ведет себя как-то странно. Явно чего-то недоговаривает.

Сжимая в руке мобильник, обернулся на дом. Кроме Пенни, никого там нет, а уж она точно не станет мешать, когда Гэри разговаривает. Отыскав в «Контактах» нужный номер, Гэри нажал на «Вызов». Рано судить, во что выльется эта история. Пока можно не добавлять эту женщину в телефонную книжку. Вдруг окажется, что он с ней только время зря тратил?

– Алло.

Вот черт. На мужа нарвался. Надо было на мобильный звонить, а он по ошибке набрал домашний номер. Гэри отсоединился. К счастью, он свой номер давно уже засекретил, так что муж ничего не заподозрит. Ну, и что теперь делать? Гэри и так слишком долго ее обхаживал. Никакого терпения не хватало. Обычно женщины сами к нему в койку прыгали. А эта взяла да и заявила в субботу, что хочет в соблазнение поиграть, но как прикажете соблазнять женщину, с которой за всю неделю ни разу не увиделся?

Тут зазвонил мобильник. Она.

– Привет. Так и знал – ты поймешь, что это был я, и перезвонишь. Как дела? – проговорил он своим самым сексуальным голосом.

– Плохо – сейчас от злости лопну! Я же вчера сказала: на этой неделе не получится! Ну, и зачем ты названиваешь?

– Да брось, я же знаю, что тебе столько не продержаться. Ты по мне скучаешь и хочешь увидеться. Скажи, что я не прав. – Гэри улыбнулся, хотя сейчас ему было не до улыбок. Но однажды кто-то сказал ему, что даже по телефону слышно, когда человек улыбается, вот и пришлось состроить кривую гримасу.

– Нет. Не скучаю. Послушай, все изменилось. Мне твое предложение больше не интересно. Давай на этом остановимся.

Гэри пришел в ярость. Раньше ему никто так не отказывал.

– Нет, погоди. Ты хотела, чтобы тебя завлекали, и я это сделал. Сказала, что вот-вот будешь готова. Я играл по твоим правилам, первый раз в жизни позволил, чтобы мной распоряжались. Наверное, надо было просто делать что хочу и не дать тебе отвертеться. В конце концов, есть женщины, которые любят напор.

– Уверяю тебя, я не из их числа. А теперь давай кое-что проясним. Мы с тобой будем иногда сталкиваться – например, в гостях. Я буду вежлива с тобой, а ты – со мной. Но наедине больше не встречаемся, понял?

– Сама не знаешь, от чего отказываешься. Думал, с тобой будет весело и под этой ледяной оболочкой скрываются нешуточные страсти. Но я ошибся. Только не говори, что неожиданно втрескалась в своего пердуна, все равно не поверю. Еще пожалеешь, что играла со мной.

– Гэри, ты мне угрожаешь? Как мило. Что ж, буду трепетать в ожидании страшной мести. Пока.

В трубке стало тихо. Тупая, самодовольная стерва. Да кем она себя возомнила? Телефон зазвонил снова. Наверное, опять она – сейчас будет просить прощения. Гэри посмотрел на дисплей. Нет, звонит Шон. Пусть только попробует сказать, что денег до сих пор нет, – оправданий Гэри слушать не станет. Шон пожалеет, что связался с ним. Горько пожалеет. Гэри сейчас в таком настроении, что его лучше не злить.


Когда дежурство закончилось, домой Элли ехать не хотелось. После откровений Кейт об ужасном раннем детстве Эбби она просто не в силах была терпеть напряженную атмосферу на ферме «Ивы». Чувствовала, что вот-вот сорвется.

Элли не понимала, что означает вчерашний романтический ужин, и боялась не удержаться и выложить всю правду о своей измене. К парковке Элли приближалась с опаской – вдруг опять увидит Шона? После сегодняшнего инцидента это вполне возможно. Но рядом с машиной никого не было, и желтых роз тоже не обнаружилось.

Вздохнув с облегчением, Элли села за руль. Что теперь? И тут в голову пришла идея. Она ведь так и не помирилась с Джорджией – более того, даже толком не поняла, из-за чего произошла ссора. Надо было разобраться в ситуации раньше, но на этой неделе на нее столько всего навалилось, включая дополнительные дежурства и приезд сестры, что Элли отодвинула Джорджию даже не на второй, а на десятый план. Нет, так нельзя. Джорджия – ее лучшая подруга, единственный человек, которому Элли может довериться и поделиться всеми своими горестями.

Выехав с парковки, Элли повернула налево и направилась прямо к дому Джорджии, надеясь, что та уже пришла с работы. Когда Элли вернется на ферму «Ивы», дети давно заснут, да и Лео в любом случае будет дома, так что обойдется без неприятных разговоров. Жаль, конечно, что Элли не сможет поцеловать на ночь Джейка и Руби, но для этого у детей есть Макс – во всяком случае, пока.

В машине был установлен новый роскошный хэндс-фри – достаточно было произнести волшебные слова «Позвонить Максу», и машина тут же исполнила приказ. Макс, конечно, не подошел. Обычная история. Элли оставила сообщение и отсоединилась. Потом попробовала «Позвонить домой». И снова нет ответа. Должно быть, муж в саду – готовит барбекю для детей, и все трое так шумят, что телефона, естественно, не слышат.

Элли была просто влюблена в дом Джорджии и Пэта. Если бы не ферма «Ивы», она бы с радостью купила что-нибудь в том же роде. А какой тут восхитительный угловой садик, из которого можно выйти прямо в поле! Элли припарковала машину рядом с автомобилем Джорджии. Хорошо, значит, подруга дома. Элли была даже немного удивлена, что нигде не видно машины Пэта. С тех пор как он переехал к Мими, Пэт регулярно заезжал к жене узнать, как дела, или забрать почту. Короче, пользовался любым предлогом. Но начиная с субботы от Пэта не было никакой информации, и Макс, как ни старался, так и не смог дозвониться до друга.

Элли вышла из машины и, дойдя до главного входа, потянулась к звонку, но тут дверь открылась. Первое, что Элли увидела, – хмурое, неулыбчивое лицо Джорджии. Не говоря ни слова, подруга широко распахнула дверь, развернулась и зашагала на кухню, предоставив гостье заботиться о себе самой. Элли молча последовала за Джорджией по коридору. Ну уж нет, со спиной подруги она беседовать не намерена. Элли хотела видеть ее реакцию. Когда они пришли на кухню, Джорджия потянулась за чайником.

– Ты за рулем, значит, тебе чаю. Угадала? – бросила Джорджия.

– Да. Спасибо. – Элли села на один из высоких табуретов, стоящих вдоль широкой столешницы.

Сколько приятных вечеров провела она здесь, болтая с Джорджией, пока та готовила простенький ужин на двоих. Макс говорил про эти девичники: «от семьи тоже надо отдыхать». Бывало, Пэт общался с Максом, а Элли тем временем отправлялась куда-нибудь с Джорджией. Но чаще они просто сидели дома, болтая обо всем и ни о чем, пока не пора было заказывать такси до дома. За руль после этих девичников садиться обычно не следовало.

Джорджия отличалась безупречным чувством стиля, она всегда одевалась и строго, и элегантно одновременно. Как и Фиона, Джорджия предпочитала дорогие наряды, но, в отличие от последней, не любила ярких цветов, выбирая простые, классические фасоны и приглушенные тона. Джорджия называла себя поклонницей Армани, и в этот вечер не стала изменять правилам. Она явно только что приехала с работы и еще не успела переодеться. На Джорджии была черная прямая юбка до колена, темно-синий приталенный жакет и простая белая блузка. Элли в своих черных брюках и хлопковой блузке на фоне подруги чувствовала себя простушкой. Надо все-таки купить что-нибудь новое из одежды – когда она похудеет, неизвестно, а гардероб обновлять давно пора. Впрочем, для медсестры наряды от Армани в высшей степени непрактичны и неуместны.

Элли ждала, пока Джорджия сядет рядом с ней, и только потом заговорила:

– Извини, что пропала, но на этой неделе пришлось работать сверхурочно. Сама понимаешь – сезон отпусков, людей не хватает. А тут еще эта ужасная авария. Ты, наверное, слышала? В общем, если бы не все это, давно бы уже приехала. Джорджия, что происходит? По какому поводу язвительные эсэмэски?

Элли старалась говорить мягко. Она понимала, что подруга очень переживает из-за предательства Пэта. Ничего удивительного, что Джорджия время от времени срывается на ни в чем не повинных людей.

Джорджия ответила не менее язвительной усмешкой:

– Значит, тебе моя эсэмэска не понравилась? А как насчет твоих? Как ты там написала – «Мими – просто сокровище»? «Мы все ошибались на ее счет»? Очень приятно, Элли. Как раз этого мне и не хватало для полного счастья! Переживала, что Пэт притащил свою шлюху к тебе и сидит с ней в обнимку перед всеми нашими друзьями, а как твое послание получила, сразу полегчало!

Элли даже грохнула кружкой о столешницу.

– Сокровище? Джорджия, объясни, пожалуйста, что ты несешь? Ты же знаешь, я так не думаю! Как я могу ею восхищаться, если считаю Мими распоследней стервой? Впрочем, неудивительно, что Мими так себя ведет – все жалеют Пэта, а ее ни во что не ставят. Но она мне в любом случае не нравится – как человек. Джорджия, я такого никогда не думала и тем более не писала!

Джорджия полезла в сумку и вытащила «Блэкберри». Найдя нужную эсэмэску, показала Элли.

– Вот. Отправлено с твоего телефона в субботу вечером. И как прикажешь это понимать?

Губы Джорджии были плотно сжаты, голова чуть наклонена вбок. С вызовом вскинув брови, она смотрела на Элли. Ни дать ни взять разъяренная воительница. Но Элли знала, что под доспехами скрывается затаенная боль. Она слезла с табурета и подошла к подруге. Обняла ее за плечи, прижалась щекой к напряженному затылку и тихо заговорила:

– Джорджия, ты моя лучшая подруга. Я тебя очень люблю. Клянусь, я бы ни за что не стала намеренно причинять тебе боль, ни словом, ни делом. Даже если бы я действительно считала, что Мими – ангел с крылышками, а я так не считаю, я испытывала бы к ней только неприязнь, потому что она заняла твое место. Больно видеть Пэта без тебя. Будто слушаешь любимую песню, но и слова, и мелодия – все искажено и перепутано… Давай вместе разберемся, откуда взялось это сообщение. Пожалуйста, поверь мне – я его не отправляла.

Элли почувствовала, что спина Джорджии стала не такой скованной, и чуть отстранилась.

– Извини, – прошептала Джорджия.

– Нет, это ты меня извини, – ответила Элли. – Надо было раньше во всем разобраться. Я звонила тебе, но ты не отвечала. Вдобавок в последние несколько дней у меня было… много дел. Но это уже другая история.

Элли вернулась к своему табурету, радуясь, что уладила недоразумение, но злясь на себя за то, что сделала это только сейчас.

– Если ты не отправляла эсэмэску, то кто же тогда? – спросила Джорджия.

Элли озадаченно пожала плечами:

– Понятия не имею. Вообще-то я собиралась тебе написать. Точно помню. Меня кое-что… огорчило, и я хотела спросить у тебя совета. Но по-моему, я свою эсэмэску так и не дописала. Во всяком случае, не помню, чтобы отправляла ее. Тебе еще что-нибудь от меня приходило?

Джорджия покачала головой:

– Нет. Зато получила несколько эсэмэсок от Пэта. Ладно, его выходки обсудим потом. Так чем ты хотела поделиться? Что тебя огорчило?

Немного подумав, Элли приняла решение. Ни к чему рассказывать Джорджии про Шона, иначе в глазах подруги она станет такой же изменницей, как и Пэт. Элли не вынесет, если прочтет во взгляде Джорджии презрение и разочарование. Элли не могла повторить слово в слово, что именно напечатала, но общий смысл помнила. Писала, что совершила глупую ошибку. Потом – что ей пришлось уехать из дома после полуночи, чтобы встретиться с Шоном… Хотя его имени она, скорее всего, не упоминала… Потом жаловалась – так распереживалась, что готовить приходится на автопилоте. Слава богу, что не отправила.

– Да так, пустяки. Немножко повздорили с Максом, но теперь все уладилось. – И вдруг Элли вспомнила тот вечер – вот она на кухне, перевязывает пораненный палец бумажным полотенцем. – Вот черт! Знаю, как все было! Я набирала эсэмэску на кухне, и вдруг зашла Мими. Я оставила ее там и вернулась в столовую. Наверное, это она отправила! Вот… – Элли попыталась подобрать приличное слово. Вообще-то она старалась не выражаться, но тут ругательство прямо напрашивалось.

Джорджия медленно покачала головой:

– Да, это уже ни в какие ворота… Знаю, это любимый вопрос всех женщин, от которых уходят мужья, но не могу удержаться: Элли, что он в ней нашел? Не понимаю…

Казалось, Джорджия вот-вот расплачется, но Элли знала, что подруга всеми силами постарается сдержаться. Джорджия любила контролировать ситуацию, а если ей это не удавалось – хотя бы делать вид, что все под контролем.

– Джорджия, на самом деле Пэт тебя не бросал. Он просто совершил глупейшую ошибку, а ты его выгнала. Сам бы он ни за что не ушел. Прямо зла не хватает – и зачем мы с Максом уехали в те выходные? Пэт бы пришел к нам, а не к Мими. Уж мы бы его вразумили… Как думаешь, Джорджия, ты смогла бы его простить?

Когда дело касалось измены, подруга придерживалась самых категоричных взглядов, и Элли было об этом прекрасно известно. Сколько часов они провели, обсуждая жен богатых и знаменитых, которые прощают своим мужьям все публичные похождения, и гадая, в чем причина этой терпеливости – в любви к мужчине или к гламурному образу жизни? Оглядываясь назад, Элли вынуждена была признать, что они судили бедных жен слишком сурово. Возможно, Элли пригодится опыт Джорджии, когда Макс надумает во всем признаться.

– Понимаю, на меня это не похоже, но полагаю… точнее, надеюсь… Да, я простила бы Пэта. Вообще-то в случившемся виноват не только он. Я его никогда не слушала. Делала что хотела, а его мнение не принимала в расчет. Пэт всегда уступал, но, когда речь зашла о детях, уперся рогом. Я тоже решила не сдаваться. Если честно, упрямилась из принципа. Знаешь, что во всей этой ситуации самое дурацкое? Я ведь на самом деле хочу детей! Но меня не устраивал план Пэта – в декрет пойдет он, а я буду работать. Я хочу сама заботиться о своих детях. Стать настоящей мамой. Но признаться в этом не могла.

Элли была потрясена до глубины души. До сих пор Джорджия утверждала прямо противоположное.

– Джорджия, почему ты ему не сказала? Вам надо было поговорить откровенно…

По щеке Джорджии покатилась слеза, и она сердито смахнула ее.

– Меня вот-вот должны были сделать партнером. Хотела сначала достичь вершины карьеры, добиться успеха, а потом – будь что будет. Но на самом деле все гораздо сложнее… и печальнее… Я много думала и вынуждена была признать, что в браке для меня важнее всего навести собственные порядки. Если бы у нас была не семья, а суд, я была бы стороной обвинения, а Пэт – защиты. По-другому мы и не жили. Наверное, за все эти годы я его совсем затюкала. Только и делала, что подавляла, а потом сама же перестала уважать. Понимаю, тут есть и моя вина, но с тех пор, как появилась Мими, испытываю смешанные чувства. С одной стороны, люблю Пэта за то, что он такой добрый, заботливый и привлекательный – во всяком случае, в моих глазах. А с другой – презираю за то, что он такая бесхребетная мямля. Но, отвечая на твой вопрос, скажу: да, я приняла бы Пэта обратно. Конечно, снова наладить близкие отношения было бы очень тяжело, я бы срывалась на Пэта и припоминала ему эту измену чаще, чем надо, но я бы точно попыталась…

И тут Элли стало невыносимо грустно. Всего год назад они четверо были самыми счастливыми парами, какие только можно найти. По крайней мере, так казалось со стороны. Но, когда дело касается чьих-то отношений, никогда нельзя верить глазам своим. За красивым фасадом скрывалась глубокая трещина, разрушавшая брак изнутри.

– А сейчас, Джорджия? Знаю, Пэт до сих пор с тобой видится. А еще Макс обратил внимание, как в субботу он куда-то выходил – наверняка позвонить или написать тебе! Сейчас ты его примешь?

Джорджия невесело рассмеялась:

– Ха! Теперь, когда его «дама сердца» беременна, мне рассчитывать не на что! Да, я была готова, но Пэт, похоже, не понимает одного – для этого надо, чтобы он предпринял какие-то шаги со своей стороны. Возомнил, будто может преспокойно жить с Мими, пока я не приму его обратно с распростертыми объятиями. Нет, так не пройдет. Чтобы вернуться ко мне, Пэт должен уйти от Мими – по-другому никак. Пусть докажет, что его желание расстаться с ней не зависит от того, возьму я его обратно или нет. В таких делах не подстраховываются. Но видимо, для Патрика это оказался слишком ответственный шаг. В последнюю неделю он ведет себя очень странно. Раньше постоянно названивал, заходил, писал… А теперь – точно подменили! Звонить перестал, о беременности Мими сообщил в эсэмэске – да еще какими словами! С тех пор пишет время от времени – хвастается, как у них все хорошо, или вообще обзывает стервой и рассказывает, как я ему всю жизнь загубила. Ничего не понимаю… Вот съехал бы из ее дома – тогда бы поговорила с ним. Тогда бы все разложили по полочкам и, может, помирились. Но не собираюсь обмениваться с Пэтом взаимными претензиями, если после этого он вернется домой и будет утешаться, рыдая у Мими на плече, или, еще хуже, завалившись с ней в койку…

– Ну почему ты ничего не сказала нам с Максом? Мы бы передали Пэту, что ты готова вести диалог, если он съедет! Только бы Мими его и видела! Сама понимаешь. Пэт не телепат – зачем было молчать?

Джорджия оперлась локтями о столешницу и опустила подбородок на сжатые в кулаки руки.

– Потому что, Элли, Пэт должен был принять решение сам. Прости, но, по-моему, тут много ума не надо, и так все ясно. Естественно, я недовольна, что Пэт умоляет принять его обратно, а сам тем временем спит с другой. Единственное, что от него требовалось, – переехать к вам или хотя бы в пансион. Но на этот раз я не собиралась диктовать Пэту, как поступить. Конечно, я его совсем затюкала, но хотелось проверить – способен ли он хоть на какую-то инициативу? Оказалось, не способен.

Опершись на столешницу, Джорджия встала.

– Ты, конечно, за рулем, но, может, выпьешь бокальчик вина? Терпеть не могу пить одна, но в последнее время приходится.

– Ладно, но только полбокала. А то у полицейских из-за всех этих событий бдительность повышенная…

Открыв кухонный шкафчик, Джорджия произнесла:

– Это точно. Бедная девочка. Пэт очень переживал. Заехал ко мне в воскресенье, прямиком от родителей Эбби. Представляю, каково ему пришлось. Хотела утешить – я ведь знаю, что он за детей душой болеет. – Казалось, Джорджия вот-вот расплачется. Она сердито потерла глаза тыльной стороной ладони. – Но потом мы поссорились. Даже не успела спросить, как держатся Кэмпбеллы. Позвонила проклятая Мими, и Пэт понесся к ней поджав хвост. Обычная история. Ладно, плевала я на эту парочку. Расскажи лучше, как Эбби?

Джорджия разлила вино по бокалам, и Элли поделилась с подругой последними новостями о самочувствии Эбби.

– Из комы еще не вышла, но каждый раз, когда смотрю на нее, думаю: что случилось? Как же она попала в такую жуткую ситуацию?

Элли не стала говорить, что в жизни бедного ребенка и до этого было много жуткого.

Джорджия некоторое время молчала.

– Наверное, зря я об этом говорю, но Пэт в ту ночь куда-то ездил, – наконец произнесла она. – Из регби-клуба ушел рано и сразу притащился ко мне. Сказала, чтобы проваливал. Так он и сделал. Но домой не поехал. Говорит, припарковался где-то и сидел в машине – мол, хотел спокойно подумать. Вот идиот. К Мими вернулся только через три часа. Его машину засняла камера в гараже. Полиции наврал, будто провел весь вечер со мной, и они заявились сюда.

– Как неприятно… А ты что? – спросила Элли.

– Сказала правду. Наверное, из-за этого Пэт и обиделся, но я, между прочим, юрист. Знаю, что полагается за ложные показания. И вообще, Пэту же скрывать нечего – просто стыдно признаться было, что сидел в машине и лил слезы. С женой поссорился, а к любовнице возвращаться неохота. – Джорджия не могла скрыть едкие нотки презрения. – Короче говоря, пришлось Пэту снова идти в участок и отчитываться о позднем вечере и ночи пятницы, но вообще-то алиби у него нет. А теперь, когда выяснилось, что Эбби похитили, полицию еще и ранний вечер интересует. В последний раз мы с Пэтом разговаривали в понедельник – просил, чтобы обеспечила ему алиби. Я сказала «нет», но не успела объяснить почему – снова позвонила эта корова Мими. Вот он и убежал, проворчав напоследок, что уж Мими-то его непременно выручит. А знаешь, что самое странное? Пэт говорит, будто видел машину Чарльза Аткинсона – тот проезжал мимо стоянки, на которой думал наш мыслитель. В здешних краях «астон-мартины» встречаются нечасто. Впрочем, Пэт был не уверен – мог и ошибиться. Вдобавок Чарльз в субботу вечером сказал, что вернулся из Лондона только днем. Выходит, Пэт все-таки обознался – хотя Фиона могла взять машину мужа…

– На такое даже у нее смелости не хватит, – произнесла Элли, вертя в пальцах ножку бокала. Она не выпила ни глотка. – К нам тоже полиция приходила. Макса подвозила Аланна, и ее машину зафиксировали камеры, так что Максу пришлось отмазывать коллегу.

Джорджия захихикала. Алкоголь делал свое дело.

– Да уж, хорош свидетель – пьяный вдрызг! Помнишь, я их с Пэтом с прошлогоднего корпоратива забирала? Так Макс все распевал спортивные песенки – сказал, в регби-клубе по-другому нельзя. Короче, повеселился хорошо, но на следующий день ничего не помнил.

– Не знаю. Может, с Аланной он трезвый был, – произнесла Элли. Ничего забавного она тут не видела.

– Элли, – Джорджия озадаченно посмотрела на подругу, – что случилось?

И тут Элли поняла, что просто должна выговориться. По крайней мере, Джорджия поймет ее, они ведь товарищи по несчастью. Понимая, что бессовестно пользуется двойными стандартами – хочет нажаловаться подруге на Макса, но умолчать про собственную вину, – Элли все же решила излить душу.

– Между Максом и Аланной что-то есть. Кажется, он хочет от меня уйти.

Джорджия расхохоталась:

– Ой, не могу, насмешила! Никуда Макс от тебя не уйдет! И романов на стороне заводить не станет. И как тебе такое в голову взбрело? – веселилась подруга.

– Не вижу ничего смешного. Кто бы сказал, что Пэт может выкинуть такой номер – никогда бы не поверила! Но ведь выкинул же. – Лицо Джорджии на секунду омрачила тень печали. – Прости, не хотела тебя задеть, но это правда.

Джорджия подалась вперед:

– Извини, Элли, но ты ошибаешься. И знаешь, в чем кроется твоя ошибка? Пэт и Макс разные, как ночь и день. У Макса характер сильный. Даже если возникнет соблазн, он будет с ним бороться. Впрочем, у твоего мужа, скорее всего, даже соблазна не возникнет. Если он и общается с Аланной, то, готова поспорить, дело не в сексе. Элли, спроси у него самого. Просто задай вопрос, и все.

– А если Макс ответит, что любит ее? Может, лучше притвориться, что я ничего не знаю, а потом все рассосется само собой?

– Макс не любит Аланну. Гарантирую. Из-за этой аварии деревенские в параноиков превратились. Все друг друга подозревают, а когда стало известно о похищении, все еще более усугубилось. Чего только на свет не повылезало… Ты, например, узнала, что Макс ехал в машине Аланны. А так жила бы спокойно. Пэту придется объяснять, где он болтался всю ночь – причем не только полиции, но и Мими. Я-то уверена, что Пэт бы так с ребенком не поступил, но Мими его знает недавно. Вдруг начнет подозревать? И это я только знакомых перечислила. Сейчас в каждом доме сомневаются и вопросы задают. Одна авария, а какой переполох… И хуже всего то, что преступником может оказаться человек, которому доверяли.

Глава З8

Элли была рада, что проявила силу воли и ограничилась всего половиной бокала. Она не знала, будет ли полиция останавливать машины и расспрашивать людей, не известно ли им что-нибудь об аварии и похищении. Существует ли вообще такая практика? Но Элли на всякий случай решила не рисковать.

По дороге домой она пыталась дозвониться до Пэта. Кто-то должен вправить ему мозги, и не важно, что у Мими будет ребенок. По крайней мере, Пэт должен прекратить эти свои мелкие пакости. Но каждый раз, когда Элли набирала номер, связь обрывалась. Даже сообщение оставить не получилось. Складывалось впечатление, будто Пэт сбрасывает звонки, едва увидев ее имя.

Погруженная в размышления, Элли подъехала к дому и с удивлением увидела, что в комнате детей до сих пор горит свет. Вообще-то это была спальня Руби. Когда они только переехали сюда, выделили близнецам отдельные детские. Но Руби с Джейком идея не понравилась, и они настояли на том, чтобы жить в одной комнате. Джейка, похоже, не смущали розовые девчачьи обои, и родители решили, что ничего страшного в этом нет. Но почему дети не спят? Элли надеялась, что никто из них не заболел.

Элли припарковалась, схватила сумку и вбежала в дом, громко зовя Макса. Тот появился наверху лестницы. Вид у мужа был чуть усталый, однако он улыбался. Значит, все нормально.

– Что случилось? Почему у Джейка и Руби горит свет? – спросила Элли, чуть ли не взбежав вверх по ступеням.

– Успокойся, Элли. Ничего особенного – так, маленькая неприятность. Все живы-здоровы, а Лео даже ужин готовит, – ответил Макс, состроив шутливую гримасу.

– Да… Представляю, что мы сейчас будем есть, – ответила Элли. – Ну, давай рассказывай, в чем дело.

– Руби потеряла Пирожка и не хочет без него засыпать. Я ей и Мадж подкладывал, и Долли, но нет – хочу Пирожка, и все! Весь дом перевернули, но такое чувство, будто эта вредная собака убежала – даром что игрушечная. Даже в стиральную машину заглянул – вдруг ты не выдержала и решила наконец устроить Пирожку головомойку? Но нет… Значит, он где-то здесь, все такой же грязный…

– Вы его сегодня с собой брали? Может, Руби его где-нибудь обронила? – спросила Элли, прекрасно понимая, что потеря Пирожка может обернуться большой проблемой, а значит, игрушку нужно найти.

– Нет. Мы же его гулять не водим, забыла?

Макс был прав. Руби никогда не выносила Пирожка из дома. Каждое утро укладывала «спать» в свою кроватку, чтобы вечером он ждал ее там.

– Знаю, о чем ты думаешь, но Джейк клянется, что не прятал Пирожка, и я ему верю, – прибавил Макс.

Если бы из-за его выходки сестричка подняла такой рев и крик, Джейк бы не выдержал и во всем признался.

– Элли, может, у тебя получится ее уложить? А я пока пойду, помогу Лео. Уж лучше готовить, чем Руби унимать. Теперь представляешь, что у нас тут делается!

Бросив сумку на стул в коридоре, Элли направилась к лестнице. Когда проходила мимо Макса, он легонько приобнял ее.

– Как хорошо, что ты наконец-то вернулась. Мы все так по тебе скучали.

Элли замедлила шаг, но ничего не ответила и направилась прямиком к Руби.

– Здравствуй, моя маленькая. Папа говорит, что не может найти Пирожка, – тихо проговорила Элли, сев на край кроватки Руби и погладив ее по голове, убирая со лба влажные кудри. Личико раскраснелось от слез. Руби свернулась калачиком, прижав ко рту кулачок.

– Мама, где он? – плакала Руби. – Я его уложила в кроватку, чтобы поспал, потому что по ночам он нас стережет.

Элли помнила, когда они с Максом придумали эту историю. Руби тогда было года три, и она с чего-то взяла, будто в шкафу поселился дракон. Вот они и назначили Пирожка сторожевой собакой. С тех пор Руби не ложилась спать без него. Элли понимала, что Макс обыскал весь дом. Куда могла подеваться эта игрушка? Но сейчас надо как-то успокоить дочку. Элли обвела взглядом детскую и встала.

– Знаешь что, Руби? Давай сегодня тебя будет охранять Полосатик. Он же тигр, а тигры кого хочешь прогонят – это тебе не собака…

– Полосатик добрый тигр.

– Да, но драконы-то этого не знают! Сейчас посажу его тебе на кроватку… А хочешь, у двери?

В точности исполнив инструкции Руби, Элли отправила Полосатика «на дежурство» и с радостью заметила, что дочка немного расслабилась.

– А теперь подвинься, зайка. Полежу немного с тобой. Проверю, хороший ли из Полосатика сторож.

Элли коснулась губами затылка Руби и прижала ее к себе. Потом поцеловала и погладила по головке. Постепенно Руби, утомленная сегодняшними переживаниями, стала засыпать. Элли лежала рядом с дочкой, пока ее дыхание не стало ровным, потом осторожно сползла с кроватки. После страшного рассказа о раннем детстве Эбби Кэмпбелл Элли радовалась, что у Руби все хорошо. Чмокнув ее в теплую, мягкую щечку и легонько проведя рукой по волосам Джейка, Элли тихо вышла.

Направляясь в спальню, она проходила мимо лестницы и услышала, как на первом этаже Макс разговаривает по телефону. Он, конечно, не шептал, но определенно старался понизить голос.

– Согласен. Нужно назначить крайний срок. Я стараюсь. В этом плане никаких проблем. Да, деньги перевел – я ведь говорил. Они уже должны быть в банке. Все в порядке.

Повисла пауза.

– Хорошо, крайний срок – суббота. Тогда дело будет сделано, и я все расскажу Элли. В субботу наши планы уже не сорвутся.

Снова пауза.

– Хорошо. Обсудим завтра, когда Элли уедет на работу. Только на домашний больше не звони. Наберу с мобильного, или ты мне позвони. Главное – не забыть включить. Ладно, мне пора. Завтра поговорим. Пока.

Макс бесшумно опустил трубку и вразвалочку пошел на кухню, беззаботно насвистывая. Но Элли было не провести. Когда муж свистел вот так, прижав язык к верхним зубам, а не сложив губы трубочкой, это был верный знак – Макс волнуется.

Значит, в субботу, подумала Элли. Что бы ни твердила Джорджия, решающий день – суббота, и Макс во всем признается. Сегодня среда. Еще два дня они будут притворяться счастливой парой. Элли хотелось сбежать вниз по лестнице и просить, умолять мужа остаться. Ее охватило отчаяние, но Элли понимала, что, если хочет спасти свой брак, следует и дальше делать вид, будто она ни о чем не подозревает.

А что Макс говорил о деньгах? Элли предоставила мужу полный контроль над финансами и сама в денежные дела не вникала – все равно они тратили меньше, чем могли себе позволить.

Стараясь ступать неслышно, Элли стала спускаться по лестнице, но тут Макс включил свой любимый альбом группы Elbow – значит, можно не осторожничать, все равно не услышит. Элли зашла в кабинет. Компьютер был включен, оставалось только посмотреть счета. Поиски не заняли много времени. Вот оно – Макс перевел с их счета триста тысяч фунтов в качестве платежа компании под названием «Чешир Филдс Девелопмент». Задержав дыхание, Элли попыталась найти в Интернете какую-нибудь информацию об этой фирме, но не преуспела – поисковая система предлагала что-то не относящееся к делу, а времени на более подробные изыскания не было, иначе ее может застигнуть Макс.

Элли быстро закрыла окна интернет-банка и Google и тихонько поднялась наверх. Только дойдя до верхней площадки лестницы, Элли осознала весь масштаб произошедшего. Макс заплатил триста тысяч фунтов какой-то девелопментской компании. Спрашивается – за что?

И вдруг в голову пришла ужасная мысль. Макс купил дом. Для них с Аланной.

Ошеломленная, Элли вошла в ванную и закрыла дверь. Сев на край ванны, опустила голову и тихо расплакалась. Она не ощущала ни ярости, ни гнева – только страшную боль. Как же так? Удар был сокрушителен. Элли медленно сползла на пол и, сжавшись в комок, притянула колени как можно ближе к груди. Схватила полотенце, чтобы вытереть слезы.

За дверью послышались шаги.

– Элли! – окликнула ее Лео. – Ужинать будешь? Гарантирую – сегодня я сражу тебя своими кулинарными талантами наповал.

Элли попыталась ответить непринужденно.

– Приду через десять минут.

– У тебя там все нормально?

– Да, – выговорила Элли, молясь, чтобы голос не дрогнул. Все-таки было у Лео одно превосходное качество: когда Элли не хотела сочувствия, Лео признавала за ней это право. Да, у сестры, не умеющей формировать эмоциональные привязанности, тоже есть плюсы.

Элли включила душ и разделась. Может, нарядиться? Предстать перед мужем во всем блеске? Глупо, подумала Элли. Дело зашло слишком далеко, такие простенькие меры не помогут. У Элли остался всего один вечер и два дня. Какая разница, накрасит она губы или нет? Нет уж, пусть любуется на жену без прикрас.

Поэтому десять минут спустя Элли сошла вниз в полосатых пижамных штанах и бордовом топике. Очутившись в коридоре, услышала, что на телефон пришло сообщение – ах да, она же бросила сумку здесь и поспешила к детям. Элли и забыла, что включила телефон, чтобы позвонить Пэту. Хорошо, что Макс не услышал, а то непременно бы прочел – он вообще считал, что эсэмэски Элли интереснее его собственных. На кухне Лео смеялась над очередной дурацкой выходкой Макса. Элли все бы отдала, чтобы присоединиться к их веселью. Она схватила телефон.

Убежденная, что это от Шона, Элли даже не стала смотреть на номер и не сразу заметила, что он засекречен. Что это означает, она уже знала.


«Как поживаешь, Элли? Как дочка? Ничего не пропало? Будешь плохо себя вести – наведаюсь в детскую снова, и на этот раз не за игрушкой. Никому не рассказывай. Ты не знаешь, кто я, и не сможешь меня выследить. Все, что от тебя нужно, – выполнить одно маленькое, несложное задание. А потом живи спокойно, будто ничего и не было. Я не выдам твои грязные секретики, и твои дети будут в безопасности».


Элли похолодела от страха. Не может быть… Кто-то снова проник в дом. Руби не потеряла Пирожка. Его забрали. Раньше Элли не сомневалась, что за всем этим стоит Шон – нарочно заблокировал номер и притворяется шантажистом, чтобы Элли не выдержала и все рассказала мужу. Но нет, что-то тут не сходится. Какие бы чувства ни испытывал к ней Шон, Элли была уверена, что этот человек попросту не способен причинить вред ребенку. Несмотря на сегодняшнюю выходку и немалую физическую силу, Шон был человек добродушный – Элли видела, как нежно он заботится о падчерице и маленьком сыне. Шон не стал бы угрожать ее детям.

А вот это – «будто ничего и не было»? Шон бы так не написал. Наоборот, он хотел продолжения.

По коже побежали мурашки. Глядя на дисплей, Элли вдруг обратила внимание, в какое время была отправлена эсэмэска. Днем, вернувшись домой из магазина, она посмотрела на часы. Выходит, эсэмэску отослали, когда Шон был у них дома, с ней и Максом.

Элли ошиблась – Шон никак не мог быть анонимным шантажистом. Ей пишет другой человек, и она понятия не имеет, кто именно. У Элли подогнулись колени, и она бессильно опустилась на ступеньки. Это не Шон. Элли могла думать только об одном: и что теперь?..

Ответ прост: ее шантажируют по-настоящему, и эсэмэски – вовсе не уловка отвергнутого любовника. Ей и ее детям грозит реальная опасность. Этот человек по меньшей мере два раза проник в их дом, и Элли понятия не имела как. Значит, следующее вторжение может произойти когда угодно.

А вдруг неизвестный здесь?.. Прямо сейчас?.. Дом большой, укромных мест более чем достаточно.

Элли вскочила с нижней ступеньки и стала лихорадочно озираться по сторонам, потом бросила взгляд наверх, сама не зная, что ожидает увидеть. Она медленно прокралась к закрытой двери библиотеки и, осторожно повернув ручку, распахнула дверь резким движением так, что она врезалась в книжные полки. И тут перед Элли предстало мертвенно-бледное лицо с темными, полными ужаса глазами. Только через секунду Элли узнала в этой перекошенной физиономии собственное отражение в зеркале над камином. В лице ни кровинки, зрачки расширены. Элли осмотрела комнату.

Никого. Естественно, а она что ожидала? Кто станет здесь прятаться? Элли как подкошенная упала в кресло и, подавшись вперед, уронила руки на колени, сжимая телефон в мокрых от пота, дрожащих пальцах. Скоро Макс придет ее искать. Необходимо взять себя в руки. Сейчас детям ничего не угрожает. В доме трое взрослых людей, а перед сном Элли придумает какой-нибудь предлог, чтобы обойти все комнаты. Но сейчас надо подумать. Выходки Шона теперь казались мелочью. Единственное, что волновало Элли, – как уберечь детей?

Глава 39

Элли сама не понимала, как умудрилась не выдать себя за ужином. Лео, кстати, приготовила вполне съедобную фриттату и салат. Правда, и сестра, и муж обратили внимание, что она на редкость молчаливая, но Элли удалось усыпить их бдительность. Сказала, что переживает из-за Эбби и волнуется за Джорджию. Хоть одна хорошая новость – Лео, кажется, и думать забыла об утренней ссоре. К счастью, сестра была незлопамятна.

У Элли голова шла кругом от навалившихся бед. Сначала Макс со своим телефонным разговором и денежным переводом, а потом – ужасная эсэмэска. Она думала, что в воскресенье в доме побывал Шон, и, когда Макс договорился, чтобы он сменил замки, Элли чуть не рассмеялась от горькой иронии. Но теперь отнеслась к ситуации по-другому. Замки действительно необходимо сменить, и как можно скорее. Конечно, тогда запасные ключи окажутся у Шона, однако он – меньшее из двух зол. Элли не могла придумать ни одной убедительной причины, чтобы попросить Макса найти другого мастера.

Если Элли признается, что ее шантажируют, придется рассказывать остальное. Но, если дети будут в опасности, другого выхода не останется. Наверное, лучше подождать. Шантажист пишет, что она должна выполнить лишь одно задание, и тогда с детьми ничего не случится. Пожалуй, прежде чем действовать, нужно сначала узнать, что это за задание.

Беды сыпались, как из рога изобилия: Макс и Аланна, страшные телефонные послания, Эбби, Шон… Элли чувствовала себя совершенно беспомощной. Одно она решила твердо – пусть Макс и Лео объявят ее нервной мамашей, но Элли велит им ни на секунду не спускать глаз с близнецов, и особенно дома. Джейк и Руби не должны оставаться одни – ни на кухне, ни в детской, ни даже в гостиной перед телевизором. К их чести, Макс и Лео сразу поняли, что для Элли это очень важно, и возражать не стали. Им было известно о ее подозрениях, но ни муж, ни сестра не догадывались, что сегодня в доме снова побывал незваный гость.

Лежа в кровати и ожидая, когда Макс выйдет из ванной, Элли размышляла о его поведении. Весь вечер Макс казался веселым и беззаботным, но Элли понимала, что это лишь притворство. Впрочем, разве Макс смог бы вести себя так с женой, от которой собирается уйти со дня на день? Но как тогда объяснить переведенную со счета сумму и подслушанный разговор? Потеря денег Элли не волновала. Вопрос в том, что это значит.

Дверь ванной открылась, и обнаженный Макс направился в сторону кровати. А вдруг Элли в последний раз видит его таким? Может, если сейчас они займутся любовью, это заставит его усомниться в своем решении. Элли не собиралась сдаваться без боя, даже если ее оружие – всего лишь молчание.

Макс залез под одеяло и приподнял руку, чтобы Элли, как обычно, прижалась к нему. Лежа на боку, она потянулась к Максу и пальцами дотронулась до темных завитков на его гладком, плоском животе. Макс поцеловал Элли в затылок. Ее поглаживания становились все более настойчивыми, Элли продвигалась все ниже и ниже. Она знала, что Макс это обожает. Поцеловала его грудь, потом начала слегка прихватывать зубами соски, в то время как рука продолжала стремиться вниз, туда, где волоски становились гуще и жестче.

Макс мягко дотронулся до ее пальцев. Решив, что таким образом муж просит ее ускориться, Элли ответила кокетливым смехом. Но она ошибалась. Макс взял ее руку и положил обратно себе на грудь.

– Извини, Элли. Боюсь, ничего не получится. Только не обижайся, любимая, сегодня не мой день. Давай запомним, на чем остановились, и продолжим завтра.

Макс обнял ее, затем высвободился и перевернулся на бок.

– Я тебя люблю, – пробормотал он.

И хотя Макс старался дышать ровно, Элли понимала, что муж не спит.


С утра было облачно, а к вечеру небо и вовсе заволокло тяжелыми темными тучами. Ночь была тихая и безлунная. Фонари на боковой аллее отсутствовали, но это и к лучшему – некоторые прохожие вовсе не хотят отбрасывать тень.

Фигура, с ног до головы одетая в черное, застыла в ожидании. Через прорези вязаного шлема виднелись только глаза. Надо лишь привыкнуть к темноте. Конечно, проще всего проникнуть в дом через главный вход, он же по совместительству – самый короткий путь к цели. Но прямо над дверью виднелось открытое окно хозяйской спальни, а значит, малейший шорох может потревожить владельцев. Черный ход тоже не годится – до него можно дойти только по гравию, а бесшумно это сделать невозможно. Значит, остается кухонная дверь. Придется идти через кухню, потом через столовую и по длинному коридору до самой лестницы. Увы, других вариантов нет.

Крадучись, фигура по траве обогнула дом. Для того чтобы исследовать расположение комнат, потребовалось несколько визитов. Теперь успех сегодняшнего предприятия зависел от предсказуемости Элли.

Три ключа можно было легко различить даже в темноте. Как глупо – бросать связку на самом виду, где ее может взять кто угодно! И вот самый большой ключ очутился в замке и бесшумно повернулся. Хорошо смазанные петли не издали ни звука.

Фигура замерла на пороге. На кухне было не совсем темно – на дверце холодильника горит зеленая лампочка, рядом – термометр с подсветкой, и электронные часы на двух одинаковых плитах озаряют помещение слабым сиянием.

Хотя ветра нет, лучше проявить осторожность и прикрыть дверь. Что, если случайный сквозняк захлопнет ее и перебудит весь дом? С одной стороны, не слышалось никакого шевеления, но с другой, атмосфера была какая-то напряженная и совсем не сонная. Будто бы сами стены внимательно следили за передвижениями черного силуэта.

Стараясь держаться середины, чтобы не врезаться в мебель и бытовую технику, фигура, точно призрак, проскользнула в крытый дворик, где располагалась столовая. Если сквозь тучи не проглянет луна, придется прокладывать путь в потемках. Хорошо, что уже приходилось бывать в этом помещении. Впрочем, сегодня безлунная ночь была не врагом, а другом.

За последние несколько дней каждый уголок этого дома был изучен самым внимательным образом, и всего один раз Элли заметила что-то неладное. Чтобы пробраться в дом, надо знать его как свои пять пальцев, выяснить, какие ступеньки скрипят, какие двери открываются бесшумно… Особенно приятно становилось при мысли, что это дом Элли – женщины, которую все считают идеальной и безупречной. Если бы они только знали… Ничего, скоро узнают.

От жары шерстяной шлем лип к лицу. Было тяжело дышать. Спору нет, гораздо проще дождаться, когда хозяева уйдут, но на этот раз надо, чтобы Элли была дома.

Красться по коридору оказалось гораздо проще. На лестничной площадке виднелась полоска света – должно быть, от ночника в комнате близнецов. Очень удобно. Цель была близка. Темная фигура шагнула к подножию лестницы.

День седьмой

Четверг

Глава 40

Лео была удивлена, когда застала Макса одного на кухне. Сегодня утром она старалась не попадаться супругам на глаза, но в доме было так тихо, что наконец она решилась покинуть ванную. Да, сегодня она точно уедет домой.

– Доброе утро, Макс. А где Джейк и Руби?

Макс ел – вернее, гонял по миске – кукурузные хлопья. Когда так делали близнецы, всегда зарабатывали от папы замечание.

– У меня сегодня выходной, – ответил Макс. – У приятеля близнецов день рождения, так что компанию из десяти ребятишек повезли в Честер – сначала сводят в зоопарк, потом в игровой клуб. Не знаю, чем им не угодили старые добрые домашние праздники с желе и тортом?

– А сэндвичи с говядиной? – улыбнулась Лео. – Когда я была маленькой, мама организовывала замечательные праздники. Все готовила сама, а потом еще устраивала игры с призами. В те времена, чтобы отметить день рождения, надо было потрудиться. А теперь круче тот, у кого больше денег.

– Не говори, – подхватил Макс. – Даже когда празднуют дома, без аниматора ну никак не обойтись! Ладно, стукнет близнецам шесть – будет им аниматор – я. А Элли испечет булочки. Гости упадут – на таком оригинальном дне рождения они еще не бывали…

– Радуйся, что тебе мальчишник организовывать не надо. В наши дни, если не свозить всю компанию друзей в Прагу или в Лас-Вегас денька на три – считай, плохо погуляли.

– И на что деньги выбрасывают? Я бы так сказал: собираешься жениться, вложись в свадьбу и медовый месяц. Смысл же не в том, чтобы с приятелями до беспамятства упиться. Ты, между прочим, заключаешь с любимой женщиной союз на всю жизнь… По крайней мере, так я на это смотрю.

Лео примолкла. Появился повод завести разговор о супружеской верности Макса, но Лео была не уверена, стоит ли начинать. В этом доме у Лео уже выработался рефлекс – в затруднительной ситуации кидаться в сторону кофемашины. Вот и сейчас она указала на мудреный агрегат:

– Кофе хочешь?

– Да. Пожалуйста, большую порцию эспрессо. Мне срочно нужен кофеин. Плохо спал.

Лео поместила чашку на подставку и ткнула в кнопку два раза, чтобы приготовить двойной эспрессо. Пока мололись зерна, Лео достала из холодильника молоко для капучино, ломая голову, как бы потактичнее задать непростой вопрос. К тому времени как оба напитка были готовы, Лео тщательно продумала стратегию. Поставила перед Максом чашку и села напротив.

– Макс, мне надо с тобой поговорить, – начала Лео.

– Нет, Лео. Это мне надо с тобой поговорить! – Макс вскинул руки, точно боялся, что она попытается его перебить. – Я сделал страшную глупость и теперь не знаю, как поступить. И чем я только думал?.. Элли мне этого никогда не простит. Уже два месяца просыпаюсь каждое утро и решаю: «Ну все, хватит, пора остановиться», но наступает вечер, и ничего не меняется. Я полный козел. – И Макс уронил голову на руки.

У Лео замерло сердце.

– Так, значит, это правда? Элли не ошиблась?

Лицо Макса исказила красноречивая гримаса ужаса.

– Элли что, знает?! Но… как?! Давно?.. Да, в последнее время настроение у нее неважное… Я думал, это потому, что не уделяю ей внимания. Вот и сегодня ночью… Ладно, неважно. Слушай, если она знает, почему ничего не сказала?

Лео не смогла сдержать возмущения:

– А сам как думаешь? Элли рассудила: пока она будет об этом помалкивать, все останется как прежде! Но стоит заговорить на эту тему в открытую, и ты сразу от нее уйдешь. Для тебя слишком тяжело сообщить жене, что ты ее бросаешь, и это единственное, что тебя удерживает. Вернее, так считает Элли. Макс, а я-то думала, ты на такое не способен. Серьезно. А теперь вижу – ты такой же эгоистичный, бесчувственный чурбан, и…

Резко повернувшись к Лео, Макс перебил ее на середине фразы:

– Уйду?! Бросаю?! Элли?.. Что за бред? Она мой самый близкий человек… ну, не считая детей. Не понимаю, как ей вообще такое в голову взбрело? Надеюсь, не ты внушила Элли эти глупости. Ты, конечно, известная мужененавистница, но мы же с тобой много лет знакомы. По-твоему, я способен на такое? Между прочим, надеялся на своем примере показать, что хорошие мужчины – вовсе не миф…

– Заткнись, Макс. За кого ты меня принимаешь – настраивать сестру против мужа! – воскликнула охваченная праведным гневом Лео. – Если хочешь знать, я, наоборот, заступалась за тебя, но теперь хоть убей не пойму, зачем это делала. Так что оставь свои подозрения при себе.

К его чести, Макс выглядел искренне пристыженным.

– Прости, Лео. Ты права – сболтнул глупость. Просто не понимаю, с чего Элли взяла, будто я собираюсь уходить из семьи. Скорее уж она не захочет жить с таким придурком… Но чтобы я… Нет, никогда.

– Как по-твоему, Элли сможет тебя простить?

Макс состроил гримасу:

– Будет страшный скандал, и поделом мне. Но ты же знаешь Элли. Выпустит пар и забудет.

– А ты и правда козел – самодовольный, зазнавшийся и похотливый! По-твоему, это пустяки? У тебя, значит, два месяца роман с другой женщиной, а Элли должна «выпустить пар и забыть»? Ты хоть представляешь, какое горе причинил своей жене… моей сестре?!

Тут Макс совсем растерялся:

– Лео, ты о чем? Какой еще роман? Что-то я за твоей мыслью не поспеваю…

– Какой роман? Твой, с учительницей физкультуры! С Аланной – так ее, кажется, зовут? С которой ты шушукаешься в пабе, строишь планы…

Тут Макс, кажется, сообразил, к чему клонит Лео, и на лице его ясно отразилась паника.

– Вот дерьмо… Только не говори, что Элли решила, будто… Да, знаю, Элли думает, будто Аланна мне нравится… Ну, чисто внешне… Потому и стараюсь лишний раз ее не упоминать. Но на самом деле я к ней ничего не испытываю… ну вот нисколько…

Пока звучало не слишком убедительно.

– По-твоему, лучше, если Элли узнает о ваших разговорах в пабе не от тебя, а от посторонних людей? Да еще все время твердишь, что Элли надо заняться спортом? Из этого можно сделать только один вывод: ты хочешь, чтобы твоя жена стала похожа на Аланну. А когда она подвозила тебя с корпоратива? Полпути до Сток-он-Трента проехали – интересно, зачем? Ответ напрашивается сам собой: чтобы побыть наедине. А потом еще скрыл эту маленькую подробность, чтобы жена окончательно укрепилась в своих подозрениях. Молодец, Макс.

Кажется, он хотел возразить, но Лео еще не закончила:

– Кстати… А как насчет планов, про которые Элли рассказывать нельзя, иначе она может помешать? Думаешь, Элли обрадовалась, когда ей передали эту вашу беседу? Ну ты даешь…

Макс побледнел как полотно.

– Черт… Я ведь и не думал, как это со стороны выглядит… А ведь и правда можно неизвестно что вообразить… Я, конечно, идиот, но не настолько, чтобы заводить любовницу. Для Элли это будет страшный удар, уж мне ли не знать? Элли ведь тоже трудно доверять людям, хотя ее проблемы ни в какое сравнение с твоими не идут. А еще для такой красивой женщины она удивительно неуверенная в себе…

– Только меня сюда вмешивать не надо. Проблемы проблемами, зато я втайне от Элли интриг не плету… в отличие от тебя.

– Извини, просто пошутил. Некстати получилось. – Макс пристально посмотрел Лео в глаза, будто пытаясь таким образом показать, что говорит правду. – С Аланной у меня ничего нет. Я просто ей помогал. По-дружески.

– Тогда зачем делать из этого тайну? Почему надо скрывать твою дружескую помощь от Элли?

– Аланна просила никому не говорить. В этой истории есть что скрывать.

Макс опустил глаза. Да, подумала Лео, ему определенно есть чего стыдиться.

– Отговорки не принимаются. Для меня благополучие сестры важнее обещаний посторонним людям. Нельзя угодить всем сразу. Определись, что для тебя важнее.

Макс вздрогнул, будто Лео дала ему пощечину.

– Очень прошу, не задавай больше вопросов на эту тему. Меня с работы уволить могут.

– А будешь и дальше в молчанку играть – потеряешь жену. Ну уж мне-то ты можешь доверять, я точно не проболтаюсь. Неужели все так плохо?

– Для Аланны – да. И для меня ничего хорошего… Лео, только пообещай, что ничего не скажешь Элли. Я сам ей все расскажу, честное слово. Хочу, чтобы она услышала правду от меня.

Лео кивнула. Макс нервно крутил в пальцах чайную ложечку.

– Два месяца назад Аланна обратилась ко мне за советом. Она ведь не только учительница физкультуры, но и бегунья на марафонскую дистанцию. Между прочим, очень хорошая бегунья. Но потом у нее наступила полоса неудач – Аланна была не в форме, выносливость подводила, вот она и решила воспользоваться… вспомогательными средствами.

Макс умолк, следя за реакцией Лео. Кажется, ожидал, что она будет потрясена, но что тут такого шокирующего? Лео прекрасно поняла, что Макс намекает на допинг.

– Что она принимала? – спросила Лео.

– Сначала – эритропоэтин. Не знаю, в курсе ли ты, что это такое, но, в общих чертах, эритропоэтин как раз выносливость и повышает. Не буду утомлять тебя научными подробностями. Вообще-то физическая зависимость от него не формируется, Аланна собиралась отказаться от допинга, когда снова войдет в форму.

Макс поднялся из-за стола и приблизился к стеклянным дверям, ведущим в сад. Казалось бы, сам он не сделал ничего плохого, но явно чувствовал себя виноватым. Лео молча ждала продолжения.

– Но однажды Аланна приняла слишком большую дозу, и закончилось дело травмой. Приближались важные соревнования. Чтобы выступить достойно, необходимо было заглушить боль. Тогда Аланна и переключилась на оксикодон. Это уже серьезный препарат – продается только по рецепту, и зависимость от него формируется очень сильная.

– Ну, допустим. Все равно не понимаю, почему об этом нельзя говорить Элли?

– Во-первых, чем меньше народу в курсе, тем лучше. Аланне грозит увольнение, да и мне тоже, если станет известно, что я все знал и покрывал ее. Хотел, чтобы Аланна сначала прошла лечение…

– А во-вторых? – спросила Лео.

Макс посмотрел на нее, но по выражению лица понял, что на поблажки нечего и надеяться. Заложив руки за голову, Макс снова повернулся к окну.

– Аланна украла школьные деньги. Ставили спектакль, я был в организационном комитете, и она тоже помогала. Аланна потихоньку взяла часть средств, собранных с продажи билетов. Собиралась вернуть, но у нее и так перерасходы по всем кредитным картам. Когда я узнал об этом, сам потихоньку доложил недостающую сумму. – Бессильно опустив руки, Макс повернулся к Лео: – Если об этом узнают, меня уволят в два счета. Я не мог рассказать Элли. Она разозлится, что я так рисковал, и правильно сделает. Но теперь деньги для нас не проблема, вот я и решил – пусть хоть кому-то принесут пользу. – Макс невесело рассмеялся. – Впрочем, какая уж там польза… Знаешь, почему в ночь с пятницы на субботу мы поехали не напрямик? Правда, насчет Сток-он-Трента ты, конечно, преувеличила… Аланна хотела, чтобы я дал ей еще денег. Снова выручил. Я тогда был слишком пьян, и связного ответа Аланна от меня не добилась, поэтому в воскресенье позвонила домой. Ну, я и сказал, чтобы больше так не делала. А если бы Элли трубку взяла? Короче говоря, заявил, что денег больше не дам, наркоманке от них один вред, но у нее есть полтора месяца каникул, чтобы избавиться от зависимости. Может, теперь шантажировать меня начнет, но пусть делает что хочет – больше ни пенни от меня не получит.

– Я, конечно, очень сочувствую Аланне, но гораздо сильнее переживаю за сестру, которая из-за вас обоих совсем извелась. Макс, Элли сама не своя от беспокойства. Боится, что ты со дня на день ее бросишь.

В глазах Макса читалось отчаяние.

– Да если бы я знал, что дело в этом, давно бы сказал всю правду. Честное слово. Просто у меня сейчас голова другими проблемами забита…

Лео заставила себя сделать долгий, успокаивающий вдох и выдох, чтобы не наговорить лишнего. Да, она злилась на Макса, но на деле все оказалось не так уж плохо. Однако выходит, что Макса тревожит что-то еще, из-за чего подозрения Элли только усиливаются. Необходимо узнать, что именно.

– Если у тебя с Аланной ничего нет, про какие планы не должна узнать Элли?

Не глядя Лео в глаза, Макс поведал о такой глупой авантюре, что на ее фоне история со школьными деньгами начала казаться пустяком.

Глава 41

В кои-то веки Элли радовалась, что сегодня дежурит рано утром. Не пришлось сидеть за столом напротив Макса. Ночью она почти не спала, да и он тоже. Сколько раз Элли хотелось дотронуться до мужа рукой и просто спросить «почему?», но она до сих пор рассчитывала, что, если будет молчать о проблеме, та исчезнет сама собой.

В довершение всех проблем Элли никак не могла найти пропуск. В конце концов зашла вместе с коллегой, но теперь об утере важного документа придется доложить начальству. Элли всегда носила его на шее, а когда уходила из больницы, снимала и прятала в сумку. Наверное, выронила у Джорджии. О том, что ей нужен новый пропуск, Элли решила сообщить потом, в перерыве или в конце смены, а сейчас надо сосредоточиться на деле.

– Элли, на тебе прямо лица нет. Что-то случилось?

Элли обернулась. К ней подошел доктор Сэм Брэдшоу, только что завершивший обход. Элли ответила слабой улыбкой.

– Спасибо за комплимент, Сэм. Просто не выспалась, а так все нормально.

– Уверена? Может, помощь нужна?

Сэм был чудесным человеком, и сейчас Элли больше всего хотелось утянуть его за собой в кафетерий и поведать обо всех бедах непредубежденному слушателю. С тех пор как три месяца назад Сэм начал брить голову в попытке скрыть преждевременное облысение, в присутствии женщин он чувствовал себя увереннее. Несмотря на вытянутую форму лица, из-за которой казалось, будто Сэм постоянно в плохом настроении, его доброта и мягкость весьма импонировали некоторым молодым медсестрам. Но Элли понимала, что у доктора Брэдшоу просто нет времени выслушивать ее жалобы. Оглянувшись на кровать Эбби, Элли подумала, что ей давно пора сменить Марию.

– Сэм, ты прелесть. Но сейчас мне надо работать. Пойду к Эбби. Кстати, как она? С тех пор как я ушла, никаких изменений? К слову сказать, не хочу жаловаться, но ушла я всего двенадцать часов назад.

Сэм рассмеялся:

– На следующей неделе снова будем работать в полном составе, тогда и отдохнешь. А что касается Эбби – пациентка определенно идет на поправку. Держит глаза открытыми по несколько минут подряд и даже пытается говорить. Правда, пока ни слова произнести не смогла, но очень старается. Реакции улучшаются, в том числе и на боль. Так что новости отличные. И вот еще что, Элли…

Она обернулась.

– Если все-таки понадобится помощь, не стесняйся. Сделаю все, что смогу.

Элли с благодарностью сжала руку Сэма. Говорить ничего не стала – боялась расплакаться. Ну почему от добрых слов плакать хочется больше, чем от резких?

Подойдя к кровати Эбби, Элли обратила внимание, что сегодня Кейт выглядит намного бодрее. Мария ласково разговаривала с девочкой, и Эбби определенно реагировала на ее слова, хотя пока еще рано судить, есть ли нарушения мозговой деятельности. Кейт и Мария обернулись к Элли. Мария отчего-то изменилась в лице. «Должно быть, и впрямь выгляжу как привидение», – подумала Элли. Выходит, Сэм не преувеличивал.

– Привет, Элли, – весело поздоровалась Мария, однако жизнерадостный тон звучал наигранно. – Рады тебя видеть.

Передавая пациентку на попечение сменщицы, Мария в двух словах рассказала о ее состоянии.

– Слушай, может, мне задержаться? – спросила она, встревоженно вглядываясь в лицо Элли.

– Нет, иди домой. Я справлюсь. Только что разговаривала с доктором Брэдшоу, и он ввел меня в курс дела. – Элли улыбкой выразила признательность и повернулась к маме Эбби: – Доброе утро, Кейт. Вы, должно быть, на седьмом небе от счастья. Такая динамика!

– Не то слово, – подхватила Кейт. – Брайан даже снова на работу вышел. Эбби все лучше и лучше, буквально с каждым часом!

– А полиция? Не удалось напасть на след преступников? – спросила Элли.

Закусив губу, Кейт покачала головой:

– Нет. Делают все, что могут, но вперед так и не продвинулись. Неизвестно, кто приехал за Эбби – мужчина или женщина, вдобавок никаких следов «Хлои» – этот человек хитер и не оставил ни единой зацепки. Да и водителя, который сбил нашу девочку, тоже разыскать не удается. Остается надеяться, что у кого-то из деревенских хватит смелости сообщить о человеке, который уезжал из дома в ночь с пятницы на субботу. Это единственный шанс.

Тут Элли охватили мучительные угрызения совести. Она ведь до сих пор продолжает скрывать, что ехала по проселочной дороге той ночью – и не только она. Нет, так нельзя. Вдруг Элли заметила что-то важное, но не придала этому значения? А если не она, то Шон. Но оба молчат, лишь бы спасти собственную шкуру. Это неправильно! Что подумает Кейт, когда узнает, что добрая медсестра, сочувствующая ей и переживающая за судьбу Эбби, могла бы помочь расследованию, но не сделала этого? Элли и так уже совсем запуталась, а теперь вдобавок ощутила острое презрение к самой себе.

Она тихо сидела возле кровати, рассеянно слушала, как Кейт вполголоса разговаривает с Эбби, но мыслями была далеко. Элли вспоминала ту ночь. Ночь аварии.

Когда Элли выехала из дома, было десять минут первого. Она прекрасно знала, что Макс вернется не скоро. Муж был из тех, кто покидает вечеринку последним. Элли боялась, что ее машину заметят, и постаралась свести риск к минимуму – решила добираться в объезд, и на проселочную дорогу выехала в том месте, где она только начиналась. Встретиться договорились на узкой дорожке, которая вела к заброшенному амбару – то есть примерно в полумиле от места, где произошел несчастный случай. Вместе с воспоминаниями на Элли снова нахлынули печаль и страх.

Как только она остановила машину, пассажирская дверца распахнулась, и внутрь запрыгнул Шон. Элли попыталась сделать ему выговор, но скоро поняла, что желаемого эффекта ее слова не окажут.

– Ты не должен был мне звонить. Зачем ты на меня давишь, это непорядочно! А когда я была на кухне, ты меня очень напугал! Ты что вытворяешь? Прекрати эти выходки!

Шон попытался обнять ее за плечи.

– Отстань! Не хочу, чтобы ты меня трогал. Разве не ясно? Я совершила ошибку, зашла слишком далеко. Хватит! Ты ведешь себя глупо. Неужели не понимаешь?

Шон выглядел обиженным и задетым. Настолько, что Элли даже показалось, что он вот-вот расплачется. А этого она допустить не могла, ведь в сложившейся ситуации виновата именно Элли.

– Прости, – произнесла она. – Понимаю, это моя вина. Я ведь знала, как ты ко мне относишься, просто ты оказался не в то время и не в том месте. Давай просто забудем этот эпизод, будто ничего и не было.

Шон повернулся к ней лицом, и, увидев выражение его глаз, Элли невольно отвела взгляд.

– Хочешь сказать, что между нами все кончено? Нет, Элли, так просто я не сдамся.

Шон говорил тихо, но в голосе звучала угроза. Элли стало не по себе.

– Как может быть кончено то, что не начиналось? Тебе придется с этим смириться. У нас ничего не получится.

Шон продолжал смотреть на нее, но Элли не поднимала глаз. Она боялась того, что увидит, поскольку чувствовала: настроение Шона изменилось и боль уступила место гневу.

– А теперь я тебе расскажу, как все будет, – начал он. – После того, что между нами произошло, я не могу и не хочу жить без тебя. Вернее, мне и не придется жить без тебя. Оба мы отлично знаем, что у Макса любовница. Ты от него уйдешь, или он от тебя – в любом случае это вопрос времени, и я готов ждать. Скоро ситуация разрешится сама собой. А до тех пор, Элли, где бы ты ни была, я буду рядом. Буду наблюдать за тобой – но учти, если мне не понравится то, что ты делаешь, мое терпение закончится.

Элли снова взглянула на него и испугалась, увидев во взгляде Шона решимость. Испугалась по-настоящему. Элли не боялась, что Шон может причинить ей вред, но поняла, что он угрожает ей – не делом, а словом, и это было гораздо страшнее.

– Пожалуйста, перестань. Не знаю, что еще тебе сказать, но, умоляю, давай просто про все забудем…

– Послушай внимательно, Элли. Ты мне очень дорога. Ради тебя я готов на все. Понимаешь? На все. Даже если Макс в конце концов выберет тебя, а не эту красотку Аланну, он передумает, когда узнает всю правду. Как ты соблазнила меня. Как заглядывалась на меня несколько месяцев. Сколько времени мы провели вместе. После этого Макс уже не захочет быть с тобой.

Элли потрясенно уставилась на Шона:

– Неправда! Я тебя не соблазняла! Всего один раз поддалась, но даже тогда сумела вовремя остановиться! А того, что ты тут расписываешь, и близко не было! Конечно, в том, что я натворила, гордиться тоже нечем, но все совсем не так плохо, и ты это знаешь!

Шон улыбнулся с неприятной усмешкой:

– Как по-твоему, кому из нас поверит Макс? Неужели хочешь рискнуть? Подумай как следует, прими решение, а я подожду. Ты меня не заметишь, но я буду рядом.

Элли расплакалась.

– Пожалуйста, не надо больше. Ну что мне сделать, чтобы убедить тебя? Если скажешь хоть слово Максу, это причинит ему боль. Хочешь, чтобы я тебя умоляла?

Стараясь сдержать рыдания, Элли посмотрела на Шона. Он обнял ее и притянул к себе. На какую-то секунду Элли стало приятно оттого, что ее утешают.

– Поцелуй меня, Элли. Всего один поцелуй, сейчас мне больше ничего не нужно. Иди сюда, милая. Обещаю, все будет хорошо.

Элли помнила, как злилась на саму себя, но боялась, что Шон все расскажет Максу, если она не уступит. Элли отыскала в кармане бумажный носовой платок и высморкалась. Шон притянул ее ближе. Элли позволила себя поцеловать и ощутила осторожные прикосновения его языка, в то время как рука спустилась на грудь и начала нежно гладить ее. Шон зашел слишком далеко. Элли затошнило, и она отпихнула его в сторону.

– Ты сказал – всего один поцелуй. И не надейся на продолжение. Даже не думай. Убирайся из моей машины! Сейчас же!

Горестно всхлипывая, Элли опустила голову на руль. Слезы лились сплошным потоком, и сквозь собственные рыдания она едва различила его голос у себя над ухом:

– Не думай, что между нами все кончено. Нет, все далеко не кончено.

Шон говорил приглушенно, но Элли явственно уловила сдерживаемую ярость. Шон распахнул дверцу, и Элли даже не услышала, а почувствовала, как он вышел из «мерседеса». Впрочем, хлопок дверцы его собственной машины даже глухой услышал бы. Шины взвизгнули, из-под колес полетел гравий, и Шон стрелой унесся в сторону темной проселочной дороги.

Элли плохо помнила, как завела машину и медленно доехала до дома. Почти ослепленная горькими слезами, без устали катившимися по щекам, Элли тоже повернула на проселочную дорогу, чтобы не ехать через деревню. Хорошо хоть сообразила поехать длинным путем, где меньше вероятности наткнуться на знакомых.

И тут Элли вспомнила то, что заставило ее резко вздрогнуть. На дороге была машина. Сосредоточившись на собственных переживаниях, Элли совсем о ней забыла. Фонари на проселочной дороге отсутствовали, и фары автомобиля были включены на полную мощность. Из-за бьющего в глаза света Элли мало что смогла разглядеть, но заметила, что машина была темная – скорее всего, синяя или черная. И это определенно был крупный седан. В одном Элли была точно уверена: водитель хорошо ее разглядел. А темно-красный «мерседес» в деревне и вовсе был один – ее собственный. Тогда почему никто не донес на Элли в полицию? Человек с чистой совестью непременно рассказал бы о ее приметном автомобиле.

Но нет, все молчали.

Вдруг водитель – тот самый человек, который сбил Эбби? А вдруг это был ее похититель? Элли была просто раздавлена чувством вины. Если ее догадки верны, значит, Элли уже почти неделю скрывает от полиции важную информацию.

– Элли! Элли! Что с вами? – встревожилась Кейт. – Я с вами разговариваю, а вы как будто и не слышите. У вас какие-то проблемы?

Элли постаралась взять себя в руки. Как только дежурство закончится, она первым делом отправится в полицию. Нельзя становиться укрывательницей. Элли поступит как должно, и будь что будет.

– Простите, Кейт. Просто перед уходом хотела сделать кое-что по дому и забыла. Так, пустяки. Не обращайте внимания. Извините, вы что-то хотели?

– Нет, ничего особенного. Просто предупреждала, что пойду перекусить. Вы ведь будете здесь? А еще не мешало бы чуть-чуть подышать свежим воздухом. А вы пока работайте, проводите тесты… Не буду вам мешать.

Кейт поцеловала Эбби в лоб, и Элли улыбнулась.

– Скоро вернусь, девочка моя, – прошептала Кейт.

Оставшись наедине с пациенткой, Элли занялась обычными обязанностями: вымыла больную, сменила бинты. Элли рада была убедиться, что ноги девочки теперь выглядят гораздо лучше, раны на ступнях благополучно заживают. Между тем наступило время перерыва, и Элли договорилась с медсестрой, дежурившей около пациента на соседней кровати, чтобы та краем глаза следила за Эбби. Сестра была незнакомая – должно быть, кто-то из сиделок, – но Элли не сомневалась, что ей можно смело доверить девочку.


На перерыв отводилось довольно много времени. Обычно Элли столько было не нужно, но на этот раз требовалось собраться с мыслями и решить, что именно она скажет в полиции. Как Элли ни боялась последствий, на этот раз уклониться от долга она не могла. Элли представила, какое презрение отразится во взгляде Кейт, если та узнает, что полиция давным-давно могла бы выйти на водителя машины, а это, в свою очередь, помогло бы пролить свет на похищение. Элли нарочно попросила, чтобы во время всех дежурств ее прикрепили к Эбби, и в сочетании с пособничеством преступнику ее намерения могут быть неверно истолкованы – им может быть приписан совершенно другой, зловещий смысл.

Элли описать не могла, какие чувства испытывала по отношению к себе, но слово «презрение» определенно было недостаточно сильным. Видимо, по этой же причине Элли вдруг стало трудно глотать, а голова прямо-таки раскалывалась от боли.

Зайдя в отделение следом за старшей медсестрой Брендой, Элли направилась в сторону кулера возле кабинета врача. Она только что выпила чашку кофе, но от волнения в горле совсем пересохло. Глотать становилось все труднее и труднее. Бренда обогнала Элли и, наполнив водой два пластиковых стакана, озабоченно повернулась к ней.

«Вот только не надо расспрашивать, что со мной», – мысленно взмолилась Элли. Должно быть, выражение ее лица было достаточно красноречивым, потому что Бренда ограничилась жалобами на плохое лето.

Слабо улыбнувшись, Элли направилась в сторону палаты и тут застыла.

Странно… Сэм не говорил, что собирается еще раз осмотреть Эбби. Нахмурившись, Элли обернулась к Бренде.

– Не знаешь, что Сэм делает с Эбби? – спросила она, указав на кровать девочки, вокруг которой были задвинуты занавески.

Бренда молча кивнула в сторону кабинета врача, и над картотечными шкафчиками Элли заметила лысину Сэма, разговаривавшего по телефону.

– Мама Эбби вернулась? – выпалила Элли.

– Вроде нет. По крайней мере, я ее не видела.

По коже у Элли пробежали мурашки. Бренде ничего объяснять не понадобилось – она все поняла по взгляду коллеги. Бренда одним пинком распахнула дверь в кабинет и крикнула:

– Сэм! У нас ЧП!

Но Элли уже бежала в палату. Она догадывалась, что произошло. Уже через несколько секунд она очутилась напротив кровати, возле которой дежурила сиделка, и, не сбавляя шага, рявкнула:

– Кто там с Эбби?

Конечно, она понимала, что девушка не виновата. Сиделка, мерившая больному пульс, вздрогнула и подняла глаза.

– Врач. Обследование проводит, уже несколько минут… А что? В чем дело?

Элли и сама не знала. Может, она устроила панику на пустом месте. Но уже через несколько секунд, когда ее догнали Сэм и Бренда, Элли увидела, что они обеспокоены не меньше ее.

– Я сам, – твердо произнес Сэм и отдернул занавеску.

Но было слишком поздно. Полог качнулся с другой стороны, и Элли увидела фигуру в больничной форме, бегущую к ближайшему запасному выходу.

– Элли, сюда! – окликнул Сэм.

Стараясь не напугать других пациентов, Бренда прошептала:

– Сейчас позову охрану…

Но тут над запасным выходом сработала сигнализация, и стало ясно, что уладить дело по-тихому не выйдет. Однако охрана сейчас волновала Элли меньше всего. Она должна была узнать, успел ли неизвестный причинить вред Эбби. Отдернув занавеску, она последовала за Сэмом. Эбби изо всех сил мотала головой и, насколько могла, раскачивалась из стороны в сторону. Она пыталась что-то сказать. Испуганные глаза были широко распахнуты, и Сэм отчаянно пытался заставить девочку лежать смирно.

– Элли, успокой ее. Я должен осмотреть Эбби и убедиться, что ей ничего не сделали.

Элли присела у кровати и погладила девочку по голове, убирая волосы со лба. Но от этого стало только хуже. Эбби отпрянула так резко, будто прикосновение пальцев Элли обожгло ее.

– Тише, тише, – прошептала Элли. – Успокойся. Лежи смирно.

Эбби напряглась и выгнула спину дугой, при этом издавая такие горестные, испуганные стоны, что у Элли по всему телу пробежала дрожь.

– В чем дело? – спросил Сэм.

– Не знаю. Я с ней просто разговариваю, пытаюсь ободрить…

К кровати подбежала чуть запыхавшаяся Бренда.

– Охрана сейчас поднимется, – выговорила она, задергивая за собой занавески. – Боже мой, да что с ней такое? – спросила Бренда, заметив, в каком состоянии Эбби.

– Мне нужен один миллиграмм мидазолама. Девочку необходимо успокоить.

Бренда отправилась за лекарством, а Элли принялась гладить Эбби по руке. Кажется, это не вызывало у девочки негативной реакции. Элли больше не пыталась разговаривать с ней – теперь она просто тихонько напевала.

– Элли, – тихо окликнул Сэм и кивнул в сторону края занавески, на полу возле которого валялась одна из подушек Эбби.

Сэм был потрясен до глубины души, и Элли полностью разделяла его чувства. Все было ясно и без слов. Сэм достал из кармана перчатки и, натянув их, поднял подушку за угол. Между тем вернулась Бренда с успокоительным для Эбби. Переводя взгляд с Сэма на Элли, старшая медсестра озадаченно нахмурила лоб.

– Скажи охранникам, чтобы дежурили у двери, – велел ей Сэм. – И вызови полицию.

Элли старалась не подавать виду, что напугана, иначе ее настроение могло передаться Эбби. Она снова попробовала петь, но вынуждена была замолчать – слишком сильно дрожал голос. Эбби продолжала мотать головой из стороны в сторону, но уже с меньшей силой. Казалось, девочка хотела что-то сказать. Эбби стонала, не в состоянии выговорить ни слова. В чем дело, в физической боли или страхе, пока было не понять. Наконец лекарство оказало благотворное воздействие, но перед тем как заснуть, Эбби сумела-таки выговорить одно слово. И на этот раз Элли явственно его расслышала.


В отделении установилась тревожная, напряженная атмосфера, а треск полицейских раций в коридорах только усиливал подавленность персонала. Элли, Сэм, Бренда и сиделка дали показания, но ничего ценного сообщить не смогли. Кто именно проник в больницу и действительно ли этот человек совершил покушение на Эбби, пока было не ясно. Просматривали записи видеокамеры возле входа в отделение, однако картинка была нечеткой, поэтому решено было отследить маршрут неизвестного по всему зданию.

По результатам осмотров выяснилось, что Эбби не пострадала. Однако не было уверенности, что ее пытались именно задушить, поэтому на всякий случай заменили все, во что можно было подмешать яд, – от кувшина с водой до капельницы. Элли понимала, что коллеги так же, как и она, чувствуют себя виноватыми в недосмотре, однако их совесть не отягощал дополнительный груз.

Кейт Кэмпбелл вернулась в отделение с пакетами. Похоже, решила на радостях пройтись по магазинам. Веселая и ободренная, она сразу полезла в пакет за новой красивой пижамой, которую купила для Эбби. Кейт явно была довольна, что дочка спокойно спит.

Элли оглянулась в сторону поста медсестры и увидела, что Сэм подает ей знаки.

– Извините, Кейт, но с вами хочет поговорить доктор Брэдшоу.

Прежде чем удивленная Кейт стала задавать вопросы, Элли деликатно взяла ее под локоть и повела в сторону кабинета. Когда Сэм объяснил, что случилось и почему в больнице столько полицейских, Кейт побледнела как полотно.

– Да, я заметила их у двери, когда ждала, чтобы меня пропустили, – произнесла она. – Думала, произошла авария, вот и пришли записать показания. Мне и в голову не пришло, что это может иметь какое-то отношение к моей Эбби. Но почему?.. Почему?..

Вразумительного ответа на этот вопрос не смогли дать ни Элли, ни Сэм. Возможно, полиция сумеет разобраться, но уже сейчас Элли было ясно одно: произошедшее напрямую связано или с аварией, или с похищением.

– Как этот человек попал в палату? Посетителей просто так не впускают, а у персонала пропуска, – справедливо заметила Кейт.

– Я разговаривал с охраной, – ответил Сэм. – Посторонние в больницу не входили, всех проверили как полагается. Пропусков тоже никто не терял, так что вся надежда на камеры. Но чьим-то пропуском этот человек определенно воспользовался. Будем надеяться, его удастся вычислить при помощи видеозаписей.

Тут Элли стало нехорошо. Перед глазами все помутилось, точно она смотрела через треснутое стекло. Лицо Сэма разделилось на тысячу фрагментов, а его голос, казалось, доносился издалека. Сейчас не время признаваться, что это она во всем виновата, Кейт и без таких новостей сама не своя. Однако надо срочно поговорить с охраной. К счастью, способность нормально видеть быстро вернулась, да и головокружение прошло. Никто ничего не заметил. Не сводя глаз с ошеломленной Кейт, Сэм рассказывал все, что им было известно.

– Единственная свидетельница – сиделка, наблюдавшая за Эбби. По ее словам, в палату вошел врач и, подойдя к кровати девочки, задернул занавески. Впрочем, сиделка не разглядела, мужчина это был или женщина. На этом человеке была шапочка и форма. Фигуру под ней разглядеть трудно. Вдобавок этот человек мог нарочно напихать чего-нибудь под одежду, чтобы его потом было труднее узнать. Рост высокий – около ста восьмидесяти. Сиделке походка показалась мужской, но, сами понимаете, это еще ничего не значит.

Похоже, случившееся не укладывалось у Кейт в голове. Еще бы, после всего пережитого.

– Но главное, – прибавил Сэм, – с вашей девочкой все в порядке.

Он сидел подавшись вперед и сцепив руки на коленях, в глазах читались тревога и сочувствие.

– Вообще-то у нас отличные новости. Эбби двигалась – по-настоящему! – и даже издавала звуки. Реакции все лучше и лучше.

Лицо Кейт осветилось надеждой, и тут Элли наклонилась к ней и взяла за руку, на какое-то время забыв о собственных проблемах.

– Кейт, Эбби говорила. Она все пыталась произнести какое-то слово, а потом начала засыпать, и тут я разобрала, что она хотела сказать. Эбби звала вас, Кейт. Она сказала «мама». Я точно слышала.

Элли улыбнулась Кейт, но сразу пожалела о своих словах, увидев, как та побледнела. Кейт тяжело откинулась на спинку стула.

– Мы ли не окружали ее любовью? И все равно, даже через столько лет, она хочет видеть свою мать!

Элли присела на корточки рядом с Кейт и взяла ее руки в свои.

– Нет, вы ее мама. Я уверена, Эбби имела в виду именно вас. С чего вы взяли, что она говорила о той женщине?

– Элли, Эбби никогда меня так не называет. Ни разу в жизни не обратилась ко мне «мама». Она вообще это слово не употребляет, потому что так Эбби называла родную мать. А я всегда была только «мамочка» или «мамуся», но сейчас, когда Эбби в беде, она зовет эту кошмарную женщину. После всего, что та сделала с ней и Джессикой.

Элли не знала, что сказать. Она-то надеялась порадовать Кейт. Но ту, похоже, оставили последние силы – сказывалось утомление предыдущих дней. Откинувшись на спинку стула, Кейт в изнеможении закрыла глаза.

Глава 42

Том уставился в экран компьютера. Результаты поисков не радовали. Он сам не знал, на что рассчитывал, когда взялся разузнать о судьбе отца Лео, но такого точно не ожидал. Эрни Коллье из полиции Чешира навел справки и позвонил снова, сообщая, что, по слухам, Тед Харрис «смотался» в Восточную Англию. Эта информация очень помогла Тому, когда он принялся связываться со знакомыми по телефону и электронной почте, надеясь накопать еще что-нибудь ценное. А вместо этого накопал настоящий компромат…

Кроме того, Том немного побродил по деревне в поисках полезных сплетен. Для начала зашел в магазинчик миссис Тальбот – и, как выяснилось, не зря. Конечно, ничего особо интересного не узнал, но во всех остальных местах вовсе не удалось почерпнуть новых сведений.

– Доброе утро, миссис Тальбот, – поздоровался Том, кладя на прилавок газету, которую покупал каждый день. – А из местных изданий что-нибудь осталось?

– Боюсь, все разобрали, мистер Дуглас. На этой неделе спрос прямо бешеный. А вы что-то конкретное узнать хотели? Могу дать вам свою газету, но только обязательно верните, я каждый выпуск не меньше недели храню.

– Очень любезно с вашей стороны, но спасибо, не надо. Просто хотел почитать, что пишут про Эбби Кэмпбелл.

Это была неправда, но надо же было как-то подтолкнуть миссис Тальбот к нужной теме. Как Том и ожидал, владелица магазина озвучила ходившие по деревне версии произошедшего, которые Том уже слышал. Все были одинаково нелепы и не выдерживали никакой критики.

– Должно быть, для местных жителей это ужасное потрясение. В таких тихих местечках редко что-то случается, – произнес он.

– Это вы так думаете. У нас, конечно, тихо, но тоже всякое бывает.

Том уже заметил, что в провинции по непонятной причине принято чуть ли не гордиться, когда в твоей деревне произошло преступление. Та же история со знакомыми и соседями матерых преступников. Удивление и страх всегда сочетались с тщательно маскируемым оживлением, как будто личное знакомство со злодеем делало самих людей и их жизнь в целом более интересными.

– Не может быть. И много у вас таких случаев? – спросил Том, роясь в кармане в поисках сдачи.

– Вообще-то не очень… Последние несколько лет все спокойно, – нехотя призналась миссис Тальбот. – Но и у нас подонков хватало. А самое странное, что беда с Эбби случилась рядом с лесом. Там ведь не в первый раз что-то нехорошее приключилось.

Том протянул деньги, ободряюще улыбнувшись миссис Тальбот.

– Это было много лет назад, и тоже летом. Очень хорошо помню – стояла жара, и окна у всех были нараспашку. Тогда на той стороне домов было мало, но сразу несколько человек клялись, что ночью из леса донесся страшный крик.

– Серьезно? И что там стряслось? – спросил Том.

– Так и не узнали. Люди говорили, что прислушивались, но потом все стихло. Решили, лисица визжит. А потом поговорили друг с другом и сошлись на том, что все сразу ошибиться не могли. Похоже, человек кричал. Значит, кто-то попал в беду. Вот мужчины и пошли в лес, искали-искали, но ничего подозрительного не нашли.

– А полицию вызвали?

У Дорин Тальбот хватило совести смутиться.

– Слишком много времени прошло. Следов никаких не видели, никто не пропал… Вот и подумали – чего зря шум поднимать?

Свое мнение по этому вопросу Том решил оставить при себе. Расследование силами местных жителей – не лучший способ раскрыть преступление.

– Когда именно это случилось? Не помните?

– Точно не уверена. Больше двенадцати лет прошло, это точно. Я еще в больницу не легла. Но меньше восемнадцати – мой Берт тогда был жив.

Вот и все новости. К сожалению, пользы от этих сведений не было никакой, а в других магазинах удалось узнать и того меньше. Поэтому Том решил вернуться за компьютер. Он несколько раз проверил сведения Лео, чтобы наверняка убедиться, что ее мачеха соврала насчет признания мужа умершим. Так и оказалось. Действительно, свидетельства о смерти за нужный период обнаружить не удалось. Но благодаря Эрни Коллье в деле наметился сдвиг, и шаг за шагом Том сумел докопаться до истины. Воспользовавшись статусом бывшего работника полиции, Том обратился за помощью в местные газеты, пообщался со здешними полицейскими. Наконец ему удалось сложить вместе кусочки головоломки. Он узнал все, что мог.

Теперь придется идти к Лео, хотя докладывать ей о результатах Тому хотелось меньше всего.

Глава 43

Дежурство у Элли закончилось в середине дня, и последние несколько часов дались ей нелегко. Переполох после вторжения неизвестного наконец улегся, но у Элли все не шла из головы реакция Эбби, когда она дотронулась до девочки. Состояние Эбби улучшалось, однако Кейт переживала из-за того, что приемная дочь звала «маму», и Элли никак не удавалось ее успокоить.

В конце концов Элли сообщила и Сэму, и охране, что у нее исчез пропуск, и пропажу она обнаружила еще рано утром. Сэм отнесся к Элли снисходительно, сказав, что такое может случиться с каждым. Охрана проявила гораздо меньше понимания, и поделом.

Домой Элли ехала на автопилоте, ничего вокруг не замечая. Тормозила в нужных местах, но чисто машинально. Не увидев около дома ни одной машины, Элли была удивлена, но одновременно почувствовала облегчение. Она в любом случае собиралась отправиться в полицию, какими бы ни были последствия. Но это еще не все – необходимо признаться Максу, а этот шаг тяжелее всего. Элли не знала, куда отправился муж, но могла предположить. Наверняка Макс у этой женщины, но сейчас Элли не хотела об этом думать. А Лео могла уехать куда угодно. Что за неудачное время сестра выбрала для первого визита!

Элли открыла дверь и сразу направилась к лестнице. Она была не голодна. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – принять ванну и как следует все обдумать. Надо решить, что и как говорить в полиции. Элли уныло потащилась вверх по лестнице, чувствуя себя не на тридцать четыре года, а на все шестьдесят четыре. Бросив сумку в кресло, она скинула туфли и плюхнулась на кровать. Она только отдохнет пару минут, а потом соберется и пойдет давать показания. Но стоило опустить голову на подушку, как измотанная до последней степени Элли погрузилась в сон – крепкий, без сновидений.

А когда наконец проснулась, с удивлением обнаружила, что уже начало шестого. Макс должен забрать детей в шесть, хотя Элли не сомневалась, что муж, как всегда, задержится, чтобы поболтать с другими родителями. Но уж к половине седьмого он точно будет дома. А значит, надо торопиться – Элли должна успеть до его возвращения. От давно предвкушаемой ванны придется отказаться. Элли ограничилась двухминутным душем, который, по крайней мере, помог ей взбодриться.

Сначала Элли хотела одеться получше, но затем решила, что наряжаться для дачи показаний – глупо. Учитывая, какую информацию Элли собирается сообщить, не имеет значения, во что она будет при этом одета. Поэтому вытащила из шкафа чистые темные джинсы и блузку в синюю и белую полоску. Через несколько минут она уже была готова. Провела расческой по волосам, потом засомневалась, не накраситься ли, чтобы хоть немного скрыть бледность. Но в конце концов Элли решила, что выглядеть усталой даже лучше – так полицейские скорее поверят, что ее совсем замучили угрызения совести.

Часы показывали четверть шестого, а значит, было время выпить немного сока. Хотя сейчас Элли предпочла бы большую порцию джина. Войдя на кухню, она увидела на столешнице сложенную записку, на которой большими буквами было написано «ЭЛЛИ». Наверняка от Макса – сочинил какую-нибудь отговорку, чтобы объяснить свое отсутствие. Но Элли оказалась совсем не готова к тому, что прочла.

«Элли, любимая, нам надо поговорить. Извини, что меня сейчас нет дома, но перед тем, как завести с тобой этот разговор, надо кое-что уладить. Когда вернусь, уложу детей и попрошу Лео, чтобы оставила нас наедине. Во сколько вернусь, не знаю. Сначала надо найти Шона и обсудить ситуацию с ним. До встречи.

Люблю, целую, Макс».

Элли вскрикнула от отчаяния и, скомкав в руке листок, бессильно уронила записку на пол. Крепко обхватила себя руками, будто пытаясь таким образом унять невыносимую боль. Что Макс может обсуждать с Шоном? Только одно. Должно быть, Шону надоело ждать и он все-таки позвонил Максу. Элли понимала, что идти в полицию рискованно, ведь о ее показаниях может узнать Макс, но она рассчитывала, что к ее просьбе не разглашать информацию отнесутся с пониманием. Но теперь дело зависит вовсе не от тактичности полицейских. Когда Макс сегодня вечером вернется домой, он будет знать все подробности. Что ж, это всего лишь заставит его сделать запланированное объявление на два дня раньше.

Опустив взгляд на руки, Элли увидела, что дрожит. Схватив с полки стакан, Элли наполнила его холодной водой и осушила большими глотками. Джорджия оказалась права. Инцидент с Эбби Кэмпбелл разворошил осиное гнездо, и их тихий омут превратился в долину гейзеров – оттуда, где еще вчера было спокойно, вот-вот готов вырваться фонтан кипятка.


Элли понимала, что поступает как трусиха, но заставить себя прибавить скорости не могла, поэтому, когда доехала до участка, было уже без пятнадцати семь. Макс наверняка уже дома. Гадает, куда подевалась жена. Но, хотя Элли добралась до цели еще полчаса назад, она продолжала сидеть в машине, безуспешно пытаясь набраться смелости.

Что говорить, Элли не знала. Она во всех деталях продумала предстоящую речь, но теперь эти жалкие потуги даже ей самой казались неубедительными. Единственный приемлемый вариант – не упоминать ни о ком, кроме себя. Можно сказать, что она поехала забирать мужа из регби-клуба, но по пути вспомнила, что его подвезет коллега. Звучало на редкость неубедительно. Второй вариант – объяснить, что ей досаждает один мужчина, и Элли договорилась встретиться с ним с единственной целью – сказать, чтобы отстал.

В полночь. На безлюдной, темной дорожке. Да в это вообще никто не поверит.

А можно выложить всю правду. Будучи замужней женщиной, связалась с посторонним мужчиной, и он захотел встретиться. О том факте, что Элли согласилась на встречу только для того, чтобы отделаться от упомянутого мужчины, можно не говорить – полиции это все равно неинтересно. Единственное, что их возмутит, – долгое молчание Элли, ведь она видела на проселочной дороге другую машину. Конечно, Элли ее не разглядела, зато была на сто процентов уверена, что автомобиль темный.

Элли уже открывала дверцу «мерседеса», когда зазвонил телефон. Макс. Элли сбросила звонок. Однако даже такая мелочь вывела ее из равновесия, и пришлось посидеть в машине еще пару минут, чтобы успокоиться. Тут мобильник зазвонил снова. Элли собиралась поступить точно так же, но вдруг заметила, что номер засекречен. Нет, это точно не Макс. Он понятия не имеет, как засекретить номер – впрочем, раньше у него в этом не было необходимости. А теперь, наверное, научился.

– Алло, – нерешительно произнесла Элли.

– Здра-авству-уй, Э-элл-и-и.

Голос звучал низко и глухо, слова произносились чересчур протяжно, точно Элли слушала запись, где звук воспроизводился на замедленной скорости. Было непонятно, кто говорит – мужчина или женщина. Этот голос вообще походил на человеческий весьма отдаленно. У Элли по спине пробежала дрожь.

– По-ора пла-атить по-о сче-етам.

В трубке раздался короткий, зловещий смешок. Элли зажмурилась и закусила губу. Может, отсоединиться? Но нет, нельзя. Она должна узнать, что от нее нужно этому человеку. Глухой, сопровождающийся легким эхом голос неторопливо продолжил:

– Кроме тебя, это задание выполнить не может никто, поэтому поручаю его тебе, Элли.

– Почему я вообще должна что-то для вас делать?

– Не перебивай. – Ровный тон вдруг сменился раздраженным, выдавая плохо контролируемый гнев.

Элли поняла, что имеет дело с не вполне уравновешенным человеком.

– Будешь делать что скажу. Поняла, Элли? Подумай, что будет, если муж узнает о твоих похождениях? Вся ваша идеальная семейка рассыплется, как карточный домик. Хочешь, чтобы твои секреты никто не узнал – выполни мою маленькую просьбу. А если откажешься – за последствия не отвечаю. – Голос зазвучал жестче. – Может быть, в следующий раз я заберу не только твой пропуск или старую игрушечную собаку.

Элли захлестнула волна жаркой ярости.

– Не смей приближаться к моим детям. Даже не думай, ясно? Хоть пальцем их тронешь, лично разыщу и прикончу.

В ответ раздался ехидный смех. Даже несмотря на искажения, этот звук вдруг показался знакомым, но Элли никак не могла вспомнить, где его слышала. Кем может быть этот человек? Получается, ее пропуск взял именно он. Цель ясна – проникнуть в палату к Эбби Кэмпбелл. Но зачем? Если неизвестный способен причинить вред Эбби, ничто не помешает ему сделать что-то плохое Джейку и Руби.

Кем бы он ни был, этот человек способен незамеченным пробраться на ферму «Ивы». Пропуск у Элли могли украсть только ночью, пока все в доме спали. При одной мысли о том, какой опасности они все подвергались, Элли передернуло. Она не знала, что нужно шантажисту, но готова была сделать все что угодно, лишь бы отвести беду от детей. Но этого мало. Элли поклялась, что любой ценой выследит негодяя, чтобы он больше не смог навредить ей и ее близким. Видимо, звонивший пришел к выводу, что молчание Элли означает согласие. Искаженный голос продолжил говорить, но на этот раз знакомых ноток Элли не уловила. Равно как и указаний на пол собеседника.

– Просто выполняй что скажу. Одно маленькое задание, и ты спасешь свой драгоценный брак и детей. В конце концов, хватит с этой деревни трагических случаев, правда?

Элли не ответила.

– Что замолчала? Задумываться тут не над чем. Я дам тебе поручение, но только без глупостей. Если надеешься, что угрожаю не всерьез, то очень ошибаешься.

Элли внимательно слушала и наконец поняла, почему жертвой шантажа стала именно она. И почему никто другой не мог выполнить того, что нужно этому человеку.

Глава 44

– Можно пригласить вас на ужин? Хочу отблагодарить за восхитительную трапезу во вторник.

Именно так прозвучали первые слова Лео, когда Том открыл дверь.

– Что, опять выгнали? – спросил он, едва сдержав улыбку.

Все-таки ему будет не хватать этой женщины, когда она вернется в Манчестер. Разговоры с Лео скрашивали его дни, а заодно заставили понять, что за последнее время Том окончательно превратился в отшельника. Он уже несколько лет избегал близких отношений с женщинами, и, хотя это было его сознательное решение, в жизни образовалась заметная пустота. Тому нравились легкие, шутливые разговоры и ненавязчивый флирт, вдобавок ужасно надоело спать одному. Нет, с добровольным целибатом определенно пора завязывать.

– И да и нет. Собиралась уехать в Манчестер, но Макс упросил меня задержаться. Так что погощу еще немножко. И все же сегодня меня настоятельно просили прогуляться. Максу и Элли надо обсудить семейные дела. Поэтому я здесь, – ответила Лео с застенчивой, почти детской улыбкой, с помощью которой явно пыталась скрыть смущение.

– Жаль – я-то надеялся, что вы хотели видеть мою скромную персону. А вам, оказывается, просто податься некуда. Что ж, визиты мне наносят редко, так что приве