Book: История одной жизни. От денег к счастью



История одной жизни. От денег к счастью

Леся Нолас

История одной жизни. От денег к счастью

© Леся Нолас, 2015

* * *

Посвящается человеку, который помогает мне, расти, развиваться и двигаться вперёд. Тому, кто верит в меня даже тогда, когда я сама в себе сомневаюсь.

Благодаря его поддержке, терпению и огромной силе воли, я становлюсь лучше и вместе с этим, всё лучше и лучше становиться моя жизнь. Я от всей души, от самого сердца, с огромной любовью и бесконечной признательностью, говорю тебе СПАСИБО!


История одной жизни. От денег к счастью

Глава 1

«Она имела всё и ничего.

Её жизнь была прекрасна, но пуста.

Зависть людей была тяжкой наградой ей

Свой крест она несла одна, лишённая любви, лишённая друзей».

Впервые я встретила эту женщину в летнем кафе. Было время обеденного перерыва. Обычно, я редко посещаю это заведение. Оно находиться недалеко от моего офиса, но чтобы добраться до него нужно пройти по узким дворовым улицам, внешний вид которых оставляет в душе мрачный осадок. Однако, сегодня меня тянуло туда с невероятной силой, которую так сразу самой себе и не объяснишь. В такие моменты мне всегда вспоминаются слова своей бабушки, которая была моим единственным наставником с детства, заменившей мне мать и отца, всегда говорившей, что нужно прислушиваться к себе и своим чувствам. Поэтому я решила не противиться этому внезапно возникшему желанию, и отправиться именно туда. Позднее, мне стало понятно, что это был за порыв души. Ведь именно там мне было суждено повстречать её.

Она сидела за столиком одна. Её длинные, чёрные волосы, спадали на едва приоткрытые платьем плечи. В каждом её движении, чувствовалось изящество и грация. Улыбка алых губ, едва тронувшая лицо этой женщины, была так неотразима, что каждый человек, находящийся рядом не мог не обратить на неё внимание. Загадочный блеск зелёных глаз завораживал, приковывал к месту не позволяя сделать лишнего шага без её почтительного одобрения. Её голос был чист и нежен, но в тоже время так величественен и непреклонен.

Казалось, что куда бы ни вошла эта женщина, всё вокруг непременно начинало оживать и излучать счастье. Лишь одно смутило меня во всей этой красоте. Тот самый загадочный блеск глаз. Достаточно, внимательнее присмотреться, и можно было понять, что это не сияние счастья и радости, а след застывших слёз, которые живут там уже долгие годы.

Она заметила, как пристально я разглядываю её, отчего мне стало неловко. Обычно не многие люди вызывают у меня такой интерес, но в ней было что-то особенное. Лёгкая улыбка скользнула по лицу этой загадочной женщины, оставляя на румяных щеках небольшие ямочки. Она кивнула мне головой в знак приветствия и жестом руки предложила присоединиться. Немного помедлив, я всё-таки направилась к её столику, испытывая при этом такое волнение, которое испытывает перед экзаменом совершенно не подготовленный к нему студент. Подойдя ближе, я взглянула на неё и спросила, желая удостовериться, что моё присутствие не будет обременительным:

– Я вам не помешаю?

– Нет. Ну что вы. – отмахнулась она. – Мне будет приятно, если такая милая женщина как вы, составит мне компанию. Я всегда обедаю одна и, честно сказать, мне это уже порядком надоело.

Почувствовав огромнейшее облегчение, я присела за столик, повесила сумочку на спинку стула и, протянув руку, сказала:

– Меня зовут Мила. Приятно познакомиться.

– Меня Нала, – ответила она, пожимая мне руку и улыбаясь своей очаровательной улыбкой.

– Что вы предпочитаете к обеду, Мила?

– Честно говоря, я ещё не задумывалась над этим. Возможно, вы что-то посоветуете мне? – спросила я, заметив, что Нала уже успела сделать заказ. Поскольку стакан сока стоял на столе, а в пепельнице тлел уголёк от затушенной сигареты.

– Рекомендую вам рис с тушёными овощами. Здесь его готовят просто отменно.

– Прекрасно. Именно это и будет моей обеденной трапезой. Пожалуй, добавлю ещё морской салат с крабами. Очень его люблю.

Нала подняла руку, и возле нас появился официант. Причём появился так быстро, будто он стоял всё это время рядом и ждал условного знака. Это был довольно симпатичный молодой человек высокого роста, смуглый и светловолосый с большими серыми глазами. Немного худощав, что ничуть не портило его, а наоборот, украшало. Необычайно быстро и ловко он записывал в свой маленький блокнотик всё, что говорила ему Нала. Он буквально ловил каждое её слово, будто уже заранее зная, что именно его она сейчас произнесёт. Создавалось впечатление, будто этот юноша одарён редкой способностью угадывать человеческие желания. Мне казалось, что сейчас, сидя здесь, я наблюдаю одно из таинств общения двух людей, которое так тщательно скрыто от них самих, и только мне одной посчастливилось заметить его. Это необычайно завораживало меня, вызывая трепет во всём теле.

Оказывается, мы так многого в себе не замечаем, хотя это многое постоянно среди нас. Достаточно просто присмотреться. Взглянуть на всё иначе.

– И, будьте добры, принесите мне ещё стакан апельсинового сока. Мила, вы хотите? – прервала мои мысли Нала.

– Конечно, только вишнёвого. – ответила я.

Голос Налы вернул меня в реальность. И то прекрасное ощущение чего-то невероятного, что приводило меня в восторг минуту назад, исчезло, и теперь казалось лишь игрой воображения. Официант удалился, пообещав, что всё подадут через несколько минут.

– Спасибо, что сделали заказ, Нала.

– Мне это совсем не трудно.

– Вы часто здесь бываете? – поинтересовалась я.

– Нет. Впервые.

– Возможно, это прозвучит немного странно, но мне показалось, что этот официант вас знает.

Она внимательно на меня посмотрела, достала из пачки тонкую сигарету и прикурила.

– С чего вы это взяли? – спросила она, выпуская дым.

– Он как-будто заранее знал все, что вы будите заказывать. Словно вы здесь не впервые, – заметила я. – Хотя, наверное, я просто перетрудилась и для меня теперь всё выглядит подозрительным. В конце концов, это же его работа.

– Ничего страшного, – снисходительно улыбнулась Нала. – Иной раз жизнь выписывает такие пируэты, и так сильно «бьёт тебя по голове», что волей неволей становишься не просто подозрительным, а совершеннейшим параноиком. И всё утрачивает всякий интерес, превращаясь в вечный комок страхов да опасений.

– Как проникновенно вы сказали, – отметила я, – будто знакомы с этим не понаслышке.

Взгляд женщины стал грустным и унылым.

– Так и есть.

– Вас что-то угнетает? – не могла не спросить я.

Она сделала глубокую затяжку, затем снова и снова. Видно было, что ей тяжело от того, что твориться в душе, в жизни. Хочется поделиться с кем-то этим невыносимым грузом. Сбросить его со своих плеч. Освободиться и воспарить как птица хотя бы ненадолго. Но страх и неуверенность в том, тот ли я человек, которому она может открыться, мешает ей принять решение и сделать этот шаг. Мне не оставалось ничего другого, как взять на себя роль исповедника, задача которого, выслушать исповедуемого и оказать посильную помощь. Раз уж я тут, за этим столиком, рядом с этой женщиной, случайности исключены – так должно было произойти.

– Нала, если хотите что-то сказать, не стоит сомневаться, – начала я. – Иногда, незнакомому человеку доверить сокровенное и личное гораздо легче и полезнее. Сейчас мы с вами сидим за одним столом. А что завтра? Возможно, больше мы никогда не встретимся, и всё что произойдёт здесь и сейчас останется только между нами и этим замечательным летним кафе.

Она ещё раз взглянула на меня. Сделала глубокий вдох, как бы говоря, что готова приступить к душещипательному разговору, затушила сигарету в пепельнице и огляделась по сторонам, желая убедиться в отсутствии лишних свидетелей. Заметила приближающегося официанта и снова посмотрев на меня кивнула головой, давая понять, что продолжит после того как он уйдёт. Молодой человек подошёл, аккуратно разложил приборы, расставил напитки, закуски и удалился, пообещав, что оставшуюся часть заказа подадут примерно через десять – пятнадцать минут.

– Знаете, Мила, – наконец заговорила Нала, – моя жизнь так богата и в тоже время так бедна, что уже не представляет для меня никакого интереса. У меня есть все, о чём другие только могут мечтать. Я довольно состоятельная женщина, обсеченная на безбедное существование до конца своих дней. Я вращаюсь в кругу самых богатых и знаменитых людей, имею множество знатных знакомых, безумное количество поклонников разных статусов и мастей. Я могу позволить себе любой каприз, ни разу не задумавшись, во сколько он мне обойдётся. Казалось бы, чего ещё можно желать? Но, тем не менее, я так несчастна.

Она снова сделала глубокий вдох, подавляя подступившие к глазам слёзы. Ей было тяжело говорить, но так хотелось выплеснуть, наконец, кому-то всё, что копилось в душе годами, что сейчас, имея возможность высказаться и получить хотя бы маленькое, незначительное облегчение, останавливаться не имело смысла. Она выглядела так удручающе печально, словно все тяготы мирской жизни свалились на её хрупкие плечи. В один миг на моих глазах эта женщина из прекрасной и загадочной превратилась в бледную тень самой себя. Быть может, именно такой была её душа, так красочно завуалированная яркой внешностью.

Что я могла сделать сейчас? Чем могла помочь ей? Ответ ясен и банально прост. Ей нужен был слушатель. Обычный человек, не принадлежащей к той среде людей, в которой она постоянно вращается в течение всей своей жизни. Человек способный на искреннее сочувствие, поддержку. Тот, кто сумеет не просто слушать, но и услышать. И я была именно таким человеком для неё.

Возможно, тем единственным, кому она готова поведать историю своей жизни.

– У меня никого нет, – продолжила Нала, – я одна, а вы сейчас, пожалуй, самый близкий мне человек из всех кто меня знает. Хотя знакомы мы с вами, всего лишь считанные минуты. Не кажется ли вам, что это ужасно печально?

– Нала, я думаю, вы заблуждаетесь. – Ответила я. – Возможно, вы просто не видите, что такой человек у вас есть. Не обращали на него должного внимания или у него не было возможности доказать вам, что он именно такой.

– В этом-то всё и дело, Мила. Я всё вижу.

Она сказала это с такой усмешкой на лице, что в воздухе повеяло холодом. И я немного съёжилась от неприятного ощущения, охватившего меня.

– Тогда я не совсем вас понимаю, Нала?

– Видите ли, все, кто окружают меня, только и делают, что проявляют себя должным образом. Хотя я бы скорее сказала «ложным образом», это было бы намного правильнее. Лицемерие и притворство настолько сильно пропитало людей, что они совершенно перестали быть теми, кем они являются на самом деле. Изо дня в день, одно и то же. Ничего не меняется.

– Вы пробовали что-то с этим сделать? – поинтересовалась я. – Как то всё изменить?

– А что может изменить один человек в обществе с укоренившимися устоями, которым столетия?

– Зачем же начинать сразу с общества? Можно попробовать начать с себя, например. Иногда это становится отправным пунктом к новым событиям жизни.

– Я пыталась. Заводила новые знакомства с людьми из других социальных слоёв населения. Более простые, на мой взгляд, более честные, искренние. И поначалу это действительно было так.

Она прервалась на минуту, доставая сигарету и прикуривая, после чего снова заговорила.

– Я тогда познакомилась с одним молодым человеком. Его звали Влад. Мила, если бы вы только видели какой он. Невозможно было не полюбить его.

Просто невозможно. Стройный, статный, высокий. У него были такие красивые и сильные руки, обворожительная улыбка, такие живые глаза. Он ни в чем, ни уступал всем известным красавцам с обложек глянцевых журналов.

Она говорила о нём так восхищённо, что всё её лицо просияло. В глазах засветились огоньки счастья и задора, отчего они становились ещё более прекрасными и выразительными. Казалось, эта женщина может говорить о нём бесконечно. Но уже через мгновение всё изменилось. Она снова стала печальна и грустна. Взгляд помрачнел. Лицо побледнело, не оставив и следа от того яркого румянца, что был на щеках минуту назад. И вся она снова погрузилась в серость своей одинокой, пустой жизни.

– Как вы познакомились с ним? – решившись прервать молчание, спросила я. Нала сделала очередную затяжку, выпустила дым и продолжила:

– Он работал менеджером в салоне мобильной связи. Мне нужен был новый телефон, и мы с моей подругой отправились его покупать. Она привела меня в этот салон, рекомендуя его, как самый лучший в сфере обслуживания, где я и встретила Влада. Он консультировал меня о преимуществах и недостатках разных моделей. Я купила телефон и на этом мы расстались. Словом, всё как обычно. А потом прейдя домой и распаковывая свою новую покупку, я обнаружила на обороте инструкции его номер, аккуратно написанный чёрной ручкой.

– И что же вы позвонили ему?

Нала отрицательно покачала головой.

– Нет, ну что вы. Зачем мне это было нужно? Я никогда не была обделена вниманием мужчин. Хотя не скрою, что прониклась к нему симпатией сразу, как только увидела его.

– Значит, он позвонил сам? – предположила я.

– Верно, – согласилась она, отпив глоток сока. – Я только вернулась домой после празднования дня рождения своей подруги. Раздался телефонный звонок. Номер был не известный, но я сразу, хотя и непонятно почему, подумала про Влада. Сравнила номер с тем, что был записан на обороте инструкции. Всё совпадало. Телефон зазвонил снова, но я не ответила.

– Почему? Думали, что он охотится на состоятельных особ с целью наживы? – не скрывая улыбки, спросила я.

– Это было бы не удивительно, так многие поступают, – ответила женщина, явно недовольная моим неприкрытым сарказмом.

– Что же заставило вас передумать?

– Вся неудовлетворенность моей жизнью и окружающими меня людьми. А Влад был простым, не испорченным деньгами мужчиной. К тому же он действительно привлёк моё внимание, как я и не пыталась это отрицать.

Поэтому, когда раздался третий звонок, я ответила.

– И с этого момента, можно сказать, начался ваш роман?

– Да. – тяжело вздохнув, ответила Нала. – Я была с ним год. Ровно столько времени мне удавалось скрывать от него своё истинное положение.

– То есть? – не поняла я. – Всё это время он не знал кто вы? Чем занимаетесь?

– Именно так, – перебила Нала. – Влад даже понятие не имел, насколько состоятельная женщина находилась рядом с ним. Мне удавалось очень умело это скрывать.

– Но зачем так всё усложнять? – недоумевала я, всё больше и больше поражаясь этой женщине.

– Я не могла поступить иначе, – твёрдо ответила дама.

– А что случилось потом?

Нала увидела направляющегося к нам официанта и замолчала. Пока он расставлял блюда, она докуривала сигарету, наблюдая за происходящим вокруг отстранённым взглядом, погружённая в собственные размышления. Трудно с уверенностью сказать, что именно заботило её сейчас больше всего: рассказать всё честно и открыто, вновь переживая счастливые и несчастные моменты этого романа; или остановиться пока не слишком далеко зашла, отмахнувшись от воспоминаний рукой, развеяв их как дым. А может быть, её мысли были совсем иными. Или она просто сидела и ждала, когда уйдёт официант, чтобы можно было продолжить свою историю. Юноша закончил расставлять заказ и удалился. Нала затушила сигарету, протёрла руки влажной салфеткой и принялась за еду, не говоря ни слова. Я последовала её примеру, предполагая, что воспитана она таким образом, что не позволяла себе вести беседу во время еды или, по крайней мере, пока не отведает часть блюда. И хотя для меня было не совсем привычно обедать с кем-то в полном молчании, поскольку все наши трапезы с коллегами проходили за весьма оживлёнными беседами, нарушать традиции другого человека я была не в праве. Да и разговор с Налой складывался довольно интересный, поэтому портить сложившиеся между нами доверительные отношения совсем не хотелось.

Мои предположения оказались верны. Как только мы закончили с основной частью обеда, причём основная часть моего обеда была его единственной частью, поскольку Нала, как оказалось, была любительницей вкусно покушать, что ни коим образом не сказывалось на её прекрасной фигуре, она продолжила свою историю.

– Сначала всё было хорошо, и мы были очень счастливы. Во всяком случае, я была счастлива. Я видела в нём искренность, индивидуальность. Он был самим собой и не притворялся тем, каким я хотела его видеть, как это делали мужчины из моего прежнего круга общения. Не спорю, мне не всё в нём нравилось и иногда хотелось рассказать всю правду о себе, чтобы он стал более покладистым, делал, как я желаю. Но я вовремя останавливалась, понимая, что в этом он весь, настоящий. Попытаться переделать его – значит снова получить марионетку, которых у меня и так предостаточно. И я просто жила наслаждаясь счастьем.

– Нала, но неужели вы не понимали, что отношения, построенные на лжи, просто не могут быть длительными? – изумлённо спросила я. – Вы скрывали от него практически всю свою жизнь. Он был рядом с человеком, который, по сути, являлся не тем, кто он есть на самом деле. Вы сами стали одной из марионеток, которых в вашей жизни было и так с избытком. Даже хуже. Вы стали марионеткой в своих же собственных руках!



– Вы осуждаете меня, Мила.

Она даже не спрашивала. Она утверждала, прекрасно понимая, что я права. Её глаза сейчас были глазами затравленного зверя, который слишком долго спасался бегством от охотника и, выбившись из сил, просто ждал своей смерти. Нала не улыбалась. Это были лишь отчаянные попытки изобразить улыбку. Её жалкое подобие, чтобы хоть как-то скрыть боль и отчаяние, царившее в душе. Мне было жаль эту женщину. Она достойна быть счастливой, как и все. Так почему же счастье обходит её стороной, лишь изредка награждая своими дарами, причем, совсем не долгосрочными, в то время как несчастье идёт с ней рука об руку всю жизнь?

– Я не вправе осуждать вас, Мила. Никто не вправе.

– Но, тем не менее, вы это делаете. – сказала Нала, отпив немного апельсинового сока и убирая за ухо прядь чёрных волос, упавшую на лицо.

– Просто, я считаю, что быть неискренним с человеком, который искренен перед вами до конца, не совсем честно.

– Я понимаю. – согласилась она. – И это верно. Но у меня не было другого выхода. Только так я могла понять, что он принимает меня. Меня, а не мои деньги и положение в обществе! Если бы ему сразу стало всё известно, сомнения и подозрения свели меня с ума! Разве возможно было бы отличить настоящий ли он, или просто притворяется?! Где правда, а где ложь?

Богатство превращает людей в холодных, расчётливых особей! А боязнь потерять его окутывает их жизни паутиной лицемерия и предательства. Они не способны любить! Если вы окунётесь в этот мир глубже, что вы увидите?

Мужчины меняют жён, как перчатки! Предпочитают видеть рядом с собой молоденькую девчонку лишь потому, что это повышает их мужское эго и положение перед другими. Женщины ослеплены богатством так, что устраивают охоту на мужчин и враждуют друг с другом, дабы не потерять пойманную добычу! Только дети, родная кровь, единственное, что они действительно любят по-настоящему! Но даже им причиняют боль из-за своей алчности и эгоизма каждый раз, когда делают их объектом делёжки, решая с кем же они останутся, даже не поинтересовавшись чего же хотят сами дети.

Ах, Мила, вы просто не знаете обратную сторону медали этой богатой жизни. А я насмотрелась на неё сполна.

– А вы боитесь потерять своё богатство, Нала? – спросила я, не веря не на минуту, что это действительно так, но предпочитая убедиться в своей правоте окончательно. Поскольку, знакомы мы совсем немного, а точнее сказать, вообще не знакомы, и я вполне могла ошибаться на её счёт.

– Нет. Боялась раньше и жила как все с этим страхом, в притворстве и недоверии, загоняя себя всё дальше и дальше в ловушку. Пока не поняла, что я вовсе не живу, а просто существую. У меня есть всё, но нет самого главного. И это делает мою жизнь пустой и бессмысленной. Знаете, Мила, я завидую тем, кто не богат. Потому что, на самом деле, они богаче, чем я.

– Позвольте заметить, Нала, мне кажется, ваша проблема не столько в окружающих людях, сколько в вас самой. Вы никому не верите. И этим делаете себя несчастной. Очевидно, вас так часто обманывали, что вы просто боитесь верить. Но, поймите, этот страх не должен становиться изгородью от человечества. Перестав верить, вы закрыли себе дорогу к счастью, любви, дружбе. Вы начали пробовать новую жизнь, хотя ещё не распрощались со своим страхом быть обманутой и преданной. Не научились снова доверять людям.

– Сейчас, оглядываясь назад, я признаю правдивость ваших слов, – вздохнула женщина. – Только, в тот момент, они были для меня никак не приемлемы. Я слишком боялась, что Влад измениться, а вместе с ним и его отношение ко мне.

– Когда вы рассказали ему правду?

– За несколько месяцев до того, как мы расстались, – ответила Нала, отпив немного апельсинового сока. – С ним стало происходить что-то странное. Наши встречи были слишком редкими и короткими. Он был всё время чем-то взволнован. Ничего не говорил, а на мои попытки узнать, в чём дело, отговаривался незначительными фразами.

– Вы подумали, что он начинает подозревать вас во лжи. – предположила я. Нала кивнула головой в знак согласия.

– Я испугалась. Мысль, будто ему стало или станет всё известно, да ещё и от кого-то другого, а не от меня не давала покоя. Решив не медлить, в этот же вечер за ужином в ресторане я призналась ему, искренне раскаиваясь в обмане и объясняя причину своего поступка.

– Как Влад отреагировал, узнав, что вы весьма состоятельная женщина, а не просто дама со скромным достатком? – поинтересовалась я. Не спросить об этом было просто невозможно, любопытство превосходило все грани разумного.

– Он был в ярости. Говорил, что доверял мне, а я лгала; что моему поступку нет оправдания; что ему потребуется время, дабы простить меня. Подумать только, каков актёр!

Лицо Налы расплылось в злорадной улыбке, глаза стали стеклянными и от всей её персоны повеяло промозглым холодом.

– Конечно, я была расстроена и подавлена. Винила себя и даже проклинала за глупость. Влад ушёл, ничего больше не сказав, и отсутствовал несколько дней.

– Но потом вернулся?

– Конечно, – снова холодно усмехнулась Нала. – Сказал, что любит меня и не держит зла, а этот мой маленький обман уже забыт. После этого два месяца восторга и счастья, в которых я купалась, не зная меры. У меня был Влад, чего мне не хватало для полного счастья, и чего я так долго искала. Мне не нужно ничего скрывать, поскольку теперь он всё знал. И я искренне верила в чистоту его чувств. Мы наслаждались друг другом, нашей шикарной жизнью. Вместе с ним я стала выходить в свет, познакомила со своим окружением, со своей подругой, которая не была, кстати, посвящена в наш с Владом роман.

– Простите, Нала, а почему вы не говорили об этом своей подруге? – перебила её я.

– Если бы она знала, то ничего бы не вышло с самого начала. Обязательно произошло что-нибудь такое, из-за чего всё стало бы известно гораздо раньше, чем необходимо. Эта закономерность довольно распространённое явление в обществе. Ничто не остаётся тайным, если об этом знает кто-то помимо тебя самой.

– Понятно, – смиренно кивнула я, сделала глоток вишнёвого сока и, поставив бокал на стол, стала слушать дальше.

– Влад не претендовал на мои деньги. Как и раньше обходился в основном своими средствами, позволяя делать ему приятные сюрпризы, в виде различных курортов раз в пол года. Хотя, иногда возмущался, что я не позволяла оплатить половину расходов. Словом, всё у нас было замечательно, как в старой доброй сказке о принцессе и нищем, которые жили долго и счастливо. Я бы сказала, даже слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Не понимаю, – недоумевала я. – так что же тогда произошло? Вам наскучило счастье? Надоела жизнь полная любви и гармонии? Почему вы разошлись с Владом?

Она опустила глаза вниз и некоторое время молчала, руками теребя салфетку, то распрямляя её, то снова сворачивая. Ей было необходимо собраться, чтобы продолжить. Видно было – разговор даётся нелегко и оживляет мало приятные воспоминания. И не смотря на то, что Нала была довольно сильной женщиной, существовали вещи, которые делали её очень слабой и ранимой.

– Мои отношения с Владом прекратились потому, что он ушёл к другой через несколько месяцев после того, как я призналась во лжи, прихватив с собой львиную долю моих денег. А ведь это женщина была моей подругой, пусть не лучшей, но всё же. Мне пришлось потратить много сил и времени, пытаясь хотя бы что-то вернуть из украденного, но всё было безуспешно. Они оба оказались мастерами своего дела, и ничего не возможно было доказать. Единственное, что я могла – работать, работать и ещё раз работать. Но, это было даже лучше. Нет времени на самобичевание, боль от предательства и страдания от несчастной любви.

– И что же, никто из ваших высокопоставленных знакомых не смог вам помочь в этой непростой ситуации с Владом?

– Могли, конечно. Но между мной и Владом было слишком много всего личного. Непристойно личного, – испытывая некоторую неловкость, объяснила Нала. – Если бы это стало известно общественности, то моя репутация сильно пострадала. А репутация, пожалуй, одна из самых важных вещей, которая есть у известного и достаточно состоятельного человека. Репутация и деньги! Весь бизнес, вся политика, все связи. Всё это есть у того, кто имеет репутацию и деньги. Ну, разве станет серьёзный бизнесмен или политик связываться с тем, у кого ужасная репутация? Да и моя экс-подруга приложила ни мало сил, чтобы припереть меня к стенке. Словом, мне пришлось выбирать меньшее из двух зол. И я выбрала.

– Мне жаль, что такое случилось с вами. – искренне посочувствовала я. – Я понимаю как тяжело вам пришлось, но вы не должны были отчаиваться. Не все мужчины, такие как Влад. Этот случай послужил вам неплохим жизненным опытом, как не прискорбно это говорить, и вы вполне могли избежать подобного повторения.

– Вот именно, – подхватила Нала. – Я всячески огораживала себя от длительных отношений и просто не позволяла приближаться больше, чем считала допустимым. Тоже правило распространялось и на женщин. Слово дружба стало носить для меня совсем иной смысл, нежели ему отводилось в общепринятом понятии.

– И вы снова вернулись в ту жизнь, от которой пытались уйти, когда познакомились с Владом?

– Верно. Мне казалось, что это неизбежно. И его предательство служило для меня явным подтверждением того, что везде всё одинаково и моя отчаянная попытка найти иное всего-навсего самообман. Желание кого-то искать пропало вообще. Вновь делать такие попытки, обречённые уже заранее на провал, были ничтожны и не имели никакого смысла. Моя жизнь текла размеренно. Никаких ярких вспышек, что, безусловно, огорчало и повергало меня в отчаяние, никаких разочарований, что в свою очередь очень радовало.

– А мимолётные увлечения? Вы лишали себя даже их? – не могла не спросить я.

– Как то вы должны были радоваться жизни. Нельзя же проводить свои молодые годы в затворничестве.

– Затворничество? Ну что вы, Мила, – игриво улыбнулась Нала. – Мимолётных романов я себя не лишала. Вы как никто другой знаете, что женщинам это необходимо ни меньше, чем мужчинам. А что до постели, – она многозначительно подняла брови, награждая меня озорным блеском своих глаз. – То там я всегда была бунтаркой. Чего я только не вытворяла! А эти бесконечные оргазмы….

Пунцовый румянец охватил всё моё лицо, что не ускользнуло от внимания Налы и даже вызвало безобидную насмешку.

– Детали этой стороны вашей жизни, полагаю, мы можем опустить, – заметила я, охваченная чувством стеснения и неудобства, не позволяющего углубляться в подробности бунтарства и бесконечных оргазмов, о которых говорила эта женщина. Хотя, признаться честно, интерес и любопытство подогревали меня с необычайной силой, будоража воображение. В голове невольно стали возникать образы обнажённых тел, сливающихся друг с другом в полумраке горящих свечей. Сплетение рук и ног, многообразие откровенных поз, томные вздохи, жадные поцелуи, животная страсть. Я видела это так явно и отчётливо, испытывая на себе волшебство каждого прикосновения, ощущая, как по телу разливается приятная, волнующая дрожь и где-то там, внизу живота, пробуждается желание. Как странно. Одно, пусть даже столь многозначительное слово, произнесённое этой женщиной, вызывало такой шквал эмоций. Заставляло воображение немедленно рисовать картины сладострастия. Это была просто не позволительная слабость с моей стороны, которая сейчас совершенно не к месту и может всё только испортить. Да и что обо мне подумает Нала? Хотя, с чего я взяла, что она знает о мыслях, блуждающих в моей голове? Но она знала. Это было видно невооружённым глазом. Её торжествующий взгляд, был подобен взору самого изощрённого ловеласа, получающего удовольствие от сладостных мук своей жертвы, к которой он ещё не притронулся, но уже одержал верх, полностью сломив любые попытки к сопротивлению. Она скользила по мне лёгким, непринуждённым взглядом всё больше и больше заставляя стыдиться собственных ощущений. Я отчаянно схватила стакан сока и выпила его до дна, словно путник несколько дней бродивший по пустыне, изнурённый жаждой, в безнадёжных поисках воды и вдруг внезапно набредший на оазис. Это помогло унять буйное воображение и привести мысли в норму.

– Не переживайте, Мила. – снисходительно улыбнувшись, сказала Нала. – Я привыкла к тому воздействию, которое оказываю на людей. Хотя сейчас мои способности уже не те, что раньше. Наверно, возраст берёт своё.

В этом она права. Было в ней что-то такое, что делало других слабыми и безвольными перед ней и перед самими собой. Возможно, это была ещё одна причина, мешающая Нале обрести то счастье, о котором она так мечтает. Мало кому нравится находиться рядом с человеком, подавляющим тебя и лишающим способности к здравомыслию.

– А сколько вам лет? – неожиданно для самой себя, спросила я.

– А как вы думаете? – ловко увильнула Нала.

– Мне кажется, около 35.

Она победно улыбнулась и немного помедлив, сказала:

Вы довольно близки к истине. И признаться честно мне очень льстит, что в свои 42 года я выгляжу на 35 лет. Хотя учитывая то, сколько денег я трачу на всё это, было бы странным иметь другой результат.

Просто невероятно! – искренне удивилась я. – Ни за что бы, ни подумала.

Нала молчала. Стало ясно, что на этом пора остановиться. Возраст женщины не самая лучшая тема для беседы.

– Так что же, – я попыталась снова вернуться к нашему разговору, – вы продолжали так жить дальше, ничего не меняя?

– А мне не нужно было ничего менять, да и не хотелось. Я плыла по течению. Кружилась в веренице событий, сменяющих друг друга с необычайной скоростью. Светские вечера, деловые встречи, благотворительные мероприятия, новые знакомства, бесчисленное множество краткосрочных романов и мимолётных увлечений. Но всё это не приносило удовлетворения. Всё было так фальшиво.

– К чему же это вас привело?

Прежде чем ответить Нала потянулась за сигаретой, но, к своему сожалению, обнаружила, что пачка пуста. Она подняла руку и, в тот же миг, появился официант. Он быстро записал в свой блокнотик название сигарет, шампанское, Нала видимо решила, что пора переходить на более крепкие напитки, и поспешно удалился.

– Один мой знакомый, – начала она, – устраивал банкет в своём загородном доме по случаю заключения выгодной сделки с одной из преуспевающих компаний, занимающейся инвестициями. Разумеется, я была в числе приглашённых. Вполне стандартная процедура для, так сказать, элиты, где все блистают своим положением, достатком, связями и прочими заслугами, делающими им честь и похвалу.

– Насколько я понимаю, вас не слишком радовала перспектива посещения этого мероприятия?

– Это не отъемлемая часть жизни таких людей как я. Моё состоятельное положение в обществе обязывает к определённым поступкам. Это своего рода закон, нарушение которого неизбежно свергнет тебя с пьедестала. Здесь выбирать не приходиться. Играть необходимо по правилам.

Нала заметила приближающегося к нам официанта и замолчала, взглядом давая понять, что продолжит после. Я терпеливо ждала, мысленно проклиная его за то, что появляется этот молодой человек в самые неподходящие моменты, и что находимся мы не в моём офисе, где никто не смог бы нам помешать, а в летнем кафе среди множества других людей. Хотя с другой стороны именно этому месту я обязана встречей с Налой и, возможно, именно эта обстановка способствует лёгкому и откровенному течению нашей беседы. Официант звучно открыл бутылку шампанского. Наполнил бокалы золотистым напитком, положил сигареты на стол, предварительно распаковав пачку, наконец – то, удалился. Нала подняла бокал, жестом руки призывая меня к тому же. Я послушно последовала её примеру. Мне вовсе не хотелось пить шампанское. Никогда не была любителем спиртного. Но, властный взгляд этой женщины подавлял всяческое сопротивление.

– Мила, мне хотелось бы поднять этот бокал за вас. – сказала Нала. – Сейчас так редко можно встретить столь искреннего и открытого человека, как вы. Я рада, что мне посчастливилось познакомиться с вами.

– Спасибо, – неловко промямлила я и звон стекла закрепил этот тост. Отпив немного золотистого напитка, с приятным вкусом клубники, я поставила бокал в сторону и приготовилась слушать дальше. Нала сделала пару глотков шампанского и, прикурив сигарету, продолжила свою историю.

– Так вот. На этом банкете я встретила женщину по имени Камилла. Она была очень красива и привлекала внимание многих мужчин, что в свою очередь, вызывало зависть у женщин. Признаться честно, даже я, никогда не считающая себя дурнушкой, выглядела рядом с ней немного невзрачной.

Было весьма удивительно слышать от Налы подобные слова. Подумать только. Она невзрачная. Да глядя на неё, у любого мужчины дух захватывало.

Находиться рядом с ней и оставаться невозмутимым абсолютно невозможно.

Какова же тогда была Камилла? Перед моим взором тут же стал вырисовываться её образ. Высокая, стройная женщина с длинными, вьющимися волосами цвета пшеницы. Голубые, как небо глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами. Её движения свободны и непринуждённы.



Походка грациозна. Голос приятно ласкает уши, а безупречно поставленная речь радует слух. Эта женщина само изящество, неподражаема и безупречна во всём. Словно сама Афродита щедро вознаградила её всем тем, что имела сама.

Представляя себе Камиллу, я настолько погрузилась в этот образ, что уже практически не слышала слов Налы. К счастью, она этого не заметила и продолжала говорить. Испытывая лёгкое чувство неловкости, я вновь сосредоточилась на разговоре.

– По счастливой случайности, за столом мы сидели рядом и практически весь вечер проговорили друг с другом, изредка перекидываясь парой незначительных фраз с остальными приглашёнными, – продолжала Нала. – К моему удивлению, Камилла оказалась интересной собеседницей, а не просто красивой «куклой». Наши взгляды на значение социальной принадлежности, на взаимоотношение людей, на общество в целом, очень схожи. Можно сказать в ней, я увидела родственную душу, отражение самой себя. В этот мрачный период моей жизни её появление было очень кстати.

– А раньше вы никогда не встречали эту женщину? – поинтересовалась я, отпив немного шампанского, шипящие пузырьки которого приятно щекотали нос.

– Я не помню, чтобы видела её где-то. Хотя она говорила, будто мы сталкивались на благотворительном аукционе, посвящённом помощи сиротам, в сопровождении приятного мужчины.

Последние слова Нала произнесла с оттенком брезгливости, словно одно только упоминание о Владе вызывало у неё отвращение. Но, как бы она не старалась, скрыть боль своей израненной души получалось не до конца. Какие бы слова не вылетали из уст, глаза, жесты, вся её сущность говорили об обратном.

– Вероятно, в тот момент вашей первой встречи Камилла не произвела такого впечатления, поскольку вы и так были впечатлены. Поэтому она и не запомнилась вам.

– Не удивительно! – усмехнулась Нала, разводя руками. – Я прибывала в состоянии детской наивности. Мир в розовых очках. Всё внимание сосредотачивалось только на Владе. Многого не замечала, да и не предавала особого значения.

– Дайте-ка, я угадаю. Вы с Камиллой стали близкими друзьями?

– Не сразу. Я очень настороженно относилась к нашему общению, стараясь держать её на расстоянии и не подпускать ближе, чем считала нужным. У меня уже был плачевный опыт доверительных отношений с подругой и вам известно, Мила, как это закончилось.

– Вы опасались того, что история может повториться? – предположила я.

– Можно сказать и так, – вроде бы согласилась Нала. – Камилла производила впечатление честного человека, но полностью ей довериться я не могла.

– И, тем не менее, она стала вашей подругой? Как развивалась ваша дружба?

– Довольно быстро. Мы практически всегда проводили время вместе, – ответила Нала, приятно улыбаясь этим воспоминаниям. Нотки холода в её голосе сменились теплотой, и разговор перешёл в лёгкое, спокойное русло. – Мы посещали разные светские вечера. Смеялись над чванством и высокомерием некоторых приглашённых гостей, которые слишком явственно и неприкрыто играли свои роли. Уходили раньше всех, иногда позволяя себе не прощаться ни с кем, и долго гуляли по улицам города, рассказывая о себе.

Завтракали, обедали и ужинали вдвоём. Постоянно созванивались по телефону. Да и честно сказать, со стороны наши отношения выглядели гораздо больше, чем просто дружеские.

Нала весело засмеялась. Её смех был таким заразительным, что невозможно было удержаться и хотя бы не улыбнуться в ответ.

– Честное слово, Мила, временами мне даже хотелось разыграть всех вокруг. Но Камилла была непреклонна. И правильно делала. Не знаю, что случилось тогда с моим рассудком, но мне меньше всего хотелось думать о последствиях, о репутации. Камилла вовремя меня отговорила. Уберегла нас от возможных неприятностей.

– Судя по тому, что вы говорите, у Камиллы никого не было? – поспешила уточнить я.

– К моменту нашего знакомства, она была уже два года как в разводе. Жила одна. Детей не имела, да и романа тоже.

– Словом, ваши жизни практически повторяли друг друга, за исключением того, что вы замужем не были, конечно. Что ж, это всегда способствует сближению людей.

Нала замялась. Видно было, что чувствует она себя неловко и даже немного виновато.

– Откровенно говоря, была, – сказала она, не поднимая глаз, якобы изучающих аккуратно сложенную салфетку, лежащую возле руки. Не скрою. Это удивило. Не то чтобы мне трудно было поверить в то, что эта женщина вообще могла быть замужем, скорее наоборот. Глядя на Налу, кажется, будто предложение руки и сердца поступают ей от всех мужчин на свете, ценящих красоту и ум женской натуры. Непонятным оставалось одно: почему она скрыла факт своего замужества, в то время как о других событиях своей жизни говорила совершенно откровенно? Хотя, с другой стороны, она вовсе не обязана посвящать меня абсолютно во всё, даже если мне этого очень хочется.

Достаточно того, что Нала рассказывает о себе ту часть своей жизни, которая, судя по всему, для неё является самой важной и значимой.

– Видите ли, Мила, – продолжала она. – Это был очень ранний брак. Мой муж был самолюбивым эгоистом, чья персона не достойна никакого внимания. Наш союз представлял собой, своего рода, сделку интересов и продлился совсем не долго. Говорить здесь особо не о чем, да и не хотелось бы.

Углубляться в подробности не долгосрочного замужества, как я поняла, не было никакого смысла. Видимо, для Налы это был период жизни, не принесший ничего, кроме очередных разочарований и неприятных воспоминаний, которые она совершенно не хотела вспоминать. Следовало проявить лояльность и не задавать лишних вопросов, которые могли бы только всё испортить. Поэтому я, покорно склонила голову, тем самым соглашаясь не открывать эту тему, за что была награждена благодарной улыбкой своей собеседницы. Теперь можно было продолжать наш разговор о Камилле, что собственно говоря, я и сделала.

– Выходит, вы всё-таки впустили Камиллу в круг своего доверия?

– Да. Со временем я полностью перестала держать её на расстоянии и посвящала абсолютно во всё. Она отвечала мне тем же.

– Но, это же очень хорошо. У вас, наконец-то, появился человек, которому вы могли доверять как самой себе. Жизнь сразу должна стать гораздо легче и интереснее. Заиграть новыми красками, в конце концов.

– Возможно, – усмехнувшись, сказала Нала. Какой смысл несла в себе эта усмешка, было не совсем понятно. То ли, она со мной соглашалась, то ли наоборот, высмеивала наивность моего умозаключения. Словом, прозвучало это её «возможно» весьма многозначительно и неопределённо.

Она сделала глоток шампанского и закурила сигарету. Сизый дым повис в воздухе и потихоньку оседал вниз. Курила Нала довольно много, чего я – человек, отрицательно относившийся к этому занятию, совершенно не одобряла. Но, даже если бы я и высказала что-то по этому поводу, вряд ли произошли какие-либо изменения. Проще оставить всё как есть.

– Видите ли, Мила, – продолжала Нала, медленно потягивая сигарету, – чем лучше я узнавала Камиллу, тем больше удивлялась нашему сходству. И как бы хорошо я не относилась к ней, эта похожесть меня настораживала и, порой, поселяла сомнения в правильности моего безоговорочного доверия этой женщине.

– Почему же это вас так тревожило? – недоумевала я. – Собственно говоря, здесь нет ничего подозрительного. Все люди условно делятся на несколько, скажем так, категорий, каждая из которых соответствует друг другу.

Одинаковые взгляды на вещи это ещё не повод для беспокойства.

Нала тяжело вздохнула, явно раздосадованная тем, что мне непонятно то, о чём она говорит.

– Обещайте, что вы не станете надо мной смеяться и не примите меня за сумасшедшую.

Я на мгновение растерялась. С чего бы мне нужно было так делать? Что такого сейчас может сказать Нала? Нет. Ни так! К чему мне следует готовиться? К тому, чтобы искусно скрыть подобные мысли, если они вдруг возникнут. Или к тому, что дело и правда примет серьёзный оборот?

– Понимаете, у нас всё было одинаковым. Те же духи, косметика, драгоценности. Одежда от такого же дизайнера. Нам нравились одни и те же мужчины, что весьма осложняло и обостряло ситуацию. Камилла приобрела себе машину точно такую же, как у меня, разве что цвет другой. Даже интерьер её квартиры выполнен в том же стиле и палитра красок абсолютно одинакова. Иногда, я просто переставала понимать, где нахожусь: то ли у Камиллы; то ли она у меня. Разве вам не кажется, что это очень странно?

– Не спорю, такие явные совпадения могут вызвать недоумение и лёгкий испуг, – согласилась я. – Тем не менее, мне кажется, вы преувеличиваете. Всё вполне объяснимо.

– Интересно узнать ваши мысли по этому поводу, – озабоченно сказала Нала и, затушив сигарету в пепельнице, соединила пальцы рук у подбородка, приготовившись слушать.

– Например, хорошая и качественная косметика встречается ни так уж и часто, согласитесь. Поэтому, наткнувшись на неё один раз, пользоваться ей будешь всегда. Тем более, современная реклама ориентирована преимущественно на определённые косметические компании, имеющие большее количество денежных средств, нежели другие. Хотя вполне вероятно, что их продукция ничуть не хуже, а возможно даже и лучше.

Нала кивнула головой в знак согласия.

– Что касается машины, – продолжила я, – тут всё понятно. Большинство женщин предпочитают небольшие, аккуратненькие модели презентабельного вида и, в сущности, они все повторяют друг друга. Ещё сотни дам, помимо Камиллы, ездят на такой же машине, как у вас.

Нала снова кивнула головой в знак согласия, но уже менее охотно и более раздражительно.

– Если говорить о жилье, то смею ваз заверить, проекты строительства многоквартирных домов у нас не блещут многообразием, а достойные дизайнерские работы в плане интерьера, не повторяющие другие, встречаются довольно редко и в дальнейшем, в связи с востребованностью, тоже перестают быть индивидуальными, – торжествующе заключила я.

Нала смотрела на меня пристальным взглядом и молчала, видимо переваривая полученную информацию и определяя, соглашаться с ней или нет. После чего сказала, немного обиженным, как мне показалось, голосом:

– Слушая ваши рассуждения, Мила, всё довольно логично. Банально, но логично. Однако, в то время, моё состояние и восприятие было не столь рассудительным, как у вас.

Она допила шампанское и, взяв бутылку, наполнила бокалы, игнорируя мой протест, мотивируя это тем, что ничего страшного со мной не произойдёт, а ей будет приятно, если я составлю компанию.

– Я решила навести справки о Камилле и попросила одного своего знакомого помочь мне.

Такого поворота событий следовало ожидать, учитывая настороженность Налы. И удивляться было нечему. Иногда какая-то мысль настолько прочно застревает в голове, что избавиться от неё совершенно невозможно.

– Примерно через неделю, был готов результат, – сказала она, награждая меня взором человека, одержавшего победу в нелёгком сражении, гордость за которую остаётся на века, и, в то же время, тяготит всю оставшуюся жизнь.

– И что вы узнали?

– Ничего подозрительного или, по крайней мере, необычного я не обнаружила. Состоявшаяся бизнеследи, без всякого тёмного прошлого. Никакого намёка на непристойное поведение, никаких скандальных эпизодов жизни, словом, ничего компрометирующего на неё не было.

– А чего, вы, ожидали? – заметила я, не сумев сдержать улыбку, вызванную столь забавным развитием событий. – Какого-либо криминала?

Следовало быть более сдержанной. Нала явно не понимала причину моего веселья. Для неё всё представлялось весьма серьёзным, а мои невинные насмешки, казались ей неуместными.

– Возможно даже криминала, – ответила Нала. – Когда человек настолько походит во всём на вас, вплоть до малейших деталей, да ещё и появляется в самый тяжёлый период вашей жизни, волей-неволей начинаешь относиться к нему с подозрением.

– Вы предполагали, что Камилла может быть для вас опасна? – с задором в глазах, спросила я. Настороженность Налы начинала походить на манию преследования. Женщина явно перечитала бестселлеров. Удивительно, как может сочетаться в одном человеке дальновидность, позволяющая держать достойное положение в обществе и одновременно глупость.

– Даже не знаю. Наверно, – растерянно, ответила она. – В этом вопросе у меня уже был один плачевный опыт. Конечно, слишком опрометчиво кидаться такими обвинениями. Да и совсем не подходила ей роль лицемерки и аферистки. Хотя, парой, мне казалось, доля правды здесь присутствовала.

О какой доле правды говорила эта женщина, так и осталось непонятным. По моему мнению, Камилла не представляла никакой угрозы ни Нале, ни кому– либо другому. Просто чрезмерная подозрительность моей собеседницы, кстати, вполне объяснимая учитывая предыдущие события её жизни, была настолько сильна, что мешала здравомыслию и лишала рассуждения всякой логики. В этом случае, единственным правильным решением, которое могло развеять сомнения и успокоить Налу, оставалось одно – выяснить всё самым достоверным способом, к чему она, собственно, и прибегла. И какой бы комичной не казалась мне эта ситуация, в конце концов, каждый использует свои методы при решении проблем, результат маленького расследования Налы должен был окончательно избавить её от этих предубеждений и внести твёрдую ясность в отношениях с Камиллой.

– Возможно, поступок мой покажется слишком опрометчивым, – продолжала она, подтверждая правильность моей мысли, – тем не менее, я была уверенна, спокойна и даже счастлива. Избавившись ото всех подозрений, я словно камень с плеч сбросила. Ничто больше не мешало мне доверять Камилле окончательно и бесповоротно, а наше сходство воспринималось мной, как кровная связь двух сестёр. Мы виделись всё чаще и чаще. Мы стали так близки, что понимали друг друга практически с полуслова. Вы не представляете себе, Мила, как сложно встретить настоящую подругу среди тех женщин, которые вращаются в светских кругах. Это практически невозможно.

Нала была права. Я не имела об этом ни малейшего представления, поскольку круг моего общения, разительно отличался от её. Мне не приходилось посещать светские мероприятия в высших кругах. Я никогда не общалась с кем-либо из представителей элиты, в которой она родилась и вращается, по сей день. У меня не было огромного состояния, оказывающего влияние на выбор друзей и на взаимоотношения с ними в целом. Честно сказать, сейчас, сидя здесь, видя перед собой эту женщину, обладающую тем, к чему стремится большинство людей со скромным достатком, но в тоже время такую разочарованную во всём этом изобилии, я как никогда раньше благодарила судьбу за то что имела, и не желала большего.

– Я бы сказала, найти кого-то, кто будет близок вам по духу и станет настоящим другом в жизни не всегда просто. Даже родные сёстры, порой, могут быть не так близки, как два совершенно посторонних человека. Так что вам повезло.

– Верно. – согласилась Нала. – И так считали все, кто нас окружал. Многие женщины завидовали мне, поскольку их самих, кроме взаимовыгодного в финансовом плане общения, ничего не связывало. Они пускали всевозможные слухи, стараясь доказать всем, что наши тёплые отношения имеют более глубокий смысл, чем преподносится на самом деле. Старались очернить нас, чтобы почувствовать себя не так сильно обделёнными судьбой. Каждый раз, посещая очередное мероприятие, я и Камилла ловили на себе осуждающие взгляды. А непринуждённая беседа, сопровождалась радушными улыбками, насквозь пропитанными фальшью и завистью.

– Представляю, как тяжело вам приходилось, – посочувствовала я. – Кажется, именно от этого и хотела предостеречь вас Камилла, когда вы хотели попробовать разыграть окружающих на ваш счёт, помните?

Нала проигнорировала моё замечание.

– Было не слишком приятно, но я привыкла. Завистливые люди сопровождают меня всю жизнь, поэтому со временем моё отношение стало беспристрастным, а порой это даже очень веселило.

Лицо Налы озарила самодовольная улыбка, очевидно, вызванная воспоминаниями забавных времяпрепровождений. Сейчас она выглядела холодной и отстранённой, словно не живая. Будто кровь в её жилах остановилась, и вся она превратилась в бездушную куклу, лишённую сострадания, жалости, или каких-либо иных эмоций. Вероятно, именно такую маску Нала одевает, каждый раз, когда в её адрес супятся колкости, оскорбительные слова, непристойные намёки и многие другие вещи, цель которых ослабить силу воли, унизить достоинство этой, казалось бы, хрупкой, но в тоже время сильной женщины. Нала настолько привыкла к такой защите, что делала это непроизвольно, даже если дело касалось обычных воспоминаний. И нужно отдать ей должное. Натолкнувшись на такую ледяную стену, уверенность любого человека рассыплется на тысячу мелких осколков, чтобы собрать и соединить которые, потребуется потратить немало времени. Я чувствовала себя слабой и ничтожной под пристальным взором её зелёных глаз, режущих, словно лезвия острого ножа. Нала заметила моё смятённое состояние и улыбнулась так, как улыбаются люди, сожалеющие о том, что причинили другому человеку неудобства.

– А как Камилла справлялась с этим? – окончательно придя в норму, спросила я.

– Поначалу, очень расстраивалась и переживала. Она тонкая натура и потому, слишком ранимая.

– Странное сочетание для бизнеследи. Нала кивнула головой и продолжила.

– Мне постоянно приходилось подбадривать её, чтобы укрепить самооценку и не позволить мелким глупостям, вроде сплетен, испортить жизнь. И в итоге, она справилась. Вдвоём нам было легче давать всем отпор, хотя было заметно, что Камилле гораздо труднее. Вскоре, все перестали уделять столько внимания нашим персонам и переключились на новых жертв. Я была рада, поскольку теперь, она могла вздохнуть с облегчением.

– А вы?

– И я тоже, – сказала Нала, сделала несколько глотков шампанского и, поставив бокал на стол, добавила – Но, переживания дали о себе знать и у Камиллы начались проблемы с бизнесом. Несколько недель мы практически не виделись, а наши короткие встречи были просвещенны тому, чтобы планировать и разрабатывать стратегические решения для приведения дел в стабильное состояние.

– Похоже, раньше таких неприятностей у неё никогда не было, – осмелилась предположить я.

– Верно. Поэтому, когда мы снова встретились, она была совершенно подавлена, измотана, но довольна тем, что смогла спасти дело своей жизни.

Я прекрасно понимала удручённое состояние Камиллы. После окончания института и устроившись на своё первое место работы, где мне на практике нужно было отработать полученные знания о детской психологии, у меня совершенно ничего не получалось. Теория никак не соответствовала действительности. Складывалось такое ощущение, что всё, чему меня учили, абсолютно не верно. Или это я такая неумёха, которая не в состоянии правильно использовать то, что знает. И так происходило несколько раз подряд на каждом новом месте. Я была расстроена, разочарованна в себе, подавленна. Всерьёз подумывала бросить это занятие вообще. Но, хорошенько поразмыслив, решила не горячиться, а просто пересмотреть свой подход к делу. Отбросить то, чему меня научили в институте, и начать с нуля. Трата неимоверных сил и времени, привели меня к положительному результату, хотя и чувствовала я себя так, словно растеряла всю жизненную энергию. Поэтому, единственной разумной и правильной мыслью было бы отдохнуть и восстановиться.

– Мне кажется, Камилле требовался хороший отпуск, – поспешила я поделиться своим мнением.

– Именно это я тогда ей и предложила, – согласилась Нала. – Мои дела шли хорошо. Позволить себе отпуск можно было, без всяких зазрений совести. Тем более что мне он пошёл бы только на пользу.

– Она согласилась?

– Сначала раздумывала. Боялась – стоит ей отлучиться, и могут возникнуть новые проблемы с бизнесом. Но, в итоге, сдалась мне на милость, – довольно улыбаясь, заметила Нала.

– Куда вы собирались отправиться? – спросила я, допив, наконец, свой бокал шампанского. Действие алкоголя давало о себе знать: тело обмякло, в голове путались мысли, к горлу подступила тошнота. Моё состояние не ускользнуло от чуткого внимания Налы. Она тревожно положила свою ладонь на мою руку, и, чуть подавшись вперёд, спросила:

– Мила, вы в порядке? Вам нехорошо?

– Нет. Всё нормально, – выдавив через силу улыбку, ответила я.

– Просто вы побледнели и….

– Это алкоголь, – перебила я Налу, не дав ей договорить. – Через пару минут пройдёт. Я вообще-то не пью, поэтому два бокала шампанского для меня, наверное, приравниваются к бутылке.

Взгляд Налы, обращённый ко мне, был полон вины и сочувствия. Её большие зелёные глаза молили о прощении. Они так добры, чисты и прекрасны, что могли растопить своей теплотой самый огромный айсберг. Заглянув в эти глаза, уже никогда в жизни не сможешь их забыть. Я ласково улыбнулась, аккуратно сжав её руку, давая понять, что ей не стоит чувствовать себя виноватой за шампанское, которое она так усердно мне наливала. В конце концов, я сама его пила, не слишком сильно возражая. Да и как вообще можно в чём-то обвинять эту женщину. Стоило только заглянуть в её глаза, и любые обиды как рукой снимало.

– Со мной уже всё в порядке, – успокаивающим голосом, обратилась я к Нале. Она улыбнулась в ответ и, повернувшись лицом к барной стойке, лёгким жестом руки, позвала официанта. Тот мигом оказался возле нас, уже держа наготове всё тот же блокнотик и ручку. Нала попросила принести вишнёвого сока, предупредительно поинтересовавшись, не желаю ли я чего-нибудь другого. Я не желала. Вишнёвый сок самый любимый мой напиток. Приятно, что Нала запомнила, как я заказывала его в начале нашего знакомства. Она была очень внимательной. Официант откланялся и удалился также спешно, как и появился.

– Прошу прощения, Мила, – снова извинилась моя собеседница, теперь уже вслух. – Если бы я знала, что немного шампанского так на вас повлияет, ни за что не была бы такой настойчивой.

– Не стоит волноваться. Всё хорошо.

Мне начинало претить это чрезмерное беспокойство. Не такая уж я и немощная. Поэтому, как можно скорее, поспешила вернуться к теме нашего разговора.

– Так куда вы отправились в отпуск?

– Мы полетели в Венецию. Я всегда хотела там побывать, но всё никак не получалось. Камилла была только «за». Она тоже всегда мечтала посетить эту страну. Наши желания и в этот раз совпадали, чему я уже не удивлялась.

– Да, – мечтательно согласилась я. – Венеция прекрасная страна.

– Мы провели там две недели, которые были самыми чудесными. Незнакомые люди такие приветливые и добрые, готовые оказать сиюминутную помощь, если только потребуется. Непередаваемой красоты места. Прелестные архитектурные строения, блистающие своим изяществом и великолепием. Я отдыхала там всем сердцем и душой.

Нала замолчала, улыбаясь этим воспоминаниям. Лицо её переполняли восторженные чувства, отчего вся она, просто сияла. Время, проведённое в Венеции, пожалуй, было для неё самым счастливым с тех пор, как она рассталась с Владом.

– Мы с Камиллой шиковали вовсю, – продолжала моя собеседница. – Тратили деньги совершенно не скромно, просто до неприличия нескромно, даже для весьма состоятельного человека. Мы не оставили без своего внимания ни одну достопримечательность. Мы посещали все музей, театры, оперы и оперетты.

Самые известные клубы и шикарные вечеринки. Завтракали, обедали и ужинали в самых известных ресторанах, самой изысканной пищей. Ни пропустили, ни одного именитого бутика. И, на мой взгляд, сделали многим из них практически годовую выручку всего лишь за один или два визита. Мы гуляли по улицам ночной Венеции, смеясь и наслаждаясь, обществом друг друга. Мы флиртовали с мужчинами, ходили на свиданья, а потом плавали на гондоле, обсуждая всё до мельчайших подробностей. Это было прекрасное время.

Нала мечтательно закрыла глаза. Она так глубоко погрузилась в события тех дней, что даже не замечала подошедшего к нам официанта, и всё продолжала и продолжала говорить. Он оказался очень тактичным молодым человеком.

Вёл себя так, словно он нем, глух и слеп. Будто его вовсе и нет здесь, рядом с нами. Довольно быстро и ловко этот симпатичный мальчик наполнил бокал вишнёвым соком и поставил рядом со мной, а сам графин с тёмно красным напитком, расположил в центре стола. Бесшумным движением руки взял бутылку шампанского, наполнил бокал моей собеседницы, поскольку тот уже был практически пуст, и, забрав с собой стеклянную тару, в которой некогда хранился золотой игристый напиток, удалился в направлении барной стойки. Нала не умолкала. Слова рекой лились из её уст. Невозможно было прервать поток речей этой женщины, пока она сама не захочет остановиться. И вот, наконец, воспользовавшись минутной заминкой, я спросила:

– Значит, поездка оправдала себя? И вы и Камилла получили массу позитивных эмоций и хорошенько зарядились положительной энергией?

– Иначе и не могло быть. Это же Венеция – страна романтики и любви, – заметила Нала, мило улыбаясь и жестами рук вырисовывая в воздухе сердечко. – Более того. Камилла была так впечатлена, что у неё родилась идея написать книгу о настоящей женской дружбе. Причём написать её вместе. Вот до какой степени Венеция способна изменять людей.

Это было для меня сюрпризом. По всем внешним признакам Нала совершенно не подходила на роль писателя, скорее на актрису. Да и Камилла, судя по моему представлению о ней, тоже не близка к этому образу. Хотя здесь ещё можно усомниться, если вспомнить слова моей собеседницы, говорящей о ней как о тонкой, ранимой натуре. Как правило, люди с такими чертами характера склонны к творчеству и имеют неплохие задатки в этой области. Было бы весьма интересно познакомиться с результатами их совместного творчества, если книга действительно была напечатана.

– И как? Получилось? – полюбопытствовала я, с нетерпением ожидая получить ответ. – Вы написали книгу?

– Да, – гордо сказала Нала. – Вернувшись домой, мы серьёзно занялись этим вопросом. В течение месяца, всё наше свободное от работы время было занято именно этим. Мы практически не расставались с Камиллой, устраивая ночёвки то у неё, то у меня дома. Порой, ругались из-за расхождений мнения о том, как лучше описать тот или иной момент, и стоит ли вообще писать об этом. Но, в итоге, всегда находили общее решение и, помирившись, продолжали работать дальше.

– Много времени ушло на написание книги? И как вы с Камиллой назвали её?

– Через два месяца усердных трудов книга была готова, и мы погрузились в поиски подходящего издательства, которое бы выпустило её в свет. Вскоре мы нашли то, что нас полностью устроило, и отдали книгу в печать. Название простое и незамысловатое – «Женская дружба, как она есть». И спустя некоторое время, наконец, она поступила в продажи.

– Книга была успешна? – спросила я, припоминая, что, вроде бы, видела литературу с подобным названием на столе у одной из своих сотрудниц, которая довольно хорошо о ней отзывалась.

– Смотря, что называть успешным. Если учитывать огромный тираж книги, распроданный в достаточно короткие сроки, принёсший неплохую прибыль и весьма лестные отзывы, – пояснила Нала, с нотками сарказма в голосе, – то да. Я считаю, книга была успешной.

– А как отреагировали на ваше с Камиллой творчество, знакомые, друзья, все те, с кем вы вращались в одном кругу? – не могла не поинтересоваться я, зарекнувшись обязательно приобрести и прочитать эту книгу.

– Бурно. Многие выказывали своё восхищение нашими способностями, другие критиковали, заявляя, что талант либо есть, либо нет, и в последнем случае, попробовав один раз, лучше больше не усердствовать. Третьи смотрели завистливыми глазами, не переставая при этом мило улыбаться. А кто-то вообще даже не читал её, но делал вид, что изучил от корки до корки, лишь бы выбиться к нам в друзья.

– Не слишком-то всё это приятно. Но, наверно, этого следовало ожидать. Всегда были, есть и будут как положительные, так и отрицательные мнения, как завистливые, так и искренне радующиеся за вас люди.


– Именно поэтому, я не обращала на них особого внимания. Впрочем, как обычно. Я уже говорила, вся моя жизнь состоит из таких людей, со временем ко всему вырабатывается иммунитет, – грустно сказала Нала, и, взяв бокал шампанского, сделала большой глоток.

– Мы с Камиллой решили отпраздновать успех нашей книги, – продолжала она.

– Я предлагала сходить в ресторан, но подруга отказалась. И тогда мы остановились на том, что устроим ужин у неё дома. Посидим, поговорим о том, о сём. Послушаем приятную музыку. Так сказать вдвоём без лишней суеты, и назойливых глаз.

Голос Налы стал неуверенным. Если совсем недавно она была расслабленна, то сейчас, в каждом её движении чувствовалось непонятное напряжение.

Женщина явно начинала нервничать.

– Вас это расстроило? – аккуратно спросила я, всё ещё не понимая причину изменившегося настроения Налы.

– Нет. Я понимала, что Камилле надоело избыточное внимание окружающих и просто хотелось отметить это радостное событие без лишних неудобств.

Нала сделала ещё один большой глоток шампанского.

– Кое-что случилось в этот вечер.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Моя собеседница молчала. Я не смела её торопить, боясь сказать лишнее слово, что могло заставить Налу передумать и не посвящать меня в события того вечера. Казалось, эти минуты длились вечность. Каждой жилкой своего тела я чувствовала растущее беспокойство и восторг, подобно тому, как учённый, испытывает эти ощущения, проводя очередной опыт, результат которого должен стать феноменальным открытием, при условии, что всё пройдёт удачно. Мне хотелось растолкать эту женщину, чтобы она скорее начала говорить и не томила неизвестностью. И, кажется, она поняла мои мученья. Судя потому, как Нала на меня посмотрела, было ясно – сейчас последует продолжение истории. Только она открыла рот, чтобы произнести слово, как из её дамской сумочки, аккуратно повешенной на спинку стула, раздалась приятная незатейливая мелодия. С извиняющимся видом, женщина достала мобильный телефон и приветливым голосом сказала «алло». Я же в этот момент проклинала все, на чём свет стоит. Лицо Налы стало серьёзным. Было очевидно – это деловой звонок. Она встала из-за стола, демонстративно дав понять, что разговор не терпит посторонних слушателей, и направилась к выходу на улицу. Мне оставалось только ждать её возвращения. Через несколько минут женщина подошла к столику.

– Прошу простить меня, Мила, – начала она и по интонации в голосе, я поняла – на этом наша беседа закончена. – К сожалению, у меня возникло безотлагательное дело и мне необходимо срочно удалиться.

– Ничего страшного, – расстроено сказала я, а у самой в голове один за другим вертелись вопросы: как мне узнать, что было дальше? Что же всё-таки там случилось? Можем ли мы, увидится снова? Спросить ли мне вообще её обо всём этом сейчас или нет?


Видимо выражение моего лица, совершенно чётко отражало ход моих мыслей, потому что немного погодя, Нала сказала:

– Мы можем встретиться с вами завтра в парке, около часа дня, и продолжить наш разговор, если вы, конечно, непротив?

– Я буду только рада, – воспряв духом, ответила я.

– Замечательно. Я приятно провела время. Вы хороший слушатель. Буду ждать вас в парке у озера.

Нала наградила меня своей обескураживающей улыбкой, подхватила сумочку и лёгкой, почти воздушной, походкой проследовала к выходу, по-пути обменявшись с официантом парой фраз и передав ему деньги. Тот благодарно склонил голову, открыл дверь, и она исчезла в свете дня, словно её здесь никогда и не было.

Глава 2

После ухода Налы летнее кафе стало каким-то пустым. Будто само присутствие этой женщины, делало это место особенным. Повсюду чувствовалась тоска.

Даже люди, минуту назад казавшиеся счастливыми, сейчас были серыми и унылыми. Создавалось впечатление, что когда Нала уходила, вместе с ней ушла частичка радости. Как странно. Женщина с такими до боли печальными глазами, говорящими о том, что жизнь её несчастна, несёт с собой такой свет и чистоту. Жизнь не перестаёт удивлять нас своими парадоксами.

Я подняла руку, желая позвать официанта. Тот подошёл ко мне, всё также, держа наготове блокнотик и ручку. Отрицательно покачав головой и давая ему понять – единственное, что меня интересует это счёт, я полезла в сумочку за кошельком. Молодой человек улыбнулся и сказал:

– Женщина, которая была с вами, всё оплатила. Можете не беспокоиться.

– Хорошо, – растерялась я. – Спасибо.

– Не за что. Приходите к нам ещё. Будем рады вас видеть.

С этими словами он развернулся и направился к соседнему столику к прибывшим посетителям.

Поднявшись со стула и повесив сумочку на плечо, я направилась к выходу. Едва открылась дверь, как меня сразу же охватил лёгкий ветерок, прохладный и свежий, каким он всегда бывает после дождя. И не смотря на то, что он уже закончился, люди всё ещё продолжали ходить, прикрываясь разноцветными зонтами. Они так напоминали грибы, уютно расположившиеся на лесной полянке, освещаемой тёплыми лучами солнца. На асфальте было полно луж.

Каждая из них, словно частички пазла, отражали определённый рисунок, и если соединить их воедино, получилась бы вся эта небольшая улица в своём зеркальном отображении. Капли дождя с листьев деревьев падали на траву, уже немного желтеющую от недостатка влаги и изнывающую от жары. Возле подъезда дома напротив кафе, суетились две бабушки. Вытирая мокрые лавочки и расстилая на них газетки, они недовольно бормотали себе под нос ругательства. Очевидно, эти старушки смотрели выпуск новостей и, как обычно, остались недовольны работой «у власти стоящих». Я посмотрела на часы, которые достались мне от моей бабушки. Довольно старенькие, но очень для меня ценные. Маленькая стрелка стояла на цифре два, а большая уже перевалила за двенадцать. Я опаздывала. Мой обед уже давно подошёл к концу. Странно. Мне ещё не звонят поинтересоваться, не слишком ли пища была сытной и тяжёлой, что теперь я не могу дойти до офиса вовремя, а опаздываю. И не нужно ли прислать за мной такси, вдруг передвигаться совсем невмоготу. Сотрудники по работе любят подтрунивать друг над другом. Ни одного дня не обходилось без какой-либо колкости в чей-нибудь адрес. Но, несмотря на это, они все были очень милые и добрые люди.

Повернув налево в небольшой проулок, я быстро зашагала по мокрому асфальту, стараясь обходить лужи, чтобы окончательно не промочить ноги. Хотя изначально было понятно: затея обречена на провал. Лёгкие босоножки на высоком каблуке, трудно было назвать подходящей к случаю обувью.

Кроме тонкой подошвы и двух тоненьких ремешков в области щиколотки и пальцев ног, ничего больше не было. И не смотря на всю их красоту и способность делать ножки изумительно стройными и прелестными, для дождливой погоды они были совершенно не предназначены. Поэтому, когда я добралась до работы и шагала по коридору, за мной оставались мокрые следы, чётко вырисовывающие траекторию походки. Причём, далеко не идеальной, а скорее хромой походки, поскольку мокрая нога постоянно норовила выскочить из скользких босоножек. Словом, чувствовала я себя, как «корова на льду».

Впрочем, что там говорить, выглядело это также.

Отвечая по пути на шуточки и приколы коллег, я проскользнула в свой кабинет и, закрыв дверь, наконец-то, позволила себе разуться. Усевшись за стол в уютное кресло, запрокинула голову назад и закрыла глаза. Работать совершенно не хотелось. Хорошо, что сегодня пятница, короткий день. Вряд ли, во второй половине дня будут посетители. Можно заняться просмотром дел, освежить память и подготовиться к встречам, назначенным на понедельник. С этими мыслями я принялась за работу. Однако, сосредоточиться получалось с трудом. Я постоянно думала о Нале. Мне не терпелось встретиться с ней, чтобы услышать продолжение её истории жизни. Хотелось как можно скорее приблизить завтрашний день. Снова, увидеть эту необыкновенную женщину, полную противоречий природы: сильную и слабую; жёсткую и, в тоже время, мягкосердечную; печальную, но несущую свет и радость; обездоленную и богатую.

Размышляя о ней, я даже не заметила, как пролетело время. Рабочий день закончился и все стали расходиться по домам. О чём мне любезно сообщил дежурный, чётко следящий за порядком в офисе и за тем, чтобы все сотрудники приходили и уходили во время. Хотя это и не входило в его обязанности. Вот такой вот он был мужичок солидного возраста, старых традиций и закалки.

Я собрала разбросанные по столу бумаги в стопку и положила на полку. Взяла сумочку, обула босоножки, к счастью, уже высохшие, и вышла из кабинета, плотно закрыв дверь. В офисе уже почти никого не осталось. Так всегда бывает по пятницам. Все разбегаются по домам в мгновение ока. Впереди выходные дни. Мило улыбнувшись дежурному, почтительно открывшему мне дверь, я вышла из здания. На улице светило солнце, постепенно стирая с дороги следы от прошедшего дождя. О том, что он вообще был, свидетельствовали небольшие лужицы, неизбежно уменьшающиеся в размерах покоряясь воле небесного светила. Мой автобус подошёл раньше, чем обычно и уже через пятнадцать минут, я поворачивала ключ в замке двери своей квартиры. Не успев шагнуть за порог, мне на встречу кинулось лохматое существо чёрного цвета, подпрыгивая, звонко лая, и пытаясь облизнуть мою щёку. Я поставила сумку на комод, разулась, по совместительству гладя Южнорусскую овчарку по имени Пират. В дверном проёме, опираясь рукой о косяк и приветливо улыбаясь, стоял Винс.

– Он по тебе очень скучал, – обнимая и целуя меня в лоб, как маленького ребёнка, сказал тот. – Бегал из комнаты к двери, таская за собой твои тапочки, жалобно при этом поскуливая.

– Пират единственное существо, которое скучает по мне в этом доме? – озорным голосом, спросила я, обнимая своего мужчину.

– Так сильно только он, – с деланным безразличием, отозвался муж. – У меня есть дела поважнее, чем телячьи нежности.

Пират задорно гавкнул, как бы подтверждая сказанное. Затем, вильнув хвостом, убежал в комнату и, притащив тапочки, положил их перед моими ногами.

Я шутливо стукнула мужа рукой по плечу и, наклонившись к собаке, благодарно погладила по голове. Затем обулась и прошла на кухню.

– Ничего на свете не меняется, – идя следом и улыбаясь, ворчал Винс. – Мне достаются тумаки, а волосатому, слюнявому животному, любовь и ласка.

– Это волосатое, слюнявое животное появилось у нас по твоей прихоти.

– Я уже об этом жалею, – с наигранной обидой отозвался муж. – Может, сдадим его на шерсть для варежек.

Выражение лица Винса было по-детски невинным, что вызывало добрую улыбку. Гримасничать он любил жутко. Серьёзности в нём ни грамма. Это маленький ребёнок в теле взрослого, приятной внешности, человека. Всегда бодрый, радостный жизни и никогда не отчаивающийся, любящий мужчина. Настоящая опора и поддержка для меня. Он был бы отличным отцом для наших детей. Отцом, которого у меня не было. Возможно, есть доля правды в том, что женщина старается выбрать себе мужчину, способного быть не только любящим мужем, но и отчасти отцом.

– Перестань, – сдерживая улыбку, одёрнула я Винса. Тот покорно склонил голову, прикладывая руку к груди, как слуга повинующийся приказу своего хозяина. Я, смеясь, кинула в него полотенце, но он ловко увернулся от него.

– Ты ужинал? – спросила я, доставая из стола тарелки и столовые приборы.

– Нет. Ждал, пока ваша царская персона вернётся с работы из своего погреба, который она гордо называет «Центром психотерапии».

– Это не погреб, а подвальное помещение, – поправила я, раскладывая еду по тарелкам и ставя на стол. – Довольно большое и просторное, аккуратное и уютное.

– Действительно, какая большая разница, – съёрничал Винс и принялся за еду. Я последовала его примеру, оставив эту колкость без внимания. Пират крутился возле стола, напоминая о себе и о том, что он тоже не прочь отведать чего-нибудь вкусненького. Причём желательно именно того, что сейчас ели мы. Муж хлопнул ладонью по столу и собака тут же, склонив голову, отправилась на своё место. Послушно волосатое, слюнявое животное, как называл его Винс, было только ему. Рядом со мной он вёл себя совершенно развязно и невоспитанно.

– Как у тебя прошёл день? – поинтересовалась я.

– Суматоха и суета. Готовимся к воскресной сводке событий недели. Складывается впечатление, что эфирного времени отведённого для выпуска не хватит. Событийность недели бьёт все рекорды. Возможно, что-то придётся вырезать.

– А как шеф? Зная его, могу сказать, он будет в ярости.

– На этот раз ему придётся согласиться, – довольно заявил муж, вкушая кусочек индейки, предварительно обмакнув его в соус. – У тебя что интересного? Очередной ребёнок, страдающий манией преследования злых монстров или старенькая бабушка склерозница, уверенная, что она всё помнит, просто кто-то крадёт её вещи?

– Иногда ты такой зловредный.

– Интересно, каким зловредным был бы твой начальник, если бы узнал, что иногда ты бесплатно принимаешь пожилых людей втайне от него? Вряд ли над его головой засиял бы нимб, и он расплылся в блаженной улыбке великодушия.

– Я делаю доброе дело, – начала раздражаться я. Мне не нравилось, когда муж так шутил. Хотя я и понимала, что он это не серьёзно.

– Мила, – сказал Винс, внимательно на меня посмотрев. – Когда ты перестанешь предавать вещам такую значимость? Не всё так серьёзно насколько ты думаешь. Юмор это всего лишь юмор.

– Только твой юмор очень похож на чёрный.

Винс ничего не ответил. Только ухмыльнулся и снова переключился на еду.

– Сегодня я встретила одну очень интересную женщину, – начала я, решительно пресекая возможность дальнейшего развития этой темы.

– Она состоятельная дама, красивая, умная, но у неё очень печальные глаза. Мы познакомились в кафе во время обеденного перерыва. Её история мне очень интересна. Завтра я снова встречаюсь с ней.

– Кафе? – удивился муж. – Ты же не занимаешься работой во время обеденного перерыва.

– Здесь другой случай. И потом, это не совсем работа.

Винс встал из-за стола собрал посуду и загрузил в посудомоечную машину. Достал из шкафа собачий корм, насыпал в миску и позвал Пирата. Тот мигом прилетел на кухню и накинулся на еду так, словно голодал несколько дней.

– Может, расскажешь? – заинтересованно спросил муж, повернувшись ко мне лицом.

– Когда узнаю всю историю целиком, возможно да. – деловито улыбаясь и потягивая сок, сказала я. – Сам понимаешь. Врачебная тайна.

– Ладно. Значит, будем применять пытки.

Сказав это, Винс ловко подхватил меня на руки и, не обращая внимания на недовольное рычание Пирата, чью миску с едой он нечаянно задел ногой, потащил меня в спальню.

Глава 3

Солнце осветило комнату своими яркими лучами. Из едва приоткрытого окна доносился шум суетливого города, сигналы автомобилей, изредка сопровождаемые криками недовольных водителей и возмущённых пешеходов. Всё было как обычно. Ничего в этой жизни не меняется. Каждое начало нового дня, повторяет собой день предыдущий. Кажется, что жизнь остановилась.

Застряла на одном из своих циклов и постоянно прокручивает его, как заевшую пластинку.

Потянувшись, я встала с кровати, влезла в свои тапочки и направилась в ванну. После лёгкого прохладного душа сон, который всё ещё держал меня в своих крепких объятиях, не смотря на то, что сама я уже встала, наконец, отступил. Организм окончательно ожил, и потребовал пищи. Винса не было дома. Его, впрочем, как обычно, срочно вызвали на работу. О чём он любезно сообщил мне в записке, прикреплённой магнитиком в виде пальмы к дверце холодильника. Пират крутился возле своей миски, жалобно поскуливая и смотря на меня умоляющим, почти человеческим взглядом. Я потрепала его по голове и, достав из холодильника кусок мяса, положила в пластиковую тарелку, с боку которой большими буквами было написано имя нашего любимца. Он благодарно гавкнул и принялся поглощать еду со скоростью кухонного комбайна. Я, пользуясь моментом, пока никто не мешается под ногами и не тычет мокрым носом, призывая поиграть, быстренько приготовила овощной салат, тосты и позавтракала, разбавив всё это дело стаканом морковного сока. Помниться, моя бабушка всегда говорила, что нет ничего полезнее, чем лёгкий витаминный завтрак и настоящий морковный сок. В детстве она каждое утро заставляла меня пить его, не смотря на крики протеста и слёзы. Так что привычка, вырабатывающаяся её усердиями годами, вошла в норму жизни и стала неизменной закономерностью. Я посмотрела на часы. Было ровно десять. Нужно торопиться. Нала будет ждать меня в парке в час. Я не одета, ни причёсана, а до него добираться долго. Поднявшись в спальню и открыв гардероб, я достала белое платье из стрейч-гипюра приталенного силуэта и надела его. Оно было одним из самых любимых, привезённых мужем из Парижа во время командировки. Не слишком элегантное, что позволяло носить его повседневно, но и не слишком простое. Кроме того, платье очень хорошо подчёркивало фигуру, приоткрывая грудь и демонстрируя её в самых лучших ракурсах. Причесав волосы, я собрала их в пучок, украсив небольшой золотистой заколкой в форме лилий, сделала лёгкий, едва заметный макияж и вышла из дома. По пути погладив пирата, который грыз кость, лёжа на коврике возле двери, и недовольно рычал.

По дороге в парк я поймала себя на том, что опять чувствую лёгкую неуверенность, нервничаю. Хотя даже ещё не видела Налу. И что самое интересное, не понятно чем это вызвано. Она приятная во всех отношениях женщина. Любезная, интеллигентная особа. Рядом с такими людьми чувствуешь себя уверенно и спокойно. Мне приходилось общаться с такими представителями рода человеческого, встретить которых не пожелаешь даже врагу. Однако, я всегда держалась молодцом, как выражаются мои коллеги. Может причиной служат мои опасения, что Нала сегодня будет не такой искренней, как вчера? Не захочет посвящать меня в сокровенные тайны своей жизни. Ведь там, в кафе, ей было так одиноко и тоскливо. Она просто нуждалась в слушателе, и она нашла его в моём лице. Но, возможно, эта была минутная слабость и только. А сегодня всё уже иначе. Да и разве разумно рассчитывать на полное и безоговорочное доверие с её стороны? Я ведь совсем чужой для неё человек. Нала такая практичная и предусмотрительная. Удивительно, что эта женщина так легко и просто мне открылась. А что если она вообще не придёт? Что если передумает? Вот я приеду сейчас в парк, приду к озеру и увижу, что её там нет. Как тогда быть? Останется только два варианта. Первый – расстроиться, мучаясь догадками, что дальше происходило в жизни Налы. В результате ещё больше огорчится от невозможности подтвердить свои предположения. Второй – расстроиться, а потом постараться совсем забыть об этой интригующей женщине.

Мысли, потоком неслись в голове, заставляя меня нервничать ещё сильнее. Я понимала как это глупо и совсем не серьёзно для человека моей профессии. Слишком большую важность я предавала этому знакомству, самой Нале, её истории жизни. Недопустимое поведение. Совершенно не допустимое. Нужно успокоиться. В конце концов, раз она нуждается в слушателе, значит, нуждается в помощи. Это говорит о том, что Нала обязательно будет ждать меня в парке. И если я хочу ей помочь, то должна быть рассудительна и спокойна.

Размышляя обо всём этом и подавляя ощущение неловкости, я машинально вышла из автобуса и направилась в парк. День был просто чудесен. На небе не было ни облачка. Ярко светило солнце. Изредка дул лёгкий ветерок, от которого шелестела листва деревьев. Пение птиц переплеталось с журчанием воды в маленьких фонтанах. Пройдя мимо картинной галереи, я вышла к озеру, остановилась в тени деревьев и стала искать глазами Налу. Её нигде не было видно. Меня охватило чувство досады. Неужели она не пришла. Я направилась дальше вдоль озера вглубь парка, надеясь, что там, в менее людном месте, Нала ждёт меня. А может быть, я пришла слишком рано? Или слишком поздно? Взглянув на часы, которые показывали десять минут второго, мне стало спокойнее. Не рано и не поздно. Десять минут опоздания ещё никого не заставляли уходить с назначенной встречи.

Неподалёку, примерно в метрах пятидесяти от меня, показалась беседка, решётчатые стены которой окутывал виноградник. Внутри сидела женщина и смотрела на лебедей, плавно проплывающих мимо. Это была Нала. Я вздохнула с облегчением. Всё-таки она пришла. И с чего мне вдруг вздумалось, что будет иначе.

Увидев меня, женщина приветливо улыбнулась и помахала рукой. Сегодня она была так же неотразима, как и вчера. На ней было короткое шёлковое платье кремового цвета. Белые туфли на каблуке. Длинные, чёрные волосы собранны в высокий хвост, перевязанный шёлковой лентой. Она сидела, закинув ногу на ногу, внимательно изучая меня, пока я устраивалась напротив неё.

– Я рада вас видеть, Мила, – приветливо улыбаясь, сказала она.

– Вы не слишком долго искали меня? Видите ли, я не люблю большое скопление людей. За свою жизнь мне это безумно надоело. Поэтому, когда я прихожу в парк, то всегда стараюсь найти место поспокойнее.

– Не долго. Я догадалась, что вы ждёте меня чуть дальше, – соврала я, оглядываясь вокруг. Нале совсем не нужно знать, как я растерялась, когда не увидела её среди других людей, сидящих у озера.

– Надеюсь, из-за нашей встречи вам не пришлось откладывать субботние планы? Я так поспешно вчера уходила, что предложив встретиться сегодня, совершенно не подумала о том, насколько вы свободны.

– Планов особо и не было, – пожала плечами я. – Мужа вызвали на работу. Вернётся он только вечером. Единственное, чем бы мне пришлось заниматься, это уборкой, готовкой и прочими домашними делами. Нужно поблагодарить вас за моё спасение от всего этого.

– Значит, я всё-таки приношу пользу людям, – весело заметила Нала.

– Ещё какую.

– Давно вы замужем?

– Восемь лет или около того. Точно не помню.

– У вас с мужем наверно очень тёплые отношения! Вы так светитесь. Такое бывает только от счастья, – сказала Нала, как мне показалось, немного завистливо.

– Мы с ним очень близки – это правда. Хотя временами, волосатое, слюнявое животное он любит больше.

Женщина посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, не понимая о ком, идёт речь. Изумлённое выражение её лица меня очень забавляло, поэтому я прикусила губу, чтобы не засмеяться.

– Простите, я не совсем понимаю…..

– Так мой муж называет Пирата. Нашу собаку, – пояснила я, после чего мы с Налой весело рассмеялись. Беседа наша началась весьма позитивно. Моя собеседница прибывала в хорошем настроении, чему я была рада и в, тоже время, не очень. Меня расстраивал тот факт, что она проявляет интерес к моей жизни, вместо того, чтобы продолжить рассказ о своей. Ведь именно это интересует меня больше всего. Именно поэтому я здесь. Хотя следует немного ослабить хватку, набраться терпения и не быть такой эгоистичной. Человек, открывающий перед тобой завесу своей личной жизни, имеет право узнать немного о том, кому он так сердечно повествует. Не стоит торопить события. Пусть Нала поймёт, что её ни к чему не принуждают и не обязывают. Что продолжить свою историю, так некстати прерванную вчера телефонным звонком, она может в любой момент, когда будет готова. Кто знает, что произошло в тот вечер у Камиллы. Возможно, эти воспоминания причиняют Нале невероятную боль. И чтобы говорить о них сейчас, ей необходимо собрать всю силу воли. Не смотря на то, что моя собеседница явно женщина с крепким стержнем внутри, она всего лишь человек, подверженный таким же эмоциям и чувствам, как все мы.

– Скажите, Мила, а у вас есть дети? – спросила дама, оторвав меня от размышлений.

– Нет, – ответила я, немного резковато. Вопрос Налы застал врасплох. Эта тема была для меня давным-давно закрыта. Я не любила её обсуждать даже с мужем, и уж тем более не собиралась этого делать с кем-либо ещё.

– Вы не любите детей? – изумлённо спросила женщина, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

– Не в этом дело. Просто…

– Всё ясно, – перебила Нала, не дав мне возможности договорить. – Вы пока к этому не готовы. Хотите пожить в своё удовольствие. Это разумно. Сейчас многие придерживаются такой точки зрения.

Я улыбнулась, якобы подтверждая правильность её умозаключения, искренне радуясь, что не придётся закрывать эту тему самой и объяснять причину своего нежелания говорить об этом.

Два года назад, когда Винс тонко намекнул мне на свою готовность к продолжению рода, если, конечно, случайный визит в отдел детских игрушек во время похода по супермаркету можно назвать тонким намёком, он незамедлительно получил ответ. Причём отрицательный. Я не могу сказать, что не люблю детей. Наоборот. Я их обожаю! Просто, в тот момент, мы к этому были не готовы. Ни материально, ни физически. А я даже морально. Поэтому, поговорив с раздосадованным мужем, было принято единогласное решение оставить продолжение рода на потом. Но, к сожалению, потом так и не настало. Я тяжело заболела. Много времени провела в больнице. Возникли осложнения, которые вылились в бесплодие. Винс был подавлен, но нашёл в себе силы смириться с этим. Он никогда не винил меня и не упрекал. А вот я, винила и виню себя до сих пор. Ведь, если бы тогда, я согласилась с мужем, то сейчас у нас был бы мальчик или девочка. Однако, что теперь говорить. Всё вышло так, как вышло. Мы с Винсом счастливы и это главное. Тема о продолжении рода навсегда стала запретной для меня. Муж её никогда более не затрагивал, словно она и не существовала вовсе. А любые попытки поднятия этого вопроса со стороны других людей моментально пресекались.

Очевидно, неприятные воспоминания и вызванные ими эмоции, довольно ясно, отразились на моём лице, не смотря на все попытки скрыть их, поскольку Нала озабоченно подалась вперёд и спросила:

– Всё нормально, Мила? Я сказала, что-то не то?

– Ну что вы, – отмахнулась я, старательно выдавливая беззаботную улыбку, так что скулы свело. – Вы всё верно заметили.

Она удовлетворённо выдохнула и откинулась на спинку лавочки.

– А у вас есть дети? – поспешила спросить я, окончательно решив переключится на Налу, и, тем самым, подтолкнуть её к интересующему меня вопросу, из-за которого, собственно, я здесь.

– Дочь, – сухо сказала она. Затем достала сигарету, чиркнула зажигалкой и, прикурив, продолжила. – Она замужем и живёт в Швейцарии.

– Наверно, она очень похожа на вас?

– Вовсе нет. Моя дочь точная копия бывшего мужа.

– Но, в её жилах течёт и ваша кровь, так что вы не так уж и одиноки. У вас есть родной человек. Пусть и живёт он в Швейцарии.

Нала сделала глубокую затяжку и выпустила дым. Мимо прошла молодая парочка, тихонько посмеиваясь и перешёптываясь о чём-то своём. Женщина проводила их взглядом, потом повернулась ко мне.

– Мы с ней уже много лет не общаемся. И дело здесь вовсе не в её месте жительства, как вы могли подумать. Мы уже давно перестали быть нормальными матерью и дочерью. Мы чужие люди. Я для неё чужой человек.

Мне стало жалко Налу. Для матери нет ничего ужаснее на свете, чем иметь ребёнка, которого безумно любишь, и знать, что ты для него не имеешь никакого значения. Какой же не справедливой мне казалась судьба этой женщины. Просто невероятно и даже противоестественно, награждать человека красотой, успешностью, материальными благами и отнимать при этом истинное счастье, не оставляя даже крупицы него.

– Но, как это могло произойти? – не понимала я.

Нала молчала и курила сигарету. Она была спокойна. По крайне мере, выглядела именно так, а не иначе. Видимо женщина уже давно свыклась с мыслью, что родная дочь не признаёт её. Как Нала любила повторять «рано, или поздно, ко всему вырабатывается иммунитет».

– Если вы не хотите об этом говорить я пойму, – заметила я, решив не настаивать, поскольку по себе знаю, что такое «закрытая тема».

– А что тут умалчивать. Я начала исповедоваться вам ещё вчера и получила огромное облегчение от предоставленной мне возможности высказаться.

Столько лет я держала всё в себе. Отказаться продолжать это равносильно тому, что не ухватиться за спасательный круг, брошенный тонущему человеку.

Мне было приятно слышать от Налы подобные слова. Доверие, с которым она ко мне относилась, не могло не польстить. Я искренне сочувствовала и хотела помочь ей. Мне даже стало стыдно, за своё нетерпение и желание поскорее узнать, что же будет дальше. В конце концов, это не книжка с выдуманным сюжетом. Это жизнь конкретного человека, рассказывать о которой ему совсем нелегко.

– Мы и так с дочерью общались редко, – продолжала говорить Нала. – Когда я развелась с мужем, она осталась жить с ним. Его она всегда любила больше. Дочь считала меня виноватой во всём и старалась встречаться со мной как можно реже. Уверена, что мой муж приложил немало усилий, чтобы окончательно настроить дочь против меня. Я пыталась поговорить с ней и объяснить всё, но она была непреклонна.

Нала затушила сигарету в пепельнице, предусмотрительно оставленной в беседке сотрудниками парка. Достала из сумочки влажную салфетку, протёрла руки и выкинула её в мусорное ведро.

– Камилла знала о моих напряжённых отношениях с дочерью и даже пыталась поговорить с ней. Но и её попытки оборачивались неудачей. В конечном итоге, я решила оставить надежду на примирение с дочерью и просто жить дальше, довольствуясь нашими редкими встречами. А потом и редкие встречи прекратились. Моя дочь даже не пригласила меня на свадьбу. О том, что она вышла замуж я узнала из газет.

– И вы больше не пытались встретиться с ней? Объясниться?

– Нет. Не пыталась.

– То есть вы просто решили забыть о её существовании и всё? – никак не могла успокоиться я, не веря, что можно вот так вот взять и вычеркнуть ребёнка из своей жизни.

– Вы так напоминаете мне Камиллу. – раздражённо заметила Нала. – Она тоже долго не могла согласиться с моим решением. Но, прошу заметить, не я забыла о существовании своей дочери, а она о моём. Нет смысла возвращать того, кто не хочет к тебе возвращаться.

– Пожалуй, в этом вы правы. Хотя мне трудно было бы смириться с подобной мыслью.

– Если вы не возражаете, Мила, я предпочитаю не вспоминать более об этом. Вчера за обедом я не хотела говорить о моём браке не только из-за мужа, но и из-за дочери. События того времени умерли для меня и навсегда похоронены в прошлом. Так зачем воскрешать мертвецов?

Нала говорила холодно, безразлично, словно, речь шла о совершенно посторонних людях, не заслуживающих особого внимания. Я была уверенна, что этот тон, манера поведения – всего лишь очередная маска, которую моя собеседница надевает каждый раз, когда возникает угроза её душевному спокойствию. На самом же деле на сердце этой женщины множество глубоких ран, нанесённых самыми дорогими людьми. Оно всё изрубцовано, растерзанно. Не нужно прилагать слишком много усилий, чтобы разбить его до конца. Единственный выход, спасение для Налы – маски. Те самые непроницаемые маски, натолкнувшись на которые, чувствуешь дрожь по всему телу и понимаешь – тебе не справиться, нужно отступить. Этот человек тебе не по зубам. И никто! Совершенно никто не способен разглядеть в этой искусной игре образов, истинное лицо Налы.

– Конечно, – согласилась я, отвлекаясь от своих размышлений. – Я понимаю почему вчера вы не упомянули о дочери. Простите, мне не следовало спрашивать вас об этом.

– Я первая спросила вас о детях, – совершенно спокойным, и даже добродушным голосом, сказала Нала. – Вполне разумно предположить, что вы спросите о том же. Вам не за что извиняться.

Наступило минутное молчание, прерывать которое совершенно не хотелось. Этот небольшой промежуток времени требовался ей, да и мне тоже. Я пыталась совладать с чувством собственной слабости и неуверенности перед Налой. Потому как нет ничего страшнее, чем не умение владеть самим собой.

Успешно справившись с поставленной задачей и переведя дух, я уставилась на свою собеседницу в томительном ожидании хотя бы какой-нибудь реплики.

– Вчера нас прервали, кажется в тот момент, когда я говорила о праздновании успеха нашей с Камиллой книги? – наконец, заговорила Нала. Я кивнула головой в ответ, предвкушая продолжение интригующей истории.

– В тот вечер, я пришла к ней позднее, чем мы условились. Пришлось задержаться на работе. Она уже накрыла стол и была немного пьяна. Позволила себе выпить немного шампанского, пока дожидалась меня.

Я слушала затаив дыхание, ловя каждое её слово, стараясь не пропустить ни одного, изредка, поглядывая на мобильный телефон, лежащей на столе рядом с Налой, и опасаясь, как бы он снова не зазвонил и всё не испортил.

– Всё было красиво и уютно. Приглушённый свет, лёгкая музыка, правильно сервированный стол. Камилла всегда любила создавать вокруг себя атмосферу романтического свидания, – усмехнулась Нала. – Мы прекрасно провели время. Много говорили, смеялись. Я чувствовала себя свободно и непринуждённо. Мы пили шампанское, поглощая тонны шоколада до тех пор, пока не уничтожили его весь. Мне даже казалось, что эта слабость неизбежно обернётся жуткой аллергией. Я была изрядно пьяна. Камилла ещё пьянее. Мы включали частушки и выплясывали так, словно всю жизнь только этим и занимались. У меня открылся талант к исполнению незатейливых мотивчиков, и я пела их в микрофон, роль которого играла ваза для цветов. Словом, мы были ужасно пьяны, но при этом, безумно веселы и счастливы.

Я не могла сдержать улыбку, расплывшуюся на лице. Ярко и красочно моё воображение вырисовывало картину происходящих событий того вечера, вызывая задорный смех и шквал позитивных эмоций. Нала продолжала рассказывать уже немного сбивчиво, посмеиваясь вместе со мной, но стараясь держать себя в рамках приличия, не позволяя лёгкому смеху переходить в более громкий, вульгарный.

– Не знаю, сколько времени мы так шумели. По мне, так это длилось не более часа. Однако, разъярённые соседи Камиллы считали иначе. Они позвонили нам в дверь и любезно, воистину у них стальные нервы, попросили сделать музыку и сопровождающий её хор потише.

Женщина не переставала улыбаться, но по лёгкому румянцу на щеках было ясно, что ей стыдно за своё поведение до сих пор. Я, в свою очередь, пребывала в состоянии изумления. Мне всегда казалось, что отдых таких состоятельных людей как Нала, отличался безупречным этикетом. А на деле выходило всё также как у всех. Хотя чему здесь удивляться. Все мы люди.

Всем нам иногда просто необходимо избавляться от условностей навязанных обществом.

– Мы с Камиллой приняли серьёзный вид, насколько мне тогда показалось, и клятвенно пообещав исполнить просьбу, закрыли дверь. После чего рассмеялись, как нашалившие дети, которых застукали на месте преступления. Выключили музыку и повалились на постель, совершенно обессиленные.

Нала замолчала. Выражение её лица становилось более серьёзным. Я напряглась, предполагая, что мы подошли к тому моменту, когда произошло то, о чём она не успела рассказать вчера. Я смиренно ждала, подавляя в себе желание задать вопрос, который мог бы подтолкнуть женщину к дальнейшему повествованию. Через некоторое время, показавшееся мне ужасающе долгим, она снова заговорила. Немного нерешительно, стараясь тщательно подбирать слова.

– Мы выпили слишком много шампанского и были просто одурманены им. Камилла вдруг протянула руку к моему лицу и поцеловала в губы. Я отстранилась от неё и посмотрела ей в глаза. Не знаю, что на меня нашло, но я поцеловала её в ответ. А потом всё с тало происходить так быстро, что я просто не могла остановиться.

Нала тяжело вздохнула и, посмотрев на меня взглядом бойца, готового стойко отразить все атаки противника, сказала:

– Я очень жалею о том, что произошло. Это в корне изменило мою дальнейшую жизнь. Вы можете осуждать меня сколько угодно, но мне кажется, что делать этого не станете.

Разумеется, такой поворот событий для меня был полной неожиданностью. Я ожидала чего угодно, но только не признания Налы в том, что она переспала с Камиллой. Не то чтобы я была блюстителем нравственности. Каждый сам выбирает себе сексуальные предпочтения. Просто это действительно неожиданно. Поэтому, мои широко раскрытые глаза и разинутый рот, которые Нала восприняла, как обвинение в безнравственности в свой адрес, по моему мнению, были вполне объяснимы. Тем не менее, я поспешила успокоить свою собеседницу, дабы она расслабилась и поняла, что не ошиблась, решив полностью доверить мне историю своей жизни, и спокойно продолжала дальше. Здесь её никто не осудит.

– Конечно же, не стану, – уверенно ответила я. Нала благодарно улыбнулась.

Зазвонил мобильный телефон. Женщина извинилась и, взяв трубку, вышла из беседки, оставив меня наедине со своими мыслями. А мысли мои неизбежно возвращались к тому, что произошло между этими двумя женщинами. Я не могла игнорировать внезапно возникший интерес к подробностям той ночи. И ни за что, не решилась бы, спросить об этом у Налы. Вряд ли она правильно истолковала бы моё желание узнать больше о случившемся между ними, и скорее всего наша откровенная беседа на этом и закончилась бы. Однако я не могла запретить себе думать о произошедшем. Передо мной неустанно возникали образы двух женщин, страстно ласкающих друг друга, заставляя меня испытывать необычные, не совсем понятные и даже пугающие ощущения. Их обнажённые тела, распростертые на гладком шёлке белых простыней, тянулись друг к другу в предчувствии блаженства. Руки каждой из них скользили по самым сокровенным частям тела, доставляя наслаждение каждым своим движением, повторяющимся снова и снова. Нежные губы, сливались волнующим поцелуем, столь необыкновенной силы, что противиться им было неподвластно. Их стройные длинные ноги переплетались, притягивая тела всё ближе и ближе. Груди касались друг друга так трепетно, что по телам женщин бежали лёгкие мурашки. Красочные и завораживающие сцены любви сменяли друг друга одна за другой, всё глубже и глубже проникая в моё сознание. Я не могла остановить их, да и честно признаться, не слишком хотела. Возможно, если бы не присутствие Налы, они завладели мной полностью и доставили огромное наслаждение, чего я опасалась, поскольку подобные ощущения были непривычны для меня. Разобраться сейчас в себе было невозможно. По улыбающемуся лицу Налы стало очевидно, что беседа её подходит к концу и с минуты на минуту дама вернётся ко мне в беседку. Что собственно и произошло сразу после того, как эта мысль промелькнула в моей голове. Она присела, и как обычно потянула руку к пачке сигарет. Прикурила, осмотрелась вокруг и, остановив свой обескураживающий взгляд на мне, сказала:

– Не стесняйтесь, Мила, говорите всё, что думаете. Я и сама была после той ночи в таком состоянии, что боялась выйти на улицу. Мне казалось, будто всё написано у меня на лбу. И каждый встречный прохожий станет осуждать меня за содеянное.

Я неловко улыбнулась думая о том, что если бы Нала знала чем всё это время была занята моя голова, то уж наверняка не чувствовала себя так подавленно, а выражение её изумительных зелёных глаз не было бы столь рассеянным.

– Нала, зря вы казните себя до сих пор. Всё в прошлом. Да и в том, что произошло, совершенно нет ничего ужасающего или заслуживающего порицания, – наконец, заметила я, окончательно справившись с чувствами и эмоциями, вызванными рассказом моей собеседницы. Она сделала пару глубоких затяжек, стряхнула пепел с сигареты.

– Тот вечер сыграл огромную роль в моей дальнейшей судьбе. Причём, далеко не положительную. И это действительно ужасающе. Если бы можно было повернуть время вспять, я, не размышляя ни минуты, исправила эту ошибку.

– Из-за Камиллы? Что-то случилось с ней?

Женщина выпустила сигаретный дым и кивнула головой.

– Случилось с нами. Всё происходившее в дальнейшем было именно таковым из-за этого злополучного вечера.

Нала говорила так, словно совершила тяжкое преступление, грех, за который придётся расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Она винила себя и не могла простить. Она знала, что мы сами творим свою судьбу и несём ответственность за содеянное, отчего винила себя сильнее прежнего. Она проявила слабость не свойственную её сильной натуре. Она дала волю своим чувствам, мимолётному порыву, тайному желанию, сокрытому от неё внутри самой же себя.

– Вы перестали общаться? – спросила я, глядя в озадаченное лицо женщины, продолжающей нервно курить сигарету.

– На какое-то время да, – подтвердила Нала. – Мы не виделись примерно неделю. Даже не говорили по телефону. Когда Камилла звонила, я не решалась поднять трубку. А когда я, собравшись с духом, звонила ей, не отвечала она.

– Не хотела бы вас обидеть, Нала, – начала я, – но вы не находите, что подобное поведение просто ребячество? Вы же взрослые люди.

– Иногда, все мы ведём себя как неразумные дети. – легко улыбнувшись, сказала дама. – Да и потом, я просто не знала, как с ней говорить и она, по всей видимости, тоже.

– Но разговор состоялся, как я понимаю?

– Конечно, состоялся. Иначе просто не могло быть, – ответила она, глядя в сторону озера, где резвились два белых лебедя.

– Камилла появилась как-то вечером в моём офисе. В конце рабочего дня, когда я уже собиралась уходить домой. Она была очень расстроена.

Предложила поговорить. Естественно я согласилась, поскольку и сама хотела окончательно всё прояснить. Расставить всё точки над «и», так сказать.

– Вы говорили о той ночи?

– Мы обе решили забыть об этом, словно ничего не было. Так легче ей и так легче мне.

– И как? Получилось? – спросила я, будучи полностью убеждённой в том, что ничто не проходит в нашей жизни бесследно. – Ваши отношения стали прежними?

Нала кивнула головой, выпустила сизый дым и, наконец, затушила сигарету.

– Некоторое время Камилле было сложновато. Когда мы находились в кругу наших знакомых, она держалась отстранённо. Ей казалось, все вокруг подозревают о том, что произошло между нами. Осуждают её. Иногда её опасения походили на паранойю.

– А вы?

Нала улыбнулась.

– Мне было легче. Я действительно просто забыла обо всём. И старалась помочь Камилле сделать то же самое.

– У неё наверно очень религиозная семья? – спросила я, отодвигая пепельницу с всё ещё тлеющей сигаретой, на край стола.

– С чего вы решили? – глядя на меня широко раскрытыми глазами, изумилась Нала.

– Чаще всего дети, воспитанные в очень религиозных семьях, слишком правильных, назовём их так, довольно тяжело и болезненно переносят те или иные события своей жизни, которые противоречат верованиям и убеждениям их родителей.

– Отец Камиллы был очень религиозным человеком. Он воспитывал её, можно сказать, в одиночку.

– Вот видите. Для неё произошедшее – это грех, забыть о котором она, как человек верующий, просто не в состоянии. А если бы и смогла, то слишком глубоко переживала, мучилась. Думаю, периодически дело могло доходить даже до истерии.

Нала внимательно слушала меня, кивая головой, как бы подтверждая, что всё мною перечисленное действительно имело место быть. Казалось, только сейчас она и правда начинала понимать истинное состояние своей подруги.

Тогда ей просто казалось, что она понимает. Но только теперь Нала смогла прочувствовать до конца, то положение, в котором пребывала Камилла. На какое-то мгновение я увидела в глазах своей собеседницы облегчение и радость от того, что оно наконец-то пришло.

– Однако, Камилла справилась, – глубоко вздохнув, сказала Нала. – Всё стало по-прежнему. Мы развлекались, веселились, секретничали, доверяли друг другу. Однажды, она пригласила меня в их семейный загородный дом по случаю дня рождения её отца.

– А до этого вы не были знакомы с её семьёй? – спросила я.

– Нет.

– Что же, если Камилла решила ввести вас в круг своей семьи, чего не делала раньше, значит, вы действительно были важны для неё.

– Может и так, – безразлично пожала плечами дама. – А может, и нет. Сейчас это уже не важно. «Всё время она говорит какими-то загадками. Никакой определённости», – мысленно возмутилась я, а вслух спросила:

– Вы согласились?

С каждой последующей минутой нашего разговора становилось всё понятнее, что эта дружба оказала сильное влияние на Налу. Сделала её такой, какой я вижу её сейчас: красивой, элегантной, статной, но при этом глубоко несчастной, одинокой.

– Конечно! Разве я могла отказаться. Поступить подобным образом было бы не вежливо с моей стороны и не тактично. Да и потом, мне безумно хотелось познакомиться с её родными.

– Наверно больше всего с отцом Камиллы? – осмелилась предположить я.

– Верно, – не стала отрицать Нала. – Она много рассказывала о нём, в то время как о матери совсем мало. Отец для неё был всем.

– Они оправдали ваши ожидания или то, что родители Камиллы представляли собой, стало для вас полным сюрпризом?

Нала весело рассмеялась, поправила прядь чёрных волос, выбившихся из причёски, и сказала:

– Это хорошие, приличные люди. Отец полностью соответствовал моему представлению о нём. Образованный, порядочный, добрый и в меру строгий, высокоморальный человек. Очень внимателен и заботлив. Неудивительно, что Камилла отзывалась о нём с такой теплотой. Мать культурная, воспитанная женщина. Немного жёсткая, как мне показалось, и не особо словоохотливая. Ясно, почему Камилла почти никогда не говорила о ней. Сюрпризом для меня оказалось другое. Если о своей матери она и говорила редко, то о существовании родного брата не обмолвилась даже словом.

– Интересно, – задумчиво протянула я.

– Не то слово, – тут же подхватила Нала. – Он очень привлекательный мужчина. Стройный, статный. Невероятно приятен в общении. Умён, образован, галантен. Беседовать с ним одно удовольствие. У него такой обворожительный голос, Мила. Если бы вы только слышали его.

– Что же в нём особенного? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как лицо моей собеседницы озарила счастливая улыбка.

– Даже не знаю, как это описать. Это такой глубокий, проникновенный голос. Он умиротворяет, ласкает слух. Его хочется слушать снова и снова.

Неудивительно, что он постоянно находился в окружении женщин.

Маленький огонёк счастья мелькнувший в её глазах в тот момент, когда она говорила о брате своей подруги, не оставлял никакого сомнения – Нала тоже была в числе многочисленных женщин, окружающих этого загадочного мужчину. Его чары затронули и её сердце.

– Вы не спрашивали Камиллу, почему она не упоминала о родном брате?

Женщина откинулась на спинку лавочки, вытянула ноги навстречу лучам солнца, пробивающимся сквозь зелённую листву деревьев, и, прикрыв глаза рукой, посмотрела куда-то вдаль.

– Спрашивала, – как бы, между прочим, ответила она. – Брат жил на Кубе уже много лет и редко приезжал домой. В основном на праздники и то не всегда. И Камилла не считала нужным говорить о том, кого почти никогда нет рядом.

– Думаю, ваша подруга просто была сильно обиженна на него.

– Так и есть. Но, признаться в этом она не хотела даже самой себе, что уж там говорить о других.

Нала всё ещё продолжала усердно смотреть вдаль, словно разглядывала там что-то, и я невольно обернулась, пытаясь разглядеть предмет, вызвавший столько любопытства у моей собеседницы.

– Предполагаю, он направляется сюда, – сказала дама. – Не знаю как вы, а я не откажусь от холодной минеральной воды.

По узенькой дорожке в сторону нашей беседки двигался маленький фургончик с мороженным и холодными напитками. Молодой человек, ловко управляющий этой несложной техникой, весело насвистывал какую-то мелодию, приветливо улыбаясь прохожим.

– Согласна, – поддержала я и полезла в сумку за кошельком.

Тем временем продавец уже поравнялся с нами и поинтересовался, не желаем ли мы прохладительных напитков.

– Не беспокойтесь, Мила, я оплачу, – сказала Нала, придержав мою руку. – Что вы хотите?

– Минеральной воды, – ответила я, благодарно кивнув головой. Затем убрала кошелёк в сумку и застегнула молнию. Нала повернулась к улыбающемуся молодому человеку, протянула ему деньги, а он ей две бутылки с водой.

Попрощавшись с нами, он двинулся дальше, продолжая насвистывать всё туже самую мелодию. Нала передала мне воду, затем, немного отклонив свою бутылку в сторону, открыла крышку. Та немного пошипела и затихла. Нала поднесла горлышко ко рту и сделала несколько глотков, прикрывая глаза от удовольствия. Я последовала её примеру. После того, как жажда была окончательно утолена, мы снова вернулись к нашему разговору.

– А как звали брата Камиллы? – спросила я, заметив, что моя собеседница об этом ни разу не упомянула.

– Доминик, – ответила дама, закручивая крышку на бутылке с минеральной водой. – Так его назвал отец. Но, он не очень любил это имя. Поэтому, когда переехал жить на Кубу, стал называть себя Матиас и просил всех старых знакомых, называть его именно так. Забавно, не так ли?

– Довольно необычно, – уклончиво ответила я и поспешила перевести разговор в нужное русло. – У вас с ним завязался роман?

На лице Налы промелькнуло лёгкое изумление, но довольно быстро справившись с собой, она вернула себе прежнюю уверенность и деланное безразличие.

– Вы на редкость проницательны, Мила.

– Издержки профессии, – улыбнулась я.

– Ни сразу, конечно. Я бы сказала, что день нашего знакомства стал отправным пунктом наших непонятных отношений. Мы с ним почти всё время проводили вместе. Камилла даже упрекала меня в том, что я слишком много внимания уделяю её брату и совершенно позабыла про неё.

– Словом ревновала.

– Наверно, – весело рассмеялась Нала. – Со слов Матиаса у них это соперничество «кто лучше» идёт с самого детства. Поэтому я старалась не слишком сближаться с ним, чтобы не обидеть подругу. Но, даже моё место за столом, толи по счастливой случайности, толи по злому року судьбы, оказалось по соседству с братом Камиллы. И в итоге, он снова завладевал всем моим вниманием.

– А через несколько дней он пригласил вас на встречу и вы, конечно же, согласились? – угадала я дальнейшее развитие событий. Сделать это не составляло особого труда, поскольку всё разыгрывается по одному и тому же сценарию испокон веков, и ровно столько же ещё будет продолжаться.

– Мила, вы всё знаете наперёд, – широко улыбаясь, но ничуть не удивляясь, заметила женщина. – Мы встречались ещё несколько раз. Может два или три. Видимо этого было достаточно для того, чтобы все вокруг стали считать, будто между нами что-то есть.

– А разве они ошибались?

– Я пыталась убедить окружающих в обратном, – ответила Нала, оставив мой вопрос без ответа. – Да и все остальные наши встречи были совершенно случайны. Возможно, мне удалось бы прояснить ситуацию, если бы Матиас оказывал содействие, вместо того, чтобы вносить смуту.

– Нала, вы же соглашались пойти на свиданье. Принимали его приглашения. Он вполне мог решить, что между вами могут быть более близкие отношения, и вы ответите ему взаимностью.

– Именно так он и решил, – рассмеялась Нала. – Хотя я совершенно не давала ему поводов так думать. А свиданье – это всего лишь свиданье. Если бы все мужчины, с которыми я ходила на свиданье, считали, будто они теперь имеют на меня права. Я бы имела репутацию самой несносной распутницы.

– А как ему удавалось вносить смуту? – поинтересовалась я, решив пропустить мимо ушей последние слова женщины. – Да ещё так умело, что все искренне верили ему и совсем не слушали вас.

Нала пожала плечами.

– Матиас обладал невероятным шармом и как никто другой имел огромное влияние на женский пол. А женщины, дай им только волю, убедят всех и каждого сомневающегося, в том, что они правы. Тем более он был новичок. Ведь он всё время находился на Кубе и здесь его почти никто не знал или уже не помнил.

– И всё же, этот мужчина вам нравился. Вы бы не позволили ему себя так вести, если бы вам это не было приятно.

– Верно. Я не слишком усердно сопротивлялась. Я наслаждалась его обществом, знаками внимания. Матиас отличался от других мужчин. У него был особый взгляд на жизнь, на многие вещи. Меня это привлекало.

– И вы так легко впустили его в свою жизнь? Без всяких опасений? – удивилась я, припоминая прежнюю настороженность Налы.

– Он сам в неё вошёл, особо меня не спрашивая. – оправдалась она. Правда, непонятно перед кем. Передо мной или же перед самой собой. – Это была воля случая, иначе я не могу сказать. Да и потом, подобная игра забавляла меня. И вскоре я совсем перестала ей сопротивляться.

– То есть стали подыгрывать Матиасу? Притворялись, что между вами действительно есть отношения? – решила уточнить я, совершенно не одобряя подобных затей и будучи убеждённой в том, что они не сулят ничего хорошего. Хотя с другой стороны, разве имела я права на какое-либо осуждение? И в моей жизни были случаи, когда я позволяла себе лёгкий обман. Но, на то существовали веские причины, а здесь явно просматривался вариант условно называемый «от нечего делать». Правда и тут можно усомниться. Ведь кто сказал, что это не может служить причиной возникновения подобного рода забав? Вполне вероятно, что в кругу общения Налы такие игры были вполне естественны. А она, как не крути, является неотъемлемой частью этого общества, не смотря на то, что оно ей изрядно опостылело. Так чему же здесь удивляться?

– Правильно, – подтвердила женщина, от чуткого внимания которой не ускользнул мой осуждающий взгляд, и добавила, – но наша игра продолжалась не долго.

– А как Камилла относилась ко всему этому? – полюбопытствовала я. Мне почему-то казалось, что ей, так же как и мне, совершенно не нравилась эта затея.

– Она смотрела на меня таким же осуждающим взглядом, как и вы сейчас, – не переставая улыбаться, ответила Нала. Прямолинейность моей собеседницы немного смутила меня и заставила почувствовать себя ужасно неловко. Я ни минуты не сомневалась, что всё моё лицо покраснело от стыда. Надо признать – вызывать у меня подобное состояние для неё стало делом обычным. Временами, мне казалось, что она получает от этого удовольствие и делает так специально. Если бы сейчас меня видели мои коллеги, они тот час усомнились бы в моих профессиональных способностях. И я бы даже не стала с ними спорить.

– Не переживайте, – услышала я голос Налы. – Я понимаю, почему вы осуждаете меня. И вполне согласна с этим.

– Кажется, я запуталась. Так у вас был роман или же всё просто фикция? – более оживлённо, спросила я.

Женщина снова широко улыбнулась. Моя растерянность явно доставляла ей удовольствие.

– Роман как раз и стал следствием этого маленького спектакля. Причём как-то незаметно для нас самих.

– Что же выходит. В один прекрасный момент вы перестали играть роли, и всё стало настоящим?

– Именно так, – подтвердила Нала.

– Как же это произошло? – полюбопытствовала я. Ответ последовал не сразу. Мне даже показалось, что говорить об этом ей совсем не хочется и не очень приятно. Странно. Обычно, женщины любят смаковать подробности своих романтических встреч, обсуждать их друг с другом. Где одна могла бы похвастаться второй в том, как сильно ей повезло, каким истинным романтиком является её мужчина, бесспорно лучший среди всех остальных представителей этого пола. И хотя моя собеседница многим отличалась от остальных, в делах любовных она, по-прежнему, оставалась женщиной. В этом я ни сколько, ни сомневалась.

– Это произошло у меня дома, – наконец, заговорила Нала, после некоторого раздумья. – Я поздно вернулась с работы. Едва успела принять ванну и выпить чай, как раздался звонок. Конечно же, я никого не ждала, но и не удивилась, предположив, что это Камилла. Она оставила у меня папку с документами и должна была за ней вернуться. Я открыла дверь, но вместо неё в коридоре стоял Матиас.

– Его-то вы ожидали увидеть меньше всего, – с некоторой иронией, заметила я. Нала никак не отреагировала и продолжила дальше.

– Он что-то невнятно пробормотал и прошёл в зал, совершенно не спрашивая моего разрешения. Мне это не понравилось и Матиас, уловив это, извинился, сославшись на тяжёлый день и усталость. Я спросила, что привело его ко мне? Он нервничал, но старался это скрыть. Стало как-то не по себе…


– Вы боялись его? – перебила я, не веря тому, что вообще спрашиваю это.

– Нет, конечно, – отмахнулась Нала. – Матиас никогда не сделал бы ничего такого. Я подумала тогда, может быть, что-то случилось с Камиллой. Он успокоил меня, объяснив, что сестра попросила его забрать документы, поскольку сама она приехать не сможет, а они ей завтра срочно нужны.

– Вы думаете, это была правда, а не просто удобный предлог, чтобы увидеть вас?

Женщина довольно улыбнулась. Конечно же, она прекрасно понимала – без участия подруги здесь никак не обошлось. Да и нет никаких сомнений – мужчина уговаривал свою сестру посодействовать ему. И вряд ли тут пришлось сильно утруждаться. Ведь Камилла никогда не скрывала своего желания видеть Налу и Матиаса вместе.

– Я сделала вид, что поверила. Отдала папку с документами, но он не спешил уходить. Наоборот, выжидательно посмотрел на меня, а потом сказал: «Как долго ты собираешься притворяться»? Я не поняла, что имелось в виду, и естественно спросила его. Он улыбнулся мне, словно я дитя неразумное, затем повторил уже более твёрдо: «Как долго ты собираешься притворяться, что не любишь меня»?

– Довольно смелый шаг, – заметила я, отдавая должное проницательности и решительности мужчины. Пожалуй, именно её так не хватает моей собеседнице, чтобы изменить свою жизнь окончательно и бесповоротно.

– Поверьте, Мила, в тот момент я совсем его не любила, – заверяла дама, искренне смеясь. – Скорее, безумно злилась тому, как уверенно он заявлял это. Матиас даже не допускал мысли о том, что может быть неправ.

– А разве это так?

– Меня всегда раздражала его самоуверенность. Особенно, когда в итоге оказывалось так, как он говорил, – уклончиво ответила дама. – Но, как быть, если я самой себе признаться в этом не могла. Я думала, надеялась, что мы слишком заигрались вот и всё. Когда он услышал мои слова, то всего лишь рассмеялся, вызвав у меня полное недоумение. Потом подошёл ко мне и прошептал, обнимая, что глупо продолжать делать вид, будто ничего не изменилось. Что он знает, – я чувствую к нему, то же самое, что и он ко мне. Что никто даже не поймёт, когда наша игра стала реальностью. Не поймут, что она вообще была.

Нала вздохнула и сделала несколько глотков минеральной воды.

– Жарко сегодня.

– Да, немного, – сбивчиво подтвердила я. Неужели она сейчас остановиться и не захочет продолжать? Это будет совсем несправедливо.

Женщина закрыла бутылку с водой и поставила на стол. Я молча выжидала, скрывая охватившее меня волнение. Вытащив из пачки сигарету и прикурив, она выпустила дым, после чего продолжила свой рассказ:

– Я высвободилась из его объятий и просто смотрела, не зная, что ответить. А он ждал, хотя бы каких-то слов. Поняв, что просто так Матиас не уйдёт, поскольку решительно настроен объясниться, мне оставалось только смирится и оставить всякие надежды избежать этого щекотливого разговора. Тогда я сказала, будто не люблю его, а скорее он мне просто нравится. Мне приятного его общение, знаки внимания, просто хорошо рядом с ним, но серьёзные отношения не для меня. Я к ним совершенно не готова.

– А он что?

– Не поверил мне, – казалось бы, совсем равнодушно ответила Нала. Хотя было заметно – дама раздражена. Не смотря на то, как давно всё это произошло, для неё время явно стёрлось, или вообще остановилось. – Я ужасно разозлилась. Почему я должна была объяснять, как он заблуждается? Какое Матиас имел право утверждать о моих чувствах, если я сама ещё не знала точно, что именно испытываю к нему? Я попросила его уйти и больше не звонить мне. И вы думаете, он расстроился? Вовсе нет. Безразлично пожал плечами, поцеловал меня, не смотря на мои сопротивления, и уже стоя в дверях, сказал, что как только я наберусь смелости, смогу признаться в своих чувствах, прежде всего себе самой, то я знаю, где его найти. Просьбу мою он любезно выполнит. Беспокоить меня не станет, а будет смиренно ждать того, что случится очень скоро.

– Нала, мне не хотелось бы вас обидеть, – аккуратно начала я, – но вам не кажется, что всё сказанное Матиасом было правдой. И его решимость заслуживает уважения, а не раздражения и злости.

– Можно найти тысячу других способов, чтобы женщина открыла свои чувства мужчине, помимо настойчивого выбивания признанья, – недовольно ответила она. Видимо, моя собеседница рассчитывала на мою поддержку, а никак не на осуждение. Но, своего мнения я менять не собиралась, ровно также, как и соглашаться с Налой. Можно было понять её страхи, опасения из-за которых, дама отвергала свои чувства к Матиасу. Тем не менее, глупо обманывать себя, особенно когда знаешь, что действительно любишь. Конечно же, Нала это знала. Сейчас, как никогда раньше, она понимала неразумность своего поступка. Но чувство гордости не позволит ей признать свою ошибку даже сейчас.

– Матиас просто оказался довольно открытым человеком. И, кстати, игра, которую он начал и которую вы, охотно поддерживали, скорее всего и была одним из таких способов.

– Значит, я не смогла его вовремя оценить, – уже более мягко, согласилась Нала.

– А потом смогли? – не удержалась я.

– Не без помощи, Камиллы, разумеется.

– Она, наверное, была единственной, к кому вы тогда прислушивались.

– Я бы сказала, единственной, кому я тогда доверяла, – поправила меня дама.

– Значит, Матиасу вы не доверяли? Но, при этом позволяли себе разыгрывать на публике глубокие чувства на пару вместе с ним? Такая игра – это, прежде всего, партнёрство. А партнёрство – это доверие.

– Господи, Мила, ну почему же вы только и делаете, что осуждаете меня? Разве вы доверяете всем своим знакомым или друзьям целиком и полностью? Ровно также как и своему мужу?

– Я…

– Вот видите, – довольно улыбнулась дама, – вы не можете сказать этого без запинки, без раздумий. Значит, вы должны меня понимать. Я вижу, что вы прониклись к Матиасу, даже не зная его самого, опираясь только на образ, который я вам описала. Но, почему вы не предполагаете, что моё описание может быть неверным. Вдруг моё видение – ошибочно? Вы же знаете, мой опыт в таких вопросах имеет весьма неприятные для меня последствия.

Здесь трудно было не согласиться. Прошлые взаимоотношения Налы служили тому явным подтверждением. Да и что говорить. Довольно часто люди, говоря о ком-то, представляют себе человека таким, каким они хотят его видеть. В то время, как сам человек, может быть совершенно иным. Это субъективное мнение, сформированное на личных взглядах, принципах и отношении к чему– либо. Однако, оно может быть далеко от истины.

Тем не менее, я чувствовала, что брат Камиллы был именно таким, как я его себе представила: открытый, честный, уверенный в себе, довольно решительный мужчина, за плечами которого, огромный жизненный опыт.

– И всё же, – ответила я, – мне кажется он именно таков, как вы его описали.

Нала внимательно на меня посмотрела, пытаясь оценить, насколько сильны мои убеждения. Затем стряхнула пепел с сигареты и продолжила.

– После нашего разговора с Матиасом прошла неделя. Он не звонил мне и не появлялся, как и обещал. Я скучала по нему, не стану отрицать, и порой жалела, что попросила не беспокоить меня больше. Камилла ничего о нём не говорила, будто и не было его совсем. Мне даже казалось, что он вообще уехал из страны обратно на Кубу.

– А вы не спрашивали её о брате сами?

– Нет. Мне было неудобно спросить о нём, да и тогда Камилла непременно стала приставать с разговорами. А я не хотела этого.

– Но вас же, тревожило неведение, так ведь? – упорствовала я.

– О! Ещё как тревожило. Мне вдруг ужасно стало не хватать его. Я скучала по его упорству, по его шуткам, смеху, голосу. По тому времени, что мы проводили вместе. А мысль о том, что он мог уехать безумно расстраивала. Что самое трагичное, Камилла стала для меня постоянным напоминанием о нём.

Каждая наша встреча с ней не обходилось без мыслей о Матиасе. Но, я упорно стояла на своём, не позволяя себе задавать подруге вопросов о её брате, – сказала Нала, опустив глаза, – Как глупо я себя вела.

– Буду снисходительна и не стану вас в этом упрекать, – с наигранной деловитостью, произнесла я.

– Очень любезно с вашей стороны, – подхватила она, говоря тем же тоном что и я, при этом широко улыбаясь. Женщина заметно приободрилась. Ей понравилось, что в этот раз я отнеслась к её ошибке без осуждения и лишней серьёзности. А просто перевела разговор на более лёгкую ноту.

– Так значит, вы всё-таки пошли к нему? – осторожно спросила я.

– Нет, Мила. Наверно, я никогда не решилась бы на это, – ответила Нала после небольшой заминки, – Всё сложилось так, что у меня просто не было иного выбора, как поговорить с ним.

Вероятно непонимание, которое я действительно испытывала, довольно чётко отразилось на моём лице. Поскольку женщина поспешила с разъяснениями прежде, чем я успела открыть рот, чтобы задать вертевшиеся в голове вопросы.

– Камилла, прекрасно понимая мои терзания, первая заговорила со мной о нём.

– Вот как? – немного изумилась я. – Хотя чему тут удивляться. Должен же хоть кто-то из всех быть более или менее разумным.

Слова эти случайным образом вылетели из моих уст. Опомнившись, я закусила губу, виновато глядя на Налу, сидевшую напротив меня. Иногда случается, что мы озвучиваем то, что думаем, совершенно того не желая. Но, идти на попятную уже поздно. Сделано, так сделано. Остаётся надеяться на благоразумие и понимание моей собеседницы, которое не позволит ей принять сказанное близко к сердцу. Я ведь совсем не хотела никого оскорбить.

Следует отдать должное Нале. Женщина ничуть не расстроилась, а даже наоборот, рассмеялась. Видимо тут она была со мной полностью согласна. Или просто приняла всё за очередную шутку. Как бы то ни было, можно с облегчением выдохнуть.

– Как то вечером мы ужинали в ресторане, где обычно всегда встречались после рабочего дня. Разговор не клеился с самого начала. Она говорила со мной будто нехотя. Не проявляя особого интереса к моим словам. Словно, ждала от меня чего-то, а я всё никак не давала ей этого.

– И вы даже не догадывались, чего именно она от вас ждала?

– Что тут догадываться! Всё ясно как белый день, но…

– Вы не могли позволить себе спросить о Матиасе, – перебив Налу, продолжила я, устало растягивая слова. Порой чрезмерная горделивость этой женщины, становилась редким занудством. Правда, если говорить честно, никак не могу понять, что это на самом деле: гордость или всё– таки страх, тщательно этой гордостью прикрытый.

– Так вот, – продолжила Нала, – Камилла разом допила бокал вина, поставила его на стол и, раздражённо глядя на меня, сказала, что ей надоело ребячество, которым мы оба занимаемся. Надоело быть невольным участником, наблюдающим за нашей глупостью. Надоело, что я не могу спросить у неё о нём, из-за своего страха и упрямства, хотя еле сдерживаю себя от этого. Надоело, что он не спрашивает у неё обо мне, не смотря на острое желание узнать хотя бы что-то. Надоело, что мы оба не общаемся друг с другом, хотя оба страдаем от этого. Надоело смотреть на наши кислые лица. Надоело на столько, что она больше не намеренна, принимать в этом участия. Либо мы встречаемся с её братом и расставляем всё на свои места раз и навсегда, либо ни я, ни он, больше ни слова от неё не услышим.

– Вот как! – удивилась я, не ожидая от подруги Налы такой прыткости и упорства. – Как строго. Ультиматум?

– Именно, – подтвердила моя собеседница, качая головой.

– И что же вы сделали?

– Сказала, будто она слишком серьёзно ко всему относится. Я вполне способна сама разобраться, и нет необходимости давить на меня.

– А она?

– Твёрдо стояла на своём. Заявляла, что я ничего не сделаю, если меня не растормошить, что так и буду сидеть и ждать безоблачного счастья, которое никогда не придёт, потому как я усердно его отталкиваю. Подруга умела убеждать, когда это нужно, – посмеиваясь, заметила дама, вспоминая тот вечер. – Она приводила мне массу причин, по которым произошло так, а не иначе. Обвиняла меня в том, что мы оба сами во всём виноваты. Не давая сказать мне и слова в своё оправдание. Камилла рассказывала о том, как он любит меня. Практически выбила из меня признание в ответных чувствах к Матиасу. Словом, такого напора я от неё не ожидала. Мне казалось тогда, будто я в сравнении с ней неразумное дитя. Правда, потом подруга смиловалась, видя мою растерянность и подавленность. Она предложила позвонить Матиасу, договориться о встрече и всё обсудить. Причём сделать это немедленно. Протянула мне свой телефон и не сводила с меня глаз.

– Вы позвонили? – спросила я.

– Я подумала, что можно сделать звонок на следующий день. Ведь он вполне мог быть занят, а отвлекать его от дел мне совсем не хотелось. Камилла знала, что я буду отпираться. Она взяла телефон и стала набирать его номер. Я запротестовала. Начала серьёзно злиться на неё. Сказала, что она не имеет права лезть в мою личную жизнь. Но, Камилла игнорировала все слова. И если быть честной, на самом деле, меня радовало, что подруга не поддаётся на мои уговоры. Скорее всего, сама я так и не позвонила бы ему.

– Полагаю, встреча состоялась, – вынесла вердикт я.

– Причём, в тот же вечер, – довольно улыбаясь моему очередному удивлению, сказала дама. – Оказалось, что Камилла провела подобную беседу и с братом. Тот, не сильно отпираясь, согласился пойти вместе с ней в ресторан, где я должна была с ней встретиться. Она попросила Матиаса немного подождать, пока я не позвоню ему или, в крайнем случае, пока не позвонит сама. Всё время, что подруга читала мне нотации, он был в холле ресторана. Когда она сказала ему по телефону, что он может присоединиться к нам, я была в полной растерянности. У меня всё перемешалось. Чувство радости, что увижу его. Чувство страха, что увижу его. Чувство благодарности к Камилле. Чувство злости на Камиллу. Вы не представляете себе, Мила, какая паника вдруг охватила меня. Клянусь, если бы я умела мгновенно исчезать, то без промедления сделала бы это. К его появлению я совершенно не была готова…

Нала говорила так эмоционально и проникновенно, словно она снова переживает это мгновение сейчас. Будто мы находимся не в прекрасном парке возле небольшого озера, в уютной беседке поросшей виноградником, а в том самом ресторане. Казалось, время пошло вспять и вернуло её, а вместе с ней и меня, в тот самый день, несомненно, важный в жизни этой женщины. Мне представилась картина того, как всё происходило. Представилась так реалистично, будто я была там среди них. Незаметным, сторонним наблюдателем маленького эпизода встречи двух любящих людей. Вот я вижу, как Матиас входит в просторный зал ресторана, где играет лёгкая, приятная музыка. Приглушённый свет, создаёт атмосферу спокойствия и уюта.

Официант в белой, гладко выглаженной рубашке, приветливо улыбается вновь прибывшим посетителям, принимая очередной заказ. Матиас, минуя его, двигается к столику, за которым сидят две женщины. Одна из них довольно улыбается, испытывая гордость за саму себя и за умело устроенную встречу.

Вторая немного растерянно переводит взгляд со своей подруги на мужчину, приближающегося к ним уверенной, решительной походкой. Он ловко обходит столики, за которыми беседуют люди, наслаждаясь вечерней трапезой, попутно здороваясь с теми, кто ему знаком. Его лицо красиво, глаза блестят, улыбка полна очарования. Приблизившись к женщинам, мужчина обнимает и целует в щёку ту, что встала ему на встречу, протягивая руки для объятий. Ту, что зовётся его сестрой. Вторая же, здоровается с ним с лёгкой дрожью в голосе, тщательно скрывая эмоции, бушующие в душе, выражая в лице холодность и недовольство, всем произошедшим. Матиас, усмехнувшись этому деланному безразличию, присаживается рядом с сестрой. Заметив присоединившегося к дамам мужчину, подходит официант, протягивая меню.

Пока он делает заказ, женщины смотрят друг на друга в полном молчании. Их красноречивые взгляды понятны друг другу без слов. Да и любой, наблюдающий за ними человек, точно угадал бы этот мысленный диалог.

Я видела всё так ярко и отчётливо, что невозможно было не прочувствовать тот момент, или же остаться безучастной. Воображение – это редкая способность человека, дающая ему возможность оказаться там, где он никогда не был, но хотел побывать. Пусть не по-настоящему, а только мысленно. Но всё же, побывать.

Слушала Налу, я рисовала сцену за сценой, что происходили тогда, сменяя друг друга. Пока вдруг, ни с того ни с сего, женщина не замолчала.

– Что случилось? – немного раздосадовано, спросила я.

– Вы знаете, Мила, я вдруг представила себе, как всё могло быть, если бы тогда мы с Матиасом так и не поговорили, так и не признались друг другу во всём. Если бы Камилла не стала так усердствовать.

– И что было бы тогда?

Нала печально усмехнулась, глядя на озеро, где всё ещё плавали два лебедя.

– Это покажется вам безумством, – сказала она, переводя на меня взгляд. – Но случилось бы всё то же самое, что и случилось. Ничего не изменилось. За исключением того, что мы с Матиасом не были бы вместе. И я лишилась бы этих счастливых дней, которые мы проводили друг с другом. Их бы просто не было. Я могла лишить себя этого счастья.

– Ничего не понимаю, – окончательно запуталась я. – Вы представили себе, как бы всё произошло, если бы не было Матиаса. – Нала кивнула головой, в знак согласия. – И в тоже время говорите, что произошло бы всё то же самое, не смотря на то, что Матиас у вас был.

Нала снова кивнула головой.

– Я не понимаю, – решительно заявила я.

– Не обращайте внимания, Мила, – снисходительно улыбаясь моей растерянности, сказала женщина. – Не заостряйте на этом внимания. Это всего лишь мои внезапно возникшие мысли. Прошу прощения, если сбила вас с толку.

– Хорошо, не буду. Я вполне готова слушать вас дальше.

– Как вы понимаете, Камилла, конечно же, сразу ушла. Оставила нас двоих, чтобы мы могли поговорить. Он молчал, ожидая моих слов. Я не знала с чего начать и несла всякую чушь, задавая вопросы о том, как у него дела, как его работа. В общем, выглядело всё это довольно глупо. К тому же, я злилась.

Матиас вёл себя так, будто я виновата во всех смертных грехах. А он, оскорблённая невинность, должен отпустить мне эти самые прегрешения. Правда, потом я успокоилась. Раз уж мы здесь, что толку терять просто так время. У него были вопросы, на которые я должна была дать ответы. Когда Матиас снова спросил меня о моих чувствах к нему, я не стала отпираться. Я призналась в том, как он мне дорог; как скучала всё время, за которое мы не виделись; как боялась говорить ему об этом; сомневалась в его искренности и честности по отношению ко мне.

– А что же он?

– Радовался, что я, наконец, перестала заниматься самообманом. Открыла ему своё сердце. Что теперь всё стало настоящим. Сказал, каким счастливым я его сделала, как сильно любит меня. Мы оба были так благодарны Камилле за то, что она, ни взирая на все наши протесты, привела нас к этому разговору.

Впрочем, Камилла никогда не сомневалась, что рано или поздно это произойдёт. А после, когда моя подруга узнала, что её затея сработала, её счастью не было границ. Она безумно радовалась тому, что теперь не будет видеть кислое лицо брата, да и моё тоже. Стала строить планы на будущее. Постоянно говорила мне, как прекрасно будет, если мы с Матиасом поженимся. Как чудесно, что мы наконец, перестали валять дурака и вводить всех в заблуждение. Какими счастливыми наша свадьба сделает её отца и мать, давно мечтающих, что их сын, наконец-то, остепенится.

– Значит, их родители приняли вас.

– Конечно! – немного обиженно, подтвердила Нала, расстроенная тем, что подобная мысль вообще возникла в моей голове. – В этом не было никаких сомнений. Они радовались нашим отношениям не меньше нас самих. Тем более, когда Матиас решил пожить с ними и не возвращаться на Кубу. По крайней мере, некоторое время.

– Видимо это решение было связанно с вами? – предположила я. Нала кивнула головой.

– Я не готова была всё бросить и уехать с ним. Слишком быстро всё происходило. Мне требовалось время. Не хотелось повторять ошибки прошлого.

– Неудачное замужество и печальная история с Владом, всё – таки дали о себе знать?

– Верно. Именно это меня останавливало и заставляло с опаской относиться к его внезапно вспыхнувшим чувствам, которые совсем недавно были всего лишь искусно разыгранным спектаклем. Несмотря на наш откровенный разговор, я всё же опасалась обмана, – с досадой в голосе, сказала Нала. – Мы встречались довольно долго. И, знаете, действительно были безумно счастливы. Мне казалось, что, наконец-то, я дождалась своего маленького женского счастья. С каждым днём я всё больше и больше убеждалась в подлинности чувств Матиаса. Мы с улыбкой вспоминали, как начался наш роман. Как умело, мы разыгрывали влюблённых, и как неожиданно для нас этот спектакль превратился в реальность. И как прекрасно, что именно так произошло.

Нала замолчала. Она смотрела на стоящую перед ней бутылку минеральной воды, немного отстранённым взглядом. Изредка лицо её озаряла лёгкая улыбка, очевидно связанная с самыми приятными воспоминаниями прошлого. И тогда, глаза этой загадочной женщины снова загорались живым огоньком. Пусть и ненадолго, но всё же. И в эти мгновения я была уверенна, что наша с ней встреча не случайна. Всё, что происходит с нами в жизни или происходило когда-либо раньше, имеет смысл. Я могла помочь Нале вылезти из той серой жизни, в которую она погрузила себя своими опасениями и неверием в лучшее. Единственное, что нужно сделать – просто шире открыть глаза и увидеть то, что скрыто сейчас страхом боли, обиды.

– Мы решили пожениться, – наконец, продолжила женщина, прервав ход моих размышлений. – А потом, через некоторое время уехать на Кубу. Я готовила всё необходимое для того, чтобы не оставлять свой бизнес, а иметь возможность вести дела от туда. Камилла мне старательно во всём помогала. Порой, даже чрезмерно старательно и абсолютно во всём! Временами у меня складывалось впечатление, что это не я собираюсь выходить замуж, а она.

– Вам наверно не очень нравилось такое усердие подруги? – поинтересовалась я.

– Я уже была замужем, однажды, – ответила Нала. – И мне не хотелось в очередной раз закатывать по этому поводу грандиозную вечеринку. Но, Камилла так вдохновлялась процессом, что мы с Матиасом не хотели лишать её такого удовольствия.

– А Матиас был женат раньше? – осторожно спросила я. Нала отрицательно покачала головой.

– Он говорил мне, что был слишком молод и неразумен для брачных союзов. И вообще, для каких-либо длительных союзов. А теперь его отношение и понимание брака изменилось, и он готов окунуться в этот омут с головой.

– Как красноречиво сказано, – заметила я, глядя как на лице Налы, расплывается широкая ироничная улыбка. – Кажется, я начинаю понимать, что вы имели в виду, когда говорили о невероятном шарме Матиаса.

Нала весело рассмеялась. Беседа явно доставляла ей удовольствие. По крайне мере, настроение её заметно улучшилось.

– Знаете, Мила, Матиас как то сказал мне, что для того чтобы разобраться в женщине, нужно вкусить ни один такой плод. Только так можно изучить женскую природу и сделать счастливой ту, которую ты выберешь в спутницы своей жизни.

– Что ж, думаю, это изречение следует заключить в кавычки и поставить внизу подпись Джакомо Казанова, – с наигранной серьёзностью, сказала я. Нала снова засмеялась.

– Никогда не могла понять, от кого он унаследовал всё это. Его родители были куда скромнее.

– Значит Камилла взяла дело в свои руки и все смиренно ей покорились? – спросила я, стараясь избежать лирического отступления о родителях Матиаса.

– В общем-то, да. Мы были так заняты друг другом, что заниматься чем-то другим просто не хотели. Каждый из нас получал удовольствие от своего занятия и пребывал в полной гармонии, счастье и удовлетворенности жизнью.

Тут Нала тяжело вздохнула и на мгновение замолчала. Как-то странно посмотрела на меня и снова заговорила.

– Как жаль, что вся эта идиллия так быстро закончилась и всё пошло не так, как мы предполагали.

– Неужели у вас возникли проблемы с бизнесом? – спросила я.

– Нет, Мила. Я уже давным-давно поняла, что деньги не приносят истинного счастья. Скорее наоборот. Чем богаче твоё финансовое состояние, тем беднее и скуднее твоя жизнь. Однако, если вам интересно знать, в том мире где живу я, среди людей подобных мне, бизнес – властелин всего.

– Ну, это же абсурд.

– Я понимаю, – согласилась моя собеседница. – Но, мало кто того же мнения, как и мы с вами. Посмотрите вокруг. Все стремятся к обогащению.

Тут Нала была совершенно права. Вести дальнейшую дискуссию нет смысла. Хотя поговорить о вопросах насущных с человеком не лишённым интеллекта всегда приятно. Тем не менее, отклоняться от темы мне не хотелось. Поэтому, я поспешила к ней вернуться.

– Тогда, что же случилось?

– Всё началось на одном из очередных благотворительных банкетов, – тяжело вздохнув, заговорила женщина. – Мы пришли туда с Камиллой и Матиасом.

Ничего нового. Обычные светские беседы, приветствия, комплименты. Мы с Камиллой временами перешёптывались и посмеивались над глупой заносчивостью и высокомерием «особо важных персон» – последнюю фразу дама произнесла с сарказмом и иронией, – Матиас улыбался, но держал себя в рамках приличия, изредка высказывая нам упрёки. Она на минуту замолчала, будто обдумывая как лучше продолжить рассказ. Затем сделала несколько глотков минеральной воды и решительно заговорила.

– Были проведены торги антиквариата. Все гости перешли в банкетный зал, расселись за столы. Трапеза. Беседы и дискуссии по вопросам разного характера, словом, как всегда. Постепенно мы с Камиллой стали замечать, что люди как-то странно на нас смотрят. Не так, как обычно. А с каким-то осуждением, порицанием. Временами, мне казалось даже с брезгливостью. И, когда мы это замечали, они сразу же отводили от нас взгляд. Мало кто общался с нами, а если и делали это, то с неохотой, стараясь быстрее закончить беседу.

– Очень странно, – задумчиво произнесла я.

– Вот и мы тоже с толку были сбиты. Не понимали, что могло измениться после торгов буквально за несколько часов. Камилла начала нервничать. Её настроение мгновенно упало, и вся она превратилась в сплошной комок нервов.

– А что Матиас?

– Он вообще не понимал в чём дело. Беспокоился за сестру, злился на холодность и бестактность окружающих. В итоге мы просто ушли. Остаток вечера провели в уютном ресторане, стараясь не вспоминать о произошедшем на банкете.

– И вы с Камиллой не обсуждали это после? – спросила я, предполагая, что подобные ситуации заслуживают гораздо большего внимания, чем просто «забыли и всё».

– Зачем? – отмахнулась моя собеседница. – Те люди безразличны мне, ровно также, как и их мнение обо мне. Обычные завистники, которые стремятся улучшить свою жизнь, испортив чью-нибудь другую.

Я смотрела в её глаза и видела в них злость. Возможно, даже ненависть. Чувства эти были так сильны, что я ощущала, как они летают в воздухе, создавая атмосферу раздражённости, гнева. Мне всё больше и больше становилось непонятным: зачем Нала продолжает жить в кругу людей, которых совершенно не переносит на дух? Но, спрашивать об этом я не спешила. Здесь главное не торопиться, а дождаться походящего момента, когда всё само станет ясным и найдутся все ответы.

– Вскоре произошло ещё несколько подобных ситуаций, – вспомнила она. – И тут уже Камилла предположила, что в обществе, каким-то образом, стало известно про ту злополучную ночь. Поэтому нас все стали избегать, шептаться за спинами, и порой даже бросать колкости подобного характера в наш адрес.

– Но, как это возможно? – искренне удивилась я. – Кроме вас двоих, никто об этом не знал.

– Я тоже долго ломала над этим голову, не преставая надеяться, что подруга ошибается и причина в чём-то другом. Но, это действительно оказалось правдой. Ведь характер перешёптываний и тихих разговоров людей носил вполне определённый характер, а значит, кто-то об этом знал и поспешил поведать всему свету. А Камилла…. – тут Нала тяжело вздохнула, – Конечно, ей не просто было выдерживать такое напряжение. С каждым разом ей всё тяжелей и тяжелей удавалось переносить провокационные действия окружающих. Однажды, мы уже сталкивались с этим и Камилла справилась. Но тогда это были действительно просто слухи, а сейчас мы обе знали правду. И именно это знание мешало Камилле быть убедительной. А люди очень хорошо чувствуют ложь в таких деликатных вопросах. Возможно, поэтому эта история не затихла, как мы надеялись, а продолжала разрастаться. Матиас был сам не свой. Не понимал, как помочь сестре. Ведь чтобы он не делал, ей не становилось лучше. Злился на всех за клевету и наговоры. Злился на меня. Мы стали часто ссориться. Он постепенно отдалялся от меня, всё больше времени проводя с Камиллой, и начиная считать, что я виновница страданий его сестры. Я была бессильна.

Нала отвела взгляд в сторону озера и часто заморгала, пытаясь сдержать подступившие к глазам слёзы. Мне стало жаль её. Захотелось крепко обнять, утешить. Облегчить хоть как-то страдания. Хотя я прекрасно понимала, что минутная слабость Налы пройдёт и вряд ли потом она будет мне благодарна. Так уж устроено, что сильные личности любое проявление сочувствия воспринимают как жалость. А от этого они далеко не в восторге.

– Матиас знал правду? – решилась прервать молчание я.

– Нет, – всё ещё смотря на озеро, ответила женщина. Затем, видимо справившись с эмоциями, посмотрела на меня и добавила, – Камилла ему не рассказала. Наверно, не могла решиться. Возможно, боялась, что об этом узнает её отец. Ведь пока что, это были для всех только слухи.

– Но, если в обществе ходили такие разговоры, то её семья в любом случае узнала бы.

– Разумеется, – согласилась Нала. – Особенно, когда есть люди, всеми силами желающие тебе навредить. Они не упустят такой возможности.

– Что вы имеете в виду?

– Вы помните, я говорила, что ночью к нам приходили соседи из-за громкой музыки и шума?

Я кивнула головой, мысленно возвращаясь назад в рассказ Налы.

– Среди них был один мужчина, хорошо знающий её родителей. Давным-давно между ним и отцом Камиллы произошёл конфликт, в результате которого репутация этого человека сильно пострадала. Именно он и рассказал им эту историю. Он отомстил за себя сполна.

– Откуда же он мог знать, что именно у вас там происходило? – недоумевала я.

– Ни откуда, – моя собеседница пожала плечами, давая понять, что этого, просто не может быть, – Если, конечно, он только не следил за нами с соседнего балкона. Но даже тогда, он ничего не смог бы увидеть через закрытые шторы.

– Значит, они не поверили ему? – спросила я.

– Родители Камиллы привыкли к тому, что многие пытаются оклеветать их семью. А верить этому человеку, они стали бы в самую последнюю очередь. Но, когда вокруг все об этом говорят, а твоя дочь практически впадает из-за этого в депрессию, волей неволей начнёшь задумываться над тем, действительно ли это только слухи и насколько они на самом деле беспочвенны. Да и пресса, молчавшая до этого времени, вдруг начала проявлять интерес и обсуждать это на страницах своих журналов.

– Вам наверно было невероятно тяжело?

– Да непросто, – уклончиво ответила Нала. – Но я уже имела опыт общения с прессой. Знала, как себя вести, чтобы не скомпрометировать. А вот Камилла была так подавленна, что одним своим видом подтверждала всю правдивость истории.

– Вы так говорите, будто злились на неё за это, – догадалась я.

– Конечно, я злилась. Мне ведь тоже приходилось нелегко. И вместо помощи со стороны подруги, я получала лишь обратный эффект. Матиас практически перестал со мной общаться. Она не подпускала меня к себе, не давала помочь. Мила, временами мне казалось, будто она вот вот лишиться рассудка.

– Почему же вы с Камиллой не рассказали правду её родителям? – не понимала я. – Разве оставался хоть какой-то смысл, скрывать всё дальше?

– Смысл был, – уверенно ответила Нала. – Знаете, как у нас говорят? Пока ты не признался в преступлении, и оно не было доказано, ты всё ещё считаешься невиновным. Да, и Камилла умоляла меня ничего им не говорить.

– А может быть, вы просто боялись, что потеряете Матиаса, если расскажите правду?

Нала тяжело вздохнула и отвела взгляд.

– Не скрою. Я боялась этого больше всего.

Женщина снова потянулась к пачке сигарет, но заметив мой неодобрительный взгляд, остановилась.

– Я любила его, – продолжила она, – Наши отношения и так стали очень напряжёнными. Мне казалось, если бы Матиас узнал правду о нас с Камиллой, то никогда бы не простил меня. Не потому, что осуждал бы. А потому, что его сестра так сильно пострадала из-за этого.

– Почему вы так решили? Может быть наоборот, он поддержал бы сестру вместе с вами и ситуация приняла бы совершенно иную сторону? – спросила я. Мне было трудно представить, что Матиас, который, судя по словам Налы, тоже её очень любил, поступил бы подобным образом. В конце концов, Камилла не маленькая девочка и понимала что делает. Нала не может нести ответственность за действия своей подруги.

– Какой смысл теперь гадать, историю уже не перепишешь. – горько усмехнулась она. – А ситуация действительно приняла совершенно иную сторону.

– Что вы имеете в виду?

– Камилла долго хранила молчание, всё ещё стараясь поддерживать нашу с ней позицию. Но, когда ко всему подключилась пресса, не выдержала и рассказала обо всём Матиасу, а он, в свою очередь, не смог утаить это от отца с матерью.

– И что случилось? Как они восприняли эту новость? Как это отразилось на ваших взаимоотношениях с семьёй Камиллы?

Вопросы один за другим сыпались с моих губ. Меня разбирало любопытство, и я спешила его удовлетворить.

– Видите ли, Камилла всё преподнесла так, словно я спровоцировала её на эту связь. Якобы, я воспользовалась тем, что она была в нетрезвом состоянии и не осознавала толком, что делает. На мой взгляд, поверить в такое просто смешно. Нужно напиться до беспамятства, чтобы не понимать когда тебя укладывают в постель.

– Но семья Камиллы поверила ей. И не поверила вам. – догадалась я, прекрасно понимая всё разочарование и обиду, которое Нала испытала в тот момент. Это совсем не трудно. Ведь когда напротив тебя сидит человек, сохранивший все эти чувства внутри себя, довольно сложно не уловить хотя бы какое-то из них.

– В моём кругу любят смаковать такие новости, – продолжала она, – приукрашивать или добавлять что-то своё для остроты ощущений. И с молниеносной скоростью эта весть облетела всех вокруг. Естественно, пресса и здесь не упустила свой шанс поднять рейтинги и публиковала скандальные статьи на первых страницах своих журналов и газет.

Мои взаимоотношения с семьёй Камиллы прекратились в одночасье. Да и с самой Камиллой тоже.

– А как же Матиас? Что с ним случилось? В смысле, как вы…

– Никак, – перебила Нала, сразу поняв мой вопрос. – Он винил во всём меня и не мог простить. Я для него была причиной страданий сестры. Мои попытки рассказать ему правду о том, как на самом деле происходило развитие событий, оказались безуспешны. Матиас даже слушать меня не желал.

Называл меня лгуньей, лицемеркой, и всеми остальными словами, подходящими к ним по смыслу. – Нала замолчала, перевела дыхание, и продолжила, – Помолвка наша, разумеется, была расторгнута и Матиас, через некоторое время, вернулся на Кубу.

Я молчала, потому что просто не знала, что тут можно сказать. Сочувствие, пожалуй, единственная вещь, которая сейчас была уместна. Однако, даже в нём моя собеседница совершенно не нуждалась.

– Вы говорили потом с Камиллой? – наконец, решила спросить я. – Она не пыталась объясниться с вами?

– Мила, вы, очевидно, шутите?! Какие разговоры! – искренне удивилась Нала.

– Эта женщина предала меня. Моя жизнь превратилась в сущий кошмар. – сказала Нала, невольно содрогнувшись от воспоминаний. Голос её немного дрожал, а руки нервно теребили пачку сигарет.

– Я потеряла человека, которого любила и за которого собиралась замуж. Мой бизнес разваливался. Я редко выходила в общество, поскольку меня мало куда приглашали. Я не имела друзей и подруг. Все, словно сговорившись, отвернулись от меня. Никто не хотел иметь со мной дело. Я была на грани разорения не только материального, но и душевного. Лишь немногие мероприятия для меня оставались открытыми. И то, только потому, что некоторым людям, всё ещё сотрудничающим со мной, опять же в силу своих собственных интересов, а не во имя моего спасения, было выгодно моё присутствие.

– Но, вы же справились, Нала, – подбадривала я, не позволяя ей окунуться в прошлое с головой. – Посмотрите. Вас везде ждут с распростёртыми объятиями. Ваш бизнес процветает. Вы успешны. Всё наладилось.

– Мила, моя жизнь – это бал маскарад, – удручённо сказала Нала. – Я хороший актёр. Я меняю маски и образы, в зависимости от ситуации, требующей от меня чего-либо определённого. Внешняя оболочка может и прекрасна, но её содержимое ничтожно.

– Тогда оставьте всё! Бросьте! – участливо предложила я, понимая, что другого способа выбраться у Налы, просто нет. – Начните с нуля, где-нибудь в другом месте, среди новых людей. Возможно, это будет другая страна. Сделайте так, как когда-то сделал Матиас, уехав на Кубу. Зачем вы держитесь за жизнь, которая вам не в радость?

– Мила, вы говорите так, словно это легко и здесь нет никаких сложностей, – возразила Нала.

– Если от этого зависит счастье человека и его душевное спокойствие, по– моему, по-другому просто не может быть!

– Я слишком увязла во всём этом. Здесь мой дом, моя работа… – начала возражать Нала, пытаясь найти для себя оправдания, хотя уже и не слишком уверенно.

– Не попытаетесь ничего изменить, всё так и останется. Вы не сдвинетесь с этой мёртвой точки. И не найдёте лучшей жизни, – твёрдо заявила я. Но, увидев лёгкий испуг в глазах моей собеседницы, сбавила обороты. – Вы же сами говорили, что готовы отдать всё это. Так перестаньте бояться. Вы столько всего пережили. Вы просто обязаны быть бесстрашной!

– Бесстрашной. Как красноречиво вы говорите, Мила, – улыбнувшись заметила Нала, – Наверное, поступить таким образом, разумно. Но, боюсь, я пока не готова к этому. Мой бизнес. На мне лежит слишком много ответственности.

Нала заблуждалась. Она была готова. Единственное, что мешало ей сделать шаг вперёд – обычный страх. Эта дурацкая мысль, преследующая всех и каждого: «А вдруг не получится»? Пожалуй, единственное, что останавливает людей от движения вперёд, от непредсказуемых поступков, так это именно эта дурацкая мысль. И очень скоро Нала поймёт это.

– Вот собственно и вся моя история жизни, – сказала Нала, выжидательно глядя на меня.

– А как вы живёте теперь? Ведь всё о чём вы рассказали было давно.

– Это верно. Правда, с тех пор моя жизнь особо сильно не изменилась – ответила женщина. – Я по-прежнему одна. Занимаюсь своим бизнесом по большей части. Получаю приглашения на разные мероприятия. Иногда посещаю их, иногда нет. Разумеется, выезжаю отдыхать за границу, где завожу себе лёгкие романы, без дальнейшего продолжения. Друзей у меня нет, одни только знакомые. И то временные, потому что связывающие нас интересы – это бизнес. А если прекращается он, то прекращаются и отношения.

– А Камилла? А Матиас? – не отставала я. – Вы их совсем не видите?

– Что до Матиаса, так он уехал на Кубу, как я вам уже говорила. И, насколько мне известно, больше не возвращался. А Камилла… – женщина пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, – она старается не попадаться мне на глаза, чему я очень рада. А даже если случается так, что мы пересекаемся с ней на каком-либо мероприятии, то поздоровавшись друг с другом, спешим разойтись как можно дальше. Вся эта история уже давно утихла, но некоторые ещё о ней помнят, хоть и не говорят об этом. А лишние неприятности не нужны ни ей, ни мне. Достаточно того, что уже пришлось пережить. Да и желания поддерживать с ней какие-либо отношения я не имею.

– Вы простили её?

Нала широко раскрыла глаза, в недоумении уставившись на меня. Видимо, в её голове совершенно не укладывалось, как подобный поступок можно простить. Или найти ему достойное оправдание. Простила ли она Камиллу? Конечно, нет! И всем своим видом женщина давала это понять.

– А вы бы простили того, кто разрушил вашу жизнь? Отнял у вас любимого человека? Да не просто отнял, а ещё и оклеветал в его глазах, спасая свою репутацию. Наплевав на дружеские чувства, которые вы к нему испытываете. Бросил вас на растерзание врагов, которые только и ждали компромата, дабы уничтожить всё, что вы с трудом создавали? – холодно спросила она. – Смогли бы, Мила?

Я уже начала жалеть, что задала этот вопрос. О каком прощении могла идти речь, когда Нала так озлобленна, что, казалось, готова впиться мне в горло руками и задушить, если я позволю себе ещё раз спросить об этом. Нет. Эта женщина не умеет прощать. Возможно раньше, когда в сердце её ещё не было столько боли, она умела. Но не теперь.

– Смогла, – ответила я, немного погодя, чем удивила даму ещё больше. – Я бы не позволила призракам прошлого и дальше губить мою жизнь. Я бы уехала куда угодно, где никто не знал бы меня, и зажила новой жизнью.

– Ах, вы опять об этом… – устало вздохнув, сказала Нала.

– Я просто хочу вам помочь, – сдалась я, поняв, что очередная попытка бесполезна. По крайне мере, сейчас. Нала благодарно улыбнулась. Ей была приятна моя забота, сочувствие и участие. Наверно, я была единственным человеком из всей её жизни, который искренне сопереживал ей. Она дотронулась до моей руки и сказала:

– Вы очень хороший человек, Мила. Мне повезло, что я зашла в это маленькое летнее кафе и встретила вас. Я признательна вам за то, что вы выслушали меня. За вашу искренность и честность. За ваши советы, хотя я и не уверенна, что последую им. Мне очень понравилось говорить с вами.

– И мне тоже, – ответила я, сразу поняв – наша встреча, ровно также как и разговор, подошли к своему логическому завершению. Так внезапно и скоро, что я даже этого не ожидала, рассчитывая хотя бы ещё немного поговорить с ней. Но, у Налы, очевидно, было своё мнение на этот счёт.

– Может, вы напишите мне свой телефон или адрес? Я могла бы иногда заезжать к вам в гости, если вы не против, конечно?

– Ну что вы, я буду рада вас видеть, – улыбнулась я. Быстро достала листок с ручкой, написала свой адрес и протянула Нале. Она аккуратно свернула листок, забрала со стола сигареты, телефон и убрала в сумочку.

– Я должна идти. У меня важная встреча вечером, нужно подготовиться. Приятно было познакомиться, – поднимаясь из-за стола и как обычно, сияя своей безупречной улыбкой, сказала Нала. Женщина снова стала холодной как лёд, словно и не было никакого доверительного разговора между нами, где она так откровенно повествовала о своей жизни. Я вновь столкнулась с маской безразличия и непроницаемости.

– И мне тоже, – ответила я. Нала взяла со стола бутылку минеральной воды и не спеша пошла по дорожке вдоль озера. Я смотрела ей вслед до тех пор, пока стройный силуэт, не скрылся за поворотом. Меня не покидало ощущение того, что я видела её в последний раз. Хотя, кто знает? Жизнь, порой, преподносит сюрпризы, не смотря на наши чётко выстроенные наперёд планы. Я посмотрела на часы. Уже 15:30. Муж должен быть дома. Надо возвращаться.

Надеюсь, он выходил гулять с Пиратом. Утром я совершенно забыла об этом. Бедный пёс. Наверно, он так мучился. А теперь буду мучатся я, убирая за ним и выслушивая упрёки любимого мужчины. Я вышла из беседки и направилась вдоль озера по маленькой тропинке, где несколько минут назад шла Нала.

Погода прекрасная. Ярко светит солнце. На небе ни облачка. Легкий ветерок обдувает лицо. Настроение становиться лучше и лучше с каждой минутой. Я вышла из парка на остановку общественного транспорта. Через пару минут подъехал автобус и совсем скоро, я уже шла по тротуару в сторону своего дома. По дороге мне встретилась соседка. Очень приятная молодая женщина. Всегда вежлива и культурна. Она поздоровалась и поинтересовалась, хорошо ли мои дела? Как поживает муж? Собственно, стандартные вопросы вежливости, на которые я уже научилась отвечать автоматически. Мы перекинулись ещё парой фраз, и она пошла дальше. Уже стоя в лифте, я придумывала оправдательную речь в свою защиту, которая объяснила бы мужу, почему Пират остался невыгуленным. Потому как сказать просто: «Я об этом забыла», точно не сошло бы мне с рук. Ещё год назад, когда Пират только появился у нас дома, мы с Винсом решили чётко делить поровну все обязанности по заботе о собаке. А если кто-то провинился, должен был придумать себе достойное оправдание, дабы избежать наказания за свой проступок. Естественно, наказание друг другу придумывали мы сами. И, как правило, оно неразрывно связанно с самим Пиратом. Конечно же, чаще всего виновницей оказывалась я, собственно как и сегодня. Поэтому морально я уже была готова принять вполне заслуженную кару.

Лифт остановился. Я вышла и в полной готовности нажала на кнопку звонка. Послышался громкий лай собаки, затем поспешные шаги мужа. Дверь открылась и тут же мне в ноги бросился Пират с тапочками в зубах, не обращая внимания на недовольное «нельзя Пират», выкрикнутое Винсом.

– Привет! – сказал он весело и уже совсем не рассержено. – Как всегда. Ждал тебя под дверью с тапочками. И за что он тебя так любит, не понимаю.

Я улыбнулась мужу, обула тапочки и, поглаживая собаку, сказала:

– Потому что, я слишком хороша для того, чтобы меня не любить. И он, в отличие от тебя, милый, это понимает!

– Ну, раз вы так близки друг с другом… – начал Винс, растягивая слова, в своей обычной манере перед очередной колкостью, – тебе и убирать его искусно выложенные фекалии в комнате под цветком. В наказание за то, что не погуляла с ним утром, как это делают все ответственные люди, у которых есть собаки.

– Мне было некогда. Я очень торопилась, – оправдывалась я. – Неужели ты не вышел с Пиратом и позволил ему …..

– А он не стал дожидаться моего прихода, – перебил муж, не дав мне договорить. – И какое срочное дело в субботу утром заставило тебя так спешить, что ты забыла про собаку?

– Я опаздывала на встречу с Налой. – проходя в ванну и умывая руки, ответила я. – Та интересная женщина из кафе, помнишь? Я говорила тебе о ней.

– О, да! – возводя руки к небу, сказал Винс. – Это действительно очень уважительная причина.

– Перестань, Винс.

Муж протянул мне совок и веник, не дав даже выйти из ванной. Мой виноватый вид не возымел нужного эффекта, поэтому пришлось покорно взять необходимые для уборки предметы из его рук, и проследовать за ним в комнату.

– Ты, кажется, собиралась рассказать мне об этом.

Винс указал пальцем на кучу, оставленную собакой возле гибискуса. Я в последний раз посмотрела на него жалобными глазами, но он явно не собирался отступать. Наказание должно было быть приведено в исполнение. Не оставалось ничего другого, как покориться. Я вздохнула, словно самый великий мученик, и принялась за уборку, кинув на пирата недобрый взгляд. Тот опустил голову вниз, спрятавшись за ноги мужа.

– Вот уберу сначала, а потом, может быть, расскажу, – недовольно пробубнила я, прекрасно осознавая свою вину, но продолжая считать всё это жестокой несправедливостью.

– Ладно, – пожал плечами Винс. – Я приготовил вишнёвый пирог, как ты любишь. Ну, чтобы снять с тебя послеуборочный стресс и припухлости лица, появившиеся от твоего ворчания.

Я замахнулась не него совком, начиная всерьёз негодовать.

– Пойду, заварю чай, – бросил напоследок муж и поспешно удалился, строя гримасы. Пират ретировался следом за ним. Словом, добрая мужская половина оставила меня наедине с женским делом. Правда, на счёт того насколько оно женское и почему не может быть и мужским тоже, я бы ещё поспорила.

Впредь, куда бы я ни опаздывала, ни за что не забуду выгулять собаку. Глядя на его подарочек страшно представить, какой стала бы комната, если бы мы оба вернулись домой только к вечеру.

Тщательно всё убрав, я вымыла руки, и деловито пройдя в кухню, села за стол, ожидая обещанного чая с вишнёвым пирогом. Муж стоял ко мне спиной, ловкими движениями рук разрезая пирог и раскладывая по тарелкам. Легко развернувшись на одной ноге, он поставил их на стол, при этом широко улыбаясь. Дескать: «Кушать подано. Садитесь есть, пожалуйста». Также быстро передо мной появились две чашки чёрного чая, сахарница, две десертные ложки и графин холодной воды. Винс уселся напротив меня. Он откусил кусок пирога, пригубил немного чая, жевал и выжидательно смотрел в мои глаза.

– Не уверена, что тебе будет интересно, – начала я, доливая холодной воды в свою чашку и кладя два кусочка сахара.

– А ты проверь? – возразил муж.

– Я даже неуверенна, имею ли я право тебе всё рассказывать.

– Тем лучше, – настаивал Винс. – Значит, история действительно обещает быть интересной.

– А тебе не кажется, что это может быть не совсем честно по отношению к Нале?

– Ну, мы же никому об этом не расскажем, верно.

– А разве ты ничего не скажешь мне по поводу профессиональной этики? – не унималась я.

– А разве эта женщина является твоим клиентом? – спросил муж, снова откусывая кусок пирога и запевая его чаем.

Я отрицательно покачала головой.

– В таком случае, – пожимая плечами, заключил Винс, – вопрос о профессиональной этике снят. И если больше тебя и твою совесть ничего не беспокоит, мать Тереза, можешь приступать к рассказу.

– Хорошо, – согласилась я, пережёвывая кусок пирога, кстати, на редкость вкусного. У мужа были превосходные способности в области кулинарии. Его выпечка просто сказочно вкусна. Каждый раз, когда к нам приходили гости, муж готовил что-нибудь этакое. Отведывав его угощения, все пребывали в таком восторге, что мне, порой, становилось досадно. Поскольку мои способности разительно отличались от умений любимого мужчины.

– Ну и? – требовательно спросил Винс, замечая, как я начинаю погружаться в свои мысли.

– Её зовут Нала, – продолжила я. – Она состоятельная и, предполагаю, когда– то была известная женщина. Возможно, ты даже слышал о ней.

– Да, это я уже слышал, – перебил муж, сделав глоток чая. – От тебя. Так что, давай дальше. Не тяни.

– Тогда не перебивай меня.

Временами нетерпеливость Винса и излишняя поспешность просто раздражали. Я начала рассказывать ему всё, о чём мы говорили с Налой. Конечно, не смотря на доводы мужа, я всё ещё чувствовала себя немного виноватой по отношению к ней. Не следует посвящать людей в те вещи, которые тебе доверил другой человек. Но, с другой стороны, всё это было прошлым Налы. К тому же о нём знали многие, если верить её словам о статьях в прессе. Так что выходит – особой тайны здесь нет. Да и потом. Я полностью доверяю мужу и могу поклясться, что этот разговор останется только между нами. К тому же, мне было интересно узнать его мнение обо всём этом.

Наша беседа с Винсом затянулась. Когда я закончила пересказывать историю Налы, за окном было уже темно. Часы показывали 21:00. Время пролетело так быстро, что я даже не заметила. Однако мужа это нисколько не беспокоило.

Он с серьёзным видом поглаживал подбородок, усердно над чем-то размышляя. Так происходило всегда, когда в голове Винса бродили разные мысли или соображения.

– Что думаешь? – перебила я его раздумья, не желая больше ждать. Да и усталость внезапно напала. Захотелось удовлетворить поскорее своё любопытство, добраться до кровати, закрыть глаза и уснуть.

– Кажется, припоминаю я такую историю, – заговорил Винс. – И в газетах про неё писали. Скандальная статейка была. Долго об этом говорили. Взъелись на неё все вокруг. Как гиены голодные бросались. Сочувствую. Досталось ей не плохо, судя по истинному положению вещей.

– Это верно, – согласилась я.

– Но, Мила, тебе не кажется, что произошедшее ничему её не научило?

– То есть как?

– А вот так. Женщина столько всего пережила, столько всего преодолела. Падала и снова взлетала, а смелости, по сути, так и не набралась. Ведь давно бы уже изменила свою жизнь, да уехала куда подальше. С её-то состоянием – это плёвое дело!

– Согласна, – вздохнула я. – Я говорила с ней об этом. Сам знаешь, новое место, новые люди. Всё как-то легче должно быть, чем жить так, как она сейчас живет, периодически пересекаясь с Камиллой, которая сама по себе является постоянным напоминанием обо всех неприятностях Налы. Не смотря на то, что прошло уже много времени с тех пор, разве такое забудешь.

– Да-а-а! – протянул муж. – Это уже смахивает на мазохизм. Ты её случайно к себе на психологическую консультацию не приглашал по этому вопросу?

– Перестань Винс, это не смешно.

– Ладно, не дуйся. Вижу, что ты прониклась к этой женщине. Она отказалась, верно? – уточнил Винс.

– Отказалась от чего? – всё ещё немного злясь, переспросила я.

– От твоего предложения уехать и начать всё с нуля.

Я кивнула головой в знак согласия. Муж победоносно улыбнулся.

– Вот видишь, – воскликнул он. – Боится она расстаться со своим состоянием, со своим положением, со своей комфортной жизнью. Увязла слишком. Здесь определённая смелость нужна. Когда у человека ничего особо нет и терять ему нечего – это одно дело. Здесь всегда легче всё бросить. Ведь, по сути, и бросать то нечего. А когда у человека всё есть и он почти всю жизнь так жил, расстаться с этим куда сложнее. Вот и ждёт она какого-то чуда. А чудо само по себе не произойдёт. Его сотворить надо.

– Возможно, ей просто помощь требуется, – возразила я. – Нужно подтолкнуть, поддержать человека. Настоять, если это будет нужно. А дальше она сама справится.

– Вот ты и подтолкнула, и поддержала. Теперь её ход. – Поднимаясь из-за стола, сказал Винс, давая понять, что более ему эта тема не интересна, и он намерен лечь спать.

– Надеюсь. – тихо проговорила я, вслед удаляющемуся мужу.

– Мила, оставь посуду, – крикнул он уже из спальни, – завтра уберём! Иди ко мне! Я соскучился.

Заключение

Со дня нашей последней с Налой встречи прошло уже больше полугода. Жизнь моя шла своим чередом, временами радуя внезапными сюрпризами. Моя работа процветала и приносила хороший доход. Популярность нашего центра росла. Изо дня в день я становилась невидимым участником жизни каждого своего клиента. Истории были весьма разнообразны и занятны. Я по-прежнему делилась ими с мужем, который активно принимал в этом участие, выдвигая свои теории, порой совершенно неуместные. Однако, людей подобных Нале, я пока больше не встречала. От неё ничего не было слышно. В гости она так и не пришла. Телефон молчал, а если и звонил, то это оказывался кто угодно, только не она. Словом, эта женщина исчезла из моей жизни также внезапно, как и появилась в ней. С Винсом мы больше не говорили о ней. Он, почему-то, сильно начинал раздражаться каждый раз, когда я вспоминала о Нале. А я никак не могла понять, почему сама не могу забыть про неё. Возможно, подсознательно я надеялась когда-нибудь встретиться с ней и узнать, как теперь она живёт. Изменилось ли что-то в её жизни.

Однажды, вернувшись поздно вечером домой, я обнаружила на столе конверт. Винс уже спал. Будить его мне совершенно не хотелось. И он, конечно же, знал, что так будет, поэтому рядом с конвертом положил записку, в которой крупными буквами было написано: «Тебя не дождался. Прочитал. Каюсь, прости. Думаю, ты обрадуешься».

Ни минуты не раздумывая, я схватила конверт. Это было письмо от Налы. Дрожащими от волнения руками, я вытащила лист бумаги, развернула и стала читать. В письме красивым почерком было написано следующее:

«Здравствуйте, Мила. Не знаю, помните ли вы меня, ведь прошло довольно много времени. Однажды, я встретила с вас в кафе. Мы тогда весьма приятно побеседовали и договорились снова увидеться на следующий день в парке. Помните? Вы тогда действительно очень помогли мне. Сейчас, кажется, не встреть я вас тогда, жизнь моя не была бы теперь такой замечательной. Вы во всём оказались правы. Я решилась сделать так, как вы говорили, и ничуть не сожалею. Поэтому пишу вам, чтобы поделиться своим счастьем и сказать огромное спасибо. Я переехала в Малибу. Теперь живу здесь. Не знаю почему, но мне захотелось именно сюда. Тут безумно красиво. Приятные, интеллигентные люди, общаться с которыми одно удовольствие. Бизнес, который я здесь открыла, стал довольно успешен и процветает. Конечно, он не настолько прибылен и доходен, но разве только в деньгах счастье? Я обзавелась новыми друзьями и знакомыми. Причём действительно друзьями, а не просто подхалимами. А ещё, вы не поверите, я встретила здесь Матиаса! Да! Именно его. Оказалось, он переехал из Кубы в Малибу год назад из-за своей новой работы. Мы с ним встретились и долго обо всём говорили. Я смогла, наконец, рассказать ему правду, хотя это уже было необязательным, поскольку Камилла, терзаемая муками совести, сама призналась во всём брату. Он долгое время искал меня, но не смог найти, потому что я уже в это время перебралась в Малибу. По какой-то невероятной, счастливой случайности мы встретились с ним в ветеринарной клинике. Я пришла туда на прививку со своей собакой, а у него заболел любимый кот. Не удивляйтесь, пожалуйста, этому обстоятельству. Многое изменилось с нашей последней встречи. И появление собаки в моём доме, явное тому подтверждение. Ведь раньше я никогда не была любителем домашних животных. Хотя, что тут скажешь. В последнее время в моей жизни постоянно происходит что-то новое и удивительно приятное! Согласитесь, какова вероятность того, что два человека, которых когда-то многое связывало, спустя столько времени, встретятся в чужой стране в одной и той же ветеринарной клинике? Разве не равна она нулю? А как вы можете себе представить Матиаса с любимым котом? Это невероятно забавное зрелище. Теперь мы с ним вместе и у нас всё хорошо. Мы стараемся не вспоминать о прошлом, ведь сейчас я уже совсем не та Нала, которая беседовала с вами в уютном летнем кафе. А он уже совсем не тот Матиас, который не верил ни одному моему слову и сбежал на Кубу много лет назад. Возможно, вы даже не узнали бы меня, встреться я на вашем пути. Вы, конечно, спросите каковы же мои отношения с Камиллой теперь, когда мы с Матиасом снова вместе. С его сестрой ни я, ни он не общаемся. Может быть, я ошибаюсь, но раз уж я решила кардинально изменить свою жизнь, то в ней не должно присутствовать ничего старого. Тем более, если это старое принесло больше вреда, нежели пользы. Для Матиаса я сделала исключение. Ведь с сердцем не поспоришь, правда? Сейчас я счастлива, как никогда раньше. И всё это благодаря вам. Я прошу простить, если вы ждали от меня вестей раньше. Мне нужно было время, чтобы хорошо всё обдумать. Чтобы набраться смелости и решиться поступить так, как вы предлагали. Для меня всё это было не просто, а вы были так настойчивы, что мне не хотелось бы вас разочаровать. Но я всегда буду помнить ту помощь и поддержку, которую вы мне оказали. Мила, мне бы очень хотелось встретиться с вами, чтобы сказать об этом лично. И я не нашла для этого более прекрасного повода, чем этот. Через три недели у нас с Матиасом свадьба. Мы будем очень рады видеть вас и вашего мужа, среди наших гостей. Ещё раз огромное вам спасибо за всё.

И до скорой встречи!С любовью, Нала».

home | my bookshelf | | История одной жизни. От денег к счастью |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу