Book: Только невинные



Только невинные

Рейчел Эббот

Только невинные

Купить книгу "Только невинные" Эббот Рейчел

This edition is published by arrangement with David Higham

Associates and the Van Lear Agency LLC


Copyright © Black Dot Publishing Ltd, 2011

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

* * *

Пролог

Яркие солнечные лучи лились сквозь высокие окна, освещая каждый уголок спальни. Комната утопала в мягком золотистом сиянии, которое подчеркивало ее великолепную обстановку. Полная катастрофа! Единственным, что она не учла, был солнечный день.

Максимальный эффект – вот на что она рассчитывала. Одежда, прическа, украшения – все должно было быть безупречно; любая неверная деталь могла все испортить, а ей нужно было быть убедительной. Иначе он мог и не поверить. Таинственный полумрак создал бы соответствующую атмосферу, но теперь спальня была скорее похожа на сцену, купающуюся в свете софитов. И это в Лондоне в конце октября! Предполагалось, что будет идти дождь.

Она не знала, как поступить. Задернуть шторы? Нет, не выйдет. Это будет слишком нарочито, и ему не понравится. Но времени оставалось совсем мало, и надо было соображать быстрее. Она торопливо развернула кожаное кресло к двери, так чтобы можно было смотреть на него, не поворачивая головы. Но сидеть не прямо, а слегка боком, иначе она окажется слишком на виду. Вот так. Идеально. Она будет сидеть спиной к окну, свет будет сзади, и он не сумеет ничего прочитать по ее глазам. А глаза могут ее выдать.

Все приготовления были окончены. Теперь оставалось только ждать и думать о том, что должно случиться.

О неизбежности. Каждый мускул ее тела был напряжен, плечи застыли, словно каменные. Усилием воли она заставила себя расслабиться. Снаружи донесся звук мотора – подъехало такси. Хлопнула дверца. Она быстро посмотрела в зеркало – в последний раз убедиться, что все в порядке, – и встревожилась. Во взгляде, несмотря на все ее старания, явно читалась ожесточенность. Она глубоко вдохнула и попыталась прогнать из головы отвратительные мысли и образы, не дававшие ей покоя.

Несколько минут в доме не было слышно ни единого звука, хотя она знала, что он уже вошел. Толстый ковер в холле и на лестнице заглушал шаги, но она не сомневалась, что он направляется прямо в спальню. Он приближался к ней с каждой секундой; она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Дверь медленно отворилась. Он замер на пороге, разглядывая ее, и она мысленно приказала себе не отводить взгляд. Несколько долгих секунд они оба молчали. Следовало отдать ему должное – он был действительно привлекательным мужчиной. Дорогой черный костюм сидел на его подтянутой стройной фигуре превосходно; темные, чуть тронутые сединой волосы были уложены в безупречную прическу. Он выглядел как преуспевающий, довольный жизнью человек – собственно, он и был успешным, богатым и счастливым. Неудивительно, что его так любят журналисты, подумала она.

Наконец уголки его губ чуть дрогнули. Это был всего лишь намек на торжествующую улыбку, но она знала, что внутри он празднует победу. Ее сердце бешено забилось, но она по-прежнему смотрела ему прямо в глаза.

– Я знал, что ты придешь. – Он неторопливо окинул взглядом ее фигуру и самодовольно кивнул. – У тебя ведь не было выбора, правда? Ты замечательно выглядишь.

У нее не было права ошибиться, и поэтому свой наряд она продумала до мелочей. Черная кожаная юбка, прозрачные черные колготки – она положила ногу на ногу так, чтобы было чуть-чуть видно внутреннюю сторону бедра, белый топ из шелкового трикотажа с V-образным вырезом, мягко облегавший грудь. Образ завершали простые и элегантные золотые украшения. Судя по всему, она достигла своей цели. Первое испытание было пройдено, и теперь нужно было продержаться еще немного.

Совсем недолго.

– А зачем перчатки?

Кажется, он только сейчас заметил, что на ней были длинные, до локтя, перчатки.

– Я подумала, что тебе понравится.

Он снова улыбнулся, и она поняла, что попала в точку.

– И ты подумала правильно.

Он показал на ведерко со льдом и два высоких узких бокала, которые она поставила на низкий столик с мраморной столешницей:

– Шампанское! Я вижу, у нас сегодня праздник.

Изо всех сил сдерживая дрожь в руках, она достала из ведерка бутылку и налила в оба бокала золотистой пузырящейся жидкости. Он обошел столик, взял один и сделал осторожный глоток.

– Восхитительно, но все же идея плохая. Мне кажется, нам не стоит притуплять ощущения. – Он поставил бокал обратно и заглянул ей в глаза. – Ты взяла инициативу на себя. Это значит, что сегодня главной будешь ты?

Она встала, подошла к нему ближе и одним пальцем погладила его по щеке. Ее высокие тонкие каблуки утопали в густом ворсе ковра. Она точно знала, чего именно он хочет.

– Да. Надеюсь, ты к этому готов.

Ответ был известен ей заранее. Достаточно было всего лишь держаться уверенно – тогда он наверняка подчинится.

– Раздевайся. Сними с себя все и ложись на кровать. И подожди, пока я подготовлюсь.

Он прищурился, но она видела, что на самом деле он доволен.

– И что ты собираешься со мной делать?

Его тон был делано-равнодушным, но он уже не чувствовал себя хозяином положения, как пару минут назад.

– Пока я буду только смотреть.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом. Его глаза блестели от возбуждения, хотя лицо все еще оставалось бесстрастным. Это выражение было хорошо ей знакомо, и она знала, какая опасность в нем таилась, но все же сумела подавить свой страх.

Он прошел в другой конец спальни и стал медленно раздеваться. При этом он не сводил с нее взгляда. Снимая с себя ту или иную вещь, он аккуратно складывал ее и вешал на стул.

– Что теперь?

Он был полностью обнажен. Как всегда, ощущение неизвестности и непредсказуемости вызвало у него мгновенную эрекцию, и ей отчаянно захотелось закрыть глаза.

– Ложись на кровать, я же сказала, – бросила она. Ее голос окреп; она понемногу обретала уверенность в себе.

Он подошел к возвышавшейся посередине комнаты огромной кровати с пологом, который поддерживали четыре столбика. По его движениям было заметно, что он гордится своим почти идеальным телом. Эта крепкая, покрытая легким загаром спина, мускулистые ягодицы и стройные бедра и в самом деле могли бы принадлежать мужчине вдвое моложе. Он растянулся на постели и ослепительно улыбнулся:

– Я готов.

Его голос был чуть глухим от еле сдерживаемого желания, и она внутренне содрогнулась от отвращения.

– Посмотри, что я для тебя приготовила. – Она надеялась, что ее ответная улыбка вышла достаточно убедительной. Из своей сумки она вытащила пять одинаковых шелковых темно-красных шарфов. – Твой любимый цвет.

Он облизнул губы. Его лицо неуловимо изменилось; теперь это была маска неистовой, почти животной похоти – набухшие губы, расширенные от вожделения зрачки.

Она тоже подошла к кровати, быстро и ловко привязала к столбикам сначала одну его руку, потом другую, потом обе ноги. Затем она взяла пятый шарф, секунду поколебалась и склонилась над его лицом.

– Сегодня это будет что-то особенное. Я не хочу, чтобы ты что-то видел – до самой последней минуты.

Он улыбнулся, полностью уверенный в том, что ее единственным намерением и желанием было доставить ему удовольствие.

Не говоря больше ни слова, она туго завязала ему глаза и двинулась к двери. Он находился уже в крайней степени возбуждения.

– Что дальше?

От страсти его голос исказился так сильно, что стал почти неузнаваемым. Она посмотрела на распростертое на кровати тело и с трудом заставила себя ответить.

– Теперь жди. Обещаю, ты получишь гораздо больше, чем ожидаешь.

Она проскользнула в роскошную ванную, примыкавшую к главной спальне, закрыла за собой дверь, быстро вылезла из одежды и натянула свой костюм. Длинные черные перчатки все это время оставались на ней. Приготовления заняли не больше трех минут, и она снова вернулась в спальню.

Ожидание только усилило его возбуждение, если только это было вообще возможно. Но кажется, он все же что-то заподозрил – ткань шуршала совсем не так, как он ожидал, и к тому же он расслышал два едва различимых звука, когда она осторожно, один за другим, выложила на прикроватный столик два предмета. Позвякивание и легкий стук.

– Что на тебе надето? – настороженно спросил он. – Я думал, это будет что-то шелковое.

Она протянула руку к повязке, закрывающей его глаза, быстро сдвинула ее вниз и крепко завязала ему рот.

Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Похоть овладела им настолько, что он соображал с трудом и поэтому не сразу понял, что видит перед собой. В его глазах отразился ужас; он попытался вскрикнуть, но шарф был завязан надежно.

Сквозь маску, которая была у нее на лице, было видно только глаза, и сложное выражение, которое застыло в них, не поддавалось никакому описанию. Только те люди, что знали ее очень хорошо, могли бы определить главное – непреклонную, непоколебимую решимость.

Она потянулась к столику и взяла шприц, который положила туда минуту назад. Затем закусила губу, раздвинула темные волосы у него в паху и одним точным движением вонзила туда шприц – так глубоко, как только могла. Он глухо застонал и задергался, пытаясь освободиться, но было уже поздно. Она знала, что укол не причинил ему сильной боли, но он прекрасно понял, что это означает.

Через пару мгновений он затих.

Глава 1

Старший инспектор детектив Том Дуглас быстро собирал вещи и то и дело выглядывал из окна. Обычно вид на широкую, мутную реку и Гринвич доставлял ему огромное удовольствие, но сейчас необходимо было сосредоточиться, и он не мог позволить себе тратить драгоценное время и любоваться пейзажами.

Все вышло ужасно по-дурацки. За обедом он пропустил пару бокалов вина – но кто же знал, что его первое по-настоящему значимое дело в Новом Скотленд-Ярде выпадет на выходной? Чертов закон подлости. Ему предстояло показать, на что он способен, и завоевать уважение и доверие своей новой команды, но все началось с того, что пришлось вызывать служебную машину из-за бокала вина, выпитого посреди дня. Кажется, это выставляло его не в самом выгодном свете.

Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, не забыл ли что-нибудь нужное. «Телефон-ключи-бумажник-ноутбукудостоверение» давно превратилось в мантру, так что это было маловероятно. Тем не менее он проверил все в сотый, а затем в сто первый раз – никаких ошибок, отныне все только безупречно, – вышел из квартиры, захлопнул за собой дверь и сбежал по ступенькам вниз. Он быстро преодолел шесть лестничных маршей и выскочил на улицу как раз в тот момент, когда из-за угла вывернула темно-синяя машина. Автомобиль остановился перед подъездом. За рулем Том разглядел Бекки Робинсон, своего нового сержанта. Он запрыгнул на пассажирское сиденье, и машина тут же рванула с места – Том даже не успел пристегнуть ремень безопасности.

– Бекки, я прошу прощения. Мне ужасно неловко, что вам пришлось за мной заезжать, – сказал он.

– Все в порядке, сэр. Шикарное местечко, однако.

Том искоса взглянул на Бекки, пытаясь понять, были ли это просто мысли вслух, или она хотела выудить из него какую-то информацию, но ее блестящие темные волосы закрывали лицо, поэтому судить было трудно. На самом деле у него не было ни малейшего желания объяснять, как вышло, что полицейский, да еще и разведенный полицейский, живет в роскошной квартире в самом сердце Доклендса. Сейчас для этого было не время и не место.

К счастью, Бекки полностью сосредоточилась на дороге. Движение было довольно оживленным, они торопились, и ей приходилось то резко прибавлять скорость, то не менее резко тормозить. Машина дергалась, Тома бросало то назад, то вперед, и ему не очень хотелось ее отвлекать. Но дело ждать не могло.

– Вы можете одновременно разговаривать и вести машину, Бекки?

– Нет проблем. На дороге тесновато, но разговоры мне не мешают.

В общем-то Том в этом и не сомневался, но с облегчением отметил, что Бекки не имеет привычки оборачиваться и смотреть на собеседника.

– Отлично. В таком случае что мы имеем? Все, что мне сказали по телефону, – это «подозрение на убийство» и что занимаюсь делом я. Тело было обнаружено где-то в центре, так? Как я понимаю, мы туда и направляемся?

– Ага. Едем в Найтсбридж. Потерпевший – не кто иной, как Хьюго Флетчер. И он мертв. Ну, это и так ясно. Ребята, которые были первыми вызваны на место преступления, утверждают, что похоже на криминальную смерть, но они не уверены. И это все, что я знаю на данный момент.

Бекки вильнула, уходя влево от черного кеба, и ударила ладонью по клаксону. Таксист высунул в окно руку с отставленным средним пальцем, и Том невольно почувствовал к нему симпатию. Бекки сквозь зубы пробормотала что-то нехорошее о водителях такси.

Поскольку Тому все же хотелось прибыть в пункт назначения не по частям, а одним целым куском, он решил немного помолчать. Хьюго Флетчер. Ну кто бы мог подумать. Хорошенькое начало карьеры в Скотленд-Ярде. Разумеется, он знал кое-что об общественной жизни этого человека – как, собственно, и все в стране. Журналисты были от него без ума, Хьюго то и дело мелькал на страницах газет и телеэкранах, а простым людям он казался вообще чем-то вроде божества. Но Тому было практически ничего не известно о его частной жизни. Он припомнил, что вроде бы у Флетчера имелась жена, которую он гордо – и довольно тошнотворно, на взгляд Тома, – именовал своей «второй половинкой». Несколько лет назад они всюду появлялись вместе, но потом супруга Флетчера как-то исчезла из поля зрения общественности. Кажется, были какие-то неясные слухи на ее счет, но Том не помнил сути.

Черт, Ээто дело, несомненно, будет взято под особый контроль, и им придется сдерживать напор журналистов и отвечать на бесконечные вопросы прессы. Тома часто спрашивали, каково это – приносить семьям погибших дурные вести, но он хотя бы не совал убитым горем родным и близким под нос микрофон и не спрашивал, что они чувствуют в данную минуту.

Они попали в пробку, и Бекки была вынуждена сбросить скорость. Том посчитал, что сейчас можно задать ей еще пару вопросов.

– Кто его нашел?

– Домработница. Она в доме, ждет нас, чтобы мы могли с ней поговорить. Хотя, насколько я поняла, она сейчас не совсем в себе. Синклер находится на какой-то крутой свадьбе в Бате, и за ним тоже послали машину. Она заберет его и привезет прямо на место. Синклер попросил меня быть сотрудником-координатором по этому делу, осуществлять связь между нами, членами семьи и прессой – потерпевший большая шишка, поэтому им нужен кто-нибудь посерьезнее. Мне много раз приходилось выполнять такую работу до повышения, поэтому я согласилась.

– Семье уже сообщили?

– Боюсь, что нет. Флетчера нашли в его доме в Найтсбридже, обычно он там жил в течение рабочей недели, но вообще семья проживает в Оксфордшире. Туда послали местную полицию, но дома они никого не застали. У него есть дочь от предыдущего брака, но пока это все, что нам известно. Мы пошлем кого-нибудь к бывшей жене Флетчера, как только прояснится ситуация с нынешней. Нехорошо, если экс-супруга обо всем узнает первой, верно?

Бекки заметила просвет между машинами и ринулась туда. Отчаянно маневрируя и ныряя из ряда в ряд, она продвинулась еще немного, но вскоре все снова встало. От квартиры Тома до дома Хьюго Флетчера на Эджертон-Кресент было всего восемь миль, но дневные пробки в Лондоне просто ужасны.

– Если вы не возражаете, сэр, я включу сирену. Нам нужно ехать побыстрее.

Бекки заправила волосы за уши и нажала на рычажок на приборной доске. Автомобиль, который за секунду до этого выглядел как самый обычный седан, яростно завыл и замигал разноцветными огнями, и они начали прокладывать путь между семьями, неторопливо возвращающимися домой после воскресного шопинга.

Ради собственной безопасности и сохранения здравого рассудка Том решил, что лучше будет пока держать язык за зубами, но на самом деле вождение Бекки произвело на него впечатление. Несмотря на то что ее стиль мог показаться несколько нервным, она не пропускала ни одного зазора между автомобилями и ловко перестраивалась из ряда в ряд. Ее лицо было внимательным и решительным.



Хотя Бекки старалась изо всех сил, до места они добрались только через пятнадцать минут. Оно было уже огорожено полицейской лентой. Том оглядел тихий переулок; дом Хьюго окружали элегантные белые здания с аккуратно подстриженными живыми изгородями из самшита и лавра. Да, в этой семье явно не нуждались в деньгах. Но ни богатство, ни известность, ни всеобщее уважение не помогли этому человеку избежать безвременной смерти.

К своему неудовольствию, Том заметил собравшуюся перед домом толпу репортеров с камерами наготове.

– Черт, Бекки, если жена еще ничего не знает, нам придется как-то их придержать. Поговори с ними, ладно? У меня не очень получается иметь дело с журналистами.

Том пролетел от машины к дому так быстро, что никто не успел задать ему ни одного вопроса.

– Верхний этаж, сэр, – с готовностью подсказал юный констебль, дежуривший у входа.

Том натянул спецодежду и взбежал вверх по лестнице. Он не мог не обратить внимание на пышность обстановки. За последние несколько месяцев он познакомился с роскошью поближе, но в этом доме все говорило о настоящем, вековом богатстве, больших деньгах, передающихся из поколения в поколение.

Он остановился в дверях спальни. Эксперты уже закончили работу и складывали свои приспособления, собираясь уходить. Патологоанатом был возле кровати и проделывал все обычные процедуры. Том осмотрел комнату. Она была просторной и светлой, но, как ни странно, один лишь ковер на полу имел отношение к двадцать первому веку – или, во всяком случае, так ему показалось. Огромная кровать с пологом больше подошла бы для загородного дома, а тяжелая мебель из темного дерева создавала несколько мрачноватую и гнетущую атмосферу. Впрочем, напомнил себе Том, как правило, труп на кровати веселой обстановке тоже не способствует.

Он заметил на столике два бокала из-под шампанского, теперь пустые, и увидел, что с них уже сняли отпечатки пальцев. На ведерке со льдом еще сохранился конденсат – это означало, что лед растаял совсем недавно.

Во всей этой сцене было что-то необычайно трагическое. То, что началось как романтическое свидание или праздник для двоих, окончилось мертвым телом и целой толпой людей в белых защитных костюмах. Перед внутренним взором Тома предстала картинка: приподнятые в тосте бокалы, улыбка, полная обещания, возможно, поцелуй… Так что же пошло не так?

Молодой эксперт с бледным, слегка прыщавым лицом, возившийся с оборудованием, поднял голову, посмотрел на Тома и поправил сидящие на носу очки:

– Не слишком много информации, сэр. У нас есть несколько отпечатков, но сравнить их не с чем, разве что с пальчиками потерпевшего, и я думаю, здесь все чисто. Единственная более или менее интересная вещь, которую нам удалось обнаружить, – это очень длинный волос. Нашли в ванной. Рыжий – не знаю, насколько это важно для расследования. Мы его проверим и предоставим вам отчет. Может быть, нам повезет, и он вырван с волосяной луковицей. А еще есть нож.

Том удивленно нахмурился и снова обернулся к кровати:

– Судя по видимому отсутствию следов крови, думаю, пострадавшего не зарезали?

– Нет. И поэтому присутствие ножа выглядит немного странно. Он лежал на прикроватном столике рядом с изголовьем. Никаких следов крови и никаких отпечатков. Нож был взят из кухонного набора. Он предназначен для отделения мяса от костей и поэтому очень острый. И похоже, его наточили совсем недавно.

– Есть идеи по поводу того, для чего он предназначался?

– Боюсь, что никаких. Но мы захватим его с собой и проведем кое-какие тесты. Посмотрим, может быть, что-то и выяснится.

Том кивнул другому эксперту, постарше, который уже закончил сборы и теперь стоял, прислонившись к дверному косяку.

– Спасибо, парни. Полагаю, вы взяли отпечатки у домработницы?

– Да, все сделано. Хотя вообще-то она все еще в истерике. Мы оставили ее вам; вы выясните, кто мог входить в спальню при обычных обстоятельствах, и мы сможем сверить отпечатки. – Молодой решительно захлопнул чемоданчик. – Так. Ну все, значит, мы готовы. Остается только забрать шарфы, как только вы с ними закончите, – и мы ушли.

Том подошел к кровати. Огромный человек, с необъятным обхватом талии, склонился над трупом, внимательно разглядывая что-то сквозь полукруглые очки. Руки и ноги покойного были прикручены к столбикам кровати четырьмя темно-красными шарфами; рот завязан таким же шарфом. Он был обнажен, и Том отметил, что для своих лет Хьюго Флетчер находился в прекрасной форме. Так… сначала шампанское, затем связывание. И тем не менее это не было похоже на БДСМ; на теле не было никаких следов физического насилия или других признаков подчинения.

До сих пор он не имел удовольствия познакомиться с патологоанатомом лично и теперь решил ему представиться. Тому всегда нравились патологоанатомы; среди людей этой профессии он ни разу не встретил кого-нибудь без странностей.

– Добрый день. Я старший инспектор детектив Том Дуглас. Спасибо за то, что оставили место преступления в первозданном виде, чтобы я мог увидеть все своими глазами. Думаю, теперь мы можем освободить его руки и ноги.

– Руфус Декстер. Не буду жать вам руку. – Патологоанатом помахал перед носом Тома громадной ручищей в перчатке.

Бог знает, где побывала эта рука, мелькнуло в голове у Тома. Руфус начал отвязывать руку покойного; один из экспертов подошел к изножью кровати и занялся ногами.

– Странное дело, Том. Наш парень привязан, стало быть, дело нечисто? Может быть. Сексуальные игры? Судя по шарфам, скорее всего. Умер в процессе? Не думаю. Хотя возможно. Однако я не нашел признаков, свидетельствующих о том, что процесс имел место быть. Пенис чистый – я бы сказал, он не был внутри женщины после того, как покойный в последний раз принял душ. Тем не менее надо проверить. Может быть, оральный секс?

Не знаю…

Том прервал этот поток информации:

– Можем ли мы предположить, что это была женщина?

– Хм. Наверное. Я видел его по телику, разумеется, и он всегда казался мне гетеросексуалом. А разве до вас доходили какие-то слухи, что он интересуется мужчинами? Я ничего такого не слышал, никаких сплетен… хотя, повторюсь, возможно все. И все же нет никаких признаков сексуального акта, любого рода. Или сексуальных игр. Постель не смята. Я осмотрел его тело и не обнаружил никаких волосков, ни лобковых, ни других. Только его собственные. Он чист, как стеклышко.

И в самом деле странно, подумал Том. Все говорит о сексуальном характере происшествия, но, кажется, ничего так и не случилось.

– Есть догадки, отчего он умер?

– Пока не вижу никаких признаков насильственной смерти. Может быть, его привязали к кровати и оставили и паника спровоцировала сердечный приступ? Или его отравили. Мы проведем анализ шампанского, разумеется. В любом случае точные ответы я получу, только когда вскрою тело. Боюсь, пока это все.

Том спросил, можно ли перевернуть тело – чтобы посмотреть, нет ли сзади каких-то отметок, предполагающих определенные сексуальные предпочтения. Спина оказалась чистой, но отметки на запястьях и щиколотках, оставленные шарфами, подразумевали, что Хьюго старался вырваться.

– Это еще ничего не значит, – заявил молодой прыщавый эксперт. – Эти ребята, когда играют в свои игры, по идее должны корчиться в экстазе и дергаться. Так они показывают, что им хорошо. То есть он не обязательно пытался освободиться. И еще они не всегда занимаются сексом – ну, в общепринятом смысле, вы понимаете. Она могла просто ограничиться… ручной работой.

Том с любопытством взглянул на эксперта, борясь с искушением спросить, откуда он так много знает о бондаже. Размышлять на эту тему было, конечно, захватывающе, но сейчас требовалось узнать кое-какие факты.

Он повернулся к Руфусу Декстеру:

– Как насчет времени смерти?

– Домработница – бестолковая курица. Не звонила в полицию целый час, а то и больше. Говорит, что запаниковала. Она пробыла в доме примерно полчаса до того, как обнаружила тело. Как долго он был мертв на момент нашего прибытия? Максимум три часа, а скорее, два с половиной.

Патологоанатом остановился, чтобы перевести дыхание, и Том снова вклинился с вопросом:

– Насколько я понял, полицию вызвали без малого в два, а вы были здесь в два тридцать. Соответственно, смерть наступила между 11.30 и 12.00, так?

Руфус кивнул.

– Отлично, Руфус. Тело ваше, можете его забирать, когда будете готовы. Когда вы проведете вскрытие?

– Завтра утром будет нормально? Я бы сделал все пораньше, пресса будет требовать информацию. И чертов премьер-министр тоже, учитывая статус покойного. Восемь часов вам подойдет?

Том поморщился и подумал о неизбежном телефонном разговоре, который ему предстоял.

– Скажем так, у меня и без того будет полно неприятностей из-за того, что я испортил субботу, так что воскресенье просто не может оказаться еще хуже. В любом случае у нас есть лишний час – завтра часы переводят назад, на зимнее время. Я поговорю с детективом Синклером, возможно, он захочет присутствовать. А… кажется, вот и он сам.

Снизу донесся голос суперинтендента детектива Джеймса Синклера. Том хорошо знал его манеру отдавать приказания: по форме они скорее напоминали пожелания или советы, но люди выполняли их мгновенно и беспрекословно. Из-за своего странного, перекошенного лица Синклер заслужил прозвище Исаия. К своему стыду, Том не понимал смысла этой клички до тех пор, пока кто-то ему не объяснил. Тем не менее об Исаие всегда говорили только с теплотой. Том испытывал к суперинтенденту огромное уважение, и хотя они были знакомы совсем недолго, он радовался, когда его назначили в команду Синклера по расследованию убийств. Разумеется, у него и без этого были причины перебраться в Лондон, но работа с Синклером стала несомненным бонусом.

Тело вынесли, и Том еще раз внимательно осмотрел спальню. Только теперь он понял, что было не так с этой комнатой. В ней совсем не ощущалось присутствия женщины. Никаких чисто дамских штрихов. В любой женской спальне, по опыту Тома, обязательно присутствовали по крайней мере духи, или баночки с кремами, или какая-нибудь другая косметика. Но здесь ничего такого не было. Он открыл гардероб и изучил его содержимое. Только дорогие мужские костюмы. Потом подошел к комоду и тоже заглянул внутрь. Идеально выглаженные и сложенные мужские сорочки в одном ящике, белье и носки – в других.

Том прошел вперед по коридору и осмотрел вторую спальню. Она оказалась такой же безликой, как и первая, с похожей мебелью. Комод был совершенно пуст, и только в гардеробе обнаружились намеки на то, что в семью входила еще и женщина. На вешалках Том нашел несколько чехлов с вечерними платьями, но никакой повседневной одежды не было. Очевидно, Хьюго Флетчер пользовался квартирой один и только в течение рабочей недели. Даже такая важная шишка, как он, вряд ли стал бы надевать смокинг или шикарный костюм для отдыха в выходные дни. И судя по всему, жена приезжала сюда только в редких, особых случаях.

В глубокой задумчивости он спустился вниз, где Синклер как раз разговаривал с Бекки Робинсон.

– Бекки, один из констеблей пытался добыть какие-нибудь сведения у домработницы, но она, кажется, все еще не пришла в себя. Твердит только о том, как неловко было обнаружить покойного «в натуральном виде», как она выражается. Ты не могла бы поговорить с ней сама? Ты лучше многих знаешь, как это важно, а время для нас сейчас все.

– Хорошо, сэр. Я посмотрю, что тут можно сделать. – Бекки двинулась в кухню.

Том посмотрел по сторонам. Поднимаясь наверх, он не успел как следует разглядеть дом и теперь заметил, что весь первый этаж был отдан под очень дорого и элегантно обставленные кабинеты – они выглядели именно как кабинеты, а не офисы для работы. Два верхних этажа занимали жилые помещения.

Оставшись наедине с боссом, он передал ему разговор с патологоанатомом. Судя по лицу Джеймса Синклера, он быстро впитал новую информацию.

– Что вы думаете насчет ножа, Том? Вы тоже считаете, что он мог умереть от сердечного приступа, а нож предназначался для того, чтобы разрезать шарфы, когда процесс, так сказать, будет закончен?

– Возможно, и так, но мы ничего не узнаем до вскрытия. Узлы были довольно крепкими, но все же не настолько, чтобы потребовался нож. Я пошлю кого-нибудь разобраться с шарфами – вдруг нам повезет, и кто-то по тупости купил их все в одном и том же месте и расплатился при этом кредитной картой. Но почему-то я на это не рассчитываю. Он явно знал того, кто с ним был; следов взлома нет, и шампанское предполагает, что событие было запланировано. Мы, конечно, проверим, может быть, чего-то не хватает, но не похоже, что дом обыскивали. Кроме того, кругом полно разных ценностей, и все они на виду.

– Я думаю, мне не нужно вам напоминать – к нам будут прикованы все взгляды. Но нет ничего лучше, чем громкое дело, чтобы проверить, на что ты действительно способен… правда, Том?

Том оглядел коридор. На стенах висели фотографии в рамках – на них он тоже не обратил внимания раньше. Везде был изображен Хьюго Флетчер с известными политиками, филантропами и прочими высокопоставленными лицами. Было трудно связать этого уверенного в себе мужчину с ослепительной улыбкой и в безупречном смокинге с обнаженным телом с кляпом во рту, распростертым на кровати.

Синклер проследил за его взглядом:

– Журналисты и публика, конечно, любили старика Хьюго, но в свое время он перешел дорогу очень многим. Честно говоря, я даже удивляюсь, как это никто не свел с ним счеты раньше. Я знаю, что у него были телохранители. Какого черта они делали сегодня?

Том посмотрел на парадную дверь:

– Это место неплохо защищено. Видимо, он думал, что будет здесь в полной безопасности, и не хотел, чтобы телохранители знали, чем он планирует заниматься. Я побеседую с ними и проверю, где они были. Может, они смогут рассказать что-нибудь интересное. Знаете, я, наверное, пойду и посмотрю, как там дела у Бекки. Эти стервятники караулят снаружи, и непонятно, сколько нам еще удастся сдерживать распространение информации.

Том прошел в просторную, уютно обставленную комнату, служившую чем-то вроде гостиной для обслуживающего персонала. Бекки сидела на низком диване, держа за руку какую-то женщину – судя по всему, домработницу. Разумеется, он не сомневался в том, что дама действительно испытала сильный стресс, но сейчас она явно старалась выжать из ситуации максимум удовольствия. Один из констеблей в примыкающей кухне готовил ей чай, а на кофейном столике рядом с диваном стоял стакан с бренди.

Домработнице было лет шестьдесят. Она была все еще в пальто; на голове у нее красовалась коричневая вязаная шапочка странной формы, показавшаяся Тому какой-то чудной. Бекки что-то говорила ей успокаивающим тоном; Том решил не вмешиваться и просто послушать.

– Берил, вы очень, очень нам помогли. Я знаю, что все это было для вас ужасным шоком и вы очень устали, но нам просто необходимо найти леди Флетчер. Как вы думаете, где она может быть?

На мгновение Том удивился, но тут же вспомнил, что за огромный вклад в дела благотворительности Хьюго Флетчеру был дарован титул. Впрочем, он никогда особенно не следил за наградными списками.

– Бедная Алекса. Она так любила отца, вы знаете.

– Берил, не хочу показаться назойливой, но… мы не можем ничего сказать Алексе до тех пор, пока не сообщим леди Флетчер.

Том заметил, что симпатичное лицо Бекки приобрело слишком розовый оттенок. Видимо, она уже давно билась с Берил.

– Вам нужно спросить Рози – та наверняка знает, где она.

– Кто такая Рози и как я могу с ней связаться? – устало выдохнула Бекки.

– Рози Диксон. Одна из секретарш сэра Хьюго. Она занимается его ежедневниками и всем таким. Ее номер есть в красной записной книжке в кабинете. Попробуйте сначала позвонить на мобильный, потому что, насколько я ее знаю, она сейчас наверняка в «Харви Николс». Помоему, она там проводит большую часть своего времени. В том числе рабочего. Понятия не имею, почему он мирится с таким поведением. – У Берил вдруг вытянулось лицо, словно она внезапно поняла, что говорить о хозяине в настоящем времени ей больше не придется.

Однако на утешения у них времени не было. Том развернулся и торопливо поднялся по лестнице в главный кабинет. Бекки последовала за ним. С Берил остался констебль.

– Вот номер Рози Диксон – я его нашел, – объявил Том пару минут спустя. – Бекки, не могла бы ты ей позвонить? Пусть прибудет сюда как можно скорее. И спроси ее, как мы можем срочно связаться с Лорой Флетчер?

Том прошел в переднюю часть дома, где Синклер разговаривал с полицейскими, которые первыми прибыли на место преступления. Через несколько минут Бекки окликнула его из кабинета:



– Готово, сэр! – Она выскочила из дверей, размахивая листочком бумаги. – Рози уже едет сюда, так что надо будет, чтобы ее кто-то встретил и поговорил с ней. Но самое главное – я выяснила, где леди Флетчер. Рози сказала, что сегодня днем она как раз должна вернуться из Италии, у них там дом. Она прибудет в Станстед совсем скоро. Мы должны ее перехватить.

Том быстро доложил Синклеру новости и вместе с Бекки направился к двери.

– Мы организуем все по пути. Надо добраться прежде, чем она узнает новости.

Глава 2

Бекки использовала все свое мастерство, чтобы как можно скорее добраться до М11. Она пыталась сосредоточиться на дороге и не слушать трудный и, судя по всему, неприятный разговор, который вел по телефону ее босс, но отключиться ей не удавалось. Пронзительный и сердитый женский голос на том конце провода, казалось, ввинчивался прямо в уши.

Разговор резко оборвался; детектив Дуглас тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Бекки бросила на него быстрый взгляд и заметила, что он устало закрыл глаза. Раньше она почему-то не замечала, что он все время грустный и его глаза постоянно обведены голубоватой тенью, словно он плохо спит. Она ощутила странный порыв взять его руку и крепко пожать, утешить, успокоить. Какая глупость, тут же одернула она себя. Повисла неловкая тишина. Бекки стала придумывать, чтобы такое сказать, чтобы ее нарушить, но Дуглас заговорил первым:

– Извините, Бекки. Я бы предпочел, чтобы вы этого не слышали.

– Ничего страшного, сэр. Очень вам сочувствую. Честное слово.

– Думаю, в данных обстоятельствах можно забыть о формальностях. В конце концов, вы только что слышали, как моя бывшая жена разделала меня под орех и заставила чувствовать себя еще большим подонком, хотя это, кажется, уже невозможно. Когда мы вдвоем, называйте меня просто Том. – Это прерогатива всех бывших жен, сэр… то есть Том.

Моя мама все время вопила на отца как резаная.

Том криво улыбнулся:

– Честно говоря, я ее не виню. Она имеет право злиться. Предполагалось, что сегодня я заберу дочь к себе. Она должна была остаться у меня на ночь – в первый раз с тех пор, как я перебрался в Лондон. Мы оба так этого ждали.

– Уверена, ваша дочь поймет, – заметила Бекки.

– Люси только пять. Все, что она понимает, – папочка не может провести с ней выходные, как обещал. Вы в самом деле считаете, что ее мать будет меня выгораживать? – Он уставился в окно, явно не ожидая ответа, затем снова повернулся к Бекки и грустно улыбнулся: – Ну ладно, вернемся к делу. Перед тем как моя бывшая жена размазала меня по стенке, я как раз передал Аджаю номер рейса и время прибытия самолета леди Флетчер. Я велел ему связаться с авиакомпанией и попросить их передать кому-нибудь из бортпроводников потихоньку поговорить с Лорой, а потом, когда самолет приземлится, проводить ее в отдельное помещение в аэропорту.

Бекки взглянула на Тома:

– Вы ведь в курсе, что она летит лоукостом?

По его лицу она поняла, что до него не дошло.

– В посадочных талонах не указаны места. Как в автобусе. Ты поднимаешься на борт и садишься там, где свободно. Учитывая, что самолет набит итальянцами, которые совсем не славятся своим умением стоять в очередях, вряд ли это большая потеха… для человека такого положения и достатка, как леди Флетчер.

– Господи, как же в таком случае они собираются ее найти? Наверное, сделают объявление? Какого черта она выбрала бюджетную авиакомпанию?

– Вам придется спросить ее самому. На самом деле странно. Принимая во внимание миллионы-сексиллионы ее мужа, можно было бы предположить, что у них собственный «лирджет». Или что-то в этом роде.

– Да, это интригует. Но все же особого значения для расследования не имеет. Кстати, вам удалось вытащить из домработницы что-нибудь интересное?

– Не особенно. Ну разве тот факт, что в тот день она не должна была появляться на Эджертон-Кресент. Она не работает по субботам, но в пятницу оставила в доме свой кошелек. Мне пришлось выслушать длинный рассказ с кучей подробностей про то, как она поссорилась со своим мужем, который не захотел дать ей денег, чтобы отвести внуков в «Макдоналдс». Поэтому она села в автобус и поехала сюда, проделала длинный путь только ради того, чтобы забрать кошелек. К счастью для себя, из-за супружеской стычки она пропустила первый автобус, а иначе прибыла бы в тот самый момент, когда умер сэр Хьюго. Она сказала, что не собиралась подниматься наверх, но сигнализация была отключена, и она подумала, что хозяин находится дома. Тогда она все же решила подняться и объяснить, что тут делает. Здесь-то она и обнаружила тело. И так испугалась, что закрылась в комнате для прислуги и просидела там около часа – на тот случай, если убийца все еще в доме. В той комнате нет телефона, поэтому она не могла вызвать полицию.

– Она упоминала имя Алекса. Я так полагаю, это дочь сэра Хьюго?

– Да. Она живет с бывшей женой.

Бекки уже собиралась отпустить какое-то бестактное замечание по поводу бывших жен, но, к счастью, зазвонил ее мобильный. Она быстро воткнула в левое ухо наушник и нажала на «ответить».

– Сержант Робинсон. – Тишина. – Сержант Робинсон, – повторила Бекки.

С раздраженным вздохом она вытащила наушник и не глядя швырнула его на заднее сиденье.

– Чертова Bluetooth-гарнитура. Каждый раз не работает, когда мне надо. Если сейчас перезвонят, придется включить громкую связь, если вы не возражаете.

Почти сразу же телефон зазвонил снова, и Бекки нажала кнопку громкой связи:

– Сержант Робинсон.

– Привет, Бекс. Это Эйджей. Ты сейчас с Сексапилом?

Том повернулся к ней и приподнял бровь. Бекки поморщилась:

– Да, Аджай. Он рядом.

– Тогда включи громкую связь, чтобы он тоже слышал.

– Замечательное предложение, Аджай, только вот немного запоздалое.

– О, черт. Прошу прощения, сэр. – Видимо, решив, что, если он сразу же перейдет к важной части, его промашка как-то забудется, Аджай без всякой паузы продолжил: – Я подумал, что надо вам сообщить. Леди Флетчер совершенно точно в самолете, она зарегистрировалась и сдала в багаж чемодан. Неявившихся пассажиров нет, все поднялись на борт. Они сделают объявление перед приземлением и позвонят вам по этому номеру, чтобы организовать встречу с ней.

Закончив разговор, Бекки отсоединилась и смущенно взглянула на Тома. Она почувствовала, как покраснели ее щеки.

– Упс…

Чертов Аджай мог бы включить мозги. У всех старших офицеров были прозвища, но обычно младшему офицерскому составу хватало здравого смысла держать их при себе.

– Ничего не хотите объяснить?

Бекки закатила глаза:

– Ну почему вся грязная работа всегда достается мне? Я убью Аджая. Ну ладно… Так повелось с тех пор, как вы пришли на собеседование. Флоренс из офиса увидела вас и сказала всем, что вы очень и очень сексапильный. А потом, когда вас приняли, это прозвище так к вам и прилипло, только сократилось до Сексапила. Ну вот… все очень просто.

Том ничего не ответил, но Бекки была уже не в состоянии остановиться:

– Имейте в виду, что Флоренс лет девяносто и она слепая, как крот.

– А, ну тогда это все объясняет, – иронично заметил он.

На самом деле, подумала Бекки, прозвище потому и прилипло, что очень ему подходило. Дуглас был настоящим красавчиком. Не ее тип… она предпочитала менее сдержанных мужчин. Погрубее, если уж совсем честно. Но она бы не отказалась отправиться с ним в постель. И кроме того, у него была совершенно потрясающая фигура.

Решив, что пора переменить тему, Бекки показала на папку, которая лежала на заднем сиденье.

– Вам будет интересно взглянуть на это. Пока вы осматривали труп, я попросила переслать мне кое-какие фотографии, а потом распечатала их в кабинете секретарши. Технари сказали, что можно использовать ее компьютер. Там действительно есть на что посмотреть.

Том и сам был не против отвлечься от обсуждения собственной сексапильности, своей бывшей жены и личной жизни вообще. Он не был слишком близко знаком с Бекки, но за последний час они узнали друг о друге много нового. Не похоже, что она сплетница, подумал он. Бекки была жесткой и амбициозной, и Том был уверен, что она отнесется к его частной жизни с уважением.

Он открыл папку. Сверху лежала фотография молодой красавицы, так и искрящейся жизненной энергией. Длинные, волнистые рыжие волосы рассыпались по безупречным плечам. На женщине было свинцово-серое шелковое вечернее платье с глубоким декольте, выгодно подчеркивающее ее прекрасную фигуру – стройную, с соблазнительными округлостями во всех нужных местах. Однако больше всего Тома поразила ее улыбка, поистине ослепительная, от которой ее лицо как будто светилось. Казалось, она чувствует себя самой счастливой на свете. Бекки бросила на фото взгляд через плечо:

– Это Лора Флетчер. Фотография была сделана лет десять назад. Она только что познакомилась со своим будущим мужем, и это был их первый совместный выход в свет. Вы обратили внимание, что у нее рыжие волосы? Я сначала подумала, что мы кое-что нащупали, даже несмотря на то, что Лора в момент убийства находилась в Италии.

Том стал просматривать остальные снимки. Жена в таких случаях, как правило, считается подозреваемой номер один, но в деле Хьюго Флетчера слишком многое не совпадало. Кроме того, что Лора Флетчер в день убийства действительно находилась в Италии, вся обстановка: шампанское, шелковые шарфы – свидетельствовала о том, что вряд ли у Хьюго намечалось свидание с женой. Это было гораздо больше похоже на рандеву с любовницей. Особенно если учесть то, что леди Флетчер появлялась в квартире нечасто, о чем говорил проведенный осмотр. Жена за границей; в течение недели они живут порознь – отличная возможность поразвлечься с другой женщиной, подумал Том.

Он добрался до последней фотографии в папке и не смог сдержать удивленного восклицания:

– Что за черт? Что с ней случилось?

– Я так и знала, что вы это скажете. Предвидела вашу реакцию. Другие снимки тоже интересные, но этот – нечто особенное. Они все были сделаны в разное время; я разложила их в хронологическом порядке.

Том еще раз перебрал все фото. Ни на одном из них Лора Флетчер не сияла так ярко, как на первом. Наоборот, на каждой последующей фотографии она выглядела все менее и менее сексуально, несмотря на явно дорогую одежду. Она была все так же красива, но похудела и как будто потускнела. На третьей по счету фотографии ее волосы были уже не рыжими. Леди Флетчер перекрасилась в брюнетку, и это ей очень шло, но она казалась какой-то зажатой и немного нервной, как будто ей было неудобно в закрытом платье с маленькими рукавами-фонариками. Том снова достал последний снимок и взглянул на Бекки:

– Вы знаете, когда это снято?

– Около шести месяцев назад. За последние четыре или пять лет фотографий было очень мало. Она перестала сопровождать мужа на светские мероприятия и большую часть времени проводила в частных санаториях и закрытых лечебницах… психиатрической направленности. Нам известно, что по меньшей мере два раза она была там очень подолгу. Последний снимок сделал один совсем уж беспринципный папарацци, который, собственно, навещал в лечебнице свою мать. Он не узнал саму леди Флетчер, но прекрасно узнал автомобиль, который за ней приехал.

У машины Хьюго Флетчера очень приметные номера.

Том посмотрел на фотографию. Женщине, изображенной там, можно было запросто дать лет пятьдесят, хотя он знал, что Лоре Флетчер всего лишь около тридцати пяти. На ней были бесформенные брюки на пару размеров больше, чем нужно, мешковатый свитер и туфли без каблуков. Волосы тусклого, сероватого оттенка – не рыжие – были стянуты в пучок, открывая бледное лицо. Она выглядела вялой и безжизненной. Должно быть, долго и серьезно болела – другой причины для такой разительной перемены, по мнению Тома, быть не могло. Леди Флетчер представляла собой удручающее и очень печальное зрелище, и Том подумал, как болезнь жены могла повлиять на весьма светский и публичный образ жизни сэра Хьюго. Ему не хотелось этого признавать, но версия с любовницей выглядела все более и более убедительной.

– Бекки, нам известно, что конкретно с ней произошло?

Работу Бекки всегда выполняла на «отлично».

– Мы связались с лечебницей, но, разумеется, они нам ничего не сказали – конфиденциальность и сохранение врачебной тайны. В любом случае мы встретимся с ней через пару минут – уже подъезжаем к аэропорту. Мы приехали вовремя; скорее всего, она еще даже не успела забрать багаж.

– Ну что ж, будем надеяться, что сотрудники авиакомпании выполнили свое обещание.

Глава 3

Лора помигала левым поворотником и вывернула с главной дороги на неосвещенную боковую, которая вела к Эшбери-парку. Она резко сбросила скорость и отметила какое-то странное белое свечение над верхушками деревьев. Последний поворот. Лора подъехала к воротам своего дома и остановилась, пораженная.

– О господи, – прошептала она.

Бежать было некуда. Десятки журналистов, заслышав шум мотора ее «мерседеса»-купе, мгновенно нацелили на нее свои камеры. Телевизионщики развернули софиты в сторону машины; яркие лучи ударили ей прямо в глаза, на мгновение лишив ее зрения. Журналисты возле дома не являлись для Лоры чем-то необычным, она знала, что такое жизнь под прицелом камер, и теперь буквально чувствовала их лихорадочное возбуждение. В конце концов, своей известностью и репутацией Хьюго был обязан именно этим самым людям, и он в совершенстве владел искусством выдавать им ровно столько информации, чтобы поддерживать постоянный интерес к своей персоне.

Но это было что-то другое. В воздухе прямо-таки ощущалась атмосфера безумия.

В дом можно было попасть только одним путем. В свое время Хьюго настоял на том, чтобы ворота открывались не с помощью пульта, а вручную. Нужно было набирать код непосредственно на панели. Таким образом он мог регулярно его менять. Пульт мог потеряться… или его могли продать тому, кто больше заплатит.

Она подъехала еще ближе, к самым воротам. Вспышки камер стали еще чаще, почти сливаясь в одну, и она не могла спрятать от них свое измученное лицо. Лора опустила стекло, чтобы набрать код, и репортеры закричали громче, стараясь привлечь ее внимание, чтобы сделать удачный кадр.

– Посмотрите сюда, леди Флетчер!

– Вам уже сообщили новости, леди Флетчер?

– Вам есть что сказать, Лора? – Видимо, этот журналист решил, что если назовет ее по имени, то у него будет больше шансов получить ответ. Несмотря на всеобщий ажиотаж, никто так и не сказал, что за новости ей должны были сообщить. Одно только это говорило само за себя.

Десятки камер запечатлели ее, усталую, испуганную и разбитую, и Лора знала наверняка, что завтра утром эти снимки появятся во всех газетах.

Объезжая чересчур разросшуюся живую изгородь возле дома, она почувствовала, что к горлу вдруг подкатила тошнота. Голова сильно закружилась. В доме ее ждала полиция, в этом Лора была уверена. У них был код от ворот – из соображений безопасности. Сейчас они точно внутри. Какого поведения они от нее ожидают? Уже давным-давно Лора отучилась реагировать на жизненные события естественным образом.

Поэтому она слегка удивилась, увидев единственного полицейского на ступеньках у входа в Эшбери-парк. Он казался маленьким на фоне массивных черных дверей. У него было настороженное лицо, и Лора видела, что он чувствует себя не в своей тарелке. Он быстро говорил что-то в рацию; очевидно, не ожидал, что ему придется разговаривать с ней самому.

Лора притормозила у входа. Полицейский сунул рацию в карман и кинулся к машине, чтобы открыть ей дверь, но опоздал.

– Леди Флетчер? Простите, мэм, мы не ожидали вас так рано. Меня оставили здесь на всякий случай, но старшие офицеры еще в пути. Предполагалось, что вас встретят в Станстеде, но…

Лора глубоко вздохнула.

– Все в порядке, офицер. – Ее голос слегка дрожал от напряжения. – Просто скажите мне, что случилось.

– Мы постарались сдержать напор этих зверюг. Журналистам запрещено разглашать информацию до тех пор, пока вы обо всем не узнаете, и они понимают, что лучше им держать язык за зубами. Никто из них ничего не сболтнул, нет?

– Мне и так понятно. Понятно, что случилось что-то очень нехорошее. Скажите мне.

– Может быть, нам лучше пройти в дом, мэм, и дождаться старших офицеров?

Лоре хотелось покончить со всем этим и остаться одной – так скоро, как только возможно. Она попыталась совладать с подступающей паникой.

– Дело в моем муже, да? Если бы произошло что-то настолько серьезное, он бы сам мне позвонил. А он не звонил. Хуже, чем то, что я думаю, быть просто не может…

Ради бога, не мучайте меня. Скажите. Пожалуйста.

Молодой полицейский тяжело вздохнул:

– Все, что я знаю, мэм, – и мне очень, очень жаль, что приходится сообщать вам такие вести, – это то, что ваш супруг был найден мертвым сегодня в вашей лондонской квартире. Я понимаю, это большое несчастье и вы, должно быть, в шоке. Не хотите зайти внутрь? Так ведь будет лучше, правда?

Боясь не справиться с собой, Лора промолчала. Несколько секунд она, не говоря ни слова, смотрела на полицейского, затем развернулась и так же молча принялась подниматься вверх по ступенькам. Конечно, этот парень был ни в чем не виноват, просто сейчас она не могла бы вынести ничье общество. Осторожно и медленно переставляя ноги, одну за другой, шаг за шагом, она преодолела все ступени. Казалось, ее тело знало, что нужно делать, даже когда мозг отказывался повиноваться. Лора чувствовала себя так, будто была вне своей оболочки и смотрела на себя со стороны или сверху, как зритель смотрит спектакль. Плохой спектакль, если уж на то пошло. Полицейский явно не знал, что сказать, а она не знала, что делать и как себя вести. Где-то в глубине ее существа нарастал крик, копился, готовился вырваться наружу, но она сумела подавить его. Сейчас было не время раскисать.

Сверху вдруг донесся странный, непривычный шум. Журналистов отсюда было не видно, но, судя по стрекотанию над головой, к дому быстро приближался вертолет. Как только Лора вставила ключ в замочную скважину, окрестности залило ослепительным светом – на вертолете включили прожектор, – и это как будто разрушило чары. Она торопливо повернула ключ, толкнула дверь и метнулась в дом, чтобы скрыться от вездесущих телекамер. С силой захлопнув за собой дверь, Лора тяжело привалилась к косяку и только тут дала наконец волю слезам. Она старалась не всхлипывать, не издавать вообще никаких звуков; слезы просто катились по ее щекам и капали на землю. Ее ноги подогнулись. Лора медленно сползла на холодный каменный пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, продолжая беззвучно рыдать. Она сжимала себя все крепче и крепче, словно боялась рассыпаться.

Перед ее внутренним взором стояла картинка – Хьюго такой, каким она увидела его в первый раз. Красивый и уверенный в себе. И сама она – яркая и легкая, словно бабочка, беззаботная, порхающая по жизни, счастливая от того, что у нее есть любимая работа, семья и друзья. Как же это вышло, что все окончилось вот так?

Она все же не выдержала и принялась всхлипывать. Все внутренности словно скрутило в тугой узел. Минут через пятнадцать, когда Лора все еще сидела, скорчившись, возле двери, она услышала звук подъезжающего автомобиля. Захрустел гравий. Дверь хлопнула едва ли не до того, как машина остановилась. До Лоры донеслись приглушенные голоса – только что прибывшие разговаривали с дежурным полицейским, – но она не сумела разобрать ни слова. Она быстро вытащила из рукава уже намокший бумажный носовой платок (Хьюго так и не смог отучить ее от этой привычки, хотя она страшно ему не нравилась), вытерла слезы и поднялась на ноги. Колени все еще дрожали. Не дожидаясь, пока в дверь позвонят, Лора распахнула ее сама.

По ступенькам поднимался высокий мужчина лет сорока, одетый в кожаную куртку, футболку и джинсы. Лора рассеянно отметила, что волосы у него светлые и слегка растрепанные. Она понятия не имела, как должен выглядеть старший офицер полиции, но все же представляла себе нечто совсем иное.

Молодая брюнетка в строгом черном брючном костюме припарковала машину в конце подъездной дорожки и торопливо направилась к ним.

Лора вдруг покачнулась. Полицейский перескочил через две последние ступеньки и крепко подхватил ее под локти:

– Леди Флетчер, давайте-ка лучше присядем.

Он кивнул девушке, и та осторожно протиснулась мимо них и скрылась в глубине холла.

– Я… прошу прощения, – сказала Лора. – Обычно я не устраиваю таких представлений. Сейчас я приду в себя.

Еще минуту.

– Это не представление. У вас был шок. Где у вас гостиная? В какую сторону?

Со странным облегчением она отметила, что у него североамериканский акцент. Она уже миллион лет не слышала этого акцента. Это было что-то из другой жизни. Из легкой, безмятежной прежней жизни.

Они прошли в гостиную; Лора показывала полицейскому, куда идти, а он поддерживал ее под локоть, очевидно опасаясь, что она может в любой момент потерять сознание. Ей никогда не нравилась гостиная – мрачноватая, со стенами, обшитыми панелями из темного дерева, и тускло-коричневой мебелью, но в данном случае эта комната представлялась наиболее подходящей из всех. Брюнетка, по всей видимости, отыскала кухню и принесла Лоре стакан воды.

Полицейский довел ее до дивана, осторожно усадил и поставил стакан на журнальный столик. Лору сильно знобило, но, хотя дрова в камине были уже сложены и оставалось только разжечь огонь, вставать и заниматься этим ей не хотелось.

– Леди Флетчер, я старший инспектор детектив Том Дуглас, а это сержант Бекки Робинсон из полицейского управления Лондона. К нам должен присоединиться суперинтендент детектив Синклер – он застрял в пробке на М40, но мы ожидаем его уже минут через десять.

Оба полицейских присели на диван напротив. Том Дуглас глубоко вздохнул. Ему было явно не по себе.

– Мне очень жаль, что нас здесь не было, когда вы прибыли, и вам пришлось пробираться сквозь журналистов. Должно быть, это было крайне неприятно и тяжело. Еще одно потрясение. Я так понял, что вам уже сообщили… сегодня днем ваш муж был найден мертвым в вашем доме в Лондоне. Примите наши искренние соболезнования.

Лора закрыла глаза и прикусила верхнюю губу, чтобы не дрожала. Она была на грани нервного срыва и, чтобы скрыть это, низко опустила голову, почти уткнулась подбородком в грудь. Только сейчас она заметила, что все еще сжимает в руке платок – но он был порван в клочки, и Лора не помнила, как это сделала. Нужно было высморкаться; она скатала из бумажных обрывков комок и попыталась вытереть нос и глаза. Сержант Робинсон быстро сунула ей в руку свежий платок, но у Лоры даже не было сил поблагодарить ее. Она не могла заставить себя ни посмотреть на них, ни сказать хоть слово. Слезы не переставая бежали по ее щекам, и она молча прижала к лицу платок.

Старший инспектор снова заговорил. Лора постаралась сконцентрироваться на его словах.

– Полицию вызвали на Эджертон-Кресент около двух часов дня. Звонок поступил от миссис Берил Стаббс. Она обнаружила тело вашего мужа примерно часом раньше.

Лора резко подняла голову:

– Берил? Господи, а она-то что там делала в субботу днем?

Вместо инспектора ответила сержант Робинсон:

– Она приехала, чтобы забрать свой кошелек. На самом деле нам очень повезло, что миссис Стаббс оказалась на Эджертон-Кресент. Она подсказала нам, как можно вас найти. Мы пытались перехватить вас в аэропорту – предполагалось, что вас уведомят еще на борту самолета, они должны были сделать объявление. Но, видимо, вы не откликнулись… Мы очень сожалеем, что произошла накладка и мы вас пропустили. Можно было избавить вас от дополнительного стресса.

– Я проспала весь полет, – еле слышно выдавила Лора. – Я не слышала никакого объявления.

Тишину пронзила резкая трель дверного звонка.

– Я открою, – вызвалась Бекки.

Лора почувствовала, что старший инспектор смотрит на нее, но ничего не сказала. Она не смогла даже как следует поздороваться с вновь прибывшим суперинтендентом, только мельком взглянула на него и снова уставилась на свои руки, сжимавшие очередной мокрый бумажный комок.

– Леди Флетчер, меня зовут Джеймс Синклер. Прошу прощения за то, что опоздал, и позвольте также принести вам глубочайшие соболезнования. Ваш супруг был выдающимся человеком, и его любили и уважали не только в этой стране, но и во всем мире.

Лора вздрогнула.

– Мне очень жаль, но, как только вы переступили порог дома, это послужило своего рода сигналом для прессы. Теперь их ничто не сдерживает. Учитывая положение, которое занимал ваш покойный муж, можно с уверенностью утверждать, что подробности дела окажутся на первых полосах. Мы собираемся известить о несчастье первую жену сэра Хьюго. Возможно, вы захотите, чтобы мы от вашего имени связались с кем-то еще? Вам стоит только сказать.

Лора знала, что нужно ответить, но сумела только покачать головой.

– У моих коллег еще не было возможности с вами побеседовать, но, боюсь, мы должны задать вам несколько вопросов.

Суперинтендент замолчал и взглянул на двоих других полицейских.

– Мы все еще не знаем точно, от чего скончался ваш муж, но у нас есть все основания подозревать, что его смерть не просто несчастный случай. Придется подождать результатов вскрытия, но уже сейчас мы имеем некоторые факты, которые позволяют предположить преступление. Вероятно, вам известно, что чем быстрее мы будем действовать, тем больше шансов у нас найти того, кто это совершил.

Лора бросила на Синклера быстрый взгляд. Робинсон и Дуглас тоже смотрели на своего босса с интересом.

Открылась дверь, и в гостиную вошла еще одна женщина-офицер. В руках у нее был поднос с чайником и чашками. На некоторое время разговор прервался – все были заняты чаем, и Лоре стало немного легче. Нужно было держать себя в руках по крайней мере до тех пор, пока полиция не уйдет; к счастью, ее трясло уже не так сильно.

Джеймс Синклер нарушил молчание первым:

– Опять же я очень сожалею, леди Флетчер, но еще мы вынуждены попросить вас опознать тело. Это обыкновенная формальность, но ее необходимо выполнить. Вскрытие будет завтра утром. Я бы предпочел, чтобы вы опознали его до этого, но это означает, что вам придется встать очень рано.

– Я все равно почти не сплю, суперинтендент. Просто скажите, где я должна быть и когда. – Лора почувствовала, что слабеет. Стресс давал о себе знать. Она еще владела собой, но едва-едва. Ей отчаянно хотелось, чтобы полицейские ушли. Как можно скорее.

– В таком случае мы пришлем за вами машину в шесть тридцать, если это не слишком рано. И затем нам нужно будет с вами поговорить. Мы хотим знать о вашем муже все, что только возможно. Если он и в самом деле был убит, как мы полагаем, это сделал кто-то, кого он знал.

Уверен, что вы сумеете нам помочь.

– Я сделаю все, что смогу, – тихо заметила Лора.

– Может быть, кто-то угрожал вашему мужу? Или испытывал к нему неприязнь?

– Нет, никто. Во всяком случае, мне ничего не известно, ничего определенного. Его деятельность подразумевала наличие врагов, но он никогда не говорил мне о конкретных людях.

– Разумеется, мы в курсе его деятельности, леди Флетчер. Да и кто не в курсе? И конечно, мы постараемся узнать обо всем в малейших деталях. И все-таки попробуйте припомнить что-нибудь еще. – Синклер сделал паузу. – Я прошу меня извинить за этот вопрос, но… как вы думаете, не могли у вашего мужа быть отношения с какой-нибудь еще женщиной? – мягко спросил он.

Лора содрогнулась, но заставила себя встретиться взглядом с суперинтендентом.

– Я не знаю. Мне… очень жаль, – прошептала она.

– Кому мы можем позвонить, чтобы попросить остаться с вами на ночь? – с сочувствием спросила сержант Робинсон.

– Мне никто не нужен, большое спасибо. Я предпочла бы побыть одна, честное слово. – Лора помедлила и бросила встревоженный взгляд в окно. Шторы были еще не задернуты. – Но… если это вас не затруднит… не могли бы вы попросить кого-нибудь принести из машины мой чемодан? Я бы не хотела выходить наружу, особенно если этот вертолет все еще там.

– Я схожу, – предложила услужливая сержант Робинсон.

Кажется, старший инспектор спросил ее о том, не стоит ли позвонить доктору, но Лора уже выключилась из разговора. Действительность отступила на второй план; она словно находилась в другом месте и времени. Звуки голосов эхом отзывались в ее голове, но значения слов она уже не понимала.

Появилась сержант с небольшим чемоданом в руке, и Лора испытала смутное облегчение.

– Простите, леди Флетчер, но к вам посетительница. Полицейский впустил ее, потому что она сказала, что является вашей родственницей. Проводить ее сюда?

Лора не успела ответить и вообще что-либо сообразить. Дверь распахнулась. На пороге стояла стройная молодая женщина; ее длинные светлые волосы отливали медью в свете люстры за спиной.

– Лора, я только что узнала новости. Я очень, очень сожалею. Я не могла не приехать. Нельзя, чтобы ты осталась с этим горем одна, я этого просто не позволю.

Меньше всего на свете Лора ожидала услышать этот голос с легким, но вполне определенным североамериканским акцентом. Ее сердце бешено забилось. Она вскочила с дивана, не в силах больше сдерживаться. Все подавляемые эмоции вдруг вырвались наружу.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Глава 4

Через несколько минут после того, как явилась нежданная – и, кажется, нежеланная – гостья, все трое детективов ушли. Сквозь толпу журналистов, которых стало еще больше, они пробрались к машине Бекки. Между собой Синклер, Том и Бекки не обменялись ни словом; Синклер только отпустил своего водителя, чтобы поехать вместе со всеми. Они старались сохранять максимально невозмутимые лица – вид взволнованных полицейских, покидающих дом вдовы, в вечерних новостях возбудил бы лишние слухи. Как только они оказались в машине, вне досягаемости камер, Бекки заговорила:

– Кому-нибудь еще это показалось странным? Или только мне? Едва ли три слова за весь разговор – и вдруг такой взрыв. И ей явно не терпелось от нас избавиться, особенно после того, как возникла эта самая невестка.

Том подумал, что Бекки абсолютно права. Шок и потрясение Лоры были совершенно неподдельными, но, как только появилась ее родственница, она постаралась побыстрее выпроводить полицейских из дома. Бекки предложила остаться на ночь, но, к ее огромному разочарованию, Лора наотрез отказалась. Разумеется, больше всего на свете Бекки хотелось бы превратиться в муху и незаметно просидеть всю ночь где-нибудь на стене спальни.

– Том, вы эксперт по мотивационному анализу. Что вы думаете о леди Флетчер? Первые впечатления? – Синклер повернулся к Тому, который в глубокой задумчивости смотрел в окно. Перед глазами у него стояла Лора Флетчер. Какой хрупкой она ему показалась, когда чуть не упала в обморок и он поддержал ее. Том восстановил в памяти их разговор.

– Ее не так просто разгадать. Она в шоке, это совершенно очевидно. Судя по всему, она была полностью сосредоточена на том, чтобы держать себя в руках – настолько, что почти отрешилась от действительности. Как будто все, что происходит вокруг, – нереально. Кроме реакции на гостью. Вот здесь она снова включилась и ожила.

– Кстати, о гостье. Как ее зовут, напомните, Бекки.

– Имоджен Кеннеди, сэр.

– Да, спасибо. Так вот. Имоджен была женой брата леди Флетчер, поэтому такой прием может быть вполне оправдан. Кто знает, что было между ними раньше; возможно, какие-то давние семейные неурядицы. Но здесь определенно стоит покопаться. Такая враждебность… за этим вполне может скрываться что-то более серьезное.

Что вы об этом думаете, Бекки?

– Мне показалось, что леди Флетчер как будто сдалась и махнула на себя рукой. В отличие от своей очень привлекательной невестки.

Том снова подумал, что Бекки совершенно права. На Лоре Флетчер была жухло-фиолетовая юбка с рисунком из «индийских огурцов», некрасиво присобранная на талии, и блекло-бежевого оттенка свитер с круглым вырезом и короткими рукавами. Ее волосы были стянуты в хвост обыкновенной резинкой. Лора была бледна – неудивительно при данных обстоятельствах, – и все ее лицо покрылось красными пятнами от слез. Разумеется, это не добавляло ей привлекательности, в то время как Имоджен Кеннеди выглядела безупречно. Контраст между двумя женщинами был просто потрясающим.

– Я бы дорого дал, чтобы самому увидеть, как она отреагировала на новость. Констебль-дежурный был слишком взволнован и толком ничего не заметил.

– Как вы могли упустить ее в аэропорту, Том?

– Понятия не имею. В авиакомпании нас уверяли, что сделали объявление на борту, как и обещали. Однако никто так и не отозвался. Она сказала, что, наверное, все проспала.

Бекки скептически хмыкнула:

– Ага. А через две минуты добавила, что почти не спит.

Том кивнул:

– Я думаю, что перелеты оказывают такой эффект на многих. Не важно. В любом случае мы попросили сотрудников аэропорта проверить, забрала ли она багаж, и через десять минут они связались с нами и сообщили, что транспортер пуст, так что, видимо, да. Мы решили, что она вотвот появится. В аэропорту сделали еще несколько объявлений. Мы подождали еще полчаса, и стало понятно, что леди Флетчер все же умудрилась пройти мимо нас. Мы двинулись сюда и прибыли десять минут девятого. Удивительно, что мы приехали почти одновременно, учитывая, что она выехала раньше.

– А мы уверены, что она действительно была в том самолете? – перебил его Синклер. – Есть ли основания для сомнений?

– Абсолютно никаких, – заверила Бекки. – Кроме того, когда я брала из машины ее чемодан, заметила, что на нем была бирка с сегодняшней датой. Рейс из Анконы, как и должно быть. Все правильно.

– Вы видели ее сегодня, Бекки. Как вы считаете, могли бы узнать ее в аэропорту?

– Последний снимок был не слишком удачным, так что если судить по нему – да, мы легко могли ее пропустить. Но у меня практически фотографическая память, и я не думаю, что сегодня мимо меня проходила женщина в такой юбке. Я бы обязательно заметила. Впрочем, она могла быть в пальто. На заднем сиденье машины как раз лежало пальто.

Том все равно не понимал, как они могли разминуться с Лорой, но тем не менее так оно и было. Как сказала Бекки, леди Флетчер на момент совершения преступления находилась в Италии, сомнений в этом быть не могло. Но все же что-то не давало ему покоя. Он держал Лору за руку и чувствовал, что она действительно страдает, а не играет – ее трясло по-настоящему. Но на некоторые вещи она реагировала странно. Ее совсем не интересовали детали смерти мужа – на самом она даже не спросила, как он умер. Но тот факт, что домработница оказалась в доме в субботу, как будто поразил ее. Почему, какое это имеет значение? Тогда они еще не знали наверняка, что это убийство. Должно быть, Бекки думала о том же самом, потому что она обратилась к Синклеру с вопросом:

– Вы сказали, мы имеем некоторые факты, которые позволяют предположить преступление. Что они обнаружили, сэр?

– Когда тело привезли в морг, Руфус Декстер снова осмотрел его с лупой в руках. Он всегда делает свою работу на отлично и не пропускает ни малейшей детали. Поэтому он просто не смог не проверить все еще раз. Он заметил крохотную капельку крови на лобковых волосах жертвы. В это место определенно был сделан укол. А учитывая, что ни один нормальный мужчина не будет колоть себя в такой опасной близости от собственного достоинства, Декстер решил сообщить эти сведения мне. Хотя пока он еще не установил, что именно ему вкололи. Вряд ли преступник хотел скрыть место укола – мы все знаем, что для этого есть куда более удачные точки; скорее всего, оно было выбрано из-за того, что оттуда вещество быстро всасывается в кровь.

– Нам еще предстоит сообщить ей, что ее муж был в обнаженном виде и привязан к кровати, – сказала Бекки. – Ей вряд ли удастся заблокировать такую информацию.

Том снова посмотрел в окно, на темное небо и освещенную огнями М16, и подумал о Хьюго Флетчере. Если судить по уже имеющимся фактам, вряд ли окажется, что убийство совершила рассерженная супруга. Не то что вряд ли, а маловероятно, и, значит, следует начинать активную работу над другими версиями. Первое, что приходило в голову, – это деятельность сэра Хьюго. Том подумал, что здесь вполне может быть какая-то связь. Сэр Хьюго унаследовал свое состояние, но его известность была делом его собственных рук. Он широко занимался благотворительностью и много делал для того, чтобы помочь девушкам из Восточной Европы, попавшим в сети проституции. Учитывая сексуальный подтекст убийства, логично было бы предположить, что к этому имеют отношение проститутки. Но зачем проститутке убивать сэра Хьюго?

Джеймс Синклер был настроен скептически.

– Если верить СМИ, Хьюго Флетчер был просто Господь Всемогущий. Я бы поверил, что его убил недовольный сутенер, только вряд ли он стал бы пить с сутенером шампанское, а потом позволил привязать себя к кровати. Возможно, во всем этом и есть логика, но я ее не постигаю.

Они выехали с шоссе, и Бекки вернулась к своему обычному стилю вождения – обгонам и лавированию между довольно плотно идущими автомобилями. Даже в этот поздний час в субботу движение на дорогах было напряженным. Каждый раз, когда они проскакивали на желтый, Синклер заметно нервничал, и каждый раз Том не мог сдержать улыбку. К счастью, когда босс повернулся к нему, он успел сделать серьезное лицо.

– Давайте вернемся к фактам. Мы все знаем статистику по убийствам, совершенным супругом или супругой. Мы установили, что леди Флетчер совершенно точно прилетела из Италии тем самым рейсом, и в этом не может быть никаких сомнений. Хорошо. Не могла ли она убить его и каким-то образом попасть в Италию, чтобы вернуться в Лондон самолетом из Анконы?

– Это невозможно, мы проверяли.

– Как насчет частных самолетов? Она ведь богата.

– Мы проверяем и эту возможность, но, по-моему, это было бы равносильно признанию в убийстве. Леди Флетчер, конечно, загадочная личность, но она точно не глупа. Улететь из Лондона в Анкону частным самолетом, а потом через час вернуться регулярным рейсом – это все равно что надеть на голову колпак с надписью «виновна».

– Разумный довод. Надо проверить, конечно, но – согласен, это был бы не самый умный ход.

Был еще один странный момент, о котором они не упомянули. Неестественная реакция Лоры Флетчер, когда Синклер спросил ее о других женщинах в жизни мужа. Вернее, отсутствие всякой реакции. Большинство женщин, подумал Том, возмутилось бы или стало бы с негодованием все отрицать. Но Лора отозвалась весьма вяло.

Том почувствовал, что и все как-то приувяли.

– Ладно, – сказал Синклер. – Давайте подытожим. Леди Флетчер в качестве подозреваемой выглядит неубедительно, хотя это не значит, что она не могла заплатить наемному убийце. Как насчет сверхэмоционального отклика на визит невестки?

Они еще не успели обсудить гневную вспышку леди Флетчер и то, как быстро она выставила их за дверь.

– На невестку она откликнулась куда живее, чем на известие о том, что ее муж убит. Я бы сказал, что это была ее самая непосредственная реакция. Она действительно разозлилась, как будто эта Имоджен была последним человеком на земле, которого ей хотелось бы видеть.

У Бекки, однако, уже появилась своя версия.

– Мне кажется, Лора подозревала, что у Хьюго роман с Имоджен. Это бы все объяснило.

– И это также означает, что мы должны проверить все передвижения миссис Кеннеди за последние двадцать четыре часа, – заметил Синклер.

Все погрузились в свои мысли. Тишину прервал мобильный Тома. Он ответил, внимательно выслушал звонившего и дал отбой.

– Хорошие новости. Опрос соседей дал некоторые результаты. Один из них видел, как кое-кто выходил из дома примерно в 11.45. Стройная женщина среднего роста, с большой черной сумкой на плече. Две вещи, которые запомнились ему больше всего, – очень длинные рыжие волосы и обтягивающая черная кожаная юбка длиной до колена.

– Боже мой, какая невероятная наблюдательность! – пробормотал Синклер.

– Он следил за ней несколько минут, потому что она показалась ему «обалденно сексуальной». Его собственные слова.

Они снова замолчали. Том невольно подумал о сексуальной черной кожаной юбке и об уродливом одеянии, которое было на Лоре Флетчер. Часть информации непременно просочится в газеты; сравнения и соответствующие выводы в данной ситуации неизбежны. Сумеет ли она с этим справиться?


В ста милях к юго-востоку от Оксфордшира совсем еще юная девушка стояла у окна и напряженно вглядывалась в ночь. В комнате было совершенно темно, на проселочных дорогах не было фонарей, и небо было безлунным, поэтому можно было различить только неясные очертания, силуэты деревьев на фоне черного ночного неба, ветки, раскачивающиеся под сильным ветром с моря. Но никаких признаков человеческого присутствия не было. Она снова и снова, до боли в глазах, всматривалась в темноту, одновременно и боясь, и надеясь увидеть свет фар приближающегося автомобиля.

С тех пор как он приезжал в последний раз, прошло уже несколько дней. Раньше он никогда не отсутствовал так долго. Она знала, что он злится на нее, но может быть – может быть! – у нее получится все исправить. Когда он снова приедет. Может быть, она слишком поторопилась. Или хотела слишком многого.

Так ничего и не увидев, она со смутным чувством облегчения отошла от окна. Это ощущение, она знала по опыту, скоро сменится тревогой и страхом. В комнате было холодно, и ее начала бить дрожь – то, что было на ней надето, можно был назвать одеждой только условно. Она отпила маленький глоточек воды, забралась под тонкое одеяло и подоткнула его вокруг себя, чтобы хоть как-то спастись от ледяных сквозняков. Свернувшись клубочком, она накрылась с головой и попыталась дыханием согреть свое трясущееся в ознобе тело.

Глава 5

В камине потрескивал огонь – Имоджен наконец-то решила его разжечь. Поленья быстро занялись и горели хорошо и ровно, но веселое пламя почти не оживляло жуткую комнату. Разве что совсем чуть-чуть.

Лора взглянула на Имоджен, изучающую обширную коллекцию бутылок с бренди, которую собрал Хьюго. Они начали ссориться в ту же минуту, как полицейские закрыли за собой дверь, и этот спор совершенно измотал ее. Все окончилось тем, что она бросилась в ванную комнату на первом этаже, где ее и стошнило. Сильный стресс часто действовал на Лору таким образом. Теперь она лежала на диване, пристроив голову на гору подушек и обхватив живот руками – не столько затем, чтобы облегчить судороги, сколько для того, чтобы хоть немного успокоиться.

– Ты не должна была приезжать, Имоджен. – Голос Лоры был слабым. Она не могла больше кричать, но ярости в ней нисколько не убавилось. – Это очень, очень дурацкий поступок. О чем ты только думала? Ты вообще не думала, да?

– Ты уже высказалась на эту тему, и достаточно ясно. Я все прекрасно поняла.

– Ты должна была находиться на полпути к Канаде. И зачем ты им сказала, что ты моя невестка, господи. Ну для чего?

– Потому что я и естьтвоя невестка, – хладнокровно ответила Имоджен. Гнев Лоры на нее совершенно не подействовал. – Во всяком случае, была до тех пор, пока все не пошло наперекосяк. Наверное, Уиллу тоже не понравится, что я здесь, но это уже его проблемы. Слушай, Лора, ну как я, по-твоему, должна была поступить? Как только услышала о смерти Хьюго, я почувствовала, что просто обязана приехать. И после всего, что я для тебя сделала – по твоей просьбе! – я подумала, что тебе может понадобиться поддержка. Вот уж действительно дурочка.

Тон Имоджен резко изменился – с полицейскими она разговаривала совсем другим голосом, любезным и воркующим.

Лора вздохнула:

– Да, Имоджен. Я отлично помню, о чем тебя просила. И это была действительно большаяпросьба. Вот только я не знала, что к ее выполнению прилагаются условия.

– Большая просьба? Так ты это называешь? Я бы сказала, большая просьба – это когда меня просят дать поносить мой новый, с иголочки, пиджак от Армани. Или одолжить мои последние две тысячи. Хотя, конечно, тебе бы все это никогда не понадобилось. Ваша «большая просьба», леди, тянет не меньше чем на одиннадцать по шкале Рихтера, и вы это знаете.

– Я тебе все объяснила. Ты сказала, что поняла. Но не сказала, что будут условия.

– Но теперь все изменилось, не так ли?

Имоджен набрала в грудь воздуха и выдохнула, как будто сбрасывая напряжение.

– Следующие несколько дней – а может, и недель – станут кошмаром. Тебе понадобится поддержка. Кто знает, какие скелеты выпадут из шкафа? И полиция обязательно захочет узнать, что с тобой случилось и почему ты оказалась в том сумасшедшем доме.

Лора резко села. Даже Имоджен не позволялось отпускать комментарии вроде этого.

– Ты, как всегда, очаровательно выражаешь свои мысли, Имо. Мы обе знаем, почему я там оказалась. Но мне от этого почему-то не легче.

Имоджен замерла. По ее глазам было видно, что она уже сожалеет о своих словах. В этом она вся, подумала Лора. Самая ее большая проблема – это то, что сначала она говорит, а потом думает.

Имоджен поставила на кофейный столик большой стакан с коньяком – хотя Лоре совсем не хотелось коньяка – и присела рядом.

– Я прошу прощения. С моей стороны это было бестактно. И грубо. Но что ты собираешься сказать полиции? Я здесь, чтобы помочь тебе. Дать тебе силы, чтобы пройти через все это. Ведь возможны моменты, когда ты просто не будешь знать, что делать. Тебе нужно объяснить все Алексе, потом еще разобраться с завещанием, с похоронами… этот список можно продолжать еще очень долго. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить, а я – единственный человек, который все понимает.

Лора тем не менее была еще не готова окончить ссору.

– Да-да. Да, но вот в чем проблема, Имо. Ты только думаешь, что все понимаешь, но на самом деле не имеешь ни о чем ни малейшего представления.

Они причиняли друг другу совершенно бессмысленную боль. Все плохое уже произошло, и исправить это было невозможно, сколько бы они ни уязвляли друг друга. Возможно, коньяк не такая уж плохая идея, подумала Лора, сделала большой глоток и содрогнулась. Она всегда ненавидела его приторную сладость.

– Слушай… я не хочу, чтобы мы ссорились. Видит бог, мои эмоции и так зашкаливают. Я понимаю, почему ты приехала, правда, хотя все же это была дерьмовая мысль. Безответственное и импульсивное решение. И полиция наверняка заинтересуется, почему это я пришла в такой ужас, когда ты возникла на пороге.

– Тогда скажи им правду! Хьюго меня ненавидел, твой брат меня на дух не переносит, меня на много лет отлучили от этого кошмарного дома, и к тому же твой муж запретил тебе со мной разговаривать. А ты была моей самой лучшей, самой близкой подругой. Правда достаточно уродлива, я тебя уверяю; незачем выдумывать дополнительные истории.

С этим Лора не могла не согласиться. С тех пор как ей исполнилось пять и вплоть до первого года ее брака, она и Имоджен были настолько близки, насколько это вообще возможно. Родители Имоджен переехали из Канады в соседний дом, и Лора прекрасно помнила то утро, когда они познакомились. В семье Кеннеди выдался паршивый день, и Лора незаметно пробралась в свою личную берлогу, устроенную среди густого кустарника в дальнем конце сада, чтобы не слышать криков. Никогда раньше ей не приходилось слышать североамериканский акцент вживую – до тех пор, пока Имоджен с ней не заговорила.

– Я увидела тебя из окна своей спальни и подумала, что тебе не помешает шоколад. Можно мне к тебе?

Должно быть, Лора сказала «да», потому что девочка в джинсовом комбинезоне, с улыбкой во все лицо, на четвереньках влезла в ее убежище, быстро обняла ее и сунула ей пакет с шоколадными медальками.

– Лучше сразу скажи, почему ты плачешь. Потому что я не уйду, пока ты не скажешь.

Так их отношения установились раз и навсегда. Имоджен нашла дыру в живой изгороди, разделявшей их дома, и сказала, что это будет их секрет. В любую минуту Лора могла пробраться сквозь эту лазейку и поиграть с Имоджен – и Имоджен делала то же самое. С того дня они буквально не вылезали из домов друг друга. Лора полагала, что знает о своей подруге все, и наоборот. Но она ошибалась.

Имоджен никогда не рассказывала Лоре, что с самой школы была влюблена в Уилла Кеннеди, ее старшего брата. А когда Уилл ответил ей взаимностью и все вышло наружу, Лора почувствовала себя так, будто ее оттеснили на второй план. Поначалу она обижалась на Имоджен за то, что та имела от нее тайны, но счастье Уилла и ее лучшей подруги было так заразительно, что она не могла злиться долго. Они поженились, когда Имоджен только исполнилось двадцать, и были без ума друг от друга до одной ужасной ночи, которая случилась здесь, в этом самом доме.

Нужно было сообщить маме и Уиллу о смерти Хьюго. Вообще Лоре страшно не нравилось, что Уилл уехал работать в Африку, но, к счастью, сейчас мама как раз отправилась его навестить. Должно быть, она уже добралась. Маме никогда не нравился Хьюго, а в данный момент Лора вполне могла обойтись без комментариев на тему выбора супруга.

– Мне надо сказать Уиллу, Имоджен. И маме. Иначе они просто услышат обо всем в новостях, а это будет гораздо хуже. Не уверена, что у меня хватит сил разговаривать с мамой. Я скажу Уиллу, и пусть он ей передаст.

Лора заранее знала, что ответит Имоджен. Она ни за что не упустила бы такой прекрасный повод поговорить с бывшим мужем.

– Давай я этим займусь. Я сама позвоню Уиллу. Через минуту. – На лице Имоджен появилось деловое выражение.

– И еще не могла бы ты проверить, горит ли лампочка на автоответчике, Имо? И если горит…

– Я знаю, что делать. Не волнуйся, Лора.

– И потом Алекса… Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей. Ей всего двенадцать – господи, она еще так мала для всего этого. Это будет для нее ударом. Я знаю наверняка, что от ее матери в этом толку ноль. Нужно дать девочке возможность оплакать отца – и без размышлений Аннабел на тему того, каким дерьмом он был. Я понимаю, что она его бывшая жена, а значит, почти обязана его ненавидеть, но ведь можно же один раз справиться с собой ради собственного ребенка?

Лора вдруг осознала, что тараторит без умолку. Она взглянула на Имоджен. Подруга смотрела на нее со странно-решительным видом. Кажется, она ждала паузы, чтобы сказать что-то серьезное.

– Перед тем как несколько отвлеклась, ты сказала – я цитирую – «Ты только думаешь, что все понимаешь, но на самом деле не имеешь ни о чем ни малейшего представления». Мне кажется, тебе лучше объяснить, что ты имела в виду.

Значит, действительно ждала удобного момента, подумала Лора. Имоджен разглядывала ее слишком внимательно, и от этого ей было немного не по себе. Она встала с дивана, подошла к камину и принялась ворошить тлеющие угли. У нее не было сил объясняться с Имоджен, но ее бывшая невестка явно не собиралась сдаваться.

– Я не лицемерка, Лора. И я терпеть не могла твоего мужа. В этом твоем «ты не имеешь ни о чем ни малейшего представления» кроется куда больше, чем кажется на первый взгляд. И мне необходимо знать, в чем дело. Обещаю – я от тебя не отстану до тех пор, пока ты мне все не расскажешь. Я тебе не враг, Лора. Я твоя подруга.

Угли погасли. Пытаясь выиграть время, Лора добавила еще поленьев, укладывая каждое с излишней тщательностью. Разумеется, Имоджен заслуживала объяснений. Она солгала ей – или, во всяком случае, не сказала всей правды. Но они не виделись и не разговаривали много лет, и за это время слишком многое произошло. Невозможно было рассказать все за один вечер.

– Честное слово, сейчас я не в состоянии, Имо. Я знаю, что теперь принято изливать душу по поводу и без повода, и причем сразу же. Психологи постоянно твердят об этом, но мне никогда не был близок такой подход. Когда я была… в том заведении, я видела очень много людей, которые только и делали, что пережевывали свои проблемы снова и снова. В то время как было бы в сто раз лучше, если бы они задвинули их поглубже и просто продолжали жить своей жизнью. Тем не менее ты имеешь право знать. Это я признаю.

Повисла долгая пауза. Лора боролась с собой. Имоджен молчала, и было ясно, что она не пойдет на попятную, чтобы облегчить Лоре жизнь. В конце концов Лора все же решилась – неожиданно для себя самой.

– Я писала тебе письма.

– Какие письма? Я ничего от тебя не получала много лет. О чем ты говоришь?

– Я их не отправляла.

Лора помолчала. Она все еще не знала, сможет ли сделать это.

– В самый первый раз я написала тебе, когда вы начали встречаться с Уиллом. Я дулась на тебя и хотела рассказать, как обижаюсь. Потом я перечитала свое послание и пришла в ужас от собственного эгоизма. И порвала письмо. Позже в моей жизни не раз были случаи, когда мне хотелось узнать твое мнение или просто изложить все на бумаге, чтобы лучше понять свои собственные чувства. Или принять трудное решение. И я стала писать тебе письма. Их было несколько. Все началось, когда я познакомилась с Хьюго. Я должна была хранить наши отношения в тайне, и я хотела запечатлеть каждое мгновение, все малейшие детали, чтобы потом как бы пережить все заново вместе с тобой. Когда придет подходящее время. Я не могла с тобой поделиться, и это было ужасно. Но подходящее время так и не пришло. Все изменилось. Когда я перечитала первое письмо, оно показалось мне невыносимо наивным и детским. Потом все снова изменилось, и я написала тебе опять. Я собиралась отдать тебе письма, чтобы ты все прочитала, но появилось вдруг столько препятствий… И постепенно это превратилось в своего рода терапию. Мне казалось, что я разговариваю с тобой, но при этом я не страдала от унижения, видя твою реакцию. Ты все поймешь, когда прочитаешь.

Лора глубоко вдохнула:

– Иди, Имоджен. Иди позвони Уиллу, а я пока найду письма. Они хорошо спрятаны. Наверное, лучше всего будет начать сначала – с того вечера, когда я встретила Хьюго. Но мы будем двигаться с моей скоростью. Я все еще не уверена, смогу ли отдать тебе их все.

Глава 6

Февраль 1998 года

Дорогая Имо,

я просто умираю от желания кое-что тебе рассказать, но я не могу! Это сводит меня с ума. Я понимаю, почему не должна этого делать, но это так трудно! Ты моя лучшая подруга, и мне необходимо с тобой поделиться. Поэтому я собираюсь все записать. Так я ничего не забуду, ни одного момента, а поверь мне, все они для меня невероятно дороги. Последние две недели были самыми счастливыми в моей жизни. И я думаю, что за эти четырнадцать дней моя жизнь изменилась навсегда.

Я познакомилась с одним человеком.

Все началось в тот вечер, когда была церемония награждения. Та самая, о которой я тебе говорила. Я никогда не бывала в Большом зале отеля «Гросвенор-Хаус», но знала, что все самые роскошные церемонии проходят именно там. А в этот раз один из моих фильмов вошел в шорт-лист, и, конечно, я была на нервах. Когда я подъехала, Саймон – мой босс – уже ждал меня. В маленьком холле собралась целая толпа людей; все улыбались, смеялись, и все были так элегантно одеты – ну просто невероятно. Мы протиснулись сквозь них и прошли в бельэ таж, который выходил на Большой зал. Там как раз разносили шампанское.

Должна признаться, хоть это и нескромно, что я была очень довольна тем, как выгляжу. Это придавало мне уверенности в себе, учитывая, что меня трясло, как в лихорадке. Я потратила все деньги на роскошное платье – шелковое, цвета аквамарина, с тоненькими лямочками и глубоким вырезом. Оно облегающее и скроено так, что в нем я кажусь стройной и фигуристой, а не пухлой. Во всяком случае, я сумела себя в этом убедить! Ну и, конечно, мои волосы тоже добавляли мне эффектности. Мне так нравится быть рыжей! В общем, это был один из тех вечеров, когда я чувствовала себя на миллион.

Я заглянула в Большой зал, и у меня захватило дух. С потолка свисали огромные люстры, все было залито светом, и я видела очень много круглых столиков, прекрасно убранных, с ослепительно-белыми скатертями; на каждом стоял подсвечник с горящими свечами, и мне показалось, что внизу расстилается целое море теплых золотых огоньков. Задник сцены был украшен золотыми и серебряными звездами, просто потрясающими, но больше всего мне нравилось смотреть на длинный стол, на котором стояли награды для победителей – хрустальные пирамидки. От одного взгляда на них по спине у меня пробегала дрожь. Было бы такой огромной честью победить! И кроме того, это означало бы настоящий карьерный взлет.

Но знаешь, дело не только во мне и моих личных амбициях. Я болею за всю нашу компанию. С тех пор как Саймон передал мне часть акций, я чувствую, что должна оправдать его доверие, доказать, что я действительно чего-то стою. И если бы я выиграла, он бы убедился, что принял правильное решение.

Когда мы уселись за свой столик, я поняла, что в общем разговоре мне поучаствовать не удастся. Мне даже не было видно некоторых ВИП-гостей, которых Саймон пригласил к нам за стол, – из-за длинных свечей и огромного серебряного ведра со льдом, в котором стояли бутылки с вином. Однако вечер шел своим чередом, количество бутылок постепенно уменьшалось, и через некоторое время я встретилась взглядом с мужчиной, сидящим напротив.

Он показался мне смутно знакомым и крайне интересным. Я подумала, что ему, наверное, около сорока. У него были густые темные волосы и абсолютно безупречная прическа, как и вообще все в нем. Все мужчины были в смокингах, но его смокинг почему-то выглядел лучше – он лучше сидел, был элегантнее… и даже чернее всех! Я не смогла разглядеть, какого цвета у него глаза, но поспорила сама с собой, что они темно-синие. И он наблюдал за мной! Он взял свой бокал с шампанским и чуть-чуть приподнял его, глядя на меня, еле заметно… такой молчаливый тост… И это было очаровательно! Не могу подобрать другого слова, ну разве что сексуально. Но я так и не успела ответить на его флирт, потому что раздалась громкая барабанная дробь и ведущий объявил:

– Леди и джентльмены! Прошу вас занять свои места. Церемония награждения начинается.

В воздухе как будто повисло напряжение. Теперь я знаю, как чувствуют себя люди во время вручения «Оскара». Я откинулась на спинку стула и постаралась выглядеть как можно безразличнее, но мое сердце колотилось так сильно – я думала, что оно вот-вот выпрыгнет у меня из груди!

Как и на «Оскаре», они показывали отрывок из фильма каждого из номинантов. Мой фильм был о домашнем насилии. Не обязательно физическом, а скорее эмоциональном – унижении, оскорблении, контролировании поведения и так далее. Господи, чего только не происходит за закрытыми дверями! В отрывке была показана одна из игровых сцен, которые я вставила в фильм. Актеры были великолепны. У парня, который играл мужа, получилось передать настоящее ощущение угрозы, хотя он и пальцем к жене не прикоснулся. Но знала ли ты, что довольно много мужчин тоже подвергается насилию?

Вопрос, который напрашивается сам собой, – как же люди позволяют так с собой обращаться? Как доходят до такого? Когда мы работали над фильмом, я говорила с некоторыми из них. И они были совсем не похожи на жертв, которых себе обычно представляешь. Это были умные, образованные люди, с хорошей работой. И одна женщина сказала мне: «Это постепенное, методичное разрушение уверенности в себе просто невозможно объяснить». Наверное, ты благодаришь Бога за то, что вышла замуж за Уилла!

Мы посмотрели отрывки из фильмов других номинантов, и наконец-то наступил момент истины.

Ведущий подошел к микрофону.

– И победителем становится… «Все в семье». На сцену приглашается продюсер фильма Лора Кеннеди!

Следующие полчаса пролетели как во сне. Все поздравляли меня, шампанское лилось рекой. Мне улыбались, жали руку, желали успехов – даже те, кого мы победили (хотя, разумеется, сквозь зубы). И все время я чувствовала на себе его взгляд… того мужчины. И мне это безумно нравилось.

Я решила отойти на минутку, чтобы поговорить с членами жюри. Просто сказать им спасибо. Но одна из них, женщина, так и обдала меня холодом.

– Не благодарите меня, Лора, – сказала она. – Я за вас не голосовала.

Потом она встала из-за стола и двинулась к выходу. Тут я ее узнала. Это была журналистка Софи Миллер. Она известна своими фильмами и программами на острые темы, и поэтому ее отзыв меня несколько шокировал, но я постаралась сделать невозмутимый вид. Я улыбнулась остальным членам жюри, чтобы скрыть свое замешательство, а потом возвратилась за свой стол.

Настроение у меня немного испортилось, но, я думаю, мне удалось этого не показать. А потом… я вдруг услышала за спиной негромкий голос.

– Мисс Кеннеди? – сказал он (так официально!). – Я Хьюго Флетчер. Поздравляю вас с заслуженной наградой. Ваш фильм произвел на меня большое впечатление – по крайней мере, та часть, которую мне удалось увидеть сегодня. Я бы хотел поговорить об этом подробнее, а также рассказать о работе своего благотворительного фонда. Но сегодня, разумеется, неподходящий случай. Не хотели бы вы пообедать со мной как-нибудь? Неподалеку от Кингз-Роуд есть неплохой ресторан, и я бы с удовольствием пригласил вас туда. Вот моя карточка. Подумайте и позвоните мне, если решите.

Он слегка поклонился – да-да, правда! – и отошел. Честно говоря, мне стало очень жаль, что он уходит. Одна только мысль о том, что он где-то рядом и смотрит на меня, волновала меня неимоверно. А без него все вокруг как будто чуточку потускнело… понимаешь, о чем я?

Ну да ладно. Я снова приободрилась и уже хотела пойти потанцевать, когда увидела эту ужасную Софи – она как раз направлялась к лестнице. Я быстро пробралась между столиками и тоже побежала наверх. Я догнала ее у гардероба – она стояла в очереди за своим пальто.

– Еще раз здравствуйте, – сказала я самым милым своим голосом. – Нам с вами не удалось поговорить раньше, но у меня сложилось впечатление, что вы не в восторге от моего фильма. Мне было бы действительно интересно узнать почему. Что вам так не понравилось?

Она даже не моргнула. Кажется, мои слова ее нисколько не смутили. Я заметила, что у нее очень темные глаза и что в них нет и тени улыбки. Ответила она очень четко и по существу:

– Ваш фильм сделан неплохо. События развиваются с нужной скоростью, и игровые сцены тоже достойны всяческих похвал. К сожалению, у него один огромный недостаток. Мне было более чем ясно, что вы не имеете абсолютно никакого представления об этой теме. Прошу меня извинить, мне нужно идти.

Она прошла мимо меня и скрылась за дверью, даже не оглянувшись. А я просто стояла там и смотрела ей вслед. Я так и не придумала, что ей ответить, и к тому же у меня не было времени размышлять об этом, потому что ко мне уже пробирался Саймон, чтобы вытащить меня потанцевать.

Остаток вечера я помню плохо, все было в каком-то тумане. Единственное – я хорошо помню, что подумала: моя жизнь вот-вот изменится навсегда.


К тому времени, когда это прочитаешь, ты и так уже будешь знать все об этой церемонии, так что прошу прощения за повтор. Но одно неотделимо от другого, поэтому мне очень важно в подробностях описать атмосферу того вечера и водоворот своих собственных эмоций.

Неудивительно, что следующий день оказался не самым хорошим днем для работы! Никто не ложился часов до четырех, и голова у нас у всех трещала ужасно. Но я все равно постоянно улыбалась. Мне было наплевать на головную боль и тошноту.

Не знаю, было ли дело в похмелье, но передо мной то и дело возникали яркие, цветные картинки вчерашнего вечера. Как будто кадры из кинофильма. Кадр: я на сцене, сжимаю в руках свою драгоценную хрустальную пирамидку, а передо мной – море лиц. Еще кадр: одноединственное лицо… лицо мужчины… и он чуть заметно улыбается мне. Только мне одной.

Странно, но вторая картинка почему-то возникала гораздо чаще, чем первая.

Мой предыдущий опыт с мужчинами нельзя назвать очень удачным, правда? У тебя с Уиллом, конечно, совсем другое дело. Но у меня ни разу не было действительно серьезных отношений. Мне кажется, в наши дни все хотят просто секса без обязательств. Некоторые парни думают, что достаточно по-быстрому угостить тебя пивом в пабе – и ты позовешь их к себе в постель. Может быть, это прозвучит чрезмерно прагматично, но мне все же надо установить какую-то эмоциональную связь с человеком, прежде чем заниматься с ним сексом. И я еще никогда не встречала мужчину, который пробудил бы во мне такие чувства, как у тебя к Уиллу. И более того, ни один из них до сих пор не занимал так плотно мои мысли. Ни один… до Хьюго Флетчера.

Я просто умирала от желания расспросить о нем Саймона, но он появился в офисе только в три часа! Видимо, это одна из привилегий босса. Конечно, все хотели поговорить о вчерашней церемонии, но лично мне хотелось только одного – остаться с Саймоном с глазу на глаз и задать ему парочку вопросов. В конце концов мне удалось зажать его в углу.

– Лора, я все прекрасно понимаю. Ты жаждешь поговорить со мной о Хьюго Флетчере, так? Дорогуша, он весь вечер не мог отвести от тебя глаз. (Это такой телевизионный жаргон. Не подумай дурного – один раз я даже слышала, как Саймон назвал «дорогушей» электрика.)

Не важно. В любом случае его слова были прямо музыкой для моих ушей. Я сидела словно в трансе, а Саймон рассказывал мне все, что знал, о Хьюго, о его благотворительной организации, его делах, капиталовложениях и… его жене!

Почему мне и в голову не пришло, что он может быть женат? А я не имею делс женатыми мужчинами. Никогда, ни за что на свете – во всяком случае, сознательно – я бы не стала вносить свой вклад в это несчастье. Кто-нибудь обязательно будет страдать, это неизбежно, а я видела и знаю, что это такое. Ты поймешь, что я имею в виду.

Естественно, я слишком забежала вперед. Мы едва обменялись парой слов. Но между нами точно проскочила искра – да еще какая! По крайней мере, я это почувствовала.

Только я решила, что не приму приглашение Хьюго и не пойду ни на какой обед, как Саймон удивил меня.

– Думаю, ты должна с ним встретиться. Пофлиртовать немного. Я знаю, что дальше этого ты ни за что не пойдешь, потому что ты такая, какая есть. Но он – очень важный для нас человек. Он чрезвычайно богат и к тому же никогда не давал журналистам разрешения на то, чтобы снять фильм о его благотворительной деятельности. Это была бы неслыханная удача! Ты должна научиться использовать свои активы, дорогуша. Ты явно недооцениваешь силу своей привлекательности, и к тому же если можно применять мозги, чтобы вести дела с наибольшей выгодой, то почему нельзя использовать красоту?

И как тебе это, Имо? Не уверена, что имел в виду Саймон… возможно, он хотел намекнуть, что у меня маловато мозгов, но все же я так не думаю.

Может быть, это было рискованное решение, но в конце концов я договорилась с Хьюго о встрече. Я откладывала звонок так долго, как только могла, но все равно была не в состоянии думать о чем-то еще.

Мне хотелось выглядеть безупречно – по-деловому, но в то же время привлекательно, – и поэтому я выложила кругленькую сумму за костюм от Донны Каран и роскошные серые замшевые сапоги. Я решила оставить волосы распущенными, они немного вьются от природы. И чувствовала я себя великолепно.

Таксист целую вечность бубнил что-то об «Арсенале» и «Манчестер Юнайтед», о матче в какой-то там лиге, а я вежливо изображала интерес – ну, как это обычно делается. Но на самом деле больше всего мне хотелось закончить разговор и сосредоточиться на том, что ожидало меня впереди. Мы повернули на Эджертон-Кресент. Что за чудесная улица! Мне ужасно понравились эти красивые белые дома; они казались такими чистыми и ухоженными, как будто отмытыми, даже в серый февральский день.

Конечно, я волновалась. Когда я бежала по подъездной дорожке к дому – накрапывал дождь, – в животе у меня словно порхали бабочки. Но при виде женщины, которая открыла мне дверь, я тут же почувствовала себя деревенской замарашкой – и это несмотря на мой прекрасный новый костюм. В ней чувствовался настоящий класс; такое достигается только долгими годами практики и только если покупать одежду в правильных магазинах. На ней определенно была Шанель, и я подумала, что совершенно не дотягиваю до такого уровня. Но все равно, поджимать хвост и убегать я не собиралась, поэтому протянула руку и улыбнулась самой ослепительной из своих улыбок:

– Здравствуйте, я Лора Кеннеди. У меня назначена встреча с сэром Хьюго Флетчером.

Ее ладонь оказалась на удивление вялой. Я никогда не знаю, как поступить, когда кто-то просто роняет свою руку в твою? Что я должна делать? Уверенно сжать ее, как следует потрясти или ответить тем же – безжизненно повесить свою руку? Я выбрала компромиссный вариант – легкое пожатие в надежде, что это именно то, что нужно. Меня явно оценили и, кажется, нашли недостаточно хорошей. Она, конечно, не смерила меня уничижительным взглядом, но ее лицо было таким высокомерным и слегка презрительным, что я все поняла.

– Доброе утро, мисс Кеннеди. Я Джессика Армстронг, личный помощник сэра Хьюго. Он вас ожидает. Пожалуйста, входите.

Она проводила меня в офис Хьюго. Когда я вошла, он встал из-за стола, чтобы поприветствовать меня. В таких офисах мне бывать еще не приходилось. Там были темнозеленые стены, увешанные классическими картинами, и мебель из ореха, явно антикварная. Письменный стол был огромным, и на нем не валялось ни единого постороннего листочка; только стопка промокательной бумаги, совершенно чистой, без закорючек или глупых рисунков (что говорит об удивительном самообладании владельца!!), и серебряный чернильный «Монблан», лежащий строго параллельно. Да, еще на столе лежал огромный ежедневник, переплетенный в кожу; текущий год был вытеснен золотом. Слава богу, что я не пригласила его в свой офис. Мой является полной противоположностью этому – во всем.

Хьюго обошел стол.

– Добро пожаловать, Лора. Надеюсь, вы не против, что я называю вас просто по имени?

Я удивилась так, что даже не сразу нашлась с ответом.

А как еще он мог бы меня называть?

– Я рада, что мы с вами наконец встретились. Конечно, называйте меня Лора, мне будет очень приятно. Но должна признаться, я понятия не имею, как мне называть вас!

«Господи, до чего глупо! Ну почему этот мужчина заставляет меня так нервничать?» – подумала я.

Он ласково улыбнулся:

– Надеюсь, мы с вами станем хорошими друзьями, Лора, поэтому называйте меня Хьюго. Садитесь, пожалуйста. Джессика сейчас принесет кофе, и у нас с вами будет час на то, чтобы обсудить все деловые вопросы. А потом я с огромным удовольствием отвезу вас пообедать.

Хьюго рассказал мне о своей благотворительности – знаешь, он говорил об этом с таким чувством! Было безумно приятно просто сидеть и слушать. Оказывается, он унаследовал «довольно приличное состояние» от своего отца, большей частью в виде недвижимости. Сейчас ею управляет его компания в Кэнэри-Уорф. Но Хьюго предпочитает все время, какое только возможно, отдавать своему благотворительному фонду. Они помогают молодым женщинам, которых жизнь вынудила заняться проституцией. Ну разве это не настоящее доброе дело? Я спросила, почему он выбрал именно такой вид деятельности, и он рассказал мне совершенно потрясающую историю. Я даже попросила разрешения записать ее на диктофон и потом использовать в документальном фильме. Он дал согласие на диктофон, но сказал, что не уверен насчет фильма. Как бы там ни было, вот что он мне рассказал:

– Несколько лет назад выяснились довольно конфузные подробности семейной истории. Наше состояние, разумеется, передавалось по наследству, но, как оказалось, мы обязаны им торговле рабами в девятнадцатом веке. Мой прапрадед не проникся Актом о запрете работорговли и продолжал заниматься этим в различных частях Британской империи вплоть до середины века. Полученные таким незаконным образом деньги он вкладывал в недвижимость. О моем прадеде, то есть его сыне, тоже ходили разные слухи – якобы он неплохо нажился на проституции. Но мы так и не смогли разузнать ничего конкретного. В те времена считалось, что работающие девушки принадлежат к низшему сословию, а про прадеда говорили, что он открыл пару клубов для своих богатых друзей с «чистыми» девушками. У меня нет доказательств, но, учитывая, что тогда в Лондоне на двенадцать взрослых мужчин приходилась одна проститутка, я бы не удивился. И вот этот факт, кстати, действительно мог бы послужить отличной темой для документального фильма.

– И поэтому вы решили помогать проституткам? – спросила я.

– Ну, рабам я помочь уже вряд ли смогу. Эта история стала известна еще при жизни моего отца, так что идея возникла в первую очередь у него, а я ее развил. Я назвал этот фонд «Аллиум».

Я обожаю аллиумы! Хьюго сказал, что они принадлежат к семейству луковых. Ты это знала?

– Мне нравится эта аналогия, – сказал он. – Из довольно непривлекательной, неприятно пахнущей луковицы, посаженной в землю, вырастает сильный, прямой стебель, а на нем распускается чудесный сложный цветок. И еще мне нравится думать, что здесь есть некая параллель с прошлым этих девушек – то, что находится под землей и не видно глазу, малосимпатично, но при должном уходе оно раскроет свой потенциал, и мы получим восхитительные результаты.

Из всего, что он сказал, я не могла не сделать вывод: он не просто сногсшибательный мужчина, но еще и чувствительный, сострадательный человек. И еще мне показалось, что я не должна была с ним встречаться. Это было… очень опасно.

Через какое-то время мы отправились в ресторан, и он оказался именно таким, каким я себе и представляла: роскошное место, словно созданное для уединения, со сдержанным и неброским декором в серовато-бежевых тонах. Нас проводили к нашему столику, Хьюго жестом остановил официанта и сам отодвинул для меня стул. Потом удостоверился, что мне удобно, и только после этого сел сам. Официант принес меню, но Хьюго махнул ему рукой.

– Скажите мне, что вам нравится, Лора? Какую еду вы любите больше всего и какое вино ваше самое любимое?

Никто прежде не спрашивал меня об этом, и я даже не знала, с чего начать.

– Ну хорошо. Тогда скажите мне, что вам не нравится.

Мне мало что не нравится, ты знаешь, поэтому список был очень коротким. Но пока говорила, я чувствовала, что ему действительно интересно. И тогда я постаралась припомнить, какие из блюд, что мне приходилось пробовать, понравились мне больше всего. Время от времени он мне что-то подсказывал, а минут через десять снова подозвал официанта и сделал заказ, так и не заглянув в меню. Это было впечатляюще! Он сразил меня наповал.

– Я очень рад, что вы позволили мне заказать за вас, Лора. Я считаю, что это большая честь – позаботиться о даме, тем более такой прекрасной, как вы. Мне кажется, в наши дни все меньше и меньше женщин готовы передать в руки мужчины контроль над ситуацией.

Честно говоря, я тут же представила себе, как он берет в свои руки контроль над ситуацией… весьма ярко и в деталях. Но тут он произнес два ужасных слова, и меня словно окатили холодной водой.

– Моя жена – а я уверен, вы в курсе, что я женат, – любую мою попытку повлиять на ее решения воспринимает как личное оскорбление. Она ни за что не согласится с моим мнением из принципа. И чтобы сделать назло мне. – Он чуть заметно улыбнулся.

Потом он открыл мне свой секрет – и именно по этой причине я не могу никому ничего рассказать, даже тебе. Он собирается развестись. Но не хочет, чтобы подробности процесса стали достоянием общественности. У него есть маленькая дочка, Алекса, и он ее обожает. Жена согласилась на совместную опеку, и он уже не живет в их общем доме. Его мать недавно умерла, поэтому он переехал в дом своей семьи.

Я не знала, следует ли мне выразить соболезнования в связи со смертью его матери или сожаления по поводу неудавшегося брака. Но я изо всех сил попыталась скрыть свое волнение. Однако от того, что он сказал дальше, у меня буквально закружилась голова.

– Я рассказываю вам все это, Лора, потому, что, хотя мы с вами совсем недавно познакомились, меня очень влечет к вам. На церемонии награждения вы показались мне ослепительной, а сегодня выглядите просто потрясающе. Мне очень нравятся ваши волосы.

Я посмотрела в его глаза (темно-синие, как я и думала), и мне показалось, что у меня в крови забурлили пузырьки, как от шампанского. Я ничего не ответила. Конечно, я выключила диктофон, как только мы закончили обсуждать благотворительный фонд и дела Хьюго, но помню каждое его слово. По крайней мере, те, которые касались «нас». Они как будто запечатались мне в память!

– Я бы хотел продолжать видеться с вами, Лора, если вы позволите. Наши встречи не должны быть публичными, и какое-то время нам с вами придется держать их в тайне. Пока все более или менее не утрясется. Но обещаю вам, Лора, я буду относиться к вам с величайшим уважением и почтением.

Ну вот… поэтому я не могу послать тебе это письмо, Имо. Может быть, ты так никогда его и не прочитаешь. Все зависит от того, как будут развиваться события. Но хочу тебе сказать – первый раз в жизни я была бы рада пригласить мужчину к себе домой после первого же свидания!

С любовью, как всегда,

Лора.

Имоджен дочитала письмо Лоры до конца.

Конечно, все это было ей уже известно. Она знала, как и где Лора познакомилась со своим мужем, и помнила, что она была совершенно без ума от Хьюго. Но это было очень давно, и с тех пор произошло так много всего… поэтому она была рада, что Лора начала с самого первого письма. Это позволяло увидеть все дальнейшие события в перспективе.

На какое-то мгновение Имоджен засомневалась, хочет ли она прочитать и остальное. Сейчас она предпочла бы просто посидеть и подумать. О прошлом, о Лоре, об Уилле, но больше всего о Хьюго.

Глава 7

Никто не сомневался, что тело, находящееся в морге, действительно принадлежит Хьюго Флетчеру, но тем не менее нужно было выполнить формальности. Лора сделала то, что от нее требовалось, тихо и без каких-либо эмоций. Получив подтверждение тому, что было известно и так, Том предложил ей вернуться вместе с ним в штабквартиру. Ему показалось, что было бы как-то бессердечно отправить Лору обратно в Оксфордшир, не предложив ей даже чаю или кофе.

Он проводил Лору в свой кабинет – по размерам помещение напоминало скорее коробку из-под обуви, – усадил ее за более или менее опрятный письменный стол и сел напротив. В дверь осторожно постучали.

– А вот и чай. Боюсь, что он, в общем, так себе, но все же это жидкость, и она горячая. Нам еще нужно задать вам несколько вопросов, но я думаю, вы захотите посидеть в тишине и собраться с мыслями, поэтому пока оставлю вас. Сержант Робинсон – вы познакомились с ней вчера вечером – зайдет сюда, чтобы с вами побеседовать. Через некоторое время. Еще я должен буду поговорить с вами более детально, но это позже. Вас отвезут домой, в Оксфордшир, а мы прибудем потом, если вы не возражаете.

– Не могли бы вы задать мне эти вопросы сейчас? – тихо спросила Лора. – Я бы хотела закончить с этим как можно скорее.

– К сожалению, у меня есть некое дело, назначенное на восемь, и я буду пару часов занят.

Лора прямо посмотрела на него, и Том удивился твердости ее взгляда. Хотя сегодня на ней были очки, он видел, что ее глаза больше не были красными от слез. Говорила она по-прежнему тихо, но в ней чувствовалась некая решимость, которой вчера не было.

– Инспектор, насколько я понимаю, у вас есть еще пятнадцать минут до того, как вы уйдете – видимо, вы будете присутствовать при вскрытии тела моего мужа. Вы считаете, нам стоит тратить время и еще раз пережевывать то, что вы и так знаете? Вчера я была в шоке и не могла как следует отвечать на вопросы, но я хочу помочь вам всем, чем могу.

– Вы уверены, что не хотите немного отдохнуть, леди Флетчер?

– Нет, спасибо. Я бы действительно хотела быстрее со всем закончить. И если не возражаете, предпочла, чтобы вы называли меня Лора. Мне никогда не хотелось, чтобы в обращении ко мне люди использовали титул. Теперь Хьюго больше нет, и я бы хотела избавиться от этого официоза. Не так уж давно всеназывали меня просто Лора – начиная молочником и заканчивая моими клиентами. А теперь, кажется, это самая трудная вещь на свете – убедить кого-то звать меня по имени.

Том несколько удивился, но решил все же дать Лоре немного времени – независимо от того, нужно ей это или нет. Почему сегодня она совсем другая? – подумал он. Единственная причина, которая приходила ему на ум, – это то, что она хочет развязаться с расследованием и полностью отдаться скорби.

– Хорошо, значит, Лора. Пожалуйста, называйте меня Том. Я пойду найду сержанта Робинсон – Бекки, – и те десять – пятнадцать минут, что у нас остались, мы посвятим вопросам и ответам. Прошу меня извинить, я вернусь через минуту.

Он вышел, оставив Лору одну с ее чашкой чая. Нужно было обсудить с Бекки тактику допроса, но главное – предупредить о перемене в настроении Лоры.

Однако к тому времени, как они снова вернулись в кабинет, Лора, казалось, обрела прежнее состояние духа. Она замерла на стуле, глядя в никуда, и ее мысли явно были за много миль отсюда. Том обошел стол и сел на свое место; Бекки подвинула стул и устроилась сбоку. Лора обернулась и чуть не вздрогнула, как будто удивилась, что в комнате есть кто-то еще. Том заметил, что она как бы внутренне подобралась, выпрямила спину и расправила плечи.

– Итак, Лора. Я хочу вкратце подвести итог тому, что мы имеем в настоящий момент. Пожалуйста, не стесняйтесь меня прерывать и спрашивать обо всем, что вам непонятно. Когда мы будем в Оксфордшире, нам понадобится просмотреть вещи сэра Хьюго, возможно, мы найдем что-нибудь, что поможет нам определить мотив убийства.

– Хорошо. Пожалуйста, когда вы говорите о моем покойном муже, называйте его просто Хьюго. Хотя ему бы это точно не понравилось. Титулы – это что-то вроде их семейного помешательства. Но ведь его с нами нет, и он ничего не узнает.

Если вчера Том решил, что Лору Флетчер непросто разгадать, то сегодня она была сплошной загадкой. Она словно построила стену вокруг своего горя, и как только в этой стене появлялась малейшая трещина, она тут же ее заделывала. Теперь, чтобы укрепить свои силы, она пыталась подогреть в себе неприязнь к умершему супругу. Том знал, что гнев и обида на умершего являются естественной реакцией на ранних стадиях и помогают человеку справиться с горем. Поэтому он охотно отбросил все формальности – лишь бы Лора чувствовала себя более комфортно.

– Нам известно, что Берил Стаббс обнаружила вашего мужа – Хьюго – около 12.45. Это приблизительное время; она была в шоке, разволновалась, растерялась и позвонила в полицию только примерно в 1.45. Местная полиция прибыла на место около двух часов. По нашим оценкам, смерть наступила между 11.30 и 12.00. Миссис Стаббс вошла в дом меньше чем через час после того, как скончался ваш муж. Если бы она не пропустила первый автобус из-за ссоры со своим супругом, весьма вероятно, что она попала бы как раз на момент совершения убийства.

Том слегка улыбнулся, чтобы немного разрядить обстановку.

– Берил нравится винить мужа всегда и во всем, но в данном случае он, возможно, спас ее жизнь.

Лора сильно побледнела. Без сомнения, ей было тяжело слышать все эти подробности, и в возведенной ею стене появилась брешь.

– Не хотите еще чаю, Лора? – участливо спросил Том.

– Нет, все нормально. Прошу вас, продолжайте.

– Хорошо. У нас есть свидетель, сосед, который видел, как кое-кто выходил из дома. – Том сделал паузу. Нелегко сообщать жене подобную вещь. – Мне очень жаль, наверное, вам будет неприятно узнать, но это была женщина. С длинными рыжими волосами, в черной кожаной юбке, с большой сумкой на плече. У вас есть какие-нибудь предположения, кто бы это мог быть?

Он снова замолчал и посмотрел на Лору. Она чуть откинула голову, глядя в потолок и прикусив верхнюю губу, чтобы та не дрожала. Однако ему еще предстояло сообщить ей самое неприятное.

– Опять же мне очень жаль, но у нас есть основания полагать, что мотивы убийства носили сексуальный характер, поэтому нам так важно узнать, кто была та женщина. Я понимаю, что вам нелегко, но любые ваши предположения были бы для нас очень и очень ценны.

– Вы знаете о благотворительной деятельности моего мужа. Ему приходилось иметь дело с множеством женщин. Возможно, это была одна из них. По описанию я никого не узнаю. Извините, в этом я вам помочь не могу.

Она так и не нашла в себе сил встретиться с ним взглядом. Вместо этого Лора опустила голову и уставилась на лежавшие на столе бумаги. Неизвестно, что хуже, подумал Том. Знать наверняка, кто это мог быть, и не удивиться или ничего не знать, понятия не иметь, что в жизни мужа были другие женщины – или одна женщина, и получить тяжелый удар?

Лора первая нарушила неловкое молчание:

– Вы уже узнали, от чего он умер?

– Пока мы не уверены, но будем знать точно немного позже. Разумеется, я буду держать вас в курсе.

Том помолчал, пытаясь поаккуратнее сформулировать следующий вопрос:

– Ваша гостья… та, что приехала к вам вчера вечером… это ведь ваша невестка, так?

– Бывшая невестка, если точнее. Она была женой моего брата, но они уже давно развелись.

Том кивнул:

– Кажется, вы очень удивились и рассердились, когда она появилась.

Сейчас было не время для закрытых вопросов; Том хотел услышать не односложный, а развернутый ответ. Лора тоже помедлила, подбирая слова.

– Мы с Имоджен были лучшими подругами в течение многих лет. Но мы поссорились, когда они развелись с моим братом. С тех пор она ни разу не была в Эшберипарк. Поэтому, конечно, меньше всего на свете я ожидала, что она приедет. Она живет в Канаде, и я никак не думала, что она вдруг соберется ко мне. Так что я просто очень удивилась, не больше.

Том знал, что Лора не просто удивилась, и ее объяснение его нисколько не удовлетворило. Он собирался снова вернуться к этому вопросу, но не сейчас. Сейчас нужно было разобраться с другими вещами.

– Раньше вы упоминали о благотворительной деятельности своего мужа. Все, что вы сможете нам сообщить об этом аспекте его жизни, в частности о его фонде, будет для нас неоценимой помощью. Нам удалось связаться с некоторыми из его служащих из офиса на Эджертон-Кресент.

Мы поговорили с Рози Диксон и Джессикой Армстронг, а один из наших коллег встретился с неким Брайаном Смедли. Как я понимаю, он является финансовым директором компании по управлению недвижимостью. Я знаю, что офис компании расположен в Восточном Лондоне, но Брайан, как я понял, пару раз в неделю приезжал на Эджертон-Кресент, чтобы встретиться с Хьюго. Конечно, мы еще опросим их всех, и подробно, но нам бы действительно помогло, если бы вы рассказали о благотворительности вашего мужа со своей точки зрения.

– Боюсь, я имела мало отношения к его работе. Когда мы только поженились, я попыталась предложить Хьюго свою помощь, но он считал, что мне лучше не работать и вести дом. Поэтому я обладаю только самым общим представлением о его делах.

– Жаль, что вы не были задействованы больше, – посочувствовал Том. – Уверен, вы были бы весьма ценным кадром.

– Я тоже так думала, но все сложилось другим образом. Что поделать.

– В таком случае поделитесь с нами этими общими представлениями.

– Фонд был основан еще отцом Хьюго, много лет назад, в Оксфордшире. Изначально его цель заключалась в том, чтобы помогать юным девушкам, которые в результате жестокого обращения в семье были вынуждены бежать из дома и оказывались на панели. Они считали, что проституция – это единственный способ выжить. Фонд занимался девушками, которые формально были достаточно взрослыми, чтобы покинуть дом с разрешения родителей… хотя у большинства никакого разрешения, конечно, не было. Каждый случай расследовался. Если девушка действительно не могла вернуться к родителям, фонд добивался у них специального разрешения на то, чтобы она жила отдельно. Я не знаю, как они это делали, угрозами или убеждениями… должно быть, с такими родителями было нелегко договориться. Затем фонд подыскивал девушкам другую семью, где они могли бы жить, а также работу – помощницы по хозяйству, горничной, официантки. Таким образом девушки получали возможность встать на ноги. Семьям, которые их принимали, оказывали финансовое содействие. Потом девушкам тоже много помогали, в том числе поддерживали морально, чтобы они не вернулись к прежней жизни.

Но за последние несколько лет сфера деятельности фонда значительно расширилась. Он очень разросся; когда Хьюго впервые рассказал мне о нем, фонд был гораздо меньше. Вы конечно же знаете о резком скачке проституции в Восточной Европе?

Том кивнул. Кое-какие факты ему уже были известны от членов команды, но услышать их в изложении Лоры было не менее интересно.

Он заметил, что когда Лора начала говорить о работе фонда, то необыкновенно оживилась, как будто судьба этих девушек была ей действительно небезразлична.

– Когда мы познакомились с Хьюго, его работа произвела на меня сильное впечатление. Помогать тем, кому не к кому было обратиться! Но по сравнению с этими тем девушкам еще повезло. Они знали язык и находились в своей родной стране. А тех девушек, которым фонд помогает сейчас, часто привозят в Англию против их воли или обманом. Им говорят, что они будут работать официантками или горничными. Иногда они думают, что получили контракт от модельного агентства, – и безумно радуются и надеются на прекрасное будущее. Потом, естественно, выясняется правда, и они понимают, что их жизнь фактически кончена. Их незаконно ввезли в страну и продали в сексуальное рабство. Цена девушки может достигать восьми тысяч фунтов, поэтому вербовщики получают хорошую прибыль. Но одна такая рабыня может заработать для купившего ее сутенера до восьмисот фунтов в день. Их заставляют заниматься сексом с двенадцатью, пятнадцатью, двадцатью мужчинами. Каждый божий день. Сбежать им практически невозможно. Теоретически они могут себя выкупить, но на самом деле собрать необходимую сумму тоже невозможно. У них отбирают все или почти все заработки. В стране они находятся чаще всего незаконно, поэтому даже если сумеют набрать денег, то как вернуться домой? Опять же если удастся сбежать, то как явиться в полицию? Они боятся за свою жизнь, их некому защитить. Кроме того, многие девушки не хотят, чтобы их отослали домой, не хотят возвращаться к жизни, от которой, как им казалось, они избавились навсегда. Они боятся мести со стороны своих соотечественников – тех людей, которые вывезли их из страны. И кроме того, знают, что им придется всю жизнь нести свой позор. Тяжелая ситуация, просто ужасная.

– В чем же заключалась помощь фонда? – спросила Бекки.

– У Хьюго была целая команда людей, которые находили таких девушек. Я думаю, что они прикидывались клиентами. Они убеждали девушек обратиться в полицию при содействии и поддержке фонда. Но это само собой предполагало высылку из страны, на родину, а как я уже сказала, многие этого не хотели. Если девушки отказывались от контакта с полицией, сотрудники фонда подыскивали им безопасное место и выкупали у сутенеров по невероятно высокой цене. Мне это, честно говоря, не очень нравилось; казалось, что единственным результатом тут будет то, что вербовщики ввезут в страну еще больше девушек. Но Хьюго утверждал, что я ничего не понимаю. Что мне не стоит думать об этом аспекте… в общем, я действительно не знаю. Все же есть связь между предложением и спросом. Но выкупленным девушкам предоставлялось жилье в семьях, как и тем, с которых началась деятельность фонда «Аллиум».

– Примерно скольким девушкам удалось помочь? – поинтересовался Том.

– Их меньше, чем хотелось бы, конечно. Фонд помогал примерно ста – ста пятидесяти девушкам в год. Это зависело от того, сколько средств им удавалось поднять.

Ну и Хьюго, разумеется, переводил деньги из одного из своих трастовых фондов.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул один из констеблей.

– Сэр, вас ждут – уже восемь часов.

Том извинился и еще раз поблагодарил Лору за то, что она согласилась приехать так рано утром. Он пообещал, что они будут в Оксфордшире так скоро, как только возможно. Пока он собирал кое-какие бумаги, которые были ему нужны, Бекки задала еще один вопрос. Том заметил, что рассказ Лоры ее действительно тронул.

– А что происходило с девушками потом, Лора?

– Что вы имеете в виду?

Том удивился. Резкий и как будто агрессивный тон Лоры совсем не соответствовал невинному вопросу.

– Ну, вы сказали, что они находили приют в семьях. Они просто жили там в течение какого-то установленного периода времени? В таком случае что происходило с ними потом, когда этот период заканчивался? Им помогали с разрешением на работу, паспортами и так далее?

– А, я понимаю. Это зависело от обстоятельств…

Окончания ответа Том так и не услышал – ему надо было спешить. Но в голосе Лоры ему послышалось что-то, странным образом напоминающее облегчение.

Глава 8

Лора с силой захлопнула за собой дверь и устало поплелась на кухню. Имоджен как раз завтракала. Пахло кофе и свежими тостами.

– Можно мне того же самого, Имо? Сегодня не самый мой лучший день, это точно.

– Что случилось? Ты опознала тело? Это было… ужасно, да? Надо было разрешить мне поехать с тобой.

Лора бросила на нее измученный взгляд и глубоко вздохнула:

– Незачем. Совершенно нет нужды держать меня за руку. Я в полном порядке и контролирую ситуацию. «Тело», как ты говоришь, – это всего лишь Хьюго. Он выглядел так, будто просто заснул, так что вся процедура оказалась не такой страшной или тяжелой, как я воображала. Но они стали расспрашивать меня про фонд, и я занервничала. Господи, я совсем запуталась. Я не знаю, как мне следует себя вести. Как жена, которая оплакивает смерть мужа, как чокнутая психопатка? Или просто быть самой собой? Такой, какой я когда-то была. Кажется, они считают, что я и то, и другое, и третье. И кажется, я сама больше не знаю, кто я.

Лора тяжело опустилась на стул и поставила локти на чисто выскобленный сосновый стол.

– На твоем месте я не стала бы об этом беспокоиться. Сейчас никто не ожидает от тебя «нормального» поведения – что бы это ни означало. Предполагается, что ты убита горем, поэтому нормально тут будет все, что угодно. Я думала, они приедут вместе с тобой. Что случилось, ты их напугала?

– Том должен был присутствовать при вскрытии, хотя он был очень деликатен и ничего об этом не сказал. Они скоро будут здесь, а потом поедут к Аннабел. Бог знает, что они сумеют узнать от восхитительной экс-супруги Хьюго. Ты ведь с ней никогда не встречалась, да? О, их ожидает настоящее наслаждение.

Лора взяла чашку с кофе, которую поставила перед ней Имоджен, и сделала большой глоток.

– Вообще-то они очень милые… полицейские, которые работают над делом. Внимательные, чуткие, а сержант, которую ко мне прикомандировали, чтобы она везде меня сопровождала и опекала, – как раз то, что мне необходимо в данный момент – расчувствовалась, когда я рассказала о том, чем занимается «Аллиум».

Имоджен подняла бровь и улыбнулась:

– По-моему, ты забыла упомянуть невероятно привлекательного старшего инспектора. Красавчик, тебе не кажется? А какая на нем вчера была сексуальная футболка! И джинсы… само совершенство.

– Господи, Имо. Сейчас у меня на уме совсем другие вещи – не знаю, может, ты не заметила? В любом случае сегодня он выглядел совсем по-другому. Строгий костюм – судя по виду, дорогой, кстати, галстук, все очень поделовому. Бекки сказала, что вчера у него должен был быть выходной, поэтому он так и оделся. Но даже если бы я призналась, что считаю его самым сексуальным мужчиной на земле… давай по-честному. Ну кто на меня теперь польстится?

К счастью, в дверь громко постучали, и это избавило Имоджен от необходимости отвечать.

– Я открою, – быстро сказала она. – Наверное, опять журналисты. Хоть бы они уже оставили тебя в покое. У ворот дежурит полицейский, но ему, судя по всему, можно скормить любую историю, он всему верит. Не надо было давать ему код. Сегодня нам уже столько раз «доставляли цветы» – я сбилась со счета. Уверена, в большинстве букетов были еще и скрытые микрофоны. Кстати, я уже неплохо научилась грубо посылать.

Имоджен вышла. По вымощенному каменными плитами коридору процокали ее каблуки, затем звук шагов удалился, и все стихло. Через пару минут тишину пронзил истеричный детский голос:

– Где Лора? Мне нужна Лора!

Кажется, Имоджен так и не удалось ничего ответить, потому что уже через секунду в кухню влетела красивая девочка, с размаху бросилась к Лоре в объятия и повисла у нее на шее. Ее хрупкое тело сотрясалось от рыданий.

Лору вдруг затошнило. Алекса не заслужила таких страданий. Бедная девочка обожала отца, едва ли не боготворила его. Она подняла голову и встретилась взглядом с женщиной лет тридцати, которая застыла в дверях; ее глаза были красными и распухшими, хотя она и не плакала. Лора и женщина в упор посмотрели друг на друга, но не обменялись ни словом.

– Алекса, моя милая, мне так жаль. Очень, очень жаль. Я знаю, как сильно ты его любила. И он тоже тебя любил, ты знаешь. Он бы очень расстроился, если бы видел сейчас, как ты плачешь.

Лора понимала, что нет таких слов, которые могли бы утешить Алексу, поэтому просто прижала девочку к себе и стала легонько поглаживать ее длинные светлые волосы. Двенадцать лет – слишком юный возраст для такой боли.

Через несколько минут рыдания немного утихли. Не отпуская Алексу, Лора снова подняла голову:

– Ханна, что вы обе здесь делаете? Разве Алекса не должна быть со своей матерью?

– Аннабел уехала к своему адвокату. Она сказала, что ее не будет большую часть дня, а девочка не желала оставаться одна. Она так хныкала, я просто не знала, что с ней делать. В любом случае приехать сюда – это была ее идея, а не моя.

Лоре частенько хотелось влепить Ханне пощечину, но теперь это желание стало просто нестерпимым. Может быть, все же стоит это сделать. Можно будет списать все на шок и отчаяние.

В кухню незаметно вошла Имоджен. Ей не хотелось встревать, пока Алекса немного не успокоится, но, услышав слова Ханны, она не выдержала:

– Я все правильно расслышала? Ее мать уехала и бросила девочку одну? Какого черта…

Лора предостерегающе покачала головой, и Имоджен осеклась.

– Я сварю свежий кофе. А как насчет Алексы? Что тебе сделать, милая?

Алекса медленно обернулась.

– Кто вы? – спросила она.

Как это по-детски, подумала Лора, начинать сразу с того, что тебя интересует. Она решила ответить вместо Имоджен:

– Это Имоджен, моя хорошая. Она была женой дяди Уилла. Ты помнишь дядю Уилла? Вы встречались несколько раз, когда ты была поменьше.

– Он же твой брат, да? Он тоже уехал? Как ты, Лора? Когда ты уезжала?

– Нет, не как я, совсем не как я. Уилл инженер, и он работает в Африке. Уже несколько лет.

– А почему она не поехала с ним?

– Они развелись. Как твои мама с папой.

Алекса посмотрела на Имоджен:

– А почему я вас раньше не видела?

– Я жила в Канаде, Алекса. Я там родилась. Детство и юность я провела в Англии, но потом, когда развелась, решила вернуться обратно, к своим корням.

Что не совсем правда, отметила про себя Лора. Имоджен жила в Англии еще года два после развода, в напрасной надежде снова сойтись с Уиллом. Как раз до тех пор, пока он не уехал в Африку. К тому времени они с Лорой уже не разговаривали. Слишком далеко развели их события одной-единственной ночи. Но даже несмотря на то, что они не общались, Лоре все равно было больно узнать, что когда-то лучшая подруга возвращается в Канаду. Она всегда надеялась, что Хьюго смягчится и они помирятся.

– Лекси, солнышко, ты знаешь, что можешь посидеть тут со мной, если хочешь. Но у тебя очень усталый вид. Может быть, ты все-таки поднимешься наверх и приляжешь? Ханна принесет тебе попить чего-нибудь теплого и посидит с тобой, пока ты не заснешь. Я знаю, еще утро, но, наверное, слезы тебя совсем измотали. К тому же ты наверняка не спала прошлой ночью, так?

– Как я могла спать? Я все время думала про бедного папочку. Как кто-нибудь мог хотеть ему зла? Он был очень хороший, ведь правда? Нам было так здорово вместе. Он всегда говорил, что нас ничто не может разлучить.

– Я знаю, милая.

– А ты поднимешься ко мне наверх? Пожалуйста, Лора. Ты расскажешь мне какую-нибудь историю про него?

– Конечно. Иди, я скоро приду.

Как только Алекса и Ханна вышли, Имоджен подошла к двери и прикрыла ее плотнее.

– Ты была права насчет Алексы. Она чудесный ребенок и гораздо симпатичнее, чем на фотографиях, которые ты мне показывала. Даже несмотря на все эти слезы и распухшее лицо. Теперь я понимаю, почему ты ее так любишь. Бедная мышка, ей так тяжело. Трудно поверить, что ей двенадцать лет, кстати. На вид она совсем еще девочка. Но что это за история с Ханной? Ты ее явно недолюбливаешь.

Лора не ответила, ожидая, что Имоджен догадается сама.

– А-а-а… Так это няня Ханна! Та самая! Да?

– Да, та самая. Она во всем подчинялась Хьюго и не видела ничего дальше собственного носа. Она все еще живет с Аннабел, но платит ей Хьюго. Вернее, платил.

Лора замолчала – ей в голову пришла новая мысль.

– Ага. Интересно, интересно. Куда же она теперь денется? Ни за что не поверю, что Аннабел будет платить ей из собственного кармана. Я бы точноне стала. Может быть, Хьюго оставил насчет ее распоряжения в своем завещании?

– А у тебя вообще есть какие-нибудь идеи насчет его завещания? Я имею в виду, ведь все это семейное состояние, поэтому, наверное, оно отойдет Алексе? Видимо, тебе это никогда и в голову не приходило, верно? – Как всегда, Имоджен сразу перешла к сути вопроса.

– Может быть, тебе это тоже не пришло в голову, но в последние двадцать четыре часа мне было о чем подумать, Имоджен. До завещания я как-то не дошла. Хотя, когда имеешь дело с Хьюго, следует ожидать самого неожиданного.

Ядовитый ответ не сбил Имоджен с толку.

– Кстати, о неожиданном. Тебе звонили утром. Стелла. Она едет сюда.

– Черт! Вот только мамы мне сейчас не хватало! Она же еще вчера должна была отправиться к Уиллу! Я сама купила ей билет? Что она здесь делает?

– Ты же знаешь, что она за человек, Лора. У нее появились какие-то опасения насчет малярии. Она принимала таблетки, как было прописано, но ей почему-то показалось, что этого времени недостаточно. Поэтому она решила отложить поездку на неделю, на всякий случай. Она сказала, что ты купила ей билет с открытой датой, поэтому просто поменяла день вылета.

– О господи. Почему, ну почему я не купила ей обычный билет! Сейчас она уже улетела бы и не участвовала во всем этом.

Мама никогда не испытывала к ней любви и не считала нужным притворяться, и сейчас Лора вполне могла бы обойтись без ее присутствия. Ее ожидали непростые дни, и она содрогнулась от мысли, какой допрос устроит ей мама, когда узнает, что в жизни Хьюго была другая женщина. Она схватила кофейник и налила себе полную чашку, не обращая внимания на то, что кофе уже остыл. Потом села за стол и посмотрела на Имоджен, которая все еще стояла, прислонившись к дверному косяку.

– А что, Уилл ничего не сказал тебе об этом вчера, когда вы разговаривали?

– Он просто сказал, что сам расскажет все матери. Наверное, он думал, что ты уже в курсе насчет перемены билета. А потом, ты же знаешь, как он со мной разговаривает… или, возможно, как раз не знаешь. Он говорит очень коротко, отрывисто и только по существу. Он сказал, что сейчас у него нет времени на долгие беседы и что он сообщит тебе, когда сможет прилететь. Я иногда звоню ему… изредка. Просто чтобы узнать – может быть, он ко мне переменился. Но все это напрасная трата времени.

Лоре вдруг стало очень жалко Имоджен. Она как будто всей кожей почувствовала ее глубоко запрятанную грусть.

– А ты еще будешь здесь, когда он приедет, Имо? Тебе же, наверное, надо возвращаться на работу?

– Я уже поговорила со своим боссом. У меня с собой ноутбук, а у тебя есть вай-фай. Я могу пожить у тебя столько, сколько нужно, – по крайней мере, до похорон точно.

Боже мой, еще ведь похороны, подумала Лора. Надо и об этом позаботиться. Может быть, стоит поручить это маме. Пусть займется, это ее отвлечет.

– Я понятия не имею, когда будут похороны. Не знаю, когда они выдадут тело – это же убийство, и они занимаются расследованием. Но ладно, ты все равно уже приехала, хотя не должна была… поэтому можешь остаться. – Осознав, что это прозвучало довольно грубо, Лора быстро заговорила дальше: – Слушай, Имо, если ты не возражаешь, я пойду и посижу с Алексой. А потом приму ванну.

Мне надо немного подумать.

– Не хочешь дать мне еще что-нибудь прочитать?

– А ты уверена, что сама этого хочешь? Это не обязательно, ты же знаешь.

– Может быть, и не обязательно, но я хочу во всем разобраться. Если это не доставит тебе неприятных эмоций.

– Доставит… но я думаю, это все равно нужно сделать. Следующее письмо достаточно важное, учитывая, о ком мы только что говорили. Но только, Имо… что бы ты ни узнала, что бы ты обо всем этом ни думала, пожалуйста, я тебя умоляю – давай не будем об этом разговаривать.

Глава 9

Март 1998 года

Дорогая Имо, ну что я могу сказать? Только «черт возьми, мама!!!». Черт возьми!!Я ее обожаю, но в эти выходные с радостью могла бы задушить, честное слово! Она думает, что такая проницательная и все понимающая, но на самом деле причиняет мне боль. Я привезла тебе письмо – то самое, первое. Но потом, после всего, что наговорила мама, мне показалось неправильным отдать его тебе. Моя радость как будто испарилась. Поэтому я решила, что напишу тебе еще одно, – и я точно знаю, когда тебе его отдам. Когда ты познакомишься с Хьюго и сама поймешь, как не права была мама!

Я так давно всех вас не видела – тебя, Уилла, маму и папу – и безумно ждала нашей встречи. Все в моей жизни было идеально, и погода стояла прекрасная – просто невероятная для конца марта, точно под стать моему настроению. На дорогах было свободно, и я получила огромное удовольствие от поездки. А позвонив в дверь, услышала обычное мамино ворчание – не сердитое, а так, по привычке. Ну, ты ее знаешь.

– Лора, почему ты просто не зайдешь сама? Это твой дом, в конце концов. Но нет, я должна все бросить и идти открывать тебе дверь, потому что у тебя, видите ли, какие-то странные принципы.

Ну конечно, на самом деле она совсем на меня не злилась. Она крепко меня обняла, и я ее тоже. Потом я спросила, где папа, и получила обычный ответ:

– Понятия не имею. Бог знает, где он обретается, а может, Богу это еще меньше интересно, чем мне. Давай заходи, а я открою бутылку вина. Время самое подходящее, тебе не кажется?

Время было совсем неподходящее, но нам обеим было все равно. Кстати, несмотря на все мамины замечания насчет папы, я уверена, что она точно знает, где он находится – абсолютно в любой момент. И если он думает иначе, то сильно ошибается. Маме приходится нелегко с отцом, и я ее очень хорошо понимаю. У него не так чтобы очень сильная воля и, боюсь, совсем небольшой запас совести. Но все равно он прекрасный папа, и кроме того, мне кажется, мама не собирается отказываться от своей уютной комфортной жизни только потому, что он бесхребетный человек. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Мы сели за стол, и выпили вина, и поболтали обо всем на свете. Почти. Я говорю «почти», потому что одной темы я старательно избегала. Мне хотелось приберечь ее для более подходящего момента. Но маму никак нельзя назвать глупой. Ну никак.

Мы немного поговорили о церемонии награждения. Думаю, ей было приятно услышать все из моих уст; и приятно, что я была там, в этом роскошном зале, среди богатых и знаменитых, и стояла на сцене. Потом она рассказала мне ваши с Уиллом новости (хотя я уже все знала, постаралась ничем себя не выдать). И все это время она смотрела на меня этим своим взглядом, как будто видела насквозь.

– Ну ладно, Лора. Хватит уже. Ты похожа на кошку, которая наелась сливок, и дело тут явно не в награде. Рассказывай, что случилось. Ты просто сияешь. Это мужчина, да?

– Ну как обычно! Я хотела рассказать вам всем позже, когда вы с Уиллом приедете на ужин…

Но мама как-то сразу поняла, что к чему. Мне пришлось ответить. У меня просто не было выбора. И кроме того, я уже не могла сдерживать свою блаженную улыбку.

– Да, это мужчина. И на этот раз мне кажется, что все серьезно. Я влюбилась!

Мама так взволновалась! Она заявила, что до этого мне попадались только лодыри и придурки (прелестно, правда?) и что она ждет не дождется, когда я их познакомлю.

Упс. Я поняла, что все будет не так-то просто. Я попыталась объяснить, что пока мы не хотим никому говорить о том, что встречаемся. Мне разрешили рассказать своим родным, но мы еще не готовы поведать об этом всем на свете. Ну и, естественно, маме наши секреты не понравились. Для нее это было недостаточно «прямолинейно».

Тогда я сказала чуть больше:

– Дело в том, что он довольно известный человек. Мы встречаемся совсем недолго, всего несколько недель, и ему нужно еще кое-что уладить до того, как все узнает пресса.

Потому что тогда прохода нам не дадут.

Она снова оживилась:

– Известный человек? Ого! Кто это? Ну же, не держи меня в напряжении. Рассказывай.

Я попыталась спрятать самодовольную улыбку.

– Ну… может быть, ты о нем слышала. – Я сделала паузу, чтобы вышло поэффектнее. – Это Хьюго Флетчер. Знаешь такое имя?

По ее лицу я поняла, что имя она, конечно, знает, но эффект оказался не совсем такой, на какой я надеялась.

– Не может быть. Ты имеешь в виду сэраХьюго Флетчера?

– Может. Как раз его я и имею в виду. Сэр Хьюго Флетчер, известный филантроп, магнат, мультимиллионер и абсолютно потрясающиймужчина.

От последнего замечания я просто не могла удержаться, но мама, кажется, даже не обратила на него внимания.

Она уже завелась:

– Конечно, я о нем слышала. Хотя мне и нет дела до его миллионов, и тебя, я думаю, они не должны заботить. И его титул тоже меня не впечатляет. Ему ведь пожаловали титул за благотворительную деятельность? Я прекрасно помню, что как раз перед этим нас прямо завалили передачами о нем и о его «добрых делах». И по радио, и по телевидению. От них буквально было некуда деться. Это была прямая самореклама, за которую он, несомненно, заплатил из этих самых своих миллионов. И вообще, если уж заниматься благотворительностью, надо делать это потому, что ты хочешь помочь людям, а не для того, чтобы получить титул.

Теперь ты понимаешь, почему я говорю – черт возьми, мама!!Но это было еще не самое худшее. Мы понастоящему поспорили. Я конечно же стала защищать Хьюго.

– Ты его совсем не знаешь, а уже осуждаешь! Публичность ему нужна как раз для того, чтобы привлечь внимание к благотворительности. Так он собирает деньги, а не рекламирует себя.

Надо было видеть ее лицо, Имо! Она сжала губы в тоненькую ниточку и смотрела на меня так пренебрежительно – знаешь, как будто все, что я говорю, – это полнейшая чушь. Ты знаешь это ее выражение, я больше чем уверена.

– Ну, это все, в общем, не важно. Потому что, если мне не изменяет память, он женат. Как ты могла, Лора? После того, через что мне пришлось пройти!

Что я могла ответить? Мы все знаем, что папа был порядочным бабником в молодости, но ведь это совсем другой случай! Это не какая-нибудь грязная интрижка. Хьюго любит меня, и он разводится с женой! Я постаралась донести все это до мамы как можно спокойнее.

– Так, мадам. Ну-ка, скажите-ка мне правду. Значит, ты причина этого развода? Он собирается назвать твое имя в суде? А потом, через некоторое время, бросит тебя и найдет себе кого-нибудь из своего круга?

Ну неужели она думает, что я вообще ничего не понимаю в людях? Я попробовала еще раз:

– Он разводится с Аннабел потому, что они слишком разные. Его мать недавно скончалась, и он хотел переехать в свой родной дом. Это дом его предков, так что, в общем, он даже должен это сделать. Его мать была дочерью графа, или что-то в этом роде, и получила в наследство имение Эшбери-парк в Оксфордшире. Оно было передано в трастовый фонд, чтобы дом мог переходить от одного наследника к другому. В общем, по закону Хьюго обязан там жить, я не знаю деталей. Но Аннабел отказалась. Он выставил ей ультиматум, но она сказала, что все равно этого не сделает.

Мама с отвращением фыркнула. Такой звук она обычно издает, когда ее не удовлетворяют папины объяснения. Помнишь?

–  Этоне причина для развода. Люди всегда улаживают такие вещи. Прости меня, Лора, но, по-моему, этот человек просто маньяк, который хочет контролировать всех вокруг. Он не сумел подчинить ее себе и поэтому решил развестись!

– Мама! Ну как ты можешь делать такие выводы, ничего не зная! Это всего лишь наглядный пример. К тому же они не спят друг с другом уже сто лет – примерно с тех пор, как родилась Алекса, их дочь.

– Ага, значит, у него и дети есть. Отлично. Лора, неужели я тебя ничему не научила? Конечно, он будет тебе говорить, что не спит со своей женой, потому что тебе это наверняка не понравится. Я не сомневаюсь – он и жене говорит, что не спит с тобой. Они все так делают, девочка моя. Но если два человека живут под одной крышей, я на что угодно поспорю – они спят вместе.

Все это было ужасно неправильно и несправедливо, и я почувствовала, что вот-вот расплачусь.

– Ты ничего не понимаешь. Он переехал из их общего дома в дом матери. И к твоему сведению – хотя вообще-то это тебя не касается, – мы еще не занимались любовью!

И не собираемся, пока он не оформит развод.

Тут она замолчала. А потом сложила кончики пальцев и поднесла их к губам.

– Лора, милая. Ты хочешь сказать, что Хьюго – если я могу его так называть – такая ситуация устраивает?

Мне ничего не оставалось, кроме как сказать ей, что это была его идея. Не моя. У него есть на это свои причины, разумеется. Он все еще не разведен и не хочет, чтобы мое имя изваляли в грязи. Кроме того, Хьюго считает, что, если Аннабел узнает о том, что он с кем-то встречается, она попытается выжать из него больше денег в суде. Поэтому он не желает меня впутывать. Мне кажется, что это говорит о невероятной выдержке… но сдерживаться приходится прежде всего мне.

Маме все это явно показалось странным. Она снова фыркнула, но сдержалась.

– А тебя, Лора? Тебя это устраивает? – спросила она.

На самом деле меня это совсем не устраивало, хотя я и не собиралась ей признаваться. Я очень, очень хочу быть с ним, Имо. Я умираю от желания заняться с ним любовью. Но я уважаю его взгляды, и у меня совершенно не было желания показывать маме, что я чем-то недовольна. Но ее было уже не остановить.

– Ты не задавала себе вопрос – нормально ли это? Ты же не непорочная девственница, которую нужно оберегать от добрачного секса и опасностей, который он в себе таит?

Иногда мама действительно меня поражает!

– Слушай, Лора. Мне прекрасно известно, когда у тебя был первый секс и с кем. Я твоя мать. Это моя обязанность – быть в курсе таких вещей. Ты не шлюшка, но и не святая, и я знаю, что у тебя вполне здоровый сексуальный аппетит. А как насчет Хьюго?

Я никогда и не пыталась этого скрывать. Мне нелегко не приставать к нему… поэтому конечно же он знает.

– Нет, милая, ты меня неправильно поняла, – тихо сказала она. – Я имею в виду, у тебя-то нормальный сексуальный аппетит… А у Хьюго?

Вот почему мы были такими тихими за ужином. Я не смогла рассказать тебе обо всем этом, не отдала самое первое письмо, а теперь подавлена, и мне грустно.

Прости, Имо, ты, наверное, подумала, что я просто не в настроении и дуюсь на тебя. Но к тебе это не имело ни малейшего отношения. Абсолютно.

С любовью,

Лора.

Июнь 1998 года

Дорогая Имоджен,

как ты чувствовала себя перед тем, как вы с Уиллом поженились? Это такое время, когда тобой владеют самые разные эмоции, ведь правда? Мне кажется, каждая будущая невеста чувствует себя так же, как я сейчас.

Все движется, но очень неспешно. Хьюго уже развелся. Ему удалось сделать все очень быстро, и, конечно, об этом писали все газеты. Не сомневаюсь, что ты читала. Но обо мне не было сказано ни слова, как он и хотел. Он сказал, мы сделаем официальное заявление, когда придет время. Поэтому мы по-прежнему соблюдаем осторожность. Мы встречаемся за обедом, раза два или три в неделю, под предлогом того, что я работаю над фильмом о его фонде (хотя на самом деле он до сих пор не дал разрешения на съемку). А в остальное время общаемся только по телефону.

Мы почти никогда не остаемся наедине – разве что изредка, на полчаса в его офисе, если ему удается удалить куда-нибудь Джессику. Он говорит, что, если кто-то увидит, как я рано утром выхожу из его дома до нашей официальной помолвки, это будет выглядеть как мерзкая интрижка.

И он еще не познакомился ни с кем из вас! У него самого никого нет, только Алекса. И до сих пор он все время говорил, что нам еще рано встречаться. Не знаю… ей всего два года. Не уверена, что она вообще поймет, кто я такая.

Ну да ладно. Насчет тебя, Уилла и папы с мамой – я много раз пыталась назначить дату, и хотя вы подтвердили готовность приехать в Оксфордшир и сделали это с радостью, Хьюго твердо отказывается и говорит, что очень занят. Я собралась попробовать еще раз. И вот, в один из дней – я знала, что он проводит тихий спокойный вечер в Оксфордшире, – после долгого, нежного телефонного разговора наконец решилась.

– Хьюго, мне очень важно, чтобы ты познакомился с моей семьей. Я хочу, чтобы они полюбили тебя так же, как люблю я.

– Дорогая, ты напрасно беспокоишься. Вот увидишь, они будут меня обожать! Уверен, они просто счастливы от того, что ты выходишь за меня замуж.

Хьюго явно не представляет себе, что за люди мои родители. И если он думает, что мама упадет в обморок от его громкого титула и общественного положения, то его ждет большой сюрприз. Но переубедить его я так и не смогла.

– Лора, я работаю с утра до вечера. Каждый день. И большинство вечеров провожу на каких-нибудь мероприятиях, связанных с благотворительностью. А в выходные ко мне приезжает Алекса. Поэтому мне важна каждая спокойная свободная минута, которую мне удается выкроить. Боюсь, это важное событие придется отложить. Кстати, об Алексе. Мне кажется, сейчас как раз подходящее время, чтобы вам познакомиться.

Ну честное слово! Я дико разозлилась. Правда, всего на пару минут. Конечно, я понимаю, что Алекса важнее – в конце концов, она ребенок, и я действительно очень хочу с ней познакомиться.

Я надеялась, что мы встретимся в Оксфордшире – я ведь еще даже не видела свой будущий дом! Все из-за того, что мы с Хьюго по-прежнему «скрываемся». Но это же скоро кончится, так что мне не о чем беспокоиться, да? Я много раз говорила ему, что могу приехать всего лишь на час-два – только чтобы взглянуть на дом. Но он все время возражает: путь неблизкий, а потом надо будет ехать обратно… (Все это просто смешно. Дорога займет не более часа с небольшим. К тому же, если он так за меня переживает, всегда может прислать водителя.) В общем, он сказал, что в выходные поведет меня в мой самый любимый в Лондоне ресторан – на обед, разумеется. Он решил, что совсем скоро мы будем выходить в свет уже как официальная пара; я уверена, тогда все станет намного проще. Интересно, означает ли это, что мы станем паройво всех смыслах этого слова? Почему-то я не смею спросить его об этом напрямую. Как странно.

Но Хьюго очень обо мне заботится. Все время. Он знает, что, когда мы начнем появляться на светских мероприятиях, мне нужна будет одежда, которую я не могу себе позволить. Особенно вечерние платья. Поэтому каждый день мне на работу или домой приходит маленькая (или не очень маленькая, но всегда дорогая!) посылка. Иногда цветы, иногда какое-нибудь украшение, а иногда и одежда. Ты представляешь? Как это замечательно – найти мужчину, который будет лично ходить по магазинам и выбирать для тебя восхитительные, божественные платья? Он говорит, что заботиться обо мне – это одно из главных удовольствий в его жизни. Он, кажется, точно знает все мои размеры – одежды, обуви… всего! (Хотя пока он еще не покупал мне белье. Подозреваю, что в данных обстоятельствах он считает это неуместным и неприличным.) И что самое интересное, вещи, которые он мне дарит, настолько изысканны и выбраны с таким вкусом! Сама бы я так не смогла. Я начинаю думать, что раньше одевалась… может быть, слишком по́шло. Чересчур обтягивающие юбки, чересчур глубокие вырезы. Чересчур откровенно. Тебе так не кажется? Все, что он выбирает, – такое элегантное и утонченное. Вещи ему шьют на заказ, в одном из домов моды, соблюдая все его требования. Он явно знает, как все должно быть, и я думаю, лучше оставить это на его усмотрение. Мне еще столькому надо научиться.

Итак, возвращаясь к разговору об Алексе. Я спросила Хьюго, сказал ли он ей, что мы собираемся пожениться.

– Сначала я хочу, чтобы вы познакомились. А потом, когда убедимся, что ты ей понравилась, мы сможем ей об этом сообщить. Аннабел будет молчать – я ей так сказал.

Что, интересно, он имел в виду? Если я не понравлюсь Алексе, то мы не сможем пожениться? Нам требуется ее разрешение? Разрешение девочки, которой еще не исполнилось и трех лет? И с какой стати Аннабел будет делать то, что он сказал?

По-моему, я становлюсь слишком раздражительной. Предсвадебное волнение и все такое. Хьюго – самый добрый человек, какого я встречала. Он щедрый, внимательный, у него безупречные манеры. Он безумно привлекательный. И он меня уважает. Он всегда звонит точно в то время, когда обещал. И в следующем месяце он представит меня обществу как «свою прекрасную будущую жену», выражаясь его словами.

Я подумала, что раз мы собираемся познакомиться с Алексой, то можно надавить на Хьюго насчет моего визита в Оксфордшир. Его ответ был вполне ожидаемым, так что мне самой непонятно, почему я так неприятно поразилась.

– Я думал на эту тему, дорогая. И мне кажется, лучше всего будет, если ты не увидишь дом до самого дня свадьбы. Свадьбу мы отпразднуем здесь, разумеется. Я с такой радостью введу тебя в этот дом в качестве леди Флетчер.

Я понятия не имела, что свадьба будет в доме. Мы назначили приблизительную дату на сентябрь, но Хьюго сказал, что всю организацию торжества он возьмет на себя. Сначала я даже не поняла, что он имеет в виду. В доме пройдет непосредственно свадебная церемония? Там есть собственная часовня?

– Нет, конечно нет. Но в деревне есть очаровательная церковь. Очень красивая. Мне придется поговорить с викарием, потому что я уже был женат однажды и могут возникнуть некоторые трудности. Но нет ничего невозможного, особенно если церкви требуется новая крыша или что-нибудь в этом роде. Полагаю, ты согласна с тем, чтобы прием был устроен в Эшбери-парке?

Конечно, это звучало просто великолепно… но я слабо представляла себе, как такое возможно. И кроме того, мама с папой не смогли бы позволить себе очень уж роскошное торжество. Хьюго усмехнулся:

– Не глупи, дорогая. Эшбери-парк – огромная усадьба. Она идеально подойдет и для свадебного приема, и для нашей с тобой жизни. Но тебе не нужно будет ни о чем волноваться. И твоим родителям, разумеется, тоже. Я сам обо всем позабочусь и все устрою, как только мы назначим точную дату. Все, что тебе нужно будет сделать, – это приехать в церковь!

Я не знала, что сказать. Хьюго такой заботливый. Но мне бы тоже хотелось участвовать! И мои родители, я уверена, хотели бы внести свой вклад в свадьбу единственной дочери. Но как я могла заявить ему это, не задев его чувств?

– Знаешь, Хьюго… мне очень и очень приятно, что ты готов взять все заботы на себя, но для меня было бы огромным удовольствием разделить их с тобой. Это ведь принято делать вместе, правда?

– Абсолютно не согласен. Тебе не о чем беспокоиться, дорогая. Ты должна всего лишь появиться и выглядеть великолепно. Пусть это будет моим сюрпризом! Даже не желаю слышать никаких возражений. Я хочу сделать это для тебя.

Таким образом, битва была проиграна, хотя, надо признаться, я не очень-то и сражалась. Он намерен сделать мою жизнь настолько беззаботной, насколько это возможно, и дать мне все на свете. Это очень мило, и мне не стоит все портить глупыми спорами.

Потом мы вернулись к теме нашего знакомства с Алексой. Было решено, что мы встретимся в следующие выходные. Хьюго привезет ее в Лондон.

Я очень хотела ей понравиться. Но никак не ожидала, что смогу влюбиться во второй раз за шесть месяцев!

Хьюго, как всегда, формально (но совершенно очаровательно) представил меня своей дочери:

– Алекса, я хочу, чтобы ты познакомилась с моей хорошей подругой. Это Лора.

Передо мной стояла самая красивая девочка, которую мне только приходилось видеть. Изящнейшее, прелестнейшее создание! У нее очень светлые волосы, почти белые, мягкие и волнистые, а оттенок ее глаз просто завораживает – нечто среднее между зеленым и карим. Она такая хрупкая, что мне все время хочется осторожно, очень осторожно взять ее на руки и нежно прижать к себе это маленькое тельце. Она смотрела на меня немного настороженно, и я постаралась растопить лед.

– Привет, Алекса. А у меня есть для тебя маленький подарочек. Хочешь открыть его и посмотреть, что внутри?

Я нашла для нее чудесную тряпичную куколку, одетую в бледно-розовое полосатое платьице и панамку. Она очень мягкая, то, что надо для маленького ребенка, и ее так удобно брать с собой в кроватку, если захочется.

Я никогда в жизни не видела, чтобы ребенок разворачивал подарок так, как Алекса. Она не стала нетерпеливо рвать бумагу, как всегда делали мы с тобой (я и до сих пор так делаю, если Хьюго нет рядом; при нем я стараюсь вести себя приличнее). Алекса аккуратно развернула обертку, а затем сложила бумагу и положила ее на стол. Явно не импульсивный ребенок! А потом она подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась. Ее лицо сияло от удовольствия, а улыбка была совершенно ангельской.

– Спасибо, Лора, – сказала она, без всякой отцовской подсказки. Невероятно!

Меня захлестнула нежность. Это была любовь с первого взгляда. Я точно знаю, что буду заботиться об этой крошке всю свою жизнь, как будто она моя собственная дочь.

С любовью,

Лора.

P. S. Вы все еще не познакомились с Хьюго! Поэтому я и продолжаю писать эти письма. Мы прочитаем их все вместе, потом, когда все уладится. Это будет так весело.

Глава 10

Дверь в кабинет босса была слегка приоткрыта, и Том заглянул внутрь. Они оба присутствовали при вскрытии, но через некоторое время суперинтендент ушел под предлогом того, что у него назначена встреча. Никто не любит вскрытия, подумал Том.

– У вас есть минутка, Джеймс?

– Входите, Том. Я как раз освободился. Расскажите, что у нас новенького.

Джеймс Синклер отодвинул в сторону ворох бумаг и расчистил немного места на столе. Дело Флетчера было далеко не единственным, над которым он работал, но оно, несомненно, являлось самым важным. Том присел.

– Боюсь, пока особенно докладывать не о чем. Приезжала леди Флетчер и опознала тело. Она рассказала нам о благотворительном фонде Хьюго, и это было довольно интересно. Кстати, она попросила, чтобы мы называли ее просто Лора, а ее мужа просто Хьюго. Надеюсь, вы это переживете.

– Как вам известно, Том, я не большой сторонник панибратства в таких случаях. Если обращаться ко всем одинаково – к жертвам, подозреваемым, потерпевшим, – границы несколько стираются. И хотя Лора Флетчер, возможно, ничем себя не запятнала, мы не можем совсем вычеркнуть ее из списка подозреваемых.

– Вас понял. Дело в том, что она сейчас очень уязвима, и если мы будем настаивать на соблюдении формальностей вроде этой, она может окончательно замкнуться в себе.

– Хмм. Ну хорошо. Действуйте на свое усмотрение. Причина смерти уже известна?

– Да. Только что эксперты подтвердили, что ему ввели раствор никотина. Огромную дозу, в пах. А точнее, прямо в бедренную вену. Инъекции в эту область довольно популярны среди наркоманов. Так что здесь, несомненно, есть связь. Проституция плюс наркотики? Хотя я не совсем понимаю, что это нам дает.

– И кроме того, вряд ли наркоманы используют раствор никотина, – заметил Синклер. – Какова смертельная доза?

– Всего-навсего шестьдесят миллиграммов. А ему вкатили гораздо больше. Эксперты сказали, смерть должна была наступить очень быстро.

– Как можно раздобыть это вещество?

– Мы пока не знаем. Я немного порылся в Google – наверное, любой человек начал бы именно с этого, – но ничего полезного пока не нащупал. Говорят, что никотин можно растворить в водке и дать кому-нибудь выпить, но это не наш случай. Сейчас вопросом занимается один из наших ребят.

Синклер слегка улыбнулся – его позабавило выражение «порылся в Google».

– Что еще мы имеем? Как насчет шарфов?

– Скорее всего, отсюда ничего вытянуть не удастся. Они из «Тай Рэк», а магазины этой сети чуть ли не на каждой улице и в каждом аэропорту. Они, конечно, проверят базы данных по продажам, но такие шарфы продаются тысячами, так что вряд ли нам повезет.

Синклер набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул:

– Ладно. Какие новости по женщине, которую видел сосед?

Том с сожалением подумал, что новости могли бы быть и получше. Ему было очень важно получить хорошие результаты по этому делу.

– Противоречивые. Эксперты исследовали рыжий волос, обнаруженный на месте преступления. Он настоящий, но выпал из парика. В этом они уверены. Волосы в парике вплетаются в своего рода шапочку-сетку, сделанную специально по мерке заказчика – во всяком случае, у дорогих париков. Так вот, этот волос как раз был вплетен в такую шапочку, на нем остались ее мельчайшие волокна.

Том перевел дыхание. Он подошел к самой неприятной части.

– Это означает, что о женщине, выходившей из дома, мы знаем только то, что она среднего роста и стройная. Поскольку она была в парике, поиски рыжеволосой леди в окружении Хьюго можно прекращать. Однако в этом есть и небольшой положительный момент. Парик был сделан из натуральных волос, из чего можно сделать вывод, что он дорогой. Возможно, он был изготовлен по индивидуальному заказу. Можно отработать всех изготовителей париков – возможно, тут есть зацепка. Думаю, кстати, что их не так уж и много.

– Как насчет отпечатков? Вы сняли отпечатки у леди Флетчер сегодня утром?

– Да. К счастью, Берил недавно очень тщательно убрала дом и протерла все поверхности. Она называет это «большой осенней уборкой», а еще существует «большая весенняя уборка». Так что все, что мы нашли, было оставлено в предыдущие десять дней. Но здесь ничего особенно интересного. В спальне мы обнаружили отпечатки Берил, Хьюго и несколько – Лоры; хотя немного странно, отпечатки Лоры были только на двери в спальню и на дверце гардероба. Надо будет побеседовать с ней об этом. В гостиной тоже были отпечатки Хьюго, Берил и Лоры плюс отпечатки Джссики Армстронг, личного помощника Хьюго. Больше ничего.

Синклер постучал ручкой по столу.

– Я понимаю, что преступление было совершено меньше чем двадцать четыре часа назад, но нам все же нужно показать результаты. У нас все еще нет четкого мотива и нет настоящих подозреваемых. И взято из дома ничего не было, так?

– Абсолютно ничего. Там находилось несколько очень неплохих вещиц, которые можно легко продать, – их бы обязательно прихватили, если бы мотивом преступления было ограбление. Всякие штучки из серебра плюс несколько очень хороших картин. Сейчас там наши ребята вместе с домработницей – сегодня она, кстати, намного бодрее, чем вчера, – и она считает, что все на месте. Мы еще перепроверим все с Лорой, но пока никакой очевидной пропажи не выявлено. Через несколько минут мы выезжаем, чтобы поговорить с сотрудниками фонда, а затем направимся в Оксфордшир. Еще в планах на сегодня встреча с бывшей супругой Хьюго.

Вдобавок Том послал одного из своих ребят побеседовать с охранным агентством. Было вполне очевидно, почему Хьюго не захотел, чтобы телохранители находились рядом, пока он дома, но зачем вообще ему понадобились телохранители? Вероятно, он думал, что ему угрожает опасность – но от кого?

– Как вы думаете, Джеймс, зачем ему телохранители? У меня только одна версия – деятельность его фонда. Наверное, он разозлил парочку серьезных ребят. Нужно будет узнать, может быть, кого-нибудь он особенно сильно вывел из терпения? Настолько, что этот человек захотел его убрать или нанять кого-нибудь для этих целей. Не думаю, что это может быть связано с делами компании, управляющей недвижимостью. Хьюго в достаточной степени от нее дистанцировался, и там все, кажется, честно и открыто.

Синклер подпер подбородок рукой, уставился в пространство и задумался.

– Том… я прошу прощения за то, что повторяю очевидные факты, но мы можем быть уверены в том, что Хьюго знал эту женщину. Знал настолько хорошо, что пригласил ее к себе домой. Ясно, что предполагался секс в той или иной форме, поскольку он дал себя привязать без всякого сопротивления. И это было не случайное приключение. Значит, у него должнабыть любовница. А если это так, то кто-то должен о ней знать. Как насчет семьи? С кем он был ближе всего?

Том с трудом сдержал стон. Он и сам без конца задавал себе те же самые вопросы. Нужно было во что бы то ни стало разыскать любовницу Хьюго, но, кажется, никто вокруг ничего не знал. Он надеялся и чуть ли не молился, чтобы кто-нибудь из фонда прояснил ситуацию, потому что больше спрашивать было некого.

– Кроме жены, дочери и бывшей жены, Хьюго общался только с теми, кто имел отношение к его фонду или бизнесу. Близких друзей у него не было. Когда мы беседовали с Лорой, я закинул удочку насчет возможных сексуальных связей ее мужа, но ничего конкретного она сказать не смогла. Тем не менее мне показалось, что это предположение ее не шокировало. У меня такое ощущение, что она о чем-то подозревала, и я собираюсь заняться этим поплотнее. Что касается прочих членов семьи, то отец Хьюго умер около сорока лет назад. Его мать скончалась в 1997 году, как раз перед тем, как они познакомились с Лорой. Еще у него есть сестра, Беатрис, но никто понятия не имеет, где она.

– Тогда как вам вот такая теория? – предложил Синклер. – Одна из этих восточноевропейских девочек снова вступает в контакт со своим сутенером. Угрозой или в обмен на что-нибудь он заставляет ее предложить свои услуги Хьюго. Она симпатичная девчушка, и Хьюго не может ей отказать. Она выполняет свою работу согласно плану, уходит и получает вознаграждение. Это возможно?

Том немного подумал.

– Девушки, которым помогает фонд, очень молоды, а свидетель подчеркнул, что это была женщина. Но в любом случае мы это проверим. Вы думаете, он бы привел эту девушку к себе домой? Я не говорю, что он не поддался бы искушению, но стал бы он делать это дома? Учитывая его положение и репутацию? Сейчас мы пытаемся выяснить, не появились ли у какой-то из девушек внезапно деньги или не исчезла ли вдруг одна из них. С этим работает Эйджей.

– Хорошо. В таком случае последний вопрос. Что вы думаете о невестке Лоры Флетчер? Нас всех удивил тот прием, который оказала ей Лора вчера вечером. Стоит ли копать в этом направлении?

Том кивнул:

– Несомненно. Лора отреагировала так агрессивно, что я, как и Бекки, подумал – уж не она ли та самая любовница? Но до сих пор я не учитывал ее всерьез из-за цвета волос. Я уже просил у Лоры объяснений и не собираюсь удовлетворяться тем, что она мне рассказала. Я так понимаю, что Имоджен Кеннеди все еще находится в Эшбери-парке, поэтому поговорю с ней сразу же, как только окажусь там.

Том вдруг подумал, что Имоджен как раз подходящего роста и, если бы на ней была обтягивающая черная кожаная юбка, от нее бы точно нельзя было оторвать глаз. Проблема заключалась в том, что среднего роста как раз большинство людей на планете. Теперь, когда цвет волос больше не мог считаться приметой подозреваемого, они оказались практически в той же точке, откуда начали. Но эмоциональная реакция Лоры на появление Имоджен и ее явное нежелание говорить на эту тему сегодня давали некоторый повод для размышления. И Том собирался выяснить все до конца.

– Наверное, мне пора, Джеймс. Все уже собрались в офисе фонда; как только мы закончим там, отправимся в Оксфордшир. Я буду здесь вечером и дам вам полный отчет. Надеюсь, к тому времени мне будет о чем доложить.


Пятнадцать минут спустя Бекки и Том были уже в машине на пути к Эджертон-Кресент. В воскресенье дороги были не так забиты, как в остальные дни, и хотя движение все равно оставалось довольно оживленным, пробок, по счастью, не наблюдалось. Бекки казалось, что они работают уже целый день, хотя на самом деле было всего лишь позднее утро. В Оксфордшир они выедут не раньше обеда, подумала она, и мысленно взмолилась, чтобы Том согласился остановиться по дороге, чтобы перекусить. Сегодня утром она не успела позавтракать и теперь умирала с голоду.

Том бросил на нее быстрый взгляд.

– Я хотел предложить разделиться, чтобы опросить девушек одновременно, но передумал. Мне кажется, будет лучше, если и с той и с другой поговорите вы. Пусть это будет неформальный разговор, так, легкая беседа. Показания мы можем снять чуть позже, это сделает кто-нибудь еще. С вами они более охотно поделятся сплетнями, а это как раз то, что нам нужно. Я поговорю с парнем, который отвечает за финансы; и еще туда заедет один из наших айтишников. Посмотрим, сможем ли мы извлечь что-нибудь из компьютера Хьюго. Что скажете?

Бекки предложение очень понравилось. Она умела находить подход к людям, и женщины часто делились с ней тем, о чем не смогли бы рассказать мужчине.

– Хорошая идея, босс. На чем конкретно мне следует сосредоточиться? Или вы хотите получить общую картину?

Она нисколько не удивилась, когда Том попросил ее постараться выяснить что-нибудь о возможной любовнице Хьюго – в прошлом или в настоящем.

– Мне поговорить с ними обеими сразу или по отдельности?

– А как, по-вашему, будет лучше? Вы знаете, как работает голова у женщин… а для меня, честно говоря, вы все – загадка и тайна за семью печатями.

Бекки покосилась на босса, думая, что он шутит, но лицо Тома было совершенно серьезным.

– Это зависит от того, какие между ними отношения. Если они хорошие подруги, то будут подбадривать друг друга и расскажут то, о чем никогда не решились бы сказать поодиночке. Если нет, то, наоборот, в присутствии друг друга они будут более сдержанными. Я бы хотела сначала оценить ситуацию. Возможно, начать с общего разговора, расспросить их, как функционирует офис, кто выполняет те или иные обязанности, а потом уже решить, как строить беседу. Так можно?

– Отлично. Вот мы и приехали, Бекки. Давай постараемся закончить все в течение часа.


Джессика Армстронг Бекки не понравилась. По непонятной причине, поскольку в принципе она казалась довольно приятной женщиной. Войдя в офис, Бекки почувствовала, что в воздухе витает дразнящий аромат.

– Я знаю, что вы, полицейские, всегда заняты, – сказала Джессика. – И может быть, вам не удалось сегодня позавтракать. Поэтому я подумала, что вы, возможно, не откажетесь от свежей выпечки. Вот здесь есть несколько разных видов. И я с радостью приготовила вам кофе – эспрессо, капучино или просто фильтр-кофе. Какой вы предпочитаете? И чай, разумеется, тоже, если вы больше любите чай.

Бекки, которую все это впечатлило, подумала, что теперь понимает, как Джессика стала личным помощником такого важного человека, как Хьюго Флетчер. Взяв с тарелки вторую плюшку, Бекки от души поблагодарила Джессику за любезность. В ответ мисс Армстронг прочитала мини-лекцию.

– Искусство быть хорошим личным помощником состоит в том, чтобы предугадывать желания людей и начинать действовать еще до того, как тебе дадут соответствующие распоряжения. Большинство людей думает, что суть этой работы – выслушивать указания и эффективно их исполнять, но это неверная точка зрения. Необходимо предвидеть то, что произойдет, и быть к этому готовым. Именно по этой причине сэр Хьюго считал меня незаменимой сотрудницей.

Несмотря на надменность и занудство Джессики, Бекки не могла не признать ее правоту.

После общей беседы за кофе Бекки все же решила поговорить с женщинами по отдельности. На первый взгляд они прекрасно ладили, но тем не менее было очевидно, что Джессика считает Рози низшей по должности и к тому же немного дурочкой. Рози проработала у сэра Хьюго около пяти лет, в то время как сама Джессика провела с ним рядом более двенадцати. Неудивительно, что она ставила себя намного выше. При этом Бекки отметила, что, как ни странно, именно у Рози были заплаканные глаза, а Джессика выглядела совершенно бесстрастной.

Бекки захотелось назло Джессике сначала поговорить с Рози. Неплохо было бы стереть это слегка надменное выражение с лица бывшей личной помощницы. Но Бекки знала, что нельзя позволять эмоциям влиять на ход дела, а Джессика должна быть на ее стороне. Поэтому они прошли в отдельный кабинет и присели на диван.

– Джессика, – начала Бекки. – Мне бы хотелось получше узнать, что за человек был сэр Хьюго. Какую жизнь он вел, в чем заключалась его работа. Вы проработали вместе с ним много лет и, уверена, были очень с ним близки. Надеюсь, вы сможете помочь мне понять его. Можно начать с того, чем именно вы занимаетесь, например, или как вам работалось с сэром Хьюго.

– Я должна начать с того, что сэр Хьюго был выдающейся, исключительной личностью. Таких, как он, больше нет – и я не могу себе представить жизнь без него. Вероятно, вы думаете, что отсутствие выраженных эмоций с моей стороны означает бесчувственность и холодность, но это абсолютно не так. Все дело в воспитании, сержант. Меня приучили не выплескивать своих чувств, поскольку это недопустимо. Поэтому никто никогда не увидит меня в слезах. Это не в моих привычках.

Черт возьми, подумала Бекки. Она так поразилась, что не сразу нашлась с ответом. К счастью, отвечать ей не пришлось – Джессика летела вперед на всех парах.

– У помощника человека такого масштаба, как сэр Хьюго, много обязанностей. От лица сэра Хьюго я поддерживаю связь с Брайаном Смедли из компании, управляющей недвижимостью, но это не основная моя функция, так как большая часть этой работы лежит на главном офисе. Главное, чем я занимаюсь, – это помогаю сэру Хьюго с ежедневными делами благотворительного фонда. Когда объявляется семья, готовая принять девушку на проживание, именно я отправляюсь туда первой, чтобы дать свою оценку. Потом, разумеется, мы препоручаем все остальное специалисту, занимающемуся социальной работой, но я решаю, какая из девушек лучше уживется с той или иной семьей, а затем передаю дело в руки команды. Потом я слежу за тем, чтобы они наносили визиты девушкам, чтобы семье регулярно поступали платежи и так далее. Также я первая, кому звонят в случае любых проблем с девушками или с семьями. Соответственно, моя работа требует такого уровня знания дела, какое достигается только многолетним опытом.

Бекки откусила миндальный круассан и смутно удивилась – неужели она действительно ест уже третью порцию?

– С какого рода проблемами вам приходится сталкиваться?

– О… некоторые из этих девушек такие дурочки. Им выпадает уникальный шанс, возможность начать все сначала, а они его отпихивают. Иногда бывает так, что наша подопечная крадет что-нибудь из семьи, но, рада отметить, это случается очень редко. Пару раз бывали случаи соблазнения отца семейства. Это очень неприятно, потому что, как правило, во всем обвиняют фонд. Жена, естественно, предпочитает верить в то, что ее муж невинен, как овечка. А некоторые девушки просто возвращаются на панель. Они считают, что так можно заработать больше денег. Потом еще бывает, что девушка оставляет записку и уходит. Кто знает куда? Некоторые несчастные снова оказываются в руках сутенеров, от которых сбежали. Следы этих отыскать очень трудно, особенно если их держат в закрытых борделях. Так что работа у меня совсем не простая; она требует постоянного душевного напряжения.

Помня о том, что, по мнению Тома, одна из этих девушек может быть причастна к преступлению, Бекки решила еще немного копнуть в этом направлении.

– Не пропала ли одна из девушек недавно?

– Да, было. Одна дурочка, которой надо было бы подумать головой, прежде чем совершать глупые поступки.

Около двух недель назад.

– И что?

– Прошу прощения? А, вы имеете в виду, что с ней случилось? Учитывая ее печальный опыт, это просто смешно. Она жила в одной очень милой семье и работала официанткой в местном кафе. Там она познакомилась с каким-то мужчиной. Он приходил каждый день и осыпал ее комплиментами. Знаете, как некоторые женщины падки на такого рода лесть. Пара красивых слов – и она уже его. Жалкое зрелище, честное слово. В общем, он предложил ей уйти и жить вместе с ним, и она согласилась. Вероятно, думала, что это и означает нормальную жизнь. – Джессика презрительно хмыкнула. – Семье она сказать постеснялась, боялась, что они станут ее отговаривать. Полагаю, вы уже догадались, что было дальше. Он оказался сутенером. Как только она ушла, очутилась в его руках. Вернуться она не могла – или думала, что не может. Мы нашли ее – через свои источники среди уличных банд. Выяснилось, что владелец кафе, где она работала, тоже не совсем чист. Разумеется, больше мы не будем пользоваться его услугами. Мы дали ей еще один шанс, с другой семьей – первая не захотела принимать ее обратно, и это вполне объяснимо. Что касается меня, я думаю, это точно ее последний шанс.

– А другие случаи? До этого?

– Нет… в последнее время ничего такого не было. Пожалуй, последний раз такое случилось по меньшей мере два месяца назад. Девушка решила, что ей будет лучше на панели. Честное слово, некоторые люди просто не заслуживают нашей помощи.

Бекки не стала озвучивать свое мнение насчет добросердечия и человеколюбия Джессики; нужно было двигаться дальше.

– Нравилось ли вам работать с сэром Хьюго?

– О да. Это было просто прекрасно. Мне не в чем его упрекнуть. Он всегда был безукоризненно вежлив – даже в те дни, когда у него что-то не ладилось или он был в одном из этих своих странных настроений.

– Как вы думаете, он был счастлив? Его брак был счастливым? Удачным?

Джессика слегка скривила губы и уставилась на свои ладони. Бекки была уверена в том, что сейчас последует слегка завуалированная, но все же гадость. Она хорошо знала этот тип; ей приходилось встречать женщин вроде Джессики, хотя воспитание и деньги несколько маскировали ее истинную сущность. Но лицемерная корова всегда оставалась лицемерной коровой – в дизайнерских шмотках или в подержанном тряпье.

– Должна признаться, я была в значительной степени шокирована, когда узнала, что сэр Хьюго собирается жениться на Лоре. Она явно ему не подходила. Ему нужна была женщина из хорошей семьи. С хорошими манерами, воспитанная. Такая, которая понимала бы его. В общем… кто-то, у кого есть класс. Родственная душа. Так что Лора была неподходящей партией. Но с того самого дня, как они познакомились, и до самой свадьбы в нем чувствовалось особое настроение. Предвкушение. Я бы сказала, едва сдерживаемое возбуждение, радость. У него буквально сияли глаза. Кто бы мог соперничать с таким, верно?

«Соперничать» – интересный выбор слова, подумала Бекки.

– Значит, они были счастливы? – спросила она вслух.

Джессика посмотрела в сторону:

– Не могу сказать. Но когда он вернулся в Лондон после медового месяца, тот самый блеск в глазах куда-то исчез. Как будто что-то пошло не так и его ожидания не сбылись.

– Как вы думаете, Джессика, у сэра Хьюго могла быть любовница? Не знаете ли вы кого-то, у кого были с ним отношения?

– Сэр Хьюго был настоящим мужчиной… во всех смыслах этого слова. По моему мнению, он дважды сделал неверный выбор – в том, что касается спутницы жизни. Я считаю, ему нужна была женщина, которая понимала бы его, жила в его мире, утешала, поддерживала и облегчала его жизнь всеми возможными способами. Он этого заслуживал. Не думаю, что его жены давали ему это – ни первая, ни вторая. За эти годы я несколько раз замечала у него такое настроение – смесь эйфории и возбуждения. В последние несколько недель это было особенно заметно. Но я понятия не имею, с чем это было связано и завел ли он любовницу. Если и да, я бы его точно не винила.

Что это – преклонение перед своим героем или одержимость, подумала Бекки. Джессика явно полагала, что Хьюго должен был выбрать ее. Если бы она действительно знала о незаконной связи, сказала бы об этом или нет? Неужели она упустила бы возможность воткнуть нож в очередную неподходящую женщину? Разве что любовницей Хьюго была она сама. Тогда это имело бы смысл.

Бекки поблагодарила Джессику за беседу и напомнила ей о том, что в официальные показания должна быть включена информация о том, где она находилась в момент убийства. После этого она дала себе несколько минут, чтобы подумать о следующем разговоре. Рози показалась ей милой девушкой. Немного легкомысленной, возможно, но нормальной. Судя по выговору, она явно была из хорошей семьи – более высокого класса, чем семья самой Бекки. Старина Хьюго брал на работу только тех, кто безукоризненно владел языком. Но Рози была приятнее, чем Джессика. Та задирала нос так высоко, что было удивительно, как ей удается не опрокинуться на спину.

Глаза Рози покраснели от слез, но их было почти не видно за густой светлой челкой. Неужели через нее можно что-то разглядеть, мельком подумала Бекки. Рози была одета по-воскресному, а не для офиса: дорогие на вид – и очень обтягивающие – джинсы, высокие кожаные сапоги и ярко-зеленый свитер. Бекки вдруг почувствовала себя очень старой – на ней самой был привычный черный костюм и практичные черные туфли без каблука. Однако она тут же собралась и переключилась на работу.

– Итак, Рози. Давайте с вами поговорим. Я хочу понять, в чем заключались ваши обязанности, насколько вы были вовлечены в повседневную жизнь сэра Хьюго и так далее. Не могли бы вы начать с обзора своей работы?

– Может быть, вам покажется, что я ничего особенного не делаю, но на самом деле на мне лежит масса обязанностей. Я заказываю билеты, гостиницы и прочее, если сэр Хьюго отправляется в поездку. Организовываю охрану, когда она нужна. Занимаюсь расписанием и встречами, заношу все это в ежедневник. Еще на мне офис – я слежу за тем, чтобы всегда были в наличии канцелярские принадлежности, отвечаю на телефонные звонки и тому подобное. Вообще я всегда очень занята, хотя Джессика считает, что я зря ем свой хлеб.

– Разве вы не ладите с Джессикой?

– Да нет, она вполне нормальная. Разве что слишком уж аристократка для таких, как я.

– Вам нравилось работать с сэром Хьюго?

– Да, все было хорошо. Он, правда, и сам немного задирал нос, но зато мне очень нравилось сообщать своим знакомым, что я работаю с «сэром». И еще – удивительно, но он совсем не сердился на меня, если я нечаянно задерживалась в «Харви Николс» в обеденный перерыв и опаздывала на работу. Ну разумеется, если я потом компенсировала это время после работы. Вообще он был куда более терпимым, чем Джессика. Она прямо из себя выходит, если у нас кончаются скрепки или что-то в этом роде. Можно подумать, начался конец света.

– Расскажите мне о его ежедневнике, Рози. Он заносил туда и личную информацию тоже или только деловые встречи?

– О, с ежедневниками у нас была целая история. Он ни в какую не желал заводить электронный органайзер. Я хотела, чтобы он купил себе «Блэкберри», но он отказался наотрез. Он вообще любит вещи, которые можно потрогать… или любил. Наверное, надо говорить «любил». Поэтому я заносила его расписание в свой компьютер, а потом переписывала все в ежедневник. Слово в слово. С ума сойти! У него всегда лежал на столе ежедневник, огромный, с большими страницами, в кожаной обложке, каждый год новый. На странице было всего по нескольку строчек – только деловые встречи. Но он хранил их годами. Словом, я должна была следить за тем, чтобы записи в ежедневнике и компьютере совпадали. И это еще не все! Каждый день я должна была делать еще одно расписание. Распечатку на бумаге, где были подробно перечислены все передвижения сэра Хьюго на этот день вместе с телефонными номерами, адресами, а также временем и предметом встречи. Он использовал современные технологии, только если это было совершенно необходимо. Компьютер? Когда я упоминала компьютер, он говорил: «Изыди, сатана». И без всякой улыбки! Хотя мобильный телефон у него был, и он с ним не расставался. Но я сама вбивала туда все нужные номера. Честно говоря, их было не так уж и много – главным образом офис, дом и служба заказа лимузинов.

– Мобильный телефон? А где он его носил, Рози? Мы ничего не нашли.

– У него был кожаный портфель для документов. Там лежало расписание на день, деловые заметки и телефон. В карман он его никогда не клал – это портило силуэт костюма, а мы никак не могли этого допустить.

Бекки знала, что портфель Хьюго как раз нашли и в нем действительно лежало расписание на день – предшествующий дню убийства. Сейчас оно проверялось, но в целом там не было ничего подозрительного. А вот никакого мобильного в портфеле не было.

– Рози, как вы думаете, у сэра Хьюго могла быть любовница? Может быть, вам что-нибудь известно, какие-нибудь факты. Или хотя бы подозрения.

– Ну… была одна странная вещь. Может быть, это значит, что у него действительно была любовница. Но я не уверена. Возможно, мне мерещится то, чего на самом деле нет…

– Продолжайте.

– Время от времени у него в ежедневнике появлялась одна и та же запись. Три буквы: «ЛМФ». Иногда это занимало только один день, иногда два дня подряд. Иногда ночь. Он не говорил мне, что это за встречи, но никогда не отменял и не переносил их. Ни в коем случае. Когда я спрашивала, что означает «ЛМФ», он улыбался и отвечал: «Оставьте меня в покое» [1]. Но я не верила ему ни на секунду! Сэр Хьюго никогда так не выражался, это было абсолютно не в его стиле. Если бы он хотел обозначить время отдыха, то сказал бы: «Я временно недоступен» или что-то в этом роде.

– Может быть, «Ф» означает «Флетчер»? Возможно, он навещает кого-нибудь из членов семьи с такими инициалами?

– Возможно, но я не знаю членов семьи сэра Хьюго, имена которых начинались бы на эти буквы. Сначала я подумала, что «Л» означает «Лора», но я же заказываю для нее авиабилеты и точно знаю, что у нее нет второго имени.

– Что вы можете сказать об отношениях сэра Хьюго с Джессикой? Они хорошо ладили?

– Она готова целовать землю, по которой он ходит. Но, к несчастью для нее, сэр Хьюго видит в ней только личного помощника, и ничего больше. Она ему нисколько не нравится, и он никогда не оказывает ей знаков внимания как женщине – я ничего такого не замечала.

Бекки на секунду задумалась. Если у них действительно была связь, может быть, Хьюго просто лучше притворялся, чем Джессика? Но «ЛМФ»… это звучало многообещающе.

– А Джессика не догадывалась, что означали эти буквы? Кажется, она очень гордится тем, что знала о сэре Хьюго все. – Бекки решила зайти с другой стороны.

– Я ее спрашивала, но она тоже понятия не имела, что это значит. Я всегда думала, что это как-то связано с другой женщиной, но Джессика говорила, что это не наше дело и нас не касается. Если бы… если бы мы решили, что нас это касается, то сейчас могли бы вам помочь. У сэра Хьюго были свои причуды, но смерти он никак не заслужил!

Рози всхлипнула, готовая разразиться новым потоком слез, и Бекки решила, что пора закругляться.

– Ладно, спасибо, Рози. Если вспомните еще что-нибудь интересное, пожалуйста, дайте мне знать. Пусть даже что-то незначительное, какую-то мелкую деталь. Хорошо?

И тот и другой разговор Бекки подробно пересказала Тому по дороге из Лондона в Оксфордшир. Большую часть пути Том молчал и внимательно слушал, изредка поминая недобрым словом воскресных водителей. Бекки с удовольствием повела бы машину сама, но по непонятной причине Том настоял на том, чтобы сесть за руль.

– Вы прекрасно поработали, Бекки. Интересно, что единственная пропавшая за пару последних недель девушка была найдена. Возможно, из этого следуют кое-какие заключения, но не обязательно. Давайте сначала побеседуем с Лорой, и еще мне нужно поговорить с Имоджен. А потом я отправлюсь к бывшей жене Хьюго. Судя по тому, что я уже слышал, она не слишком обаятельная особа.

– Честно говоря, Том, мне совсем не понравилась Джессика. Что-то в ней такое есть… я ей совершенно не доверяю. Мы ни в коем случае не должны списывать ее со счетов. Она была без ума от Хьюго. Надо проверить, не были ли они любовниками.

Том кивнул. Они въехали в ворота Эшбери-парка и направились к дому. Сегодня он производил особенно гнетущее и жуткое впечатление – серый, мрачный, окруженный плотной живой изгородью. Длинная подъездная дорожка была обсажена сильно разросшимися кустами рододендрона; за ними простиралась аллея из высоких деревьев, и почти сразу начинался густой лес. Должно быть, летом, когда рододендроны были в полном цвету, это выглядело красиво; сейчас, в октябре, голые черные кусты только добавляли дому угрюмости. Бекки невольно поежилась и поймала на себе взгляд Тома.

– Знаете, Бекки, у меня от этого дома мурашки по спине бегут. Он, конечно, красивый, но здесь так темно и уныло. От деревьев вокруг сумрак, а окна какие-то безжизненные, как будто за ними пустота. Тут нет души.

Он прав, подумала Бекки. Этот дом определенно не кажется счастливым семейным гнездом. Интересно, почему Лора не пытается сделать его хоть немного уютнее.


Девушка внезапно проснулась. Она не спала, а дремала, скрючившись в неудобной позе, – спать по-настоящему она боялась. Во сне с ней могло случиться что-нибудь ужасное. Не понимая, что ее разбудило, она в панике оглядела комнату. Он приехал? Он здесь, рядом? Может быть, он приезжал и уехал, пока она спала?

Но комната была пуста. Не было никаких признаков того, что здесь кто-то побывал. Еды не прибавилось, воды тоже, и кровать была не тронута. Если бы он приезжал, белье на кровати было бы смято, в этом она была уверена.

Вдруг она услышала шум. Как будто кто-то тихонько стучал в окно. Она попыталась обернуться, но поняла, что не может пошевелить головой. Шею словно заклинило. Ей обязательно нужно было обернуться! Вдруг кто-то нашел ее? Что случилось, почему не двигается голова?

Она ощупала шею, тело и застонала. Ну конечно. Цепь. Должно быть, во сне она как-то неловко повернулась, и вот результат. Стук прекратился, а она даже не успела посмотреть, что это было. От разочарования она чуть не расплакалась. В конце концов ей все же удалось расцепить звенья и посмотреть в окно. Но там ничего не было.

Она закрыла лицо руками, сдерживая рыдания, но тут стук раздался снова. Волна облегчения затопила ее, она опустила руки и с надеждой взглянула в окно.

На карнизе сидела лазоревка. Это она постукивала клювом о стекло.

Отчаяние накрыло ее с головой. Она так замучилась и настолько отдалилась от реальности, что ей даже в голову не пришло, что никакая человеческая рука не смогла бы дотянуться до окна, расположенного на такой высоте.

Глава 11

Имоджен просунула голову в дверь. Лора все еще лежала в ванне, погруженная в свои мысли. Теперь Имоджен собственными глазами увидела, как похудела Лора за последние несколько лет, и ее сердце кольнула острая жалость. Конечно, ее фигура по-прежнему была великолепна, и многие решили бы, что она стала только лучше. Но сама Имоджен считала, что прежние аппетитные формы больше подходили яркому, жизнелюбивому характеру Лоры. Впрочем, подумала она, характер тоже изменился. Возможно, это новое тело лучше соответствует новой личности. Но увидит ли она когда-нибудь ту, прежнюю Лору?

– Лора, – мягко позвала она, – извини, что я тебя беспокою, но приехали полицейские. Я с удовольствием поразвлекаю их некоторое время, особенно старшего инспектора, но они хотят поговорить с тобой. Как скоро ты сможешь выйти?

Лора как будто с облегчением очнулась от задумчивости.

– Я спущусь через десять минут. Ты с ними справишься? Алекса еще спит?

– Конечно, справлюсь, и да, спит. Не волнуйся, Лора. Я знаю, что можно говорить, а чего нельзя. Жуткая Ханна вышла прогуляться, а Алекса даже не просыпалась. Будем надеяться, и не проснется, пока не уйдет полиция.

Бедная девочка.

Имоджен вернулась в гостиную, где ее ждали полицейские:

– Лора будет через несколько минут. Может быть, сделать вам чаю или кофе?

– Вообще-то мы бы хотели воспользоваться возможностью и задать вам пару вопросов, миссис Кеннеди.

Имоджен почувствовала, как сразу же похолодело в желудке. Неужели так реагирует каждый, с кем хочет побеседовать полиция, подумала она. Она показала им на диван, а сама устроилась в кресле возле камина, подобрав под себя ноги. Такая поза показалась ей наиболее спокойной и расслабленной.

– Я помогу вам, чем смогу, инспектор. Хотя и не уверена, что очень много знаю.

Том улыбнулся, и Имоджен в который раз подумала, что он очень привлекательный мужчина. Хотя и не ее типа. У нее был только один тип… упертый, непримиримый, принципиальный идиот, предпочитающий жить в африканской пустыне.

– У нас не слишком много информации о вас, миссис Кеннеди. Мы знаем, что вы были замужем за братом леди Флетчер и что она не слишком обрадовалась, когда вы появились на пороге. Не могли бы вы объяснить нам причину такого холодного приема?

Имоджен с облегчением выдохнула. На этот вопрос можно было ответить честно и просто.

– Когда мы с братом Лоры развелись, наши отношения с ней тоже как-то разладились.

– Я разговаривала с леди Флетчер сегодня утром, – вступила молодая женщина-офицер. Кажется, ее зовут Бекки, припомнила Имоджен. – Она упомянула, что вы знакомы с самого детства. Неужели ваш развод был настолько тяжелым, что вы не смогли продолжить общаться со своей подругой?

Имоджен улыбнулась:

– Полагаю, вы еще слишком молоды и не можете быть в разводе, так? Ну конечно. Так вот, при разводе семья и друзья всегда оказываются перед очень трудным выбором. Невозможно сохранить дружеские отношения и с тем и с другим супругом. Если только развод не был абсолютно мирным, люди, как правило, чувствуют себя обязанными принять ту или иную сторону. И члены семьи обычно болеют за своих, это вполне естественно. Кроме того, в любом разводе кто-то считается виноватым, а кто-то пострадавшим, и не важно, так это на самом деле или не так. Ну и в данном случае виноватой была я.

Имоджен заметила, что Том криво улыбнулся. Интересно, мелькнуло у нее в голове. И кое о чем говорит.

– Насчет ваших отношений с сэром Хьюго, миссис Кеннеди. Его не волновало, что вы прекратили общение с леди Флетчер? Он считал это нормальным?

Имоджен едва не рассмеялась в голос:

– Да, он думал, что так будет лучше для всех.

– Какое у вас сложилось мнение о сэре Хьюго? Он вам нравился как человек?

– Я не слишком хорошо его знала. Мы познакомились с ним только на свадьбе. Тогда мы все увидели его в первый раз. Потом мы встречались еще пару раз, наверное, а потом мы с Уиллом расстались.

Том Дуглас не спускал с нее внимательных глаз. Он был явно умен и наверняка сумел бы распознать ложь.

– Вы не ответили, миссис Кеннеди. Он вам нравился?

Имоджен ослепительно улыбнулась – инспектора нужно было обезоружить.

– Пожалуйста, называйте меня Имоджен. Я знаю, Лора тоже попросила вас отбросить формальности. Что касается Хьюго… должна признаться, я не была от него в восторге.

– Можно спросить, почему?

Имоджен сделала паузу, как будто обдумывая ответ.

– Я считала его не слишком веселым человеком. Он был довольно серьезным, и потом, мне показалось, что он хочет, чтобы Лора целиком и полностью принадлежала ему. Она всегда пользовалась большой популярностью, у нее было много друзей, и я опасалась, что он будет ее подавлять.

– А он ее подавлял?

– Мне трудно об этом судить. Как я уже сказала, вскоре после свадьбы Лоры мы с Уиллом развелись, и я больше никогда не появлялась в этом доме.

– Вы действительно полностью прекратили все контакты с леди Флетчер, миссис Кеннеди? Мне трудно поверить в то, что можно бросить все свои дела и помчаться к подруге, с которой вы не виделись много лет, только потому, что у нее умер муж. Тогда мы еще не знали, что это убийство. Так почему вы на самом деле приехали?

Имоджен глубоко вздохнула. От нее не укрылось, что инспектор, несмотря на ее просьбу, по-прежнему обратился к ней официально. Все шло не совсем так, как она надеялась.

– Я была в аэропорту, когда узнала о том, что случилось. Возвращалась домой в Канаду. Я смотрела новости в лаунж-зоне British Airways в Хитроу, и там было «экстренное сообщение». Хитроу находится довольно близко отсюда, и я выбежала из аэропорта и поймала такси. И заплатила водителю сверх счетчика за то, чтобы он доставил меня сюда как можно скорее. Это было импульсивное решение, я действовала под влиянием момента, но я так скучала по Лоре все эти годы! И мне очень хотелось ей как-то помочь.

– Вы сказали, что возвращались домой в Канаду. Откуда именно? И можете ли вы сказать, где находились утром в субботу?

Имоджен постаралась говорить как можно беззаботнее:

– Да, конечно. Я была в Каннах, на выставке. Я работаю в анимационной студии в Канаде и приезжала во Францию для презентации. Предлагала услуги нашей компании.

– Я тоже был в Каннах в свое время, – заметил Том. – Прекрасное место. Наверное, выставка проходила во Дворце фестивалей и конгрессов? В каком отеле вы останавливались?

Он спрашивал не ради поддержания разговора, и Имоджен это отлично понимала.

– В «Мажестик». Многие предпочитают «Мартинез», но для меня там слишком шумно, я люблю спать по ночам. «Мажестик» – прекрасный отель. Не такой помпезный, как «Карлтон», и к тому же расположен очень близко к дворцу. Я выехала из Канн поздним утром в пятницу и поехала в Париж. В субботу днем я прилетела в Хитроу.

Имоджен замолчала, понимая, что выдала куда больше информации, чем собиралась.

– Где вы были в ночь с пятницы на субботу? – поинтересовалась Бекки.

– Я взяла напрокат машину в Каннах и просто покаталась немного по Франции. Я переночевала в маленькой гостиничке где-то к югу от Парижа. Между Буржем и Орлеаном, кажется.

– Как называлась эта гостиница?

– Прошу прощения, я не помню. Это была совершенно незапланированная поездка и остановка тоже.

– И у вас не осталось счета? – спросила Бекки.

– Нет. Не знаю, для чего вам нужны все эти подробности, но я заплатила за номер сразу же по прибытии – наличными. Я хотела потратить остававшиеся у меня евро.

А счет, кажется, оставила в номере.

– Вы не захотели записать расходы на счет компании?

От Бекки было не так-то легко отделаться, и Имоджен с трудом подавила раздражение.

– Нет. Это было мое личное решение – провести еще одну ночь во Франции. Если уж вам так необходимы детали, то мы с Уиллом путешествовали по Франции много лет назад и останавливались как раз в этих краях, и мне захотелось увидеть все еще раз. Ностальгия.

Дверь отворилась, и Имоджен испытала неимоверное облегчение.

– А вот и Лора. У вас еще есть ко мне вопросы?

Том улыбнулся, но Имоджен почему-то почувствовала себя еще более неловко.

– Нет, спасибо. Вы нам очень помогли. Бекки, у вас остались вопросы?

– Только один. Когда вы вернули арендованную машину обратно?

– Довольно рано. Я легла спать сразу же, как приехала в гостиницу. Устала после долгой поездки. Поэтому проснулась тоже рано – почти на рассвете. За номер было уже заплачено, поэтому я решила, что можно отправляться в путь. За пару часов добралась до Парижа, а там оставила документы и ключи в специальной ячейке – знаете, бывают такие. Это была фирма эконом-класса, у них нет стойки регистрации, которая работает двадцать четыре часа в сутки. Если нужно, я могу дать вам название фирмы.

– Да, это нам помогло бы. Спасибо.

Имоджен медленно выдохнула. Надеясь, что разговор окончен, она повернулась к Лоре и отметила, что сейчас подруга выглядит гораздо лучше. Она сняла свои ужасные «стариковские» одежки и переоделась в старые джинсы и вполне приличный тесно-синий свитер. И то и другое было ей немного великовато, но картину не портило. У Лоры не было времени собирать волосы в узел, и она просто высушила их феном и оставила распущенными. Они рассыпались у нее по плечам и оживляли лицо. После ванны щеки Лоры порозовели, и она очень похорошела. Старший инспектор, кажется, тоже обратил внимание на этот факт.

– Прошу прощения, что заставила вас ждать. Может быть, вы скажете мне, почему допрашиваете Имоджен? – почти запальчиво поинтересовалась Лора.

Том улыбнулся:

– Обычная процедура, Лора. Мы опрашиваем всех женщин, которые попадают в поле нашего зрения, если они подходящего возраста и имели какие-либо отношения с Хьюго.

– У Имоджен не было абсолютно никаких отношений с Хьюго – думаю, она вам об этом сказала. Они не виделись и не разговаривали лет десять, не меньше.

Имоджен решила вмешаться, чтобы немного разрядить обстановку:

– Все нормально, Лора. Я просто рассказывала им о выставке и о своем небольшом путешествии по Франции. Ничего страшного, я нисколько не возражаю. Давайте я пойду и приготовлю всем чаю, пока вы будете беседовать.


Том проводил Имоджен взглядом. Интересно, подумал он. В основном она говорила правду, но пару раз все-таки солгала – ее выдало невольное движение глаз. Она действительно была в Каннах, и этому легко можно было получить подтверждение. А еще Имоджен не могла не знать, что они захотят проверить историю с рейсом из Парижа. Зачем ей нужна была эта мелкая и непоследовательная ложь? Том был уверен, что агентство, где Имоджен брала напрокат машину, не выведет их ни на что новое, но собирался максимально растревожить ее и выбить из колеи. И посмотреть, что из этого выйдет.

Он взглянул на Лору и первый раз за все время увидел в ней тень той самой молодой женщины на фотографиях, яркой и полной жизни. Сейчас он как следует разглядел ее глаза. Вчера они были красными от слез, а утром, когда Лора приезжала на опознание, на ней были очки со слегка тонированными стеклами, которые ей совсем не шли. Случайно или намеренно, но они скрывали лучшую ее черту. Глаза у Лоры были большими и серыми. Том подумал, что они, наверное, слегка меняют оттенок в зависимости от того, что на ней надето или в каком она настроении.

– Лора, мне очень жаль, что нам снова пришлось вас побеспокоить, но необходимо снять с вас официальные показания. Вы готовы?

– Конечно. – В ее тоне все еще чувствовалась некоторая враждебность, и это было совсем не то, на что рассчитывал Том. Нужно было действовать осторожнее.

– Если это не слишком болезненно, не могли бы вы припомнить, когда последний раз разговаривали с мужем?

– Да, разумеется, я помню. Я звонила ему утром в четверг, чтобы подтвердить, что прилетаю обратно в субботу и собираюсь забронировать билет. Он был в офисе, и ответила Рози.

– Больше вы с ним не разговаривали? После этого и до того, как покинули дом в Италии?

– Я пыталась дозвониться до него в субботу, просто чтобы сообщить время прибытия. Позвонила сюда, потому что предполагалось, что на выходные приедет Алекса. Но никто не ответил, и я оставила сообщение.

– И вы звонили из своего дома в Италии?

Лора кивнула. Том знал, что нет нужды напоминать Бекки, чтобы она получила распечатку телефонных звонков. Хотя он также знал, что ей уже приходилось иметь дело с «Телеком Италия» раньше и вряд ли необходимость связываться с ними снова доставит ей большое удовольствие.

– Вы не в курсе, это сообщение все еще находится у вас на автоответчике?

– Я его точно не стирала. Я не отвечала на телефонные звонки лично – всем занималась Имоджен. Вряд ли она стала бы удалять сообщения, не сказав об этом мне. Так что, думаю, да, оно там.

– Хорошо. Возможно, мы проверим телефон позже. Также нам хотелось бы взглянуть на ежедневник вашего мужа и его компьютер, если вы не возражаете.

Лора улыбнулась:

– Ради бога. Только с компьютером могут возникнуть проблемы – на нем стоит пароль. Я пыталась воспользоваться им на прошлой неделе – у меня зашалил ноутбук, а мне нужно было забронировать билет на самолет, – но ничего не вышло. Он запросил пароль.

Бекки, писавшая что-то в блокноте, подняла голову:

– И вы не попросили пароль у мужа?

Лора хмыкнула:

– Хьюго ни за что в жизни не дал бы мне пароль от своего компьютера. Он ревностно охранял границы своего личного пространства и считал, что у каждого человека есть право на личную жизнь и собственные секреты.

Том понимал, что слишком нажимает, но Лора как будто чуть-чуть приоткрыла дверь, и у него появилась возможность заглянуть в ее отношения с мужем.

– И вы с этим соглашались?

Она пожала плечами:

– Все люди разные, Том. У Хьюго была масса достоинств, как вам, конечно, известно, и поэтому ему легко можно было простить маленькие странности. Как бы там ни было, он почти не пользовался компьютером. Мне кажется, он умел разве что его включать.

Том задумчиво посмотрел на нее. Нет, все же отношения сэра Хьюго и леди Лоры Флетчер оставались для него загадкой.

– Мы поручим это нашему специалисту, опять же если вы не возражаете. Бекки, займитесь этим, пожалуйста, после того, как мы закончим с Лорой. – Он снова повернулся к Лоре: – Скажите, вы когда-нибудь пользуетесь квартирой на Эджертон-Кресент?

Ответ на этот вопрос Том знал заранее. В квартире не было личных вещей, принадлежащих женщине, и было очевидно, что Лора не проводит там много времени. Но нужно было выяснить историю с отпечатками.

– Я не жила там уже много лет. Иногда заглядывала туда, когда бывала в Лондоне, заходила в гостиную, возможно, на кухню. Но ночевать я там не оставалась, наверное, лет шесть.

– Разве это не было удобно – проводить ночь там, когда вы, например, ходили с мужем в театр или на какое-нибудь благотворительное мероприятие?

– Я довольно долго не посещала никакие благотворительные мероприятия. И Хьюго всегда был так безумно занят, что у нас едва ли было время на походы в театр.

«Но ты ведь ходила на благотворительные обеды, – подумал Том. – Я видел фотографии. Что же, интересно, случилось?»

– Когда вы были в квартире последний раз? – спросил он вслух.

– Я заезжала на прошлой неделе перед тем, как улететь в Италию. Хьюго нужен был смокинг, и я сказала, что привезу его сама. Я повесила его в гардероб в спальне. На случай, если вы проверяете отпечатки, больше я там, кажется, ничего не трогала. Но я воспользовалась ванной. Потом спустилась в кухню, налила себе чашку чая и прошла с ней в гостиную.

Это объясняло все отпечатки, которые они нашли, особенно те, что были в спальне, – они казались немного странными, потому что находились только в одной части комнаты. Не было смысла углубляться в это еще больше, и Том решил двигаться дальше.

– Расскажите мне, пожалуйста, о телохранителях. Я знаю, что ваш муж пользовался услугами охранного агентства, но охрана не присутствовала при нем постоянно. Мы связались с агентством – он совершенно точно сам отказался от их услуг на эти выходные.

– Хьюго собирался провести этот уик-энд дома с Алексой. В доме надежная охранная система, и он не планировал никуда выходить. Понятия не имею, почему он оказался в городе. Честно говоря, эта история с телохранителями началась всего пару лет назад, и Хьюго всегда делал из этого что-то вроде шоу. Хотел показать, что из-за своей деятельности он подвергается нешуточной опасности. Мне кажется, ему просто нравилось чувствовать себя очень важной персоной. – Лора сделала паузу.

Том не мог не отметить ее слегка ироничный тон. Наверное, Лора подшучивала над Хьюго насчет телохранителей и сейчас, после всего, что случилось, горько об этом сожалела. Но возможно, это были не более чем его ассоциации с собственной бывшей женой и ее язвительными замечаниями. Возможно, Лора относилась к слабостям Хьюго гораздо более снисходительно.

Как бы то ни было, в этом вопросе стоило разобраться лучше.

– Но мне кажется, Хьюго действительно мог вызвать серьезную неприязнь у этих ребят – я имею в виду, у сутенеров и компании. Он же на самом деле создавал помехи их бизнесу. Вы не согласны? Я всегда думал, что ваш муж занимается очень рискованным делом.

Лора грустно улыбнулась:

– Прошу прощения. И правда, мое скептическое отношение к этому предмету выглядит глупо. Конечно, он действительно подвергался опасности, и конечно же это было очень благородно с его стороны. Просто… иногда все это напоминало сцену из плохого американского фильма. В основном он брал с собой телохранителей, когда отправлялся на какое-нибудь широко разрекламированное светское мероприятие. Предполагалось, что эти случаи связаны с наибольшим риском.

Дверь распахнулась; Имоджен, руки которой были заняты подносом с чайником, чашками и печеньем, без всяких церемоний придержала ее ногой. Том решил, что сейчас самое время сделать перерыв.

– Еще одно, Лора. Перед тем как будем пить чай, не могли бы мы прослушать сообщения на автоответчике? Обыкновенная формальность, но это поможет нам подтвердить даты, время и прочее.

– Конечно. Я покажу вам, где телефон.

Имоджен начала разливать чай и кофе; Том и Лора пересекли почти пустой холл и подошли к двери, расположенной напротив гостиной.

– Это кабинет Хьюго. Его личные владения – я редко сюда захожу. Пожалуйста, осматривайте все, что нужно. Думаю, ящики стола заперты, и боюсь, я не знаю, где ключи, но вы можете их поискать. Или сломать замки, если хотите. Попытайте удачи с компьютером – может быть, вам повезет больше, чем мне. – Лора показала на телефон. – А вот телефон. Пожалуйста.

Том взглянул на количество сообщений и посмотрел на Лору:

– Тут сказано, четыре сообщения. Не хотите прослушать их вместе со мной?

Она кивнула, как будто немного удивилась, отметил Том, но совсем не встревожилась. Он проверил время – часы на автоответчике были выставлены правильно, и нажал на кнопку «воспроизвести». Если только кто-то не намудрил с таймером, время звонков должно быть точным.

Первое сообщение было от Лоры, в субботу, как она и говорила.

– Хьюго, дорогой, это я. Я думала, ты будешь дома сегодня утром – ведь приедет Алекса, да? Скажи ей, пожалуйста, что мой рейс днем, но я успею до того, как она уйдет спать. Увидимся сегодня вечером – жду с нетерпением. Я буду дома около восьми. Надеюсь, у вас все в порядке. Я скоро выезжаю в аэропорт, так что можешь мне не звонить. Да, я собрала все маслины! У нас будет много потрясающего оливкового масла. Целую.

Том заметил, что Лора звонила вскоре после полудня.

Хьюго к этому времени был уже мертв.

– Маслины? – переспросил он. Должно быть, воспоминание причинило Лоре боль, и ему хотелось немного подбодрить ее.

– Да, у нас есть два десятка оливковых деревьев. Это немного, но мне очень нравится их собирать. Это крайне успокаивает. Я как раз закончила сбор урожая в пятницу днем. О господи! Я же забыла сказать, чтобы их отвезли на переработку! Они пропадут, если я не организую это сегодня же.

Том никогда в жизни не собирал маслины, но, наверное, это было приятное занятие, особенно теперь, когда в центральной Италии было еще тепло и солнечно. Тем не менее ему показалось немного странным, что Лору так волнуют несколько литров оливкового масла, учитывая нынешнее положение вещей.

На автоответчике оставалось еще три сообщения. Он уже услышал то, что было нужно для дела, но все же решил прослушать все до конца.

– Папочка, ты меня очень расстроил! – заговорил звонкий детский голосок. – Почему ты отменил наши выходные? Я так их ждала! Ты обещал, что мы обсудим вопрос насчет нового пони. И еще ты сказал, что у нас будет «наше время», до того, как приедет Лора. Пожалуйста, перезвони мне сразу, как только это услышишь. Я на тебя очень сержусь! И тебе придется очень постараться, чтобы я тебя простила!

Том безошибочно определил требовательный тон дочки, которую подвел отец, но все равно бросил вопросительный взгляд на Лору:

– Алекса?

Она кивнула.

– Вы знали, что он отменил ее приезд?

Лора пожала плечами:

– Понятия не имела. Вы же сами слышали – я думала, что она будет здесь.

Том снова нажал кнопку «воспроизвести». Лора, кажется, потеряла интерес к сообщениям; она повернулась лицом к окну и стала разглядывать хмурый осенний пейзаж.

– Сэр Хьюго? Это Питер Грегсон. Прошу прощения за то, что беспокою вас дома, я знаю, что не должен, но… Дело в Данике. Она пропала. В начале прошлой недели она заявила мне, что попытается связаться с вами. Она хотела о чем-то с вами поговорить. О чем – я не знаю; сказала, что будет говорить только с вами. А потом исчезла. Ее нет уже несколько дней, и мы очень беспокоимся. Не могли бы вы мне перезвонить? Ее что-то очень расстроило, это точно.

Мистер Грегсон продиктовал свой номер и повесил трубку.

Том ощутил знакомое волнение. Лора все еще стояла спиной к нему.

– Лора?

– Это одна из тех девушек, что они спасли, – не оборачиваясь, сказала она. – Извините, я практически ничего о них не знаю. Вам надо будет связаться с офисом.

Том записал номер в блокнот. Сегодня утром как раз возникла версия о проститутке. Может быть, это как раз та самая девушка, которую они ищут? Время подходило идеально.

Он нажал на кнопку еще раз, и автоответчик взорвался криком:

– Хьюго! Ты подонок! Я только что получила письмо от своего юриста, и он объяснил мне, какую грязную штуку ты со мной сыграл. Какой же ты подлый ублюдок! Не думай, я знаю, как тебе отплатить. Ты купил мое молчание один раз, но теперь цена возросла, так и знай. А если ты опять будешь мне угрожать, что вычеркнешь меня из своего завещания, то умрешь раньше, чем выйдешь за ворота! Не надейся, что я этого не сделаю – сделаю, и еще как!

Подонок! – Трубку с грохотом швырнули на рычаг.

Разумеется, бывшая жена, подумал Том. Он посмотрел на Лору.

– Извините, пожалуйста, – еле слышно проговорила она. – Я очень плохо себя чувствую.

Глава 12

– Черт, черт, черт!

Схватившись руками за голову, Лора принялась расхаживать по комнате. Имоджен замерла у двери, как будто на страже.

– Почему я об этом не подумала! Мне и в голову не пришло! Господи, я такая дура!

– Успокойся, Лора. И говори потише, а то они тебя услышат. Ты ни в чем не виновата. Тогда ты не могла ничего сделать, а теперь уже слишком поздно.

– Не говори глупостей, Имо. Я сделала слишком мало. Я пыталась. Видит бог, я пыталась. Но это все равно что кричать во время бури. Крик уносит ветром в тот же момент, как он срывается с твоих губ, и никто ни за что тебя не услышит. И не важно, как громко ты вопишь. Я просто думала, что теперь…

– Да, я знаю, что ты думала. Но ты явно ошибалась. Слушай… но ты же сделала все, что могла.

– А если я им ничего не расскажу? Что тогда? С чем мне придется жить до конца своих дней?

Лора тяжело опустилась на диван. Какой ужас!

– А что ты вообще можешь им рассказать? Ты же ничеготолком не знаешь. Разве не ради этого мы затеяли наше маленькое приключение? А учитывая все, что произошло потом, я убеждена: ты и до сих пор ничего не знаешь! Так о чем ты собралась с ними разговаривать?

– Я не знаю. Но совесть говорит мне, что я должна сделать хоть что-то.

Имоджен подошла к дивану, присела перед Лорой на корточки и сжала ее руки.

– Послушай, Хьюго мертв. Очень печально, но это правда. Он умер. Что бы ты ни сказала, что бы ни сделала – это ничего не изменит. И как же Алекса? Я думала, что ты хочешь защитить ее?

– Конечно, хочу. Но мне надо подумать. Да, если рассуждать логически, никакие мои слова и никакие поступки уже ничего не изменят. Что сделано, то сделано. Но я чувствую, что должна исполнить свой долг перед другими. Ох, Имо. Если бы только ты знала. Надо было рассказать тебе все с самого начала. Мне так жаль. Прости меня. Мне очень, очень жаль.


Через пять минут Лора немного успокоилась, и Имоджен перевела дух. «Счастье, что я здесь, – подумала она. – Иначе дерьмо точно попало бы в вентилятор». Она вдруг от всей души пожелала, чтобы Уилл тоже был здесь, хотя еще неизвестно, как бы он воспринял всю ситуацию.

В дверь спальни осторожно постучали – Лора затащила Имоджен туда после того, как услышала это неожиданное сообщение на автоответчике. Имоджен открыла; на пороге стояла Бекки.

– Ну как она? – озабоченно спросила сержант. Кажется, Лора ей была действительно небезразлична.

– Уже ничего. Последние двадцать четыре часа дались ей нелегко. Наверное, временами горе просто накатывает на нее.

– Я, правда, очень сожалею, но нам нужно задать ей еще несколько вопросов, – извиняющимся тоном начала Бекки, – и к тому же довольно болезненных.

– Все в порядке, Бекки, – позвала Лора из глубины комнаты. – Со мной все нормально. Давайте закончим то, что начали.

Она подошла к двери и кивнула в сторону лестницы:

– Если можно, я бы хотела, чтобы Имоджен была со мной рядом. Все было хорошо… но сейчас у меня как-то дрожат ноги. Поддержка мне бы не помешала. Если вы не возражаете.

– Конечно нет. Вам принести чего-нибудь перед тем, как мы продолжим?

Лора остановилась, как будто ей в голову вдруг пришла какая-то мысль.

– Спасибо, Бекки, мне ничего не надо. Но нужно проверить, как там Алекса. Имоджен, не могла бы ты поискать Ханну, а потом присоединиться к нам? Она уже должна была вернуться с прогулки. Пусть она уговорит Алексу принять ванну или душ, когда она проснется. А потом… может быть, Алекса посмотрит какое-нибудь кино в гостиной? Выберет себе DVD. Скажите ей, что я приду, как только освобожусь. Мне нужно посидеть с ней, обязательно.

Она посмотрела на Бекки:

– Вам не нужно будет поговорить с Алексой? Я забыла сказать, она приехала сегодня утром.

– Пока нет. Может быть, позже. Было бы неплохо узнать, перезвонил ли ей отец после того сообщения в субботу. И если перезвонил, то не упоминал ли он, с кем встречается. Или, возможно, он говорил, почему изменил планы на выходные. Может, будет лучше, если я пойду с миссис Кеннеди, а вы вернетесь в гостиную и поговорите с Томом?

Имоджен эта идея совсем не понравилась. Она боялась оставлять Лору одну – бог знает, что могло у нее вырваться. Нужно было как можно скорее уладить дела с Ханной и Алексой.


Когда Лора вошла, Том отметил, что она выглядит уже не такой бледной.

– Спасибо, что разрешили нам прослушать все сообщения, Лора. И извините, что звонок от бывшей леди Флетчер так сильно вас расстроил. Кажется, она и вправду очень разозлилась. Я как раз отправляюсь к ней после того, как мы закончим с вами. Вы не думаете, что она может иметь отношение к смерти вашего мужа?

– Я не знаю на самом деле. Она тянула из него деньги и использовала Алексу в качестве предлога, да. Но я честно не могу сказать, смогла бы она его убить или нет.

Тому почему-то показалось, что Лора уклонилась от ответа, но настаивать он не стал.

– Когда мы осматривали кабинет, обнаружили ежедневник вашего мужа. Мы знаем, что еще один был у него в офисе. Как туда вносились записи?

– Хьюго приносил ежедневник из офиса домой раз в неделю и переписывал все данные в этот. Рози хотела, чтобы он завел электронный ежедневник, но он любил бумажные, переплетенные в кожу и чем больше – тем лучше. Домашний ежедневник был нужен для того, чтобы я была в курсе его расписания. Кстати, если бы он держал все в «Блэкберри», так было бы сделать нельзя.

– Его офисный ежедневник у нас. Не возражаете, если мы возьмем и этот, чтобы сверить записи?

Лора кивнула.

– Еще кое-что. Мы так поняли, что у Хьюго был мобильный телефон, но мы так его и не нашли. Вы не знаете, где он может быть?

– Он всегда носил его с собой. Возможно, потерял. – Лора пожала плечами.

Про себя Том подивился, почему Лора, зная, что у Хьюго всегда при себе мобильный, решила позвонить на домашний телефон и оставить сообщение на автоответчике. Но вопрос он задать не успел – как раз в этот момент в гостиную вошли Бекки и Имоджен. Том почувствовал легкое разочарование. Он надеялся, что в разговоре один на один Лора будет более откровенна. Но даже если послать Бекки выполнять какое-нибудь задание, подумал он, от Имоджен избавиться наверняка не удастся.

– Том, Алекса говорит, что отец так и не перезвонил ей в субботу.

Том кивнул и слегка склонил голову, давая Бекки понять, что пришла ее очередь задавать вопросы.

– То, о чем я сейчас хочу поговорить, может быть для вас болезненным, Лора. Том уже сообщил вам, что мы подозреваем в убийстве женщину и что в смерти Хьюго были некие сексуальные мотивы. Но мы не сказали вам вот чего. То положение, в котором было обнаружено тело вашего мужа, недвусмысленно подразумевает, что он был готов совершить половой акт или половой акт был только что завершен. Поэтому мы вынуждены спросить: как вы считаете, у вашего мужа могла быть связь с другой женщиной? Пусть даже вы не знаете, кто бы это мог быть?

Пока Бекки говорила, Том внимательно наблюдал за Лорой. Они уже спрашивали ее насчет других женщин, но в первый раз Лоре напрямую сказали, что ее мужа практически поймали со спущенными штанами. Или, вернее, совсем без штанов. Но на нее это известие как будто не подействовало. Даже если сам факт супружеской неверности не мог причинить ей боли, Том ожидал, что она по меньшей мере разозлится – ситуация была достаточно унизительной.

– Извините. Я правда не знаю, была ли у Хьюго любовница.

– Я понимаю ваши чувства, Лора, – сказала Бекки. – Но если у вас хоть когда-нибудь, хоть один раз возникали подозрения на этот счет, пожалуйста, скажите нам.

Это очень помогло бы расследованию.

Тому показалось, что Лора напряглась, как будто готовилась сказать что-то очень для себя неприятное.

– Я уверена, вы уже знаете, что за последние годы я провела довольно много времени в психиатрической лечебнице. Хьюго удавалось скрывать это от общественности, пока однажды кому-то не посчастливилось меня сфотографировать. Один из моих «периодов» длился почти два года. Может быть, за это время Хьюго нашел себе другую женщину. И кто посмел бы его винить?

По лицу Бекки Том видел, что ее страшно возмутила такая терпимость Лоры.

– Могу я вас спросить – не замечали ли вы, что поведение вашего мужа по отношению к вам изменилось? Большинство женщин утверждает, что они всегда чувствуют, когда в жизни мужа появляется другая.

А большинство мужчин о таком ни черта не догадывается, горько подумал Том.

– Прошу прощения, но это очень глупый вопрос, – вмешалась Имоджен. – Она же была постоянно накачана успокоительными. Она едва понимала, с кем разговаривает. Как она могла заметить перемены в поведении этого проклятого Хьюго? Не понимаю.

Том бросил на нее острый взгляд.

– А откуда вам известно, что ее накачивали успокоительными, миссис Кеннеди? Вы ведь не виделись много лет и не приезжали ее навестить?

Ответ неожиданно прозвучал от дверей:

– Она знает, потому что я ей об этом говорила.

Том обернулся и увидел высокую, крепкого сложения женщину в строгих черных брюках и коротком бежевом пальто.

Имоджен вскочила и бросилась обнимать новоприбывшую. Том с интересом проводил ее глазами. Это, должно быть, мать Лоры, подумал он. Любопытно. Значит, не все члены семьи при разводе приняли сторону мужа, несмотря на уверения Имоджен.

Лора взглянула на мать и слабо улыбнулась:

– Спасибо, что приехала, мам. Но честное слово, не стоило беспокоиться.

Мать Лоры подошла к ней, легко поцеловала в макушку и нежно сжала ее плечо:

– Лора, милая, конечно, стоило. Хорошо, что я не успела улететь к Уиллу. Ну как ты? Справляешься?

Том поймал взгляд, которым обменялись Имоджен и мать Лоры. Имоджен чуть заметно покачала головой. Лора промолчала.

– Старший инспектор детектив Том Дуглас. – Он встал и протянул руку. – А это моя коллега, сержант Бекки Робинсон. Я занимаюсь расследованием убийства вашего зятя. Очень жаль, что наше знакомство вызвано такими печальными обстоятельствами.

Стелла стянула кожаную перчатку и энергично тряхнула его руку:

– Я Стелла Кеннеди. Прошу прощения за то, что явилась без предупреждения. Алекса увидела меня в окно и впустила. Бедная девочка, она так расстроена.

– Мы не ожидали, что приедешь так скоро, мам, – заметила Лора. – Ты говорила с Имо всего три часа назад.

Как тебе удалось так быстро добраться?

Стелла гордо улыбнулась:

– Может быть, я и нахожусь на пенсии, но все же не отстала от времени. Я пыталась сопротивляться, но твой брат чуть ли не за уши втащил меня в двадцать первый век и купил мне мобильный. Когда мы разговаривали, я уже сидела в поезде.

– Значит, вы не откажетесь от чая, – подытожила Имоджен. – Раздевайтесь, а я пойду и все приготовлю.

Том уже подумал, что вернуть разговор в прежнее русло не удастся, но Стелла неожиданно пришла ему на помощь:

– На самом деле я бы не отказалась и поесть. В поезде не продавали еду – наверное, это как-то связано с воскресеньем. Лора, если ты не против, я пойду и сделаю себе сэндвич. Я просидела на одном месте несколько часов подряд, а тебе нужно закончить с полицией. Так что не суетись и спокойно занимайся чем должна. Я сделаю побольше сэндвичей – вдруг кто-нибудь еще проголодался. Хорошо?

Том посмотрел на Лору. Конечно, было бы лучше, если бы их не прервали. Лора явно устала, а он потерял нить.

Стелла вышла из комнаты, Том взглянул на Бекки, и она моментально поняла, чего он хочет.

– Я пойду помогу, – предложила она.

Том снова перевел взгляд на двух сидящих перед ним женщин. Теперь Имоджен устроилась рядом с Лорой; они то и дело едва заметно соприкасались руками и как будто черпали друг у друга силы.

– Значит, мы установили, что вы не знали, была ли у вашего мужа связь на стороне. Тем не менее я попрошу вас подумать на эту тему. Может быть, вы сумеете назвать нам имена женщин, с которыми мог бы встречаться ваш муж, если бы у него действительно был с кем-то роман. – Том немного помолчал, обдумывая, как ему сформулировать следующий вопрос. – Возвращаясь к вопросу о ежедневниках. Пока еще мы не сверили записи, но сегодня утром Бекки разговаривала с Рози, и та сказала, что иногда Хьюго вносил в свое расписание встречи, помеченные «ЛМФ». В домашнем ежедневнике таких записей, кажется, нет, хотя мы проверим получше. Вы можете это как-то объяснить?

Лора утомленно вздохнула:

– Том, я редко заглядывала в ежедневник Хьюго. Только если мне нужно было с ним поговорить. Я смотрела, где он находится и удобно ли будет сейчас позвонить.

– Что вы имеете в виду – удобно ли будет позвонить?

– Если Хьюго был на каком-нибудь мероприятии и планировал оставаться там допоздна, он предпочитал, чтобы его не беспокоили. Он говорил, что это его отвлекает.

– И даже в три часа ночи? Что, если бы вам понадобилось срочно его услышать?

Лора грустно улыбнулась:

– Если бы мне пришло в голову позвонить Хьюго после полуночи, его бы это не обрадовало.

– Значит, вы не знаете, что означали буквы «ЛМФ»? – снова спросил Том.

Лора посмотрела ему прямо в глаза:

– Извините, не имею ни малейшего понятия.

Том был уверен, что она говорит правду. И еще он был уверен в том, что эти буквы она встречала не раз.


Бекки, которая сидела с миссис Кеннеди на кухне, с информацией повезло чуть больше. Она узнала много интересного, хотя пока еще было непонятно, имеют ли сведения отношение к их делу.

– Миссис Кеннеди, я знаю, вам сейчас тяжело, но мы бы хотели собрать как можно больше информации о жертве преступления. Поэтому все, что вы можете рассказать нам о Хьюго, было бы очень полезно.

– Пожалуйста, называйте меня просто Стелла. Я не из тех, кто любит церемонии. Честно говоря, я бы не сказала, что мне сейчас так уж тяжело. Хотя Лоре конечно же нелегко. – Стелла чуть сморщила нос, как будто с неодобрением. – Наверное, лучше сразу выложить карты на стол – рано или поздно вы все равно об этом узнаете. Я не любила Хьюго. Он не понравился мне сразу, в тот же момент, когда мы познакомились – это было на свадьбе. Я тут же подумала, что Лоре он не подходит.

Стелла подвинула к себе буханку хлеба и начала ее резать.

– А Лора знала, что вы его недолюбливаете?

– Я всегда говорила ей прямо, что я думаю, и это, конечно, было моей ошибкой. Теперь я очень об этом сожалею. Я испортила наши отношения, и, возможно, это уже не исправить. Я самого начала видела: что-то между ними неправильно, но, когда попыталась ее расспросить, она только еще больше замкнулась в себе. Я попробовала еще раз; они были женаты уже пару лет. Она так изменилась – у меня просто сердце разрывалось на части. И я подумала, что, если расскажу ей о своем собственном браке, о своей жизни с ее отцом, это поможет нам как-то сблизиться.

Стелла склонилась над буханкой, и Бекки не видела ее лицо, но голос был очень грустным.

– Лора знала о том, что ее отец мне изменял, – продолжила Стелла. – В этом не было никакой тайны. Но она не знала, что в конце концов я совсем перестала его уважать. Я думала, поделюсь с ней, расскажу о том, как была несчастна, ей будет легче признаться в том, что она тоже несчастлива. Оказалось, что это тоже была моя ошибка. Дети должны думать, что у их родителей все хорошо. Они этого заслуживают. Я сама построила между нами стену, которую мы так и не смогли разрушить.

Стелла покачала головой:

– Он уже умер, конечно. Отец Лоры. Он скончался через несколько лет после того, как она вышла замуж. И я рада, что сейчас он не с нами. Каким бы мужем ни был Дэвид, отцом он был прекрасным. Если бы он видел, что случилось с Лорой в последние четыре или пять лет, у него бы просто сердце разорвалось. В общем, он и так умер от сердца.

Бекки решила, что пора отвлечь Стеллу от печальных воспоминаний.

– Вы сказали, что познакомились с Хьюго только на свадьбе. Разве это не было… немного необычно?

Стелла безрадостно рассмеялась и покачала головой. Затем взяла масленку и стала намазывать масло на хлеб.

– О… мы пытались познакомиться с ним раньше. Мы предлагали встретиться в Лондоне. Приглашали его приехать к нам в Манчестер. Говорили, что готовы приехать в Оксфордшир. Встретиться где-нибудь на полпути, если ему так будет удобнее. Словом, все что угодно, любой вариант. Но он всегда отговаривался то одним, то другим. Лора явно была от него без ума, но мне уже тогда все это показалось странным. Вы знали, что до свадьбы она даже не видела этот дом? И церемонию, и прием планировал Хьюго – в качестве «сюрприза» для нее. Она была невероятно красива тогда. Как принцесса. Я считала, что ему очень повезло, но, кажется, он считал, что повезло как раз ей – ну как же, отхватила такого мужчину. Хьюго, видимо, полагал, что он завидная партия. Высокомерный, надутый павлин – вот кто он был.

Черт, подумала Бекки. Стелла и вправду не любила Хьюго.

Пока она собирала чашки, сахар, молоко и все, что нужно для чая и кофе, Стелла продолжала излагать свои мысли по поводу свадьбы, нового дома Лоры и недостатков Хьюго. Однако это не проливало никакого света на отношения между Лорой и ее мужем.

– Вы сказали, она изменилась. Но как вам кажется, может быть, она была по-своему счастлива с Хьюго?

– Честно? Нет. Совершенно нет. Хотя Лора изо всех сил стала бы это отрицать. Она не умеет признавать поражение – никогда не умела. Если она хочет в чем-то преуспеть, то будет пытаться снова и снова, до тех пор, пока у нее получится. Когда она была счастлива, прямо пузырилась от радости, как шампанское. Во многом она была еще совсем девочкой. Энтузиазм юности, знаете.

Улыбаясь, Стелла повернулась к Бекки. Видимо, она действительно любила свою дочь и гордилась ею. Но было трудно соотнести образ юной, живой Лоры с той женщиной, что сидела сейчас в гостиной.

– Еще до того, как они поженились, я заметила, что Лора очень нервничает и все время как будто на взводе. Тогда мы еще не были знакомы с Хьюго, и я думала, что дело в предсвадебном волнении. Или, может быть, у нее проблемы на работе. Но в тот же момент, как его увидела – у алтаря в церкви, – я поняла, что причина в нем, и только в нем. Но что я могла сделать? Встать в тот момент, когда говорят: «Если кому-нибудь известна причина, по которой этот мужчина и эта женщина не могут соединиться браком…» Или как там они говорят? Подняться и заявить, что мне не нравится этот человек?

Стелла ожесточенно резала сыр, как будто это была какая-нибудь часть тела Хьюго. Она разошлась не на шутку, и Бекки решила дать ей выговориться. Чай уже заварился, но ничего, она сможет потихоньку вылить его в раковину и заварить новый.

– Речь Хьюго мне тоже не понравилась. Он все говорил о своей замечательной матери, а потом сказал, что Алекса – главная любовь его жизни. Конечно, дети для всех нас – самое главное, но все же в день свадьбы!.. О Лоре он едва упомянул. Потом они отправились в свадебное путешествие. Я знаю, Лоре очень нравилось место, которое он выбрал для медового месяца. Когда они вернулись, я решила проведать ее, посмотреть, как у нее дела. Чего уж там говорить, брак – это ведь не только любовь, но мы, как правило, осознаем это не сразу. У Лоры был немного грустный голос, и я подумала, что, может быть, ей нужна поддержка; особенно теперь, когда она ушла с работы и рядом с ней не было ее коллег.

Стелла подняла голову и потыкала в воздух ножом.

– Вот еще одна вещь – он заставил ее бросить работу! Видимо, жене такого важного человека было неприлично ходить на службу. Когда я увидела Лору, то испытала шок. Она похудела – не сильно, но она моя дочь, и я сразу заметила, что она осунулась и спала с лица. И улыбалась она как-то напряженно, и еще у нее были темные круги под глазами. Я спросила ее, что случилось. Конечно, она ответила, что ничего. Они прекрасно провели время, у них был фантастический отпуск, а теперь жизнь вернулась в обычную колею, только и всего. А потом она сказала нечто такое, что показалось мне странным.

Стелла положила нож и облокотилась о стол.

– Я спросила, есть ли у нее фотографии. Она сказала: «Да, конечно. Я принесу. Наверное, я оставила их в своей спальне». Разумеется, это могла быть всего лишь оговорка – вместо «наша спальня» – «моя спальня». Но Лора покраснела и смутилась; я сразу поняла, что дело здесь нечисто. Я попросила ее показать мне дом – ведь на свадьбе мы видели только первый этаж. Довольно прямолинейно с моей стороны. Но я никогда не отличалась особой деликатностью, что есть, то есть. Ну, как бы то ни было, она отказалась. Сказала, что не хочет ничего показывать, пока дом не отделают заново. С тех пор я так ни разу и не была наверху.

Бекки озадаченно нахмурилась:

– А где же вы тогда спите, когда приезжаете?

– Честно говоря, Бекки, я не так уж часто приезжала. Но в те разы, когда мне удавалось навязать им свое общество, я жила в гостевом домике. Хьюго полагал, что там мне будет удобнее, спокойнее и уединенность никому не помешает. Но на деле меня просто впускали в дом утром, когда Хьюго считал, что уже можно. Я чувствовала, между ними что-то не так, и в конце концов спросила у Лоры напрямую: «Ты счастлива с Хьюго? На свадьбе мне показалось, что у него очень непростой характер». И она здорово рассердилась.: «Что ты хочешь сказать, мам? Он прекрасный человек, и мне очень жаль, что ты его не одобряешь. Возможно, в таком случае тебе не стоит пользоваться его гостеприимством». Естественно, лучшая защита – это нападение. Я никогда ее такой не видела. Поэтому мне пришлось оставить эту тему навсегда.

Хотя мнение Стеллы о Хьюго очень и очень интересовало Бекки, нужно было двигаться дальше.

– Стелла, я знаю, это может быть вам неприятно и нелегко, но не могли бы мы поговорить о Лоре и о том, почему она дважды оказалась в психиатрической больнице?

– А я вам расскажу, как это случилось! Ее туда запер Хьюго! Или, как теперь говорят, «изолировал». – В глазах Стеллы вспыхнула ярость.

Да, подумала Бекки. «Не любила Хьюго» – это прямо преуменьшение века.

– В первый раз она угодила в больницу с диагнозом «депрессия в стадии обострения» и провела там целых два года. Тогда Хьюго заявил, что она подвержена бреду и галлюцинациям, или что-то в этом роде, и представляет опасность для себя самой. Ему всегда удавалось сделать так, чтобы люди встали на его сторону. Во второй раз это оказался один из ваших полицейских констеблей – хотите верьте, хотите нет. Не сомневаюсь, Хьюго изо всех сил пытался убедить их запереть ее в больнице навеки и выкинуть ключ, но ему не повезло. Она выбралась уже через год с небольшим.

Оказывается, к делу имел отношение высокий полицейский чин! Справившись с удивлением, Бекки задала логичный вопрос:

– Вы сказали, ему всегда удавалось сделать так, чтобы люди встали на его сторону. А в первый раз – кто это был в первый раз?

– Ну, менее эффектная персона, чем констебль, но не менее значимая. Эта ужасная няня Алексы, Ханна. И Лора рассказывала, что она улыбалась, когда ее, Лору, увозили. Вероятно, она думала, что, если убрать жену с дороги, у нее появится шанс.

Глава 13

– Ну ладно, Лора, можешь расслабиться. Красавец инспектор ушел, а сержанта твоя мать вот-вот заговорит до смерти. Я иду прогуляться. Мне отчаянно не хватает свежего воздуха. Не хочешь ко мне присоединиться?

Лора посмотрела на Имоджен и покачала головой:

– Спасибо, Имо. Но я с удовольствием просто посижу в тишине полчасика, если ты не против. Ты уже прочитала все, что я тебе дала?

Имоджен сочувственно улыбнулась:

– Да, зайка, я прочитала. И хотела бы узнать больше, но только если ты сама к этому готова. Я сказала, что хочу все знать, заполнить все пробелы, но понимаю, что ты обнажаешь передо мной душу. И это, наверное, очень трудно.

– Очень. Я не хочу тебе врать и поэтому не стану говорить, что мечтаю об этом. Но я осознаю, что обязана тебе. Иди на свою прогулку, а я обо всем этом подумаю.

Лора наконец осталась одна и была этому рада. Несмотря на то что ей нравились деликатность и такт Тома Дугласа, она с облегчением проводила его до дверей. Он оставил Бекки, чтобы «она о вас позаботилась», как он выразился, но Бекки все еще сидела на кухне вместе со Стеллой. Лора понятия не имела, о чем они могли разговаривать столько времени, но, должно быть, о чем-то важном, потому что перед тем, как Том ушел, Бекки отозвала его в сторону и они быстро о чем-то переговорили.

Одному из членов команды удалось наконец-то связаться с Аннабел. Полиция настояла на том, чтобы она немедленно ехала домой или отправлялась в полицейский участок. В любом случае, сказали ей, в течение часа в одно из этих мест подъедет старший инспектор Том Дуглас, который снимет с нее показания. Аннабел выбрала первый вариант, и Том любезно согласился отвезти все еще расстроенную Алексу к матери. И хотя Лора была невысокого мнения об Аннабел и еще более невысокого о ее материнских качествах, она понимала, что слишком расстроена и растеряна сама и не сможет дать Алексе ту поддержку и любовь, которая была ей сейчас так нужна.

Они со слезами попрощались, без конца обнимаясь и целуясь. Лора пообещала Алексе, что будет звонить каждый день и договорится с ее матерью, чтобы они могли скорее встретиться снова. Несмотря на то что Лора приходилась Алексе мачехой, она знала, что Аннабел с легкостью отпустит девочку к ней. Дочь мешала ей заниматься шопингом, салонами красоты и тому подобными вещами. Это было излюбленное времяпрепровождение Аннабел. Если опасения Аннабел насчет завещания Хьюго подтвердятся, подумала Лора, очень скоро той придется серьезно пересмотреть свой образ жизни.

Самой Лоре было совершенно безразлично, что станет с богатством Хьюго. Ее заботили проблемы куда более серьезные, чем завещание, и кроме того, теперь у нее были собственные деньги – результат некоторых удачных инвестиций. Конечно, ее средства не могли сравниться с состоянием Хьюго, но все же их было достаточно, чтобы купить достойный дом. Она никогда не скрывала от мужа, что вкладывает свои деньги и что они приносят неплохой доход, но Хьюго считал эти суммы настолько незначительными, что презрительно отмахивался от рассказов Лоры.

Он называл это «деньги на булавки».

Сейчас ей нужно было уладить кое-какие практические вопросы. Всем нужно было где-то спать. Прошлой ночью Имоджен кое-как устроилась на диване, а Лора провела ночь в кресле, большей частью просто глядя прямо перед собой в темноту. Она решила позвонить миссис Беннет и попросить ее приехать и подготовить для матери гостевой домик, как обычно. Он регулярно проветривался, потому что там всегда жила Ханна, когда привозила к Хьюго Алексу. Девочка, разумеется, спала в доме, но Хьюго не допускал посторонних, даже верную Ханну, в комнаты наверху.

Лора знала, что Имоджен ни за что не согласится ночевать в гостевом домике. Одна мысль об этом привела бы ее в дрожь – с этим местом были связаны самые худшие воспоминания в ее жизни. Значит, нужно выделить ей комнату в доме. И конечно же Хьюго больше нет, поэтому возражать будет некому.

Полицейские буквально излазили спальню Хьюго вдоль и поперек, явно в поисках следов присутствия «другой женщины», но не обнаружили ничего интересного. Разумеется, Том Дуглас не мог не пропустить тот факт, что у супругов не было общей спальни. Лора выдала какое-то малоубедительное объяснение; она сказала, что они с Хьюго решили спать в разных комнатах после того, как она выписалась из больницы.

– Хьюго уже привык спать один, а я, конечно, спала очень неспокойно, ворочалась, просыпалась, и мы подумали, что так будет лучше.

Том едва кивнул, но в его глазах светились жалость и понимание. Она вздохнула и откинулась на спинку кресла. Сейчас ей было нужно всего лишь несколько минут покоя.

Она постоянно возвращалась мыслями к тому времени перед свадьбой. Ну почему она не поняла еще тогда, что все будет совсем не так, как ей мечталось? Лора несколько раз перечитала следующее письмо к Имоджен. Как она могла быть такой слепой, это же очевидно любому дураку. И ей совсем не хотелось видеть отражение собственных мыслей на лице Имоджен.

Выход был только один. Нужно отдать Имоджен все письма. И не спрашивать у нее, сколько она уже прочитала, – Лоре не хотелось оценивать реакцию подруги. Тяжело жить даже тогда, когда о твоем позоре знаешь только ты сам. Но когда его свидетелем становятся другие люди, это невыносимо.

Глава 14

Август 1998 года – осталось всего две недели!

Дорогая Имоджен,

я не писала тебе уже сто лет! Это просто смешно – я строчу эти длиннющие письма и не посылаю их. Я хочутебе все рассказать. Но пока еще рано.

Последние несколько месяцев я была очень занята. Я вдруг поняла, как много мне еще предстоит узнать! Как только наши отношения с Хьюго стали «достоянием общественности», он несколько раз ходил со мной за покупками. Вот это был опыт, доложу я тебе! И он подтвердил мои опасения по поводу моего плохого вкуса. Мне все время казалось, что продавщицы в магазинах презрительно усмехались, когда я выбирала что-то совершенно неподходящее. (Хотя как «неподходящие» вещи вообще попали в их магазин и почему там находятся, это осталось за пределами моего понимания.)

Хьюго тем не менее вел себя очень мило. Он давал мне выбрать цвета и фасоны, которые мне нравились, а потом разговаривал с продавщицами, они исчезали где-то в глубинах магазина, а когда появлялись снова, держали в руках что-то похожее на то, что подбирала я, но более элегантное. И разумеется, я говорю только о магазинах прет-а-порте. В эксклюзивных салонах моды все было по-другому – еще один новый опыт!

Теперь у меня фантастический гардероб. Ради этого стоило претерпеть небольшую неловкость. Я быстро учусь и не повторяю ошибок дважды.

Еще одним откровением стали публичные выходы в свет с Хьюго. Он знаком со множеством известных и важных людей – начиная от актеров и кончая политиками. Он в дружеских отношениях даже с самим премьер-министром! Все эти роскошные благотворительные обеды, с одной стороны, очень мне нравятся, а сдругой – отнимают кучу нервов. Все должно быть строго по протоколу. Например, я понятия не имела, как мне называть одного из младших членов королевской семьи, когда меня посадили рядом с ним на одном из ужинов. Хьюго не раз приходилось меня выручать. Мы даже разработали наш собственный язык жестов для таких случаев. Если я делаю какую-нибудь ошибку, например сама кладу на колени салфетку, не дождавшись, когда это сделает официант, Хьюго слегка сжимает губы и чуть заметно качает головой. Я это вижу и смотрю, как ведут себя другие дамы. Однажды его чуть не хватил удар, когда он увидел, как я (совсем незаметно, как мне казалось) сунула под себя свой носовой платок! Но мне было просто некуда его положить. А от супа с красным перцем у меня жутко потекло из носа! Забавно, но ни на одном из этих мероприятий я не видела, чтобы кто-то сморкался. Как у них это получается? Ну, как бы там ни было, я постоянно узнаю что-нибудь новое и все время изучаю книги по этикету, чтобы Хьюго не пришлось за меня краснеть.

Но все же есть одна вещь, которая меня сильно беспокоит. Секс. Точнее, его отсутствие. Мы начали появляться вместе в начале июля, и почти сразу после этого Хьюго отправился в какую-то деловую поездку, связанную со сбором средств для фонда. Пока его не было, я записалась на кучу всяких процедур по уходу за собой. Отшелушивание, удаление волос (очень болезненное, кстати), педикюр – все, чтобы сделать свое тело совершенным для него. Еще я купила шикарное новое белье. Ничего вульгарного и откровенного – судя по тем вещам, которые он для меня выбирал, ему бы такое не понравилось; просто очень красивое и изящно-сексуальное.

Я не могла дождаться его возвращения. Хотя, конечно, мне надо было догадаться, что после поездки он будет уставшим. Через пару дней мы вместе ужинали, и я предложила вернуться вместе на Эджертон-Кресент и остаться на ночь. Но оказалось, что у Хьюго на этот счет другое мнение.

– Лора, дорогая. Мне бы хотелось этого больше всего на свете. Ты знаешь, как сильно я тебя желаю. Но мы только-только объявили прессе, что теперь вместе. Если кто-нибудь увидит, как ты выходишь из моего дома всего через несколько дней после этого… ты не думаешь, что от этого будешь выглядеть несколько дешево?

Об этом я действительно не подумала. Но все равно мне хотелось отстоять свою точку зрения.

– Хьюго, сейчас всезанимаются сексом. Никто не подумает ничего плохого!

И тогда он заявил буквально следующее:

– Между нами есть нечто гораздо большее, чем секс, Лора. По крайней мере, я на это надеюсь. И я боюсь, что акцент на сексе будет отвлекать нас от того, чтобы построить глубокие, прочные отношения. Мы знаем, что подходим друг другу. Может быть, мы не занимались сексом, но по-своему мы уже занимались любовью.

«По-своему? Интересно, это как? Мне такой способ неизвестен, Хьюго».

Конечно, я этого не сказала. Мне не хотелось ссориться. И он продолжил:

– Мы с тобой целуемся – и страстно. Мы обнимаемся и касаемся друг друга. И это восхитительно. Через два месяца мы поженимся. Думаю, нам следует продолжать в том же духе. Пусть все останется как есть. Мы будем узнавать друг друга. Учиться понимать друг друга. Увеличивать нашу страсть. Только представь, насколько сильнее как пара мы от этого станем.

Я не знаю, что и думать. Хотела спросить тебя, но постеснялась. Даже не о том, что у нас до сих пор не было секса, а просто я больше не уверена в том, что есть хорошо и что есть плохо. Я так его хочу! Но в его устах все звучит так искушающе, как будто одно долгое соблазнение. А когда мы наконец будем вместе… о, это такой восторг, который невозможно даже представить! Он все продолжал меня убеждать, и я почувствовала, что моя решимость слабеет.

– Знаешь, ведь раньше люди никогда не занимались сексом до свадьбы. И я читал, что наиболее удачные браки случаются между людьми, которые вступают в них девственниками.

Я с трудом удержалась от замечания, что это точно не наш случай. И еще, я понятия не имею, где Хьюго раскопал такие данные. Он вполне способен придумать их сам, чтобы подкрепить свою точку зрения. Но в то же время есть что-то невероятно привлекательное в мужчине, который очевидно хочет тебя, но готов сдерживать свое желание, чтобы показать, как он тебя уважает. Ведь правда?

До дня свадьбы осталось всего две недели, но тело моего будущего мужа для меня все еще загадка! Как, собственно, и свадебная церемония. Еще один сюрприз от Хьюго. Я знаю только, что там будет очень много гостей. Все известные лица, люди, которых он знает через благотворительность, люди, занимающие важные посты в Оксфордшире, – все в таком роде. Теперь, когда мать Хьюго умерла, можно сказать, что у него нет семьи. Честно говоря, мне его немного жалко. Кажется, он был очень привязан к матери, хотя она долгие годы была прикована к постели. Он не показывал мне ее фотографии – говорит, что ему по-прежнему тяжело вспоминать о потере.

А еще мне кажется, что он ненавидел своего отца. Я не очень это понимаю, но, возможно, он так и не смог ему простить, что тот покончил с собой. Не помню, говорила ли я тебе об этом. Но, должно быть, Хьюго тогда ужасно страдал. Жаль, что его сестра сбежала из дома, потому что любому человеку нужна семья, правда? Не представляю, что бы я делала без своей семьи. В любом случае теперь у Хьюго есть только Алекса. Ну и, конечно, я.

Поскольку родни у него нет, Хьюго предложил пригласить на свадьбу только самых близких моих родственников. Он сказал, что это будет выглядеть странно – много гостей с моей стороны и никого с его. И я вполне его понимаю – семья у меня большая. (Хотя мама совсем не обрадовалась – уверена, она тебе уже об этом сообщила.) Еще я пригласила Саймона и его последнюю подружку с работы – и все. Мы решили, что если я не могу позвать весь офис, то будет бестактно выбирать. Поэтому пусть будет только босс. И некоторые акционеры. Поддерживать отношения с ними всегда полезно, как я понимаю.

Кстати, о работе. Я решила уйти. Даже не знаю, что я чувствую по этому поводу. Мне часто приходится работать допоздна, особенно когда мы снимаем фильм и у нас горят сроки, а это, как мне известно из опыта, неизбежно. Учитывая положение Хьюго и его занятость, если я останусь, то мы практически не будем видеться. Мне нужно будет присутствовать на важных мероприятиях вместе с ним, а кто может гарантировать, что я буду свободна? Думаю, я и так буду очень занята, присматривая за домом. И надеюсь, что смогу помогать Хьюго с делами фонда. Мы уже говорили об этом, но он считает, что лучше мне сначала привыкнуть к моему новому образу жизни, а потом мы все решим. Он никогда не действует необдуманно. Дело в том, что мне нет никакой необходимостиработать. Деньги, конечно, совсем не проблема. И я хочу проводить как можно больше времени с Алексой. Мне нужно поближе с ней познакомиться. И кто знает, может быть, в это же время в следующем году у меня будет еще один малыш, о котором нужно будет заботиться!

Тем не менее я хочу сохранить за собой свои акции нашей компании. Саймон намекнул, что скоро ее может перекупить большая компания. Если это и правда произойдет, я получу неплохую сумму.

Я очень волнуюсь и переживаю. Не только насчет «самого счастливого дня в своей жизни». Готова ли я стать женой такого выдающегося человека? Я многому научилась, но достаточно ли этого?

Мое свадебное платье великолепно! Хьюго отвез меня к женщине-модельеру, которая делает совершенно потрясающие наряды. Я сказала, что ему нельзя видеть платье до свадьбы, но он заявил, что все это полная чепуха. Думаю, он просто хотел убедиться, что я не выберу ничего слишком открытого. Он говорит, что некоторыми частями моего тела должен наслаждаться он, и только он.

Не могу дождаться!

Люблю и целую,

Лора.

Глава 15

Сентябрь 1998 года

Дорогая Имоджен,

сегодня день моей свадьбы. И все идет совсем не так, как я ожидала.

Для начала скажу, что я никак не думала, что у меня будет время написать тебе до того, как мы вернемся из свадебного путешествия. Но мой медовый месяц еще даже не начался! Возможно, если я опишу все на бумаге, то смогу лучше разобраться в том, что происходит.

Утром в день свадьбы, как мы обе знаем, было довольно пасмурно. Но по крайней мере дождя не было. Я была взволнована так, как никогда в жизни. Меня почти трясло от нервного напряжения, и я с ума сходила от желания увидеть наконец свой новый дом. И Хьюго. Я так его люблю!

Помнишь, как свадебный кортеж подъехал к отелю? Все служащие выстроились в два ряда, и я прошла мимо них вместе с папой, который вел меня под руку. Это было чудесно, правда? Прости, что я не позвала тебя в подружки невесты. Я хотела, честное слово, но Хьюго сказал, что взрослая да еще замужняя подружка невесты – это немного странно. И что ты меня поймешь. Надеюсь, он был прав, и ты действительно на меня не обижаешься.

А в церкви было просто великолепно, да? И цветы – цветы были потрясающие. Все это сделала «команда» Хьюго – он так их называет, и это был сюрприз для меня.

Я очень беспокоилась, что они решат украсить церковь лилиями. Ненавижу лилии. От их запаха меня всегда тошнит. Но я не осмелилась признаться в этом Хьюго, подумав, что все уже организовано и, возможно, слишком поздно что-то менять. К счастью, они выбрали чайные розы с темно-зелеными блестящими листьями аспидистры. Хьюго выглядел сногсшибательно! Черный фрак и серый шелковый жилет – он был как герой какого-нибудь романтического фильма.

Скажу без скромности, я горжусь тем, как держалась. Ты заметила, что я ни разу не запнулась и не сбилась? И не расплакалась (хотя слезы не раз подступали совсем близко к глазам). Даже мама не плакала. А вот папа чуть не прослезился, когда увидел меня в свадебном платье.

А потом мы отправились в Эшбери-парк. Не знаю, что ты подумала, когда увидела дом, Имо. Но я мечтала о нем не меньше, чем о свадьбе. Когда машина въехала в ворота усадьбы, я все никак не могла его разглядеть, как будто он специально от меня прятался. Я представляла себе что-то вроде Le Manoir aux Quat’Saisons, этого знаменитого ресторана Раймона Блана. Как же я ошибалась, да? Подъездная дорожка оказалась совсем узкой; живая изгородь слишком разрослась, а деревья почти нависали над ней. Мне даже показалось, что уже вечер, так там было темно. Я думала, что заросли вот-вот расступятся и мы выедем на открытое, светлое место. Но когда из-за поворота показался дом, должна признаться, я чуть не вздрогнула. Это было ужасно. Огромные деревья скребли ветками по окнам первого этажа, а кустарник со всех сторон обступал маленький, невообразимо маленький дворик. К тому же его почти совсем затенял навес. Конечно, я понимаю, этот дом – превосходный образец средневековой архитектуры. Я заметила и серые каменные стены, и крышу с башенками. А еще я заметила, что вся деревянная отделка выкрашена в черный цвет и что стрельчатые окна выглядят странно пустыми и безжизненными.

В этом доме – в том самом доме, где я сейчас сижу и пишу тебе, – есть какая-то враждебность. Я почти физически ее ощущаю. А ты? Ты тоже это чувствуешь?

Я не знала, что сказать. К счастью, Хьюго решил, что у меня нет слов от восхищения. Он пробормотал что-то вроде того, что прекрасно меня понимает и что дом внушает благоговейный страх. Никогда в жизни я не думала, что у меня возникнет такое острое желание купить циркулярную пилу. Но прежде всего нужно будет сделать что-то с этим дремучим лесом. Сам же дом просто невозможно огромный – ты сама это видела. Я даже не представляла себе, что дома бывают такого размера. Громадное, суровое, мрачное здание – от этого сочетания я как-то сразу лишилась присутствия духа. Но я оптимистка! И я нашла в себе силы и улыбнулась красавцу мужу. Мне по-прежнему нравится это говорить, даже несмотря на все, что случилось с тех пор.

Однако мой оптимизм прожил недолго. Внутри дом оказался еще ужаснее, чем снаружи. Ну да, лестница в холле, которая ведет на второй этаж, действительно эффектная. И выглядит величественно. И каменный пол тоже очень красивый (ну разве что он кажется грязным), и серо-зеленый обюссонский ковер – он покрывает почти весь пол. Но в целом место кажется таким темным и запущенным! И жутковатым. Как будто декорации из фильма ужасов. Взять хотя бы стены – грязно-бежевого оттенка, да еще с этими угнетающими фамильными портретами. Но хуже всего были кошмарные оленьи головы и застекленные витрины с чучелами животных! А ты видела горностая? Отвратительно!

Я стояла посреди холла и не могла выдавить из себя ни слова, просто смотрела по сторонам. Хьюго наблюдал за мной с непроницаемым видом. Я нервно взглянула на него и поняла, что он ожидает от меня восторгов и восхищенных воплей. И тогда я вдруг сделала нечто непростительное. Я сама не знаю, как это вышло, наверное, сказалось все волнение этого дня.

Я засмеялась.

Правда, тут же замолчала, но нечаянно еще больше ухудшила положение.

– Извини, Хьюго. Дом потрясающий. И конечно, у него огромный потенциал. Наверное, твоей маме он нравился именно в таком виде, но мы же сможем сделать из него наш собственный дом, правда? И это будет так весело! Он будет выглядеть великолепно!

О боже. Я увязала все глубже и глубже. Я почувствовала, что Хьюго напрягся.

– Мы поговорим о твоих взглядах относительно моего дома позже, Лора, – ледяным тоном произнес он. – А сейчас мы должны заняться гостями. Надеюсь, другие комнаты, которые я приказал отделать, ты сочтешь более приемлемыми, нежели большой зал.

Мне показалось, что меня выпороли розгами. Он никогда не разговаривал со мной так! Но потом я решила, что все это просто смешно. У Хьюго такой безупречный вкус – не может же он всерьез считать, что этот холл прекрасен.

– Дорогой, я уверена, ты устроил все как нельзя лучше. Мне не терпится осмотреть дом и начать строить планы. Это будет очень весело, вот увидишь.

Я подумала, что если повторить несколько раз слово «весело», то это его воодушевит. Но снова ошиблась.

Тут я заметила, что в дверях стоят мои родители. Они еще не познакомились с Хьюго как следует, поэтому я повернулась к ним и сделала отчаянную попытку вернуть разговор в нормальное русло:

– Мама, папа, идите сюда. Мы как раз говорили об этом чудесном доме. Из него получится настоящее семейное гнездо, правда? Мне так повезло!

Взглянув на маму, я поняла, что ее мнение о доме почти в точности совпадает с моим. Я продолжала тараторить, стараясь не обращать внимания на ее ошеломленное лицо.

– Вам нужно лучше познакомиться с Хьюго, поговорить немного. Когда бы это удобнее сделать? Может быть, после обеда? Перед танцами? Как ты думаешь, Хьюго?

Но Хьюго как будто не собирался показывать себя с лучшей стороны перед моими родителями. Наоборот, он повел себя довольно напыщенно. Хотя мне и неприятно это признавать. Не самое удачное начало отношений.

– Разумеется. Я буду счастлив побеседовать с твоими родителями, Лора. После свадебного завтрака, как ты предлагаешь. Танцев, однако, не будет. Моя мать умерла в этом доме меньше года назад, и танцы при данных обстоятельствах были бы неуместны.

Это меня немного разочаровало. Я люблю танцевать и совершенно точно упоминала об этом, когда мы говорили о планах на свадьбу. Но, наверное, в решении Хьюго есть смысл. Год траура – это общепринятая практика.

Как бы там ни было, завтракбыл восхитительным. Галерея, украшенная цветами, выглядела потрясающе, так что я даже забыла об уродливом холле. Все, о чем я могла думать, – Хьюго сделал все это для меня.

День закончился как-то очень быстро, и все гости вежливо разошлись после обеда. Я надеялась, что вы сможете остаться, но Хьюго дал понять, что это не входит в его планы. Вы с Уиллом уходили последними. Ты тогда пошла за своей сумочкой, а Уилл, как обычно, изо всех сил сдавил меня в объятиях. Ему тоже хотелось познакомиться с Хьюго поближе.

– Мы обязательно должны снова встретиться, и поскорее. Может быть, когда вы вернетесь из свадебного путешествия?

– Конечно, мы что-нибудь придумаем. Мы вам позвоним.

Ответ Хьюго прозвучал несколько пренебрежительно – такое обычно говорят кандидатам на должность в конце собеседования. Хотя я уверена, он вовсе этого не хотел. В этот момент ко мне как раз подошла ты и прошептала на ухо, что «он бесподобен». (Кстати, я так рада, что он тебе понравился!) А потом ты посоветовала мне «заняться чем-нибудь грязным».

Я не удержалась и хихикнула. Все же хорошо, что я в конце концов набралась храбрости и вчера утром рассказала тебе о нашем с Хьюго намерении не заниматься сексом до свадьбы. Странное признание для невесты, которой подружка поправляет фату, правда? К тому же, наверное, я представила все в куда более розовом свете, чем думаю на самом деле, но все равно я рада, что сказала тебе.

Когда вы ушли, я сжала руку Хьюго и сказала ему, что очень, очень счастлива и что он превосходно все устроил. Но он ответил мне крайне холодно:

– Мне не слишком понравились твои перешептывания с Имоджен. Это невежливо. Мне кажется, она дурно на тебя влияет, Лора. И еще, твои нежности с братом – это было чересчур. Я бы советовал тебе вести себя сдержаннее.

Не успела я ответить, как сзади нас раздалось вежливое покашливание. Это была няня Алексы, Ханна. Почему-то я никак не могу почувствовать к ней симпатию. У нее такое хитрое, пронырливое лицо! Если бы этот пареньмузыкант из Uriah Heep был женщиной, он был бы вылитая Ханна. А на Хьюго она смотрит так, будто он Господь Всемогущий.

– Я иду в свою комнату, сэр Хьюго. Я искупала Алексу, и она готова ко сну. Сейчас она в кухне.

Я обожаю Алексу, но этого никак не ожидала. Я думала, что Ханна давным-давно отвезла ее домой. Но Хьюго мне все объяснил и извинился за то, что не сообщил мне об этом раньше. Аннабел, его бывшая жена (и она уже сидит у меня в печенках!), сказала, что не отпустит Алексу на свадьбу, если это будет только один день. Она не собирается подстраивать свои планы под жизнь Хьюго и все такое прочее, поэтому Алекса должна остаться на ночь. И наше свадебное путешествие откладывается на день. Но мне показалось, что это не важно. Я подумала, что это даже хорошо, потому что, если бы мы уезжали сразу после приема, мне бы пришлось переодеваться, потом еще перелет, так что в первую брачную ночь мы оба были бы уставшими. Если бы я знала!..

– Ничего страшного, – сказала я. – Она скоро уснет. Я просто умираю от желания увидеть наконец нашу спальню. Может быть, отведем Алексу наверх, а пока ты будешь ее укладывать, я сниму с себя это платье? – Я попыталась сказать это как можно игривее, но, судя по всему, нужного эффекта не достигла.

– Я пойду и уложу Алексу, а потом покажу тебе комнату. Я быстро.

Через минуту Хьюго вышел из кухни со спящей Алексой на руках. Молча, не говоря ни слова – наверное, чтобы ее не разбудить, – он прошел к лестнице и стал осторожно подниматься по ступенькам. Я подобрала подол своего длинного платья и пошла за ним следом, стараясь не вздрагивать, проходя мимо жутких чучел диких зверей.

В конце лестницы Хьюго остановился:

– Подожди здесь, Лора. Я положу ее в кровать.

Он скрылся за двойными дверями, а я огляделась. Стены были увешаны мрачными, потемневшими от времени портретами. На мой взгляд, все в этой части дома напоминало о смерти. Интересно, подумала я, как будет выглядеть первый этаж, когда унесут цветы и снимут свадебные украшения? Но мне не удалось как следует испугаться – Хьюго появился буквально через пару секунд.

– Сюда, – сказал он и повел меня по коридору.

Я вцепилась в его руку, но он аккуратно освободил ее и вместо этого слегка придержал меня под локоть. Возле третьей двери он остановился:

– Вот твоя спальня, Лора. Надеюсь, она тебе понравится.

Я заглянула в комнату. Было видно, что там совсем недавно сделали ремонт, все выглядело новым и чистым. На обоях был узор из веточек лаванды, на полу лежал бледно-зеленый, яблочного оттенка, ковер, и мебель тоже была очень приятная. Я обратила внимание на кремового цвета кушетку – мне всегда хотелось иметь такую у себя дома. Через приоткрытую дверь я заметила современную ванную, отделанную плиткой. Но все это не имело никакого значения, потому что слова Хьюго ударили меня прямо в сердце. Я почувствовала, что у меня внутри как будто застыл кусок льда.

– Что ты имеешь в виду, Хьюго? Ты хочешь сказать, нашаспальня?

Хотя мне было совершенно очевидно, что эта комната не предназначена для мужчины. В ней не было абсолютно ничего мужского.

– Я бы предпочел, чтобы у нас с тобой были разные спальни, Лора. Мысль спать в одной постели с другим человеком представляется мне отталкивающей. И мне кажется, что совместное пользование ванной комнатой вряд ли способствует сохранению романтических отношений в браке.

Первый раз за этот день мой оптимизм меня подвел. Кусок льда в груди становился все больше, давил на ребра, не давал дышать, и к глазам у меня подступили слезы. Нужно было что-то ответить, и я решила наконец прямо высказать Хьюго все, что думаю:

– Хочу довести до вашего сведения, сэр Хьюго, что, на мой взгляд, общая супружеская постель является неотъемлемой частью близких и доверительных отношений. Я не претендую на совместное пользование ванной комнатой, но хочу, чтобы мы делили постель!

– Конечно же время от времени мы будем делить постель. Возможно, ты заметила, что это третья дверь по коридору. Между нашими спальнями расположена комната, в которой мы сможем проводить время вместе, когда сочтем нужным.

– И кто именно будет решать, когда это нужно? Что, если я захочу заняться с тобой любовью утром? Что я должна делать? Постучаться к тебе и попросить перейти в «комнату для сексуальных утех»? Эта средняя комната ведь комната для секса, если я правильно понимаю?

– Ты ведешь себя как ребенок, Лора. День был очень насыщенный, мы оба устали, и я решил, что сегодняшней ночью нам лучше отдохнуть. Кроме того, здесь Алекса. – И где же спит Алекса?

– Она тебя не побеспокоит. Я сам за ней пригляжу на случай, если она будет дурно спать после всех сегодняшних волнений. В эту ночь, как ни в какую другую, она должна чувствовать мою любовь и заботу. Завтра мы уезжаем в свадебное путешествие, и она останется одна.

С этими словами он ушел. Вот просто так – взял и ушел. Даже не поцеловал меня на ночь.

Он явно на меня злился, но за что? Я никак не могла этого понять. Может быть, за то, что мне не понравился дом? Или за то, что мы с тобой шептались? Я правда не знаю. Но я вдруг почувствовала: из меня как будто выпустили дух. Я нечасто использую выражения вроде этого, но теперь точно знаю, что оно означает.

Наверное, я была в шоке. Я не знала, что мне делать – ворваться к нему в спальню и потребовать, чтобы он лег со мной, или собрать вещи и уйти из этого дома. Ничего этого я, конечно, не сделала.

Я так долго и так терпеливо ждала этого дня. Но даже огромное разочарование по поводу несостоявшейся брачной ночи бледнело перед невеселым будущим, которое меня ожидало. Неужели мы не будем спать вместе? Лежать рядом в кровати ночь за ночью, слушая дыхание друг друга, чувствуя тепло наших тел? Неужели я не смогу прижаться к своему мужу, когда мне не спится, или если мне приснился плохой сон, или если у меня просто болит живот? Неужели некому будет положить на него руку, чтобы успокоить боль?

Я не осознавала, что по щекам у меня текут слезы, пока не заметила мокрые следы на своем прекрасном свадебном платье. Слева от меня было большое, в полный рост, зеркало; я посмотрела на свое отражение… красивая, несчастная, одинокая невеста. Картинка, разрывающая сердце.

Очень медленно я расстегнула платье и аккуратно повесила его в шкаф. Если бы я порвала его на мелкие кусочки, мне наверняка стало бы легче, но я знала, что потом пожалею об этом.

Я решила, что приму душ и лягу в постель. Может быть, Хьюго поймет, как жестоко он со мной поступил, раскается и придет ко мне позже. Но роскошные масла и кремы для тела, которые я приготовила специально для этого случая, так и остались в моей сумке. Я подумала, что от их чудесного аромата мне будет только еще более грустно. Потом я забралась под одеяло, подтянула колени к подбородку и обняла себя руками – мне казалось, что так боль переносится чуть легче. И стала ждать.


Так я и проснулась сегодня утром. Одна. Мне удалось немного поспать – наверное, сказалась усталость. Но вчерашний ком льда в груди так и не растаял.

Я понимала, что мой следующий шаг станет решающим для наших отношений. Мне так хотелось, чтобы наш брак был удачным! Поэтому я попыталась продумать, какая тактика будет наиболее успешной. Моим самым первым и естественным порывом было затеять серьезный разговор. Прямо сказать, чего я хочу. Заставить его прислушаться ко мне.

Может быть, все это шутка? Почему я только сейчас осознала то, что могла понять много месяцев назад? Ведь это очевидно – почему же мне понадобился кризис? Учитывал ли Хьюго мое мнение вообще хоть когда-нибудь? Приходило ли ему в голову – хоть раз, – что он может быть не прав?

Все, что он делает, вроде бы делает для меня. Но может быть, он просто прикрывается этим, чтобы сделать все по-своему? Или он действительно заботливый, щедрый, великодушный человек, каким я его всегда считала? Мужчина, который пытается облегчить мою жизнь во всем, в чем только возможно. Он вместе со мной покупает мне одежду – говорит, что знает самые лучшие магазины; и кроме того, он за все платит. Он всегда делает заказ за нас обоих в ресторане, потому что знает лучшие блюда в каждом конкретном месте. Он сам организовал свадьбу – в качестве подарка для меня.

Я и вправду запуталась. Какой он на самом деле? Маньяк, который пытается контролировать всех вокруг (как однажды предположила моя матушка), или добрый, внимательный, предупредительный человек? Мои мысли все время вращались по кругу; я так и сидела на кровати, обхватив голову руками. В конце концов я просто не выдержала:

– О господи! Как же из всего этого выбраться!

Откуда-то сбоку вдруг раздался детский голосок. Оказывается, в комнате я была уже не одна.

– С тобой все в порядке, Лора? С кем ты разговариваешь?

Я отняла руки от лица и посмотрела на Алексу. У нее был очень озабоченный вид. Одета она была во все розовое (ее любимый цвет) – и, несомненно, одежду выбирала она сама. У меня немного зарябило в глазах. Но ничто не могло затмить невероятную красоту этой девочки.

– Папа послал меня к тебе. Он говорит, что тебе пора вставать. Ты в порядке? – повторила она.

Изо всех сил сдерживая слезы, я улыбнулась и кивнула.

– Хочешь пообниматься? Папа говорит, что обниматься – это всегда помогает. И он любит, когда я его обнимаю.

Я протянула руки и прижала ее хрупкую фигурку к своей груди. Если бы Хьюго предложил мне пообниматься! Я бы почувствовала себя лучше от одного только этого.

– Спасибо, Алекса. Мне и вправду очень помогло. – Я отпустила Алексу и посмотрела в ее хорошенькое личико. – Скажи папе, что я приму душ и спущусь через полчаса. Запомнишь?

Она бросила на меня слегка презрительный взгляд, как будто я предложила ей слишком легкое задание, а потом потянулась и поцеловала меня в щеку.

– Я рада, что ты здесь, Лора. Ты мне нравишься.

С этими словами она, подпрыгивая, выскочила из комнаты. Я почувствовала, что все запутывается еще больше. Я заставила себя встать с постели, выползла в ванную и встала под горячий, почти обжигающий душ – такой, чтобы едва можно было вытерпеть. Мне нужно было хорошенько все обдумать. Мы с Хьюго очень, очень разные. Мы по-разному воспитывались. Может быть, среди людей его круга считается нормальным, что у мужа и жены отдельные спальни.

Надо прекратить думать, что Хьюго устроил все так, чтобы было удобно только ему. Надо прекратить искать в его действиях подтекст; он щедрый и заботливый, и за этим ничего не стоит, просто так оно и есть.

Я слишком бурно на все реагирую. Да, некоторые вещи я представляла себе совсем по-другому. Значит, нужно изменить то, что меня не устраивает. Я дам Хьюго понять, что мы не можем спать раздельно. Но напирать и настаивать на своем нельзя, с Хьюго это не сработает. Единственный выход – сделать вид, что уступаешь. Споры тут не помогут. Я заставлю его понять, как много он теряет, но как-нибудь по-другому.


И вот я здесь. Первый день моей замужней жизни подходит к концу. Предполагается, что я отдыхаю перед путешествием – мы улетаем сегодня вечером. И я все еще не знаю куда. Очередной сюрприз от Хьюго. Он утверждает, что мне понравится, и я ему верю.

Начало было ужасное, ничего не скажешь, я чувствовала себя так, будто мир развалился на части, но теперь настроена куда более позитивно. Я уже познакомилась с уборщицей, миссис Беннет. Очень приятная женщина и настойчиво называет меня «леди Флетчер», хотя я просила ее звать меня просто Лора. Хьюго сказал, что я могу выбрать любой обслуживающий персонал по своему желанию при условии, что они не будут жить здесь постоянно. Ему это не нравится (хотя не то чтобы у нас в доме не хватало для них места!). Я уже сказала, что буду готовить для него сама, так что повар нам не нужен. Я сумею его смягчить, обязательно, мне просто нужно время!

Был только один неловкий момент. Наверное, я должна привыкнуть к тому, что иногда буду ощущать себя третьим лишним рядом с Хьюго и Алексой. Они принадлежат друг другу с того самого дня, как Алекса родилась, и неудивительно, что порой я чувствую себя так, будто совсем ни при чем. Думаю, это нормальное состояние для отчимов и мачех. В общем, когда я спустилась вниз – без всяких следов слез на лице, и я горжусь этим, – они оба были в утренней гостиной. Алекса хохотала, а Хьюго что-то рассказывал ей низким голосом – видимо, нечто очень забавное. Я улыбнулась как можно ослепительнее.

– Папа рассказывает мне смешную историю! – захихикала Алекса. – Давай, папа, я хочу узнать, что было дальше!

Меня не перестает поражать, что она говорит законченными распространенными предложениями. Аннабел платит немалые деньги за уроки по развитию речи. Вероятно, это гораздо удобнее, чем говорить с ребенком самой.

Но Хьюго не захотел рассказывать дальше, и мне показалось, что я прервала их в самый неподходящий момент.

– Не сейчас, Алекса. Лоре неинтересны наши глупые истории.

– Конечно, интересны, Хьюго. Я бы с удовольствием послушала. – Я улыбнулась. Он не должен знать, как больно уязвил меня вчера, подумала я.

– Никаких историй. Алекса, пожалуйста, заканчивай завтрак.

Мой позитивный настрой вдруг поблек, но тут Хьюго встал, улыбнулся и подчеркнуто любезно отодвинул мне стул. Я почувствовала огромное облегчение. Все будет хорошо. Я люблю своего мужа, и он тоже меня любит, я уверена в этом. Нам просто нужно привыкнуть друг к другу.

Итак, через пару часов мы уезжаем. И я снова взволнована и полна хороших предчувствий. Я «отдыхаю» в своей симпатичной спальне – и она действительно симпатичная! Хьюго явно много думал над ее декором. Мне захотелось взглянуть на ту, другую спальню, о которой он говорил вчера и которую я так грубо обозвала «комнатой для сексуальных утех». Но у Хьюго не оказалось с собой ключа, так что придется подождать, пока мы вернемся из свадебного путешествия. А может быть, тогда это будет уже вообще не важно, потому что мы сумеем все уладить.

Очень тебя люблю,

Лора.

Глава 16

Том Дуглас был рад, что у него появилось немного времени на размышления перед встречей с экс-супругой Хьюго. Сначала он пытался поддерживать разговор с Алексой и Ханной, но девочка была слишком расстроена, а Ханна, судя по всему, молчалива от природы, поэтому в конце концов Том сдался и погрузился в собственные мысли. Учитывая то, что Стелла рассказала Бекки, ему еще придется побеседовать с Ханной, но не в присутствии Алексы.

Мнение Бекки о Лоре, однако, показалось ему интересным.

– Кажется, ее больше волнуют эти чертовы маслины, чем то, что у ее мужа могла быть любовница, – язвительно заметила она. – Вы с ней очень нянчитесь, но это не дает никакого эффекта. Все равно что пытаться выжать воду из камня. Что-то здесь явно не так. Не знаю, в чем дело, но что-то определенно есть.

Том знал, что Бекки не совсем понимает его modus operandi [2], но в таких ситуациях он всегда предпочитал сохранять с людьми, вовлеченными в расследование, хорошие отношения. На этой стадии расследования они зачастую выдавали больше информации при дружелюбном обращении. Том слегка нажал на Имоджен, потому что почувствовал ее беспокойство, но он был уверен, что ее алиби подтвердится. Эта женщина была слишком умна, чтобы врать в том, что легко можно проверить. А вот спасенные от проституции девушки из фонда отчего-то вызывали у него подозрение. Том не слишком верил в то, что у каждого полицейского есть «чутье», но каждый раз при упоминании фонда интуитивно чувствовал неладное. И очень надеялся на то, что в конце дня появятся новости о пропавшей девушке, Данике Божин.

Наконец водитель – его откомандировали из местного отделения полиции специально для того, чтобы он возил Тома, – притормозил у симпатичного небольшого домика в георгианском стиле, где жили Аннабел Флетчер, ее дочь и няня. Плюс, насколько понял Том, регулярно сменяющие друг друга все более молодые и все более неподходящие мужчины. Дом был выкрашен в кремовый цвет, наличники на окнах – в белый. Территория вокруг была чистой и ухоженной; подъездная дорожка оканчивалась круглой лужайкой перед самым домом, в центре которой возвышался маленький фонтан. Дом был гораздо меньше усадьбы Эшбери-парк, но, по мнению Тома, неизмеримо красивее.

Он открыл дверь; притихшая Алекса и Ханна вылезли из машины. Том искренне посочувствовал бедной девочке. Сам он все еще переживал смерть брата, которая случилась больше года назад, и хотя благодаря Джеку он жил теперь в роскошных условиях, Том с радостью переселился бы в однокомнатную каморку, если бы это могло вернуть Джеку жизнь.

Он с трудом представлял себе, как может выглядеть бывшая леди Флетчер, но уж точно не так, как та женщина, что вышла сейчас им навстречу. Том знал, что экс-супруге Хьюго должно быть около пятидесяти, и ожидал, что она будет ухоженной и лощеной, но Аннабел Флетчер, казалось, испробовала на себе все самые худшие достижения пластической хирургии. Она была болезненно худой, но при этом с большой грудью, странно не соответствовавшей фигуре. На ней были обтягивающие розовые джинсы, розовые босоножки на высоком каблуке и открытый черный топ. Должно быть, в доме очень тепло, подумал Том, если она рискует носить такую одежду в конце октября.

Аннабел была при полном макияже, включая густые накладные ресницы, а на голове у нее красовались огромные солнечные очки. Это показалось Тому особенно забавным – на дворе стоял хмурый октябрьский день, и Аннабел находилась дома. Она кокетливо склонила голову к плечу и улыбнулась, но шевельнулись при этом только ее губы, само же лицо осталось неподвижным. Может быть, у нее такая мимика, мелькнуло в голове у Тома… а скорее это просто избыток ботокса.

– Леди Флетчер? Старший инспектор детектив Том Дуглас. Мне жаль, что пришлось вас побеспокоить, но мне необходимо с вами побеседовать. Я не знаю, насколько близки вы были с вашим бывшим мужем, но все равно позвольте мне выразить вам свои соболезнования.

– Старший инспектор, рада с вами познакомиться. Пожалуйста, входите… и позвольте вас заверить, что смерть Хьюго Флетчера не является потерей ни для меня, ни для всего человечества.

С непроницаемым лицом Том вошел в дом. Теперь ему еще больше хотелось задать Аннабел Флетчер пару вопросов.

Аннабел провела его в почти целиком стеклянную комнату, уставленную растениями в горшках и кадках.

– Какой чудесный зимний сад! – заметил Том.

– Это оранжерея, инспектор. Выражение «зимний сад» сразу вызывает в памяти отвратительные пластмассовые пристройки к маленьким домикам. Они похожи на гигантские бородавки на лице, не правда ли?

– Прошу прощения, леди Флетчер. – Бывшей леди Флетчер явно не хватало аристократичности, но она изо всех сил старалась произвести впечатление дамы из высшего общества. Аннабел опустилась на плетеный диван, Том присел на стул напротив.

– Как вам известно, теперь мы уверены в том, что вашего бывшего мужа убили. У нас есть основания подозревать, что убийство было совершено женщиной, но пока это все, что мы знаем. Я пытаюсь понять, каким человеком был сэр Хьюго, узнать как можно больше о его жизни, чтобы определить возможный круг лиц, заинтересованных в его смерти.

– Ну, я бы и сама с удовольствием прикончила его, инспектор, но я этого не делала. Он был напыщенным, самодовольным, крайне неприятным извращенцем, инспектор.

Тому не раз приходилось слышать, как бывшие жены называли мужей напыщенными и самодовольными. Но извращенец? Это было уже чересчур. Аннабел вытащила из лежащей на столе пачки сигарету и прикурила от элегантной серебряной зажигалки.

– Вы сказали, что с радостью прикончили бы его. Прошу меня извинить, но это стандартный вопрос. Не могли бы вы сказать мне, где находились в субботу между 11.00 и 12.30?

Аннабел выпустила длинную струю дыма и улыбнулась, ну или попыталась это сделать настолько, насколько позволяло обколотое ботоксом лицо.

– Я знала, что вы спросите. Я была здесь, разумеется. И прежде чем вы зададите следующий вопрос, скажу – я была одна. Ханна повезла Алексу в спортклуб, в бассейн. У нас все еще нет собственного бассейна; Хьюго не желал на него разоряться. Скупой тип.

– Позвольте прояснить все до конца. Все утро вы были здесь одна – и никого не видели, ни с кем не разговаривали?

– Все верно. Но уверяю вас, инспектор, мне хотелось убить Хьюго много раз в жизни, и если бы я действительно решилась, это случилось бы еще много лет назад. Мне нисколько не жаль, что он умер, но я бы не стала пачкать руки.

Она стряхнула пепел с сигареты и вызывающе посмотрела на Тома.

Честно говоря, Тому абсолютно не верилось, что Хьюго мог бы раздеться, улечься на кровать и позволить этой женщине привязать себя. Она так явно его ненавидела, что вряд ли он рассматривал ее в качестве сексуальной партнерши. И тем не менее в жизни встречались и более странные вещи.

– Леди Флетчер, в Эшбери-парке мы прослушали несколько сообщений на автоответчике, среди которых было одно от вас. Вы намекнули на то, что сэр Хьюго каким-то образом вас обманул и что он планирует изменить свое завещание. Не могли бы вы объяснить, что имели в виду?

– О господи. Если бы я знала, что этот ублюдок позволит себя прикончить, я бы, конечно, не стала оставлять такие сообщения. К счастью, у него не было времени изменить завещание – по крайней мере, мой адвокат меня в этом уверял. Он сказал, что любые изменения, дополнения и тому подобные штуки должны быть сначала напечатаны, а потом еще их нужно отослать Хьюго на подпись плюс заверить все в присутствии свидетелей. Так что будем надеяться, что какой-то умный человек сделал нам всем большое одолжение и избавил мир от Хьюго, пока он не причинил вреда кому-нибудь еще.

Аннабел глубоко затянулась, и ее лицо стало казаться еще более худым.

– Он уже провернул со мной один трюк. Когда мы развелись, я получила этот дом и еще попросила дом в Португалии. Он как раз такие терпеть не мог, а я хотела иметь миленькую виллу с бассейном и чтобы соседями были англичане – ну, подходящего круга, разумеется. Я выбрала дом в элитном поселке, где территория включает в себя два поля для гольфа, хотя я терпеть не могу гольф.

Том от души пожелал про себя, чтобы она затушила сигарету или хотя бы открыла окно – дым летел ему прямо в лицо, как будто у него в голове был спрятан особый магнит. К счастью, Аннабел встала и направилась к двери.

– Не могу понять, почему Лоре захотелось купить этот их дом в Италии. Я смотрела фотографии, что привозила Алекса, – совершенно богом забытое место, и кругом одни чертовы итальянцы!

Она остановилась и глубоко вздохнула:

– Слушайте, прежде чем мы продолжим, может быть, выпьете чего-нибудь? Я буду водку с тоником. Может, налить вам того же самого?

– Нет, спасибо, леди Флетчер. У меня к вам еще несколько вопросов, а потом мне нужно будет вернуться в Лондон.

На своих высоченных каблуках Аннабел процокала к выходу и скрылась где-то в глубине дома. Том проводил ее взглядом. Интересно, почему Хьюго вообще на ней женился, подумал он. Возможно, в свое время она была неотразимой красавицей, но при этом явно происходила из «не той» семьи. Родители Лоры тоже не были богатыми или знатными, но она обладала определенным классом и знала, как себя вести. Аннабел же ее полная противоположность.

Она вернулась довольно быстро, держа в руке большой, доверху наполненный стакан. Том заподозрил, что водки в этой смеси куда больше, чем тоника, но это совершенно его не касалось. Кроме того, выпивка могла развязать Аннабел язык.

– Давайте вернемся к тому, чем вас так огорчил сэр Хьюго.

– Да-да, конечно. Я рассказывала о доме, да? Так вот. По соглашению о разводе я получала этот дом и виллу в Португалии. И миллион в год до тех пор, пока Алексе исполнится восемнадцать лет. За ее обучение платит Хьюго, он переводит деньги напрямую школе. И еще он платит Ханне. Ужасная женщина, дико тоскливая и противная, но моего мнения, естественно, никто не спрашивал. Когда Алекса покинет дом, я буду получать три четверти миллиона вплоть до своей смерти – с учетом инфляции, разумеется, потому что я еще очень молодая женщина.

Конечно же она была гораздо старше, чем пыталась казаться, и Том это прекрасно понимал; но этот дом стоил по меньшей мере три миллиона, и дом в Португалии, судя по всему, тоже тянул не меньше чем на миллион или два, так что Аннабел Флетчер была хотя и далеко не молодой, но весьма обеспеченной женщиной.

– Хотите верьте, хотите нет, но миллион – это не так уж много, если вы должны придерживаться определенного образа жизни. Иногда мне не хватает средств, и поэтому я решила продать дом в Португалии и получить на руки некоторые свободные деньги. Сделка была организована через компанию Хьюго – они прекрасно справляются с такими делами и всегда умеют получить лучшую цену. Вот только я понятия не имела, что на самом деле вилла не является моей собственностью. Я могу ею только пользоваться. В соглашении о разводе это было очень хитро сформулировано, а я, как выяснилось, наняла на редкость тупого адвоката. В общем, там было сказано, что Хьюго «согласен предоставить мне в любом месте по моему выбору второй дом стоимостью не более двух миллионов фунтов». Или что-то в этом роде. Это было десять лет назад, так что, конечно, теперь вилла стоит гораздо больше. И оказывается, эти слова не означают, что она на самом деле моя. И я узнала об этом, только когда попыталась ее продать. Я же вам говорю, он полный ублюдок.

Аннабел сделала большой глоток. Однако это не объясняло истории с завещанием, и Том попросил рассказать и об этом тоже.

– Да, это еще не все. Когда я обо всем узнала, естественно, тут же сменила адвоката и велела ему разобраться во всем как следует. Так вот, оказалось, что завещание составлено тоже очень хитро и, возможно, я не буду получать такое же содержание, как сейчас, после смерти Хьюго. Я-то думала, что он передал деньги в траст, чтобы обеспечить мне нормальное будущее, но я ошибалась. Я вообще во многом ошибалась относительно этого человека. Отвратительный тип, честное слово.

Аннабел с силой вдавила окурок в большую хрустальную пепельницу, уже полную таких же окурков, перемазанных губной помадой.

Том подавил приступ кашля. Он не слишком хорошо разбирался в трастовых фондах, но аккуратно записал все детали, чтобы их можно было перепроверить. По его мнению, Аннабел могла спокойно продать этот дом и на доход от него жить в свое удовольствие без всякого содержания от Хьюго. Однако у леди Флетчер, по всей видимости, были совсем другие критерии относительно того, что такое «жить в свое удовольствие». Ну разумеется, что будет с ее лицом, если прекратить регулярные инъекции ботокса, подумал Том.

– Когда ваш бывший муж пообещал вычеркнуть вас из завещания?

– Мой новый адвокат попытался решить эту проблему, но все двигалось очень медленно. Ну и… я позвонила Хьюго на прошлой неделе и в разговоре… перешла на личности. Я ему пригрозила, и он бросил трубку. Через два дня его адвокат передал мне через моего адвоката, что Хьюго собирается пересмотреть свое завещание и отменить распоряжения насчет трастового фонда ввиду того, что я не проявила благодарности и не оценила в должной мере его щедрость. Тогда я снова ему позвонила и оставила то самое сообщение, которое вы слышали.

Из личного опыта Том знал, что завещания могут быть очень запутанными и ненадежными. Однако совершенно очевидно, что Аннабел Флетчер, даже если она была недовольна своим положением, жилось гораздо лучше при живом Хьюго, чем при мертвом, даже если бы он действительно вычеркнул ее из своего завещания. Ему было всего лишь пятьдесят с небольшим, так что впереди у Аннабел были долгие годы комфортной обеспеченной жизни плюс хороший запас времени, чтобы повлиять на Хьюго и убедить его изменить завещание в ее пользу. Том заглянул в записную книжку.

– Не могли бы вы пояснить следующие слова, леди Флетчер: «Ты купил мое молчание один раз, но теперь цена возросла, так и знай». Это из сообщения на автоответчике, которое вы оставили сэру Хьюго.

Первый раз за все это время Аннабел как будто смутилась.

– О… это просто… словом, ничего особенного. Нечто личное, что касалось только меня и Хьюго. Если не возражаете, я бы не хотела об этом говорить.

– Прошу прощения, но вам придется объяснить, что вы имели в виду.

Аннабел вздохнула. Ей явно не хотелось вдаваться в подробности.

– Мы познакомились, когда я работала у матери Хьюго. И я случайно узнала о некоторых… особенностях Хьюго… Странностях, если хотите. В общем, о таких вещах, которые он ни за что не хотел открывать кому бы то ни было. Сначала я захотела немного улучшить свою внешность. Сделать кое-какие небольшие пластические операции. Он заплатил. Потом я решила, что будет совсем неплохо стать леди Флетчер. И попросила его жениться на мне. У него не было выбора, и он согласился.

Ее самодовольный тон резанул ему слух. Что за удовольствие выходить замуж за того, кто просто вынужден на тебе жениться? И что такого ужасного совершил Хьюго, что у него не было другого выбора?

– Конечно, жить с ним оказалось совсем другое дело. Это было невыносимо. Когда мы разводились, я подумала, что он, естественно, захочет скрыть от Лоры некоторые отвратительные детали. Я пообещала хранить молчание и получила дом. Имейте в виду, я никогда его не шантажировала. Я просто говорила ему, чего хочу, и он уступал моим требованиям. Когда я позвонила на прошлой неделе, угрожать, что расскажу все Лоре, было уже бессмысленно. Понятно, теперь она знает все его грязные секреты. И я слегка пригрозила, что выложу все прессе о его извращенных наклонностях. Испорчу его белоснежную репутацию. Ну, вы понимаете.

– Вы хотите сказать, он не был таким уж белоснежным?

Аннабел злобно расхохоталась:

– Господи, конечно нет! Какой там белоснежный! Даже не бледно-серый. Он был человек с большими странностями, инспектор. Но я бы предпочла обойтись без подробностей. Во всем виновата эта ведьма, его мать, я так считаю.

– Если ваш муж был таким странным, как же вы отпускали к нему дочь? И разрешали ей проводить с ним рядом так много времени?

Аннабел возмущенно фыркнула:

– Она и его дочь тоже! Кроме того, он ее обеспечивает, так что я не могу возражать. В любом случае с ней всегда Ханна. И ей Хьюго тоже платит. И она ведет себя как влюбленная корова, так что даже не знаю, лучше от этого или хуже.

Тому, у которого тоже была дочь, было трудно переварить такое безразличие, но он решил не заострять на этом внимание. Но «извращенные наклонности» Хьюго, учитывая обстоятельства его смерти, могли оказаться весьма важными.

– Боюсь, мне все же придется попросить вас изложить эти подробности, даже если вам неприятно. Это не праздное любопытство и не желание заглянуть в чужое окно. Вашего мужа почти стопроцентно убила женщина, и способ убийства подразумевает некий сексуальный акт. Так что будьте добры, расскажите все, о чем вы знаете.

Аннабел откинулась на спинку дивана, сделала еще один большой глоток и закурила новую сигарету.

– Хорошо, я расскажу, – с отвращением выговорила она. – Видимо, у меня нет выбора. Но это не слишком приятная история. Вы уверены, что не хотите выпить?


От выпивки Том отказался, но позже, сидя в машине, которая везла его обратно в Лондон, почти пожалел об этом. За рулем был не он, водителя вызвали специально, чтобы машина Бекки могла остаться в Оксфордшире. Он не был в шоке от услышанного – в конце концов, он уже давно работал в полиции и прекрасно знал, что творится порой за закрытыми дверями. Но тем не менее он был удивлен.

Было не совсем ясно, что из рассказанного Аннабел являлось преувеличением или, может быть, даже выдумкой брошенной жены. Возможно, пока будет лучше поделиться этой информацией только с Синклером. И еще нужно попросить Джеймса узнать, что за констебль фигурировал в той истории с заключением Лоры Флетчер в психбольницу. Бекки умница, что сумела вытянуть такие сведения из Стеллы Кеннеди.

Был темный, мокрый осенний вечер. Том рассеянно смотрел в окно, едва обращая внимание на пейзаж, размышлял о событиях дня и думал, как собрать воедино кусочки головоломки, которая с каждым часом становилась все сложнее.


Девушка встала с постели и осторожно подобралась к окну. Она дежурила так каждую ночь. Нужно было, чтобы он пришел, и пришел как можно скорее – хотя она и очень этого боялась. Если бы только она могла открыть окно! Может быть, ей удалось бы привлечь внимание какого-нибудь прохожего. Она ни разу не видела здесь никаких прохожих… но все же тогда у нее появилась бы хоть какая-то надежда. А вдруг кто-то, не испугавшись темноты, вышел бы прогуляться с собакой по этим безлюдным тропинкам.

Но окно было сделано из закаленного стекла, и рамы привинчены шурупами. Он сам сказал ей об этом. И к тому же с внутренней стороны оно было забрано стальной решеткой, так что она не смогла бы разбить стекло, даже если бы нашла, чем это сделать.

Она взглянула на засаленный матрас на полу и пластиковый столик рядом. Ни то ни другое не годилось, а до остальной мебели в комнате ей было не дотянуться. Как только он открыл дверь и втолкнул ее внутрь, ею овладел безумный страх. Она рассердила его, и теперь должна была понести наказание. Но больше всего ее испугало само наличие этой комнаты, где все было готово и как будто ждало ее.

Она посмотрела на цепь вокруг своей щиколотки и проследила ее взглядом по всей длине до того места, где цепь прикреплялась к толстой дубовой балке. Даже если бы у нее был инструмент, ей никогда в жизни не добраться до потолка. Нужно спать как можно осторожнее, а то цепь снова запутается, и она не сможет освободиться.

Ей вдруг пришло в голову, что если бы она была животным – например, кроликом или лисой, – то отгрызла бы себе ногу, лишь бы выбраться из ловушки. Но такое ей, конечно, не под силу. Наверное, не под силу.

И кроме того, она была уверена, что он придет. Когда решит, что она уже достаточно помучилась.

Глава 17

Том вернулся в контору вечером и как раз успел к брифингу, в котором участвовали два офицера из отдела по борьбе с преступлениями, связанными с торговлей людьми. Ему передали бумажку с фамилиями: инспектор Черил Лэнгли и детектив Клайв Хорнер. Том невольно улыбнулся: Черил оказалась маленькой и пухленькой, с широкой улыбкой, а Клайв – высоким, худым и нескладным, с длинным печальным лицом. Вместе они составляли забавную пару. Черил как раз излагала мнение отдела о деятельности сэра Хьюго.

– Ему удалось проделать огромную работу при довольно трудных обстоятельствах. Торговля людьми – серьезнейшая проблема, вы все это, без сомнения, знаете. Когда девушки попадают в эти сети, выбраться им практически невозможно. Им говорят, что они якобы могут себя выкупить, но сутенеры забирают себе восемьдесят процентов их заработка, так что это нереально. Они требуют от двадцати до сорока тысяч фунтов за девушку.

Том быстро прикинул, что, даже исходя из минимальной цены, фонд «Аллиум» должен был потратить не меньше двух миллионов только на то, чтобы выкупить девушек у сутенеров. А еще, разумеется, были расходы на устройство их дальнейшей судьбы.

Черил кивнула своему коллеге, и он продолжил. У Клайва был немного высоковатый голос, что совсем не соответствовало его внешности.

– Сэр Хьюго не просто выкупал девушек и подыскивал им жилье и работу. У фонда также имелось несколько центров помощи и даже конспиративных квартир. Те девушки, которые не содержались под замком, всегда могли обратиться в центр, хотя многие на это не решались из страха перед местью сутенеров. Еще сотрудники фонда время от времени проводили акции, агитируя мужчин не обращаться к проституткам. Хотя в этом последнем они вряд ли преуспели.

Беседа постепенно привлекла внимание всех в конторе, и один из молодых сотрудников задал Клайву вопрос:

– Наверное, я здесь единственный, кто этого не знает, но все же, как им удается провозить этих девушек из Восточной Европы в Великобританию?

Клайв оперся о край стола и улыбнулся. Сейчас он выглядел более уверенным в себе.

– Хороший вопрос. Казалось бы, есть множество мест, где их могли бы задержать. Но, как вам известно, несколько лет назад появилась такая штука, как Шенгенское соглашение, и оно открыло границы между странами-участницами. Показывать паспорт уже не обязательно. Все, что нужно сделать, – это вывезти девушек из их родной страны, а дальше они могут спокойно пересечь Францию, Италию, Германию и так далее. Некоторых провозят морем в Италию, других – по суше. Остается только проникнуть в Великобританию. И хотя мы работаем над тем, чтобы наши границы, наоборот, стали надежнее, невозможно обыскать каждую фуру, въезжающую в страну. Мы вынуждены полагаться на собственную интуицию и удачу.

Все, что рассказывал Клайв, было очень интересно, но Тому нужно было прежде всего раскрыть убийство.

– Как вы думаете, выгодна ли была этим преступникам смерть Хьюго Флетчера? – спросил он.

Ответила ему Черил:

– Честно говоря, мы думаем, что это маловероятно. Пресса на каждом углу кричала, какой опасности он подвергается, но все это, в общем, чушь. Поймите меня правильно, мы восхищаемся тем, что делал сэр Хьюго, но разговоры о риске и угрозе для жизни – это не более чем пиар. Он хорошо платил этим людям. Они устанавливали свою цену, он соглашался, С какой стати им его убивать? Объективных причин для этого не было. Даже эти кампании, нацеленные на то, чтобы не поощрять проституцию и сексуальное рабство, – сутенеры могли видеть в этом бесплатную рекламу. Так что им это могло быть и на руку.

Этот ответ удивил Тома – как и все вокруг, он считал, что ради этих девушек сэр Хьюго рискует собственной жизнью.

Ему бы хотелось остаться и послушать дальше, но нужно было доложить Синклеру о том, что рассказала Аннабел. Том чувствовал, что эта информация точно имеет отношение к делу, но никак не мог понять какое.


Он почти слово в слово передал Синклеру свой разговор с Аннабел. Суперинтендент слушал молча и очень внимательно.

– Что вы об этом думаете? Мы не можем не принять во внимание сходство между тем, что якобы заметила тогда Аннабел, и сценой убийства. Мы не разглашали такие подробности, так что она могла бы узнать об этом только в том случае, если бы сама была там и видела все своими глазами. Но если это она его убила, то вряд ли начала бы в деталях описывать сцену убийства, верно? Это было бы невероятно глупо.

Не дожидаясь ответа, Том продолжил:

– Она заявила, что действительно желала Хьюго смерти, но ни за что не стала бы марать свои наманикюренные ручки – или что-то в этом роде. Откровенно говоря, я не думаю, что это она. Но разумеется, о сексуальных предпочтениях Хьюго мог знать кто-то еще. И этот кто-то тоже мог его шантажировать. К тому же Аннабел могла и сболтнуть где-нибудь о странных вкусах мужа, хотя клянется, что не делала этого.

Синклер обеспокоенно покачал головой:

– Однако это не дает нам ответа на вопрос «кто?», не так ли? Подумайте об этом, Том, и давайте поговорим завтра. Вам нужна свежая голова.

– Мне кажется, пока стоит держать эту информацию между нами. Не хочу, чтобы скандальные подробности отвлекали наших людей от дела. Я сообщу им только факты: настоящее имя первой жены Хьюго – Тина Стиббонс, она была сиделкой у матери Хьюго и сменила имя, когда вышла замуж. Видимо, имя Тина звучало недостаточно шикарно.

– Поступайте по вашему усмотрению, Том, – сказал Синклер. Его лицо причудливо искривилось – иногда он делал странные гримасы. – У меня такое ощущение, что мы держим в руках все кусочки этой головоломки, но не знаем, как их сложить.

Том кивнул. Складывать кусочки – это была его задача, но в данный момент он и понятия не имел, как может выглядеть картинка целиком.

– Еще одно, и я ухожу. Как мне думается, никто на самом деле не верил в то, что Хьюго подвергает свою жизнь опасности. Даже его жена относилась к этому с иронией. Тогда зачем ему понадобились телохранители? Действительно ради пиара или он все же был в опасности? Только никто об этом не знал…


С чувством облегчения Том повернул ключ в двери и вошел в свою квартиру. Он нажал на выключатель, и всюду загорелся свет. Том повернул дриммер так, чтобы лампы горели вполсилы – сейчас ему хотелось только уюта и покоя. Он включил стереосистему, поставил диск Натали Мерчант, и музыка зазвучала сразу во всей квартире. Перейдя в спальню, Том сбросил с себя одежду и прошел в ванную, чтобы быстро принять душ. Ему хотелось смыть с себя всю грязь, которая, как ему казалось, налипла на него после всего, что пришлось сегодня выслушать. Быстрый душ превратился в десять минут стояния под самой горячей струей воды, какую он только мог вытерпеть. После этого Том натянул древние, но очень удобные черные спортивные штаны и белую футболку и отправился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь нехитрое на ужин.

Он налил себе бокал пино-нуар, поставил на плиту кастрюлю с водой и плеснул на сковороду немного оливкового масла. Потом достал из холодильника упаковку с уже нарезанной вяленой грудинкой, бросил ее на сковородку и слегка поджарил. Затем разрезал на половинки несколько спелых помидоров черри и руками порвал немного базилика. Вода в кастрюле закипела, и он опустил туда порцию спагетти.

Есть совсем не хотелось, но Том из опыта знал: без еды от него толку не будет, так что нужно было сообразить что-то быстрое и простое. Пока варились спагетти, он присел за стол, обхватил ладонями бокал с вином и глубоко задумался. Кто такой Хьюго Флетчер на самом деле? Образец добродетели, как думали все окружающие, или человек, которого описала Аннабел? И если она ничего не придумала, как это могло повлиять на его жизнь с Лорой? Ничего не сходилось. Они как будто имели дело с двумя совершенно разными людьми.

Пискнул таймер; Том добавил к грудинке помидоры и базилик, потушил пару минут, несколько раз крутанул мельницу с черным перцем, осторожно выложил на сковороду спагетти и перемешал. Потом снова выложил все уже на тарелку, потер сверху пармезан, долил в бокал вина и уселся за барную стойку. Не успел он поднести ко рту первую вилку – спагетти оказались хоть и простыми, но невероятно вкусными, – как раздался звонок видеодомофона. Том обернулся. На экране было лицо Кейт. Он рванул к домофону и схватил трубку, в то же мгновение забыв о еде.

– Кейт, что ты здесь делаешь? С Люси все в порядке?

– Да, с ней все хорошо. Она с няней. Могу я войти?

Мне нужно с тобой поговорить.

Том испытал невероятное облегчение, но в то же время немного разозлился. Для чего бывшей жене понадобилось беспокоить его и прерывать ужин, если с дочерью все в порядке? Он нажал на кнопку «открыть», снял с двери цепочку и вернулся обратно за стол. Воспоминания о том, каким тоном Кейт разговаривала с ним вчера, были еще совсем свежими.

Через какое-то время Кейт вошла в кухню. Взглянув на нее, Том с трудом сдержал удивление. Его бывшая жена всегда была хороша собой и обладала экзотической внешностью, но сегодня ее красоту подчеркивал идеальный макияж. Блестящие темные волосы, которые Кейт обычно собирала в небрежный хвост, были распущены и мягко струились по плечам. Проглотив комментарии, Том кивнул на холодильник.

– Белое вино в холодильнике, если ты его еще любишь. Бокалы там. – Он показал на один из кухонных шкафчиков. – Надеюсь, ты не станешь возражать, если я закончу ужин. Я очень хочу есть.

– Ты всегда готовил лучше, чем я. Одно из тех качеств, которых мне не хватает.

Очень странно, подумал Том. Кейт никогда даже не намекала, что у него есть какие-то положительные черты. Во всяком случае, не в последние несколько лет после рождения Люси.

Кейт налила себе бокал вина, села на высокий табурет напротив и улыбнулась:

– Красивая квартира, Том. Ты здорово все обставил.

В ее глазах, очевидно, это была настоящая роскошная жизнь – такая, какая и должна быть у достойных людей. В этой квартире действительно было все, что только можно пожелать, за исключением души. Том не выбирал ни одного предмета, все сделали дизайнеры. Здесь были темнокоричневые кожаные диваны, огромный телевизор с плоским экраном, сверкающая белыми глянцевыми фасадами кухня – все самое лучшее и дорогое. Но в квартире не было ничего от самого Тома, от его личности – разве что книги и CD, сложенные стопками на полу. Вероятно, дизайнер не ожидал, что современный мужчина будет читать – книжные полки в квартире предусмотрены не были.

Его подозрения усилились.

– Мы оба прекрасно знаем, что это не было куплено на мою зарплату полицейского, – без особой теплоты заметил он. – Что еще за визит-сюрприз, Кейт? В наш прошлый разговор ты была не слишком дружелюбно настроена. Я правильно все помню?

– Извини. Я была… не в порядке. Сейчас у меня много всего происходит, и я нервничала. Я не хотела вести себя как стерва.

Тому было что на это ответить, но он решил промолчать. Кейт вздохнула:

– Я должна кое-что тебе сказать.

Не отрываясь от спагетти, он бросил на нее быстрый взгляд.

– Я хотела, чтобы ты узнал это от меня. Мы с Декланом решили расстаться. У нас ничего не получилось… и пора что-то с этим сделать. Прости, что я накричала на тебя вчера, но причина была, собственно, в этом.

Том искренне удивился. В первый раз за все время он узнал, что у Кейт и Деклана не все гладко, впрочем, он никогда об этом и не спрашивал. Люси была счастлива, а это единственное, что его волновало.

– Что случилось?

Горло Кейт судорожно дернулось. Она явно волновалась.

– Я ушла от тебя по ряду причин, Том. Все твое время отнимала работа, мне это не нравилось, а Деклан… он был таким внимательным. А ты всегда был занят очередным убийством или чем-то там еще.

Том взял тарелку и смахнул остатки спагетти в мусорное ведро. Есть ему расхотелось совершенно. Все это он слышал и раньше, и много раз. Зачем Кейт снова возвращаться к этой теме?

– О, не смотри на меня так. Мне было очень тяжело. Деклан тоже много работает, но его работа хотя бы предсказуема, я знаю, чего ожидать. Я не против, что он рано встает и уходит на работу с рассветом – мне все равно надо собирать Люси в школу. Он поздновато приходит, но, во всяком случае, в одно и то же время. И он действительно приходит. Всегда.

Кейт замолчала. Том видел, что разговор дается ей нелегко, но помогать не собирался.

– К сожалению, не только я обратила внимание на то, что он такой обходительный и внимательный. В последнее время он часто уезжал на корпоративы со всей командой, и я совершенно случайно узнала, что команда на самом деле состоит из одного-единственного члена. Он уверяет, что там все кончено и что это было всего лишь мимолетное влечение, но мне все равно. Не хочу знать никаких подробностей. Мы не женаты, и я не готова все забыть и простить, а через несколько лет обнаружить, что все повторилось. Я собираюсь найти себе какую-нибудь квартиру и уехать от него.

– Мне жаль, что все так вышло, Кейт. Я из собственного опыта знаю, как это больно, когда спутник жизни предпочитает тебе кого-то другого.

Том понимал, что это мелочно, но после того, как Кейт не моргнув глазом бросила его ради прекрасного Деклана, чувствовал к ней мало симпатии.

– Не надо, Том. Мне правда очень, оченьжаль, что я была такой пустышкой. Я должна была ценить твои достоинства, а не покупаться на внимание и комплименты. Теперь я понимаю, что ты гораздо лучше, чем он. Несравнимо лучше.

Эти слова совершенно не тронули Тома. Он прекрасно знал, что прежде всего Кейт привлекали шестизначная зарплата Деклана и его не менее значительные ежегодные бонусы. Пока он не понимал, что задумала бывшая жена, но в любом случае это уже ему не нравилось. Одно тем не менее беспокоило его больше всего.

– Куда ты собираешься уезжать, Кейт? Я только что переехал сюда, чтобы быть рядом с Люси. Не успел я как следует устроиться, как ты уже снова срываешься с места. Куда на этот раз?

– Прекрати. Тебе очень нравится твоя теперешняя работа, и я это знаю, так что совершенно не чувствую себя виноватой в том, что вытащила тебя сюда. Хотя сама я здесь, возможно, не останусь.

Том не верил своим ушам. С тех пор как Кейт его бросила, в его жизни много что произошло – и это были сплошь неприятные события. Только теперь все начало более или менее налаживаться. Когда Кейт ушла, она забрала с собой Люси и переехала в другой конец страны, совершенно не заботясь о том, как это отразится на нем. Он далеко не всегда мог освободить выходные, а на поездки в Лондон вылетали бешеные суммы, которые он тогда не мог себе позволить. Развод всегда обходился дорого, а Том твердо настаивал на том, что именно он, а не Деклан, должен обеспечивать Люси.

Затем умер его брат Джек, и помимо жены Том потерял еще и брата. И если бы не эта работа, он потерял бы и дочь. Они смогли бы видеться только изредка, не каждые выходные, и Люси выросла бы без него. А к этому Том был не готов.

– Куда ты думаешь поехать? И почему ты вообще об этом думаешь? У Люси здесь друзья, и тебе вроде бы тоже тут нравится.

– Все очень просто – я элементарно не могу себе это позволить. Во всяком случае, жить на том уровне, к которому я привыкла. И я не хочу, чтобы Люси меняла образ жизни.

Все ясно, подумал Том. Когда Кейт оставила его, ей казалось, что зарплата Деклана подходит ей куда больше, чем зарплата Тома. Но когда умер Джек, выяснилось, что все свое состояние он оставил Тому, а это были очень большие деньги, учитывая, что незадолго до этого Джек продал свой процветающий бизнес. Любой бы догадался, на что нацелилась Кейт.

– Я куплю тебе дом, Кейт. Тебя это устроит? Достойный дом в достойном районе и с радостью буду поддерживать тебя материально до тех пор, пока ты не найдешь себе нового мужчину, а я не сомневаюсь, что ты его найдешь. Ты знаешь, что будущее Люси обеспечено – я об этом уже позаботился. Этого достаточно, чтобы ты осталась?

– Том, я пришла не за этим.

Том едва не рассмеялся Кейт в лицо. Из стереосистемы вдруг зазвучала «Моя любимая жена», песня Натали Мерчант, одна из его самых любимых вещей, и он не сдержал ироничной улыбки. Успокаивающая атмосфера, которую он пытался создать, была испорчена непоправимо. Том подошел к проигрывателю, выключил музыку и замер: Кейт незаметно возникла прямо у него за спиной и обвила его руками. Ее грудь терлась о его спину, он чувствовал ее сквозь тонкую ткань своей футболки.

– Том, посмотри на меня.

Полный мрачных предчувствий, он обернулся. Кейт обняла его за шею; ее большие карие глаза были совсем близко. Эти глаза держали его в плену много лет. Сейчас в них была мольба. Кейт просто не может чувствовать себя нормально, если рядом с ней нет мужчины, вдруг понял Том. А он на данный момент самая подходящая – если не единственная – опция.

– Прости меня за то, что я сделала два года назад. Это была огромная ошибка, и больше всего в жизни я сожалею именно об этом.

– Кейт, ты завела себе любовника. Ты меня бросила. Ты практически разрушила меня. Но сейчас я чувствую себя нормально и не собираюсь проходить через все это еще раз.

После того как Том узнал, что у Кейт роман, он долго мучился чувством вины. Прошло довольно много времени, прежде чем он осознал – причина крылась прежде всего в желании его жены искать приключения на стороне. Ей было недостаточно его любви, видимо слишком спокойной и постоянной. Но сама Кейт придерживалась другой точки зрения.

– Ну ты же понимаешь, что все не так примитивно. Тогда я не смогла перед ним устоять. Знаю, это звучит сентиментально, но я чувствовала себя страшно одиноко, а он уделял мне внимание, ухаживал за мной. Ты не представляешь себе, что это такое, Том. С тобой этого никогда не случалось.

Том решительно оторвал от себя руки Кейт и отошел в другой конец комнаты, так чтобы она уже наверняка не могла до него дотянуться. Он с удивлением понял, что все еще злится на нее, хотя прошло уже столько времени.

– Ты что, всерьез считаешь, что у меня никогда не возникало желания или возможности переспать с другой женщиной? Думаешь, ты единственная, с кем такое произошло? Думаешь, я понятия не имею, каково это – когда кто-то просто входит в комнату, и ты чувствуешь волнение только от того, что знаешь – этот человек хочет тебя так же сильно, как ты его?

– Да ладно, Том. Ты полицейский. Ты не можешь завести интрижку с коллегой, потому что это будет стоить тебе работы. А больше ты ни с кем и не видишься.

Том старался держать свой гнев под контролем. Кейт всегда считала, что она не властна над обстоятельствами и своими чувствами. Ей никогда не приходило в голову, что только она сама отвечает за свои собственные действия.

– На это я могу тебе сказать две вещи, Кейт. Первое – я встречаю массу людей в связи со своей работой, и если бы ты чуть больше интересовалась моей жизнью, то знала бы об этом. И второе – я бы не стал заводить роман с коллегой не из страха вылететь с работы, а из-за того, что был женат. И еще. Если ты думаешь, что я сумел удержаться, чтобы не потерять работу, то почему тыне могла удержаться, чтобы не потерять мужа?

Однако Кейт было не так-то просто сбить с толку. Она снова подошла к нему, положила руки на плечи и заглянула в глаза. Том напрягся. Она была невероятно красива. Его тело не могло не отреагировать на нее, но ум кричал «нет». Он не стал ни отталкивать ее, ни привлекать к себе; просто замер на месте.

– Я совершила ошибку, Том, вот и все. Я живой человек, и у меня нет твоей силы воли. И я не хочу жить в красивом доме в красивом районе вдвоем с Люси. В Манчестере у нас хотя бы есть друзья, а здесь у меня нет никого. То есть никого, кроме тебя.

Она потянулась к его губам. Два года назад Том дал бы отрезать себе правую руку за этот миг. Сейчас же он придержал Кейт за талию и слегка отстранил ее. Ни один из них не произнес ни слова, и ни он, ни она не знали, что произойдет дальше. Том не мог допустить, чтобы Кейт поцеловала его, но было так легко поддаться искушению, глядя на ее пухлые розовые губы.

Кейт заговорила первая:

– Почему мы не можем снова быть семьей? Ты, я и Люси? Она тебя любит, ты это знаешь, и я тоже. Мне очень стыдно за то, что я сделала, и клянусь тебе жизнью Люси, что такое больше не повторится. Никогда. Мы были счастливы когда-то, мы можем попробовать все вернуть. Ради Люси.

Кейт пустила в ход козырную карту. Возможность жить вместе с Люси и видеть ее каждый день и каждый вечер была невероятно соблазнительной. Но сама того не осознавая, Кейт нечаянно разрушила чары. Здравый смысл взял верх. Теперь он точно знал, что за игру она ведет. Ее красота не стоила жертв; за привлекательной оболочкой ничего не стояло. Кейт нельзя было назвать плохим человеком, но она была пустышкой. Раньше это не приходило Тому в голову, но Кейт никогда не принимала обдуманных решений. Она просто реагировала на те или иные события. Он осторожно снял руки с ее талии и расцепил ее объятия.

– Я бы очень хотел видеть Люси каждый день. Но ты и я… мы уже прошли точку невозврата. Давай я подыщу тебе жилье, так чтобы ты смогла уйти от Деклана, и посмотрим, что будет дальше.

– Это решительное «нет» или «может быть»?

Том продолжал держать ее за руки – отчасти чтобы Кейт не вздумалось снова его обнимать, а отчасти потому, что сейчас он причинял ей боль и знал об этом.

– Скажем так: пусть сначала уляжется пыль. А потом мы поговорим о том, что будет лучше для нас обоих.

Том понимал, что скажи он недвусмысленное «нет», и Кейт сядет в первый же поезд до Манчестера. Нужно было дать ей некоторую надежду, хотя даже ради Люси он не смог бы снова сойтись с бывшей женой – зная, что главной его привлекательной чертой являются деньги. Но сейчас было необходимо сохранить статус-кво.

– Может быть, найти что-нибудь поближе к тебе? Я могла бы начать поиски завтра. Так ты сможешь видеть Люси, когда захочешь, а если мы будем снимать жилье, тебе будет легче сделать следующий шаг, когда ты будешь к нему готов. Что скажешь?

– Хорошо, посмотри, сообщи мне, сколько это стоит, но не связывай себя никакими обязательствами. В любом случае договор об аренде, скорее всего, придется подписывать мне, так что пообещай, что не будешь ничего предпринимать до того, как поговоришь со мной. Просто поищи. Если тебе нужно срочно уйти от Деклана, снимите номер в гостинице. Я оплачу счет.

Кейт улыбнулась, и он заметил торжествующий огонек в ее глазах. Но пока еще Том не мог найти в себе храбрость, чтобы сказать ей правду.

– Я знала, мы что-нибудь придумаем. Я позвоню тебе завтра, когда найду подходящий вариант.

Кейт нежно поцеловала его в небритую щеку и вышла – почти танцующей походкой.

Теперь Тому нужно было думать о двух вещах сразу: о деле и об экс-супруге. И почему-то ему казалось, что сегодня ночью ему не удастся хорошенько выспаться, как он планировал.

Глава 18

За ужином все были несколько подавлены и погружены в свои собственные мысли. Стелла попробовала слегка разрядить обстановку, но ее попытки завязать общий разговор на нейтральную тему успеха не имели. В конце концов, после торопливой беседы с Лорой, пока Стелла варила на кухне кофе, Имоджен удалось сбежать в свою комнату.

– Лора, послушай. Если ты не хочешь, чтобы я читала дальше, я не буду. Да, я настаивала на этом, но просто ты сказала, что я ничего не понимаю, и я разозлилась.

Если тебе слишком тяжело, я это прекращу.

Лора грустно улыбнулась:

– С самого начала я делала это через силу. Но сейчас мне кажется, что это мне действительно нужно. Мне необходимо, чтобы хоть кто-нибудь меня понимал, и ты – самый подходящий человек. В каком-то смысле для меня это будет огромное облегчение. Я ведь писала эти письма, потому что хотела с тобой поделиться, но так и не смогла. Один раз я почти решилась тебе все рассказать, помнишь? Но момент был потерян. Когда я писала, всегда представляла себе тебя, как будто ты сидела рядом со мной, в комнате, и я могла во всем тебе признаться. Но в реальности мне было слишком стыдно за свою глупость и слабость. У меня только одна просьба – избавься от писем сразу же, как только прочитаешь. Я больше не хочу их видеть и не хочу о них вспоминать.

– Ну, если ты уверена… Тогда я не буду пить кофе, а лучше пойду к себе. Скажи мне в любое время, если захочешь все остановить.

И вот она сидела в своей комнате вместе с все более уменьшающейся пачкой писем и машинкой для уничтожения бумаг из кабинета Хьюго.

Имоджен глотнула виски – это показалось ей более подходящим напитком на ночь, чем кофе, и пододвинула к себе очередное письмо.


Сентябрь 1998 года

Моя дорогая Имоджен,

сегодня я приняла решение: никогда не покажу тебе эти письма. Так зачем же ты их пишешь? – могла бы спросить меня ты. Но видишь ли, Имо, это меня утешает… Какое смешное слово? Мне кажется, что я разговариваю с тобой и даже вполне представляю себе, что бы ты мне ответила. Но зато я не сгораю со стыда, рассказывая тебе об этом. Есть в этом смысл, как по-твоему? А мне действительно невыносимо стыдно. Странно, что именно я чувствую себя униженной. Интересно, кстати, почему люди часто ощущают стыд и унижение вместо своих близких? Но ладно, что-то я разболталась.

Я в Сорренто. Сейчас сижу и смотрю на Неаполитанский залив, и он прекрасен. Я мечтала любоваться этим видом много лет. Но никогда не думала, что в такой чудесной обстановке буду чувствовать себя так, как чувствую теперь. Никакие виды не могут уменьшить боль.

Хьюго рядом нет. Он остался в отеле, чтобы сделать кое-какие телефонные звонки. Мне было просто необходимо побыть одной и подумать. Я хотела арендовать машину, но он настоял на том, чтобы я взяла шофера. Эта идея мне совсем не понравилась, потому что я прекрасно умею водить и сама, но когда машина начала петлять по узким и крутым горным дорогам, где с одной стороны скала, а с другой – пропасть, а из-за поворота на бешеной скорости то и дело вылетали итальянские водители, я поняла, что Хьюго был прав.

У меня такое ощущение, что он прав всегда.

Проблема в том, что я как-то растерялась. Не знаю, может быть, все это просто смешно. Я сотни раз прокручивала эту ситуацию в голове. Может быть, мои романтические мечты не имели никакого отношения к реальности? В общем, случилось вот что. Мне бы очень хотелось узнать, что ты обо всем этом думаешь, но вряд ли я когда-нибудь спрошу.

На следующий день после свадьбы мы улетели в свадебное путешествие. Несмотря на то что я твердо решила постараться увидеть все с точки зрения Хьюго, все равно чувствовала такую особенную тупую боль внутри – со мной так всегда бывает, когда я пытаюсь делать вид, что счастлива. Мне кажется, я сумела скрыть свои чувства; я знала, что, если скажу хоть что-нибудь, это обязательно закончится ссорой, а ссориться мне совсем не хотелось. Понимаешь, я все еще думаю, что смогу все уладить.

Мне стало немного лучше, когда мы приехали в аэропорт. За нами прибыла машина с шофером, которая отвезла нас в Хитроу, – и я все еще не знала, куда мы едем! Хьюго помог мне собрать чемоданы для отпуска, и, судя по тем нарядам, что он отобрал, мы должны были отправиться в какое-то место потеплее, чем Англия, к тому же довольно гламурное. И я не разочаровалась.

В аэропорту мы быстро прошли в зал вылета для пассажиров первого класса. Хьюго наклонился ко мне и прошептал мне в ухо всего одно слово: «Венеция». Вот это действительно был уже мой Хьюго. Он улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку. Не знаю, что овладело им накануне, но теперь он снова был мужчиной моей мечты, и он знал, что Венеция – мое самое любимое место на земле! Я была там всего один раз – как ни странно, не в отпуске, а на конференции, помнишь, но все же нашла время и покататься на вапоретто [3]по Гранд-каналу, и выпить коктейль «Беллини» в «Гарри-баре». Кстати сказать, бар меня разочаровал. И я всегда хотела вернуться в этот город снова, лучше всего – с любимым человеком, и проехаться вместе с ним на гондоле. Да-да, это банально и пошло, я знаю, но так романтично. И Хьюго решил отвезти меня именно туда!

И это была не единственная приятная неожиданность. Когда я спросила, где мы будем жить, он дал идеальный ответ:

– В «Чиприани», где же еще? – В его глазах искрился смех. – Не самый мой любимый отель, но я подумал, что ты оценишь.

Я была невероятно взволнована. Конечно же я просто напридумывала себе ужасов, а на самом деле все обязательно будет хорошо.

– Сколько мы там пробудем?

– Всего пять дней. – Хьюго улыбнулся. – А потом мы летим в Неаполь, а оттуда отправимся в Позитано – еще на пять дней.

Я не могла поверить своим ушам. Амальфийское побережье! Он подумал абсолютно обо всем!

Поскольку мы летели первым классом, стюардесса очень мило мне улыбалась, а как только мы взошли на борт, немедленно принесла бокал ледяного шампанского. Знаешь, я могла бы привыкнуть к такой жизни! Хотя, разумеется, в жизни есть гораздо более важные и приятные вещи, чем преимущества, которые может дать богатство.

Мне казалось, что все складывается идеально. Когда мы зарегистрировались в отеле, администратор спросил Хьюго, не хочет ли он зарезервировать столик в ресторане, и я снова услышала ответ, на который надеялась:

– Спасибо, но мы лучше поужинаем у себя в номере.

Возможно, мне нужно будет проконсультироваться с шефповаром насчет меню. И я был бы вам очень благодарен, если бы вы сразу же прислали в номер бутылку шампанского «Кристалл».

Номер, однако, меня слегка разочаровал – оказалось, что там две спальни, и Хьюго явно предполагал, что я буду спать в одной, а он – в другой. Вместе с тем я ведь уже решила, что скандалами делу не поможешь и работать над этой проблемой нужно медленно и осторожно. То, что кажется странным мне, вовсе не странно для Хьюго.

– Дорогая, почему бы тебе не принять ванну и не одеться для обеда? – сказал он.

Я обвила его руками и тихо шепнула на ухо:

–  Одеться, любимый? Ты уверен, что хочешь именно этого?

Хьюго нежно отвел от себя мои руки и улыбнулся. У него такая чудесная улыбка – в глазах как будто пляшут огоньки.

– Вполне уверен. Я бы предпочел, чтобы в этой восхитительной обстановке ты сидела напротив меня в одном из своих красивых платьев, а не неглиже. Прошу тебя, доставь мне это удовольствие.

Что ж, в принципе, я не возражала и поэтому решила подготовиться, как следует. Я набрала себе ванну с пышной пеной и с наслаждением в нее погрузилась. Я с нетерпением предвкушала этот вечер – и конечно же ночь.

Я надела шелковое платье голубовато-зеленого оттенка. Оно прекрасно подчеркивало мои рыжие волосы, а я знала, как они нравятся Хьюго. Спереди платье выглядело довольно скромно, но вырез на спине почти достигал талии, так что вся спина была открыта. И оно прекрасно на мне сидело – не слишком облегало, но и не висело. Это был один из самых любимых нарядов Хьюго.

Ужин был великолепен. За лососем, маринованным в имбире, последовали нежнейшие баклажановые ньокки в соусе из пекорино, а потом – телячье филе под соусом «антибуаз», которое просто таяло во рту. Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее! После этого я даже подуматьне могла о десерте, не то что съесть хоть кусочек… но Хьюго поднес мне ко рту ложку с пряным грушевым сорбетом, и я почувствовала, что попала прямо в рай! Я сидела напротив своего элегантного, утонченного мужчины и не могла на него налюбоваться. Он был так хорош собой и так чудесно одет, одновременно шикарно и небрежно, – классические черные брюки и карамельного оттенка льняной пиджак. Верхняя пуговица на его белоснежной рубашке была расстегнута, и я заметила несколько темных волосков, выглядывавших из выреза. Мне нестерпимо хотелось протянуть руку и расстегнуть еще пару пуговиц и поцеловать его в эту ямочку у шеи. Да, я ничего не скрываю. Так оно и было.

Я решила не пить много и ограничилась двумя небольшими бокалами вина. После обеда Хьюго выпил еще рюмочку граппы, но я хотела сохранять ясную голову. Мы вышли на террасу нашего номера; перед нами расстилалась лагуна. Это был рай, другого слова мне не найти.

Я чувствовала, что не стоит обнимать Хьюго первой. Он любит «вести», и я подумала, что пусть так оно и будет. Мы стояли и смотрели на море, а потом он обнял меня за плечи. Я слегка подалась к нему, как бы давая понять, что я не против, но ни на чем не настаиваю. А затем он сказал то, что я так жаждала услышать.

– Лора, я вполне осознаю, что вчера мы начали не слишком удачно, и мне очень жаль, что наши отдельные спальни стали для тебя неприятным сюрпризом. Уверен, очень скоро ты оценишь преимущества такого подхода, но я понимаю, что в твоем кругу это не считается нормой. Мне следовало отнестись к этому более мягко. Но сегодня наша настоящая первая брачная ночь, дорогая.

Не возражаешь, если мы пойдем в твою спальню?

Я попыталась не придавать значения этой реплике насчет моего круга, потому что, по сути, Хьюго был прав. На самом деле я сильно нервничала. Вчера я была более чем уверена в себе, но эта уверенность здорово поколебалась. Я чувствовала, что должна действовать очень осторожно, чтобы не испортить все снова. Мне хотелось сказать ему, как сильно я его люблю и как он для меня важен, но я побоялась нарушить это хрупкое ощущение близости. И подумала, что сейчас он предпочел бы скорее восхищение, чем эмоции.

– Хьюго, я только хочу сказать, как благодарна тебе за этот отпуск. Ты так прекрасно все придумал, и все, чего я хочу, – это сделать тебя невероятно счастливым.

Да-да, я знаю, Имо, это было высокопарно и как-то неестественно, но я выбрала правильный тон. Он просиял, и мы, держась за руки, прошли с террасы в мою спальню – кстати сказать, роскошную, всю в золотых и серебряных тонах.

Сердце у меня билось часто-часто – даже не знаю, от волнения или от страха снова быть отвергнутой. Я повернулась к Хьюго, обняла его и подставила губы для поцелуя. Я смотрела ему прямо в глаза и видела в них настоящую жажду. Он поцеловал меня. Сначала нежно, потом все более страстно. Я начала расстегивать его рубашку, но он осторожно придержал мои руки. Не спеши, сказала я себе. Все должно быть постепенно. Потом он прижал мою голову к груди и стал гладить меня по волосам, приподнимая прядь за прядью и покрывая их поцелуями. Я еле сдерживалась, чтобы не форсировать события, но все же сдерживалась.

Он слегка отстранил меня и положил руки мне на плечи.

– Дорогая, ты прекрасна, и я так тебя хочу. Но мне хочется насладиться тобой, поэтому мы не должны торопиться. Пожалуйста, встань вон туда и дай мне на тебя посмотреть.

Он отошел и сел в кресло, не спуская с меня глаз. Это мне не понравилось. Мне бы хотелось, чтобы он меня обнимал.

– Я не совсем понимаю, Хьюго. Ты хочешь, чтобы я просто постояла там?

– Да, пару минут. Свет лампы так красиво падает на твои волосы. Я хочу как следует полюбоваться твоей красотой и запомнить эту ночь навсегда.

Я чувствовала себя немного глупо, хотя было приятно знать, что он считает меня красивой – по крайней мере мои волосы. Но я мечтала о том, чтобы он обнял меня и прижал к себе. Стоять там, на другом конце комнаты, было так… одиноко.

Он откинулся назад, на спинку кресла, и снова мне улыбнулся:

– Я бы хотел, чтобы ты разделась.

Я нахмурилась. Конечно, было ясно, что он имеет в виду, но я все равно переспросила.

– Это простая просьба, Лора. Туфли оставь, но все остальное, пожалуйста, сними. А я буду смотреть на тебя и восхищаться.

Значит, он хочет, чтобы я устроила стриптиз, подумала я. О нет, только не это. Ведь это будет первый раз, когда он увидит меня голой, и мне бы не хотелось, чтобы все было обставлено таким образом. Потом, если ему нравятся такие вещи, я с удовольствием буду его радовать, с этим у меня проблем нет, но сегодня? Сегодняшняя ночь – это ночь нежности и страсти; так мне казалось. Мы должны открывать друг друга, узнавать тела друг друга через прикосновения и поцелуи. Но сольное выступление? Я попыталась объяснить все это Хьюго – мирно и тактично.

– Я же не прошу тебя вести себя как шлюха, Лора. Я просто хочу, чтобы ты сняла с себя одежду постепенно, одну вещь за другой. До тех пор, пока на тебе ничего не останется. Тебе кажется странным, что я хочу полюбоваться твоим телом?

Что я могла сказать? В его устах это звучало как комплимент, но все же, да, это казалось мне странным и неестественным. И холодным, и каким-то… медицинским. Я попробовала еще раз:

– Пожалуйста, милый. Ты уверен, что я должна это делать? Мне хочется просто целовать и обнимать тебя.

– Представь себе, что ты – мой подарок. И я хочу очень медленно его развернуть. Не думал, что ты такая зажатая, Лора. Столько разговоров из-за небольшой просьбы.

Ну почему все, что он говорит, кажется таким логичным? Он каким-то образом представляет все так, будто дело во мне, будто это я создаю проблемы. Может быть, он прав? Может, дело действительно во мне? У меня совершенно нет комплексов по поводу своего обнаженного тела – в правильном контексте. Но то, что он от меня хотел, было предназначено исключительно для егоудовольствия, потому что мне эта идея не нравилась совсем.

А потом я взяла себя в руки. Что за глупости, сказала я себе. Вечно я все раздуваю. Ну и что такого, если он попросил меня раздеться? Это не преступление. Я мысленно дала себе пинка и решила просто взять и сделать так, как он сказал. Слава богу, на мне нет колготок, мелькнуло у меня в голове, и от этой мысли я чуть не рассмеялась вслух. Но веселилась я недолго.

Совершенно не то настроение – вот что было самым ужасным. Если бы мы уже хорошо знали друг друга в плане секса, я бы с удовольствием устроила ему шуточный стриптиз – танцевала бы под какую-нибудь дурацкую музыку, а он бы лежал на кровати и смеялся, – но в глазах у него при этом было бы настоящее желание. Или, может быть (в будущем), я бы приказала ему стоять смирно и не дотрагиваться до меня, а только смотреть, а я бы старалась соблазнить его. Но сейчас мне не хотелось ни того ни другого; и возможно, это была моя вина. Вот этого я понять не могу. Я могла бы сделать из всего игру, получить от нее удовольствие, но я просто стояла и пыталась выглядеть сексуально.

Сначала я расстегнула платье. На счастье, у него была довольно простая молния, и оно просто соскользнуло с моего тела. Не знаю, как бы мне удалось проделать все красиво, если бы пришлось снимать его через голову. Я на мгновение придержала его у груди, а потом позволила упасть на пол. При этом меня не отпускало ощущение абсурдности происходящего.

Хьюго посмотрел мне прямо в глаза, а потом перевел взгляд на мое тело. Мне казалось, что я физически его ощущаю.

Я собиралась продолжить – хотя, честно говоря, на мне уже мало что осталось, – но он вдруг поднял руку.

Я поняла это как сигнал остановиться и замерла.

– Для тебя это обычно – не носить бюстгальтера, Лора?

– Я подумала, что ты это оценишь, поскольку сегодня мы одни.

– У меня действительно есть кое-какие предпочтения относительно белья, но мы обсудим их в другой раз. Пожалуйста, продолжай.

Я проглотила довольно резкий ответ и опустила глаза. Радость и предвкушение, которые я чувствовала за ужином, быстро исчезали, как будто растворялись под холодным оценивающим взглядом Хьюго. Кроме туфель, на мне были всего лишь маленькие трусики; я наклонилась и медленно их сняла.

Теперь я могу перестать притворяться, что все было нормально, ну разве что слегка странновато. Я просто пыталась передать тебе все, как было, как я чувствовала себя в тот момент, и не думать о том, что случилось дальше, чтобы это не исказило картинку.

Сняв трусики, я, как могла, призывно посмотрела на Хьюго. Но в его взгляде я прочитала чуть ли не отвращение. Он встал, прошел мимо меня к окну и уставился на лагуну.

– Лора, ты очень меня разочаровала. Одевайся, – бросил он через плечо.

У меня внутри все перевернулось.

Что я сделала не так? Меня трясло от смешения самых разных эмоций, но я все же постаралась как можно спокойнее попросить его объясниться.

Он резко обернулся:

– Ты подделка. Дешевая подделка, не более. Не думал, что ты способна на такие подлые трюки.

На его лице было написано настоящее презрение, и я сразу почувствовала себя жалкой и уязвимой. Я стояла перед ним абсолютно голая, только в этих глупых босоножках на высоком каблуке. Невольно я прикрыла руками грудь, как будто защищаясь от удара.

Единственное, что приходило мне в голову, – его разочаровало мое тело. Я знаю, оно не совершенно, и, может быть, формы чуть пышнее, чем у современных моделей, но все же у меня хорошая фигура! Но он смотрел на меня с таким отвращением! Мое сердце сжалось; я ничего не понимала. Его следующие слова были для меня как пощечина.

– Ты меня обманула. Повторяю – я оченьразочарован.

Он снова отвернулся к окну, как будто ему нечего было добавить.

Теперь, когда я все это вспоминаю, мне кажется, что было бы естественно, если бы я в тот момент разозлилась. Во всяком случае, естественно с общепринятой точки зрения. Но дело в том, что в жизни все не совсем так. Когда человек, которого ты любишь, дает тебе понять, что ты не оправдала его ожиданий, ты не злишься. Ты чувствуешь себя дико одинокой и несчастной. По крайней мере, я чувствовала себя именно так. За все время нашего знакомства он ни разу не обидел меня, и все, чего мне хотелось, – это упасть перед ним на колени и умолять объяснить, чем я перед ним провинилась.

Но кроме всего, существует еще и такая вещь, как самоуважение. Мои переживания в тот момент напоминали американские горки: то вверх, то вниз, и теперь меня захлестнула гордость. Почему я должна чувствовать себя виноватой? Разве он не понимает, что причиняет мне боль? Разве мои чувства не имеют значения? Все смешалось в кучу – гордость, разочарование, стресс; мой вагончик провалился в очередную яму. Логика и здравомыслие уже не имели значения, эмоции взяли над ними верх. Чуть не плача, я попросила его объяснить, что происходит.

– Хьюго, я понятия не имею, в чем дело, но хочу, чтобы ты знал: ты делаешь мне очень больно. Что такого я совершила, ради бога?

Еще несколько секунд он стоял неподвижно, потом повернулся и показал пальцем куда-то ниже моего живота.

– Это!

Я неожиданно разозлилась. Впрочем, всего на пару секунд.

– А что, интересно, ты ожидал там увидеть? Пенис? – язвительно спросила я.

– У тебя рыжие волосы.

Я удивилась. Что он имеет в виду? Я взглянула вниз и вдруг поняла, в чем заключалась эта неожиданная проблема. Хьюго показывал на темную полоску волос внизу моего живота. Это открытие поразило меня еще больше.

– Ну да, сейчас у меня рыжие волосы. А еще раньше я была блондинкой, хотя от природы я брюнетка. Я крашу волосы, как и пятьдесят процентов женщин. А может, и больше. Что в этом плохого?

– Ты не понимаешь, да? Ну конечно. Одной из причин, по которым я женился на тебе, были твои прекрасные волосы. А теперь я обнаружил, что они ненастоящие.

Это было так глупо, что все мои эмоции вдруг схлынули. Осталось только тупое чувство удивления – я никак не могла поверить, что такая незначительная вещь может иметь для него определяющее значение.

– Но какая разница? Я, например, вышла за тебя замуж только по одной причине: потому что люблю тебя. Я ничего не знаю о твоем теле, но это совсем не важно. Ну как это может быть важно? Я хочу узнать его лучше, со всеми достоинствами и недостатками. Но люблю я прежде всего тебя!

Он снова отвернулся, как будто я была пустым местом.

Мне было по-прежнему больно ощущать себя отвергнутой, но понемногу я уже начинала заводиться, потому что все это было просто абсурдно. Но если уж ссоры не избежать, подумала я, то не стоит делать это в голом виде. Я сбросила босоножки, схватила красиво сложенный на кровати халат, накинула его и сразу почувствовала себя намного лучше. Он хочет скандала? Что ж, он его получит.

– Знаешь, Хьюго, у нас есть несколько вариантов. Первый: мы можем развестись. К моему огромному разочарованию, брак так и не был консуммирован. Второй: я могу купить рыжую краску для волос, но с этим придется подождать до завтра, пока не откроются магазины. Третий: ты всегда можешь завязать себе глаза. И четвертый. Может, ты прекратишь, наконец, вести себя по-идиотски?

Давай решай сам.

Как ни странно, в отличие от всех попыток объясниться и уладить дело миром, мой гнев возымел эффект. Хьюго ответилмне, хотя и холодно:

– Мне не нравится твой тон, Лора, и я не собираюсь мириться с такими словами, как «по-идиотски». Но тем не менее я понимаю, что моя реакция могла показаться тебе несколько чрезмерной.

Я едва удержалась от еще одного язвительного замечания.

– Ты не в состоянии понять всю важность этого фактора, но я постараюсь объяснить и надеюсь, что ты меня услышишь. Я женился на тебе потому, что ты очень похожа на одну дорогую мне женщину. Она была самым замечательным человеком из всех, кого я знал. У нее были прекрасные рыжие волосы, и до знакомства с тобой я ни разу не встречал девушку, которая была бы так на нее похожа. Мы обожали друг друга, и ты мне так ее напоминаешь – та же жизненная сила, та же фигура… но прежде всего – те же волосы.

Я не думала, что сегодня ночью может случиться что-нибудь, что уязвит меня еще больнее, но… это было как удар в солнечное сплетение. Я проглотила ком в горле и спросила, почему он не женился на ней, если она так чертовски прекрасна.

– Это было невозможно. А теперь ее больше нет в моей жизни. Я думал, что ты сможешь мне ее заменить.

Меня затошнило. Значит, все эти месяцы он был со мной не из-за меня самой, а потому, что я напоминала ему другую женщину. Возможно, она была замужем, у них был роман, а потом она вернулась к своему мужу. Но я должнабыла знать.

– Хьюго, ты меня любишь? Если отбросить все сходство между мной и той женщиной… ты хочешь быть моиммужем?

– Поскольку я не могу второй раз пережить этот позор развода, клеймо второго неудачного брака, нам нужно будет найти какой-то выход, чтобы помочь мне справиться с разочарованием. Поэтому да, Лора, я хочу остаться твоим мужем.

Сейчас, когда это пишу, я чувствую только печаль. Из-за того, что он не сказал, что любит меня. Из-за того, что он женился на мне, чтобы заменить мной другую женщину. Из-за того, что я позволила себя уговорить не заниматься сексом до свадьбы. Насчет своего цвета волос я никаких угрызений совести не испытываю. По-моему, это все-таки идиотство.

Но в тот момент я ощутила облегчение. Мой брак не закончился, у нас есть шанс все наладить, исправить все, что не так. Мне даже трудно объяснить почему. Я ожидала, что буду негодовать, метать громы и молнии, все в таком духе. Но к собственному удивлению, все, чего мне тогда хотелось, – это спасти наш брак. Я глубоко вздохнула, подошла к окну, где стоял Хьюго, обняла его и положила голову ему на плечо. И прошептала:

– Прости, что я не говорила тебе, что это не мой натуральный цвет. Если бы ты приехал в гости к моим родителям, то сам бы все узнал – там так много моих фотографий. Но честное слово, не стоит делать из этого проблему. Я могу быть рыжей столько, сколько тебе захочется. Давай пойдем в постель, милый? У нас все получится.

Хьюго повернулся и положил руки мне на плечи:

– Иди ложись. Я приду через пару минут.

Было ясно, что в эту ночь удовольствие самой снять с него одежду мне не грозит, но, по крайней мере, мы не собирались завтра же отправиться в суд. По глупости я решила, что сейчас не помешала бы легкомысленная шутка. Хьюго направился к двери, но я окликнула его:

– Ты можешь и не знать, милый. Может быть, та, другая женщина тоже красила волосы.

Он даже не замедлил шаг. Наверное, я могла бы заранее догадаться, что он мне ответит.

– Я знаю. Не красила.

И он закрыл за собой дверь.


Мне не очень хочется писать о том, что произошло дальше. Моя брачная ночь. Но я все-таки тебе расскажу.

Он вскоре вернулся в мою спальню в полотенце, обернутом вокруг бедер. Перед тем как его снять, он выключил свет, а затем скользнул в постель. Я прошептала, что предпочла бы оставить хотя бы одну лампу, потому мечтаю узнать его, разглядеть во всех подробностях – от ямочки у шеи до коленей и ступней, – или что-то в этом роде. Я хотела дать ему понять, как его обожаю. И если честно, мне просто хотелось увидеть собственного мужа обнаженным! Не думаю, что это такое уж необычное желание.

Но у Хьюго было другое мнение. Он не стал включать свет, а притянул меня к себе и начал целовать мою шею. Шею, не губы! Я всегда считала поцелуи чуть ли не самой сексуальной вещью на свете. Ничто другое не заводит меня так сильно! Но каждый раз, когда я пыталась его поцеловать, он как-то уворачивался. Я пробовала ласкать его, гладить его тело, но он перехватывал мои руки. Я подумала, что, может, это такая игра, прелюдия – он хочет, чтобы я как можно дольше сдерживалась, не дотрагивалась до него. И решила ему подыграть. Кажется, с Хьюго можно действовать только так.

Внезапно он взобрался на меня – буквально взобрался. Еще пара поцелуев в шею, и… Не уверена, что смогу написать, что было дальше. Господи, зачем я все это говорю?

Правой рукой он направил свой член внутрь меня. Это получилось не сразу, потому что… потому что мужское достоинство не было достаточно твердым. Я попробовала предложить немного замедлиться, поласкать друг друга подольше, но он как будто пропустил мои слова мимо ушей. То, что случилось дальше, было, откровенно говоря, просто неприятно. Не обращая внимания на мои ощущения, он ввинчивался в меня, явно пытаясь возбудиться, а потом напрягся, закряхтел, и все было кончено. Он осторожно отсоединился от меня и перекатился на спину.

Я не могла произнести ни слова. Слезы текли у меня по щекам, и я порадовалась, что он выключил свет. Мне не хотелось, чтобы он знал, как сильно я разочарована. Я прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, и подумала, что долго скрывать рыдания мне не удастся. Но я зря об этом беспокоилась. Хьюго вдруг пошевелился, и я поняла, что он вылезает из постели.

– Спокойной ночи. И он ушел.


На следующее утро я проснулась одна – опять. Никаких утренних занятий любовью или хотя бы объятий и поцелуев, чтобы хорошо встретить наступающий день. Я помню, что очнулась с какой-то тупой болью внутри; болью и странной пустотой, как будто пока я спала, кто-то высосал из меня мою душу. Сначала я даже не поняла, откуда взялось это ощущение. Странно. Обычно люди, с которыми случилось какое-то несчастье, говорят, что просыпаются вполне нормально, и только потом, через некоторое время после пробуждения, их накрывает осознание беды. Со мной всегда было наоборот. Я просыпаюсь с болью, но не сразу вспоминаю, что ее вызвало.

Итак, прошло всего лишь два дня моей семейной жизни, а я уже успела узнать, что мой муж женился на мне потому, что я напоминаю ему другую женщину, что мы должны спать раздельно и что наши занятия любовью – во всяком случае, пока – совершенно не похожи на страстное воссоединение двух любящих людей, как я себе воображала.

С тех пор произошло кое-что еще, потому что все, о чем я тебе сейчас пишу, было семь дней назад. Но пока я не могу написать больше. У меня не хватает решимости. Не сейчас.

Мне так хочется все тебе рассказать! По-настоящему рассказать, в реальности. Я не знаю, что мне делать, Имо. Я запуталась и очень несчастна. Но я должна быть оптимисткой. Поэтому сейчас я закажу большой бокал холодного белого вина и постараюсь сосредоточиться на положительных мыслях – перед тем, как вернуться в отель. К Хьюго.

Лора.

Глава 19

Утро понедельника выдалось солнечным и холодным – такие осенние дни Том особенно любил. После того как Кейт ушла, он всерьез подумывал, не открыть ли ему славную бутылочку односолодового виски, уже давно стоявшую в шкафу, но теперь радовался, что сумел устоять перед искушением. Вина было более чем достаточно, и он начал день с ясной головой. Во всяком случае, не с похмельной. Что же касалось мыслей, то в них царил полный разброд. Том думал о тысяче не связанных между собой вещей одновременно и никак не мог сосредоточиться на чем-то одном.

– Спасибо, Кейт, – пробормотал он. Учитывая всю сложность дела, сейчас ему меньше всего нужны были личные проблемы.

Для начала Том должен был заехать в штаб-квартиру, но потом собирался отправиться в Оксфордшир, и как можно скорее. Как и Бекки, он чувствовал непонятное скрытое напряжение между членами семьи, но, в отличие от нее, хотел докопаться до причины.

Несмотря на то что было всего семь утра, несколько сотрудников из его команды уже находились на месте. Самые большие энтузиасты, подумал Том. Он созвал всех на короткое совещание и попросил доложить новости, которые поступили по делу с тех пор, как одиннадцать часов назад он уехал домой. За тишиной и покоем – какая злая ирония!

Том прислонился к столу, а все остальные придвинули поближе стулья или расселись на столах. Аджай, как и всегда, начал первым:

– Мы раскопали кое-какую информацию по Тине Стиббонс, сэр. Однажды она уже имела дело с полицией. Она работала сиделкой у одного старого джентльмена в Кромере, и его дочь обвинила Тину в краже ценных марок. На альбоме осталось множество ее отпечатков, но Тина объяснила это тем, что рассматривала марки с разрешения хозяина. Сам он не помнил, давал ей альбом или нет. Дочь твердо стояла на своем и собиралась упрятать Тину за решетку, но за два дня до заседания суда вдруг сняла все обвинения. Марки так и не нашлись, Тина уехала из Кромера, и дело затихло. Местные власти были в ярости, но старик был при смерти, и им показалось неэтичным выдвигать против него и дочери обвинения в том, что они зря потратили время полиции. Полиция подозревала, что в деле имел место шантаж, но доказать ничего не удалось. Дочь почему-то резко захотела забыть обо всей этой истории. Бог знает, что там придумала Тина.

Том подумал, что Тина, она же Аннабел, согласно ее же собственным признаниям, действовала по уже знакомому образцу.

– Хорошая работа, ребята. Вам удалось раздобыть фотографию Тины?

– Конечно! И это не слишком приятное зрелище, доложу я вам. О чем вообще думал старина Хьюго? – заметил Аджай. Он всегда тщательнейшим образом заботился о своем костюме и прическе и гордился своей экзотической внешностью, так что замечание вроде этого было для него типично.

– Внешность – это еще не все. Она заботилась о его матери, и, возможно, он видел совсем другую ее сторону.

Где фотография?

– На доске у вас за спиной, босс. Вверху справа.

Том взглянул на белую магнитную доску и искренне поразился. Тина Стиббонс и Аннабел Флетчер были двумя совершенно разными женщинами. Бывшую жену Хьюго невозможно было узнать. Вчера она говорила об «улучшении внешности» и «кое-каких пластических операциях», но это было явным преуменьшением.

Одна из девушек вручила Тому чашку кофе – как раз то, в чем он особенно нуждался, – и кивнула на вторую фотографию.

– Вот это Аннабел вскоре после того, как стала леди Флетчер. Их свадьба наделала много шуму, хотя Хьюго и старался провести все за закрытыми дверями. Но при его положении… Папарацци дежурили постоянно. Вы когда-нибудь смотрели эти американские передачи о преображениях? Имидж-шоу?

Мужчины недоуменно переглянулись, но некоторые из девушек улыбнулись и закивали.

– Они выбирают самых некрасивых девушек и полностью изменяют их внешность. Без всяких преувеличений превращают гадких утят в прекрасных лебедей. Переделывают носы и подбородки, убирают мешки под глазами и жир с живота, делают новую грудь, ставят виниры на зубы, чуть ли не выращивают новую кожу на лице, удаляют волосы с тех мест, где их слишком много или не должно быть, а на голове, наоборот, наращивают. И вот потом, когда создают совершенно другого человека, девушке делают потрясающую прическу и макияж. Недостаток заключается только в том, что в результате этих изменений все девушки выглядят на одно лицо. Так вот, Тина Стиббонс как будто побывала на одной из этих программ. И новая внешность стоила ей не меньше полумиллиона фунтов, по моим прикидкам.

– Никому не кажется странным, что Хьюго свою первую жену превратил в прекрасного лебедя, а со второй поступил с точностью до наоборот? Или это только мои мысли? – вступил Аджай. Разумеется, он не мог не вернуться к своей любимой теме. Почти все согласно кивнули, но Том вдруг почувствовал странное желание вступиться за Лору.

– Вам всем известно, что она была больна и депрессия – или что там с ней было – конечно, не могла на нее не повлиять. Но я бы не стал так сразу списывать ее со счетов. В ней определенно что-то есть.

Разумеется, все тут же засвистели и заулюлюкали. Том улыбнулся. Разрядить атмосферу никогда не помешает, подумал он, пусть даже и за собственный счет.

– Ладно. Что еще мы имеем?

Он отпил кофе и оглядел комнату. Молодая девушкаконстебль подняла руку, и Том вспомнил, что ее зовут Элис.

– Мы проверили рейсы Лоры Флетчер и Имоджен Кеннеди. Все совпадает. Единственное белое пятно – это где Кеннеди провела ночь накануне. Я решила на всякий случай проверить рейсы до Парижа из всех лондонских аэропортов. Ну вдруг она прилетела сюда, сделала свое дело и улетела, а потом как бы вернулась. Но ничего не нашла.

– Хорошо, что вы об этом подумали, Элис. Неплохая работа. У нас нет причин подозревать Имоджен Кеннеди, и она заявляет, что не видела Хьюго много лет. Тем не менее, когда я спросил мнение Имоджен о нем, почувствовал, что она врет. Она отвечала как-то уклончиво. Сказала, что он был слишком скучным или серьезным, как-то так. В ее безразличии было что-то наигранное. К тому же Лора вдруг резко переменила свое отношение к Имоджен и теперь стоит за нее горой. Как бы там ни обстояло у нее с алиби, я не хочу исключать Имоджен Кеннеди. Элис, пожалуйста, найдите на нее все, что только можно. Все визиты в Великобританию за последние несколько лет… даже вообще – все ее поездки. Посмотрим, не свяжется ли это с Хьюго.

Том обвел взглядом комнату.

– Хорошо. Движемся дальше. Есть ли что-нибудь по Данике Божин, пропавшей девушке?

– Нет, босс, никаких следов не найдено. Мы связались с семьей, где она жила, с Грегсонами, и они тоже не получали от нее никаких известий. Они говорят, что она замечательная девушка и очень благодарна Хьюго. Она жила с ними два года, с шестнадцати лет. И они не верят, что она может быть как-то замешана в этом деле.

– Больше они ничего интересного не сказали? – спросил Том.

– Кое-что. Оказывается, очень многие девушки снова исчезают. Сутенеры выслеживают их и вновь прибирают к рукам – уже после того, как им выплатили полную сумму, конечно. Дабы предотвратить это, после того, как девушек переселяют в семьи, им запрещают поддерживать связь друг с другом. Предполагается, что если они будут держаться порознь, то их следы скорее затеряются. Кроме того, так они по-настоящему вливаются в жизнь семьи. Семьи, кстати, тоже не знают друг друга – все из соображений безопасности. Грегсон говорит, что он не совсем понимает эту логику и некоторые работники фонда с ним согласны. Но сэр Хьюго на этом настаивал, а, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку.

Так вот, если верить Питеру Грегсону, Даника как раз нарушала это правило. Она продолжала общаться с двумя девушками с тех самых пор, как приехала к Грегсонам. – Аджай заглянул в записную книжку. – Мирела Тинески и Алина Козма. Девушки договорились, что не будут говорить друг другу, где живут, но каждый месяц они встречались и проводили вместе час. Питер узнал об этом потому, что Алина Козма через шесть месцев пропала и Даника обратилась к нему за помощью.

Сначала Алина, затем Даника Божин. Джессика довольно презрительно упоминала, что некоторые девушки не желают пользоваться уникальным шансом начать новую жизнь, но эти две, кажется, были совсем не такими.

Том тщательно записал имена в свою книжку.

– Почему Даника забеспокоилась?

– Алина пропустила две встречи. Они не могли с ней связаться, но все же были уверены – девушка обязательно дала бы им знать, если бы вдруг собралась уехать. Думаю, все они насмотрелись фильмов о Джеймсе Бонде, потому что устроили что-то вроде шпионского тайника. – Аджай ухмыльнулся. – Они решили, что в случае любых изменений будут писать записки и наклеивать их на дно мусорного бачка в Грин-парке, неподалеку от того места, где обычно встречались. Там ничего не было. Конечно, записка могла просто-напрасто отклеиться, но Даника все равно встревожилась. Она не видела подругу три месяца и решила обратиться в фонд. Она отправилась на Эджертон-Кресент; Мирела Тинески тоже пошла с ней. Их встретила Джессика Армстронг. Они спросили, не знает ли она, что случилось с Алиной. Джессика или не смогла, или не захотела им помочь. Она раскричалась, сказала, что они нарушили правило и что у них будут серьезные неприятности. Хьюго в тот момент не было.

Все внимательно слушали Аджая. Никто даже не шевелился.

– Даника решила, что ей наплевать на неприятности, потому что подруга дороже. Поэтому через пару дней она поехала в Оксфордшир, домой к Хьюго. Мирела струсила и с ней не поехала, поэтому Даника была одна. И ей снова не повезло – Хьюго там не оказалось. Она рассказала обо всем леди Флетчер, и, по словам Даники, та отнеслась к ней очень по-доброму и с сочувствием. Она пообещала выяснить, в чем дело. Но после этого Лора связалась с ней только один раз, недели через две. Даника была очень разочарована. Но как раз вскоре после этого Лору второй раз положили в больницу. Это случилось перед самым Рождеством, пару лет назад.

Том поразился. Если Лора встречалась с Даникой, то почему вчера, когда они прослушивали сообщения на автоответчике, ничего не сказала? Она вообще не проявила никакого интереса, заявила, что практически ничего не знает о девушках. Зачем ей было лгать?

– Откуда мы все это знаем, Аджай, если Данику так и не нашли? – спросил Том.

– Она рассказала все Питеру Грегсону – ей показалось, что она обманула его доверие. И он уверен, что с тех пор Даника ни разу не нарушила правила. То есть до своего исчезновения в среду.

Тому все еще не давала покоя реакция Лоры. Ему в голову вдруг пришла неожиданная мысль. Вчера он решил, что ее расстроило сообщение от Аннабел, но, может быть, он все неправильно понял? Может быть, это была как раз новость о том, что Даника пропала? Хотя прошло уже два года с тех пор, как они встречались, вряд ли Лора могла забыть это имя.

– Мы проверили информацию об этой… – Том заглянул в книжку, – Алине Козма у Джессики Армстронг? Бекки сказала, что именно Джессика занимается делами о пропавших девушках.

– Еще нет. Мы собираемся поговорить с ней, как только откроется офис. Нужно постараться узнать, действительно ли с Алиной что-то случилось, или она просто сбежала. Еще надо поговорить с третьей девушкой, Мирелой Тинески; возможно, у нее есть объяснение, куда могла деться Даника.

– Отлично. И узнайте все о девушках, которые пропали, скажем, за последние двенадцать месяцев. Каждая из них может быть нашей подозреваемой. Так. Что еще?

Что-нибудь по телохранителям?

Комната постепенно наполнялась людьми. Том заметил, что Синклер уже прибыл; он сидел позади всех и внимательно слушал разговор. Элис снова подняла руку – на этот раз чуть более смущенно. Она оглянулась на остальных, и Том подумал, что для офицера полиции эта девушка чересчур застенчива. Она явно была умна – и это являлось самым главным; но когда заговорила, ее щеки сильно зарделись.

– Да, босс. Вчера я разговаривала с людьми из охранного агентства, услугами которого обычно пользуется Хьюго. Они сообщили, что в эти выходные он лично отказался от охраны. Сказал, что у него частные встречи и что он не собирается ни на какие мероприятия. В целом они подтвердили слова леди Флетчер: Хьюго брал охрану, прежде всего когда выходил в свет. Они ни разу не заметили никаких признаков опасности и немного удивлялись, зачем ему это нужно.

– Вы не спросили у них, может быть, Хьюго когда-нибудь сопровождала женщина? Или они его с кем-то видели?

– Да, спросили. Ни один из телохранителей – а всего с сэром Хьюго работали трое – ни разу не заметил рядом с ним никаких женщин.

Том сунул руки в карманы. Значит, опять тупик. Черт возьми!

Один из детективов поднялся с места; этот парень давно работал в управлении и пользовался популярностью среди коллег.

– Вчера мы не так уж много смогли сделать, все было закрыто, но займемся этим сегодня. Еще кое-что, босс. Я попытался немного раскопать, в чем, собственно, заключалась проблема леди Флетчер. Хотя врачи ничего не подтвердили, когда та самая ее фотография появилась в прессе, журналисты попытались раскопать все, что только возможно, и, конечно, платили за информацию. Версия была такая, что у Лоры случилось бредовое расстройство, и это увязывается с тем, что рассказала Бекки ее мать. Во всяком случае, именно с таким диагнозом она попала в больницу во второй раз. Я не совсем понимал, что это означает, поэтому заглянул в Википедию и для здешних твердолобых упростил всю информацию до двух предложений. – Он взял распечатку, театрально откашлялся и прочитал: – «Бредовое расстройство – психическое заболевание, характеризующееся наличием хорошо систематизированного бреда, в отличие от шизофрении, лишенного причудливости. Человек, страдающий бредовым расстройством, как правило, не отличается странным или нетипичным поведением, если только оно не является прямым результатом бреда».

Упрощенная информация была встречена молчанием – только в ответ на «твердолобых» послышалась пара смешков. Вопрос был только у Тома:

– Чем причудливый бред отличается от непричудливого?

– Я полагаю, непричудливый бред в принципе похож на правду, хотя правдой совершенно не является. Причудливый – это если мне кажется, что у всех в этой комнате синие лица или что инопланетяне захватили мою гостиную. А непричудливый – это когда я искренне верю, что каждый раз, когда я выхожу из комнаты, надо мной все смеются или что моя жена спит с молочником, несмотря на неоспоримые факты, доказывающие, что вышеупомянутый молочник – гомосексуалист. Человек, у которого бредовое расстройство, считает, что он на сто процентов прав, и переубедить его невозможно.

Все дружно захохотали, чего и добивался детектив. Том знал, что теперь, когда этот констебль будет выходить из комнаты, вслед ему будет раздаваться взрыв фальшивого смеха и так будет продолжаться по меньшей мере сутки, пока новая игра всем не надоест. И конечно, никто не забудет пройтись насчет молочника. И определение непричудливого бреда надолго задержится у всех в головах.

– Вчера мы узнали, что в заключении Лоры в психбольницу принимал участие некий полицейский-констебль. Суперинтендент Синклер любезно предложил поднять для нас эту информацию. Есть какие-нибудь успехи, сэр? – В присутствии всей команды Том решил соблюдать субординацию.

Синклер встал с места.

– И да и нет. Оказывается, констебль, который нам нужен, – это Тео Ходдер.

Том не мог не заметить взгляды, которыми обменялись присутствующие. Еще когда он работал в Манчестере, ему приходилось слышать о Тео Ходдере. Он не был сотрудником полиции Большого Лондона, но в организации о нем ходили разные слухи. Но доказано тем не менее ничего не было. Синклер продолжил:

– К сожалению, в данный момент мистер Ходдер наслаждается экзотическим отпуском где-то на Амазонке и связаться с ним невозможно. Казалось бы, ему должно хватать приключений и на работе, но нет, судя по всему, он отправился на поиски какого-нибудь затерянного племени каннибалов. Мог бы попросить нас, мы бы подобрали ему похожее задание и здесь. Но не важно. В общем, нам либо придется ждать его возвращения, чтобы задать ему пару вопросов, либо узнать все напрямую у леди Флетчер. Но вы все проделали громадную работу, особенно учитывая, что вчера было воскресенье.

Старина Джеймс, подумал Том, всегда поощряет своих.

Подозреваемых было слишком мало, и Том это прекрасно понимал. Тем не менее он решил еще раз перебрать все варианты и устроить мозговой штурм в надежде, что у кого-то появятся новые идеи.

– Хорошо. Элис, не могли бы вы поработать секретарем.

Элис с готовностью подскочила к доске, быстро сдвинула в сторону все заметки и фотографии, прикрепленные магнитами, и взяла красный маркер.

– Давайте составим список всех подозреваемых. И начнем с самого очевидного – Лора Флетчер. Пока я так и не нашел ни одного более или менее веского мотива, разве что Хьюго способствовал тому, что Лору засадили в психушку. Это случилось не вчера, прошло уже некоторое время, но ведь говорят, что месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным. И все же в их отношениях было что-то странное, хотя я еще не могу понять, что именно.

Есть комментарии?

Как обычно, первым вызвался Аджай:

– Да, босс. Парень, который видел, как из дома Хьюго выходила женщина, – если это та женщина, конечно, – сказал, что она выглядела очень сексуально. Как по-вашему, такое можно сказать о леди Флетчер?

– Когда мы увидели ее первый раз, Бекки сказала, что Лора сдалась и махнула на себя рукой. Но если убрать эту тусклую одежду, добавить макияж… думаю, мы бы существенно изменили свое мнение о леди Флетчер. Но, учитывая, что во время убийства она совершенно точно находилась на борту самолета, кто-нибудь считает, что эту версию стоит разрабатывать дальше?

Как и ожидал Том, никто так не считал.

– Хорошо, дальше. Экс-супруга Аннабел, она же Тина. Неплохой мотив – она думала, что Хьюго хочет изменить завещание. Хотя лично мне кажется, ей куда лучше жилось бы при живом Хьюго, чем при мертвом. Алиби у нее нет, так что теоретически все возможно. При этом она без преувеличений костлявая, так что не могу себе представить, чтобы она хорошо выглядела в кожаной юбке. Ее ноги будут похожи на палки. И еще, не стоит забывать, что Хьюго добровольно позволил той женщине привязать себя к кровати, потому что следов борьбы обнаружено не было. Для того чтобы такое провернуть, нужен немалый ум. Опять же рано ее вычеркивать, но я не думаю, что Аннабел могла бы сделать это сама. Она могла бы нанять киллера, чтобы убрать Хьюго, но женщин – наемных убийц не так уж много… если не сказать мало.

Имя Аннабел было добавлено в список вместе со стрелочкой, которая указывала на ее фотографию.

– То же семейство, – продолжил Том. – Ханна Якобс, няня. Согласно описанию, влюбленная корова. По словам Стеллы Кеннеди, именно Ханна выступила свидетельницей, когда Лору первый раз отправили в больницу. Но она, судя по всему, была в Оксфордшире с Алексой. Возила ее в бассейн. Нужно это проверить – вдруг на самом деле она попросила какую-нибудь другую няню присмотреть за девочкой.

Том стал расхаживать по комнате, опустив голову и стараясь вспомнить все, что сумел узнать за эти два дня.

– Затем у нас есть Имоджен Кеннеди. Она определенно была во Франции, но все же в ее случае имеются некоторые провалы во времени. И у нас абсолютно нет мотива, а также никаких свидетельств, что она когда-нибудь бывала в доме на Эджертон-Кресент. Но что-то странное там явно происходит, и давайте об этом не забывать.

Джессика Армстронг, личный помощник и большая поклонница Хьюго, как она утверждает. Ее отпечатки были найдены в разных частях квартиры, но все, в принципе, можно объяснить. Алиби она нам не предоставила. Мотив нам неясен, разве тот факт, что она была одержима Хьюго. Джессика крепкий орешек, и ее не так-то легко расколоть. Здесь нам надо будет копнуть поглубже, может быть, что-то и выплывет. Бекки думает, что Джессика – самая вероятная кандидатка в любовницы.

Элис добавила к списку и Джессику.

– Девушки-проститутки из Восточной Европы. По крайней мере одна, а то и больше числятся пропавшими. Они могли проделать все это вместе. Непонятно, какой у них мог быть мотив, но их могли заставить. Отдел по борьбе с преступлениями, связанными с торговлей людьми, думает, что это маловероятно. Есть идеи на этот счет?

Слово взял Боб, один из наиболее опытных детективов:

– Хьюго все время имел дело с проститутками – и с бывшими, и с действующими, так сказать. Одна из них пропала. Не может ли быть так, что именно она и является любовницей Хьюго? Пока Лора была в психбольнице, он вполне мог обратиться к своим же подопечным. Возможно, он как раз собрался заменить старую любовницу на новую, и отставленной это не очень понравилось?

Том кивнул:

– Хорошая мысль, Боб. Надо заняться этим сегодня, сразу же, как только откроется офис. Единственная, кто может что-то об этом знать, – Джессика, поэтому давите на нее как можно сильнее. И звоните мне, если что-нибудь выясните. Кстати, о Джессике: вопрос ко всем. Как повашему, Рози может быть вовлечена в это дело? Уточняю для тех, кто с ней не встречался: Рози – секретарь, та самая девушка, что помогла нам разыскать Лору.

Ответил ему снова Боб:

– Честно говоря, вряд ли. Я был там в субботу, когда ей сообщили о смерти Хьюго, и видел ее реакцию. В общем, вряд ли она замешана. Мы нашли ее в «Харви Николз» спустя три часа после убийства. По словам ее подруги, они были там уже два часа. Нужно иметь совершенно стальные нервы, чтобы через час после того, как убьешь человека, отправиться за покупками.

Исходя из того, что он видел сам, и из того, что рассказала Бекки, Том мысленно с ним согласился. Рози была совсем не похожа на женщину со стальными нервами. Пора было подвести итог.

– Отлично. Значит, наши основные подозреваемые – спасенные девушки-проститутки или все еще неизвестная нам любовница. Элис проверяет все передвижения Имоджен Кеннеди за последние два года – посмотрим, может быть, нам удастся поймать ее на лжи относительно Хьюго. Джессика – очень вероятная кандидатка, поэтому ее надо просветить со всех сторон. Деньги, бойфренды, друзья, все, что есть в ее компьютере, и так далее. Еще нам надо узнать, известно ли Джессике о том, что Даника Божин приходила к Хьюго два года назад, а также, по словам Питера Грегсона, еще раз, на прошлой неделе. Потом, имеются еще эти непонятные инициалы в ежедневнике Хьюго, которых нет в его домашнем ежедневнике. Напомните мне, что там за буквы?

– «ЛМФ», босс, – вмешался Аджай. – И мы все еще понятия не имеем, что это означает. Мы прошерстили все его контакты и все адреса и в компьютере, и помимо и не нашли никаких совпадений. Сейчас компьютер у айтишников, но они пока тоже ничего не обнаружили.

– Понятно. Продолжайте искать. Задавайте этот вопрос любому, кого мы опрашиваем по делу, и молите Бога о том, чтобы Он ниспослал вам озарение. Что-нибудь по раствору никотина?

Боб поднял руку:

– Да. Известная история – стоит как следует покопаться в Интернете, и можно найти информацию о том, как приготовить его в домашних условиях. Оказывается, это к тому же очень легко. Есть и другие варианты, например достать раствор у кого-то, кто работает в фармакологической компании, где изготавливают никотиновые пластыри, но самый простой выход – сделать его самостоятельно.

– Спасибо, Боб. Ничего святого не осталось, правда? Ладно, ребята, давайте приниматься за работу. Сегодня вечером еще раз соберемся и посмотрим, что удалось сделать. Я еду в Оксфордшир и постараюсь разузнать все возможное о жизни Хьюго. Если будут новости о пропавших девушках – звоните мне немедленно. Интересно, что расскажет мне леди Флетчер о том дне, когда Даника нанесла ей визит.

И о том, почему она ни словом не обмолвилась, что знает ее, добавил про себя Том.

Глава 20

Имоджен спала плохо и проснулась очень рано. Вчера она закончила чтение на описании первой ночи бедной Лоры и Хьюго. Ей хотелось продолжить, но внутренний голос подсказывал, что нужно притормозить, осознать то, что уже прочитано, и двигаться медленнее. Имоджен более чем понимала Лору и ее дилемму и чувствовала ее разочарование и боль, как свои собственные.

Она знала, что все в доме еще спят, поэтому откинулась на подушки и взяла из стопки следующее письмо.


Все еще сентябрь 1998 года

Моя дорогая подруга, сегодня последний день нашего медового месяца. Мы покидаем Позитано через два часа. Хьюго читает газеты, а я сбежала «на пляж». На самом деле это не совсем пляж, просто небольшая каменистая площадка с вырубленными ступеньками, которые ведут к морю. Чтобы добраться на нее, нужно спуститься из отеля в лифте – шахта находится прямо в скале! Уже осень, но солнце тут еще светит вовсю, и я подумала, что могу хотя бы вернуться домой с загаром. Мне все еще хочется убедить окружающих в том, что у меня был прекрасный медовый месяц. Самое грустное, что во многих отношениях он был действительнопрекрасным. Хьюго был очарователен: ухаживал за мной, проявлял внимание и выбирал такие места, которые мне бы понравились. Но наша сексуальная жизнь меня разочаровывает, и я никак не могу избавиться от этого ощущения.

Здесь он меня точно не побеспокоит. Он пришел в ужас, когда я сказала, что хочу здесь побыть. Выбрать «общественное место», когда можно наслаждаться солнцем на террасе нашего номера! В этом отеле роскошно абсолютно все, и снобизм Хьюго означает только то, что я смогу спокойно написать тебе письмо. Извини, наверное, это было чересчур стервозное замечание. Но кажется, он и вправду немного сноб.

Ну, как бы там ни было, я собираюсь вернуться к первому дню своего медового месяца и рассказать тебе, как все было. Утром, после той самой ночи, я чувствовала себя ужасно. Но хотя боль от разочарования никуда не делась, я все равно заставила себя встать и одеться.

Мы же были в Венеции, городе любви! La serenissima – «светлейшая».

Для меня это самый романтический город на земле, с великолепными видами, роскошными древними палаццо и величественной площадью Сан-Марко. Место действия самых известных любовных историй и родина самых знаменитых любовников. Город контрастов – здесь достопримечательности, где полно туристов, соседствуют с тихими, узкими улочками, бегущими вдоль каналов и исчезающими за углом. Я знаю, ты никогда не была в Венеции, но, знаешь, тут, если свернуть в сторону и оторваться от шумных толп народа, можно услышать, как из открытых окон (или из-за ставен) доносятся смех, крики или пение; в воздухе сильно пахнет чесноком, травами и томатами – кто-то готовит еду… и все это на фоне сырого, чем-то очень волнующего запаха застоявшейся воды. В этом городе царит постоянная атмосфера веселья. Ты знала, что в Венеции любовник замужней женщины (чичисбей, так он назывался) сопровождал ее – с разрешения мужа! – когда она выходила на люди и даже в церковь!

Здесь всегда прославляли плотскую любовь. И Хьюго привез меня именно сюда. Ведь это что-нибудь да значит?

Должно быть, события первого вечера – это просто недоразумение, думала я. Упадок сил, усталость после свадьбы, после всех приготовлений и путешествия, а может быть, и последствия нашей ссоры. Это могло быть все что угодно, а я еще недостаточно знаю Хьюго и не могу угадать. Но спросить напрямую значило бы, что я его критикую, а мне прекрасно известно, что любая претензия насчет мужских способностей – это прямой путь к катастрофе.

Поэтому я постаралсь напомнить себе, что Хьюго организовал это чудесное свадебное путешествие и уже за одно это мне следует изо всех сил постараться сделать его счастливым. Возможно, у него никогда не было отношений с любящей женщиной – разумеется, они с Аннабел не были счастливы. И нет ничего, что нельзя было бы исправить. «Не существует такой вещи, как проблема. Существует правильное решение». Я всегда говорила так на работе. И я решила, что, пока мы будем в Венеции, приложу все усилия к тому, чтобы создать ему хорошее настроение и дать почувствовать, как сильно его люблю. Я была уверена, что смогу изменить его.

Я вышла на террасу с улыбкой – там уже был накрыт потрясающий завтрак, – подошла к Хьюго, наклонилась и поцеловала его в макушку:

– Доброе утро, дорогой. Надеюсь, ты хорошо выспался. Ты уже спланировал, что мы будем сегодня делать?

К Хьюго, кажется, вернулось его обычное хорошее настроение. Ну разве что он вел себя немного сдержанно. Если он и удивился, что я так бодра и весела после вчерашнего, то не показал вида.

– Я действительно составил маленький план. Конечно, я бывал здесь уже не раз, и мне будет приятно показать тебе все самое интересное. Вот, посмотри и скажи, что ты думаешь.

Я отодвинула в сторону тарелку с фруктовым салатом и взяла путеводитель с помеченными страницами. Своим аккуратным почерком Хьюго расписал буквально каждый наш день в Венеции. Мне стало грустно – в списке были в основном достопримечательности. Ты знаешь, мне нравится ходить по картинным галереям и все такое прочее, но я не меньше люблю и просто зависнуть за столиком в уличном кафе и наблюдать за тем, что происходит вокруг. Я мечтала посидеть на площади Сан-Марко и послушать, как соревнуются друг с другом уличные оркестры. Запрыгнуть в проходящий мимо вапоретто. Пообедать в каком-нибудь небольшом кафе, знакомом только местным.

Но я твердо усвоила одну вещь: чтобы не возникло скандала, нельзя спорить с тем, что запланировал Хьюго. Это был наш первый день в Венеции, и он должен был пройти спокойно. Самый простой выход, как я знала, – соглашаться с его предложениями, а потом, возможно, внести парочку своих. Когда он будет в нужном настроении.

– Прекрасно, дорогой. Наверное, мне лучше надеть туфли без каблуков – кажется, нам придется много ходить.

Хьюго положил нож – он намазывал тост маслом – и посмотрел на меня:

– Для тебя это проблема?

– Нет, совершенно нет. Я просто пытаюсь припомнить, что взяла с собой. Пойду посмотрю после завтрака. Но ведь ты помогал мне собирать вещи, так что уверена, у меня есть все, что нужно.

Так я задала тон нашему медовому месяцу и нашим отношениям. Каждый день мы ходили по известным музеям и неизвестным картинным галереям. Я несколько раз пробовала вклиниться в планы Хьюго со своими идеями, но успеха не возымела. Кроме того, мне же нужно было действовать осторожно и незаметно, чтобы не вызвать конфликта и не испортить весь отпуск.

Однажды мы проходили мимо пристани вапоретто, и как раз в этот момент к ней подошел теплоходик.

– О, смотри, Хьюго! Давай запрыгнем туда на полчасика и поглядим, куда он нас довезет!

– Лора, это же фактически автобус, – отрезал он. – В самом деле, дорогая. У меня нет привычки ездить в общественном транспорте, даже если он водный и дело происходит в самом красивом городе на свете. Если тебе так хочется покататься, мы наймем лодку, и ты сможешь осмотреть окрестности, пока я читаю газеты после обеда.

Как тебе такая идея?

Я глубоко вздохнула:

– Прекрасно. Спасибо, Хьюго, это отличная мысль.

Он нежно улыбнулся и взял меня под руку. И я почувствовала удовлетворение от этого момента абсолютной гармонии.

Да, я знаю, что ты обо всем этом думаешь. И вполне представляю, что бы ты могла мне сказать. Но, Имо, я не хочу все время ругаться и спорить! Ведь так лучше, правда?

Свою вторую и последнюю попытку изменить расписание я сделала, когда мы пересекали площадь Сан-Марко, направляясь в какой-то музей. Это был наш последний день в Венеции.

– Знаешь, Хьюго, мне очень захотелось капучино. Давай присядем куда-нибудь за столик и немножко послушаем оркестр. Всего несколько минут.

Он улыбнулся и обнял меня за плечи:

– Если ты хочешь кофе, мы, конечно, выпьем по чашечке. Но не здесь. Эти голуби отвратительны, и они распространяют массу разных болезней. «Даниели» в паре минут ходьбы отсюда. Давай пойдем туда и выпьем кофе в цивилизованной обстановке.

Конечно, «Даниели» потрясающий отель, и было бы приятно посидеть там и насладиться роскошью, но мне нравится просто наблюдать за людьми. И не за такими, какие обычно останавливаются в «Даниели», – богатыми, элегантными и лощеными. Но Хьюго ради меня внес изменения в свой план, и без всякого неудовольствия, поэтому я решила, что это уже маленький шажок вперед.

В общем, мы довольно приятно и гармонично проводили время. Хьюго выбирал, куда нам пойти, и я посмотрела практически все достопримечательности в Венеции. Мы ели изысканнейшие блюда и постоянно разговаривали – мне кажется, больше, чем за все время нашего знакомства. И я чувствовала, что мы на самом деле становимся ближе друг другу.

И он был со мной очень нежен – и в переносном смысле, и в прямом; например, он так ласково поддерживал меня за локоть, когда нужно было пройти по узкому переулку, или подавал мне руку, когда я выходила из лодки, которую мы нанимали, чтобы добраться из отеля до площади Сан-Марко. Если мы проходили мимо ювелирного магазина или бутика, где продавались, скажем, дорогие шелковые шарфы ручной работы, он всегда останавливался и спрашивал, не хочу ли я зайти и что-нибудь себе выбрать. И каждый раз, когда отодвигал для меня стул в ресторане, он нежно гладил меня по волосам или целовал в щеку. Так что в этой области все было чудесно.

Но ночи… ночи были сплошным разочарованием. Хьюго больше не предлагал мне заняться любовью. На вторую ночь я попыталась предложить это сама. Я сказала – очень спокойно и сдержанно:

– Ты не присоединишься ко мне в спальне сегодня?

Он только улыбнулся и покачал головой:

– Не сегодня, дорогая. У нас был насыщенный день, и мы оба устали. Когда решу, что время подходящее, я дам тебе знать.

Затем он запустил пальцы в мои волосы и притянул меня к себе, чтобы поцеловать на ночь.

Господи, это сводит меня с ума. Но я знаю, что если начну возмущаться, то ничего не добьюсь, а следующий день будет кошмаром. Единственное, что могу, как я поняла, – это попытаться сделать его дни как можно приятнее. И если честно, не считая утомительных туров по музеям и галереям, это было совсем нетрудно. Но я стремилась вести себя идеально, чтобы он сам захотелбыть со мной ночью.

Так я дождалась нашей последней ночи в Венеции. За обедом призвала на помощь все свое обаяние и старалась быть веселой и соблазнительной. Хьюго смеялся моим шуткам, а я то и дело легонько касалась его в разговоре. Он решил, что ужинать мы будем в главном обеденном зале отеля, – сказал, что хочет, чтобы весь мир видел его красавицу жену. И сам выбрал мне платье – шелковое бледно-серое. По его словам, на его фоне мои волосы выглядели просто потрясающе. Как ты понимаешь, я крайне нервно относилась к любым комплиментам моим волосам… но я сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться.

Когда мы возвращались в свой номер, я взяла его под руку и положила голову ему на плечо. Осторожно, едва ли не сдерживая дыхание, пустила пробный шар. Начать я решила с приятных слов.

– Я хотела сказать тебе, Хьюго, что эти несколько дней были настоящей сказкой. Это самое лучшее место для медового месяца, и я хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты сделал его незабываемым.

Он прижал к себе мою руку.

– Да, это было прекрасно, не правда ли? Надеюсь, ты по достоинству оценила то, что твои желания я ставлю во главу угла. Я знаю, как будет лучше, хотя ты и не всегда со мной соглашаешься. Я исполнил твою мечту провести несколько дней в Позитано, но потом мы вернемся домой, и начнется наша настоящая совместная жизнь. Тогда все будет по-другому.

Я не совсем поняла, что он хотел этим сказать, но подумала, что мои усилия последних дней принесли свои плоды. Поэтому решила рискнуть и побороться за главный приз.

Мы вошли в номер, и я ласково притянула его к себе и слегка прижалась к нему. Потом подняла голову и поцеловала его, стараясь вложить в поцелуй всю свою нежность. Он мне ответил. Постепенно страсть нарастала, так что мне пришлось по-настоящему держать себя в руках. Это обязательно произойдет, думала я. Я знала, что произойдет.

Мои руки проникли к нему под пиджак, и я осторожно погладила его по спине снизу вверх, а потом прижалась к нему грудью. Я знала, что против этого ему было особенно трудно устоять, когда мы встречались до свадьбы.

– Хьюго… пойдем ко мне в спальню? – тихо проговорила я.

Я почувствовала, что его тело мгновенно напряглось.

– Я как раз собирался предложить это сам, Лора, – довольно резко сказал он. – Мне кажется, женщине нехорошо проявлять инициативу. Ты со мной не согласна?

Нет, я не согласна. Абсолютно. Ни на секунду. А ты согласна? Но какая же это была глупая ошибка с моей стороны. После всей той нечеловеческой работы, что я проделала, срезаться, как школьнице! Я же знала, что он любит быть главным. Я тут же сдала назад, но была расстроена, и нервничала, и сделала все только хуже. Опять.

– Прости, Хьюго, я не знала, что ты так считаешь. Просто раньше это никогда не было проблемой. Теперь я понимаю, что у тебя другое мнение, чем у мужчин, с которыми я встречалась, и… я всему научусь. Еще раз извини.

Это было ужасно!

– Твои извинения приняты, но я не желаю ничего знать о твоих проститутских отношениях с другими мужчинами. Не хочу даже думать об этом.

Еще несколько дней назад я бы сочла это оскорблением и разозлилась бы. Или обиделась. Но сейчас моим главным чувством было ощущение полного провала. Та непрочная связь между нами, над установлением которой я так трудилась, оказалась разрушена в один момент.

– Дорогой, я не вела себя как проститутка, честное слово. Я ведь все рассказала о себе еще до свадьбы. У меня действительно были отношения с мужчинами, как и у большинства девушек моего поколения. Совсем с немногими. Но ты же знаешь, ты – первый, кого я полюбила и за кого захотела выйти замуж. И провести вместе всю свою жизнь.

Я сама была в ужасе от того, как дрожал мой голос, но почему-то не могла не извиняться.

– Прости меня. Мне просто очень хотелось заняться с тобой любовью, и я не понимаю, что сделала не так.

Его лицо смягчилось, и он нежно взял меня за руки.

– Я полагаю, тебе еще нужно многое узнать о браке и о том, как думают мужчины. Я вовсе не хотел сказать, что ты вела себя как проститутка, и прошу извинить меня за эти слова. Но существует большая разница между несерьезными отношениями и долговременным партнерством. Я должен уважать тебя, Лора. А когда ты умоляешь о сексе, то сама себя унижаешь. Ты это понимаешь?

Нет, хотелось мне крикнуть. Нет, нет, нет. Не просто крикнуть, а завопить во весь голос. Но я промолчала.

Изо всех сил стараясь не разреветься, я легла в постель. Я все еще надеялась, что Хьюго передумает, но в глубине души знала, что сегодня он ко мне не придет. И я снова сама все испортила.

Я долго не могла уснуть. Последнюю ночь своего идеального медового месяца в Венеции я провела, размышляя о наших отношениях с Хьюго.

Я чувствовала, что запуталась и ничего не понимаю. Я и сейчас ничего не понимаю. Может быть, дело в его возрасте, как ты думаешь? Или в происхождении? Как ты считаешь, Имо?

Нужно все время помнить о том, что он сделал все, чтобы этот медовый месяц был идеальным. Он был внимательным и заботливым и накупил мне множество небольших подарочков. Может быть, все это много шума из ничего? Может, я всего лишь раздуваю проблему? Что из того, что он не захотел проехаться на вапоретто и мне не удалось покататься на гондоле, как я мечтала? Это и в самом деле довольно пошло. И возможно, мои настойчивые попытки затащить его в постель он воспринял как некую форму критики, что он меня не удовлетворяет? Может быть, и у него есть свои уязвимые места, несмотря на то что вроде бы все говорит об обратном. Может ли ответ быть в этом, как ты думаешь?

Наверное, мне просто нужно лучше стараться.

На следующее утро о событиях вечера никто не упоминал, и мы приготовились к отъезду в Позитано. Я так ждала этой части нашего путешествия… но в тот момент чувствовала только усталость и упадок духа. Думала об одном: я замужем уже почти неделю, и мы всего один раз занимались любовью, да и то неудачно.

Несмотря на мое неважное настроение, Позитано действительно оказался лучшей частью отпуска. Хотя когда я пишу это, то ощущаю себя немного виноватой. Дело в том, что Хьюго эта область Италии совсем неинтересна. Он даже не захотел смотреть на Помпеи, потому что считает это дешевым аттракционом для туристов. А я и не посмела предложить совместную поездку на Везувий. Но он не возражал против того, чтобы я взяла водителя и отправилась туда без него, пока он читает газеты, делает телефонные звонки и все такое прочее. И он всегда с радостью встречал меня, когда я возвращалась обратно. Наверное, он велел водителю предупреждать его, когда мы едем назад, потому что каждый раз, когда я входила в номер, меня уже ждал бокал холодного вина.

В каком-то смысле это было даже облегчение – мне не нужно было проводить целый день с Хьюго и всячески ублажать его. У меня появилось время для себя. Возможно, я просто не создана для брака. Тебе сначала тоже было трудно? Не думаю… ты тогда прямо лучилась от счастья, я помню.

Но в нашей сексуальной жизни произошли кое-какие улучшения! Я учусь. Рецепт здесь такой: нужно дать понять Хьюго, что я с радостью его приму, но самой никаких предложений не делать. Я попробовала сделать так прошлой ночью, и он сам пришел ко мне в спальню! Улучшение состоит в том, что ему захотелось заняться со мной любовью, но, к сожалению, сам процесс все еще не очень. Что я говорю – «не очень». Я слишком вежлива. Это было ужасно. Почти насильственное проникновение, пара минут – и все. Я не получила ни грамма удовольствия.

Я ничем не дала понять Хьюго, что я недовольна, но странным образом он сам заговорил об этом сегодня утром.

– Лора, я знаю, что ты изо всех сил стараешься получить удовольствие от секса. Но какими бы комплексами ты ни страдала, я уверен, что, когда мы вернемся в Оксфордшир, все наладится. Я помогу тебе преодолеть любые твои проблемы.

Он взял мою руку и поцеловал ее.

Знаешь, до этой минуты мне даже в голову не приходило, что Хьюго может искренне считать, что проблема во мне! А может быть, так и есть? Я хотела возразить, заявить, что это совсем не так, – машинально. Но у Хьюго был такое участливое лицо, что я только кивнула и сказала, что тоже так думаю и со временем все действительно наладится.

Итак, медовый месяц кончился. Я много узнала о Хьюго и много узнала о себе. Я никогда не считала себя неблагодарной и высокомерной, но теперь мне ясно, что я во всем вижу вину Хьюго, хотя на самом деле он только и делает, что старается доставить мне удовольствие. А что касается его, я поняла, что он совершенно не может воспринимать критику. Ни в какой форме. Ни прямую, ни предполагаемую. Может быть, корни этого кроются в детстве? Обычно так и бывает, как мне кажется.

С любовью и с грустью,

Л.

Глава 21

Стелла сидела в кухне. Это была единственная комната во всем доме, которую она считала более или менее удобной. Как только рассвело, она вышла из гостевого домика и открыла заднюю дверь своим ключом. Первый раз за все время Стелла могла войти в главный дом тогда, когда этого хотела, и она чувствовала, что должна быть там ради Лоры. Чтобы хотя бы пожелать ей доброго утра, когда она проснется. У обоих ее детей браки сложились по своему неудачно, и она не могла избавиться от мысли, что причиной было то, как она их воспитала. Нужно было лучше скрывать свою боль. А Дэвид… Дэвид, если уж на то пошло, мог бы иметь чуть больше совести. Что толку в муже, который приносит тебе только огорчения?

В отличие от остальных комнат в доме, холодных и безрадостных, кухня была старомодно-уютной. Вся техника была новой, но шкафчики выглядели так, будто их сделали еще до войны и много раз покрывали краской. Создавалось впечатление, что эта кухня не менялась много-много лет, и Стелла невольно подумала, сколько раз ставились тарелки с едой на этот огромный сосновый стол. И сколько радостей и печалей было здесь пережито.

Она сама плохо спала ночью и совсем не удивилась, когда открылась дверь и появилась такая же изможденная Имоджен.

– Доброе утро, милая. Почему ты так рано встала?

Стелла кивнула на чайник со свежезаваренным чаем и пододвинула к Имоджен белую фарфоровую кружку. Она знала, что ее бывшая сноха предпочитает кофе, но у нее не было сил вставать и варить его.

– Доброе утро.

Имоджен слабо улыбнулась, пожала плечами и села за стол. Она явно была занята своими мыслями, но Стелле требовалось с кем-нибудь поговорить. Может быть, Имоджен знает, что творилось в жизни Лоры последние десять лет. Она пыталась пробиться к собственной дочери, но, как ей казалось, на пути всегда стоял Хьюго. Он был непреодолимым барьером… вот именно, был. Теперь его больше нет.

Лора всю жизнь была упрямой и не умела признавать поражение. С самого детства. Стелла вдруг вспомнила, как однажды Уилл привязал к дереву веревку, чтобы лазить. Лоре тогда было лет десять. У нее никак не получалось взобраться по веревке, но она так старалась. День за днем. Падала на землю каждые пять минут, обдирала руки и ноги, но не сдавалась. Никакие уговоры Стеллы не могли ее остановить. У нее на лице появлялось это выражение мрачной решимости, и она снова и снова хваталась за проклятую веревку. Примерно через неделю ей удалось взобраться на самый верх. И больше она о веревке не вспоминала. Она преодолела трудность, и этого оказалось достаточно.

Теперь Стелла надеялась узнать у Имоджен, почему ее упертая дочь вдруг решила отрезать все связи с внешним миром.

– Имоджен, я знаю, что вы с Лорой не виделись с тех самых пор, как ты и Уилл расстались, но… тебе, наверное, известно, что Лора не была счастлива с Хьюго. С самых первых дней их брака она как будто начала погружаться в какое-то болото. Со мной она говорить об этом не хотела, а когда вы разорвали отношения, у нее вообще никого не осталось. И без тебя она совсем пропала.

– Я знаю, Стелла. Я без нее тоже пропала.

И это действительно была правда. Стелле ужасно хотелось помочь обеим своим дочерям – Имоджен была ей все равно как дочь. И Уилл тоже страдал. Развод, конечно, дело непростое, но Лора вроде бы разводиться не собиралась. И тем не менее месяц за месяцем Стелла наблюдала, как она угасает, и это разрывало ей сердце. Они с Имоджен были нужны друг другу, как никогда. Почему они позволили какой-то ссоре встать между ними? Стелла не понимала этого, и она до смерти устала от скрытности обеих. И Уилл… Уилл был нисколько не лучше.

– Мне кажется, пришло уже время рассказать, что же тогда случилось. Что могло такого произойти, что не только вы с Уиллом развелись, но и Лора перестала с тобой разговаривать? И почему никто не потрудился рассказать мне правду? Я ни на секунду не поверила истории, которую вы для меня сочинили. Это полная ерунда.

Имоджен закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Эта привычка осталась у нее с детства. Она всегда так делала, когда нервничала или переживала.

– Господи, Стелла. Ты права. – Она взяла бывшую свекровь за руку. – Мы решили не говорить тебе правду. Уилл хотел тебя защитить. Он думал, что тебе будет больно узнать, какой я на самом деле ужасный человек… а я хотела, чтобы ты продолжала меня любить.

Стелла видела, что Имоджен борется со слезами, но подавила в себе порыв прижать ее к груди. Так Имоджен совсем раскиснет, и она никогда не узнает, что случилось. Она нежно сжала ее руку и помолчала, дожидаясь, пока Имоджен заговорит снова.

– Я думаю, Лора чувствовала себя в какой-то степени виноватой. Тогда она вообще винила себя за все, что происходит вокруг нее. Я бы сама тебе все рассказала, но долго надеялась, что Уилл ко мне вернется. Поэтому, конечно, ты все узнаешь, но сначала я сделаю себе кофе. Мне нужна доза кофеина для поддержки.

Стелле не хотелось, чтобы Имоджен прерывалась, и хотя она была совершенно измотана, и у нее почти не было сил двигаться, ради долгожданного рассказа она готова была сама сварить этот проклятый кофе.

– Сиди, Имоджен. И рассказывай. Я сама сделаю кофе и тосты нам обеим.

Она поставила чайник на огонь. Имоджен глубоко, со всхлипом, вздохнула и начала рассказывать. Она говорила очень тихо, как будто ей до сих пор было стыдно за то, что произошло много лет назад.

– Ты помнишь, что незадолго до того, как мы с Уиллом расстались, он начал искать работу в благотворительной организации? Из тех, что помогают развивающимся странам? Он считал, что сможет сделать людям много хорошего, а я… я готова была поехать с ним куда угодно. Был один проект, в котором он особенно хотел участвовать. Настолько, что даже попросил Лору поговорить с Хьюго – может быть, он захочет сделать пожертвование. Уилл думал, что если он поможет организации собрать немного денег, то ему будет легче стать членом команды.

Мы ждали звонка с новостями от Лоры, но нам неожиданно позвонил сам Хьюго. Он пригласил нас в гости в ближайшие выходные и сказал, что приезжает его старый школьный друг и он бы хотел нас познакомить. Мы поразились. С тех пор как они поженились, прошло несколько месяцев, и Хьюго ни разу не выразил желания с нами увидеться. И я всего пару раз встречалась с Лорой, да и то ненадолго и не здесь, а в их лондонском доме. И она никогда не была одна.

Стелла поставила перед Имоджен чашку с кофе. Та смотрела в никуда, погрузившись в воспоминания десятилетней давности.

– Так что приглашение свалилось нам как снег на голову, и мы очень обрадовались. Мы решили, что Хьюго постепенно признает, что мы – важная часть жизни Лоры. За день до того, как мы должны были приехать, Уиллу вдруг позвонили из ирландской компании, которая организовывала интересующий его проект. Им был нужен инженер, и они спросили Уилла, не может ли он прилететь на встречу утром в субботу. Мы даже не подумали, что это странно, утром в субботу. С проектами вроде этого возможно все, там совершенно нерегулируемый график. Уилл даже подумал, уж не сделал ли Хьюго благотворительный взнос, ничего нам не сказав. Какая ирония, как я потом поняла.

Конечно, он должен был лететь, но отменять приглашение Хьюго было уже поздно и некрасиво, особенно если все это состоялось благодаря ему. Поэтому я решила поехать одна. Ирландская компания все организовала, и в Хитроу его должен был ждать билет на ночной пятничный рейс. Он завез меня сюда и отправился прямо в аэропорт.

Имоджен обхватила чашку руками, как будто это был спасательный круг. Стелла поставила на стол тарелку с тостами и молча села напротив. Она понятия не имела, чем закончится эта история.

– Хьюго устроил роскошный обед с вечерними платьями и все такое. Его друг Себастиан оказался очень милым, но, на мой вкус, слишком льстивым. Хьюго все время подливал нам вина, и вечер неожиданно выдался очень приятным.

После того как официанты ушли, Хьюго вытащил бутылку бренди. Я сказала, что не хочу больше пить, и Лора тоже, но он настоял на том, чтобы мы выпили хоть что-нибудь. Я пыталась отказаться, но он пришел в негодование и заявил, что как хозяин будет глубоко оскорблен, если я ничего не попробую из напитков, которые он специально выбирал для сегодняшнего вечера. Разумеется, все это была полная чепуха, но в тот день Хьюго проявил чудеса дружелюбия, и я решила не спорить. И Лора тоже. Мы обе были навеселе, но уж точно не пьяны. Было уже довольно поздно, глубоко за полночь, потому что обед начался не раньше половины десятого. Хьюго сам смешал нам напитки, и это были, в общем, большие порции. И у Лоры, и у меня явно возникла одна и та же мысль: проще все выпить, чем вызвать неудовольствие его светлости.

Имоджен отодвинула чашку и сжала голову руками. Она не смотрела на Стеллу, просто разглядывала стол перед собой. Стелла почувствовала легкую панику. Должно быть, тогда произошло что-то действительно ужасное, куда хуже, чем она воображала. На мгновение она пожалела, что захотела узнать правду, открыть этот шкаф со скелетом. Имоджен заплакала, теперь уже по-настоящему; Стелла едва могла разобрать ее слова.

– Это последнее, что я помню. На следующее утро я проснулась в постели в гостевом домике. И я была не одна. Рядом со мной лежал Себастиан. Он был совершенно голым… и я тоже.

Она подняла голову, и Стеллу охватило смятение.

– Боже мой, Стелла. Поверь, это был самый худший момент во всей моей жизни. Оказалось, что меня разбудил стук в дверь, а потом я услышала, как кто-то бежит вверх по лестнице. Я только успела повернуться – и увидела, что в дверях стоит Уилл. Я никогда не забуду, какое у него было лицо. Я могла бы ожидать гнева, чего угодно, но у него в глазах было такое отчаяние, что у меня чуть не разорвалось сердце. Я поползла к нему по кровати, у меня не было сил встать, но он просто развернулся и вышел.

Имоджен уронила голову на руки и снова разрыдалась. Стелла была в шоке. При мысли, какую боль испытал ее сын, который был так влюблен в Имоджен, ее собственное сердце закололо так сильно, что она едва могла дышать. Она вспомнила, как больно было ей в первый раз, когда она узнала об измене Дэвида. Все как будто вернулось. Она всей кожей ощущала страдания Уилла. Почему он ей не сказал? Но в глубине души она знала ответ на этот вопрос. Стыд. Бедный мальчик. Она вдруг почувствовала отвращение к Имоджен.

– Ты хочешь сказать, что напилась до бесчувствия и улеглась с этим мужчиной – с незнакомцем – в постель?

Как ты могла, Имоджен? Как ты могла?

– Нет. Нет!Стелла, ты должна мне поверить. Я этого не делала. Сначала я подумала, что так и было, но понимаешь, в чем дело… я помню, что слегка захмелела, но совершенно не помню, чтобы была пьяна. То есть мы сидим рядом с Лорой и хихикаем, а в следующую секунду – бам! И я ничего не помню. Когда я в конце концов поговорила об этом с Лорой, она сказала, что с ней было то же самое. Хьюго уложил ее в постель, а потом сказал, что ему за нас стыдно.

Имоджен встала и взяла рулон бумажных салфеток, чтобы вытереть глаза и высморкаться. Всхлипывать она перестала, но слезы все еще катились у нее по щекам. Несмотря на ее объяснения, Стелла с трудом сдерживала гнев.

– А что там делал Уилл? Очевидно, ты ожидала его только на следующий день, иначе вела бы себя поприличнее и не разбила бы его жизнь на куски.

– Ты думаешь, я этого хотела? Уилл сказал, что он прилетел в Дублин в пятницу ночью, но там его ждало сообщение, что встреча отменяется и что ему заказан обратный билет на утро. У него не было багажа, поэтому сюда он добрался еще до восьми. Я спрашивала, по какой причине компания отменила встречу, но он сказал, что так об этом и не узнал. Это было совсем не главное, что интересовало его в тот момент, – так он сказал.

Себастиан тут же уехал, и я с ним даже не разговаривала. Лора, судя по всему, ничего не знала об этом друге своего мужа, и Хьюго, по ее словам, до этого ни разу о нем не упоминал. Потом она спрашивала Хьюго о Себастиане, но он сказал, что после случившегося ему неловко снова того приглашать.

Имоджен снова уселась за стол напротив Стеллы и вытерла лицо салфеткой.

– Я знаю, что ты обо мне думаешь, – она посмотрела Стелле в глаза, – но дай мне закончить, а потом уже сделаешь выводы. После той ночи Хьюго заявил Лоре, что я отвратительная пьяница и разбила ее брату сердце. И опозорила его перед Себастианом, хотя я так и не поняла, почему позор лежит на мне, а не на его так называемом друге. Но тем не менее он сказал, что больше не желает видеть меня в своем доме. К Уиллу, конечно, это не относится. И он взял с Лоры слово, что больше она со мной не увидится.

Я не знала, что случилось на самом деле, но чувствовала, что здесь что-то не так. Я люблюУилла. Шесть месяцев спустя я лазила по Интернету, пытаясь найти кое-что полезное для нашей компании, и наткнулась на одну статью на сайте Би-би-си о препарате под названием «рогипнол». Сейчас все уже знают про «наркотик изнасилования», но тогда это было что-то новое и неслыханное. К тому времени в США уже было несколько случаев изнасилования, где был применен этот препарат, но в Британии это случилось в первый раз. Я уверена в том, что в ту ночь нам с Лорой в спиртное подмешали рогипнол. Это Стеллу все равно не убедило.

– Зачем Хьюго было подмешивать вам с Лорой наркотик? И в любом случае где он достал эту штуку?

– Разве я не говорила, что Себастиан был американец? В Штатах можно было легко найти этот препарат, в Мексике он продавался абсолютно легально. Я думаю, Себастиан привез его с собой. Должно быть, Хьюго обо всем договорился заранее. Он хотел скомпрометировать меня и запретить Лоре со мной общаться.

– Все равно не могу себе представить, зачем ему это было нужно, но к этому мы вернемся позже. Как можно было предугадать, что Уилл вернется именно в это время?

– Опять же сначала я думала, что это было несчастнейшее стечение обстоятельств. Но все сложилось как-то чересчур одно к одному. Я позвонила в ту самую компанию в Северной Ирландии. Они никогда не слышали о человеке, который разговаривал с Уиллом. Я позвонила и в British Airways, чтобы узнать, кто оплатил билеты, но там ничего не узнала. Хьюго знал, как много для Уилла значила та работа. И время совпало идеально.

Что ж, может быть, в этом и есть какая-то доля истины, подумала Стелла. Но тогда ее зять был еще большим чудовищем, чем она воображала. Она взяла с тарелки тост, густо намазала его джемом и отложила в сторону. Есть ей совсем расхотелось.

– Извини, Имоджен, но все это как-то слишком натянуто. Зачем ему это делать? И что сказала Лора о твоей странной теории?

– Лора тогда находилась под влиянием Хьюго. И она тоже не поверила мне насчет рогипнола. Сказала, чтобы я ей больше не звонила, а я была так расстроена, что и действительно больше не стала звонить. Я много раз пыталась объяснить все Уиллу, но и его не убедила, как и тебя. К тому времени я поняла, что могло заставить Хьюго проделать всю эту операцию. За несколько дней до того, как он пригласил нас на обед, я разговаривала с Лорой по телефону. Она буквально плакала в трубку – по-настоящему. Сказала, что ей обязательно нужно мне что-то рассказать. Я попыталась добиться от нее, что случилось, но она только всхлипывала и говорила, что не может сказать этого по телефону. Я предложила приехать прямо сейчас, но она уговорила меня подождать, пока не будет Хьюго – он должен был улететь в Париж через пару недель. Тогда она и собиралась мне все рассказать, и не только рассказать, но и что-то показать. Здесь, в Оксфордшире. Как раз когда мы обо всем договорились, она вдруг ахнула и прошептала: «Черт! Я больше не могу говорить! Господи, хоть бы он ничего не слышал!» И повесила трубку. В результате мы так и не встретились; подоспело это приглашение, а когда я приехала в Оксфордшир, нас с ней ни на минуту не оставляли наедине.

– Значит, ты думаешь, что Хьюго вас подслушал и ему не понравилось, что Лора хочет тебе что-то рассказать? – с сомнением спросила Стелла. – Или что у нее вообще есть близкая подруга, с которой она может поделиться? По-твоему, он разработал этот изощренный план, чтобы просто разбить вашу дружбу?

– Да, Стелла, так я и считаю. И его план сработал.

– И что Лора думает по этому поводу сейчас?

Ни Стелла, ни Имоджен не услышали, как в кухню вошла сама Лора. Судя по всему, она слушала их разговор уже несколько минут.

– Это правда, мама. Все до последнего слова. Ты не знаешь, на что был способен Хьюго. Это еще самое меньшее из его преступлений.

Бекки, которая тоже только что вошла в дом и была на полпути к кухне, остановилась как вкопанная. Она приехала всего пару минут назад и у входа столкнулась с миссис Беннет, которая, наклонившись в три погибели, оттирала ступеньки крыльца. Не желая ее отрывать, Бекки сказала, что вполне может найти дорогу до кухни сама и посмотреть, не проснулся ли кто из домочадцев.

Дверь, ведущая из коридора в основные помещения, была открыта и подперта старинной подставкой для зонтов. Произнеся слова, которые произвели такой эффект на Бекки, Лора закрыла за собой дверь кухни, и голоса говорящих стали более приглушенными. Бекки ужасно не нравилось подслушивать, но она напомнила себе, что прежде всего она офицер полиции и это нужно для расследования дела. Поэтому осторожно сделала несколько шагов по направлению к кухне и замерла. Лора, Стелла и Имоджен (их голоса Бекки запомнила еще вчера) разговаривали на повышенных тонах, и разобрать их слова было довольно легко. Стелла заговорила первой:

– Думаю, тебе известно, Лора, что мне никогда не нравился твой брак. Но ты мне вообще ничего не рассказывала. Ни одного слова против Хьюго за все эти годы. И теперь я наконец желаю знать, какого черта происходило в вашей семье. Что ты имеешь в виду – самое меньшее из его преступлений?

– Пожалуйста, мама, давай не будем сейчас об этом. Я знаю, что ты не любила Хьюго. Я могу сколько угодно разыгрывать перед всем миром роль безутешной вдовы, но не собираюсь притворяться перед тобой.

Имоджен что-то проговорила, но Бекки ее не расслышала.

– Нет, Имо, не перебивай меня. Она моя мать и должна знать, что я очень рада смерти Хьюго. Нет нужды копаться в прошлом, да я и не хочу этого делать. Но это факт, и давайте уже закончим с этой темой.

Снова вступила Стелла. Должно быть, она сидит лицом к двери, поняла Бекки, поэтому ее слышно лучше.

– И это все, что ты хочешь мне сказать? Что такого ты собиралась рассказать Имоджен, из-за чего Хьюго так встревожился? Почему ты ничего не сказала Уиллу? Лора, я не знаю, что мне думать.

– Мама, это совершенно не имеет значения. Все давно в прошлом, и я не хочу снова в это погружаться. Когда Имоджен позвонила мне и рассказала о рогипноле, я ей не поверила. Я не хотела и не могла ей поверить. Как бы я тогда смогла жить со своим мужем? Но потом заподозрила, что он использовал этот препарат и со мной, несколько раз. Этот или другой. Нет, не надо на меня так смотреть. Не для того, чтобы меня изнасиловать. Он делал это, когда хотел, чтобы я была послушной и безвольной. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что Имоджен была права. Я, конечно, очень перед ней виновата, и она это знает, но, когда наконец все осознала, было уже слишком поздно.

– А откуда, интересно, она это знает, если после того случая вы с ней не общались и не встречались? Вчера у вас не было времени как следует поговорить, к тому же вас все время прерывали. Я что-то пропустила, скажите мне на милость?

Возникла напряженная пауза. Бекки боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя.

– Извини, Стелла. Мы сказали тебе неправду. Мы с Лорой поддерживали связь последние года полтора, с тех пор, как она во второй раз оказалась в этом ужасном месте. Мы не хотели, чтобы кто-то об этом знал, потому что тогда мог случайно узнать и Хьюго. Мы общались по Интернету – в больнице разрешалось им пользоваться. Они заблокировали электронную почту, но почему-то совершенно забыли, что связываться с людьми можно и через социальные сети.

Кажется, Стелла это тоже не совсем поняла, но Имоджен все равно продолжила:

– Я была уверена, что с Лорой все в порядке и у нее нет никакого расстройства. Но она сдалась и перестала бороться, и мне захотелось ее поддержать. Вновь пробудить к жизни того человека, которого этот подонок изо всех сил старался угробить.

В этих словах послышалась такая неприкрытая ненависть, что в кухне воцарилось молчание. Наконец Стелла заговорила снова.

– Имоджен, – торжественно произнесла она, – я хочу, чтобы ты сказала мне чистую правду. Это ты убила Хьюго?

Ответ Имоджен последовал буквально через доли секунды.

– Нет, Стелла. Честно и от всего сердца – это не я. Хотя я искренне желала ему смерти. Такой человек не заслуживает жизни на земле.

В этот момент Бекки уловила какое-то движение позади себя. Миссис Беннет, видимо, закончила с крыльцом и возвращалась обратно. К счастью, в коридоре было темно, и домработница ее не заметила, но еще пара секунд – и ее присутствие будет обнаружено. Бекки быстро толкнула дверь в кухню, беззаботно напевая какую-то мелодию, и изо всех сил постаралась изобразить удивление.

– О, да вы все уже встали. Так рано. Меня впустила миссис Беннет – надеюсь, все нормально? Как вам спалось?

Три пары глаз впились в нее. И Лора, и Имоджен, и Стелла, судя по всему, были немного шокированы, но Бекки сделала вид, будто ничего не замечает. За ее спиной возникла миссис Беннет.

– Доброе утро, леди Флетчер, миссис Кеннеди и миссис Кеннеди. А, сержант, я вижу, вы еще не налили себе чаю? Садитесь, сейчас я вам все подам. Может быть, кто-то еще хочет выпить чаю, пока я готовлю завтрак?

Стелла немного нахмурилась. От нее не укрылось это странное несоответствие – Бекки только что вошла в кухню, и за эти несколько секунд она никак не успела бы не то что налить себе чаю, но даже подойти к чайнику. Однако Бекки понадеялась, что на этот раз ее пронесет.


После чаепития с тостами – никто не мог заставить себя проглотить что-то еще, – которое прошло почти в полном молчании, дамы одна за другой нашли предлог удалиться из кухни. Конечно, подумала Бекки, все что угодно, лишь бы не оставаться в этой напряженной обстановке. Стелла явно не закончила разговор с Лорой и Имоджен, но Имоджен быстро извинилась и сказала, что хочет принять ванну. И банные процедуры, очевидно, будут продолжаться так долго, как это только возможно, хмыкнула про себя Бекки. Как бы ни были близки бывшие свекровь и сноха, Стелла точно не пошла бы за Имоджен в ванную, так что разговор откладывался.

Стелла с несчастным видом сказала, что идет в гостевой домик, чтобы переодеться. Она предложила Лоре присоединиться к ней и заодно поговорить, но Лора отказалась, сославшись на то, что ей нужно побеседовать с Бекки.

Стелла вышла. Лора повернулась к удивленной Бекки и улыбнулась:

– Извините, Бекки. На самом деле мне ничего такого не нужно. Дело в том, что мама твердо намерена вытянуть из меня все подробности моей жизни за последние десять лет, а это ну никак не пойдет на пользу расследованию. Она просто хочет удовлетворить свое любопытство. Если вы не возражаете, я пойду почитаю газеты. Я так полагаю, если бы в деле появились какие-то новости, вы бы мне уже сказали?

Бекки проводила ее взглядом. В деле Хьюго Флетчера были сплошные недомолвки и обман, и она не понимала, почему Том нянчится с этими женщинами и старается не наступать им на мозоли. Но он был абсолютно убежден в том, что при отсутствии неопровержимых доказательств жесткий допрос всего лишь поставит барьер между детективом и подозреваемым и тот никогда не расскажет правды. Том любил собирать маленькие «кусочки» доказательств и придерживать их до поры до времени, а потом, когда наступит нужный момент, использовать все сразу. Однако Бекки хотелось действовать, и она решила, что нужно сообщить Тому кое-какие сведения. Пусть он будет чем-то вооружен, когда прибудет в Оксфордшир.

Она достала из сумки мобильный, отошла подальше от дома, чтобы никто наверняка не услышал, и набрала его номер.

– Том, я тут услышала один крайне интересный разговор. В принципе, здесь есть о чем доложить, но мне пришла в голову одна мысль. Мы знаем, что Имоджен Кеннеди прилетела из Парижа, и проверили все рейсы из Лондона до Парижа в то утро. Но ведь никто не проверял списки пассажиров «Евростар»? [4]Путь до Парижа занимает всего пару часов. Она могла все успеть.

Том явно проникся к ней уважением, и Бекки это было приятно. Но разумеется, он захотел узнать, что натолкнуло ее на эту мысль.

– Что? Нет, в общем, у меня нет особых причин ее подозревать, и я не слышала, чтобы она признавалась в убийстве. На самом деле даже наоборот. Стелла задала ей прямой вопрос, и Имоджен твердо все отрицала. Как жалко, я услышала только самую последнюю часть беседы. Интересно, что она рассказала Стелле прежде, чем та сделала такое предположение. Если вы раздобудете списки пассажиров и пришлете их мне, я с удовольствием просмотрю все сама. Пока леди все как одна изображают Грету Гарбо, мне совершенно нечем заняться, а я не хочу зря тратить время. У меня с собой ноутбук и 3G-модем, так что я могу выйти в Интернет и пошарить там. Хочу поискать информацию про рогипнол и почитать, легко ли было достать его в девяностые.

Конечно, Том задал логичный вопрос, и Бекки вздохнула:

– Я все объясню, когда вы приедете. А пока, думаю, вам будет интересно узнать кое-что еще. Имоджен и Лора поддерживали связь последние полгода или около того. Может быть, вам стоит спросить об этом Лору. Она более крепкий орешек, чем вы думаете, Том.


Она ослабла. Совсем, совсем ослабла. И еще она медленно начинала сходить с ума. Слишком много времени на раздумья. Слишком много мыслей. Она уже сомневалась в реальности происходящего. Может быть, это всегонавсего ужасный сон? Необычайно яркий и отчетливый кошмар, из тех, где ты падаешь со скалы и в последний момент просыпаешься с колотящимся сердцем? Вдруг она тоже скоро проснется и обнаружит, что ничего не было? В таких снах всегда просыпаешься, когда ужас достигает предела. А она была уже почти на грани.

Но будь то сон или явь, теперь она знала, как чувствует себя человек, которого заперли в одиночной камере. Как это называется? Где-то она об этом читала. Невидимая пытка, вот как. Она не оставляет следов, но люди сходят от нее с ума.

Она судорожно придумывала, как сохранить рассудок. В каком-то кино человек в такой ситуации каждый день занимался физическими упражнениями. Но она не могла даже этого. Во-первых, была слишком слаба, а во-вторых, это усилило бы жажду. И тогда ей точно пришел бы конец. Она уже пыталась слизывать свои собственные слезы, но рано или поздно и слезы должны были кончиться.

После того как закончится вся вода, и ей совсем нечего будет пить.

Было невероятно сложно собраться с мыслями. Надо взять себя в руки. Иначе, когда он придет – а он обязательно придет, в этом она не сомневалась, – он ее больше не захочет. А если он ее не захочет… кто знает, что тогда с ней сделает.

Значит, самое лучшее – думать о хорошем. Например, вспомнить то время, когда она была счастлива.

Она попыталась припомнить хотя бы один день, когда была рада просто жить и дышать. Ведь должен же быть такой день? Хоть один-единственный? Во всяком случае, раньше она много мечтала. О том, как выберется из бедности, станет известной моделью… О жизни, полной любви и смеха. И все ее мечты, все как одна, рассыпались в прах.

Глава 22

Имоджен закрылась в ванной комнате и набрала полную ванну. Она прихватила с собой письма, но сначала хотелось немного понежиться в горячей воде. Нужно было собраться с духом – ей было невероятно больно читать признания Лоры.

Сегодня Лора должна была встретиться с адвокатом для ознакомления с завещанием Хьюго. К облегчению Имоджен, это ее совершенно не заботило. Лора не ожидала от Хьюго ничего хорошего и была к этому готова. В конце концов, он никогда и не был хорошим человеком.

Это можно было заметить с самого первого дня их знакомства, но Хьюго отлично умел манипулировать людьми, а Лора имела склонность подчиняться его воле. Это и заложило основу для их совместной жизни. Имоджен понимала, что Лора винит себя за то, что вовремя не разглядела ловушку, в которую постепенно заманивал ее Хьюго, за свое бессилие и трусость. Было невыносимо чувствовать ее стыд.

Она наконец взяла очередное письмо и погрузилась в чтение.


Июнь 1999 года

Дорогая Имоджен,

уже много месяцев я не писала тебе этих глупых, бесполезных писем. С последнего дня моего свадебного путешествия. Я поняла, как все это смешно, но мне нужно излить кому-то душу, даже если это происходит не на самом деле.

Моя жизнь сильно изменилась. Теперь я не работаю, и Хьюго не хочет, чтобы я помогала ему с делами фонда. Я хотела заново отделать дом, но из этого тоже ничего не вышло.

И еще я потеряла тебя! Я потеряла лучшую подругу, и господи, как же я по тебе скучаю! Ты звонила мне вчера, но я не захотела с тобой разговаривать. Слушать твою ложь. Ведь это же неправда, все, что ты мне говоришь, да? Я разрываюсь на части – муж или лучшая подруга?

Не дай бог никому стоять перед таким выбором.

В прошлый раз, когда я тебе писала, мы собирались вернуться в Англию, где, как пообещал Хьюго, наша жизнь – во всяком случае, сексуальная – непременно будет лучше. Кажется, он думал, что мне следует больше узнать о том, что мужчины предпочитают в спальне. И считал, что сможет найти способ доставить мне удовольствие. Он ошибался. Боже, как же он ошибался! И я хотела все тебе рассказать. Я собираласьтебе рассказать!

Жизнь, в общем, не так уж и плоха. Мы много выходим в свет, и Хьюго ко мне очень внимателен. Он настаивает, чтобы я покупала новое платье для каждого нового мероприятия, и помогает отточить мои манеры, чтобы я могла достойно вести себя в тех кругах, где он вращается. Однако я часто совершаю ошибки, особенно когда сама покупаю себе одежду. Если я выбираю что-то не то, Хьюго на меня не сердится. Когда я выхожу полностью одетая, он только чуть заметно хмурится – и я уже знаю, что он не одобряет мой наряд. Но если ему все нравится, он делает восхитительные вещи. Например, на днях, когда я вошла в гостиную, он вскочил с места, ослепительно улыбнулся, поднес к губам мою руку и поцеловал. И сказал, что я буду «королевой бала». А в другой раз он вдруг вышел из комнаты и вернулся с маленькой коробочкой в руках. В ней оказались потрясающие серьги с изумрудами. Я не могу оставить их себе навсегда, это часть фамильного достояния, и они должны быть переданы по наследству, но все равно – как мило с его стороны было подумать об этом.

Но ты знаешь, иногда я могу быть очень упрямой. Несколько раз я все же настаивала на своем и надевала то, что нравится мне, а не ему. Но, честно говоря, оно того не стоило. Я постоянно чувствовала его недовольство, и он вел себя так холодно и отстраненно, что я тут же начинала жалеть о своем решении. Он никогда не кричит и не говорит мне ничего неприятного. Он просто почти со мной не разговаривает – только при самой крайней необходимости; впрочем, это не выглядит невежливо, но этого достаточно, чтобы полностью испортить мне вечер. Самое интересное, что он портит вечер и себе тоже, так что гораздо легче не спорить и плыть по течению. Я уже начинаю бояться этих светских мероприятий. Знаю, что обязательно сделаю что-нибудь не так. Я даже хочу, чтобы Хьюго высказал мне свое мнение напрямую, тогда я могла бы отстоять свою точку зрения. Но невозможно спорить с молчанием.

Мы не ссоримся – это же хорошо, наверное? Пару раз я на что-то злилась и выходила из себя. Но как только я повышаю голос или начинаю говорить раздраженным тоном, Хьюго просто разворачивается и выходит из комнаты. В первый раз, когда это случилось, он не разговаривал со мной несколько дней. Наконец я спросила его, в чем дело. И получила вполне предсказуемый ответ:

– Я жду извинений, Лора. Твое поведение вчера вечером было неприемлемым. Ты не будешь на меня кричать.

Я ответила что-то вроде «Ради бога, Хьюго! Прекрати вести себя как чертов диктатор! Я, между прочим, тоже личность. И у меня может быть собственное мнение».

Он снова вышел, собрал сумку и уехал на Эджертон-Кресент. В конце концов я не выдержала, позвонила ему и извинилась. Но размолвки ведь бывают у всех, а мы еще притираемся друг к другу.

Самая большая радость в моей жизни – это Алекса. Я обожаю, когда она приезжает на выходные. Обычно ее привозят в пятницу, а увозят в воскресенье, а на каникулах она остается подольше. Она постоянно торчит рядом со мной на кухне, и я даю ей всякие маленькие задания. Мы вместе делаем пиццу, и она сама кладет на нее начинку – и нам бывает так весело! Или мы печем тортежик, и Алекса украшает его шоколадными «иголочками». Мы с тобой тоже так делали, помнишь? Конечно, мы с Алексой готовим только тогда, когда Хьюго нет дома. Думаю, ему бы не понравилось, что она ест пиццу. И он бы с ума сошел, если бы увидел ее до ушей измазанную шоколадом!

Я под любым предлогом пытаюсь выпроводить из дома эту ее ужасную няню. Не знаю, как Аннабел терпит ее присутствие. Мне все время кажется, что она за мной наблюдает, а потом докладывает обо всем Хьюго. Поэтому я стараюсь или дать ей выходной, или завалить самыми разными поручениями, но у меня не всегда получается.

Но я пишу о пустяках, а к главному подойти не смею. Вот о чем я хотела тебе рассказать.

Все началось приблизительно через неделю после того, как мы вернулись домой. Я решила, что сделаю все возможное, чтобы изменить гнетущую атмосферу этого ужасного дома. Это же просто мавзолей! Поэтому я заказала множество образцов тканей, ковровых покрытий, колеровочные вееры и цветовые пробники краски. Я хотела подобрать несколько вариантов отделки, чтобы Хьюго мог выбрать тот, который ему понравится. Еще я попыталась прикинуть затраты, но скоро поняла, что деньги тут значения не имеют. Но об этом позже. Как бы то ни было, я нашла, чем занять себя в течение дня.

Но ночи… Мы все еще спали в разных комнатах, и я боялась поднимать этот вопрос, чтобы не нарушить то хрупкое равновесие, которое вроде бы воцарилось в нашей семье. А потом однажды вечером Хьюго сказал, что у него есть для меня «особый сюрприз».

– Лора, я знаю, что ты испытываешь трудности с сексом. Я уже упоминал об этом в конце нашего свадебного путешествия, помнишь? Но я думаю, сегодня все должно измениться.

Он улыбнулся. Его глаза блестели от еле сдерживаемого волнения.

– Пожалуйста, иди и прими душ. Я положил на твою кровать кое-какие вещи. Я хочу, чтобы ты надела их и пришла ко мне, когда будешь готова. Часа тебе хватит?

Если, по мнению Хьюго, это должно было добавить в нашу сексуальную жизнь возбуждения, он сильно ошибался. Я не хочу делать это по расписанию, мне нужна спонтанность. И еще – я не хочу заниматься сексом, я хочу заниматься любовью. Но говорить об этом вслух я, разумеется, не стала.

Я неохотно пошла к себе в спальню. Я понятия не имела, что он для меня приготовил, и с заметным облегчением увидела, что это всего лишь комплект белья и пеньюар. Ничего страшного.

Бюстгальтер был довольно симпатичный – шелковый, кремового цвета, по краю отделанный чуть более темным кружевом. Но в комплекте оказался еще и пояс для чулок и пара… не знаю, наверное, это можно назвать только панталонами. Такого же кремового цвета. Они доходили мне до талии и оканчивались чуть ли не на середине бедра. Вещи были совсем не в моем стиле, но я представила, что кого-то они вполне могли бы возбуждать. Игры с переодеванием, как и стриптиз, – отнюдь не смертный грех. Единственное, что мне действительно не нравилось, – какой-то холодный расчет в этом деле. Но я сказала себе: эй, все могло быть гораздо хуже. Он мог потребовать, чтобы я оделась в черный латекс, и вот это действительно был бы тревожный знак.

Я полностью оделась – включая кремовые чулки – и посмотрела на себя в зеркало. Я чувствовала себя както глупо, и, как ни странно, мне было немного грустно. Я подумала, что он наверняка захочет, чтобы я снова устроила стриптиз, а я от этой идеи была совсем не в восторге. Но если это нужно, чтобы он захотел заняться со мной любовью…

Я накинула пеньюар и, полная довольно мрачных предчувствий, прошла в среднюю спальню. Я осторожно постучала в дверь, не зная, чего ожидать, и вошла. И передо мной предстало неожиданное зрелище. Хьюго лежал на огромной кровати со столбиками. Он был абсолютно обнажен – одни только бедра были прикрыты сложенной простыней. Первый раз я могла разглядеть тело своего мужа в деталях. Наши предыдущие «опыты» происходили в полной темноте, но сейчас комната была ярко освещена. И я видела, что он сильно возбужден (хотя мне и неловко говорить тебе об этом).

Я подошла к кровати.

– Стой. Не дотрагивайся до меня – я еще не готов. – Несмотря на яркий свет, его зрачки, как я заметила, были сильно расширены, так что глаза казались почти черными. Он показал на стопку разноцветных шелковых шарфов возле кровати. – Я хочу, чтобы ты меня привязала. Руки и ноги к столбикам кровати. Нет, пеньюар не снимай. Я не хочу тебя видеть.

Господи, ну почему все не может быть нормально! Ладно, я знаю, люди занимаются такими вещами. Неужели только у меня с этим проблемы? Я была так поражена, что даже не спросила, зачем мне нужно было надевать все это белье, если он не хочет меня видеть. Да, я постоянно это повторяю, но это правда – я не ханжа и не скромница. Ты меня знаешь. Далеко не ханжа. Но из того, что он сказал дальше, я поняла, что Хьюго придерживается другого мнения.

– Сегодня, Лора, я научу тебя, как доставлять удовольствие мужчине.

Я ничего не ответила, просто придвинулась ближе и протянула руку к шарфам.

– Не садись на кровать. Не прикасайся ко мне. Я просуну руки и ноги в петли, которые я уже сделал, а ты привяжешь меня к кровати.

Я опять промолчала – просто не могла говорить. Как зомби подчинилась его инструкциям.

– Затягивай туже. Это слишком слабо. Видишь, я могу шевелиться. Я не должен шевелиться. Это очень важно.

Я затянула узлы туже. Меня начало слегка подташнивать.

Хьюго закрыл глаза, и мне стало немного легче – не нужно было смотреть в эти черные глубины.

– Теперь сними пеньюар. Остальное оставь.

Наверное, он услышал шелест, когда пеньюар упал на пол, потому что немедленно последовал следующий приказ.

– Теперь сними простыню – и я твой. Твое время получать удовольствие.

Как я могла получить от этого удовольствие? Все было задумано и устроено для него, ко мне это не имело никакого отношения! Это была игра по правилам Хьюго. Я почувствовала себя проституткой, а не любящей женой.

– Чего ты ждешь, Лора? Я же сказал, сними простыню, и я твой. Ты должна научиться быть главной. Сделай это!

Я так хотела увидеть, потрогать и почувствовать его! Я даже подумала, что, возможно, и смогу получить от всего этого удовольствие. Я медленно убрала простыню, и первый раз увидела Хьюго совсем, полностью голым. Он был возбужден так сильно, что я не могла поверить своим глазам. Больше всего мне хотелось покрыть все его тело поцелуями, а потом взять его член в рот и довести до самого предела. Да, я хотела, чтобы он реагировал на меня, но не так.

Я забралась на кровать, осторожно опустилась на колени и погладила внутреннюю сторону его бедра. Сначала так, а потом я нагнусь над ним, начну целовать его живот, и руками и губами постепенно подберусь к тому, что меня интересует.

– Остановись! Я не сказал «доставляй удовольствие мне». Я хочу, чобы тыполучила удовольствие от меня.

Было совершенно очевидно, чего он от меня ожидает. «Да ладно, – подумала я. – Надо просто это сделать.

Может быть, будет не так уж плохо».

Но я ошиблась.

Очень медленно и осторожно я села на него сверху. Я по-прежнему думала, что смогу его «переубедить», поэтому вместо того, чтобы направить его член в себя, я склонилась и потерлась о него грудью и бедрами, так чтобы шелк мягко скользил по его коже. Он дернулся:

– Не так. Ты должна понять: твоеудовольствие – это моеудовольствие.

– Но, Хьюго, это и естьмое удовольствие – дотрагиваться до тебя, целовать тебя.

– Сделай это, Лора. Давай.

Может быть, мне нужно было встать и уйти. Трудно объяснить, почему я этого не сделала. Все, что я могу сказать в свое оправдание, – я была замужем меньше трех недель, и мне отчаянно хотелось, чтобы у нас все получилось. Ведь люди не сдаются всего после трех недель, правда? К тому времени я уже знала Хьюго достаточно, чтобы понимать: нужно жить по его правилам, или он сделает твою жизнь невыносимой. Я собиралась изменить его, мне только требовалось время. И в тот момент я была не готова начать отстаивать свою точку зрения и справляться с последствиями этого. Поэтому я сделала так, как он хотел.

Панталоны были такими широкими, что мне даже не пришлось их снимать, и я просто опустилась на него. Я прекрасно понимала, что оргазма мне не получить ни за что, но не знала, ожидает ли его от меня Хьюго. Но глаза у него все время были закрыты, поэтому сымитировать удовольствие мне не составило труда. Видит бог, в свое время у меня его было достаточно. Единственно, я не знала, как долго, по его мнению, я должна была продержаться, и я решила, что пусть это будет как можно быстрее. В крайнем случае можно списать все на то, что я слишком долго ждала. Не буду вдаваться в детали – это излишняя информация, – но я проделала все очень убедительно. Но что же дальше, мелькнуло у меня в голове.

– Сука! Отвяжи меня, сука!

Он никак не мог догадаться, что я притворялась, – я была уверена в этом на сто процентов. Я понятия не имела, что опять пошло не так, но тут же кинулась отвязывать его. Сначала ноги, потом руки. А потом он открыл глаза.

Я мечтала увидеть желание во взгляде своего мужа, но это… это была дикая, бешеная похоть. Он рванул ко мне, и на секунду мне показалось, что он хочет меня ударить. Возможно, это было бы даже лучше. Он схватил меня за руку и швырнул на кровать, лицом вниз. А потом овладел мной… и я никогда в жизни не смогу признаться тебе, как именно. Все, что я могу сказать, – это было настоящее зверство.

Я вскрикнула. Просто не могла сдержаться. Но он или не слышал меня, или не обратил на это внимания. Единственный положительный момент заключался в том, что продолжалось это совсем недолго. Он кончил меньше чем за минуту – лишнее доказательство того, как сильно он был возбужден. И все это без единого слова. Я лежала на кровати, по-прежнему лицом вниз, и всхлипывала, когда услышала, как хлопнула дверь.

Не знаю, сколько я так пролежала. Может быть, несколько минут, а может, час. В конце концов я собралась с силами, сползла с кровати, поплотнее завернулась в пеньюар, как будто он мог меня защитить, и почти бегом кинулась в свою спальню. Там, оказавшись в одиночестве, я содрала с себя мерзкое белье и ножницами порезала его на куски. А потом залезла под самый горячий душ, который только могла выдержать. Я стояла там очень долго, но даже когда вышла из-под душа и вытерла насухо свое ноющее и саднящее тело, на моей груди все еще оставались отметки от пальцев Хьюго.

На следующее утро я решила: будь что будет – потоп, землетрясение, конец света, – но я поговорю с Хьюго начистоту. Я спустилась к завтраку. Он читал газету; миссис Беннет суетилась по хозяйству, но я попросила ее оставить нас одних. Увидев меня, Хьюго просиял улыбкой, встал, отодвинул для меня стул и поцеловал в щеку:

– Доброе утро, дорогая. Как ты себя чувствуешь?

– Хьюго, мне надо с тобой поговорить. Насчет того, что было прошлой ночью. – Я заметила, что мой голос дрожит.

– Конечно, – с готовностью согласился он. – Может быть только, не за завтраком? Если хочешь, мы можем поговорить чуть позже. Как бы там ни было, я тоже хотел тебе кое-что сказать. Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты так прекрасно относишься к Алексе и так славно с ней ладишь. Ей пришлось нелегко. Наша жизнь с ее матерью была очень трудной, но она слишком мала, чтобы понимать. Я так рад, что теперь у нее есть настоящий дом – наш дом – хотя бы на то время, что она у нас проводит.

Ты – самая лучшая мачеха на свете.

И все. Я была так взволнована и рада тому, что оказалась хорошей мачехой, что заводить разговор о вчерашнем мне показалось грубостью. Поэтому мы так ничего и не обсудили. Но теперь я каждый раз вхожу в свою спальню с дрожью, потому что боюсь обнаружить на кровати «сюрприз» от Хьюго со всеми вытекающими. Этот страх не оставляет меня ни ночью ни днем.

И мне совершенно не с кем поделиться, спросить, что же мне делать. Теперь у меня больше нет тебя.

Но я все равно не хочу отказываться от этого брака. Я не собираюсь так легко сдаваться. И потом, представь, что будет с Алексой, если мы расстанемся. Это станет для нее огромным ударом.

Как раз об этом я и хотела тогда с тобой поговорить. Сначала мне было слишком стыдно тебе признаться, но потом все повторилось, и снова, и снова, и еще много раз.

Прошло несколько месяцев, а ситуация по-прежнему не менялась. Хьюго был очень доволен собой. Правда, я все же попыталась еще раз поднять эту тему, но выяснилось, что он думает, будто мне это нравится! Я пробовала объяснить, что предпочла бы что-то более нежное, занятия любовью, но он тут же поинтересовался, должен ли он понимать это как критику. Конечно, я не могла сказать «да». Я осторожно заметила, что согласна с ним и мне еще многому нужно научиться, но не могли бы мы попробовать и что-нибудь другое? В качестве альтернативы. Он вздохнул, отложил в сторону назету и ответил нечто вроде:

– Лора, просто доверься моему опыту. Мы с тобой не подростки, и ты должна двигаться дальше. Заниматься сексом, как это делают взрослые люди. Я точно знаю, что со временем ты привыкнешь и по-настоящему все оценишь.

Черта с два я привыкну! Но понимаешь, он говорит так убедительно! Поэтому мне очень нужно было обсудить все с тобой. Я дождалась, пока Хьюго уйдет в свой кабинет и займется каким-нибудь важным делом, а потом позвонила тебе из своей спальни. Да, знаю, я мямлила что-то невразумительное, потому что об этом так невероятно тяжело говорить, даже тебе. Мне было необходимо увидеться с тобой, и еще я хотела продемонстрировать тебе белье. В какой-то момент мне показалось, что Хьюго нас услышал, и я очень испугалась. Но нет, этого быть не могло. Тогда бы он ни за что не пригласил вас на обед, и потом, он ни разу не упомянул об этом нашем разговоре. Мы с тобой так и не смогли поболтать перед обедом, но я надеялась, что на следующее утро у нас будет время поговорить.

А потом случилась эта ужасная история с тобой и Себастианом. Как ты могла, Имоджен? Бедный, бедный Уилл. Он совершенно разбит. Не могу винить Хьюго в том, что он решил отказать тебе от дома. Но для меня это такая огромная потеря. И Уилл… он абсолютно вне себя от горя.

А теперь ты звонишь и говоришь, что Хьюго подсыпал тебе какую-то гадость! Имоджен, ты ошибаешься. Я уверена в этом. Зачем Хьюго было это делать? У него нет причин желать, чтобы вы с Уиллом расстались – с какой стати? И он знает, что ты моя лучшая подруга. Я не хочу верить – и не верю! – в то, что мой муж способен на такое. Так можно вообще сойти с ума.

С той самой ужасной ночи мне совсем одиноко. Единственное, что хоть как-то меня развлекало, – это отделка дома. Я очень долго думала над дизайном, делала наброски, а потом представила Хьюго несколько разных вариантов. Он едва взглянул на них и заявил, что это дом его матери и здесь все должно остаться как есть.

Но я не смирилась. Я решила, что займусь квартирой на Эджертон-Кресент и сделаю Хьюго сюрприз. Компания, где я раньше работала, была продана другому владельцу – ты, наверное, знаешь, – и я выручила довольно солидную сумму за свои акции. И мне захотелось потратить часть этих денег на такой вот подарок для Хьюго. Я переделаю эту квартиру, подумала я, чтобы просто показать, на что способна. Я подождала, пока он будет в отъезде. Все было уже заказано и готово. Я избавилась от тяжелой старомодной мебели – вместо нее появилась новая, удобная и стильная. Уродливый зеленый ковер с узором, застилавший всю квартиру, я заменила на персиковый, с длинным пушистым ворсом. Стены были выкрашены в теплый кремовый цвет. Квартира стала выглядеть без преувеличений потрясающе, и я не могла дождаться возвращения Хьюго.

– Лора, я оценил затраченные усилия, и мне приятно, что ты старалась. Но я полагал, что последние несколько месяцев убедили тебя, что твой вкус еще нуждается в совершенствовании. Где вся старая мебель?

Я призналась, что отвезла ее в Оксфордшир и оставила на хранение там. Но жуткий ковер я сожгла.

Хьюго только вздохнул и велел Джессике (которая стала свидетельницей этого невероятного унижения) организовать, чтобы всю новую мебель вернули обратно в магазины, а старую привезли из Оксфордшира и расставили на прежние места. Ковер он разрешил оставить.

Как же глупо я себя чувствую.

Скучаю, Л.

Глава 23

– Имо, ты плакала! Прости меня, милая. Не надо было заставлять тебя все это читать. Лучше бы я тебе все просто рассказала.

Лора нашла Имоджен в спальне – она сидела на кровати и вытирала платком слезы. Комната была темной и мрачной, и Лоре было стыдно за то, что Имоджен пришлось спать здесь, но тем не менее это была лучшая спальня для гостей во всем огромном неприветливом доме.

– Все нормально. Я рада, что прочитала. Лора, солнышко, мне так тебя жалко! Наверное, ты ужасно себя чувствовала! Но скажи мне – ведь ты же сильная личность, как же все это с тобой случилось? Как ты это допустила?

Лора грустно улыбнулась:

– Я и сама не знаю, как объяснить, Имо. В то время, кажется, я думала только об одном: как сохранить свой брак. И сделать так, чтобы все было хорошо.

Лора присела рядом, на расшитое темно-зеленое покрывало, и положила голову Имоджен на плечо.

– Невозможно это понять, если ты сама не жила с человеком, который постепенно подчиняет тебя своей воле. Эти люди очень умны. Я не знаю, планируют ли они каждое свое действие заранее, или это у них в крови. Хьюго никогда не кричал, не обзывал меня и уж тем более не бил. Если человека, скажем, запереть в подвале на несколько дней и не давать ему ни есть, ни пить или регулярно избивать его до синяков, то здесь сомнений быть не может – это насилие. Но что, если кто-то так внимателен к тебе, так заботлив, никогда не повышает голоса, помнит о том, что тебе нравится? Разве можно воспринимать это как насилие?

Имоджен обняла Лору за плечи и прижала к себе:

– Но ты же была несчастлива! Не могла же ты не понимать, что это неправильно?

– Я была несчастлива, это правда. Но я не могла понять почему. Если исключить странные сексуальные пристрастия Хьюго, мне было нечего предъявить ему в обвинение. Ничего конкретного. Мне на самом деле трудно описать, как я тогда себя чувствовала.

Лора замолчала. На стене рядом с туалетным столиком висела картина – охотник, убивающий оленя. Интересно, подумала она, кому могла прийти в голову дикая мысль повесить такое произведение в спальне? Но ее настроению картина соответствовала идеально.

Она мысленно вернулась к вопросу Имоджен. Ответить было трудно – у Лоры не было слов, только некий набор мыслей, образов и чувств. Например, она помнила ощущение странной сосущей пустоты где-то в желудке, когда Хьюго бывал ею недоволен. Или невероятную, несоответствующую поводу радость, когда он более или менее ласково ей улыбался. То, что было само собой разумеющимся в нормальных отношениях, в ее браке принимало огромное значение; Лоре было достаточно малейшего жеста доброты со стороны Хьюго, чтобы снова загореться надеждой. Он был хитер, этот кукловод-манипулятор. Он точно чувствовал, когда она доходила до края, и в нужный момент поощрял ее нежным словом или поцелуем. И конечно, со временем эти моменты становились все реже и реже, а потому все драгоценнее.

– Нет, я действительно не могу этого описать. Прежде всего я была, конечно, упряма – я это понимаю, но я была и сильна. Мне было нелегко капитулировать и признать, что мой идеальный брак затрещал по швам меньше чем за год. Никто не сдается всего за год. Нет, мне нужно терпение и время. Но дело в том, что за эти несколько месяцев я растеряла всю свою силу и уверенность в себе. Я начала сомневаться – может быть, он и в самом деле лучше знает, что правильно и что неправильно. Может быть, я слишком остро на все реагирую. Может быть, ситуация абсолютно нормальна, просто все происходит не так, как мне хочется, вот я и злюсь. Проблема была еще и в том, что я, повторюсь, не могла предъявить ему ничего материального. Он всегда делал вид, что прежде всего заботится обо мне, но на самом деле постоянно подрывал мой дух, мою веру в себя и в свою правоту. И я была совершенно одинока. Я бросила работу, с тобой мы не общались, Уилл был далеко, а маме я бы ни за что об этом не рассказала. Так что я видела себя только глазами Хьюго, а в них отражалась глупая, никуда не годная неудачница.

Никогда раньше Лора не говорила этого вслух, и теперь ей было мучительно стыдно. Ветер раскачивал деревья за окном, ветки скребли по стеклу, и она вспомнила бесчисленные ночи, когда лежала без сна, вот так же слушала шорох деревьев и думала, что же она сделала не так. К тому времени она уже твердо верила в то, что любая проблема в их с Хьюго отношениях – это следствие ее собственных недостатков.

– Но как же секс? Прости меня за то, что я поднимаю эту тему, но… я только что прочитала про вашу первую ночь в той комнате. Ведь это было практически изнасилование!

Лора легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась на изящную лепную розетку на потолке. Она не была ханжой и всегда легко говорила о сексе, когда это было весело и хорошо. Теперь же разговор давался ей с огромным трудом.

– Да, я знаю. И это, в общем, единственное, что можно было бы отнести к прямому насилию. Но именно «можно было бы». Да, я этого не хотела, но разве это означает, что Хьюго «неправильный»? Да, он любит, чтобы его привязывали, – и что? Это он извращенец или я закомплексованная? Ему нравилась жесткость. Но то, что я называла жесткостью, он называл страстью. В конце концов я убедила себя в том, что навоображала какие-то неземные романтические занятия любовью. Я начала читать разные тематические статьи и поразилась, до чего же распространенная вещь бондаж. И оказалось, что масса людей любит контролировать и доминировать в сексе – и наоборот. А я-то, невежественная, думала, что сексуальная жизнь в браке – это нежность, близость и интимность. Когда после первых двух раз я поняла, что Хьюго наш секс тоже не удовлетворяет, решила попробовать его понять. Возможно, это единственный способ донести свою любовь, который он знает, подумала я. Я могу помочь ему научиться делать все по-другому. Знаешь, я постоянно искала ему оправдания – и находила. И обманывала саму себя, думая, что смогу его изменить. Частично и оттого, что была сильной личностью, как ты говоришь. Я верила в то, что у меня получится все исправить. В общем, обычный сценарий для женщины, ты так не считаешь?

– И ты никогда не бунтовала? Ну хоть немного?

– Был один случай. Мы были женаты уже года два. Хьюго как раз находился в отъезде, и я встретилась со своим бывшим боссом, Саймоном. И всего два часа с ним помогли мне хотя бы немного вернуть ту уверенность в себе, которую я потеряла. Повысить мою подорванную самооценку. В день возвращения Хьюго мы должны были идти на торжественный прием в «Дорчестер» и договорились увидеться прямо там. И я решила проявить характер… или скорее то, что от него осталось, и надеть не то, что выбрал Хьюго. Я подумала – все равно я больше не та женщина, в которую он в свое время влюбился. Я отправилась по магазинам и нашла изумительное платье. Темно-синее, из нежнейшего, мягчайшего бархата. У него был лиф без бретелек, который сидел на мне как влитой, и оно мягко облегало бедра. А у меня тогда еще были бедра, помнишь? Платье доходило до пола, и у него был разрез до колена. Я добавила простое серебряное ожерелье на шею и еще перекрасила волосы. Избавилась от рыжины и вернулась к своему натуральному цвету, стала брюнеткой. С платьем это смотрелось потрясающе, и я вдруг почувствовала себя… самой собой.

В общем, как я сказала, мы с Хьюго договорились, что встретимся уже в «Дорчестере». Я отправилась туда на такси и специально опоздала на пару минут, чтобы эффектнее войти. И я в самом деле произвела впечатление. Я подошла к столику, где сидел Хьюго – вместе с какими-то очень важными людьми, и при виде меня все мужчины как один встали. И даже женщины заулыбались. Я знала, что выгляжу сказочно.

Лора вспомнила, с какой надеждой она смотрела тогда на Хьюго. Она ожидала увидеть в его глазах восхищение, но его взгляд был непроницаемо-холодным, и она вдруг встревожилась. Она была уверена, что заставит его влюбиться в себя еще раз!

– Как обычно бывает на таких мероприятиях, мы с Хьюго сидели не рядом, но, как только я приблизилась, он тут же вскочил с места, чтобы отодвинуть мне стул. А когда я садилась, он наклонился и прошептал мне на ухо: «Ты выглядишь, как б…» Это был единственный раз, когда он выругался, – за всю нашу совместную жизнь. Наверное, все, кто сидел за столом, подумали, что он сказал мне комплимент, потому что все опять заулыбались. Вечер стал для меня невыносимой пыткой. Я должна была сидеть там, улыбаться, вести вежливую беседу, в то время как внутри меня все разрывалось на части.

– Но почему, почему ты никому ничего не сказала? – в отчаянии воскликнула Имоджен.

– Потому что тогда я уже готова была провалиться от стыда сквозь землю и не понимала, что сделала не так. Если можно так выразиться, в ту ночь я прошла точку невозврата. Я раз и навсегда поверила, что это только моя вина и больше ничья. Я извинилась перед Хьюго за то, что его не послушалась, он меня простил, и я решила сосредоточиться на роли хорошей жены и хорошей мачехи. Хотя последнее было совсем нетрудно, даже наоборот. Но волосы в рыжий я так и не перекрасила и с того дня совсем перестала стараться выглядеть сексуально или привлекательно. Я намеренно выбрала образ женщины, которой уже на все наплевать. Мне казалось, так Хьюго оставит меня в покое.

Лора встала с кровати и подошла к окну. Она больше не могла видеть жалостливое лицо Имоджен.

И она так и не рассказала, что с того дня к «подаркам», которые Хьюго оставлял на ее кровати, добавился еще один. И это был уже по-настоящему тревожный знак.

Глава 24

Попытки Тома отправиться наконец в Оксфордшир постоянно прерывались то одним, то другим событием. И любая из новостей, полученных в тот день, могла означать несомненный прорыв в деле.

В газетах был напечатан фоторобот женщины, которую видели выходящей из дома Хьюго Флетчера, и в полицию уже поступило несколько звонков. Самым многообещающим было сообщение от человека, который утверждал, что видел похожую женщину, идущую со стороны Эджертон-Кресент. Она направлялась к станции метро «Южный Кенсингтон». Плохая новость заключалась в том, что оттуда она могла попасть на поезда сразу трех линий, причем в обоих направлениях. Но по времени все совпадало, поэтому вполне имело смысл опросить дежурных по станциям и просмотреть записи с камер наблюдения. Конечно, женщина могла несколько раз пересесть с линии на линию и прочее, но все же попробовать стоило. Никогда не знаешь, где тебя поджидает удача, подумал Том.

Несколько ребят из команды занимались фондом Хьюго, и Том с нетерпением ждал их отчета. С фондом было что-то не так, он чувствовал это печенками, но пока ничего нового по этой линии не выяснилось. Одновременно с этим Аджай получил задание отыскать следы пропавшей Даники Божин, но случилось непредвиденное. Не успел Аджай прийти с хорошим известием, что он разыскал адрес подруги Даники, Мирелы Тинески, как снизу позвонил дежурный и сообщил, что пришел Питер Грегсон и хочет поговорить с кем-нибудь из старших офицеров.

Том попросил Аджая проводить Грегсона в комнату для опроса свидетелей и предложить ему чаю или кофе и сказал, что присоединится к ним через несколько минут. Он так и не успел поговорить с Лорой об их знакомстве с Даникой или проверить, нет ли новостей о самой первой пропавшей девушке, Алине Козма. Но прежде всего надо было выяснить, зачем пришел мистер Грегсон. Даника попрежнему оставалась одной из первых в списке подозреваемых.

Том открыл дверь и удивился: Питер Грегсон был не один. Рядом с ним сидела молодая девушка, такая маленькая и тоненькая, что ей можно было дать не больше четырнадцати лет. Грегсон встал и протянул руку для приветствия:

– Детектив Дуглас? Прошу прощения, что ворвался к вам вот так, без предварительной договоренности, но, как вы видите, Даника вернулась. И я подумал, что вам будет интересно послушать ее рассказ.

Том удивился. Значит, эта девчушка и есть Даника Божин? Но ей же должно быть почти девятнадцать.

– Рад, что с вами ничего не случилось, Даника, – сказал он. – Вы заставили нас поволноваться.

– Возможно, мне стоит рассказать предысторию, – заметил Питер Грегсон. – Когда я разговаривал с вашим коллегой, я упомянул, что сэр Хьюго твердо настаивал на том, чтобы девушки не поддерживали связь друг с другом.

Он вам об этом говорил?

Том кивнул.

– Так вот, Даника нарушила это правило. Собственно, так они с Мирелой Тинески и обнаружили, что Алина пропала – она не явилась на их обычную встречу. Сэр Хьюго пришел в ярость, когда узнал, что девушки находились в постоянном контакте. Они так и не узнали у него, что случилось с Алиной, но Даника все равно вынуждена была пообещать, что больше его не ослушается. И она выполнила свое обещание – во всяком случае, исполняла его до сих пор. К несчастью, она недавно узнала, что теперь пропала и Мирела. Но, наверное, будет лучше, если это она объяснит сама.

У Тома учащенно забилось сердце. Даника начала свой рассказ.

Действительно, она пообещала сэру Хьюго, что они с Мирелой больше не будут общаться. Она чувствовала, что обязана ему жизнью, и самое меньшее, что могла сделать в знак благодарности – это повиноваться его правилам, даже если это было больно и трудно. Но все вдруг изменилось.

– В прошлый четверг я была в парке и слышала, как девушка разговаривает по-румынски с мальчиком. Я к ней подошла, заговорила и узнала, что она из «Аллиума». Она живет в хорошей семье, но это потому, что другая девушка из «Аллиума» убежала и вернулась на работу. Она сказала – по-румынски, конечно: «Спасибо, Мирела. Ты проиграла, я выиграла». Тогда я стала расспрашивать ее больше и больше, задала много вопросов и поняла, что это мояМирела! Я знаю точно! Она сказала, Мирела убежала восемь недель назад. Оставила записку. Написала, что хочет быть дорогой проституткой и делать много денег и у нее есть шанс. Я пошла ее искать и не сказала Питеру. Это очень плохо, но я знала – он узнает мой план и меня остановит. Когда я вернулась сегодня, Питер сказал, мы должны поехать сюда и все рассказать.

Том с сочувствием посмотрел на Данику. Она явно переживала и беспокоилась за свою подругу.

– Почему вы решили отправиться на ее поиски, Даника?

– Потому что я не верю – Мирела не могла так сделать. Она… как это по-английски… она тошнилась быть проституткой.

Ни Том, ни Питер не стали ее поправлять. В конце концов, было совершенно ясно, что она хотела сказать. – Она плакала всегда и говорила, мужчины делают ей больно. И она никогда не хотела делать это опять – только с мужем или с добрым мужчиной, который будет любить и заботиться. Я не верю, что она вернулась на такую работу. Она это ненавидит. Поэтому я пошла искать. Я должна была искать, Питер! Ты понимаешь?

Даника повернула к Питеру встревоженное лицо. Видимо, ей невыносима была мысль, что она снова обманула его доверие.

– Куда вы ходили, Даника? – ласково спросил Том. В конце концов, эта девушка не сделала ничего плохого, подумал он. Она всего лишь волновалась за подругу. – Как вы пытались ее найти?

– Я сначала хотела искать сэра Хьюго. Я не пошла в офис, там девушка, и она плохо со мной говорила, когда я пришла в прошлый раз. Я ждала, чтобы он пришел, но его не было и не было. Тогда я попробовала другое. Узнать, как быть дорогой проституткой. Как Мирела сказала. Я не уродливая, я знаю. Мужчины всегда говорят, они любят мою фигуру. И я говорю по-английски. Не очень, но нормально.

К сожалению, Том прекрасно представлял себе, что ее полудетское худенькое тело действительно может представлять интерес для мужчин с определенными вкусами.

– Они сказали «нет». Я никогда не буду дорогой. Они сказали, все знают, что мы грязные. Никто к нам не дотронется. Восточная Европа не получить много денег.

– Почему же они считают вас грязными?

Даника опустила глаза и покраснела.

– Мужчинам разрешали быть с нами без защиты. Они говорят, так любят больше. Мы не хотим, но нас не спрашивают. Но я сдала тесты… как это, анализы. Питер брал меня к доктору. Я не грязная, нет, честное слово.

Тому вдруг стало стыдно за всю мужскую половину человечества. Неужели мужчины – а может быть, даже мужчины, с которыми он знаком, – могут так отвратительно поступать с таким ребенком? Но при этом он не мог не чувствовать некоторого разочарования. До встречи с Даникой он рассматривал ее в качестве одной из главных подозреваемых. Хьюго погибает, девушка исчезает – все совпадало, и выводы напрашивались сами собой.

– Я уверен, что никакая вы не грязная, Даника. Но означает ли это, что вы не нашли никаких следов Мирелы?

– Нет. Я даже была, где мы встречались. Я очень боялась, что меня поймают. Но моя одежда очень хорошая – мне купила Грейс. Никто не знал, что я была проституткой.

Грейс – должно быть, это жена Питера, догадался Том. По крайней мере, в жизни этой девочки случилось хоть что-то хорошее. Но если предположить, что женщина, выходившая в то утро из дома Хьюго, и есть убийца, то это никак не могла быть Даника. Даже с тонной косметики на лице она не была бы похожа на взрослую женщину. У нее были тоненькие, совсем детские руки, и весила она, как казалось с виду, ненамного больше, чем пятилетняя Люси.

Он оставил Данику со своими коллегами – нужно было запротоколировать ее показания. Да, она никак не подходила на роль подозреваемой, но ее подруга Мирела вполне могла иметь отношение к делу.

Ему самому нужно было возвращаться в Оксфордшир. У Тома накопилось множество вопросов к Лоре, и к тому же сегодня в Эшбери-парк должен был приехать Брайан Смедли, глава принадлежащей Хьюго компании по недвижимости и один из его адвокатов. Сегодня планировалось чтение завещания Хьюго, и Тому хотелось непременно при этом присутствовать, чтобы лично наблюдать за реакцией Лоры.


Около 2.30 он наконец въехал в темный, затененный деревьями двор Эшбери-парка, вышел из машины и поднялся по ступенькам к массивной двери. Он не успел постучать – Бекки сама вышла ему навстречу; Том позвонил ей с дороги, что подъезжает.

– Вы привезли мне списки пассажиров? Я уже на стену лезу от скуки и ничегонеделания.

– Привет, Том, я тоже рада вас видеть, – передразнил он. – Да, я привез списки. И, учитывая количество пассажиров за нужный нам период, скоро вы вообще умрете от скуки. Ну как, было что-нибудь интересное?

– С утра ничего. Мы вместе обедали, но разговаривала в основном Стелла. У Имоджен был такой вид, будто она недавно плакала. Со мной никто не разговаривает. Они все или запираются в своих комнатах, или ходят парами. И постоянно обмениваются многозначительными взглядами. Вот, собственно, и все – ничего конкретного. А что у вас?

Том рассказал ей о совещании в офисе и новостях, которые, как он вынужден был признать, не очень-то приблизили их к разгадке.

– Вы думаете, Даника в этом замешана? – спросила Бекки.

– Наоборот, уверен, что нет. Но Мирела Тинески пропала – и она как раз может быть замешана. Полагаю, нужно будет опросить их всех – я имею в виду девушек. Во всяком случае, тех, кому Хьюго помог в течение последних двенадцати месяцев. И всех сотрудников фонда тоже. Возможно, они вспомнят кого-то, у кого мог быть зуб на Хьюго. Девушки все как одна клянутся, что обожают его, но кто знает, им пришлось нелегко в жизни; может быть, какая-нибудь одна и соблазнилась большими деньгами. Команда как раз занимается опросами. Нужно раскопать все, что можно, на Мирелу Тинески. Это я поручил Аджаю.

– Как вы думаете, мог старина Хьюго спать со своими собственными проститутками?

– Ну, многие мужчины спят с проститутками – хотя лично я никогда не испытывал к этому особого интереса. Возможно, он рассматривал это как один из бонусов своей работы.

– Том! Это отвратительно. Просто ужасно! Не могу поверить, что вы такой циник.

Том взглянул на Бекки – она действительно брезгливо сморщила нос. Если бы она знала о прочих склонностях Хьюго, подумал он, то по сравнению с ними секс с проститутками из благотворительного фонда показался бы ей практически нормальным занятием. Кейт и события вчерашнего вечера на время вытеснили из его памяти подробности разговора с Аннабел, но теперь Том вдруг снова вспомнил о них. Это должно иметь значение, напомнил он себе.

Бекки проводила Тома в столовую, где с разрешения Лоры она устроила себе временный кабинет. Комната была оклеена серо-коричневыми обоями с набивным рисунком, а одну из стен закрывал огромный, выцветший от времени гобелен. Он мог бы неплохо выглядеть, подумал Том, если бы кто-нибудь потрудился его отчистить и отреставрировать. В центре комнаты возвышался самый большой обеденный стол, который ему когда-либо приходилось видеть; за ним могло легко рассесться не меньше тридцати человек. Никакой другой мебели в столовой не было, только массивный, выложенный камнем камин и тяжелые бархатные шторы на окнах. Еще одна милая уютная комната, мелькнуло в голове у Тома.

– Господи, Бекки. Вы что, не могли выбрать комнату повеселее? И почему вы решили устроиться на дальнем конце стола? От него до двери мили две, не меньше.

– Именно. И это означает, что какая бы информация ни была у меня на экране, я успею закрыть все окна, прежде чем ко мне кто-то приблизится. Я не доверяю им, Том. Они мне нравятся, как ни странно, но, даже если они не имеют никакого отношения к смерти Хьюго, явно что-то скрывают. Особенно Имоджен. Она знает гораздо больше, чем хочет показать. Я вижу это по ее глазам.

Конечно, Бекки была права, и Том это прекрасно понимал. Сегодня у его симпатичной помощницы был более чем решительный вид, как у бульдога, готового вцепиться кому-нибудь в ногу. Том знал, о чем она думает: Бекки считала, что он действует слишком медленно. Но им было не на что опереться, и ничто конкретно не указывало на вину Лоры или Имоджен. Против них не было даже не то что косвенных доказательств, а никаких доказательств вообще.

– Честно говоря, я не понимаю, что все это означает, но сегодня постараюсь пролить свет на некоторые вопросы. Бекки, здесь холодно, как на Северном полюсе. Разве отопление не включено?

Том снял пиджак, пока ехал в машине, но сейчас поспешил влезть в него обратно. Он не слишком любил костюмы, но ему приходилось носить их на службе. И в данный момент пиджак оказался совсем не лишним.

– Вы привыкнете. Вообще-то я думала, что вы, северяне, не такие слабаки, – ухмыльнулась Бекки. – Ну да ладно. Пока я тут сидела и от скуки теряла остатки своего скудного разума, мне пришло в голову поискать в Интернете информацию про рогипнол. Я еще совсем молода, как говорится, и мне казалось, что рогипнол был всегда. Но я ошибалась. Первое упоминание о нем встречается только в 1999 году. До этого он считался специализированным лекарственным препаратом, который можно купить по рецепту, но в 1999-м рогипнол впервые назвали «наркотиком изнасилования». Первой историей с участием рогипнола в Англии стало дело серийного насильника Ричарда Бейкера. Его поймали с помощью «Соседского дозора» [5]. Рогипнол – торговое название флунитразепама, и это средство раз в десять сильнее валиума. Согласно Интернету… так, это я лучше зачитаю… «обладает снотворным, седативным, анксиолитическим – что бы это значило? – и противосудорожным действием. Употребление препарата в комбинации с алкоголем и/или опиатами может привести к провалам в памяти». Лора сказала, что Хьюго использовал рогипнол и на ней, но не для изнасиловнаия. Вам нужно узнать зачем, Том.

– Узнаю, конечно. Когда почувствую, что она готова рассказать мне правду. Лора очень хорошо умеет уворачиваться от вопросов, поэтому их можно задавать бесконечно – и все равно не получить ответа.

Бекки бросила на него сердитый взгляд. Ей не терпелось взять эту крепость штурмом; точно так же она расправлялась с автомобильными пробками: решительно двигалась вперед к своей цели, не боясь по пути поскандалить с парочкой других водителей. Но такой подход ни за что не сработал бы с Лорой. Ее нельзя было сбить с толку; Том чувствовал, что сначала он должен завоевать ее доверие.

– Скажите-ка мне точно, что вы слышали сегодня утром, – попросил Том. – Давайте попробуем наметить те пункты, где Лору и Имоджен можно прижать.

Бекки взяла записную книжку и села за стол.

– Я все записала – постаралась припомнить слово в слово. Но, Том, надо было это слышать. Атмосфера так сгустилась, что ее можно было резать ножом. – Она открыла нужную страницу и прочитала Тому все, что требовалось. – Но понимаете, здесь важны даже не слова, а интонации. Повторюсь – надо было слышать, какЛора это сказала. Абсолютно ледяным тоном. Было ясно как день, что она ненавидела Хьюго. Почти так же сильно, как Имоджен.


Они вынуждены были свернуть все разговоры о ненависти и наркотиках, когда раздался звонок в дверь. Прибыли Брайан Смедли и юрист. Бекки взяла списки и устроилась за своим импровизированным рабочим столом, а Том прошел в холл, где Лора уже встречала своих визитеров. Он невольно отметил, что с каждым днем она выглядит все лучше. Сегодня на ней были черные джинсы и малиновый свитер с глубоким вырезом. На фоне унылых грязно-бежевых стен она выделялась, как маяк.

Лора обернулась и заметно удивилась, увидев Тома.

– Том? Простите, я и не знала, что вы приехали. Наверное, никто не предложил вам чаю или кофе?

Что в этом доме делают часто и охотно, подумал Том, так это предлагают горячие напитки. Видимо, так всегда бывает в семьях, где недавно произошло несчастье. Это дает людям некую иллюзию занятости.

– Это вы меня извините, Лора. Нужно было дать вам знать, что я уже здесь. Меня впустила Бекки, и я не хотел вас беспокоить. Вы не возражаете, если я буду присутствовать при оглашении завещания? Это может помочь нам в нашем расследовании.

Он обвел Лору взглядом. Сегодня она снова оставила волосы распущенными. У корней уже начал пробиваться ее натуральный темный цвет, и Том подивился, какой еще женщине пришло бы в голову красить волосы в тусклый мышиный оттенок. Лора была чуть румянее, чем накануне, и ему показалось, что держится она немного увереннее, хотя и нервничает. Конечно же она думает, чтоза сюрпризы приготовил ей Хьюго в своем завещании, решил Том. И, учитывая, что стало ему известно за последние несколько часов, он этому совсем не удивлялся.

Не замечая, что Том внимательно за ней наблюдает, Лора прошла в гостиную и попросила миссис Беннет приготовить всем желающим чай, кофе или что-нибудь покрепче. На «покрепче» согласился один только юрист, и у него был такой вид, будто он действительно нуждался в укреплении духа.

Когда все наконец расселись и чай был разлит, Брайан нервно откашлялся. Как адвокату ему выпал жребий зачитать завещание, и теперь он был заметно на взводе. Лора равнодушно улыбнулась:

– Все в порядке, Брайан. Я прекрасно знаю, что за человек был Хьюго, и его завещание вряд ли может меня удивить. Я готова ко всему. Просто скажите, в чем там дело, и все.

– Спасибо, Лора. – Брайан еще раз откашлялся. – Как вы знаете, Хьюго был весьма состоятельным человеком, но он благоразумно распределил свои деньги по нескольким трастовым фондам. Они приносили ему около миллиона фунтов дивидендов ежегодно, хотя, разумеется, значительная часть доходов уходила на оплату налогов. Эшбери-парком тоже владеет один из трастов, и именно он покрывает все расходы на содержание этого дома, а также дома на Эджертон-Кресент, так что все остальные средства вы могли тратить на свое усмотрение.

Том поразился. Куда можно потратить несколько сотен тысяч фунтов в год, учитывая, что не нужно даже оплачивать счета? Лора, судя по всему, задала себе тот же самый вопрос.

– И эта сумма действительно тратилась без остатка?

Или какие-то деньги откладывались?

– Ваши ежемесячные расходы составляли около тридцати тысяч фунтов. Одежда, еда, путешествия, содержание дома в Италии. И разумеется, сэр Хьюго каждый месяц снимал со счета двадцать тысяч наличными.

–  Двадцатьтысяч наличными? Вы уверены, что… двадцать?

Том бросил на нее вопросительный взгляд, но Лора не отрываясь смотрела на Брайана и юриста. Ее лоб был озабоченно нахмурен.

– А что с содержанием Аннабел и Алексы? Эти деньги предназначались им?

– Нет. Когда Хьюго развелся с Аннабел, он отделил ей часть трастов. Один должен был обеспечивать Алексу до конца жизни, а другой – Аннабел.

Очевидно, это никак не прояснило ситуацию, но Лора промолчала.

– Итак, возвращаясь собственно к завещанию. Хьюго обеспечил и вас, хотя тут есть ряд довольно сложных условий. Вы имеете право жить в этом доме до достижения Алексой двадцати одного года; в этом возрасте она становится официальной владелицей Эшбери-парка. Если вы останетесь здесь до тех пор, по истечении этого срока недвижимость в Италии перейдет в вашу собственность. Пока что она записана на имя Хьюго и все это время будет оставаться в ведении нашей компании. Когда она станет вашей, вы сможете либо продать ее и купить себе дом в Англии, или жить там – на ваше усмотрение. Если вы примете решение уехать из Эшбери-парка до достижения Алексой двадцати одного года, то теряете все права на дом в Италии, и вам запрещается поддерживать какие-либо контакты с Алексой. За выполнением этого условия должна следить Аннабел. Если она тоже его нарушит, то потеряет значительную часть своего содержания, а насколько я знаю бывшую жену Хьюго, она этого ни за что не допустит. Так что можно быть уверенным в том, что Аннабел выполнит все условия Хьюго. Также вы должны проводить в Эшбери-парке не менее десяти месяцев в году и поддерживать его в пригодном для проживания Алексы состоянии.

Том внимательно смотрел на лицо Лоры. Он специально выбрал место сбоку, что позволяло ему наблюдать за ней так, чтобы она этого не видела. Но кроме удивления по поводу ежемесячно изымаемых Хьюго двадцати тысяч, никакой особенной реакции Лора не продемонстрировала. Казалось, жесткие условия нисколько ее не расстроили и даже не стали сюрпризом. Любящий и заботящийся о жене муж ни за что не оставил бы такого завещания, и все в комнате это прекрасно понимали.

– Трастовый фонд будет оплачивать все расходы по содержанию дома, и сверх того вы будете получать пятьдесят тысяч фунтов на жизнь ежегодно – с учетом инфляции. Естественно, если станете выполнять вышеуказанные условия. Если вы покинете Эшбери-парк до достижения Алексой двадцати одного года, то эту сумму теряете. На что вы можете тратить эти деньги, в завещании тоже прописано. Это может быть только одежда, питание и – время от времени – путешествия. С разрешения попечителя в особых случаях вам могут выделяться отдельные суммы помимо этого, например на покупку автомобиля, когда это будет необходимо.

– Разрешено ли мне тратить деньги на отделку дома или работы в саду? – поинтересовалась Лора. Без сомнения, ее беспокоила мысль о том, как прожить в этом мавзолее еще десять лет.

– Траст предусматривает траты на это, но опять же существует особое условие. Любые работы, производимые в доме и саду, ни в коем случае не должны нарушать существующий стиль.

В глазах Лоры мелькнул ужас, и Том мысленно с ней согласился. Чтобы превратить этот музей в нормальный дом из двадцать первого века, понадобились бы серьезные изменения.

– Есть ли в условиях завещания пункт, запрещающий мне тратить на переделку дома свои собственные средства? – вдруг спросила Лора.

Брайан Смедли смутился:

– Лора… боюсь, вы меня не поняли. У вас нет никаких средств, кроме ежегодного содержания, и эти деньги могут тратиться только на то, что указал Хьюго.

– Но что, если у меня есть своиденьги, Брайан? Деньги, которые были у меня еще до замужества?

Ее лицо светилось надеждой; с него как будто спала маска безразличия, к которой Том уже успел привыкнуть за эти несколько дней. И он не мог не признать, что Лора Флетчер выглядела очень и очень привлекательно.

Брайан неуверенно взглянул на юриста, который за все время не произнес ни одного слова – только попросил виски, когда они приехали.

– Скажите, леди Флетчер, а сэр Хьюго знал об этих деньгах? – спросил он.

– Я говорила ему, что продала свои акции компании, где раньше работала. Но он совершенно не заинтересовался этой информацией, поскольку для него это были не деньги. С тех пор я об этом не упоминала, но решила вложить свои средства в другие акции. Мне было нечего делать, я увлеклась торговлей на бирже, и теперь владею достаточной суммой, чтобы переделать дом по своему вкусу. И даже несколько раз. Это мне разрешается?

Юрист заглянул в свои бумаги.

– Это очень длинное и сложное завещание, леди Флетчер. Я проверю все до последней буквы, а также тщательно проанализирую условия трастового фонда, которому принадлежит дом. Конечно же в намерения сэра Хьюго не входила переделка Эшбери-парка, это совершенно очевидно. Но он явно не знал или просто забыл о том, что у вас есть собственные деньги. Я также должен довести до вашего сведения, что ваш повторный брак или совместное проживание с другим мужчиной повлекут за собой те же последствия – вы должны будете покинуть дом, лишаетесь права на собственность в Италии и любые дальнейшие контакты с Алексой.

Жестокость Хьюго поразила Тома до глубины души, и он был уверен, что все присутствующие чувствуют то же самое. Его сердце сжалось от жалости к Лоре, но сама Лора, как ни странно, только грустно улыбнулась.

– Собираетесь ли вы исполнить условия завещания, леди Флетчер?

– Полагаю, у меня нет выбора.

– Видимо, сэр Хьюго считал, что дом в Италии станет для вас достаточным стимулом.

Лора откинулась на спинку стула.

– Что ж, мне очень жаль, что Хьюго сейчас нет с нами. Потому что мне доставило бы огромное удовольствие сообщить ему, что дом в Италии не имеет к моему решению никакого отношения. Я остаюсь не ради этого. Я остаюсь ради Алексы.


Том не мог не изумляться ее самообладанию. Все же Хьюго Флетчер оказался первосортным подонком. Это был совсем не тот человек, которого любил и уважал весь мир. Лора как будто снова надела свою маску и с непроницаемым лицом выслушала все остальные условия завещания.

Лично познакомившись с Аннабел, Том вполне понимал желание Лоры защитить Алексу. Но чтобы сделать это, она должна была отказаться от собственного брака или сожительства с мужчиной по крайней мере на ближайшие десять лет. К тому времени, как Алексе исполнится двадцать один, сама Лора уже практически выйдет из детородного возраста. Поставить такое условие было бесчеловечно.

Юрист озвучил прочие аспекты завещания. Он явно хотел как-то сгладить впечатление от предыдущих пунктов. Лора больше не сказала ни слова, и он с видимым облегчением перешел к пунктам, касающимся Аннабел. Но Тому показалось, что он все равно испытывает какую-то неловкость, и он мысленно сделал пометку попросить у юриста копию завещания. Возможно, кто-то и получил в результате выгоду, но только не Лора. Если бы она действительно убила Хьюго, то точно не из-за денег.

Будущее Аннабел представлялось ненамного более веселым. Да, ее содержание было и в самом деле щедрым, но для того, чтобы его получать, она должна была согласиться на то, чтобы Алекса проводила в Эшбери-парке по меньшей мере три месяца в году, включая, по желанию, школьные каникулы и выходные. Об этом Аннабел должна была договориться с Лорой. Учитывая, что Алекса всю неделю жила в закрытой школе для девочек в Оксфордшире, это означало, что ей практически некогда было жить с матерью. С другой стороны, Том подозревал, что ради денег Аннабел не моргнув глазом отправила бы девочку куда угодно.

В завещании было указано, что если Аннабел согласится на все условия, по достижении Алексой двадцати одного года дом в Португалии перейдет в ее собственность.

Однако последняя часть показалась Тому наиболее интересной. Как выяснилось, Хьюго Флетчер навестил нотариуса как раз за день до убийства и все же внес в завещание изменения. Он настоял на том, чтобы все было сделано в тот же день, и сидел в кабинете до тех пор, пока поправка не была добавлена и заверена. Согласно ей Аннабел лишалась всего, если «распространяла любые порочащие сведения о сэре Хьюго Флетчере или членах его семьи», то есть сообщала их прессе или другим средствам массовой информации, сейчас или в будущем.

Том облегченно вздохнул. Вчера Аннабел сообщила ему как раз такие сведения, которые Хьюго, несомненно, счел бы порочащими. К счастью, он поделился ими только с суперинтендентом. Разумеется, Том доверял своей команде, но информация была такой ценной, что журналисты без колебаний заплатили бы за нее кругленькую сумму. И тогда наследство Аннабел просто растворилось бы в воздухе.


Вскоре после оглашения завещания Брайан Смедли и юрист уехали. Том собирался поехать вместе с ними, чтобы посмотреть на реакцию Аннабел, но после некоторых размышлений решил, что у него есть дела поважнее, и отправил вместо себя Бекки. Он так и не поговорил с Лорой, а вопросов с каждой минутой становилось все больше и больше.

Лора пошла проводить гостей, а Том устроился в гостиной. Почему-то он был уверен, что Лору серьезно потрясло завещание Хьюго и она должна быть на грани истерики. Если раньше она и питала какие-нибудь иллюзии насчет отношения к ней Хьюго, то теперь все стало более чем ясно, и Тому было искренне ее жаль. Но его работа состояла в том, чтобы копаться в чужом грязном белье и узнавать чужие тайны. Разбираясь в смешанных и сложных чувствах членов этой семьи, он больше понимал самого Хьюго, а значит, тем больше был шанс отыскать его убийцу. Сочувствие и симпатия, проявленные в трудный момент, могли помочь сломать защитную стену, которую воздвигла вокруг себя Лора.

– Вы в порядке, Лора? Наверное, это не мое дело, но… я подумал, что Хьюго обошелся с вами жестко.

Лора присела на стул напротив Тома и, к его удивлению, безмятежно улыбнулась. У нее был такой вид, словно завещание Хьюго не только не разочаровало, но даже позабавило ее, – и это было за гранью его понимания.

– Спасибо вам за заботу, Том, но все нормально. Он подумал обо всем, не правда ли? Он знал, что я не смогу оставить Алексу на милость матери, которой нет до нее никакого дела. Бедная девочка и так достаточно настрадалась. Но одного он все же не предусмотрел. – В глазах Лоры мелькнул злой огонек. – Я, конечно, подожду, пока попечители траста проверят завещание, а потом выпотрошу этот дом к чертовой матери, и это доставит мне громадное удовольствие. Я много лет думала о том, как тут можно все переделать. Я понимаю, что вкладываю собственные деньги в то, что в итоге не будет мне принадлежать, но я не могу прожить в этом ужасе еще десять лет. Алекса заслуживает лучшего, и когда я отсюда уйду, все останется ей.

Ей действительно не жалко, с удивлением подумал Том. Ей все равно. Но заключение в доме на десять лет было еще не самой жестокой частью завещания.

– Как насчет запрета на повторный брак или совместное проживание с другим мужчиной? Это же бессердечно.

Лора от души рассмеялась:

– Нет уж, спасибо. Больше ни за что на свете. Для меня это не наказание.

– Но вы же так любите Алексу, это очевидно. Разве вам никогда не хотелось иметь собственных детей?

Том тут же пожалел, что задал этот вопрос, – лицо Лоры сразу погрустнело.

– Да, я хотела иметь детей. Но это было невозможно.

Зазвонил мобильный Тома, и он чертыхнулся. Что за подлость – Лора только начала ему открываться! Он взглянул на экран. Кейт. Значит, обязательно нужно ответить. Том извинился и отошел к окну, отвернувшись от Лоры. Стараясь говорить как можно тише, через пару минут он закруглил разговор и отключился.

– Прошу прощения. Нас прервали в самый неподходящий момент, но я должен был ответить.

Однако настроение было уже не то, и Том мысленно послал Кейт проклятие. Эта женщина всегда умела идеально выбрать момент! Лора смотрела на него с любопытством. Очевидно, ей было интересно, не узнал ли он новостей по делу, но спрашивать напрямую она не решалась.

– Это… личное дело. Боюсь, на данный момент нет никаких прорывов в деле об убийстве вашего мужа.

Лора как будто расслабилась, и Том уже в который раз удивился. Возможно, ей просто немного легче от того, что не только у нее есть проблемы, подумал он.

– Ну что ж. То, как относился ко мне мой супруг, только что стало ясно и всем вокруг. Поэтому если я могу чем-то помочь, Том… выкладывайте. Возможно, так я отвлекусь от собственной жизни, то есть от полной каши, в которую она превратилась.

Том снова сел. Его вдруг пронзила мысль, что он невероятно одинок. В принципе, он не возражал против того, чтобы побыть одному, но с тех пор, как он переехал в Лондон, ему даже не с кем было поговорить. Он изредка пропускал пинту-другую пива с приятелями или играл в сквош, но если не считать этого, все его время занимала работа. А после работы он возвращался в свою роскошную, но одинокую квартиру. Его настоящие друзья находились за двести миль от Лондона, и за последние два года он потерял жену и самого своего лучшего друга, самого близкого человека – брата.

Во взгляде Лоры читался искренний интерес, и Том подумал, что уже давно никто не смотрел на него вот так. Как правило, в глазах людей он видел вежливое равнодушие, и не более того. Лора предлагала дружескую поддержку, и отказываться от этого было нельзя. И, честно говоря, совсем не хотелось.

– Звонила моя бывшая жена, Кейт. Мы в разводе. Некоторое время мне было действительно тяжело, потому что, когда Кейт ушла, она забрала с собой нашу дочь. Но теперь выяснилось, что в ее новых отношениях все не так уж и гладко, и она решила, что хочет вернуться обратно ко мне. – Том уставился на огонь в камине, как будто можно было прочитать ответы на его вопросы в языках пламени. Он постарался изложить только самые факты, не вдаваясь в эмоции.

– Вы ее еще любите? – Какая-то новая нотка прозвучала в голосе Лоры, и Том озадаченно поднял взгляд. Лора пристально смотрела на него, чуть сузив глаза. Не зная, как все это объяснить, Том решил просто ответить на вопрос:

– Нет. Любил… и любил долго. Но она не поэтому хочет вернуться. Кейт любит деньги – ну, то есть тратить деньги. Какая ирония – я сейчас сидел и смотрел на вас, когда зачитывали завещание. Кейт бы уже вопила во весь голос о том, как все это несправедливо.

– Я научилась не вопить от несправедливых поступков своего мужа. Иначе я бы давно сорвала голосовые связки. – Она улыбнулась, чтобы немного смягчить горечь своих слов. – Значит, для Кейт вы теперь парень с деньгами, так?

– Да, но в этом нет моей заслуги. То есть старший инспектор зарабатывает неплохие деньги, но я получил целое состояние от брата. По его… завещанию, – с трудом добавил Том.

Лора искренне расстроилась:

– Простите, Том. Мне так жаль. Я нечасто вижусь со своим братом, но я бы с ума сошла, если бы с ним что-то случилось. Почему он умер? Если, конечно, я могу об этом спрашивать.

Том помолчал. Даже после всех этих месяцев ему было тяжело говорить о смерти Джека.

– Он был очень толковый парень, мой брат… но не в общепринятом смысле. В университет он не поступил, это было ему неинтересно. С четырнадцати лет он только и делал, что возился со всякой электроникой в своей комнате. Это я в нашей семье считался разумным и перспективным парнем. Его первый компьютер назывался ZX Spectrum – крохотная штучка, вы о таких, наверное, и не слышали. Но, несмотря на маленькую мощность и объем памяти, Джек делал с этой машиной удивительные вещи. В восемнадцать лет он уже за деньги писал программы для самых разных компаний, а к двадцати пяти заработал свой первый миллион. Он создал многомиллионную компанию, занимающуюся обеспечением компьютерной безопасности, а незадолго до своей смерти продал ее.

Том взглянул на Лору, опасаясь, не слишком ли много он говорит. Но она внимательно слушала, чуть подавшись вперед и сцепив руки на коленях.

– Он вдруг стал тратить деньги направо и налево, и это было совсем на него не похоже. И среди всего прочего купил себе самый быстроходный катер, какой только можно. И… все. Произошел несчастный случай – если верить компании-производителю, самый что ни на есть непредвиденный и непонятный, – и Джек погиб. Его тело так и не нашли.

Том старался говорить ровно и спокойно, но понимал, что Лору этим не обмануть. Он замолчал; она тоже немного помолчала в знак уважения.

– И вот теперь, когда я, как вы подметили, стал парнем с деньгами, Кейт решила, что нам нужно восстановить семью. Если я не соглашусь, она уедет в Манчестер и увезет с собой Люси. Я ведь переехал в Лондон только из-за них, и сейчас она снова требует выкуп. Может, мне уступить – из-за Люси? Как говорится, вот в чем вопрос. – Том посмотрел на Лору. – Вот вы, например, готовы пожертвовать очень многим ради девочки, которая даже не приходится вам родной дочерью. Может быть, и я вполне мог бы жить с Кейт ради Люси?

Лора еще немного помолчала. Том не отрывал глаз от ее лица.

– Вы знаете, Том, я – самый худший советчик в том, что касается отношений. Но я прекрасно помню свое собственное детство. Я выросла в полной семье и любила обоих родителей. Проблема была только в том, что онидруг друга не любили. Хотя и очень старались. И конечно, в семье не было никакого насилия, ничего такого ужасного, хотя пара больших скандалов все-таки случилась. Просто между ними не было любви. У нас с Уиллом была вполне стабильная жизнь, но знаете… в нашем доме отсутствовала радость. Вот так это можно описать в двух словах. А я думаю, детям обязательно нужна эта радость. Плохо жить в семье, где родители раздражают друг друга, но не осмеливаются вступать в конфликт – это формирует у детей неправильную систему ценностей. Теперь, когда я об этом думаю, мне кажется, что гораздо лучше было бы жить с одним родителем, но чтобы он был по-настоящему счастлив, чем с двумя, у которых накопилось столько претензий друг к другу, что воздух в доме практически звенел от напряжения.

Том подумал, что Лора, должно быть, была очень восприимчивым ребенком. Сам он вырос в простой семье, принадлежавшей к рабочему классу, но его родители были счастливы друг с другом. Они оба много работали, и в доме тоже случалось всякое, но они любили друг друга и гораздо чаще заставляли друг друга смеяться, чем плакать. И Тому всегда хотелось, чтобы его собственная семья была похожа на семью его родителей.

Однако разговор о личном сильно затянулся. У Тома совсем не было времени рассуждать о своей жизни. Чертова Кейт! А он-то думал, что давно прошло то время, когда она занимала все его мысли. Здорово он продвинулся в расследовании за последние пять минут, ничего не скажешь… Он сделал над собой усилие и сфокусировался на деле.

– Прошу прощения. Мы с вами отвлеклись. Я здесь не для того, чтобы рассказывать о собственных проблемах.


Лоре стало жаль, что момент откровенности прошел. Слушая Тома, она думала о том, что у других людей тоже есть проблемы, хотя и не такие ужасные, как у нее, и это ее странно утешало. Когда он упомянул свою бывшую жену, Лора даже почувствовала что-то похожее на укол ревности. Интересно, каково это – быть женой этого слегка угрюмого, но несомненно тонкого и ранимого человека? – подумала она. Но теперь он снова вернулся к своей роли полицейского, и нужно было сосредоточиться на текущих делах.

– Мне нужно задать вам ряд вопросов, Лора, но я не уверен, как вы себя чувствуете после новостей о завещании. Вы в состоянии на них ответить?

– Со мной все совершенно нормально. Спрашивайте. – Несмотря на готовность отвечать, Лоре все же требовалась пара минут, чтобы переключиться с роли сочувствующей слушательницы на роль скорбящей жены. – Я только хочу открыть бутылку вина. Полагаю, я это заслужила. Ну, разумеется, если его светлость оставил распоряжения, что мне разрешается пить вино. Не желаете присоединиться?

– Я, конечно, не должен бы… но от одного маленького бокальчика вреда не будет. Отличная идея. Спасибо.

Том начал листать записную книжку, а Лора пошла за вином. У него неизбежно должны были возникнуть вопросы, и она знала, что ее безразличие к завещанию кажется Тому странным. Но как объяснить, что она привыкла к ужасному отношению Хьюго, и не показаться при этом совсем уж безвольной бесхарактерной тряпкой?

Лора вернулась в гостиную с бутылкой и двумя бокалами и разлила вино. Том по-прежнему рылся в записной книжке. Она передала ему бокал и произнесла короткий иронический тост за Хьюго. Том едва пригубил вина, и Лора тут же почувствовала себя виноватой.

– О, простите, Том. Я совсем забыла, что вы на работе. Как бестактно с моей стороны!

Том улыбнулся:

– Об этом не беспокойтесь. Кроме того, не мог же я позволить, чтобы вы пили одна, правда?

Оба уселись поудобнее, и Лора внутренне приготовилась к вопросам. Том Дуглас – деликатный, тактичный человек, напомнила она себе, но прежде всего – он полицейский.

– Что вы знаете о семье Хьюго, Лора? Нам известно, что его мать умерла за год до того, как вы поженились, но что вы можете сказать об их отношениях?

Какой странный вопрос? – мелькнуло в голове у Лоры. Какое, по его мнению, это может иметь отношение к убийству Хьюго? Она постаралсь ответить как можно проще:

– На самом деле я знаю совсем немного. В доме полно фамильных портретов давно забытых предков Хьюго, но о его родителях мне почти ничего не известно. Он был очень привязан к своей матери, это я знаю точно, но ни разу не показывал мне ее фотографии. Она умерла от рака незадолго до того, как мы познакомились, и, кажется, в конце уже сильно мучилась. Она была прикована к постели последние несколько лет. Вроде бы она слегла, когда умер отец Хьюго; видимо, она так и не оправилась от этого удара. Аннабел некоторое время была ее сиделкой, и она говорила, что никакой особенной болезни у леди Флетчер не было. По словам Аннабел, будь она не аристократка, а простая женщина, прекрасно бы поднялась с постели и со всем справилась. Не знаю, правда это или нет, просто передаю то, что слышала. Но в конце концов она действительно серьезно заболела и, я думаю, очень страдала после химиотерапии.

– Вы сказали, что его отец умер. Вы не знаете, что с ним случилось?

Хьюго упоминал об отце только один раз, еще до свадьбы, и тогда в его голосе прозвучало такое неприкрытое отвращение, что Лора остолбенела. Уже тогда можно было догадаться, что ее будущий муж – человек, далекий от сострадания и человеколюбия. Но Лора решила, что Хьюго до сих пор переживает. Как всегда, она находила всему приличное объяснение.

– Он покончил жизнь самоубийством. Повесился в лесу. Хьюго винил во всем свою сестру Беатрис. Она убежала из дома в пятнадцать лет, и отец был вне себя от горя. Через несколько месяцев он взял веревку, пошел в лес и покончил счеты с жизнью.

– А Беатрис? Мы так и не нашли никаких ее следов, но, может быть, вы в курсе – она больше не объявлялась?

– Хьюго говорил об этом только один раз. Сказал, что хочет закрыть тему раз и навсегда. О Беатрис с того дня никто ничего не слышал. Прошло уже столько лет, что я думаю – и не услышит. Если только она сама этого не захочет.

Том снова уткнулся в записную книжку. Он делал вид, будто что-то ищет, но Лора видела, что его взгляд застыл на одной странице. Видимо, пытается сформулировать следующий вопрос, догадалась она, и по спине у нее пробежали мурашки.

– Я должен перейти к более личным вопросам, Лора. Возможно, покажется, что это не имеет отношения к делу, но все же… мне бы хотелось больше узнать о вашей болезни. Надеюсь, эта тема не будет для вас слишком неприятной и тягостной.

Том не задал ей прямой вопрос, и Лора слегка растерялась, не зная, как ответить. Но от его следующих слов у нее буквально перехватило дыхание.

– Бекки сказала мне, что случайно услышала часть вашего разговора этим утром. Она не собиралась подслушивать, но тем не менее. У нее сложилось впечатление, что вы вовсе не сожалеете о смерти Хьюго. И еще она слышала, как вы упоминали рогипнол. Я понимаю, все это очень интимные вопросы, но нам необходимо их обсудить.

Лицо Лоры превратилось в каменную маску. Она мысленно приказала себе успокоиться, но ее неожиданно спас мобильный Тома. Он пошевелил губами – видимо, ругнулся, проверил, кто звонит, извинился перед Лорой и ответил на звонок. Лора не могла слышать, что говорит звонивший, но Том вдруг необычайно оживился:

– Спасибо, Аджай. Это очень интересно. Поговорим позже. Если что – держи меня в курсе.

Он выключил телефон и повернулся к Лоре. Его глаза горели от волнения.

– Еще раз извините, Лора. Мы вернемся к этим вопросам чуть позже, если вы не возражаете. – Том улыбнулся, как будто собирался сообщить ей хорошую новость. – У нас есть кое-какие результаты. На Эджертон-Кресент мы нашли рыжий волос. Настоящий человеческий волос, но из парика. Мы стали искать постижера, который мог его сделать, и один мастер сообщил, что мать Хьюго была его постоянной клиенткой последние несколько лет жизни. Она потеряла волосы в результате химиотерапии. Он несколько раз приходил, чтобы снимать с нее мерки для новых париков. В общей сложности он изготовил пять штук.

Том сделал паузу, и Лора замерла. Она точно знала, что он собирается сказать.

– Мастер сказал, что все они были сделаны из настоящих человеческих волос.

Глава 25

Лора сказала Тому, что она, кажется, знает, где может стоять коробка с париками, и под этим предлогом сбежала от него на чердак. Ей нужно было собраться с мыслями и немного перевести дух – ее сердце колотилось как сумасшедшее.

Надо было быстро все обдумать. Не только информацию о париках, но и как ответить на вопрос о ее психической болезни – и, конечно, о рогипноле. Как же они могли так проколоться? Лора знала, что рано или поздно всплывет тема ее депрессии, и была к этому готова. Но Бекки явно услышала слишком много. Том уже понял, что Хьюго был далек от совершенства – в конце концов, он слышал завещание. Но Хьюго настоящего, того человека, которого знала Лора, не должен был узнать никто.

Никто и никогда.

Снизу послышался голос Имоджен:

– Лора? Ты там, наверху?

– Да. Делаю вид, что ищу кое-что для инспектора.

Имоджен поднялась наверх. Сразу после ланча она занялась своей работой и теперь, наверное, уже устала, но Лоре была очень нужна ее поддержка.

– Как все прошло с завещанием? Ты теперь богачка, да?

Лора фыркнула:

– Не говори глупостей. Мы имеем дело с Хьюго, ты не забыла? Я тебе все позже объясню, сейчас у меня есть заботы поважнее.

– Что ты, кстати, пытаешься тут отыскать?

– Парики. Я, в общем, и не ищу. Я точно знаю, где они лежат. Но притворяюсь, будто занята поисками.

–  Что? Господи, я так и знала, что нельзя оставлять тебя одну. Что еще случилось? Что ты сейчас сказала?

Иногда Лора думала, что Имоджен принимает ее за абсолютную дурочку без единого грамма мозга в голове. Она быстро пересказала слова старшего инспектора и показала на круглую коробку на полу:

– Вот они, эти парики.

Она уставилась на коробку, не в силах ее открыть. Это был настоящий ящик Пандоры. Лоре казалось, что, как только она поднимет крышку, оттуда вырвутся беды, несчастья и ужасные воспоминания, но выбора у нее не было. Глубоко вдохнув, она открыла коробку, вытащила парики и выложила их на пол. Что-то было не так. Все волосы перепутались; и Лора попыталась их расцепить, уговаривая себя, что ей все почудилось. Наконец ей удалось их разделить, и ее сердце внезапно похолодело. Не может быть, быстро подумала она и в панике посмотрела на Имоджен:

– Черт, Имо. Их только три!

Лора уселась на старый чемодан – ноги отказывались ее держать, а в голове не осталось ни единой мысли. Она не знала, как объяснить этот странный факт – и уж тем более что сказать полиции. Имоджен пристроилась рядом и крепко обняла ее за плечи.

– Ну что ты волнуешься? Включи разум. Это все мелочи, не позволяй им вывести себя из равновесия. Эти парики мог взять кто угодно. Если уж на то пошло, даже миссис Беннет, чтобы, например, продать на барахолке. Да к тому же, если старая ведьма их носила и заказывала новые, логично будет предположить, что какие-то приходили в негодность и их выкидывали. Два пропавших парика еще ничего не означают.

– Может быть, и не означают. Но ты считаешь, полиция будет думать так же?

Лора искренне не понимала, почему париков оказалось только три, и это действительно выводило ее из равновесия.

Некоторое время они просидели молча. Наконец Лора решительно встала и отодвинула коробку ногой:

– Ну ладно. Вот что я собираюсь сказать – и надеюсь, он мне поверит. Когда Алекса была маленькой, мы с ней играли в переодевания. Дурачились. И использовали один из париков. Она, разумеется, была слишком мала и вряд ли это помнит. Я скажу, что понятия не имею, куда он потом делся. Так. Это объяснит один. А что касается второго, то я вроде бы припоминаю, что мать Хьюго похоронили в парике – так он мне говорил. Таким образом получается два, а остальные три на месте. Как ты думаешь, звучит правдоподобно? – Лора с надеждой посмотрела на Имоджен.

– Отлично. Надеюсь, после этого прекрасный инспектор сбавит обороты. Хотя, честно говоря, я не вполне понимаю, зачем ты вообще считаешь нужным это объяснять. – Имоджен тоже встала.

Однако Лора прекрасно знала, что придуманная для полиции история не решит эту загадку. Париков должно было быть больше, и она понятия не имела, почему в коробке оказалось только три.

Теперь нужно было сообщить Имоджен еще одну дурную новость.

– Погоди, Имо, не спеши. Есть еще одна проблема. Том хочет, чтобы я рассказала ему о своей болезни – что конкретно со мной случилось и почему меня заперли так надолго. Как ты думаешь, что мне ему сказать?

Имоджен пожала плечами:

– Ты вовсе не должна об этом рассказывать. Ты там была и этого не скрываешь, а почему там оказалась – их не касается.

– Но он же не дурак. Он захочет узнать, что такого страшного со мной случилось, что привело к психбольнице.

Лора полагала, что приготовилась к подобным вопросам, но она была не готова к Тому Дугласу и его способности буквально пролезать ей под кожу.

– Может быть, просто сказать ему правду?

Лора схватилась за голову. Это было самое глупое предложение, которое она слышала от Имоджен за всю свою жизнь.

–  Что?Да ты что, совсемсошла с ума? Что я, потвоему, должна сказать? Видите ли, Том, мой муж подсыпал мне рогипнол, но я сообразила, что к чему, и не допила свое вино в тот вечер. Поэтому я застукала его, когда он играл в свои мерзкие игры, и высказала ему прямо в лицо, что о нем думаю. И за это он упрятал меня на два года в психушку.

– Господи, Лора, о чем ты говоришь? Рогипнол? Я думала, мы закрыли эту тему.

– Я давно поняла, что тогда он действительно опоил тебя этой гадостью. Но я еще долго не догадывалась, что со мной он регулярно делает то же самое. – Лора удивленно взглянула на Имоджен. – Разве ты не прочитала это в письмах?

Имоджен опустила голову:

– Пока нет. Извини, я не смогла прочитать их все сразу. Я знаю, ты сама этого хотела, но все равно – у меня такое ощущение, будто я за тобой подглядываю.

– Я тоже понимаю, что, может быть, требую от тебя слишком многого. Сначала я не хотела, чтобы ты это читала, но теперь мне это просто необходимо. Иди, Имоджен. Иди и прочитай. Не знаю, сумею ли я рассказать тебе все, глядя в глаза. Тому я точно ни в чем не признаюсь. Прочитай следующее письмо, а я подожду тебя здесь.

Лора снова села и закрыла лицо ладонями. Она вдруг вспомнила, что забыла сказать Имоджен про Бекки и про то, что та слышала их утренний разговор. Но почему-то теперь это казалось ей не таким уж и важным – воспоминания накрыли ее с головой.


Март 2004 года

Дорогая Имоджен,

я собираюсь снова начать писать тебе письма, хотя не могу с тобой ни видеться, ни говорить. Так мне легче представить себе, что жизнь вполне нормальна. Я бросила эту затею несколько лет назад, потому что мне – честно – нечего было тебе рассказать. Каждый день был похож на предыдущий. Меня радовала одна только Алекса. Я так люблю эту девочку! И я совсем не знаю, как ей помочь. От ее матери, конечно, нет никакого толку. Но что это я?.. Я как будто заговариваюсь. Может быть, они и правы. Может быть, я правда сумасшедшая.

Видишь ли, я сейчас в психушке. О, разумеется, они называют это покрасивее – закрытая лечебница для людей с психическими расстройствами. И упрятал меня сюда Хьюго. Для него это был единственный способ скрыть свои мерзкие поступки. Теперь все, что бы я ни сказала, отнесут на счет моей болезни. Ублюдок!

Не знаю, найду ли я в себе силы описать, как сюда попала, но я попытаюсь. Я здесь уже несколько месяцев, и все равно произошедшее никак не укладывается у меня в голове. Поэтому я и пишу тебе снова – может быть, это поможет.

Наверное, мне следует начать с самого начала и постепенно продвигаться к сути. Надеюсь, пока пишу, я наберусь храбрости, чтобы озвучить самое главное. Не хочу описывать все годы, прошедшие между моим сегодняшним письмом и последним, потому что, как я уже сказала, ничего нового в моей жизни не происходило. Внешне все было благополучно; но на самом деле благополучием в нашей семье и не пахло. Впрочем, не было ни одного скандала, ни одного грубого слова, потому что к тому времени я уже всегда поступала так, как мне говорили.

Хьюго немного ошибся. Он подумал, что, заперев в психушку, сделает меня еще более послушной. Но о-о-о… как он не прав!

Я здесь из-за того, что кое-что о нем узнала. А началось все с бокала вина, который я не выпила. Я заметила, что каждый день просыпаюсь с тяжелой головой и буквально не могу разлепить глаза, и подумала, что пью слишком много вина. Но когда Хьюго, как обычно, налил мне большой бокал, я не смогла отказаться. Он мог бы принять это как личное оскорбление – недовольство его выбором и все такое, и тогда о спокойном ужине можно было бы забыть. Он бы непременно нашел какой-нибудь способ наказать меня за проявленное неуважение, поэтому я просто решила не пить много. Во время первого блюда я едва пригубила свой бокал. Когда я встала, чтобы отнести тарелки на кухню, он, конечно, это заметил.

– Я вижу, ты не пьешь вино, Лора. В чем дело? Оно пришлось тебе не по вкусу? Тебе не нравится мой выбор?

– Нет, Хьюго, вино великолепное, как всегда. Я возьму бокал с собой на кухню – мне нужно разложить на блюде рыбу и добавить кое-какие последние штрихи. Все будет готово через минуту или две.

К тому времени я уже усвоила эту особую, угодливую манеру разговора. Хьюго ее обожал.

Мне, правда, совсем не хотелось пить, поэтому я вылила вино в раковину и вместо этого налила в бокал воды пополам с яблочным соком, чтобы было похоже по цвету. Довольно отвратительная смесь, но все лучше, чем вино, подумала я.

После ужина я заметила, что Хьюго поглядывает на меня особенно внимательно. Слишком внимательно. Наверное, я веду себя не так, как всегда, поняла я. Ну конечно! Обычно к этому часу я уже начинала клевать носом. Хьюго всегда предлагал мне отправиться спать пораньше, и я засыпала, как только добиралась до кровати. Как раз в этот момент меня и осенило, что дело нечисто – один бокал вина, хотя и большой, никак не мог довести меня до такого состояния. Разница между мной до вина и после была поразительной. Он мне что-то дает! Подсыпает или подливает в вино. Подонок! Но зачем? Этого я понять не могла. Под воздействием снотворного я никак не могла участвовать в его маленьких играх. Кстати, эти случаи становились все реже и реже, и я была неимоверно этому рада. Видимо, Хьюго не нравился мой недостаток энтузиазма.

Я сделала вид, что зеваю.

– Наверное, я пойду спать. Ты не возражаешь?

– Конечно нет. Иди. Спокойной ночи и желаю тебе хорошо выспаться. – Хьюго улыбнулся, но его глаза оставались холодными.

Конечно же я не смогла уснуть. Я ворочалась в постели часа два, а потом вдруг услышала этот звук. В этом доме такое можно было услышать нечасто, и, кажется, звук шел из соседней комнаты. Я прислушалась. Совершенно точно – это был смех! Приглушенный, но несомненно смех. Что там происходит? Может быть, Хьюго слушает радио? В доме были толстые стены, но я различила низкий мужской голос и высокий переливчатый смех, как будто серебряный колокольчик.

Я набросила на себя махровый халат, туго завязала пояс, открыла дверь и вышла в коридор. В тот момент я уже почти жалела, что не выпила тот бокал вина. На мгновение я нерешительно застыла перед дверью, и у меня больно сжалось сердце. Я знала, что не хочу видеть происходящего за дверью, потому что это будет иметь необратимые последствия и моя жизнь уже никогда не будет прежней, и в то же время понимала, что не могу этого игнорировать. Я осторожно повернула ручку и открыла дверь.

Следующие секунды стали едва ли не самыми страшными в моей жизни. Мне трудно об этом говорить. Помню, что я ахнула от ужаса. Конечно же Хьюго меня услышал. Совершенно невозмутимо он повернулся ко мне. Он был абсолютно голым, и я видела, что он сильно возбужден.

– А, Лора, – с издевкой признес он. – Как всегда, ты портишь все удовольствие. Ты за этим сюда пришла?

Или, может быть, желаешь к нам присоединиться, дорогая?

Я не могу сказать тебе, что я увидела, Имо. Пока еще нет. Но все ужасы пяти лет совместной жизни меркли перед отвратительным зрелищем, которое предстало передо мной тогда. Меня трясло, как в лихорадке, и я боялась, что меня стошнит прямо там, в этой спальне. В тот момент я испытывала первобытную, животную ненависть. Никогда в жизни мной не владели такие сильные эмоции. Любовь – мощное чувство, но и она ничто по сравнению с настоящей ненавистью.

Я призвала на помощь все свои силы и сдержала рвущийся наружу крик. Я должна была говорить спокойно и четко – не могу объяснить тебе почему, но это было необходимо. И каким-то образом мне это удалось.

– Хьюго, я хочу с тобой поговорить. Сейчас. В моей спальне. Последние пять лет я подчинялась тебе во всем и все терпела, но только не это. Ни за что. Никогда.

– Может быть, ты заметила, Лора, – сейчас я несколько занят. Если тебе так необходимо со мной побеседовать, я приду и поговорю с тобой чуть позже.

Я молча уставилась на него, дрожа от ярости и омерзения, – и он прочитал мои мысли. Он точно знал, что я сделаю в следующий момент. Он знал, что одним движением руки я могу разрушить всю его жизнь, так что он подохнет под обломками. И я собиралась это сделать. Но сначала мне нужно было убрать его из этой комнаты.

Он театрально вздохнул:

– Ты ужасно нудная и провинциальная, Лора. Я не люблю, когда меня шантажируют, но в данном случае, полагаю, у меня нет иного выбора. Я буду через десять минут. Надеюсь, ты сможешь подождать десять минут со своими глупыми предсказуемыми поступками?

Не говоря ни слова, я повернулась и вышла из комнаты. Меня била такая сильная дрожь, что без преувеличения подгибались колени. Эти десять минут, пока я ждала Хьюго, мое бешенство нарастало с каждой секундой. Пять лет этот человек заставлял меня сомневаться в каждой моей мысли, в каждом намерении. Но сейчас – именно сейчас, первый раз за все время, – я знала, что права. Я хотела уйти, но не могла. Не сегодня. Сегодня у меня было еще одно дело. Но, конечно, ни о каком сне не было и речи, поэтому я быстро оделась, натянув на себя первое, что попалось под руку.

Я собиралась вывести Хьюго на чистую воду. И он это знал.

В конце концов дверь в мою спальню отворилась. Хьюго тоже успел одеться, в ослепительно-белую рубашку и черные брюки. Он выглядел хладнокровным и вполне уверенным в себе, и он явно решил, что лучшая защита в данном случае – это нападение. Я ошибалась, думая, что он начнет объясняться и просить у меня прощения. Дурочка… как будто я не знала этого человека.

– Что ты вытворяешь, Лора? Суешь свой нос туда, куда тебя не звали! Я этого не потерплю!

Меня захлестнула ярость. Неужели он подумал, что сможет меня запугать? Медленно, шаг за шагом я приблизилась к нему, пока мы не оказались совсем рядом, в нескольких дюймах. У меня внутри все стонало от желания влепить ему пощечину, со всей силы вмазать по этому ненавистному лицу. Если бы я держала в руке нож, я бы, наверное, ударила его. Но у меня были только мои слова.

– Это самая мерзкая, тошнотворная вещь, которую я видела в своей жизни. Ты страшный ублюдок, Хьюго Флетчер. Я знала, что у тебя серьезные проблемы с сексом, но это… у меня просто нет слов.

Я резко отвернулась и отошла от него. Мне действительно не хватало слов, чтобы выразить свое отвращение, и это меня бесило.

– Хотя нет, я нашла для тебя название! – Я снова повернулась к нему. – Ты больной! Ты извращенец. Вот отличное слово. Меня от тебя тошнит.

Я практически выплюнула это ему в лицо. Он вдруг двинулся на меня. Руки он держал в карманах, чтобы казаться спокойным и невозмутимым, но я видела, как сжались его кулаки, и первый раз побоялась, что он может меня ударить. Ну и пусть, подумала я. Прекрасно. Тогда я ударю его в ответ. Скорее всего, я проиграю, но это будет схватка. И я дам выход своему бешенству.

Но я должна была помнить, что этот человек не знает раскаяния и угрызений совести.

– Что ты хочешь этим сказать? У меняпроблемы с сексом? Это не у меня проблемы, ты, глупая беспородная сука. Это у тебяпроблемы. Ты фригидна. Ты не умеешь расслабляться и понятия не имеешь, как угодить мужчине. А знаешь почему? Потому что никто никогда не давал тебе нормальных инструкций. Представляю себе твой первый раз – видимо, с мальчишкой из школы, когда тебе было лет шестнадцать. Да-да, вижу, что я угадал. Вы возились, как щенки, у вас ничего не получалось, но вы настойчиво продолжали. Потом, когда ты повзрослела, ты, конечно, привыкла к сексу, но так и не постигла его искусства. Если бы не я, ты бы прожила всю жизнь, думая, что знаешь, как заниматься любовью, но на самом деле ты не имеешь об этом ни малейшего представления. Все, на что ты способна, – это целоваться, вешаться на шею и тискаться.

Я рассмеялась прямо ему в глаза. Скоро с его лица исчезнет это самоуверенное надменное выражение.

– Ты всерьез считаешь, что меня волнует твое мнение о моих сексуальных способностях? После того, что я сейчас видела? Слава богу, что мне никогда больше не нужно будет притворяться. И знаете что, сэрХьюго? Никто больше не подойдет к вам и на милю. Сегодня ты останешься в этой комнате, а я кое-куда позвоню. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы за это ты отправился прямо в ад…

То, что случилось дальше, я помню плохо. Все случилось очень быстро. Он подскочил ко мне и схватил за руку, а правой рукой вытащил что-то из кармана. Это был шприц.


Я наконец очнулась и чувствовала себя ужасно. Все мое тело болело, а глаза не хотели открываться. Я не знала, сколько времени прошло, и не понимала, где нахожусь. Комната была мне незнакома. Здесь не было ни мебели, ни ковра, а окна были покрыты вековым слоем грязи. У меня не было сил встать; из меня будто высосали всю энергию. А потом я увидела, что на мне нет никакой одежды. Я была абсолютно голой. Я понятия не имела, как сюда попала и куда подевалась моя одежда. Сначала я довольно смутно помнила все, что произошло накануне, но и этих воспоминаний было достаточно, чтобы осознать: я потерпела поражение. И я заплакала. Рыдания разрывали мое тело; я знала, что отныне совершенно беззащитна. Я потеряла то мимолетное преимущество, что у меня было, и потеряла его навсегда. Я действовала под влиянием момента, а нужно было думать о будущем. Не знаю, сколько я проплакала в тот, первый раз, но это были далеко не последние мои слезы.

От рыданий я совсем ослабла, поэтому к двери мне пришлось ползти на коленях. Естественно, она была заперта. Я колотила в нее кулаками и звала на помощь, но без всякого результата. Должно быть, я в одном из тех флигелей дома, которые не используются, догадалась я. Однажды, когда Хьюго не было дома, я обошла весь Эшбери-парк – и это совершенно вывело меня из равновесия. Жуткие пустые комнаты, скрывающие бог знает какие тайны прошлого, – просто мороз по коже.

В глубине души я знала, что никто меня не услышит, поэтому в конце концов забралась в угол и там затихла. Конечно, Хьюго знал, где я, и рано или поздно он должен был прийти. Я перевернулась на бок и свернулась комочком. Меня сильно трясло, но не от холода, а от страха.

Сколько я так пролежала, тоже не знаю. Мне показалось, что несколько часов. А потом дверь вдруг распахнулась. Я знала, что это он, но не могла заставить себя на него посмотреть. Все, чего мне хотелось, – это чем-нибудь прикрыть свою наготу, выбраться отсюда и навсегда исчезнуть из его жизни. Но прежде удостовериться, что зрелище, которое я вчера видела, больше никогда не повторится.

– Привет, Лора.

Я услышала, как он подошел совсем близко; звук его шагов в пустой комнате выделялся особенно четко. Но я так и не подняла голову.

– Безмозглая, ни на что не годная Лора. Я принес тебе попить. Я знаю, ты умираешь от жажды. Возьми стакан.

Я отвернулась. Я не хотела ничего у него брать. Он схватил меня за волосы и с силой дернул голову назад.

– Пей! Пей сейчас же, если хочешь выйти отсюда живой, – прорычал он. Раньше я не слышала у него такого голоса. – Никто не знает, что ты здесь, – и никогда не узнает.

И я ему поверила. Господи, какой же дурочкой я была! Как я могла думать, что одержу над ним верх. Что он вообще выпустит меня живой. Я была слишком опасна, и он продумал все заранее. Он всегдапродумывал все заранее.

Конечно, в стакане, что он мне дал, была не просто вода, и уже через несколько секунд я снова уснула. В следующий раз, когда я пришла в себя, он был уже рядом и опять заставил меня выпить то, что было в стакане. Мое тело тут же ослабло, и я постепенно погрузилась в небытие. Потом, в один из разов, когда я уже выпила его снадобье, но была еще в сознании, он разжал мои руки, которыми я прикрывала грудь, и выпрямил ноги. А потом раздвинул их и долго стоял так, глядя на меня. Я осознавала, что происходит, но была не в силах пошевелиться. И тогда он засмеялся. После этого каждый раз, когда приходил, он укладывал мое тело в самые разные, самые унизительные позы, как будто я была его куклой. Он всячески поворачивал меня, сгибал мои грязные, покрытые пылью руки и ноги, выставляя напоказ самые сокровенные места. При этом он только смотрел на меня или трогал, но больше не делал ничего. Слава богу! Я его не интересовала. Он просто хотел насладиться моим унижением и моим страхом – ведь, когда я была без сознания, теоретически он мог сотворить со мной все что угодно, и я очень этого боялась.

В один из тех моментов, когда сознание ко мне вернулось, я вдруг с ужасом поняла, что хочу в туалет. Наверное, из-за этого я и очнулась. Я не могла больше терпеть; я заползла в самый дальний от двери угол и села на корточки. Слезы лились по моим грязным щекам. Мысль о том, что этот очередной мой позор доставит Хьюго огромное наслаждение, была невыносима.

Потом через несколько часов – или дней? или недель? – я внезапно услышала крик. И это был не голос Хьюго.

– Сэр Хьюго, я нашла ее!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Ханна. Несмотря на то что всегда терпеть не могла эту девушку, я страшно обрадовалась. Увидев меня, она остановилась как вкопанная и брезгливо сморщила нос – видимо, от лужи в дальнем углу. За ее спиной виднелась фигура Хьюго. Он смотрел на меня и улыбался. Ханна обернулась к нему, и торжествующая ухмылка тут же сменилась озабоченным выражением.

– Боже, Лора, дорогая! Мы так волновались! Как ты сюда попала? Что случилось? Ты же знаешь, мы никогда не заходим в эту часть дома. Мы и не подумали, что ты можешь быть здесь. Где твоя одежда? Наверное, ты провела здесь два дня – мы все обыскали. Ханна, позвони доктору, немедленно. Доктору Дэвидсону – его координаты в адресной книге у меня на столе. Скажи ему, чтобы он поторопился.

Ханна еще раз взглянула на меня, с отвращением и некоторым страхом, и выбежала из комнаты.

Хьюго повернулся ко мне и холодно улыбнулся:

– А теперь проделаем кое-какой трюк с дверной ручкой…

Он хохотнул и достал из кармана крошечную отвертку. Я смотрела на него остекленевшими глазами и сама не знала, вижу ли я все на самом деле, или это галлюцинация, вызванная наркотиком. Мое сознание снова помутилось, так что позже, когда прибыл доктор, я едва отметила его приход.

Он быстро поставил диагноз – хроническая депрессия, помог мне надеть халат и забраться на каталку. Снаружи меня ждала частная карета скорой помощи. Я пыталась протестовать, говорила, что меня заперли, но Хьюго с печальной улыбкой продемонстрировал доктору, что дверь свободно открывается и изнутри, и снаружи и что на ней нет замка. Ханна согласно кивала и, казалось, еле сдерживала злорадство. Я знала, что Хьюго что-то сделал с ручкой, но, конечно, не могла ничего доказать.

И вот я здесь. И я прекрасно понимаю, почему Хьюго выбрал эту лечебницу. Пока меня «искали», он тоже произвел кое-какие поиски и нашел учреждение, которое отчаянно нуждалось в средствах. И деньги на мое содержание здесь обеспечили этой больнице комфортное существование на много-много лет.

Помощь Ханны, кстати, оказалась неоценимой. Как я знаю, она в самых красочных подробностях описала увиденное; что я была абсолютно голой и невероятно грязной, что могла легко выйти, если бы захотела, как я писала на пол, вместо того чтобы воспользоваться туалетом… за следующей дверью по коридору как раз находился туалет, вполне исправный, хотя в него несколько лет никто не заходил. Я поняла все это из вопросов, которые задавал мне добрый доктор; он мог узнать это только из рассказа Ханны.

Меня постоянно накачивают лекарствами. Хьюго постарался не допускать ко мне посетителей, но воспрепятствовать маме не смог даже он. Она решительно выбила себе право меня навещать. Поэтому каждый раз перед ее приходом врач вкалывает мне какое-то средство. И мама верит в то, что я действительно больна, а я даже не могу рассказать ей то, что знаю, – лекарства превращают меня в зомби. Способность соображать возвращается ко мне, только когда я одна и мне ничего не вводят.

Не знаю, как долго меня собираются здесь держать. Хьюго может платить им вечно, если захочет. Я вынуждена участвовать в этих оскорбительных сеансах групповой терапии, беседовать с врачом с глазу на глаз… словом, «лечиться». Но все равно здесь я чувствую себя в большей безопасности, чем дома. И если бы не одна вещь, я, возможно, охотно бы тут осталась. Но часы тикают, минуты бегут. А мне так нужен план.

Теперь я точно знаю, что ты была права насчет рогипнола, Имо. Если бы я поверила тебе тогда… кто знает, может быть, все сложилось бы совсем по-другому.

Могу сказать только одно – мне очень, очень, очень жаль.

С любовью, как всегда, Лора.

Том был рад, что у него появилась возможность немного подумать, пока Лора искала парики, хотя, судя по всему, она совсем не торопилась их найти. Как только Лора вышла из комнаты, ему позвонила совершенно обезумевшая Аннабел, которая попыталась взять обратно все, что вчера наговорила, – разумеется, из опасения, что информация выплывет наружу и она лишится наследства. Том заверил ее, что постарается ни в коем случае этого не допустить, но гарантировать он ничего не мог.

Повесив трубку, Том сел на место Бекки в конце обеденного стола. Она уже сообщила ему, что проверка пассажиров «Евростар» не дала никаких результатов. Это было досадно, но вполне ожидаемо. Поиски рыжеволосой красотки тоже не слишком продвинулись. Люди сообщали, что видели похожую женщину повсюду – от станции Уэст-Райслип до станции Льюишем [6]. Если бы подтвердилась версия Бекки насчет «Евростар», логичнее всего было бы предположить, что рыжеволосая пересела на другую линию на «Грин-парк», чтобы добраться до вокзала Сент-Панкрас, хотя тут были возможны разные варианты. По некоторым показаниям, так оно и было, но по другим – она могла отправиться с вокзала Паддингтон до Плимута. Том знал, что они просто хватаются за соломинку.

Бекки оставила на столе открытый ноутбук. Том тупо смотрел на скринсейвер и пытался собраться с мыслями. Он чувствовал, что напрасно теряет время в Оксфордшире. Да, Бекки зациклилась на том, что Имоджен Кеннеди есть в чем подозревать, но прежде всего нужно было выяснить, что случилось с Мирелой Тинески, самой последней пропавшей девушкой из фонда. Без этого Том просто не мог идти дальше. Оставалось только надеяться, что команда продвинулась в этом направлении. И еще надо было разобраться с Джессикой Армстронг, самой вероятной кандидаткой на роль любовницы Хьюго.

Тому действительно было над чем поработать, но нужна была полная картина жизни и личности убитого, и помочь здесь могла только Лора. Кроме того, у него оставалась масса неотвеченных вопросов. Чем больше Том узнавал о Хьюго Флетчере, тем меньше он ему нравился. Почему женщина вроде Лоры жила с таким человеком? Этого он совсем не понимал.

Несмотря на то что мысли по-прежнему разбегались, Том решил поискать какую-нибудь информацию о семье Флетчер. Он «разбудил» ноутбук Бекки, вышел в Интернет и набрал в строке поиска полное имя Хьюго. Google выдал множество результатов – неудивительно, учитывая последние события, подумал Том. Он несколько раз пропустил их через фильтр и принялся лениво бродить по сайтам, перескакивая с одного на другой и думая одновременно о париках, девушках из Восточной Европы и психических расстройствах. Один заголовок вдруг привлек его внимание. Том подался вперед и стал читать внимательнее. Перед ним была неофициальная версия биографии сэра Хьюго Флетчера, и, к удивлению Тома, в ней содержались и сведения о смерти его отца. Хотя в целом все совпадало с тем, что рассказала Лора, имелись и некоторые весьма интересные факты. Оказалось, что в деле отца Хьюго был вынесен открытый вердикт [7]. Несмотря на то что при теле была обнаружена предсмертная записка, некоторые аспекты смерти так и остались необъясненными. Учитывая, что с тех пор судебная экспертиза продвинулась вперед, сегодня специалисты могли бы дать более точный ответ, но все равно информация была любопытной.

Имя леди Дафны Флетчер было выделено как ссылка, и Том тут же по ней кликнул. Он вспомнил, что мать Хьюго была дочерью графа и поэтому имела титул леди, в то время как его отец был обыкновенным «мистером», хотя и очень богатым. Возможно, именно поэтому Хьюго так держался за свой собственный титул. Переходя от ссылки к ссылке, Том попал на сайт с фотографиями. Среди прочих на странице красовалось изображение Дафны Флетчер в вечернем платье.

Том кликнул по нему, чтобы увеличить картинку, и уставился на экран. Не веря своим глазам, он порылся в папке с фотографиями, которые показывала ему Бекки, достал нужную и поднес ее к монитору.

– Боже мой, – прошептал он. Теперь Том не знал, что и думать. И каким образом приложить свое неожиданное открытие к расследованию.


Стелла была в кухне и готовила ужин на всех. Ей нравилось резать овощи, и она считала, что это занятие обладает терапевтическим эффектом. Увлекшись готовкой, она глубоко задумалась и не заметила, как Бекки вернулась от Аннабел.

– Как вкусно пахнет, Стелла!

Стелла подняла голову и улыбнулась. Она ни на секунду не доверяла невинному виду Бекки, но тем не менее эта девушка ей нравилась. Кроме того, она всего лишь выполняла свою работу.

– Вы будете с нами ужинать, Бекки?

– Большое спасибо, но я не хочу вас обременять. Я захватила с собой сэндвичи. Я остановилась в гостиничке неподалеку, так что, если в деле будут новости, смогу присоединиться к вам в любой момент.

– Вы нас вовсе не обременяете. Мы будем очень рады, если вы останетесь.

– Еще раз спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Сейчас мое присутствие будет лишним. У Лоры есть Имоджен и вы, так что ее есть кому поддержать. Иначе я, конечно, не оставила бы ее одну.

– А где Том? Он все еще здесь?

– Нет. Ему позвонили, и он вынужден был уйти. Мы с ним виделись, но буквально пару минут. Кое-что произошло. Я дождусь Лору, чтобы объяснить, почему Том вдруг сорвался с места, а потом тоже вас оставлю. Я так понимаю, Лора как раз отвечала на вопросы Тома, когда их прервали, но все это вполне может подождать. Хорошо, что вы рядом. Есть кому присмотреть за Лорой и проследить за тем, чтобы она нормально питалась.

– Ну, Лора и сама очень хорошо готовит, так что я не могла подать на ужин яичницу с картошкой. И конечно, ей нужно восстановить силы. Знаете, она ведь не всегда была такой худой. Раньше у нее были очень аппетитные формы. Лора Кеннеди и Имоджен Дюбуа – эти две девушки были мечтой каждого мужчины. Они могли выбрать любого, кого бы только пожелали. Но для нашей Имоджен всегда существовал только один мужчина – Уилл.

Стелла продолжала болтать, но лицо Бекки вдруг приобрело такое отстраненное выражение, как будто мысленно она унеслась за много миль отсюда. Стелла слегка удивилась – что могло так увлечь Бекки, ведь не ее же рассказ, – и вернулась к ужину.


Девушка больше не могла дежурить возле окна. Ее силы быстро иссякали. Еще несколько дней назад она разделила воду на ежедневные порции, но драгоценная влага все равно подходила к концу. Она не помнила, когда ела в последний раз, и в ее худеньком теле почти не осталось запасов энергии.

Она не могла поверить, что он запер ее здесь так надолго. Он сказал, что собирается преподать ей урок, и, уходя, оставил немного сухого печенья и воды. Она думала, что его не будет дня два, максимум три… но не столько.

Ей было так холодно. Она как можно плотнее завернулась в кремовый пеньюар и забилась под тоненькое одеяло. Ей хотелось снять чулки – резинки от пояса больно впивались в тело, – но так стало бы еще холоднее. А ей нужно было тепло. И еще она боялась уснуть, потому что во сне к ней приходили кошмары. Кажется, у нее уже начинались галлюцинации.

Это было ужасное видение, и оно повторялось все чаще и чаще. Она как будто просыпалась, но почему-то не могла пошевелиться. Знала, что в комнате есть кто-то еще, она чувствовала его присутствие, но не могла заставить себя открыть глаза или двинуть рукой или ногой. Потом она понимала, что он уже стоит почти у нее в ногах. Очень медленно он приближался, нависал над ней, она пыталась поднять руку, чтобы оттолкнуть его, но собственное тело ей не повиновалось. Она хотела закричать, но не могла издать ни звука. А потом просыпалась на самом деле, в ледяном поту, и уже сама боялась открыть глаза и посмотреть, что происходит.

В один из моментов просветления она наконец поняла, что ее так напугало. Это был всего лишь рыжий парик на болванке, стоящий на комоде в дальнем углу комнаты.

Потом ее сознание снова помутилось, и она погрузилась в свои кошмары.

Глава 26

Том пожалел, что ему так и не удалось закончить разговор с Лорой. Он не успел спросить ее про Данику Божин – их то и дело прерывали, но тем не менее новости, которые он получил, были достаточно интересными. Полиция поговорила с семьей, в которой жила Мирела Тинески, и они в общем подтвердили историю Даники. Мирела действительно оставила записку, где говорилось, что у нее появился уникальный, единственный в жизни шанс и поэтому она уходит. Но выяснилось, что Даника кое-что поняла неправильно. В записке Мирелы не было сказано о том, что именно это за шанс. Про записку она узнала от другой подопечной «Аллиума», и та девушка сделала однозначный вывод, что Мирела решила вернуться к проституции. Но что, если Мирела имела в виду нечто совсем другое? Что, если «уникальный, единственный шанс» заключался в предложении убить Хьюго Флетчера за кругленькую сумму?

Версия была вполне правдоподобной, но в контору Том поспешил не из-за этого. Последние несколько часов ребята копались в завещании Хьюго и обнаружили там нечто совсем неожиданное и многообещающее.

Как только он вошел в дверь, его тут же окликнули:

– Босс! Скорее сюда. Вы должны это видеть. Надо немедленно вызвать Джессику Армстронг. Судя по тому, сколькоХьюго Флетчер ей оставил, она никак не могла быть всего лишь его личной помощницей.

Том взял протянутый кем-то листок бумаги, торопливо пробежал глазами выделенный маркером параграф и вытаращил глаза:

– Черт возьми! Черт! Да он оставил ей больше, чем жене! Теперь понятно, почему у Брайана Смедли был такой сконфуженный вид. Я вас понял, нам действительно нужно с ней побеседовать. Но прежде чем мы займемся ею всерьез, надо собрать о ней как можно больше информации. Все, что только возможно: банковские счета, кредитные карты, образ жизни – ну, вы сами все знаете. Давайте сделаем это, подведем итоги утром, а потом вызовем ее сюда. Не думаю, что она куда-нибудь скроется. Если бы она собиралась сбежать, то давно бы это сделала. Согласны?

Такое решение команду слегка разочаровало, но тем не менее все согласились с тем, что в нем есть здравый смысл. Разумеется, ребятам хотелось немедленно действовать и получать результаты, и Тома кольнуло легкое чувство вины за то, что он подрезает им крылья, но нужно было сделать все как следует.

– Еще кое-что, – добавил он. – Звонила Бекки и сказала, что Лора нашла парики. Их оказалось только три, хотя Лора более или менее внятно объяснила, куда могли деться два других. Ну, естественно, их могли просто выбросить или кому-то отдать. Но нельзя сбрасывать со счетов, что любой, кто имел доступ в дом, мог достать парик и забрать его с собой. В том числе и наш убийца. Слишком большое совпадение – в доме было пять рыжих париков ручной работы, а теперь почему-то осталось три. Давайте подумаем над этим.

Может быть, у кого-то появятся идеи. Есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Тому оставалось только думать над любопытными открытиями, которые принес этот день, и пытаться найти им место в общей схеме событий.


– Она живет на Лоундес-Сквер! Черт! Вы представляете себе, сколько стоит квартира на Лоундес-Сквер?

Чертовы миллионы!

Это были первые слова, которые услышал Том, когда вошел в офис утром следующего дня. Не иначе речь о Джессике Армстронг, подумал он.

– Притормозите, ребята. Она вообще-то из богатой семьи. Что еще у нас есть?

Том сделал глоток очень крепкого черного кофе. Несмотря на то что вчера он лег рано, выспаться как следует ему так и не удалось. Как только он начинал дремать, перед глазами вдруг возникало умоляющее лицо Кейт, а потом, по странной прихоти подсознания, лицо Лоры, смеющейся над подлостью и жестокостью Хьюго. Так что теперь Тому нужно было разбудить медленно работающий мозг, и он надеялся, что кофе ему в этом поможет.

– Квартира стоила девятьсот тысяч. Она купила ее два года назад, и ей осталось выплатить по ипотеке ни много ни мало семьсот тысяч. Как вам такая информация?

Аджай, судя по всему, был вне себя от мысли о том, что женщина вроде Джессики может жить в такой роскоши.

– Нам известно, сколько она зарабатывает? – спросил Том.

– Да. Вполне прилично, но не в масштабах Лоундес-Сквер. Семьдесят тысяч. За работу секретарши!

– Ладно, ладно. Давайте не будем забегать вперед. Какова бы ни была ее финансовая ситуация, это еще не делает ее убийцей. Надо узнать, как она выплачивает взносы по ипотеке. Может быть, всему есть разумное объяснение. И еще нужно выяснить, почему Хьюго отвалил ей столько денег в своем завещании. Кто его знает… может быть, в тот день он просто был в прекрасном настроении.

Не обращая внимания на восклицания отдельных членов команды, Том продолжил:

– Что заинтересовало меня больше всего, так это факт, что условия завещания затыкают Джессике рот точно так же, как и Аннабел. Одно «порочащее» замечание в адрес Хьюго – и она теряет все. Что такого она может о нем знать? Какие сведения стоят дороже полумиллиона фунтов?

Он обвел всех глазами, но ответа ни у кого не было. – Хорошо. Вызываем ее сюда.


Безупречно (и, как всегда, дорого) одетую Джессику проводили в комнату для опроса свидетелей. Ее светлокаштановые волосы были стянуты в гладкий узел; такая прическа подчеркивала резкие черты ее лица, выделяя выдающиеся скулы. Нос у Джессики был чуть заостренный, а губы тонкие. Она держалась высокомерно и заносчиво, и Том сразу же почувствовал к ней антипатию.

Тем не менее он обязан был вести себя вежливо.

– Джессика, большое спасибо, что согласились прийти сюда и ответить на наши вопросы. Я так понял, что вы отказались от присутствия адвоката, но, если передумаете, дайте мне знать в любой момент.

Джессика слегка приподняла бровь:

– С чего мне вдруг требовать адвоката, не понимаю. Полагаю, я здесь, чтобы ответить на вопросы касательно сэра Хьюго, так?

Том не смог отказать себе в маленьком удовольствии.

– Нет, мы попросили вас приехать не только поэтому. Дело в том, что мы провели некоторое расследование вашего образа жизни, а потом сравнили его с вашей заработной платой. И я боюсь, ваши доходы никак не совпадают с расходами. Соответственно, нам очень хотелось бы понять, как вы могли позволить себе квартиру на Лоундес-Сквер при вашей зарплате.

Джессика театрально хмыкнула и прикрыла идеально накрашенные глаза, как будто ей стало невероятно скучно.

– Честное слово, инспектор. Надеюсь, вы понимаете, что мои родители очень и очень богаты. Деньги для них вообще не вопрос.

Обычно Тому было наплевать на звания, но это явно не была случайная оговорка.

– Старший инспектор. Разумеется, мы все знаем о ваших родителях. Но у нас также есть информация о ваших банковских счетах, и согласно ей никаких денег из этого источника к вам на счет не поступает. Ваш единственный доход – это ваша зарплата, и за вычетом налогов и удержаний вся она уходит на выплату взносов по ипотеке.

– Ну что ж, – Джессика холодно улыбнулась, – вот вам и ответ. Я вполне способна платить за ипотеку из зарплаты.

– Да, конечно. Но при этом у вас новенький «Мерседес-SLK», и вам еще нужно на что-то питаться. И даже я, не будучи специалистом, вижу, что ваша одежда куплена совсем не в «демократичном» магазине. Итак, как вам это удается?

– Очень просто. Мой отец регулярно дает мне деньги. Стоит мне только попросить. – Джессика свободно откинулась на спинку стула и смахнула воображаемую пылинку со своей клетчатой черно-белой юбки.

– Значит, если я приду к вашему отцу и задам ему тот же вопрос, он подтвердит ваши слова?

– Конечно. Папочка никогда не жалел для меня денег.

Том не готов был сдаться просто так.

– По нашим расчетам, только чтобы оплачивать счета за квартиру, покупать еду и бензин для вашей машины (кстати, нам известно, что она тоже куплена в рассрочку и вам предстоит выплатить за нее двенадцать более чем солидных ежемесячных взносов)… я не говорю уже об одежде, развлечениях и отпусках… так вот, только на это вам нужно несколько тысяч фунтов в месяц. Если мы спросим вашего отца, действительно ли он дает вам, скажем, пять тысяч ежемесячно, он ответит «да»?

Первый раз на лице Джессики появилось неуверенное выражение, и Том решил, что пора нажать посильнее.

– А кто оплатил ваш отпуск на Маврикии в прошлом году – тоже отец? Между прочим, вы жили в «Сен-Жеран». Разве это не самый дорогой отель на острове?

– Вовсе нет. – Джессика снова приняла надменный вид. – Считается, что он самый высококлассный, но… там сейчас есть и еще пара неплохих отелей.

– Вы не ответили на мой вопрос. Кто заплатил за ваш отпуск?

– Я сама. Из своего бонуса.

– Какого бонуса? Разве бонусы не перечисляются на вашу карточку вмесет с зарплатой?

Не то чтобы Том когда-нибудь получал бонусы и знал, как это происходит… но снисходительный тон Джессики и ее самоуверенность всерьез начинали действовать ему на нервы. Она усмехнулась:

– Сэр Хьюго иногда выплачивал мне бонусы наличными.

Том сделал вид, что смертельно удивился. Он откинулся назад и задрал брови на лоб.

– То есть вы хотите сказать, что сэр Хьюго Флетчер, один из столпов общества, платил своим служащим «серую» зарплату? Верится с трудом. Попробуйте еще раз, Джессика.

Она упрямо сдвинула брови и промолчала, и Том решил, что нужно на время сменить направление.

– Скажите, вы когда-нибудь бывали на втором этаже дома на Эджертон-Кресент?

Джессика расслабилась, и к ней вернулся ее обычный слегка презрительный вид.

– Конечно, бывала. Сэр Хьюго часто оставался ночевать в Лондоне, и мне всегда казалось, что ему будет приятно, если гостиная будет подготовлена к его возвращению домой. Ну, вы понимаете… чтобы газеты были под рукой, настольные лампы горели, декантеры были наполнены, ведерко со льдом тоже… в таком духе. Чтобы ему было максимально удобно. Чаще всего я бывала в гостиной и кухне, но иногда относила вещи из прачечной в его спальню. Но никуда их не убирала – не думаю, что ему бы это понравилось.

Господи, подумал Том. Кажется, она и в самом деле им одержима.

Видя, что Джессика немного отвлеклась, Том быстро переключился на прежнюю тему:

– Он когда-нибудь дарил вам подарки, Джессика? Или только наличные? Я имею в виду ваши «бонусы»?

– Он никогда не дарил мне подарков, – несколько удивленно возразила она. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Вы не возражаете, если некоторые из моих коллег вместе с вами поедут сейчас в вашу квартиру и ее осмотрят? Мы можем выписать ордер на обыск, но, в принципе, это не обязательно, если вы готовы к добровольному сотрудничеству.

Том сомневался, что им удалось бы достать ордер, но понадеялся, что Джессика этого знать не может. Однако он ее недооценил.

– Мне кажется, с ордером у вас могут возникнуть трудности, старший инспектор. Но мне нечего скрывать. Будьте моим гостем. – Порывшись в сумочке, она вытащила ключи и помахала ими почти у него перед носом. – Вот ключи, можете их взять.

– Нам бы хотелось, чтобы вы поехали с нами.

– В этом нет нужды. Я позвоню своей домработнице и попрошу ее присутствовать. Квартира в идеальном состоянии; мне бы хотелось, чтобы после вашего ухода в ней все осталось точно так же. Я бы предпочла никуда не ехать, а закончить с этими довольно нудными вопросами. А потом мне нужно вернуться на работу.

Том попросил Аджая организовать кого-нибудь для осмотра квартиры Джессики и принести прохладительные напитки. Ему не хотелось нажимать на нее слишком сильно – по крайней мере, до тех пор, пока осмотр не будет закончен, чтобы она вдруг не передумала. Но учитывая ту легкость, с которой Джессика согласилась на обыск, вряд ли их ждал успех в этом направлении. Эта женщина была не из тех, кто может случайно оставить на видном месте рыжий парик или пузырек с раствором никотина.

После короткой передышки он снова приступил к вопросам. И на этот раз Том был твердо намерен стереть с лица Джессики эту холодную высокомерную улыбку. Спросив для начала о чем-то незначительном, он перешел к главному:

– Итак, Джессика. Вы сказали, что сэр Хьюго время от времени давал вам наличные. Я хочу знать, как часто это происходило и какие конкретно суммы он вам платил.

– Я полагаю, что это совершенно не ваше дело.

Том почувствовал, что он вот-вот потеряет терпение. В свое время ему приходилось иметь дело с настоящими мошенниками, умными и изворотливыми, но никому из них не удавалось вымотать его так, как чертовой Джессике Армстронг. Он угрожающе подался вперед:

– Вы отказываетесь отвечать на вопрос?

– Да. Могу повторить – это совершенно не ваше дело.

– И все же за что он вам платил, Джессика? За ваше тело? Или за ваше молчание?

Джессику будто ударили по лицу. Ее глаза налились слезами, и она судорожно сглотнула. Том почувствовал, что попал в уязвимое место.

– Ни то ни другое. Как вы смеете!

Том вышел из себя. Он встал, с грохотом отодвинул стул и большими шагами направился к двери. У выхода он обернулся.

– Господи, это просто смешно. Аджай, вы не могли бы продолжить с вопросами? Кажется, мы зашли в тупик.


В конце концов Джессике было разрешено уйти – со строгими указаниями вернуться на следующий день. Том решил, что неплохо будет дать ей время подумать. И как следует поволноваться.

К утру следующего дня его раздражение несколько улеглось, но вопросы все равно остались.

Как он и ожидал, в квартире не обнаружили ничего интересного. Но из этого ничего не следовало. Джессика была умна; теперь Том знал ее гораздо лучше и понимал, что она ни за что не оставила бы ни малейшей улики.

Все сходилось к деньгам. Почему мужчины дают женщинам деньги? По мнению Тома, ответ тут мог быть только один. Джессика навернякабыла любовницей Хьюго, но означало ли это, что она его убила? Она могла легко это сделать. У нее был доступ в квартиру, и там в любом случае имелись ее отпечатки. Их не было в спальне, хотя Джессика утверждала, что заходила туда с вещами из прачечной. С другой стороны, она могла действительно положить все на кровать, больше ни до чего не дотрагиваясь.

Сегодня Том был готов к допросу на все сто, и он был уверен, что окаянной Джессике Армстронг не удастся вывести его из себя.

– Итак, Джессика. Начнем сначала. Наш с вами разговор записывается, и если позже будет обнаружено, что вы сказали неправду, мы привлечем вас к ответственности за дачу ложных показаний. Вы это понимаете?

Джессика встревоженно кивнула.

– Вы должны ответить, Джессика. Мы в записи. Повторяю – вы это понимаете?

– Да.

– Хорошо. Когда вы купили квартиру?

– Два года назад.

– Откуда вы взяли двести тысяч фунтов для первого взноса?

– Мне дал отец. Пожалуйста, не нужно так смотреть. Это правда, можете его спросить, если вы мне не верите.

– Почему он решил, что вы сможете выплатить остальные деньги по ипотеке?

– Не хочу показаться невежливой, старший инспектор, но… ваш отец богат? Мой, например, очень богат. Но в жизни его мало что интересует, кроме зарабатывания денег. Я просто сказала ему, что сэр Хьюго решил, будто я бесценный работник, и вдвое увеличил мне зарплату. Он даже не стал меня ни о чем расспрашивать. Только сказал: «Прекрасно, дорогая» – и снова уткнулся в «Экономист».

Том ясно представлял себе эту картину. Тем не менее на вопрос Джессика не ответила.

– Хорошо. Почему вырешили, что сможете выплатить остальные деньги по ипотеке?

– Сэр Хьюго сказал, что он очень впечатлен моей работой. Он захотел расширить круг моих обязанностей и поручил мне выполнять для него некое строго конфиденциальное задание. И сообщил, что будет немного доплачивать мне за это. Каждый месяц, наличными.

– Немного – это сколько?

– Несколько тысяч.

Это было все равно что медленно выдирать зуб. Разумеется, Джессика понимала, что рано или поздно он все равно все узнает, так к чему тянуть?

– Несколько тысяч – сколько конкретно?

На мгновение Тому показалось, что Джессике стало неловко. Она чуть пошевелилась и вызывающе вздернула подбородок:

– Он спросил, считаю ли я достаточной суммой восемь тысяч.

– Восемь тысяч фунтов? В месяц? – Да.

Джессика держала голову по-прежнему высоко, но на ее щеках выступил легкий румянец. Том мог объяснить его только смущением. Есть чему смутиться, подумал он.

– Чем вам приходилось заниматься за эти деньги, Джессика? Вам придется нам ответить. Вы были его любовницей?

– Я уже говорила вам, что нет. Если бы он этого захотел, особенно в начале нашего знакомства, я бы с радостью согласилась. И могу вас заверить, материальная выгода здесь совершенно ни при чем. Но к сожалению, он не делал мне таких предложений.

– Так что вы для него делали, Джессика?

– Я бы не хотела об этом распространяться. Мне очень жаль, но это действительно конфиденциальная информация.

Ее упрямство снова начало действовать Тому на нервы.

– Джессика, сэр Хьюго убит. То задание, которое вы для него выполняли за эти немаленькие деньги, может иметь непосредственное отношение к его смерти.

– Это не так.

– Почему вы так в этом уверены?

– Просто уверена.

В такие моменты, как эти, Том понимал полицейских, которые теряли контроль над собой. Его вдруг осенило. Конечно. Есть еще одна причина, по которой мужчина может регулярно платить женщине большие деньги.

– Хорошо. Значит, вы не желаете рассказывать о том, в чем заключались ваши обязанности. Это из-за завещания?

Джессика нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

– Вы знаете, что сэр Хьюго оставил вам деньги?

– Брайан упоминал об этом, да. Я еще не знаю подробностей, но Брайан сказал, что сумма меня более чем обрадует, – добавила она самодовольно.

«Что ж, тогда вот тебе еще новости», – подумал Том.

– А Брайан сообщил вам об условиях?

С лица Джессики сбежала улыбка.

– Нет. О каких условиях?

– Деньги – действительно более чем приличная сумма – будут выплачены вам в течение определенного времени. И в этот период вы не должны распространять никаких порочащих сведений о сэре Хьюго.

Аджай бросил на него острый взгляд. Судя по всему, он не понимал, зачем Том выдал Джессике эту информацию – ведь теперь она могла вообще отказаться что-либо говорить. Но у Тома был свой план. Он уже понимал, что собой представляет Джессика Армстронг, и чувствовал в крови знакомое волнение.

– Прекрасно. Выполнить это условие мне будет совсем не трудно. Ничто не может опорочить честное имя сэра Хьюго. Он никогда не делал ничего компрометирующего.

Том подался вперед. Он был уверен, что она ответит именно так.

– Что вам известно, Джессика? – тихо спросил он. – Что вы такого знали про сэра Хьюго? И о чем обещали молчать?

–  Ничего. Сколько раз я должна вам повторять? Ровным счетом ничего. – Она упрямо сдвинула брови.

– Тогда почему вы не хотите сказать, за что вы получали деньги? Если это не связано с условиями завещания, то почему вы храните это в тайне?

– Потому что это вас не касается и не имеет никакого отношения к вашему расследованию. Он не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Он вообще не любил распространяться о своей щедрости.

Том постарался сохранить непроницаемое лицо.

– Когда именно вы начали получать эти дополнительные суммы? Возможно, произошло какое-то событие, вызвавшее его… щедрость?

– Я скажу вам, когда это началось. Но не скажу, что именно я сделала. Я не какая-нибудь там… террористка, и у меня есть право хранить молчание.

Том вздохнул. Боже, избавь нас от подкованных подозреваемых, подумал он.

– Хорошо. Давайте с этого и начнем. Расскажите, с чего все началось.

На коленях Джессика держала зеленую замшевую сумочку, и Том заметил, что она беспокойно вертит в пальцах ремешок. Две глубокие морщины залегли у нее между бровями. Он явно вывел ее из равновесия. Но в достаточной ли степени? – подумал Том.

– Ну… дело в том, что произошло сразу несколько событий примерно одного толка. Это случилось около двух лет назад. Все началось с того, что в офис явились две девушки из фонда. Они искали свою пропавшую подругу. Разумеется, я их выпроводила. Я знала правило сэра Хьюго насчет того, что девушки не должны поддерживать связь друг с другом, и поэтому разговаривала с ними довольно резко.

– Вы никогда не думали, что это достаточно странное правило?

– Нет, никогда. Сэр Хьюго руководствовался исключительно их интересами, и поскольку он считал, что так будет лучше, я всячески поддерживала его решение. Как бы там ни было, через день или два снова раздался звонок в дверь. Кроме меня и сэра Хьюго, в офисе никого не было. Рози вышла – под предлогом того, что у нас закончились ручки или что-то в этом роде. При этом, если мне не изменяет память, ее не было целую вечность. Можно было обегать половину Лондона. Так вот, я открыла дверь, и внутрь буквально ворвалась девушка. Она протиснулась мимо меня и заявила, что хочет видеть «Хьюго». Именно «Хьюго», а не «сэра Хьюго». Я еще подумала, что это очень странно. Потом я ее узнала. Так вышло, что как раз в тот день я просматривала ее дело. Она была роскошно одета, это поначалу и сбило меня с толку. Я попыталась ее остановить, но она отпихнула меня в сторону, ворвалась в кабинет сэра Хьюго и хлопнула дверью. Конечно, я бросилась за ней, но сэр Хьюго сказал, что все в порядке, и попросил оставить их одних.

Джессика сделала паузу и отпила воды. Все молчали. Том видел, что она вспоминает события того дня, и, хотя он умирал от желания задать ей пару вопросов, понимал, что нужно дать Джессике закончить. Она сжимала стакан и смотрела в пространство, как будто видела перед собой офис и сэра Хьюго.

– Я слышала, как за дверью кабинета кричали. Кричали!Сэр Хьюго никогда не повышал голос, но он явно был крайне чем-то рассержен. Хотя все быстро закончилось. Через несколько минут девушка с улыбкой выпорхнула из кабинета и ушла. Еще через пару минут вышел сэр Хьюго и сказал, что хочет со мной поговорить. Он попросил меня никому не говорить о том, что приходила эта девушка, и поинтересовался, что из их разговора я слышала.

Несмотря на то что Тому не хотелось прерывать рассказ, он вынужден был спросить:

– А вы что-то слышали?

– В общем, нет. Ничего особенного. Кажется, она говорила что-то о бассейне, как это ни странно. Во всяком случае, она дважды упомянула это слово. Понятия не имею, причем тут бассейн. Я знаю, что Аннабел постоянно приставала к сэру Хьюго с просьбами устроить в доме бассейн. Но я даже не представляю, какая здесь может быть связь. В общем, сэр Хьюго сказал, что едет домой в Оксфордшир и что его не будет несколько дней. И он не хотел, чтобы я с ним связывалась. Я думала, что на этом история закончилась, но когда Рози наконец соизволила заявиться в офис, она сказала, что только что видела сэра Хьюго в машине и рядом с ним была девушка. Должно быть, он решил ее подвезти, несмотря на то что она вела себя крайне невежливо. Собственно, это все. Вот тогда все это и началось.

– Кто была эта девушка, Джессика?

– Ее звали Алина Козма.

Том резко выдохнул. Алина Козма. Подруга Даники Божин. Самая первая из пропавших. В такие совпадения он не верил.

– Что сказал сэр Хьюго? Он как-то объяснил случившееся?

– Сэр Хьюго не обязан был мне ничего объяснять, старший инспектор.

Почему эта женщина не может дать прямой ответ на вопрос, в изнеможении подумал Том. Но Джессика вдруг продолжила:

– Не знаю, важно это или нет, но вскоре сэр Хьюго попросил меня найти ему подходящее охранное агентство. Он ведь не всегда пользовался услугами телохранителей, знаете ли. А потом, еще через несколько дней, в офис явилась еще одна неожиданная посетительница. Леди Флетчер. И это действительно было очень необычно. Но сэр Хьюго похвалил меня за то, как я справилась с ситуацией. Он сказал, что я продемонстрировала верность, преданность делу и умение хранить тайны.

Должно быть, это случилось после того, как Лора познакомилась с Даникой, догадался Том.

– Какова была цель ее визита?

– Она хотела посмотреть записи фонда. Требовала список семей, куда посылались девушки за последние пять лет, адреса, телефонные номера и прочее. А еще она желала узнать, нет ли у нас отчетов о тех девушках, которые возвращались обратно на панель – или куда там они возвращались. Я умею предугадывать желания сэра Хьюго и его реакцию и точно знала, что эта идея ему бы не понравилась. Поэтому я ей отказала.

– Как реагировала на это леди Флетчер?

– Она заявила, что делает это по просьбе своего мужа и что я обязана предоставить ей всю нужную информацию. Я знала, что сэр Хьюго ни за что не поручил бы ей такого, не предупредив об этом меня, поэтому снова ответила отказом. Тогда она ушла.

– Вы рассказали об этом визите сэру Хьюго? – Том уже знал ответ на этот вопрос, но решил, что Джессика должна это подтвердить.

– Разумеется. Он был очень рассержен, но в то же время доволен тем, как я себя вела. Через пару дней после этого он и предложил мне выполнять ту конфиденциальную работу за дополнительные деньги. Он сказал, что умение держать язык за зубами – это самое главное качество личного помощника. Он должен быть уверен, что может доверить мне самые темные свои секреты, так он выразился. Все это было довольно странно, потому что я сделала бы то же самое и без всяких денег. Но сэр Хьюго сказал, что свое доверие он оценивает в восемь тысяч фунтов. – Джессика пожала плечами. – И я стала искать квартиру.

Том немного подумал.

– Джессика, я хочу, чтобы вы хорошо об этом поразмыслили. Вы не глупы, и не может быть, чтобы вам не приходило в голову, что сэр Хьюго платит вам такие огромные деньги не просто так, а за молчание. А теперь он, похоже, купил ваше молчание надолго.

– Старший инспектор… вы действительно не понимаете, да? Сэр Хьюго был замечательным человеком, и вам никогда не постигнуть истинных глубин этой великой души.

На самом деле Том как раз начал постигать истинные глубины души сэра Хьюго – и они были куда чернее, чем представлялось Джессике. Но ее уже было не остановить.

– Та вещь, которую я пообещала держать в тайне, – всего лишь еще один пример его невероятного человеколюбия. И я сохраню эту тайну. Я дала торжественную клятву.

Так. Тут пока тупик, подумал Том. Нужно двигаться дальше.

– Кстати, насчет завещания, Джессика. Согласно последней воле сэра Хьюго при условии, что вы будете молчать, вся сумма по вашей ипотеке будет выплачена банку в течение года. Вам это известно?

Джессика молча кивнула. Не будучи в курсе особых условий завещания, она, очевидно, прекрасно знала, сколькодолжна получить.

– На мой взгляд, это дает вам превосходный мотив для убийства. Вы так и не сказали нам, где находились в то время, когда был убит сэр Хьюго. Если я не ошибаюсь, вы сочли, что вам «нет нужды отчитываться за свои передвижения». Верно? Мы не знаем, за что он платил вам деньги, и вы отказываетесь об этом говорить. Из этого я могу сделать только один вывод: вы его шантажировали. Тогда все совпадает, не правда ли? Поэтому сейчас я предлагаю вам отправиться домой и хорошенько об этом подумать. Завтра утром вы снова должны быть здесь. Аджай, организуйте это, пожалуйста.

Том резко встал и вышел из комнаты. Джессика, изумленная и не на шутку испуганная, так и не сдвинулась с места.


Тому было ясно, что Джессика на самом деле боготворила Хьюго Флетчера. Само по себе это могло быть мотивом для убийства, но в данном конкретном случае он так не думал. Она твердо стояла на том, отказываясь рассказывать, за что сэр Хьюго платил ей восемь тысяч, но Том был не менее твердо настроен это узнать. Проблема заключалась в том, что Джессику невозможно было сбить с позиций, даже если допрашивать ее сутки напролет.

Но новости насчет Алины Козма были действительно интересными. Том мысленно попытался собрать все факты воедино. Алина пропадает. Даника и Мирела отправляются в офис, нарываются на Джессику, и та отправляет их восвояси. Том видел эту сцену как живую. Даника едет к Лоре. В офис является Алина и о чем-то спорит с сэром Хьюго – и это уже более чем странно. Затем приходит Лора и пытается разузнать информацию о девушках, но Джессика выпроваживает ее ни с чем. Хьюго узнает об этом, нанимает телохранителей и дает Джессике маленькое, строго конфиденциальное задание. Небольшую работку на восемь тысяч фунтов в месяц – наличными. А теперь пропадает и Мирела. Завтра, решил Том, он узнает у Джессики все об этих пропавших девушках. Первым делом.

Он уже собрался уезжать домой, как из Оксфордшира позвонила Бекки.

– Том, я бы хотела вам кое о чем рассказать, – неуверенно произнесла она. – Не знаю, имеет ли это значение, но эта мысль не дает мне покоя. Я решила, что лучше все-таки сказать, на всякий случай.

– Выкладывайте, Бекки. Не важно, пусть даже это полная ерунда – вы же знаете. Нам нужны все предположения.

– Значит, так… Я была в кухне и болтала со Стеллой. И она рассказывала, какими красавицами были Лора и Имоджен в юности. Так получилось, что она упомянула их полные имена – Лора Кеннеди и Имоджен Дюбуа. И я сначала немного помучилась, а потом вдруг вспомнила. Сработала зрительная память – правда, чересчур медленно. Когда я просматривала списки пассажиров «Евростар» Лондон – Париж, мой глаз зацепился за некую Имоджен Дюбуа. Я уверена, что там была такая пассажирка. Естественно, я обращала чуть больше внимания на женщин по имени Имоджен. Я все перепроверила – и оказалось, что была права. Я понимаю, что это ничего не значит – ведь у нашей Имоджен паспорт на имя Имоджен Кеннеди. Но это совпадение показалось мне странным.

– Странным? Да это невероятное совпадение, Бекки. Отличная работа. Вы видели паспорт Имоджен? Лично? Какое там стоит имя?

– Да. Это было первое, что я сделала. Имя на билете должно соответствовать имени в паспорте – конечно же, – и в ее паспорте определенно указано «Имоджен Кеннеди». Я связалась с паспортной службой, на всякий случай, но мне сказали, что британских паспортов на имя Имоджен Дюбуа не выдавалось. Сейчас я проверяю информацию по билетам, хочу узнать, когда они были куплены и с какой кредитной карты производилась оплата.

И как раз жду, когда они мне отзвонятся.

– Прекрасная идея, Бекки. Жаль, что с паспортом тупик, но все равно продолжайте. Вы знаете, я не верю в совпадения. У меня еще есть кое-какие дела здесь, но завтра, как только освобожусь, я буду в Оксфордшире.

– Приготовьтесь удивляться.

– Что вы имеете в виду?

– Увидите сами.

Вряд ли это имеет прямое отношение к делу, решил Том. Поэтому намеки Бекки заинтриговали его не на шутку. Тогда он еще не знал, что в следующий свой визит в Оксфордшир ему будет совершенно не до удивления.


На следующее утро Том решил полностью сменить направление допроса в надежде сбить Джессику с толку.

– Мне кажется, вам пора показать мне те самые отчеты по девушкам из фонда, которые требовала тогда леди Флетчер. И которые вы отказались ей предоставить.

К его удивлению, Джессика улыбнулась:

– К сожалению, это невозможно.

Том склонил голову набок. Кажется, Джессика надумала играть с ним.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вскоре после инцидента с леди Флетчер сэр Хьюго решил, что нам необходимо разобрать архивы и подчистить ненужное. Он велел мне уничтожить дела тех девушек, которые пропали, то есть, скорее всего, ушли из семей, где жили. Мы храним данные только о тех девушках, с которыми фонд имеет дело в настоящее время.

– В таком случае как фонд отчитывается о проделанной работе?

– Мы сохраняем все цифры, но не персональные данные. Все неактуальные дела я отдала Рози, а она отправила их в измельчитель. Как видите, я не отказываюсь вам помогать – просто это действительно не в моих силах.

Том почувствовал острое разочарование. Лора ни словом не обмолвилась о знакомстве с Даникой, Мирела и Алина пропали, Джессика отказалась давать Лоре информацию по девушкам, решение Хьюго уничтожить все «неактуальные» дела – все эти факты вместе прямо кричали о том, что здесь кроется нечто очень важное.

– Джессика, я хочу, чтобы вы еще раз подумали обо всем, о чем мы тут говорили, и пересмотрели свое решение относительно вашей торжественной клятвы молчания. Вам может казаться, что эта информация не важна для расследования, но у меня есть все основания думать, что вы ошибаетесь. Кроме того, вы пока еще не доказали, что не шантажировали сэра Хьюго.

– Вот как? Вы считаете, что я должна доказывать свою невиновность? А я-то полагала, что это вы обязаны доказать мою виновность.

Больше всего на свете Тому хотелось убрать эту самодовольную улыбку с ее лица. Но что-то не давало ему покоя, какая-то мысль – и вот наконец она вышла наружу. Лора. Лора удивилась, когда узнала, что Хьюго каждый месяц снимал со счета двадцать тысяч наличными. Но ее огорошил не сам этот факт, а сумма. Меньше половины этих денег, как выяснилось, шло Джессике. Но куда же девались остальные? И что именно знала об этом Лора?

– Вы упомянули, что сэр Хьюго был очень щедр. Исходя из того, сколько он вам платил, это действительно так. Скажите, Джессика, а не связана ли ваша тайна с тем, что сэр Хьюго регулярно платил кому-то еще? Возможно, человеку, который его шантажировал?

Джессика упрямо поджала губы, но Том не мог не заметить, что в ее глазах промелькнуло изумление.


Оставив Джессику на потом, Том отправился на поиски суперинтендента Синклера. Он постучал в дверь кабинета и просунул голову внутрь. Синклер оказался на месте. Он разговаривал по телефону, но, увидев Тома, тут же закруглил беседу, попрощался и повесил трубку.

– Джеймс, не могли бы вы уделить мне минуту?

– Конечно. Я бы даже не отказался получить отчет.

Итак, что у нас есть?

Том пододвинул стул, сел, устроился поудобнее и положил ногу на ногу. Самым полезным для дела он считал обсуждение деталей с таким опытным детективом, как его босс. Он доложил Синклеру о не слишком удачных результатах допроса Джессики.

– Вы считаете, это онаего шантажировала? – спросил Синклер.

– Если бы! Нет, я так не думаю. Она твердо верила, что он умеет ходить по воде. Кроме того, люди, как правило, не оставляют шантажистам кругленькую сумму в завещании, даже чтобы купить их молчание. Все стягивается к этим девушкам из фонда. – Том переменил позу, подался вперед и положил руки на стол. – Я занимаюсь этим вопросом. Как только появятся результаты – тут же вам доложу.

Синклер слегка покачался на стуле. Со стороны могло показаться, что он занят своими мыслями, но Том знал, что босс слушает его более чем внимательно. Он продолжил:

– Но главное, о чем я хотел с вами поговорить, касается того, о чем рассказала мне Аннабел. Пожалуйста, взгляните на эти фото.

Том разложил фотографии на столе. Синклер перестал раскачиваться, надел очки для чтения и внимательно рассмотрел снимки.

– И кто же это? Хмм. Очень привлекательная женщина, между прочим.

– Это мать сэра Хьюго. Леди Дафна Флетчер.

Том молча выложил на стол еще одно фото. Синклер вгляделся в фотографию и медленно перевел взгляд на Тома.

– Когда это было снято? – серьезно и почему-то грустно спросил он.

– Около десяти лет назад. Примерно в то время, когда они познакомились с Хьюго. Задолго до ее болезни.

– Это поразительно. И, учитывая рассказ Аннабел, довольно омерзительно.

– Согласен. Надо еще иметь в виду, что Лора никогда не видела фотографий своей свекрови. Она сказала, что у Хьюго, конечно, были снимки, но он ей не показывал. А сама она их не искала, потому что он попросил ее этого не делать. Вполне возможно, она ни о чем не догадывается.

Синклер задумчиво покачал головой:

– Бедная женщина. Я думаю, это лишний раз подтверждает, что у Хьюго был настоящий эдипов комплекс.

Том кивнул:

– И это довольно интересно, потому что, насколько я помню, для эдипова комплекса характерно не только влечение к собственной матери, но и желание убить отца. Со смертью отца Хьюго не все чисто, так что здесь открываются заманчивые перспективы.

Синклер задумался. Сейчас, когда он подпирал щеку одной рукой, его лицо казалось почти симметричным. Но стоило ему убрать руку, как оно снова перекосилось.

– И какое значение это имеет для нас?

– Никакого. Разве лишний раз подтверждает тот факт, что сэр Хьюго Флетчер был далеко не тем святым человеком, которого видел весь мир. Если он в самом деле женился на Лоре из-за того, что она была точной копией его матери, эта несчастная, наверное, прошла через настоящий ад.

– Разве это не достаточная причина, чтобы его убить?

– Я бы сказал, Лора очень разумная и рациональная женщина, несмотря на ее психические расстройства. Кстати, я еще должен разобраться, в чем там дело. Думаю, ее жизнь с Хьюго была ужасна. Чем больше я о нем узнаю, тем мне становится противнее. Если бы в характере Лоры была склонность к убийству, то да, причин у нее было бы более чем достаточно.

Том замолчал и подумал о Лоре – той Лоре, с которой они разговаривали после оглашения завещания.

– Она жила с ним не ради денег, это точно. Это подтверждает ее реакция на завещание. И кроме того, мы тщательно проверили все ее передвижения за последние двадцать четыре часа до убийства. Мы попросили инспектора Масси, итальянца по происхождению, поговорить с местными жителями. Вилла расположена в маленьком городке, где все друг друга знают, и от соседей там скрыться невозможно. Лору видели в пятницу, она собирала маслины. Потом местный карабинер встретил по дороге в аэропорт ее машину – это было утром в субботу – и помахал ей рукой. Вдобавок мы проверили сообщение на автоответчике в Оксфордшире. Звонок совершенно точно был сделан из дома в Италии и действительно в субботу утром. И это на самом деле голос Лоры.

– Как насчет ее подруги, Имоджен Кеннеди? У нее мог быть мотив?

– О, это любимая подозреваемая Бекки. Хотя Лору она тоже со счетов не сбрасывает, несмотря ни на что. Бекки утверждает, что там определенно происходит что-то подозрительное. Мы предполагаем, что Хьюго приложил руку к разрыву Имоджен с ее мужем, но это было очень давно. В то же время мы думали, что Лора и Имоджен много лет не поддерживали связь, но Бекки выяснила, что это неправда. Потом тут есть еще одна интересная деталь. Девичья фамилия Имоджен – Дюбуа. А Бекки обнаружила, что некая Имоджен Дюбуа на вокзале Сент-Панкрас села в поезд «Евростар» до Парижа. В субботу утром. Но мы проверили паспорт Имоджен, и в нем значится фами